Алиса Лунина

Новое счастье для барышень

Часть первая

Лариса Петрова потерла озябшие руки и в который раз прокричала привычную фразу:

– Торты, конфеты, лучшие сласти к празднику! Порадуйте себя к Новому году!

Торговля сегодня шла бойко – все-таки 31 декабря, всенародно любимый праздник. Народ от метро валом валил, многие останавливались у прилавка Ларисы, чтобы купить сладости.

«Глядишь, так дело пойдет – сегодня быстро выручку сделаю, – подумала Лариса, – еще и к свекрови успею заскочить, с праздником поздравить, и сына проведаю!»

– Что для вас, молодой человек? Вафельный тортик? На здоровье!

– Спасибо! С Новым годом, мамаша! – весело сказал подвыпивший парень, забирая покупку.

Лариса осеклась, дежурная улыбка сползла с ее лица – «мамаша»! Ни хрена себе! Ей всего тридцать пять! Неужели она так жутко выглядит? Лариса пригорюнилась – даже перестала зазывать покупателей. Настроение было безнадежно испорчено. Вот и превратилась ты в тетку, дорогуша! А ведь считалась когда-то красавицей! Глаза голубые, брови вразлет, рост, фигура, в общем, красивая была девица, поверьте на слово! Да ты, мать, и сейчас ничего, просто затюканная какая-то, неухоженная! Нос на морозе красный, голос вечно простуженный, поясница платком старушечьим обмотана… Разве тебе дашь тридцать пять? Все сорок!

Чему удивляться – еще год поработаешь на улице и превратишься в старуху! По-хорошему надо уходить с этой работы, здоровье здесь угробишь окончательно. А с другой стороны – кто ее сына будет кормить? Лариса, как мать-одиночка, привыкла рассчитывать только на себя.

– С наступающим, дочка! – приветливо сказала старушка, купившая у Петровой халву.

Лариса кивнула в ответ. Да, до Нового года остается всего ничего – каких-нибудь семь часов.

– Тортик, пожалуйста, – раздался приятный женский голос.

Возле прилавка стояла и широко улыбалась молодая девушка.

«Черненькая, глаза живые такие, на артистку какую-то похожа… – машинально заметила Лариса. – Точно, на Миннелли!»

– Счастья в новом году! Обычного женского счастья! – подмигнула барышне Лариса, вручив торт.

Вот уже и товар весь распродан, остается только дождаться хозяина и сдать выручку.

Вскоре Ларисин хозяин появился.

– Все продала? – спросил армянин Арсен.

– Все!

– Молодец, девочка! – Арсен забрал выручку. – Замерзла?

– А ты как думал? Постой целый день на морозе!

– Может, тебя согреть?

Лариса строго посмотрела на улыбчивого хозяина – в последнее время он к ней, что называется, «бьет клинья». Она, впрочем, не поддается – как мужчина он явно не в ее вкусе.

– Где Новый год будешь встречать?

– Где-где, – недовольно буркнула Петрова, – дома!

– Может, меня пригласишь? – Арсен подмигнул круглым черным глазом.

– Хочешь познакомиться с моим сыном? – усмехнулась Лариса.

– А почему бы и нет?

– В другой раз!

– Ладно, как скажешь. Буду ждать! – Арсен достал из бумажника купюру. – Вот, возьми! Премия к Новому году!

– Спасибо! – кивнула Лариса. – Ну я пошла!

– Иди! – отпустил ее Арсен. – Постой… Как там у вас говорят… С наступающим!

– С наступающим!

Настроение у Ларисы поднялось – все-таки лишняя тысяча не помешает, можно купить сыну новые ботинки.

Арсен лучезарно улыбнулся на прощание – все-таки он явно к ней клеится!

«Тоже мне ухажер нашелся!» – усмехнулась про себя Лариса и поспешила по делам.

Надо было успеть заехать поздравить свекровь и сына Васю, перебравшегося на каникулы к бабушке. А часам к восьми вечера Лариса намеревалась вернуться домой, чтобы приготовить праздничный ужин. Новый год она собиралась встречать со своей закадычной подругой Олей Кукушкиной.

Уже на Арбате Петрова вспомнила о том, что так и не купила для Ольги подарок. Что же ей преподнести, задумалась Лариса и вдруг заприметила магазинчик под названием «Бутик подарков» и тут же поскакала туда.

Тьфу ты, черт! Магазин оказался совершенно жлобским, а цены – просто запредельными! При всей любви к подруге приобрести здесь для нее подарок Лариса не может.

Совести у них нет, послала Петрова охраннику убийственный взгляд и понеслась к выходу – зря только время потратила!

Выскакивая наружу, в дверях она столкнулась с какой-то расфуфыренной дамочкой.

– Осторожно! – укоризненно заметила та. – Вы меня чуть не уронили!

Лариса подняла глаза и остолбенела. Перед ней стояла ее бывшая подруга Яна Крестовская, известная актриса и вообще звезда.

– Яна! – машинально произнесла Лариса.

Крестовская удивилась, вгляделась в Ларису и расхохоталась:

– Ларка Петрова!

Та сухо кивнула. Встреча с Крестовской ее явно не обрадовала, к тому же Лариса, как назло, так дурно одета! Между тем Яна просто сверкает – блондинка, куда тебе! Поджарая, высушенная, шуба, сапоги – короче, звездит по полной программе!

– А я вот за подарком зашла! – растерянно сказала Лариса.

– Представь, я тоже!

Ларисе даже как-то неудобно было стоять рядом с Крестовской. Вроде в общаге картошку из одной сковородки ели, но это ж когда было? Где теперь Крестовская и где Лариса?

– Я так рада тебя видеть! – щебетала Яна. – Ты не представляешь!

– И я рада, – кивнула Лариса, а про себя подумала: «Так я и поверила! На кой черт тебе Петрова сдалась!»

– Где ты сейчас, Лара? Чем занимаешься?

– Я… – Лариса на секунду замялась, – торговлей занимаюсь! Бизнесом, в общем!

– А как поживает Оля Кукушкина?

– Нормально поживает. Сегодня ко мне придет Новый год встречать!

– Надо же! – почему-то обрадовалась Крестовская. – Молодцы, девочки, не забываете друг друга! А у меня все дела, съемки, на себя совсем времени не остается. Подруг даже нет, веришь, Лара?

– Бывает! – пожала плечами Петрова.

– А я сегодня в Лос-Анджелес улетаю, там буду Новый год встречать!

– Рада за тебя! – кисло улыбнулась Лариса.

– Лар, ты бы хоть свой адрес дала, что ли! Может, как-нибудь встретимся, соберемся? Поболтаем о девичьем!

– Можно!

Лариса пошарила в сумке, достала огрызок бумаги, черкнула адрес.

– На, держи! Заходи, если что. Буду рада!

– Спасибо, Лара! С Новым годом, дорогая! Кстати, может, тебя подвезти? У меня машина, свой шофер!

– Нет, не надо, – вежливо отказалась Лариса, – мне тут недалеко, пешком дойду.

Они попрощались. Яна прошла в магазин, красиво неся бренд «Крестовская», потом вдруг обернулась и прокричала:

– Передавай привет Кукушкиной!

Встреча с бывшей подругой, которую последние семь лет Лариса наблюдала исключительно по телевизору, сильно взволновала ее.

Пребывая в состоянии глубокой задумчивости, Лариса шла по улицам новогодней Москвы.

Город был красиво оформлен к празднику: гирлянды, лампочки, праздничные постеры рекламы. Кстати, увидев один из них, Лариса буквально остолбенела, потому что с него ослепительно улыбалась не кто иной, как Яна Крестовская. Под ее портретом красовалась надпись: «Нового счастья в новом году!»

– Нового счастья! – почему-то вслух повторила Лариса и поняла, что настроение окончательно испорчено.

В очередной «бутик подарков», попавшийся по дороге, она вошла с совершенно угрюмым выражением лица. Мрачно оглядела витрины. Взгляд задержался на белом фарфоровом котике.

– Японский символ домашнего очага! – бодро отозвался лысый продавец.

Петрова задумалась – ее смутили нолики на кошачьем ценнике.

– Эксклюзив! На всю Москву только один такой котик! – заговорщицки подмигнул лысый. – Приносит в дом счастье и уют!

Это почему-то произвело на Ларису впечатление, и она махнула рукой:

– Беру!

В конце концов, разве ее подруга Кукушкина не достойна уюта и счастья?

…Проведав свекровь и четырнадцатилетнего сына, Петрова поспешила домой. До Нового года оставалось три часа. На автопилоте Лариса приготовила салаты, накрыла стол и сунула в духовку курицу.

Теперь можно было навести марафет. Лариса уселась перед зеркалом, нанесла макияж, после чего придирчиво оглядела себя в зеркало – ну что сказать… На сорок уже не выглядит – и то хорошо!

Женщина весьма интересная: роскошная шевелюра, большие выразительные глаза и фигура очень даже ничего, короче, вполне себе Карлсон – в самом расцвете! Смотрится на тридцать с небольшим!

Но вот Яне Крестовской дашь от силы тридцать, а если честно – двадцать пять! Как она, зараза, умудряется так выглядеть? Хотя, говорят, этих актрис часами рисуют! Конечно, у нее небось личный визажист, и косметолог, и вообще полный штат.

А Лариса не то чтобы рылом не вышла, а просто так сложились жизненные обстоятельства! У нее, между прочим, даже не всегда есть время на то, чтобы воспользоваться кремом. После восьмичасовой уличной торговли вечером еще надо постоять у плиты, чтобы на завтра приготовить Васе полноценный обед, а потом уже еле доползаешь до кровати! Какие тут заботы о внешности? Выспаться и то не получается.

Лариса надела праздничный наряд. Платье с рынка, конечно, но выглядит неплохо. Правда, она его надевала два раза, а ведь считается, что Новый год непременно нужно встречать в чем-то новом, на удачу! Ну ладно, можно надеть новый шарфик, и тогда удачу не проворонишь.

Лариса повязала на шею черный шифоновый шарфик и сочла себя полностью подготовленной к празднику.

– Персик, кис-кис! – позвала она любимого кота.

Рыжий Персик с готовностью откликнулся, тем более что хозяйка звала его не просто так – а с целью угостить по случаю Нового года красной рыбой.

– Ешь, Персик, с наступающим тебя!

Лариса с любовью глядела, как ее любимец поглощает рыбу.

Собственно, кот и сын Вася – вся ее семья. Еще Оля Кукушкина, которая давно перестала быть только подругой и превратилась для Ларисы в сестру, персонального психотерапевта и просто незаменимого человека.

Лариса даже представить не могла своей жизни без Кукушкиной. Еще бы – столько лет вместе!

На самом деле три неразлучные подруги, Петрова, Кукушкина и Крестовская, приехали из провинции в Москву – покорять, завоевывать столицу. Жили в общежитии, перебивались с хлеба на воду, помогали друг другу чем могли.

Сначала Лариса познакомилась с Яной, соседкой по комнате в общаге, а потом Яна свела Петрову с Кукушкиной.

Ольга жила в общежитии мединститута, в корпусе напротив. Девушки подружились.

Ольга училась в медицинском, а Петрова с Крестовской – в техническом вузе, собираясь пополнить ряды технической интеллигенции. Особого инженерного призвания, впрочем, ни Лариса, ни Яна не чувствовали, но учились обе хорошо, чтобы «закрепиться» в Москве.

Свободные вечера подруги проводили в студенческом театре при их институте. Лариса и Яна обнаружили в себе актерские способности и с удовольствием принимали участие в театральных постановках, а Оля приходила на репетиции поддержать подруг. Ну, а вскоре Яну настолько увлекла театральная карьера, что с четвертого курса технического вуза она ушла в театральный, не побоявшись начать все с нуля. И вот теперь гляди-ка – звезда! А Лариса потом…

На самом деле потом много чего еще случилось, о чем она не любила вспоминать. Тем более в новогодний вечер!

Лариса подошла к елке, гордо стоящей посреди комнаты, – красиво! И новые фонарики такие милые, Ольге понравятся! Собственно, Лариса для нее и старалась. Который уж Новый год встречают вдвоем!

Оля и раньше, когда был жив муж Ларисы, встречала Новый год у Петровой, а теперь, когда Лариса осталась одна, все праздники отмечает у подруги. Кукушкина ведь совсем одинокая, у нее, что называется, «ни ребенка, ни котенка! Только Петрова! Зато уж и отдает себя дружбе Оля со всей искренностью – столько раз приходила Петровой на помощь! И в жилетку поплакать всегда пожалуйста, и порадоваться за подругу, и с Васей нянчилась, когда он был маленький.

С точки зрения Ларисы, у Оли много ценных качеств: ум, и чувство юмора, и бескорыстность. А главное, Лариса знает, что Оле от нее ничего не надо, подруга любит ее за то, что она есть. А ведь это важно – чтобы тебя кто-то любил просто за то, что ты есть…

Раздался звонок, и Лариса кинулась к дверям.

– Ларка, с наступающим!

Большая толстая Оля Кукушкина заполнила собой всю тесную Ларисину прихожую. Подруги расцеловались.

– На улице холод собачий, – пожаловалась Кукушкина, – даже очки запотели!

Ольга сняла круглые старомодные очки, протерла стекла.

– Давай проходи! Пора уже за стол садиться, старый год провожать!

Лариса едва не прыснула со смеху – одета Ольга была весьма странно. Что-то такое веселое, в горошек и с рюшами.

Вообще Кукушкина немного похожа на известного диссидента Новодворскую. И почти такая же умная, как Валерия.

– Чего ржешь? – подозрительно спросила Оля. – Небось надо мной?

– Ну что ты! – Лариса смутилась и перевела разговор на другую тему: – Обрати внимание, какая елка!

– Красивая! – кивнула Ольга. – Представляешь, у нас в этом году даже в фойе елку нарядили. Больные довольны!

Оля Кукушкина – врач в районной поликлинике. Между прочим, проктолог.

– Ой, какой стол! – охнула Ольга. – Ну ты даешь, Петрова!

– Я приготовила новый салат, объеденье!

– Отлично! Готовишь ты, Лара, душевно! А я «Наполеон» испекла!

– Попробуем! Хотя я на сладости уже смотреть не могу, если честно. Целыми днями продаю – они мне уже во где! Не ем я этой сволочи. Но твой «Наполеон», Оля, – это же произведение искусства!

Подруги сели за стол. До Нового года оставался час с небольшим.

– Может, выпьем за старый год, чего так сидеть? – спросила Петрова.

– Давай! – согласилась Кукушкина.

Откупорили бутылку шампанского.

Выпили за старый год.

– А год так себе был… Средний, – вздохнула Лариса. – Одна работа, работа… Вспомнить-то нечего!

– Да уж! – усмехнулась Кукушкина. – Сплошное бытие, которое определяет!

– Ты о чем?

– О том, что тоже, кроме работы, ни черта не вижу!

– Оль, кстати, давно хочу тебя спросить: вот ты проктолог, изо дня в день наблюдаешь… – Лариса замялась.

– Ну?

– Задницы, задницы… Как это на тебя влияет?

– В смысле, не кажется ли мне, что весь мир – большая жопа? – грустно улыбнулась Ольга. – А разве нам всем это не кажется? Давай еще выпьем! За нас, девочек!

Девочки выпили.

– Может, «Огонек» включить? – предложила Лариса.

– Валяй! Конечно, опять покажут какую-нибудь чушь собачью, но не сидеть же просто так.

Включили телевизор.

– Как поживает Вася?

– Нормально, – усмехнулась Лариса. – Взрослый стал… И кажется, я ему теперь не очень-то и нужна.

– Естественно, так и должно быть! Участь всех родителей. Это Персику ты всегда будешь необходима, а Васе нет.

– Возможно, только я пока не научилась к этому спокойно относиться. Нервничаю, дергаюсь.

– Не надо нервничать. От нервов геморрой бывает, как проктолог говорю!

– Ага, вот когда ты, Кукушкина, родишь и на своей шкуре узнаешь, как во всем себе отказывать и ребенка тянуть, тогда и посмотрим, что ты запоешь!

– Лара, чего ты от него хочешь? Благодарности? Не дождешься!

– Вот именно – не дождусь! Я от него потом даже открытки поздравительной не дождусь на Новый год! А женится – вообще поминай, как звали. Особенно если жена попадется какая-нибудь стерва. Кстати, ты знаешь, кого я сегодня видела?

– Кого?

– Звезду нашу! Подружку Яну.

– Крестовскую? – изумилась Оля.

– Ага! Представь себе!

– По телевизору, что ли?

– По телевизору я ее часто вижу, эка радость! Я ее так видела… Живьем.

– Где ж ее можно живьем увидеть? – не без иронии поинтересовалась Оля. – Неужто она по нашей земле ходит, как обычные смертные?

– В магазине столкнулись нос к носу!

– Только не говори, что в «Пятерочке»!

– В бутике подарков! Тебе, между прочим, подарок искала, и тут она! Вынырнула.

– Она хоть тебя узнала?

Лариса даже обиделась:

– Неужели я так изменилась?

– Я про другое – она намеренно могла сделать вид, что тебя не узнает!

– Да нет… Вроде даже обрадовалась, разулыбалась, все дела…

– Она ведь актриса. Что ей стоит радость на морде нарисовать! Ну и как она выглядит?

– Если честно – блестяще. На все сто! Знаешь, мне кажется, даже лучше, чем в студенческие годы. Такая вся… – Лариса замялась, не в силах найти подходящее определение, – сверкающая!

– Ну-ну, – усмехнулась Ольга. – Чему удивляться? Она же у нас звезда! Сверкает по специальности. И о чем вы с ней говорили?

– Да, в общем, ни о чем… Тебе, кстати, привет передавала.

– Вот спасибо-то!

– Сказала, что надо бы встретиться.

– Ну-ну… Так я и поверила! Нужны мы ей, как рыбе зонтик. У нее другая жизнь! Сколько лет прошло – она про нас ни разу не вспомнила.

Подруги замолчали. Потом Ольга махнула рукой:

– Да фиг с ней, Лара! Давай выпьем еще!

– За что?

– Ну, хоть за наше прошлое. Мы-то с тобой все помним, правда?

– Правда.

Девочки выпили. Лариса взглянула на экран и вскрикнула:

– Смотри, это ж она!

В телевизионном «Огоньке» всю страну, и бывших подруг заодно, с Новым годом поздравляла Яна Крестовская в роскошном вечернем платье.

– Красиво говорит! – хмыкнула Оля, когда Яна закончила.

– Она небось в Америке уже, – вздохнула Лариса, – сказала, что сегодня улетит! Интересно, с кем она Новый год встречает?

– Ну, ты за нее не беспокойся! Кстати, что там у нас на часах?

– Половина одиннадцатого. Между прочим, я всегда от новогодней ночи жду каких-нибудь чудес… Совсем как в детстве. Кажется, что эта ночь особенная и случиться может все что угодно!

– Вот с такими ожиданиями потом в Склифе и оказываются! Ты знаешь, что по статистике количество суицидов в новогодние дни резко возрастает?

– Почему?

– Да потому что такие дурочки, как ты, ждут чудес и подарков от Деда Мороза! В итоге ничего не происходит – Дедов Морозов на всех не хватает, праздник проходит, и на волне разочарования – все, привет!

– Обойдемся без привета, – улыбнулась Лариса, – и все же, в новогоднюю ночь так и кажется, что внезапно раздастся звонок в дверь, и…

Петрова не успела договорить, потому что звонок на самом деле прозвучал. Звонили в дверь. Лариса вздрогнула и недоуменно взглянула на подругу:

– Кого это принесла нелегкая?

– А ты никого не ждешь?

– Нет, – пожала плечами Лариса и пошла открывать.

Посмотрела в дверной глазок – ничего не видно, опять на площадке какая-то сволочь лампочку вывернула.

– Кто там?

– Снегурочка! – весело ответил женский голос. – Лара, это я!

Лариса открыла дверь и застыла в изумлении. На пороге стояла сама Яна Крестовская.

* * *

– Гостей принимаете? – весело спросила Яна.

– Принимаем! – мрачно отозвалась Лариса.

– Женя, заходи! – крикнула Яна кому-то за дверью.

Возник Женя – здоровенный амбал с кучей пакетов.

– Сюда ставь! – деловито распорядилась Яна.

Лариса ошалело взирала на то, как Яна снимает роскошную шубу, а Женя раскладывает в прихожей какие-то вещи.

– Ты же в Америку улетела? – растерянно произнесла Петрова.

Яна развела руками:

– Как видишь – не улетела! В последний момент все сорвалось, возникли всякие обстоятельства!

– Бывает, – машинально подтвердила Лариса.

– Я прямо из аэропорта еду, видишь, с вещами даже! Подумала – почему бы Новый год не встретить с вами?

– В самом деле! – улыбнулась Лариса. – Я рада. Это твой муж? – И она оценивающе оглядела амбала.

Яна расхохоталась:

– Это мой шофер! Да, кстати! – она повернулась к парню: – Женя, ты свободен. Пусть у тебя тоже будет праздник! Если понадобишься, позвоню! Потом увезешь меня домой! Только не пей, понял? – В голосе Яны зазвучали металлические нотки.

Шофер кивнул и ушел.

– Проходи в комнату! – пригласила Лариса.

– А что так тихо?

– Так мы с Олей вдвоем!

– Да ну? – изумилась Яна. – Я думала, вы с семьями: мужья, дети!

Лариса махнула рукой.

– А, – кивнула Крестовская, – поняла. Значит, втроем, как в старые добрые времена. Отлично!

Войдя в комнату, она шумно приветствовала Кукушкину:

– Привет, Оля!

Брови той удивленно поползли вверх, она как-то кисло ответила:

– Привет! А мы тебя по телевизору смотрим!

– Нашли что смотреть! – Яна чмокнула Кукушкину. – Я так соскучилась!

Она оглядела подругу юности.

– Молодец, Ольга! Роскошная фактура! Совершенно не банальная внешность!

– Угу! Надежда Крупская в зрелые годы! – усмехнулась Ольга. – А ты прямо цветешь – вся такая тонкая, звонкая!

– Стараюсь из последних сил! – расхохоталась Яна. – В нашем бизнесе все жестко – перестал попадать в формат, тут же спишут!

К Крестовской подошел кот, потерся о ноги.

– Какая очаровательная киса! – Яна потрепала Персика холеной ручкой и вдруг спохватилась: – Девочки! У меня для вас подарки! – и выбежала в коридор.

Кукушкина шепотом спросила у хозяйки:

– Чего это она к тебе приперлась?

– А я знаю? – пожала плечами Лариса.

В комнату вернулась Яна, достала из пакета черный сверкающий кошелек с золотистой короной и протянула Кукушкиной:

– С Новым годом, Оленька!

– Теперь буду свои докторские копейки в него складывать! – хихикнула та.

– А это тебе, Лариса! – Яна протянула Петровой изящную сумку.

– Спасибо! – сдержанно поблагодарила Лариса. – Ты уж извини нас, Яна, – нам и подарить тебе нечего, мы ведь не знали, что увидимся!

– Девочки, вы, наверное, удивлены – чего я притащилась, упала как снег на голову, да?

– Ну что ты! – усмехнулась Кукушкина.

– Конечно, удивлены! – Яна вздохнула и красивым заученным жестом отвела со лба прядь золотых волос. – Как вам объяснить… Знаете, день сегодня какой-то странный, – ее голубые глаза затуманились, – бывает так, что кажется – все на мази, ты обласкан удачей, и вдруг… Полная катастрофа!

Петрова с Кукушкиной переглянулись.

– Происходит нечто такое… – Яна замялась. – Ну неважно, короче, что-то происходит, и все летит к чертям! Ни в какую Америку на Новый год я не улетаю! Сижу в аэропорту за несколько часов до Нового года и понимаю, что мне решительно не с кем встретить этот милый семейный праздник!

– И ты вдруг вспомнила про нас? – не выдержала Ольга.

– Да, – ничуть не смутилась Яна, – представь себе! Вспомнила и подумала – почему бы мне не повидать своих девочек?

– Яна, мы рады! – улыбнулась Лариса. – Давайте садиться за стол!

– Сейчас! Минутку! – Яна опять умчалась в коридор.

– Пургу какую-то гонит, – прошептала Ларисе Кукушкина, – ничего не понимаю! Что там у нее случилось и при чем здесь мы?

Яна вернулась с двумя большими пакетами. Улыбаясь, достала несколько бутылок французского шампанского, вино, разные деликатесы.

– Мы ж не нищие, – обиделась Лариса, – между прочим, у нас стол накрыт. С едой все нормально.

Яна чмокнула Ларису в щеку:

– Чего ты бурчишь? Я хотела как лучше! Между прочим, характер у тебя, Петрова, всегда был не приведи господи. Уж я-то знаю – три года с тобой в одной комнате прожила! Давайте наконец выпьем за встречу?

Кукушкина взяла бутылку шампанского:

– Открывать, что ли?

Яна улыбнулась:

– Сейчас, – один момент! Прошу прощения – мне надо воспользоваться удобствами!

Лариса покраснела:

– Слева по коридору. Только там бачок протекает, надо дернуть за пумпочку…

Яна махнула рукой:

– Да перестань ты, Лара! Я ж не с луны свалилась! В общагах жила – разберусь, за что дергать!

– А она вроде ничего… Не звездит, – задумчиво заметила Лариса, когда Крестовская ушла.

– В меру! – согласилась Кукушкина.

Вскоре Яна вернулась, и подруги сели за стол.

Кукушкина уже собиралась открыть шампанское, как вдруг раздался дверной звонок. Удивленная Лариса пошла в коридор.

Открыв дверь, она увидела свою соседку Раису Викторовну Попову, дверь квартиры которой примыкала непосредственно к дверям Петровой.

– С наступающим, дорогая! – приторно улыбнулась Раиса Викторовна. – Зашла тебя поздравить!

Лариса натянуто улыбнулась:

– Спасибо, входите!

Соседка Ларисы была дамой очень средних лет с неустроенной личной жизнью. Женщин связывали добрососедские отношения, и Раиса Викторовна порой забегала к Петровой поболтать о том о сем. Сегодня Петровой не очень-то хотелось приглашать соседку в комнату, но Раисе Викторовне удалось преодолеть Ларисино сопротивление кавалерийским напором. Она вообще напоминала Петровой кавалериста – громогласная, большая, грузная.

– С наступающим, девочки! – поздравила женщин Попова, прорвавшись к праздничному столу.

– Вас так же! – откликнулась Крестовская.

Раиса Викторовна узрела Яну и застыла от изумления.

– Это же…

– Угу! Звезда мировой величины! – усмехнулась Кукушкина.

– Откуда?

– Спустилась с небес!

Раиса Викторовна пришла в себя и просияла:

– Надо же! Подумать только! Крестовская! Яна! Моя любимая актриса!

– Благодарю, – сдержанно отреагировала та.

– Яночка, вы прекрасны, вы чудо, вы богиня!

Яна засмущалась:

– Ну что вы, что вы…

– Лара, – Раиса Викторовна укоризненно взглянула на Петрову, – почему ты скрывала, что знакома с самой Крестовской? Такой дружбой надо гордиться! Подобная честь выпадает не каждому.

Раиса Викторовна без приглашения уселась за стол и с воодушевлением предложила:

– Девочки, давайте выпьем за настоящее искусство!

– Ну давайте уже за что-нибудь выпьем! – хмуро сказала Кукушкина и откупорила бутылку.

– Ах, французское шампанское, – запричитала Попова, – божественный вкус! Да здравствует искусство!

Она доверительно обратилась к Яне, пожирая ее глазами:

– Вы не представляете, дорогая, как я люблю фильмы с вашим участием! Ваше имя для меня – это залог качества, если в картине снималась Яна Крестовская – я буду ее смотреть! Думаю, вы согласитесь со мной – хорошее кино сейчас такая редкость, всюду одна пошлость и распущенность! В то время как любой фильм должен нести сверхзадачу – воспитывать наше молодое поколение!

– Да, – вяло кивнула Яна, которой, похоже, совсем не хотелось вести беседы об искусстве вообще и его сверхзадачах в частности.

– А чему современный кинематограф учит наших детей! – не унималась Раиса Викторовна. – Они же все сексуально озабочены уже в четырнадцать лет!

– Ну, не знаю, – насупилась Лариса, – откровенно сказать, я за своим сыном ничего такого не замечала!

– Боюсь тебя огорчить, дорогая, но думаю, в самом скором времени ты столкнешься с этой проблемой! Твой Вася преподнесет тебе много сюрпризов, – поспешила заверить Попова.

– Вот уж не надо! – вздохнула Лариса.

Кукушкина поняла, что надо спасать положение, и выразительно посмотрела на часы:

– Ого! До полуночи всего ничего!

До Раисы Викторовны посыл Кукушкиной, кажется, дошел.

– Я бы с удовольствием встретила Новый год с вами, девочки, – сказала она, и при этих словах Петрова вздрогнула, – но, увы, не могу!

После паузы Раиса Викторовна добавила:

– Жду гостей! Ах, эта новогодняя ночь! Мне всегда казалось, что в новогоднюю ночь может произойти все что угодно! А потом, знаете, наступало такое разочарование, хоть застрелиться!

– Вот-вот, – подтвердила Кукушкина, – и я про это говорю!

– Посему я решила, что сегодня разочарований не будет! – Раиса Викторовна как-то загадочно улыбнулась. – И решила сама себе устроить подарок. Да здравствуют чудеса! Они уже начались. Надо же – встретила живую Яну Крестовскую. Яночка, дайте автограф! После праздников у себя в бухгалтерии расскажу, что видела саму Крестовскую, бабы умрут от восторга!

Яна черкнула что-то на протянутом листке бумаги.

– Спасибо, дорогая! Кстати, я сейчас еще к Ксюше забегу, проведаю ее, – весело сообщила Раиса Викторовна.

Речь шла об еще одной соседке по лестничной площадке Петровой – Ксении.

– Она одна Новый год встречает, не знаете? – поинтересовалась Лариса.

Раиса Викторовна хмыкнула:

– Скорее всего! Мужик-то ее небось дома с законной женой под елкой сидит!

Петрова понимающе кивнула:

– Передавайте ей мои новогодние поздравления!

– Непременно передам! С новым счастьем, девочки! – Раиса Викторовна подмигнула подругам и ушла.

– Что за смешная тетка? – спросила Яна.

– Соседка. Кажется, она сегодня немного подшофе, странная какая-то, – пожала плечами Петрова. – Может, это встреча с тобой произвела на нее неизгладимое впечатление?!

– Интересная у тебя жизнь, Яна, – заметила Кукушкина, – одним росчерком пера можешь осчастливить человека. Здорово!

– Допустим, ты преувеличиваешь, – кокетливо улыбнулась Яна.

– Да ладно!

– Выпьем за встречу! – Кукушкина разлила шампанское в бокалы.

– Да, – вздохнула Яна, – совсем как в старые добрые времена! Снова втроем! Но признаться, девочки, вы меня удивили… Я понимаю, у меня нет времени на личную жизнь, но вы-то, девицы-красавицы, почему в гордом одиночестве? Как такое возможно? А, Кукушкина?

– Нет достойных претендентов! – важно ответила Ольга.

– С Олей все ясно, – усмехнулась Яна, – ну а Лариса?

– Я вдова.

– Прости, – искренне огорчилась Крестовская, – я не знала… А дети?

– Сын Вася, самоуверенный наглый подросток ростом почти под потолок! – улыбнулась Лариса. – Он сейчас у свекрови. А ты, Яна, не торопишься заводить детей?

– Лариса, дорогая, я при своей жизни не могу себе позволить даже завести собачку! А потом, куда мне сейчас рожать? На карьере придется крест поставить, я уж не говорю про то, что фигуру угроблю!

– Неужели ты так серьезно относишься к своей фигуре? – хмыкнула Ольга.

– Тело – мой рабочий инструмент!

– Предлагаю тебе его немного подкрепить, – Лариса взяла в руки пустую тарелку, – ты до сих пор ничего не попробовала. Что тебе положить?

– Салаты? – испугалась Яна. – Нет, спасибо, там же майонез!

– Небось диетами себя изнуряешь? – издевательски спросила Кукушкина, шмякнув себе на тарелку полтазика оливье.

– Приходится! В кадр не впишусь, кому буду нужна?

– Чего ты паришься? – усмехнулась Оля. – Фигура, фактура! Вон я не комплексую! Главное дело, что и тебя это тоже когда-нибудь ждет!

И с чувством процитировала:

Кичились майские красотки

Надменной грацией своей.

Дохнул октябрь – и стали тетки

Тела давно минувших дней.

Кукушкина подмигнула Крестовской:

– Как говорится, все мы там будем!

Яна с ужасом взглянула на подругу.

– Неужели ничего не попробуешь? – огорчилась Лариса. – Праздник все-таки, Новый год – святое дело!

– Как все меняется! А помнишь, Янка, как ты раньше мой торт трескала? – хихикнула Кукушкина.

– Ой, ничего не могу с собой поделать, – призналась Яна, – до сих пор люблю сладкое! А Олькин «Наполеон» – это же песня!

– Между прочим, я его испекла!

– Да ты что? У меня сейчас слюни будут как у собаки!

– Положить тебе?

Яна охнула:

– Что ты? Нельзя! – потом тоскливо посмотрела на торт. – Вообще охота – страсть!

– Ну и лопай, раз охота! – Лариса положила ей на тарелку большой кусок.

– А, ладно! В честь праздника. – Яна попробовала и расплылась в улыбке: – Молодец, Кукушкина, держишь марку!

– Нам бы поздравление президента не проворонить! – Лариса взглянула на часы.

Послышался мелодичный звон.

– Прошу прощения, – сказала Яна, – мне звонят.

Она достала из сумочки телефон, раскрыла изящную «раскладушку» и вдруг проорала в трубку так громко, что Петрова с Кукушкиной вздрогнули:

– Козел! Мудак! Урод недоделанный!

– Ну и нравы у этой богемы, – усмехнулась Кукушкина.

Крестовская продолжала выкрикивать отрывочные фразы:

– Что ты сказал??? А я не хочу это слышать! Оставь меня в покое! Я не твоя собственность! Что? Крестовская никому не принадлежит! И тебя с наступающим! Желаю, чтобы в новом году ты оставил меня в покое и я бы в нем ни разу не увидела твою гнусную рожу!

Она захлопнула крышку телефона и с остервенением забросила его в сумку.

– Душевно, – с иронией заметила Кукушкина. – Кто это был?

– Да так, один хрен, – отмахнулась Яна. – Не могу о нем говорить, прямо зубная боль начинается.

– Ты с ним собиралась в Америку?

– Еще чего! – расхохоталась Крестовская. – Я с ним и в рай не поеду! Девочки, да выключите вы этот дерьмовый «Огонек», с души воротит, парили меня – парили на съемках…

– Слышь, Крестовская, а у тебя крыша того… не едет? – спросила Ольга.

– Отчего?

– Тебя все узнают, поклонники, просьбы об автографах, короче, как насчет звездной болезни?

– Уже не грозит, – улыбнулась Яна, – пройденный этап! Подумаешь, актриса! Профессия как профессия! Это у тебя, Оля, небось экзотика! Так проктологом и работаешь?

– Им самым.

– Ну и как?

– Нормально!

– Вот и я нормально, – вздохнула Яна. – Привыкла уже! К тому, что пялятся, к тому, что надо держать реноме, к тому, что должна быть безупречна. Я, например, не могу появиться нигде без укладки или маникюра. «Крестовская» – это бренд!

Кукушкина уставилась на холеные руки Яны с ногтями необычайной длины и с изумлением заметила:

– Во когти! Как ты с ними живешь?

В свою очередь Яна удивленно оглядела аккуратно обстриженные под корень пальцы Кукушкиной. Заметив ее взгляд, Оля пояснила:

– Увы! Мне длинные ногти никак нельзя! Работа не позволяет!

Яна с ужасом уставилась на Ольгу:

– Ты что им туда… Пальцами?

– Направления будет выписывать неудобно! – покраснев, ответила Ольга.

Яна вдруг повела точеным плечиком:

– Ой, как болит спина! Я как-то на съемках упала с лошади и теперь всю жизнь спиной маюсь. Только йога помогает, специальные упражнения. Извините, надо срочно снять гипертонус!

Она встала из-за стола, села прямо на пол, потянулась, а потом спокойно завела умопомрачительно длинную ногу за ухо.

На Кукушкину это почему-то произвело неизгладимое впечатление.

– Ну ты даешь!

– Я пластичная, – кокетливо ответила Яна, – развиваю по мере возможности… Знаете, это так мужиков заводит… Ну там сделаешь какое-нибудь сальто или шпагатик в голом виде – восторгов, скажу я вам!

– Янка, у тебя небось романов было не сосчитать? – заинтересовалась Оля.

– Не без этого!

– Поздравление президента, девочки! – вскинулась Лариса.

Подруги замолчали и взглянули на экран.

– Хорошо говорит, душевно! – заметила Петрова.

– Кстати, девочки, про романы… Сказала бы я вам, – загадочно произнесла Яна и замолчала.

Подруги вылупились на нее.

Лариса кивнула в сторону экрана:

– Ты что… неужели… – и осеклась.

– А… – замялась Крестовская, – ну ладно, это неважно!

На экране отразилась до боли знакомая всем картинка, и раздался бой курантов.

Кукушкина кинулась снова разливать шампанское.

– С Новым годом, девочки! – крикнула Яна. – С новым счастьем! Ура!

– Ура!

– Подумать только, еще один год прошел! – задумчиво сказала Лариса, выпив. – Время, время…

– К этому вопросу надо относиться философски! – улыбнулась Крестовская. – Знаете, девочки, в последнее время я подсела на буддизм!

– На что? – хором воскликнули Петрова с Кукушкиной.

– Буддизм! Умная вещь, скажу я вам! Вот знаете, как сделать из слона лягушку? – Крестовская вдруг задумалась, и по ее красивому лицу мелькнула тень: – Или, наоборот, из лягушки слона? Вот черт, не помню!

Яна махнула рукой:

– Ну ладно, это неважно. Смысл в другом! В ответе. «Надо отсечь все лишнее!» Представляете? Девочки, я совершенно убеждена – буддизм и йога спасут будущее! Я в этом году в Тибет собираюсь. К ламе!

– У меня тоже на этот год в планах съездить куда-нибудь, – задумчиво сказала Лариса, – может, к сестре в Чебоксары. Если получится, конечно. Эх, знать бы, что нас ждет! Но будущее не спросит, постучится в двери и…

Раздался звонок в дверь.

– Кто это? – удивилась Петрова.

– Будущее! – расхохоталась Кукушкина.

Лариса пошла к дверям.

– Вам кого?

Ей ответили грубым мужским голосом:

– Открывай, я знаю, что ты там!

– Удивил! – сказала Лариса. – Я тоже знаю, что я здесь.

В коридор вышли Яна с Ольгой.

– Кто это там? – спросила Кукушкина.

Петрова пожала плечами:

– Да алкашня всякая шляется. Уже встретили Новый год, понимаешь!

– Яна, сука, открой, я знаю, что ты там! – вдруг донеслось с той стороны двери.

– Не открывайте, он меня убьет! – вскрикнула Крестовская.

* * *

– Я так и знал, что ты там! – раздался крик из-за дверей. – Открывай, твою мать! Двери выломаю!

– Убьет, – запричитала Крестовская. – Что делать?

– Кто это? – растерянно спросила Лариса.

– Урод недоделанный! – рыдая, ответила ей Яна.

Тут же возникла обратная связь, и из подъезда послышалось:

– Сука подлая! Обмануть хотела? Открывай, иначе дверь выломаю! Пацаны, ломайте дверь!

– Сколько их там? – испугалась Петрова.

– А-а-а-а… – Крестовская металась по коридору.

Посыпались удары в дверь.

– Але! Вы охренели, что ли? – возмутилась Кукушкина.

Из подъезда донеслось:

– Заткнись, коза, все рога обломаю!

– Сейчас милицию вызову! – гаркнула Кукушкина.

Крестовская подскочила к ней и замахала руками:

– Ты что? Нельзя, нельзя, какая милиция!

– Что делать-то? Дверь выломают!

– Конечно, выломают, у него в охране такие амбалы! – Яна вдруг с отчаянием махнула рукой: – Ладно, открывайте!

– Ты уверена? – с ужасом спросила Лариса.

– Один хрен откроют! – пожала плечами Крестовская.

Лариса отперла замок.

В прихожую тут же ворвался здоровенный, метра под два, лысый мужик и с ним двое парней.

– Это частная собственность! – пискнула Лариса.

– Не смеши мои ботинки! – ответил мужик.

– Виктор, зачем все это? – с надрывом спросила Крестовская.

Мужик подошел к ней и рукой схватил ее за лицо:

– Ну, здравствуй, моя радость! Соскучилась? Может, поцелуемся?

Яна отшатнулась и закрыла лицо руками.

– Ты что, не рада? – расхохотался незнакомец и обернулся к потрясенным подругам. – С Новым годом!

– С Новым годом! – машинально повторила Лариса.

– Извините, что я без приглашения! – Он обернулся к парням: – Идите, подождете меня в машине.

Крепкие ребята в черном ушли, захлопнув дверь.

Лысый громила деловито шагнул на кухню, зажег свет, осмотрелся, потом то же самое проделал в ванне и во второй комнате.

– Вы что-то ищете? – поинтересовалась Лариса.

– Здесь никого нет! – крикнула Крестовская.

– Нет, говоришь? – Лысый повернулся к Яне. – А что же так?

Потом он спросил:

– Ну! Кто тут хозяюшка?

– Я! – хмуро отозвалась Лариса.

– Хоть бы за стол пригласили, что ли! – заметил лысый и, не дожидаясь реакции, прошел сам. Из комнаты он прокричал застывшим в оцепенении женщинам: – Идите сюда, не стесняйтесь!

Войдя, подруги увидели, что незнакомец уселся за стол и налил себе бокал шампанского.

– Ваше здоровье! – улыбнулся он. – Разрешите поздравить, пожелать нового счастья!

– И вам также! – вежливо ответила Петрова.

– Все хотят нового счастья? А старое, значит, на хрен не нужно стало, да? – Он вдруг размахнулся и разбил бокал об стену.

Крестовская вскрикнула.

– Что, настроение испортил? – с издевкой спросил мужик. – Ну извини, дорогая! Понимаешь, я никак не мог без тебя встретить Новый год! Вот, значит, сижу я у тебя дома, жду-жду, а тебя нет, ты не спешишь к своему зайчонку. Такая тоска – ни тебе елочки с фонариками, ни жратвы и вообще как-то не празднично!

– Я так и знала, что ты там устроишь засаду! – крикнула Яна.

– Эй, хозяюшка, я жрать хочу! – обратился мужик к Петровой.

– У меня тут не столовая, – отрезала та.

– И то верно, – кивнул он. – Будем считать, что буфет со шведским столом.

Ничуть не смущаясь, он положил себе какой-то салат и начал есть.

– Мне кажется, я вас где-то видела, – вдруг заметила Кукушкина.

Лысый хмыкнул:

– Я часто это слышу.

– Вы тоже артист?

– Ага! Малых и драматических театров! – расхохотался он.

– Девочки, познакомьтесь, – страдальчески сказала Яна, – это депутат Виктор Зотов. Мой бывший любовник.

– Вы от какой фракции? – спросила Кукушкина, следящая за политической ситуацией в стране.

– От правильной! Все нормально, – пренебрежительно ответил ей Зотов. – Не волнуйся, родная.

– Надо же, депута-ат, – насмешливо протянула Кукушкина, – а ворвались, как уголовник!

– Что делать, – усмехнулся Зотов. – Состояние аффекта! Любовница бросила, понимаете, женщины? Кстати, чего вы стоите? Присаживайтесь! Выпьем, закусим! Новый год все-таки.

За стол села только Яна. Кукушкина с Петровой устроились в креслах напротив стола.

– Не хотите? Ну ладно! – не обиделся Зотов и обратился к Яне с вопросом: – Слышь, познакомь нас, а то как-то неудобно! Сидим тесным кругом, а имен не знаю. Что это за тетки?

– Это мои подруги! – с вызовом ответила Яна.

– Надо же! У тебя подруги есть? – искренне озадачился Зотов. – Я думал, у таких, как ты, их не бывает!

Яна налила себе шампанского, залпом выпила и отрезала:

– Мы с юности вместе!

Зотов обратился к Кукушкиной:

– Слышь, тетка, она и в юности такой лярвой была?

– Прекрати! – Крестовская сверкнула глазами.

– О! Вы посмотрите на нее! Оскорбленное достоинство, – ухмыльнулся Зотов. – Все может сыграть! Актриска – дрянь! А слабо Кармен сыграть, дорогуша? Сейчас воткну перо в брюхо, и будет тебе звездная роль!

Кукушкина с Петровой похолодели от ужаса.

– Вас как звать, женщины? – обратился к подругам Зотов и тут же махнул рукой: – Ладно, неважно! Представляете, я ведь Крестовскую, можно сказать, с помойки взял!

– Не ври! – гневно возразила Яна. – Я до тебя уже снималась в кино и работала!

Зотов покатился со смеху:

– Работала! Я вам скажу, чем она работала! Гениталиями!

– Чем? – удивилась Петрова.

– Дублершей! За кого сиськи показать, за кого еще чего…

– Ну и что такого? – усмехнулась Яна. – Теперь за меня кто-то показывает.

– Голодная была, ободранная какая-то, комнатенку снимала… А теперь смотрите – жар-птица! Это я тебя сделал!

– Тоже мне Пигмалион! – фыркнула Яна.

– Пигмалион не Пигмалион, а бабла в тебя вложил достаточно!

Зотов махнул вокруг рукой, имея в виду Ларисину квартиру:

– Вот из такой грязи я тебя взял!

Лариса обиженно пробурчала:

– Э, полегче! Здесь, между прочим, люди живут!

– Это не жизнь, уважаемая! – отрезал Зотов.

– Вы думаете, деньги определяют все? – спросила Кукушкина.

– Да нет, конечно, – ухмыльнулся Зотов, – я думаю, что большие деньги определяют все. Секешь разницу? Вон это чудо любит спрашивать, как из слона сделать лягушку. Так вот я тебе скажу как! Буддизм по Зотову! С большими деньгами можно хоть из кого что угодно сделать. Вот, например, – он махнул в сторону Оли, – казалось, безнадежный случай, но я тебя уверяю, с моими деньгами и из тебя бы что-то приличное сделали. Отсекли бы все лишнее! И была бы лягушка-царевна! Конечно, одной пластикой тут бы не обошлось, может, три или четыре понадобилось, но что-то бы получилось!

– Зато из вас приличный человек уже никогда не получится! – зло сказала Ольга.

– Пожалуй! – расхохотался Зотов. – Нам без надобности! Да, Янка?

Яна с презрением взглянула на любовника и заметила:

– Мне кажется, ты переоцениваешь свою роль в моей жизни!

Зотов побарабанил пальцами по столу, потом почесал могучую лысую голову и обратился к подругам Яны:

– А хотите знать, как дело было с вашей дорогой подружкой? Для начала мне пришлось спонсировать какой-то дебильный фильм с ее участием: много гениталий, смеха, короче, как народ любит… Потом второй, и стали Крестовскую приглашать сниматься. Особенно если у режиссера была надобность в Вите Зотовом – вообще без проблем! И вскоре Яна приосанилась, оперилась, начала, может быть, даже думать о том, какая она одаренная и талантливая! Даже зарабатывать сама начала, представляете? Вроде и деньги мои стали не нужны. И вот я уже тебе и сам не нужен, да? Думаешь, я не знаю, что происходит?

Он стукнул кулаком по столу так, что зазвенела посуда:

– Не знаю, с кем ты спуталась? Зотов все знает! И не жалко тебе мальчика? Он же еще пожить не успел.

– Не смей его трогать! – закричала Яна.

– Ну давай, расскажи им про своего любовника! Какой он у тебя юный и прекрасный, как Аполлон, так, кажется, ты о нем говоришь?

– Сволочь! – Крестовская вскочила и принялась молотить Зотова кулаками. – Ты подслушивал мои телефонные разговоры?

– А что такого? Если хочешь знать, прослушка у тебя в телефоне давно установлена!

– Мерзавец! Ушлепок! – разбушевалась Яна и вдруг остановилась как вкопанная. С минуту она думала о чем-то, потом спросила: – Слушай, Зотов… А как ты узнал, что я здесь, у Петровой?

– А ты не понимаешь? Мозги у тебя как у курицы! – с презрением заметил тот.

– Ты следил за мной?

– А как иначе я бы узнал, что ты в этой хибаре?

– Но это подло! – строго заметила Кукушкина.

– Чувства оправдывают все! – усмехнулся Зотов. – Подумаешь, детектива нанял! За такой стервой глаз да глаз нужен!

– Я никак не пойму, – вдруг сказала Петрова, – вы что же, любите Яну?

Нехитрый этот вопрос изрядно озадачил лысого Зотова. Он подумал, потом ответил:

– Пожалуй, что люблю. Моя женщина! Никому не отдам!

– Не отдашь! – закричала Яна. – Да плевала я на тебя, хрен недоделанный! Что, говоришь, Кармен? Ну и ладно! – Яна схватила со стола нож, которым Кукушкина разрезала торт, приставила его себе к груди и закричала: – Ну, давай, сволочь, режь!

– Янка, прекрати! – испугалась Кукушкина. – Не провоцируй мужика!

Зотов остолбенел, потом угрюмо буркнул:

– Дура психованная!

– А ты-то кто? – вознегодовала Яна. – Строишь из себя всякое, мол, смотрите, какой я крутой! А ты не крутой! Ты… – она замолчала, пытаясь подобрать нужное определение, и наконец нашла: – Всмятку!

Зотов, кажется, смутился.

– Меня, значит, на помойке нашел? – не унималась Яна. – А ты про себя расскажи! Про свой извилистый жизненный путь! Ты откуда в депутаты-то выбился?

– Об этом не надо! – нахмурился Зотов. – У каждого были свои ошибки!

– Правильно, они бывают у каждого! Только за твои сколько дают, Валера? И вообще, не надо соплей! Развел тут: любовь, то-се! Ты лучше расскажи девочкам про свою жену!

– Он что – женат? – удивилась Кукушкина.

– Еще как! – отрезала Яна. – И боится ее – страсть! Это здесь он такой смелый, а перед женой хвост поджимает! И главное, Витя, ты ведь ее бросать не собираешься! Тебя все устраивает как есть, да? Со мной, значит, так… поразвлечься, а потом домой, к жене! Ты сколько лет мне мозги пудрил, мачо недоработанный?

– Раньше тебя моя жена не смущала! – угрюмо заметил Зотов. – Ты всегда знала, что я женат! Просто раньше закрывала на это глаза, потому что тебе было выгодно!

– Да! – гордо ответила Яна. – Раньше закрывала глаза, а теперь не хочу!

– Смелая стала? – усмехнулся Зотов. – А может, ты хочешь вернуться в дерьмо, откуда я тебя вытащил? Ведь это легко устроить! Пара звонков куда надо, и про тебя, детка, вскоре все забудут. Кто такая Крестовская – да не знаем мы никакой Крестовской! Вот, смотри, – он показал на Кукушкину, – превратишься в такую толстую бесформенную тетку, как она!

Оля вспыхнула:

– Пошел вон, хам, как ты смеешь!

– Простите, мадам, я для наглядности! Уж очень убедительный пример!

– Я не пример, а живой человек! – Оля вдруг заплакала.

К ней наклонилась Лариса:

– Олька, ты что, плачешь, что ли? Ты же никогда не плачешь, ты ведь у нас кремень!

– Женщина я! – прорыдала Оля.

Потрясенная слезами Кукушкиной, Петрова подскочила к Зотову и закричала:

– А ну пошел вон отсюда! Это моя квартира! Устроил тут балаган! Жилье дерьмом обзывает, подругу мою оскорбляет, убирайся к чертовой матери!

Она схватила со стола салатницу и изо всех сил стукнула ею депутата по голове. Раздался рев раненого зверя.

Крестовская потрясенно прошептала:

– Он тебя теперь убьет!

Однако Зотов повел себя странно – встал, вытер салфеткой лысину и направился к выходу.

– Эй, Витя, ты куда? – растерянно крикнула ему вслед Крестовская.

– Прощай! – бросил Зотов и захлопнул входную дверь.

Петрова с надеждой спросила:

– Он совсем ушел?

Яна пожала плечами:

– Надеюсь! – Потом виновато сказала: – Девочки, простите меня… Я не знала, что так получится.

– Ничего! – махнула рукой Лариса. – Переживем! Главное, что все кончилось.

– Своеобразный Новый год, – хмыкнула Кукушкина. – Давно такого не припомню. Давайте выпьем, что ли, – надо стресс снять!

Подруги сели за стол. После ухода Зотова Яна повеселела прямо на глазах. Улыбаясь, предложила:

– Давайте забудем этот неприятный инцидент! Не будем портить себе настроение, ведь новогодняя ночь еще впереди.

– Ты быстро пришла в себя, – заметила Лариса.

– У меня хорошие компенсаторные способности! – рассмеялась Яна. – А потом буддизм учит нас ко всему относиться с буддийским спокойствием.

– Полчаса назад ты не была похожа на буддиста, – не удержалась от колкости Ольга.

– К черту! Давайте выпьем за дружбу, девочки, – с чувством произнесла Яна, – что может быть важнее этого? За нашу дружбу!

Они выпили, а потом вдруг Кукушкина поинтересовалась:

– А вот скажи, дорогая подруга, что ж ты забыла про нас, когда стала знаменитой? Будто начисто отрезало.

Яна смутилась:

– Я ведь говорила – у меня совершенно бешеный темп жизни, на себя не остается времени!

– Ясно-ясно, – покачала головой Оля. – Кстати, а что этот жирный загривок болтал про то, что у тебя на квартире была засада?

– Понимаете, Зотов специально подстроил все так, чтобы я не улетела в Америку. Он, конечно, рассчитывал, что из аэропорта я поеду домой. Но я догадалась, что он будет ждать меня там! – объяснила Яна.

– Так ты поэтому и приехала к нам? – догадалась Лариса. – Потому что больше оказалось некуда?

Яна смутилась:

– Не совсем так… Хотя если и так, то что это меняет? Девочки, ведь замечательно, что мы встретились!

– Если бы ты хотела нас увидеть, давно бы нашла возможность! – отчеканила Ольга. – Может, мы вообще уже… Померли давно!

– Я очень рада, что вы живы и здоровы, мои милые подруги, – улыбнулась Яна. – И мы снова вместе!

– А может, нам твоя помощь была нужна? – не выдержала Ольга. – У Ларисы вон муж умер! Остался ребенок маленький! Загибались тут с ней на пару от тоски! Вместе слезы хлебали, понимаешь? Напополам. А теперь вот ты являешься через столько лет, вся такая из себя сияющая, и про дружбу нам втираешь!

– Вот чего вы мне не можете простить, – усмехнулась Яна. – Успеха! Завидуете, что я чего-то в жизни добилась? А ведь вы сами во всем виноваты! Почему ты, Лара, не пошла в театральный? Мы ж с тобой в студтеатре вместе играли. Заметь – все главные роли были твои! Я только облизывалась. Ну и что? Да, у меня хватило пороху задвинуть этот инженерный вуз к чертовой матери, уйти в театральный и начать все с нуля! А что тебе, Петрова, мешало?

– Что ей мешало? – всплеснула руками Кукушкина. – Ты же не знаешь ничего!

Петрова прервала ее:

– Оля, не надо об этом!

– Или ты, Ольга! – Яна обратилась к подруге. – Какой метлой тебя гнали в эти проктологи?

– Кому-то ведь надо и задницы лечить, – хмуро отозвалась та.

– Скажи еще – призвание! – расхохоталась Яна, потом вздохнула: – Эх, девочки, я вам так скажу: пережить чужой успех тяжело. У меня друзей сильно поубавилось. Ну не могут у нас люди за другого радоваться – не дано! Вот говорят, свезло тебе, Крестовская, так свезло! С такой интонацией, как будто меня в этом обвиняют. Я вам анекдот расскажу. Привели в отделение милиции проститутку. Оказалось, она по профессии учительница. Ее спросили: «Как же вы, учительница, стали проституткой?» – «Повезло!» – ответила она. Вот и я что могу сказать, кроме того, что мне повезло? Почему именно мне – убей бог, не знаю! Может, так звезды сложились или еще что…

– Fatum non penis, in manus non recipis! – мрачно процитировала Кукушкина.

– Чего-чего? – изумилась Яна.

– «Судьба – не пенис, в руки не возьмешь!» – пояснила Ольга.

Крестовская рассмеялась:

– Хорошая поговорка!

– Латинская!

– Давайте выпьем за удачу? – предложила Яна. – Чтобы всем везло!

Девочки выпили.

– Только на всех удачи не хватит! – насмешливо заметила Ольга.

– А что вы знаете о моей жизни? – вдруг сказала Яна. – Вам кажется, это сплошной шоколад, да? Типа – съемки, гонорары, депутаты-любовники, брендовое шмотье и целлюлит как главная жизненная драма, да? Думаете, актерство – это легкий труд? – Яна встала в позу. – А вы знаете, каково выдержать несколько часов съемок на открытом воздухе и в мороз, и в дождь?

– Ну откуда ж нам знать? – не выдержала Лариса. – Вообще-то я, к твоему сведению, каждый день по восемь часов на улице стою у метро! Уже несколько лет!

– Зачем? – не поняла Яна.

– Затем! Что надо сына кормить! Работаю я так, поняла?

– Ты ж говорила, бизнесом занимаешься?

– Занимаюсь! Ага! Бизнесом! Что, по моей квартире не видно, какой у меня бизнес? Халву с вафлями продаю, на армяшку гну спину! Во уже где!

– Но у меня тоже не сахар! – вздохнула Яна. – Травмы всякие могут быть… Я же вам рассказывала, что с лошади упала, теперь только йога…

– А у меня поясница отстегивается вообще на хрен! – рассвирепела Лариса. – Никакая йога не поможет, поняла?!

– Что ты, Яна, на жизнь жалуешься? Тебе ли жаловаться? – вступила в разговор Кукушкина. – Да знаешь ли ты, каково это, когда вся мелочь в кошельке пересчитана за неделю до получки? Когда одна гречка и чай?

– Откуда ей знать! – неодобрительно заметила Лариса.

– Да я вообще сейчас уйду, раз вы так обо мне думаете! – заревела Яна.

– А что ты обижаешься? Она еще обижается! – тоже заревела Петрова. – Да если хочешь знать, у меня из-за тебя вся жизнь пошла сикось-накось!

– Ты че, Петрова? Перепила? – изумилась Крестовская. – Оля, что она говорит?

– А что? Помнишь Костю?

– Какого Костю?

– Григорьева Костю! – закричала Петрова. – Так ты, значит, даже не помнишь его?

– Почему я должна помнить какого-то Костю? – удивилась Яна. – Во дает!

Внезапно по ее лицу промелькнула тень, и она задумалась.

– Ну? – ядовито спросила Лариса.

– В общаге, что ли, был такой? Длинный, нелепый, – неуверенно предположила Яна, – еще все время клеился ко мне!

– Между прочим, сначала он к Лариске клеился, – строго заметила Кукушкина. – Я-то все помню! У них роман был в самом разгаре, когда вдруг ты выплыла.

– Что значит «выплыла»? – возмутилась Яна. – Да он сам мне прохода не давал, говорил, что землю будет целовать под моими ногами!

– А ты поощряла! – рявкнула Кукушкина.

– Ничего подобного!

– Лариса любила его, – с пафосом сказала Ольга. – А тебе так… Перепихнуться для забавы…

– Откуда я знала? – Яна достала сигареты, затянулась. – Любовь, любовь… Кто бы мог подумать!

– Разрушила ты их союз, Крестовская, как ни крути, – с упреком констатировала Ольга. – Подруга называется!

– Да говорю же – не знала я ничего, – с досадой повторила Яна. – И потом, я его в момент бросила. Там парень был – не на что посмотреть… Тощий какой-то, нескладный. Не в моем вкусе!

– У него аристократическая внешность! – закричала Лариса. – Где тебе понять, если в твоем вкусе такие, как этот лысый бугай Зотов!

Яна усмехнулась:

– Много вы о моих вкусах знаете! А насчет Григорьева… Помнится, я его бросила аккурат когда из института ушла. Кстати, как у вас с ним дальше-то было?

– А ничего не было! – отрезала Петрова.

– Но он вернулся к тебе?

Лариса промолчала. Яна вдруг махнула рукой:

– Девочки, да перестаньте вы! Это прошлое с длинной бородой, чего о нем вспоминать?! Григорьев, наверное, про нас давно и думать забыл, а мы тут друг с другом счеты сводим.

– Может, она его до сих пор любит! – накинулась на Яну Ольга.

– Разве так бывает? – удивилась та.

– В жизни все бывает! Может, только о встрече с ним и мечтает.

– Мечтаешь, Петрова? – спросила Яна.

Та только пожала плечами в ответ.

– Ты его давно не видела? – поинтересовалась Яна.

– С тех самых пор.

И тут раздался звонок в дверь.

– Твою мать! Это Зотов вернулся! – вскрикнула Яна.

– Ну, начинается, – с тоской произнесла Лариса. – Что делать будем?

– Теперь уже по опыту знаем – ему лучше открыть. Давай, мать, иди! – распорядилась Кукушкина. – Мы тебя тут подождем.

Лариса вышла в коридор и, даже не поинтересовавшись, кто там, отперла дверь.

Она не сразу узнала этого высокого худого мужчину. Удивленно спросила:

– Вам кого?

Мужчина улыбнулся:

– С Новым годом, Лара! Не узнаешь?

– Костя?!! – ахнула Петрова.

* * *

– Надо же – узнала, – с удовлетворением отметил Костя Григорьев. – Ну, здравствуй, что ли?

– Здравствуй! – ответила ошалевшая Лариса. – Ты чего, Григорьев? С луны свалился?

– Почему с луны?

– А чего ты вдруг вспомнил обо мне?

– Да знаешь, Лариса, Новый год, то-се… Сидел себе дома в гордом одиночестве, выпил по случаю праздника и загрустил!

– Почему в одиночестве?

– Развелся полгода назад, Новый год, веришь, встретить не с кем! И вот я вспомнил прошлое, достал телефонную книжку, смотрю – Лариса Петрова. Господи – Лариса Петрова, сколько лет, сколь зим! Я мигом взял такси и рванул наудачу.

– Интересно! А если у меня семья, муж?

– Я знаю, что ты одинокая, – улыбнулся Костя.

– Откуда?

– Я на днях нашего сокурсника Витю Ковалькова встретил, он мне рассказал, что ты одна живешь.

– С сыном! – строго поправила Лариса.

– Войти можно, Лара?

– Входи!

– Вот подарок, к чаю, – Григорьев протянул Ларисе вафельный тортик. – Любишь?

– Люблю, конечно, люблю, – закивала Лариса. Ей вдруг почему-то стало весело и радостно. – Ты раздевайся, Костя, и проходи в комнату.

– Хорошо.

– Девочки! – Лариса вбежала в гостиную сильно взволнованная. – Господи, вы не поверите! Пришел Костя!

– Какой Костя? – вылупилась Яна.

– Григорьев Костя! – счастливо улыбаясь, пояснила Лариса.

– Дерьмо вспомнишь – оно всплывает, это я как проктолог говорю! – усмехнулась Кукушкина.

В этот момент вошел Григорьев.

– С наступающим!

– Уже наступил, – не слишком дружелюбно отозвалась Кукушкина.

– Ольга! – удивился Григорьев. – Привет!

Он повернулся и вдруг увидел Крестовскую.

– Яна! – Его лицо просияло. – Бог ты мой!

Яна смущенно отозвалась:

– Рада тебя видеть, Костя.

Лариса пригласила Григорьева за стол, он с готовностью уселся и предложил поднять тост «за нашу юность».

– Вспомнил, – съязвила Ольга, – где теперь наша юность!

– Чудесный тост, Костя! – подняла бокал Лариса. – Конечно, надо выпить!

По этому случаю была раскупорена еще одна бутылка французского шампанского, которое очень подошло к тосту «за юность».

Петрова почему-то стеснялась задерживать взгляд на бывшем возлюбленном и, только когда Григорьев повернулся к Яне, впилась в него взглядом.

Лариса сразу отметила, что Костя изменился: теперь он носил очки и – самое главное – утратил свою роскошную шевелюру, сменив ее на раннюю лысину, может, не такую вызывающую, как у Зотова, но вполне заметную.

Петрова вздохнула, но тут же увидела Костю Григорьева времен своей юности: римский профиль, огромные глаза, некая нервность в облике и нечто, безусловно, аристократическое.

Одет Григорьев был весьма незатейливо – джинсы и потертый пиджак, отсутствие верхней пуговицы на котором с головой выдавало в Косте разведенного мужчину.

От бывших сокурсников Лариса знала, что он служит инженером в каком-то КБ. Еще ходили слухи, что Григорьев в последнее время начал попивать.

– Как ты живешь, Костя? – спросила Лариса.

Костя повернулся к ней:

– Нормально, Лара! Но чего-то вроде не хватает. Не могу отделаться от ощущения, что где-то в прошлом была допущена ошибка… – Произнося эти слова, Григорьев выразительно посмотрел на Ларису.

– Чего-то не хватает! – с издевкой повторила Кукушкина. – Может, ума?

– Оля, перестань, – Петрова укоризненно взглянула на подругу. – Нечего обижать моих гостей!

– У-у-у-у, – насмешливо протянула Кукушкина, – все с вами ясно!

– А я часто вспоминаю те времена, – проникновенно сказал Григорьев, – молодость, общага, бесшабашность какая-то… Казалось, что впереди только удача и счастье!

– Да-а, – вздохнула Лариса.

– А теперь вот, значит, как! – Григорьев грустно развел руками. – Ну, ничего, девчонки, – он оглядел Петрову с Кукушкиной, – какие ваши годы! Глядишь, все наладится, повезет и вам! Да… Удача и счастье… Но у кого-то ведь так и оказалось! – Костя ласково взглянул на Яну. – Я рад, что у тебя все сбылось. От всей нашей армии неудачников – спасибо тебе, Яна, за нас за всех! Ты наша гордость!

– Я, например, себя неудачницей не считаю, – обиделась Ольга.

– Помогает? – спросил Григорьев. – Я в том смысле, что если помогает – то, значит, правильно, что не считаешь. А мне не помогает, поэтому я смотрю на вещи объективно.

– Понятие успеха вообще исключительно субъективное понятие, – возразила умная Кукушкина.

– Смотрите! – вдруг закричал Григорьев, указав на экран.

В телевизионном «Огоньке» показывали, как какой-то попсовый певец бестолково шастал меж столиков в зале, надрываясь о чем-то любовном, и вдруг подошел к столику, за которым сидела Яна Крестовская, и уселся с ней рядом. Остаток слезливой песни он допел, не сводя с нее глаз.

– Вот, – взревел от восторга Костя Григорьев, – вот что есть объективный успех! Ее вся страна знает!

– Да ладно вам, – смущенно сказала Яна, – подумаешь…

– А платье у тебя там, Яночка, – восхитился Костя, – м-м-м!!! Вкус и стиль! И боже, какое декольте!

– Конечно, когда денег много, вкус и стиль приложатся, – не выдержала Кукушкина.

– Да Крестовская всегда была прима! – возразил Костя. – Яна могла набросить на плечи простой платок, и выглядело это как королевская мантия. Чему удивляться – порода! Голубая кровь!

– Ян, ты вроде говорила, у тебя мать на фабрике всю жизнь проработала, а дед был из крестьян? – ядовито вставила Кукушкина.

В это время у Яны зазвонил телефон. Она извинилась и вышла из-за стола.

– Лар, у меня серьезный разговор!

– Иди в ту комнату, там никто не помешает! – с пониманием сказала Лариса.

Крестовская ушла.

– Давайте выпьем? – предложил Григорьев. – Я так рад, что вас всех увидел, девчонки, вы не представляете!

– Прямо вечер встреч, – фыркнула Оля.

– Я же говорила, что в новогоднюю ночь все возможно, – улыбнулась Лариса. – Давайте погасим люстру и зажжем свечи? Пусть будет красиво и празднично!

– Какое прекрасное шампанское, – улыбнулся Григорьев, – можно я еще выпью? – После следующего бокала заметил: – Хорошо-то как! Такое ощущение, что я дома.

Лариса вспыхнула и заулыбалась.

– Может, потанцуем? – предложил Костя Петровой.

– Давай!

Они медленно танцевали, глядя друг другу в глаза.

– А помнишь, как я впервые поцеловал тебя? – вдруг спросил Костя.

Лариса смутилась и опустила голову.

– А помнишь, как ты осталась у меня в комнате, а мой сосед Серега ждал полночи на улице? А мы никак не могли расстаться!

Костя коснулся губами руки Ларисы.

– Я все помню, Костя! – прошептала она.

– Зачем мы тогда все сломали? Расстались…

Лариса молчала и чувствовала, что сейчас заплачет. Хорошо хоть песня кончилась, и они остановились.

– Может, горячее? – с надеждой спросила Лариса у Кости.

– Не откажусь!

– Я сейчас!

Лариса с готовностью кинулась на кухню. Вернулась с большим дымящимся блюдом.

Выпили «под дичь». Причем Костя два раза, отчего, кажется, немного захмелел.

– Григорьев, ты, говорят, выпить не дурак? – подколола его Кукушкина.

– Брехня! – рассмеялся он.

– И, кстати, ты сильно изменился! Облезлый какой-то стал, потертый…

Кукушкиной явно хотелось его поддеть. Но Костя и на этот раз не обиделся.

– Жизнь такая. А вы молодцы, девчонки, на все сто! Так держать. А Яна – это вообще! Королевна! Мечта поэта!

– Пустил слюни! – с презрением отреагировала Ольга.

Лариса почувствовала какую-то смутную обиду.

В это время вернулась Яна, очень довольная и веселая.

Встала на середину комнаты и, поводя плечами, с чувством запела: «Только раз бывает в жизни встреча…»

Надо отдать должное – пела Крестовская всегда хорошо, голос низкий, сильный, и слух музыкальный в наличии.

Лариса Петрова угрюмо взирала на этот номер.

– Браво, королева! – выкрикнул Костя и бросился к Крестовской.

Не удержавшись, упал ей в ноги. Яна расхохоталась.

– Нахрюкался уже до синих соплей, – фыркнула Кукушкина.

Яна уселась за стол и сразу предложила выпить. Причем «за любовь»!

Костя Григорьев с воодушевлением поддержал ее.

После того как бокалы показали дно, Крестовская задумчиво промолвила:

– Все-таки любовь – поразительная вещь! Начинаешь воспринимать все в ином свете! И мир сверкает, становится таким ярким!

Ее глаза вдохновенно сияли.

– Тебе ОН позвонил, что ли? – догадалась проницательная Кукушкина.

– Кто? – удивилась Яна.

– Ну, этот твой Аполлон, юный, прекрасный? С которым ты чуть в Америку не улетела?

Яна не успела ответить, потому что в беседу вмешался Костя. Схватив Яну за руку, он закричал:

– Никаких Америк! Крестовская – это народное достояние!

– Да ты, кажется, надрался, батюшка? – с неодобрением заметила Ольга.

Лариса попыталась спасти положение и предложила гостям чай с тортом.

– Сейчас поставлю чайник! – сказала она и упорхнула на кухню.

Следом за ней отправилась Кукушкина.

– Слышь, Лара, Григорьев, кажется, назюзюкался до неприличия!

Петрова строго возразила:

– Подумаешь, выпил человек. Что в этом плохого? Праздник все-таки!

– Говорят, он вообще пьет по-черному!

– Подумаешь, сплетники болтают. А потом, если даже и пьет? Может, просто плохо человеку, жизнь не сложилась, вот и пытается как-то заглушить тоску.

– Что-то ты больно рьяно кидаешься на его защиту, – хмыкнула Кукушкина. – Не иначе как прошлое вспомнила?

– Какой смысл его вспоминать? О будущем надо думать.

– Угу! Хорошее тебя будущее с Григорьевым ожидает!

– Не каркай, Оля! И не лезь не в свое дело.

– Ах, значит, это не мое дело? Да я вообще тогда сейчас уйду! – обиделась Кукушкина.

– Ну и иди! Если хочешь испортить мне праздник – иди. В чем я перед тобой виновата?

– Ладно, проехали! – улыбнулась Оля, после чего схватила со стола соленый огурец и захрустела им. – Сама вскоре убедишься, чего твой Григорьев стоит.

– Ты никогда не любила Костю!

– А за что мне его любить? За то, что он с тобой так обошелся? Ты, видимо, все забыла! Гордости у тебя нет.

– Да какая гордость?! – в сердцах выдохнула Лариса. – Ну о чем ты говоришь? Гордость, гордость! На что она мне сдалась? Я просто хочу быть счастливой. Нормальное человеческое желание – быть счастливой. Ты можешь это понять, Кукушкина?

Ольга не успела ответить, потому что из комнаты вдруг раздался пронзительный крик Крестовской.

Женщины бросились в гостиную, где увидели дикую картину.

Костя Григорьев ползал перед Яной на коленях, хватал ее за ноги и повторял при этом нечто невразумительное:

– Королева красоты, сестра Лорен Софии, готов всю жизнь на руках носить, целовать землю, вообще лобызать…

– Девочки, уберите его, – попросила подруг Яна, – не фиг меня за ляжки хватать! Манеры, как у извозчика.

– Чего выставились, бабы? – закричал пьяный Костя. – Я Яну всю жизнь люблю!

С минуту Лариса потрясенно взирала на происходящее. Потом развернулась и ушла на кухню.

На кухонном столе она увидела пачку сигарет, оставленных Крестовской, и закурила. Появилась Кукушкина. Спросила с ужасом:

– Ларка, ты что – куришь?!

– Закуришь тут!

– Ну, давай и мне тоже!

Подруги вдвоем стояли у окна и курили.

– Вот видишь! Я же говорила, зря ты на Григорьева ставки делаешь, – начала Кукушкина.

– Заткнись! – отрезала Петрова.

– Ладно, – пожала плечами Ольга. – Заткнусь.

Она помолчала с минуту, потом пожаловалась:

– Какая дебильная ночь, Ларка! Я так устала.

Петрова не ответила.

Кукушкина сочувственно погладила ее по руке.

– Ларка, да не расстраивайся ты, зачем тебе это барахло? Григорьев и раньше-то был так, тьфу мужик, а теперь и вовсе… бэу – второй сорт!

– Он отец моего Васи, – ответила Лариса. По ее щекам катились крупные слезы.

– Да ты что? – ахнула Ольга. – Ничего себе! Нет, вообще я, конечно, догадывалась… И потом, Васька на этого мудака похож!

– Обидно, понимаешь, обидно! – с надрывом произнесла Лариса. – Вся жизнь коту под хвост!

– Не преувеличивай!

– Я не преувеличиваю! Но все не так, неправильно, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула Оля, – ну ладно… А у кого оно правильно? У меня, что ли?

– Но ведь есть счастливые женщины, вон хоть Крестовскую взять…

Кукушкина пожала плечами.

– Девочки, – на кухне появилась Яна, – представляете, какой ужас – этот придурок упал на пол и заснул! Валяется как бревно. Приставал-приставал, а потом захрапел, как хряк! Дайте сигаретку!

Теперь они курили втроем.

– Лариса, ты обиделась на меня? – виновато спросила Яна.

– С чего ты взяла?

– Мне так показалось! Он для тебя что-то значит, да? Ты огорчена?

– Просто дежавю какое-то! Опять ты мне, Яна, все испортила… – Лариса хотела пошутить, но неожиданно заплакала.

– Лара, прости! – заревела Крестовская. – Клянусь, мне этот лысый плейбой даром не нужен!

– Верим! – усмехнулась Оля.

– Ладно, все, проехали! – отрезала Лариса и пошла в комнату. Следом за ней потянулись подруги.

Костя Григорьев лежал на полу в позе «звездочка» и храпел.

– Что у меня тут, вытрезвитель, что ли? – зло сказала Лариса.

– Э! С Новым годом! – Кукушкина легонько ткнула Костю ногой. В ответ раздалось нечленораздельное мычание. – Свинья! – фыркнула Оля. – Надо ментов вызвать и сдать!

– Ну, так нельзя, все-таки человек, – тихо возразила Яна.

– Ладно, – решила Петрова, – пусть проспится и валит на все четыре стороны!

Кукушкина взглянула на часы:

– Еще полночи впереди, чего он тут будет валяться как хлам? Аппетит нам портить!

– Надо его в спальню перенести! – предложила Лариса.

Ольга скомандовала:

– Давайте, девочки, за руки за ноги, можно прямо по полу везти, невелика важность!

Отдуваясь, подруги дотащили Костю Григорьева до соседней комнаты. Лариса подложила ему под голову подушку и накрыла его одеялом.

Женщины вернулись в комнату, сели за стол. Какое-то время все молчали, потом Яна робко начала:

– Лара, ты пойми… Возможно, это даже хорошо, что тогда, в юности, все сложилось так, как сложилось! Ну представь, что вышла бы ты за Григорьева замуж, еще, не дай бог, ребенка от него завела, и что? Маялась бы всю жизнь… Теперь-то ведь ясно, что к чему!

– Может, мне тебе еще спасибо сказать? – усмехнулась Лариса.

Потом подумала и махнула рукой:

– А может, ты и права, Крестовская! Так что спасибо тебе!

– Да и вообще какой-то он стал… – запнулась Кукушкина, – будто пережевали и выплюнули!

– Да, он изменился! – вздохнула Лариса. – Странное дело, вроде все то же: глаза, губы, рост, только не могу понять, где я это аристократическое в нем узрела? Тоже мне – поручик Голицын нашелся!

– Ну и ночь! – покачала головой Кукушкина. – С ума сойти! Как с самого начала пошло, так и продолжается!

– Хочешь сказать, это я виновата? – поджала губы Яна.

– Хочу сказать, что, когда мы с Петровой вдвоем Новый год встречаем, у нас все нормально и тихо. Праздник по отработанному сценарию – привет от президента, бой курантов, оливье, «Огонек», горячее, десерт и в четыре утра – на боковую! Ни тебе депутатов придурочных, ни всяких там призраков из прошлого!

Подруги молчали. Настроение у всех было скверным. Ко всему прочему обнаружилось, что кот Персик надул на платок Крестовской, лежавший в кресле.

– Это ж «Hermes»! – сказала Яна, брезгливо отбросив платок. – 500 у.е.!

– Хермес-хермес, – усмехнулась Кукушкина, – не хер раскидывать где попало!

– Лариса, ты бы своего кота хоть мордой ткнула, – неодобрительно заметила Яна.

– Ага, сейчас! Не дождешься! – ответила Петрова. – Он мой единственный друг, чего это я буду его мордой тыкать?

– А я? – обиделась Кукушкина. – Не друг разве?

– Ты, Оля, само собой!

– Девочки, я, наверное, пойду? – нерешительно спросила Яна.

Петрова пожала плечами:

– Смотри сама!

– Да, пожалуй, пойду!

Яна встала и вышла в коридор. Подруги отправились ее провожать.

– А как ты до дома доберешься? – поинтересовалась Лариса.

– Не проблема! Вызвоню шофера. Он меня заберет! А пока пройдусь по ночной Москве, проветрюсь! Ладно, девочки… Не поминайте лихом, простите, если что не так!

Крестовская смахнула слезу.

После того как она ушла, подруги вернулись в комнату.

– Может, хочешь еще чего-нибудь съесть? – грустно спросила Лариса.

– Спасибо! Сыта по горло! – ответила Кукушкина. – У меня такое ощущение, что это бесконечная ночь. Столько всего разом обрушилось…

Лариса забралась с ногами на диван.

– Давай, Олька, иди сюда!

Подруги уютно устроились рядом, накрылись пледом.

– Лара, а почему ты раньше не говорила, что Вася – сын Григорьева?

– Да так… Из гордости. Стыдно было, что Костя меня бросил! Вообще молодая была, глупая.

Лариса вздохнула.

– Любила я его – не передать как! Я ведь тоже хотела в театральный уйти, но как у нас с Григорьевым закрутилось, забыла обо всем на свете. Замуж за него мечтала выйти… И вроде уже шли разговоры о свадьбе, и вдруг, будто гром среди ясного неба, я узнаю про его роман с Крестовской! Как нож в спину.

Кукушкина кивнула:

– Они оба с тобой подло поступили! Если хочешь знать, я ей до сих пор это простить не могу!

– Да, когда я про их шуры-муры узнала, было больно, – усмехнулась Петрова. – Все никак поверить не могла! У меня ведь самые родные, любимые люди были вы с Яной и Костя! А осталась одна ты… Потом еще Вася появился. Эх, Кукушкина, ты, да Вася, да Персик-засранец – вот вся моя семья!

– А про беременность ты узнала уже после разрыва с Григорьевым?

– Ну да! И пришла в ужас. Что делать? В итоге и театральный накрылся, и вообще высшее образование! Из общаги выгнали, из института уйти пришлось, да что я тебе рассказываю, ты сама все знаешь!

– Помнишь, как мы с тобой потом на пару комнату в коммуналке снимали? Во времена были, Петрова!

– Если бы не ты, Кукушкина, не знаю, как бы я выжила!

– Скажешь тоже, – смутилась Оля.

– Мне ведь тогда казалось, что жизнь кончена. А потом… Все как-то стало налаживаться, вышла замуж – хороший человек, пожилой, интеллигентный, Васю любил, и вообще – москвич, с квартирой. Прожили с ним семь лет. Тихо, мирно… Но я Григорьева забыть не могла. А потом муж умер. Прободение язвы – нелепо как-то… Да ладно, зачем о грустном… Новый год все-таки!

– Васька у тебя хороший парень вырос! И красивый, и умный.

– Да, – просияла Лариса, – его нельзя не любить! Вот свекрови он не родной внук, а она его любит как своего! Знаешь, Олька, сейчас вспоминаю, как думала тогда: рожать – не рожать… Господи, вот дура-то! Страшно представить, что могла бы натворить. Как я без Васи жила бы сейчас?

– А вот как я и жила бы! Разве это жизнь, Петрова? Так… Унылое существование во времени!

– Но тебе ведь только тридцать пять, Оля!

– Тридцать пять и полное отсутствие на горизонте достойной кандидатуры в отцы. От кого рожать-то, Петрова? Кругом одни дебилы! Может, давай еще выпьем?

– Французского шампанского больше нет. Закончилось!

– Да и хрен с ним! Давай наше «Советское», еще лучше пойдет!

Подруги подняли бокалы.

– С новым счастьем, Петрова!

– Ха-ха! Тут от старого не знаешь, куда деваться! – У Ларисы едва ли истерика не началась.

Однако выпить девочки не успели, потому что тост Кукушкиной оказался прерван резким звонком в дверь.

– Епрст! – ругнулась Кукушкина. – Проходной двор какой-то!

Подруги приблизились к входной двери.

– Кто там?

– Мой муж здесь? – раздался низкий женский голос.

– Прикинь, – Лариса схватила Олю за руку, – это за Григорьевым жена пришла!

– Да пусть свой хлам забирает, – хмыкнула Ольга и открыла дверь.

На пороге возникла крупная дама лет сорока пяти. Крашеные волосы, мощный торс, волевой подбородок и длинная норковая шуба.

– Я пройду! – тоном, не терпящим возражений, заявила она и очутилась в Ларисиной прихожей, после чего зычно крикнула: – Где он, отвечай?!

– Кто он? – попятилась Лариса.

– Мой муж! Я знаю, что он у тебя!

– Ваш муж? – удивилась Лариса. – А мне он сказал, что разведен!

– Разведен?! Ах ты, курва! – Женщина размахнулась и ударила Ларису по лицу.

Петрова охнула – дама могла выступать в супертяжелом весе. В голове у Ларисы раздался мелодичный звон, а глаз мгновенно заплыл.

– Как вам не стыдно! – возмутилась Кукушкина.

– Тебе вообще очки разобью, – предупредила незнакомка.

Кукушкина непроизвольно сделала шаг назад.

– Где он?

– Там! – махнула рукой Лариса. – В спальне!

Дама ринулась в указанном направлении и обнаружила спящего Костю Григорьева.

– Это что? – ухмыльнулась она.

– Ваш муж! Можете забирать! – хмуро сказала Петрова.

– Мой муж? – Женщина начала хохотать. – Это не мой муж!

– Вы сумасшедшая? – догадалась Кукушкина. – Лара, она сумасшедшая!

– Причем буйнопомешанная! Из тех, что на людей бросаются! – Петрова коснулась подбитого глаза.

– А другого здесь нет? – спросила женщина.

От такого вопроса Кукушкина просто ошалела, сказала лишь:

– Ну вы даете!

– Тогда давайте разбираться, мои милые! – усмехнулась дама и без приглашения прошла в гостиную.

Подруги последовали за ней.

Незнакомка подошла к столу, налила себе шампанского, подняла бокал и сказала:

– Ну, за знакомство? Кстати, я – Тамара Зотова!

* * *

Далее последовала, как говорится, немая сцена.

Первой пришла в себя Кукушкина:

– Так вы жена этого… депутата?

– Вижу, вы поняли, о ком идет речь! – кивнула Тамара Зотова. – Ну и где мой муж?

– Он ушел! – сказала Лариса.

– Что значит – ушел? Праздник вроде в разгаре?

– Слушайте, я не знаю, ни почему он ушел, ни зачем он приходил, – ответила Лариса.

– Может, тебе еще по шарам врезать, чтобы врубалась, что к чему? – усмехнулась Зотова.

– Что у вас за манеры, гражданка? – пристыдила ее Кукушкина.

А Лариса спокойно сказала:

– Не надо мне по шарам… Все равно не поможет. Я, увы, «не врубаюсь», что к чему. Вообще уже ничего не понимаю.

– Мы на самом деле не понимаем, – добавила Ольга. – За что нам все это?

– А когда с моим мужем мызгалась, понимала?! – Тамара покосилась в сторону Петровой.

– Ну, здрасте! На кой черт мне ваш муж сдался?

Тамара начала как-то пристально всматриваться в Ларису, потом даже зачем-то поднесла палец к виску и оттянула глаз.

Лариса занервничала:

– Что такое? В чем дело?

– Пока непонятно, – вздохнула Тамара, – и вы, две бестолочи, объяснить не можете!

– Оля, расскажи ей, как все было! – устало попросила Лариса.

– Понимаете, значит, мы с подругой сидели и отмечали Новый год, как всегда вдвоем, потому что мы женщины одинокие. Все было тихо, мирно, и вдруг появляется она!

– Кто она? – заинтересовалась Тамара.

– Крестовская!

– А это кто? – закричала Тамара, указывая на Ларису.

– Моя фамилия Петрова!

Реакция Зотовой была своеобразной.

– Какого хрена? – спросила она.

– Ах, извините! – не выдержала Лариса. – Почему, собственно, я не могу быть Петровой?

– А где эта сука Крестовская?

– Она ушла!

– Так они вместе ушли? С моим мужем? – взвилась Тамара.

– Да нет! – всплеснула руками Кукушкина. – Зотов раньше ушел. Обиделся, наверное. Петрова его салатницей ударила! И он ушел! А потом пришел Григорьев, мы думали, что вы его жена! Я еще подумала: ничего себе Григорьев деньги заколачивает, раз его жена в такой шубе ходит!

– Е-мое! – смачно сказала Зотова. – Без стакана не разобраться! – И, обернувшись к Ларисе, добавила: – Значит, ты точно Петрова?

– Паспорт показать?

– Не надо! Верю! Ошибка, значит, вышла! Ну, тогда извини, Петрова! Выходит, зря я тебе в глаз засветила! – Тамара сокрушенно покачала головой. – Понимаешь, я вижу плохо! Зрение, астигматизм, то-се! Очки не ношу принципиально – старят! Вот я тебя и не разглядела! Думала, ты – это она, секешь? Теперь-то, когда пригляделась, конечно, видно, что ты не она. Та – во! Лощеная такая, курва, ухоженная! Только слепой мог перепутать.

Лариса покраснела.

– Извини! У меня рука тяжелая. Ишь, как глаз-то затянуло! Теперь недели две будешь с фонарем ходить. Надо было сразу приложить чего-нибудь холодного.

– Да ладно, нормально, – отмахнулась Лариса, – сегодня день такой. Меня все бьют, кому не лень… И унижают.

– Все пройдет! – махнула рукой Зотова. – Это жизнь! Всякое бывает! А Крестовская – ваша подруга, что ли?

– Какая она нам подруга? Она – звезда! Кинематографа и мужских сердец! – усмехнулась Лариса. – Мы вам сейчас все расскажем. Вы присаживайтесь, Тамара, чего так стоять… Шубу свою роскошную снимите, только в кресло не кладите, у меня кот пакостливый!

Дополняя друг друга, девочки выдали Тамаре историю своей жизни.

Та слушала с большим вниманием, не перебивая, лишь изредка допуская охи-вздохи. Когда подруги закончили, Тамара вздохнула:

– Вот ведь бывает в жизни! Давайте выпьем, что ли?

– За встречу? – с иронией спросила Петрова.

Тамара, впрочем, иронии не уловила и взяла в руки бутылку.

– Я уже на это шампанское смотреть не могу, – призналась Лариса, – пузырьки из ушей лезут. Давайте, что ли, вина!

Предложенный вариант понравился всем, и в ход пошло изысканное вино, принесенное Яной.

– А этот облезлый чей? – Тамара кивнула в сторону спальни.

Лариса вздохнула:

– Это Костя Григорьев. Между прочим, любовь всей моей жизни. По крайней мере я так думала до сегодняшней ночи. А теперь не знаю… Может, я чего-то в жизни не поняла. Тамара, – она доверительно обратилась к Зотовой, – ведь я к нему всей душой! Он сегодня пришел, и я готова была ему все простить… А он… Крестовской в любви объяснялся!

– Вот кому надо бы в глаз засветить! – потерла руки Тамара. – И всю морду этой актриске расцарапать! Ишь мастерица какая – чужих мужиков уводить! У тебя, говоришь, кот пакостливый? Бывает. А бывают и бабы пакостливые! В смысле, что падки на чужое добро!

– Скажите, а как вы узнали, что ваш муж был здесь? – поинтересовалась Кукушкина.

– Наняла детектива! – усмехнулась Зотова. – Чтоб его пас. Он и сдал мне этот адрес. Я как узнала, сразу сюда поехала. Думала, тут им на месте рога и обломать. Вообще-то я давно в курсе, что у него есть любовница! Ну, есть и есть, нормально! Мужик все-таки, не больной, не дефективный! Я всегда к этому спокойно относилась. Но тут стала замечать, что Витя мой начал борзеть. Взял и летом с этой стервой в отпуск укатил. Потом опять на неделю исчез из моего поля зрения. И, наконец, предел всему – я выясняю, что он стал подумывать о разводе и втихаря у меня за спиной переводит счета за рубеж… Охренеть! В его лысой башке в последнее время вообще не понять, что происходит.

Похоже, крепко его эта сука зацепила! Про все на свете забыл. Ну ладно, что-то ведь делать надо! Чувствую, что уже дошла до предела.

И вот сегодня взорвалась окончательно. Жду своего козла домой, чтобы с ним Новый год встретить, как мы до этого тридцать лет вместе его встречали, а Зотова нет! Не спешит, не торопится!

Вот уже дело к полуночи. Я сижу одна, коньяк пью. Потихоньку звереть начинаю. Я, девчонки, от коньяка такая бешеная делаюсь, прямо самой страшно! Могу и в драку ввязаться.

– Мы заметили! – улыбнулась Лариса. – Вам, Тамара, под горячую руку лучше не попадать!

– Представляете, мы тридцать лет Новый год встречали вместе, и тут такой плевок! Детектив сообщает, что мой Зотов в новогоднюю ночь за этой киношной сукой по всей Москве гоняется! Ну и все! Лопнуло мое терпение. На дорожку еще сто коньяка и вперед по указанному адресу! Так я у тебя, Петрова, и появилась!

– Странная у вас жизнь, – усмехнулась Кукушкина. – Любовницы, детективы, страсти какие-то… Сплошной кинематограф. Бразильский сериал!

– У вас не так, что ли?

– Нет, – вздохнула Кукушкина, – поликлиника, больные, в общем, унылые будни!

– А, – Тамара махнула рукой, – просто у нас в другую обертку завернуто, но суть та же! Вон Зотов мой убежден, что большие деньги решают все.

– Мы слышали его теорию, – поджала губы Кукушкина.

– А я думаю, чушня это! Я бы все деньги отдала, чтобы Зотов при мне был и на киношных не заглядывался, но ведь не могу ничего поделать!

Тамара налила себе еще вина, выпила.

– Простите, а ничего, что вы с коньяком вино мешаете? – поинтересовалась Ольга. – Я как доктор не рекомендую!

– Да я не пьянею никогда! Вот хоть сколько выпью и не пьянею! Организм такой…

Тамара смахнула с глаз скупую слезу.

– Обидно, девочки! Понимаете? Я ему всю жизнь отдала, а он таким задом повернулся! Обидно!

– Я понимаю! – кивнула Лариса. – Со мной так же Григорьев обошелся!

– Скоты! Что с них взять! Вон Зотов все забыл! А ведь у нас с ним были тяжелые времена. Когда его посадили, – одна я от него не отвернулась!

– Я так и думала, что он бывший уголовник, – обрадовалась Кукушкина, – ни малейшего намека на интеллигентность!

– Пять лет передачи носила! Все по-честному! Ну вот, скажите, стала бы эта фифа ему передачи носить?

– Черт ее знает! – пожала плечами Лариса. – А вы, Тамара, в курсе, что Крестовская вашего мужа хочет бросить?

Зотова удивилась:

– Ты откуда знаешь?

– Она сама сказала! Тут такой скандал был! Из-за ее любовника!

– Кто такой? – вскинулась Тамара.

– Аполлон. Юный и прекрасный! Это все, что мы знаем!

Тамара задумалась, а потом повеселела прямо на глазах.

– В самом деле хочет бросить?

– Мы так поняли – она уже его бросила.

– Да это и понятно, на кой черт Крестовской мой старпер сдался? – усмехнулась Тамара.

– Только Зотов с этим не согласен! – заметила Кукушкина.

– Яйца обрежу! – вдруг рявкнула Тамара так, что подруги вздрогнули. Однако Зотова быстро успокоилась.

– Вы, может быть, кушать хотите? – предложила Лариса.

– Ага, – кивнула Тамара, – хочу. Сегодня почти не ела из-за всех переживаний. Даже коньяк пила, не закусывая.

– Давайте я вам положу чего-нибудь! – засуетилась Лариса.

– Душевные вы бабы! – заметила Тамара. – Вам бы мужиков хороших!

– Где ж их взять? – усмехнулась Ольга. – Да и возраст уже… Тридцать пять… Куда рыпаться?

Тамара расхохоталась:

– Ну и возраст! Для меня вы вообще девчонки! Мне, между прочим, уже сорок девять!

– Вам ни за что не дашь! – восхитилась Кукушкина.

– Стараюсь! Экологически чистая пища, косметичка, кремы с черной икрой, обертывания всякие, короче, стоит мне больших денег! Но я не об этом… Вот мне скоро полтинник стукнет, а я не унываю! А тут тридцать пять! Ну что вы сидите, как старые бабки? Ждете милостей от природы?

– Так сложилась жизнь! – грустно улыбнулась Лариса.

– Хрена с два! Она у вас еще продолжается! А вы говорите – сложилась! Вон эта ваша подружка-фифа небось не считает себя отработанным материалом!

– Она-то конечно! – подтвердила Ольга.

Тамара проницательно посмотрела на подруг и вдруг спросила:

– Вы ей завидуете?

Подруги промолчали.

Тамара вздохнула:

– А вы не завидуйте, девки! Зависть, она как ржавчина – разъедает. Не тратьте на нее свою жизнь. А потом, я думаю, у этой вашей Яны своих проблем хватает. Звездная жизнь тоже не сахар! А сколько их, фортуной обласканных, потом за бортом оказывается! – Тамара повернулась к Ларисе: – Вот ты говоришь, она у тебя жениха отбила?

– Да, – кивнула та.

– И ты что, простила ей?

Лариса промолчала.

– Значит, не простила! Оно и понятно – женщине сложно такое забыть. Но тебе с этим жить тяжело, правда?

– Ну, допустим, – пожала плечами Петрова.

– А ты не держи в себе! Отпусти на все четыре стороны и ищи нового счастья! – посоветовала Тамара.

– Тогда почему бы вам не смириться с изменой мужа и не устремиться на поиски нового счастья? – насмешливо спросила Лариса.

– Что сравнивать? Зотов – мой муж! Я своего не отдам! А насчет прощения… Все рога поотшибаю, тогда подумаю – простить ли, – расхохоталась Тамара и предложила: – Ну что, еще по одной?

Ольга засмеялась:

– С ума сойти, сколько мы сегодня употребили! И ведь ни в одном глазу!

Женщины выпили.

Тамара с удовлетворением заметила:

– Так и тянет сказать: «Хорошо сидим!» И в самом деле, хорошо! Душевно!

И в этот самый момент раздался звонок.

Петрова с Кукушкиной тревожно переглянулись, а Тамара встрепенулась, как охотник, почуявший дичь.

– Открыть, что ли? – тоскливо спросила Петрова.

Тамара Зотова как-то странно улыбнулась:

– Открой!

Лариса обреченно пошла к дверям.

– Кто там?

– Лара, это я! Яна!

Секунду Лариса раздумывала, потом открыла.

– Лара, дорогая! – Крестовская влетела в коридор и обняла Ларису. – Представь, мой шофер, скотина этакая, надрался вдрызг! Я ему звоню, а он в ответ то ли мычит, то ли хрюкает! Я попыталась взять такси, но в новогоднюю ночь… сама понимаешь! Так что я решила вернуться! Надеюсь, ты не против?

– Нет, я не против! – усмехнулась Лариса. – И вообще, странно, что в этом доме кто-то спрашивает мое мнение.

В этот момент она включила лампу, осветив до этого темный коридор, и Яна увидела лицо подруги.

– Ты что, Петрова? Что у тебя с глазом?

– Я тебя, Крестовская, убью когда-нибудь, – сказала Лариса, – потому что от тебя одни неприятности! Кстати, к тебе пришли!

– Опять Зотов?

– С окончанием на «а»!

– Не поняла! – вытаращила глаза Яна.

В коридор вышла Тамара:

– С Новым годом!

– С Новым годом! – удивилась Яна. – А вы кто?

– Снегурочка, твою мать! – гаркнула Тамара и кинулась к Яне. – Я тебе сейчас устрою кино! Триллер с главной ролью!

– А! – вскрикнула Яна и помчалась в гостиную. – Девочки, уберите от меня эту бешеную!

Крестовская кинулась к Кукушкиной.

Та хмыкнула:

– Куда я ее уберу? Лезь на елку, дорогуша, прячься!

Зотова уже подлетела к Яне, когда Лариса вдруг кинулась к ним, крича:

– Тамара, не надо! У нее же лицо, ей сниматься надо! – и встала между ними.

Зотова не успела отвести занесенную руку, и удар пришелся по Петровой.

Тамара остановилась как вкопанная, потрясенно бормоча:

– Во дает! Она у тебя мужика увела, а ты об ее морде заботишься! Ну точно наши русские бабы – дуры!

Лариса сползла по стене и заплакала. В голове у нее что-то ухало и сверкал новогодний фейерверк.

Тамара кинулась к ней, чуть не плача:

– Зачем под руку полезла, дурочка? Слышь, ты, актерка, – она обернулась к потрясенной Яне, – давай живо лед тащи!

Крестовская бросилась за льдом. Потом протянула кусочек Зотовой.

– Ну, как ты, Петрова? – обеспокоенно спросила Тамара.

Лариса поднялась, вяло произнесла:

– Ничего… Нормально, – и побрела в гостиную.

– А вы, собственно, кто? – поинтересовалась Яна у Зотовой.

– Конь в пальто!

Женщины зашли в гостиную. Лариса лежала на диване.

– А зачем вы хотели меня избить? – спросила Крестовская.

– Это жена Зотова, – пояснила Кукушкина.

– Ах, вот оно что! – усмехнулась Яна. – Вы – Тамара?

– Она самая! – подтвердила Зотова. – Решила наконец познакомиться лично, поздравить тебя с праздником, здоровья пожелать!

Яна вздохнула:

– Видите ли, Тамара, к чему отрицать, – сложилась сложная, мучительная для всех нас ситуация!

– Давай проще выражайся, – оборвала ее Зотова, – не в кино!

– Если проще, то мне твой муж на хер не нужен! – отчеканила Яна. – Так доходчиво?

– Нормальный разговор! – улыбнулась Тамара.

– Я другого человека люблю!

– Который Аполлон, что ли? – уточнила Зотова.

– Да, – кивнула Яна, – и я рассчитываю, Тамара, на вашу помощь. Помогите мне порвать с вашим мужем. Он не оставляет меня в покое!

– Это я устрою! – рявкнула Зотова. – Можешь не сомневаться! Но ты должна пообещать, что Виктор тебя только по телевизору сможет видеть и что сама ты к нему не вернешься!

– Будьте уверены! – ответила Яна. – Вы, Тамара, меня извините… Когда я с Витей… вашим мужем познакомилась, многого не понимала, молодая была, глупая!

– Но ты им хорошо попользовалась, не так ли? – усмехнулась Зотова.

– Да бросьте вы, Тамара! Не было б меня, нашлась бы другая девочка! Мужики! Что с них взять!

– Вообще да! – кивнула Тамара. – Ты куришь? Пойдем курнем?

Крестовская с Зотовой удалились на кухню.

– Какой бред! – покачала головой Кукушкина. – Слушай, эта ночь когда-нибудь кончится?

– Оля, я тебя умоляю! Дай таблетку от головы! Башка просто раскалывается!

– Нельзя с алкоголем мешать! Терпи!

– О, нет! – застонала Лариса.

На кухне раздался смех.

– Смотри-ка – смеются! Надо же! Десять минут назад готовы были друг другу глаза выцарапать, а теперь хохочут! – неодобрительно заметила Кукушкина.

– А знаешь, Оля, – вдруг сказала Лариса, – я так рада, что наша с тобой дружба никогда не омрачалась чем-то… бабским! В смысле, что между нами никогда не стоял мужчина!

– В случае чего я бы все равно тебя выбрала, Петрова!

– А я бы не хотела оказаться перед таким выбором! Хорошо, когда такой вопрос в принципе не возникает и нет этого тупого бабского соперничества!

В комнату вернулись Тамара с Яной.

– Я смотрю, у вас хорошее настроение? Развеселились? – с иронией поинтересовалась Оля.

– А мы делились впечатлениями по поводу того, какой Зотов любовник! – хихикнула Яна.

– Все кости Витьку перемыли! – покатилась со смеху Тамара.

Кукушкина хмуро заметила:

– Может, это станет началом большой дружбы? Ну вы даете, девочки!

– А вы чего такие кислые? Давайте еще выпьем, закусим!

– Спасибо, я пас! – отказалась Петрова.

– Ни в коем случае! – Тамара кинулась поднимать Петрову. – Ты что? Праздник все-таки!

Лариса, вздохнув, поднялась и уселась со всеми за стол.

– Давайте выпьем, девочки, за женское счастье?! – предложила Зотова. – Чтобы каждой хорошей девочке по нормальному мужику, как Жириновский предлагал! И кучу сопливых детишек!

– Ой, какое вульгарное понимание «женского счастья»! Вы думаете, каждой женщине необходимо именно это? – хмыкнула Ольга.

– Конечно, просто ты самой себе боишься признаться! – Зотова хлопнула Кукушкину по могучему плечу.

– Но ведь есть еще что-то другое! – манерно сказала Яна. – Социальная реализация, личностное становление!

– Я тебя умоляю! – сморщилась Тамара. – Давай без этих заумных понтов! И вообще… Неужели нельзя совмещать одно с другим?!

– Ну, за гармонию, что ли? – усмехнулась Кукушкина.

Выпили за гармонию и общий ренессанс. Потом Тамара предложила:

– Девки, давайте споем! – и затянула: – «Ой, то не вечер, да не вечер…»

Крестовская тут же подхватила.

Их пение почему-то так растрогало Петрову, что к концу песни она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Голос у тебя что надо! – похвалила Крестовскую Тамара. – Я думала, ты актриска так себе – пшикалка, фитюлька, а ты смотри как выводишь! И вообще хорошая баба! Хоть автограф у тебя бери!

Тамара совсем расчувствовалась.

– Вот еще хорошая песня есть…

Слова Зотовой прервал дверной звонок.

– Я не буду открывать! – решительно сказала Лариса. – Дудки, надоело! Пошли к такой-то матери!

– Ну и правильно! – поддержала Кукушкина.

В дверь забарабанили.

– Это Зотов, – всполошилась Оля, – узнаю его хамскую манеру!

Тамара Зотова даже привстала с места и потерла от удовольствия руки.

– Ну, если это он, я ему сейчас устрою новогодний утренник! Слышь, давай так, – она обратилась к Ларисе, – ты ему открой, но про меня пока не говори! Я его в комнате встречу! Сюрприз будет!

– Вот сами и открывайте, – махнула рукой Петрова, – хватит с меня!

– Тогда ты! – скомандовала Зотова Крестовской.

Яна довольно кивнула и отправилась отпирать дверь. Кукушкина пошла следом за ней.

– Всем привет! – сказал Зотов, войдя в квартиру.

* * *

– Привет! – ответила Яна. – Ты что-то забыл?

– Да! Тебя! – улыбнулся он. – Решил сделать еще одну попытку вернуть свою любовь!

– Проходи, Витя! – вкрадчиво пригласила Яна.

– А вы все так же с девчонками сидите?

Зотов стал раздеваться.

– Ну конечно, – кивнула Крестовская, – с девчонками!

– Соскучилась?

– Еще как! – рассмеялась Яна.

Зотов ласково улыбнулся ей в ответ, и вдруг его лицо перекосилось от гнева. Из спальни в коридор вышел разбуженный шумом Костя Григорьев. Пошатываясь, он кинулся к Яне обниматься, приговаривая:

– Нимфа моя, любовь всей моей жизни!

– Так это ты, сучонок?!! – взъярился Зотов. – Аполлон херов?!

Яна не успела возразить, потому что Зотов со всего маху ударил Григорьева, и Костя ушел в глубокий аут.

– Ты что наделал, идиот? – закричала Яна.

– Пусть Аполлон немножко отдохнет! – ответил Зотов, потирая руки. – Потом поговорим!

– Да какой он Аполлон? Что, не видишь? Это Григорьев, наш бывший сокурсник!

– Побожись!

– Точно говорит! – подтвердила Кукушкина.

Зотов спокойно переступил через лежащего посередине коридора Григорьева.

– Ладно, отлежится, все нормально будет! И вообще ему хорошо – он в нирване! Может, продолжим праздник?

– Конечно, Витя! Просим в гостиную!

– Только, чур, по голове больше ничем не бить! – весело предупредил Зотов, заходя в комнату.

– Нет, бить не будем, только кастрируем и сразу отпустим! – спокойно сказала Тамара.

Зотов застыл с вытаращенными глазами.

– Тома, ты?

– Я! Сейчас я тебе яйца отрежу, дорогой!

– Только не здесь! К себе домой идите, там и режьте! – возмутилась Лариса.

– Как ты здесь оказалась? – спросил Зотов.

Тамара усмехнулась:

– Новый год – праздник семейный! Мы привыкли встречать его вместе, да, дорогой? Вот я и поспешила к тебе навстречу, чтобы мы могли поздравить друг друга и пожелать счастья!

– Но как ты узнала, что я здесь?

– Мир не без добрых людей, Витя!

На лице Зотова отобразилось некое интеллектуальное напряжение – видимо, он мучительно пытался понять, каким образом жена вычислила этот адрес.

– Не старайся, – усмехнулась Тамара, – твой депутатский мозг может не выдержать подобного напряжения! Я тебе помогу. Ты нанимал детектива для того, чтобы он следил за Крестовской?

– Откуда ты знаешь?

– Вот именно, что знаю! Он сам ко мне обратился за час до Нового года! Выступил, так сказать, с интересным коммерческим предложением: он мне – все пароли и явки, я ему – оплату по тройному тарифу. Ну, я не мелочилась – все равно деньги-то твои, Витя!

– Так эта сука тебе меня сдал? – заорал Зотов.

– А что ему? Двойная оплата! – захохотала Тамара. – И вот я поспешила на встречу Нового года по указанному адресу! Как видишь, все очень просто! И знаешь, я ничуть не жалею о том, что приехала сюда! Познакомилась с такими интересными людьми! Одна Яна Крестовская чего стоит! Давно мечтала ее узнать поближе, ведь она моя любимая актриса!

– Тамара, я прошу тебя – не начинай! – тоскливо забормотал Зотов.

– Садись и слушай меня! – рявкнула Тамара, так что сел не только Зотов, но и все присутствующие женщины. – Витюша, дорогой, я терпела твои измены много лет! Это сейчас у тебя так называемый актерский период, а прежде были, помнится, и балерина, и стюардесса, и даже одна циркачка. Да, да, дорогой, не удивляйся – я все знала, была в курсе и терпеливо ждала, когда ты наконец остепенишься. Я понимаю, что для мужика изменить – все равно что нужду справить. Такова ваша природа! Но ты имей совесть, Витя! Погулял и возвращайся! А в этот раз ты, по-моему, перегнул палку! Проще говоря – охренел вконец! Решил меня бросить?

– Тома, о чем ты, и в мыслях не было!

– Вот про таких, как ты, Ницше говорил: «Неполноценные и недоделанные!» – отчеканила Тамара.

– Браво! – крикнула Кукушкина.

– Тамара, ну что ты такое говоришь! – заискивающе улыбаясь, сказал Зотов. – Возможно, в какой-то момент у меня появилась мысль, что мы не совсем друг другу подходим, но это ведь ничего не значит!

Тамара просто взревела от ярости:

– Значит, как передачки в «Тишину» носить – я тебе подходила, а теперь, стало быть, не подхожу? Ну а раз так, я тебе устрою! На всю страну скандал закачу! Тебя по этой партийной линии так притянут – как в шестидесятые!

– А я что? – вяло возразил Зотов. – Я ничего!

– Да короче, устроить ему кастрацию, и дело с концом! – злорадно хихикнула Кукушкина.

– С каким концом? – заорал Зотов, поднимаясь. – Я сейчас охрану вызову, у меня в машине трое парней!

– Сидеть! – гаркнула Тамара зычным голосом.

Команда сработала – Зотов вернулся на место.

– Значит так, Витек! – усмехнулась Тамара. – Мы тут разговаривали с Яной, и она сказала, что на наступивший год у нее большие творческие планы. Она все время будет на гастролях за рубежом!

– Ничего не поделаешь! – развел руками Зотов.

– И, кстати, Яна вообще выходит замуж, можешь поздравить ее – Янин возлюбленный молод и прекрасен, как Аполлон!

– Да? Здорово! – кисло отозвался Зотов. – Поздравляю!

– А теперь, дорогой, давай выпьем на посошок с этими чудесными женщинами и отправимся домой!

– Да, – пробормотал Зотов. – Жаль, конечно, но мы уходим!

Тамара разлила в бокалы вино.

– Ну, за нашу странную встречу! Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся!

После того как выпили, Петрова, задумчиво улыбнувшись, заметила:

– Действительно странная встреча… Судьба так причудливо свела нас сегодня вместе…

– Fatum non penis, in manus non recipis! – вставила Кукушкина свою любимую поговорку.

– Переведи! – попросила Тамара.

– «Судьба – не хуй, в руки не возьмешь!»

– От тебя не ожидал! – сказал Зотов Кукушкиной. – Я думал, ты старая дева, а ты, оказывается, девчонка с перчиком! Молодец!

Зотовы вышли в коридор и наткнулись на тело Кости Григорьева.

– Слушай, Тамара, – попросила Оля, – не в службу, а в дружбу, – заберите его! Чего он тут будет валяться, как хлам какой! Лариске настроение портить!

– До ближайшей помойки? – подмигнул Зотов.

– Не надо. До дома довезите! Все-таки наш бывший сокурсник, – усмехнулась Кукушкина, – столько всего с ним связано!

Зотов позвонил кому-то, и тут же в квартиру Петровой поднялись два его охранника.

– Заберите парня! – скомандовал он.

Парни подняли Костю, пошарили у него в карманах, достали паспорт и ключи.

– Ага, адрес такой-то, – хмыкнул Зотов, просмотрев документ, – ключи имеются. Ладно, отвезем его домой! Хотя вообще мы не служба доставки!

Охранники унесли Костю.

– Бывайте! – засмеялась на прощание Тамара. – С Новым годом, девочки!

Когда они ушли, Лариса сама предложила подругам:

– Все пьем да пьем, идемте, что ли, покурим!

Затянувшись сигаретой, Яна заметила:

– А эта Зотова оказалась такой славной бабой, кто бы мог подумать!

– Да! – подтвердила Лариса. – Женщина она душевная, я не отрицаю! Правда, такие фонари мне на лице зажгла, что у меня теперь торты покупать никто не будет!

– Я рада, что эта гнусная история наконец разрешилась, – вздохнула Яна, – и Зотов оставит меня в покое! Ах, девочки, видели бы вы моего любовника! Он юн и прекрасен, как весна! Его тело пахнет юностью! А в сексе он просто неутомим. Представляете, каково это – заниматься любовью три дня подряд?!

Кукушкина с Петровой переглянулись.

Оля насмешливо сказала:

– Где нам!

– А его тело! Он сложен как Аполлон; скульптурный торс, красивые ягодицы!

– Ой, только не надо про жопу! – нахмурилась Оля.

А Лариса, улыбаясь, спросила:

– Сколько ему лет?

– Восемнадцать! Я хотела увезти своего мальчика на Новый год в Америку, но Зотов, узнав о наших планах, настучал обо всем его матери, зная, что она, паршивая мегера, препятствует нашему счастью и запрещает Кириллу встречаться со мной! Она, естественно, сделала все возможное, чтобы задержать Кира, и в итоге за час до вылета я узнала, что он никуда не едет!

– А почему она так резко против ваших отношений? – спросила Кукушкина.

– Из-за разницы в возрасте, разумеется!

– Вообще, знаешь, – осторожно сказала Лариса, – лично я бы не хотела, чтобы мой Вася спутался с такой… взрослой женщиной! Как мать говорю!

– Эх, Петрова, – хмыкнула Яна. – И ты в плену пошлых стереотипов!

– Подумаешь, мать, – удивилась Ольга, – кто сейчас матерей слушает! Несовременный он у тебя какой-то!

– Если б ты знала, кто его мать, – усмехнулась Яна, достав сигарету.

– А кто она?

Вопрос повис в воздухе, потому что в это время раздался звонок в дверь. Подруги замерли.

– У меня уже нервы шалят! – призналась Петрова. – Вам кого? – спросила она, подойдя к двери.

– Немедленно откройте! – послышался требовательный женский голос.

– А почему я должна вам открывать? – удивилась Лариса.

– Крестовская здесь?

Петрова открыла дверь.

– Входите! Крестовская тут! Сегодня своих гостей она принимает почему-то у меня дома.

Женщина вошла в прихожую. Свет осветил ее лицо, и тут Лариса вскрикнула. Перед ней стояла заслуженная артистка России и всенародная любимица Ирина Лебедева.

– Мама дорогая, – потрясенно пробормотала Лариса, – это ж Лебедева! Нет, я сегодня чокнусь!

В коридор вышли Яна с Ольгой.

– Смотрите, актриса Лебедева! – ойкнула Кукушкина.

Яна рассмеялась:

– Между прочим, это она!

– Кто она? – потрясенно спросила Ольга.

– Мать моего возлюбленного! Привет, Ира, долго жить будешь! Как раз о тебе говорили! – насмешливо произнесла Яна. – Ну что? С Новым годом, дорогая!

– Пошла ты знаешь куда! – лениво сказала Лебедева.

– Конечно, знаю!

– Господи, Лебедева! Вы же легенда! – Ларису переполняли эмоции.

– Спасибо, – благосклонно кивнула Ирина, – могу я, кстати, пройти?

– Ну конечно! – просияла Петрова.

– Входи-входи, – усмехнулась Яна, – давно пора поговорить по душам!

Ирина Лебедева, не сняв сапог, гордо продефилировала в комнату. Несколько брезгливо оглядела порядком разоренный стол и села в кресло.

– Может, хотите чего-нибудь выпить? – предложила Лариса.

– Нет, спасибо, не хочу! – сдержанно ответила та.

Яна устроилась в кресле напротив, притихшие подруги – на диване.

Петрова с Кукушкиной рассматривали Лебедеву и находили, что в жизни она еще красивее, чем на экране.

Ирина была настоящей красавицей: хрупкая точеная фигура, огромные темные глаза, каштановые волосы. Ее называли российской Гретой Гарбо. Надо сказать, что в кино Ирина играла исключительно аристократок или роковых героинь. Предположить ее в роли колхозницы или там девушки с фабрики казалось решительно невозможным.

К своим сорока годам известная актриса и светская гранд-дама Лебедева была обласкана любовью и зрителей, и даже критиков.

И вот эта женщина-легенда сидела сейчас в гостиной Петровой, отчего Лариса и Ольга чувствовали оторопь.

– Ну и где мой сын? – спросила Лебедева.

– Ты у меня спрашиваешь? – изумилась Яна. – Вот это номер! Дорогая моя, ты сделала все для того, чтобы разлучить нас, и теперь имеешь совесть спрашивать у меня, где Кирилл!

– Не паясничай! – поморщилась Лебедева. – Все-таки в тебе всегда угадывалось нечто плебейское, Крестовская! Чувствуются общажные замашки!

– А что такое? – обиженно спросила Кукушкина. – Что вы имеете в виду?

– Лимитчицы! Вот что! – высокомерно сказала Лебедева. – Понаехали из всех городов и весей! Бульдожья хватка и ни грамма аристократизма! Такой Крестовская и осталась!

– Конечно, куда мне до тебя, – с иронией заметила Яна, – это тебе все на блюде подносили, как внучке великого русского актера! Можно было обойтись и без бульдожьей хватки! Для тебя и так были открыты любые двери!

Ирина Лебедева достала сигареты и закурила.

Лариса хотела было сказать, что в комнате у нее не курят, надо бы в кухне, но не осмелилась и промолчала.

– Не удивляйтесь, девочки, – улыбаясь, пояснила Яна, – нас с Ириной связывают давние дружеские отношения!

– И в самом деле, я тебя всегда терпеть не могла! – усмехнулась Лебедева. – С самой первой встречи! Вернее, с первой совместной работы!

– А что тебе оставалось, Ира? Если режиссер фильма, твой любовник по совместительству, вдруг начал ухлестывать за мной? Вряд ли это могло стать для нас началом долгой дружбы? А потом и вовсе пошло-поехало… Тут от тебя роль ушла ко мне, здесь премию дали Крестовской, и все – вражда навеки!

Доходило до смешного… На какой-нибудь тусовке я ловила себя на том, что не против макнуть тебя твоей аристократической мордой в заливное. Вот был бы номер!

– Юмор для дебильных! – усмехнулась Лебедева.

– Ну, хоть какой-нибудь! Пусть и дебильный! Страшно вообще не иметь чувства юмора! Вот у тебя, например, его никогда не было! – заметила Яна. – Зато как ты умела плести интриги, Ира! В этом тебе не было равных! С каким изяществом ты устраняла всех неугодных тебе людей! Ты и в отношении собственного сына не побрезговала использовать запрещенные приемы! Ну, расскажи нам, как тебе сегодня удалось сорвать нам с Кириллом праздник?

– Так и удалось! – спокойно ответила Лебедева. – Я узнала, что ты собираешься увезти моего сына на Новый год, и просто-напросто закатила ему грандиозный скандал!

– И забрала его паспорт? – ядовито улыбнулась Яна.

– Представь себе! Спешу напомнить, что я его мать!

– Ему уже восемнадцать лет! Он сам может принимать решения!

– Ему только восемнадцать! И все его решения принимаются не головой, а тем, что находится ниже пояса! Поэтому пока за него буду думать я! Скажи, где сейчас Кирилл?

Яна присвистнула:

– Ну, здрасте! Почему ты меня спрашиваешь?! И, кстати, Ира, как ты вычислила этот адрес? Почему явка Петровой оказалась провалена?

Ирина снова затянулась сигаретой и высокомерно ответила:

– Потому что у тебя не хватило мозгов на то, чтобы соблюдать конспирацию! И на то, чтобы вовремя разобраться со своим любовником!

– Ага! Я так и знала! – закричала Яна. – Это Зотов рассказал тебе о нашей связи?

Ирина усмехнулась:

– То, что у моего сына завелась какая-то шмара, я сразу поняла! Но, правда, его избранницу я представляла иной! Думала – девочка-ровесница, юная, наивная! То, что это прожженная Крестовская, на которой пробу негде ставить, я, конечно, и представить не могла!

– Ой! – скривилась Яна. – Ты на глазах теряешь свое аристократическое достоинство! Опускаешься до брани, переходишь на личности!! Ну и как ты узнала о нас с Киром?

– Ко мне обратился твой разгневанный любовник! Попросил меня как мать вмешаться. Пригрозил, что в противном случае он будет вынужден «поучить» моего сына кое-чему! Бандюган бандюганом! Конечно, только Крестовская могла спутаться с таким уголовным рылом!

– Не твое дело! – огрызнулась Яна.

– Да мне вообще до тебя дела нет, много чести! – презрительно усмехнулась Лебедева. – Но если это касается моего сына… Короче, вчера этот самый Зотов вновь позвонил мне и сообщил, что вы с Кириллом собираетесь уехать. Естественно, я захотела вам помешать.

– Тебе, Ира, это удалось!

– А я вообще привыкла добиваться всего, чего хочу, милочка! Прошу это запомнить! Так, на всякий случай!

– Ну и что было потом? – мрачно спросила Яна.

– Что потом? Ты же знаешь характер Кирилла?! Избалованная, неблагодарная скотина! Я приказала ему сопровождать меня в ресторан на новогодний праздник. Отличная вечеринка, солидная публика, а этот щенок удрал через пару часов! Я не находила себе места! Позвонила Зотову! Спросила, не знает ли он, где Крестовская. Он почему-то дико обрадовался, сказал, что знает, и выдал мне этот адрес. Вот я и приехала сюда!

Яна развела руками:

– Но как ты видишь, Кирилла здесь нет! Мы действительно недавно разговаривали с ним по телефону, и я дала ему адрес Петровой, но он до сих пор не приезжал!

– Я останусь здесь и дождусь его! – с вызовом сказала Лебедева.

– Как долго вы собираетесь здесь кого-то дожидаться? – разволновалась Кукушкина. – Между прочим, хозяева уже здорово устали!

– Столько, сколько понадобится! – отрезала Лебедева. Потом, с ненавистью посмотрев на Яну, добавила: – Ты испортила мне весь праздник!

Яна усмехнулась:

– Ира, объясни мне, что плохого в том, что мы с Кириллом собирались встретить Новый год вместе?

– Крестовская! Угомонись! Ты же старая, Яна! Посмотри на себя! У тебя ж ботокс из ушей лезет!

– Не преувеличивай! Мне всего тридцать!

– Тридцать пять, старая корова! А ему восемнадцать! Оставь ребенка в покое!

– А когда ты связалась с молоденьким С…?! О чем ты думала? Небось не считала себя старой сукой? А на сколько ты была его старше? Лет на пятнадцать, дорогуша? Тебя это не остановило! Вся группа догадывалась, что вы трахаетесь, как кролики! А ведь ты знала, что у него беременная жена!

На бледном лице Лебедевой появились алые пятна.

– Ну, тогда и я кое-что вспомню! – решительно заявила Ирина.

– Оля, пойдем на кухню, – шепнула Кукушкиной Петрова, – они такие вещи говорят, что даже стыдно все это слушать! Пусть между собой сами разбираются!

– Правда, Лара, идем!

Подруги вышли.

– Слушай, какой кошмар! – посетовала Ольга. – Пожалуй, две примы – это уже перебор!

– Да! Явный перебор! Правильно ты говорила, эту новогоднюю ночь мы запомним навсегда! Надо было, Кукушкина, у тебя Новый год встречать!

– В следующий раз так и поступим!

Из комнаты донеслись рассерженные крики актрис.

– Они там не укокошат друг друга?

– Вот уж не знаю! С них, пожалуй, станется!

– Ага, – хохотнула Кукушкина, – прикинь, Лара! Не хватало тебе еще двух трупов актрис, один знаменитее другого!

– Мне кажется, я теперь ничему не удивлюсь! Даже если сейчас в форточку влетит этот в красных трусах, как его… Бэтмен!

– А как славно жили! – вздохнула Оля. – Спокойно – никаких скандалов, разборок. Ты, да я, да Персик!

– Интересно, они там надолго обосновались? Я так устала, что вообще бы с удовольствием легла спать! – призналась Лариса.

– Девочки, – вдруг раздалось из комнаты, – идите сюда!

Подруги, обреченно вздохнув, вернулись в гостиную.

– Куда вы ушли? – недовольно спросила Яна. – Нам нужна ваша помощь! Может, вы сможете нас рассудить?

– Это вряд ли! – хмыкнула Кукушкина. – Куда нам… Мы женщины простые, без звездных проблем и загонов!

– Мы сейчас говорим не о звездных проблемах! – отрезала Лебедева. – А об общечеловеческих! У вас самих есть дети?

– У меня сын! – ответила Лариса. – Вася, очень хороший мальчик, и…

– Это неважно, – оборвала ее Ирина. – Значит, вы как мать должны меня понять! Мой сын нынешней осенью поступил в институт! С головой ушел в учебу, начал готовиться к первой сессии, и вдруг появилась эта перезрелая сука и снесла ему крышу. Вот скажите, разве я – мать – могу спокойно к этому относиться?

Яна с негодованием заметила:

– Ира, ты лучше расскажи девочкам, как ты его к бабке в другой город отправляла и месяцами не видела! Гастроли, любовники! Ты когда про сына вспомнила, Ира?

Лебедева молча встала, подошла к Крестовской, спокойно размахнулась и ударила Яну по лицу.

Лариса с Ольгой так и подскочили на месте.

Крестовская, ни слова не говоря, так же спокойно и смачно вернула плюху Лебедевой.

Лариса с Ольгой подскочили второй раз.

Потом Петрова тихо сказала:

– Девочки, что же вы… Нехорошо, право…

Неожиданно Ирина Лебедева заплакала.

– Ты что, Ира? – удивилась Яна. – Плачешь? Вот уж не думала, что ты способна на человеческие чувства!

– Кирилл – единственное, что у меня есть! – прорыдала Лебедева. – Я не позволю тебе испортить ему жизнь, поняла?

– Да с чего ты взяла, что я испорчу ему жизнь? – закричала Яна. – Пойми, я люблю его! Хочешь, я расскажу, как все было? Это случилось на тех съемках, где мы с тобой вместе работали! Я ведь не знала, что он твой сын! Я увидела парня: пухлые губы, ямочки на щеках, капризный красивый мальчишка, и все – влюбилась без ума! Да мне плевать было на то, чей он сын! Это любовь, понимаешь?

Ирина перестала рыдать и удивленно воззрилась на Яну.

– Крестовская, о чем ты говоришь? Какая любовь? Ты же самка паука! Заглотишь жертву и не подавишься!

– Спешу успокоить твои материнские чувства – я по-настоящему люблю его! Это не каприз, не прихоть и даже не похоть. Это первое серьезное чувство, которое я испытываю в своей жизни! И он любит меня! Я повторяю тебе, Ирина, не смей разрушать нашу любовь! Сегодня тебе удалось помешать нам, но если ты и дальше будешь встревать, я увезу Кирилла. Туда, где ты его не найдешь и больше не увидишь!

– А как же твоя карьера? – с иронией спросила Лебедева. – Разве ты сможешь все бросить и уехать?

Яна серьезно ответила:

– Если речь идет о Кирилле, на карьеру мне плевать!

– Послушайте! – неожиданно сказала Кукушкина. – А вы не можете как-то полюбовно договориться?

Примы молчали.

– Вы знаете, у меня тоже сын… – в разговор вступила Лариса. – И я как мать, конечно, очень беспокоюсь… И я вас, Ирина, понимаю! Если бы мой сын встречался с такой женщина, как Яна, я бы тоже была не в восторге, уверяю вас! Но, с другой стороны, ведь невозможно удержать кого-то против его воли… А если ваш сын действительно любит Яну? Вдруг он вам потом никогда не простит?

Ирина молчала и, казалось, о чем-то думала.

Наконец она обратилась к Яне:

– Крестовская… Не говори Кириллу, что я была здесь… И про Зотова ничего не говори. Кир – такой нервный, впечатлительный… Пожалуйста!

Яна кивнула:

– Хорошо, Ирина! Он ничего не узнает, обещаю!

Лебедева молча встала и пошла в коридор.

Лариса кинулась за ней. Открывая входную дверь, она успела сказать:

– Ирина, вы моя самая любимая артистка!

Лебедева коснулась своей рукой руки Ларисы и, печально улыбнувшись на прощание, ушла.

* * *

– Мне показалось, она что-то поняла! – сказала Лариса.

– Ну, дай-то бог! Не могу же я бороться с матерью своего возлюбленного! – Яна в отчаянии заломила руки.

– Отличная поза, – одобрительно заметила Оля, – я видела тебя в ней в каком-то фильме! Сейчас даже натуральнее!

– Ах, оставь! – отмахнулась Крестовская. – Какая игра? В данный момент я абсолютно искренна! С ума схожу, а ты говоришь: поза, игра! Странно, вот уж от Ирки Лебедевой никак не ожидала, что она расплачется! Она всегда такая… прямо снежная королева! А тут вроде человеком себя выказала, нормальной бабой!

– В первую очередь она мать, – вздохнула Лариса. – Кстати, ежели ты за него замуж захочешь, нелегко вам обеим придется. Уж больно вы обе яркие! И надо ж было тебе в сына Лебедевой влюбиться!

– Сын Лебедевой! Да будь он хоть сыном серийного убийцы – мне без разницы! Я люблю его, девочки!

Яна заплакала. Сначала она пыталась это делать красиво, «по-киношному», а потом не смогла сдерживаться и заревела со всем искренним напором – душевно, с соплями.

– Я все отдам – карьеру эту гребаную, успех, деньги, что угодно! Лишь бы он был со мной!

– Не реви, – строго сказала Лариса, – все будет хорошо! Лебедева – женщина разумная, плохого своему сыну не пожелает. Думаю, она образумится и не будет вам мешать! И вовсе не обязательно отказываться от карьеры и успеха! К чему эти жертвы? Пусть и карьера будет, и деньги, и любовь!

– Да! – поддержала Ольга. – Он тебя так даже больше будет любить! Все любят успешных!

Яна яростно замотала головой:

– Нет, вы не думайте, что он со мной из-за моего успеха или денег! Кирилл меня любит, потому что я – это я, понятно?

– Понятно! Не волнуйся!

Крестовская продолжала реветь, повторяя:

– Я не могу без него, не могу! Без него ничто не имеет смысла!

Лариса протянула Яне стакан воды:

– На, выпей! Хватит истерики разводить!

Яна послушно выпила. На колени к ней неожиданно запрыгнул Персик и начал ласково лизать руки.

– Надо же! – удивилась Яна.

– Это он тебя утешает! Сочувствует! Он вообще-то привык к женским слезам, – усмехнулась Лариса, – и всегда старается успокоить!

Яна погладила теплую шкурку, потом от души поцеловала Персика прямо в морду.

– Славная ты киса, так и быть – прощаю тебе загубленный «Hermes»! Удивительно, девочки, но мне от этого Персика и впрямь стало легче!

Кукушкина задумчиво сказала:

– Вот, казалось бы, пустяк – голова два уха, а тепла и уюта от кота, как от целой печки! Слышь, Петрова! Ты мне подарок на Новый год так и не подарила!

Лариса всплеснула руками, бросилась к шкафу.

– Да вот же, Оля! Вот подарок! С этим дурдомом совсем забыла!

Кукушкина развернула обертку.

– Кошак фарфоровый! Симпатичный!

– Символ домашнего уюта! Чтобы, значит, счастье в доме и уют! – затараторила Лариса.

– Спасибо! – кивнула Ольга. – Только для счастья и уюта ты мне живого подари! Уютного, теплого, чтобы с мощным мурчащим мотором и чтоб грел по вечерам!

– Ладно, Кукушкина! Подарю! А можно помоечного? У нас тут приблудился один серый в полоску!

– Нехай будет в полоску!

– Заметано!

Зазвонил телефон. Лариса подняла трубку, и ее лицо просияло.

– Вася? Сынок! И тебя с Новым годом! Еще не спишь? Как мы? А что мы – вдвоем с тетей Олей. Все как обычно – тихо, скучно, «Огонек» вот смотрим, скоро спать будем ложиться! Да, сынок, целую! Спасибо, что позвонил!

Лариса повесила трубку.

– Сын? – спросила Яна.

– Вася! Мое счастье и самая большая удача в жизни!

– Вообще я тоже хочу ребенка! – призналась Яна. – Вот Кирилл сам немного повзрослеет, и я ему сына рожу! Будем с Лебедевой на пару нянчить!

Крестовская покатилась со смеху.

– Но это потом… Пока мы слишком поглощены друг другом! – Яна продолжила с какой-то томной интонацией: – Ах, девочки! Он разбудил во мне женщину! Только с ним я узнала силу настоящей страсти! Вот сто к одному, что вы до сих пор не знаете, каких безумств можно ждать от себя самой!

– Нет, не знаем! – поджала губы Кукушкина.

– Жаль, – огорчилась Яна, – я бы каждой женщине желала такого счастья! Тем более подругам. Значит, вам пока не повезло!

Кукушкина усмехнулась и в третий раз выдала свою знаменитую поговорку о фатальности судьбы.

– А вот когда я ему наскучу, – задумчиво сказала Крестовская, – мы поженимся и заведем ребенка! Вот только ничего не могу с собой поделать – боюсь, что однажды Кирилл меня бросит! Поймет потом, что я старая, и бросит!

– Да ладно тебе! Операцию пластическую сделаешь, – ободрила подругу Лариса, – а может, к тому времени изобретут пилюли какие-нибудь или еще чего! Наука ведь не стоит на месте.

Кукушкина зевнула:

– Может, будем уже укладываться?

Лариса даже не успела рот раскрыть, чтобы ответить, как еще кто-то позвонил в дверь.

– Давненько никого не было! – усмехнулась Кукушкина.

Лариса пошла открывать. На пороге стоял юноша, высокий и красивый, как Аполлон, с кудрями и ямочками.

– Здравствуйте! – сказал он.

– Здравствуйте! Вы Кирилл? – как-то сразу догадалась Лариса.

– Откуда вы знаете? – удивился парень.

– Я теперь много чего знаю! – пожала плечами Лариса. – Вы проходите, Кирилл! Яна здесь, она очень ждет вас!

Увидев Кирилла, Яна вскрикнула и бросилась ему навстречу.

– Кир, мой мальчик! – приговаривала Крестовская, целуя его лицо.

Петрова с Кукушкиной застенчиво потупили взор.

– Ну почему тебя так долго не было? Я устала без тебя! – бормотала Яна.

Кирилл сдержанно пояснил:

– Ты забыла? У меня нет машины! А такси в новогоднюю ночь поймать сложно!

– Тебе нужно купить машину! – всполошилась Крестовская.

– Яна, успокойся! Мать обещала подарить, если сдам сессию!

– Кстати, Кир, тебе надо учиться! И вообще слушаться маму! Она у тебя очень хорошая!

– Яна, ты чего? – засмеялся Кирилл.

Она смутилась. Кирилл притянул ее и посадил к себе на колени.

– Кстати, это мои подруги! – пояснила Яна.

Кирилл равнодушно кивнул:

– Очень приятно!

– Может, хотите кушать? – предложила Лариса.

– Нет, – отрезал Кирилл.

– Выпьете?

– Спасибо, не пью! – усмехнулся молодой человек.

Яна не сводила с него влюбленных глаз.

– Видите, девочки, какой он душка! Согласитесь – его невозможно не любить!

– Угу! – угрюмо кивнула Кукушкина.

– Кстати, Кирочка, – ласково заворковала Яна, – ты позвони маме, она волнуется!

– Ты откуда знаешь? – удивился Кирилл.

– Ну, мы случайно встретились, – пожала плечами Яна, – в общем, это неважно. Ты бы успокоил ее!

– Не грузи! – строго сказал Кирилл. – Завтра позвоню!

Потом он что-то зашептал Яне на ухо. Она засмеялась, и они оба вышли из комнаты.

– Куда это они? – удивилась Кукушкина.

Из спальни послышался смех.

Лариса улыбнулась:

– Думаю, они здорово соскучились друг по другу!

– По-моему, пацан – порядочная скотина! – шепнула Ольга.

– С чего ты взяла?

– Эгоист и маменькин сынок! Сразу видно! К тому же любит только себя!

– Да перестань ты, Олька! Тебе сложно угодить, потому что ты… – Лариса замялась, – мужененавистница!

– Чего? – обиделась Кукушкина. – Скажешь тоже. Ничего подобного! Просто нормальные мужики в принципе редко попадаются. Или нарвешься на размазню, как твой Григорьев, или на жлобье, как Зотов. А этот Лебедев вообще еще молокосос! Пусть подрастет сначала.

Из спальни стали доноситься какие-то охи и вздохи.

– Ничего себе! Они у тебя там, Петрова, сейчас все дела поделают! – кисло заметила Оля.

Петрова махнула рукой:

– Да ладно, пусть! Может, невтерпеж людям? Что мне, жалко, что ли!

Охи и стоны усилились.

– Ты это, «Огонек» погромче сделай! – попросила Петрова. – Тут такая слышимость! Стены картонные! Перед Раисой Викторовной неудобно. Она женщина порядочная, в возрасте, еще подумает чего!

Кукушкина добавила звук. Любовники за стеной тоже.

– Во дают, – усмехнулась Кукушкина, – такое только Гарик Сукачев сможет заглушить.

Подруги сидели у телевизора и смотрели «Огонек». На четвертой песне Лариса прислушалась и спросила:

– Затихли вроде?

– Они там не умерли от страсти?

– Ладно, Кукушкина, не иронизируй!

– А чего тогда не выходят?

– Приличные люди сразу после этого не расходятся!

– Ты о чем?

Лариса покраснела.

– Ну что, не знаешь, что ли?

– Откуда мне знать? – усмехнулась Кукушкина.

– Оль… Я все хочу спросить… Неужели ты никогда ни с кем…

– Представь себе! Не хотелось снижать планку. Считай, не нашлось достойного претендента, и я предпочла остаться старой девой. Но ты же знаешь – я к этому нормально отношусь, без соплей и переживаний. И потом, я столько гениталий повидала, тебе не представить! Во всех мужиках сразу вижу потенциальных пациентов, романтику отшибает начисто! Издержки профессии, в общем.

В гостиную вошла Яна. Она улыбалась и, казалось, светилась от счастья.

– Девочки, спасибо вам за все! – проникновенно сказала Крестовская. – Я очень рада, что судьба, которую в руки не возьмешь, сегодня распорядилась так, что я встретила Новый год с вами. И случилась эта безумная ночь… А сейчас мы пойдем! Нам пора! – Яна подошла к Петровой, обняла ее, а потом сказала: – Лариса, ты прости меня за Костю Григорьева… Ладно?

– Перестань, – махнула рукой Петрова, – все нормально. Прошло!

Крестовская хотела обнять Кукушкину, но Оля отстранилась:

– Не люблю этих телячьих нежностей!

– Ах ты, старый сухарь! – шутливо возмутилась Яна. – Петрова, не забудь подарить ей кота!

Подруги вышли в коридор.

Юный Кирилл Лебедев помог Яне надеть шубу, взял ее под руку.

– С Новым годом, девочки! – попрощалась Крестовская.

…Подруги снова сидели за столом. Им отчего-то было очень грустно.

Наконец Петрова сказала:

– Знаешь, Ольга, а ведь Янку невозможно не любить… Бездна обаяния! И вообще, в чем она виновата? В том, что красива и талантлива?

Кукушкина кивнула.

– Давай, что ли, выпьем за нашу Янку?

– Давай!

Подруги душевно чокнулись. На звон бокалов наложился звонок в дверь. Женщины замерли.

– Знаешь, если сейчас я увижу, скажем, Иосифа Кобзона – ничуть не удивлюсь! – вздохнула Лариса.

Петрова с Кукушкиной вместе пошли к двери.

– Кто там? – грозно спросила Кукушкина.

– Служба женского счастья!

– Чего-чего? – опешила Оля и открыла дверь.

В прихожую шагнули два высоченных – под потолок – Деда Мороза. В шапках, с бородой, все как полагается. Один в красном тулупе, другой в синем.

– С Новым годом! – пробасил красный тулуп.

– С новым счастьем, девочки! – добавил синий.

Кукушкина с подозрением оглядела их:

– Вы кто?

– Мы что, на пороге будем общаться? – укоризненно заметил один из дедов. – Хоть бы в комнату пригласили!

И, не дожидаясь приглашения, Деды Морозы направились прямиком в гостиную.

– Петрова, может, у нас белая горячка? – прошептала Ольга.

– Вроде до горячки еще далеко. Может, это чья-то шутка?

– Да кому надо с нами шутить? – фыркнула Оля.

– Девочки, мы скучаем! – донеслось из комнаты.

– Идем, – Лариса решительно взяла подругу за руку и повела за собой.

Деды Морозы стояли у стола и пили вино.

– Извините, что поздно! – сказал один. – Уже, можно сказать, под утро!

– Но мы ведь не хотим спать? Да, девочки? – спросил другой.

– Да как сказать, – пожала плечами Оля, – вообще уже собирались!

– В новогоднюю ночь, сами понимаете, многие одинокие Снегурочки хотят устроить себе маленький праздник! – хохотнул тот, что был в синем тулупе.

– С новым счастьем, девочки! – Он подошел к Оле Кукушкиной и игриво потрепал ее за пухлую щеку. – Ах, ты шалунья!

– Вы что, обалдели? – изумилась та.

– Моя толстая киска! – Второй ущипнул ее за задницу.

Оля взвизгнула.

– Умница, – похвалил ее Дед Мороз, – может, девочка расскажет мне стишок?

– Какой стишок? – забормотала Кукушкина. – Лар, что происходит?

– Ребята! Вы кто? – спросила Лариса.

– Деды Морозы из сказки! – потряс бородой красный тулуп. – Пришли исполнить ваши желания! Ты же говорила, что тебе хочется чудес?

– Говорила! – потрясенно прошептала Лариса.

– Ну вот! – кивнул Дед Мороз в синем тулупе. – Чудеса будут! Фирма гарантирует! Мы настоящие волшебники! И вообще… умельцы!

– У нас такие подарки! – захихикал второй.

– Ладно, Серый, давай работать!

Деды Морозы вышли на середину комнаты и запели рождественскую песню. Подруги стояли рядом и с изумлением взирали на поющих дедов.

В конце последнего куплета Деды Морозы эффектно выкрикнули: «Ха!» – и сбросили свои тулупы, под которыми ничего не оказалось.

Взорам подруг предстали два абсолютно голых мужских тела.

Кукушкина слабо вскрикнула. А Петрова потрясенно заключила:

– Допились до синих соплей!

– Они что, будут нас насиловать? – спросила Кукушкина.

В это время один голый приблизился к ней и, повернув зад, начал совершать им какие-то немыслимые вращательные движения.

– Ой, только не это, опять жопа! – закричала Кукушкина. – Какого черта?!

– Ну что, девчонки? Повеселимся? – подмигнул второй голый. – Только у нас правило – деньги вперед!

– Какие деньги? – изумилась Петрова.

– Как какие деньги? Нет, вы, конечно, девчонки в порядке, я бы и так не прочь, но в другой раз, ладно? Сегодня нам бабло вот так нужно!

– Мы студенты, понимаете? Подрабатываем! – добавил второй, тот, что вращал голым задом.

– Да мы вообще не понимаем, о чем речь! – крикнула Петрова.

– Вы нас заказывали?!

Подруги переглянулись.

– Никого мы не заказывали!

– Вы че, тетки? – недовольно пробасил тот, чье мужское достоинство казалось более весомым. – Это квартира 152?

– 153! – ответила Лариса. – Там на площадке света нет… В 152-й живет Раиса Викторовна!

– Твою мать! – ругнулся парень. – Значит, ошибка вышла!

Он схватил с пола свой тулуп и завернулся в него. То же проделал его напарник.

– Извините, женщины!

– Идите-идите, вас, наверное, очень ждут! – прыская от смеха, сказала Петрова. – Раисе Викторовне большой привет!

Деды Морозы направились к выходу. На пороге первый обернулся:

– Будет скучно, звоните! Может, визитку оставить?

– Нет, спасибо! – уже едва сдерживаясь от смеха, простонала Лариса.

Закрыв дверь, Петрова с Кукушкиной стали смеяться, как ненормальные. Повалились на диван в гостиной и хохотали до колик.

– Ни хрена себе Раиса подарочек устроила! Хи-хи-хи….

– А ты спрашиваешь: они будут нас насиловать?! Ха-ха-ха….

Вдоволь насмеявшись, Петрова подошла к окну, раздвинула шторы.

– Смотри, Оля! Уже утро!

– Ага! – зевнула Кукушкина.

Лариса смотрела в окно на праздничную неугомонную Москву. Город светился огнями и готовился к первому дню нового года!

«Сегодня проведаю Васю, – решила Лариса, – и подарю Ольге кота. И может, чем черт не шутит, пригласить вечером в гости Арсена? Между прочим, он симпатичный, и вообще, говорят, армяне – интеллигентные, душевные люди…»

Лариса обернулась – Оля сидела за столом и держала в руках два бокала.

– По последней? Все будет хорошо! – улыбнулась Кукушкина, вручая подруге бокал. – Вот увидишь, Лара! Придет и к нам с тобой новое счастье!

– Конечно, – кивнула Петрова, смахнув слезу, – кто бы сомневался! Ну, давай, что ли… За новое счастье!

Часть вторая

– Аленочка Сергеевна, – в кабинет заглянула секретарша Нина Павловна, – сегодня 31 декабря, пора бы о празднике подумать, а вы все работаете!

– Успею, Нина, успею, – усмехнулась Алена. – Принеси-ка мне контракт с немцами. И сделай кофейку покрепче, башка вообще не варит!

– Потому что работаете много, совсем себя не жалеете. Вам отдыхать надо! Пять лет в отпуске не были, рабочий день, страшно сказать, в девять вечера заканчивается.

– Нормально, Нина, на том свете отдохнем, – отмахнулась Алена, – рано нам еще на печи лежать, кости греть! Надо дела делать.

Пять минут спустя Нина Павловна принесла своему боссу Алене Макаровой, гендиректору крупной компании, крепкий, с коньячком, кофе и кипу документов.

– Пару часов не беспокоить! – попросила Макарова и занялась работой.

Нина Павловна вздохнула, закрывая за собой дверь, – она знала, что парой часов Алена не ограничится и увязнет в бумагах надолго.

Секретарь относилась к боссу с нескрываемой симпатией, и, поскольку была значительно старше своего сорокалетнего директора, в ее отношении к Алене порой проскальзывали материнские нотки.

Нина Павловна работала в этой крупной компании уже десять лет и была искренне признательна Макаровой за то, что та в свое время не побоялась взять очень хорошего, но немолодого секретаря к себе в фирму. Кроме этого, Нина Павловна испытывала к Макаровой настоящее уважение – на ее глазах та превратила маленькую заурядную фирму в крупную компанию с нешуточным оборотом.

Алена Макарова уверенно держала руль управления в своих изящных руках и стремилась к покорению новых горизонтов. В бизнес-кругах ее называли непотопляемой Макаровой за умение выходить из любых сложных ситуаций и оставаться на плаву.

Целеустремленная, потрясающе работоспособная, умница и красавица Алена Макарова казалась Нине Павловне эталоном современной бизнесвумен. Да и эталоном женщины вообще – поскольку у бизнесмена Макаровой в активе имелась еще и прекрасная семья: заботливый муж Валера и чудесный сын.

И когда только она все успевает? Удивительная женщина!

Нина Павловна взглянула на часы – Алена сегодня, наверное, никогда не закончит!

Но вот наконец из кабинета босса раздался сигнал, и секретарь поспешила на зов.

Алена стояла у окна и курила. Увидев секретаршу, устало потянулась, выдохнула:

– Все, Нина, в этом году с работой покончено!

– А как та сложная ситуация с заводом, Алена Сергеевна?

Макарова усмехнулась:

– Разрулим, не проблема! Я ведь, можно сказать, специалист по сложным ситуациям, что на профессиональном жаргоне называется спин-доктор!

– Пора домой встречать Новый год? – улыбнулась Нина.

– Успеем!

Алена достала из бара бутылку шампанского, подмигнула секретарше:

– Ну что, старушка, не выпить ли нам за финансовое благополучие нашей конторы?

– С удовольствием!

Женщины поздравили друг друга с наступающим и осушили бокалы.

– Между прочим, год был неплохой, по количеству контрактов мы затмили предыдущий!

Алена снова потянулась за пачкой сигарет.

– Вы слишком много курите! – покачала головой Нина.

– А что делать? Бизнес, как ни крути, зона постоянного стресса, надо же его чем-то снимать! Может, еще по шипучке?

– Давайте выпьем за вас, Алена! Вы у нас и красавица, и умница, и такой воз работы на себе везете! Смотрю на вас и удивляюсь!

– Ага! Я сама себе удивляюсь, – Алена расхохоталась, – прямо как в том анекдоте про обезьяну, не могу определиться, к кому мне – к красивым или к умным примкнуть, разорваться, что ли!

– Кстати, звонила та барышня, журналистка. Сказала, что статья о вас готова. Вы у нас, Алена, пример для подражания – образец успешной женщины!

Алена рассмеялась – действительно, две недели назад ей позвонили из какого-то глянцевого журнала и предложили написать о бизнесвумен Макаровой в рубрике «Героини нашего времени». Алена согласилась, и к ней прислали молодую журналистку с умными выразительными глазами и списком заготовленных вопросов.

Алена приняла девочку весьма любезно, распорядилась насчет чая-кофе. В ходе беседы поделилась с журналисткой взглядами на жизнь и фирменным рецептом успеха: «Пахать, как лошадь, и верить в себя», рассказала о своей замечательной семье и пожелала читательницам всяческих успехов. С журналисткой они расстались, весьма довольные друг другом.

Теперь вот, стало быть, журнальчик выйдет с Алениными рассуждениями и ее большой, на разворот, фотографией.

– Ну, давай, Нина Пална, за нас с тобой! И за наступающий год!

Секретарша печально вздохнула.

– В будущем году мне исполнится шестьдесят!

– Боишься, что я тебя уволю? Да перестань, Нина Пална, столько лет вместе, почти родственники! Куда я без тебя денусь?

– Спасибо! – растрогалась секретарша. – Как поживают ваши домочадцы? Валерий Петрович?

– У Валеры все хорошо. Работает в своем институте над какой-то темой, денег, конечно, никаких, но я в это не вникаю, главное, чтобы он был доволен.

– А сын?

– Да вроде нормально. Честно говоря, Нина, я его толком в эти годы и не видела, то он в Англии учился, то, когда вернулся, стал жить отдельно от нас. Здоровый двадцатипятилетний мужик и много о себе понимает! Работать по специальности ни хрена не хочет, а ведь, между прочим, моими стараниями окончил МГИМО.

– Но он прекрасный музыкант! Играет в известной группе?

– Музыкант! – скривилась Алена. – Сегодня музыкант, а завтра он где? В общем, пока непонятно, что из него выйдет. Я сейчас жалею, конечно, – надо было ему больше времени уделять, ну а когда? Ты ж мою жизнь знаешь, сплошной дурдом!

Секретарь кивнула, умные глаза за толстыми стеклами очков, казалось, скрывали улыбку.

– Скажите, Аленочка, а какой бы вы для себя хотели новогодний подарок?

– От Деда Мороза? Да вроде все есть, – рассмеялась Алена, – разве что времени побольше. Чтобы в сутках стало часов сорок! Такой вот персональный бонус для очень занятой Макаровой!

– Сорок часов в сутках я для вас, Аленочка, не смогу устроить, но у меня есть другой презент!

Нина Павловна достала из шкафа роскошную подарочную коробку и вручила Макаровой.

Алена, улыбаясь, извлекла из коробки белого фарфорового котика.

– Японское божество домашнего уюта! – гордо изрекла Нина Павловна. – Мы-то знаем, какая у вас прекрасная семья, Аленочка, как вы любите близких и свой дом, и это кошачье божество будет хранить ваш домашний очаг!

– Мило, очень мило, – снисходительно улыбнулась Алена, упаковывая котика обратно в коробку, – кстати, у меня для тебя, Нина Пална, тоже есть бонус – к новогодним праздникам моему персональному помощнику положена поощрительная премия в размере месячного оклада!

– Спасибо, Алена Сергеевна, – с достоинством кивнула секретарь. – Скажите, а где вы будете встречать Новый год?

– Традиционно – дома, с мужем и оливье, – улыбнулась Макарова. – Ну ладно, пора ехать, скажи Вите, пусть подает машину!

В машине, взглянув на часы, Алена охнула – времени оставалось в обрез, а ей хотелось еще заскочить в салон, почистить перышки и привести себя в порядок. Она считала, что просто обязана хорошо выглядеть.

Лицо Алены Макаровой – это, как ни крути, реноме ее фирмы. И вообще – в среду встреча с немцами, в пятницу контракт с чехами, изволь соответствовать, дорогуша, и блистать! А возраст, между тем, дает о себе знать! Сорок четыре – это вам не хухры-мухры! Вон лучшая Аленина подружка Ксюша совсем уже в тетку превратилась. Вся такая толстенькая, уютная, как про нее Аленин муж Валера говорит… Ну, мы-то еще туда успеем, да, Алена?

Уверенной походкой Макарова пересекла сверкающее пространство дорогого салона красоты.

– Привет, Ритос!

Алена расцеловала своего персонального мастера Риту.

– Что будем делать, Аленушка?

– Красавицу! Хочу встретить Новый год с приличной физиономией. И пусть Светик потом займется головой!

– Все сделаем, Алена Сергеевна! – кивнула Рита.

Во время макияжа Алена рассматривала себя в зеркало и в итоге пришла к выводу, что она еще вполне ничего. Кстати, в юности ей случалось подрабатывать моделью. Высоченную, тоненькую Макарову любили приглашать модельеры, и ее рыжая копна волос часто мелькала на самых высоких подиумах. Теперь, конечно, Алена изменилась – несколько раздалась в бедрах, но, в общем, все в порядке. Вполне клевая молодая тетка, как говорит про нее сын Данила.

Для сорока четырех просто блеск. Подруга Ксюша взирает на нее с откровенной завистью, а муж не устает превозносить Аленину красоту.

Когда Макарова вышла из салона и села в машину, шофер Витя подобострастно охнул:

– Выглядите – полный отпад!

Алена подозрительно взглянула на него:

– Подлизываешься, что ли? Небось попросить чего-нибудь хочешь?

Витя замялся, что-то забормотал.

– Не мямли! – строго сказала хозяйка выработанным командным тоном. – Давай четко и внятно!

– Понимаете, Алена Сергеевна, у меня жена рожает, только что из роддома позвонила, схватки начались! Может, вы меня на сегодня уже отпустите?

– А без тебя она не справится? – усмехнулась Алена, потом смягчилась: – Ладно, поезжай к жене, до дома сама доеду. Все равно права на всякий случай с собой!

Она пересела за руль. Витя стоял рядом и смотрел на Макарову, как преданный пес.

– Роскошно смотритесь за рулем!

– Угу! – хмыкнула Алена. – Проведу один день за баранкой, отдав дань демократизму! Кстати, кого ждешь?

– Дочь! Назовем Аленой! – расплылся в улыбке шофер. – А вас в крестные матери пригласим!

– Ну, вот и дожила я почти до крестного отца, – усмехнулась Макарова. – Надеешься на богатые дары и подношения, Витек?

– Что вы, – смутился шофер, – просто я вас очень уважаю!

– Да ладно, ладно, будут тебе и дары от волхвов! – расхохоталась Алена и нажала на газ.

* * *

Вскоре она остановила свою роскошную машину в одном из старых переулков в центре.

Поднялась в парадное, открыла дверь ключом. Эту уютную трехкомнатную квартиру она снимала для своего юного любовника.

– Игорь! – прокричала Алена с порога.

Из спальни вышел заспанный юноша.

– Привет!

– Надеюсь, ты рад!

Игорь обнял ее.

– А если даже не рад, не сомневаюсь, что ты сможешь убедительно изобразить радость, ты ведь у нас актер!

Игорь расхохотался.

– Кстати, чего ты в таком виде? Вроде вечер, а ты сонный?

– Вчера отмечали день рождения у приятеля, вернулся поздно… – Игорь замялся.

– Богемная среда, твою мать! – сморщилась Алена. – Заканчивал бы ты с этой сраной богемой, Игорек! Сопьешься, скурвишься, знаешь, сколько таких, как ты, эта мельница смолола…

– Аленушка, перестань!

Игорь вздохнул и коснулся роскошных волос своей дамы красивым заученным жестом – все-таки актерское из него так и перло. Алену это порой забавляло, порой раздражало.

Игоря она встретила в одном театре, куда однажды вечером отправилась посмотреть премьеру. Молодой актер играл в спектакле откровенно второстепенную роль, и тем не менее Алена сразу обратила на него внимание. Дело было даже не в том, что мальчик оказался безусловно красив, просто она разглядела в нем нечто особенное – некий нерв, драйв, самоуверенность и задор юности. В общем, недолго думая, после спектакля она нашла парня. Макарова в этом смысле была женщиной без комплексов и если чего-то хотела – просто шла и брала это.

В тот же вечер они поехали в гостиницу, где стали любовниками. А на следующий день Алена сняла для Игоря квартиру в центре, куда он переехал из своего общежития.

В общем, можно сказать, что она купила Игорю новую жизнь.

Вот уже год они вместе. К сожалению, Алена не может уделять любовнику столько времени, сколько бы ей хотелось. Как правило, их встречи сводятся к двум-трем свиданиям в неделю, все-таки Макарова – дама замужняя, да и вообще человек чрезвычайно занятой, короче, «делу – время, потехе – час». Хорошо, что умница Игорь все правильно понимает, на нее не обижается, и подобная форма отношений устраивает их обоих.

Алене нужны эти встречи, нужны умелые руки Игоря, его прекрасное тело, но при этом она четко понимает, что ее возлюбленный пригоден исключительно для секса, а в быту он невыносим, и прожить с этим мальчишкой больше месяца она бы никак не смогла. Она вообще не смогла бы жить ни с кем, кроме своего мужа. Вот Валера ей идеально подходит, а этот красивый капризный мальчик совсем нет…

И все-таки как он красив! Голубые глаза, роскошные соломенные кудри, которые Алена любит наматывать на палец! И обаятельный, сволочь, куда деваться!

– Хочешь чего-нибудь выпить? – предложил Игорь.

– Разве что чай…

Они пили чай, и Игорь увлеченно рассказывал о своей роли в новом спектакле. Алена снисходительно слушала. Допив чай, она взглянула на часы – пора бы уже и домой.

– Ты торопишься? – недовольно спросил Игорь.

– Скоро Новый год, мне надо еще кое-что приготовить…

– А может, встретим Новый год вместе?

– Не могу.

Игорь усмехнулся:

– Понимаю – семейный праздник!

– Не злись! – Алена коснулась его руки. – У меня есть для тебя новогодний подарок!

– Не смей со мной разговаривать так, как будто ты меня купила! – надулся он.

– При чем здесь это, – пожала плечами Алена. – Лучше взгляни сюда, думаю, это тебя обрадует!

Она протянула любовнику ключи.

– Неужели тачка? – Он расплылся в улыбке.

– Точно такая, о какой ты мечтал! Потом заедешь в салон, заберешь.

Игорь схватил любовницу на руки, закружил по комнате. Видно было, что он весьма доволен. На самом деле Алена приобрела две одинаковые машины в подарок – для любовника и для Данилы. Кстати, Игорь был ровесником ее сына, и она находила в этом что-то возбуждающее.

Вот и сейчас она почувствовала знакомое возбуждение…

Игорь все понял и понес ее в спальню.

– Что ты делаешь, – прошептала Алена, – не сейчас, мне надо идти!

– Ты только представь – последний секс в этом году! – рассмеялся Игорь, увлекая ее за собой.

– Осторожно, – предупредила она, – чур, не портить макияж и укладку!

Но вскоре сильные руки Игоря заставили ее забыть о сохранности прически. В любви Алена Макарова была такой же требовательной и сильной, как в жизни.

– Еще, еще… – не просила, а приказывала она своему любовнику.

Но Игорь и так был готов удовлетворить все ее прихоти. Наконец Алена бессильно откинулась на подушки.

– Последний секс в году оказался просто феерическим! – улыбаясь, заметил Игорь.

– Согласна! – кивнула Алена и потянулась за пачкой сигарет.

Любовники одновременно закурили. Потом Игорь вышел из спальни и вернулся с яркой коробочкой.

– Подарок для тебя, Аленушка!

Он сам достал из коробки флакончик парфюма и прыснул Алене на тело. Макарова непроизвольно сморщилась – аромат показался ей сладковатым и приторным.

– Достаточно, дорогой! – отшатнулась она.

– Тебе что, не понравилось? – обеспокоился Игорь. – Я выбирал, старался!

– Ну почему не понравилось… Очень приятный парфюм, спасибо!

«На те деньги, что я ему даю, мог бы купить что-нибудь подороже, – усмехнулась про себя Алена, – надо принять душ, чтобы смыть эту гадость».

Раздался телефонный звонок – звонил ее мобильный. На экране высветился вызов мужа. Она не стала отвечать – не хотелось говорить с Валерой в присутствии Игоря. Позвонит мужу потом, из машины.

– Ну вот, совсем меня измахратил, – томно заметила Алена, смотрясь в зеркало.

Она быстро привела себя в порядок, забежала в ванную, оделась.

Вернувшись, обнаружила Игоря стоящим у окна. Ничуть не стесняясь собственной наготы, он даже не счел нужным задернуть шторы.

– Игорек, ты хотя бы оделся!

– Зачем?

– У! Красивое животное! – восхищенно сказала Алена. – Тебе бы в порнофильмах сниматься, мой дорогой. Красота, отсутствие комплексов и никаких проблем с потенцией! Такое ощущение, что ты всегда готов. Как пионер.

Игорь рассмеялся:

– Плохо, что ли?

– Для твоей любовницы, конечно, хорошо!

– А твой муж?

– Что мой муж? – нахмурилась Алена. Она не любила говорить с любовником о муже.

– Какой он?

Алена усмехнулась – как объяснить этому мальчишке, что они с Валерой совсем разные!

Ее муж несовременный, застенчивый, нежный… До сих пор стесняется Алены, хотя они столько лет женаты. А Игорь самоуверенный, напористый, знает себе цену. Но главное, Валера однолюб, он всю жизнь любит одну Алену и хранит ей верность, а такие мужчины, как Игорь, по определению полигамны, избалованы женским вниманием и искренне считают, что центр вселенной находится примерно между их ног.

На самом деле она не столь хорошо разбирается в мужской психологии и имеет не такой уж богатый любовный опыт – за всю супружескую жизнь у нее была только одна интрижка на стороне – на курорте, можно сказать, от скуки. Ничего серьезного, даже адресами не обменялись…

Вернувшись домой, она и не вспомнила больше о том мужчине. Растворилась в делах, редкое свободное время отдавала мужу.

А что заставило ее закрутить роман с Игорем? Скорее всего, она просто стала нервничать, что возраст подпирает, стало страшно, что скоро – совсем все, «бабий век недолог», захотелось себе самой доказать, что еще не старуха и есть порох в пороховницах… Вот из этих банальных женских страхов, которых даже бесстрашная Алена Макарова не лишена, и родилась эта связь.

– Мой муж – очень хороший, порядочный человек! – наконец ответила она любовнику.

– Ты с ним спишь?

– Мне бы не хотелось обсуждать это с тобой!

– Хорошо, не будем. Выпьешь на посошок? У меня есть дорогое шампанское.

– Только быстро, и я побегу!

Игорь вернулся с бокалами.

– За нас, Аленка!

– За нас!

Как всегда после близости с Игорем, она пребывала в прекрасном настроении. Странное дело – с самого начала их романа угрызений совести и терзаний в духе Карениной Алена не испытывала.

Она искренне считала, что эта связь никакого отношения к их с Валерой любви не имеет, и вообще физиологическая разрядка на стороне способствует укреплению семьи.

– Кстати, как будешь встречать Новый год? Небось закатишься в какой-нибудь кабак?

– С меня хватило вчерашнего! Сегодня останусь дома, – вздохнул Игорь, – может, позову кого-то из друзей, не в одиночестве же встречать Новый год!

– Ну ладно, душка, с наступающим!

– Надеюсь, что в новом году мы будем видеться чаще!

– Это вряд ли! – хмыкнула Алена.

Любовники поцеловались и простились.

Алена вышла на улицу, постояла немного, любуясь на падающий снег, погода была совершенно новогодняя… Подумать только – еще один год прошел. Дальше впору произнести затертую до дыр банальность о том, что время стремительно несется и с каждым годом ускоряется все больше. Алена давно не успевала отсчитывать недели и месяцы…

Ну что же, пора домой, Валера, наверное, уже заждался! При мысли о Валере она почувствовала нежность и набрала его номер, но муж не ответил.

Алена поехала домой.

* * *

Дверь хозяйке открыла домработница Макаровых Лена. Очень старательная интеллигентная женщина средних лет, с безупречными манерами и хорошим вкусом.

– С наступающим, Алена Сергеевна!

– И тебя, дорогая!

Лена поспешила отчитаться:

– Все сделано! Генеральная уборка к празднику, стол накрыт, меню, как вы заказывали!

Алена похвалила женщину и отсчитала ей премиальные.

– Спасибо, – кивнула Лена. – С наступающим! Поздравьте от меня Валерия Петровича.

– Непременно, дорогая! Мои поздравления твоим близким!

– Желаю вам весело встретить Новый год!

Вскоре домработница ушла.

Хозяйка заглянула в гостиную. Огромный белый стол был торжественно сервирован, в углу стояла изящно, на европейский манер, украшенная Леной елка.

Алена прошла по квартире, с гордостью осматривая свои личные владения из ста семидесяти метров. Надо сказать, что ей было чем гордиться – безупречно организованное пространство, мебель от именитых дизайнеров, все продумано до мелочей и, конечно, самое лучшее и дорогое. Эту квартиру из многих других Алена выбирала придирчиво и долго, да и ремонт затянулся на год, зато результат превзошел все ожидания. Когда-то они с Валерой даже мечтать не могли о таком жилье!

Алена гордится своим домом, и ей приятно возвращаться сюда каждый вечер.

За порядок здесь уже несколько лет отвечает Лена. Ей удалось найти с хозяйкой общий язык, хотя угодить Алене непросто – ведь она требует абсолютной чистоты! И чтобы каждая вещь на своем месте, и никакой пыли, и натертый до блеска паркет! Хаоса ей хватает на работе, а в доме она желает видеть идеальный порядок.

Раньше с этим возникали сложности. Алена в силу своей занятости не могла вести домашнее хозяйство, но в то же время мысль о том, что по квартире будет шастать чужая тетка, приводила ее в ужас. Она даже предложила отвечать за быт в своем доме лучшей подруге Ксении, тем более что у той как раз были проблемы с работой. Ксюша, искусствовед, была сокращена из штата музея, в котором долго служила, по причине реорганизации. Подруга приняла приглашение Макаровой, но проработала у той всего ничего, немногим больше месяца.

И даже за это короткое время Алена успела вкатить ей несколько выговоров. Хозяйке казалось, что Ксюша недостаточно добросовестно относится к своим обязанностям: кое-где видна пыль, полы отнюдь не безупречны, да и сваренный Ксюшей обед Валере явно не понравится.

Алена, не церемонясь, высказывала подруге свои претензии. Ксения молчала и виновато улыбалась. Однажды свидетелем подобной сцены стал Валера и почему-то возмутился, даже наорал на Алену, мол, ты уже совсем чокнулась: «Это же Ксюша! Твоя подруга! Что ты себе позволяешь!»

«А что Ксюша? Если подруга, так можно филонить?»

В общем, Ксения проработала у Алены месяц, после чего сообщила, что нашла вакансию в каком-то музее. Она до сих пор служит там экскурсоводом – ну и хорошо, это занятие ей куда больше подходит!

А Алена вскоре отыскала домработницу Лену. С посторонними людьми, знаете ли, проще, не то что с подругами – то не скажи, это не скажи!

Вообще-то найти вменяемую прислугу – целая проблема! Вот, к примеру, знакомая Алены, Люся, недавно поведала ей душераздирающую историю о том, как они с мужем однажды установили в квартире веб-камеру, чтобы, значит, посмотреть, чем занимается их горничная. Не то чтобы у них были на ее счет подозрения, но так, на всякий случай решили понаблюдать. Увиденное повергло их в шок. Мало того что женщина регулярно рылась в белье хозяйки, она еще зачем-то протирала вымытую хозяйскую посуду ершом для чистки гостевого унитаза!

«Вот скажи мне, зачем она это делала???» – рыдая, вопрошала Люся.

«Фиг знает, – зависть, личная неприязнь, классовая ненависть», – пожала плечами Алена.

У Макаровых домработница подобным точно не занимается – и без веб-камер ясно. Интеллигентная, славная женщина, которой можно доверять. Хозяйка ее ценит, платит достойные деньги, и они довольны друг другом.

Надо же, как красиво Лена оформила стол! Валера будет доволен – он вообще эстет, любит красивое. Кстати, о красивом! Надо бы переодеться в вечернее платье.

Алена достала из шкафа новый роскошный наряд от любимого Armani. Красивое черное платье выгодно оттенило ее рыжие волосы и голубые глаза. Придирчиво оглядев себя в зеркало, женщина осталась довольна.

Она взглянула на часы – восемь вечера.

Странно, почему-то Валера не торопится. Где он сейчас? Мобильный мужа так и не отвечал, и Алена набрала номер сына.

– С наступающим, Дан!

– С наступающим, ма!

– Не знаешь случайно, где отец?

– Ну откуда? Мы уже неделю не виделись!

– Плохо! – неожиданно вспылила Алена. – Ты, сволочь, мог бы уделять родителям больше внимания!

– А смысл? – спокойно сказал сын. – Тебя все равно дома не бывает.

– А как же отец? Его ты в расчет не принимаешь?

– В последнее время он, кажется, тоже всегда чем-то занят!

– Да? – искренне удивилась Алена. – Интересно, а чем?

– Ты что, совсем не в курсе его дел?

Алена смутилась.

– Ты хотя бы иногда из вежливости интересовалась! – с иронией посоветовал Данила.

– Да пошел ты! Кстати, где ты сейчас?

– Собираюсь в клуб!

– Не хочешь заехать поздравить родителей?

– Хочу, но не имею такой возможности – уже не успею!

– Эх ты, сын называется! Мог бы встретить Новый год с родителями, а не в кабаке!

– Не мог бы! Я в этот кабак иду не развлекаться, а работать. Наша группа сегодня играет, понимаешь?

– Зачем работать в праздничную ночь? Тебе что, не хватает денег? Мог бы обратиться к родной матери!

– Мам, прошу, не начинай! – устало вздохнул Данила. Он терпеть не мог посягательства матери на его независимость в виде предложений финансовой помощи. – Спешу напомнить, что я взрослый мальчик. Мне двадцать пять лет!

Алена вздохнула – в самом деле, когда он успел вырасти! Она никак не могла привыкнуть к тому, что ее сын – высоченный мужчина, красивый и независимый. Она также не могла привыкнуть к тому, что он живет с какой-то смазливой блондинкой. Алена даже испытывала некую ревность и периодически старалась уколоть подружку сына жалом сарказма. Вот и на сей раз не сдержалась, ядовито спросив:

– Как поживает твоя девица?

– Нормально поживает! – рассмеялся Дан.

Алена искренне полагала, что эта блондинистая курица недостойна ее красивого, умного сына.

– Мне кажется, вам пора обзавестись приличным жильем!

– Ма, меня совершенно устраивает моя квартира! – отрезал Дан.

Алена вздохнула – ну почему он всегда отказывается от ее помощи? Как же – самостоятельный, куда деваться!

– Ладно, будь умницей и не трахайся с кем попало!

– Хорошо, ма!

– Приезжай завтра, у меня есть для тебя новогодний подарок!

Сообщать, что именно имеется в виду, Алена не стала, и они попрощались. Откровенно говоря, она отнюдь не была уверена в том, что Дан обрадуется, получив в подарок дорогую машину. Ведь он пресекает любые попытки матери помочь ему финансово. Хочет всего добиться сам… В принципе, похвально, его позиция вызывает у нее уважение, но все-таки он, кажется, перебарщивает с этим… Вот, например, она сама была бы отнюдь не против, если бы ей в молодости кто-то создал условия для яркого старта, ну, или хоть как-то помог. Потому что Алене, девушке из провинции, в Москве пришлось несладко.

Нелегкая жизнь в общежитии, бюджет от стипендии до стипендии, макароны без масла на обед, старые сапоги и поношенная шуба, а главное, никаких перспектив для нее – лимитчицы и выпускницы инженерного вуза! Что ожидало Алену в будущем? Унылые будни в каком-нибудь НИИ, снова бюджет от зарплаты до зарплаты и хрущевка где-то на окраине Москвы?

И так бы оно все, видимо, и сложилось, если б не грянули шальные девяностые годы, с ветром свободы и безумия, когда выяснилось, что каждый сам может выступить хозяином своей судьбы.

Алена решила заняться коммерцией, тем более что институт, в котором тогда работал Валера, как раз смело свежим ветром и Макаров оказался безработным. Алене пришлось взять заботу об их семейном бюджете на себя. Она заняла денег у друзей и пустилась в свободное плавание.

Из десяти ее знакомых, в то время нырнувших в море бизнеса, девять шли ко дну, но Макарова оказалась десятой – она выплыла, может, с тех пор ее и зовут «непотопляемой». Дальше – больше. Алена развернулась, открыла собственную фирму, со временем ставшую лидером в отрасли, и как предприниматель достигла значительного успеха. Правда, и цена успеха была немалой. Все эти годы ей приходилось пахать и пахать!

Она даже шутила, что если бы позволяла себе перерыв на обед, то ничего не смогла бы добиться. Никаких обедов и выходных! Нацеленность на результат и мертвая хватка! Просто так успех на голову не падает. Его надо зарабатывать потом и кровью.

Хорошо, что у Алены всегда был прикрытый тыл в лице любящего мужа, который мог поддержать ее в любой ситуации. Кстати, о любящем муже…

Как раз в этот момент раздался звук открываемой двери.

Выглянув в холл, Алена увидела Валеру.

– Ну, наконец-то! Я уже заждалась!

– Привет! – кивнул Валера, входя в гостиную.

– Где ты был? Звоню тебе, а ты не берешь трубку!

– Дела, – рассеянно ответил муж.

Алене показалось, что он чем-то взволнован.

– Что-то случилось?

– Ничего не случилось, просто устал, задержался на службе! – ответил он, присаживаясь рядом с женой на диван.

– Смотри, как Лена постаралась! Приготовила твою любимую рождественскую индейку.

– Хорошо, – кивнул Валера. – Попробуем…

– Хочешь уже сесть за стол?

– Успеем! Подождем Данилу.

Алена расхохоталась:

– Долго придется ждать! Этот поганец, увы, не найдет для нас времени!

Валера нахмурился:

– Значит, Новый год он будет встречать не с нами? Как же так?! А ты смеешься! Не понимаю, что в этом смешного…

– Что ж мне, плакать, что ли?

– Радоваться тоже вроде нечему! – с некоторым раздражением заметил муж.

– Не огорчайся! Ничего не поделаешь, дети вырастают и делают нам вот так – ручкой!

Алена помахала рукой.

– По-твоему, это в порядке вещей?

– Разумеется! Все через это проходят.

– А может, просто надо было больше уделять ему времени, когда он был ребенком?

В тоне мужа угадывалась явная ирония. Алена осеклась и удивленно уставилась на Валеру.

– На что ты намекаешь?

– Я без всяких намеков, ПРЯМО тебе говорю, что отчуждение сына – это наша вина. Твоя и моя.

– Считаешь меня плохой матерью?

Валера промолчал.

– Что с тобой, дорогой? Мне кажется, тебе сильно хочется со мной поссориться?

Ответа не последовало. Валера встал и вышел из гостиной. Алена достала сигареты, закурила. Интересно, что на Макарова нашло? Обычно он такой мягкий, покладистый… За двадцать с лишним лет совместной жизни они ругались всего пару раз, и то из-за таких пустяков, что теперь уже и не вспомнить… А сегодня происходит что-то странное, муж пришел взвинченный, да и время для ссоры выбрал неподходящее – все-таки новогодний вечер!

Они всегда любили этот праздник и проводили его вместе. Десять лет подряд Макаровы встречали Новый год весьма своеобразно – незадолго до полуночи перемещались в спальню и любили друг друга. Совместный оргазм случался где-то к бою курантов. Затем Валера приносил им по бокалу шампанского, они выпивали и снова занимались любовью.

В то время Алена хотела встречать все Новые года подобным образом! Как молоды и счастливы они были!

А потом что-то случилось… Эта восхитительная традиция прервалась, и праздник свели к банальному застолью. С тех пор новогодняя ночь проходит по заведенному сценарию: салаты, шампанское, «Огонек».

Жаль… Что-то ушло от них… И глаза не горят… Черт его знает, почему так происходит – вроде все то же, человек тот же, те же глаза, губы, руки, но… Не волнует, не возбуждает, ни страстей, ни смятений.

Да и какие, к чертовой матери, страсти с таким жизненным темпом! Алена приползает домой едва живая. У нее остается всего пара часов на ужин, душ и общение с мужем.

Вот и получается, что ее сексуальная энергия расходуется на юного любовника, а Валере остаются Аленина нежность и сестринский поцелуй на ночь.

Они с мужем даже спят теперь в разных спальнях. В новой большой квартире их три, и однажды Алена решила, что и ей и Валере будет удобнее занимать отдельные комнаты.

Она погасила сигарету, обвела взглядом гостиную. Ее внимание привлекла большая фотография, висевшая над камином, – они с Валерой двадцать пять лет тому назад, юные, красивые, беззаботные… Снимок был сделан в ту самую новогоднюю ночь, когда они познакомились на студенческой вечеринке, куда Алена пришла с подругой Ксюшей.

Именно тогда она впервые увидела высоченного красавца Макарова. Он сразу ей понравился, и она, ничуть не комплексуя, тут же подошла к нему. Вообще Алена с самого начала взяла инициативу в свои руки – сама предложила встречаться и, кажется, даже идея пожениться принадлежала ей, или, во всяком случае, подтолкнула Валеру к этому шагу Алена. Помнится, ей завидовали все девчонки – Макаров нравился многим. Да он и сейчас мужчина хоть куда! Ее Валера и теперь красавец!

Алена с улыбкой посмотрела на вернувшегося в гостиную мужа. Высокий, статный, и седина ему идет. Есть мужчины, которые в зрелом возрасте становятся еще интереснее!

Неужели страсть между ними ушла безвозвратно? А что, если им провести эту новогоднюю ночь как раньше?

– Эй, – Алена потянулась к мужу, – смотри, какое у меня платье!

Она продемонстрировала щедро оголенную спину.

– Очень мило! – как-то равнодушно отозвался он.

Да что с ним, в самом деле! Совсем мышей не ловит, нахмурилась Алена.

– Ты помнишь нашу первую новогоднюю ночь, Валера?

Однако муж сегодня явно не был настроен на лирический лад. Всякие нежности у Макарова почему-то вызывали недовольство. Во всяком случае, он с явным раздражением спросил у жены:

– Что на тебя нашло, дорогая, к чему эта ностальгия?

Она не нашлась, что ответить. Супруги молчали, пауза затягивалась, наконец Алена спросила:

– Макаров, у тебя какие-то неприятности на работе?

– С чего ты взяла? Вовсе нет. – Валера старался казаться спокойным, и все же было очевидно, что он взволнован.

– Я соскучилась, – она постаралась вложить в свои слова как можно больше нежности.

Валера удивленно взглянул на жену, потом с иронией уточнил:

– Неужели ты имеешь в виду секс?

Алена даже закашлялась от возмущения.

– Да! Представь себе! Именно секс! А что именно тебя в этом удивляет?

– Родная, у моего любимца Губермана есть поразительные строки, практически про нас! – Валера с усмешкой взглянул на жену и процитировал:

– Теперь другие, кто помоложе,

тревожат ночи кобельным лаем,

а мы настолько уже не можем,

что даже просто и не желаем.

– Какую ты сейчас сказал гадость, дорогой! Подобное признание мужа само по себе отличный подарок к Новому году! Но мне кажется, ты преувеличиваешь нашу проблему! Мы можем и хотим, и вообще еще ого-го! – Алена попыталась рассмеяться, но смех прозвучал несколько натянуто. Вообще она чувствовала себя некомфортно и терялась в догадках, не находя объяснения поведению мужа.

* * *

– Давай выпьем? – вдруг предложил Валера. – Скоро Новый год, всего каких-то несколько часов осталось. Может, начнем отмечать?

– Конечно! Вот шампанское, разливай!

– Я бы предпочел что-нибудь более крепкое! Скажи, у нас есть водка?

Алена удивилась:

– Кажется, есть, но ты же ее никогда не пьешь?!

Валера вышел и вернулся уже с бутылкой водки. Молча раскрыл, налил себе стопку и залпом выпил.

– За что пьем? – с иронией спросила Алена.

– Как за что? За новое счастье! – усмехнулся Валера. – С наступающим, родная!

Алена решила поговорить с Валерой по душам и выяснить, что все-таки стряслось. Начала она, понятное дело, с вопроса о работе.

– Как твой институт, Валера?

В ответ раздался гомерический смех:

– Какой институт? Я там полгода не работаю!

– Как не работаешь?

– Ну так! Работаю в другом месте.

– В каком?

– Это неважно!

– Почему ты мне ничего не говорил?

– А зачем? Разве тебя это интересует?

– Зачем тогда ты ездил в командировку месяц назад?

– А я не ездил в командировку! – с вызовом ответил Валера.

– Где же ты был целую неделю?

Алена почувствовала, что она теряет контроль над ситуацией. У нее даже возникло неприятное ощущение, что она его давно утратила. Рука машинально потянулась за сигаретами.

Муж с раздражением заметил:

– Сколько раз просил тебя бросить курить! От этого запаха табака можно сойти с ума! Ты вся им провоняла!

– Что? – ахнула Алена. – От меня пахнет парфюмом! Эксклюзив, в России его даже купить нельзя! Привозят из Парижа!

– Прости, родная, но ты пахнешь как пепельница! – отчеканил Валера. – Ни один парфюм не в силах заглушить этот мужицкий запах!

Алена подумала было обидеться на мужа, но чувство обиды заслонила тревога – что все-таки у него стряслось, ведь неспроста, неспроста…

– Положить тебе что-нибудь из еды? Лена столько всего приготовила!

– Нет, спасибо! Я не голоден.

– Нельзя же пить, не закусывая…

Валера только пожал плечами в ответ.

– Макаров, создается впечатление, что сейчас ты как будто бы не здесь! – с раздражением заметила Алена. – Молчишь, смотришь в пространство с отсутствующим взглядом!

Неожиданно спокойно муж ответил:

– Правильное ощущение! Я действительно не здесь. А мыслями, прости за пошлость, в другом месте!

– В каком именно?

– Лучше спроси с кем…

– И с кем же?

Валера пробормотал что-то о том, как все это мучительно, и вдруг, словно решившись, признался:

– С другой женщиной!

Алена не сразу поняла, что произошло нечто непоправимое. Несколько секунд ее лицо продолжало сохранять улыбку, а потом начало мрачнеть.

– Это что – новогодняя шутка?

Валера молчал.

– Почему ты молчишь?

– А что еще можно добавить к уже сказанному?

И тут Алена взорвалась. Она стукнула кулаком по столу и закричала:

– Как ты смеешь так со мной шутить!

Валера нервно забарабанил пальцами по столу.

– Да видишь ли, я не шучу!

– Ты что, действительно мне изменил?

Макаров кивнул.

– Ты соображаешь, что говоришь?

– Да!

Она задохнулась от гнева:

– Я тут делами занимаюсь, зарабатываю деньги в поте лица, а ты, значит, лево руля даешь? Сволочь! Да я тебе…

– А что ты мне сделаешь? Лишишь зарплаты или премии? – усмехнулся Валера. – Я все-таки не твой подчиненный, дорогая! А может, лишишь меня всех благ? Попросишь покинуть эту роскошную квартиру, вернуть подаренную тобой машину, что еще?

– Я завтра же подам на развод!

– Завтра не получится. Первого января соответствующие учреждения не работают. А вот числа третьего я сам готов их посетить.

Алена замерла – в голосе мужа звучали металлические нотки, и он явно был настроен решительно.

Странное дело – она всегда считала его рохлей и мямлей, но сейчас он, кажется, вполне уверен в себе.

Неужели эта любовная интрижка его так зацепила? Что-то серьезное?

– И как давно длится твоя связь на стороне?

– Достаточно давно.

– А позволь тебя спросить: достаточно для чего?

– Для того, чтобы сделать соответствующие выводы!

– И какие же выводы ты, Макаров, сделал?

На лице мужа возникла гримаса брезгливости.

– Алена, к чему эти вопросы? Происходящее и так мучительно для нас обоих, быть может, не стоит усугублять?

– А ты молодец, Макаров! – с усмешкой заметила Алена. – Я думала, ты телок – за рога и в стойло, а ты, оказывается, такой весь из себя самоуверенный и брутальный!

– Тебе нравится меня унижать? – улыбнулся Валера. – Знаешь, мне, наверное, лучше уйти…

«Уйти? Неужели все настолько серьезно, что он даже готов бросить семью?! – пронеслось в голове у Алены. – Невозможно поверить! Нет, это не может быть правдой, просто хочет сбежать, потому что натворил дел и боится… Простить его, что ли? Говорят, ген полигамности в этих скотах с рождения забит в программу, против природы не попрешь… Забыть обо всем и жить, как раньше…»

– Ладно, Макаров, – скривила губы Алена, – я понимаю, полтинник на носу, кризис среднего возраста, бес в ребро, все дела… Короче, я готова закрыть на твое блядство…

– Не надо вульгаризировать! – крикнул Валера.

– Хорошо, скажу по-другому. Итак, я готова закрыть на это хм… происшествие глаза.

– И ты способна забыть о нем?

– Да.

– И не попрекнешь ни словом, ни взглядом?

– Успокойся, Макаров, не попрекну.

– Здорово, – хмыкнул Валера, – какое благородство! Спасибо, жена! Вот только принять твою жертву я не могу. Не могу и не хочу.

– Почему?

– Потому что с моей стороны это было не блядство или, как ты говоришь, «происшествие», а нечто серьезное!

– Скажи еще – любовь?!

– Любовь! Может, ты слышала, что такое иногда случается между людьми? – с какой-то странной интонацией произнес Валера. – Представь себе, я люблю эту женщину и хочу быть с ней!

– Ты хочешь уйти к своей пассии?

– Да!

– Так ты, сволочь, хочешь меня бросить?

– Ну, зачем так драматизировать…

Макаров не успел договорить, потому что Алена подскочила к нему. Она несколько раз ударила его по лицу, потом яростно замолотила руками по плечам.

– Перестань, дорогая, прошу тебя, – взмолился Валера, – не надо мелодрамы. Не унижай себя!

Алена остановилась, закусила губу и задумалась. Что происходит? Какой-то бред, бред…

Внезапно ее осенило – а что, если Валера каким-то образом узнал про ее связь с Игорем и теперь просто пытается отомстить ей, выдумав мифическую любовницу? На мгновение перед ней забрезжила надежда.

– Валера, – обратилась она к мужу и замялась. Что, так прямо спросить – ты разнюхал что-нибудь про моего любовника? – Валера, может быть, ты придумал всю эту историю?

Он изумленно уставился на жену.

– С какой стати? Я что, похож на идиота?

– Наверное, ты хотел мне таким образом отомстить? – подсказала Алена правильный ответ.

Но Валера не воспользовался подсказкой из зала и упрямо возразил:

– Чего ради я должен тебе мстить? Поверь, я далек от подобных мелодраматических ходов!

Аленина надежда растаяла. Значит, все правда! Этот кобель взял и разрушил ее комфортный, тщательно организованный мир.

– Но почему? Я ничего не понимаю!

Она достала сигарету и закурила, стряхивая пепел прямо на белоснежную скатерть.

– Что тут понимать… – развел руками Валера.

– Но ведь все было хорошо! Мы считались идеальной семьей!

– А на самом деле? – не удержался Макаров. – Наши отношения давно были далеки от идеала! Давай будем честны – мы зашли в тупик! Мне даже странно, что тебя вообще взволновало мое сообщение! Господи, Алена, ведь мы давно чужие люди!

– Что ты говоришь? Мне больно это слышать! Может, еще скажешь, что с твоей любовницей вы родные и близкие люди?!

– Представь себе! С ней у нас действительно много общего! И потом, она любит меня!

– Любит! Не смеши мои ботинки! Небось какая-нибудь молодая соска? Что она знает о любви?! Сколько ей лет?

– Это неважно! Важно другое! Вот скажи мне, кто я для тебя, Алена? Предмет домашней утвари? Или что-то вроде домашнего животного? Ведь ты давным-давно перестала видеть во мне мужчину!

– Ага, так вот в чем дело! – вскипела Алена. – Ты не можешь простить мне, что я зарабатываю в разы больше, чем ты!

Валера покраснел.

– Очень любезно с твоей стороны об этом напоминать! Так вот, чтобы не было недоразумений, скажу сразу – я ни на что не претендую. Ты на самом деле зарабатываешь, как ты говоришь, «в разы больше, чем я», и поскольку все куплено на твои деньги, уходя, я заберу с собой только личные вещи.

– А на что же ты будешь содержать молодую жену? – не удержалась Алена.

– Как-нибудь справимся. Полагаю, для моей избранницы этот вопрос не главный.

– Она, наверное, святая?!

– Я уже говорил – она любит меня!

– А двадцать пять лет нашей семейной жизни, значит, можно разом зачеркнуть?

Валера устало потер виски руками и тихо сказал:

– Сколько из этих двадцати пяти лет мы провели вместе, дорогая? Хочешь подсчитать? Грустная получится арифметика! Тебя же никогда нет дома, ты всегда где-то там, в своих проектах, офисах, банках, к чему-то стремишься, покоряешь очередные вершины!

– А что в этом плохого?

– Ничего плохого. Само по себе даже замечательно и делает тебе честь, так сказать, вот только это абсолютно несовместимо с семейной жизнью!

– Я работаю, как негр, чтобы обеспечить семью, а ты мне это ставишь в упрек!

– А на хрена столько работать? – с усмешкой спросил Валера.

– А что, на твои гроши жить? Не смеши мои ботинки!

– Не произноси больше этой глупой фразы! Я не могу ее слышать! – взорвался Валера и стукнул кулаком по столу. – И не надо меня унижать, при чем здесь моя зарплата! Ты лукавишь, дорогая! Конечно, лукавишь! Тебе просто нравится твоя жизнь, постоянное напряжение и бешеный темп, да? Но в этой гонке ты забываешь о нас!

– О ком – о «нас»?

– О своих близких. Обо мне и сыне!

– Неужели для семейной жизни пригодна лишь чеховская Душечка?

– Иногда хочется, чтобы кто-нибудь просто был рядом! – усмехнулся Валера.

– Все ясно! Наверное, в качестве жены тебе нужна такая домашняя курица, как моя подруга Ксюша!

– Я бы не хотел обсуждать Ксению, – нахмурился Валера, – она прекрасная достойная женщина!

– Никто не спорит! Я только сказала, что она курица!

– Сколько пренебрежения в твоем тоне! А ведь именно Ксюша приходила к нам на помощь в трудные минуты! Может, ты забыла?

– Ничего я не забыла! И вообще Ксюша здесь ни при чем!

– Ах, ни при чем! – Валера неожиданно взволновался. – А я вот помню, что, когда умирала моя мать, ухаживала за ней не ты, а Ксюша! Между прочим, я еще тогда обо всем задумался!

– А когда мне было ухаживать за твоей матерью? Если я до десяти вечера работала!

– Да кому нужна была твоя работа?! – в отчаянии прокричал Валера. – Мне тогда необходимо было твое внимание и помощь!

Алена растерянно пожала плечами. Неожиданное обвинение мужа вызвало у нее замешательство. Неужели он придал той истории такое значение? Хотя чему удивляться, все-таки его мать… Но это было так давно…

– Что я могу сказать… Была молода, многих вещей не понимала, сожалею… Слышишь, я сожалею! – выкрикнула Алена через слезы. – Сейчас бы я поступила иначе!

– Уверен – все было бы точно так же! – отчеканил Валера.

Алена зябко поежилась – по какому праву он обвиняет ее, произносит эти жестокие слова?

– А помнишь лето, когда я попал в больницу? – не успокаивался Валера. – Где ты была тогда, жена?

– Но я звонила тебе в больницу каждый день!

– Спасибо за ценную психологическую поддержку!

– Это несправедливо! – закричала Алена. – Несправедливо обвинять меня в равнодушии. Ведь ты знаешь, какая тогда была серьезная ситуация! Если бы я не уехала в Италию, я потеряла бы тот контракт, а это означало остановку производства! И потом, ведь я попросила Ксюху навещать тебя в больнице!

– Вот именно, – усмехнулся Валера, – бульон мне в палату таскала твоя подруга Ксюша!

– Ну и тем более! Значит, ты не был без присмотра, какие проблемы?

Алена вспомнила, что лучшая тактика защиты – нападение, и решила сыграть на этом поле.

– Да, представь себе, я действительно не могу жить иначе, и мне нравится активный жизненный темп, мне нравится побеждать, доказывать себе что-то и преодолевать свою слабость!

– А мне нет! – грустно улыбнулся Валера. – Я, дорогая, в отличие от тебя, по своей сути человек весьма слабый и не хочу никому ничего доказывать. Я просто хочу оставаться самим собой, хочу просто жить и быть счастливым… Увы, я самый обыкновенный человек, Алена!

– Ты рассуждаешь как обычный обыватель! – презрительно сощурила глаза она.

– А я и есть обычный обыватель! – кивнул Валера. – В отличие от тебя!

– Макаров, в чем, собственно, ты меня обвиняешь? Каждый проживает свою жизнь как умеет! И как хочет!

– Вот я и думаю, ради чего я должен портить себе жизнь? Ведь она у меня одна! Почему я должен лгать, притворяться, отказываться от нечаянной радости – своей последней любви?

– Ну ты и скотина! – потрясенно заметила Алена.

Супруги помолчали, потом Алена тихо спросила:

– Макаров, ты меня любил когда-нибудь?

– Да, Алена, я любил тебя!

– А сейчас?

Валера нервно теребил в руках салфетку.

«Надо что-то сделать, – подумала Алена, – надо остановить это безумие. Ну, придумай что-нибудь, Макарова, ты ведь у нас специалист по сложным ситуациям! От тебя сейчас уйдет муж – ситуация уж куда сложнее! Итак, твои действия?»

– Неужели ты не понимаешь, мой дорогой, что в твоем возрасте влюбляться просто смешно?! Нелепо, стыдно! Я прошу тебя выбросить из головы эту романтическую чушь!

Тон командно-приказной.

Валера посмотрел на жену раздраженно и с удивлением.

Ну да, да, закон Мэрфи, как известно – «под давлением все ухудшается».

Значит, не сработает. Попробуем по-другому…

– Валера, я на самом деле была слишком занята в последнее время и, возможно, не уделяла вам с Даном должного внимания…

Тон просящий, приглашающий к диалогу, но муж едва ли не отшатнулся от нее. Опять не то! Но ведь не бывает неразрешимых ситуаций, или… Все-таки бывают?

Алена вздохнула – программа где-то дала сбой, и она не может ее запустить. Увы…

– Я, наверное, пойду! – вдруг сказал Валера.

– Ты что же, уйдешь прямо сейчас? Ведь скоро Новый год…

– Ну и что? – грустно улыбнулся он. – Какой уж тут праздник!

Ей вдруг стало очень жаль себя, и она расплакалась.

– Ты не можешь так поступить со мной!

Валера вздохнул и сбивчиво забормотал:

– Прости, Алена, но я не понимаю… Если бы я был тебе нужен, тогда, конечно… Хотя если бы я тебе был нужен, этого всего вообще бы не случилось!

Алена возразила, глотая слезы:

– Но ты мне нужен!

– Нет, Макарова, тебе никто не нужен! Ты абсолютно самодостаточна!

С этими словами Валера встал и вышел в холл. Алена бросилась за ним.

Она смотрела, как муж надевает пальто, берет портфель и все это проделывает так спокойно, неторопливо.

– А ты не боишься, что после твоего ухода я выпрыгну из окна или напьюсь снотворного?

– Нет, Алена, не боюсь. Ты этого не сделаешь! Не в твоем стиле…

– Что значит – не в моем стиле?! – возмутилась она. – Что я, машина бесчувственная? Я – живой человек, а любого человека можно довести до отчаяния!

– Любого можно, но для того, чтобы довести до отчаяния тебя, надо несравненно больше! – улыбаясь, сказал Валера.

Он достал из кармана ключ от машины и положил на столик.

– Как видишь, я держу обещание не брать ничего из приобретенного на твои деньги!

И тогда, поняв, что ничего уже не исправить, и наплевав на попытки спасти ситуацию, Алена с отчаянием прокричала нечто исключительно неправильное, но искреннее, то, что ей очень хотелось бросить ему в лицо:

– С Новым годом, подонок! С новым счастьем тебя и твою шлюху!

На миг Алена поймала себя на мысли, что происходящее абсолютно нереально, она будто наблюдает за всем со стороны, словно бы смотрит кино, в котором красивая рыжеволосая женщина в вечернем платье с обнаженной спиной кричит на мужчину в черном пальто.

Но когда раздался звук захлопнувшейся двери, кино закончилось.

Алена вернулась в реальность – да, это не фильм, это происходит здесь и сейчас, это ее только что бросил муж и отправился встречать Новый год к своей любовнице.

Она вернулась в гостиную. Налила себе водки в стопку мужа и залпом выпила.

* * *

– Ну что, Макарова! С наступающим! – самой себе сказала она и взглянула на часы – собственно, до Нового года оставалось всего ничего.

Что будем делать, спин-доктор? Сопли мотать на кулак? Курица ты мокрая, а не специалист по сложным ситуациям!

Какая банальность, пошлость даже – оказаться брошенной мужем! И это после двадцати пяти лет семейной жизни! Ничего себе подарок от Деда Мороза!

Вот так, дорогуша, деньги есть, а счастья нет! Ха-ха-ха – всегда чего-нибудь не хватает! В общем, это, наверное, такой закон – где-то что-то добавится, где-то убавится! Все то же – только за вычетом мужа! Надо же – Валера ушел к другой!

Наверное, какая-нибудь моделька… Длинноногая, перси четвертого размера и полное отсутствие мозгов! Старый хрен, чтоб тебе счастья привалило!

Ничего себе праздник… Разве что повеситься от тоски?

Алена взяла телефон и набрала мобильный сына.

– Дан, привет!

– Привет, ма! Где папа? Наверное, уже отмечаете?

– Сынок, я тут одна… Понимаешь, мы с папой поссорились…

– Да ну? – удивился Данила. – Зачем? Праздник все-таки!

– Так получилось. В общем, папа ушел!

– Куда?

– Данька, понимаешь… Он совсем ушел. В смысле, от меня ушел!

– К другой женщине?

Данила, казалось, и не удивился даже.

– Ну, наверное, да!

– Не огорчайся! – посоветовал Дан. – Так бывает… Он, конечно, потом вернется!

– Слушай, сынок, а ты не мог бы сейчас ко мне приехать?

– Ма… – Данила вздохнул. – Я не могу подвести ребят… Они не смогут выступать без басиста…

– А я что, одна Новый год должна встречать?

– Прости… Я обязательно приеду к тебе завтра утром…

В трубке раздавалась музыка и веселый девичий смех.

– Сволочь ты последняя, – не выдержала Алена, – подыхать буду, наверное, ты не приедешь! Потому что это не произведет на тебя должного впечатления!

– Ма, прекрати! – буркнул сын. – Ты, как всегда, сгущаешь краски. Подумаешь, поссорились с отцом! Помиритесь!

– Да пошел ты! – прокричала Алена. – С Новым годом, сынок!

Она бросила трубку. Да, на поддержку сына рассчитывать не приходится! А женится – Алена его вообще потеряет. Дети, дети… В чем, спрашивается, смысл материнского самопожертвования?

Впрочем, дорогуша, твой бывший муженек, конечно, прав – не очень-то ты и жертвовала. Разве ты занималась сыном? Родила его в девятнадцать и сбагрила свекрови. Самой-то некогда было – то заканчивала институт, то с головой ушла в бизнес, ну и в итоге однажды случайно обнаружила, что сынок вырос, оформился в совершенно самостоятельную личность со своим независимым обо всем суждением, зачастую отличным от ее, Алениного. В общем, опоздала мамуля… Как минимум лет на двадцать…

М-да, вот и дожилась ты, мать, до полного одиночества! В новогоднюю ночь одна! Хотя подруга Ксюша, например, уже лет семь в одиночестве Новый год встречает, с собакой на пару. Бедная Ксюха, как она там…

Аленина рука опять потянулась за телефоном. Длинные гудки, и наконец она услышала голос своей лучшей подруги Ксении Звонаревой.

– Ксюха, привет! Мне срочно надо прорыдаться тебе в жилетку!

– Что-то случилось? – взволнованно спросила Ксения.

– Случилось! Я в полной жопе! Представляешь, Валера меня бросил!

Ксения охнула:

– О господи, Алена… Неужели, правда?

– Ну!

Ксения замолчала так надолго, что Алена спросила:

– Алло? Ты чего молчишь?

– Я не знаю, что тебе сказать, – выдохнула Ксюша, – все это так… Неожиданно!

– Да уж! Полная неожиданность! Живешь с человеком двадцать пять лет, и вдруг такой нож в спину!

– А где он сейчас?

– Ушел! Наверное, к этой суке!

– Он не сказал, кто она?

– Нет. Хранит тайну! Да я потом все равно узнаю! Рога обоим поотшибаю! Ксюха, ты представляешь, я оказалась одна! В полном вакууме!

– А Данила?

– Что Данила! Засранец! Я ему рассказала обо всем, но он даже не счел нужным приехать встретить со мной Новый год! А может, я тут уже повесилась! Понимаешь, никому нет до этого никакого дела!

– Мне есть!

– Спасибо, Ксюха! Ты одна у меня и осталась!

В трубке послышались какие-то странные звуки.

– Ты чего? Плачешь, что ли?

– Да, – призналась Ксюша.

– Неужели я тебя так расстроила?

– А как ты думаешь? – всхлипнула она.

– Ну, извини. Жаль, что испортила тебе настроение!

– Алена, тебе плохо?

– Спасибо, хреново!

– Ты там совсем одна?

– Ну, в общем, да!

– Хочешь, я приеду?

– Да перестань! Не надо! Куда ехать?

– Но как же ты будешь одна в Новый год…

– С чего ты взяла, что я буду одна? Я сейчас кое-куда отправлюсь!

– Куда именно?

– Тут недалеко! – рассмеялась Алена. – И вообще… Не переживай за меня, все в порядке!

– Если понадобится моя помощь, позвони, я приеду! – крикнула Ксюша.

– Спасибо, моя радость! С наступающим!

Алена положила трубку.

Несколько минут она сидела будто в оцепенении, а потом начала нервно ходить по комнате. В конце концов Алена схватила стоящую на столике дорогую китайскую вазу и со всей силы хряснула ее об стену.

Это на счастье! А какое на хрен у нее теперь счастье! И Алена замахнулась на вторую точно такую же вазу.

Звон и разбитые осколки… Совсем как в личной жизни у Алены Макаровой.

* * *

Позвонить Игорю, предупредить его? Ладно, пусть будет сюрприз! Алена накинула шубу прямо на вечернее платье, зачем-то бросила в сумку ключи от машины Валеры и вышла из квартиры.

У парадного она увидела припаркованную машину мужа. Несколько секунд Алена колебалась – открыть, не открыть? Может, в салоне можно найти что-нибудь, имеющее отношение к любовнице Валеры?

Потом Алена махнула рукой и поспешила к своей машине. Вот еще! Не станет она себя унижать, опускаться до обыска! Не дождетесь!

Она уже собиралась завести мотор, когда зазвонил сотовый. Это оказался ее заместитель, Кожемякин.

– С наступающим, Сергеевна!

– И тебя тем же местом! – хмуро отозвалась Алена.

– Чего такая невеселая?

– Да так… Ты чего звонишь?

– Поздравить хотел с Новым годом!

– Ну, давай, поздравляй!

– Поздравляю, любезная ты моя! Желаю нового счастья!

Алена расхохоталась:

– А чем черт не шутит, Кожемякин?! Глядишь, и привалит! Новое-то счастье! Ладно, пока!

Она задумалась: неужели ее новое счастье – Игорь? Поживем – увидим! И все-таки как славно, что у нее есть этот красивый капризный мальчик! Теперь она сможет уделять ему больше внимания, и хорошо, что отныне не придется лгать и скрывать их связь! «Глядишь, я с ним вторую молодость обрету», – усмехнулась Алена.

До дома любовника она доехала очень быстро. Легко взлетела на четвертый этаж. Подумала, не открыть ли дверь своим ключом, но потом нажала на кнопку звонка.

Ей пришлось подождать минут пять, пока наконец послышалось какое-то шуршание.

– Мишаня, ты? – спросил Игорь, открывая дверь.

– Нет, это не Мишаня! – улыбнулась Алена. – Это я!

Игорь стоял в коридоре совершенно голый и изумленно таращился на нее.

– Ты опять спишь, что ли? – удивилась Алена, входя в квартиру. – Вид какой-то помятый! И голый к тому же ходишь. Ты штаны хотя бы иногда надеваешь?

– Нет, я не сплю, – ответил Игорь. – А что случилось? Ты вроде говорила, что будешь дома, с мужем…

– Передумала! – улыбнулась Алена. – Захотела с тобой!

– А чего не предупредила?

– Хотела сделать тебе сюрприз! И вообще, я подумала и решила все Новые года встречать теперь только с тобой!

Алена произнесла заготовленную фразу и замолчала. Она почувствовала, что ее не ждали и ей не рады.

– Ну, помоги мне раздеться! Не очень-то ты галантен, право! – недовольно заметила она и скинула шубу в руки любовника. – Как тебе мое платье?

Алена гордо продемонстрировала спину.

Игорь кивнул:

– Здорово!

– Да что ты как будто пришибленный, дружок?

Игорь не успел ответить, потому что в этот момент из спальни послышался нежный девичий голос:

– Игорек, я уже соскучилась!

Алена вздрогнула, как будто услышала звук оружейного выстрела.

– Кто там?

– Понимаешь… – замялся Игорь.

– Я спрашиваю: кто там, твою мать?

– Аленушка, я прошу, не надо усложнять…

Алена ринулась в спальню. На широкой кровати лежала молоденькая, совершенно голая блондинистая девочка. Увидев ворвавшуюся Алену, она остолбенела.

– Что это? – с отвращением спросила Алена, указывая на незнакомку.

Игорь молчал.

– Вы, собственно, кто, по какому праву?.. – возмущенно запищала девочка.

– Заткнись! – бросила ей Алена и подскочила к Игорю: – Ты кого привел в мою квартиру? Значит, шлюх сюда водишь? Так это я для них, значит, квартиру оплачиваю? Ты на мои деньги, хрен недоделанный, развлекаешься?

– Аленушка, я сейчас все объясню, – попытался оправдаться Игорь и торопливо забормотал: – Понимаешь, это моя знакомая, ей негде жить, не ночевать же девушке на вокзале, я привел ее сюда из жалости…

– Игорь, фу, как ты можешь! – сморщилась девочка.

Алена оглядела ее с ног до головы, что скажешь – красивая юная блондинка, по отношению к такой мужчина будет испытывать все что угодно, только не жалость. Врет Игореша!

– Я просто предложил ей пожить здесь, пока она не найдет жилье! – Игорь изо всех сил старался быть убедительным. Не получилось.

– Как там у вас в кинематографе говорят – не верю! – усмехнулась Алена. – Плохо играешь, и вообще актер ты говеный, понял?

Его красивое лицо побледнело и пошло пятнами.

– Ты что натворил, придурок? Ты чем мне отплатил за мою доброту?

Алена чувствовала сильное желание вцепиться в его красивую морду и сделать ее профнепригодной для актерской карьеры на всю оставшуюся жизнь.

– Где бы ты был сейчас, если бы не я? Деда Мороза играл на утренниках? Вместе со своей Снегурочкой!

Алена бросила на девочку гневный взгляд.

– Между прочим, меня зовут Вика! – гордо заявила девочка.

– На здоровье! – отрезала Алена.

– А почему вы его так унижаете? – спросила юная Вика. – Разговариваете с ним так, будто он ваша собственность! Называете говеным актером! А он хороший актер, у нас все в театре это знают!

– Дерьмо он, а не актер! Альфонс несчастный!

– Не смей меня унижать! – прошипел Игорь. – Ты думаешь, тебе все можно, да? Ты хозяйка жизни?

– По крайней мере в этой квартире – да! – усмехнулась Алена. – Чтобы сегодня же свалил отсюда! Возвращайся в свою общагу!

– С удовольствием! – крикнул Игорь. – Я предпочитаю свободу и независимость! Мне ничего от тебя не надо! И забери на хер свою тачку!

Игорь метнулся к столу, схватил ключи от машины и протянул Алене. Она машинально взяла их и кинула в сумку.

– Да плевал я на твои деньги! – потрясал руками Игорь. – Ты думаешь, все можно купить, да? Посмотри на нее, Алена, – он указал на Вику, – такое не купишь! Ей девятнадцать, поняла? Такие сиськи не купишь! И юность! Даже с твоими деньгами не купишь!

Алена от души ударила его по морде. Удар у Макаровой всегда был крепким – Игорь свалился под стол. Девочка испуганно охнула и заверещала:

– Вы че, вообще охренели? Че себе позволяете? Инвалидом его сделаете!

– Вылечишь! – сквозь зубы бросила Алена и хлопнула дверью.

Она шла к машине, изо всех сил стараясь сохранить гордость, достоинство. Села за руль, резко нажала на газ. Ей хотелось поскорее отъехать от этого дома.

Далеко, впрочем, не удалось. Слезы застилали глаза, и Алена свернула в какой-то глухой переулок. Остановив машину, закурила. Подумать только – этот сопляк считает ее старухой! Старухой, которая покупала его любовь! А он за ее спиной, должно быть, смеялся над ней! Так же, как сейчас смеется над ней ее бывший муж вместе со своей любовницей!

Она почувствовала приступ такой ярости и вместе с тем такого отчаяния, что ударила по газам и заставила машину совершать безумные виражи, реально подвергая свою жизнь опасности, на что Алене, впрочем, было совершенно наплевать. Фактически она повторила подвиг Ипполита из всенародно любимого фильма. Машину закрутило, и вскоре последовал удар бампером об ограду. Алена вылезла из салона и разревелась. Сдохнуть бы прямо сейчас! Просто перестать быть! Нет человека – нет проблемы. Но проблема в том, как сдохнуть? Ни тебе яда, ни пистолета! Разбиться не получилось, всего лишь вмятина на бампере в результате! Что делать? Так хочется умереть!

Вот бы они все тогда пожалели! И муж, и любовник, и сын! Хотя пес его знает, может, и не заметили бы, что Алены не стало. Опять же получили бы бонус – ее нехилое состояние в качестве наследства. Неужели она столько горбатилась для того, чтобы все в итоге перешло к Валериной любовнице? Ну, нет, не дождетесь, усмехнулась она.

Запищал сотовый. Алена открыла сумку, достала телефон – пришло сообщение с поздравлением от ее второго зама. Желал, сволочь, успехов в работе и новых зарубежных контрактов!

Ну да, чего еще можно желать Макаровой? Бизнесвумен из глянцевой рубрики «Героини нашего времени»!

Алена убрала телефон в сумку, достала зеркальце – э, от слез нос распух, и глаза красные… Она поискала платок, но вместо него извлекла из сумки ключи. Три ключа от трех абсолютно никому не нужных машин. Сына, любовника и мужа.

* * *

«Куда ехать? – усмехнулась Алена. – Можно сказать – приехали!»

Что же делать? До Нового года остается час…

На всем свете было одно-единственное место, где ей сейчас хотелось оказаться. Беда в том, что Ксюша живет не в центре. Когда еще до нее доберешься!

Придется постараться, и всю дорогу Алена гнала как сумасшедшая, спеша к любимой подруге за утешением.

Вообще-то к женской дружбе Макарова относилась всегда скептически, и, кроме Ксении, подруг у нее не было.

То есть когда-то еще существовала Ира, компаньон по фирме, но не поделили бизнес. Разногласия начались с мелочей, потом стали раздражать друг друга, каждая гребла под себя, не желая уступать. В итоге расстались едва ли не со скандалом.

– Сука, – сказала Ира Алене на прощание.

– От суки слышу! – парировала Макарова.

И все, и разбежались девочки.

С Ксюхой другая история – она настоящий друг! Никогда не пытается тянуть одеяло на себя и всегда готова прийти на помощь.

Скорей бы оказаться у нее – поплакаться в жилетку, спросить совета…

Ну вот, Алене сегодня хоть в этом повезло – у дома подруги она оказалась в половине двенадцатого!

Уже выходя из машины, Макарова вспомнила про подарок секретарши. Белый фарфоровый котик, символ чего-то там… Очень кстати подарить его Ксюхе, а то неудобно без подарка, как-никак праздник!

Алена взяла пакет с сувениром и вошла в парадное.

– С наступающим! – расплылся в улыбке пьяненький мужичок в лифте.

– Взаимно!

– Красивая! Жуть! – дыша перегаром, сказал он, оглядев Макарову. – Скажи, у меня есть шанс?

– Вряд ли!

– Понимаю! – обреченно кивнул мужик и вышел этажом раньше.

Алена позвонила в дверь подруги. Увидев Макарову, Ксюша охнула и удивленно спросила:

– Аленка, ты?

– Я! Надеюсь, хоть здесь мне рады!

– Здесь тебе всегда рады! – растерянно улыбнулась Ксюша. – Да входи же!

В прихожей подруги расцеловались, и Алена вручила Ксюше подарок.

– Вот тебе, Ксюха, котяра. Символ домашнего уюта и все такое…

Ксюша развернула бумагу, извлекла котика.

– Какая прелесть! Спасибо, Алена! У меня тоже есть для тебя подарок, думала вручить завтра, но раз ты пришла сегодня… А почему, кстати? Ты вроде собиралась в другое место… Что-то случилось, да?

– Да как сказать, – пожала плечами Алена, – случилось… Просто поняла, что никому на хрен не нужна. Я так рада, подруга, что хоть ты у меня есть… И ты, ушастый уродец! – она наклонилась к хозяйскому спаниелю Бони, погладила его за ухом.

– Раздевайся и проходи в комнату, будем встречать Новый год! – грустно улыбнулась Ксюша.

Пока Ксения хлопотала на кухне, Алена устроилась на диване в Ксюшиной гостиной.

Оглядевшись по сторонам, Макарова в который раз поразилась тому, как скромно живет подруга. Маленькая двухкомнатная квартирка в обычной панельной многоэтажке: кухня семь метров – не повернуться, по ночам за картонными стенами слышно, как кашляет соседка, и клозет – если ногу поставишь, то второй места уже нет…

М-да… Алена уже стала забывать, что в таких условиях проживают большинство сограждан и что она сама когда-то ютилась в подобной конуре.

Обстановочка тоже соответствующая: убогие обои в «похоронный цветочек» и допотопная мебель!

Ксюша, конечно, пыталась приукрасить свое личное пространство с помощью каких-то салфеточек и вазочек, но, вероятно, ее скромной зарплаты искусствоведа хватало только на это!

Кстати, Ксенина любовь к искусству проявлялась даже в деталях: шкафы ломились от книг, а на стене, рядом с портретом покойного Ксюшиного мужа, красовалась репродукция Моне.

Взгляд Алены задержался на изображении Володи. Хороший был мужик! Земля ему пухом… Разбился на машине семь лет назад. С тех пор Ксюша осталась одна…

Между тем в комнату вернулась Ксения с очередным салатником и бутылкой шампанского.

– Чего ты нормальную квартиру не покупаешь? – поинтересовалась Алена.

Ксюша усмехнулась:

– Ну ты даешь, Макарова! Думаешь, у всех такие возможности, как у тебя?

– Я всегда рада поделиться своими возможностями с друзьями! Тем более у меня в друзьях одна ты. Не понимаю, почему бы тебе не одолжить у меня нужную сумму?

– Потому что ее надо будет отдавать. А нечем!

– Мне не к спеху!

– Кончай, Макарова, не будем это обсуждать. И вообще меня все устраивает. Нормальная квартира, хорошие соседи… С Ларой Петровой вообще дружим!

– Это которая из 153-й квартиры?

– Да! Хорошая такая женщина, душевная. Да и судьба у нас похожа – вдовья доля… А потом, я привыкла жить здесь и не хочу ничего менять! Давай, подруга, лучше Новый год встречать! Тем более что до полуночи каких-то двадцать минут. Кстати, позволь заметить – ты роскошно выглядишь. Просто отпад!

Алена улыбнулась – она привыкла к комплиментам вообще и к Ксюшиным в частности. Та всегда смотрела на нее с восхищением и считала подругу бесспорной красавицей. Алена же снисходительно называла Ксению «толстый добрый Ксю».

В отличие от высокой, стройной Макаровой Ксюша Звонарева была женщина маленькая и пухленькая. Валера, например, называл ее «уютной». Ну да – «уютная», милая, в веселых кудряшках, не лишена обаяния, но, по мнению Алены, с очевидным минусом: совершенно не умеет подать себя, не обладает чувством стиля и вкуса в одежде и – что хуже всего – начисто лишена кокетства и той стервозинки, без которой даже самая привлекательная женщина не может быть сексапильной. Вот в Макаровой, например, этой стервозинки даже с избытком, потому она и считается весьма сексуальной женщиной. Общепризнанно.

Алена пыталась повлиять на подругу, внушая, что девиз нашего времени «не быть, а казаться» и против этого не попрешь, но Ксюша в ответ приводила какую-то унылую метафору про обезьяну и панду. Мол, стиль жизни обезьяны – игра и фальшь, а панда естественна, и лично она, Ксюша Звонарева, хочет быть естественной и органичной, без всяких там обезьяньих ужимок.

Макарова однажды даже обиделась: «Намекаешь, что я обезьяна?»

Ксюша смутилась: «Да нет, что ты… Совсем нет. Просто я хочу быть пандой. По крайней мере стараюсь».

Алена усмехнулась: «Ну да, конечно, вот потому ты до сих пор одна, дорогуша! Увы, естественность в глазах мужчин вряд ли является достоинством, они как раз падки на «обезьяньи ужимки»!»

Вот и сегодня, в новогодний, между прочим, вечер, Ксюша была одета весьма незатейливо и просто и не потрудилась нанести на лицо хоть какую-то косметику. Кстати, Алена обратила внимание на то, что подруга скверно выглядит – осунулась, бледная, темные круги под глазами.

– Ты плохо себя чувствуешь? – сочувственно спросила Алена.

– Да… Голова побаливает, тошнота… Ничего, пройдет! – махнула рукой Ксюша.

Подруги сели за стол. Макарова потянулась за шампанским.

– Только я пить не буду! – сразу предупредила Ксюша. – Понимаешь, напилась всяких таблеток от головы и вообще…

– Ну ты даешь! – покачала головой Алена. – Что я, одна должна пить? А, ладно…

Она налила себе шампанского.

– Как говорится, за старый год! Херовый год, ничего не скажешь! Такой подарочек от судьбы!

– А как ты думаешь, где сейчас Валера?

– Где?! Наверняка кувыркается со своей шлюхой! Если бы я ее увидела, я бы этой суке все ноги повыдирала!

Ксения закашлялась:

– Что ты такое говоришь? Разве так можно?

– А как он со мной – можно? Нет, ну кто бы мог подумать, что Валерка окажется подонком!

– Зачем ты так? Он – хороший, порядочный человек! – робко запротестовала Ксюша.

– Я тебя умоляю, – решительно перебила Алена, – не надо его оправдывать. Я тоже долгое время, целых двадцать пять лет, думала, что он хороший и порядочный, а он мне в итоге – полный развод! Вдруг выясняется, что он подонок и чмо!

– Но как же вы теперь… – запнулась Ксюша, не находя нужных слов.

– Не знаю, – вздохнула Алена, – кажется, мне без него будет хреново… Понимаешь, с Валерой я была как английская королева, которая садится не глядя, потому что уверена, что стул ей уже любезно подвинули, и вот прикинь, я сажусь и падаю на пол, потому что стула нет! Убрали! Секешь, о чем я?

Ксюша пожала плечами:

– Не вполне.

– Обидно, подруга, обидно… Я всю жизнь чего-то добивалась, побеждала саму себя и обстоятельства, и вдруг такой удар в спину. Сокрушительное поражение, просто жопа! И я в нокауте!

Макарова поднесла к губам бокал с шампанским и сморщилась:

– С этой шипучки уже воротит. Учитывая жизненные обстоятельства, предпочла бы что-нибудь покрепче!

– Посмотри на кухне в шкафу, там водка, коньяк…

Выйдя на кухню, Алена, впрочем, тут же забыла об алкоголе, потому что ее внимание привлек роскошный букет белых роз, красовавшийся в центре кухонного стола. Букет нехилый – роз так пятнадцать точно.

Неужели у Ксюши наконец завелась личная жизнь?

Прихватив коньяк, Алена вернулась в комнату и сразу же поинтересовалась, от кого букетец.

Ксюша почему-то смутилась.

– Так это мне Дан подарил!

– Какой Дан? В смысле, мой сын Данила?

– Ну да…

Алена озадачилась:

– А с какой радости?

– Ну, Новый год все-таки. Он заехал меня поздравить.

– Когда?

– Сегодня днем.

– Как мило! – ледяным тоном произнесла Алена. – На меня, однако, он времени не нашел! Даже не счел нужным приехать поддержать мать, после того как узнал, что его папаша бросил меня!

– Понимаешь, он много работает, устает, – тихо сказала Ксюша. – И потом, мне кажется, ему сейчас нелегко…

– Почему это?

– Ну, он ведь расстался со своей Юлей, остался один…

– Какой Юлей? Его подружкой Юлей – глупой курицей? – усмехнулась Алена. – Так он, значит, с ней расстался?! И как давно, позволь узнать?

– Пару месяцев назад.

– Я не понимаю – а почему ты в курсе всех его дел, а я, родная мать, нет? Что за хрень? – взбеленилась Алена.

Ксюша виновато вздохнула:

– Я не знаю, что тебе сказать… Дан иногда приезжает ко мне, мы разговариваем… Ты ведь помнишь, мы и прежде находили с ним общий язык…

Алена усмехнулась – как не помнить! Ксюша всегда выгораживала Дана, уверяя, что к мальчику нужен «особый подход». Неудивительно, что, когда в подростковом возрасте, после ссоры с родителями, парень сбежал из дома, он пошел не куда-нибудь, а к своей драгоценной тете Ксюше, у которой и прожил две недели, пока не улеглись обиды и страсти. Кстати, вскоре после этой истории Алена отправила сына учиться в Англию, чтобы, значит, там ему «гайки покрепче закрутили, а то совсем разболтался парень». Валера с Ксюшей были против, но Алена настояла на своем решении, и Дан отправился за дисциплиной и прекрасным образованием.

– У нас с Даней до сих пор доверительные отношения. Тебе это не нравится?

– Мне не нравится другое! Что у меня с ним нет ни доверительных отношений, ни вообще каких-то! – Алена стукнула кулаком по столу. – Что, в конце концов, происходит, хотела бы я знать!

Ксюша помолчала, потом наконец тихо произнесла:

– До Нового года остается три минуты…

Алена подняла рюмку с коньяком:

– C Новым годом, подруга!

Часы пробили двенадцать.

* * *

– Не обижаешься на меня? – спросила Ксюша.

Алена махнула рукой:

– Ладно, проехали… Раз уж ты в курсе всех событий, может, объяснишь мне, почему они расстались?

Ксюша вздохнула:

– Я его спрашивала, но ты же знаешь, он такой скрытный, толком ничего не говорит… Как я поняла, любви там и не было. Не любил он эту Юлю.

– А там нечего любить! – отрезала Алена. – Я имела счастье лицезреть ее пару раз. Заурядная и довольно тупая моделька. К тому же, судя по всему, алчная сука. Сто к одному, Валера спутался с такой же!

Ксюша вспыхнула.

– Давай оставим Валеру в покое…

– Да на здоровье! – ядовито усмехнулась Алена.

– Вернемся к Дану… В общем, эти отношения его разочаровали. Он сказал, что согласен как минимум на любовь и будет искать свою единственную-неповторимую…

– Ну-ну, – усмехнулась Алена, – остается только пожелать удачи! Глядишь, и ему новое счастье привалит! Как его папику! Ах, прости, я опять сбиваюсь на свою больную тему, прямо как вшивый о бане!

Ксюша сделала вид, что не заметила иронии подруги.

– Дан – молодец, серьезный мальчик. Ко всему относится серьезно, и к любви тоже.

– Пожалуй, даже слишком серьезно! – хмыкнула Алена. – Веришь, нет, Ксюша, мне с ним так сложно! Какой-то он… чужой… Родной сын, но ощущения близости нет. А потом, мне кажется, я его совсем не понимаю! Он такой рассудительный, принципиальный! Так и хочется иной раз сказать: «Сынок, ты умен не по годам!»

– Разве это плохо?

Алена пожала плечами:

– Да нет, конечно… Вероятно, я злюсь от сознания того, что он лучше меня… Честнее, правильнее. Он – сильная личность. У него четкая жизненная позиция, не допускающая никаких компромиссов. Все нормально – дети должны быть лучше своих родителей, в этом смысл эволюции. Просто я иногда теряюсь и не знаю, как себя с ним вести… Вроде все для него – блага, практически готовый бизнес, а он хочет чего-то другого… А чего – я не знаю. Я иной раз думаю – ну вот в кого он такой? А потом понимаю – это Валерина мамаша постаралась. Нашпиговала его, как поросенка, идеями о чести и достоинстве.

– Господи, Алена, ну что ты говоришь? Валерина мать была таким прекрасным человеком, она передала Дане лучшее!

– Про прекрасного человека никто не спорит! – усмехнулась Алена. – У нее только что крылья не росли и нимб над головой не светился, но я-то знаю, как ей тяжело жилось с этим долбаным идеализмом! Как вообще живется таким, как она!

– Каким?

– Таким… С крыльями! Вот и Дану нелегко придется.

– Да почему же?

– Сожрут!

– Кто сожрет?

– Жизнь. Окружающие!

– Алена, у тебя какое-то странное видение мира, – печально заметила Ксюша. – Неужели все так плохо?

– Даже хуже, – убежденно кивнула Алена. – Жизнь – борьба! Поверь мне – уж я-то знаю!

Ксюша пожала плечами.

– Просто ты, моя дорогая, – продолжила Алена, – тоже из породы идеалистов с крыльями! За что я тебя и люблю! Давай выпьем за нашу дружбу!

Поддержать тост Ксения, впрочем, не успела, потому что в прихожей раздался дверной звонок.

– Это кто? – спросила Алена.

Ксюша почему-то испуганно пожала плечами.

– Ты ждешь кого-нибудь?

– Нет, – ответила Ксюша, продолжая сидеть за столом.

В прихожей заходился лаем Бони.

– Мне, что ли, открыть? – спросила Алена.

Ксения встала и вышла из комнаты.

Поведение подруги показалось Макаровой странным, и она выглянула в коридор.

Ксения и в самом деле вела себя странно – постояла у двери пару минут, словно решаясь на что-то, и только потом открыла.

В дверном проеме возник не кто иной, как Валера Макаров.

Алена едва не вскрикнула, узрев своего мужа. Сердце забилось – зачем он пришел? В голове сразу пронеслось: наверное, он искал ее, потому что одумался и хочет ее вернуть.

– Здравствуй, Ксюша! – сказал Валера. – Можно мне войти?

Ксения не ответила.

– Я все-таки войду!

Валера решительно протиснулся в тесную прихожую.

– Нам о многом нужно поговорить!

Тут Алена решила, что ей пора появиться на сцене, и, выйдя в коридор, громко объявила: – Не о чем мне с тобой разговаривать!

Ее слова произвели необычайный эффект – Валера замер и испуганно уставился на жену.

– Натворил дел, а теперь бегаешь, локти кусаешь!

Алена постаралась вложить в свои слова как можно больше убийственной иронии, хотя на самом деле, конечно, чувствовала легкое удовлетворение от сознания того, что Макаров разыскивал ее по всему городу.

– Привет, Алена! – наконец промолвил Валера. – Как говорится, давно не виделись… Я, однако, не ожидал тебя здесь увидеть!

– Это что значит? – не поняла она.

– Это значит, что я пришел не к тебе!

– А к кому? – спросила Алена, сама тут же поняв, что вопрос прозвучал донельзя глупо.

– Вообще здесь живет Ксения, – усмехнулся Макаров.

– Ты хочешь сказать, что пришел встречать Новый год к Ксюше? – удивилась Алена.

Муж и подруга молчали.

– Я не понимаю, – Алена обернулась к Ксении, – а почему мой муж приходит встречать Новый год к тебе?

По лицу Ксении пошли красные пятна.

– Да что происходит? – закричала взбешенная Алена. – Можете вы мне объяснить? Ты вроде свалил к своей бляди, дорогой?! Вот бы и встречал Новый год с нею! Господи, неужели… – Внезапно Алена замерла, она как будто стала о чем-то догадываться. – Но это не может быть правдой! Ксюха, скажи, что это неправда!

Макарова бросилась к подруге.

Ксения закрыла лицо руками и отшатнулась.

Тогда Алена подскочила к мужу и изо всех сил ударила его. Валера вскрикнул – супруга расквасила ему нос. Закапала кровь. Спаниель Бони тоскливо завыл.

– Какая пошлость! – крикнул Валера. – Дешевая мелодрама!

Он зажал нос рукой и выскочил в парадное.

– Вернись! – закричала ему вслед Алена.

– Он не вернется, – тихо сказала Ксюша.

Ее правоту подтвердил звук заработавшего лифта.

– Трус! Подонок! – Алена с досадой стукнула кулаком в дверной косяк. – Сбежал! Вернись, я тебе башку оторву!

– Мне кажется, он испугался того, что мы сейчас устроим сцены с объяснениями, – робко пояснила Ксюша.

– Епрст! Испугался, значит? Ну, правильно сделал! А ты, дорогуша? Не испугалась? Что я тебе сейчас оливье на голову надену или стол на хрен переверну?

– Мне бежать некуда, – невесело улыбнулась Ксения, – я ведь у себя дома нахожусь.

Алена вплотную подступила к подруге:

– Так, значит, его любовница – это ты?

– Я все объясню, – забормотала Ксения.

– Да или нет?

– Да, – обреченно кивнула Ксюша.

– Звонарева, ты что, сука, наделала? – закричала Алена и, не помня себя от гнева, занесла кулак над лицом подруги.

Однако в последний момент ее что-то остановило. Может быть, умоляющий взгляд Ксюши?

– Да, я виновата перед тобой! – сказала Ксения. – Признаю, что ты имеешь право ударить меня!

– Виновата? А мы это сейчас выясним! Поговорим по душам! Мне просто не терпится узнать, что к чему!

Алена чувствовала, что ее трясет от ярости и гнева.

– Так хочется послушать рассказ лучшей подруги про то, как она спала с моим мужем!

Ксюша пожала плечами:

– Давай вернемся в комнату, глупо стоять в коридоре!

– Ага, за столом посидим, новогодний «Огонек» посмотрим! – усмехнулась Макарова.

Подруги вернулись в гостиную. Алена налила себе коньяка и ядовито предложила:

– Ну что, давай выпьем? За тебя, моя дорогая подруга Ксюша! За твое новое, мать твою, счастье!

Она швырнула рюмку в стену и закричала:

– Ты что, сука, наделала? Тихоня! В душу мне залезла, а сама по-подлому – ножом в спину!

– Алена, опомнись! Зачем ты меня унижаешь? К чему эти бранные слова, такой тон? – мягко сказала Ксения. – Ты что, со своей секретаршей разговариваешь?

– Гляди-ка, она еще меня будет учить, как разговаривать! Ты мне лучше скажи, как давно ты спишь с моим мужем?

– Мне кажется, тебя должно интересовать другое…

Ксения избегала смотреть на подругу и, обращаясь к ней, глядела куда-то в сторону.

– И что же?

– То, почему это стало возможным.

– Интересно послушать твою версию! – хмыкнула Алена и достала сигареты.

– Если можно, не надо курить в комнате, – тихо попросила Ксюша.

– Нельзя, – отрезала Алена и задымила, – давай не отвлекайся от темы…

– Хорошо, – кивнула Ксения, – я скажу… Это стало возможным, потому что ты разлюбила Валеру и он перестал быть тебе нужен.

– Это неправда!

– Прости, Алена, но это правда… Ты ведь не любишь его! Сейчас ты просто уязвлена, как же так – саму Алену Макарову бросил муж! Ушел к другой женщине! Да еще к кому ушел?! Серая мышь, ничтожество, ну признайся, Алена, ты ведь всегда так обо мне думала?

– А разве это не правда?

Ксюша улыбнулась:

– Молодец! Ты умеешь ударить больно. Конечно, правда – я и сама знаю. Кто я в сравнении с тобой! Самое удивительное, что и Валера это знает. Вот только любит он меня!

– Любит! – с презрением повторила Алена. – Какая любовь? Скажи лучше – облапошила дурака! Сначала сама в койку затащила, потом охмуряла его, чтобы он из семьи ушел. Теперь небось упиваешься своей победой?

– Да какой победой? – вздохнула Ксюша. – Думаешь, я расцениваю это как победу? Пойми, Алена, я вообще не требовала от Валеры никаких радикальных решений и ни на чем не настаивала. Если хочешь знать, для меня самой полной неожиданностью стало известие о том, что он решил уйти от тебя.

– Тварь ты и врешь все! А я еще позвонила тебе, душу изливала! А ты молчала, подлая! При том уже знала, что он к тебе придет Новый год встречать!

– Да не знала! – крикнула Ксюша. – Я вообще от тебя обо всем узнала, хочешь верь, хочешь нет… А что тебе побоялась признаться, так на это есть простое объяснение… Я боюсь потерять тебя, потому что… люблю. Ты моя единственная подруга и очень дорога мне.

– Ой, держите меня! Я сейчас умру со смеху! – зло рассмеялась Алена. – Оказывается, она меня любит!

– А разве все эти годы я не доказывала вам свою любовь?

– Кому «вам»?

– Тебе, Валере, Дане… Все эти годы вы были моей семьей… Я старалась быть вам нужной.

– Да! Надо отдать тебе должное – ты сумела войти в доверие! Ксюша – наша палочка-выручалочка! Надо кому-то ухаживать за старухой матерью – Ксюша спешит на помощь! К Валере в больницу – тоже Ксюша. Сын-двоечник сбежал из дома, добрая Ксюша пригрела! И везде Ксюша, лучший друг семьи! Самый незаменимый человек!

– Странно, что ты говоришь об этом с такой иронией. Все, что я делала, я делала искренне.

– Искренне? Да ни хрена! Ты просто ловила удобный момент, подбиралась к моему мужу! Все эти годы ты, как шакал, выжидала, когда у нас с Валерой что-нибудь разладится! Караулила падаль! Я думала, ты благородная, а ты… Падальщик!

– Не смей так говорить! – закричала Ксюша. – Ничего я не караулила! Я Валеру всю жизнь люблю!

– Что ты сказала? – удивилась Алена.

– Правду… Я в него в самый первый вечер влюбилась.

– Когда мы с ним познакомились?

– Да! Думаешь, он одной тебе понравился?

– Ну ты даешь, Звонарева… А почему мне ничего не сказала?

– А зачем? Я ведь сразу поняла, что у меня шансов нет. И потом у вас так быстро все закрутилось, что иллюзий у меня не было.

– Почему же я ничего не замечала?

– Думаю, ты была очень счастлива, Алена… Потому и не замечала ничего, кроме своего счастья.

– А ты?

– Нормально, – улыбнулась Ксения, – молча страдала. Изо всех сил стараясь не показать вида…

Алена нахмурилась, словно что-то припоминая. Перед глазами будто пронеслась ее студенческая жизнь, комната на двоих в общаге, которую они делили с Ксюшей…

– Это поэтому ты тогда решила уехать из Москвы?

– Да. В какой-то момент поняла, что, наверное, так будет лучше для всех.

– А я тебя уговаривала не уезжать!

– Из-за этого я и осталась.

– Очень благородно, – хмыкнула Алена, – ты служила нам верой и правдой все эти годы и свой бонус все-таки получила! Я имею в виду Валеру!

– В тебе говорит обида и уязвленное самолюбие! А между тем, я никогда не хотела разрушить вашу семью! Я видела, что вы любите друг друга, и просто радовалась за вас. Собственно, я вообще была готова остаться в одиночестве, и как ты знаешь, до двадцати восьми лет в девицах просидела, пока не встретила Володю.

– Ты вроде его любила!

Ксения вздохнула:

– Я его потом полюбила… В благодарность…

– Это как?

– Ну так… Классическая ситуация – «стерпится – слюбится». Когда замуж выходила – не любила, потому что с Валерой сравнивала! А потом поняла, какой Володя хороший, тонкий человек, и привязалась к нему.

Алена задумалась, – надо же, как странно, выходит, что она о Ксюше ничего не знает, в то время как ей всегда казалось, что Звонарева для нее открытая книга…

Она попыталась вспомнить что-нибудь, связанное с Ксюшей, из тех времен и не смогла… Неужели она была так поглощена собственным счастьем, что все остальное проходило мимо?

Правда, она помнила день, в котором счастливая Ксюша сообщила, что выходит замуж. Макарова тогда искренне обрадовалась за подругу – поскольку всерьез опасалась, что та так и останется старой девой.

Конечно, ее избранник, Володя, показался Алене довольно скучным: тихий, застенчивый, заурядной внешности, но зато, кажется, действительно любит Ксению!

Ксюша с Володей поженились и жили душа в душу. Алене казалось, что подруга вполне счастлива.

Словно угадав мысли Макаровой, Ксюша подтвердила:

– С Володей мне было хорошо и спокойно! И если бы Бог послал нам ребенка, я была бы совершенно счастлива, – она вздохнула, и в голосе прозвучала неподдельная боль. – Но Володя не мог иметь детей… Ты удивлялась, почему я столько времени отдаю Дане, а я в нем видела своего ребенка!

– Но он мой сын! – крикнула Алена.

– Конечно, – кивнула Ксения, – никто не спорит и не пытается его у тебя отнять. Вот только… Прости, но ты ведь не всегда помнила о том, что он твой сын, правда? Ну же, будь честной, Алена?!

– Не смей меня осуждать!

– Я тебя не осуждаю! Нет у меня такого права. Я просто пытаюсь тебе объяснить, почему между вами отчуждение!

– Один уже пытался объяснить! Выговаривал мне, что я плохая мать!

Ксюша грустно улыбнулась:

– Я знаю, как ты любишь Данилу, и уверена, что у вас все будет хорошо. Хотя я, кажется, отклонилась от темы…

– Угу! – усмехнулась Алена. – В самом деле! Ты рассказывала что-то такое жалостливое, просто до слез…

– Не надо, Алена, – мягко возразила Ксения, – не старайся меня обидеть. Да, я пыталась рассказать тебе о своей жизни. Я хотела, чтобы ты постаралась понять меня… Знаешь, когда Володя погиб – мой мир обрушился. Только потеряв его, я поняла, что он для меня значил…

Алена помнила тот серый осенний день… Они с Валерой приехали в больницу, где вместе с Ксенией ждали исхода операции. А потом вышел усталый человек в белом халате, что-то сказал, и Ксюша упала на руки Валере. Он успел подхватить ее…

Алена сочувствовала Ксении, первое время после похорон постоянно была с ней, но потом стала навещать подругу все реже и реже… Чему удивляться – Аленина жизнь продолжалась, у нее было много неотложных дел и невыполненных обязательств.

Через месяц после смерти Володи Алене пришлось уехать в длительную командировку, и когда она вернулась, ей показалось, что Ксюша полностью справилась с горем. Алена успокоилась и ушла в свою жизнь. Она действительно была сильно занята в тот год и не могла уделять подруге много внимания, впрочем, она не думала, что все так серьезно, Ксюша никогда не жаловалась, держалась молодцом…

Женщины молчали… Потом Ксения вдруг сказала:

– Дело прошлого, подруга, но если честно, тогда мне хотелось от тебя большего участия…

– Я не понимаю, о чем ты! – вскинулась Алена. – Ты обвиняешь меня?

– Нет, конечно, нет… Просто в то время мне было очень плохо и совсем не хотелось жить… Самым близким человеком для меня была ты, и я нуждалась в тебе…

* * *

Раздался телефонный звонок. Ксюша подняла трубку.

– Да, Валера… Алена здесь… Нет, мы просто разговариваем… Я не знаю, Валера… Извини…

Она нажала отбой.

Алена не выдержала:

– Не иначе проверяет – не убила ли я тебя из ревности? Трус несчастный!

Ксюша улыбнулась:

– Смешно, но, похоже, он в самом деле тебя побаивается. Если честно, мне всегда так казалось!

– Только не надо выставлять меня каким-то чудовищем, – нахмурилась Алена.

– Я и не думала. Просто имела в виду, что ты очень сильная, а мы с Валерой, наверное, обычные люди.

– И поэтому чудесно друг другу подходите, да?

Ксения промолчала.

– Значит, говоришь, что ты по Володе своему убивалась? Верю! Однако вижу, что это продолжалось недолго! Решила, что лучше переключиться на чужого мужа, чем лить вдовьи слезы?

– Да, Алена, представь, я тоже мечтала быть счастливой! Мне хотелось приходить домой, и чтобы меня там кто-то ждал…

– Но почему ты хочешь быть счастливой за мой счет?

– Знаешь, говорят, что наши желания исполняются, но в таком искаженном виде, что мы их не узнаем, – грустно сказала Ксюша.

– О чем ты?

– Я хотела обычного женского счастья, и вот я получила Валеру, но на душе так плохо и муторно, что впору умереть от тоски!

Ксюша заплакала.

– Господи, извечный вопрос классика: почему все так несчастливы? Ломая хребет Фру-Фру…

– Какая еще Фру-Фру? – закричала Алена. – Считай, что ты мне хребет сломала! Хрясь, и нет Макаровой!

Она тоже заревела.

Спаниель Бони завыл в знак солидарности.

– Да заткнись ты! – сказала Алена собаке.

Бони подошел и положил голову ей на колени. Она почему-то вспомнила его маленьким щенком и то, как он появился в их доме. Щенка принес Валера. Он давно мечтал о собаке. А Алена его появление восприняла в штыки. Не то чтобы она не любила собак, просто ей совершенно некогда было этим щенком заниматься. Посему она сразу сказала Валере и Даниле, чтобы щенка уносили обратно. Так бы, наверное, и произошло, если бы при этой сцене не присутствовала Ксюша. Она сказала, что возьмет собаку к себе и они всегда смогут навещать ее.

Твою мать, опять Ксюша… Змеей вползла! Алена почувствовала, как обида тяжелой лапой снова схватила за горло, и в сердцах заметила:

– Змея ты, Звонарева! Рассказываешь мне всякие жалостливые истории, одна слезливее другой, и думаешь, что найдешь оправдание своей подлости?! А его нет, понимаешь, нет! И не может быть! Нет для подлости оправданий! Хочешь, чтобы я тебя пожалела? Не дождешься! Ты предала меня! Обманула… А я верила тебе, понимаешь? Это страшно – быть обманутой тем, кому веришь! Я верила только тебе и Валере…

Хотя, знаешь, я, конечно, подозревала, что таких, как ты, – нереально хороших и правильных, – не бывает! И все время ждала подвоха, словно о тебе вот-вот раскроется какая-то правда! И вот – нате вам, пожалуйста! Ты, Ксюша, прокололась, обнаружила недостаток! Свой единственный недостаток, но зато какой – ты оказалась стервой и сукой! А я думала, ты с крыльями!

– Ну, извини, – тихо ответила Ксения.

– Скажи лучше, как мне это пережить! Все растоптано! Все!

Алена налила себе очередную рюмку коньяка.

– Еще выпьем, что ли? За Новый год, который обещает столько перемен и новое счастье!

Она залилась гомерическим смехом, однако тут же осеклась, поскольку раздался дверной звонок.

– Неужто этот трусливый подонок вернулся? – ядовито усмехнулась Алена. – Ну давай, беги открывай суженому!

– Не хочу! – упрямо мотнула головой Ксения.

– Тогда я открою!

Алена решительно направилась к дверям.

В прихожую внесла себя шумная Раиса Викторовна Попова, соседка Звонаревой по площадке.

– С Новым годом! – заверещала она с порога.

Алена хмуро посмотрела на нее и не слишком любезно спросила:

– Какого хрена надо?

Тут в коридор выглянула Ксюша и пригласила соседку пройти в комнату. Раиса Викторовна приглашение приняла, уселась за стол и принялась взахлеб рассказывать про то, что в соседней квартире встречает новый год «сама Яна Крестовская!».

– Представляете? Вот Лариска Петрова номер отмочила! Такую подругу имела и молчала! Захожу – а там сама Крестовская!

– Это еще кто? – нахмурилась Макарова.

– Да вы что? С луны свалились? – даже обиделась Раиса Викторовна. – Или телевизор не смотрите?

– Не смотрю. Некогда! – отрезала Алена.

– Она звезда! Красавица! – гордо сказала Раиса Викторовна. – Глаза – во! Грудь – во! Талантов – во! Надо же – такую подругу иметь! – Она обратилась к Алене: – А вы подруга Ксюшеньки?

– Еще какая! – ядовито усмехнулась Макарова. – Лучшая! Нас с Ксюшенькой столько всего связывает!

– А давайте выпьем за женскую дружбу! – с чувством предложила Попова.

– Ага! Точно! Давайте! – кивнула Алена.

– Кстати, а что же ты сегодня без Валерочки? – обратилась Раиса Викторовна к Ксении.

Ксюша побледнела.

– Надо же! И эта знает! Видать, всех, кроме меня, поставили в известность! А Валерочка того… Уже ножки сделал! – пояснила Алена. – Убежал. Скрылся в тумане ночи! Кстати, а вы в курсе, что он женат?

Раиса Викторовна сарказма не заметила и простодушно сказала:

– Я догадывалась! Но я надеюсь, Ксюшенька, что в наступившем году ваш Валерочка разберется со своими обстоятельствами, решится наконец оставить жену, и вы сможете воссоединиться!

– В том вы можете не сомневаться! – рявкнула Алена и стукнула кулаком по столу. – Воссоединение им гарантировано!

Раиса Викторовна как-то сжалась и вопросительно посмотрела на подруг.

– Вы что же, девочки, ссоритесь, что ли?

– Ну что вы?! Разве лучшие подруги могут ссориться? – гомерически расхохоталась Алена. – Но правда иногда возникает желание убить лучшую подругу! Понимаете?

– Ой, девочки, я, пожалуй, пойду! – вскинулась Раиса Викторовна. – Не провожайте, я сама…

Она торопливо устремилась к выходу.

Вслед за звуком захлопнувшейся двери воцарилась долгая тишина…

Ее наконец нарушила Алена.

– Я хочу знать, как давно ты спуталась с моим мужем?

Ксения тяжело вздохнула.

– Что тебе ответить… Если хочешь знать, то мне уже пару лет назад стало понятно, что ваши отношения с Валерой переживают кризис…

– С чего ты взяла? У нас с Валерой все было в полном порядке!

– А зачем тогда ты завела любовника?

Ну конечно, Ксюша знала о существовании Игоря! Алена сама как-то проболталась подруге о своем юном любовнике. Вот проклятый бабий язык!

– Эта связь к нам с Валерой не имела никакого отношения!

– Алена, ты сама веришь в то, что говоришь? Когда я узнала о твоей измене, мне стало очень обидно за Валеру, поверь…

– Охотно верю!

– Обидно и больно за него, потому что я знаю, как он любил тебя!

– Ах, какая мелодрама! Ну и ты, конечно, обо всем ему рассказала, да?

– Нет, поверь мне, нет. Честно – нет!

– Не понимаю, – пожала плечами Алена. – Ты вроде могла использовать это в своих целях! Слила бы ему информацию, он мне, конечно, этого бы не простил, и все… Мужик твой!

– Повторяю – я не хотела, чтобы он ушел от тебя!

– Не ври! Неужели не воспользовалась таким шансом!

– Представь себе!

– Поклянись!

– Да перестань, Алена, неужели так трудно поверить в то, что кто-то может не делать подлостей?

Макарова задумалась – странно как-то все… И Ксюша вроде не врет, хотя как можно ей верить после всего?

Алену продолжали волновать еще несколько вопросов, и она начала с главного:

– И как давно вы стали любовниками?

– Господи, Макарова, что за допрос с пристрастием!

– Отвечай! Ишь, какая стеснительная! Раньше надо было стесняться!

– Видишь ли, я давно поняла, что Валера переживает, замыкается в себе, ну и… Мы стали общаться, разговаривать по душам, он жаловался на одиночество, на то, что вы стали чужими людьми, и однажды, когда ты была в очередной командировке…

Ксения замолчала.

– Вы трахнулись, и вам так понравилось, что вы стали заниматься этим регулярно?

– Произошло то, что произошло, – вздохнула Ксюша.

– И давно это длится?

– Примерно с год!

– Отлично! Молодцы! А я, представь, ни о чем не догадывалась!

– Алена, поверь, нам с Валерой эта ситуация была мучительно неприятна! Меня воротило от лжи, и именно поэтому недавно я сказала Валере, что мы должны прекратить наши отношения!

– Неужели? – расхохоталась Алена. – Думаешь, я поверю?

– Мы расстались на какое-то время, но…

Внезапно Звонарева вскочила из-за стола и выбежала из комнаты. Она вернулась минут через десять – бледная, с растрепавшейся прической. Села за стол, сгорбилась, устало потерла виски…

– Прости, я плохо себя чувствую… Жуткая тошнота…

– Что, совсем плохо?

– В общем, да… Видишь ли, я беременна…

– Что? – изумилась Алена, – Беременна?!

Ксения кивнула.

– Ну, вы вообще охренели! Тебе сколько лет, старушка ты моя?

– Столько же, сколько и тебе, – сорок четыре! – усмехнулась Ксения.

– Не поздновато?

– Алена, ты же знаешь, как я мечтала о ребенке! Я, когда узнала, чуть с ума не сошла от счастья!

– Понятно! Макаров тоже небось доволен, да? Вот и чудненько! В общем, у вас полный шоколад! Любовь-морковь, беби намечается, годам к пятидесяти еще пару настругаете, молодцы! Такая, блин, вечная молодость!

– Ну зачем ты так? – виновато улыбнулась Ксюша.

– А как? Может, мне еще порадоваться за вас?

– Подобного самопожертвования никто от тебя не требует, Алена!

Макарова снова взяла в руки пачку сигарет, собираясь закурить, потом отшвырнула ее:

– Ах, извини, ты же у нас беременная! В твоем присутствии курить нельзя! Тебе теперь надо себя беречь! И все-таки, Звонарева, какая ты сука! Неужели вы с Макаровым не могли о своем адюльтере потом сообщить? Зачем ему понадобилось непременно под Новый год, прямо как президент Ельцин, торжественно объявлять о своем уходе?

– Понимаешь, – вздохнула Ксения, – здесь моя вина. Я сегодня сообщила Валере про ребенка, и он как будто с цепи сорвался, сказал, что теперь все решено и он расскажет обо всем тебе.

– А ты, конечно, не могла предугадать такой реакции? – съязвила Алена.

– Честно – не могла! Я просила его отложить объяснения до другого дня, мы даже поссорились из-за этого!

– Ага, так я и поверила!

– Твое дело – верить или нет, – нахмурилась Ксения, – вообще я всегда говорю правду!

– Ценное качество! Говорить правду! А между тем, правда заключается в том, что ты уже год трахаешься с моим мужем!

– Алена, перестань! Фу, как вульгарно!

– Вульгарно? А красть чужих мужей не вульгарно? Вот прокляну вас на хрен, и не будет вам никакого нового счастья!

Алена встала из-за стола и ринулась в коридор.

Ксюша бежала за ней и что-то пыталась сказать, но в прихожей Алена оттолкнула ее, схватила сумку и шубу и вылетела в подъезд. Она даже не стала дожидаться лифта, просто бежала по лестнице и ревела, ревела…

* * *

Алена была в таком состоянии, что забыла про машину. Побрела куда глаза глядят, оказалась в соседнем дворе, села на качели и погрузилась в невеселые думы.

Что скажешь, спин-доктор Макарова? Оправишься ли после такого поражения? Как теперь жить? Ты же не привыкла проигрывать… А ведь, пожалуй, стоит признать, что все твои жизненные победы стали возможны именно потому, что в лице Валеры у тебя был крепкий тыл. Твоя семья – запасной аэродром, куда можно было приземлиться и где тебя всегда ждали.

А потом вдруг у тебя это отнимают, и все – конец полетам…

Алена почему-то вспомнила свое интервью забавной, похожей на обезьянку девочке-журналистке. Собственную тупую самоуверенность и то, как она советовала женщинам быть хозяйками своих судеб…

«Дура ты, Макарова», – усмехнулась Алена.

Запищал мобильный.

Она удивилась, увидев высветившийся номер Валеры.

Крикнула в трубку:

– Что тебе нужно?

– Хотел объяснить… – начал он.

– Что объяснять, и так все ясно!

– Пойми, Ксения ни в чем не виновата!

– Это все?

– Нет…

Он был взволнован и, кажется, не совсем трезв.

– Алена, дорогая… Я знаю, что получилось некрасиво, не так, как должно быть, но пойми, я не мог оставить ее сегодня одну. В новогоднюю ночь!

– Понятно, – усмехнулась Алена, – меня, конечно, можно в расчет не принимать. Я не женщина, а конь педальный!

– Дело в том, что Ксюша ждет ребенка…

– Я уже в курсе. Кстати, поздравляю, Макаров!

– А ты в курсе, что врачи запретили ей рожать? У нее порок сердца, и возраст все-таки…

– Да, ребята, вы как-то поздновато собрались в родители!

– В общем, врачи говорят, что это опасно. Но Ксюша решила рожать, чего бы ей это ни стоило.

– Трогательно!

– Ей нельзя волноваться, понимаешь? Алена, пожалуйста, пожалей ее, она очень переживает из-за всего…

– Не понимаю, чего ты хочешь от меня?

– Сочувствия, понимания… Не для себя, для Ксюши…

– Макаров, ты в своем уме? Какого на хрен сочувствия вы от меня ждете? Да иди ты знаешь куда?

Алена нажала отбой.

Смотри, как он за Ксюху волнуется! Заботливый, сволочь!

Впрочем, когда Алена ждала Данилу, Валера тоже волновался…

Господи, ведь это было – ходили, держась за руки, шептали бессвязные нежности, по утрам Валера выжимал для нее соки, писал трогательные записочки, звонил по сто раз на дню, а в ночь, когда она рожала, стоял под окнами роддома до утра… Куда же все ушло? Почему Алена позволила этому прекрасному исчезнуть из их жизни? Откуда взялась ненависть? Страшно, что сейчас в словах Валеры звучит самая настоящая ненависть и обида… И отчего Алену не покидает какое-то смутное чувство вины перед ним?

Что-то она упустила, не сумела понять, может быть…

Алена набрала номер Валеры.

– Эй, Макаров…

– Да, Алена…

– Ты вообще где сейчас?

– Так… Сижу в каком-то ресторане. Пью.

– Чего ж ты бросил любимую беременную женщину?

– Ты позвонила, чтобы продолжить насмехаться надо мной?

– Успокойся, я позвонила не для этого. Я хочу поговорить…

Она замолчала – оказывается, найти нужные слова сложно и преодолеть свою гордость сложно…

– Макаров, скажи, что все неправда… – с отчаянием попросила Алена, – что вы это с Ксюхой придумали…

Валера долго молчал, потом промолвил с надрывом и укоризной:

– Зачем ты мучаешь меня…

– Что ты в ней нашел?

Он не ответил.

– Собственное отражение в восхищенных глазах? – с иронией предположила Алена.

Он вновь промолчал.

– Валера… Неужели ничего нельзя исправить?

– Прости…

– Макаров, я спрашиваю тебя в последний раз… Если сейчас ты скажешь, что между нами все кончено, ты потеряешь меня навсегда и никогда не сможешь вернуть!

– Алена, мы ничего не сможем вернуть, даже если бы захотели! Мне очень жаль…

Сигнал «вызов завершен» – ножом по сердцу.

Ну что ж, кажется, на этом все… Надо бы встать и поехать домой, что ли…

Алена достала сигареты, закурила.

Запиликал сотовый. Звонил очередной заместитель.

– Ну? – устало выдохнула Макарова.

– Желаю тебе, орел ты наш, – бойко затараторил коллега по бизнесу, – в наступившем году много новых контрактов!

– Пожелай мне лучше обычного человеческого счастья! – усмехнулась Алена.

– Так у тебя вроде все есть? – удивился тот.

– Ну, значит, сохранить и приумножить!

Она захлопнула крышку телефона.

Кстати, чего пожелаешь себе самой в новом году, дорогая?

Ха-ха… Может, бросить курить? И научиться жить без мужа и подруги…

Внезапно тишину двора огласили истошные женские вопли, и Алена стала невольным свидетелем безобразной сцены.

Метрах в пяти от ее качелей остановились двое: мужик в дубленке и тетка в пуховике. Средних лет и невнятной наружности. И что-то такое между ними произошло, отчего мужик вдруг впал в совершенную ярость и начал на тетку орать, а потом взял да и ударил ее по лицу.

Алена несколько взволновалась – дерьмо какое, последнее дело – бить бабу…

Тетка заверещала, чем еще больше разозлила мужика. Он размахнулся и припечатал ее снова.

– Помогите! Убивают! – взвизгнула та.

Алена приподнялась с качелей:

– Эй, мужик, ты что, вообще озверел?

– На! – заорал мужик и толкнул свою товарку в снег. Она повалилась, как куль, лицом в сугроб. Мужик от души поддал ей в спину ногой.

Алена слетела с качелей и подбежала к ним.

– Ты что делаешь, сволочь?

– А тебе что, – повернулся мужик к ней, – больше всех надо?

Он размахнулся и ударил Макарову в лицо. От боли Алена охнула, из глаз посыпались слезы и звезды. Мужик довольно заржал.

Несколько секунд Алена приходила в себя, а потом подскочила к обидчику и изо всех сил ударила его кулаком в гнусную смеющуюся морду.

Она вложила в этот удар всю обиду и боль сегодняшней ночи. Мужик рухнул, как подкошенный, и застонал.

Его спутница кинулась к нему и тоненько завыла:

– Помогите, убивают! Витенька, вставай, милай, идем домой!

А потом с неожиданной злобой крикнула Алене:

– Сука! Думаешь, если в норковой шубе, так тебе все можно?!

Алена развернулась и пошла прочь.

Она нашла свою машину, села внутрь. Включила какую-то радиостанцию. Веселая музыка и смех – страна встречала Новый год…

Макарова достала зеркало, посмотрела на себя – под правым глазом намечался внушительный синяк.

Хороша, ничего не скажешь, и мало похожа на героиню глянцевой рубрики.

Между прочим, второй синяк в ее жизни… Первый Алена получила лет тридцать назад от матери. Они куда-то шли вдвоем и вдруг увидели, как по дороге бестолково мечется щенок, лавируя между машинами. Алена заметила грузовик, летевший на него…

У нее не было времени на то, чтобы оценить ситуацию, ею двигал простейший инстинкт – спасти, помочь, и она бросилась на дорогу.

Резкий скрип тормозов, крик матери, визг собаки… Алена помнила лишь, что успела отбросить маленькое слабое тело к обочине, подальше от опасности.

Белые от ужаса лица взрослых и пощечина, которую, крича и плача, залепила ей мать…

С чего вдруг вспомнилась эта история более чем тридцатилетней давности? Алена и сама не знала…

А все-таки странно – выходит, что тот поступок был единственно настоящим и правильным в Алениной жизни. Ведь все, что было потом, – она продумывала и просчитывала, боясь ошибиться и проиграть. И только в том случае, десятилетней девочкой, не рассуждала и не боялась…

Надо было тогда вернуться. Подойти к обочине, посмотреть, что с собакой…

Вернуться…

* * *

Алена вздохнула и решительно нажала кнопку звонка.

– Ты? – удивилась Ксения. – Входи…

Она охнула, увидев синяк.

– Господи, Алена, что у тебя с лицом?

Макарова, усмехнувшись, ответила:

– Скользко. Упала с крыльца, – и, сбросив шубу, прошла в комнату.

Подруги сели за стол. В комнате все было так же, как пару часов назад, только еще работал телевизор. Шел какой-то новогодний концерт.

– «Огонек» смотришь? – насмешливо спросила Алена.

– Включила, чтобы не сидеть в тишине. Показалось, что от нее я сойду с ума, – горько улыбнулась Ксения. – Так зачем ты вернулась?

– Хотела посмотреть на вашу семейную идиллию. Думала, Валера с тобой…

– Валеры, как видишь, нет, идиллии тоже, – развела руками Ксюша, а потом вдруг сказала: – Посмотри на меня, Алена, разве я похожа на счастливую соперницу?

Алена растерялась и уставилась на подругу – к чему это она? Хотя счастье Звонарева действительно не излучает – зареванная, нос распухший, вид несчастный и какой-то жалкий…

Алена на себя даже разозлилась – дура ты, еще жалеешь ее. Себя пожалей!

– Веришь, нет, когда за тобой захлопнулась дверь, Алена, я чуть с ума не сошла, – всхлипнула Ксюша, – подумала, что все бы отдала, лишь бы тебя вернуть!

– Чего?

– Ведь ты моя единственная подруга!

– Вспомнила!

– Господи, Алена, поверь, я на все согласна… Хочешь, я уеду? Просто возьму Бони и завтра уеду из города? И вы меня больше не увидите?

– Благородно! – хмыкнула Алена. – Кажется, лет двадцать назад ты это уже предлагала!

– А хочешь, я больше не буду видеться с Валерой?! – прорыдала Ксения. – Забирай его…

– Ты что? С дуба рухнула? Он что тебе, «прокат коньков»? Попользовалась и вернула? – искренне возмутилась Алена.

Ксения сжалась и закрыла лицо руками.

– И вообще… Не ной! – крикнула Алена. – Тебе вредно. Забыла?

– Ах да, ребенок! – с горечью сказала Ксюша. – Этот ребенок будет несчастным. На чужом горе счастья не построить!

– Звонарева, с чего тебя на бред потянуло? Впрочем, говорят, с беременными это бывает. Не мели ерунду. Ребенок тут ни при чем.

– Ты сама сказала, что проклянешь нас! Знаешь, а когда ты ушла, я подумала… Может, мне того…

– Чего?

– Пузырек снотворного, и привет!

– Очень оригинально! Как будто я об этом не думала!

Алена начала смеяться и никак не могла остановиться. Ксюша смотрела на нее едва ли не с ужасом. Наконец Алена успокоилась.

– Кончай, Звонарева, с этими суицидальными штучками! Ищешь легких решений? Не выйдет! Скажи лучше, как мне теперь жить?

– Я не знаю, – вздохнула Ксения.

– Вот и я, представь, не знаю! Правильно говорят, что человек, все время идущий на запад, однажды оказывается на востоке!

– Ты о чем?

– О том, что не там оказалась! М-да… Странная штука жизнь… Вот я вроде бы добилась всего, о чем мечтала, а теперь оказывается, что это было не то, не то…

– А твой любовник? – осторожно спросила Ксюша.

– Кто? – презрительно сощурилась Алена. – А, этот… Проехали! Считай, оставили в прошлом году! – Она вновь разразилась нервическим смехом. Потом налила себе рюмку коньяку и опрокинула ее в рот. – Сопьешься с вами! За сегодняшнюю ночь я выпила столько, сколько за весь прошлый год, наверное. Эту новогоднюю ночь я надолго запомню! Надо же – а народ веселится, радуется чему-то, на елках фонарики горят! – Она взглянула на экран телевизора.

В этот момент там как раз желала всем нового счастья всенародно любимая актриса Крестовская.

– Смотри – Яна, – встрепенулась Ксения, – подруга моей соседки Петровой! Просто не верится, что она сейчас в соседней квартире Новый год встречает!

– Красивая баба! – задумчиво сказала Алена. – Вот если бы Валера ушел от меня, предположим, к такой, как Крестовская, я бы его поняла! Но к тебе, Ксюша! Извини, не понимаю.

Ксения усмехнулась:

– Куда мне до тебя или этой Крестовской! Я никогда красотой не блистала!

– Видать, полюбил он тебя за бессмертную душу! – не удержалась от колкости Алена. – А ты что же… Действительно любишь его всю жизнь?

– Люблю. Помнишь, два года назад я завела с тобой разговор о Валере? Пыталась сказать тебе, что ты слишком погружена в работу и мало уделяешь внимания семье… Я хотела, чтобы Валера был счастлив, понимаешь?

– Вот и тут ты вывернулась, – пробурчала Алена, – нашла отмазку, мол, я тебя предупреждала, стремилась помочь! Ловко! Таких, как ты, Звонарева, нет, не было и не надо. Лебедь белая! Шею бы тебе свернуть! Кстати, Данила знает про ваши шуры-муры?

– Нет, ну что ты, – испугалась Ксюша.

В это время зазвонил телефон. Ксения вопросительно взглянула на Алену.

– Ну чего? Ответь ему, наверное, беспокоится! – усмехнулась та.

Звонарева подняла трубку.

– Да, Валера… Все в порядке… Нет, приходить не надо… У меня Алена. Мы разговариваем…

Алена почувствовала, как что-то кольнуло в груди, и на мгновение ей стало тяжело дышать – черт, все-таки как больно… Надо просто научиться жить с этим…

Ксюша быстро закончила разговор с Валерой, но продолжала сидеть с трубкой в руках.

– Ну и где он сейчас?

– Ходит где-то по улицам, – заплакала Ксения, – кажется, пьяный совсем…

– Я так понимаю, он не придет, пока я здесь?

Ксюша пожала плечами.

Алена вздохнула:

– Кончайте детский сад разводить, пусть идет сюда! Позвони, скажи ему, что я ухожу.

Ксения нерешительно замялась.

– Да уйду я, правда уйду! – горько улыбнулась Алена и направилась к выходу. Звонарева отправилась следом за ней.

На пороге Алена задержалась.

– С Новым годом, подруга… Ты это… Знай – я на тебя зла не держу!

Ксюша вздрогнула и испуганно спросила, словно не веря:

– Подожди, что это значит?

– Это значит, что я желаю тебе нового счастья!

– Алена, ты серьезно? И не станешь проклинать нас?

– Да успокойся ты… Говорю же – желаю счастья! Встречаться, понятное дело, мы больше не сможем, но зла не держу! Так что – прощай!

– Прощай! – Ксюша смахнула слезы с глаз.

* * *

Алена Макарова вышла на улицу… Шел снег… Она зачерпнула его в ладони и протерла лицо, как любила делать когда-то в детстве. Потом так же, как в детстве, запрокинув голову, Алена долго, до головокружения и слез, смотрела в звездное небо, пока не раздался телефонный звонок.

– С Новым годом, ма!

– С Новым годом, сын!

Дан помолчал, потом спросил:

– Ну, как у тебя дела?

– Нормально! – сквозь слезы улыбнулась Алена. – А у тебя?

– Ничего… Все в порядке.

– Ты в клубе?

– Нет, уже дома…

– Один?

Дан рассмеялся:

– Нет, не один… Ма… Ты как рентген… Видишь на расстоянии… Знаешь, я познакомился с девушкой сегодня ночью, она такая странная… И точно не глупая курица!

– Ты влюбился?! Где она сейчас?

– Варит кофе на кухне…

– Я рада за тебя, сын… С новым счастьем!

– Ма… Я хотел сказать… – голос Дана дрогнул, – я тебя люблю!

– Я тебя тоже! Спасибо, что позвонил. Это важно…

Алена бросила телефон в сумку и вытерла слезы.

Скоро станет светать, и новогодняя ночь закончится. Наступит первое утро нового года… И новой жизни…

– Ничего, прорвемся! – усмехнулась она, направившись к своей машине. – Зря, что ли, меня называют непотопляемой Макаровой! Будет новое счастье, непременно будет!

Часть третья

Вся эта история началась за месяц до Нового года.

Тридцатого ноября Лайза сообщила любовнику о своей возможной беременности. Собственно, беспокойство в ней зародилось еще числа двадцать восьмого. Что за дела? Вроде уже должны были начаться эти муторные физиологические процессы, столь хорошо знакомые любой женщине, однако же – не начались.

Прежде такого за ней не замечалось. По Лайзе всегда можно было календарь проверять, и вдруг – опа… Неприятно, неожиданно…

А на работе, как назло, завал – столько дел, что просто некогда голову поднять, а уж тем паче сгонять в аптеку за тестом.

Сдавали новогодний номер журнала – целое событие!

В общем, только тридцатого Лайза спохватилась и всерьез обеспокоилась тем, что с ней происходит. Вернее сказать, тем, что ничего не происходит – нет месячных, хоть ты тресни!

В чем причина? До климакса вроде далековато, Лайзе всего тридцать одно (свой возраст она произносила на манер цифры в лото, несколько манерно – тридцать одно), стало быть, что? То! Мадам, похоже, вы беременны!

Первой ее реакцией было: о нет, нет, зачем мне это? Ведь на следующий год столько планов, и никак нельзя позволить себе роскошь выпасть из жизни хотя бы даже на несколько месяцев. Нет, и речи быть не может!

Последующая реакция оказалась более осмысленной: надо поговорить со Стасом, все-таки ей тридцать одно, может, уже пора в матери?

Логичнее, конечно, было бы сначала убедиться в факте наличия беременности, чтобы, значит, тест выдал две полоски: «Поздравляем, вы беременны!», для исключения сомнений, но Лайза решила последовательность событий поменять – и для начала поговорить-таки со Стасом.

В конце концов, ей даже просто интересно знать, как он к этому отнесется. Может она после восьми лет отношений устроить ему проверку на вшивость? Имеет законное право!

Но, кстати, почему это с ними случилось? Вроде они со Стасом относились к проблеме безопасного секса очень серьезно! Серьезней разве что было бы заниматься любовью в скафандре! А вот поди ж ты, один пронырливый сперматозоид из миллиона прочих прошмыгнул, и все, и привет! Сиди теперь, думай, как быть и что делать…

…Вечером они встретились в любимом ресторане.

Стас любил выходить с Лайзой в свет, и они часто проводили вечера подобным образом.

Сегодня он явно пребывал в хорошем настроении – при встрече вручил ей букет, а когда устроились за столиком, принялся нежно поглаживать ее руку.

– Лиза, Лиза… – несколько раз повторил он.

Кстати, он всегда называл ее настоящим именем – Лиза.

«Лайза» ему категорически не нравилось, в то время как она сама давно привыкла к тому, что все зовут ее именно так.

Дело в том, что Лиза Бухарина здорово походила на артистку Миннелли. Просто один в один. Тоненькая, темноволосая, и глаза огромные… И… хм… некая неправильность черт… В смысле, носик такой характерный!

Но главное – необычайно развитая мимика и какая-то общая трогательность!

Короче, увидишь ее, сразу скажешь – о, фильм «Кабаре», всенародно любимая Миннелли! Забавная и необычайно трогательная.

Стоит ли удивляться тому, что «Кабаре» у Лизы Бухариной числился в любимых фильмах? И она при случае могла запросто выдать пару песенок из него. Довольно недурно, между прочим…

– Эй! О чем задумалась? – вернул в реальность Лайзу голос Стаса.

О чем задумалась… О том, как лучше тебе, дорогой, преподнести радостную весть. Поздравляю, Стасон, ты станешь папой!

Кстати, какой реакции она от него ждет? Бурной радости как минимум? Или тихой благодарности в сияющих глазах?

– Лиза, до Нового года остается всего месяц, – Стас налил ей вина, – давай уже сейчас подумаем, где проведем праздники? Куда бы тебе хотелось поехать?

– В Рим! – выдохнула Лайза.

– В Рим? – переспросил Стас скучным голосом. – Почему в Рим?

– Всегда хотела, – лаконично ответила Лайза, уже поняв, что дала неправильный ответ.

– Я там уже был, – пожал плечами Стас. – Что, если махнуть в Америку?

Погоди со своей Америкой, хотелось сказать Лайзе, давай сначала со мной разберемся. Может, мне вообще длительные перелеты теперь вредны!

Лайза перевела взгляд и увидела отражение себя и Стаса в огромном зеркале, висевшем напротив.

Интересная пара! Он – мужчина лет тридцати, широкие плечи, ироничные глаза за стеклами очков… Красивый, уверенный в себе.

Одет дорого и со вкусом – положение обязывает следить за собой, все-таки Стас – менеджер высшего звена в крупном холдинге.

И она – дама «тридцать одно». Черная туника, длинные сапоги, короткая стрижка, красная помада. Стильная, яркая…

Но, пожалуй, сегодня она выглядит скверно… Усталая, заморенная, синяки под глазами…

Внешность у Лайзы, честно говоря, странная… В какой-то день она может выглядеть откровенной дурнушкой, а в другой даже за красавицу сойдет… И черт его знает, от чего это зависит!

– О чем ты думаешь? – Стас коснулся ее руки.

– Тебе бы это показалось совершенной чушью! – вздохнула она.

– А все-таки?

– О том, почему я бываю иногда красивой, а иногда уродливой!

– Конечно, чушь! Ты всегда красива!

– Как будто я себя в зеркало не вижу! – фыркнула Лайза и тут же подумала, что ее подруга Нинон сейчас бы ее так отчитала!

Нинон постоянно твердит о том, что женщина не должна говорить мужчине о своих недостатках. Потому что они ведь как дети. Скажешь им, что окружающие считают тебя красивой и все от тебя без ума, – тут же поверят. А поделишься с ним сомнением, что у тебя нос кривой или ноги коротковаты, так он и в самом деле задумается: что-то у моей нос кривой, не повезло девчонке!

В общем, установка нехитрая – главное уметь себя правильно преподнести!

Но Лайза, хотя об этом и знает, тем не менее допускает ошибки – увы, искренность ей вредит, но она не хочет играть и притворяться! И вообще, принимайте ее такой, какая есть!

– Опять о чем-то задумалась?! – недовольно пробурчал Стас.

Задумаешься тут! Как же его подготовить к неординарному сообщению? Черт, она сама не ожидала, что будет так волноваться.

– Над чем ты сейчас работаешь? – спросил он.

Отлично, подумала Лайза, можно как раз попробовать зайти с этой стороны.

– Пишу статью о гуманной бездетности.

– Чего-чего?

– Новая теория, весьма распространенная в Европе.

– Ну и в чем смысл?

– Смысл в том, чтобы докопаться до смысла – надо ли рожать детей! Стоит ли приводить их в этот мир – юдоль скорби и печали. А ты как думаешь?

– Иметь ли детей? Да я вообще не понимаю, в чем смысл этого предприятия! – пожал плечами Стас.

– Ты о чем?

– Да о том. Дети, дети… Пеленки, памперсы! Вкладываешься в них по полной программе, а что получаешь взамен?

– Разве обязательно надо что-то получать взамен?

– По крайней мере хотелось бы видеть какую-то отдачу!

– Так, значит, ты не хочешь иметь детей?

Лайза занервничала. Стас это заметил и постарался превратить все в шутку. Сказал, улыбаясь:

– Полагаю, у меня еще есть время определить свое отношение к этому вопросу!

Лайза замерла.

– Лет десять в запасе – точно! – он усмехнулся.

– А у меня?

– Что у тебя?

– Ну, вообще-то мне через десять лет будет сорок одно! Я вот думаю – не поздновато ли?

На минуту Стас смутился, но быстро нашелся:

– Нормально! В Европе это считается оптимальным возрастом для деторождения!

– Мы в России живем! – поджала губы Лайза.

Она уже стала понимать, что бурной радости ей от него не дождаться и тихой благодарности в глазах тоже.

– Стереотипы! – пожал плечами Стас. – Нормальный подход для разумного человека – сначала самому встать на ноги, а потом думать о детях! Зачем плодить голь перекатную?

– Ну, ты вроде уже имеешь стабильный доход и счет в банке! – насмешливо заметила Лайза.

Стас насторожился:

– А при чем здесь я?

– Не догадываешься?

– Лиза, можно конкретнее?

– Можно! – вздохнула Лайза и, будто нырнув в омут с головой, выдохнула: – Я беременна!

– Что?

Ха-ха, какое у него глупое и растерянное лицо!

– Проблемы со слухом, Стас?

Несколько минут он молчал, потом холодно отчеканил:

– Этого не может быть!

Такое заявление изрядно взбесило Лайзу.

– Интересно, почему? – крикнула она.

– Не может, и все! – упрямо повторил Стас.

– Видишь ли, когда мужчина с женщиной занимаются любовью, иногда бывают последствия! Ты не знал? Почему этого «не может быть»? Потому что тебе этого не хочется, да?

– Ты была у врача?

Сей резонный вопрос вызвал у Лайзы еще большее возмущение, и она с вызовом ответила:

– Пока нет!

– Ну вот видишь! – торжествующе изрек он.

– Вижу! – грустно подтвердила она. – Даже больше, чем хотелось бы!

– А какой реакции ты от меня ждала?

– Не знаю, – честно сказала она.

– Лиза, мы знакомы восемь лет…

– Спасибо, я помню!

– Я очень дорожу нашими отношениями и свое будущее связываю только с тобой, но пойми, нам рано думать о детях! Вот лет через пять мы, конечно же, вернемся к этому вопросу!

Тон такой вкрадчивый, и во взгляде столько заботы, что ей захотелось огреть его чем-нибудь по башке.

– Нашу небольшую проблему… – Он замялся, потом договорил: – Мы непременно решим, отправив тебя в самую лучшую клинику. Все пройдет быстро и без осложнений, и ты вскоре забудешь об этом!

Психотерапевт хренов, усмехнулась Лайза.

– Главное, подумай про Новый год… Просто скажи, куда хочешь поехать, и я устрою. Кстати, да, можно в Рим! Почему бы и нет? Ты развеешься, отдохнешь, придешь в себя! Вот увидишь – все будет хорошо!

– Отвези меня домой, – попросила Лайза. – Я устала.

В машине они молчали.

Притормозив у парадного Лайзы, Стас спросил:

– Проводить тебя до дверей?

– Нет!

Он кивнул, как ей показалось, с облегчением, и они расстались.

* * *

«Выпить, что ли, с горя, – подумала Лайза, – хотя раз я теперь беременная, – алкоголь отменяется. М-да, живешь с человеком восемь лет, и вдруг такой форменный казус! Хоть бы поинтересовался – а ты-то, милая, чего хочешь?»

Но подобного вопроса от Стаса не дождешься. Ему и в голову не придет, что Лайза может иметь какие-то собственные желания или мнения.

Молодец, он всерьез считает себя центром вселенной и полагает, что планеты вращаются вокруг него.

Так всегда было, с самого начала их романа… Что нового она, собственно, узнала?

И вообще – любит ли она его, или чувство, связывающее их, давно называется привычкой?

Что Лайза понимала о жизни восемь лет назад?

Ей хотелось любви большой и красивой, а она не случалась.

Лайза уже начала отчаянно переживать – двадцать два года, совсем взрослая барышня, «года проходят мимо»…

И тут наконец появился Стас – красивый, умный, уверенный в себе.

Лайза поверила, что ждала именно его, и все как-то быстро закрутилось.

Они стали любовниками, встречались то у него, то у нее, благо оба имели свое жилье, вместе проводили отпуска.

Шли годы. Они заканчивали институты, занимались карьерой. Вполне успешно, кстати сказать, – Стас устроился на работу в крупный холдинг, Лайза – в известный глянцевый журнал.

И все это время длилась их связь.

Подобный гостевой брак устраивал обоих, мысль о том, что они могут жить вместе, даже не приходила никому из них в голову.

Стас никогда не касался этой темы и вообще избегал разговоров об их отношениях.

Лайза считала его слишком замкнутым и сдержанным, и порой это приводило ее в отчаяние, но она не знала, как растопить этот лед.

Иногда у нее даже возникало ощущение, что Стас ведет странную игру «в пограничника» – ходит вдоль своей границы и следит за тем, чтобы его территориальные воды никто не нарушал. И любая ее попытка проникнуть в его личную зону вызывает у него беспокойство.

И пожениться он ей никогда не предлагал.

А зачем? Его и так все устраивало!

Ее до недавних пор тоже, но теперь…

После сегодняшнего объяснения с любовником осталось чудное послевкусие – растерянность, обида и боль.

В качестве терапии Лайза включила диск с фильмом «Кабаре». Легла на диван и погрузилась в мир, созданный любимой актрисой.

Ее тезка смеялась и плакала, страдала, любила, переживала обычные, в общем, женские проблемы и мечтала о счастье. Ее предавали любимые мужчины, мир проверял ее на прочность, и все-таки она находила в себе силы встать после каждого удара, улыбнуться и запеть.

Посмотрев первую серию, Лайза отправилась принимать душ и поняла… как бы это сказать деликатнее… что нормальные женские процессы в ее организме заработали снова.

Сначала она обрадовалась – значит, не беременная!

Потом разозлилась на себя – вот идиотка, нафантазировала всякого, перепугала любовника!

И, наконец, задумалась – с чем все-таки связано нарушение цикла?

Воображение услужливо подсказало: «А может, я больна чем-то серьезным?»

Машинально Лайза провела рукой по волосам – прядь осталась в ладони. Лайза вздрогнула – вот еще один признак, она теряет волосы, значит, точно больна!

В совершенной панике она открыла рот и посмотрела в зеркало.

– Все, это конец, дорогуша! – произнесла она вслух, увидев на нёбе небольшие язвочки. – Первый признак онкологии!

Лайза доплелась до кровати и повалилась кулем.

Что же теперь делать? К какому врачу бежать, с чего начинать?

Раздался телефонный звонок.

– Привет! Как ты? – спросил Стас.

– Нормально! – ответила Лайза замогильным голосом.

– Понятно! – вздохнул он. – Что делаешь?

– Кино смотрю!

– Ты подумаешь над моим предложением?

– Над каким?

– Ну, про Новый год и клинику…

– Хорошо, – сказала она и бросила трубку.

На самом деле ей надо подумать о другом.

О том, например, зачем ей вообще нужен мужчина, который, как выяснилось, панически боится ответственности? Памперсы его, видите ли, пугают!

Эгоист несчастный!

А если она вдруг окажется недееспособной? Разве от такого, как он, дождешься поддержки и помощи?

Богатое воображение журналиста подсказывало Лайзе картину одну страшнее другой – вот она в инвалидной коляске или в палате реанимации, всеми забытая и брошенная. В первую очередь – любовником.

Нет уж, к черту такого мужчину! В чем смысл отношений, если ты не можешь доверять человеку?!

* * *

На следующий день Лайза отправилась к своей знакомой в коммерческий медицинский центр.

Доктор Света выслушала жалобы Лайзы и погнала ее срочно сдавать анализы.

С результатами та снова потащилась к Свете. Вошла в кабинет ни жива ни мертва. Обреченно выдохнула:

– Не жалей меня, говори как есть!

Светка расхохоталась:

– Говорю как есть: ты абсолютно здорова, дорогуша!

У Лайзы даже лицо вытянулось:

– Как же так?

– Вот так! Ко мне каждый второй прибегает с вытаращенными от ужаса глазами: «Спасите, помогите, доктор, я неизлечимо болен!» Мнительные, куда деваться! Повторяю – ты здорова!

– Тогда в чем причина нарушения цикла?

– В чем?! Усталость, нездоровый образ жизни! Считай, гормональный стресс…

– А волосы почему выпадают? – недоверчиво спросила Лайза.

– Красить прекращай! – рявкнула Света. – Яйца сырые в башку втирай, откуда я знаю?!

– А язвы во рту?

– Ела что? Вчера, позавчера?

– Гречка с курицей, десерт, – начала усиленно вспоминать Лайза, – ананас…

– Вот! Не фиг ананасы жрать – разъедают слизистую!

– Да? – растерянно сказала Лайза. – Не буду.

– И не накручивай себя больше! Развела тут форменный психоз – больна она, видите ли! Короче, тебе надо менять образ жизни, поняла? И пора выходить замуж!

– Это здесь при чем?

– При том. Размеренная семейная жизнь – красота! И вообще… Ты когда рожать думаешь, в пятьдесят, что ли?

– А я вообще не думаю. Зачем? Теория «чайлд-фри»… Слыхала? К чему приводить новые души в эту юдоль скорби и печали?

– У психиатра была? – усмехнулась Света. – Может, в наш центр записать? Нормальный дядька, поможет тебе!

– При чем здесь психиатр? Этой теории «гуманной бездетности» уже пол-Европы придерживается!

– Иди к черту со своей теорией. На практике потом в сороковник на стену полезешь! Иди, подумай на досуге!

* * *

На досуге Лайза думала-думала и додумалась в итоге до совсем радикальных решений.

А чему удивляться? Что бывает, когда месячные совпадают с полнолунием? Ага, точно – ничего хорошего для женщины такое сочетание означать не может. Разве что склонность к истерии и необдуманным поступкам…

В общем, вечером, когда Стас приехал к ней домой, Лайза сообщила ему о своем решении.

Мол, всем спасибо, все свободны.

– Ты о чем? – не понял Стас.

– Нам нужно расстаться, дорогой!

– С какой стати?

Он стал нервно ходить по комнате, потом остановился, сел рядом с Лайзой на диван.

– Лиза, ты обиделась на меня? Ну перестань!

Надо же, первый раз в жизни она видит его растерянным!

Ему даже идет – лицо сразу стало милым и вполне человеческим!

Да, пожалуй, именно самоуверенность портит Стаса…

– Лиза, послушай, – он коснулся рукой ее руки, – возможно, я был не прав…

У Лайзы в голове тут же пронеслось: возможно, ты поспешила с выводами! Все-таки восемь лет вместе…

– Но ты тоже хороша! Эта беременность, как снег на голову! Нормальные люди планируют такие вещи!

В его голосе угадывалось раздражение.

Похоже, Стас начал возвращаться в присущее ему состояние абсолютной уверенности, и очевидно, она не поспешила…

– Теперь это уже неважно!

– Почему? – нахмурился он.

– Потому что я не беременна!

– Хотела меня разыграть? – возмутился он. – Специально все подстроила?

– Больно надо! – фыркнула Лайза. – Просто я сама так думала. В общем, считай, ложная тревога.

Его лицо прояснилось.

– Лиза, тогда я вообще не понимаю, в чем проблема!

– Проблема в тебе. И во мне. И в наших отношениях.

«Восемь лет коту под хвост, обидно как, мама дорогая», – подумала Лайза.

– Ты можешь четко и внятно сказать, чего ты хочешь?

Он снова начал мрачнеть.

Лайза задумалась: а чего она, в самом деле, хочет? Любви и доверия, и чтобы все было красиво и навзрыд, короче, чего-то женского…

– Я не понимаю тебя! – холодно сказал Стас. – Извини!

– Вот именно этого мне бы хотелось! Понимания! – мстительно сказала Лайза.

– Но ведь так нельзя! Это неправильно! Все стремительно разрубить, разрушить… Зачем, какая необходимость?

– А сколько еще нам потребуется лет, чтобы понять, что мы не подходим друг другу?

– Почему не подходим? Мне как раз казалось, что идеально подходим!

– Перестань! Давай будем честны – мы абсолютно разные, отсюда раздражение и непонимание. Порой мне даже кажется, что ты меня с трудом выносишь!

– Но это свойственно всем парам! – крикнул он. – Нормальные человеческие отношения!

– А любовь? – грустно спросила Лайза.

– При чем здесь любовь?

Она почувствовала, что вот-вот брызнут предательские слезы, но усилием воли заставила себя сдержаться и спокойно произнесла:

– Вот именно, любовь здесь давно ни при чем! Что нас связывает? Привычка?

Он пожал плечами – мол, какая чушь!

– Со мной не надо играть, Стас! От наших отношений мне всегда нужно было только одного – искренности. Я согласна не меньше, чем на любовь. А ее нет, прости…

– Повторяю! – крикнул он. – Я тебя не понимаю!

– Что тут понимать? Расстаемся, и точка! – упрямо выдавила Лайза.

В горле стоял какой-то ком, и она уже едва сдерживала слезы.

В общем, как сказал ее любимый писатель Набоков, «метались малиновые тени мелодрам»!

Все было такое противно малиновое, что просто жуть!

– Восемь лет вместе! Это тебе о чем-нибудь говорит?! – Стас стукнул кулаком по столу.

– Считай, что нам обоим дали восемь лет за какую-то провинность. А теперь мы вышли на свободу!

– Ах, вот как?! Ну-ну! Не пожалеешь? – спросил он.

Этого Лайза ему точно не могла простить.

– Да пошел ты знаешь куда?!

– Конечно, знаю! – усмехнулся он и ушел.

* * *

Она отвернулась к окну. Звук захлопнувшейся двери прозвучал как контрольный выстрел.

Значит, он все-таки ушел! И в квартире теперь тихо и пусто.

«Ну и черт с ним, – сказала она себе самой, – и к лучшему! Теперь буду жить для себя, научусь заваривать серьезный чай и делать сложносочиненные салаты и прочту наконец Шопенгауэра».

Прекрасно – она теперь молодая независимая женщина с массой свободного времени и разными идеями насчет того, как этим временем распорядиться.

А с личной жизнью все постепенно наладится, она непременно встретит надежного и ответственного мужчину!

Примерно так думала Лайза, засыпая…

И что вы думаете? Ее положительного настроя хватило ненадолго – уже на следующий день она погрузилась в тоску и меланхолию.

Какие-то недобрые мысли стали одолевать – что, если с разрывом она поспешила?

Наверное, если бы Стас позвонил – Лайза сдалась, они помирились, и все пошло бы, как раньше, – но он не звонил.

К вечеру она уже просто сходила на нет от этой пустоты.

За окном, как говорят англичане, лил «дождь котов и собак», в горле першило, а на душе было невыразимо муторно.

Лайза сидела на подоконнике, смотрела на унылое серое Замоскворечье и слушала песни в исполнении Миннелли. Той тоже было грустно, она тоже знала, что такое предательство.

А на второй день выяснилось, что Лайзе совсем ничего не хочется. Не хочется читать Шопенгауэра, слушать музыку, гулять, идти на работу, вставать с кровати – вообще ничего.

О-о-о! Ее депрессия взвыла от восторга и начала с упоением отгрызать девушке голову. Лайза валялась в кровати, чувствуя какую-то дикую апатию и опустошенность. Хотелось только одного – накрыться одеялом с головой и лежать так целую вечность.

Все-таки она нашла в себе силы – на автопилоте встала и поплелась на кухню варить кофе. Потом так же на автопилоте потащилась в магазин за продуктами, где ни с того ни с сего купила торт.

Дома, наплевав на фигуру, Лайза начала поедать этот исключительно вкусный, но невероятно калорийный продукт в надежде на то, что ей, может быть, полегчает. Увы – радости не прибавлялось…

Она будто питалась своей грустью. Ела торт – кусочек за кусочком, вскармливала свою грусть, и ею же питалась, и при этом была противна самой себе, – и слезы капали в голубые розочки на торте!

Так прошел второй день ее свободной независимой жизни.

И третий день новой жизни принес Лайзе мало радости.

Она, конечно, пыталась себя организовать – с утра честно уселась за ноутбук и начала работать над статьей о гуманной бездетности, но дело не пошло.

Когда Лайза поймала себя на мысли, что уже сорок минут сидит и тупо пялится в пустой экран, стало ясно – это плохой сигнал!

Тогда она сварила себе кофе. С чашкой в руках вернулась за рабочий стол. Неосторожное движение – и клавиатура залита очень ароматным, бодрящим напитком! Экран погас, компьютер не загружался.

«Ну что ж мне так не везет?!» – всхлипнула Лайза и поплелась принимать душ.

После душа она по привычке хотела воспользоваться любимым парфюмом, но флакончик вдруг выскользнул из рук и разбился.

Вспомнив, что эти духи ей подарил Стас, она разревелась.

А к концу недели свободная независимая женщина перешла на антидепрессанты. Оранжевые такие, веселые таблеточки.

Лайза просто отправилась в аптеку и купила упаковочку. Может, хоть химия поможет обрести иллюзию счастья?

Собственно, антидепрессанты и еда стали для Лайзы единственным утешением. Оранжевая таблеточка плюс углеводы в ассортименте!

Вскоре, взглянув на себя в зеркало, Лайза пришла в ужас. Разве такой хотела видеть ее мама? Морда круглая, глаза какие-то оловянные, без всякого намека на интеллект… И, кажется, даже волосы находятся в депрессии: как ни укладывай – стоят дыбом!

В общем, общее состояние близко к тому, что в физике называется «стремиться к нулю»!

Про работу Лайза, конечно, и думать забыла, в редакции не появлялась уже неделю.

Между тем, пора бы уже и честь знать – надо выходить на службу. Зарабатывать, так сказать, на хлеб насущный… А как себя заставить, когда настолько в лом?

Но поскольку, кроме как на себя, рассчитывать не на кого, она все-таки собрала жалкие остатки воли в кулак и на восьмой день свободной депрессивной жизни отправилась в родную редакцию.

* * *

В кабинет главного редактора известного глянцевого журнала Нины Сафроновой Лайза вошла весьма уверенно, почти как к себе домой, поскольку водила с главредом давнюю дружбу. Нина, или, как все ее называли, Нинон, была институтской подругой Лайзы. Уже после окончания вуза, открыв собственное издание, Нина пригласила Лайзу к себе в редакцию, где та вскоре стала ведущим журналистом. По счастью, подругам удалось сохранить дружбу и отношения «на равных», невзирая на руководящую должность Нины.

– Привет! – хмуро сказала Лайза с порога.

– Ну наконец-то появилась! Что за свинство? На мои звонки не отвечаешь, сама не звонишь?!

Лайза пожала плечами и устало плюхнулась в кресло.

– Ну и видок! Болеешь, что ли? – ужаснулась Нинон.

М-да, когда раздавали такие человеческие качества, как деликатность и такт, Нинон явно находилась в другом месте.

– Могла бы и не заметить! – укоризненно сказала Лайза.

– Этот тухлый взгляд не заметить невозможно! Что стряслось, моя радость?

– Сафронова, неужели я так плохо выгляжу?

– Даже еще хуже! – ответила добрая Нина.

– Зато ты у нас цветешь! – усмехнулась Лайза.

Нина и в самом деле была при полном параде: безупречный макияж, серый брючный костюм, каблуки – не придерешься. Но бог с ним, с макияжем и каблуками, Нинон вообще исключительно красивая женщина. И даже более того, в ней чувствуется порода! Порода – это когда руки удивительной красоты, и тонкие длинные пальцы, и шея лебединая! Лайза всегда восхищалась аристократизмом подруги и, смеясь, повторяла: «Вы, Нина, королевишна, не то что я – дворняжка!»

Нинон кивнула:

– Мне по специальности положено хорошо выглядеть. Стараюсь, можно сказать, из последних сил!

– Пока получается.

– Спасибо за комплимент. Так все-таки, что у тебя случилось?

Вздохнув, Лайза сообщила:

– Я рассталась со Стасом!

– И только-то? – хмыкнула Нинон.

– А разве мало?

– Для того чтобы так убиваться, по-моему, недостаточно! Тоже мне горе!

Лайза задумчиво побарабанила пальцами по редакторскому столу и неожиданно спросила:

– У тебя выпить есть?

– Бухарина, ты меня удивляешь!

– Нина, дорогая, давай обойдемся без нотаций.

Нинон кивнула:

– Хорошо. Коньяк подойдет?

– Вполне.

Нина достала бутылку и рюмки.

За коньяком последовал драматический рассказ Лайзы о событиях последних дней. Закончив, она спросила:

– Вот скажи, по-твоему, я правильно сделала, послав его куда подальше?

– Мне-то откуда знать? – пожала плечами Нинон. – И вообще… Послала и послала! Забудь! Началась новая жизнь! Кстати, позволь тебя спросить, чем ты ее заполняешь?

– Слезами, соплями, таблетками и обжорством! – честно призналась Лайза. – В лучших традициях Бриджит Джонс!

– Бухарина, – строго сказала Нинон, – кончай ты с этим делом!

– Легко сказать! А чем мне заполнить пустоту? Когда ничего, совсем ничего не хочется! И сам себе не рад!

– Подожди, Бухарина, у тебя ничего не поймешь. Вот ты говоришь, что инициатива разрыва исходила от тебя?

– Ну!

– А чего тогда сейчас с ума сходишь?

– Понимаешь, я не думала, что Стас к этому так отнесется… Сдастся без боя и даже не попытается меня вернуть!

– Ты надеялась, что он будет тебя уговаривать, валяться в ногах и угрожать суицидом? – рассмеялась Нинон.

– Что-то вроде этого, – пробурчала Лайза.

– Понятно… Иными словами, ты его на понт брала?

– Нина! Роскошная женщина, главный редактор! Фи, что за уголовный жаргон? Сразу на понт! Просто хотела проверить, чего все это стоит!

– Ну и чего?

– Три копейки!

– Дорогая моя, ну и очень хорошо, что ты это сейчас поняла! Грустно было бы выяснить сей факт, прожив с человеком лет тридцать, когда вся жизнь прошла и ты уже никому на фиг не нужна.

В дверь постучали, и в кабинет вошла секретарь Ольга.

– Нина Сергеевна, – начала она, но, увидев бутылку коньяка на столе, испуганно замерла.

– Да, – хихикнула Нина, – пьем! В рабочее время! Сущий разврат! Чего тебе, моя радость?

– Финансовый отчет, – Оля протянула документы.

– Мерси, – кивнула Нинон. – Слышь, Оля, у тебя как с личной жизнью?

– Я месяц назад вышла замуж, – стеснительно ответила Ольга.

– Ну и как?

– Спасибо, все хорошо.

– Тогда свободна, – махнула рукой Нинон. – У нас женские беседы о том, как все плохо! А тебе пока, стало быть, рано вступать в наш клуб!

Ольга ушла.

– Еще по пятьдесят? – подмигнула Нинон.

– Давай!

– За твою свободу и независимость!

Выпив, Лайза вздохнула:

– Свобода, равенство, братство! Тебе хорошо рассуждать! Живешь со своим замечательным Виталием и независимости небось не хочешь?

– Не хочу, – честно призналась Нинон, которая была совершенно счастлива в браке.

– Вот видишь! Одиночество – сложная штука, особенно когда ты женщина и тебе тридцать!

– Какие проблемы? Позвони Стасу, верни его!

– Зачем? Что это изменит? Ну будем еще восемь лет терпеть друг друга!

– Чего же ты хочешь, Бухарина?

– Любви!

– А со Стасом у вас, значит, ее не было?

– Выходит, так.

– Что же вас связывало?

– Привычка, страх одиночества!

– Ну и слава богу, что вы расстались! А любовную хандру древние греки советовали лечить прогулками, вином и совокуплением! Вот тебе чудодейственный рецепт!

– Вином! – усмехнулась Лайза. – Ну вон и так «хорошо сидим», в смысле коньяк пьем! Совокуплением?! А с кем трахаться-то, Нинон? Так, чтобы не противно было? Не до высоких, конечно, идеалов, но чтобы потом уважение к себе не терять!

– А ты не думай об идеалах! Считай, это просто полезно для здоровья!

– Ну ты даешь! Так рассуждать, и до мышей дотрахаться можно!

– Чего-чего? – тоненькие брови Нинон удивленно поползли вверх.

– Того! Анекдот такой есть… Семья: отец – метр пятьдесят, мать – метр сорок, сын – метр тридцать приводит невесту метр двадцать. Отец посмотрел и говорит: «Эдак мы скоро и до мышей дотрахаемся».

Нинон заколыхалась от смеха:

– Ну, Лиз, ты даешь! А при чем здесь это?

– А при том! Неохота дотрахаться черт знает до чего!

– Молодец, похвально! Ну а как насчет сердечного влечения? Чтобы, значит, в удовольствие?

– Вот! Здесь и кроется проблема! Мой смутный объект желаний! Он идеален и прекрасен и, боюсь, в реальной жизни не встречается!

Нинон вздохнула:

– Сложная ты женщина, Бухарина! А меж тем как журналист глянца давно должна была бы усвоить – не надо искусственных сложностей! «Надо быть ближе к народу», и тогда, как говорится, «народ к тебе потянется». Я о мужиках говорю, поняла?

– Поняла. Так это как раз про метр двадцать история!

– Ну хорошо, – кивнула Нинон, – допустим, что с любовью пока не сложилось… Но ты молодая, цветущая женщина! Живи и просто наслаждайся жизнью!

– А что это значит, позволь тебя спросить?

– Получать кайф от жизни! Доставлять себе радость! Баловать себя! Например, организуй себе шопинг!

– Этот дебильный совет прибереги для наших читательниц! – хмыкнула Лайза. – Ну какой шопинг? Бред! Какая мне разница, в какую тряпку я завернута? Хоть в холстину! Все равно ОН этого не видит. А для себя…

– Кто он? Стас?

– Да при чем здесь Стас?!

– А, он – это в смысле твой гипотетический идеал?

– Ну да!

– Опять все сводишь к любви! Прямо зациклилась на этом! Неужели в жизни нет ничего другого?

– А что, например?

– Займись работой! – посоветовала Нинон. – Смотри, сколько интересного материала накопилось для нового номера!

Лайза пренебрежительно махнула рукой:

– Тоже мне, интересный материал! От этого гребаного гламура уже с души воротит. «Сиськи номера», «попки месяца»!

Нинон расхохоталась.

– Разве плохо? Мы продаем людям мечту!

– Я тебя умоляю! – сморщилась Лайза.

– Ну извини, подруга! За гламур неплохо платят! Это наш хлеб!

– «Не хлебом единым»! Хочется, знаешь, чего-то настоящего, искреннего!

– Иди к метро торговать пирожками! – усмехнулась Нина. – Какие проблемы?

– Вот возьму и уйду!

– Кто тебя отпустит? Ты у меня лучший журналист! Здорово умеешь давать читательницам рецепты женского счастья!

* * *

Нинон налила еще по пятьдесят коньяка.

– Остается только самой найти это женское счастье!

– Где ж его найдешь? – вздохнула Лайза.

– Бухарина, а ты чему в своих статейках учила? Ты что бедным девушкам втирала?

Лайза взвилась:

– Не напоминай мне про это дерьмо! Наглая ложь для нежных девичьих умов!

– Хочешь правды? Ну давай! Вот возьми и сделай журналистский репортаж на тему о том, как женщине в большом городе познакомиться с мужчиной… Проверь на себе все общеизвестные способы знакомств и поделись с читательницами опытом! Обещаю, что твой рассказ опубликуем без купюр!

– Ты серьезно?

– Абсолютно! Что там у нас до Нового года остается? Три недели! Вот! Поставь себе цель – за три недели найти мужчину своей мечты! И описать свой опыт в статье с каким-нибудь пошлым броским названием!

– Типа «Женщины большого города в поисках любви и секса»?

– Нормально, подходит!

– А почему именно за три недели?

– Ну так Новый год все-таки… Чудеса и все такое! И потом, вообще хорошо, когда сроки четко обозначены. Это тебя мобилизует!

– Ну и что, по-твоему, нужно для того, чтобы найти мужчину своей мечты?

– Отвечаю! – улыбнулась Нинон. – Нужно очень сильно этого захотеть!

– Очень смешно! Удачная шутка, – фыркнула Лайза.

– Я не шучу! Общеизвестно: для достижения любой цели необходима сильная мотивация.

– Считай, что у меня достаточно сильная!

– Прекрасно! Тогда возьми листочек бумаги и напиши, что новогоднюю ночь ты встретишь в обществе любимого мужчины.

– Зачем писать?

– Затем! Загружаешь программу. Настраиваешь себя на результат и подсознательно начинаешь на него работать. И вообще, думай об этом как об уже свершившемся факте, не допуская сомнений, как будто ваша встреча непременно, слышишь – непременно произойдет!

– А если не произойдет? – уныло спросила Лайза.

– Никаких сомнений! – отрезала Нинон. – Вот, кстати, сегодня возьми и купи подарок для своего будущего мужчины.

– Какой подарок?

– Как какой? До Нового года всего три недели! Стало быть, новогодний подарок для любимого!

– Которого у меня еще нет? – растерянно улыбнулась Лайза.

– Непременно будет! Купишь подарок, стало быть, уверуешь, что этот мужчина тебе непременно встретится.

– Ладно, – пожала плечами Лайза. – Куплю.

– Пойми – важно дать себе установку! Помнишь, как в старом добром фильме: «Цель видишь? – Вижу! – В себя веришь? – Верю!» И главное, не видеть никаких препятствий! Чаще себе это повторяй!

– Ну а практические рекомендации какие-то будут? Как знакомиться, где?

– Все зависит от того, кого мы ищем! – снисходительно улыбнулась Нинон.

Лайза задумалась.

– Умного! Доброго! С чувством ответственности!

– Понятно. Банальный, в общем, набор.

– Что делать… – виновато вздохнула Лайза.

– Да ладно! Я в свое время заказывала то же самое! И пришла к выводу, что под перечисленные характеристики идеально подходят сотрудники дипкорпуса! В общем, рецепт нехитрый. Нас интересуют рестораны и кафе, расположенные в непосредственной близости от консульств. Я назову тебе пару-тройку паролей.

– Зачем?

– Как зачем? Посольские служащие тоже люди, и в обеденное время им надо где-нибудь перекусить! В общем, в этих местах существует большая вероятность их встретить.

– Ну, предположим, сидит приличный мужчина, обедает, и что? Мои действия?

Нинон сморщилась и поглядела на Лайзу с укоризной:

– Ну прямо детский сад, честное слово! Действовать надо по ситуации, все индивидуально. А потом, может, и делать ничего не придется. Сами предложат, сами дадут! Правда… – Нинон критично оглядела Лайзу, – есть некоторые проблемы с внешностью…

– А что такое? – взволновалась Лайза. – Выгляжу херово?

– Если честно – да.

– Ничего не поделаешь! Роковая героиня – не мое амплуа.

– Дело совсем не в этом, ты можешь ею и не быть. Но если ты сама поверишь в то, что ты роковая женщина, в это поверят все!

– Нинон, это история не про меня!

– Ладно, облегчим задачу, – усмехнулась Нина, – достаточно представить, что ты просто женщина!

– А разве сейчас есть сомнения?

– Извини, дорогая! Есть, и немаленькие.

Лайза съежилась под взглядом подруги – и почувствовала себя в своих джинсах и свитере довольно неуютно.

– Но это легко устранимо, – ободряюще улыбнулась Нина, – прибавить немного лоска и сексапила, уверенности во взгляде, и будет все в порядке!

– Угу, – угрюмо кивнула Лайза. – Добавим!

– И вот еще что… Если твои поиски любви увенчаются успехом и новогоднюю ночь ты встретишь в обществе этого самого идеального мужчины, я лично презентую тебе ящик французского шампанского!

– Ха-ха, – усмехнулась Лайза, – а если не встречу, то в новогоднюю ночь в одиночестве разопью бутылку водки!

Нинон пожала плечами:

– Итак, у тебя меньше месяца на то, чтобы найти его! И честно рассказать о своем опыте читательницам.

* * *

…Вечером Лайза отправилась на прогулку. Шел снег, и вечер был красивым и теплым. Помня совет Нины про новогодний подарок, она заходила в сувенирные магазинчики, но ей ничего не нравилось. Хотелось чего-то волшебного, необыкновенного…

Она уже совсем отчаялась, когда вдруг увидела в одном из магазинов странного котика из фарфора. Он показался девушке весьма необычным и забавным!

– Японское кошачье божество домашнего уюта! – пояснил продавец.

– В самом деле?! – обрадовалась Лайза.

– На всю Москву один такой кот! В единственном, можно сказать, эксклюзивном исполнении! Берите – не пожалеете!

– Я возьму, – кивнула Лайза.

С котиком под мышкой она шла по вечерней Москве и представляла, как через три недели подарит его своему самому любимому человеку…

* * *

Лайза сидела перед включенным экраном компьютера. Написание статьи «Женщины в большом городе в поисках любви и секса» пока свелось лишь к набору названия.

Напечатав его, Лайза задумалась: ну и с чего начинать женщине в большом городе, желающей устроить личную жизнь?

Что там в ассортименте имеется? Походы в присутственные места, знакомства через Интернет… Кстати… Почему бы, не мудрствуя лукаво, не начать поиски единственного и неповторимого через какие-нибудь сайты знакомств, благо их великое множество?

И потом, лично для нее поиск через Интернет – вообще самый приемлемый вариант – затрачиваешь минимум движений, опять же действуешь в условиях полной анонимности, что при ее стеснительности как раз хорошо!

Итак, что нам предлагает Мировая паутина…

Лайза просмотрела несколько сайтов соответствующего характера и выбрала в итоге один с активно действующим чатом.

Вошла под именем «Лайза» и тут же получила приглашение к общению.

«Привет! – появилась строка в отдельном окне. – Я Ковбой Мальборо!»

Она усмехнулась: «Приятно познакомиться, Ковбой Мальборо!»

Следующие полчаса они с ковбоем приглядывались друг к другу, а потом всплыл вопрос, кто откуда, и выяснилось, что Лайза имеет дело с заокеанским ковбоем – из Австралии.

Австралия… Лайза задумалась… Где она, и где Австралия… Нет, спасибо, это все не то…

«Спасибо за общение. Пока!»

«Удачи!» – мелькнуло пожелание электронного визави, перед тем как он навсегда исчез в пространстве сетевого космоса.

Лайза решила попытать счастья в другом чате.

Обменялась приветствиями с неким Сергеем, который сразу честно сказал, что ищет спутницу жизни для серьезных отношений. Лайза уточнила – мол, точно для серьезных?

«Точно! Я спортсмен, а мы, спортсмены, люди серьезные!»

Лайзу, правда, сразу насторожило то, что у спортсмена явные проблемы с русским языком. Просто до смешного, как в альбоме уездной барышни – четыре ошибки в слове «еще»…

«Чем интирисуишся?» – с содроганием прочла Лайза и, не сдержавшись, набрала: «Историей философии!»

Последовал резонный вопрос:

«Типа ты такая умная?»

Лайза вздохнула – м-да… Пожалуй, для цирка это слишком тонко…

Разные культурные коды, дорогуша! О чем ты будешь говорить с человеком, который не читал Бертрана Рассела и который полагает, что Борхес – это болезнь? Тренируйте мышцы дальше, спорт – наш друг! Конец связи…

Лайза зашла в другой чат и от некоего пользователя по прозвищу Аморалис тут же получила такое скабрезное предложение, что запунцовела от стыда. Ей даже захотелось пойти вымыть руки…

Чертов извращенец, ругнулась она и закрыла это окно…

Вот еще чат… Собеседник с ником Эмир приятно удивил Лайзу. Правильный русский язык, изящно построенные фразы… Угадывалось высшее образование и тонкая душевная организация. С ним было о чем поговорить. Даже об истории философии. Мимоходом Эмир признался в любви к искусству, знании двух иностранных языков, занятии дайвингом и теннисом.

На вопрос Лайзы о его возрасте был получен весьма симпатичный ответ – тридцать четыре года. Отлично!

Опять же Эмир сразу признался, что хочет познакомиться с женщиной для серьезных и длительных отношений.

«Так это ж я!» – хотелось воскликнуть Лайзе.

Ее воображение подсказывало – Эмир высокий стройный брюнет, в общем, то, что надо!

«Где ты живешь?» – с замиранием сердца спросила Лайза.

Последовал ответ: «В Москве!»

Она удовлетворенно кивнула.

«Как ты выглядишь?» – поинтересовался Эмир.

«Похожа на артистку Миннелли!» – честно призналась Лайза.

«Клево. Она такая сексуальная!» – обрадовался Эмир.

«А ты?»

«У меня небанальная внешность! Женщинам я нравлюсь!» – скромно ответил он.

«Встретимся в реальной жизни?»

«Да!»

Лайзе хотелось петь и смеяться – кажется, все складывается исключительно удачно! Для встречи надо будет выбрать какое-нибудь красивое романтичное место!

«Хорошо! Но есть одно но…»

Лайза заволновалась – в чем дело?

«Как ты отнесешься к тому, что я женщина?!»

Лайза застыла…

«Меня зовут Марго!»

Какой облом!

В своем вертящемся кресле Лайза крутанулась так резко, что едва не опрокинула настольную лампу.

«Почему ты молчишь?»

Почему она молчит? А что она может сказать?! Ничего себе высокий брюнет! Отсоединиться сразу тоже как-то неудобно… Все-таки женщина, притом далеко не глупая…

«Так мы встретимся?»

Что же сказать? Ну, так и напишем:

«Не знаю, что и сказать».

«Тебя смущает, что я женщина?»

А как вы думаете, Марго?

«Не подумай плохого! Я ищу не просто любовницу, а любовь. Подругу, вторую половину!»

«Надо было сразу обо всем сказать!»

«К сожалению, многие женщины консервативны, поэтому порой мне приходится знакомиться таким образом… Пусть сначала думают, что общаются с мужчиной».

Как бы распрощаться с ней вежливо и деликатно?

«У тебя была связь с женщиной?» – спросила Марго.

«Нет».

«Тебе обязательно стоит попробовать! Уверяю тебя, ты никогда не переживала ничего подобного!»

«Спасибо, Марго… Как-нибудь в другой раз…»

«Я умею красиво ухаживать! Со мной тебе будет интересно, обещаю!»

«Извини, мне надо идти…»

«Жаль…» – лаконично сказала Марго на прощание.

Лайза взглянула на часы – было три часа ночи. М-да, время в Интернете пролетело стремительно, а все усилия коту под хвост…

Ладно, завтра продолжим…

* * *

Следующим вечером Лайза опять отправилась в путешествие по виртуальным мирам.

У обитателя чата, некого художника Александра, Лайза перво-наперво спросила, мужчина ли он.

Подобный вопрос его озадачил, и он уточнил, что, собственно, имеет в виду собеседница.

Лайза извинилась и перевела разговор на другую тему.

Минут сорок они мило трепались о своих пристрастиях в искусстве, и в ходе беседы Александр выказал себя вполне себе всесторонне развитым человеком.

Лайза уже было расслабилась и собиралась дать положительный ответ на просьбу о личной встрече, как вдруг Александр задал Лайзе вопрос, который, по ее мнению, интеллигентный человек задавать не должен был: какого цвета на ней нижнее белье.

Лайзу это несколько обескуражило.

«Вы не слишком торопитесь?» – спросила она.

«Ну, так мы вроде уже обо всем поговорили! Можно уже, кажется, перейти к более близкому общению! Вы же зашли на этот чат с определенной целью…»

«Возможно, у нас разные цели?!» – робко предположила Лайза.

«Возможно. Тогда давайте честно. Я ищу девушку именно для виртуального общения».

«Почему? Разве вас не привлекает реальное?» – быстро написала Лайза.

Последовал ответ: «Привлекает. Но это сложно. Дело в том, что я женат!»

«Тогда я вообще не понимаю…»

«Что непонятного… Хочется разнообразия, впечатлений. А так вроде все честно – и жене не изменяю, и получаю свои впечатления!»

«Ясно… Остается только пожелать вам удачи!»

Итак, следовало признать, что затея выловить в сетях Мировой паутины что-нибудь приличное без предварительного отсеивания потерпела фиаско.

Может, попробовать пострелять по мишеням, имея хоть какую-то наводку?

Лайза зашла на крупный сайт знакомств. Претенденты были, что называется, в изобилии.

Она сразу установила фильтр – сортировать женихов по возрасту и образованию: менее чем высшее ее не устраивало. И женихи посыпались пачками. Методом отбора, даже более жестокого, чем естественный природный, Лайза отыскала трех: доктора, физика и писателя. Тут же написала всем троим на «мыло», дала свой сотовый и намекнула, что принципиально готова к встрече.

От физика в этот же вечер пришел ответ с извинениями – он, дескать, сейчас в Канаде и пробудет там до весны. Пока предложил переписываться, чтобы, значит, лучше узнать друг друга.

Спасибо, какая весна! Нам надо успеть к Новому году!

Писатель Лайзе почему-то не ответил. А вот доктор перезвонил на следующий день и предложил встретиться. Тридцать пять лет, москвич, доктор – вроде все в порядке. К тому же его голос показался ей приятным. В общем, Лайза согласилась на встречу с доктором Юрой.

Свидание назначили на субботу. Местом встречи определили небольшой уютный ресторанчик, как раз неподалеку от редакции журнала. Лайза как-то обедала здесь с Нинон.

Волнения Лайза не испытывала, особо выпендриваться, собираясь в ресторан, не стала – просто макияж чуть ярче и вечерний вариант одежды вместо привычной повседневки.

В назначенное время она прошла в зал, присела за столик. Сильно удивилась, никого не обнаружив. Доктор Юра опаздывал прямо как барышня – уже минут на двадцать. Лайза честно собралась подождать еще десять минут и уйти, как вдруг к ней приблизился мужчина в черном костюме и, улыбаясь, сообщил, что Юра – это он!

Все бы ничего, вот только при ближайшем рассмотрении оказалось, что Юре хорошо под пятьдесят. Лайзе даже неловко было называть его Юрой.

– Простите, – робко сказала девушка, – как ваше отчество?

– Петрович! – улыбнулся он. – Но вы можете не затруднять себя, называйте меня Юрой. Видите ли, я искренне полагаю, что любому человеку ровно столько лет, на сколько он себя чувствует! И биологический возраст здесь ни при чем!

– Ну, в каком-то смысле… – вяло согласилась Лайза и оглядела доктора – лысоватый человек среднего роста и средних же внешних данных, костюмчик, пожалуй, из моды давно вышел… Черт побери, на фотографии он вроде как-то поинтереснее выглядел…

– Вот я, например, чувствую себя на тридцать пять лет! И поверьте, скажу вам как врач, все системы моего организма соответствуют показателям тридцатипятилетнего мужчины.

Лайза уныло кивнула и спросила, чтобы хоть как-то поддержать беседу:

– Юрий Петрович, а вы какой доктор?

Он оживился:

– Я целитель человеческих душ!

– В смысле психиатр?

– Боже упаси! – Юрий Петрович театрально взмахнул руками. – Я врачую души людей. Даю советы о правильном образе жизни. Понимаете, Лиза, все наши болезни происходят от неправильного образа жизни! Мое дело – помочь человеку, вовремя подсказать, направить…

– Так вы и не доктор? – мрачно спросила Лайза.

Не то чтобы ее так уж огорчило отсутствие у Юрия Петровича высшего медицинского образования, но в целом происходящее стало ее сильно раздражать.

– Лиза, как вам не стыдно! Что за стереотипы! – искренне возмутился Юрий Петрович. – Неужели вы считаете, что врачевать людей можно только тем, кто получал образование в этих ужасных институтах! Я тоже когда-то учился… знаете, монтажный техникум, это неважно… Главное, что я получил представление о порочности системы образования в целом!

Получив меню у официанта, Лайза подумала: «Сейчас напьюсь с горя. Пятьдесят коньяка, иначе я просто не выдержу».

– Но я вовремя понял свое предназначение! И ушел в медицину! – Юрий Петрович потряс пальцем. – Поймите, врачевание – это призвание!

– Я понимаю, – кивнула она.

Какая галиматья! Нет, пожалуй, коньяка надо заказывать сто граммов!

Какой кошмар – вот вам кот в мешке! И лет ему пятьдесят, и сроду не доктор!

– Я хочу лечить людей! – гордо сказал Юрий Петрович. – У меня, знаете ли, много пациентов. Я учу их, так сказать, личным примером. Практикую сыроедение, утренние и вечерние пробежки, иглоукалывание, вычистил себе все, что можно! Кстати, вам тоже рекомендую! Вы зашлакованы, дорогая моя!

– Да?

– Конечно, – кивнул он. – Это же видно!

– По чему видно? – обеспокоилась Лайза.

– Ну-ка посмотрите мне в глаза! – скомандовал Юрий Петрович.

Лайза обреченно уставилась на него, как кролик на удава.

Юрий Петрович пристально вглядывался в нее, а потом спросил:

– Проблемы с желудком?

– Нет у меня никаких проблем! – натянуто улыбнулась Лайза.

– Во-первых, проблемы есть у всех! – строго сказал Юрий Петрович. – Во-вторых, я долгое время изучал иридодиагностику и посему со всей ответственностью заявляю, что у вас большие проблемы с желудочно-кишечным трактом!

– Вот спасибо-то! – покраснела Лайза и попыталась обратить все в шутку: – Наверное, правильно говорят доктора, что здоровых людей нет, а есть недообследованные.

– Я бы не советовал вам шутить, когда речь идет о вашем здоровье!

«Ага, – констатировала Лайза, – и чувство юмора отсутствует начисто! Как бы мне поскорее сделать ноги?»

Но как человек вежливый она боялась обидеть незадачливого Юрия Петровича и решила хотя бы пообедать в его обществе, а уж потом как-то плавно подводить встречу к финалу.

Вернулся официант.

Когда Лайза озвучила свой заказ, Юрий Петрович вытаращился на нее с откровенным неодобрением.

– Что вы делаете, Лиза?

– А что такое? – испугалась она.

– Ну вы же сейчас этими ножом и вилкой начнете рыть себе могилу!

– Да? Может, вы преувеличиваете?

– Если бы! – с горечью сказал Юрий Петрович.

Аппетит у Лайзы решительно испарился.

– Сто коньяка, пожалуйста! – мрачно произнесла она.

– Как вам не стыдно?! – вскинулся Юрий Петрович. – Молодая девушка употребляет алкоголь!

– Нет уж, простите! – закипела Лайза. – Речь все-таки идет о моем здоровье!

Юрий Петрович укоризненно покачал головой и для себя попросил отварных овощей.

За обедом он разоткровенничался и признался Лайзе, что хотел бы встретить женщину, которая бы разделяла его взгляды и с которой они могли бы создать семью, исповедующую здоровый образ жизни.

– И мне кажется, Лиза, что я ее нашел!

Юрий Петрович под столом коснулся ее ноги. Лайза поперхнулась и отдернула ногу.

– Ах, ну что вы… Вообще-то я веду образ жизни, далекий от правильного… Как видите – злоупотребляю алкоголем и даже, знаете ли, курю…

– Я возьмусь за ваше воспитание! – пообещал Юрий Петрович. – Мы будем вместе бегать по утрам, вместе очищать организм и практиковать сыроедение!

Лайза вскочила и пролепетала:

– Простите, я должна идти… Я только что вспомнила про одно очень срочное дело…

– Но как же наши планы? – растерялся Юрий Петрович.

– Я вам позвоню! – крикнула Лайза едва ли не на бегу.

Приехав домой, она пару минут размышляла перед компьютером, а потом решительно выключила его.

Нет уж – с Интернетом покончено.

Все эти коты в мешке не для нее! Возможно, это хороший способ знакомства, но ей не повезло…

Будем искать в реальной жизни!

* * *

В это кафе, рекомендованное Ниной, Лайза приходила обедать уже в седьмой раз, рискуя вскоре разориться, потому что заведение оказалось отнюдь не из дешевых.

А между тем ее ежедневные походы сюда ни к чему до сих пор не привели.

Скоро уже середина декабря, а в своих поисках идеального мужчины Лайза так и не продвинулась ни на сантиметр. И пока в ее эссе, кроме названия, появилась всего одна строка: «Полный облом!»

М-да, похоже, что и сегодня – облом полный.

Она прошла, уселась за столик.

Ну и где эти дипломатические служащие, посланцы европейских стран?

Время бизнес-ланча, все, как советовала Нинон… Аудитория, кстати, вполне обычная… Три солидных мужика в дорогих костюмах… Две женщины главбуховского вида оживленно беседуют!

О! Вошел он! Лет тридцать, высокий, в очках! Такой весь тонкий, рафинированный! Красивый, как принц, и с явными проблесками интеллекта в глазах!

Дипломат – не дипломат, это уже и неважно!

Лайза установила наблюдение за прекрасным незнакомцем. Он заказал обед.

Ел изящно, сдержанно. Во время обеда ответил на пару телефонных звонков. Причем разговаривал на английском языке! «Наверное, и вправду дипломат», – обрадовалась Лайза.

Временами он задумчиво смотрел в окно…

И ни разу не взглянул в сторону Лайзы. Эх… Что же делать… Между тем он уже принялся за кофе, стало быть, скоро уйдет, и поминай как звали. А Лайза останется без идеала…

Как же ей познакомиться с ним? Подойти и предложить знакомство? Ах, боже мой, нет, конечно, нет… Она лучше умрет, чем решится на такое. Хотя, вне всяких сомнений, Нинон поступила бы именно так, и у нее это получилось бы органично и совершенно естественно…

Нет, Лайза не сможет… Уже сейчас сердце трепыхается, как у кролика, а лицо покрылось пятнами.

Дипломатический принц, кажется, допил свой кофе. Времени на раздумья больше не оставалось.

Сейчас или никогда! – решила Лайза и вскочила с места.

Поравнявшись со столиком, за которым сидел он, она с отчаянием и ужасом бросила свою поддельную рыночную «шанель» на пол, едва ли не ему в ноги. Какой джентльмен не поднимет даме сумку? Расчет сработал.

Дипломатический красавец с готовностью наклонился, поднял сумку и подал ее Лайзе, но при этом ей показалось, что в уголках его рта скрывалась усмешка.

И никакой попытки завязать разговор, ни намека на то, что она вызвала его интерес!

Сразу отвернулся и уставился в окно.

Лайза пошла к выходу, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство, хотя на самом деле ей хотелось опрометью выбежать вон.

«Так тебе и надо, дура несчастная!» – повторяла она себе самой в гардеробе.

А он тоже хорош! Подумаешь, какой-то замороженный мальчик Кай!

Зазвонил сотовый. Лайза отошла за колонну и принялась обсуждать с секретаршей бизнесмена Макаровой детали интервью, намеченного на неделю.

Закончив беседу, девушка вернулась в гардероб, где стала невольным свидетелем малоприятной сцены. В ресторан вошла золотоволосая девица неприлично модельной внешности, ну если честно – абсолютная красотка, и вот к ней-то навстречу устремился с горящим взором тот самый дипломатический красавец. Парочка слилась в горячем поцелуе, он прошептал ей на ухо что-то нежное, помог снять роскошную шубу, и они удалились в зал, причем принц трепетно держал спутницу за руку.

Лайза уныло смотрела им вслед, чувствуя себя абсолютно раздавленной.

Да, золотоволосая девица, конечно, откровенно смахивала на богиню, Афродиту или там Геру, и в сравнении с ней Лайза казалась себе обычной посредственностью, убогой серой мышью.

Она, правда, честно попыталась себя успокоить, повторяя, что эта красавица, может, одна такая на тысячу женщин или даже на десять тысяч, и чего на нее равняться, но подобная психотерапия не помогла.

К вечеру у Лайзы разыгралась совершеннейшая хандра, пошли знакомые переживания на тему «ах, какая я несчастная», «ах, меня никто не любит» и все такое прочее.

Хандру Лайзы на гребне волны поймала Нинон. Она позвонила как раз вовремя и своим вопросом едва не заставила подругу разрыдаться.

– Ну и что?

– Ну и ничего!

– Так ты ходишь в это самое кафе?

– Хожу. Каждый день. Меня скоро уже швейцар перестанет пускать, подумает, что я проститутка, таскаюсь туда, чтобы кого-нибудь снять!

– Неужели за это время не попалось ничего приличного?

– Ну, в общем, все сложно… Тратишь на это время, нервы, а в итоге…

– А ты как думала? Тоже мне Цезарь! Пришел, увидел, победил! Это длительный процесс! Все-таки спутника жизни ищешь! Может, не одна неделя потребуется!

– Да некогда мне! – отмахнулась Лайза. – Сама знаешь, сколько у меня работы! Вон с Макаровой интервью, с Крестовской! Пара статей…

– Успокойся, – строго сказала Нинон. – Это все параллельно! Сейчас у тебя основная задача – написать эссе.

– Угу, хождение по мукам сексуально озабоченной, невостребованной журналистки, – хмыкнула Лайза.

– Не иронизируй! Востребуют, не сомневайся. «На всякого певца найдется своя овца!»

– Фу, какая пошлость!

– Кстати, ты подарок для НЕГО купила?

– Купила. Японский фарфоровый кот! Очень симпатичный, но, видать, у меня и останется.

– Что за пораженческие настроения? Не рановато ли? Короче, я тебе новый пароль дам. Кафе возле другого посольства! Завтра туда пойдешь!

– А надо?

– Надо!

– Я сама себе напоминаю профессора Плейшнера. Так же бездарно проваливаю явки! – захихикала Лайза.

– На этой неделе походишь, а там еще что-нибудь придумаем! – заверила Нинон.

Новая явка находилась тоже возле посольства европейской державы. Такие же жлобские цены и рафинированный антураж, и так же никакого результата в течение нескольких дней. Понедельник, вторник, среду Лайза благополучно пропустила, в четверг – ничего не произошло, а в пятницу…

В пятницу в обеденный перерыв Лайза сидела за столиком, потягивала коктейль и уныло смотрела в окно. Девушку интересовал только один вопрос: что, собственно, в ней не так и почему ее отчаянные попытки обрести личное счастье обречены на провал?

Время бизнес-ланча таяло, как десерт в вазочке Лайзы… Она уже собиралась уходить, как вдруг к ней подошел коренастый мужчина лет сорока. Русоволосый, сероглазый, средних внешних данных.

– Вы позволите?

– Извините, я уже ухожу!

Он, кажется, искренне огорчился. Вздохнул:

– Ну вот, первый раз в жизни встретил девушку, похожую на мою любимую актрису, и даже поговорить не удастся!

– Вы что, любите Миннелли? – улыбнулась Лайза.

– Да, – кивнул он. – Очень обаятельная дама!

Он, однако, парень не промах, отметила Лайза, как будто между делом уселся рядом.

– Меня зовут Эдуард! А вас?

– Ну как меня могут звать? – пожала плечами она. – Лайза, конечно!

– Замечательно! – засиял он. – Это так оригинально! И вообще вы очень необычная девушка. У вас, наверное, и профессия из разряда оригинальных?

– Я журналист.

– Как интересно! – опять восхитился он. – А я работаю здесь недалеко, в посольстве. «Кажется, Нинкин план сработал, – усмехнулась Лайза, – правда, мужчина какой-то потрепанный, и лет весьма средних, и на дипломата не похож…»

Честно сказать, принадлежность Эдуарда к посольству являлась его единственным достоинством. Других пока не наблюдалось.

– Вы дипломат? – спросила Лайза, и не потому, что это ее так уж интересовало, а просто чтобы как-то поддержать разговор.

– А что, похож? – хихикнул он. – Нет, я водитель. Вожу тут одного дипломатического…

– Понятно! – вздохнула Лайза.

– Кстати, хотите, расскажу один анекдот? – спросил Эдуард и, не дожидаясь ответа, быстренько выдал пару анекдотов. Довольно старых и не очень смешных.

За ними последовала еще одна порция. На Лайзу это произвело совершенно угнетающее впечатление. Он сыпал анекдотами, стараясь и так и этак, а ей было не смешно, хоть ты тресни! Хотелось уйти, но она боялась обидеть своего незадачливого ухажера. Молчала и честно терпела.

«Ну почему я такая дура, – вздохнула Лайза, – зачем я мучаюсь, слушаю этот бред, трачу время… Мне, видите ли, неловко его прервать, я думаю, как бы это сделать так, чтобы его не смутить, не обидеть! Вот и со Стасом было точно так же – во всем ему потакала, со всем соглашалась, боясь обидеть… А чего, собственно, было бояться? В нем самоуверенности на пятерых хватит! И почему я должна улыбаться, если мне не смешно?»

Между тем Эдуард, кажется, отчаялся ее развеселить и, вздохнув, заметил с укоризной:

– У вас большая проблема! У вас совершенно нет чувства юмора.

Из всего, что он говорил, это показалось ей самым забавным.

– В самом деле? – усмехнулась Лайза.

Ах, значит, у нее нет чувства юмора?! Ну все, хватит, теперь я тебе отвечу!

– Скажите, Эдуард, а вы случайно не из Петербурга?

– Нет, – удивился он.

– И не знали моей бабушки?

– Нет, а что? – В круглых глазах изумление.

– Просто вы рассказываете анекдоты, которые я слышала от нее лет пятьдесят назад! Ладно, извините, Эдуард, мне пора! Дела, знаете ли… Удачи!

Лайза встала и решительно направилась к выходу.

* * *

– Лайза, я не поверю, что на тебя никто не клюнул! Просто не поверю! Ты что, дефективная какая?

Подруги сидели у Нины в кабинете и занимались разбором полетов. Собственно, Лайза очень надеялась на то, что беседа сведется исключительно к ее профессиональной деятельности – обсуждению текущего материала, но Нинон начала с другой проблемы – об устройстве личной жизни подруги.

– Не знаю, Нина! Иногда думаю, что, может, и дефективная!

Лайза пожала плечами.

– Неужели никто не проявил желания с тобой познакомиться?

Красавица Нинон явно не могла поверить в то, что женщина может обедать в кафе в гордом одиночестве и при этом не найдется желающих ее одиночество разделить.

– Почему никто?! – обиделась Лайза. – Было пару раз! Но это все не то, понимаешь? Совсем не серьезно!

– Может, у тебя завышенная планка? Ты тоже все-таки реально оценивай свои возможности!

– Вот спасибо-то! – усмехнулась Лайза. – В смысле, с моими данными надо брать, что дают, и не рыпаться?

– Да нет, что ты, – смутилась Нинон, – я не об этом… Может, просто не стоит мечтать о чем-то заоблачном…

– Понимаешь, проблема в том, что тот, кому я нравлюсь, не нравится мне, а тот, кто мог бы заинтересовать меня, не проявляет интереса ко мне.

Лайза, вздохнув, рассказала про красавца дипломата и его спутницу.

– Какая же ты дура! – рассердилась Нинон. – Вроде умная женщина, а ведешь себя как идиотка! Ну, зачем себя с кем-то сравнивать? Да еще с кем! С моделькой! Подумаешь, красавица! Да может, она дура набитая, и с ней разговаривать не о чем!

– Возможно, и так, но тому парню, похоже, было на это наплевать, ему не разговаривать с ней хотелось!

– Ну не знаю! – пожала плечами Нинон. – Да вообще к черту ее! Ты запомни главное: сравнивать себя с кем-то – значит делать себя несчастным. Золотые слова. Ты – это ты! Ты одна такая во всем мире!

– Понимаешь, все это сложно… – вздохнула Лайза.

– Мне кажется, твоя главная проблема в том, что ты вообще слишком сложная!

– Что ты имеешь в виду?

– Как говорили философы: «цветущая сложность»! А между прочим, людей это отпугивает!

– Скажи еще свое любимое: будь проще, и люди к тебе потянутся!

– Не знаю, как насчет людей, – хмыкнула Нинон, – а мужики точно!

Лайза нахмурилась – ей не нравился этот разговор. Но Нинон была не намерена сворачивать с заданной темы.

– И еще очевидная проблема – ты не умеешь подать себя! Не умеешь, прости, заинтриговать, произвести впечатление.

Нинон постаралась произнести эту фразу с исключительно мягкой интонацией, тем не менее Лайзе стало обидно.

– Интересно, что я, по-твоему, должна делать? Каким образом интриговать и заинтересовывать? И что значит «подать»? Я что, рождественский гусь? Обложить себя приправами и яблоками?!

– Странное дело, Лайза, ты вроде умная женщина и гениальный копирайтер, легко можешь составить рекламный текст к любому товару в нашем журнале и при этом забываешь о том, что твой собственный товар – это ты. И тебе надо его продать! И здесь задействованы те же самые механизмы продвижения, тебе, как профессионалу, хорошо известные. Красивая обертка, грамотный пиар, и все – дело сделано!

– Я не хочу себя продавать, – спокойно ответила Лайза, – я не стиральная машина и не прокладки. Я женщина со сложносочиненным характером, амбициями и собственными представлениями о том, каким должен быть мужчина.

– А, – с иронией протянула Нина, – ну и сиди дальше – непроданной. Смотри не превратись в дисконт. Или вообще «вторые руки».

– Спасибо! – усмехнулась Лайза и вышла из кабинета, хлопнув дверью.

…Нина позвонила через пару часов.

– Ты что, обиделась?

– Ничего не обиделась!

– Значит, точно обиделась! Между прочим, Бухарина, обиды – удел служанок!

– Ты позвонила мне, чтобы продолжить надо мной стебаться?

– Да ладно тебе! Давай мириться?!

– Я с тобой не ссорилась! – фыркнула Лайза.

Нинон рассмеялась:

– В честь примирения приглашаю тебя в гости! В программе вечера: торжественный ужин и задушевные девичьи разговоры. Идет?

– Идет!

* * *

По мнению Лайзы, в подруге всегда было что-то буржуазное. Во всяком случае, барские замашки и тяга к роскоши – точно.

Лайза часто ей об этом говорила, и Нинон со вздохом подтверждала:

«Ну да, есть, куда деваться!»

Вот и в этот раз, оглядевшись по сторонам, Лайза мысленно охнула, и было отчего – этакое нескромное обаяние буржуазии!

– Да, Нина, – усмехнулась Лайза, – красиво жить не запретишь!

– Точно! – рассмеялась Нинон, которая вполне могла бы предоставлять эту квартиру для съемок гламурных сюжетов в своем журнале. И любители гламура увиденным остались бы довольны!

Великолепное, сверкающее пространство, поражающее размерами и интерьерной роскошью.

Гм… Куда там Лайзе с ее типовой панельной двушкой!

Максимум, что она могла себе позволить, – пару лет назад скромный так называемый евроремонт. Причем делали его турки, ха-ха… И то на мероприятии настоял Стас, и он же, собственно, его спонсировал.

Получилось чисто, цивильно, но, в общем, скромно, без изысков. За изысками и впечатлениями – это к Нинон…

Нинина квартира располагалась в соответствующем доме с претензией на элитарность и помимо внушительных размеров была еще и двухэтажной, с высокими, в шесть метров потолками. Оставаясь ночевать у подруги, обычно перед сном Лайза устраивалась в зале у роскошного камина и смотрела вверх, любуясь сложносочиненным сводом со всякими там сферами и треугольниками и испытывая настоящее эстетическое удовольствие.

Но вот чего у Лайзы точно не было – так это чувства зависти по отношению к подруге. Ей вообще это чувство оставалось незнакомо.

Почему? Просто такая натура – независтливая. Лайза вообще считала, что зависть – исключительно непродуктивное чувство. Чему завидовать, зачем? У каждого своя жизнь, свои проблемы, сложности!

Короче, Лайза была выше этого, и Нинин статус их дружбе не мешал.

Нина довольно часто приглашала подругу в гости, в особенности когда муж уезжал в командировку.

– Кстати, где сейчас твой Виталий? – поинтересовалась Лайза.

– Шляется по Елисейским Полям! Очередной вояж во Францию!

Муж Нинон представлял в своем лице, кстати, весьма симпатичном, крупный отечественный бизнес. Один из директоров какой-то там компании…

Впрочем, для Лайзы он – просто Виталик. Интеллигентный, сдержанный, скромный человек… Неизменно доброжелательный…

– Так, давай-ка за стол, – пригласила Нинон, – у нас сегодня намечается ужин «а-ля рюс»!

Увидев жареную картошку, грибы, соленые огурцы и запотевший графинчик водки, Лайза даже застонала.

– Господи, картошка! Мать твою, жареная! Десять тысяч калорий за раз! А… Зачем мне это бренное тело вместе с бессмертной душой! Давай, моя родная, побольше!

Девушки выпили и закусили.

– Сто лет нормальной еды не ела, – пожаловалась Нинон, – достали уже эти диеты! Все время есть охота – такая тоска! Шпинат и зеленый чай, ну что за жизнь?

– Кто тебе не дает? – усмехнулась Лайза. – Ешь на здоровье! Виталий тебя и толстой будет любить!

– Виталий, может, и будет! – вздохнула Нинон. – Но дело не в нем! Не могу себе позволить засалиться, я же в этом гребаном бизнесе! Ну где ты видела жирную редакторшу в глянце? Кто будет покупать такой журнал? Ха-ха! Я должна быть убедительной, понимаешь! Чтобы успешно продавать всю эту фичу.

– Ну, давай еще, за процветание нашего издания! – предложила Лайза.

– Давай!

…Графинчик был уже наполовину пессимистически пуст, а подруги все разговаривали о своем, о девичьем.

– Как у вас с Виталиком сейчас? – осторожно спросила Лайза.

– Все хорошо, – улыбнулась Нинон. – Прошлое благополучно забыто, и я надеюсь, навсегда списано в архив. Хотя чего мне это стоило! Впрочем, я сама виновата! Надо было слушать твои советы.

Лайза улыбнулась, ладно хоть сейчас Нинон поняла, что к чему. А год назад она ее ни в какую не желала слушать! Лайзе тогда пришлось изрядно поволноваться.

Грозы, кстати, ничто не предвещало. В браке с Виталием Нина благополучно была уже пять лет, причем вполне счастливых. Жили душа в душу, квартиру вот эту самую купили, планировали завести ребенка, в общем, все хорошо и замечательно, и вдруг… На горизонте нарисовался представитель альтернативной культуры, известный в широких кругах музыкант. И Нинон влюбилась в него без памяти! До такой степени, что объявила мужу о разрыве и, несмотря на его уговоры, ушла к этому самому музыканту.

При всей к нему симпатии Лайза сразу сказала подруге, что ничего серьезного здесь быть не может и костер этих сильных страстей благополучно потухнет через месяц-другой, оставив в Нининой душе полное пепелище. Но Нинон, кажется, было все равно – погибать, так с музыкой!

– Что на тебя тогда, Нинка, нашло?

Лайза налила еще по рюмке. Нинон вздохнула и залпом опрокинула емкость – пить главред умела как извозчик.

– Тебе всегда бабы завидовали – ах, у Нины Виталий – просто мечта любой женщины! Красивый, серьезный! Опять же из крупного бизнеса товарищ! А ты вдруг раз – и полный бенц устраиваешь! Крушишь все к такой-то матери!

Нинон усмехнулась:

– Понимаешь, в какой-то момент мне стало скучно в этом браке. Ну просто не происходит ничего! Все слишком предсказуемо. И я знаю, что Виталий подумает в каждый момент времени и куда поцелует… А мне хотелось накала и страстей… И появился он – человек-оркестр, рок-звезда и все такое, нимб гения, девочки-фанатки, горячий блеск в глазах! Пальчиком поманил, и я побежала. Стали жить вместе… Скучно точно не было! Температура чувств – во! – как в домне. И, главное, не знаю, чего от него ждать! Он то нажрется и скандал на весь ресторан закатит, то музыку пишет ночи напролет, забыв про мое существование, то какую-нибудь поклонницу в кулисках прижмет, то в депрессию ударится, короче, жила я как на вулкане. Гений – что с него взять? Они все с вывертами! Через месяц жизни с гением я с тоской стала вспоминать своего Виталика. Он показался мне очень близким и родным, и стало понятно, что мне как раз той стабильности и было надо! И я поняла, что люблю только его! Детей хочу рожать от него и стареть хочу с ним! В общем, я к нему пришла, в ноги упала, умоляла простить… Он меня, конечно, выгнал, оно и понятно – мужик гордый… Пришлось побегать… Не сразу все наладилось, но постепенно Виталий оттаял…

– Думаешь, он сможет забыть?

– А я все для этого сделаю! – тихо сказала Нинон. – Буду доказывать ему свою любовь!

– Значит, да здравствует тихое семейное счастье?

– Конечно, – кивнула Нинон, – мне другого не надо. Теперь вот сына Витальке родить, наслаждаться счастьем и дышать носом!

– Неужели все так просто?

– Конечно! – улыбнулась Нинон. – Ты это когда-нибудь тоже поймешь!

– Знаешь, я тут на днях брала интервью у Крестовской…

– Ну и как она, наше народное достояние и главное украшение глянцевых журналов?

– Нормально! Королевишна, заходит – и всем хочется встать, ну, в смысле, она правда очень красивая, прямо небожительница, только что без ореола! Залюбуешься! Барышня в полном шоколаде, звезда, примадонна, казалось бы, жизнь – сплошной праздник. Но вот мы начинаем интервью, Яна, понятное дело в формате, все как полагается – творческие планы, йога, бзик на буддизме, херня какая-то про то, как из слона лягушку сделать, короче, работает по утвержденному сценарию, и вдруг опа – я спрашиваю ее про женское счастье!

На мгновение, слышь, Нинон, на мгновение в глазах Крестовской мелькает что-то человеческое! Я даже не сразу поняла что, потом только просекла. Тоска! Обычная бабья тоска по обыкновенному, блин, женскому счастью. Ну вот скажи, этой-то чего не хватает? А ведь не хватает! Потому что никакая она не богиня, а нормальная баба, и ей тоже хочется тепла и внимания и вообще любви!

– Ну, давай за женское счастье! – улыбнулась Нинон.

Подруги выпили. Графин, между прочим, показал дно.

– Я и тебя хочу видеть счастливой! – вздохнула Нина. – Даже у Виталия спрашивала, может, он кого подгонит!

– В каком смысле?

– Ну, в смысле, достойных кандидатур! Но это бесполезно! У него там и друзей-то нет! Какая дружба! Бизнес-акулы капитализма, твою мать! Из друзей, веришь, нет, только один Чепиков, бывший одноклассник. Простой российский инженер! И тот, увы – женатик! Так что тут, извини, помочь не могу!

– Да ладно тебе! – отмахнулась Лайза. – По-моему, ты об этом больше переживаешь, чем я!

– До Нового года, между прочим, две недели остается! – вздохнула Нина. – Ты бы поспешила! Кстати, скажи-ка мне, дорогая, а какой у тебя вообще мужской идеал?

– Не знаю, – пожала плечами Лайза.

– Ну, хотя бы кто тебе нравится? На что ориентироваться? Тип внешности обозначь, психологический тип!

Лайза задумалась, потом лицо ее просияло:

– Мне Полонский нравится!

– А, – протянула Нинон, – молодец! Губа не дура! Он всей стране нравится!

– Да! Актер он замечательный и мужчина очень красивый! Я когда на него смотрю, у меня мурашки по всему телу… Прямо какие-то электрические разряды. Из чего я заключаю, что я, быть может, женщина даже весьма темпераментная… Хотя со Стасом темперамента за мной не замечалось!

– А где ты Полонского видишь? – удивилась Нинон.

– В фильмах, конечно!

– А в жизни ты его видела?

– Один раз на кинофестивале. Я репортаж делала, а он по красной дорожке мимо проходил! Знаменитость!

– В том-то и дело! Знаменитость, поклонницы, овации, я со своим рокером такого счастья нахлебалась по самые уши! Ничего хорошего в этом нет, поверь, Бухарина! Ты извини, но мне кажется, Полонский не наш формат!

– Господи, Нина, о чем ты? Ты просто спросила, кто мне нравится из известных мужчин, и я ответила! С таким же успехом я могла сказать: Юлий Цезарь!

– Понятно, – задумчиво протянула Нинон и почему-то добавила: – Насчет Полонского не обещаю, – высоко летает… Ну ладно… Знаешь, у меня есть для тебя план действий на ближайшие дни.

И тут у Лайзы зазвонил сотовый телефон.

– Подожди, я сейчас вернусь! – Она вышла в холл. Вернувшись через десять минут, Лайза обнаружила подругу лежащей на ковре в позе «звездочка».

– Нин, тебе удобно?

В ответ раздалось какое-то мычание.

– Понятно, – кивнула Лайза.

Она устроилась рядом с захмелевшей подругой и перед тем, как заснуть, по обыкновению любовалась сложными потолочными сводами.

* * *

На следующий вечер Лайза отправилась на дискотеку в модный клуб. Заведение считалось фешенебельным – вход по пропускам.

Проходку ей дала Нина.

Место, наверное, и в самом деле неплохое для любителей клубной жизни – все очень стильно, модно, публика отфильтрована, но Лайза все равно ощущала себя тут не слишком уютно. Просто в силу того, что подобный способ проведения досуга ее никогда не привлекал.

«Чтобы чувствовать себя здесь комфортно, надо было чего-нибудь принять на душу. Но я ведь столько не выпью», – усмехнулась Лайза.

Устроившись за столиком с коктейлем в руках, она разглядывала окружающих… В голове, заглушая энергичные клубные ритмы, крутилась строчка из песни: «Мне триста лет, я выполз из тьмы».

Примерно так она себя и ощущала.

Кажется, подруга опять ей удружила – здесь явно не ее целевая аудитория. В основном молодежь… Свое «тридцать одно» Лайза ощущала явным перебором.

Однако уходить сразу было глупо, и она пошла немного потанцевать, тем более что всегда любила и вроде даже умела это делать.

Да и «Маргарита» как будто слегка ударила в голову…

В общем, Лайза прикрыла глаза и самозабвенно отдалась танцам. Минут через тридцать она вернулась за свой столик отдохнуть.

Только присела, как услышала рядом:

– Хорошо танцуешь!

Комплимент принадлежал парню весьма оригинальной наружности – длинные черные волосы, стильный прикид, на руках татуировки.

Привлекательный молодой человек, отметила Лайза, вот только лет ему от силы восемнадцать, не больше.

Она отвернулась, сделав вид, что не слышит.

Его это не смутило – без всяких вопросов взял и уселся рядом с ней.

– Скучаешь?

– Нет! – с вызовом ответила Лайза, подумав: «Шустрая у нас молодежь, куда там!»

Парень пробасил:

– Кстати, я – Вова!

– На здоровье!

Лайза достала зеркало, подправила растрепавшиеся волосы.

– Ты что, не знаешь, кто я? – усмехнулся Вова.

– Ну и кто? – в ответ усмехнулась Лайза. – Неужели Путин?

Он расхохотался:

– Прикольная шутка! А ты мне нравишься!

– А ты мне, извини, – нет!

– Молодец! – опять хохотнул он. – А почему не нравлюсь?

– Не в моем вкусе! Слишком самоуверенный и наглый. И слишком смазливый!

– Надо же, хоть раз в жизни услышать правду! А то уже все места зализали! – искренне обрадовался Вова.

– Небось точно Путин!

Они посмеялись вместе.

– Да не… Я Вова. Владелец этого клуба! Вообще-то у меня их несколько…

– Неплохо! В твоем-то возрасте!

– Ну, это папик подарил…

– Кто у нас папик?

– Большой и очень скучный человек! – махнул рукой Вова.

– Понятно, – золотая молодежь!

– Ну, типа того! Выпьешь чего-нибудь? За счет заведения?

– Нет, спасибо, Вова. Я уже собиралась уходить.

– Не понравилось?

– Почему – хороший клуб. Просто уже пора.

– Может, задержишься?

– Зачем?

– Познакомимся поближе.

Вова подмигнул ей.

– Я тебе в мамы гожусь! – фыркнула Лайза.

– Не гони, – усмехнулся он, – не могла же ты родить меня лет в тринадцать!

– Не могла, в тринадцать я еще была пионеркой, – честно призналась она.

– Ну вот видишь!

– Все равно я тебя старше на целую пропасть лет!

– А мне нравится, когда партнерша меня старше! Люблю женщин в возрасте, они уже кое-что понимают об этой жизни!

Лайза усмехнулась – ее-то как раз сосунки никогда не привлекали. Она всегда была ориентирована на тип мужчины-отца, сильного и ответственного. А тут мальчик Вова, очень красивый и очень капризный, – несерьезно…

А он, кажется, ни разу в жизни не получал отказа – ее безразличие его явно заводит.

– Ты мне сразу понравилась! – признался он. – В тебе есть что-то такое…

Лайза пожала плечами:

– Ну, внешность у меня совершенно не модельная! А вы, мальчики-мажоры, вроде любите определенный формат.

– Нормальная внешность! Мне уже надоело с модельками крутить. А ты вполне… Прикольная такая… На актрису какую-то похожа.

– Миннелли?

– О, точно! Клевая тетка! Поедем ко мне?

– Вот так сразу?

– Ну а чего бы тебе хотелось? Долгих и романтических ухаживаний?

– А какой девушке этого не хочется?

Вова кивнул с пониманием и серьезно сказал:

– Видишь ли, я бы с удовольствием, но мне просто некогда! Честно, некогда… Бизнес, все дела… И потом, не хочу тебе пудрить мозги – я надолго не подписываюсь, ясно?

– В смысле, на одну ночь и разбежались?

– Ну, типа – да.

– Ясно. Спасибо за откровенность. Ладно, мне пора.

Вова улыбнулся:

– Удачи! Заходи, если что!

* * *

В редакции Лайза забежала в фотостудию, где для нового номера проводил фотосессию известный фотограф Борис Борисович, которого все звали Барри. Он улыбнулся Лайзе как доброй знакомой.

– Привет, дорогая! Как жизнь?

– Нормально, – пожала плечами Лайза. – Но если честно, не очень!

– Чего так? Небось с личной жизнью не очень?

– У меня что, на лбу написано?

– Ну, в общем, да! Взгляд какой-то беспокойный, рыщущий. Как у женщины, озабоченной поисками!

– Хм… А я, представь, как раз пишу статью «Женщины в большом городе в поисках любви и секса». Про личный, так сказать, опыт и поиски вот этой самой радости.

– Понятно, – кивнул Барри. – Ну и как?

– Говорю же – пока в поиске.

– Удачи!

– Спасибо! Ну а ты?

– А что я? – пожал плечами Барри. – Лично я уже давно ищу чего-то другого. Переосмыслил ценности, знаешь ли… Возраст, все дела.

– Не рано ли?

Барри хмыкнул.

– Все-таки полтинник стукнул! Как говорится, «в таком возрасте и зубная боль – кокетство».

– Грешишь ты на себя, дорогой! Уверена – на тебя многие женщины заглядываются!

– Так, может, ты меня ищешь? – ухмыльнулся Барри.

Лайза смутилась.

– Вот смотрю на тебя и поражаюсь – до чего ты на Миннелли похожа! Слышь, давай как-нибудь сессию сделаем, под «Кабаре», значит? Очень стильно получится!

– Да нет, я не фотогеничная!

– А Миннелли что? Обезьянка! Зато бездна обаяния!

– Спасибо, Барри, и от меня, и от Миннелли. Насчет съемки подумаю. Может, как-нибудь потом!

– Барри, – к ним подошла молоденькая девочка-модель, – могу я рассчитывать на следующий номер?

– Можешь, – благосклонно кивнул Барри.

Модель ушла, ослепительно улыбнувшись на прощание.

– Ах, какие девочки, Барри! Все время думаю, откуда такие берутся?

– Откуда, – хмыкнул Барри, – жертвы мутации… А, – он махнул рукой, – старик Барри ценит совсем другое. Знаешь, я этих вешалок перевидал уже большим оптом! И ни у одной в лице нет, что называется, чувства драмы. Его теперь вообще не найдешь в женских лицах. Ну, может, где-то встречается… Как-то снимал в Польше, вот там видел женщин с такими лицами. Кстати, Лайза, в тебе это есть!

– Да брось ты!

– Серьезно! Очень яркая внешность! Живое лицо и в глазах полмира. Поверь, я знаю, о чем говорю.

В студию вошел молодой мужчина и направился прямиком к Барри.

– Здрасте, я Миша. Модель!

Лайза была поражена его красотой: рост метр девяносто точно, атлетическая фигура, плюс дополнительный бонус от природы – роскошные темные кудри и ослепительно голубые глаза.

– Сейчас начнем работать! – кивнул Барри и умчался «готовить свет».

Глядя на Мишу, Лайза расхотела спешить. Тем более что он ею тоже явно заинтересовался.

– Работаете здесь? – И голос красивый, бархатный.

– Да, – кивнула Лайза, – пишу статейки. А вы, значит, модель?

Миша как-то виновато развел руками – мол, сам понимаю, не слишком серьезное занятие.

– Такую внешность, конечно, надо эксплуатировать!

– К своей внешности я отношусь спокойно, – улыбнулся Миша.

– Ну, если вы еще и скромный, то вам просто нет цены! – хихикнула Лайза.

– Как насчет того, чтобы обсудить мои прочие достоинства в обеденный перерыв? Здесь есть какое-нибудь кафе?

– Есть. На втором этаже. Я буду там через два часа!

…Лайза влетела в кабинет подруги и объявила:

– Нинон, я сейчас пила коктейль с самым красивым мужчиной на свете!

Нинон оторвалась от вороха бумаг и уставилась на Лайзу.

– Да ну? Кто такой?

– Модель и актер. Сказал, что где-то снимается. Зовут Михаилом.

– А с мозгами у Миши как?

Лайза смутилась:

– Пока не знаю… Мы ведь только полчаса вместе провели. Пили коктейль в баре, болтали… Звезд, он, конечно, с неба не хватает и Бродского цитировать не будет, но… Красив, как Аполлон! Сложен просто божественно! Самый красивый мужчина, какого я видела в своей жизни!

– Неужели ничейный?

– Сказал, что не женат. Ему всего двадцать с небольшим! Кстати, он пригласил меня сегодня вечером на съемку со своим участием.

– Ты, конечно, пойдешь?

– Конечно, пойду!

– Влюбилась в него?

– Пока об этом рано говорить, но поверь, он способен вызвать волнение у любой женщины! Красив, просто как…

– Об этом ты уже говорила! – усмехнулась Нинон. – Ладно, желаю удачи!

* * *

Лайза спешила на встречу с Мишей, волнуясь, как школьница. Встретиться они договорились непосредственно в съемочном павильоне. Она ожидала увидеть что-нибудь вроде «Мосфильма» и потому оказалась удивлена, обнаружив по указанному адресу обычный жилой дом.

Лайза покрутилась у парадного и наконец поняла, что ей надо спуститься в подвал, на двери которого красовалась табличка «Художественная студия».

Она позвонила, мужской голос спросил, что ей нужно. После прозвучавшего как пароль имени «Михаил» дверь открыли. В проеме возник высокий бородатый мужик.

– Миша сейчас занят, но скоро освободится! Проходи, – пригласил он ее внутрь весьма развязным тоном.

Лайза пошла вслед за мужиком по длинному, плохо освещенному коридору и оказалась в небольшой комнате.

– Присаживайся! – Мужик махнул в сторону кожаного дивана.

– А Миша сейчас снимается? – полюбопытствовала Лайза.

– Ну!

– А фильм в каком жанре?

– Арт-хаус! «Кино без границ»! – хмыкнул бородатый.

– А можно посмотреть? Мне очень интересно, – улыбнулась Лайза. – Я на съемках первый раз вообще-то!

– Ну, идем, – пожал плечами он и почему-то добавил: – Я вижу, ты без комплексов! Молодец!

Они снова вышли в коридор, куда-то свернули и оказались перед дверью, за которой были слышны музыка и голоса. Мужик толкнул дверь. От яркого света Лайза поначалу зажмурила глаза, а когда открыла – увидела весьма странную картину. Посреди комнаты в ярко-розовых тонах стояла широченная кровать. На ней лежала абсолютно голая девица, руки которой были прикованы наручниками к изголовью.

Лайза непроизвольно сделала шаг назад и с ужасом спросила:

– Что это?

– Фильм! – усмехнулся мужик.

В этот момент приоткрылась еще одна дверь, и в комнату вошли двое – долговязый парень с камерой в руках и Миша, причем последний выглядел девице под стать, в смысле, такой же голый.

Лайза сделала два шага назад.

Тут ее увидел Миша и, ничуть не смущаясь собственной наготы, приветливо махнул ей рукой. Потом он обратился к долговязому:

– Костя, ко мне пришли. Я выйду на пять минут!

Тот кивнул.

– Миха, работай давай! – пискнула девица. – Что мы тут, всю ночь будем торчать?

– Я ненадолго! – крикнул Миша и вывел Лайзу в коридор.

– Здорово, что ты пришла!

Миша радостно улыбался. Лайза хлопала глазами и не знала, что сказать, – она еще не вполне пришла в себя от увиденного.

– Что ты здесь делаешь?

– Работаю!

– Кем? – задала резонный вопрос Лайза.

– Моделью!

Надо же – ни тени смущения, как будто все в порядке вещей… И собственная нагота его ничуть не смущает.

Меж тем ему, конечно, есть чем гордиться! Роден и Канова отдыхают! И все же Лайза чувствовала сильное напряжение и старательно отводила глаза от Миши, боясь уткнуться взглядом в его обнаженные прелести.

– Работа как работа, – пожал плечами Миша. – Это же так… Для заработка! – И прибавил фразу, которая прозвучала довольно дико: – Для души я тебя позвал!

Лайза даже не стала спрашивать, что именно он хотел этим сказать.

Она никак не могла понять, почему Миша не скрыл от нее род своих занятий. Ведь можно было хотя бы в первое время промолчать… Но он, судя по всему, абсолютно не комплексовал и не считал съемки в порнофильмах чем-то постыдным…

– И что же вы здесь все, так сказать, – она запнулась, – натурально проделываете?

– Смотря какие фильмы! – чистосердечно признался Миша. – В нашей студии снимают и художественные, и документальные! В документальных, как ты понимаешь, практикуется натурал.

– Ясно! – протянула Лайза.

Может, она чего-то в этой жизни не понимает? И безнадежно старомодна?

Миша поспешил ее успокоить:

– Но я в натуральных сценах не участвую! Меня как красивую фактуру используют исключительно для художественных сцен! Кстати, если есть интерес к натуральным съемкам, – он подмигнул, – могу по знакомству пропустить на съемку!

Мимо них прошли парень с девушкой.

– Смотри, вот это как раз натуралы пришли! – пояснил Миша. – Будут сниматься! Кстати, семейная пара!

Лайза задумчиво посмотрела им вслед:

– И что в них такого? Обычные люди, с обычной внешностью! Кому такие фильмы могут быть интересны?

– Вот тут ты неправа! Потому что обычные зрители именно таких и хотят! Им надоели супермены и модельные красавицы! Им интересно подсмотреть в замочную скважину и узнать, как это делают соседи или коллеги по работе! Кстати, разве тебе это не интересно?

– Мне – нет, – усмехнулась Лайза. – А ты что же… Только этими съемками зарабатываешь на жизнь?

– Почему?! Я еще в клубе подрабатываю. В стриптиз-шоу!

Лайза грустно спросила:

– Ну и как, нравится?

– Да как сказать, – Миша пожал плечами, – если честно, то не очень. Дамочки всякие придурочные, визжат, деньги в трусы засовывают.

– Но это же как-то… – Лайза замялась, – нехорошо…

– Нехорошо, – согласился он, – а что делать? Деньги-то нужны!

– Но можно ведь зарабатывать как-то по-другому?

– Можно, – кивнул Миша, – но у меня пока не получается. Вообще-то я педагог.

– Что-что? – удивилась Лайза.

– В смысле, учитель. Педвуз закончил, но в школе работать, сама понимаешь, – деньги смешные!

– Ладно, Миша… Я, наверное, пойду… Уже поздно!

Увидев, что он погрустнел, она виновато добавила:

– Знаешь, ты извини, дело вовсе не в тебе, просто я… Наверное, очень старомодная.

– Понятно, – грустно кивнул Миша. – Жаль… Ты мне понравилась! Тебя проводить?

– Спасибо, не надо…

* * *

– Дорогуша, на завтра у тебя интервью! – сообщила Нинон.

– С кем еще?

– С кем?! – многозначительно улыбнулась Нинон. – Отгадай с трех раз.

– Отвали! И гадать не буду! – отмахнулась Лайза.

– Ах, вот как ты разговариваешь со своей доброй феей? Неблагодарная!

– Да в чем дело-то?

– Полонского заказывали?

Лайза удивленно уставилась на подругу.

– Он что – пицца?

– Не пицца! Он – звезда кино, и это значит, что у него можно взять интервью! И я подумала, почему бы не поручить это тебе?

– Мне?

Лайза растерялась.

– Именно тебе! И, кстати, я уже договорилась с его агентом. Завтра он тебя ждет! Заметь, у себя дома!

– Мамочки! – вскрикнула Лайза.

– Спокойно, без эмоций! Как я тебя учила? Приходишь гордо, производишь впечатление, и все – дело сделано! Вместе будете по красной дорожке топать!

– Нин, я там от волнения с ума сойду! Ну, он же… Звезда! Супермен, идеальный мужчина!

– Успокойся! Он такой же человек, как все мы! У него тоже иногда болят голова или зубы, он бывает скучным, и ему так же, как всем нам, хочется любви и внимания!

– В самом деле?

– Поверь мне! Это мы, скромные служители индустрии глянца, делаем из них кумиров, а на самом деле… Короче, ступай смело, дочь моя! Кстати, кто тебе еще нравится из известных персонажей?

– Аль Пачино! – усмехнулась Лайза.

– Не обещаю, – вздохнула Нинон. – Высоко летает!

Перед интервью с Полонским Лайза волновалась так, будто от этой встречи зависела вся ее жизнь.

Известный артист Евгений Полонский был обласкан не только зрительской любовью, но даже любовью критиков. Что уж говорить про успех у женской аудитории! Холодный и презрительный взгляд его темных глаз заставлял слишком сильно биться сердца многих женщин, и идти по красной дорожке рядом с этим мачо хотела бы половина женского населения страны.

В общем, Лайзе предстояла встреча с легендой! Вот за таким мужчиной она бы, не раздумывая, махнула хоть на край света!

Вот он, ее принц, и зачем еще кого-то искать?

Накануне вечером Лайза переворошила весь свой гардероб и после мучительных раздумий отобрала для интервью эффектное красное платье.

Утром тщательно уложила волосы и, несмотря на раннее время суток, сделала вечерний макияж, включающий в себя любимую красную помаду… Облик роковой героини довершили черные сапоги из изящной замши. Покрутившись перед зеркалом, Лайза осталась весьма довольна увиденным. Нет, она, конечно, понимает, что Полонский красавиц повидал, что называется, в ассортименте и произвести на него впечатление, наверное, сложно, но все же надо признать, что она сегодня очень даже ничего! Пожалуй, даже сойдет за красавицу!

Жил Полонский, как ему и полагалось по статусу, в роскошном элитном доме: на входе охрана, в парадном пальмы, сверкающий лифт в космическом стиле, на площадке всего по одной квартире…

Остановившись перед дверью кумира, Лайза замерла. Сердце сильно стучало. Господи, она ведь от волнения даже пары слов не сможет сказать… Как там рекомендуют – вдохнуть и долго не дышать? Лайза старательно задержала дыхание… М-да, не очень помогло…

Она нажала на кнопку звонка. Над дверью, кстати, была вмонтирована видеокамера. Лайзу в нее изучали примерно минут пять, отчего она занервничала еще сильнее.

Наконец дверь распахнулась, и она увидела своего кумира.

– Здравствуйте, я из журнала… – пролепетала Лайза.

– Привет! – сказал Полонский. – Какая милая девочка! Входи!

Лайза робко вошла в зеркальную прихожую, вопросительно уставилась на актера. Кстати, выглядел он не очень… Помятый какой-то и небритый. Если бы Лайза не знала, что это Полонский, она бы даже подумала, что мужик того… С бодуна. Да и одет он был не для красной дорожки – в джинсах и футболке, почему-то наизнанку.

– Раздевайся! – сказал Полонский.

Почему-то он сразу стал называть ее на «ты»… Лайза только успела расстегнуть верхнюю пуговицу пальто, как в холл выбежал стаффордширский терьер и рявкнул так оглушительно, что Лайза со страху присела.

– О! Бакс пришел! – обрадовался Евгений. Он потрепал собаку за ухом и неожиданно обратился к Лайзе: – Слушай, может, ты погуляешь с моей собакой?

– Я? – растерялась Лайза.

– Уже полдень, а я, понимаешь, только проснулся, – зевнул он, – голова трещит, то-се… А пес не выгулянный!

– Ну, я не знаю, – окончательно смутилась Лайза.

В это время в прихожую вошла пожилая женщина с усталым лицом.

– Евгений Сергеевич, я погуляю!

– Отлично! – кивнул Полонский.

Женщина увела собаку на улицу.

– Моя домработница! – пояснил Полонский. – Ну, давай заходи!

Лайза прошла вслед за ним и оказалась в большом зале, дизайн которого был выполнен в космическом стиле. Гостиная вполне звездная, правда, общее впечатление портило обилие винных бутылок, разбросанных по ковру.

– У, свиньи, – с ненавистью сказал Полонский, пнув пустую бутылку, – гадят, где жрут!

Лайза робко присела на красный модерновый диван.

– Ну и о чем мы будем говорить? – спросил он.

– Об искусстве, разумеется! – натянуто улыбнулась Лайза.

Полонский скучно побарабанил пальцами по столу и вдруг закричал:

– Олег! Олег, твою мать!

В гостиную вошел высокий длинноволосый человек в кожаном костюме.

– Да, Женя?

– Ты зачем меня вчера подначивал, сволочь? Зачем с любимым режиссером стравливал?

– Женя, успокойся! – усмехнулся кожаный. – Считай, проехали!

Красивое лицо Полонского перекосилось от гнева:

– Пошел вон! Убирайся к чертовой матери!

Актер схватил со стола бокал и метнул его в длинноволосого.

– До чего же ты докатился, Евгений! – укоризненно заметил тот. – Хорошо! Я уйду, но вот с кем останешься ты?

– Прочь! – взревел Полонский.

Лайза замерла, ей захотелось стать маленькой и невидимой.

Длинноволосый человек, сохраняя на лице трагическое выражение, покинул гостиную.

– Подонок! – сказал ему вслед Полонский и, улыбнувшись, попросил: – Ты, барышня, не обращай внимания!

Лайза кивнула и только было собралась задать первый вопрос, как Полонский с интонацией Понтия Пилата изрек:

– Боги, как раскалывается голова! Невыносимо! За что мне это?

Он обхватил голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону. Потом неожиданно добавил:

– Слушай, ты не могла бы пойти в столовую и соорудить мне кофейка? Не сочти за труд, дорогая!

Лайза растерянно кивнула и отправилась в указанном направлении.

На сверкающей белой кухне сидел какой-то человек и что-то ел прямо из большой кастрюли.

– Здрасте! – робко сказала Лайза.

Человек хмуро кивнул и продолжил трапезу.

Лайза осмотрелась, нашла кофе, поставила чайник.

В кухню вошел Полонский.

– Кофе сейчас будет готов! – сообщила она.

– Мне крепкий и без сахара! – сказал Евгений.

– Может, стоит выпить таблетку от головы? – с сочувствием спросила Лайза.

Полонский усмехнулся:

– Не поможет… Видишь ли, дело в том, что мы тут вчера отмечали премьеру, и притом довольно бурно… Ты, кстати, извини, что я в такой форме…

– Все в порядке! – пролепетала Лайза.

– Понимаешь, я совершенно не могу находиться один! Вот и держу весь этот бордель рядом. А они, скоты, пользуются – пьют, жрут за мой счет! Скоты, жрете за мой счет! – проорал он.

На человека, который ел из кастрюли, его заявление, судя по всему, не произвело никакого впечатления и даже не испортило ему аппетит.

– Ваш кофе готов!

После того как Полонский выпил кофе, они вернулись в гостиную.

Лайза вновь уселась на красный диванчик и снова собралась было задать вопрос актеру, как вдруг в комнату ворвалась вернувшаяся с прогулки собака.

Стаффордширский терьер устроился у ног хозяина, раскрыл пасть и выразительно уставился на Лайзу.

– Мой единственный друг! – печально заметил Полонский и разразился монологом на тему экзистенциального одиночества.

Он говорил с интонацией и чувством, так что Лайза невольно им залюбовалась. В каком же фильме он использовал этот байронический образ? А, да, конечно, вспомнила…

Наконец Евгений замолчал, закурил сигарету.

Лицо усталое, печальное… И выглядит он старше своих лет…

Все дело в том, что он гений, пронеслось в голове у Лайзы, а талант всегда обречен на одиночество! Мало кто способен понять душевные искания гения, его порывы… Вот она смогла бы…

Лайза посмотрела на Полонского с откровенной нежностью.

– Евгений, расскажите, пожалуйста, как складывался ваш творческий путь?

Актер сморщился:

– Право, скучно… Я столько раз об этом уже рассказывал! – Внезапно он оживился: – А хотите, расскажу вам про свою самую хулиганскую выходку?

Последовал какой-то рассказ о юношеских годах Жени Полонского. В нужном месте Лайза вежливо рассмеялась и задала ему ужасный, пошлый (как тебе не стыдно, Бухарина!) вопрос о личной жизни.

– Я до сих пор пребываю в поиске своей половины! – кокетливо ответил Полонский.

Лайза приободрилась.

Между тем актер вновь закурил и о чем-то задумался. Его настроения менялись так часто, что Лайза никак не могла к этому явлению приспособиться. То он вроде оживится и повеселеет, то снова нарисует на лице выражение глубочайшей ипохондрии.

Пока Полонский предавался размышлениям, Лайза задалась вопросом: в чем дело, почему он не обращает внимания на ее сходство с Миннелли?

Она так привыкла считать это сходство своим главным достоинством, что искренне огорчилась невниманию Евгения…

Лайза намеренно повернулась в профиль, стараясь вызвать интерес у актера, однако его глаза были подернуты пеленой тумана, и стараний девушки он решительно не замечал.

– А вы любите Миннелли? – не вытерпела она.

– Кого? – скучно спросил Полонский.

– Лайзу Миннелли! «Кабаре»!

– А… – Он пожал плечами. – Не знаю… Какие еще есть вопросы о творчестве? Кстати, тебя предупредили, что у нас на все про все сорок минут? Имей в виду – время идет!

Лайза застыла.

– Извини, – мягко сказал Полонский, – ты не думай, что у меня звезды сыпятся, просто мне сегодня еще надо на съемку! Гребаный график – день расписан по часам, совсем невозможно расслабиться! Может, поэтому я и срываюсь?

Он задумался и опять ушел в глубокие размышления минут на десять.

Лайза не решилась его тревожить и возвращать на нашу бренную землю, хотя ей было жаль потерять десять минут из отведенных сорока. Наконец Полонский подал сигнал, что готов к беседе.

– Скажите, Евгений, о чем ваш новый фильм?

– Ни о чем! Так – фуфло, – пожал плечами Полонский, – сущее говнище. Это можно не записывать, – он хохотнул. – Если честно, ничего интересного, разве что Крестовская в партнершах!

– Яна? – обрадовалась Лайза. – А вы знаете, я недавно брала у нее интервью! Она такая замечательная и совсем простая…

– Ну, – кивнул Полонский. – Нормальная баба, с закидонами, правда, но я встречал и похлеще!

В этот момент, как будто развивая затронутую тему, из спальни вышла роскошная брюнетка с внушительным бюстом, который она даже не сочла нужным чем-нибудь прикрыть.

– Полонский, бабло гони! – сказала она без всяких церемоний.

– Вот видишь! – развел руками Полонский. – Проза жизни, падение нравов! Гони бабло, и все тут! А вы говорите – искусство, искусство!

– Я жду! – рявкнула девица.

– Держи, моя радость! – Он порылся в карманах, достал портмоне и протянул девице купюры.

Та удовлетворенно кивнула и куда-то испарилась.

– Да, представь себе, мы, артисты, – натуры тонкие, – с надрывом в голосе сказал Полонский. – Играем, можно сказать, на разрыв аорты! Разве публика способна это понять?

Лайза пожала плечами, не зная, что ему ответить…

– Ах, девочка, знала бы ты, сколь часто у меня открываются душевные шлюзы! Ведь я артист, а не банщик! Поняла?

Лайза печально кивнула:

– Я все понимаю, Евгений… Вы не огорчайтесь…

Он снова потянулся за сигаретами. Лайза с болью заметила, как дрожат его руки.

Она невольно вздохнула – где тот трепетный молодой актер из любимых фильмов? Мужчина ее мечты с блеском в глазах и пленительной улыбкой? Сейчас она видела перед собой изломанного человека, явно испорченного богемной жизнью…

Ей что-то такое вспомнилось из Есенина: «истаскали тебя, измызгали…»

Как жаль… Что ж, кажется, вопросов у нее больше нет, все и так ясно, – интервью и прочие планы полностью провалены…

Лайза взглянула на часы:

– Сорок минут истекло, пора заканчивать. Спасибо, Евгений!

– Может, я чего лишнего наболтал? – подмигнул он. – Так это писать не стоит!

– Да, конечно, – кивнула Лайза, – я все сделаю, как надо.

– Кстати, если хочешь – можем продолжить?! – усмехнулся Полонский. – Я тебе еще что-нибудь расскажу! Отвечу на самые интимные вопросы! В конце концов, для тебя я могу сделать исключение!

– Ну что ВЫ, зачем… – улыбнулась Лайза. – А потом, знаете, у меня больше нет вопросов!

…От Полонского она поехала прямо в редакцию. Первым делом зашла к подруге.

– Я тут вся извелась! Сижу как на иголках! – закричала Нинон. – Ну что Полонский?!

Лайза пожала плечами:

– Нормально! Полонский как Полонский… Но в целом, ты была права, – не наш формат!

– Разочаровалась? – понимающе спросила Нина.

– Увы… Правильно говорят: «Не сотвори себе кумира»! Знаешь, они действительно такие же, как мы…

* * *

– Лайза, слушай, какая тема! – Нинон ослепительно улыбалась. – Говорят, с мужчинами хорошо знакомиться на выставках!

– На каких еще выставках?

– На кошачьих, собачьих. Вот, кстати, завтра крупная международная выставка кошек. Давай отправляйся!

– Я не понимаю, а в чем смысл?

– Ну как в чем… Подходишь к любому понравившемуся мужчине и заводишь разговор о кошках, мол, какой у вас питомец, просто прелесть! Все происходит очень естественно, как будто между делом!

– Сомнительно!

– А ты не сомневайся! Дуй без рассуждений!

И вот в субботу утром Лайза отправилась в выставочный комплекс на кошачью выставку. Кошки всегда вызывали у нее симпатию, поэтому, наблюдая их в таком количестве, она получала настоящее удовольствие. Правда, было непонятно, как здесь можно реализовать идею Нинон со знакомством.

Лайза встала неподалеку от стола судейской коллегии. В это время судьи оценивали британских кошек. Рядом с ней остановился молодой темноволосый мужчина весьма рафинированной наружности с котиком на руках.

– Какой красавец! – искренне восхитилась Лайза и протянула руку, чтобы погладить кота.

Тот сам подставил ей спинку.

– Ах, Джесс, как ты любишь красивых женщин! – усмехнулся хозяин.

Лайза ослепительно улыбнулась.

– Вам нравятся британы? – спросил мужчина.

– Да, очень!

– Не думали завести? Могу дать координаты друзей, у них как раз есть чудный котенок на выданье!

Джесс Лайзе нравился, его хозяин тоже. Она уже собиралась поддержать беседу, как вдруг рядом раздался крик.

– Сережа! – проорала молодая блондинка в вязаной шапке и рванула к мужчине с котом: – Ну что, идем?

Мужчина виновато улыбнулся Лайзе, подхватил Джесса и рванул за вязаной шапкой.

Лайза вздохнула: «Так, ладно, посмотрю персидских кошаков и поеду домой, насчет знакомства здесь полная ерунда. В основном отцы с детьми…»

Она повернулась, чтобы подойти к клетке с шикарной рыжей кошкой, и нечаянно задела молодого человека с персидской кошкой на руках.

– Ах, простите!

– Ничего-ничего! – улыбнулся он. – Мне даже приятно!

Улыбнулся широко-широко, и вообще – вполне симпатичный блондин.

– Какая у вас очаровательная киса! – заметила Лайза.

– Да, – кивнул тот, – чемпион породы, лучшая кошка в моем питомнике!

– У вас свой питомник?

– Ага, я профессиональный заводчик! – с гордостью сказал парень.

– В смысле, это основной род ваших занятий?

– Да! У меня роскошные кошки! Котята уходят на ура! Девочкам приходится работать по два раза в год.

– Что, простите, делать?

– Работать! – усмехнулся парень. – В смысле, производить потомство!

Лайза мгновенно ощутила омерзение к хозяину и чувство острой жалости к его питомице.

– Но ведь это, наверное, вредно для нее… – она запнулась.

– Да ладно, – махнул рукой заводчик, – животное, для чего оно еще нужно?!

От злости Лайза слетела со всех тормозов и прошипела:

– Мордоворот! На тебе пахать можно. Учись деньги зарабатывать своей головой и руками. Сутенер кошачий!

Она уже собиралась выходить из комплекса, как вдруг в фойе ее окликнули:

– Девушка! Стойте!

Лайза оглянулась и увидела мальчишку лет тринадцати. Смуглый такой, черноглазый.

– Чего тебе?

– Вам кота не надо?

– Нет, спасибо! – Она улыбнулась.

– Ну хоть посмотрели бы! – с вызовом заметил мальчик. – Вдруг понравится!

И, не дожидаясь ответа, полез в большую спортивную сумку, откуда извлек серого полосатого кота средних размеров.

– Вот! Видите – хороший кот!

– Вижу! – кивнула Лайза. – Кот хороший, никто не спорит. Просто у меня не было в планах заводить кота. Предложи кому-нибудь другому.

– Мы здесь с утра стоим. Все мимо проходят – никому не надо! Понимаете, у нас в подъезде бабка одна померла! Бабка померла, а кот ее остался… Две недели на площадке живет.

«Ну вот, начинается», – с тихой тоской подумала Лайза.

– Соседи грозятся выкинуть. Мне домой родители брать не разрешают. Я его сюда привез, думал, может, тут шанс будет, но теперь ясно – никто не возьмет.

– Почему же не возьмет?

– Потому как не породистый!

Лайза вздохнула – да, пожалуй, этому ободранному серому здесь ничего не светит, как и ей, впрочем…

– Ну и куда ты его теперь?

Мальчик пожал плечами.

– Не знаю… Отец его завтра в ветлечебницу свезет усыплять.

– Зачем же так? – ужаснулась Лайза. – А что, других вариантов нет?

– Нет. Если только вы возьмете…

– Да куда мне брать, – забормотала Лайза, потом осеклась.

Кот смотрел на нее, не мигая. Лайза съежилась и почувствовала себя виноватой.

– Ладно, я пойду, удачи! – сказала она и быстро пошла на выход.

Маршрутка с нужным номером сразу подъехала, и Лайза уже собиралась влезть в нее, как вдруг ее что-то остановило…

Всего пять минут на то, чтобы принять решение…

– Твою мать! – чертыхнулась она и побежала обратно.

Пацан уже закрыл кота в сумку и собирался уходить.

– Мальчик, я его возьму! – крикнула Лайза.

На пацаньей смуглой мордочке засияла улыбка. Мальчишка мгновенно раскрыл сумку и вытащил кота.

– Хороший кот! Васей зовут! Вот увидите – он принесет вам удачу!

– Спасибо тебе! – улыбнулась Лайза. – Ты молодец! Неравнодушный человек!

Запихнув зеленоглазого Васю под куртку, Лайза отправилась искать такси. Кот оказался уникальным – в машине всю дорогу молчал и вел себя исключительно культурно.

А к Лайзе пришел как к себе домой. Поел, помурчал и завалился спать на ее кровати.

Вскоре позвонила Нинон.

– Ну что, нашла?

– Нашла! – усмехнулась Лайза.

– Да ну?

– Точно говорю! Как раз такого, о каком мечтала! Васей зовут!

– Васей? – переспросила Нинон.

– Ага! Спит сейчас у меня!

На том конце провода молчали, видимо, осмысляя полученную информацию.

– Серый в полоску, средней пушистости! – расхохоталась Лайза.

– Миннелли, ты сдурела, что ли? Тебя за мужиком посылали, а ты кота завела?

Пришлось рассказать Нинон Васину драматическую историю.

– Себе, что ли, оставишь?

– Нет, тебе подарю! – хмыкнула Лайза. – Оставлю, конечно. Куда его… Может, правда удачу принесет! Завтра куплю все, что надо, к ветеринару свожу. В общем, подойду со всей ответственностью. Кстати, знаешь, он такой симпатичный, глаза зеленые…

– Ты о личной жизни подумай! До Нового года всего ничего!

– Есть предложения?

– Слушай, завтра международная выставка собак, – нерешительно начала Нинон…

– Нет уж, дудки! Еще собаки мне не хватало!

* * *

Лайза пила кофе в редакции, когда в кабинет вошла Нинон.

– Кофе будешь? Есть еще сырный пирог!

Нинон сморщилась, как будто ей сделали непристойное предложение:

– Сырный пирог! Ты что, с ума сошла? Да я и так за тот вечер «а-ля рюс» до сих пор расплачиваюсь! На одном шпинате сижу!

– Ну, как знаешь…

– Совсем распустилась, – укоризненно сказала Нинон, наблюдая, как подруга с аппетитом поглощает сыр в тесте. – Все это безобразие осядет у тебя на бедрах!

– Да ладно, пусть! – улыбнулась Лайза. – Что это, в конце концов, изменит в моей жизни?

– На твоем месте я бы не относилась к своей фигуре так беспечно!

Лайза перестала жевать.

– Неужели все так плохо?

– Откровенно сказать, ты растолстела, дорогуша!

Лайза поставила тарелку на стол и подошла к зеркалу. Покрутилась так и сяк, пожала плечами:

– В идеале можно было бы, конечно, сбросить килограммов пять, но в целом, думаю, ничего катастрофического нет!

– Не знаю, не знаю, – задумчиво протянула Нинон. – Мне, кажется, тебе необходимо заняться своей фигурой и начать ходить на фитнес. Да, кстати, мне тут подарили абонемент, могу презентовать его тебе!

Лайза рассмеялась:

– Что ты опять задумала?

– Ничего!

– Нинон, я тебя знаю как облупленную! Лучше скажи честно!

– Фитнес-клубы – идеальная территория для подбора достойных кадров! Следить за своим здоровьем и внешностью – это сейчас модно, клубы посещают самые интересные мужчины! А тот, который я тебе предлагаю, – для состоятельных людей. То есть к твоим услугам богатые красавцы в ассортименте. Скажешь, плохо Нина придумала?

– Хорошо придумала! Вот только у меня отношения со спортом не очень складываются…

– Я тебя умоляю! О чем речь? Я что, тебя в олимпийскую сборную посылаю? Хотя… – Нина задумалась, – сборная – это вариант…

Перед походом в фитнес-клуб Лайзе пришлось экипироваться. Строгая черная форма, кроссовки и даже новая спортивная сумка – к покорению рекордов готова!

Однако в зале выяснилось, что физическая подготовка у девушки никакая. Лайза взобралась на беговую дорожку и, установив среднюю нагрузку, совершила робкую попытку убежать от себя.

Однако пренебрежение спортом и исключительно неправильный образ жизни, который барышня вела последние лет десять, не позволили ей это сделать. Лайза быстро капитулировала и перешла на минимальный – для старичков – режим.

В это время к соседней беговой дорожке подошел красавец блондин в каком-то необыкновенно ярком фиолетовом спортивном костюме.

Он остановился и, глядя на Лайзу, поиграл мускулами. Она вежливо улыбнулась – мол, да, подтверждаю, у вас исключительно красивый торс и все остальное в полном порядке!

– Люблю, знаете ли, поразмяться! – сообщил он Лайзе, легко заскакивая на дорожку. Потом он задрал ее едва ли не до потолка и взял резвый темп, шагая в гору. Минут через десять это ему наскучило, и он остановился. Однако перед тем, как сойти с дорожки, блондин сочувственно спросил у Лайзы:

– Вы что, болеете?

Она уставилась на него.

– С чего вы взяли?

– Да так, – он пожал рельефными плечами, – дыхалки никакой, и вообще вы будто… на излете! Того и гляди в обморок хлопнетесь! После операции, что ли?

Лайза было хотела ответить, что не его собачье дело, но в этот момент в зал внесла себя ослепительная блондинка в ярко-сиреневой форме. Причем именно внесла себя – гордо и со значением, сама понимая, что ею можно любоваться, как художественным творением.

– Я записалась на массаж! – сообщила она блондину в фиолетовом. – Ну, как ты, дорогой?

– Нормально! – кивнул тот.

Блондинистая пара в сиренево-фиолетовой гамме вызвала у Лайзы сильное удивление. Они оба были настолько великолепны и совершенны, что даже возникал вопрос – не близнецы ли дети они богов-олимпийцев?

Ощущение собственного убожества гирей повисло на и без того не слишком спортивных ногах Лайзы, и оставшиеся километры она наматывала медленно и угрюмо.

Между тем девица прыгнула на дорожку и яростно разогналась на ней, подтверждая свое неземное происхождение. Она бежала мощно, как скаковая лошадь.

Лайза зачарованно косила глазами в ее сторону. Барышня не оставила никакого шанса лишним килограммам, старости и неустроенной личной жизни!

Через полчаса интенсивного бега она легко, как ни в чем не бывало, сошла с дорожки.

– Скажи, сегодня я получила хорошую нагрузку? – обеспокоенно, как будто от этого зависела вся ее жизнь, спросила она у блондина.

– Нормальную! – снисходительно ответил блондин и хлопнул девицу по заднице.

Оба умчались в соседний зал добирать нагрузку.

А Лайза, покачиваясь от усталости, побрела на силовые тренажеры. Она упрямо сводила и разводила руки, когда соседние тренажеры заняли два атлетически сложенных парня лет двадцати восьми.

Поскольку они находились в непосредственной близости, Лайзе пришлось слушать их разговоры, которые, однако, разнообразием и глубиной не отличались. В основном речь шла о диетах и каких-то препаратах, способствующих накачиванию мышц.

«Культ тела, культ тела! – фыркнула Лайза. – Мозги бы лучше тренировали! А то усохли за ненадобностью!»

Наконец парни оставили идею физического перфекционизма и начали рассказывать друг другу о том, как провели выходные.

– А я на охоту ездил! – весело гигикая, сообщил брюнет. – В лесу красота! Масса впечатлений! Снег, солнце, все дела! А главное, прикинь, мы с мужиками двух козлов подстрелили! Одного взяли, а второго даже брать не стали!

Лайза сморщилась – жестокость в любой форме вызывала у нее омерзение. Козлов было жаль… Она оглянулась и с ненавистью уставилась на говорившего.

«Накачанный гад, – подумала Лайза, – и холеный…. Орангутанг! Тебя бы в зоопарке посадить в клетку с надписью «примат простейший» и демонстрировать людям!»

Ее внимание не осталось незамеченным. Примат расплылся в улыбке.

– Барышня, кажется, я вас где-то видел!

– Отвали, – выдохнула Лайза, – я с такими задохликами не разговариваю! Подкачайся еще чуток!

Ей было приятно видеть, как вытянулась эта тупая морда! Ешь на здоровье!

Она гордо отправилась в раздевалку.

Вечером ее не миновал традиционный звонок Нинон.

– Ну как?

– Что как? Чего ты ждешь? Увлекательных повествований о закрутившемся романе с братьями Кличко?

– Понятно! – выдохнула Нинон. – Вопросов больше нет! Кроме одного – чего ты такая злая?

– Ничего… Просто устала… И знаешь, я туда больше не пойду, извини… Ну не мое это…

– Слушай, не стоит делать выводы после одного раза… Походи с месяц, там видно будет. И потом, спорт – это же замечательно! Обретешь красивые формы, тонус, разве плохо?

– А о душе кто подумает?

– А при чем здесь душа? – не поняла Нинон.

– Вот именно! Душа у вас ни при чем! – рявкнула Лайза. – И вообще… Я не могу с тобой разговаривать! Все тело болит, как будто через мясорубку пропустили! Ни хрена себе тонус! Короче, все, пока!

* * *

В общем, к середине декабря Лайза уже была уверена, что нормальные мужчины на этой планете перевелись как вид…

И как-то стало совсем грустно…

Белый фарфоровый котик стоял на столе и, казалось, улыбался печальной понимающей улыбкой. Мол, знаю, знаю про твои неудачи…

А Лайза вздыхала: некому мне тебя подарить, и похоже, что ты так со мной и останешься!

Единственной, кто пока не терял надежды в устройстве Лайзиного счастья, была Нина.

– Здорово, Бухарина! Как жизнь?

– Нормально! Готовлю интервью с Аленой Макаровой!

– А, это наша известная бизнесвумен!

– Да, мы тут на днях встречались в ее офисе. Мило так потрепались…

– Ну и как она тебе вообще?

– Блестящая женщина! Красивая, рыжая, очень уверенная в себе! С развитым чувством юмора и притом явно не дура!

– Надо думать, что не дура, – все-таки рулит такой компанией! Кстати, как у нее с личной жизнью?

– Все тылы надежно прикрыты! На рабочем столе портреты мужа и сына. Муж – интересный такой мужик… Явно умрут вместе в один день. Сын вообще красавец! Короче, сплошные розовые тона!

Я ее спросила под занавес, что бы она пожелала нашим читательницам, и она гордо ответила: «Быть хозяйками своих судеб!»

– Молодец тетка!

– Конечно, молодец, никто не спорит… Но вот знаешь, Нинон, что-то с ней не так… Дело в том, что она вообще ни в чем не сомневается! И не подвергает сомнению собственные взгляды на жизнь. Может, это неправильно?

– Не знаю, – усмехнулась Нинон.

Лайза вздохнула:

– Хотя я, например, во всем сомневаюсь… И это, видимо, тоже неправильно.

– Да! И потому тебе, Бухарина, никогда не стать хозяйкой своей судьбы! Кстати, о судьбе… Знаешь, говорят, хорошее место для знакомства с мужчиной – нотариальные конторы.

– Каким таким местом?

– Таким! В очереди к нотариусу, как правило, много серьезных мужчин можно встретить! Пока дожидаетесь приема, непринужденно завести беседу… Секешь?

– Не пойду! – отрезала Лайза.

– Почему?

– Не пойду, и все! И вообще мне это уже надоело! Проживу без мужика! У меня тем более теперь кот есть!

– Спокойно! Пойдешь, никуда не денешься! Тем более что повод имеется! У нас Света, которая отвечает за колонку с юридическими вопросами, в командировке. А нам как раз пора готовить интервью с нашим консультантом Корнеевым! Так что, считай, я тебе задание даю – смотаться к нему в нотариальную контору, получить ответы на вопросы читателей, ну и заодно – слышишь, заодно! – оглядеться там на месте!

– Ну ладно, чертова сводня! – хмыкнула Лайза. – Сегодня поеду!

…Владелец конторы Корнеев был занят, и Лайзе предложили подождать в холле.

Кроме нее там же ожидал приема интересный мужчина лет сорока в дорогом пальто. Краем глаза Лайза посмотрела в его сторону – в нем было что-то весьма притягательное. Благородная седина на висках, тонкие черты лица, но главное – какая-то печаль во всем облике, придававшая ему нечто значительное…

Он держал в руках книгу, и Лайзе даже удалось разглядеть, что это Ницше.

Хм… Не столь часто теперь встретишь мужчину с серьезной книгой в руках!

В общем, Лайза заинтересовалась им и даже бросила в его сторону пару заинтересованных взглядов. Мол, мужчина – ловите сигнал! Он, однако, был целиком погружен в философские вопросы.

«Бухарина, не будь дурой, – себе самой сказала Лайза, – надо завести с ним разговор! Он, кажется, весьма занятный человек».

– Простите, а вы не знаете, какие требуются документы… – Она с ходу придумала какой-то юридический вопрос.

Незнакомец оторвался от книги, посмотрел на нее. Глаза печальные и необыкновенного цвета… Как будто даже синие.

Он ответил ей… Голос глубокий, очень красивый.

– Любите Ницше? – опять спросила Лайза.

«Надеюсь, я не покажусь ему слишком навязчивой?» – пронеслось у нее в голове.

Он сдержанно улыбнулся.

– Ну что вы! Ницше – это же целый космос! Я погружаюсь в него всю жизнь!

Здорово, подумала Лайза, и уже хотела сделать ответный ход конем – упомянуть Шопенгауэра, как незнакомец вдруг со значением сообщил:

– Видите ли, я писатель!

– Да что вы?! – одновременно удивилась и восхитилась Лайза. – Как интересно! А как ваша фамилия?

– Моя фамилия вам ничего не скажет! – Он развел руками. – Я, можно сказать, начинающий писатель! До недавнего времени занимался совсем другим и лишь недавно почувствовал в себе тягу к творчеству! Знаете, Ницше говорит, что истинны только книги, написанные кровью…

Синие глаза незнакомца вдохновенно сияли.

– О, как он прав! Возможно, я стал писать, оттого что пережитое мной горе требовало выражения в творчестве!

Лайза замерла. Ей было ужасно любопытно знать, что же такое у незнакомца стряслось. Но ведь как-то неловко его об этом спрашивать…

Он вдруг рассмеялся:

– Одно из моих любимых выражений из Ницше вот это: «Если долго смотришь в бездну…»

Лайза закончила фразу:

– «Бездна начинает смотреть на тебя!»

– О! – он многозначительно улыбнулся. – Я совершенно уверен, что нам с вами будет о чем поговорить! Мы непременно должны встретиться в более располагающей обстановке и поговорить о смысле жизни и муках творчества!

Лайза ослепительно улыбнулась в ответ. Ну конечно, конечно, она с радостью встретится с ним еще раз! Как приятно встретить умного, тонкого мужчину!

В этот момент в коридор выглянул нотариус Корнеев и попросил Лайзу войти. С Толей Корнеевым, кстати сказать, Лайза была знакома еще со времен университета. Толя учился на юридическом, она на журфаке. Они имели общих знакомых и, изредка пересекаясь в жизни, могли поболтать о том о сем.

Вот и сейчас, после обсуждения юридических вопросов для колонки, бывшие сокурсники перекинулись парой слов «за жизнь». Потом Лайза спросила:

– Слушай, Толя, у тебя там в приемной человек… Ты его знаешь?

Корнеев кивнул, сразу поняв, о ком идет речь.

– Да как не знать! Не первый день знакомы!

– Такой загадочный!

Толя усмехнулся:

– Загадок у него действительно хватает!

– Он что, в самом деле писатель?

– Не знаю… Но если и пишет книги, то определенно в стиле Эдгара По!

– А что такое?

– Да понимаешь, – Корнеев понизил голос, – он мой постоянный клиент! Обратился к нам в контору пару лет назад, когда у него умерла жена. Мы оформляли документы на наследство, все дела… А потом он вновь обратился к нам за услугой…

Корнеев замолчал.

Лайза чувствовала себя сильно заинтригованной.

– Ну?

– Вот тебе и ну! С тем же вопросом, понимаешь? У него опять жена умерла!

– Это как? – вытаращилась Лайза. – Повторно?

– Речь идет о второй его жене! Главное дело, интервал между смертями мизерный… Между первым и вторым обращением – год…

– Мало ли как в жизни бывает, – пожала плечами Лайза, – не повезло человеку!

– Ага! – усмехнулся Корнеев. – И двум другим тоже не повезло!

Лайза вздрогнула:

– А что, были еще две?

– То-то и оно! В течение двух лет он четырежды становился вдовцом! Главное дело, де-юре ни к чему не подкопаешься! Следствие ничего не нашло… Но ведь они мрут, Лиза, как мухи… И притом, заметь, женщины не бедные! – Корнеев сделал многозначительное лицо: – Я тебе больше того скажу, вполне состоятельные пожилые дамы! Нет, это, конечно, не мое дело, но ведь какой-то прямо Синяя Борода получается! Вот снова пришел оформлять наследство!

Лайза похолодела.

– Боже, какой кошмар! Ладно, я пойду, до скорого!

Она вышла в коридор. Синеглазый мужчина отбросил книгу в сторону и кинулся к ней.

– Лиза, вы не могли бы подождать меня здесь? Я забегу к нотариусу совсем ненадолго, только улажу кое-какие вопросы и окажусь в вашем распоряжении. Мы могли бы поужинать вместе?!

Она в ужасе забормотала:

– Нет, знаете, я никак не могу… Сегодня не могу!

– Почему? – во взгляде неземная печаль.

– Извините… У меня кот некормленый! Прощайте!

Лайза понеслась к выходу.

Вечером она сама позвонила Нине.

– Ну, я сходила к Корнееву! И представь, даже познакомилась у него в конторе с весьма оригинальным мужчиной!

– И чего?

– Ничего! «Байки из склепа»! С тобой нароешь на свою задницу приключений! Живу себе с котом тихо, спокойно, и не надо мне никаких бездн! Не фиг в нее заглядывать!

* * *

– Как статейка? – с деланым безразличием поинтересовалась Нинон.

– Ты о чем?

– Да эти твои женщины…

– А… Так бы и спрашивала прямо!

– Прямо спрашивать я уже боюсь, – вздохнула Нинон.

– Правильно делаешь, потому что ответить мне тебе решительно нечего. В своих поисках женщины большого города, прости за пошлость, обломались!

– Потому что не там ищут!

– Все ясно! Не иначе как тебе опять взбрела в голову пара бредовых идей! Ну и что на сей раз?

– Ты знаешь, я вот подумала, – осторожно начала Нинон, – что тебе надо сходить в казино!

– Куда?

– В казино!

– Чего ради я туда попрусь? – вскинулась Лайза.

– Там много мужчин! Состоятельных, одиноких. Идеальная среда! И вообще, согласись, – все это так интересно! Игра, ставки, выигрыши!

– Или проигрыши! – хмыкнула Лайза. – Мне что, деньги некуда девать?

– Говорят, что в первый раз всегда везет! К тому же существует теория, что если все время ставить на одно и то же число, рано или поздно выигрыш обеспечен! Короче, я тебя научу! Проверишь на собственном опыте! Потом статейку в журнал тиснем!

– Опять ты меня на этом ловишь? – усмехнулась Лайза. – Дескать, для дела надо?

– Ничего не ловлю! Материал, согласись, можно и впрямь интересный дать! Есть в казино что-то такое… завораживающее! Магия! Рок, фатум!

– Вообще я сама хотела как-нибудь сыграть в рулетку! – вздохнула Лайза. – Из любопытства!

– Ну так тем более!

– Я не из-за мужиков, просто ради спортивного интереса!

– Как тебе угодно, родная!

Вечером Лайза отправилась в казино. Возможно, она не вполне серьезно подошла к выбору заведения и остановилась на том, что находилось ближе к дому.

Впрочем, оно произвело на нее впечатление. Шик, блеск, красота!

Может, в Вегасе, конечно, и покруче будет, но тут тоже явно не игровой автомат у метро.

Присматриваться к посетителям Лайза не стала, поскольку действительно пришла сюда не для поисков мужчины, а за тем, чтобы удовлетворить давнее любопытство на предмет того, благосклонна ли к ней фортуна.

В зале Лайза сразу устремилась к столу с рулеткой. Из всех вариантов испытать судьбу ее почему-то привлекал именно этот.

Крупье – молодая эффектная девушка – бесстрастно приглашала делать ставки. Лайза вздохнула и поставила на красное.

Ну что? Не везет в любви, так, может, хоть денег привалит?

Надо же – прежде она не считала себя азартным человеком, а тут почувствовала, что сердце ощутимо бьется. Она с замиранием ждала, когда рулетка остановится.

Остановилась…

Ну вот, нате вам – глупо было на что-то надеяться! Разумеется, проигрыш! Старая с бородой фича про то, что новичкам всегда везет, на практике не сработала.

Лайза мысленно послала Нинон привет, но, вместо того чтобы остановиться, упрямо вновь поставила на красное.

И вновь проиграла.

«Да что ж мне ни в чем не везет?» – вздохнула Лайза и из духа противоречия вновь сделала ставку на красное.

Последовали еще два проигрыша. Фишки у Лайзы стремительно таяли, а прикупить новые она не могла, потому что по совету Нинон взяла с собой ограниченное количество денег, дабы не промотаться в пух и прах.

– Делайте ставки! – вновь пригласила крупье.

Лайза загадала – если сейчас проиграет, уйдет.

Рулетка остановилась, и девушка не поверила своим глазам – красное! Ага! Ну, хоть что-то отобьем!

Снова выигрыш, и горка фишек на столе перед Лайзой стала расти.

– Але! Барышня! – послышался рядом мужской голос.

Она обернулась и увидела шкафообразного молодого человека с довольно тупой физиономией.

– В чем дело?

– Тут с тобой познакомиться хотят!

– Кто?

– Мой босс! – шкаф кивнул куда-то в сторону.

В указанном направлении Лайза обнаружила толстого лысого мужчину, вальяжно сидевшего за отдельным столом.

– Что, не видите? Я занята! – недовольно прошипела Лайза.

– А, типа масть пошла! – осклабился парень. – Ну давай… Играй пока!

Он удалился.

Лайза снова сделала ставку и снова выиграла. Голос разума робко прошептал: может, остановиться, пока не поздно?

Она сыграла еще раз и выиграла. По ее подсчетам, она не только отбила свои деньги, но и добавила к ним приблизительно тысячу евро. Нормально!

Ну что же, самое главное, как известно, – уйти вовремя, и Лайза, покидав фишки в сумочку, отправилась прямиком к барной стойке, чтобы чего-нибудь выпить.

Лайза потягивала коктейль, когда к ней вновь подошел все тот же громила.

– Ну что, наигралась?

– Что вам нужно?

– Говорю же – босс хочет с тобой познакомиться!

– Извините, но у меня совершенно нет желания знакомиться с кем бы то ни было!

Лайза напряглась – бред какой-то, весьма странные люди…

– Он спрашивает – сколько? – бесстрастно поинтересовался парень.

– Что сколько? – не поняла Лайза.

– Сколько ты хочешь?

– Я многого хочу! – пожала плечами Лайза.

Он кивнул, ничуть не удивившись, и ушел.

Однако через пару минут вновь появился и протянул ей листочек.

– Это что? – удивилась она.

– Такса!

Лайза раскрыла листок. Там было написано нечто непонятное: «1000 у.е.», и все – без разъяснений.

– Передай своему боссу, что я не согласна!

– А ты не гонишь, подруга?

– Да что вы ко мне привязались!

– Ладно, давай без эмоций! – сморщился он. – Объясняю: шеф на тебя клюнул, потому что ты похожа на какую-то артистку! И переспать с тобой все равно что с нею, понимаешь? Короче, это его заводит! Потому он тебе столько и предложил!

Лайза скосила глаза в сторону охранника казино, однако тот усиленно делал вид, что ничего не видит. Похоже, здесь на помощь рассчитывать не приходится.

– Вы ошибаетесь, я не проститутка!

– Типа просто поиграть пришла? – усмехнулся шкаф.

– Мне что, охрану позвать?

– А вот это глупо! – нахмурился парень. – Здесь моему боссу никто хамить не станет. Не рискнет, поняла?

– Вы человеческий язык понимаете? Идите к черту со своим боссом!

– Настаиваешь на другой цене? – хмыкнул шкаф. – Подожди, сейчас узнаю!

Он поковылял к своему шефу.

«Рок, фатум, твою мать, Нина, подведешь ты меня когда-нибудь под монастырь», – ругнулась Лайза. Сваливать надо, пока не поздно, это, кажется, бандюганы какие-то, с ними связываться – себе дороже.

Она поднялась и направилась к выходу, однако покинуть зал не успела. Ее притормозил все тот же посланник таинственного босса.

– Короче, он предлагает полторы! Советую соглашаться! Надо совесть иметь!

– Оставьте меня в покое! – с отчаянием пробормотала Лайза.

– Не получится! Ты просто отсюда не выйдешь!

– Как это не выйду?

– Так! Не дадут! В общем, советую согласиться, чтобы все, значит, по-хорошему сладить!

Мимо них прошла ярко раскрашенная рыжая девица и оглядела Лайзу с ног до головы.

Той стало как-то очень неприятно, хотелось уже оказаться дома с котом Васей…

– Мне надо в туалет! – быстро придумала Лайза. – А когда я вернусь – поговорим!

– Ладно! – кивнул парень.

Оказавшись в дамской комнате, Лайза задумалась: как же быть? Как бы сделать ноги из этого злосчастного казино?

Может, позвонить Нине – пусть заберет ее отсюда?

Однако реализовать идею она не успела, потому что в туалет вошла та самая рыжая девица.

– Слышь, корова, вали отсюда! – прошипела рыжая. – А то я тебе морду попорчу. Родная мать не узнает! Фиг ли на чужую территорию лезешь? У нас своих хватает!

– Да я ничего, – пожала плечами Лайза. – И вообще, зачем так грубо?

– Вали, я сказала! Деньги выиграла? Теперь давай сваливай!

– Я бы с удовольствием! – с отчаянием сказала Лайза. – Но мне не дают! Слушай, я не знаю, что мне делать! Они пристают с такими гнусными предложениями, как будто я проститутка!

– А ты как будто кто? – усмехнулась рыжая.

– Журналистка. Статьи всякие пишу в женские журналы.

Девица удивленно вытаращилась на нее:

– А че ты сюда приперлась?

– Поиграть в рулетку, может, познакомиться с каким-нибудь приличным мужиком!

– Ты че, совсем дура?

Лайза вздохнула.

– С приличными надо в библиотеках знакомиться! – хмыкнула девица. – Ладно, пошли, проведу через черный ход! Лысый раз запал на тебя, от своего не отступится.

– А у меня вот фишки остались… – растерянно сказала Лайза.

– Отоварить надо! – быстро сообразила рыжая. – Давай помогу. Только половину, чур, мне!

– Справедливо! – согласилась Лайза и высыпала фишки ей в руки.

– Жди здесь! – подмигнула рыжая и быстро выскочила наружу.

«Небось смоется с моими деньгами, – вздохнула Лайза, – можно ли ей верить? Дура я дура! Еще и с лысым сейчас вляпаюсь! Что делать?»

Она снова подумала про Нину, но тут появилась рыжая девица.

– Ой, вернулась! – обрадовалась Лайза.

Рыжая снисходительно посмотрела на нее:

– Я могла бы, между прочим, и свалить со всем баблом!

– Я тоже об этом подумала!

– Ладно, на, держи! Я честная шлюха!

Она отсчитала Лайзе купюры, потом взяла ее за руку:

– Иди за мной!

Девица провела ее через какие-то подсобные помещения и выставила прямо на улицу.

– Спасибо! – сказала Лайза.

– На здоровье! – хмыкнула рыжая.

Дома Лайза отходила от стресса, прижав к себе мурчащего кота.

Ближе к ночи позвонила Нинон.

– Ты уже дома? – обрадовалась подруга. – Ну и как впечатления?

– Впечатлений масса! – хмуро ответила Лайза.

– Ага, я же говорила! Ну и что – благоволит к тебе фортуна?

– Да как сказать… Хотя, представляешь, Нинон, за вечер я могла заработать две штуки евро! Правда, в итоге вышло пятьсот, но в перспективе светило больше!

Лайза вкратце рассказала подруге о своем приключении.

Нинон почему-то эта история рассмешила.

– Лысый, говоришь? Тысяча евро? Ха-ха-ха!

– Как видишь, меня достаточно дорого оценили! – хмыкнула Лайза. – Явно дороже средней рыночной цены на подобный сервис! И, заметь, это гораздо выгоднее, чем гнуть спину на тебя! В смысле, тот труд оплачивается лучше!

– Бухарина, как тебе не стыдно?

– Увы! Этот путь порока не для меня! Я отягощена всякими там морально-нравственными установками.

– Слава богу! – засмеялась Нинон. – Ну, а как там вообще атмосфера?

– Никакой тебе магии и поэзии! Бандитские рожи и пошлое бабло как главная ценность! В общем, как пела Миннелли: «Деньги правят миром!» А рыжая проститутка, между прочим, сказала, что с приличными мужчинами надо в библиотеках знакомиться, поняла?

– Поняла! – вздохнула Нина.

* * *

За поисками личного счастья и редакционной суетой Лайза и не заметила, как пролетел декабрь. Она спохватилась, только когда Нина, улыбаясь, сообщила, что всех сотрудников журнала по случаю Нового года ждет праздничный ужин в роскошном ресторане.

Корпоративный Новый год наметили на вечер тридцатого, но днем Лайза, извинившись перед Ниной, сказала, что в ресторан не пойдет.

– Прости, дорогая, нет никакого настроения, а портить людям праздник своей постной физиономией – зачем?

– Настроение появится! Выпьешь, повеселеешь! – подмигнула Нинон.

– Я столько не выпью! – усмехнулась Лайза. – Прости… И потом, вообще хочется побыть одной!

Она поцеловала подругу и ушла из редакции.

Перед тем как поехать домой, Лайза решила пройтись по центру – уж больно хороший выдался вечер. Шел снег, и город был красиво украшен к Новому году.

Проходя мимо магазинчика подарков, где в начале декабря она купила котика, Лайза невольно вздохнула.

Между тем и этим вечером пролегла целая жизнь, в которой она пыталась найти свое счастье и понять нечто важное о самой себе.

Но что она в итоге вынесла из этих отчаянных поисков, пока неясно. Сейчас очевидно лишь одно – надеяться больше не на что, и новогоднюю ночь она будет встречать вдвоем с котом Васей. А в статье о поисках идеального мужчины ей следует честно признаться, что ее личный опыт ни к чему не привел.

Набродившись по тихим переулкам, Лайза озябла и решила зайти в кофейню.

Она пила любимый капучино, когда к ней за столик подсел симпатичный парень в оранжевой шапке. Он потягивал холодный кофе со льдом и читал какую-то книгу в оранжевой обложке, перебирая четки. Свитер у него тоже был оранжевых тонов, и все вместе это создавало необыкновенно яркое впечатление.

«Надо же, прямо как в песне про оранжевого верблюда!» – улыбнулась Лайза.

Парень поднял глаза и улыбнулся ей в ответ.

– Интересная книга? – спросила она.

Его голубые глаза засияли:

– Дзен-буддизм!

– А вот скажите, – неожиданно заинтересовалась Лайза, – что говорят буддисты о любви и, скажем, личном счастье?

Парень пожал плечами:

– Говорят, что привязанности делают нас слабыми! И надо стараться освободиться от них!

– Как же так – совсем без привязанностей? – вздохнула Лайза. – Вот вы такой симпатичный: голубые глаза, оранжевая шапка! И неужели никого не любите?

Парень почему-то смутился и покраснел.

– Я в самом начале пути веры, поэтому не вполне свободен от земных привязанностей.

– А, – кивнула Лайза. – Ну и хорошо!

– Будда говорит, что глупо думать, будто наше счастье зависит от кого-то другого! – подумав, сказал молодой последователь буддизма.

– Неплохо сказано! С Новым годом!

Парень в оранжевой шапке вежливо кивнул на прощание.

Лайза вышла на улицу, постояла, глядя, как в свете фонарей кружится снег…

В конце концов, ее счастье действительно зависит от нее самой… А счастливая любовь – это вообще редкая удача, и никто не обещал, что повезет именно Лайзе…

Пожалуй, ей следует записать в планы на будущий год пункт насчет того, чтобы стать самодостаточной. Потому что, если она ею станет, она будет счастливой.

И все-таки странно, почему она так жаждет этих самых «привязанностей» и чувствует себя без них такой несчастной?

– Ясное дело почему, – рассмеялась Лайза вслух, напугав проходившего мимо старичка. – Потому что ты дура темная, Бухарина! И буддиста из тебя никогда не получится!

Уже у метро Лайза подумала, что неплохо было бы купить апельсины – все-таки праздник, и вообще после встречи в кафе хотелось чего-то оранжевого.

В общем, она купила целый пакет апельсинов у улыбающегося кавказца.

Расплачиваясь, Лайза обратила внимание на соседний прилавок, за которым торговала сладостями женщина, замотанная в пуховый платок. У нее было молодое, но очень усталое лицо и обветренные руки.

Тяжело вздохнув, женщина подняла, судя по всему, весьма тяжелый ящик и принялась доставать из него товар.

Лайзу пронзило острое чувство жалости к продавщице – работа у нее явно не сахар! Каково – целый день стоять на морозе, да еще поднимать такие тяжести?!

Разве Лайза может это представить? И при том она еще жалуется на свою жизнь и жалеет себя – ах, мол, какая я несчастная! А ведь она тяжелее ручки ничего не поднимает и сидит себе в теплой редакции с евроремонтом… В общем, ей даже стало стыдно за собственную слабость.

…Дома, покормив кота, она задумалась – надо же хоть как-то создать себе настроение! Все-таки завтра Новый год, ее любимый праздник!

– Ну что, Вася?! – подмигнула Лайза полосатому любимцу. – Помощи ждать неоткуда! Поэтому из болота будем вытаскивать себя сами!

Она достала с антресолей небольшую искусственную елочку, поставила ее в гостиной и нарядила. Зажгла свечи. Потом принялась вдохновенно украшать гвоздикой апельсины. Получилось красиво…

Но, перебирая ароматные фрукты, Лайза понимала, что они, как те игрушки в анекдоте, – неправильные. Потому что не радуют…

И настроение по-прежнему оставалось весьма паршивым.

«Ты уже большая девочка и должна понимать, что чудес не бывает», – себе самой сказала Лайза и, прихватив кота Васю, отправилась спать.

Утром тридцать первого раздался звонок.

– Привет! С наступающим!

Она едва не охнула, услышав этот голос, но удержалась…

– Что ты молчишь? – спросил Стас.

– Не знаю, что говорить! – честно призналась Лайза.

– Как ты живешь?

– Не очень! – Черт, эта искренность ее погубит. Нет бы притвориться равнодушной снежной королевой – мол, без вас я живу очень даже хорошо, и вам придется сильно постараться, чтобы вернуть меня! – А ты как живешь?

– Нормально, много работаю! – спокойно ответил Стас. – Ты рада, что я позвонил?

Лайза задумалась – рада ли она? Сложно сказать…

– Послушай, сегодня праздник… Я бы хотел, чтобы мы его встречали вместе!

Она промолчала.

– Я бы действительно очень этого хотел!

– Хорошо! Я согласна!

– Тогда приходи ко мне вечером? – В его голосе звучала неподдельная радость. – Я приготовлю стол и буду ждать тебя!

– Приду…

– А знаешь, у меня для тебя есть подарок!

Лайза, улыбаясь, взглянула на белого котика – так вот, значит, кому он предназначался – и, вздохнув, сказала:

– У меня для тебя тоже есть подарок!

Стас рассмеялся:

– Лиза, ты прелесть! Я очень соскучился по тебе! Буду очень ждать вечера!

Лайза приводила себя в порядок, когда позвонила Нинон:

– С наступающим!

– И тебя!

В голосе подруги звучали нотки смущения и вины.

Лайза без церемоний спросила:

– Нин, чего ты разговариваешь со мной, как доктор с пациентом? Жалеешь меня и стесняешься своего счастья?

– Господи! – охнула Нинон. – Вот как с тобой дружить, Бухарина? Когда ты прямая, как телеграфный столб!

– Ага! Точно! – рассмеялась Лайза. – Расскажи лучше, как вы вчера отметили?

– Как обычно! Народ жаждал хлеба и зрелищ, и он их получил. Жаль, тебя не было!

– Переживу!

– Как ты вообще? Как настроение? – осторожно спросила Нина.

– Нормально! Что, собственно, такого случилось? Ну не выиграла я у тебя ящик шампанского, ну и фиг с ним! И с личным счастьем тоже!

Нина затараторила:

– Да ерунда все эти сроки! Подумаешь, за месяц никого себе не нашла! У тебя впереди целая жизнь!

– Успокойся, я в порядке!

– Да? – недоверчиво переспросила Нина. – Тогда ладно. Слушай, а приезжай ко мне Новый год встречать? К нам только Чепиковы придут!

– Спасибо, Нина, но я уже дала обещание встречать Новый год в другом месте.

– Где?

– У Стаса! Знаешь, он позвонил сегодня и предложил начать все сначала. Я подумала – почему бы и нет?

– Может, и правильно! – вздохнула Нинон. – Чего там… Нормальный мужик! От добра добра не ищут!

– Ага! – кивнула Лайза. – Я тоже так считаю!

– А потом, вдруг он за это время понял чего? – осторожно предположила Нинон. – Например, что ты ему дорога и все такое?

Лайза хмыкнула:

– Вот уж не знаю, что он там понял! Посмотрим!

Подруги договорились созвониться ближе к полуночи, чтобы «навести праздничные мосты».

Готовясь к свиданию, Лайза надела любимое красное платье, уложила волосы, тщательно нарисовала лицо – в общем, совершила весь положенный обряд чудесных превращений.

Вечером, прихватив с собой фарфорового кота Стасу в подарок, Лайза вышла из дома.

Проходя мимо метро, она увидела вчерашнюю продавщицу сладостей. Лайза подошла к женщине и купила у нее вафельный тортик. Расплачиваясь, поздравила ее с Новым годом и пожелала счастья.

Та улыбнулась в ответ:

– Счастья?! Да где ж его взять! А впрочем, вам тоже счастья! Обычного женского счастья!

* * *

– Знаешь, в Новом году принято желать нового счастья, а я желаю нам с тобой, Лиза, старого!

Стас торжественно поднял бокал с шампанским.

Они сидели за праздничным столом. До Нового года оставался час.

– Что ты будешь, дорогая?

Лайза улыбнулась – было заметно, что Стас серьезно подготовился к празднику. Деликатесы в ассортименте, алкогольное ассорти! И сам сияет и благоухает – новый костюм, розовый галстук…

– Водку и икру, пожалуйста! – скромно попросила Лайза.

Ненавязчивый фон для праздника создавало телевидение. Показывали какой-то новогодний «Огонек». В тот момент, когда Лайза лихо опрокинула рюмку водки, закусив икрой, на экране возникла Яна Крестовская и, ослепительно улыбаясь, пожелала стране счастья.

– Смотри, Крестовская! – вскрикнула Лайза. – Я недавно брала у нее интервью!

Стас собрался было что-то ответить, однако в этот момент у него зазвонил мобильный. Он извинился и вышел из-за стола. Лайза не поняла, с кем он разговаривал, однако, судя по всему, звонок его не обрадовал – он как-то помрачнел и отключил телефон.

– Не хочу, чтобы нас беспокоили! К черту всех! – Стас поднял бокал: – Ну что, давай выпьем за нас с тобой?

– Давай! – кивнула Лайза. – А скажи, Стас, как ты жил без меня?

– Знаешь, когда мы с тобой расстались, я многое понял… В частности, то, как много ты для меня значишь! Представь, мне не хватало твоих странностей, Лиза! Идем танцевать?

Они потанцевали под какую-то красивую песню, потом Стас взял ее за руку и повел за собой в спальню.

– Я скучал по тебе!

Лайза отстранилась:

– Прости, не сейчас…

– В чем дело? – нахмурился он.

– Ни в чем… – натянуто улыбнулась она. – Просто давай встретим Новый год за столом…

Они вернулись в гостиную, и Лайза, улыбаясь, вручила ему свой подарок. Она хотела рассказать любовнику, как много для нее значит этот котик и почему ей так важно подарить его Стасу, но почему-то промолчала.

– Милый сувенир! – улыбнулся он и убрал котика на полку. – У меня для тебя тоже есть подарок!

Он достал из кармана пиджака изящную коробочку и многозначительно посмотрел на Лайзу.

– Догадываешься, что это?

– Кажется, да… – кивнула Лайза. – И сердце в придачу?

Странно – никакой радости или там волнения она не испытывала. Неужели это то, о чем она мечтала?

– Лиза, дорогая, а не пожениться ли нам?

– А ты действительно хочешь этого?

Он, кажется, даже обиделся.

– Мне казалось, что для тебя это важно!

Лайза коснулась его руки:

– Прости. Конечно, важно…

Он протянул ей коробочку. Лайза достала кольцо.

– Спасибо, Стас, оно очень красивое!

Кольцо действительно было красивым и явно дорогим.

Стас взял ее руку и надел кольцо ей на палец – Лайза сразу поняла, что произошло нечто ужасное: он ошибся с размером! Кольцо было большим и предательски скатывалось с пальца.

– Кажется, я немного не угадал размер! – вспыхнул Стас.

– Это пустяки, совсем чуть-чуть, – улыбнулась Лайза. – Можно будет исправить, не огорчайся!

Но настроение у Стаса, судя по всему, резко испортилось.

Он холодно заметил:

– Знаешь, а я себе все это не так представлял!

– Что именно?

– Нашу встречу! Я думал, ты изменилась, что-то поняла, научилась ценить наши отношения!

Лайза застыла, не зная, что на это можно ответить.

– Ну, признайся – ведь ты, наверное, думала, что стоит порвать со мной, как у тебя тут же начнется новая жизнь, да? А ничего не произошло!

Она узнала прежнего самоуверенного Стаса и почувствовала сильное раздражение.

– Почему ты в этом так уверен?

– Да потому что построить новое не столь просто! – усмехнулся он. – Дорогая, давай ценить то, что имеем! Мы с тобой просто обречены друг на друга!

– Звучит как приговор!

– Ведь ты хотела, чтобы мы поженились?! Так вот – я предлагаю тебе выйти за меня замуж! В конце концов, мелочные претензии друг к другу мы сможем преодолеть! Хотя, возможно, для этого понадобится какое-то время!

Он взял ее за руку, привлек к себе и поцеловал.

– До Нового года остается всего полчаса, давай вернемся за стол?

Лайза кивнула.

Они сели за стол. Стас поднял бокал и спросил со значением:

– За нас, дорогая?

Однако ответить она не успела, потому что раздался дверной звонок.

– Разве ты ждешь кого-нибудь?

– Нет, конечно! – удивился Стас и отправился открывать дверь.

В следующую минуту Лайза услышала какой-то женский вопль, а еще через пару минут в гостиную ворвалась молодая блондинка в длинной норковой шубе.

– С наступающим! – крикнула она Лайзе.

Особой теплоты в ее голосе Лайза, впрочем, не уловила.

Следом за девушкой в гостиной возник Стас с весьма потерянным выражением лица.

– Зачем ты пришла? – забормотал он, обращаясь к незнакомке.

– Что значит – зачем? Ты еще смеешь задавать мне подобные вопросы?! Вопросы задавать буду я! Кто это такая? – она указала на Лайзу.

– Это слишком! – повысил голос Стас. – Ты не имеешь права!

– Разве то, что было между нами, не дает мне права? – возмутилась блондинка. Она подлетела к столу, зачем-то схватила тарелку и, размахнувшись, бросила ее на пол.

– Совсем сдурела? – возмутился Стас и попросил Лайзу: – Не обращай внимания!

Лайза тихо спросила:

– А что вообще происходит?

Стас виновато потупился:

– Ну, ты же понимаешь, ты порвала со мной, я остался один… Вполне естественно, что я попытался устроить свою жизнь! Познакомился с женщиной…

– Ах, вот оно что! Да, я все понимаю: свято место пусто не бывает! – усмехнулась Лайза.

– Не иронизируй! – нахмурился Стас. – И потом, у меня с ней ничего серьезного не было. Ну, встретились пару раз, пообщались! Кто ж знал, что она начнет качать свои права! Лиза, главное, что я вовремя понял, что мне нужна только ты!

– Сволочь! Ты же говорил мне, что с прошлым покончено! – взвизгнула блондинка. – Что ты ее вообще никогда не любил!

– Слушай, я тебя умоляю, прекрати! – забормотал Стас.

– Да и как можно любить такое чучело? – проорала девица. – Посмотри – она же вылитая обезьяна!

Лайза молча встала из-за стола, подошла к полке и забрала своего котика. Ей почему-то было жаль оставлять его здесь.

– Лиза, вернись! – крикнул Стас. Однако остановить ее он не попытался.

В прихожей Лайза накинула на себя пальто и ринулась прочь из квартиры любовника.

* * *

Она так резво пыталась убежать от судьбы и своего бывшего возлюбленного, что в какой-то темной подворотне поскользнулась и со всего маха хряпнулась на землю.

Было чертовски больно. Но хуже всего, что котик разбился. Увидев осколки, Лайза разрыдалась.

Она сидела на снегу и ревела. Прорыдавшись, попыталась встать и поняла, что не может – мешала все та же боль в ноге.

Лайза испугалась – сложно даже пошевелить ногой, неужели перелом?

Какая гнусная ситуация, сколько ж ей тут придется сидеть?

Она огляделась и поняла, что дом Стаса находится примерно через три двора отсюда. Но она лучше умрет, чем позовет его на помощь!

«Скорую», что ли, вызвать? Она потянулась к сумке, достала телефон.

О господи! Воспользоваться им не было никакой возможности! Конечно, в новогоднюю ночь всегда возникают какие-то неполадки со связью, все звонят друг другу, поздравляют, соответственно, у этих операторов проблем до хрена и у нее, кстати, тоже!

Остается только сидеть и ждать какого-нибудь доброго прохожего. Впрочем, место здесь явно не проходное, да и до Нового года всего десять минут – москвичи уже давно все по домам, оливье лопают.

«Я ведь замерзну», – охнула Лайза и снова заревела. Слезы на морозе застывали. Снег ложился на волосы, отчего они быстро становились мокрыми.

На ум шли какие-то печальные аналогии со сказкой «Золушка» – вот-вот пробьют часы, карета превратится в тыкву, кучер в крысу, а героиня… Ну Лайза скоро превратится в ледяную глыбу – это точно!

И утром прохожие найдут ее труп! Фу, какая глупая смерть! И ведь никто не поверит, что она пьяна-то была чуть-чуть… Так, самую малость!

Лайза заскулила что-то из «Кабаре».

Стрелки часов сошлись на двенадцати. С Новым годом, дорогая!

Неожиданно послышались шаги – в подворотню кто-то вошел. Как оказалось, молодой мужчина.

Увидев Лайзу, он удивился и приблизился к ней.

– Вы пьяная, что ли?

– Если бы! – угрюмо ответила Лайза.

– Ну а чего валяетесь тут? Замерзнуть хотите?

– Не хочу!

– Ну так идите домой, девушка! – тоже как-то угрюмо сказал он.

– Да пошел ты знаешь куда! – возмутилась Лайза. – Человек встать не может, а он дает идиотские советы!

– Вы что, в самом деле не можете встать?

– Не могу! – и Лайза заревела.

Парень присел на карточки, спросил с участием:

– Что случилось?

На вид ему было около двадцати пяти. Темноволосый, в красной спортивной куртке, за плечами какой-то музыкальный инструмент.

– Ногу подвернула…

– А это что? – удивился он, разглядывая фарфоровые осколки.

– Мой любимый котик! – Лайза смахнула слезу. – Я так хотела подарить его кому-нибудь!

Парень улыбнулся:

– Считайте, что он разбился на счастье! Впрочем, можете подарить мне, я обещаю его склеить!

– Вам? – задумалась Лайза и внимательно оглядела незнакомца. Честно признаться, он был симпатичный. И, кроме того, ей показалось, что она явно уже где-то видела это красивое лицо… Хотя где? – А как вас зовут?

– Даниил… Можно просто Дан.

«У Дана были большие выразительные глаза и потрясающе обаятельная улыбка», – отметила Лайза.

– Я музыкант, гитарист! – пояснил он. – Играю в группе… – Он произнес какое-то название. – Слышали про такую? Понимаете, в новогоднюю ночь музыкантам отлично платят, так что мы с ребятами играли в кабаке, а теперь я иду домой! Отмечать Новый год!

– Ну так и идите! – неожиданно разозлилась Лайза.

– А чего вы злитесь? – улыбнулся он. – Кстати, вы мне кого-то напоминаете…

– Да знаю я, – отмахнулась Лайза, – уже оскомину набило.

Она запела песню из «Кабаре».

Дан с удовольствием подхватил. Допев, оба почему-то начали смеяться.

Потом он спросил ее:

– Встать можете?

– Нет.

Дан попытался поднять ее. Лайза охнула и вцепилась в него.

– Вы похожи на русалочку! Волосы мокрые, и с ногами проблемы.

– Сомнительный комплимент!

– А это не комплимент! – Он усмехнулся и взял ее на руки.

Гитарист Даниил оказался сильным парнем – нес ее легко, как пушинку. Вот уже две улицы прошагал, с гитарой и барышней, а вроде даже не притомился!

– А куда ты меня тащишь? – наконец поинтересовалась Лайза, сама не заметив, что перешла на «ты».

Данила улыбнулся:

– К себе домой отмечать Новый год! Надеюсь, ты не против?

Это странно – но Лайза была не против, а даже очень за. Не раздумывая, она кивнула.

– Кстати, как тебя зовут?

– Лиза.

– Чудесное имя! Мое любимое!

– Твое тоже ничего! А ты далеко живешь?

– Перейдем через мост, и увидишь мой дом!

Когда они переходили через мост, посыпались фейерверки праздничных салютов.

– Смотри, как красиво! – обрадовался Дан. – Это в нашу честь!

Лайза смотрела в небо, пока не закружилась голова, впрочем, это было не страшно – ведь она находилась в сильных руках Дана.

– С Новым годом! – прошептал он и поцеловал ее.

В следующие десять минут, когда они вдохновенно целовались, фейерверки взрывались у Лайзы в голове и что-то ухало в груди.

– Откуда ты такой взялся?

– Я твой новогодний подарок! – серьезно ответил он.

– А ты теперь будешь всегда?

– Конечно! – улыбнулся он.

Целуясь, они миновали мост.

– Вон мой дом!

Дан указал в сторону красного дома с башней.

Они уже подошли к парадному, когда у Лайзы зазвонил телефон. Наконец-то связь наладилась!

– С Новым годом! – проорала в трубку Нинон.

– С Новым годом! – отозвалась Лайза.

– Ну, как ты, подруга?

– Спасибо, хорошо!

Лайза шепотом спросила у Данилы:

– Хочешь французского шампанского?

Он улыбнулся:

– Не откажусь!

– Кстати, Нина, будь добра распорядиться насчет шампанского!

Последовала продолжительная пауза, потом Нина спросила:

– Ты что, Бухарина? Неужели встретила этого самого идеального мужчину?

– Да! – рассмеялась Лайза. – И намерена угостить его самым лучшим шампанским!

– Завтра привезу тебе, куда скажешь! – растерянно пообещала подруга.

– Уж будь добра!

– Слушай, а какой он?

– В красной куртке. С гитарой, в общем, самый лучший! – честно ответила Лайза.

– Ну, тогда с новым счастьем, Бухарина!

* * *

– Завтра познакомлю тебя с моей матерью! – сказал Дан.

Лайза улыбнулась – она до сих пор не призналась ему, что уже общалась с Аленой. Конечно, она давно поняла, отчего лицо Дана сразу показалось ей знакомым, именно его фотографию она видела на столе бизнесвумен Макаровой во время интервью.

– Макаров! Неужели твои намерения в отношении меня столь серьезны? – За иронией Лайза постаралась скрыть неожиданное волнение.

– Более чем! – он расхохотался. – Увы, я вообще очень серьезный и скучный тип!

Дан потянулся к ней губами и привлек к себе…

…Утомленная любовью и счастьем, Лайза поцеловала спящего мужчину и подошла к окну. В эту рождественскую ночь шел снег, на небе сияли звезды, и город, еще не отдохнувший от шумных новогодних праздников, готовился к Рождеству.

Готовилась к нему и Лиза Бухарина, потому что для нее теперь его суть открылась совершенно с иной стороны. Она радовалась светлому празднику Рождества, ощущая рождение новой себя. Ибо за эту неделю появилась на свет новая Лайза – любящая и избалованная любовью.

И, наверное, пришло время для того, чтобы задуматься обо всем, что случилось с ней в декабре, для того, чтобы подвести итоги и закончить наконец статью для журнала.

Только вот что она скажет своим читательницам?

Лайза представила себе одинокую женщину, которая так же где-то сейчас стоит у окна. Она устала, отчаялась и ни во что не верит… У нее сложная жизнь и тяжелая работа, возможно, она трудится на заводе, или в поликлинике, или продает сладости у метро…

И что она, Лайза, журналист из тупого глянца, может сказать ей?

Попросить у нее прощения за то, что все советы глянцевых журналов наивны и в принципе рассчитаны не на нее? Извиниться за то, что глянцевые журналы врут, а она порой тратит последний стольник за мечту – за сто страниц фальшивого счастья?

Ведь этой женщине, как любой другой, хочется быть любимой и любить.

Ей хочется, чтобы кто-то сделал ее бессмертной.

Потому что, как говорил один философ, сказать кому-то «я люблю тебя» означает подарить этому человеку бессмертие…

Да, самой Лайзе несказанно повезло – она встретила своего гитариста в красной куртке, мужчину, который подарил ей бессмертие, но что посоветовать читательницам, какими универсальными рецептами счастья с ними поделиться, она, увы, не знает.

Как все-таки найти своего единственного и неповторимого человека? Неужели сломать ногу и лежать в подворотне, в слезах и соплях, ожидая, что он сам тебя найдет, как в итоге получилось у Лайзы?

Наверное, готовых рецептов здесь быть не может…

Но кое-что Лайза теперь знает точно – счастье приходит, когда его уже не ждешь, когда ты совсем отчаялся! Ведь недаром считают, что «ночь особенно темна перед рассветом».

И именно потому она попросит женщину, стоящую в ночи у окна, не отчаиваться и верить в свою удачу, несмотря ни на что! Сказки случаются не только в глупых глянцевых журналах, они случаются в нашей жизни…

Это она, Лайза, ей говорит!

Проверено на себе!

Content

Алиса Лунина
Новое счастье для барышень

Часть первая

Часть вторая

Часть третья