Владимир Колычев

Волчьи законы тайги

Глава 1

Зверь. Вожак. Его лютый оскал притягивал взгляд. Обычные стайные волки тоже могут угрожающе показывать зубы, но чувство неполной уверенности в себе заставляло их ширить губы и приспускать уши. А этот обнажал клыки, рычал, ничуть не сомневаясь в своей силе. И могучее поджарое тело напряжено как сжатая пружина, еще чуть-чуть, и оно распрямится в убийственном прыжке.

И взгляд у этого волка магический, угнетающе-завораживающий. Страшные желтые огоньки из глубин дикой природы, хищная мудрость многих и многих тысячелетий. Нужно самому быть волком, чтобы выдержать этот взгляд, не дрогнуть, не выдать предательского желания броситься наутек. Или таким же матерым охотником...

Данила-егерь неплохо разбирался в природе волков и точно знал, что эти звери не признают слабых. Они не уважают чужую силу, но боятся ее, считаются с ней. Разговаривать с ними можно, но только в штыки, и чтобы палец лежал на спусковом крючке.

Он опасался, но не боялся этого зверя. И даже залюбовался им. Великолепный экземпляр – крупный, килограммов шестьдесят живого веса; массивный широкий лоб, хищно заостренная морда, могучая шея, развитая грудь, поджарое тело, сильные упругие ноги. Мех пышный, серый, с ржаво-охристым оттенком. А этот зло-чарующий взгляд, а эта бурлящая агрессия в обманчивой неподвижности тела...

Вожак не улавливал страх стоящего перед ним человека, и это его сдерживало. А еще волка пугал карабин, с которым Данила управлялся так же легко, как если бы это была часть его тела, третья рука.

Но волк бы очень зол и страшно голоден. Он понимал, что шансов у него мало, но ему очень хотелось есть. Морозы, глубокие снега, пустые леса – охоты никакой. Вот и приходится бросаться на людей... К тому же вожак не один, с ним вся стая, такая же голодная и злая. Это Данила волк-одиночка, и не всем ясно, что шутки с ним плохи...

Еще вчера поступил сигнал, что где-то в этих местах разбился вертолет. В тот же день Данила вышел на маршрут, но только сегодня встретил живого человека. Он сидел на ветвях большой раскидистой сосны, руками обхватив ствол. Вернее, сидела, поскольку это была девушка – и, судя по всему, очень аппетитная на вид. Не зря же вокруг нее собралась целая стая волков. Звери терпеливо ждали, когда жертва ослабнет и сама свалится с дерева им на поживу.

Сначала Данила учуял запах волков. Само по себе это могло значить, что если стая охотится, то на кого-то другого. Если бы волки выбрали его жертвой, они бы подкрадывались к нему с той стороны, куда дул ветер. А их вниманием владело что-то иное. Он успокоил свою Весту, заставил ее идти позади себя. Они крались по заснеженной тайге, пока не вышли на поляну, посреди которой и возвышалась облюбованная девушкой сосна.

Бедняжка смотрела на егеря и с надеждой, и с отчаянием. Она не очень верила, что Данила в одиночку сможет справиться с волчьей стаей. Сначала они сожрут его, а потом дождутся, когда она спелым яблочком упадет к их ногам. И еще она очень замерзла. Лицо белое, ни кровинки в нем. Вроде бы шуба на ней песцовая, и шапочка тоже меховая. Но сапожки – изящные ботфорты на золоченой шпильке. Лучшей обуви для зимней тайги не сыскать...

– Уходи, серый! – тихо, с чувством превосходства сказал Данила. – Давай, давай!

Волк зарычал громче прежнего, но губы его вдруг растянулись, и уши немного поникли. Похоже, он признал чужую силу.

Но его подопечные уже вступили в игру против Данилы. Они медленно, чуть ли не ползком, обходили его по кругу. И если они обложат со всех сторон, то и карабин может не спасти.

– Уводи стаю, серый! Не буди лиха!

Данила смотрел вожаку в глаза, но периферийным зрением отслеживал передвижения его сородичей. Вот молодой переярок с черной меховой полосой по хребту первым пересек опасную черту, за которую Данила никак не мог его выпустить.

Он продолжал смотреть на вожака, сдерживая его взглядом, но ствол карабина быстро переместился влево, в сторону резвого смельчака. Звонкий раскатистый выстрел встряхнул тишину, сбивая снег с еловых и сосновых веток. Переярок с визгом закрутился вокруг своей оси: языком пытался дотянуться до раны, чтобы зализать боль.

Вожак встал на дыбы, будто собирался броситься на охотника, но вектор напряжения его двигательных мышц определенно указывал в обратную сторону: волк знал, с кем имеет дело. А тем временем другой его соплеменник продолжил движение и перекинул свое тело через опасную черту справа от Данилы. И снова раздался выстрел. На этот раз пуля вошла зверю в ухо, заставив его биться в предсмертной агонии.

Матерый волк дрогнул; поджав хвост, подался назад. Отступили и его подопечные. Они пятились задом, пока их полукруг не выпрямился в ровную цепь. А затем, развернувшись, бросились в лес. Вожак показал свой хвост последним.

Веста с лаем бросилась к затихшему переярку, а Данила направился к вечнозеленому прибежищу продрогшей девушки.

– Ну, давайте знакомиться? – встав под деревом, широко улыбнулся он.

Ответ она отстучала зубами. Он знал азбуку Морзе, но это был какой-то другой язык. И все равно Данила его понял. Девушка радовалась спасению, и совсем не прочь была с ним познакомиться, но сначала он должен был снять ее с дерева, потому как без посторонней помощи она могла приземлиться неправильно, вниз головой.

Пришлось Даниле скинуть куртку и полезть на сосну, чтобы снять с нее меховую, пахнущую французским парфюмом «шишку». Девушка судорожно обвила руками его шею, повисла на ней. Тело ее занемело, ноги, казалось, отнялись – ему пришлось поднатужиться, чтобы сдернуть беднягу с ветки. А когда он стал спускаться вниз, она вдруг разжала руки.

Данила попытался поймать ее за талию, но из-за шубы она заскользила, и хорошо, что Данила смог удержать девушку за подмышки... Впрочем, земля, как минимум, на метр была покрыта снегом, и это могло бы обеспечить ей мягкую посадку. Как бы то ни было, он удержался от искушения ослабить хватку и отправить девушку в свободный полет. Ободрал руки, щеку, но все же спустился с дерева вместе с ней.

Он уложил ее прямо на снег, обмотал ноги своей курткой. Достал из рюкзака солдатскую плащ-палатку, постелил на снег, уложил на нее девушку.

– Сейчас, сейчас!

С дровами было похуже: валежник засыпан снегом, а свежие ветви на растопку годились плохо. Но его выручила умная лайка. Он объяснил ей, что хочет развести костер, и Веста бросилась в лес. Она искала сухие, недавно сброшенные деревьями ветки, а он полез на дерево и срубил с него сначала один толстый сук, затем другой.

Это был не самый лучший материал для костра. Куда лучше подошла бы береза или осина, но в тайге ничего такого не было. Зато нашлась сухая сосновая ветка, которую Веста притащила в зубах. В рюкзаке у Данилы были охотничьи спички, сухой спирт. Хворост взялся огоньком весело, с треском, а свежие ветки слезоточиво задымили, брюзгливо зашипели. Но лучше что-то, чем ничего.

Был у него и обычный спирт. Пшеничный сертификат, девяносто градусов. И пластиковый стаканчик – все, как у цивилизованных людей. Он налил девушке граммов пятьдесят.

– Это внутрь. Только осторожно.

Она мотнула головой. Дескать, чего бояться. Трясущейся рукой взяла стаканчик, но удержать его не смогла. Данила поймал его на лету, сам поднес ей к губам.

Девушка выпила. Глаза потрясенно расширились, рот беспомощно раскрылся, из груди вырвался хрип недоумения.

– Ничего себе!

– Ну, вот и голос прорезался! – засмеялся он.

– Ноги... Мои ноги...

– Да уж, догадываюсь, – кивнул.

Ноги у нее замерзли, опухли – ему пришлось прибегнуть к помощи охотничьего ножа, чтобы сделать на сапогах надрезы ниже линии «молнии».

– Что вы делаете? – запоздало и с признаками обреченности в голосе спросила девушка.

Он не стал развивать предложенную ею тему.

– Кстати, меня Данила зовут, – отбросив за спину первый сапог, сказал он.

– Я спрашиваю, что вы делаете?

И второй сапог отлетел в сторону. Данила обмотал курткой одну ногу, а вторую взял в залитую спиртом ладонь.

– А вас как зовут, если не секрет? – растирая ступню, бодро спросил он.

– А если секрет?

– Тогда я тоже буду играть в секреты, – пожал он плечами.

Он молча растер одну ступню, достал их рюкзака пару шерстяных носков грубой вязки, один надел на разогретую ногу. То же самое, ничего не говоря, проделал и со второй ступней.

– Это и все? – спросила девушка.

Данила приподнял низкие боковины ее меховой шапочки. С ушами вроде бы все в порядке. Щеки очень бледные, их тоже нужно бы растереть, но без спирта. Он взялся за дело, но девушке это не понравилось, и она мотнула головой. Уговаривать он ее не стал.

Он снова полез в свой рюкзак, полный бесценных для выживания вещей. Можно было бы вскипятить чай на костре, но с примусом гораздо удобней и быстрей. А воды вокруг полно – бери снег, заталкивай его в кружку и ставь на огонь.

– Так и будете молчать? – спросила девушка.

Данила молча кивнул.

– Лена меня зовут.

– Ну и что здесь секретного? Или повредничать захотелось?

– Может, и захотелось.

– Жаль. С таким настроением, как у вас, в душу к вам не залезешь.

– В душу? Это в каком таком смысле?

– В прямом. Душу вам нужно растереть. То есть грудь...

– А грудь у меня не замерзла, – возмущенно посмотрела на него Лена.

– Все равно, нужно. Чтобы воспаления легких не было. Ноги в тепле, грудь в жиру, внутри горячий чай...

– У меня нет жира, – смягчившись, улыбнулась она. – Я спортом занимаюсь.

– Таежное троеборье. Полет на вертолете, бег от волков, лазанье по деревьям, так? Или я что-то упустил?

Данила с интересом смотрел на девушку. Что ни говори, а она была хороша собой. Мелкие вьющиеся светло-русые волосы, волнующие черты лица, губы, с которых бы медку испить. И глаза – окно в глубокое синее небо под ярким солнцем. Туманная серая облачность над головой, мороз, но, глядя в эти глаза, можно было представить себя под высоким и теплым небом далекого Сочи. Даниле даже показалось, будто вместо ветра в ушах он слышит шум прибойной волны.

Она, казалось, почувствовала к себе интерес, сама окатила парня теплым, оценивающим взглядом. Даже какая-то искорка вспыхнула в ее глазах, но тут же погасла – будто морозный ветер ее потушил. И, правда, не время сейчас для романтических чувств. Стужа, метель поднимается, а где-то недалеко злятся волки. Веста принесла еще одну ветку, но больше в лес не пошла: учуяла серую породу. Возвращается стая, хотя бы для того, чтобы сожрать своих павших сородичей. Голод иногда оказывается сильнее инстинктов, и тогда благородный волк может превратиться в подлого шакала...

– Ты про вертолет откуда знаешь? – на «ты» перешла Лена.

– Ну, как же, по радио передавали. Я егерь, меня начальство сюда направило, вас искать... Остальные где?

– Какие остальные? Я одна осталась... Он меня, гад, высадил! – Ее слова прозвучали всплеском гневных эмоций.

– Кто – он?

– Да не важно... Он, правда, за мной сразу вернулся. Ну, почти сразу. Сижу, как дура, на снегу, слезы в три ручья, слышу, лопасти стучат. Обратно летят, за мной... А потом так шарахнуло, что не плачь девчонка. Хвост в одну сторону, кабина в другую, пропеллер вообще куда-то вверх...

– Далеко отсюда?

– Да не очень... Ну, сколько я шла, часа три-четыре, а потом эти твари. Даже не помню, как на дереве оказалась. Всю ночь просидела... У тебя чай закипает!

Данила снял кружку с огня, бросил в нее чайный пакетик, пару кусочков сахара.

Лена не стала дожидаться, когда напиток остынет. Схватила кружку двумя руками, обожгла себе ладони, но лишь крепче сжала ее. И с такой жадностью набросилась на кипяток, что Даниле вдруг стало завидно.

– Хорошо-то как! – оторвавшись от кружки, в блаженстве протянула она.

Глазки заблестели, щечки порозовели. Данила снова залюбовался девушкой. Но сам же себя и одернул.

– Хорошо или нет, а нам уходить надо. Ветер поднимается, вьюга наметет.

– А далеко идти?

– Лучше не спрашивай...

Начальство давно уже обещало унитарный снегоход, но до сих пор он ходил по тайге на лыжах. Данилу это, в общем-то, устраивало, но было бы лучше, если бы под ним был сейчас мощный мотор, который мог бы, как тот Боливар, вынести двоих – и его, и Лену. Веста бегает прилично и на своих четырех...

Но не было у него машины, а девушка не могла передвигаться самостоятельно: и с ногами у нее беда, и лыж нет. Впрочем, Данила не терялся – срубил две длинные ветки, обстрогал, натер жиром как полозья, уложил на них поперек сосновые лапы, сверху накрыл плащ-палаткой, привязал к этим самодельным саням веревку.

Куртка у него легкая и очень теплая, но ею пришлось пожертвовать, чтобы обогреть девичьи ноги. Остался в одном пуховом свитере. А лишняя нагрузка на сильные мужские плечи послужила хорошим подспорьем для разогрева мышц. Прошел в упряжке несколько километров, и даже захотелось избавиться от свитера. И поднявшаяся вьюга вроде бы нипочем. Но к финишу он пришел едва живой от усталости.

Глава 2

Бревенчатый домик на лесной поляне обещал тепло и уют, что придало ему сил. А когда он привел девушку в дом и уложил ее на кровать, едва удержался от соблазна лечь рядом – и вожделение здесь ни при чем, просто валился с ног.

– Здесь ты и живешь? – спросила Лена, с интересом, но без всякого восторга осматривая его хижину.

Ее радовало, что здесь относительно тепло и нет изнуряющего ветра. Но внутренне убранство, конечно же, не впечатляло. Темные бревенчатые стены, кирпичная печь в половину комнаты, дощатый стол, скамья, железная кровать с панцирной сеткой, допотопная радиостанция под образами. На фоне этой убогости медвежья шкура на полу могла показаться первобытной дикостью, но никак не элементом экзотического декора, к которому, возможно, привыкла девушка. Телевизор был, dvd-плеер, музыкальный центр, гитара... Но разве ж этим кого-то удивишь...

– Я привык, – пожал плечами Данила.

Да, стол и скамья сколочены грубо, из нетесаных досок, зато как основательно – хоть кувалдой по ним колоти, не размолотишь. И сам дом стоял посреди леса капитально, как надежный форпост на пути к человеческой цивилизации. Печное тепло, суровый и здоровый уют.

– Мне нравится... – совсем не убедительно сказала она. – Только что-то не очень тепло.

– Лучше не очень тепло, чем просто холодно, – пытаясь взбодриться, улыбнулся Данила. – Печь со вчерашнего не топилась. Сейчас исправим...

Он подошел к печной топке, открыл чугунную дверцу с дореволюционным клеймом-штампом демидовского завода.

– Главная заповедь одинокого егеря, – чиркнув спичкой, сказал он. – Уходя, оставляй в печи растопку. А потом уже гаси свет...

Холодно в доме, и каждая лишняя минута, бездарно потраченная в борьбе за тепло домашнего очага – чистой воды преступление. Но у него все готово – поднес к щепе зажженную спичку, и завихрился в печи огонек, облизнул сухие поленья. А в сенях стоял большой дощатый короб с углем, скоро и он в топку пойдет. Тогда такой жар будет, что в одних трусах можно будет по дому ходить. Если, конечно, Лене это понравится. Что вряд ли.

– А ты одинокий?

– Да, как белый парус у Лермонтова.

– И Лермонтова знаешь.

– Да, забегал тут как-то, на медведя поохотиться звал...

– На этого, который у тебя под ногами?

Веселый изгиб ее губ показывал, что шутка принята.

– И на этого, и на другого.

– А стрелял ты?

– Да. В основном сигареты.

– У Лермонтова?

– А это ты спроси...

– У кого?

– У Пушкина!

– С тобой не соскучишься.

– А это вместо морфия.

– Ты что, по этому делу? – нахмурилась девушка.

– Да нет, морфий тебе нужен. Для обезболивания...

Он подсел к Лене, раскутал одну ногу, осмотрел, ощупал. Опухлость сошла, потемнения нет, и температура вроде бы нормальная.

– Зачем обезболивание? – встревоженно спросила она.

– А затем, что сапоги легкие носишь. Ноги себе отморозила...

– Сапоги не легкие, – беспокойно мотнула она головой. – Мех там был...

– Какой, рыбий?.. Что, если ногу придется ампутировать?.. Ножовка у меня есть, смех вместо морфия...

– Ну и шутки у тебя! – нервно улыбнулась она.

– Шутки?! Шутки у того придурка, который тебя в лесу оставил...

Данила вдруг осознал, что начал заводиться.

– А если бы не оставил? Тогда бы я вместе с ним взорвалась...

Трудно было не согласиться с таким аргументом. Гнев схлынул, в голове прояснилось. Но на душе остался саднящий осадок... Давно его не беспокоило это болезненное, граничащее с безумством чувство справедливости. И как хорошо, что Лена смогла его успокоить.

– Ну да, лучше ноги отморозить, чем на воздух взлететь, – кивнул он.

– А что, сильно отморозила?

– Думаю, что ампутация не грозит. Но врача на всякий случай вызвать надо. Здесь недалеко, завтра к обеду будет...

До поселка и больницы всего ничего – шестьдесят верст. Сущий пустяк по таежным меркам. Главное, чтобы радиостанция не подвела.

– Значит, взорвался вертолет, – уточнил он, щелкнув тумблером.

– Взорвался.

– Сам по себе? Или как?

– А разве вертолеты сами по себе взрываются?

– Что-то не припомню, – покачал он головой.

– Значит, или как?.. Герман – большой человек, председатель совета директоров крупной нефтедобывающей компании. Мы как раз на промысел с ним летели...

– Ты к нему какое отношение имеешь?

– Это что, допрос?

– Не знаю. Но мне ответ нужен. Мне сейчас докладывать надо.

Лампочки горели, стрелка питания поднялась до рабочей отметки, частота настроена. Осталось только выйти на связь.

– Куда?

– В центр, Юстасу.

– Не смешно.

– Не знаю, Косте нравится, – пожал плечами Данила.

– Какому Косте?

– Ну, Косте, диспетчеру нашему. Позывной у него – Юстас, ему нравится...

– А ты тогда кто, Плейшнер?

– Нет, я «парабеллум» Бормана.

– Кстати, я видела, как ты стреляешь. Ты же совсем не целился...

– Это интуитивная стрельба.

– Тайга научила?

– Какая ты догадливая...

– А почему ты всех волков не перестрелял? Ты же мог...

– Зачем?

– Ну, как это зачем? Они же голодные, на людей бросаются...

– Замкнутый круг, – скупо улыбнулся Данила. – Голодные, поэтому на людей. А на людей, потому что голодные... Природа у них такая, без пожрать не выживешь. И у людей так же. Люди тоже поесть любят. Свининка, говядинка, баранинка, животных режут. Не убивать же людей за это...

– Так разве волки животных не режут? Я слышала, их за это истребляют.

– Истребляют, – с мрачным видом кивнул он. – И у нас такое было. Столько настреляли, что перебор вышел. Оленей в тайге развелось – уйма. Вроде бы и хорошо, но они все молодые деревья ободрали на прокорм. И больных много развелось. В общем, дохнуть стали, от голода, от болезней... Нет, волков беречь надо. У них свое место в природе. Они знают, на кого охотиться, на больных и слабых. А знаешь, как они определяют, кто есть кто? Если олень побежал в гору, значит, он сильный, если вниз – значит, чувствует в себе слабину, за таким и гонятся... С лосями вообще сложней. Если крупный лось встал как вкопанный, если выставил рога, волки такого седьмой дорогой обойдут. Ну, если выбор будет, чтобы кого-то послабей задрать. А если нет, то и на такого лося напасть могут. Только если сохатый действительно в силе, то плохо им будет. Он же и на рога поднять может, и затоптать...

– А тебе кого больше жаль будет, лося или волка?

– И лося... И волка... Волк – животное уважаемое.

– Да, только его никто не любит!

– Но и равнодушных нет. Потому что есть в нем какая-то мистика...

– Не могу не согласиться, – хмыкнула Лена. – Я эту мистику на всю жизнь запомню. Особенно, когда они выть вчера стали. Думала, разрыв сердца будет...

– Да, натерпелась ты страху... Юстас! Юстас!..

Данила связался с диспетчером, сообщил ему о происшествии с вертолетом, о том, что спас девушку, выдал приблизительные координаты, запросил врача.

– А с врачом проблемы, – сказал он, снимая наушники. – Вьюга у них сильная, все дороги замело. Да и у нас тут не сахар за окнами. За ночь по крышу наметет...

– А как же мои ноги?

– Я, конечно, не врач, но, поверь, кое-что повидал на этом веку. Пока все нормально, но если вдруг что, я тебя сам в поселок отвезу. На санки посажу и повезу...

– Мне страшно.

Лена капризно выпятила нижнюю губу. А на глазах заблестели слезки.

– Я же сказал, не переживай. Нормально все будет. Я бальзам сварю, всю опухлость как рукой снимет...

– Бальзам?

– Да, из трав, кореньев. Опять же барсучий жир... Поверь, никаких сушеных мышей и ящериц... Чистый с экологической точки зрения продукт...

– А у тебя правда травами пахнет, – повела носом Лена.

– Травы лечат. У нас без трав нельзя. Рану залечить, или простуда...

– Только не говори, что ты простудой болеешь, – сквозь слезы улыбнулась девушка. – Ты же как бык здоровый...

– Разве я похож на быка? – спросил он, удивленно приоткрыв рот.

В ранней юности Данила не мог похвастать ни физической силой, ни атлетическим телосложением. Но парень стремился быть сильным, занимался собой. Со временем обрел отличную физическую форму, но в росте выше метра семидесяти шести так и не поднялся. И до косой сажени в плечах, как самодельному ретранслятору до Эйфелевой башни.

– Нет, но силы в тебе, как у тягловой лошади. Я думала, ты сломаешься, нет – дотянул...

– Осталось только обогреть, напоить и спать уложить...

– А бальзам?

– Само собой...

Он не смотрел на Лену, он любовался ею. Как хороша...

– Ты что, влюбился в меня? – смущенно засмеялась она.

– Я?! Нет! – ошарашенно вздрогнул он.

– А почему так смотришь? Как будто влюбился...

– Смотрю?!.. Ну да. Это я в чувство прихожу, – нашелся он.

– В чувство? А я думала, ты забылся...

– Да нет. Просто устал очень. А на тебя смотрю, и силы вдруг появляются. Ты сама как бальзам...

– Да, но я от простуды не лечу... Что-то ты там насчет жира говорил?

– А-а, грудь растереть... – в смятении поспешно кивнул он.

– А рука не дрогнет?

Лена жеманно повела бровью, расстегнулась и развела полы своей шубы. Взгляду открылось бежевое, из нежнейшей шерсти платье, облегающее узкий плоский животик и оголяющее красивые загорелые плечи, грудь и верхние полусферы добротного бюста. Он мог бы натереть ее барсучьим жиром прямо сейчас, даже не снимая с нее платья. Но если в открытом лесу этот его порыв казался естественным, то сейчас он вдруг застеснялся и даже покраснел.

– У меня сухое молоко есть, – сглотнув иссушающий ком в горле, сказал он. – И мед. Молоко с медом очень хорошо от простуды помогает...

– Молоко с медом? Это еще и вкусно... Меня мама в детстве молоком с медом поила...

Лена, казалось, осознала непристойность своего поведения, стыдливо запахнула шубу. И щечки пошли пунцовыми пятнами.

– Молоко у меня сухое, не такое, как у твоей мамы. Зато мед у меня дикий, о-очень полезный...

– Где ты его взял? У медведя украл? – чтобы заглушить возникшую неловкость, пошутила она.

– У Винни-Пуха.

– Он тоже к тебе забегал? – непринужденно засмеялась девушка.

– Да, на кабанов поохотиться, – поддержал ее Данила.

– Ну и как все прошло, удачно?

– Даже не знаю, жив Пятачок или нет... Мне кажется, ты уже немного согрелась.

– Да есть чуть-чуть.

– Дом у меня маленький, быстро нагревается... Ты бы сняла шубу, ею лучше укрыться, чем на себе... Перина у меня пуховая, снизу тепло будет...

Данила принес из сеней уголь, засыпал в печь. Вскипятил воду, напоил девушку горячим чаем с медом. Вскрыл две банки гречневой каши с тушенкой, выложил ее на сковороду, смешал с горячей водой, поставил в печь, добавил немного сливочного масла.

Лена очень хотела есть, но ее носик заметно наморщился, когда он подал свою стряпню.

– Не бойся, не отравишься...

Взять и сунуть в рот первую ложку ее заставил голод, а со второй она и сама вошла во вкус. И так увлеклась, что даже не заметила, как опустела ее тарелка.

– Мне кажется, я ничего вкусней в жизни еще не ела, – благодарно улыбнулась она. – Что-то жарко стало...

– Как ты себя чувствуешь, встать сможешь?

Он помог ей подняться, пересесть на скамью. Сам быстро сменил постель, уложил в кровать, накрыв теплым одеялом.

– Отвернись, пожалуйста!.. Все, можешь повернуться.

Она сняла с себя платье, но не знала, куда положить.

– Давай сюда.

Он взял ее невесомой легкости платье, отнес к вешалке за печью. Но прежде чем поместить его на плечики, неожиданно для себя коснулся его носом. Дурманящий запах женской красоты. Стыдливое и волнующее удовольствие. Фетишизмом Данила не страдал, поэтому можно было сделать вывод – или у него появились вдруг извращенные наклонности, или он влюбился...

Он повесил платье на плечики. Нарочно долго – чтобы избавиться от следов смущения во взгляде – перебрал пучки трав и коренья, сушившиеся на печке, взял все необходимое для целебного бальзама.

– Ты почему так долго? – подозрительно посмотрела на него девушка.

Даниле удалось скрыть смущение, которое вызвал этот вопрос. Неужели она догадалась, что делал он с ее платьем?

– Вот, колдовать сейчас буду, – сказал он, выкладывая на стол свои запасы.

– Ты шаман?

– А что, похоже?

– Да вроде нет. Хотя что-то есть... Я себя здесь чувствую, как в избушке на курьих ножках.

– Еще Бабой Ягой меня назови.

– Да нет, ты, скорее, добрый молодец...

– Который убил Бабу Ягу, да? Закопал... Или съел?

– Скажешь тоже... Нравится мне здесь. Тепло у тебя. И спокойно... У тебя и телевизор есть?

– А у тебя?

– У меня тоже, – рассмеялась она. – У меня большой, плазменный... И квартира тоже большая... А Германа больше нет...

Смех захлебнулся и утонул в нахлынувшей тоске.

– Был, и вдруг его больше нет... – И снова у нее на глазах заблестели слезы.

– Он кто тебе, этот Герман, муж? – колыхнувшимся голосом спросил Данила.

– Нет, он мой босс...

– А какое отношение он имеет к твоей квартире?

– При чем здесь квартира? – отрешенно спросила она.

– Ну, ты сказала сначала про телевизор и квартиру, а потом вспомнила его... Вы вместе смотрели телевизор в его квартире?

– Телевизор? В квартире?.. Можно сказать, что да, смотрели, вместе... И отношение к моей квартире он да, имеет. Это его... Впрочем, не важно.

– Ты говорила, он большой человек.

– Да, председатель совета... Хотя, какой он уже председатель? Там, на небесах, свои председатели...

– Это верно. Но ведь кто-то его отправил... Нефть, она, как правило, на крови замешана...

– Ну да, враги у него, конечно, были, – задумалась Лена. – Но не до такой же степени, чтобы взрывать...

– Поверь, я кое-что знаю о нефтяных войнах. Там и взрывали, и резали...

Перед глазами у Данилы вдруг всплыло видение горящей нефтяной вышки. Дым от пожара густыми черными клубами с гулом уходил в низкое ненастное небо, а недалеко пылал бронетранспортер, под колесом которого лежал солдат с перерезанным горлом... Он почувствовал, как зашумело в ушах от резкого притока крови.

– Эй, что с тобой? – встревоженно посмотрела на него Лена.

– А что со мной? – встряхнулся он. – Ничего... Просто вспомнилось.

– Что вспомнилось?

– Да так, прошлая жизнь... Хочешь, я тебе на гитаре сыграю? – чтобы сменить тему, спросил он.

– Хочу.

– Тогда подожди немного...

Он поставил в печь два горшочка с целебной смесью и только затем взялся за гитару.

– Петь не могу, не мое это, – покачал головой Данила. – Но инструментал вроде ничего...

Сначала он отыграл партию соло из «Still loving you», знаменитой медленной композиции группы «Scorpions». По струнам, как по волокнам души...

– Данила, да у тебя талант!

Восторг в ее голосе густо был смешан с фальшью. Ей понравилось, как он играл, но при этом она понимала, что до совершенства ему далеко.

– Тебе в Москву надо. Там гитаристы нужны.

– Какие гитаристы? Самоучка я. От скуки на все руки... В Москве и без меня дилетантов хватает. Да и не хочу я туда...

– Почему?

– Беспокойно там. И люди злые... А здесь хорошо, и на душе тихо...

– Ну да, и от скуки на все руки, как ты говоришь... Даже не знаю, как можно так жить, одному да еще в такой глуши?

– Если бы я здесь не жил, где бы ты сейчас была? Разобрали бы тебя сейчас по косточкам...

– А если бы Герман не разозлился на меня, если бы не высадил?

– За что он мог на тебя разозлиться?

– Мог. И разозлился. Сама виновата...

– В чем?

– Не важно... Слушай, у тебя вроде спирт был. Может, нальешь, а? – заговорщицки, но откуда-то издалека посмотрела на него Лена.

– Тебе нельзя, у тебя с ногами не все хорошо. Алкоголь навредить может.

– А сумочку не подашь?

– Какую сумочку?

– Черт! Черт!! Черт!!! – забилась вдруг в истерике Лена. – Я же сумочку потеряла... Или в вертолете оставила... Не помню. Не помню!

– Тихо, тихо, – попытался успокоить ее Данила.

– Что тихо? Ты хоть знаешь, что там было?!

– Что?

– Колье там было, с бриллиантами!.. Там дефект небольшой был, оно мне шею кололо, я его в сумочку положила, думала, потом надену... А тут все как началось! А-а!..

– Ты два раза погибнуть могла. Два раза! Радоваться должна, что выжила, а ты из-за какого-то колье страдаешь!

– Из-за какого-то?! Да ты хоть знаешь, сколько оно стоит?

– Сколько бы оно ни стоило, жизнь все равно дороже...

– Девяносто тысяч долларов оно стоило! – возмущенно вскрикнула Лена. – Девяносто!!!.. И одно другому бы не помешало...

– Ко мне-то какие претензии? – охлаждающе посмотрел на нее Данила.

И этим привел ее в чувство.

– К тебе?!.. К тебе никаких, – тряхнула она головой. – Ты здесь ни при чем... Просто колье жаль...

– Его ведь и найти можно, – немного подумав, сказал он.

– Как? – обнадеженно встрепенулась она.

– Сейчас никак. А когда снег сойдет, можно и поискать. Гарантий дать не могу, но все может быть...

– Ты это серьезно?

– А почему нет?

– И если найдешь, вернешь мне?

– А ты сомневаешься?

– Да нет, на хапугу ты вроде бы не похож...

– Если все-таки сомневаешься, можем вместе поискать.

– А когда снег сойдет?

– В июне. А может, даже и в мае.

– Шутишь?! Да я здесь за полгода с ума сойду!

– Ну почему полгода? Всего четыре месяца, или даже три...

– А здесь у вас месяц за два. Или даже за три!..

– Домой, в Москву хочешь?

– А как ты думаешь?

– Я думаю, что здесь ты не останешься...

– Нет, мне, конечно, здесь интересно, но, пойми, я долго не протяну!

– Я тебя понимаю... Ты спать ложись. Поздно уже.

– А как же бальзам?

– Он только утром готов будет. Он долго варится, а потом его еще на морозе остудить надо. И так, чтобы не заледенел... Ты спи давай, а я тебя посторожу...

– От кого? От волков?

– Да, от серенького волчка, – улыбнулся Данила. – Чтобы за бочок не укусил...

– Тогда и я на краю ложиться не буду, – ему в тон отозвалась девушка.

Она действительно переместилась поближе к стенке. А кровать у Данилы была широкой, поэтому осталось свободное место. Хотелось бы его занять, но кто позволит?

Он выключил свет, бросил поверх скамьи тулуп, лег на него.

– Что-то не спится, – поворочавшись с боку на бок, сказала Лена.

– Это нервное. После того, что пережила... Тебе успокоиться надо. И согреться...

– А где твое молоко с медом?

– Вот и я о том же...

Он растворил молочный порошок в кипятке, добавил туда меда, подал этот горячий коктейль девушке.

– Ерунда, конечно. Но лучше что-то, чем ничего...

– Не знаю, мне нравится... Ну, я сплю?

– Спи.

– А ты?

– Я здесь, на лавке.

– Она же узкая.

– Вот и хорошо. Если вдруг засну, то свалюсь и проснусь...

– Может, рядом со мной ляжешь?.. Мама тоже со мной спать ложилась. Когда я маленькой была. Молоком напоит и рядом ляжет...

– Ты же не маленькая. И я не твоя мама...

Данила крепко зажмурил глаза, как будто этим он мог избавить себя от резко возросшего напряжения.

– Да, но ты обещал растереть меня жиром.

– Это барсучий жир, он очень вонючий, тебе не понравится.

– А тебе? Тебя не стошнит, если я буду лежать рядом с тобой вся в этом вонючем жиру? – Лена не унималась и продолжала провоцировать его.

– Не стошнит.

– Может, попробуем?

В комнате было темно, к тому же она лежала на боку к нему спиной, и невозможно было увидеть, какая улыбка играет на ее губах – распутная, коварная или то и другое?

– Попытка не пытка, – в растерянности пожал он плечами.

– Ну, тогда чего ты ждешь?.. Или ты хочешь, чтобы я заболела воспалением легких?

Данила поднялся со скамейки, полез в рюкзак, слегка подрагивающими пальцами вынул оттуда баночку с барсучьим жиром, открутил крышку, на слабеющих от волнения ногах подошел к девушке, сел на краешек кровати. Лена тут же повернулась на спину; с шальной улыбкой глядя ему в глаза, опустила верхний краешек одеяла, приоткрыв грудь.

– Ты что, правда хочешь, чтобы я заболела? – подстегивающе спросила она.

– Нет.

Он зачерпнул пальцами застывшую жирную массу, выложил ее на грудь и принялся втирать в кожу – медленно и мягко, затем постепенно увеличивая частоту и силу движений.

– А спину слабо? – спросила она, резко перевернувшись на живот.

Одеяло сползло до талии, но, когда парень взялся было приподнять его, девушка мотнула головой. Он пожал плечами и принялся намазывать и растирать спину между лопаток.

– Ниже... – попросила она.

Он послушно провел жирными пальцами вниз вдоль позвоночника... Это было больше похоже на массаж, чем на обычное растирание, но, кажется, именно этого Лена от него и хотела.

– Еще ниже...

Она сама откинула одеяло, обнажив тугие и высокие выпуклости. На ней не было трусиков, и Данила от неожиданности оробел.

– Ну не тормози!

Она поймала его за руку, ладонью положила ее на гладкий нежный холм. Она еще раньше разбудила в нем самца, а сейчас еще дала ему и полную волю...

Глава 3

Ветер с разгона снял с наста снежную пыль, взвил ее ввысь, закрутил, бросил вниз и поземкой потащил в глубину леса. Как раз в том направлении, куда собирались отправиться Данила и Лена.

– Скатертью мне дорожка, – рассмеялась она.

Данила молча и уныло вздохнул. Он не хотел, чтобы девушка уезжала, но ему не хватало совести просить ее остаться. Во-первых, понимал, что не послушается. Во-вторых, это было бы жестокостью с его стороны. Лена – дитя мегаполиса, она привыкла к шумной жизни, миазмы выхлопных газов для нее все равно что хвойный лесной воздух для него. Она уже захандрила здесь со скуки, а что будет дальше?.. К тому же он сам привык жить в одиночестве. И что греха таить, за ту неполную неделю, что Лена провела с ним в ожидании хорошей погоды, он уже начал тяготиться ее обществом. Она очень ему нравилась, он, можно сказать, был влюблен в нее, но эти ее капризы, перепады настроения... Это хочу, это меня раздражает, а от этого просто тошнит. И это бесконечное нытье из-за отсутствия удобств, к которым она привыкла в городе...

– Ты уверена, что справишься? – спросил он.

Его бальзам снял опухлость с ее ног, вернул им здоровый цвет. Она хорошо отдохнула, набралась сил. И сейчас они собирались отправиться в путь длиною шестьдесят верст, вдвоем, на лыжах.

– А чего мне бояться? – улыбнулась она. – Если вдруг устану, ты сделаешь санки, возьмешь меня на буксир... Или нет? Может, я уже потеряла для тебя ценность?

– Не говори глупости.

– Даже не уговариваешь меня остаться.

– Это бесполезно.

– Ты умный парень, Данила. И я тебя люблю...

Ее признание прозвучало убедительно бодро, но глаза она почему-то отвела в сторону. Мысленно Лена была уже в Москве, которую она, похоже, ценила больше, чем любовь к мужчине. А может, и не было никакой любви...

– Я буду по тебе очень скучать, – искренне, от души сказал он.

– Я тоже, – мило улыбнулась она.

И все-таки посмотрела ему в глаза – нежно, благодарно.

– Я обязательно найду твое колье, – пообещал он.

– Забудь, – с наигранной небрежностью отмахнулась она.

– Ты не хочешь, чтобы я к тебе приехал?

– Ну почему же не хочу? Очень хочу! И если ты привезешь колье, я буду очень рада.

– Обязательно привезу... Ну что, в путь?

Она весело кивнула и первой оттолкнулась палками от непрочного еще наста. Данила остался на месте, внимательно наблюдая за ней. Движения у нее не самые четкие и экономные, но вполне уверенные. Чувствовалось, что ходить на лыжах она умела. Хотелось надеться, что шестьдесят верст она одолеет своим ходом. Но если нет, он, конечно же, поможет ей добраться до поселка... А может, не выдержит душа грядущего расставания, и тогда завернет он ее обратно, чтобы еще хотя бы пару деньков насладиться любовью...

Данила в два счета нагнал ее, пошел сзади. Веста рядом, она, если что, предупредит об опасности. Но все же ему спокойней, если Лена будет на виду...

Первые десять-пятнадцать верст они шли тайгой, потом потянулось поле – сплошная снежная равнина, пересеченная руслом замерзшей реки. На то, что здесь должна была быть дорога, указывали покосившиеся столбы с электрическими проводами.

Дорога подводила путников к лесу, когда из его глубин им навстречу вынырнули три «всадника» на быстроходных снегоходах.

Это могли быть встречающие. Данила сообщил диспетчеру, что вышел в путь вместе с Леной, а она была единственным человеком, который мог рассказать правду о крушении вертолета. Ею могло интересоваться МЧС, об интервью с ней могли мечтать и журналисты. Но в первую очередь с ней бы хотели поговорить представители компании, которую возглавлял ее босс.

Но мотовсадники промчались мимо них, даже не останавливаясь. Их лица были закрыты затемненными стеклами шлемов. Но все же Данила заметил, как смотрели они на Лену. Всматривались в нее, как будто хотели опознать.

На ней были лыжные солнцезащитные очки, но это, похоже, не защитило ее от пытливых взглядов. Всадники как будто узнали ее, развернулись в полуверсте от них, снова пошли на сближение.

Первым почуяла неладное Веста. С тревожным лаем она бросилась навстречу снегоходам. На всякий случай Данила скинул с плеча карабин, заполнил патронник. И встал так, чтобы Лена оказалась у него за спиной.

Лайка бежала быстро и успела удалиться от него метров на сто, прежде чем всадники вслух объявили о своих намерениях. Заявление озвучила короткая автоматная очередь, которая сразила Весту наповал.

Человек, которому пришла в голову безрассудная мысль пристрелить собаку, даже не догадывался, какую глупость он только что совершил. У мотокиллеров была возможность приблизиться к жертвам на предельно опасное для них расстояние. Но своим глупым поступком они поставили Данилу на боевой взвод. И у него уже не было сомнений в том, что делать дальше.

Ему совсем не нужно было метиться, чтобы наверняка поразить цель. Ствол карабина был продолжением его сознания, траектория пули – смертельным порождением боевых рефлексов. Он долго и упорно шел к тому, чтобы овладеть искусством столь быстрой и точной стрельбы. Потому что знал, чем в реальном скоростном бою может обернуться промедление в секунду и, тем более, в две...

А карабин «Сайга» – отличное оружие в руках, с которыми оно срослось, как праведная мысль с правым делом.

Первым слетел со снегохода глупец, посмевший поднять руку на верную Весту. Секунду спустя простреленной головой воткнулся в снег его сообщник. Третий всадник успел нажать на спусковой крючок пистолета-пулемета, но ему не хватило времени, чтобы точней прицелиться, и короткая очередь прошла высоко над головой Данилы. А пуля из карабина тут же наказала его за эту роковую ошибку – выбила из седла.

Два снегохода сошлись друг с другом, столкнулись и опрокинулись, а третий, замедляя ход, проехал мимо стрелка и остановился метрах в трехстах от него.

– Карета подана, – сказал он, обращаясь к Лене.

Девушка не оценила его юмор, потому что была не в состоянии сделать это. Она шокированно, широко раскрытыми глазами смотрела в сторону, откуда на них надвигалась опасность. Она никак не могла понять, почему люди на снегоходах открыли вдруг огонь. И, похоже, не могла взять в толк, что Данила уже покончил с ними – быстро, раз и навсегда.

Впрочем, ему тоже было не до веселья. Глянув на трофейный снегоход, он поспешил к своей Весте в надежде, что собака жива и ее можно спасти.

Лайка действительно еще дышала, но жизнь в ее глазах уже остыла. Пуля попала ей в раскрытый рот, и шансов у нее не было. Собака умирала в мучениях, но у Данилы не поднялась рука облегчить ее страдания. Он плакал и ждал, когда она сама испустит дух.

– Ты... Ты убил их из-за Весты? – срывающимся на истерику голосом спросила Лена.

– Я убил их, потому что они хотели убить тебя. Или нас обоих. Ты же видела, у них оружие...

– Но... Но и у тебя оружие... Они стреляли в твою собаку. Может, они думали, что это волк!

– Они сами – волки. И охотились они на нас... Или только на тебя...

– Зачем? – пронзительно, в страхе посмотрела на него девушка.

– А зачем ваш вертолет взорвали?.. Кто мог это сделать?

– Не знаю.

– Кто-то хотел убить твоего босса. И убил... Теперь твоя очередь.

– Но я-то здесь при чем?

– Ты знаешь, что вертолет взорвался. Что не сам упал, а что его нарочно взорвали. Что это фактически убийство... И где обломки искать, ты знаешь... И я, кстати, тоже...

– Что же нам делать?

– К людям ехать. Расскажем про взрыв, про обломки. Когда это станет известно всем, отпадет смысл тебя убивать...

– Ты думаешь?

– Не знаю, может, за тобой еще что-то есть. Может, что-то знаешь про своего босса такое, о чем не должна знать? Может, знаешь, кто мог его заказать?

– Не знаю... Ничего не знаю... Мне страшно...

– Хочешь, оставайся со мной... Если, конечно... – запнулся Данила.

– Что, конечно?

– Меня ведь и привлечь могут. За превышение необходимых пределов... А могут и в умышленном обвинить... Все-таки три трупа... А если мы в бега уйдем, ты просто не выживешь... Нет, тебе лучше в Москву ехать, – решил он. – Но не через поселок. Там нас, возможно, будут ждать. И встретят ружьем-порохом... На станцию надо ехать, на поезд тебя посажу... А до станции почти триста километров...

Данила с нежностью погладил мертвого пса, тяжко вздохнул и направился к снегоходу в надежде, что это не «Буран» или «Тайга». Он ничего не имел против отечественной техники, если бы не их ужасающий расход топлива. Но ему повезло: для охоты на них киллеры выбрали японскую технику. Бак, правда, был не полный, но в запасе имелись еще две машины. Даниле пришлось снять с покойника шлем, чтобы использовать его вместо канистры. Он сливал в него бензин с одного снегохода и наполнял бак другого. Со стороны это могло показаться мародерством, но у него не было другого выхода.

Он привязал к снегоходу две пары лыж, посадил себе за спину Лену, и они отправились в путь. Куда ехать, он знал, а машина показала отличную прыть. Лесом он снижал скорость, по долу – давал разгон. И уже к вечеру был на месте.

Проблема заключалась в том, что у Лены не было документов. Но Данила взял билет на свой паспорт, щедро заплатил проводнице, чтобы избежать претензий с ее стороны.

– Спасибо тебе, – на прощанье поблагодарила его девушка. – А деньги я тебе верну. Когда приедешь в Москву...

– Возвращать ничего не надо. А в Москву я приеду. Найду колье и приеду...

– Даже если не найдешь, все равно приезжай...

Дородная проводница с отекшими надбровьями смотрела на нее с восхищением и ехидством одновременно. Ее впечатляла роскошная песцовая шуба и смешили тяжелые мужские ботинки, которыми Лене приходилось довольствоваться взамен испорченных и брошенных в лесу ботфорт.

– Приеду, – кивнул он. – Обязательно приеду... Только разберусь со всем этим...

– Ну, все, хватит ворковать, голубки, – обнажив желтоватые от табака зубы, злорадно сказала женщина. – Едем уже.

Она выставила Данилу за порог тамбура и закрыла за Леной дверь.

Возможно, Лена помахала ему рукой на прощание, но он не мог этого видеть: все окна в поезде были затянуты плотными морозными узорами.

На станции он заночевал в худой придорожной гостинице, а утром, чуть свет, отправился в обратный путь. В поселке он первым делом зашел в участковый опорный пункт милиции, где сдал карабин и честно признался во всем, что содеял.

Сначала его взяли под стражу. А когда обстоятельства происшествия прояснились, отпустили под расписку. Во-первых, киллеры были с оружием, а Даниле удалось доказать, что они первыми открыли огонь на поражение. Во-вторых, средства массовой информации начали собственное расследование трагедии. И Лена уже из Москвы дала интервью о том, как взорвался вертолет, как ее пытались убить. И еще в поселок нагрянула поисковая группа МЧС, которая и забрала Данилу, чтобы он показал приблизительное место, где все случилось.

Но зимой найти останки погибших и обломки вертолета не удалось: метель надежно погребла их под снегом.

А весной, в мае состоялся суд, который оправдал Данилу по всем статьям. К этому времени в тайге сошел снег и, не дожидаясь второго пришествия поисковой группы, он сам занялся вертолетом. И обломки нашел, и фрагменты человеческих тел... Пока не прибыла группа, он тщательно обследовал местность в районе падения останков и обломков, но женскую сумочку с бриллиантовым колье так и не нашел.

Правда, нашел брелок автомобильной сигнализации – без ключей, без обгорелостей, как если бы он вывалился из горящего вертолета. Может, эту штуку обронила Лена. Возможно, этим брелоком ставилась на сигнализацию ее машина. Но где же тогда ключи?..

Данила с грустью нажал на кнопку, представил, как защелкиваются двери на ее машине там, в далекой Москве. Приятные фантазии. Приятные, потому что мысленно увидел Лену. Фантазии, потому что слабенькая радиоволна не могла преодолеть расстояние до нее, да и батарейка в пульте окислилась от сырости. Он мог бы выбросить брелок, потому что Лена в любом случае в нем уже не нуждалась. Или запасной пульт у нее был, или она просто сменила сигнализацию... Но выбрасывать брелок он не стал, приберег его как память...

Удача приветила его чуть позже, когда он взялся исследовать возможный маршрут, которым Лена шла на встречу с волками. На поиски ушло не меньше месяца, но все-таки он нашел сумочку. Она лежала в болотистой луже, ремешком зацепившись за сучок гниющей коряги. Оказалось, Данила несколько раз проходил мимо этого места, но только в конце июня сумел зацепиться взглядом за ремешок, который легко можно было принять за истлевший древесный прутик... Паспорт в сумочке превратился в целлюлозную слизь, косметика – в дурнопахнущую массу, ключи от квартиры и машины заржавели, но с колье ничего не случилось – все-таки золото и бриллианты. Кстати, ключи от машины были без брелока сигнализации, что позволило ему точно установить природу происхождения более ранней находки.

Колье стоило девяносто тысяч долларов, продать его можно было за пятьдесят. Данила никогда не держал в руках таких денег. Но тем не менее и подумать не мог, чтобы оставить эту вещь себе. Он страшно соскучился по Лене. Он очень хотел к ней. И это счастье, что в Москву он поедет не с пустыми руками.

Глава 4

Стоянка поезда – тридцать минут, и он только-только пришвартовался к перрону. Данила смотрел в окно и удивлялся, почему люди не идут к вагонам, а почти бегут. Пышная коротконогая женщина в зеленой длиннополой кофте и цветастом платке, с двумя клетчатыми сумками в руках, глаза большие и выпученные, как у белки-летяги в момент приземления на ветку; губы трубочкой, как будто загудеть хочет: «Постой, паровоз! Я сейчас, сейчас...» Но эта видно, что из деревни. А вот долговязый сухопарый мужчина с интеллигентным складом лица, модный летний костюм на нем, туфли отливают лаком, пластиковый чемодан аккуратно катится вслед на колесиках. Но шагает он широко, быстро, как будто боится не успеть...

Были, конечно, исключения. Вот идет худенькая девушка с миловидным, но угреватым лицом. В одной руке тяжелый чемодан, в другой – пузатая спортивная сумка. А рядом парень – налысо бритый, с крупными и смазанными чертами лица. Маленькие нахальные глазки, толстые губы обжимают горлышко пивной бутылки, которую он держал одной рукой. Вторая конечность тоже занята – ею парнишка обнимал обремененную ношей девушку, по сути, висел у нее на шее. Любовь зла, полюбишь и дегенерата...

До Екатеринбурга Данила ехал в купе один. Но точно знал, что сейчас у него появятся соседи. До Москвы путь не близкий – хотелось бы знать, с кем его коротать. Пусть будет тетка в цветастом платке или долговязый мужчина с чемоданом на колесиках. Лишь бы только не лысый нахал со своей рабыней. Еще шуметь начнет, права качать, как бы его тогда случайно не покалечить. Не любил он таких типов, и если на него вдруг найдет, может и челюсть сломать.

Но прыщавая девушка пронесла своего недоношенного дружка мимо его вагона. Женщина в зеленой кофте с шумом протиснула свое грузное и утяжеленное сумками тело в коридор, стихийным бедствием пронеслась мимо купе.

Затишье после бури длилось недолго. В купе к Даниле вломились два парня лет двадцати пяти. Белобрысый верзила с широким треугольным носом и мясистыми, сильно обветренными губами. И худосочный живчик – чернявый, смуглявый, с длинными пышными ресницами над большими, раскосыми, как у лисицы, глазами.

– Здорово! – трубным голосом прозвучал верзила. И протянул Даниле крепкую широкую ладонь. – Степан.

– А я Тимоха! – развязно подмигнул ему чернявый.

Но руки не подал. Бросил свою сумку на свободную нижнюю полку, закинул ногу за ногу, языком выковырял из-за щеки резиновый комок, смачно жевнул.

– Степа, ты же любишь сверху, да?

– И наверху люблю, и сверху, – кивнул верзила, легко забросив свой чемодан на третью багажную полку.

– Было бы на ком, да? – сорвавшись на фальцет, засмеялся чернявый Тимоха.

– Так нет же никого, – расстроенно протянул Степан.

Парень был одет неплохо – новенькая футболка с нагромождением из иностранных слов, добротные джинсы с умеренными потертостями, кроссовки с высокой подошвой. Но сидело это все на нем как-то непритязательно. Как форма на солдате первого срока службы. Зато его дружок Тимоха, если пользоваться таким сравнением, был похож на дембеля. Непринужденный, раскованный, те же джинсы и футболка шли ему так, будто он в них родился.

– Ничего, братишка! Нам еще ехать и ехать! Весь поезд обойдем, а подруг себе нароем!.. Вот Данила нам скажет, где тут у нас рыбные места.

– Не знаю, не искал.

– Ты что, монах?

– Нет, но не озабочен.

– А мы, брат, озабочены. Как говорится, все, что движется...

– Ты это, будь осторожен, ладно? А то ведь поезд тоже движется, как бы не перепутал чего...

– Ты не так понял, – насупился Тимоха. – Мы все, что в поезде... Степа, объясни человеку!

Верзила сел напротив Данилы, уперся ладонями в широко разведенные колени, выставил вперед локти. В упор посмотрел на него.

– А чего тут объяснять? Он все понимает. И выпьет с нами за знакомство, да ведь, Данила?

– Извини, но я не пью.

– Не пью, не курю, баб не... Ну, ты в натуре! – оскалился Тимоха.

– Ну почему не курю? Курю. А пить нельзя...

– Болеешь?

– Ты меня не трогай, ладно? – Данила лег на спину, забросил руки за голову. – А то ведь я и разозлиться могу.

– Ух, мы какие! – пренебрежительно протянул Тимоха.

И тут же выдал ту же самую фразу, но уже другим, восторженно-заигрывающим тоном. И виной тому была юная и симпатичная шатенка, заглянувшая к ним купе.

– У меня четырнадцатое место, – звонкой капелью прозвучал ее сочный, с нежной хрипотцой голосок.

Невысокая, худенькая, но не сказать, что хрупкая. «Мокрая химия» на голове, высокие, тонко выщипанные брови, крупные светло-серые глаза, того же примерно цвета глянец на красивых полноватых губах. Изящный носик портила небольшая сережка в ноздре. Точно такая жемчужинка торчала из пупка. Короткий топик с бородатым ликом Че Гевары, предельно низко посаженные джинсы с рваниной на коленях. На плече розовый кожаный рюкзачок.

– А у меня тринадцатое! – вскочив со своего места, нахально улыбнулся Тимоха.

И, запанибратски обняв за талию, пропустил мимо себя к столу. Рюкзак девушка бросила на полку, которую освободил чернявый. Но, как оказалось, сделал он это не для нее.

– Смотрю на тебя, красавица, и вижу, что мы созданы друг для друга. Ты зайка, а я твой хвостик, ты правая рука, я левая, – Тимоха бодро крутил свою пластинку. Видно, что поднаторел в окучивании женских грядок. – Ты справа должна спать, а я слева...

Все бы ничего, но спать, по его мнению, девушка должна была на месте Данилы.

– Да я не против, – пожала она плечами.

– Жаль, что место занято. Но Данила у нас настоящий джентльмен. Правда, Данила?

Он мог бы оспорить это мнение, но выяснять отношения в присутствии девушки не хотелось. Да и вообще, проблемы ему совершенно не нужны. Что бы ни случилось, нужно сохранять спокойствие. А на рожон лезть и вовсе противопоказано.

Данила молча поднялся, скатал свой матрац вместе с бельем, забросил его на верхнюю полку слева от двери. Сумку оставил под нижним лежаком: вещей у девушки немного, мешать она ей не будет.

– И как тебя зовут, свет моих очей? – продолжал распинаться Тимоха.

– Что?! Свет моих очей?! – неожиданно для него скривилась девушка. – Ты где таких штампов нахватался, чувак?

– Э-э, каких штампов? – ошарашил его такой отлуп.

– Ладно, проехали... – прощающе отмахнулась она. – Вита меня зовут. Я до Москвы, а вам куда?

– И нам туда же! – снова расхорохорился Тимоха.

– На шабашку или как?

– И так, и сяк...

– Каменщики, штукатуры?

– Почему сразу каменщики? Может, мы студенты?

– Да ладно, студенты... – скептически хмыкнула Вита. – На калым едете, так и скажите. Что здесь такого? Труд, как известно, облагораживает...

– Вот и я о том же! – влез в разговор Степа.

И, чтобы не быть в нем лишним, с пролетарской гордостью выставил на стол две бутылки водки.

– Что, и все? – фыркнула Вита. – А где шампанское? В приличном обществе дам угощают шампанским. Я хоть и не дам, но шампанское люблю!

– Ноу проблем! И шапманское будет! – пообещал Тимоха.

Но за шампанским в вагон-ресторан послал Степу.

– А ты сама зачем в Москву едешь? – спросил он, вплотную подсев к Вите.

И даже просунул руку между ее спиной и стенкой купе, на что девушка никак не отреагировала.

– А парня из армии ждать, – все в том же колком тоне ответила она. – Что, нельзя?

– Может, вместе подождем? – неосторожно спросил парень.

За что тут же поплатился.

– Ты что, парнями, блин, интересуешься? – язвительно засмеялась Вита.

– Да нет, я в том смысле, что мог бы его заменить... – заметно растерялся Тимоха.

– Что, и песни мне петь будешь, и плясать?.. Валерка мой только и делал, что песни пел и яблочком передо мной по тарелочке... А если на его место в постели метишь, так обломайся. Не было у нас ничего. Как из армии вернется, так и будет.

– Так а я уже в армии отслужил, я уже вернулся. Может, со мной можно?

– Что, прямо сейчас?

– Ну а чо? Данила покурить выйдет...

– А обручальное кольцо? А свадьба?

– Так это пережитки прошлого...

– Сам ты пережиток... Все, достал! Вали на свое место!

Данила чувствовал, что наступил момент истины. Слишком уж грубо Вита отшила Тимоху. Парень мог обидеться, нагрубить или даже ударить. Похоже, она и сама с опаской ждала, чем все это закончится. И с надеждой посмотрела на Данилу. Дескать, если что, выручай. Как будто знала, что не жалует он этого ухаря.

Но Тимоха проглотил обиду и даже перебрался на свое место. И уже оттуда принялся загружать девушку лапшой собственного приготовления, которую она вполне успешно отбрасывала в сторону. А потом появился Степан с парой шампанского.

– Данила у нас в завязке, – откупоривая бутылку, во всеуслышанье объявил Тимоха. – Он не пьет.

– Так и я вроде бы зашилась, – засмеялась девушка.

– Ну, так мы разошьем...

– Расшивалки не хватит... Давай, наливай!.. До краев не надо, балда!

Шампанское Вите не понравилось. Кислятина, сказала она. Но, тем не менее, одну бутылку осилила легко, без помощников; и не стала возражать, когда Тимоха откупорил для нее вторую.

– А у тебя что, правда, мужика никогда не было? – спросил он.

– Я тебе не баба, чтобы под мужика ложиться, – хмыкнула Вита.

Она слегка захмелела, но продолжала идти против ветра.

– Ну, не под мужиком, так под мужчиной...

– А тебе зачем знать? Сам хочешь попробовать?

– Ну, не отказался бы! – как кот на сметану облизнулся Тимоха.

– Под мужчиной?!.. Фу-у! Какой ты у нас!

– А я с мужчиной не хочу, – прогудел Степан. – Я с тобой, Витка, хочу!

Данила не выдержал, спрыгнул со своей полки, достал из кармана куртки сигареты.

– Противно слушать, – глянув на Степана, сказал он.

– А ты не слушай! – огрызнулся тот.

– А можно и я не буду тебя слушать? – спросила девушка и вышла в тамбур вслед за Данилой.

Подошла к нему, мягко взяла руку, в которой он держал пачку сигарет, приподняла ее.

– Что там у тебя? Красный «Мальборо»? Угостишь?

– Угощу.

Он позволил ей вытащить из пачки сигарету, щелкнуть зажигалкой.

– Вот придурки, достали уже! – выдув под потолок струю дыма, вроде как дружелюбно, с отстраненной насмешкой сказала она. – Как мухи липнут.

Чуть-чуть подумав, добавила:

– Как мухи на сладкое!

– Так ты повод даешь, потому и липнут.

– Я?! Повод даю?! – вскинулась она. – А если я шапманское люблю?

– Ты же сама говорила, что кислятина...

– Я говорила? А ты что, подслушивал?.. Лежишь себе на полке, ждешь чего-то... Может, ты ждешь, когда они со мной вдвоем, а? Ты что, вуайерист? Или присоединиться хочешь?

– Мало выпила? – с насмешкой и упреком посмотрел на нее Данила.

– Извини, – опомнилась она. – Нашло что-то... А то, что не пьешь с нами, правильно делаешь. Когда что-то ценное везешь, надо быть осторожным, а то напоят и обдерут как липку...

– О чем ты? – удивленно посмотрел на нее Данила. – Что я ценное везу?!

– Да это я так, маму вспомнила... Я и сама ценность большую везу. А веду себя неосторожно...

– И что за ценность?

– Ну, я же не спрашиваю, что там у тебя... Да и нет у тебя такого. Девственность я свою везу... Ты бы посматривал за мной, ладно? А то вдруг набросятся... Черт! Вспомни козлов, и появятся!

Из коридора в тамбур зашли Тимоха и Степан. Руки в брюки, в движениях агрессивная небрежность.

– Ой, мальчики, а я уже все! – затушив сигарету, весело объявила Вита. – Вы здесь пока побудьте, а я закроюсь, мне переодеться надо. Я быстро...

Она вышла из тамбура, и Данила один на один остался с парой озабоченных приятелей.

– Ну, и о чем вы здесь терли? – недобро усмехнулся Тимоха.

– О жизни, о любви.

Данила не стал смотреть ему в глаза, чтобы не спровоцировать всплеск более жестких эмоций.

– И о чем договорились? – с угрожающим видом спросил Степан.

Чувствовалось, что парень хорошо под градусом. Еще не шатается и даже язык не заплетается, но кулаки уже чешутся.

– Ни о чем.

– Вот это правильно, – смягчился Тимоха. – Если хочешь с ней, в очередь становись. Мы тут уже договорились. Я первый, Степа второй, ну а ты, стало быть, третий...

– А с ней вы договорились? – пренебрежительно усмехнулся Данила.

– Зачем? Напьется, сама запросит...

– А если не запросит?

– Ну, я ей намекну. Она не дура, поймет...

– А если дура?

– Я не понимаю, ты, вообще, к чему клонишь? – нахохлился Тимоха.

– Да к тому, что если насильничать будете, я с вами церемониться не стану...

– Насильничать?! Да за кого ты нас держишь? – зло, но искренне возмутился Степан.

– Ну, а если будем, что ты нам сделаешь? – встал в позу Тимоха.

– Милицию вызову. Я с вами свинью не резал, мясо не делил, так что совесть не замучает...

Данила открыл дверь, чтобы выйти из тамбура, и услышал вслед.

– Не, ну ты видел, какое мурло! – возмущенно протянул Тимоха.

– Может, он сам из милиции? – с точки зрения житейской мудрости рассудил Степан.

Данила усмехнулся и продолжил путь. Не такие уж они плохие, чтобы учить их уму разуму кулаками. Да и опасно это. Прежде всего, для них самих...

Дверь в купе была закрыта изнутри.

– Я сейчас! – донеслось из-за нее.

«Сейчас» растянулось минуты на три. В конце концов, дверь открылась, и он смог пройти в купе. Вита сменила смелый топик на более скромную футболку.

– Это ты правильно сделала, – сказал он. – А то эти деятели тебя уже поделили...

– И кто первый, Тимоха? – ничуть не смутилась она.

– Ну, это по твоему желанию.

– Желания у него, а я не золотая рыбка, чтобы их исполнять...

– Спать ложись, от греха подальше, – посоветовал он.

– Пусть они сами спать ложатся.

– Не дождешься. Боюсь, они на всенощную включились.

– Кто знает, кто знает, – загадочно улыбнулась Вита.

И, взяв со стола стакан с остатками шампанского, в один глоток осушила его до дна. Данила забрался на свою полку, лег на живот и уставился в окно. Ночь, темно, и видно, как со скоростью поезда несется по земле свет из окон вагона.

В купе вернулась озабоченная парочка.

– Данила, давай на мировую выпьем? – предложил Степан.

Ответом ему было молчание. Слышно было, как разливается водка и шампанское по стаканам

– А вы что, с Данилой поругались? – выпив, спросила Вита.

– Да нет, просто он за стоп-кран дернуть хотел, а мы не разрешили, – нашелся Тимоха. – Ты вот мне скажи, Виточка, в самолете какой стоп-кран, красный или синий?

– Конечно, синий. Небо же синее!

– А вот и нет, в самолете стоп-крана вообще нет!

– Кто тебе такое сказал? – удивленно возмутилась девушка.

– Зачем говорить, и так ясно. Какой может быть стоп-кран в самолете? – неуверенно засмеялся Тимоха.

Похоже, он уже понял, что Виту ему не переиграть.

– Как какой? Синий! Он в кабине у пилота. Своими глазами видела!

– Да нет, этого не может быть...

– А я говорю, есть! Даже дернуть за него хотела. А он не разрешил! Сейчас, говорит, двигатели остановятся, и камнем вниз!

Вита заливала, но так убедительно, что хочешь не хочешь, поверишь.

– Кто не разрешил? Кто говорит?

– Ну, ты крендель! Пилот, кто ж еще!

– А что ты там с ним в кабине делала?

– Тебе скажи, и тебе захочется! А я девушка порядочная, я только с пилотами могу, и чтобы высота не ниже семи тысяч метров...

– Что, за синий кран не дали дернуть? Только за красный?

– Если ты хотел меня обидеть, то поздравляю! – Вита протестующе отодвинула от себя стакан с недопитым шампанским.

– Да ладно тебе! – едва ворохнул языком Тимоха.

Он медленно и тяжело поднялся со своего места, грузно плюхнулся рядом с Витой, обнял ее за талию и вдруг уронил голову на ее плечо.

– Эй, ты чего, спать сюда пришел? – возмущенно спросила она.

Но Тимоха лишь закрыл глаза и безнадежно мотнул головой. А спустя минуту-две нагло вдруг захрапел. Тут же к нему присоединился также заснувший Степан.

– Ну, чего лежишь? – обращаясь к Даниле, насмешливо спросила Вита. – Помоги убрать это!

Он помог ей переместить парня на его полку, но воздержался от того, чтобы отправить на свое место и Степана. Слишком уж тяжелым он казался, чтобы забросить его на второй этаж. Так и оставил его спать в обнимку с Тимохой.

– А ты говорил, что не уснут, – усмехнулась девушка. – Видишь, как быстро умаялись?

– Ты помогла?

– А то!

– Чем?

– Да димедрол у меня был. В поезд брала, ну, чтобы всю дорогу спать...

Данила ей поверил. Хотя бы потому, что сам держал при себе снотворное.

– Так и спала бы!

– Ну да, с такими гоблинами только спать. Заснешь девочкой, а проснешься женщиной...

– И куда ты димедрол насыпала, в водку?

– Ну да. Пока вы в тамбуре были.

– Димедрол с алкоголем – опасно, ласты можно склеить.

– Да ладно, не гони. Посмотри, какие они счастливые!

Данила усмехнулся, глянув на парней. На их лицах действительно запечатлелось выражение радостного покоя. Возможно, им снилось, как они вдвоем в кабине самолета пилотируют стюардессу Виту...

– А ты правда в кабине самолета была? – спросил он.

– Издеваешься? Кто меня туда пустит?..

– А стоп-кран?

– Ты сам стоп-краном не будь, ладно?.. Какой в самолете может быть стоп-кран?

– Да, заливать ты умеешь!

– Мама всегда говорила мне, девочка, этот мир жестокий, надо уметь защищаться. Кулачки у меня слабые, так хоть языком...

– Язык не только до Киева довести может, но и до греха...

– Да знаю, нарваться можно. Но ты бы меня защитил, да?

– Я что, похож на спасателя?

– Ну, не знаю. Лицо у тебя доброе. И взгляд... Ты кем работаешь?

– Егерь я.

– Егерь? Это который с ружьем по лесу ходит? Типа, охотник?

– Да, это который по лесу с ружьем ходит и лес от охотников охраняет...

– От браконьеров, знаю... Но все равно охотник. А кто Красную Шапочку от волка спас? Ну, в смысле, брюхо ему вспорол и ее вместе с бабушкой выпустил... Охотники же Красную Шапочку спасли. А я, между прочим, в Москву к бабушке еду. Мама просила ей денег передать, на пирожки. А тут волки... Но я от них отбилась, правда?

– Правда, – рассмеялся Данила.

Его забавляла веселая непосредственность, с которой тараторила Вита.

– А если вдруг настоящий Серый Волк появится? – наигранно ужаснулась она.

– Насколько я помню, Серый Волк должен сначала сожрать Красную Шапочку. А потом уже охотник должен ее спасти.

– Но так-то в сказке! А ты такой большой, и в сказки веришь! Не стыдно?

– А что, могут волки появиться?

– Нет, конечно, – с насмешкой в глазах мотнула головой Вита. – Просто хочется побыть слабой, и чтобы рядом был мужчина, который мог бы защитить... Если ты егерь, то стрелять, наверное, умеешь.

– Нечем стрелять.

– Вот и я говорю, что нет у тебя пороха в пороховницах. Не пьешь, не пристаешь... Может, я хочу, чтобы ты ко мне немного поприставал!

– Тебе восемнадцать хоть есть?

– Есть. Скоро девятнадцать будет... Ну, чего сидишь, давай, приставай!

– Мне кажется, тебе нравится все вокруг в фарс превращать.

– А вся наша жизнь – фарс... И не надо ко мне приставать. Это я, правда, пошутила... Мне в Москву надо, к бабушке... – беспомощно улыбнулась Вита.

– Пирожки передать? – усмехнулся он.

– Ну, и это тоже. А так я в театральное училище хочу поступать.

– Я смотрю, ты уже в поезде репетировать начала, – усмехнулся Данила.

– Да нет, это у меня состояние души такое. Сумбур там у меня полный. Страшно мне, отвлечься надо, – жалостливым тоном сказала девушка и закусила нижнюю губу, как будто пыталась сдержать слезы.

– А почему страшно?

– Да потому что попала я.

– Куда попала?

– Вообще, попала... Козел у нас один в Екатеринбурге живет. Ты, говорит, мне нравишься и будешь со мной жить. Страшный такой, козлом старым воняет. В общем, я ему – счас, говорю, норматив по гимнастике сдам. Он – какой норматив? А через козла, говорю, прыгать, чтобы задницу об рога не ободрать... А он меня раз, в машину и к себе, закрыл в подвале и давай голодом морить. Ты, говорит, немного для меня толстенькая, как раз килограммов десять и сбросишь. А я все пятнадцать сбросила!.. Но с голодухи чуть не кончилась... Ну, он смотрит, что я дошла, дашь, спрашивает, или не дашь? А что мне делать? Жить хочется... Дам, говорю. Он меня к себе в дом привел, постель показал, раздевайся, говорит. А я ему – ты что, спрашиваю, совсем свинтился на старости лет? Мне бы душ принять, приодеться. А он – так это, говорит, само собой. Белье мне какое-то из секс-шопа дал, ну, пояс там с подвязками, чулки... Извращенец хренов... Ну, я ему – жива, говорю, твоя старая курилка! И в ванную. А там окно... В общем, я через окно вылезла и бежать. А у него дом большой, участок о-го-го, пока до забора добежала, думала, сердце остановится. Ну, и от страха, и запыхалась не по-детски... А забор высоченный, думаю, не об рога, так о шипы обдерусь. Но нет, ничего, нормально все. Собаки, правда, на меня кинулись, ну, когда я уже на заборе была. Здоровенные такие «кавказцы»... Хорошо, что охрана не хватилась. А охрана у него – броня крепка, как говорил мой непутевый папашка... Он вообще, этот козел – большая величина у нас в Екатеринбурге, в областном правительстве заседает... В общем, я в Москву решила уехать. Домой сгоняла, переоделась, денег у мамы взяла, и на вокзал... Вот, думаю, как бы мой старпер своих людей за мной не послал. Ну, мало ли что...

– А лет ему сколько? – взвинченно спросил Данила.

– Говорю же, старпер. Ну, лет пятьдесят, может, больше... Думаешь, я у него одна такая? Знаешь, сколько он уже девчонок совратил?

– Сколько?

– Да кто ж его знает! Он же их потом домой не отпускает...

– Почему?

– А зачем ему это? Чтобы они рассказали, как он над ними извращался?.. Он их убивает. Может, в землю закапывает, может, в бетон...

– Зверь! – вскипел Данила.

Вита видела, что задела его за живое. И подула на огонь.

– Еще какой!.. Может, он их потом и съедает!

Ночь вступила в свои права, и Данила уже не мог адекватно воспринимать окружающую реальность. Сознание погрузилось в сумерки, темные силы волчьим воем взывали к обостренно-гипертрофированному чувству справедливости... В принципе, он осознавал, что с ним происходит. И понимал, что ему нужно успокоиться. Поэтому полез в карман куртки, вытащил оттуда облатку с таблетками.

– Что это? – спросила Вита.

– Успокоительное.

– Нервы?

– Контузия.

– Какая контузия?

– Тяжелая.

– Ты что, контуженный?

– Я тебе этого не говорил...

Данила принял таблетку и закрыл глаза. Сейчас зудящий нервный клубок в груди распутается, кровь успокоится, и его потянет в спасительный сон. Он заснет, а завтра проснется свежий и бодрый, как огурчик с грядки.

– Я не поняла, тебе интересно или нет, что я тебе рассказываю? – с нотками возмущения в голосе спросила девушка.

– Интересно. И я бы мог обломать рога этому старому козлу, – зло сказал он.

Но нервный клубок еще не размотался и продолжал колоть сознание. Успокаивало только то, что человек, о котором говорила Вита, находился далеко-далеко. И нет у Данилы возможности вернуться в Екатеринбург, найти и наказать злодея.

– Да нет, пусть живет. Лишь бы меня не трогал...

– Пусть только сунется! – сжал кулаки Данила.

– А если сунется, ты меня защитишь?

– Само собой...

Он очень надеялся, что старпер не дотянет свои щупальца до Виты. Проблем с законом он уже не боялся, но его пугало, что таблетка начала действовать. Если он заснет, то никакая пушка не сможет разбудить его. Пусть хоть граната в купе разорвется...

Глава 5

Вита сидела на коленях, обхватив ногами его бедра. Фактически она сидела на нем и трясла за плечи.

– Эй, так нечестно! Спать мы не договаривались!

– Да? – осоловело посмотрел на нее Данила. – Тогда мне нужно встать!

Девушка соскочила с него, позволила подняться на ноги.

– Пойдем, покурим?

Данила уже коснулся головой матраса на своей полке. Так бы и заснул, как лошадь, стоя, если бы Вита не вытащила его из купе.

В тамбуре он первым делом оперся спиной о стенку, прислонился затылком к ручке стоп-крана. Вита сама сунула ему в рот сигарету, щелкнула зажигалкой.

– Что-то я тебя не пойму, – преодолевая тяжесть в языке, сказал он. – Этих ты усыпила, а мне спать не даешь.

– А если страшно мне? Если они за мной придут?

– Думаешь, я смогу тебе чем-то помочь?

– Не сможешь. Но когда ты рядом, не так страшно...

– А почему это я не смогу? – встрепенулся Данила.

– Ну вот, ожил! – улыбнулась Вита.

– Да, но все равно спать хочется...

– А можно, я обнимать тебя буду? – снова взбудоражила его девушка.

– Не понял.

– Ну, ты внизу ляжешь, на бок, а я за тобой, как за каменной стеной... Ты же крепко спать будешь, ничего не почувствуешь...

– Чего не почувствую?

– Ну, как я жаться к тебе буду?

– А если почувствую?

– Да? Ну, тогда лезть на свою полку...

– Прямо сейчас?

Вита не ответила. Она настороженно вытянулась в струнку, прислушавшись к шуму из коридора. Гулко хлопнула одна дверь в купе, другая...

– Это они! – задрожала она, как мышиный хвостик.

– У страха глаза велики, – выдохнув из себя густой клуб дыма, насмешливо сказал Данила.

Но ему стало не до шуток, когда в тамбур вдруг вломились два тяжеловеса в черных костюмах при белых воротничках.

– Ну вот, я же говорил, здесь она, – неожиданно для него тонким и высоким голосом выдал один из них, пальцем показав на Виту.

Тигриный взгляд, такой же хищный оскал. Лоб, как могучий скальный выступ над бурной рекой, нос, как ударный выступ ледокола, сплюснутые спереди губы, широкий квадратный подбородок, борцовская шея, могучие плечи – как будто воздухом накачаны... И этот его фальцет был так же противоестественен, как старинная медная пушка с каменным ядром вместо ударных ракет под крылом реактивного штурмовика. Но ведь и такая пушка могла выстрелить...

– Иди сюда, кроха!

Зато у второго амбала с голосом все было в порядке. Как будто расстроенная бас-гитара низами взвыла над ухом. И рука у него длинная, шириной с бычью ногу.

Парень потянулся к Вите, пытаясь ухватить ее за волосы. Но Данила оттолкнул ее резким движением плеча.

Он значительно уступал каждому из этих громил в габаритных пропорциях, но это его ничуть не смущало.

– А это что за прыщ? – возмущенно пробасил амбал.

И вдруг с такой силой ударил Данилу в живот, что все его мышцы свело судорогой от боли. Он отлетел к двери, за которой мелькали придорожные фонари.

– Скажи спасибо, что не убили! – гоготнул громила и все-таки схватил Виту за волосы.

Но Данила был уже на ногах. Пропущенный удар лишь стряхнул с него сон. Он уже не чувствовал боли, а мышцы гудели от высоковольтного напряжения вырвавшихся на свободу сил.

Парни в черных костюмах даже не догадывались, насколько был опасен Данила в таком состоянии. А он сам уже не отдавал себе отчет в своих действиях.

– Ублюдок! – вне себя от бесконтрольной злобы выпалил он.

– Что?! – возмущенно взвыл громила.

Он шагнул к Даниле, ничуть не сомневаясь в собственных силах. Но если бы даже он смог настроить себя на встречу с крутым противником, все равно шансов у него не было. Данила уклонил голову от летящей в нее руки, но подставил плечо, мгновенно провел захват и прием, взломав ее в локтевом суставе. И тут же с неимоверной силой ударил противника локтем в челюсть. Ни могучий рост, ни стальные мышцы, ни отменное здоровье – ничто не смогло спасти громилу от позорного поражения. Он рухнул на пол как подкошенный.

Фальцетный амбал быстро смекнул, что с Данилой шутки плохи. И прежде чем атаковать его, качнул маятником свое могучее тело, попытался сбить противника с толку. Но это обманный маневр не прошел. Данила надежно блокировал удар и нанес ответный – напитанный разрушительной энергией кулак размозжил нервный центр в солнечном сплетении...

Данила одержал убедительную победу, после чего должен был покинуть место сражения. Но воспаленные инстинкты подсказали, что это место нужно прежде очистить. И его руки как будто сами по себе, но уверенно нащупали защелку железной двери, распахнули ее, впустив в тамбур замедленно-гулкий колесный перестук и упругую волну свежего ночного воздуха. А тяжелые тела громил показались ему такими легкими...

В себя он пришел уже после того, как за незваными гостями захлопнулась тамбурная дверь. Только сейчас он смог осознать, что натворил. К счастью, поезд подползал к какой-то станции, скорость черепашья – оставалась надежда, что громилы выживут после падения. А то не хотелось бы, чтобы к их белым воротничкам добавились белые тапочки.

Он оперся спиной о стену, нервно дрожащей рукой нащупал в кармане пачку сигарет, закурил, затянулся на всю доступную емкость легочных резервуаров.

– Жесть! – вне себя от восторга протянула Вита.

– Чего они от тебя хотели?

– Так я же говорила, обратно забрать меня хотели. Сначала того, а потом в бетон... Ну, не они, а этот, Станислав Юрьевич, плешь болотная... Я думала, они тебя в порошок, а ты их с поезда, как будто они ватой набиты...

– Дерьмом они набиты... Пошли отсюда!

Он затушил сигарету о крышку пепельницы, выбросил ее и, увлекая за собой Виту, вышел из тамбура.

В купе он первым делом запрыгнул на свою полку. Лег на спину, закинул руку за голову. Девушку он спас, справедливость восстановил, и колючий ежик в сознании свернулся в гладкий комок. И он уже не нуждался ни в каких таблетках, чтобы заглушить голос возмущенного разума... Но если вдруг амбалы появятся снова, он за себя не отвечает.

– А где ты так драться научился? – спросила Вита.

– Драться?! – удивленно растянул он губы. – Разве это была драка?

– А разве нет?

– Ну, в общем, да...

Драться он умел, еще в школе научился – с пацанами отношения выяснял, из-за девчонок, из-за прочей ерунды. Потом была секция каратэ, с его философией духовного и физического самосовершенствования. А в военном училище, куда он поступил после школы, его просто учили убивать – руками, ногами, холодным оружием и подручными средствами. Это была кафедра специальной разведки, там учили всерьез и надолго. А потом была служба в полку и вторая чеченская война, длительные разведрейды, диверсионные операции. Четыре года учебы, три года практики. Он получил «капитана» досрочно и второй орден, когда случилась беда. Его группу бросили в бой против боевиков Гелаева, там он и нарвался на мину, которая упала и взорвалась возле самой головы... Друзья вытащили его с поля боя, на «вертушке» отправили в госпиталь, где он два месяца пролежал в коме. Долгое лечение, возвращение в строй, а потом инцидент, который поставил крест на его карьере.

Днем Данила был спокоен, а ночами его иногда накрывало. Однажды воспаленное контузией чувство справедливости свело его в ночном городе с бритоголовыми парнями, измывающимися над беззащитной девушкой, чья вина состояла лишь в том, что в ней текла азиатская кровь. Их было много, и двое из них после встречи с ним оказались в реанимации. Его могли посадить, но начальству кое-как удалось замять скандал. Правда, из армии Данилу не очень вежливо попросили...

Он вернулся в родные края, устроился егерем, слился, что называется, с природой, где все естественно и справедливо, где нет разрушающей энергии ночных городов, от которой срывает крышу...

– Ты чего молчишь? – спросила Вита.

– Думаю.

– О чем?

– О том, что зря в Москву еду. Опасно там.

– Кого тебе бояться?

– Самого себя.

– А ты не бойся. Ты же мужчина, – засмеялась она.

– Легко сказать...

– А зачем едешь?

– Затем, что соскучился. По одной очень хорошей девушке.

– Вау! Да у тебя, оказывается, любовь.

– Не твое дело.

Данила закрыл глаза, представил, как встретится с Леной, как вложит ей в руку бриллиантовое колье, как она обнимет его за это, расцелует. Потом они поедут к ней домой, и он покажет ей, как сильно по ней соскучился... На губах выступила благостная улыбка. А веки налились тяжестью навалившегося сна.

– А если я ревную? – уже сквозь сон донесся до него голос Виты.

Он никак не отреагировал на ее вопрос. Ему было абсолютно все равно, ревнует она или нет...

Успокоительная таблетка не смогла удержать его от стычки с громилами, но все же она сделала свое дело. Проснулся Данила лишь после полудня. Степан и Тимоха с опухшими лицами угрюмо сидели за столом и хлебали чай.

– А где Вита? – спросил он.

– Где-где, в Нижнем сошла...

– Она же до Москвы ехала...

– Ехала, но не доехала... Ты как убитый спал, – с тоскливым каким-то ехидством сказал Тимоха.

– И что?

– И мы вчера конкретно вырубились... У меня мобильник ушел, а у Степана три штуки, на дорогу взял...

– Куда мобильник ушел? – не понял спросонья Данила.

– В Нижний ушел, за ручку с Витой. А в другой ручке – три тысячи рублей... А где твои часики, браток?

Данила всполошенно хлопнул себя по запястью правой руки. Еще вчера на нем болтались «Командирские» часы с дарственной гравировкой. В благодарность от командующего округом заслужил... Но ведь они могли слететь с него в тамбуре, когда он разбирался с громилами в белых воротничках. Но Тимоха же не мог там же потерять свой телефон, а Степан – деньги.

– Что, тю-тю? Привет Вите!

– Этого не может быть, – мотнул он головой.

– Да, но клофелином она тебя угостила.

– Чем?

– Тем же, чем и нас, балда!

А ведь Вита действительно усыпила Тимоху и Степана. Сказала, что димедролом, а на самом деле это мог быть клофелин, испытанное средство подсадных воровок. Может, она не хотела обворовывать Данилу, но ведь он сам уснул, и так крепко, что не заметил, как снимались с руки часы.

А может, и не только часы?

Он потянулся к своей куртке, сунул руку в карман, где лежал бумажник. Паспорт был на месте, а отсек, в котором хранились деньги, склеился от образовавшейся в нем пустоты.

– Черт!

– Что такое? – с мрачным торжеством в голосе спросил Тимоха.

– Деньги. Там десять тысяч было...

– А ведь говорили тебе в детстве, храните, граждане, деньги в сберкассе...

– Там и храню, – кивнул Данила, вынув из кармашка портмоне банковскую карточку, на которую поступала его зарплата.

Деньги он особо не тратил, поэтому за два последних года на ней скопилась приличная сумма. Хорошо, что Вита не тронула карточку, как она это сделала с деньгами – в знак благодарности за то, что он ее спас. Интересно, от кого? Может, это были люди, которых она обворовала... Если так, то, видно, в Екатеринбурге она сорвала большой куш. А как еще объяснить то, что за ней устроили охоту.

Бог ей судья, подумал Данила. Паспорт на месте, карточка с деньгами тоже. А потерю часов он как-нибудь переживет. И десять тысяч еще заработает... Вот если бы у него колье украли... Колье?!!

Он рывком сбросил тело с полки, в присядку опустился на пол, согнал Тимоху и поднял полку, под которой лежала его сумка. Коробочка с колье должна была лежать в тайнике между фальшивым и основным дном сумки. Но там ничего не было. И коробочка исчезла, и колье!

– Твою мать! – схватился за голову он.

В ушах приглушенным эхом отозвался голос Виты. «Когда что-то ценное везешь, надо быть осторожным, а то напоят и обдерут как липку...». « Я и сама ценность большую везу. А веду себя неосторожно...»

– Девственность она свою везла, – нервно усмехнулся он.

– Что? – взбудораженно подался к нему Тимоха.

– Какой же я дурак, говорю...

– Что-то пропало?

– Да так, безделушка она. С бриллиантами. За девяносто тысяч долларов.

– Ну ты, брат, и попал!

Тимоха уже не злорадствовал. Он искренне сочувствовал Даниле, но ему от этого не было легче. Может, это было и не так, но ему казалось, что вместе с колье он потерял и Лену.

Глава 6

Где-то недалеко накрапывал дождь, но на перроне Казанского вокзала было сухо – высокая массивная крыша укрывала от непогоды. Но здесь, на вокзале была своя стихия – гулкая живая масса, сотканная из переплетений встречных и поперечных людских потоков. Кто-то сошел с одного поезда, кто-то с другого, кто-то, напротив, встречал или сам спешил на посадку. Беспокойная, пробивающая на массу энергия большого города так давила на психику, что у него возникло непреодолимое желание бежать в кассу за обратным билетом.

Но для этого он должен был, как минимум, снять деньги с карточки, а из-за ее несовершенства сделать это можно было в строго определенном банке. И еще неплохо было бы перевести дух где-нибудь в спокойном месте, подальше от бурлящей людской лавы.

Данила позволил увлечь себя попутному потоку, который вытолкал его на площадь перед вокзалом, заставленную автомобилями. Но он еще не успел отойти в сторонку, когда увидел вдруг одного из вчерашних громил. С ободранной щекой, в мятом костюме.

Парень был не один, за ним следовал другой верзила, такой же грозный, но незнакомый Даниле. Они тоже заметили его и почти бегом поспешили к нему.

Ночное беснование расковывало его изнутри, высвобождая из потайных емкостей резервные силы. Это как состояние аффекта, когда человек, спасаясь от собак, может перепрыгнуть через трехметровый забор, что в обычной жизни для него просто невозможно... Но и сейчас, в дневной своей бытности Данила мог дать бой «белым воротничкам». Только нужно ли ему это?

В разведгруппы набирали профессионалов своего дела, способных одолеть в огневом и рукопашном бою хорошо подготовленного противника. Но по уставу и тактической логике при встрече с врагом разведчики обязаны были уходить в отрыв, уносить ноги. Вступать в бой можно было, только когда другого выхода просто нет... А у Данилы выход был. И он мог задать стрекача. Что он и сделал. Забросил сумку на плечо, показал преследователем спину, а затем и пятки.

– Эй, постой!.. Стой, говорю!

Он мог бежать и быстро, и долго. Поэтому его смог нагнать только басистый голос громилы.

– Да не бойся ты!

Данила не боялся, но бежал, уверенно увеличивая разрыв. И даже увесистая сумка не была для него помехой. Он готов уже был свернуть в какую-то подворотню, когда неожиданно путь ему преградил черный джип. С легким шорохом опустилось боковое водительское стекло, и в глаза ему заглянуло черное жерло боевого пистолета. А тут и загонщики подоспели.

Громила резко схватил Данилу за плечо, рывком развернул его на себя. Он был очень зол на него, но ударить не рискнул: слишком хорошо помнил, чем это закончилось вчера.

– Ритка где? – жадно хватая ртом воздух, спросил он.

– Какая Ритка? – Данила с опаской покосился на пистолет, на прицеле которого продолжал держать его водитель.

– Ну, ты комедию не ломай! С кем ты вчера в поезде был?

– Вита ее зовут, а не Ритка.

– Да у нее сотня имен. А реально ее зовут Ритка. Или Марго...

– Я не знаю, где она. В Нижнем еще сошла... Вместе с моим колье.

– С чем?

– Ну, колье с бриллиантами. Очень дорогое...

– Вот ты придурок! Зачем заступался за эту дрянь? Так бы мы ее забрали, и ничего бы не было...

– Я же не знал, что она воровка.

– Теперь знаешь?

– Теперь знаю.

– Она босса нашего кинула, на триста штук, в евро...

– Я не знал. Мне она сказала, что сбежала от сексуального маньяка...

– Ну, сказки она рассказывать умеет... Попал ты, парень, конкретно попал.

– Ясень пень, попал. Колье девяносто тысяч долларов стоит.

– Ну, это твои проблемы. А что мы Ритку из-за тебя упустили, за это ответить придется. И за мою вывихнутую руку. И за то, что Генка башкой из-за тебя так стукнулся, что в реанимации сейчас...

– Все сказал? – насмешливо спросил Данила.

Он уже все рассчитал. Рывком сойти с линии огня, закрыться телом одного амбала, толкнув его на стрелка, вырубить другого... И так далее по спирали, пока не разделается со всеми тремя.

– Да нет, слишком много к тебе претензий, – качнул головой верзила. – И как-то ты должен будешь все это отработать.

– И как ты себе это представляешь?

– А так, поможешь нам Ритку найти.

– И это все?

– А что еще? – усмехнулся парень. – Мы же не бандиты какие-то. Ну, навешала тебе Ритка лапши на уши, ну, повелся ты. Я бы тоже на твоем месте за нее заступился. Что ж я, по-твоему, не мужик?

– Ну, я же не знал, что Вита, то есть Рита вас кинула, – развел руками Данила.

Он и сам был бы не прочь найти воровку, забрать у нее колье, чтобы затем с легкой душой отправиться к Лене.

– Ну, так а я о чем! Нам, парень, сводить с тобой счеты не резон, нам Ритку нужно найти. А Москва большая...

– Так она же в Нижнем Новгороде сошла.

– Ну и что? Села на автобус, и в Москву... А может, на поезд... Мы на ваш поезд немного не успели. Но ничего, следующий встретим. А ты пока вспомни, о чем она с тобой говорила. Ну, куда в Москву ехала.

– Куда ехала, к бабушке, в театральное училище поступать, – неопределенно пожал плечами Данила – Но ведь это вранье...

– Может, и вранье, а может, и нет... Да, кстати, меня Дима зовут. А его Рома... Ну и Витек у нас за рулем... Ты, Витек, пушку-то убери, ты же не в тире, как никак Москва кругом...

Кривоносый Витек потер вздувшийся желвак под левым ухом и нехотя сунул пистолет в кобуру под пиджаком.

– Ты не думай, стволы у нас по лицензии, все как положено, – обращаясь к Даниле, сказал Дима.

– Да мне-то что? Если бы вы стрелять надумали, мне-то какое дело, разрешенные у вас пули или нет...

– Это верно, пуля-дура, ей без разницы, из какого ствола лететь... Ты, наверное, голодный?

– Нет, в поезде перекусил...

– А у меня с утра в кишках не валялось... Поехали, сообразим что-нибудь...

Данила почему-то решил, что Дима остановит свой выбор на каком-нибудь ресторане или хотя бы кафе. Но парень велел Витьку ехать на вокзал, где и послал Рому в ларек за шауромой. Тот принес четыре брикета с азиатским лакомством и три банки холодного пива. Витьку спиртное не полагалось: он за рулем.

– Значит, к бабушке, говоришь, ехала? – спросил Дима, слив из лепешки себе в рот горячую смесь из масла и мясного сока.

Он старался есть аккуратно, чтобы не заляпать костюм и кожаное сиденье под собой.

– Так вранье же, – качнул головой Данила.

– Ну а вдруг?.. А у тебя колье, говоришь, вытащила?

– Из сумки.

– На девяносто тысяч? Откуда ж такое богатство?

– Да передать просили.

– Кому?

– Да одной там.

– Кто?

– Да тебе не все равно?

– Ну, все-таки бриллианты. Жаль вещицу...

– Так, может, найдем Риту, может, она отдаст...

– Да, если не загонит по дешевке. Тысяч за двадцать...

– Двадцать тысяч долларов? Это мало...

– Если ворованное, то и за двадцать тысяч рублей может уйти. Если руки будет жечь...

Данила загрустил. Что, если Рита действительно продаст колье? Что, если они вообще не найдут ее?

– Ладно, ты пока здесь побудь, а я сейчас.

Дима вышел из машины, встал в сторонке, вынул из кармана мобильный телефон, нажал на кнопку, приложил к уху. Судя по тому, как изменилось его лицо и выпрямилось тело, разговор он завел с человеком, более значимым по рангу, чем он сам.

Еще с военного училища Данила заметил, как реагирует человек на свое начальство. Сидит ротный за столом дежурного по части, звонит ему комбат – выгнет капитан спину, приосанится, но с места не встанет. А если вдруг генерал позвонит, так со стула соскочит, в струнку вытянется. Хотя, казалось бы, кто видит, в какой позе он разговаривает с начальником училища. На то они и рефлексы, чтобы помимо воли человеком управлять.

Чем дольше Дима разговаривал, тем ниже опускал голову. Видно, начальник усердно вбивал голы в его ворота, что, впрочем, не удивительно. Ведь он упустил воровку и до сих пор ее не нашел.

Но вот мобильный телефон вернулся на свое место в кармане пиджака, плечи у Димы расправились, спина выпрямилась, подбородок задрался. Он даже попытался улыбнуться, но вместо этого лицо исказила злобная гримаса.

– Ну, ты, Данила, задал нам работы, – вернувшись в машину, осуждающе сказал он. – Мы же нашли эту сучку, а ты все испортил...

Данила лишь сожалеюще развел руками: крыть ему было нечем.

– Ну да ладно, кто ищет вчерашний день, тот находит... Тот находит... – Дима попытался блеснуть красноречием, но не смог подобрать метафору и перешел на похабщину: – Тот хрен собачий находит!

Но только это он и нашел на вокзале. До поздней ночи встречали они пассажирские поезда и электрички с казанского направления, но Рита не объявлялась.

А потом Диме позвонил его босс и передал важную, как показалось ему, информацию.

– А есть у нее бабушка в Москве! – сообщил он, благодушно хлопнув Данилу по плечу. – Вернее, была. Померла – даже не знаю, быстро или в мучениях...

– Да без разницы, – вяло махнул рукой Рома и сонно зевнул во весь рот.

Витек уже давно обнимал руль, уронив на руки голову. Второй час ночи, нормальные люди давно спят, а они до сих пор в машине. Потому что нет у них другого пристанища в Москве, кроме новенького «Ниссана» с его просторным и резко пахнущим кожей салоном.

– Если она померла, значит, ее дом сейчас на кладбище, – вслух подумал Данила. – Не пойдет же Рита к ней туда.

Ему спать не хотелось: в поезде все бока отлежал. Но таблетку снотворного он бы принял. Злила его Рита, очень злила. И хотя помутненный ночью рассудок не жаждал ее крови, все равно мысли о ней не давали покоя, болезненно скребли по нервам, раздражали сознание. И то, что сравнительно легко держать себя под контролем, служило ему слабым утешением.

– А что, если пойдет? – засмеялся Дима.

– А какое кладбище? Москва большая, все погосты не обойти...

– Ну, начнем с Мавзолея. Витька на караул поставим, а сами к дедушке Ленину, вдруг он с Риткиной бабушкой спит, а?

– Витек уже в карауле, – сонно хохотнул Рома. – Может, он там во сне Ритку поймал? Деньги с нее стряс, колье... А красивое колье, да, Данила?

– Тебе и не снилось.

– Не снилось. А я хочу, чтобы снилось. Сейчас закрою глаза...

– Я тебе закрою! – одернул его Дима.

И шлепнул спящего водителя по плечу.

– Хорош балдеть, ехать надо...

– Что? – спросонья всколыхнулся парень. – Где? Куда?

– Куда, куда! – передразнил его бригадир. – В себя сначала въедь!.. Въехал? Тогда слушай...

Он назвал адрес, дождался, когда Витек введет координаты в бортовой навигатор. Только затем сказал:

– Риткина бабушка на кладбище, а ее квартира в Черемушках, и там сейчас ее дочка живет, Риткина тетка то есть... Какая-никакая, а зацепка...

Витек выехал с вокзала на широкий проспект с масштабными, ярко высвеченными зданиями из стекла и мрамора. Несколько гладко асфальтированных полос, машин почти нет, зато на обочине переминаются с ноги на ноги две длинноволосые дивы в коротких туниках и с килограммами бижутерии на руках и шеях.

– Какие телки! – простонал Рома.

– Маша, полтыщи баксов и наша! – хмыкнул Дима.

– Пятьсот баксов? Ну, ты загнул! Да я за пятьсот баксов десяток таких сниму...

– Это Москва, дятел!

– И не просто Москва, – глянув на монитор навигатора, кивнул Витек. – Это центр! Вот, на Садовое кольцо сворачиваем. Здесь тебе расценки – не бей копытом.

– Да на халяву можно взять, – не унимался Рома. – Давай вернемся, заберем их, и все дела...

– А потом сутерня на хвост упадет, – скривившись, глянул на него Дима. – Тебе это надо? Мне, например, нет... И не до баб нам. Вот Ритку найдем, упакуем, в камеру хранения ее сдадим, а потом по злачным точкам прошвырнемся. Ночку позажигаем, и домой...

– Да с ней самой можно зажечь, – похабно ухмыльнулся Рома. – Она девка ничего себе, я бы такой ребеночка сделал...

– Не, ну ты задвинул! С нею босс зажигает! – Дима выразительно постучал пальцем по виску.

– Не зажигает, а зажигал. Она его кинула, он ей этого не простит. Кирдык ей, однозначно. Так чего добру пропадать? Еще сама спасибо скажет, что развлекли перед смертью...

– А она что, спала с вашим боссом? – догадался Данила.

– Кто, Ритка? А ты думал... Выследила, где он деньги хранит. Он в свой сейф часто лазил, а код не менял, поэтому одни кнопки с потертостями, а другие – новехонькие. А Ритка потом по этим потертостям код подобрала. А в сейфе деньги – триста штук в европейской валюте... Она вообще по этим делам спец...

– По каким по этим? По валюте?

– Ну и по валюте тоже... Все, что плохо лежит, все к рукам липнет. И что хорошо лежит, тоже. Квартирку где выставить, в доверие там войти... В общем, воровка она, – заключил Дима. – Профи по этой части...

– Что-то я не совсем понимаю, – тряхнул головой Данила. – Выходит, ваш босс был в курсе, что Рита – воровка. Зачем же он тогда жил с ней?

– Потому и жил... Короче, ты на все это не заморачивайся, тебе все это не нужно, – предостерегающим тоном сказал бригадир. – Твое дело Ритку найти да колье свое забрать. На том и расстанемся. Ты здесь останешься, а она обратно, в родной Свердловск...

– И что с ней там будет?

– Что-что, в бетон закатают и все дела, – гоготнул Рома.

– Ты, Данила, его не слушай, – нахмурился Дима. – Рома у нас еще не акклиматизировался. Да, Рома? На баб вскакивает, крыша дымится. Он тебе еще и не такое скажет... Ничего с Риткой не будет. Любит ее босс... Вот у тебя, Данила, любимая девушка есть?

– Есть.

– Вот если бы она у тебя деньги украла, ты бы ее простил?.. Я понимаю, с мужиком там изменить, а деньги – это что? Деньги – это тьфу!

Данила пожал плечами. С одной стороны, Дима был прав. Измену с деньгами простить легче, чем с мужчиной. Но в то же время в его голосе чувствовалась фальшь, которой он пытался прикрыть страшные откровения своего подчиненного. Возможно, человек, которого обокрала Рита, сам бы нечист на руку. Возможно, он действительно приговорил ее к смерти. Просто Даниле вовсе не обязательно это знать, поэтому Дима и плетет перед ним кружева.

Спору нет, Рита – дрянь. Но ведь она всего лишь воровка. Ее нужно судить, приговорить к сроку в исправительной колонии. Но никто не имеет права ее убивать. А Рома уже дал волю своим фантазиям – сначала изнасиловать девушку, а затем закатать в бетон. И он говорил об этом с уверенностью, как будто иначе и быть не могло. Значит, он знал, что так и будет...

Данила почувствовал, как еж в его сознании еще больше растопырил свои колючки. Он должен был восстановить справедливость – Риту отдать в руки правосудия, а Диму с его бригадой вывести в расход, чтобы он никогда больше и никому не мог причинить зло... К счастью, он осознавал, что на него накатывает ночной приступ безумия. Поэтому постарался взять себя в руки. Незаметно для Ромы достал из кармана таблетку снотворного, проглотил ее и, закрыв глаза, попытался представить спокойное море под ярким южным солнцем. Шелест пальм, шорох пляжной гальки под ногами, умиротворяющая тишина и космический покой...

Глава 7

Проснулся Данила от легкого тычка в плечо. Открыл глаза, сфокусировался на ухмыляющейся физиономии Ромы.

– Слушай, ты, случайно, не в пожарной охране служишь? – насмешливо спросил парень.

– Да нет, егерь я.

– А я думал, в пожарной охране. Так только пожарники спать могут... Третий час уже, а ты все дрыхнешь...

Солнце светило ярко, высоко и, кажется, с западной половины небосклона. Похоже, Рома не врал. Да и по своему внутреннему состоянию Данила чувствовал, что спал больше, чем нужно.

А ведь не должен он был спать. Не с теми он людьми связался, которым можно доверять. И босс у них подозрительный, и сами они какие-то муторные. А еще у них личные претензии к Даниле. Пока они вроде бы позволяют ему играть на своей стороне, но вдруг возьмут да передумают. Затянут удавку на его шее, а он даже не проснется, чтобы похрипеть немного перед смертью...

– А где Дима? – спросил он, обнаружив, что бригадира нет в машине.

– Где, где? В гнезде... – обиженно, как ему показалось, протянул Рома. – Чаи гоняет.

– С кем?

– Так с этой, ну, с Риткиной теткой... Это я ему идею отгрузил. Надо, говорю, позвонить ей в дверь и сказать, что риэлторское агентство адрес ее дало, типа, она комнату сдает. Ну, он пошел, позвонил, а она – ошибочка, говорит, вышла. Но если, говорит, комната нужна, она может сдать... Короче, понравился ей Дима. Она одна живет, без мужа, сын в летнем лагере, сама в отпуске, чего, думает, не замутить? А баба она чумная, тридцать лет всего, вся из себя, я бы и сам с такой закрутил...

– Чумная! – передразнил Рому Витек. – Ты ее видел, что говоришь?

– Так Дима звонил, говорил...

– Говорил. Может, он приколоться с тебя хотел. Ты же у нас особо озабоченный, вот он тебе и прогнал, чтобы ты подергался...

– Кто это особо озабоченный? – вскинулся Рома.

– Да ты! – встал на дыбы Витек.

Обычно спокойный, сейчас он походил на сильного волка, оскалившего свои клыки, чтобы напасть на противника. Взъерошенный, нахохленный, в глазах шаровые молнии, а изо рта – зловоние с нечищеных зубов.

– Я не понял, это что, наезд? – Рома тоже встал в штыки.

Но чувствовалось, хвост у него поджат. Может, Витек и уступал ему в габаритах, но матерости в нем было погуще.

– А ты бабами не доставай, понял?

Казалось. Витек, дает ему последний шанс, чтобы он успокоился. И Рома это осознал.

– Ну а если давно не было? – пошел на попятную он.

– Завяжи в узел и терпи, – смилостивился Витек. – Я же терплю... Вот Ритку возьмем, тогда и оторвемся. А пока не фиг травить душу...

– А оторвемся? – осторожно улыбнулся Рома.

– Ну, ты же правильно сказал, чего добру пропадать?.. А Димка пусть с ее теткой развлекается, если может, это его право...

– Может, поделится?

– А это ты у него спроси... Давай-ка лучше за чебуреками сходи, – распорядился Витек. – А то жрать охота...

– Может, лучше пусть Данила сходит. Он у нас, типа, молодой...

Данила понимал, что Рома не столько хочет переложить на него свою обязанность, сколько – принизить. Но его тошнило от этой компании, от их разговоров. К тому же он не собирался становиться членом их команды, так почему бы не провериться?

– Сам ты молодой, – пристально, без тени сомнения в своих силах посмотрел он на парня.

И, не ожидая ответной реакции, вышел из машины.

– Я сейчас...

Недалеко от дома он обнаружил небольшой рынок, где торговали и шаурмой, и чебуреками. Но он выбрал павильончик, где на больших электрических сковородках жарили обычные русские блины.

Ему не хотелось возвращаться в машину, поэтому он обосновался за высоким столиком возле павильона, неторопливо съел три блина с ветчиной и сыром, запил все это чаем из пластикового стаканчика. Снова сделал заказ, на этот раз для парней. Не нравились они ему, но ведь он вызвался их накормить, значит, должен сдержать свое слово.

В ожидании заказа он взял бутылку холодной колы, снова встал за столик. Солнышко припекает, ветра нет, над перекрестком туман из выхлопных газов, народ вокруг суетится – все куда-то спешат, у всех дела. Худосочный парень с ирокезом и в черной майке с черепами – и этот куда-то торопится, видно, ждут его такие же панки, чтобы дернуть где-нибудь в подворотне и обсудить философский вопрос, есть ли жизнь в консервной банке. Два таджика-гастарбайтера в спецовках и с метлами – ну, это понятно. Симпатичная девчонка с волосами как будто из соломы, в рваных джинсах на бедрах, с рюкзачком; стремительная, лишенная женственности походка... Может, и Рита сейчас вот так же спешит к своей тетушке, а там – волчий загон.

Но ведь она сама во всем виновата. Не надо было воровать, жить преступной жизнью... Но в то же время никто не давал права Диме и его боссу распоряжаться ее жизнью, а Роме и Витьку – надругаться над ней, прежде чем убить...

Впрочем, пусть, что хотят, то и делают. Он заберет свое колье и сделает всем ручкой. Не было у Данилы желания ввязываться в историю из-за какой-то воровки. В конце концов, это закон естественного отбора – слабых и подлых убивают свои же...

– Чего так долго? – спросил Рома, когда Данила вернулся в машину.

Он молча протянул пластиковую посуду с блинами, пакет с пивом и кока-колой.

– Что там у нас? Неплохо... А Дима сейчас борщечок, небось, хлебает. Или кофе в постели...

– А это кто как устроился... – сняв с тарелки блин, сказал Витек.

– Рита не появлялась? – спросил Данила.

– Если бы появилась, нас бы здесь не было, – ухмыльнулся Рома. – Мы бы с ней сейчас по душам беседовали...

Джип стоял недалеко от подъезда, в который могла зайти девушка, если бы решила заглянуть к тетке. Из него удобно было наблюдать за входной дверью. Но ведь Рита тоже не дура.

– Надо бы подальше отъехать, – сказал Данила. – А то у вас номера екатеринбургские, она все поймет, если увидит...

Рома глянул на него удивленно и озаренно. Сказал, обращаясь к Витьку.

– А ведь он прав, как бы не засветиться. Отъехать надо, а Дима, если что, маякнет...

Он созвонился с бригадиром, изложил ему суть идеи, которую выдал за свою. И велел Роме отъехать в соседний двор. Данила лишь усмехнулся: ему было все равно, что его обделили. Ведь он не собирался ни перед кем выслуживаться. Забрать свое колье, только его и видели...

Весь остаток дня и вечер провел он в машине. И ночь он встретил в ней же. Приготовился скучать до утра. Но ровно в третьем часу позвонил Дима.

– Попалась мыша! – просиял Рома. – Поехали!

Они подъехали к дому, который стал для Риты западней. Рома вышел из машины, за ним потянулись и остальные.

– Данила, ты здесь пока побудь! – распорядился он.

– Это еще почему? – взбудораженно спросил он.

Ночь уже делала свое дело. Данила еще пытался, но уже не мог себя контролировать.

– Дима так сказал.

– Но у меня там колье...

– Нет никакого колье, – мотнул головой Рома. – Дима сказал, что Ритка его на сторону толкнула...

– Когда он тебе это успел сказать? – хищно сощурился Данила.

– Сказал... Все, здесь остаешься.

– Возле машины побудь, – добавил Витек и нажал на кнопку пульта.

Двери заблокировались, джип встал на сигнализацию. Это значило, что Даниле было отказано в праве находиться в салоне.

– Только вы не долго...

Он только делал вид, что готов остаться во дворе. Но едва Витек и Рома скрылись в дверях, как он устремился за ними. Они поднялись на шестой этаж на лифте, он же проделал этот путь бегом вверх по лестнице.

То, что он делал сейчас, ночью, он бы не позволил себе днем. Да, Рита – воровка и дрянь, но ведь ее хотя изнасиловать и убить. А это несправедливо... Он должен был остановить злодеев. Любой ценой...

Он нагнал их на лестничной площадке, тихо подкрался к ним. И когда они вошли в дверь квартиры, ворвался туда у них на плечах.

– Данила, я не понял! – рыкнул на него Рома. – Ты что, не въезжающий? Тебе же сказали остаться!

– Холодно там, а здесь тепло.

Он оттолкнул стоявшего в дверях комнаты Диму, зашел в гостиную, где на полу, со связанными руками, ногами и кляпом во рту лежала на животе женщина в шелковом халате. Здесь же, привязанная к стулу, сидела и Рита. Ее рот был заклеен скотчем.

– Ну и зачем ты это сделал? – зловеще суровым тоном спросил Дима. – В хату вломился, людей толкаешь... Нехорошо, парень, нехорошо...

– А женщину зачем связал? – спросил Данила, чувствуя, что сам, по своей воле попал в западню. – Она здесь при чем?

– Чтобы не мешала, брат, – смягчился Дима.

Но его податливость была обманчивой. Данила понимал, что бригадир не хочет вступать с ним в открытое противоборство. Он собирался задобрить его, чтобы затем ударить исподтишка. И у волков есть такая тактика, и у людей.

– А этой рот зачем заклеил? – глянув на Риту, спросил он.

– Чтобы не кричала...

Девушка смотрела на него глазами прижатого к обрыву оленя. Она понимала, что выхода у нее нет. Но умирать так не хотелось...

– Это же Москва, брат, – увещевающим тоном сказал Дима. – Здесь ночью шуметь нельзя. Если соседи пожалуются, менты приедут...

Движением руки он успокаивал и сдерживал рвущегося в бой Рому. Да и Витек, казалось, не прочь был спросить с Данилы за его наглость. Ведь не разрешали ему идти сюда, а он пришел.

– А мы тихонько, ладно...

Данила встал возле Риты так, чтобы не подставить под удар спину. Сорвал с ее рта полоску скотча.

– Где колье?

– Продала...

Девушка набрала в легкие воздух, чтобы закричать, но Данила ловко вернул скотч на место. Ей оставалось только глухо мычать.

– Ну вот, видишь, брат, я же говорил, что эта сучка загонит твою цацку, – осклабился Дима.

– А деньги?

– Поверь, она загнала ее за копейки. А где они эти копейки, мы сейчас выясним. Ты иди на кухню, а мы с ней потолкуем...

Но Данила шагнул в обратную от двери сторону. Встал в угол между окном и гарнитурной стенкой. Пусть Дима не заговаривает ему зубы, не повернется он к нему спиной. И Риту не оставит. Прежде всего, она человек, а потом уже воровка. Да и ее родственнице также угрожает опасность. Ведь ее тоже могли убить – и за компанию, и как свидетеля...

Воспаленное воображение на миг выдало сумбурную картинку. Рита с простреленной головой, у ее ног – также убитая тетушка, а в кресле сидит сам Данила. Голова склонена на плечо, в виске пулевое отверстие, в опущенной руке, скобой зацепившись за палец, висит пистолет. Вот негодяй, убил женщин и, раскаявшись, наложил на себя руки... Это было настолько противоестественно, что не могло быть правдой. Но Данила осознавал, в каком состоянии он находился. Поэтому воспринял видение как пророчество.

– Ну, ты что, не понимаешь?

Похоже, Дима понял, что словом Данилу с места не сдвинуть. Не сводя с него глаз, сунул руку под пиджак, извлек оттуда пистолет с накрученным на ствол глушителем. Четким и быстрым движением направил его на Данилу.

– Почему ты такой баран, а?

– А почему ты творишь беспредел? – спросил он.

И кивком головы показал на связанных женщин.

– Ладно, Рита, а при чем здесь ее тетка?

– А при том, что много знает... И ты слишком много знаешь. И лезешь не в свои дела...

– Сам же меня попросил?..

– Кто тебя просил? О чем?.. Ты должен за Генку ответить. И за меня...

Данила вспомнил, что Диме он выломал правую руку. Именно в этой руке он держал сейчас пистолет. Видно, что травма не серьезная, но ведь она может дать знать о себе сейчас, в тот момент, когда счет времени пойдет на доли секунды.

– И за то, что с поезда вас, как тех щенков, – усмехнулся он.

– А вот это ты зря... Две минуты у тебя, чтобы помолиться. Повернулся ко мне спиной, ну!

В сумерках подсознания Данила понимал, что не будет никаких двух минут. И убивать его никто не станет. Дима воспользуется моментом, чтобы ударить его рукоятью пистолета – и не по затылку, а по виску, в котором должна потом будет появиться рваная прореха выходного отверстия. Обычно стреляются правой рукой, значит, и бить бригадир будет с той же стороны.

Данила выполнил требование бандита. И ничуть не удивился, когда периферийное зрение уловило угаданное движение. Во-первых, только так и должны были развиваться события. А во-вторых, ему просто некогда было осознавать свои эмоции.

Дима уже знал, с каким противником имеет дело. Перекинув пистолет из правой, больной руки в левую, здоровую, он ударил с короткого размаха – резко и быстро. В дневном своем состоянии Данила еще смог бы это заметить, но не успел бы отразить. Но сейчас была ночь...

Блок, захват, подсечка... Дима с грохотом упал и на больную руку. Он мог бы взвыть от боли, но Данила уже держал в руке пистолет. Патрон в патроннике, предохранитель снят. А на спусковой крючок нажать так просто...

Глушитель надежно задержал звук и пламя, только клацанье затвора известило всех, что выстрел состоялся.

– Эй, ты чего?

Рома в панике шагнул назад, сунул руку под пиджак, но Данила уже направил на него ствол...

Витек даже не дернулся. В его кричащем взгляде Данила прочел страх обреченной на заклание овцы. А ведь совсем недавно пытался изображать из себя матерого волка... Витек умер мгновенно. Как и подобает овце...

Три выстрела, три трупа. Но что дальше?.. Данила еще не в полной мере осознавал, каких дров наломал. Но инстинкт самосохранения исправно вращал шарниры в его голове. А ночное сознание выбрало верный для данного случая вариант. Он мог бы застрелить женщин и убраться из квартиры, но ведь не для того же он их спасал, чтобы убивать. Поэтому он принял решение избавиться от трупов.

Силе в его руках мог позавидовать сам Геракл. Поэтому он вышел на балкон, выходивший во двор строящегося дома, глянул вниз. Вскопанная клумба, заставленный автомобилями пожарный подъезд, и ни единой живой души вокруг... Первым на клумбу полетел труп бригадира, за ним в последний свой полет отправился покойный Рома. Прежде чем выбросить почившего Витька, Данила избавил его от ключей и документов на машину.

Спустился вниз, подогнал джип к месту группового приземления, осмотрелся – вроде никого. Забросил в багажник один труп, другой, третий. Снова осмотрелся. И только затем сел за руль.

Москву он не знал, но слышал, что на всех дорогах из города на выезде стоят контрольные посты милиции. В глухую ночь движение слабое, и гаишники будут останавливать каждую машину. Поэтому он просто отогнал джип подальше от дома, бросил его в каком-то лесопарке; повинуясь интуиции, тщательно протер все поверхности, которых мог касаться пальцами.

Было искушение забрать пистолет у Витька или Ромы, но то же чутье подсказало ему, что делать этого не следует. А от орудия убийства он избавился еще раньше, выбросив его в мусорный бак.

Он должен был вернуться к Рите, чтобы убрать кровь и пули. И еще не мешало бы постирать одежду – джинсы, куртку, футболку, вымыть кроссовки.

Уже светало, когда он вернулся к дому. Обошел его по кругу – мало ли что, вдруг возле клумбы выставлен милицейский пост. Но кроме мопса и его хозяина, там никого не было. Собака подозрительно обнюхивала место, где совсем недавно один на другом лежали трупы, но сонный мужчина с проседью в висках лишь лениво посматривал на него. Учуяв Данилу, мопс побежал к нему, но хозяин легко удержал его на поводке. Собака гавкнула пару раз, вернулась к смятым цветам на клумбе и, подняв ногу, помочилась на собственные подозрения.

Данила поднялся на шестой этаж, приложил ухо к закрытой двери. Тишина. Ключом открыл дверь, зашел в квартиру, разулся, заглянул в комнату.

Хозяйка квартиры по-прежнему лежала на полу, но на другом боку. Рита дремала на стуле, в том же положении, котором оставил ее Данила. Учуяв его появление, она распахнула глаза и задергалась, требуя свободы. Шевельнулась на полу и женщина.

Данила не торопился освобождать их. На кухне он нашел большие ножницы, бесцеремонно обрезал половину ковра, которую залил своей кровью бригадир Дима. Выковырял из паркетины застрявшую в ней пулю.

Рому он убил выстрелом в сердце, и пуля не смогла прошить насквозь его могучее тело. Та же ситуация была и с Витьком, поэтому после них особо прибираться не пришлось.

Управившись, Данила снова покинул квартиру, пока еще не совсем расцвело, сходил к мусорным бакам соседнего двора, выбросил туда обрезок испорченного ковра, тряпки, которыми смывал кровь. Смятую пулю он выбросил в траву за гаражами.

Вернувшись в дом, он деловито разделся, сунул в стиральную машину джинсовую куртку, брюки, футболку, в ванной с порошком вымыл кроссовки. Немного посидел в кресле, чтобы перевести дух. И только затем развязал хозяйку квартиры.

Глава 8

Миловидная женщина лет тридцати, казалось, вот-вот взвоет пожарной сиреной. Короткая стрижка, всклокоченные волосы – не понять, то ли последствие ужасной ночи, то ли так было задумано женским мастером. Большие глаза с такими же большими отечными мешками под ними. Помада на губах размазана – или качество у нее такое, или Дима так старательно целовал эту одинокую миссис, выражая свою кобелиную радость.

– Вы хоть представляете, что вы наделали?

– Испортил вам ковер? – спокойно, на грани полной инфантильности спросил Данила.

Утро уже наступило, и все, что произошло с ним недавно, воспринималось как ночной кошмар, хотя и детализированный до мельчайших подробностей.

– Да при чем здесь ковер? Вы убили Диму! Вы убили его друзей!

– А ничего, что этот Дима связал вас и вашу племянницу?

Рита по-прежнему сидела на стуле с заклеенным ртом. Ее Данила освобождать не спешил. И тетушка не торопилась развязать «ленточку», которой был связан это ночной «сюрприз».

– Может... Может, он... – женщина пыталась подобрать объяснение этой его выходке, но лишь беспомощно хватала ртом воздух. – А вы хоть знаете, сколько стоит этот ковер?

– Я компенсирую!

– А почему вы передо мной в одних трусах?

– Потому что я мог убить вас как свидетеля. Но не стал делать этого...

Данила очень жалел о том, что совершил. Но поскольку время вспять не повернешь, нужно было изворачиваться.

– Убить?! – уставилась на него женщина.

– Да, как свидетеля, – повторил он. – Чтобы вы никому ничего не рассказали... Кстати, меня Данила зовут...

– Ирина Геннадьевна...

– Так вот, Ирина, дело серьезное. Дима использовал вас, чтобы дождаться Риту. Он собирался убить ее. Меня. И вас, кстати, тоже...

– З-за что?

– Вас – как свидетеля. Меня – как козла отпущения...

– А Риту?

– Как воровку. Которая украла у его криминального босса триста тысяч евро.

Рита задергалась, замычала, но Данила даже не глянул в ее сторону.

– Ваша племянница воровка. И ваше счастья, что она обокрала не только мафию, но и меня. Она украла у меня колье, поэтому я тоже оказался здесь. Поэтому гангстеры наказаны, а вы живы...

– А Рита?

– Ваша Рита заслуживает суровой порки. У вас есть розги? Или просто ремень?

– Есть, – завороженно кивнула Ирина.

Данила подошел к Рите, сел перед ней на корточки, заглянул ей в глаза.

– Тебя как бить? По заднице или по спине?.. На спине шрамы останутся, а на заднице – вряд ли. Но задницу заголять придется. Тебе не будет стыдно?

Рита гневно замычала и закивала головой, требуя свободы.

– А воровать не стыдно?

Она заерзала на стуле, пытаясь развязаться, закачалась на нем и, в конце концов, упала. Только тогда Данила содрал с ее рта полоску скотча.

– А поднять? – задыхаясь от возмущения, спросила Рита.

– А колье вернуть?

– Говорю же, продала...

– Кому?

– Кому-кому... Я с Нижнего в Москву ехала, ну, машину остановила, мужик за рулем, при бабках. Ну, я и предложила купить...

– И что?

– Ты тупой или придуряешься? Если я продала, значит, он купил... Сто штук отвалил.

– Долларов?

– Какие доллары?

– Евро?!

– Ну, ты вообще... Рубли! Сто тысяч рублей. А что, не деньги?

Данила устало опустился на диван. Не было у него желания объяснять, в какую сумму Лена оценивала свое колье. И тем более доказывать, что для него самого эта вещь бесценна.

– Ты меня развяжешь или нет? – захныкала Рита. – Тетя Ира, ну, может, хоть вы поможете?

– Помочь?! – возмущенно протянула женщина. – Из-за тебя тут такое! Так ты еще и воровка!

– Это неправда... То есть это случайность...

– Что за мужик? – перебил Риту Данила.

– Ну, мужик и мужик... Родион его зовут... Родион Сергеевич. Сейчас, буду я его по имени отчеству!

– А фамилию не называл?

– Представь себе, нет! Я ж его в загс не тащила. Только к банкомату...

– Куда?

– Ну, к банкомату. Он же должен был деньги снять, чтобы расплатиться. Сто тысяч как с куста...

– Где снял?

– Кого снял? Меня?! Ага, счас!

– Деньги где снял?

– А-а, деньги! Ну, ты точно какой-то не русский! Говорю же, в банкомате!

– А банкомат где был, в Нижнем или в Москве?

– Ну, в Москве... А может, и в Нижнем... А может, и в Караганде... Ты меня развяжи, а то я тут неудобно лежу, серое вещество из одной извилины в другую перетекает, булькает, шум в ушах, ничего не соображаю...

– А оно у тебя есть, это серое вещество? – усмехнулся Данила.

Но девушку с пола поднял, вместе со стулом. Правда, развязывать не стал.

– Слушай, а может, ты меня боишься? – истерично хихикнула Рита. – Развяжешь меня, а я как накостыляю тебе!

– Накостыляешь?! Ты только воровать можешь, и еще голову людям морочить. Чего мне тебя бояться? Все, что у меня было, ты уже украла...

– Ну, извини!

– Ну, извиняю! – так же небрежно отозвался Данила.

– Мне веревка руки передавила, застой крови будет, гангрена потом начнется. А я не хочу!

– Гангрена тебе не страшна. Потому что ты сама страшней всякой гангрены... Как мне мужика найти, которому ты колье продала?

– Зачем тебе?

– Колье обратно хочу вернуть.

– Мне?

– Себе.

– А-а, ну если себе... Так я ж его продала, а товар обратно не принимается. У него и чека кассового нет, чтобы товар обратно принять...

– Чеки у тебя есть. На сумму сто тысяч российских рублей...

– А-а... А я их растратила!

– Ничего, у тебя еще триста тысяч евро есть, которые ты у своего любимого мужчины увела.

– Это ты про кого, про Артура? – пренебрежительно скривилась девушка. – Какой же он любимый? Перец горький, мимоза с ушами... Я его ненавидела!

– Декларация твоих личных пристрастий меня не интересует. И то, что ты деньги у него увела, тоже...

– Деньги увела?! Да у него знаешь, сколько таких денег? Самолетом за два дня не вывезешь! От него не убудет! А я вот тете Ире помочь хотела. Муж ушел, алименты не платит, а она одна – с ребенком и никому не нужная. Кто ей, думаю, поможет, как не я!.. Да, тетя Ира, ради вас, можно сказать, старалась. Пятьдесят тысяч евро вас устроят?.. Сейчас принесу. Если от гангрены умереть не дадите!

– А вот этого делать не надо! – обращаясь к женщине, сказал Данила.

Но было уже поздно. Ирина ловко смахнула со стола ножницы, которыми он обрезал ковер, избавила племянницу от веревок. Впрочем, к этому времени Данила уже стоял в дверях – преграждал Рите путь.

– Что, и пройти не дашь? – потирая затекшие и зудящие руки, нервно спросила девушка.

– Ну, почему же? Катись на все четыре стороны... Только сначала колье помоги мне найти.

– Далось оно тебе!

– Издеваешься?

– Нет, думаю... Думаю, что тебе с этим делом лучше не связываться...

– Почему?

– Потому что мужик очень крутой.

– Мне все равно, крутой он там или пологий...

– Всмятку.

– Что?

– Яйцо, говорю, может быть крутым или всмятку...

– А еще яйцо может быть в утке.

– А утка под кроватью.

– Нет, утка в зайце, а заяц в сундуке, который на дубе... Дуб – это Нижний, ты заяц, которого это крутое яйцо на своей утке подвозило до Москвы...

– Ну да, ну да. Дуб, заяц, утка, яйцо... А в яйце игла... То есть колье с бриллиантами... А игла – это смерть... Ты меня убьешь? – Рита с притворным страхом посмотрела на Данилу.

– Нет, но мало не покажется...

– Изнасилуешь?

– Где яйцо?

– В холодильнике.

– Ты меня не зли.

– Тогда в утке... А утка – ку!

– Что, ку?

– Ку!

Рита присела на сведенных вместе ногах так, что колени разошлись в стороны. И руки развела, показав Даниле кожные узоры на ладошках.

– Только Кин-дза-дзы нам не хватало, – поморщился он.

– Да нет, это машина к него такая, «Ку» называется. «Ауди» «Ку-семь». Бомба, короче. Проехала, как отбомбилась...

– Куда проехала?

– Ну, говорю же, он меня до Москвы довез. Деньги в банкомате снял, со мной расплатился, и гуляй, цыпа...

– А сам куда поехал?

– Я откуда знаю!

– А машина у него «Ауди»... Номера не запомнила?

– А оно мне надо?

– А зовут его Родион Сергеевич.

– И что?

– Вот и я спрашиваю, и что? Москва большая, Родионов Сергеевичей здесь, как грязи...

– Да, но не у всех у них джипы, как у него...

– Этого мало, – покачал головой Данила. – Живет он где, в Москве или в Нижнем?

– В Москве.

– Где?

– Улица генерала Деникина, дом восемнадцать, квартира три тысячи сто пятнадцать...

– Ну вот, а говоришь, что... Какого генерала Деникина? – нахмурился Данила. – Нет такой улицы...

– Если нет, зачем тогда спрашиваешь... Не знаю я, где он живет. Знаю только, что у него подруга есть. Такая же, говорит, отвязная, как я... Только... – с обиженным видом запнулась Рита.

– Что, только? – в ожидании очередного каламбура спросил он.

– Ну, он сказал, что его Зойка красивей, чем я...

– А ты что, хочешь быть самой красивой? Не получится.

– Почему? – выпучив глаза, заморгала она.

– Потому что человека душа красит. А у тебя, извини, душа – выжать и высушить...

– Моя душа, что хочу с ней и делаю. И не надо насиловать мою душу... А то сам этого Родика искать будешь. С его Зайкой...

– Так Зойка или Зайка?

– Зойка. А он зовет ее Зайкой... Хотела бы я посмотреть, на ее ушки...

– При чем здесь ушки?

– При том, что длинные... Из-за сережек с брильянтами... Я когда ему колье показала, он сказал, что у его подруги сережки примерно такие же. Как раз гарнитур, сказал, будет... В ночник говорит, пойдут... И меня приглашал...

– Куда?

– Ну, в ночной клуб... Мы к Москве подъезжали, там какая-то забегаловка у дороги была, ну, типа, ночной клуб... Давай, говорит, заскочим... Он меня, думаешь, почему подобрал? Думал, что я сама придорожная, ну, заплечная, типа... А я не такая, у меня трамвай на подходе...

– И парень из армии, – усмехнулся Данила.

– Вот-вот... Вот кобель! Жена молодая, любовница, еще и проституток ему подавай!

– И жена молодая?

– Да, только он больше подругу свою любит, ну, Зайку эту, с бриллиантовыми ушами... А сам желудь без шифера...

– Что?

– Лысый, говорю, и парик не носит... Но лысина ему идет, с этим не поспоришь. И вообще, ничего так чувачок. Мне даже жалко его стало, так на меня рассчитывал, а порожняком до Москвы прошел... Хотя нет, колье, считай, за бесценок взял...

– За что купил, за то и отдаст.

– Ты его сначала найди.

– Как?

– Вот и я думаю, как... Где он живет, не знаю: не говорил. Но сказал, что его Зайка по ночным клубам тусить любит, и его за собой таскает...

– И что это за клубы?

– Ну, ясно, что не придорожные... Дорогие клубы, в центре Москвы... Мы, кстати, тоже можем тусануть...

– Не люблю ночные клубы, – покачал головой Данила.

На самом деле он вовсе не прочь был провести ночь в адреналиновом шуме за бокалом сока, в обнимку с девушкой, но при этом он боялся агрессивно-фееричной атмосферы ночного города. Как бы не впутаться в историю, как бы не наломать дров...

– Ну, тогда дай объявление в газету. Потерял колье с бриллиантами, прошу вернуть за вознаграждение...

– Может, лучше заявление в милицию дать?

– Да, и вопросик в постскриптум не забудь. Ничего, что я трех человечков зажмурил?

– Это шантаж?

– Ну, так и ты меня милицией не пугай.

– А милиция – это вариант, – подала голос Ирина. – Ворвались тут, погром устроили, потом трупы... Я, конечно, никому ничего не скажу... Если, конечно...

Женщина многозначительно смотрела на Риту. И нервно кусала губы. Неловко ей, даже стыдно, а что делать, если деньги нужны...

Рита недовольно скривила губы и с едкой насмешкой глянула на Данилу.

– Твоя судьба, несчастный, в моих руках... Или у тебя есть пятьдесят тысяч евро?.. Можешь не отвечать. Знаю, что нет... Будут тебе деньги, теть Ира, будут. Ты, главное, волну не поднимай, а то саму потом этой волной смоет... Думаешь, Данила – это тебе просто фунт изюма? Нет, моя дорогая, это бочка с порохом. И дружки у него такие же отмороженные киллеры. Раньше они за деньги убивали. А сейчас в кайф вошли, всех кого ни попадя мочат. В общем, если ты на него в милицию заявишь, они тебя не просто убьют, они тебя живьем на мелкие кусочки порежут...

– Слушай ее больше.

Данила попытался успокоить женщину, но сумбурные фантазии племянницы произвели на нее столь сильное впечатление, что переубедить ее не удалось. Впрочем, может, оно и к лучшему: страх удержит ее от глупостей.

– Ну, чего смотришь, на меня, Ирина Геннадьевна? Радоваться надо, что племянница приехала... Здравствуй, тетя!

Рита обняла остолбеневшую тетушку, вернее, изобразила родственные объятия.

– А дальше что? – спросила она и сама же ответила: – Иди на кухню, Ирина Геннадьевна, накрывай на стол. А то кушать хочется. Банальный голод, знаешь ли... А мы немного отдохнем. Ничего, что я такая беспардонная?

– Мы еще с тобой об этом поговорим, – заторможенно проговорила Ирина и на негнущихся ногах вышла из комнаты.

А Рита, не долго думая, раскинула раскладной диван, легла на половину к стене, рукой похлопала по свободному месту.

– Присоединяйся, Данила. Ты заслужил небольшой отдых... Знаю, знаю, а я заслужила большой порки... Знаешь, я однажды порнофильм такой смотрела. Он так и назывался, «Большая порка»... Ты же не станешь пороть меня прямо сейчас?

Данила молча махнул на нее рукой. Он проигнорировал ее приглашение и сел в кресло. Веки потяжелели, глаза устало закрылись, уши как будто ватой заложило...

– Что, спать хочешь? – заметила Рита.

Он резко раскрыл глаза – как будто на поверхность бытия вынырнул.

– Да не бойся ты, не убегу, – засмеялась она. – Мы теперь с тобой не разлей вода. Тебе колье найти надо, а мне от Артура спрятаться, от его церберов. Кто меня может от них спасти? Только ты... Так что быть тебе моим телохранителем.

– Договорились, – кивнул Данила.

Он понимал, что Рита нуждается в нем не меньше, чем он в ней. Но их договор будет действовать только до тех пор, пока не найдется колье. А там уж пусть извиняет, ему с воровками не по пути.

– Вот и замечательно! – бодро подмигнула ему девушка. И тут же с блуждающей улыбкой на губах закрыла глаза: – Так что не переживай, никуда я от тебя не денусь. Можешь спокойно спать... Если хочешь, то со мной.

– Мы так не договаривались.

– Договоримся, это не трудно... Только, чур, не приставать!

Данила безнадежно махнул рукой и сонно закрыл глаза. Бесполезное это дело тягаться с Ритой в словоблудии. Тем более что есть более приятное занятие. Не важно, что в кресле, лишь бы спать...

Глава 9

Маленькие цепкие глазки воинственно блестели под черным пластиковым козырьком фуражки. Красный околыш, золотой филигранный шнур, кокарда... И на милицейской рубашке погоны старшего лейтенанта...

Увы, но это не было сном. На Данилу смотрел самый настоящий милицейский офицер. А находился он в той самой комнате, где совсем недавно был убит бригадир Дима... Это значило, что пока он спал, Ирина позвонила на «ноль два», сообщила о происшествии...

– Ну и что мы здесь делаем? – спросил старший лейтенант.

Откормленная физиономия, мясистые щеки, губы как плюшки. Живот такой полноты и формы, что пуговицы на рубашке едва не отрываются под его натиском.

– Что делаем? – изобразил удивление Данила. – Спим?

Главное, не паниковать. Не каждый волк опасен, не каждая змея имеет ядовитый зуб.

– А здесь у нас что, спальный вагон?

– Костя, ну, хватит, – донеслось из коридора. – Я же говорю, племянница ко мне приехала, а это ее парень... Устал с дороги, прилег отдохнуть...

Данила сдержал в груди вздох облегчения. Если сама Ирина заступается за него, значит, все в порядке.

– Я бы сказал, присел... – усмехнулся старший лейтенант. – Но раздеться не забыл... И кто мы такие? Как зовут?

– Данила меня зовут. Я с Ритой...

– Ну, Рита еще то перекати-поле. А вот кто ты такой? Та же ягода или как? Документы покажешь?

Данила предъявил паспорт, использованный железнодорожный билет.

– Ну, с документами вроде бы все в порядке. Только зарегистрироваться надо бы, гражданин приезжий непонятно кто...

– Егерь я. Из Тюменской области. Вот, Москву приехал посмотреть...

– Ну, ну, смотри... А Ритка где? – спросил офицер.

– Да дела у нее какие-то, вечером, сказала, будет, – отозвалась Ирина.

– Как была шлендрой, так шлендрой и осталась. Ну да ладно... Я к тебе, Ир, вот за чем пришел...

Мужчина взял Ирину под локоток, через прихожую увлек ее в соседнюю комнату, о чем-то переговорил с ней и ушел, не попрощавшись с гостем.

– У меня сразу два вопроса, – смущенно сказал Данила. – Кто это был и где Рита?

– Костя это, мой брат двоюродный, по делу заехал, – с вызовом сказала женщина.

Дескать, если ты вдруг задумал что-то плохое, лучше откажись от этой затеи, потому как брат Костя спуску тебе не даст.

– Ничего ему не сказала? Ну, про то, что было?

– А что было? – снисходительно усмехнулась Ира.

– Ну, сама знаешь...

– Не знаю... Ну, приехали вы ко мне с Ритой в гости... Да, покормить вас забыла. Ты уснул, а она убежала... Тебя интересует, куда?

– Это второй вопрос.

– Ушла Ритка. За деньгами ушла... Сказала, чтобы я о тебе позаботилась. Вечером, сказала, будет... Тебе не кажется, что надо бы одеться? – насмешливо спросила она.

– Стирается все, – пожал плечами Данила.

– И постиралось уже, и погладилось... Может, и сам постираешься?

Ирина уже не была такой примятой и придавленной, какой она выглядела ночью. Волосы распушены, на лице свежий слой косметики, ресницы удлинены, губы сочно накрашены. И халатик на ней озорной – средней длины, но с глубоко расстегнутым воротом. Хмельной запах женского парфюма...

Данила мог бы догадаться, что женщина озабочена недостатком или даже полным отсутствием мужского внимания. Неспроста же она так близко подпустила к себе бригадира Диму – приветила его, уважила. А то, что она об этом пожалела – дело уже десятое.

– А кто меня потом погладит? – весело спросил Данила.

Ирина была немногим старше него. На два, максимум, три года. И выглядела она очень даже ничего. Лицо симпатичное, а фигура еще лучше – пышная грудь, крутые бедра при тонкой относительно талии. К тому же у него давно уже не было женщины.

– А кто джинсы твои гладил? – в кокетливом раздумье повела бровью Ирина.

– Рита?

– Рита?! Ну, ты меня насмешил!.. Рита на такое не способна.

– А на что способна?

– Воровать она способна, голову мужикам морочить. Ты сам это знаешь.

– А ты давно об этом знаешь?

– Что я знаю? Что мать у нее такой же бестолковой была. Воровать, может, не воровала, но мужиков как перчатки меняла. Пить, гулять – святое дело. Ритка при ней беспризорницей, считай, росла. А что из нее выросло, сам видел... А она что, колье у тебя украла?

– Ты же знаешь.

– С бриллиантами... Откуда, если не секрет?

– Не мое. Передать просили...

– Просили, а ты на Ритку нарвался. Не повезло тебе, парень... Сам то ты откуда?

– Из тайги. Егерь я, по лесу с ружьем хожу, природа, все такое...

– Молодой, женатый?

– Не такой уж и молодой. Двадцать восемь уже. И не женатый...

– Что, не везет с женщинами? – с охотничьим вдохновением спросила Ира.

– Нет, это им не везет со мной. Никто не хочет в тайгу ехать жить.

– А ты в Москве жить не пробовал?

Данила спрятал усмешку в кулак. Непутевая была у Риты мать – пить, гулять, мужиков менять. Похоже, и тетка не далеко ушла. На Диму вешалась, теперь его самого в прицел взяла. «В Москве жить не пробовал?» Заманивает, на брачные флажки выводит, чтобы никуда не делся...

– Шумно у вас. И воздух тяжелый.

– Ничего, привыкнешь.

– Да уже привыкаю... А когда Рита, сказала, будет?

– Будет, будет... Ты есть будешь? Или сначала в душ?

Данила помылся, сменил белье, оделся во все чистое и глаженое, сел за стол, накрытый без особого изыска, но с душой. Курочка жареная, огурцы-помидоры... Ирина достала из холодильника бутылку водки, вмиг запотевшую в тепле.

– Я не буду, – покачал головой Данила.

– Почему?

– Аллергия у меня на спиртное. Кожа краснеет, из носа бежит, – соврал он.

– А я выпью, если не возражаешь... Веселая выдалась ночка, до сих пор отойти не могу...

– Доверчивая ты. Бандита в дом впустила.

– Кого, Диму?.. Да вот, доверчивая. Привыкла мужикам верить, поэтому одна до сих пор... А у тебя женщины нет. Как же ты там в тайге один?.. Может, ты, как тот медведь, жир нагуливаешь. Приехал в город, нагулялся на весь год, а потом в берлогу на всю зиму, так?

– Что-то вроде того, – улыбнулся Данила.

– Как же так, гуляешь, но не пьешь?

– Чтобы лететь, не обязательно иметь длинные крылья, можно короткие, как у ракеты...

– Не надо короткие... А чтобы лететь, надо... Я вот не летаю, но могу немного выпить...

Не прошло и часу, как бутылка опустела. Ничего себе «немного»...

– Это для смелости, – пьяно хихикнула Ирина. – Когда ракета высоко летит, страшно... Но еще больше интересно... А ты бы мог поднять меня высоко-высоко?

Данила еще не нашел, что ей ответить, а она уже оказалась у него на коленях, руками обвила его шею, носом зарылась в его волосы.

– Сладкий ты... И горький...

– Почему горький?

– Не почему, а от чего. Тестостерона в тебе через край...

– Чего?

– Тестостерон, гормон мужского мужества... Мужество еще и мужское, масло масляное... Хотя, есть мужчины женственные, а женщины мужественные...

– Ты женщина женственная.

– А ты мужчина, крепкий, как столетний коньяк... А ведь, правда, крепкий... Отнеси меня в спальню?

Данила уложил ее на кровать, но только она распахнула свой халат, как в дверь позвонили.

– Это Ритка... – не открывая глаз, мотнула головой женщина. – Пусть подождет...

– А если уйдет? – занервничал он.

Ирина хороша, спору нет. Но ведь у него есть Лена. И хотя между ними нет взаимных обязательств, он должен отыскать и вернуть ей колье. Это задача первостепенной важности, а Ирина – как ни крути, второй план. Без Риты колье не найти, поэтому даже сейчас, в столь напряженный момент, она волновала его больше, чем озабоченная тетушка. Тем более что напряжение вдруг спало.

– Не уйдет.

– Нет, надо открыть...

Он подобрал упавшую с полу футболку, оделся, пошел и открыл дверь.

– А чего так долго? – нервно спросила она, переступая порог.

– Да так, – пожал он плечами.

– А футболка чего задом наперед?

– Разве?

Действительно, в спешке он неправильно надел футболку. Ошибку Данила исправил прямо на месте.

– Да не парься ты, нормально все, – кисло улыбнулась она и, скорбно вздохнув, добавила: – У тебя все нормально...

– А у тебя?

– Задница у меня.

– Это я знаю.

– Да не в том смысле. То есть не только в том. Деньги у меня украли. Все, все украли, и я знаю, кто это сделал!

– Кто? – возмущенно спросила Ирина.

Она вышла из комнаты, на ходу запахивая халат. Но Рита этого как будто и не заметила.

– Да уроды одни... Они на электричке едут, до конечной станции, надо машину брать, за ними ехать...

– Так бери, в чем дело?

– Сама, что ли? Тут без Данилы никак.

– Данила, ты же ей поможешь?

– Не знаю...

– Данила, ты должен ей помочь! – воззвала к нему Ирина.

– А если он их убьет? – насмешливо посмотрела на нее племянница. – Тогда и вы в этом виноваты будете!

– Рита!

– Что, Рита? Я уже восемнадцать лет как Рита!.. Ну, чего стоишь, давай, собирайся!

Она заставила Данилу взять куртку, сумку и чуть ли не вытолкала его из дома.

– А куда хоть ехать? – спросил он. – Где эта конечная станция?

– Где, где... Там, куда ты к Ирке ходил! – взвинченно выдала девушка.

– Куда я к ней ходил?

– А на верхнюю полку, там, где волки... А я как знала, что она к тебе полезет! Нимфоманка!

– Она, между прочим, твоя тетка.

– Вот именно, что между прочим!.. Плевать я на нее хотела! Коза паханная!.. Кстати, она тебя на преступное дело подбила! Что, если ты убьешь тех уродов?

– Не убью... И даже пальцем не трону... Не надо делать из меня монстра, – поморщился Данила.

– С Иркой пыхтел? Пыхтел! А со мной пыхтеть не надо... Не надо никого убивать. Потому что еще не родился на земле человек, которым мог бы что-то у меня украсть. И деньги все на месте...

– Тогда я ничего не понимаю.

– А тут и понимать нечего! Буду я пятьдесят тысяч этой козе отдавать, как же! Она меня и знать раньше не знала, а тут нате вам, пятьдесят штук за признание... А плевать мне на ее признание! Я за пятьдесят штук сама себе квартиру купить могу!

– Значит, это был спектакль?

– Да. Пусть думает, что мы за грабителями бегаем. Пусть переживает... Это чтобы в ментовку не заявила... Или тебе у нее понравилось?

– Ну, как бы тебе сказать... – пожал плечами Данила.

– Значит, понравилось. А что, баба в теле, квартира в Москве... И остаться здесь можно, чтобы за колье потом не отвечать, да?

– Из тебя кипяток сейчас польется, – усмехнулся Данила.

– Сказала бы я, с каким кипятком ты к Ирке ходил!

– Это мой личный кипяток, что хочу с ним, то и делаю...

– Ну, тогда чеши к ней, и делай дальше!

– Мне колье найти надо.

– Тогда молчи и слушай... Прямо сегодня в ночной клуб и пойдем.

– В какой?

– А в такой, который покруче! Погудим немного, до утра. А потом домой...

– К Ирине?

– Да пошла она к черту!.. Ты думаешь, где я была? Квартиру снимала. Цена, правда, такая, что крокодил расплачется, зато без проблем...

Как оказалось, Рита обратилась за услугами к левым риэлторам, что в изобилии можно найти возле любой мало-мальски приличной гостиницы Москвы. Однокомнатная квартира – три тысячи рублей в сутки. Вместе со всеми проживающими в ней тараканами.

Надо сказать, квартира не стоила того, чтобы платить за нее такие деньги. Замызганные обои на стенах, дешевая мебель с резким запахом формальдегида, раковина в ванной желтая и с подтеками из окислов железа. Основная достопримечательность – огромная, чуть ли не в полкомнаты кровать с упругим матрацем. Но это не удивительно. Квартиру можно было снять без паспорта, анонимно – очень удобно для организации одноразовых развратно-любовных гнездышек. Снял женщину, закатился с ней на ночь, провел время, а с рассветом – прощайте все, кого любил...

– Пока здесь поживем, – бросая свой рюкзачок на кресло, сказала Рита. – А там что-нибудь поприличней найдем и подешевле... Если, конечно, доживем...

Данила промолчал. Не хотелось говорить, что жить он здесь будет лишь до тех пор, пока не найдет колье.

Глава 10

Рита танцевала так отчаянно и резво, как будто это была последняя ночь в ее жизни. Так бабочка-однодневка порхает от цветка к цвету, суетится, тратит силы, и все для того, чтобы умереть. Но у бабочки хотя бы есть смысл в этой короткой жизни – она трудится, чтобы произвести потомство. И умирает она, оставляя после себя жизнь... А для чего жила Рита? Вряд ли бы он сама смогла бы сейчас ответить на этот вопрос...

В данный момент она жила только для того, чтобы танцевать. И никакой пользы от нее Данила не видел. А ведь она должна была смотреть по сторонам, выискивать глазами лысого «желудя» с бриллиантовой Зайкой. Но нет, она увлечена музыкой, занята сама собой... Единственно, что танцевала она здорово, ничем не хуже, чем девочки гоу-гоу на больших стеклянных тумбах. Увы, но Данила не мог похвастать тем же.

– Я пойду пройдусь, – крикнул он ей на ухо и выбрался из толпы.

В дальнем углу зала у них был столик, но Данила направился к барной стойке, за которой на высоких стульях восседали размалеванные девочки в коротких юбках. Рекламные ролики в глазах, улыбки, как транспаранты: «Миру мир, а мужику – проститутку!». «Беру дорого, но куда только можно». «Две девочки по цене одного трансвестита...»

– Привет, ковбой! Не угостишь даму?.. А-а! – вульгарная блондинка с крупнокалиберным бюстом безнадежно махнула на него рукой.

Поняла, что Данила никак не реагирует на нее. Да и не могла она заинтересовать его, ведь не было у нее на шее бриллиантового колье – ни знакомого, ни вообще. А он ни на секунду не забывал, зачем сюда пришел.

Он стоял спиной к девушкам и обозревал зал, пытаясь отыскать красотку с колье на шее.

– Эй, дорогу! – прогудел мужской голос.

Данила мешал пройти мордастому амбалу в темно-зеленом клубном пиджаке и с тяжелой золотой цепью на мощной борцовской шее. Он внял предупреждению и даже сделал шаг в сторону, чтобы освободить проход, но тот все равно толкнул его. Как будто камыши плечом раздвинул – никаких эмоций на грубо вытесанном лице.

– Осторожней можно? – не сдержался Данила.

– Что ты сказал? – агрессивно вскинулся детина.

– Ничего... – опустил он голову.

Это стоило ему гигантского напряжения сил и разжиженной ночью воли. Но все-таки он превозмог себя, чтобы не вступить в бой за справедливость.

– Тогда закрой пасть и помалкивай!

Качок дыхнул на него злобой и коньячным перегаром, но задирать больше не стал. Подошел к проституткам, обнял ближайшую из них.

– А это он с тобой заигрывает, – с насмешкой провокатора сказала блондинка. – Понравился ты ему... Он же девушками не интересуется. Ему мужчины нравятся, вот он с тобой и заигрывает...

Враждебная феерия ночного мегаполиса выплеснулась на Данилу, окатила его с головы до ног. Именно этого он и боялся больше всего... Но еще не поздно уйти. Он еще может доказать себе, что способен контролировать себя.

– Он что, пидор? – глумливо хохотнул амбал.

Возмущенный разум взывал к расправе, но Данила все же шагнул прочь от обидчика.

– Ну, точно, пидор! – донеслось вслед. – Смотри, как очко играет!

На последних остатках терпения он ворвался в танцующую толпу, схватил Риту за руку.

– Уходим!

Она молча пошла за ним, даже не пытаясь осмыслить происходящее. Ее мозги, похоже, остались на танцполе. Сознание догнало ее только в гулком коридоре, по которому нужно было пройти, чтобы попасть на выход.

– Что-то стряслось?

– Да, наехали...

– Кто?

– Не важно... Уходить надо.

– От них?

– От себя...

– Тебе нужно успокоиться.

– Потому и ухожу.

– Ты уходишь, потому что знаешь, кто тебя может успокоить... Я тебя успокою. Я умею это делать... А завтра весь день будем валяться в постели...

Она что-то говорила, говорила, а он шел и тянул ее за собой, как на буксире... Если он и будет валяться весь день, то не в постели, а на раскладушке. Рита, как обычно, будет намекать ему, что не прочь переспать с ним, но этим его не проймешь. Но даже если она прямо скажет, что хочет, он все равно не ляжет к ней... А, похоже, она уже готова сказать об этом прямо...

Они прошли через пункт охраны, пустующий в столь поздний час, и оказались на ярко освещенном пятачке, с двух сторон от которого тянулись ряды припаркованных автомобилей, а прямо под ноги расстилался тротуар с выходом на шоссе, где можно было поймать такси.

– Может, возьмем шампанского? – спросила Рита.

– Мало выпила?

– Ага, одного бокала для полного счастья не хватило... – она запнулась, проводив взглядом проследовавшую им навстречу парочку.

Модельной внешности девушка грациозной походкой шла под ручку с лысым кряжистым мужчиной. Роскошные черные волосы, красивые глаза с шальной лукавинкой, модная и, наверняка, дорогая кофточка с открытыми плечами... Но самое важное – знакомой формы бриллиантовое колье на длинной смуглой шее.

– Чего замолчала? – Данила посмотрел на Риту подозрительно и с удивлением.

– Да так, ничего, – в смятении пожала она плечами.

– Что, и «желудя» своего не узнала?

– Какого желудя?

– А который без шифера...

– Так разве это он? – сфальшивила она.

– Не знаю, он это или нет, но его девушка – точно Зайка. С бриллиантовой шеей...

Он говорил это, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Разумеется, он не мог пройти мимо людей, которых разыскивал уже четвертую ночь кряду.

Кто-то сильно толкнул «желудя» спереди. И тут же послышалось грубое «Извини, мужик!». Это спешил нагнать Данилу детина в темно-зеленом пиджаке. И он был не один, за ним, широко шагая, шли еще два здоровяка.

– Уроды! – возмущено протянул Родион, если это был он.

– Что ты сказал? – вскипел амбал.

И, вмиг позабыв про Данилу, переключился на «желудя». Свирепо схватил его за грудки, за что тут же поплатился. Родион ударил его головой в лицо.

Удар, как показалось, был сильным, но закончился он лишь нокдауном. Верзила потрясенно отпрянул от неудобного противника, но на ногах удержался. И тут же бросился на «желудя» с кулаками.

Родион встретил его прямым правым в голову, но амбал отбил руку, схватил его за шею...

Увы, но выбора у Данилы не было. Во-первых, иссякло здравое терпение. А, во-вторых, что ни говори, Родион пострадал из-за него: ведь именно к нему торопился амбал, потому и толкнул случайного для него прохожего.

Детина был повернут к нему боком, его дружки стояли чуть поодаль – ничто не мешало Даниле нанести внезапный удар ногой в область правой почки. Удар, который по своей вредности тянул, минимум, на десять литров баварского пива. Хотя Данила просто мог организовать ему целую бочку, в ней же и утопить его.

– Ой-е! – взвыл амбал.

И еще громче взревел, увидев, кому он обязан был взрывной болью.

– Пидор, на!

Данила поднырнул под летящую в него руку и концентрированным ударом в живот пробил защиту из толстого слоя брюшных мышц. Громила как согнулся пополам, так и рухнул под ноги своим дружкам.

– Ну, ни фига себе!

Они оба ринулись на Данилу, но в противники ему достался только один из них. Второго взял на себя Родион.

Данила решил не растягивать удовольствие и вырубил здоровяка с одного удара. Костяшки пальцев разрушающе ткнулись ему в кадык, на этом концерт и закончился. «Желудь» же уронил парня на багажник визжащей машины и остервенело массировал кулаками его физиономию.

Визжал не только автомобиль, ему вторила и Зайка. Соло для механической сигнализации с живым крикливым оркестром...

Родион разошелся не на шутку. Но у Данилы не было желания останавливать его. Днем бы вмешался, а сейчас, ночью, он мог бы подвинуть «желудя» лишь для того, чтобы добить несчастного парня.

И охранники клуба не спешили разнять дерущихся. Или они ставки делали на них, или у них инструкция такая, не вмешиваться – так или иначе, они стояли на крыльце заведения и молча наблюдали за развитием событий. Данила бездействовал, фотомодельная Зайка истерила. Одна только Рита догадалась схватить Родиона за руку.

– Эй, эй, хватит! Убьешь же!

«Желудь» остановился, затуманенно посмотрел на нее, заторможенно спросил:

– Хватит?!

– Сейчас менты подъедут.

Данила видел, как избитый парень скатился с крышки багажника под заднее крыло машины, медленно поднялся и, покачиваясь, побрел в сторону клуба. Он вышел из боя – его можно было не добивать.

– Менты?!.. Да, менты...

– И в клуб тебя не пустят. Уезжать надо.

– Надо уезжать, – осмысленно кивнул Родион.

– И нас увезешь, а то мы без машины...

– Вас... Ты – Лада, я тебя узнал...

– Ладой меня мама звала, – виновато глянув на Данилу, соврала девушка. – А по паспорту я Рита.

– А ты кто?

– Данила. И по паспорту, и вообще...

– Ну, спасибо тебе, Данила, выручил... Лада, то есть, Рита права, нам отсюда дергать надо... Пошли!

Он повел рукой по вороту рубахи, расстроенно потеребил пальцами нитяной холмик на том месте, где была пуговица, затем нащупал ими висящий лоскут из оторванного нагрудного кармана. Только затем, сокрушенно махнув рукой, направился к своей машине. Зайка поймала его за руку, прижалась к ней и смешно засеменила ножками, сравнивая с ним скорость. Данила с жадностью смотрел на застежку колье, едва сдерживая себя от преступного желания.

Красавец-джип неподвижно стоял впритык с приземистым автокаром. Но эта неподвижность казалась обманчивой, как будто в ожидании своего хозяина машина изнывала от нетерпения – так хотелось, чтобы тот поскорей взнуздал спрятанных под капотом лошадей, отхлестал их по ядреным бокам тросом акселератора.

Неожиданным спутникам Родион лишь показал на задние места, перед своей Зайкой он распахнул дверцу, помог ей занять переднее пассажирское кресло. Впрочем, Данила не стал на него за это обижаться, а что подумала Рита, ему все равно.

Родион завел машину, сдал задом и рванул вперед с такой прытью, что Данилу вжало в спинку кресла. Круто.

– Куда вас отвезти? – спросил он, не оборачиваясь.

– А куда вы, туда и мы, – отозвалась Рита.

– Вообще-то, мы домой...

– А я думала, в клуб. Ну, в какой-нибудь другой...

– В каком-нибудь другом мы уже были. На сегодня хватит...

– Тогда можешь здесь остановить, – сказал Данила. – На месте рассчитаемся и разойдемся...

– Рассчитаемся?! – останавливая машину, спросил Родион. – Кто-то что-то кому-то должен?

– Абсолютно верно. Ты за сколько колье для своей Зайки купил?

– Не понял.

– За сто тысяч, – подсказала Рита. – У меня...

– У кого?! – вскинулась модель. – У тебя?!.. Родик, это кто такая? – истерично выпалила она.

– Кто-кто? – ответила за «желудя» Рита. – Бродячий торговец драгоценностями...

– И ты купил у нее колье?! Ты же сказал, что в ювелирном!

– Ага, без футляра, пломбы и ценника... – Родион нервно забарабанил пальцами по кожаной обшивке руля.

– Ты говорил, что за сто тысяч евро!

– Рублей, дорогая, рублей. Уцененный товар...

– А я еще думаю, чего застежка колется...

– Вот и сними его, чтобы не мучиться, – сказал Данила. – Товар хоть и уцененный, но его хозяину вернуть нужно...

– Сейчас, разбежалась! – зашипела Зайка. – Родик, скажи им, пусть убираются!

– Родик, не говори, – отсоветовал Данила. – Я это колье уже неделю ищу... Сначала Риту нашел, которая его у меня украла. Теперь вот и тебя нашел...

– Ничего не пойму, чертовщина какая-то, – озадаченно поскреб свою лысину Родион. – Откуда вы взялись, ребята?

– Говорю же, тебя искали.

– По ночным клубам?

– А разве ты не говорил, что любишь по ночным клубам тусить? – спросила Рита.

– Родик, что ты ей говорил? Откуда ты ее вообще знаешь? – заистерила Зайка.

– Да погоди ты!..

– Родион, колье краденное, – сказал Данила. – Рита его украла, ты его купил. Я ведь и в милицию обратиться могу. И колье у тебя заберут, еще и привлекут за скупку краденого. А я тебе сто тысяч предлагаю. За что взял, за то и вернул, все чисто по-человечески...

– Ты?! В милицию?! – пренебрежительно усмехнулся Родион.

– А что, разве я на бандита похож? Нет, с биографией у меня все в порядке. Капитан запаса, два боевых ордена, в настоящем – егерь, леса от браконьеров охраняю. И в Москву я ехал, чтобы колье по назначению передать. Люди попросили, эти же люди подтвердят, что колье у меня было... Но зачем нам милиция, если у Риты все твои деньги сохранились?

– Твоя Рита сама сядет, – злорадно ухмыльнулся «желудь. – За воровство!

– А это ее личные проблемы! Она мне никто – ни сестра, ни жена, даже не подруга. Просто она вину передо мной искупает, поэтому и помогает. А так она мне совсем не нужна...

– А не боишься, что я сам людей попрошу? – перешел на угрозы Родион. – Они помогут нам решить проблему. Не станет тебя, отпадет и проблема...

– Вот это ты зря, – покачал головой Данила.

И вдруг, просунув руку в пространство между передними креслами, схватил Родиона за горло.

«Желудь» задергался, пытаясь избавиться от захвата, но лишь прочувствовал на себе невероятную силу, которой обладал противник. Данила не пытался его душить, просто сжимал горло, но мужчина осознал, насколько близко подошла к нему смерть.

– Эй, хватит! – умоляюще прохрипел он.

Данила убрал руку, но глаз от Родиона не оторвал. Мало ли, вдруг полезет под кресло или в перчаточный ящик за ножом или пистолетом.

– И не надо меня пугать, мужик, – зло сказал он. – Я ведь из леса, я дикий, я и убить могут. И тебя, и твоих дружков... Не хочешь по-человечески, отдашь колье за так...

– Ладно, договорились! Давай сто штук и разойдемся!

Рита полезла в сумочку, достала из-за подкладки конверт с деньгами – двадцать пятитысячных купюр. Протянула его Родиону.

– Тут все твое, я даже потратить ничего не успела...

– Ну и подставила же ты меня, девка! – запричитал тот.

Вынул купюры, пересчитал, на глаз и на ощупь проверил на подлинность.

– Все правильно... Зайка, цацку снимай!

– Ага, сейчас! Держи очко шире! – взвизгнула фотомодельная дива.

– Зайка, ну что за слова? – насмешливым тоном выразила свое возмущение Рита. – Ты же милая красивая девушка! Ты же такая сладкая, а ругаешься как горький пьяница... А ведь ты и правда сладкая?

Она сзади обняла Зайку, прижав ее к спинке кресла, губами приблизилась к ее ушку, языком лизнула мочку. Шокированная столь невероятным поведением, на какие-то мгновения девушка лишилась дара речи. Но когда закричала, у Данилы от шума зазвенело в ушах.

– Да пошла ты, ковырялка чертова!

– Сама ты лесбиянка! – отстранившись от нее, огрызнулась Рита.

– Только цирк здесь устраивать не надо, – недовольно пробурчал Родион. – Зайка, цацку давай!

– Ага, счас!.. Ой, а где она!

– Экспроприация экспроприированного у экспроприатора экспроприаторов! – скороговоркой, без запинки прокомментировала Рита. – Желаю здравствовать, господа!

Она первой вышла из машины, Данила немедленно последовал за ней. Даже с Родионом не попрощался. А зачем?

Глава 11

Бриллианты переливались отраженным светом, но при этом казалось, будто они сами по себе излучают сияние небесных звезд. Данила наизусть знал все линии, все грани драгоценного колье, но сейчас он любовался им, как будто видел его впервые. Наконец-то он вернул его. Наконец-то можно расслабиться с тем, чтобы завтра отправиться к Лене.

Остаток ночи он проведет с Ритой. Под одной с ней крышей... А может, даже под одним с ней одеялом – если вдруг не сможет перед ней устоять... Он не должен забывать, кто она такая. Поэтому колье нужно было надежно спрятать.

Он делал вид, что моется, а сам, просунув руку под ванну, с грехом пополам с помощью скотча прикрепил тряпицу с колье к дальней эмалированной стенке. Только убедившись в том, что сделал это надежно, встал под хлесткие струи душа.

Вытираясь, он услышал, как позвонили в дверь. Но это его не обеспокоило: они с Ритой ждали разносчика еды из ресторана. А не понравилось ему, что парень, доставивший заказ, не торопился уходить. Как оказалось, ему приглянулась Рита, которая вышла к нему в развратном платье для коктейля, которым она разжилась вчера в магазине «Интим». Волосы распущены, стройные обнаженные ножки удлинены туфлями с высокой подошвой из прозрачного пластика. Макияж воинствующей нимфетки...

Пока он возился в ванной, она успела переодеться и теперь театрально соблазняла разносчика.

– А я мог бы и остаться, – вымученно улыбнулся тот, сраженный ее распутно-приманивающей улыбкой и наперченным обаянием.

Данила вышел из ванной, и тут же она еще ближе подалась к охмуренному парню. Что ни говори, а выглядела она очень сексуально...

– Не надо тебе здесь оставаться, – покачал головой Данила.

А ведь он заподозрил неладное, поэтому и вышел, обмотав бедра полотенцем. На плавки не хватило времени, на майку тоже.

– А то потом выноси тебя ногами вперед, – хищно усмехнулся он. – Ты лучше своими ногами отсюда топай. И тебе хорошо, и мне не напрягаться...

– А я чего? Я ничего...

– Пока, пока! – с развязной нежностью улыбнулась Рита, выпроваживая разносчика.

И даже послала ему нежный поцелуй. А когда за ним закрылась дверь, замедленно, будто в раздумье повернулась к Даниле.

– А ты что, мог бы его убить? – с приятным удивлением и хмельной поволокой в глазах спросила она.

– За что?

– Ну, если бы мы с ним... ну, того...

– Ты птица вольная, кого хочешь, того и выбирай.

– Зачем же ты его прогнал?

– А чтобы самому не уходить... Завтра меня уже здесь не будет, можешь приводить кого угодно...

– А если я не хочу кого угодно?

Призывно качнув бедрами, Рита подошла к нему, всеми десятью пальцами ласково провела по его груди.

– Как у тебя здесь твердо... У тебя все мышцы такие твердые?

– Да, особенно челюстные, – усмехнулся он. – Я бы не отказался их размять...

– Ну, с челюстных можно начать. А чем закончим?

Данила не ответил. Вернулся в ванную, оделся, после чего вышел в комнату, к столу, над которым, эффектно выставив попку, сгибалась Рита. Она расставляла доставленные из ресторана блюда. Пармское ассорти, маринованные грибочки, морские гребешки, жульен из телячьего языка, кролик с копченым шпиком на ананасовом ризотто... Может, все это было объедками с чьего-то стола, но как бы то ни было, запах мутил воображение, вызывая зверский аппетит.

Рита распечатала красивую коробку с бутылкой французского шампанского и двумя бокалами в комплекте.

– Сегодня мы гуляем.

– А я думал, наедимся и спать...

– И спать мы тоже будем, – загадочно улыбнулась она. – Шампанское открывай... И себе тоже наливай...

– Ты же знаешь, я не пью.

– Почему?

– Боюсь натворить глупостей.

– Ты их уже натворил.

– Например?

Он ожидал услышать целый перечень совершенных им злодеяний. Ночная драка в поезде, убийство трех боевиков бывшего ее сожителя, сегодняшний инцидент. Но услышал совсем другое.

– Самая большая твоя глупость – это то, что ты не пристаешь ко мне, не домогаешься...

– Извини, но я так воспитан.

– Давай, давай, грузи, – тихонько засмеялась Рита. – Только вилку дай взять, чтобы лапша не налипала...

Но взяла она бутылку шампанского, налила ему в бокал, насколько позволила пена.

– Пей. Или... Или я завтра умру.

– Что?

– Да, да, я так загадала. Если ты не выпьешь, то завтра я умру. А если я загадала... Ты хочешь, чтобы я умерла? Тебе что, совсем не жалко меня?

– Жалко.

– Жалко у него... Надо, чтобы жарко было... Ну, ты будешь пить или нет? В конце концов, мы договорились, что ты должен спасать меня от смерти...

– Ну, если это...

Данила сделал всего несколько глотков, но шампанское тем и знаменито, что быстро насыщает кровь хмелем. Потому что оно играет, потому что газы в нем... Он почувствовал, что пьянеет. А Рита налила ему еще – до краев, без пены.

– Смотри, я ведь и дров наломать могу, – предупредил он, поставив на стол опустевший бокал.

– Ты что, коммунист?

– При чем здесь это?

– Ну, они в семнадцатом тоже дров наломали.

– Много ты знаешь.

– Знаю, что раньше были меньшевики и большевики. И все – члены... У тебя член какой партии, большевиков и меньшевиков?

– У меня?.. Ну, думаю, большевиков...

– А это мы сейчас проверим!

Данила мог увернуться от брошенного в него ножа, кулака, но ему не хватило ума уклониться от надвигающихся на него губ. Рита намертво приклеилась к нему жадным поцелуем, возбуждающе нежным движением обвила руками его шею, забросила ногу на бедро.

Он вспыхнул как спичка. И даже не задался вопросом, что делать ему со своими руками. Все вышло самой собой. Правую руку он запустил под кромку ее платья с открытой спины, левую – положил ей на коленку, стремительно провел вверх по бедру. Забрался под короткий подол, слегка примял тугую плоть задней выпуклости, нащупал копчик, убедившись, что Рита проигнорировала трусики, как излишний элемент ночного туалета. Нащупал он и верхние холмики – небольшие, упругие и сочные, как наливные яблочки с затвердевшими вишенками в верхних ямках...

Он мог бы исследовать ее тело с интересом искушенного гурмана, но зверский аппетит быстро заглушил в нем гастрономические пристрастия. Мужская природа взбунтовалась в нем, и Рита, оказавшись на спине, сам обвила ногами его талию...

А потом он, сломя голову, ввинчивался в запредельные высоты, в жаркие теснины облаков плотской эйфории, высекал искры на трут, чтобы воспламенить фитиль, подведенный к бочке с порохом... Взрывая волна подняла их обоих разом, закрутила, понесла, опустошила, с размаху швырнула обратно на постель.

– Поздравляю, ты принят в партию большевиков, – в изнеможении, с блаженной улыбкой на измочаленных губах пробормотала Рита.

– И многих ты туда приняла? – сорвалось у него.

Улыбка померкла, но глаза остались закрытыми.

– Не хами!

Данила осознал свою ошибку и прикусил язык. Но Рита молчать не стала.

– Артур у меня был... Только он один и был. Если тебе интересно...

– Интересно.

– Он подлый и мерзкий...

– Еще скажи, что он научил тебя воровать...

– А если да?.. Он меня за руку поймал, когда я в супере шоколадку дернула. Думала, охранник, а он пальцем погрозил, нехорошо, говорит, детка воровать... Потом он объяснил мне, что нехорошо воровать по мелочи. Научил, как в дома к буржуям лазить. И карманы как щипать...

– Он что, вор?

– Да, но не в законе. Мафия у него. Типа Дон Корлеоне местного пошиба. Он даже мусором занимается, как в Коза-Ностре. Левые свалки, сто рублей с машины, за год такие суммы набегают... Но там не только мусор. Там и убийства, и наркотики, и грабежи. Ну и воровство тоже... Сначала я на него просто работала. Там целая группа, одни жертву разрабатывают, другие на цель выводят, ну, потом я... По мелочам, правда, не работали. Только драгоценности, только антиквариат... А потом Артур посмотрел на меня и говорит: пора тебя, детка, женщиной делать.

– Детка?!

– Ну да, мне тогда семнадцать было... Навалился на меня, к стенке прижал... Я с ним год почти прожила, как сыр в масле каталась, а потом плюнула на все. Масло-то прогорклое, да и я сыром быть не хотела... В общем, сбежала.

– Но деньги прихватить не забыла.

– А я его любила? Нет. Значит, жила по принуждению. А раз так, то эти деньги – плата за эксплуатацию моего тела. И души, между прочим... Все по честному...

– Не знаю, может быть.

– А воровать я больше не буду, обещаю.

– Похвально, похвально...

– Скажи, ты же нарочно Родику сказал, что я тебе не нужна? Ну, когда он сказал, что я сама за колье могу сесть...

– Я сказал?.. Ну да, говорил... Ты мне, конечно, нужна...

– Я так и знала, что ты соврал ему, на понт взял... А так я тебе нужна, да?..

– Ну, в общем, да...

– Почему в общем? – возмутилась Рита. – Мы с тобой переспали, теперь я твоя девушка... Я не говорю, что ты должен на мне жениться. Но если ты вдруг надумаешь... Знаешь, ведь я могу за тобой в тайгу поехать.

– Ты даже не представляешь, как там тяжело.

– Ничего, я сильная... Но лучше нам здесь, в Москве остаться. Москва большая, Артур нас никогда здесь не найдет. Деньги есть, квартиру купим, я учиться поступлю...

– В театральный?

– А что, можно и в театральный... Но лучше на что-нибудь серьезное. Мне, например, дизайнером быть хочется. Я у Артура в доме все под свой вкус переделала, так его друзья потом к себе меня приглашали, ну, чтобы я консультацию дала... А у тебя девушка была? Ну, до меня.

– Почему была? Она и сейчас есть.

– Где, в тайге? – всколыхнулась Рита.

– Нет, здесь, в Москве... А в тайгу она случайно попала. Вертолет разбился, а она жива осталась. Я потом ее от волков спас... Это зимой было, а летом я к ней в Москву поехал, то есть сейчас... И колье для нее вез. Никто меня не просил, сам нашел, сам и повез...

– Где нашел? В тайге?.. Там что у вас, алмазные прииски, с готовой ювелиркой?

– Нет, Лена колье потеряла, в снег уронила, когда от волков убегала. А когда снег сошел, я его нашел. Все гораздо проще, чем ты думаешь...

– Нехилое у нее колье... А откуда?

– Подарок.

– Все ясно, любовник подарил.

– Ну, почему сразу любовник?

– Любовник, – немного подумав, сказала Рита. – Голос у тебя дрогнул. Сам знаешь, что любовник...

– Ну, не любовник, а шеф...

– А не одно и то же?.. Она красивая?

– Да, очень.

– Даже красивей, чем я?

Данила решил не расстраивать девушку.

– Ну, я бы не сказал...

– Значит, красивей... А почему она с тобой в тайге не осталась?

– Не привычная она к такой жизни.

– Ну да, чуждая среда обитания, типичный продукт городского социума... Если бы любила, на край света бы поехала. А так она тебя всего лишь использовала... Ты с ней спал?

– Не важно.

– Значит, спал. Она точно тебя использовала. Отдалась, чтобы ты колье нашел и привез. Так бы нашел и себе присвоил, а если в долгу перед ней, то привезешь...

– Не суди о других по себе.

– А я не по себе сужу! Я по ней сужу!

– Ты ее совсем не знаешь!

– Да пошел ты!

Рита обиженно психанула, повернулась к нему спиной и затихла. Он уже решил, что девушка заснула, когда она сказала:

– Может, я хочу, чтобы ты мне колье подарил.

– А я его не дарю, я его возвращаю...

– А ты мне верни. Ведь оно мое было.

– Во-первых, ты его украла. Во-вторых, продала...

– Ну, ошиблась, с кем не бывает?

– С теми, кто ошибается, с теми и бывает...

– Хочешь сказать, что я ошибка природы? Ну, спасибо тебе!.. Вали на свою раскладушку, придурок!

Данила пожал плечами, разобрал раскладушку, расстелил постель. Прежде чем лечь, посмотрел на часы. Утро уже – спать осталось недолго.

Ему не терпелось поскорее отправиться к Лене. Но все же он заснул. А когда открыл глаза, Риты дома уже не было.

Кровать аккуратно заправлена, вещей нет, даже тапочек в прихожей не осталось. А на столе записка. «Прощай, козел!». Последнее слово, правда, было зачеркнуто, но сути это не меняло. Ели Рита хотела расстаться с ним на плохой ноте, то ей это удалось. И он мог отправляться к Лене, ничуть не утруждая себя муками совести. Не он, а она поматросила его и бросила...

И все же было неприятно, что Рита ушла. Вроде бы и облегчение ощутил. Но это чувство было похоже на то, которое может возникнуть, когда что-то потеряешь. Запропастись из кармана тяжелый бумажник, будет облечение, но вряд ли тебя это обрадует...

Данила умылся, оделся, собрал свои вещи. И только затем зашел в ванную, чтобы достать колье. Сунул руку, обшарил облюбованное место, но ничего не нашел...

Колье исчезло. И не трудно было догадаться, кто его умыкнул. Рита обокрала его со всех сторон.

Глава 12.

Гостиничный комплекс «Измайлово», четыре корпуса – «Альфа», «Бета», «Вега», «Гамма-Дельта». Народное название «АБВГДейка» – об этом Даниле рассказал таксист, он же подвез его к месту, где стояли теневые риэлторы.

– Номер в гостинице, комнату в квартире, – тоном, каким люди здороваются, обратился к нему пухленький паренек с яйцеобразной головой, как у Карлсона.

И с ноги на ногу он переминался так энергично, как будто за спиной крутился пропеллер, который, в случае опасности, мог поднять его вверх и забросить на крышу небоскреба эпохи развитого социализма.

– А всю квартиру?

– Какой район?

– Не важно, лишь бы с девочкой.

– Девочку можно организовать за отдельную плату. Или двух. Или трех...

– Не надо мне за плату, – Даниле пришлось перебить дельца, чтобы он не довел счет до неподъемной цифры. – Мне моя девочка нужна...

Он держался бодро, с улыбкой, хотя чертовски устал за последние дни. С утра до вечера на ходу, от гостиницы к вокзалу, от вокзала к гостинице – с ног сбился в поисках пропавшей Риты. Ее словесный портрет он выдал без запинки – цвет волос, глаз, кожи, черты лица, фигуры, стиль одежды, сережка в ноздре и пупке.

– А фотография есть? – оживился парень.

– Нет.

– А то одни тут искали, тоже девочку. ...Но у них фотография была. И мокрая химия, и светло-серые глаза, и сережка в носу... Лет восемнадцать, не больше... Рита зовут...

– Кто искал? – всполошился Данила.

– Ну, здоровые такие... Как стриптизеры накачанные... Правда, взгляды – мороз по коже... У меня друг есть, так его девчонка ему со стриптизером изменила. Ну, они, конечно, мускулистые, но какие-то домашние, что ли. А эти как из лесу вышли. В костюмчиках, прилизанные, все такое, а глаза вольчьи. И зубы, как у оборотней, то есть клыки...

– И что ты им сказал?

– Ну, сказал, что не знаю, где она...

– А на самом деле?

– И тебе скажу, что не знаю. Чем ты лучше них? Ну, попроще, так этим не купишь... Им бы сказал, а тебе нет. Но я, правда, не знаю...

– А кто знает? – на всякий случай спросил Данила.

Он догадывался, кто может искать Риту. Екатеринбургский Артур, должно быть, уже узнал, что его гангстерская троица ликвидирована, и ему, кровь из носу, нужно разобраться в этой истории. Поэтому он и отправил в Москву очередную партию доморощенных гангстеров. Для начала они должны найти Риту, а через нее выйти на убийцу...

– А вот это хороший вопрос, – лукаво улыбнулся «Карлсон». – Потому что на него есть ответ.

– Кто? – обнадеженно встрепенулся Данила.

– Дед Пихто!

– Ты бы меня не злил!

– А то что?

– Ничего, – сбавил он обороты.

Глупо было бы хватать парня за грудки на глазах у людей. Здесь и патрули милицейские крутятся, как бы не нарваться на большую неприятность. Да и не дикарь он какой-то, в конце концов. К тому же день солнечный на дворе, до ночи еще далеко...

Данила полез в карман за тысячной купюрой. Но парень покачал головой. Пришлось доставать еще две такие же бумажки, которые вмиг исчезли в руках прохиндея.

– В общем, Дед Пихто знает...

– Издеваешься?

– Честное слово, нет. Прозвище у него такое, Дед Пихто.

– У кого у него?

– Ну, как зовут, даже не знаю. Просто Дед Пихто. Потому что старый и пыхтит, когда ходит. Сердце там у него или что, не знаю...

– Где он сейчас?

– Да утром был. Эти как раз были, они ему фотку показали, а потом к своей машине повели. Он с ними и уехал. Я так понимаю, квартиру показывать...

– Хорошо, что ты понимаешь. Плохо, что квартиру он показал... Где он сейчас? Найди мне этого деда!

Данила снова полез в карман, достал оттуда еще несколько купюр, всю оставшуюся наличность. Этот его порыв можно было сравнить с воплем отчаяния. Посланники Артура узнали, где Рита, они уже нашли ее, забрали с собой. Вместе со всей ее добычей. Плакало его колье... Да и Риту, если честно, жаль. Хоть и дура она пропащая, но человек.

«Карлсон» забрал деньги, но вместо того, чтобы продать ценную информацию, неопределенно пожал плечами:

– Да как я его найду, если ничего про него не знаю?

– А кто знает?

– Ну, есть один человек, только я не уверен, что он знает...

Парень вынул из кармана трубку сотового телефона, отошел в сторонку, с кем-то переговорил. Вернулся к Даниле.

– Все нормально, телефон его мне дали. Сейчас попробуем связаться...

Но телефон Деда Пихто упорно не желал реагировать на звонки.

– Абонент временно недоступен, – усмехнулся «Карлсон». – Что называется, вечная память... Ну да ладно, попробуем с другого конца зайти...

Он связался со своим информатором, и тот выдал ему целый список адресов, по которым работал Дед Пихто. Преображенское, Восточное и Северное Измайлово, Ивановское, Новогиреево, Гольяново – и в каждом районе по два-три дома, которые нужно было обойти. Работы Данила не боялся, но его пугало, что слишком много времени будет потрачено впустую. Если уже не поздно...

– Да, размахнулся Дед Пихто хорошо, – невесело усмехнулся парень. – Ты это, карту Москвы в ларьке купи, составь маршрут и вперед...

– Не учи ученого. А вообще, спасибо.

– Да ладно тебе, я уже твое «спасибо» в карман положил, – усмехнулся «Карлсон». – Да, ты бы номер своего телефона оставил, я тебе позвоню, если дед появится...

– Нет у меня телефона, – покачал головой Данила.

– Купи, это не дорого. Зарегистрируйся и вперед... А то вдруг дед появится...

– Сами мы не местные.

– А это сейчас только ментов волнует. А так лишь бы паспорт был...

Данила вздохнул. Чтобы купить телефон, ему нужно было ехать в банк, где он мог снять с карточки деньги. А это несколько остановок на метро плюс пересадка. Но деньги ему нужны в любом случае – на такси, потому как пешком он потеряет еще больше времени.

А может, пешком будет быстрей? Если не ехать в банк и не терять время на телефон... А может, с мобильником все же будет быстрей...

В замешательстве он отправился к станции метро, по пути купил карту столицы, по дороге к банку составил маршрут поиска, добрался до места, снял деньги, купил и оформил на себя телефон. Только затем отправился в район «Преображенское».

Там было целых три квартиры, но все они пустовали. Или не сданы, или постояльцы ушли куда-то по своим делам. А может, какую-то из них и снимала Рита. Пока ее не прибрали к рукам уральские гангстеры.

На всякий случай он осмотрел все машины, стоявшие во дворах указанных домов. Но не нашел ни одного екатеринбургского номера... Вот и думай, не было их здесь или они уже увезли Риту. Хотелось надеяться на первое...

Затем было Восточное Измайлово. Там во всех двух квартирах он застал гостей столицы, к Рите никакого отношения не имеющих. В Северном Измайлове, как и в Преображенском, никого не нашел. Ивановское, Новогиреево, но и там ничего конкретного... Уже темнело, когда он отправился в сторону Гольянова. Именно тогда и позвонил «Карлсон».

– Как успехи?

– Одни прорехи, – срифмовал Данила.

– А где орехи?

– Какие орехи, уральские?

– Почему уральские?

– Да потому что из тех краев...

– Да мне все равно, кто из каких краев. А спросил чего... Девчонка та квартиру на Уральской улице сняла, потому и спросил.

Данила посмотрел в список и мрачно усмехнулся. Действительно, там значилась Уральская улица. И находилась она в том районе, куда он сейчас ехал.

Обидно, все адреса обошел, остались последние два, и только один из них он может отмести в сторону. А ведь можно было сразу поехать на Уральскую. Само название подсказывало.

Он успокаивал себя тем, что поход по этому адресу мог закончиться ничем. Если бы Риты не было дома. Тогда бы ему пришлось идти на второй заход. Снова Преображенское и так далее... Но во дворе дома на Уральской улице он обнаружил черный джип с екатеринбургскими номерами. Это значило, что никакого второго круга не будет, и список можно выбрасывать уже сейчас.

Окна джипа были с глухой тонировкой – не понять, кто внутри, каким числом. Но ясно, что пассажиров не больше четырех, если вместе с водителем. Впятером в одной коробке не комфортно, особенно если ехать из Екатеринбурга. К тому же шестой бы в машину просто не поместился. А шестым мог быть тот же Дед Пихто, которого уральские гангстеры возили показывать квартиру. Его сейчас здесь могло и не быть, но братва осталась. И все ли они в машине? Может, кто-то из них находится в квартире? Ведь у Деда Пихто могли быть ключи от нее.

А если они в квартире, то что там делают? Может, еще только ждут, когда появится Рита? А может, ждут чего-то другого – например, темноты, чтобы вывезти в лес ее окоченевшее тело?.. Но даже если Рита жива и шляется по городу, колье находится где-то в доме... Хотя она могла спрятать в камере хранения, где лежали деньги, украденная плата за эксплуатацию ее души и тела...

Данила прошел мимо джипа, едва глянув на него. Завернул в подъезд, где должна была быть нужная квартира, по почтовым ящикам определил, что не ошибся. Поднялся на четвертый этаж – пешком, хотя бы потому, что лифта здесь не было как такового. Пятиэтажка, плиз...

Он долго жал на клавишу звонка, прежде чем открылась дверь. Показалось массивное, грубо вытесанное лицо с черными угольками настороженных глаз.

– Ты кто такой? – опередив его, резко спросил Данила.

– Не поня-ял!

– Ритка где?

– А ты сам кто такой будешь?

– Да я-то рядом здесь живу...

Он отступил на шаг назад, вынул из кармана телефон, сделал вид, что набрал чей-то номер.

– Серый, тут какой-то тип у Ритки, ты бы не мог ребят своих прислать? Да мне все равно, СОБР это будет или ОМОН. Им, думаю, тоже... Ну, адрес ты знаешь. Да, жду...

– Эй, парень, ты чего?

– Я не парень, я капитан московской милиции.

– Ну а ксива...

– Ксива?! – подозрительно сощурился Данила. – А что это за выражение такое? Ты что, уголовник?

– Я?! Да нет, ты что, начальник, – еще больше растерялся гангстер.

– Рита где?

– Да нет ее. По делам ушла...

– А ты кто такой?

– Да я брат ее. Ну, двоюродный... Я сегодня к ней приехал. Она меня покормила да ушла, ну, по делам...

– А чего в дом не впускаешь?

– Так проходи, мне-то что...

В квартиру Данила входил с опаской, присматриваясь к обстановке и прислушиваясь к интуиции. Если вдруг что, у него должно было быть время, чтобы отреагировать на коварный удар. Хорошо, если он сможет выиграть эту долю секунды. А если нет?

Он заглянул в комнату, но Риты там не было. Зато в кресле сидел мускулистый детина с длинными волосами, стянутыми резинкой в конский хвост. На лице полное безразличие ко всему, но взгляд быстрый, пытливый. И напряженный.

– А это кто? – спросил Данила.

– Ну, Леша, он тоже брат, двоюродный, но мой, – ответил стоявший за спиной громила. – Ну, так бывает. Я с Риткиной линией по отцу пересекаюсь, а с Лешкиной по матери...

– Материнская линия, значит...

– Ага.

– Не послать бы вас по матери? Рита где?

– Посылать нас не надо. Мы сами уйдем, если что... А Ритки здесь точно нет...

Данила осмотрел балкон, затем – кухню, заглянул в санузел. Риты нигде не было. А в прихожей стояли новенькие женские тапочки с розовым бантом. Это значило, что Рита действительно могла быть где-то в городе и в полном неведении, какая беда поджидает ее дома.

Он мог бы прогнать уральских гангстеров, но тогда они спустятся во двор, к машине, присоединятся к своим дружкам и будут ждать Риту вместе с ними. Если ему повезет, он сможет перехватить ее по пути к подъезду, но тогда на них набросится вся четверка, а с ней справиться будет сложней, чем с бандитским дуэтом, который, по логике вещей, находился сейчас в джипе.

– Да ладно, чего уж там, оставайтесь. А Рите передайте, что я к ней попозже загляну. Может, к себе ее заберу...

– А у тебя что, с ней серьезно? – наигранно озадачился ее «брат». – В смысле, любовь или просто так?

– Любовь.

– А то смотри, ты хоть и мент, но мы сестру в обиду не дадим. Если обманешь, будешь иметь дело с нами...

– Да нет, мы уже заявление в загс подали.

– Ну, тогда нормально... Это, ты бы позвонил своему Серому. А то с тобой как бы ничего, а на спецназ у меня аллергия, с детства...

– Тяжелое, видать, у тебя было детство. Ну да ладно, позвоню!

Телефон Данила достал на лестничной площадке, шагнув по ступеньке вниз, якобы набрал номера. И сделал вид, что дает отбой.

Он вышел из подъезда, встал на крыльце, осмотрелся. К дому можно было подойти с двух сторон, и не известно, какую из них выберет Рита. Если рассуждать логически, то она могла появиться со стороны, где находится станция метро или автобусная остановка. Но та же логика подсказывала, что девушка может подъехать к дому на такси.

Данила сел на скамейку, закурил. Он понимал, что гангстеры наблюдают за ним. И можно не сомневаться, что его поведение ох как им не нравится. А недовольство их вылилось в появление парня, который был представлен ему под именем Леши. Рослый малый, кременной стати, под пиджаком угадывался вложенный в «оперативку» пистолет.

– Слушай, а может, ты не из милиции? – присев к нему на скамейку, с недоброй улыбкой спросил он. – Может, все-таки документик покажешь?

– А ты что, прокуратура по надзору?

– Да нет, просто не люблю, когда мне голову морочат... Может, пройдем в дом? А то Ритка тебя зовет...

– Но ее же нет дома.

– Есть. Просто ты плохо искал, потому и не нашел. А она ждет тебя, поговорить хочет...

Данила понимал, что парень заманивает его в западню. Надо было как-то выкручиваться.

– Пусть подождет немного, – сказал он, поднимаясь в полный рост. – Я сейчас за сигаретами схожу и к ней, договорились?

– Зачем куда-то ходить? Есть у нас дома сигареты.

– Извини, но я не китаец, «Цюзие» не курю...

Он повернулся к собеседнику боком, чтобы держать его под контролем периферийного зрения, сделал шаг вперед. Именно в этот момент напротив подъезда, за припаркованной «Шкодой» остановился изрядно подержанный «Форд», из которого вышла Рита.

Ее заметил и Леша. Он рванул к ней, но Данила остановил его кулаком в печень. Пресс у парня будь здоров, и это спасло его от глубокого нокаута. Но в нокдаун он все же заплыл. Хватанул ртом воздух, согнулся в поясе, проваливаясь вперед. Именно этим Данила и воспользовался – просунул руку под пиджак, подцепил пальцами рукоятку пистолета.

Из-за оригинальности своей конструкции кобура обтягивала оружие так плотно, что страховочный хлястик был вовсе не обязателен. Это и позволило Даниле выдернуть пистолет без дополнительных, а оттого затратных манипуляций.

Пока Леша разгибался, Данила подскочил к Рите. Одной рукой взял ее за шею, другой открыл заднюю дверцу еще не уехавшего «Форда», втолкнул ее в салон.

– Эй, уважаемый, что за дела? – с легким акцентом спросил сидевший за рулем кавказец.

Не долго думая, Данила вдавил ствол пистолета в его смуглую бородавчатую шею.

– Гони!

– Понял, дорогой! Понял!!!

Дверцу за собой Данила захлопывал уже на ходу. Оглянулся назад и увидел бегущих за ним гангстеров. Один выплюнулся из джипа, другой – из подъезда, к ним присоединился еще и подраненный Леша. Но в бандитской машине оставался еще и водитель. Он-то и нагнал своих безнадежно отставших от «Форда» дружков, остановился, чтобы они запрыгнули в салон.

– Погоня, погоня, погоня, погоня... – с мрачным видом пропел Данила. – Тачанка есть, а где пулемет?

Пистолет «Иж-71», служебный аналог знаменитого «макарова», плохо подходил на роль скорострельного и высокоплотного оружия. Но лучше что-то, чем ничего. К тому же он отлично заменял собой кнут, чтобы руководить рулевым джигитом.

– Эй, дорогой, а куда ехать?

– Здесь где-то рядом должен быть парк, – сказал Данила.

– Зачем парк? Здесь целый лес. Лосиный остров, да!

– Туда, дружище, и гони. Но-о, цоб-цобэ!

Он понимал, что им не уйти от джипа. И еще начавшаяся гонка могла привлечь внимание милицейских патрулей. Только воющего сиренами «хвоста» им не хватало. Особенно сейчас, когда в руках у Данилы было оружие, которым он угрожал гражданину, не важно какой страны. Сдаст его кавказец, и приклеят ему статью «разбой». А уральский гангстер Леша еще обвинит его в нападении с целью завладеть оружием, которым он, судя по марке пистолета, владел на вполне законных основаниях.

– Может, скажешь, что происходит? – Рита смотрела на него во все глаза.

И страх в них, и удивление, и даже восхищение.

– А дружки тебя ищут, из Екатеринбурга.

Она посмотрела назад, но джип затерялся в плотном потоке машин, в который они попали, выехав со двора. Да и темно уже было.

– И ты меня ищешь?

– Я уже тебя нашел!.. Давай, родимый, давай!

Даниле приходилось подгонять водителя, не особо усердствовавшего, чтобы распугать и растолкать плетущиеся перед носом автомобили. А гангстеры, тем временем, действовали агрессивно.

– Если догонят, всех убьют.

– Кто догонит? Зачем догонит?

– Это наци, дружище. Фашисты бритоголовые. Они тебя в первую очередь...

– Суки! – чисто, без акцента выругался водитель.

И, выдавив из клаксона звонкие предупредительные децибелы, подрезал шедший впереди автомобиль, обогнал его и воткнул свой «Форд» в узкую, но длинную полосу пространства между машинами и дорожным бордюром.

Вскоре он свернул в дворовые лабиринты высотных домов, покружив по ним, подъехал к лесополосе, темнеющей на фоне ночного, но заревого неба большого города.

– Все что мог сделал! – умоляюще сложив на груди руки, воскликнул он.

Данила вышел из машины, осмотрелся. Джипа нигде не было. Значит, от погони они оторвались. Тогда зачем им нужно в лес?

Но джип вынырнул из темноты, когда он обратно садился в машину.

– Твою мать!

Он схватил Риту за руку, выдернул ее из салона.

– Бегом! Бегом!

«Форд» с визгом взял с места в карьер, а они побежали к лесу, перепрыгнув через низкий забор из сетчатых секций.

– Стоять, падлы! – донеслось вслед.

– Куда ты меня тащишь? – захныкала на ходу Рита.

– Сама бежишь!

– Могу остановиться!

– Попробуй!

– Ну, не-ет!

К счастью, бежала она быстро. А для Данилы лес – открытая книга, которую он мог читать даже в темноте.

У волка есть тропы, по которым он передвигается из места в место по своей территории. Однажды Данила задался целью исследовать их и выяснил, что из точки «А» в точку «Б» нет пути короче и, главное, легче. Волки обладали врожденной интуицией, которая помогает им находить путь наименьшего сопротивления – и даже не важно, на чьей территории, на своей или чужой.

Он и сам обладал волчьим чутьем, которое настающая ночь лишь усиливала. Он легко бежал по ночному бездорожью, увлекая за собой Риту, предупреждая, где нужно быть осторожной, где на пути может попасться торчащая из земли коряга. Он же выбрал куст жимолости, под пышным покровом которого можно было спрятаться от преследования. Слишком вымоталась Рита, чтобы продолжать движение.

Зато уральские громилы бегали отменно. И направление, которым прошли бегуны, выбрали безошибочно. Правда, куст, за которым они укрылись, парни проигнорировали, двинулись дальше. Бежали они плотно, вся четверка держалась компактно и настороженно, что делало ее практически неуязвимой.

– Как они меня нашли? – шепотом спросила Рита, когда гроза прошла мимо.

– Так же, как и я. Через измайловскую гостиницу. Осторожней нужно было быть...

– Я не подумала...

– И колье стащила, тоже не подумала?

– Извини.

– Я это уже слышал.

– Ты же меня не убьешь?

– Не мешало бы...

– Я знаю, что нет... Ты же должен меня защищать. Они меня убить хотят, ты должен меня спасти...

Данила и сам понимал, что может случиться с Ритой, если она попадет в руки гангстеров. И наступившая ночь уже начала давить на контуженное сознание. Ему вдруг стало стыдно за свое поведение. Он же ночной волк, и ему не пристало бегать как зайцу от обнаглевших шакалов. А он прячется от них, поджав уши... Они хотят убить Риту, они могли бы убить его самого, а он позволяет им владеть ситуацией. А ведь у него есть пистолет, и в обойме даже не восемь, а целых десять патронов. И пули боевые...

– Я тебя спасу!

Он должен был сказать это шепотом, но в сумерках сознания не заметил, как произнес в полный голос. Мало того, клацнул затвором, загнав патрон в патронник. А у кого-то из преследователей оказался очень тонкий слух.

Не прошло и минуты, как со стороны, в которой они скрылись, донесся шорох листвы и топот бегущих ног. Но Данила уже находился в положении для стрельбы с колена. Пистолет на двух руках вынесен вперед.

Он умел находить цель интуитивно, так же переносить огонь на следующую. Но первого преследователя он поймал на мушку, стремительно и цепко загнав ее в прорезь прицела. Бах-бах!.. И снова два выстрела слились в один... И еще, и еще...

Последним умер гангстер Леша. Данила нарочно выбрал его на закуску, потому что у парня не должно было быть пистолета. О том, что ему пришлось убить безоружного, Данила пожалел чуть позже, когда ночь слегка разжала свою кровожадную хватку...

Глава 13

Данила внимательно осмотрел колье. Все двенадцать камней были на месте, правда, два и них слегка оцарапаны – результат небрежного хранения. И еще на застежке он обнаружил корявую, видимо, самодельную гравировку – то ли знак бесконечности, то ли цифра «восемь». Уж не из-за этого ли она кололась – и Лена из-за этого сняла колье с шеи, да и Зайка жаловалась. Как бы то ни было, драгоценная безделушка снова вернулась к нему.

– Еще раз возьмешь, убью! – строго глянув на Риту, пригрозил парень.

Они сидели в летнем кафе недалеко от Садового кольца. Глухая ночь над Москвой, прохладно, людей за столиками раз два и обчелся, официанты едва не валятся с ног от усталости. Но им некуда было идти.

Они выбрались из леса, вернулись на квартиру, которую снимала Рита, но только с тем, чтобы она забрала свои вещи. Оставаться здесь было опасно. Неизвестно, сколько людей Артур пригнал в Москву. Кто его знает, может, где-то на подходе был еще один боевой бандитский экипаж. А погибшие бандиты перед смертью могли сообщить этот адрес.

Покинув квартиру, они отправились на вокзал. Рита хотела оставить его в зале ожидания, чтобы самой отправиться в камеру хранения, где, как он и предполагал, находилось украденное колье. Но Данила не позволил себя перехитрить, пошел вместе с ней, и, едва она открыла ячейку, сунул туда руку, вынул сумку со всей ее добычей. Деньги он не взял, но драгоценная собственность тут же перекочевала к нему в карман. Только тогда с легкой душой он позволил себе сделать небольшую остановку в кафе.

– Не возьму, – мотнула головой Рита.

– Возможности не будет, – усмехнулся он. – Сейчас ты пойдешь в одну сторону, я в другую. Знаешь, как расходятся в море корабли.

– Я знаю, как расходятся муж и жена.

– Это ты загнула.

– Ты спал со мной, – страдальчески скривилась она.

– Да, тогда считай, что я не порядочный человек и не должен на тебе жениться...

– Сволочь ты.

– Не зли меня.

– Ох, извини. Совсем забыла, что ты у нас крутой! Еще замочишь ненароком!

– И замочу.

Данила поднялся, взял со стола стакан с соком и вылил ей на голову.

– Обтекай!

– Скотина! – выпалила она вслед.

Но кому она интересна, чтобы ее слушать?

Он поймал такси, назвал адрес, который до сих пор хранил в самой надежной и желанной ячейке сознания.

Большая Филевская улица, высотный элитный дом с огромными эркерными балконами, чем-то похожий на высокое пирожное с белым кремом в светло-коричневой шоколадной глазури. Высокая ограда из железных прутьев с кованым орнаментом, пластиковая будка, опущенный шлагбаум.

– Дальше хода нет, – устало сказал таксист, останавливая машину перед ним. – Если ты, конечно, здесь не живешь.

– Нет, я в гости.

– Я так и понял... Три тысячи с тебя, парень.

– Если приезжий, то три шкуры можно драть? – угрожающе нахмурился Данила.

И так посмотрел на жлоба, что калькулятор в его голове встал на перезагрузку.

– Да ладно, пошутил я, полторы тысячи гони. Ночной тариф, ничего не могу поделать...

– Ночь дело такое, – успокаиваясь, кивнул Данила.

Рассчитался с таксистом, вышел из машины, подхватил с заднего сиденья сумку и направился к шлагбауму. Будка была открыта настежь, и в ней на стуле, облокотившись о крохотный столик, спал парень в униформе охранника. Данила тревожить его не стал, пролез под стрелой шлагбаума, прошел во двор, где обосновался в маленькой уютной беседке – с целым столом и чистыми, не истоптанными ногами скамейками. Время – половина четвертого. Глупо было в это время соваться к Лене.

Как говорил его ротный, вернувшись из командировки, прежде всего позвони жене, скажи, чтобы ждала – тогда уж точно избежишь встречи с ее любовником и грядущего вслед за этим скандала... Лена не была его женой, и никто не принуждал ее к монашескому образу жизни, но все же было бы неприятно застать ее дома с посторонним мужчиной... Или сам Данила был для нее посторонним?

– Не замерз? – послышалось вдруг из-за спины.

Он должен был почувствовать приближение человека, но ничто не подсказало ему это. А Рита двигалась неосязаемо бесшумно. Так подкрадываться мог только тать в ночи...

– Предлагаешь согреться? – не оборачиваясь, спросил он.

– Ничего я тебе не предлагаю и предлагать не собираюсь. Я на тебя в обиде, – заявила она.

И бесплотной тенью затекла в беседку.

– Зачем тогда следила за мной?

– Следила? Много ты на себя берешь!.. Просто села в машину и поехала. За тобой...

– Зачем?

– А посмотреть, где твоя красотка живет.

– К которой ты меня так долго не пускала.

– Я не пускала?.. Мог бы и без цацки к ней приехать. Или сомневаешься в ее чувствах?

– Я сомневаюсь в тебе. Как была воровкой, так ею и осталась...

– У каждого свои недостатки.

– Мне твои недостатки не нужны.

– А если я исправлюсь?

– Исправлюсь, сказала горбатая... Где исправишься, в могиле?

– Ох-ох-ох! Да я и не собираюсь исправляться...

– Это уже твои проблемы...

– Мой проблема – это ты.

– Да ну!

– Вот тебе и ну! Я же знаю, у тебя деньги заканчиваются. Вот вышвырнет тебя твоя красавица, что делать будешь?

– Не вышвырнет.

– Давай поспорим!

– На все твои деньги? – усмехнулся он.

– Да хотя бы на это!.. Если проспорю я, заберешь мои деньги. Если проспоришь ты, то... То станешь моим вечным телохранителем!

– Вечным не смогу. Я человек служивый. И у меня отпуск уже скоро заканчивается...

– А-а, сомневается в своей Леночке!.. Ну, так что, спорить будем?

– Считай, что поспорили...

– Значит, забились!..

Рита прижала руки к груди, поежилась с таким видом, будто была футбольным болельщиком, который, несмотря на холод на трибунах, собирался дождаться победы своей команды.

Ожидание триумфа покинуло ее очень быстро. Утренний холод пронял ее так, что грядущая победа перестала волновать.

– Я замерзла, обними меня, – попросила она.

– А кофе в постель?

– Если горячий, то я согласна... А постель всегда можно найти. Если очень захотеть. И если есть деньги...

– Без постели хорошо.

– Да, если обнимешь...

– Ты и мертвого достанешь, – усмехнулся Данила.

И все-таки обнял ее за плечи, прижал к себе.

– С тобой так уютно, – взбодренно отстучала зубами Рита.

– Дура ты малолетняя...

Он снял с себя куртку, набросил ей на плечи. И снова приобнял.

– Можно, я немного посплю? – прогундосила она, носом зарывшись в его грудь.

Данила молча улыбнулся. Ну, разве ж он мог отказать ей в святом праве на беспорочный сон?..

Он и сам немного прикорнул. Мог бы даже и заснуть, если бы вдруг в беседке не появился охранник с пропускного пункта.

– А что вы здесь делаете? – уперев руки в бока, грозно спросил он.

Данила открыл глаза, мрачно посмотрел на него и приложил к губам палец. Тихо, девушка спит.

Но парень не унимался. И снова раскрыл рот, обнажая кривые, пожелтевшие от табака зубы.

– Я спрашиваю, как вы сюда попали?

– Попал ты, – не выдержал Данила. – Потому что спишь на посту. Если ты не заткнешься сейчас, то потом об этом узнает твое начальство... А что я здесь делаю? К девушке приехал. Жду, когда она выйдет...

– А это кто? – сконфуженный таким отпором, спросил парень, кивком головы показав на Риту.

– Сестра.

– Чья?

– Милосердия... Моя, конечно же.

– А девушка твоя в какой квартире живет?

– В сорок восьмой. Терехина Елена Максимовна...

– Да, да, знаю... Красивая такая... Только какая она твоя девушка? У нее мужчина есть...

Данила заметил, как открылись глаза у Риты. Как будто пружинка тугая в них вдруг разжалась. Хорошо, что рот при этом остался на замке.

– Какой мужчина? – похолодел Данила.

– Ну, приезжает к ней один... Крутой очень... Ну, может, шеф... Она же работает...

– Где?

– Не знаю... Но зарабатывает очень хорошо. Мне на такой «Лексус», как у нее, всю жизнь копить... Еще и квартира... Но это не мое дело, – спохватился парень.

– Вот именно, не твое...

– Ты бы к ней шел, чего сидеть?

– Рано еще.

– Да нет, не рано, – охранник посмотрел на часы. – Она примерно в этом время уезжает... Черт! Это она!

Он кивком головы показал на серебристую иномарку, выехавшую откуда-то из-под дома – видимо, из подземной автостоянки. Машина подъехала к шлагбауму, остановилась. Охранник со всех ног бежал к ней. Поднялся со своего места и Данила.

– Сейчас тебя отфутболят! – крикнула ему вслед Рита.

Но в ответ он лишь махнул на нее рукой.

– И я вовсе не сестра тебе!

Охранник что-то сказал водителю «паркетного» внедорожника, и тот вышел из машины. То есть она... Это действительно была Лена. Роскошная прическа, модный летний плащик из сжатой ткани нараспашку, короткая ажурная туника, глянцевые лосины, прозрачные леггинсы с узором, босоножки на длинной шпильке. Мисс Непревзойденное Обаяние...

– Данила?

Казалось, она не знала, то ли радоваться, то ли огорчаться. Улыбка красивая, но какая-то не от души.

– Вот, приехал, – стараясь скрыть предательское смущение, сказал он.

– Почему не предупредил? Я бы тебя встретила, – неуверенно сказала она.

– Я из снежной тайги. Поэтому и падаю как снег на голову, – вымученно улыбнулся он.

– А снег в тайге сошел? – вспомнив о колье, заинтригованно спросила Лена.

– Еще в мае...

– Ну да, вертолет нашли... Германа хоронили... А о тебе ни слуху ни духу...

– Хотел сделать сюрприз.

Он достал из кармана тряпицу с колье, развернул ее.

– Ух ты! – ликующе озарилась Лена.

– Ух я!

– Это мне?

– А как ты думаешь?

Она бережно взяла колье, выложила его себе на ладонь, завороженно перебрела пальцами камушки.

– Думаю, что мне... Даже не знаю, как тебя благодарить?

– Не нужны мне твои благодарности, – покачал головой он. – Мне ты нужна...

– Что? – словно очнувшись, спросила она.

– Мне ты, говорю, нужна. Затем и приехал...

– Это хорошо, что ты приехал. Очень-очень хорошо... Ты, наверное, устал с дороги?

– Ну, есть немного.

– Номер в гостинице уже снял?

– Да как-то не подумал, – помрачнел Данила.

Он сделал ей сюрприз на девяносто тысяч долларов, и, пожалуй, вправе был рассчитывать на ее гостеприимство. И, похоже, Лена это осознала.

– И правильно сделал! – наигранно обрадовалась она. – Вообще-то я спешу, но, думаю, полчаса ничего не решат... Садись!

Она посадила его к себе в машину, обратно заехала на подземную стоянку, откуда они на лифте поднялись к ней в квартиру.

Данила ожидал увидеть роскошные апартаменты, и не прогадал. Холл, кухня, две комнаты – и все такое непривычно масштабное. Новомодный стиль хай-тек во всем своем великолепии...

– Нравится? – с гордостью и в ожидании похвалы спросила она.

– Да уж получше, чем в моей берлоге...

– Не знаю, поверишь ты или нет, но я иногда скучаю по твоей берлоге...

Искренние нотки в ее голосе звякнули тихонько и тут же куда-то улетучились...

– Я тоже скучаю, – кивнул он. – Но мне проще, у меня отпуск через две недели заканчивается. Побуду здесь немного, и обратно...

– Обратно?

Даниле показалось, что у Лены полегчало на душе. Наверное, она думала, что он вознамерился обосноваться у нее раз и навсегда.

– Ну да, звери меня ждут.

– Зверье твое? – весело улыбнулась она.

– Зверье мое... С ними проще. С ними все ясно... А здесь?

– Что здесь?

– Волки здесь двуногие.

– И не говори... Но ты же не будешь их отстреливать? – игриво спросила она.

– Карабин дома оставил...

– А я тебя дома оставлю, ничего?.. Как душем пользоваться, знаешь?

– Что ж я, совсем дикий? – обиженно повел бровью Данила. – Я даже знаю, что такое автомобильная сигнализация...

Он полез в свою сумку, достал оттуда брелок и ключи от машины.

– Что это? – непонятно почему побледнела Лена.

– Ну как что? Твой пульт, твои ключи... Пульт в одном месте нашел, ключи в другом...

– Э-э... Да я и машину сменила уже...

– Но все равно возьми.

– Да, конечно, – будто опомнившись, кивнула она.

Взяла брелок и ключи, небрежно бросила на журнальный столик.

– Даже знаешь, что такое сигнализация?.. – игриво, но как будто под принуждением спросила она. – А я хотела, чтобы ты диким был.

– Я могу, – в том же примерно ключе отозвался он.

– Вечером покажешь?

– Посмотрю на твое поведение...

– Обещаю быть хорошей девочкой, – окончательно раскрепостилась она.

И, уходя, сказала, чтобы он сам был хорошим мальчиком. Как ни бодрилась Лена, но было видно, что она переживает за свою квартиру. Как будто он мог устроить здесь пожар или потоп.

– Да, и дверь никому не открывай.

– А что, кто-то может прийти?

– Нет, конечно. Я одна живу, если ты это хочешь знать... Ладно, побегу я...

Лена ушла, а он отправился на балкон, где можно было перекурить и перевести дух. Глянул вниз, но в беседке уже никого не было.

Хотел бы он сказать Рите, что выиграл спор: не выгнала его Лена. А деньги, которые он выиграл по условиям пари, его не волновали. Не станет он забирать их у Риты. Хватит ему и того, что Лена показала себя хорошей девочкой. А это значило, что у него был шанс увидеть, как испортится она в постели, как превратится в дрянную девчонку.

Перекурив, Данила обследовал квартиру, но ничего мужского, кроме большого банного халата и тапочек сорок пятого размера, не нашел. Это значило, что если у Лены и был любовник, то наезжал он к ней лишь время от времени. Нехорошо, конечно. Но и не смертельно, учитывая, что скоро он с ней расстанется. Не жить им вместе, потому что не судьба...

Достопримечательностью ванной комнаты был огромный джакузи, но не меньшее внимание Данила уделил стиральной машине с сушкой. Пока он расслаблялся под хлесткими массажными струями джакузи, его одежда крутилась и сушилась в стиральном барабане. Утюг и гладильную доску он нашел на балконе... Вымылся, нагладился и даже немного перекусил. Но до вечера было еще много времени. А после бессонной ночи очень хотелось спать...

Глава 14

Данила чуть не застонал от отчаяния, увидев перед собой очередную партию громил в черных костюмах. Они стояли, обступив кресло, в котором, нога за ногу, сидел мужчина лет тридцати пяти, в светлом летнем пиджаке поверх шелковой водолазки. Черные волосы, закрученные в мелкие длинные спиральки, лицо по-восточному смуглое, но черты – вроде бы славянские. Стильная бородка, белоснежные зубы, которые он скалил с тихой угрозой во взгляде.

– Ну и что мы здесь делаем? – спросил он, поигрывая ступней приподнятой ноги.

А нога примерно сорок пятого размера. И тапочек на ней знакомый смотрится как родной.

– Спим, – сквозь зубы сказал Данила.

Как же не хотелось ему ввязываться в драку. Сколько ж можно калечить и убивать людей?

– А кто разрешил?

– Лена... Ты кто такой?

– Я кто такой?!.. Да нет, это ты кто такой?

– Данила я. К Лене в отпуск приехал. Из тайги...

– Знаю, что Данила. Знаю, что из тайги. Только зря ты сюда приехал...

– Это еще почему?

– Потому что Лена не по-твоему ры... э-э, не твой это ряд, парнишка!

– И что ты предлагаешь?

Данила поднялся, сел на краешек дивана.

– Во-первых, не «ты», а «вы»...

– А со мной, значит, можно на «ты»?

– Ты никто и зовут тебя никак...

– Зачем ты так? – поморщился Данила. – Я с тобой по-хорошему, а ты как с цепи сорвался...

– С цепи ты сорвался. Сидел бы в своей тайге... Каждому свое, парень. Кому-то в лесу жить, а кому-то в Москве и с Леной...

– Ты ее любовник?

– Любовник? – скривился белозубый. – Из какого ты века, парень? Я ее друг. Мы с ней очень крепко дружим... А тебя сюда не звали.

– Звали. Она звала.

– Это из благодарности. Ты ее от волков спас, а она тебя отблагодарила... Что там у вас в тайге было?

– Не твое дело.

– Не дерзи.

– А ты не пузырись: не пуп земли.

– Я ведь и разозлиться могу.

– Не надо.

Данила встал на ноги, подошел к стулу, на котором была развешена его чистая и наглаженная одежда.

– Я уйду.

– Ну вот, правильно соображаешь, – торжествующе ухмыльнулся мужчина.

– Страшно мне.

– А ты не бойся, мы не кусаемся.

– Боюсь, что кусаться будет нечем...

– Что?!

– Молчи лучше, – угрюмо буркнул Данила. – Дай спокойно уйти...

Он решил уйти из квартиры, чтобы дождаться Лену возле дома. Она скажет ему, что делать дальше. Если убираться, он примет это ее решение. Но только если оно будет исходить от нее...

– Она рассказывала про тебя, – успокоившись, сказал белозубый. – Сказала, что ты хочешь найти ее колье...

– Если бы не хотел, не нашел.

– А что, нашел?

– Да, и Лене вернул...

– И где оно?

– Тебе не все равно?

– Было бы все равно, я бы тебя не спрашивал.

– Лена его с собой увезла.

– А может, здесь оставила?

Он встал с кресла, зашел в спальню, подошел к трюмо, раскрыл стоящую на нем шкатулку.

– Эй, а шариться здесь команды не было! – возмутился Данила.

– Заткнись, – небрежно бросил мужчина.

– Ну, я же просил, не зли меня!

Как же не хотел он ввязываться в очередную историю. И ради этого даже готов был простить личное оскорбление. Но незваный гость устроил форменный обыск в доме. А если он вообще непонятно кто? А если что-то пропадет? Кто будет виноват?

Данилу ринулся в спальню, но бодигарды преградили ему путь.

– Ну, ребята, ну, будьте людьми! – умоляюще простонал он.

Но телохранители и не думали расступаться, а один из них и вовсе попытался схватить его за грудки.

Данила ударил его кулаком в живот, и так, что парень даже не покачнулся. Как стоял, как и осел кулем на пол. Второго бодигарда он вырубил головой в переносицу. И здесь ему очень не повезло. Парень рухнул на пол, раскинув руки, и в падении зацепил вазу с орнаментом в древнегреческом стиле, стоявшую на мраморном постаменте... А ведь просила его Лена быть хорошим мальчиком.

Белозубый понял, что остался без охраны, но не запаниковал, встал в боксерскую стойку.

– Руки опусти! – заклинающе попросил Данила.

Не хватало, чтобы еще и в спальне что-то разбилось.

– Иди сюда, давай, давай! – по-киношному круто поманил его белозубый.

– Ну, иду, иду!

Данила приблизился к нему и увидел, как летит в него кулак. Но голову он не убрал и пропустил весьма ощутимый удар в подбородок. Но при этом он даже не пошатнулся

– Ну и дальше что?

А дальше был второй удар. Кулак с силой смахал его по скуле. Но Данила лишь улыбнулся.

– Может, угомонишься?

Но его призыв к разуму остался без ответа. Зато на третий удар он отреагировал должным образом. Перехватил летящую в него руку, заломил ее за спину, костяшками пальцев проштамповал шею. И пока белозубый приходил в себя, вышвырнул его из квартиры на лестницу. Та же участь постигла и его телохранителей.

С вазой Данила провозился до самого вечера, пытался склеить ее по кускам. За этим занятием и застала его Лена.

– И что ты делаешь? – удивленно спросила она.

– Вот, несчастный случай, – уныло развел он руками, склеенная было ваза снова распалась на куски.

– Ты хоть знаешь, сколько она стоит?

– Догадываюсь, что много.

– В том-то и дело, что мало. Всего десять долларов. Смотрится дорого, да, но стоит... В Афины съезжу, еще привезу...

– Я заплачу.

– Забудь... Что ты с Глебом сделал?

– С кем?

– С моим другом.

– Он что, голубой?

– Почему голубой? – с нервным смешком изумилась Лена.

– А сейчас модно, если женщина имеет голубого друга, – съязвил он.

– Ну, может быть, но Глеб не голубой.

– Значит, он твой любовник. И ты с ним спишь.

– Я одинокая женщина, и у меня может быть мужчина...

– Тебе совсем не обязательно быть одинокой.

– Об этом мы с тобой потом поговорим, ладно? А сейчас скажи, что ты сделал с Глебом?

– С лестницы его спустил.

– У него охрана...

– Да, и очень неустойчивая. Один из них вазу разбил, когда падал... Я сам хотел уйти, а он колье искать начал...

– Что?! Колье?! – возмутилась Лена.

– Он вел себя здесь как хозяин...

– Может быть. Он имеет на это право... Во-первых, он мой босс...

– А во-вторых?

– Во-вторых, он меня содержит... Герман подарил мне квартиру, а Глеб – машину. И еще он хорошо мне платит...

– И что, теперь все?

– Что – все?

– Больше платить не будет?

– Кто тебе такое сказал?

– Ну, я его скинул с лестницы, а он за это накажет меня, через тебя.

– Может, и накажет. Но вовсе не так, как ты думаешь.

– А как я думаю?

– Давай не будем об этом.

– Давай не будем вообще... Извини, что наломал дров. И Глебу своему скажи, что я раскаялся... Прощай!

Данила взял свою сумку, снял с вешалки куртку.

– Ты куда? – недоуменно спросила Лена.

Похоже, ей и в голову не могло прийти, что какой-то там егерь может обидеться и уж тем более уйти от нее, такой расчудесной и распрекрасной, к тому же так щедро упакованной богатыми и любвеобильными спонсорами.

– На кудыкину гору...

– Ты что, уходишь?

– Извини, я не могу тебя содержать. Мягко говоря, неплатежеспособный...

– Ты что, серьезно?.. А ну стой!

С неожиданной для нее силой Лена крепко схватила его за руку, оттащила от двери.

– Ты что, ревнуешь?

– Нет, сравниваю желаемое с возможностями. Боюсь, что я в большом минусе...

– А ты не бойся. Ты мужчина, ты не должен бояться.

– Дикий мужчина, – с насмешкой поправил ее Данила.

– И что здесь такого? Может, мне до чертиков надоели эти лощеные метросексуалы!

– Сейчас я, наверное, должен спросить, кто это такие?

Может, он и правда из лесу вышел. Но глянцевые журналы он почитывал, и желтую прессу тоже. Поэтому знал, кто такие метросексуалы. Самовлюбленные городские пижоны, помешанные на собственной внешности, часами готовые пропадать в салонах красоты, чтобы наманикюриться... Были среди них и такие, кто не прочь был и напедикюриться...

– Сейчас ты должен затащить меня на шкуру убитого медведя и станцевать боевой дикарский танец...

– Я, конечно, не дикарь, – рыкнул он на девушку и, резко дернувшись, схватил ее за талию.

Низом живота прижал к себе так, что ее голова запрокинулась назад.

– Но танцевать умею...

Он швырнул ее на диван, стащил с нее леггинсы, обхватил ртом ее губы так, будто хотел высосать из них мякоть. Ее ноги вдруг оказались у него на плечах, его озверевший дикарь вырвался на волю, вторгся на чужую, но столь желанную территорию...

Данила чувствовал, что Лена не нуждается в изнеженных ласках и красивых словах. Ей нужен был дикарский танец, естественный в своей природной простоте и первобытном азарте. И она получила его сполна. После чего долго-долго приходила в себя.

Он приготовил кофе, подал ей в постель, а она даже не смогла пошевелить рукой, чтобы принять столь незамысловатый цивилизованный дар.

– Даже идти никуда неохота, – с закрытыми глазами прошептала она.

– А куда ты собралась?

– В клуб.

– Зачем?

– Так нужно.

– Кому?

– Мне... И тебе... Глеб нас приглашает. Обоих... Ты ему, кстати, понравился...

– В каком смысле?

– Поверь, голубой цвет отсутствует... Хотя понравился ты ему как мужчина. В том плане, что мужественно держался. Настоящий, говорит, мужик...

– Так мужик или мужчина?

– А что, есть разница?

– Есть, и ты это знаешь... Вряд ли твой Глеб назвал бы себя мужиком...

– Ну, нет, он у нас мужч-чина!

– У кого у вас?

– Я же у него не одна... У него, помимо меня, еще три любовницы...

– Ты даже знаешь, сколько?

– Я одну даже лично знаю. Дружбы, конечно, нет, но и глаза друг другу не выцарапываем...

– Может, не будем об этом? – поморщился Данила.

– Будь проще, так легче дышится, – сказала Лена с наигранной бесшабашностью и натуральным, правда, едва заметным смущением в голосе.

– Да, наверное, – кивнул он.

В конце концов, он не выпрашивал у нее руку и сердце. По большому счету он приехал к ней поразвлечься. И не важно, что была у него надежда увезти ее к себе в тайгу. Как же без надежды жить? Даже если она робкая, как дыхание мотылька...

– Тогда в чем проблема?

– В том, что у тебя ни сил нет куда-то идти, ни желания...

Он и сам не хотел уходить в ночь. Потому что знал, чем это может закончиться. Ночью спать надо, а если грешить, то лишь в постели...

– Да ты за меня не переживай, – улыбнулась она. – Я быстро восстанавливаюсь...

– Тебе завтра рано вставать.

– Завтра суббота... Ну а если бы и на работу? Это Москва, здесь жизнь круглые сутки бурлит. А в ночи своя прелесть...

– Знаю я эту прелесть, – обреченно махнул рукой Данила.

В принципе, не так уж все и страшно. Смог же он проконтролировать себя в ночном клубе, уйти от задир. А то, что потом все-таки сцепился с ними, так это Родик виноват... И при всех опасностях, которые таила в себе ночь, в ней действительно была особая прелесть. Дневная суета утонет в снах спящего города, и настанет время гуляк-полуночников, для которых ночь – это целая вечность, со своими законами восприятия и миропонимания... Лишь бы только лунатиком не стать, злобным и всеразрушающим...

– Ну, так что? – внимательно посмотрела на него Лена.

– Да я бы лучше дома остался.

– Тогда я одна пойду.

– Неужели это так важно?

– Важно... Джинсы у тебя ничего, мне нравится. А куртка так себе... Ну да ладно, есть у меня один знакомый, решим проблемы... И еще, можно я колье надену?

– Зачем спрашиваешь?

– И я спрашиваю... И Глеб спрашивал... Его это колье интересует...

– Зачем оно ему?

– Память о покойном друге... Они с Германом большие друзья. Были... Еще у них Гена был и Гоша... Четыре друга. Они еще себя символом вечности называли.

– Почему?

– Потому что символ вечности – это как фашистский крест, только наоборот. Но все те же четыре русские «Г». Глеб, Герман, Геннадий, Георгий... Но их вечность давно уже разрушена. Гена пропал без вести еще в девяносто седьмом, Гоша бесследно исчез в девяностом девятом...

– Герман пропал в этом году, – добавил Данила.

– Почему пропал? Он на вертолете разбился... То есть взорвался... Гену и Гошу найти не могут, а Германа по-человечески похоронили. Вернее, то, что от него осталось...

– Да, но ведь он мог бесследно исчезнуть. Взорвался бы вертолет вместе с тобой, и никто бы не знал, где он. Снегом бы обломки засыпало и все, аут...

– Но ведь я жива, – сдавленно улыбнулась Лена.

– А если бы тебя убили? Если бы те трое на снегоходах сделали свое черное дело? И тебя бы убили, и меня... Они же не хотели, чтобы ты правду рассказала...

– Не хотели, – разволновалась она. – И спасибо тебе за то, что спас меня. И что в Москву отправил. Я интервью дала, газеты волну подняли, после этого меня никто не трогал...

– Будем надеяться, что и дальше все будет спокойно... Так зачем Глебу твое колье?

– Я так понимаю, ему не само колье нужно. Там какая-то информация, – неуверенно сказала Лена.

– Какая информация? Для чего?

– Не знаю. Мне так показалось... Он давно спрашивал меня, сколько камней в колье, я вспомнила, что двенадцать. Так он сказал, что это неправильная цифра...

– И в чем ее неправильность?

– Не знаю... Да я и не вдавалась... Да и несерьезно все это.

– Что несерьезно? Он сегодня в твоей шкатулке копался, колье искал...

– В шкатулке только бижутерия, а колье в тайнике... Оно и сейчас там...

– Пошли к черту своего Глеба! А колье пусть в тайнике лежит.

Данила чувствовал, что история с драгоценной безделушкой еще не закончилась. Алмазы красивые, но злые камни. Сколько крови на них...

– Не могу я послать его к черту. Он мой босс!

– Ты и у него секретаршей работаешь?

– Не секретаршей, а секретарем.

– Что, есть разница?

– Секретарша кофе подает, а секретарь – документы... И если ты не знаешь, то я тебе скажу, что начальник без хорошего секретаря как без рук... Я не просто секретарь, я делопроизводством заведую. Герман меня очень ценил. И по командировкам таскал...

– Таскал?

– Ага, как потаскуху, – криво усмехнулась Лена. – Ты это хотел услышать?

– Да нет, – отчаянно мотнул головой Данила.

– Что нет, если да!.. Да, таскалась я с ним... Но я у него одна была... Ну, жена была. И я. Только она и только я, больше никаких женшин... А с Глебом не так. У него любовницы, потому что так модно. И еще, чтобы не жениться... Была у него жена, он как с ней развелся, так теперь его под венец на танке не затянешь...

– Ты пыталась?

– Нет. Меня вполне устраивает такое положение. У меня же все есть, в том числе и свобода... Была бы я за ним замужем, близко бы тебя к себе не подпустила...

– Но ты же не замужем.

– Поэтому мы едем с тобой в клуб... Не доставай меня. Дай полежать немного. Сейчас я немного отдохну и начну собираться...

К выходу Лена готовилась часа три, не меньше. Прическа, макияж в домашних условиях. Перебрала в шкафу все свои вечерние платья, как будто собралась надеть одно из них. Но выбор остановила на дорогих, хотя, в общем-то, тривиальных джинсах и топике-корсете со стразами. В таком наряде она смотрелась великолепно, и все же Данила полагал, что колье, которое она все же надела, плохо сочетается с брюками. Впрочем, это было его мнение – субъективное и, очень даже может быть, отражающее устаревшие взгляды на моду.

Проблему с ним Лена тоже решила. По пути заехала к одному из своих знакомых и взяла у него напрокат стильный клубный пиджак из мягкого велюра. Отказываться Данила не стал, но и радости не выразил. Для него лучше свое плохое, чем чужое хорошее – такой уж него характер.

Глава 15

Лена остолбенело смотрела на Глеба, который небрежно и с ленцой махал левой рукой им из-за своего столика. Правой рукой он приобнимал за плечи молодую эффектную женщину со скучающим выражением лица.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Данила.

Они только что пришли в дорогой и престижный клуб, где на первом уровне в разноцветных лучах прожекторов утопал танцпол, а на втором, верхнем – нависал над нижним ресторанный зал. Где-то рядом вибрировала глубокими басами мощная саунд-система, а в зале на втором уровне было относительно тихо – во всяком случае, здесь можно было говорить, не напрягая слух и голосовые связки.

– Да случилось, – кивнула она. – Знаешь, с кем Глеб пришел?

– С женщиной. И красивой...

– Да, красивая. В девяностых годах «Мисс Москвой» была. Герман потому на ней и женился...

– Герман?

– Да, это Лиза, его вдова... Елизавета Конотопова!.. Полный чепец, короче!

Спохватившись, Лена скованно, сквозь зубы улыбнулась боссу и направилась к его столику.

Лиза смотрела на Данилу и с женским интересом, и с какой-то иронией в глазах.

Ей было слегка за тридцать, но выглядела она очень молодо. Нежная кожа, ни единой морщинки под глазами, подтянутый подбородок, эластичная шея с тонкой ниткой жемчуга на ней. Одета она была примерно так же, как и Лена, но ее украшение, как показалось Даниле, с джинсами гармонировало лучше, чем бриллиантовое колье.

Женщина не поднялась ему навстречу, но, лизнув его снизу вверх чувственным взглядом, протянула руку.

Данила замешкался, но Лена не растерялась и незаметно толкнула его локтем в бок. Только тогда он, растормошившись, в галантном полупоклоне и нежно взял протянутую руку, легонько коснулся ее губами. И после того, как Лиза убрала от него свою ладошку, он еще секунды две склонял перед ней голову.

Ей это понравилось, и она жеманно, с плохо скрытым кокетством в улыбке показала ему на свободное место возле себя. Лена же подсела к Глебу.

Диван обнимал столик глубокой буквой «с» – Данила оказался повернутым к Лизе левым боком, Лена к Глебу – правым, и оба находились лицом друг к другу. Но все же ему не понравилось такое размещение. Со стороны могло показаться, что Лена и Лиза – обе принадлежат Глебу, а он как бы четвертый лишний... Впрочем, кроме легкого раздражения, он ничего не почувствовал. Или недавние события укрепили его нервы, или ночь еще не вступила в свои права...

– Я знаю, тебя Данила зовут, – показав ему свои коралловые зубки, мило сказала женщина.

– А я знаю, что тебя зовут Лиза, – так же на «ты» обратился к ней он.

И, похоже, это ее ничуть не задело. А ведь она, наверняка, считает, что обладает несравнимо более высоким статусом, чем он.

– Лена сказала?

– Да, сказала, – сконфуженно и сдавленно улыбнулась девушка.

– Лена у нас все знает, – продолжала Лиза. – Потому что она была секретарем у моего мужа. Теперь же она работает секретарем у моего друга... Она много знает, но все равно удивлена. Да, моя дорогая?

– Да нет, – еще больше смутилась Лена.

– Ну, как же нет!.. Ты же решила, что мы с Глебом любовники... – с язвительной насмешкой сказала Лиза.

– Ну почему сразу любовники? Как будто вы не можете просто прийти в клуб...

– Мы не можем просто прийти в клуб. Потому что я не так давно похоронила любимого мужа. Потому что существует общественное мнение...

– Э-э, если так, то я никому ничего не скажу...

– Не скажешь, – торжествующе улыбнулась Лиза. – Потому что ты умная девушка... Да, Лена, Германа больше нет, но, как ты понимаешь, жизнь продолжается.

– Понимаю.

– И мы не можем с ним вечно прятаться дома.

– Не можете, – заговоренно кивала Лена.

– И нам нужна компания, в которой нас понимают...

– Очень приятно.

– Что приятно? – снова уязвила ее Лиза. – Очень приятно тебе было с Германом. А потом и с Глебом...

– Ну, знаете ли!..

– Знаю. Поэтому и говорю. Говорю, что Глеб твой босс. Только босс и никаких других отношений! – Лиза хищно сузила глаза. – Ты меня поняла?

– А по-другому и не было...

– А это колье мне снится? Думаешь, я не знаю, кто тебе его подарил?

– Могу вернуть! – едва сдерживая слезы, сказала Лена и руками потянулась к застежке колье.

– Не надо. Тем более что дело прошлое, – остановила Лиза. – Тем более что ты, девочка, очень даже симпатичная. И я хочу с тобой дружить. Разве это плохо?

– А никто и не говорит, что плохо! – встрепенулся доселе молчавший Глеб. – Очень даже хорошо! И есть предложение выпить за мир и дружбу!

Официант подал шампанское, наполнил бокалы. Данила лишь пригубил из своего. Лиза это заметила, но ничего не сказала.

А Данила заметил знакомые лица за соседним столиком. Родион и его Зайка.

Вряд ли бы он смог встретить их где-нибудь в толпе на улице, на вокзале или в метро. Нос к носу он мог столкнуться в ночном клубе, по которым так любила таскаться красавица Зайка.

Родик любострастно наблюдал за оголенной гимнасткой, крутившейся на трапеции под потолком и над танцполом. По сути, это была стриптизерша, но по уровню исполнения ее номер не уступал цирковому. А уж по части оригинальности превосходил его.

Зайку обнаженная грудь воздушной акробатки ничуть не интересовала. Она во все глаза смотрела на Лену. Если бы своим взглядом она могла снимать с людей вещи, брильянтовое колье уже давно бы исчезло с ее шеи. Даниле не нравилось поведение девушки, но и поделать он ничего не мог.

Для полного счастья не хватало только трех охальников, которым однажды на пару с Родионом дал укорот. Она даже осмотрелся по сторонам в поисках знакомых физиономий, но никого не нашел. Единственно, ему показалось, что в сумраке у входных дверей мелькнуло лицо Риты. Но, конечно же, это ему всего лишь показалось.

– Что-то не так? – озадаченно посмотрела на него Лиза.

– Да нет, все в порядке, – качнул он головой.

– Тогда почему не пьешь?

– Хватит с меня, и так пьяный.

– Я не видела, чтобы ты пил.

– А я любовью пьян. Леной напился. А потом тебя увидел, и еще больше захмелел...

– Ну, ну, – польщенно улыбнулась она и вдруг запанибратски ладошкой хлопнула его по коленке.

Дескать, так держать.

– Я слышала, ты Лену от волков спас, – не без восхищения в голосе сказала она.

– Да было дело.

– На руках из тайги вынес, да?

– Не на руках, на санках... Из тайги в тайгу... Дом у меня в тайге, от поселка далеко... А когда в поселок шли, двуногие волки появились. Лену хотели убить.

– За что?

– Не думаю, что за красивые глаза, – усмехнулся Данила. – Она видела, как вертолет взорвался, а, видно, кто-то хотел это скрыть...

– Кто?

– По всей видимости, тот, кто заказал твоего мужа...

– Я знаю, кто его заказал, – взгрустнула Лиза.

Данила промолчал. Насколько он знал, заказчик убийства до сих пор не установлен. А о результатах неофициальных расследований ему знать не полагалось. Не тот уровень... К тому же он и сам догадывался, кто мог заказать ее мужа.

– Я его ненавижу, – из глубины своих раздумий отозвалась Лиза. – Руки ему не подам... Ну да ладно, чего настроение портить? – махнула она рукой. – Лучше расскажи, как тебе в тайге живется? Кто там тебя без шампанского пьянит?

– Когда тишина пьянит. Когда метель...

– Метель, – мечтательно улыбнулась Лиза. – На улице мороз, метель, наметает под самую крышу, а в доме тепло, огонь в печке потрескивает...

– Есть такое.

– Лена с тобой в метель была?

– Была.

– Надеюсь, ты ее согрел?

– Да. Спирту немного, огонь в печке, – отговорился Данила.

Лизе вовсе не обязательно было знать всех подробностей.

– Лена разомлела, – продолжила за него Лиза – Раздвинулась...

– А вот это не твое дело! – резко ответил Данила.

– Все, все, извини! – пошла на мировую женщина.

В это время Лена поднялась из-за стола. Данила решил, что она услышала, о чем говорила с ним Лиза. И обиделась. Он тоже встал, думая, что им пора уходить.

– Да ты сиди, я сейчас... – спокойным голосом сказала она.

– Сиди, сиди, – взяла его за руку женщина. – Не видишь, ей в женскую комнату...

Данила молча покосился на Глеба. Мужчина, похоже, не собирался идти вслед за Леной, и это его успокоило. Мало ли, какой мог последовать между ними разговор тэт-а-тэт...

Данила сел, но поднялась сама Лиза.

– Знаете, я, наверное, тоже схожу... А вы тут не скучайте...

По проходу между столиками она шла, как будто по подиуму дизайнерского дома Армани. Легкая грациозная походка от бедра, ни вычурности, ни вульгарности.

Если ее можно было сравнить с каравеллой на зеленых волнах, то Зайка произвела впечатление буксира с пьяным капитаном за штурвалом. Девушка тоже направлялась в дамскую комнату, и, судя по тому, как ее штормило, можно было догадаться, что набралась она прилично...

– Как тебе Лиза, понравилась? – вальяжно, без особой охоты вступать в разговор спросил Глеб.

– Очаровательная женщина.

– Я смотрю, она тебе глазки строит.

– Это совсем не то, о чем ты думаешь.

– Если не то, тогда что?

– Я для нее таежный дикарь, я для нее экзотика...

– А ведь именно об этом я и подумал, – засмеялся Глеб. – Поэтому нисколько не ревную... И ты не ревнуй. Ну, было у меня с Ленкой, так это дело житейское. А сейчас точно ничего... Я Лизу знаешь с каких пор люблю?

– Не знаю. И думаю, знать не обязательно.

– Нравишься ты мне, парень... Знаешь, я бы тебя к себе в охрану взял. Так не пойдешь же.

– Не пойду.

– Что, тайга дороже города?

– В тайге спокойно, а в городе – зло.

– Добро и зло – понятия относительные. Так же, как тайга и город. Вот я, например, считаю, что в тайге страшно. Потому что волки там. Лена рассказывала, как она всю ночь на дереве просидела... Но ты там как рыба в воде. Потому что все знаешь, все умеешь. Так и я в городе все знаю и умею. У тебя свои джунгли, у меня свои...

Он хотел сказать что-то еще, но вдруг появилась Лиза. Дыхание сбитое, глаза большие, щеки красные от страха и возмущения.

– Колье!.. Колье пропало! – пожарной сиреной оповестила она.

– Как пропало? – вскочил со своего места Глеб.

– Там на Ленку какая-то сука набросилась!

Глеб первым бросился к туалету, но Данила опередил его. На широкой площадке между дамской и мужской комнатами в окружении зевак он увидел растрепанную Лену и Зайку, барахтающуюся в объятиях дюжего охранника.

Лена одержимо расталкивала зевак, заглядывая им под ноги.

– Да отойдите вы! – истерила она. – Отойдите!

– Да нет здесь ничего, – с едкой насмешкой сказал пухлый паренек с толстыми как у хомяка щеками.

Он даже не подумал отойти в сторонку и с маниакальным наслаждением наблюдал, как Лена ползает перед ним на полусогнутых.

– Ну, ты и урод!

Данила не стал его бить. Он всего лишь толкнул его так, что парень задницей снес рукомойную раковину. Толкнул и наклонился к Лене.

– Что ты там ищешь? – спросил он, заранее зная ответ.

– Колье! Колье куда-то залетело!

Лена разогнулась, с истеричным воплем ткнула пальцем в Зайку.

– Сука... Вот эта сука на меня кинулась!

– Это мое колье! – в тон ей взвизгнула Зайка. – Его у меня украли!.. Вот он украл! – показала она на Данилу.

– Не украл, а забрал, – с чувством неловкости поправил он.

– Ты?! Забрал?!.. Ты забрал у меня мое колье?! – в недоумении возопила Лена.

– Колье украли, я его искал и нашел у этой... Поверь, это долгая история...

– А нам не нужна долгая история, нам колье надо! – заявил Глеб.

Он был уже не один. Рядом с ним стояли два телохранителя из его свиты. Одному из них он поручил следить, чтобы Зайка никуда не делась, пока не появится милиция. А второму велел обшарить весь туалет, чтобы найти упавшее на пол колье.

Этого ему показалось мало. Он связался с начальником охраны клуба и попытался договориться с ним, чтобы его люди обыскивали каждого посетителя, покидающего заведение. Но попытка эта плодов не принесла: публика солидная, а клиентов терять никто не хотел.

И все же Глеб духом не падал.

– Ничего, ничего, найдется твое колье...

У него не вышло успокоить Лену, зато он смог увести ее к столику, где томилась в ожидании Лиза.

– Ну что?

– Ничего. Глухо. Что упало, то пропало...

– А может, это воровка? – спросила Лиза. – Может, у нее сообщник был. Сорвала колье, передала напарнику...

– Вот ее напарник, – сказал Данила и с мрачной усмешкой показал на Родиона.

Весь клуб на ушах стоит, Зайку обыскали уже, облапали с ног до головы, допросили, а он все пялится на свою воздушную стриптизершу под потолком. И знать ничего не ведает...

– Только никакой он не вор. И колье купил за деньги. А мы обратно его выкупили...

Данила рассказал, как в поезде у него украли колье, как он нашел воровку, как искал вместе с ней Родиона и его Зайку. Про то, как Рита повторно украла у него украшение, говорить он, разумеется, не стал.

– Так что ж теперь, выходит, оно снова по кругу пошло? – возмущенно спросил Глеб.

Потерю колье он переживал так же остро, как и Лена. Как будто оно принадлежало ему. И Данила стал догадываться, почему. На ум пришел недавний разговор с Леной о «неправильном» количестве бриллиантов...

– Вот именно, по второму, – кивнул он. – И так до бесконечности. Заговоренное оно...

И знак бесконечности он вспомнил. Два каплеобразных круга, по которым можно было кружить целую вечность... А может, это была цифра «восемь».

– Заговоренное?! – одержимо посмотрел на него Глеб. – Ты даже не представляешь, насколько ты, парень, прав. Его действительно заговорили... Вернее, зашифровали. А если еще точней, зацифровали.

– Ну да, там была какая-то цифра, – кивнул Данила.

– Какая? – вскинулась Лиза.

– Где? – встрепенулся Глеб.

– Ну, на застежке там в колье... Как будто гвоздем по золоту выцарапали... Застежка еще из-за этого кололась...

– Да, кололась, – ожила Лена. – Я его еще с шеи сняла, чтобы не кололось...

– Что за цифра? – изнывая от нетерпения, спросил Глеб.

– Не помню, – соврал Данила.

– Как не помнишь? Одна единственная цифра, и ты ее не помнишь!

– Почему одна-единственная? Может, там было трехзначное число!

– Не могло там быть трехзначного числа? – мотнул головой Глеб. – Там должна была стоять одна-единственная цифра!.. Это могло быть число подвесок. Но это двузначное число. Проба – да, это трехзначное!.. Может, там проба стояла?

– Ну, проба – это клеймо. Что ж я, не знаю, как проба ставится? А то гвоздем как будто нацарапано...

– Это на него похоже. И это может быть то самое, – всколыхнулась Лиза.

– Что то самое? – заинтригованно спросил Данила.

– Не важно.

– Это верно. Было бы важно, я бы запомнил. А так помню, что цифра была. Да, одна-единственная...

– И ты не мог ее запомнить? – с сомнением и осуждением посмотрел на него Глеб.

– Мог бы, если бы не контузия.

– Какая к черту контузия?

– Ну, еще в Комсомольском.

– Что в комсомольском возрасте? – спросил Глеб тоном, каким психотерапевт разговаривает с безнадежно больным пациентом.

– Да нет, я и пионером-то почти не был, так, чуть-чуть захватил. А Комсомольское – это село такое. В Чечне. Мы Гелаева оттуда выкуривали... Не повезло мне, прикурить дали... Контузия, в общем...

– Ты я смотрю, на всю голову контуженный!

– А вот обзываться не надо! – угрожающе нахмурился Данила.

– А то что?

– А то цифру не вспомню.

– Ты можешь ее вспомнить? – увещевающим тоном, почти ласково спросила Лиза.

– Ну, если присниться вдруг...

– Ты уж постарайся ее вспомнить, ладно?

– А она зачем вам нужна?

Лиза немного подумала, взглядом запросила поддержки у Глеба, но, не дожидаясь ответа, сказала:

– Обычный меркантильный вопрос. Всего на десять миллионов долларов. Поверь, дружок, деньги для нас небольшие, но тем не менее. Мой муж их на черный день хранил. А номер счета по всяким безделушкам раскидал... Вот колье у меня было, там тоже двенадцать бриллиантов, но по три на каждой подвеске. То есть, это уже число «три»... А на перстне, прямо на рубине он стеклорезом вывел цифру «один»... В общем, всего одной цифры не хватает. Последней...

– Последней вообще, или последней в числовом ряду?

– Последней вообще.

– А если это колье первое по порядку? Значит, и цифра первая...

– Ну, нет, порядок вещей как раз известен. И это колье последнее...

– Так в чем проблема? Введите первые, известные вам цифры, а последнюю введите наугад. Их всего десять цифр, от «ноля» до «девяти». Всего десять вариантов, плевое дело...

– Смотри, какой ты умный, – хмыкнул Глеб. – Умный, а цифру забыл... Или ты только на одно полушарие контуженный?

Данила не ответил. Чувствовал, что еще немного, и он начнет заводиться. Еще убьет Глеба ненароком...

– Лена, нам, кажется, уже пора, – поднимаясь из-за стола, с чувством собственного достоинства сказал он.

Но девушка, казалось, пребывала в прострации. Ничего не видела, не слышала и не соображала.

– Ну, тогда я один... Извините, если что не так.

Он неторопливо покинул клуб, вышел на широкий тротуар, полной грудью вдохнул в себя ночной воздух. Закурил в ожидании, когда появится Лена. А он знал, что она пойдет за ним. Босс заставит. И еще инструкции даст, чтобы вытянула из него нужную цифру.

Он докуривал первую сигарету, когда появилась Лена.

– Ты прав, нам уже пора, – сказала она и дала ему ключи от своего «Лексуса».

Она была подшофе, а он – трезв как стеклышко. И машину водить умел.

Глава 16

Машина катила по Садовому кольцу столь тихо и мягко, что казалось, будто она идет не по асфальту, а по плотно укатанному снегу, и не колеса на ней, а лыжи. Но в городе лето, а высокие величественные здания вдоль дороги покрыты лишь гирляндами разноцветных огней и светящимися рекламными банерами. Полуобнаженная девушка в шезлонге под пальмой махала рукой проезжающим авто, приглашая в жаркое тропическое путешествие. Рисованная, она казалась более живой, чем сидящая рядом Лена.

– Чертово колье, – после долгого молчания сквозь зубы процедила она. – Оно, правда, заговоренное...

– Я его два раза нашел... Вернее, три... Поверь, оно снова к тебе вернется...

– Ты думаешь? – с робкой надеждой спросила она.

– Уверен.

– Ты будешь его искать?

– Нет. Оно само вернется...

Как это ни смешно было осознавать, но Данила даже знал, кто стащил колье. Рита продолжала преследовать его. И не привиделось ему ее лицо, не в сумерках сознания оно мелькнуло, а в сумраке клуба... Если Зайка там появилась случайно, то Рита нет. С ее деньгами пройти фейс-контроль на входе не проблема. Да и фейс у нее в принципе нормальный, и не скажешь, что воровка...

Он хорошо помнил, с какой легкостью она сняла колье с Зайки. И ей ничего не стоило умыкнуть его, когда оно упало на пол в туалете. Может, она и отправилась вслед за Леной, чтобы обездолить ее. Хотя бы из вредности. Чего-чего, а этого в ней с избытком...

– Но тогда тебе придется отдать его Глебу, – продолжал он.

– Зачем я буду его отдавать? Я всего лишь покажу ему цифру на застежке... Теперь я знаю, зачем он пригласил нас в клуб... То есть не он, а эта Лиза... Она хотела меня унизить... Все припомнила... А потом давай мириться. Чтобы колье рассмотреть. Да не успела... А может, это она все подстроила? Ну, с этой Зайкой...

– Зачем? Ты же собиралась вернуть ей колье?

– Счас! Это был всего лишь жест. И она это прекрасно поняла...

– Не думаю, что это Лиза украла у тебя колье...

– Я вижу, она тебе понравилась, – горько усмехнулась Лена. – Понятное дело, и красивая, и с деньгами...

– Ты этого не говорила, я этого не слышал. Договорились?

– Ну, она же тебе понравилась.

– Да, но не настолько, чтобы сказать ей цифру.

– А ты что, ее помнишь?

– А ты поверила, что я контуженный?

– Нет, но... В общем, врал ты убедительно, – изможденно улыбнулась Лена.

– Я не врал. В том смысле, что контузия была. А цифру я действительно помню.

– И что это за цифра?

– Не скажу.

– Даже мне?

– Даже тебе. Но ради тебя... Я скажу, а ты Глебу позвонишь. Он же просил тебя узнать, что это за цифра?

– Ну, просил... Но это не важно...

– Не важно, будешь ты работать у него или нет?

– Ну да, – удрученно склонила голову Лена. – И с Лизой попала, и с колье... Она ж меня теперь давить будет... Хотя нет, просто уволит. И еще в черные списки подаст... Как мне тогда жить?

– Вот и я думаю, что тебе материальная помощь нужна. Или пусть Глеб колье тебе покупает. Или пусть зарплату за десять лет вперед выдает... Поэтому я и говорю, что колье надо будет потом ему вернуть. Ну, когда оно найдется. Потому что Глеб тебе все компенсирует...

– С какой это радости?

– Ну, ему же нужно знать, какая цифра выцарапана на застежке.

– Хочешь сказать, что ты обманул его, чтобы помочь мне?

– Если честно, сначала я обманул его из вредности... А потом уже подумал, что с него можно стрясти такое же колье... Если, конечно, цифра стоит десять миллионов...

– Может, и больше. Они бы не стали выкладывать всю правду. Но что-то похоже на то. Может, и правда счет в банке. Миллиардов так на десять...

– Да хоть на двадцать... Пусть тебе колье компенсируют, и будет им счастье. То есть цифра...

Лена и была близка к тому, чтобы обрадоваться, но что-то похожее на страх сдерживало ее.

– Не все так просто, как тебе кажется, – покачала она головой. – Ты пойми, Глеб не просто очень богатый человек, он – миллиардер. И Лиза унаследовала все состояние мужа, а это те же миллиарды... Если они захотят, нас просто сотрут в порошок...

– Меня уже столько раз стирали в порошок, что уже не страшно...

– И все равно, я бы не стала с ними связываться. Не все так плохо, квартиру же у меня не отбирают, машину тоже, и деньги кое-какие на счету есть... И еще высшее образование... Как-нибудь проживу...

– Так что, сказать им цифру?

– Может, лучше я это сделаю?

– Чтобы заработать благодарность?

– Между прочим, не последнее дело. Может, с работы не попрут. А это восемьдесят тысяч в месяц, а если еще и с премией...

– А ничего, если эти люди пытались убить тебя?

– Меня?! Убить?!

– А вспомни киллеров на снегоходах.

– При чем здесь это?

– При том, что не нравится мне все это... Я, конечно, не следователь, но и не идиот. То, что Глеб твой с Лизой спелся, уже подозрительно...

– Во-первых, не мой. А во-вторых, это ничто иное, как объединение капиталов. Был у него партнером Герман, теперь будет Лиза. И половым партнером, и вообще...

– А потом и Лиза бесследно исчезнет... Как исчез Гена, как Гоша, как Герман... Кому выгодно, чтобы исчез Герман? Если у Лизы роман с Глебом был, то ей это выгодно, скажи?

– Чего ты завелся?.. Ну, выгодно. Если роман был...

– А Глебу?

– Тем более...

– А Лизе выгодно было, чтобы Гена исчез?

– Этого я не знаю.

– И я не знаю. Но точно знаю, что Глеб от этого только выиграл...

– Тебе не все равно? – отрезвляюще хлестко спросила Лена.

– А тебе?

– Я не хочу в это вникать. Я просто хочу жить...

– А если тебе снова откажут в этом праве? Если тебя снова захотят убить?

– За что?

– Хотя бы за то, что ты знаешь цифру на застежке.

– Сама по себе она ничего не значит.

– Ты в этом уверена?

– Да... Как в том, что и полное число для меня ничего не значит. Я не знаю, к какому замку подходит этот ключ... Не знаю и знать не хочу. Поэтому не опасна...

Данила, соглашаясь, кивнул. У него не было аргументов, чтобы настроить Лену против Глеба и Лизы. Как не было аргументов, чтобы убедить себя в том, что это ему необходимо узнать правду. Он влез в чужую жизнь, и Лена никогда не будет воспринимать его всерьез. Каким бы негодяем ни был Глеб, он все равно будет для нее ближе, чем он.

– Так ты скажешь, что это за цифра? – подтверждая его домыслы, спросила она.

– Скажу. Если ты хорошо об этом попросишь.

Он нарочно свел ответ к шутке. Потому что не хотел говорить, что за цифра была выцарапана на застежке колье. Не важно, из каких соображений – не хотел, и все...

– Ты шантажист, – страдальчески улыбнулась она.

– Да, и знаю, что ты не в состоянии о чем-то меня просить...

– Ты еще и провидец... Я действительно жутко устала...

– Сейчас я отвезу тебя домой, ты примешь ванну, и я уложу тебя спать. Могу даже сказку на ночь прочитать...

– Да, но только без эротических персонажей...

– Само собой...

И еще Данила заставил ее выпить таблетку снотворного. Она подействовала на нее так быстро, что заснула она прямо в ванной. Хорошо, раздевать не пришлось. Он взял ее на руки, отнес в спальню и уложил в кровать.

Сам он мог лечь рядом, но устроился на диване. Лег, поворочался без сна. Вышел на балкон покурить. Глянул вниз, и ему показалось, что в беседке, где он утром оставил Риту, сидит девушка. Ну вот, и появилась, проказница...

Он оделся, спустился вниз. И действительно, в беседке сидела девушка. Но это была вовсе не Рита.

– Тебе чего? – спросило разнузданное создание лет семнадцати.

Разноцветные волосы в стиле пожар на фабрике фейерверков, полный рот жвачки, пиратская сережка в одном ухе, пирсинг везде, где только можно... Словом, сильно ухудшенная копия Риты. Но не она.

– Да так, обознался.

– Ну и вали отсюда, поня-ял!..

Данила лишь усмехнулся. Если бы его так послал парень, он, как минимум, надрал бы ему уши. Но на девушек он реагировал гораздо проще. К счастью для них. К удовольствию для себя.

Не солоно хлебавши, вернулся в дом, лег спать, и все-таки заснул. А утром проснулся от нежных ее прикосновений.

Лена гладила его руками, ласкала губами, ублажала его как могла, но делала все это как-то не от души. Вроде бы с удовольствием, но как будто по принуждению. Как будто выполняла условие, на которое он намекнул ей в машине – для отговорки...

Данила принял вызов, перехватил инициативу и загнал партнершу, казалось, на самую верхотуру плотского удовольствия, вместе с ней обрушился на бренную землю. Но не было той искренности в ее звуках, что вчера. И усталость ее казалась наигранной.

Наконец она смогла задать вопрос, ответ на который ждала с нескрываемой радостью.

– Так все-таки ты скажешь, что за цифра была на застежке?

– Не помню. Представляешь, пока спал, забыл...

– Врешь ведь! – обиженно надулась она.

– А если нет?

– А если да!.. Контуженный!

– И убирайся к черту, да? – усмехнулся он.

– И убирайся к черту!

– Ну, спасибо тебе за все, родная!

Он жизнерадостно потрепал ее по голове, поднялся с дивана, оделся, отправился в ванную. Она лежала без движения, пока он умывался. Но когда он взял сумку, вскочила с постели, встала у двери, раскинув как на распятии руки.

– Ты что, шуток не понимаешь?

– А ты?

– Что, я?

– Неужели не ясно, что я пошутил? Не было никакой цифры. Не было!..

– Да ладно тебе, – она хотела улыбнуться, но вышла какая-то жалкая гримаса.

Не хотел Данила говорить, какую цифру он видел на застежке. Может, это были какие-то моральные соображения. А, может, это ревел в нем упертый ишак. Или это был банальный стеб... Как бы то ни было, сдаваться не хотелось.

– Ладно тебе... А мне домой возвращаться надо.

– Ты же говорил, что у тебя есть еще время, – отрешенно сказала она, мысленно разговаривая с Глебом, расписываясь перед ним в своей беспомощности.

– Так я еще пока и не спешу... У нас еще есть целая неделя... Ты же не выгонишь меня из-за этой дурацкой шутки с цифрой?

– Нет, конечно, – торопливо проговорила она и плотно сомкнула губы.

– Ну, тогда я остаюсь... Кто готовит завтрак?

– Я, конечно...

Но прежде чем заняться кухней, Лена отправилась в ванную. Все бы ничего, но туда она взяла трубку сотового телефона. Данила мог только догадываться, с кем она там разговаривала. Впрочем, он ничего не боялся. Знал, что трясина где-то рядом, но не собирался идти по ней. Потому что не было у него там цели. Ему абсолютно все равно, кому и для чего нужна цифра «восемь» с золотой застежки. И до лампочки, кто убил нефтяного магната Германа, бывшего любовника Лены... Он еще побудет в Москве недельку, а потом отправится в свои родные края. Может быть, и откроет на прощание тайну злополучного колье...

– Мне нужно уехать ненадолго, – после завтрака сказала Лена.

Она не прятала взгляд, но и в глаза Даниле не смотрела.

– Куда?

– В офис. Завтра у Глеба незапланированная встреча, надо будет бумаги подготовить...

– Надолго?

– Если честно, не знаю. Может, до вечера. Пойми, мне деньги платят не за красивые глаза...

– Понимаю, – кивнул Данила.

Ему все равно, за что ей платят деньги и чем живет она в этой клоаке. Не будет у него с ней будущего, поэтому нужно думать о настоящем, о том, чтобы как можно интересней провести остаток отпуска.

– Но вечером будешь?

– Ну да, конечно, ночевать приду...

– Мне можно куда-нибудь без тебя сходить? Ну, по Москве прогуляться, на Красную площадь сходить...

Он почему-то был уверен, что Рита где-то рядом. И стоит ему оказаться в одиночестве где-нибудь на нейтральной территории, она тут же окажется подле него. А он хотел поговорить с ней о колье.

– Да, конечно, сходи, – немного подумав, сказала Лена. – Только телефон не отключай, может, я рано освобожусь.

– Может, меня с собой возьмешь? Посмотрю, где ты работаешь.

– Да нет, не надо, – замялась она. – Тем более тебя туда не пропустят, у нас очень строгая охрана...

– А Глеба туда пропустят?

– Шутишь? Он же босс, как его могут не пропустить?

– А он тебя к себе в кабинет пропустит?

– Я не хочу об этом говорить, – поджав губы, покачала головой Лена.

– Если честно, я тоже...

Лена ушла, а Данила завалился на диван, раскрыл глянцевый журнальчик... Что-то не хотелось никуда идти. Он будет гулять по Красной площади, а Лена в это время – производить дела с Глебом. Потому что должность у нее такая – делопроизводитель. И глаза красивые... И тело... А душа обычная, урбанизированная, прагматичная. И даже винить ее не в чем, потому что она как жила, так и сейчас живет своими привычными, повседневными заботами. А Данила для нее всего лишь короткий, может быть, чуточку приятный фрагмент...

И все-таки он заставил себя подняться с дивана, выйти из дома. Во дворе он осмотрелся, не поджидает ли его где-нибудь Рита. Но ее нигде не было...

И все-таки его ожидали. Но это была не Рита. Только Данила вышел за ворота, как рядом остановился «Порше Кайен» вишневого цвета. Бесшумно опустилось водительское стекло, и он увидел женщину в модном платке, повязанном вокруг головы и шеи, в солнцезащитных очках. Казалось, она пыталась скрыть свою личность, но Данила ее узнал. Это была Лиза. И сейчас, в этом платке она смотрелась даже лучше, чем вчера. Та же красота, но еще более высокий градус женского обаяния.

– Садись! – не здороваясь, довольно грубо кивком головы она показала на пассажирское сиденье справа от себя.

Женщина не заигрывала с ним, не пыталась соблазнить. Может быть, поэтому Данила не нашел ее поведение подозрительным и сел в машину.

– Узнал? – спросила она, разогнав «Порше» так, что его вдавило в кресло.

– Здравствуй, Шарлиз Терон! Я знал, что мы обязательно встретимся! – спаясничал Данила. – Я думаю о тебе, ты думаешь обо мне, значит, должна была возникнуть сила притяжения. Свершилось! О небо!

– Что ты несешь? Какая Шарлиз Терон?

– Ну, как же, звезда Голливуда, самая сексуальная женщина современности. По версии американского журнала «Эксвайер»... Кстати, наши версии совпадают... О Шарлиз!

– Знаешь, у тебя очень хорошо получается лапшить, но давай обойдемся без этого!

– Ну а если ты правда на нее очень похожа?

– На кого, на Шарлиз Терон?

– Нет, на версию журнала «Эсквайер!»... Ну, конечно же, на нее!.. Правда, похожа. И лицо, и фигура... Правда, я тебя голой не видел. Не могу сравнить...

– А ее что, видел?

– Да, но пока только на фото. Но уверен, что рано или поздно увижу ее живьем... Возможно, у нас будет любовь до гроба. Жаль, что детей не будет.

– Почему? – развеселилась Лиза.

– Потому что это произойдет очень не скоро. Сейчас меня и близко к ней не подпустят. А вот когда ей стукнет восемьдесят, когда она никому не будет нужна...

– А тебе тогда сколько будет?

– Она старше меня всего на четыре года... Ей сейчас тридцать два...

– Как и мне...

– Только вот не надо!.. Тебе двадцать пять, максимум...

– Хочешь сделать мне комплимент? Не старайся. Сейчас не модно скрывать свой возраст. Сейчас модно быть в возрасте, но выглядеть молодо...

– Но выглядишь ты молодо.

– Это я и сама знаю... Но когда мне будет восемьдесят, я все равно никому не буду нужна...

– Ну почему же? Я буду думать о тебе. И жаль, что в это время буду занят. Потому что в это время буду с Шарлиз Терон.

– И где вы с ней будете жить?

– Мы построим замок в тайге...

– Да, но пока что ты живешь с Леной, здесь, в Москве...

– Думаю, что через пятьдесят лет я ей надоем, и она отпустит меня с миром...

– А я думаю, что ты ей уже надоел.

– Думать не запретишь. А вот говорить вслух совсем не обязательно. Тем более, когда сомневаешься...

– В чем я сомневаюсь? В том, что мой Глеб сейчас обаяет твою Лену?..

– Что делает? – посуровел Данила.

– То и делает, что по самое «не хочу»... Что, не до шуток уже? – с мрачным ехидством усмехнулась Лиза.

– Но ведь был же договор...

– Договоры на то и существуют, чтобы их нарушать. А они сейчас свой договор составляют. Он в офис уехал, как будто дела у него...

– И она уехала.

– Ну, а я о чем!

– Надо и нам ехать в офис. Чтобы взять их с поличным...

Данилу расстроило известие об измене любимой девушки. Но желание иронизировать отпало не совсем. Может, потому что и девушка не очень-то и любимая. Была всего лишь иллюзия любви, как дымка над таежным озером – но беспощадный мегаполис ее грязно развеял.

– Не выйдет. Незаметно мы туда не пройдем, а пока будет подниматься, им сообщат с пульта охраны...

– Зачем же ты меня тогда похитила?

– Ну... Чтобы ты принял меня за Шарлиз Терон, – игриво улыбнулась Лиза. – На самом деле я гораздо красивей...

– Вот с этим бы я спорить не стал.

– И тело у меня лучше...

– Не имел возможности сравнить.

– Хотел бы поиметь?

– Кого, возможность?

– Возможность – это что. А ты сказал, кого. Потому что хочешь...

– Извини, я из тайги, в голове ни бум-бум. Ты это, может, попроще скажешь?

– А может, ты немного поднажмешь на свой «ни бум-бум»? – шаловливо посмотрела на него Лиза.

– Ну... Мне почему-то кажется, что ты хочешь отомстить Глебу.

– А говоришь, что контуженный.

– Я этого не говорил. Контузия была, но я не контуженный...

– Да вижу, что извилины у тебя кучерявые... Да, ты прав, я хочу отомстить Глебу...

– Месть должна быть жестокой.

– А это зависит от тебя...

Лиза гнала по шоссе с такой скоростью, что стоящие на обочинах дороги гаишники просто не успевали реагировать на нее.

– И куда мы едем?

– Ко мне домой, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала она. И, немного подумав, добавила: – Это мой дом, и Глебу туда путь заказан...

Глава 17

Дом госпожи Конотоповой находился всего в нескольких километрах от города, в темном еловом бору, и к нему вела отдельная, до неприличия гладко асфальтированная дорога.

Высокие кованые ворота с вензелями под старину, пункт охраны, вышколенный бодигард в черном костюме, английские газоны, роскошные клумбы перед огромным домом, построенным в стиле дворянской усадьбы... Но Лиза свернула с брусчатки, которая вела к особняку.

Она подвезла Данилу к сравнительно небольшому двухэтажному дому без портиков и колоннад, даже без эркеров и балконов. Безликое в общем-то строение из безупречно гладкого, светло-оранжевого кирпича на отшибе большого участка. Вековые ели, беседка, небольшой ухоженный пруд. Соловьиные трели, сорочья трескотня, воробьиное чивиканье... Не хватало только дятла с его перестуками. Но, похоже, для того и привезла сюда Данилу, чтобы он, как дятел, ее и отстучал...

– Я думаю, тебе у Лены делать нечего, – сказала она, заглушив мотор. – Будешь моим гостем. Это как раз гостевой дом...

– Ну, вообще-то, я на такое гостеприимство не рассчитывал.

– А зачем тебе что-то рассчитывать? – насмешливо спросила она. – Ты в отпуске, ты приехал отдыхать, вот и отдыхай себе на здоровье. Расслабься, и пусть другие за тебя рассчитывают...

– Кто другие?

– Ну, например, я. Если позволишь... Поверь, я могу быть очень послушной девочкой! – сказала она, облизнув его еще не распаленным, но уже порочным взглядом.

– Ну, тогда веди, показывай апартаменты, – подыграл ей Данила.

– Любой каприз!

Она вышла из машины, походкой от бедра обошла ее со стороны капота, открыла ему дверь, протянула руку...

Они вошли в холл с паркетным полом и высоким, под самую крышу потолком. Данила взглядом зацепился за длинный полукруглый диван из белой кожи: неплохо было бы разверзнуть пучину разврата прямо на нем. Но Лиза повела его вверх по гранитной лестнице с мраморными балясинами.

Холл на втором этаже был гораздо меньше, чем на первом, но здесь царил интимный полумрак, дополненный обольщающе-красной банкеткой.

И в огромной комнате, куда Лиза привела его, было не очень светло – из-за плотно сдвинутых штор малинового цвета. Стены, обитые подозрительно розовым бархатом, обнаженные медные нимфы с трезубцами в виде канделябров, острые свечи – опять же красного цвета. Огромная кровать с балдахином из алого шелка. Картины с голыми женщинами в золоченых рамах... Словом, атмосфера здесь была такая, что Данила бы не удивился, если бы обнаружил целый стенд с игрушками из секс-шопа. Но ничего такого здесь не было – во всяком случае, на виду.

– Ты располагайся, а я пока пойду, кофе приготовлю, – с чувственной поволокой в глазах сказала Лиза.

– Это вовсе не обязательно.

Данила пребывал в растерянности, но это не помешало ему обнять Лизу за талию. Но привлечь ее к себе не смог. Ускользнув от него, она вышла из комнаты.

Все было ясно, пока она была здесь, пока пьянила его своим распутным теплом. Женщина хочет отомстить любовнику и под этим предлогом поразвлечься с таежным самцом. Но как только Лиза исчезла, в голову полезли мятежные мысли. Что, если сейчас в комнату вломятся крепкие лбы из ее личной охраны и превратят его в яичницу с беконом – в наказание за то, что он, непонятно кто, посмел вторгнуться на интимную территорию высокоблагородной миллиардерши...

Если Лиза задумала что-то подобное, то за ним ловушка, считай, уже захлопнулась. Но уж если барахтаться в ней, то лучше делать это в одежде, чем голышом. Из опасений Данила и не стал раздеваться.

Лизы не было минут пятнадцать. Но вот она появилась, но в каком виде. Черное лакированное мини-платье со шнуровкой и белым фартучком горничной. Волосы собраны в боковые хвостики с бантами, на голове чепчик, ажурные чулки, босоножки на немыслимо длинной шпильке. Две чашечки кофе на подносе.

– Барин, ну чего вы как не родной? – театрально запричитала она. – Ночь уже, а вы в одежде. Непорядок, барин!

Чтобы поставить поднос на низкий столик, Лиза нагнулась, показывая, что путь к ней свободен. Нужно только самому раздеться, и все.

– Придется вам помочь!

Она стянула с него футболку, джинсы, все остальное. Данила снова обхватил ее рукой за талию, но и в этот раз она выскользнула из его объятий.

– А кофе?

– Черт с ним!.. Иди ко мне!

– А растянуть удовольствие? – жеманно улыбнулась она.

И, протянув ему руку, помогла подняться с постели, голышом вывела в холл, а оттуда в другую комнату второго этажа.

Данила находился в таком состоянии, когда, казалось бы, ничто больше не могло его удивить. Но все ж его поразила обстановка этой комнаты. Кожаная кровать с одной-единственной простыней из черного шелка – наручники, оковы для ног. В углу специальное кресло, на котором можно принимать различные позы из цикла «Кама-Сутры», под потолком качели для «воздушного» секса, у окна – «козел» из шлифованных бревен, на которого можно было положить голого человека животом вниз, связать и хорошенько отхлестать по голой заднице. А плеток было видимо-невидимо – целая витрина под стеклом. И маски здесь кожаные, прочая садомазохистская атрибутика.

– Теперь я буду госпожой, – сказала Лиза.

– Только плеткой меня не надо, – вымученно улыбнулся Данила.

Не думал он, что может попасть в такой вертеп.

– А я не люблю плеткой, – блудливо улыбнулась она. – Герман, царствие небесное, любил. А мне нравилось, когда он просто по рукам и ногам скован... Давай попробуем?

Она уложила его на кровать, вытянула из гнезда в кроватной спинке одну цепь со стальным браслетом, другую. Он и опомниться не успел, как оказался распят в горизонтальном положении. Но и это было еще не все. Лиза нажала на какую-то кнопку за тумбочкой, и все четыре цепи вдруг стали натягиваться. Данила оказался в позе для четвертования. А потом вдруг стала подниматься сама кровать, под наклоном, так что днищем прилипла к стене. И теперь он был распят вертикально, как на Андреевском кресте.

Данила попробовал освободиться от стальных пут, но куда там. Оставалось надеяться, что это всего лишь игра.

Лиза не торопилась подходить к нему. Она смотрела на него с улыбкой созерцателя неблагопристойных шедевров.

– Красавчик! Такой ты мне и нужен! – сказала она.

Сорвала с себя чепчик, распустила волосы, отбросила в сторону фартук. Смачно облизнулась и походкой сорвавшейся с цепи нимфоманки приблизилась к нему. Обвила руками его торс, щекой прижалась к его груди и, блудливо глянув на него снизу-вверх, тихонько рыкнула, подражая мартовской львице.

– Ты меня хочешь?

– Не дразнись.

– И сколько раз?

– Ты же хотела меня распять. Поэтому раз пять.

– Я уже тебя распяла. Поэтому будем столько раз, сколько указано на колье.

Данила удрученно вздохнул. Банальный шантаж при экстравагантных обстоятельствах.

– А если там «ноль» указан?

– Тогда прибавим к нему единичку...

– Но там не «ноль».

– А что?

– Поцелуешь, скажу...

Лиза крепко взяла его ладонями за лицо, повернула его на сорок пять градусов и ртом втянула в себя его губы.

– А теперь говори, – оторвавшись, с улыбкой потребовала она.

– Это и все?

– Скажешь, будет еще.

– Скажу. А ты уйдешь проверять, правильно или нет...

– Ну, зачем же, на слово поверю...

– Не поверишь. Слишком ты ушлая.

– И развратная... – добавил Глеб.

Он появился внезапно. Широким шагом, с улыбкой приблизился к Лизе, обняв ее за талию, боком прижал к себе.

– Что ж ты так, Данила? Тебе доверие оказали, а ты рогом уперся. Нехорошо... Такая девочка, а ты...

Он шаловливо шлепнул ее по задним выпуклостям, но Лиза ничуть не возмутилась. Лишь игриво хихикнула, с веселым упреком посмотрев на Данилу. «Чего ж ты, парень, такую кралю упустил?»

– Что, я?

– Назвал бы мертвую цифру и пользовался бы живой девочкой... Она, между прочим, миллиард стоит.

– Цифра?

– Нет, девочка... Но уже поздно, парень. Лиза могла бы с тобой, но без меня... Как я с твоей Леной – с ней, но без тебя. Да и какая она твоя? Лена у нас общая... Но можешь получить ее в собственность, если назовешь число.

– Могу назвать число «Пи».

– Будет тебе «пи». Аж по самое... – Глеб осекся и обозленно посмотрел на Лизу. – Ты еще здесь? Что, нравится светиться перед этим быдлом?

– От быдла слышу, – огрызнулся Данила.

Размазать бы по стенке этого фанфарона, но, увы, в размазанном состоянии находился он сам.

– Ну, нет, я в отличие от тебя не быдло, – в мефистофельской улыбке скривил губы Глеб. – Я тонкая аристократическая натура. И как человек благородных кровей умею прощать. Я мог бы тебя уничтожить, а пригласил в ночной клуб. Я позволил тебе провести вечер в элитном обществе, а ты устроил плебейскую клоунаду... С тобой как с человеком разговаривали, сказали, для чего нужна цифра с колье. Но ты включил дурака, ты просто издевался над нами... И еще к моей бабе в постель забрался...

– А вот ля-ля здесь не надо, – усмехнулся Данила. – Ты выманил на себя Лену, а Лиза – меня. И одна с тобой в сговоре, и другая... Ты этот спектакль организовал...

– Может, и я.

– Устроили здесь цирк...

– Может, и цирк. Каждый развлекается, как может...

– С жиру беситесь?

– Может быть. Но тебя сюда силком никто не тащил... И не легла бы с тобой Лиза, даже если бы ты признался. Это слишком. Смотреть можно, трогать нельзя...

– И все равно здесь у вас Вавилон.

– Это Москва. Такой же город грехов... Но грешить здесь позволено далеко не всем. Кто-то развлекается, а кто-то страдает... Ты будешь страдать, если не назовешь цифру!

– Но не было никакой цифры.

– Была, – мотнул головой Глеб.

– Не было, я просто пошутил...

После того, что произошло, Данила уже не мог назвать цифру, чтобы не потерять уважение к себе.

– А если хорошо подумать?

– Не было там ничего...

– Ну, ты точно контуженный! – скривился Глеб. – Тебе что, яйца оторвать, чтобы ты вспомнил?

– Так вспоминать нечего...

– Ну, смотри!

Глеб крутанул головой, разминая шейные позвонки – видно, из крутых кинобоевиков это движение почерпнул. Снял пиджак, провел рукой по запястью, будто собирался закатать рукава на рубашке. Угрожающе приблизился и отвел назад правую ногу, будто собирался ударить Данилу. Но в это время в комнату вошла Лиза, в обычных джинсах и кофточке. Молча села в кресло, подложив под подбородок кулачок с вытянутым вверх указательным пальцем. Ее появление послужило для Глеба поводом, чтобы не утруждать себя.

– Не могу при женщине, – усмехнулся он, опустив ногу. – Воспитание не позволяет.

– Где ж тебя так воспитывали, в Булонском лесу?

– Из леса ты у нас вышел. И обратно давай, по-хорошему... Ну что тебе стоит цифру назвать? Зачем она тебе нужна?

– Мне она не нужна.

– Может, ты денег хочешь, так и скажи.

– Не нужны мне твои деньги.

– Да, но Лене ты другое говорил. Чтобы я ей сто тысяч дал, да?..

– Думаешь, удивил? Я и так знаю, что Лена с тобой заодно. Она тебя на меня не променяет...

– Вот видишь, чужой ты здесь человек... А Лене я денег дам. Хоть сто тысяч, хоть двести...

– Пожалуйста, я не против.

– А цифра?

– Сто. Или двести.

– Что сто или двести?

– Ну, тысяч, для Лены.

– А почему не для себя?

– Мне от тебя ничего не нужно.

– Тогда почему как целка ломаешься?.. Короче, ты хоть и достал меня, но я готов тебя простить. Цифру назовешь, и разойдемся...

– Девять.

– Ну, вот видишь! – обрадовался Глеб.

– Или четыре... А может, шесть...

– Хорошо, пусть будет шесть, – свирепо сощурил он глаза. – Пусть будет шесть!.. Только на кнопку «шесть» ты нажмешь сам. Согласен?

– На какую кнопку?

– Есть сейф. Есть очень надежный сейф. Его не выломать, не взломать и автогеном не взять. Открыть его можно только с помощью кода. Четыре цифры мы знаем, осталась одна, последняя. Пять цифр и всего три попытки. Если третья будет неправильной, то сейф взорвется к чертовой матери. И тот, кто рядом стоять будет, к чертям... Ну что, пойдем, наберешь код?

– Вас не поймешь, то счет в банке, то сейф.

– Про банковский счет мы придумали. А сейф – это серьезно...

Увы, но Данила понимал, насколько серьезным было его положение. Извращенная парочка загнала его в ловушку, и теперь вымогает у него информацию о последней цифре в кодовом наборе. Данила целиком у нее в руках, и с ним могут сделать все, что угодно. И как только сейф будет открыт, его просто-напросто убьют... Вот, что называется, влип...

– А я вот человек не серьезный, – невесело улыбнулся он. – Цифру знаю, а не скажу...

Данила понял, что нужно менять пластинку. Если Глеб поверит, что никакой цифры на застежке не было, он может расправиться с ним прямо сейчас.

Но по той же причине нужно было и дальше хранить злополучную цифру в секрете.

– Почему?

– Такой вот я упертый.

– Осел ты лесной.

– Может быть.

– Мы же с тобой по-хорошему...

– Ну, где же по-хорошему? Раздразнили меня, распяли.

– Мы думали, тебе понравится.

– Да нет, вы унизить меня хотели. Что ж, это у вас вышло...

– Унизить?! – скривился Глеб. – Что ты знаешь об унижениях?.. Короче, или ты называешь цифру, или пеняй на себя...

– Что ж, тогда пеняю на себя.

Лиза встала с кресла, с лисьей, хитро-хищной улыбкой подошла к Даниле, заглянула ему в глаза. И отрицательно покачала головой.

– Он не скажет.

– Скажет...

На этот раз Глеб действительно засучил рукава. И еще надел перчатки с обрезанными пальцами. Угрожающе подступил к Даниле, постоял немного, с упреком рассматривая его лицо, и вдруг с силой ударил кулаком в живот.

Удар тяжелый, резкий – Данила хоть и напряг пресс, но пришлось ему несладко. И еще удар, и еще... От боли у него выворачивались внутренности, к горлу поступил тошнотный ком, но вместо того, чтобы кривить страдальческую гримасу, он растягивал рот во всю ширину улыбки.

– Ему не больно, – с удивлением глядя на него, сказала Лиза.

– Сейчас, сейчас...

Глеб перенес огонь вверх, со всей силы смазал пленника по скуле.

– Мне правда не больно, – улыбнулся Данила. – Но по голове бить не советую. Я же контуженный, могу цифру забыть...

– Ничего, вспомнишь...

Глеб внял предупреждению, но истязания не прекратил. Со всей мочи ударил его ногой в пах. После чего Данила даже не пытался изображать улыбку – настолько скрутило его от боли.

– А вот это ты зря, – покачала головой Лиза. – Мы с Данилой еще не закончили начатое. Если он скажет цифру, мы обязательно с ним закончим. Так что не надо зверствовать, дорогой... И вообще, выйди, пожалуйста, мне нужно с ним поговорить...

Глеб изобразил короткий, но напряженным мыслительный процесс, кивнул, соглашаясь, и вышел из комнаты. А Лиза подошла к Даниле, пальцами нежно провела по его груди, скользнула вниз к животу. И выражение глаз такое, как у конезаводчика, любующегося породистым жеребцом.

– Я тебя не понимаю, Данила. Мы же всего лишь играли... Жизнь у нас такая, все у нас есть, поэтому все время хочется чего-то остренького. Вот и маемся. Поиграть с тобой немного захотели, думали, тебе понравится. А ты в позу встал, зачем?..

– Я похож на извращенца?

– Ты похож на зануду...

– Я ничего не скажу. И не надо ходить вокруг да около...

– Неужели ты хочешь умереть? – в ядовитой улыбке изогнула губы она.

– Это угроза?

– Нет, это предупреждение... Ты только не думай, что сейф нам очень важен. Просто интересно, не более того... Мы знали, что есть колье с информацией, но даже не искали его. Пока ты не появился...

– Считайте, что меня не было.

– Но ты же был. И цифру ты знаешь. Но почему-то упрямишься. Думаешь, что с тобою играют?.. Да, это игра. И мы просто можем забыть о ней. И о тебе тоже... Оставим тебя здесь, а через пару недель случайно зайдем сюда и увидим, что ты умер от голода...

– Скорее, я умру от жажды.

– А это ты сам выбирай, ладно? Или от голода, или от жажды, или ты просто скажешь нам цифру.

– Не скажу.

– Ну что ж, нам не к спеху...

Лиза, не прощаясь, вышла, но примерно через час вернулась снова, с какой-то склянкой. Это была бесцветная жидкость с резким запахом, которой она стала обмазывать Даниле плечи, грудь.

– Это муравьиная кислота. О-очень сексуально. Тебе должно понравиться...

Она ушла, истратив на него все содержимое банки. На этот раз попрощалась с ним, аж до завтрашнего утра.

Первое время Данила испытывал неудобства, которые могли досаждать человеку, распятому на цепях. Но потом поддала жару и кислота. Сначала стала краснеть и зудеть кожа, затем нервы. Хотелось расчесывать тело до мяса, но Данила не владел для этого руками.

Оставалось только терпеть невыносимые муки в робком ожидании, что тело привыкнет к ним и перестанет реагировать на раздражающие сигналы, которых становилось все больше и больше...

Глава 18

Муравьи прокусывали кожу, зудящими стрелами дырявили ее, рвали жилы, по кровотоку расползались по внутренностям тела. Они жрали сознание микроскопическими порциями... Данила дернулся, пытаясь сорвать с себя кандалы, но сил больше не было, за ночь в тщетной борьбе за свободу он исчерпал все свои мыслимые и немыслимые резервы...

– Что, больно? – взорвал сознание приятный по тембру, но мерзкий по своей природе голос.

Он раскрыл глаза и сквозь розовую дымку увидел Лизу. Похоже у нее снова случился криз на сексуальной почве: халат на ней медицинский из голубого шелка, короткий-короткий... А может, это у него непорядок в зрении... Присмотревшись, он принял вторую версию. Не было никакого халата. Это у Лизы платье такого цвета, и к тому же далеко не самое короткое. Но, в любом случае, выглядела бы она сексуально, если бы Данилу не изнасиловали муравьи.

– Нет, приятно. Как будто женщины всю ночь ласкали, – с фальшивой бравадой улыбнулся он.

– Так что, еще не денек оставить?

– Буду очень благодарен...

– А может, все-таки циферку скажешь?

– Девять... восемь... семь... шесть, пять, четыре, тридваодин.

– Скажи, ты на том свете тоже шутить будешь?

– А пошли туда вместе, узнаешь.

– Мне туда еще рано. У меня здесь дел хватает.

– Дальше извращаться будешь?

– Да, с тобой... Может, член тебе отрезать? – начала злиться Лиза.

– Вымочить в формальдегиде, залить эбоксидкой и в сейф на долгое хранение... Много таких в сейфе у твоего покойного мужа? Или там сплошь резина... Мягкая, шелковистая...

– Заткнись?

– Извращенцы...

– Я сказала, заткнись!

Лиза подошла к нему, сжимая в руке какую-то черную штуковину. К счастью, это не был искусственный фаллос. Лучше электрошокер, чем этакая чернуха... А именно электрошокер и держала в руке Лиза. И очень мощный. В чем Данила убедился на собственной шкуре. Высоковольтная встряска выкрутила наизнанку его внутренности, а затем и сознание.

Когда он пришел в себя, Лиза уже сидела в кресле.

– Ну, как? – с нервным весельем спросила она.

– Кайф!.. Это штуку вы тоже используете для своих сексуальных извращений? Если так, то я тоже скоро стану извращенцем... Может, еще разок-другой?

– Разок-другой будет пуля в лоб!

– Ух! Какие страсти!

– Урод!.. Сдохнешь ведь!

– Не хочу тебя расстраивать, но смертность на земле стопроцентная.

– Да, но ты сдохнешь скоро!

– Мне нравится, когда ты злишься. Знала бы ты, как это меня заводит...

– Может, хватит?.. Не хочешь говорить, не надо. Оставлю тебя здесь, мучайся дальше... Но, что бы ты ни говорил, тебе это не нравится. Поэтому предлагаю компромисс. Ты называешь цифру, и я тебя отпускаю...

– Слишком все просто, мне так не нравится...

– А если усложнить?

– Попробуй.

Лиза психанула, направилась к стенду под стеклом, выбрала плетку покрупней, подступилась к нему.

– Ну, вот уже интересней! – сил улыбнулся Данила.

Женщина хлестнула его изо всей силы, и на животе у него образовалась розовая полоска.

– Мало, сильней! – подзадорил ее Данила.

Как это ни странно, после тех мучений, который он испытывал из-за кислоты, эту экзекуцию он воспринял так, как если бы Лиза подошла к нему и начала расцарапывать ему живот длинными своими ногтями. Ведь он только и мечтал о том, чтобы она его почесала. А тут плетка. Больно, но, в самом деле, приятно... Да и что это была за плетка? Так, баловство... Вот если бы кожу вымочили в скипидаре, вплели в нее стальные нити, на конец кнута привязали свинцовый шлепок...

– Мало, мало! – подбадривал ее Данила.

Она уставала. И чем слабей становились удары, тем сильней, казалось, она возбуждалась. Когда она отбросила кнут в сторону, глаза ее горели, как у голодной кошки в брачную пору. Она даже сделала шаг к нему, чтобы воспользоваться его беспомощностью. Но, спохватившись, выскочила из комнаты.

Данила было решил, что Лиза вернется к нему в специфическом кожаном костюме поклонницы маркиза де Сада. Неприязнь к этой женщине мешала ему думать об этом с вожделением. Но лучше бы в роли насильника выступила Лиза, чем существо, которое прибыло ей на смену.

Это был атлетического сложения парень с лысой головой и уродливым лицом. Футболка, спортивные брюки, на ногах борцовки, на руках перчатки для кикбоксинга. Он ничего не говорил, он просто подошел к Даниле и превратил его в боксерскую грушу... Здесь уже было не до шуток...

А потом снова появилась Лиза. И потребовала назвать цифру. Но Данила и в этот раз отказался. Тогда она вновь обмазала его муравьиной кислотой и оставила на всю ночь...

Он думал, что вчерашняя ночь была самой страшной и длинной в его жизни. Но эта оказалась во много раз ужасней. И к утру он уже с нетерпением ждал Лизу, чтобы выложить ей цифру.

И она появилась. Но Данила снова уперся. Сил уже не было выносить зудящие муки, но и сдаваться он не хотел.

– Хорошо, давай пойдем на компромисс. Если в сейфе находятся деньги, ты получишь десять процентов от них, – принялась хитрить женщина.

Данила уже готов был кивнуть в знак согласия. Понимал, что никаких денег не будет. Снова появится вчерашний амбал, но бить он его уже не станет. Набросит на шею удавку, и все. А потом облагородит еловый бор безымянной могилкой...

– Ну, так что, согласен?

Он кивнул, но Лизе почему-то показалось, будто он мотнул головой, отказываясь. Или это действительно было так...

– Хорошо, давай сделаем обмен, – продолжала увещевать его женщина. – Я назову тебе первые три цифры, а ты скажешь последнюю...

Это ему ничего не давало. Хотя бы потому, что у него не было доступа к секретному сейфу. Как не было и желания копаться в нем. Ему все равно, что там... Но это была хотя бы иллюзия победы. Лучше проиграть, побеждая...

– Ну что, согласен?

Данила собрал в кулак всю свою волю, чтобы кивком выразить свое согласие.

– Ну, вот и молодец... Но как ты узнаешь, правильно я назвала три первых цифры или нет? – продолжала Лиза.

Данила даже не шелохнулся. Плевать ему на эти цифры...

– Сейчас мы отведем тебя в подвал, и ты сам наберешь код. И сам откроешь дверцу...

В памяти всплыли слова Глеба. Он рассказывал о сейфе, о секрете, который мог уничтожить и его и всех, кто будет с ним рядом. Но уже одно то, что его могли снять с кожаного распятия и куда-то повести, воспринималась как победа, причем реальная. Сил у него нет, но все же он сможет справиться с лысым амбалом – если повезет. А там, глядишь, зубами вырвет свободу... Шансов, конечно, мало, но лучше что-то, чем ничего...

– Ну, так что?

– Не надо отводить, – мотнул он головой. – Сам пойду...

– Сам. Ну, конечно, сам....

Оказалось, в эротической коллекции господ Конотоповых имелась и другая разновидность кандалов. Оковы для ног связывались с браслетами для рук прочной и короткой цепью. В таких причиндалах человек мог передвигаться, лишь низко согнувшись в спине. А лысый верзила с легкостью заковал в них Данилу. Мало того, нацепил на шею еще ошейник с ремешком из набора садо-мазо.

– Пошли!

Оказалось, что секретный сейф находился в этом же доме. Нужно было только спуститься в нижний подвальный этаж. Маленькими шажочками, в униженном положении, еле живой от усталости Данила спустился вниз, по гулкому, с искусственным освещением коридору дошел до тяжелой бронированной двери.

Лиза нажала на клавиши кодового замка, верзила открыл дверь. И в этот момент из глубины коридора донесся возмущенный голос.

– Елизавета Михайловна, голубушка, ну, как же вы без меня? Нехорошо, моя дорогая, нехорошо!

К ним спешил Глеб, которого, похоже, едва не обошли в дележке пирога.

– Я переживала за тебя, дорогой! – хорошей миной ответила ему Лиза.

Видно, не хотела она, чтобы любимый мужчина присутствовал при вскрытии стального брюха. Но Глеб не из тех, кого можно было бы так просто перехитрить.

Амбал завел Данилу в комнату, чем-то напоминающую рабочий кабинет в убежище гражданской обороны. Гладко шлифованные, но все же грубые бетонные стены, из мебели только тяжелый дубовый стул и незатейливое кресло. Не хватало лишь стенных плакатов с методичками по правилам обращения с индивидуальными средствами защиты. Зато здесь была сейфовая дверь с кодовым замком.

– Он назвал цифру, – послышался за спиной голос Глеба.

– В обмен на весь код, – тихонько ответила ему Лиза.

– Ну да, ну да, все равно ему отсюда уже не выйти...

Увы, но Данила и сам знал, что выбора ему не оставили.

– Ну, что, готов? – громко спросила Лиза.

Данила угрюмо кивнул.

– Тогда приступим... Наберешь код – три, семь, один... И четвертая цифра твоя. Во всем остальном – все, как договорились...

Амбал посадил его на стул, пододвинул к наборнику в дверце сейфа. Освободил одну руку и стремительно покинул кабинет. Лиза и Глеб вышли отсюда еще раньше.

Значит, это было правдой, что сейф от неосторожного с ним обращения мог взорваться. А судя по тому, с какой поспешностью Глеб и Лиза очистили помещение, они не очень-то верили в свои цифры, или сомневались в их порядке. Так или иначе, но Данила очень рисковал.

Впрочем, положение и без того было хуже некуда. Никто не знает, где он, вокруг – чужая агрессивная среда. Фактически, его уже приговорили. Сейчас мавр сделает свое дело, и его можно будет уходить, на тот свет... Так что, какое число ни набери, все равно глухо, темно и тоскливо, как у мавра в печенках...

Набирая цифры, Данила уже думал о себе в прошедшем времени. Был такой парень – служил, учился, воевал, хозяйничал в тайге. Но вот дернул его черт за ногу, и понесло его в Москву. Был Данила и уже, считай, нет его.

Но как бы он ни настраивал себя, сердце сжалось, как резиновый мячик в жидком азоте, когда после цифры «восемь» вместо сухого щелчка завыла и замигала красным светом тревожная сигнализация. Как будто сам дьявол смеялся над Данилой, над тем, что дверца сейфа так и осталась для него закрытой.

Из трех попыток он использовал одну. Осталось право на одну единственную ошибку. И что делать, если в кодовом наборе перепутана последовательность числового ряда? Если так, то возможных вариантов из четырех цифр столько, что в уме невольно вырисовывалась комбинация из трех пальцев.

Как говорил месье Наполеон, для войны наиболее хороши простые маневры. Главное, не перемудрить... Данила составил с десяток чисел из четырех цифр и понял, что истину в них найти будет трудней, чем ракушку в море. А попыток у него всего две. Поэтому он решил перейти к простым маневрам, к тому, что ему было известно. Цифра «восемь» на застежке. Правильное это число или нет? Может, была в нем какая-то загадка. Может, двенадцать камушков в колье тоже что-нибудь да значат? Что, если к двенадцати прибавить восемь? Но тогда выходит двузначное число. От восьми отнять двенадцать, но тогда получается минусовое значение. А маневры должны быть простыми. Что, если, из двенадцати нужно вычесть восемь, и в кодовый наборник загнать полученную цифру «четыре»? Но тогда где гарантия, что покойный Герман Конотопов не прошелся простыми маневрами по остальным своим артефактам – что там было: колье с двенадцатью бриллиантами на четырех подвесках? Лиза разделила двенадцать на четыре, и у нее вышла цифра «три». А если нужно было вычесть четыре из двенадцати? А это уже совсем другое значение...

У Наполеона тоже была масса сомнений. Например, идти ему на Россию или нет? Звезды подсказали ему один ответ, а жизнь – другой. Выперли его из России на пинках... Но ведь прежде он рискнул, сделал шаг вперед...

Данила не пытался сравнивать себя с Наполеоном. Амбиции совсем другие, масштабы совершено несоизмеримые, и планов никаких, кроме как спасти свою шкуру. Но все же он тоже рискнул. Из двенадцати бриллиантов одного колье вычесть четыре, из другого – восемь. Второе число в кодовой комбинации изменить с трех на восемь, четвертое – с восьми на четыре... Но при этом Данила упустил из виду первое число и третье. С этой кашей в голове набрал код, но снова примитивный искусственный интеллект сейфа нагло насмеялся над ним.

Осталась последняя попытка. И если она окажется неудачной... Впрочем, все равно погибать. Но лучше умереть под фанфары похоронного взрыва, чем под демонический хохот сирены... И где, спрашивается, были простые маневры? Зачем он полез в дебри второй составляющей кодовой комбинации?.. Он отвечал за четвертую и последнюю. Вот ее и нужно изменить... Вероятность общей ошибки один к одному. Иначе говоря, шансов совершенно нет. Но да здравствуют простые маневры!

Данила изменил второе число на прежнее, а последнее так и оставил «четверкой». Повторил набор. И невольно вжал голову в плечи, когда сирена взвыла снова. Опять ошибка, и сейчас произойдет что-то страшное... Но вместо взрыва послышался щелчок, с которым открылась дверца сейфа.

Данила не стал ломать голову над вопросом, почему искусственный интеллект продолжал издеваться над победителем. Он просто открыл дверцу сейфа и увидел деньги – много денег, пачки рублей, долларов, евро. Миллионы... Но его внимание привлек еще и небольшой пластиковый квадратик, занимавший крохотное свободное пространство между дверцей и штабелями банковских упаковок. Похоже на компьютерную флеш-память. И если это действительно носитель информации, то на нем может скрываться много интересного.

Данила схватил флешку свободной рукой, сунул ее в рот. В это же время открылась дверь, и показалась физиономия бодигарда.

– Все в порядке? – громогласно спросил он, стараясь скрыть страх за показной бравадой.

– Ну, почти...

– Что значит, почти?

– Сейф открылся. А там таймер, – Данила с нарочитой тревогой смотрел в глубь хранилища. – Двенадцать секунд до взрыва... Девять, восемь, семь...

Амбал мгновенно исчез. Возможно, сейчас он уносит ноги вдаль по коридору, но, увы, у Данилы не было возможности воспользоваться этим: дверь за громилой закрылась на замок.

Очень скоро запущенное Данилой время истекло, и уродливый верзила появился снова. На лице злая гримаса.

– Ну и зачем ты это сделал? – рыкнул он.

Подошел к пленнику, ураганно заглянул ему в глаза и ожидаемо ударил его кулаком в живот. Данила напряг пресс, но это, увы, ему не очень помогло: слишком сильным оказался удар у лысого тяжеловеса.

Мало того, что Данила скрутился в бараний рог, он еще проглотил флешку. К счастью, она не застряла в горле – а ведь могла.

Пока он приходил в себя, амбал обследовал сейф и позвал хозяев.

Сначала появился Глеб, за ним Лиза.

– Ну вот, что я говорил! – обрадовался один.

– Черт! Это же наличность! – выразила свой восторг вторая.

– Я вам не мешаю? – пытаясь подняться с полу, скромно спросил Данила.

– Мешаешь, – едва глянув на него, честно признался Глеб.

Он воспользовался его беспомощностью – двинул ногой в грудь. Как это ни жаль, но удар удался, и Данила снова растянулся на полу.

– С ним нужно что-то делать, – брезгливо поморщилась Лиза.

– Наградить и отпустить, – подал идею Данила.

Танцуй, пока молодой, а шути, пока живой... Сколько ему еще осталось?

– Наградить и опустить, – поправил его Глеб. – В землю...

И этого на юмор потянуло. На черный. Какая натура, такие и шутки.

– Антон, запри его в кладовке, – обращаясь к своему бодигарду, распорядилась Лиза.

– И все? – удивился Глеб.

– Не надо брать грех на душу. Пусть умрет сам. Не кормить, не поить...

– Ясно.

Бодигард Антон неосторожно приблизился к Даниле. Парень не взял в расчет его свободную руку. За что тут же поплатился. Данила встретил его молниеносным и точным ударом в кадык.

Падая, громила схватился за отбитое горло. Шум, с каким он рухнул на пол, произвел на Глеба гнетущее впечатление. Он шагнул было к Даниле, чтобы остановить его, но тут же робко подался назад. А когда тот вышел из кабинета, хором с Лизой закричал:

– Держите его!

Увы, но им было к кому взывать. В коридоре находился рослый бодибилдер с потрясающей мышечной массой. Данила только глянул на него, и на ум пришла мысль о бронированных охранозаврах – селекционном творении ученых из Чернобыльского центра мутагенных технологий.

Данила из-за своих цепей не мог передвигаться быстро, но, увидев препятствие, он и вовсе сбавил ход. Решение на бой созрело быстро, но сможет ли оно воплотиться в победу?

Он шел медленно, изображая обреченную на заклание жертву. Глядя на него, громила не мог не подумать о легком триумфе. Поэтому и расслабился больше, чем нужно. Если в этой ситуации вообще можно было расслабляться. Он попытался схватить беглеца за свободную руку, но та вдруг ушла от него сильно вниз. Это Данила упал на колени, чтобы сбить противника с толку. И с этого положения нанес удар – кулаком в пах. И с такой силой, как будто там находились сложенные вместе кирпичи, которые он должен был разбить в стиле «тамеси-вари».

Округленные «кирпичики» не выдержали натиск его кулака, и бодибилдер с позором опустился на корточки. Данила даже не стал тратить время на добивающий удар. С трудом, но поднялся на ноги, обошел сокрушенное препятствие и двинулся дальше.

Но в дверях, за которыми мог находиться путь к свободе, он увидел еще одного парня. Менее рослого, но такого же широкого – правда, жировой массы в нем было гораздо больше, нежели мышечной. Откормленное лицо, двойной подбородок трясется как холодец. Данила лишь усмехнулся, глядя на столь несерьезного на вид толстячка.

Церемониться он с ним не стал. Насколько мог резко пошел с ним на сближение, чтобы погрузить кулак в сальную прослойку его живота. Удар в печень должен был избавить его от непосильных амбиций. Но, увы, кулак вдруг оказался в жестком захвате, а удар по скованным ногам опрокинул Данилу на спину. Он был еще в полете, когда толстяк провел удар на добивание – быстрым и точным движением кулака смял нервный узел солнечного сплетения...

Глава 19

Очнулся Данила за железной дверью в крохотном подземном помещении без окон и вентиляционных отдушин. По всей видимости, это и была та самая кладовка, в которой намеревалась закрыть его Лиза. Чтобы он умер там своей смертью – от жажды и голода.

Возможно, раньше здесь что-то и хранилось. Но сейчас, кроме обреченного на смерть человечьего тела, здесь ничего не было. Голый пол, голые стены, лампочка под потолком в зарешеченном плафоне. И еще – крюк, к которому была прикреплена веревка с петлей. Что это, издевательство или, напротив, милость? Чем умирать долго, легче покончить с жизнью сразу... Вот и думай, посмеяться хотели над ним, или таким вот грубым образом предложили выход из ситуации?.. А чтобы он смог воспользоваться такой альтернативой, с него даже сняли оковы. Руки-ноги свободны, но, увы, с их помощью можно только в петлю влезть.

– Ну и что дальше? – спросил он у самого себя.

И глянул в угол, который придется использовать как отхожее место. Физиология у человека такая, нельзя держать в себе вторсырье. Разок сходит, другой, третий, но скоро все прекратится. Вывалится из него флешка, на этом все и закончится. Не будет воды и пищи, не станет и продуктов переработки.

А флешка ему не нужна. Какой в ней толк, если нет компьютера, на котором ее можно было проявить? Да и какой смысл копаться в чьем-то грязном белье, если дни его сочтены?.. И вообще, зря он впутался в эту историю. Назвал бы цифру «восемь» и жил бы сейчас припеваючи с Леной, и не важно, что всего лишь до конца отпуска. Пользовался бы ею, как делали это Герман и Глеб. Может, и олигархом бы себя почувствовал... А сейчас он чувствовал себя ослом, по своей глупой воле угодившим в волчий загон.

Он ощутил, как зачесалось грязное тело. Но сейчас у него была возможность унять зуд. Руки свободны, ногти за два дня подросли так, что ими хорошо было и в свое удовольствие скрести по коже...

Данила расчесал тело в кровь, но зуд от этого становился еще сильней. Он выбивался из сил, но продолжал расцарапывать кожу. И даже звук проворачиваемого в дверях ключа не отвлек его от этого занятия. А ведь это мог быть кто-то из охраны госпожи миллиардерши, чтобы выстрелом в голову прекратить его страдания.

Но из темноты коридора на тусклый свет лампочки вышла девушка, которая не могла работать на Конотопову. Лена могла и плясала под ее дудку, но это была не она.

– Рита?!

– Тише ты, – шепнула девушка и, выглянув в коридор, закрыла за собой дверь.

– Откуда ты взялась?

– Я твоя галлюцинация, неужели непонятно?.. Чего чешешься, как вшивый бык?

– А это вместо бани. Не ленивый, почешусь...

– Хватит. А то и я чесаться сейчас начну.

– Почешемся вместе.

– Может, лучше в баню?

– Если выведешь отсюда, с удовольствием.

– А я выведу, – улыбнулась она.

– Как ты сюда попала?

– Очень просто. Лена мне сказала, где ты... Пришлось сделать ей немного больно... Ох, и сука она у тебя!

– А если без эмоций?

– Если без эмоций, то я уже здесь.

– Она и ключ тебе дала?

– Нет, но у меня есть мальчики.

– Какие мальчики?

– Стальные... А ты что, ревнуешь?

– Нет.

– А надо, чтобы ревновал, – нахмурилась Рита.

– Тогда ревную.

– Все ты врешь, Данила... Не любишь ты меня...

– Так что за мальчики?

– Вот именно, что. Мальчики – это я так отмычки называю. И не только я... Они у меня послушные... Я же воровка, я как вода сквозь щели. А щели здесь были... Только как обратно идти, не знаю...

– Как сюда, так и обратно.

– Не выйдет. То есть выйдет, но нас могут заметить. Там видеокамеры по периметру, отключать я их не стала. По проводам заехала...

– По проводам?

– Да, по воздушной линии. Это просто, потому что там кабели с хорошей изоляцией... Там кабели, а здесь кобели... Мне твоя Ленка все про тебя рассказала.

– Что рассказала?

– Как ты на Лизунью повелся... Переспать с ней захотел?

– Глупости говорит твоя Лена.

– Во-первых, она не моя. А во-вторых, что там за число на колье?

– Может, лучше потом об этом поговорим? Идти надо.

– Куда спешить? Дом не охраняется, в подвале, кроме нас, никого. До утра времени хватает... Да и дух надо бы перевести... Что, уморила тебя Лизунья?

– Уморила бы, если бы не ты. Голодом бы уморила...

– А сексом?

– Не было ничего.

– Врешь.

– Но могло быть...

– Уже ближе... Кобель ты, Данила. Как есть, кобель... Может, потому и не выгнала тебя твоя Ленка. То есть не сразу... Спор ты, может, и выиграл, но, учти, деньги я тебе не отдам...

– Да я и не претендую.

– Претендуешь ты или нет, но я-то тебе должна, – протараторила Рита. – Так что выбирай, или деньги, или свобода?

– Свобода лучше, – весело подмигнул ей Данила.

– Тогда считай, что ты ее купил... Ну, что, идем?

Железная дверь надежно была встроена в стену, будь у Данилы семь пядей во лбу и стопудовый удар в руке, он бы не смог ее вышибить. Но с входной стороны ее охранял сторож из серии «не лает, не кусает». Массивный навесной замок выглядел хоть и внушительно, но Рита легко справилась с ним. А до этого она вскрыла еще две двери – в дом и подвал. И теперь ничто не мешало ей провести Данилу обратным путем.

Они тихонько выскользнули из дома, спрятались за тыльным фасадом, в месте, куда едва проникал свет от фонарей. Ночь была прохладной, но Данила так рад был свободе, что не замечал этого. А ведь он был в одних трусах, как абориген в пальмовой юбке.

– Ограда тут совсем рядом, – сказала Рита. – Если бы я знала, что тебя здесь держат...

– А ты не знала?

– Нет, сначала я пошла в особняк... А там охрана, между прочим... И Лиза со своим Глебом... Они разговаривали, а я слушала...

– А если бы они тебя заметили?

– Не о том спрашиваешь. Спроси лучше, о чем они говорили?

– О деньгах они говорили. О чем они еще могли говорить.

– И о деньгах тоже, – кивнула Рита. – Там, в каком-то сейфе, очень много денег было. В евро двадцать миллионов, и в долларах что-то около того... Глеб сказал, что деньги – это хорошо. Но он думал, что там не только деньги. Он сказал, что муж Лизы компромат на него собирал. Он думал, что там в сейфе еще и документы должны были быть. Ничего не нашел, сказал...

– Как бы он тебя не нашел. И меня вместе с тобой. Уходить надо.

– Не уходить, убегать. Сейчас через забор сиганем, и бегом. Нам заметят, будет погоня... А у тебя оружия нет...

– А ноги?

– Ты свои ноги с моими не ровняй. Я-то знаю, как ты бегаешь...

– Босиком далеко не убежишь.

– Все равно меня надолго не хватит. Я девочка хрупкая и легкоранимая.

– Легко ты по чужим домам шастаешь.

– Да вот, делать нечего, всяких там кобелей спасаю, – не осталась в долгу Рита.

– Может, хватит болтать?

– Не хватит... Оружия у меня тоже нет. Но, может, это сгодится?

Рита протянула ему охотничий нож с отличным стальным лезвием и хорошо сбалансированной рукояткой.

– Посмотрим.

Данила взял в прицел ствол сосны, из-под себя метнул в него нож. Лезвие острием воткнулось в дерево параллельно земле и едва слышно загудело с мелкой дрожью в клинке.

– Хороший нож, но лучше бы он не пригодился, – мрачно усмехнулся Данила.

Он готов был убивать, и силы в себе чувствовал. Но понимал, что ввязываться в бой нельзя. Можно ведь и не выйти из него. А жить хотелось. И с Ритой.

Данила даже подумал о том, чтобы оставить нож в дереве, но все же выдернул его, забрал с собой. С ним он перемахнул через высокий забор, ободрав грудь и руки колючей проволокой – к счастью, без электрического тока. И все потому, что помогал Рите преодолеть препятствие без неприятных для нее последствий.

Они перебирались через забор и попали в прицел видеокамеры, наблюдающей за подступами к огражденному периметру. Наверняка, это вызвало переполох на пульте охраны... В любом случае бежать им нужно было со всех ног.

Лес вокруг дома был расчищен от бурелома, валежника и, как хотел надеяться Данила, от битого стекла. Он бежал босиком по сухой опавшей хвое; накалывал ступни о торчащие из земли сучки, коренья, но почти не обращал на это внимания. Не остановило бы его и битое стекло... Лишь бы только в медвежий капкан не попасть. Но зрение у него острое, и волчья интуиция не должна подвести.

Данила предполагал, что погони не избежать. Но он готовился к встрече с двуногими псами и почему-то не подумал, что по их следу пойдут четвероногие собаки.

Их было несколько, и бежали они одна за другой с тихим утробным рычанием. И это было страшней, чем если бы они лаяли на ходу. Если собака не гавкает, значит, она настроена на то, чтобы сразу вцепиться в горло.

Данила двигался впереди, выбирая путь, прокладывая дорогу. Он был ориентиром для бегущей позади Риты. Но, учуяв за собой погоню, остановился, закрыл девушку своим телом.

– Эй, ты чего?

Она еще не поняла, какая беда ей грозит.

– Постарайся залезть на дерево! – крикнул он, примериваясь к несущемуся на него мастиффу.

Данила оскалился и зарычал как волк, готовый драться насмерть за себя и свои владения. Но пес не понял его намерений. Он метил в глотку, чтобы в мертвой хватке сомкнуть на ней свои стальные челюсти. И никаким предупреждением его не остановишь. Сбить с него спесь мог только смертельный удар.

Мастифф с разгону прыгнул на него, и Данила увернулся от броска. Но пропускать пса мимо себя не стал, потому что за ним была Рита. Обхватив собаку за могучую шею, он свалился на землю вместе с ним. Он знал, где у нее сердце, нашел к нему и путь. Но все же пес умудрился вырвать клок мяса из его руки, прежде чем стальное жало поставило точку в собачьей жизни.

Данила постарался побыстрей вынуть нож из раны. Во-первых, на него бежали другие псы, а во-вторых, нельзя было допустить, чтобы собачья кровь залила рукоять ножа. Если он будет скользить в ладони, то можно смело ставить крест и на себе, и на Рите.

И второй мастифф метил ему в горло. Данила провел против него тот же маневр и, оказавшись на нем верхом, всадил нож в сердце. Но в тот же миг на него напрыгнул третий пес. Удар был такой силы, что Данила слетел с умирающего пса, оставив нож в его теле.

Мастифф развернулся и снова прыгнул на него. Но Данила не растерялся и сунул в оскаленную пасть свою руку, не позволив псу намертво сомкнуть челюсти. Другой рукой он попытался обхватить собаку за шею. Ему это удалось, но руку из пасти пришлось выдернуть. Теперь мастифф мог кусаться, равать его на куски, и только исполинским напряжением сил Даниле удавалось удерживать пса за могучую шею. Разъяренный зверь пытался сбросить его с себя, но только терял силы.

Неизвестно, сколько продолжалась бы эта борьба, если бы Рита не рискнула прийти ему на помощь. Она выдернула нож из тела мертвой собаки, подала его Даниле. Это и решило исход сражения.

Данила победил. Но какой ценой. На левой руке была одна рваная рана, на правой – две, чуточку поменьше размерами, ноги также отмечены собачьими зубами, все в крови.

– Кошмар, – рассматривая его, простонала Рита.

– Пока что еще ходячий, – сказал он.

Чтобы не истечь кровью, нужно было перетянуть правую руку повыше локтя. Рита первая это поняла. Она сняла с брюк пояс, помогла наложить жгут.

– Собаки уже были, – сказал он. – Как бы загонщики не появились...

Вокруг стояла мертвая тишина, не слышно, чтобы кто-то двигался к ним из глубины леса. Но в любом случае нужно было уносить ноги.

Они вышли на заброшенную, поросшую травой узкоколейку, по ней выбрались к дороге, по которой нет-нет проносились автомобили.

– Ну, вот и все, – сказала Рита.

– Здесь тебя ждет машина, и мы уедем.

Он очень надеялся, что его спасительница заранее позаботилась о транспорте.

– Нет, здесь я буду ждать машину, – покачала она головой. – И мы уедем.

– Куда? – обессиленно спросил он.

– Сначала бы тебя в порядок привести...

– Ничего, как на собаке все заживет...

– Как на волке, – поправила его девушка. – Ты на волка больше похож... Такой же сильный, и такой же голый. Одеть тебя надо. Или фиговыми листочками прикроешься?

– Фиговых листьев здесь нет.

– Зато есть одна большая фига...

Рита вышла на дорогу, подняла руку, но машины проезжали мимо.

– Я же говорила, – вернувшись к Даниле, сказала она. – Фига с маслом... Ничего, сейчас...

Сначала она сняла с себя футболку, затем джинсы...

– Эй, что ты делаешь?

– Сейчас увидишь... Смотри, но не зевай.

Она голышом вышла на дорогу, и тут же рядом с ней затормозила черная иномарка.

Рита села на переднее сиденье, а Данила, рывком подскочив к машине, открыл заднюю дверцу.

– Эй, что за дела? – возмущенно протянул мужчина с продолговатой лысой головой и большими сильно оттопыренными ушами. Ни дать ни взять, яйцо Фаберже с ручками.

– Дела у прокурора! – агрессивно процедил сквозь зубы Данила.

И для пущей убедительности приставил к горлу нож.

– Он еще липкий от крови, да.

Чтобы водитель это почувствовал, он плашмя липким лезвием провел по его шее.

– Э-э, только не надо, – в панике пробормотало «яйцо».

– А на голых баб охотиться надо? – натянув на себя футболку, едко спросила Рита.

– Так это, я думал, тебя ограбили...

– Ага, защитить меня хотел. Может, отрезать твою защиту?

– Н-не надо...

– Тогда раздевайся, – скомандовала Рита.

– Что?

– Да ты не бойся, мы заплатим...

Она уже натянула и брюки. Выудила из кармана купюру в пятьсот евро, махнула перед носом шокированного водителя.

Одет он был неплохо. Светлая льняная куртка, футболка, бежевые джинсы – и все это на размер-два больше, чем требовалось Даниле.

Но больше всего Рите понравилась его машина.

– Мы только до Кольцевой доедем, там твою машину и оставим. Ключи под сиденьем будут... А ты пока здесь померзнешь. В следующий раз будешь знать, как на голых женщин реагировать...

Данила помог мужчине выйти из машины, а сам занял его место.

Как и обещала Рита, они доехали до Кольцевой автострады, а там она остановила проезжающее мимо такси, в которое израненный Данила сел, не вызвав подозрений.

Рита оставалась верной себе. Основную часть денег она держала на Казанском вокзале, в камере хранения. Но сначала она велела ехать в ближайшую травматологию.

Врач, осмотревший Данилу, покачал головой.

– Да вам в больницу нужно.

– Может, как-нибудь обойдемся? – спросила Лиза, сунув ему в карман солидную купюру.

– Ну, кровь остановить и зашить я могу... И уколы от бешенства...

Данила не стал объяснять ему, что собаки наверняка были здоровыми, со всеми мыслимыми и немыслимыми прививками Это же были сторожевые псы, которых для того и обучают, чтобы нападать на людей... Он понимал, что в подробности лучше не вдаваться. Мало ли какая вожжа попадет врачу под хвост. Еще обратится в милицию, а у него документов нет...

Но врач никуда обращаться не стал. Он обработал раны, зашил их, перебинтовал, наколол Данилу, в том числе и успокаивающим. Только после этого Рита повезла на вокзал.

– Там у тебя деньги? – тихо и через силу спросил он.

– Ты же знаешь.

– А колье ты где прячешь?

– Уже не прячу, – не сморгнув глазом, ответила она. – Уже Ленке твоей вернула. Правда, она этого еще не знает. Я его под диван в ее доме сунула...

– Но ведь ты его умыкнула?

– Я его всего лишь с пола подобрала...

– В туалете.

– Ну да. Зайка на твою сучку набросилась, колье упало. Ну а я не зевала...

– Я видел тебя в клубе.

– А я тебя видела, и что?

– Но я за тобой не ходил.

– А я ходила. За тобой. Потому что тебя нельзя без присмотра оставить. Ты как маленький, или сам дерьмо сделаешь, или в чужое вляпаешься...

– Что ты с Леной сделала?

– Ничего. Просто полотенцем горло перевязала... Горло у нее болеть начинало, говорить было больно. Ну, я помогла ей, ну, чтобы говорила. И чтобы правду... А могла бы утюгом погладить, или паяльником что-нибудь припаять... Она сказала, что Глебу колье нужно. Вернее, цифра на застежке. Я видела эту цифру. Там восьмерка выцарапана... Что это значит?

– Этой цифрой открывался сейф. С очень большими деньгами...

– Ну да, я слышала, они говорили...

– Из-за этой цифры я... Представляешь, я мог обратно в тайну из отпуска не вернуться, – улыбнулся через силу Данила. – Начальство бы заругало...

– Ты мне зубы не заговаривай. Ты мне лучше расскажи, как ты со своей Лизуньей кобелировал?

– Так, что еле ноги унес... Говорю же, не было ничего.

– Но ты же ее хотел?

– Поверь, больше не хочу.

– А Лену?

– Она меня предала. И вообще...

– Что, вообще?

– Мы с ней не пара. У нее своя жизнь, у меня своя. Пересечься мы еще можем, но чтобы параллельно, плечом к плечу... Нет, такой вариант исключен...

Данила снова почувствовал, как зачесалось тело. А он знал, что это такое, нервный зуд... Хорошо, что успокоительно уже действовало, сглаживало ощущения.

– Мы с тобой тоже пересеклись, – в раздумье сказала Рита. – И пока идем параллельными курсами, локоть в локоть. Знаешь, и это мне нравится.

– Мне тоже.

– Может, и дальше так?.. Знаешь, я могла бы уехать с тобой в тайгу... Правда, я не гарантирую, что смогу там долго продержаться.

– Можешь вообще не ехать.

– Ну да, и ты снова куда-нибудь без меня вляпаешься... Может, сразу с вокзала и на «СВ»? – спросила она.

– А документы?.. Документы у Конотоповой остались...

– Плохо. А если на машине?

– На такси?

– Да нет, машину мы купим. Документы у меня есть, а деньги сейчас будут.

– Деньги твои, что хочешь, то и делай...

– Еще бы квартирку на пару деньков снять. Отлежаться бы немного, отдохнуть.

– В Москве не хочу, – покачал головой Данила. – Москвой я сыт по горло.

– Можно за Москвой...

Таксист услышал, о чем они говорят, встрял в разговор.

– А вам что, квартира нужна? – тоном базарной бабы спросил он.

– Нужна, – кивнула Рита. – Только где-нибудь в Подмосковье...

– В Подмосковье домик есть. Дачный... То есть изба в деревне, там лес рядом, пруд. Ну, чисто дача... В общем, деревенский вариант. Но цена городская, говорю сразу.

– Сколько?

– Если на месяц, то полторы тысячи евро. Если на несколько дней, то по сто евро в сутки.

– Ну, если дом понравится... – задумалась Рита.

– Понравится, понравится. Там и обстановка, и телевизор со спутниковой тарелкой...

Даниле не нужно было спутниковое телевидение. Сейчас он гораздо больше нуждался в тишине и покое Ему бы просто отлежаться пару деньков, подождать, пока затянутся укусы на теле, уляжется зуд на коже и в душе.

Рита оставила его в машине, а сама отправилась на вокзал за деньгами. Когда он вернулась, Данила уже засыпал.

– Может, в больницу? – тихонько спросила она.

– Не надо.

Всю дорогу он спал. И в дом, куда его привезли, зашел как сомнамбула. Не раздеваясь, рухнул на диван.

– А домик ничего, – ватным эхом отозвался в ушах голос Риты, которая объяснялась с таксистом.

– Ну, я же говорил...

Даниле было абсолютно все равно, какой дом – дворец это или сарай-развалюха. Лежать бы только, ничего не делая. И спать, спать...

Но Рита не давала ему покоя. Уложила его на кровать, раздела, нагрела воды, смочила марлю и принялась протирать его тело. Это было так приятно, что Данила захмелел от удовольствия. И заснул.

Глава 20

Домик был небольшим, всего две комнатки. Свежие обои, приличная мебель, телевизор, двухкамерный холодильник на опрятной кухоньке. Не хватало только Риты... Проснувшись, Данила обошел весь дом, но ее нигде не было.

Тогда он вышел во двор, осмотрелся. Небольшой домик с бесплодной виноградной беседкой, две сосны у калитки, яблоня и груша под окном, вместо огорода – ухоженная зеленая лужайка, пруд возле дощатой кабинки туалета. Слева за кирпичным забором двухэтажный особняк из красного кирпича, справа – примерно того же ранга строение, но цвета светло-желтого, с темно-коричневой крышей. Пластиковые окна с двух сторон – как недружелюбные взгляды, от которых вдруг захотелось спрятаться в доме.

Но Данила переборол искушение закрыться в раковине, вышел на улицу, по пути сорвав с дерева зеленое яблочко.

От забора до улицы метров на десять тянулась зона отчуждения: палисадники, трава, тополя вдоль дороги. Колодец с журавлем, возле которого стоял деревенский мужик в клетчатой рубашке и белой панамке – наполнял водой пластиковые канистры на железной тележке.

Сначала Данила увидел подъехавший к соседнему дому новенький китайский джип, затем – мужчину в белых одеждах, который, обогнув свою машину, открыл правую дверцу и помог выйти Рите. Данила нахмурился. Ему вовсе не хотелось, чтобы она крутила шашни у него за спиной.

Увидев его, Рита весело помахала ему рукой. И поманила к себе, кивком головы показав на свои сумки. Данила отбросил в сторону огрызок, подошел к ней.

– Что ты там жуешь? – передав ему тяжелые пакеты с продуктами, спросила она.

– Яблоко с дерева сорвал.

– Оно же зеленое.

– А у меня пониженная кислотность, мне кислоты не хватает...

– Астрономом давно не был?

– Кем?

– Астрономом. В обсерватории.

– Ты мне ля-ля не заливай... – Данила взглядом проводил джип, заехавший в ворота дома из красного кирпича. – С кем каталась?

– Не с кем, а зачем?.. Тут знаешь, где магазин? Три километра до поселка, а потом еще километр до магазина. Я обратно пешком шла, а Игорь Савельевич мне остановил... Это же деревня, здесь все друг другу должны помогать.

– Дом построить, детей нарожать.

– А ты что, ревнуешь? – весело улыбнулась Рита.

– Ни грамма.

– А заливать не надо! Вижу, что ревнуешь...

– Не ревную, – обескураженно буркнул он. – А вдруг он маньяк какой-то...

– Маньяков, говорят, здесь еще до советской власти перестреляли, еще при Царе Горохе... Как себя чувствуешь?

– Если ревную, значит, неплохо, – сказал он как бы в шутку, но вышло, что всерьез.

– А ты ревнуй, ревнуй, мне нравится...

Они зашли в дом. Рита оставила ему только один, самый легкий пакет, а остальные забрала, чтобы унести на кухню.

– Я что-нибудь на завтрак соображу, а ты примерь пока.

В пакете он обнаружил футболку, джинсы и кроссовки. Не самого лучшего качества вещи, но дареному коню в зубы не смотрят. Тем более что джинсы и кроссовки подошли ему по размеру. Футболка была немного великоватой, но вряд ли это можно было назвать недостатком.

– Ну как? – крикнула из кухни Рита.

– Думаю, соседке понравится.

Девушка пулей влетела в комнату.

– Кому?!

– Соседке. Тут рядом живет. Красивая. И замужем. Но, думаю, муж не помеха...

– Это ты нарочно меня лечишь или правда?

– А ты ревнуй, ревнуй, мне нравится, – ее же словами ответил он.

– Значит, лечишь. И нарочно... И нет здесь красивых соседок. Игорь Савельевич сказал, что в этой деревне я – самая красивая.

– И ты ему поверила?

– Поверила?! Да я сама это знаю!

– И то, что ты самая лучшая хозяйка, тоже знаешь?

– Да, между прочим!

– Ну, тогда докажи!

– Запросто.

Яичница с ветчиной у Риты подгорела, пастеризованное молоко в пакетах оказалось скисшим, сахар к чаю она купить забыла, но Данила сделал вид, что этого не заметил.

– Ну, как? – спросила она.

– Спасибо, очень вкусно. А главное, уютно... М-да!

– Что такое?

– Кажется, в нашей маленькой компании кто-то... накаркал... И зачем ты про обсерваторию сказала?

– Эй, ты куда?

– Ухожу от тебя. Вернее, убегаю!

В дощатой кабинке было душно, снизу неприятно поддувало, под потолком назойливо жужжала муха, но давно Даниле не было так хорошо, как стало вдруг сейчас.

Рита ждала его у порога. На плече полотенце, в руке – кувшин для омовения. На губах озорная улыбка.

– Вид у тебя, как будто на целый год и два месяца помолодел.

– Издеваешься? – угрюмо спросил он.

– Нет, приглашаю отведать молодильных яблочек.

– Спасибо, сыт.

– По горло?

– Ниже... Гораздо ниже...

Только он вымыл руки и присел на лавку перед домом, как труба снова позвала его в быстрый путь...

– Может, в аптеку сходить? – спросила Рита, когда он опять взялся за мыло, чтобы вымыть руки.

– Само пройдет...

– Может, яблочки здесь ни при чем?

– Да вот и мне кажется, что слишком быстро, – кивнул он.

– Чем они тебя там кормили?

– Кто – они?

– Изверги, кто ж еще!

– Лапшой кормили. С ушей. Потом была муравьиная кислота. Две ночи как проклятый чесался. Думал, с ума сойду... э-э, от удовольствия. А если серьезно, то ничем не кормили. Хотя... Черт!

Данила вспомнил, как проглотил флеш-карту, и метнулся обратно к сортиру. С ходу перевернул кабинку, заглянул в яму.

– Ты решил сразу, с головой?! – поддела его подошедшая Рита.

– И как ты угадала?

Увы, но флешки нигде не было видно. И яма оказалась достаточно глубокой. Но тяга к чужим тайнам оказалась сильней брезгливости. Данила нашел в сарае лопату, вернулся к яме... М-да, сегодня был не самый приятный день в его жизни. Хотя, казалось бы, начинался так хорошо...

– Фу, как от тебя воняет! – сморщила свой носик Рита, когда он вернулся к ней.

– Это не от меня, это от грязного белья, – показал он ей флешку.

– Что это за хрень?

– Это не хрень, это дерьмо. Надеюсь, не безнадежно переваренное... Это в сейфе лежало, с деньгами. Так есть хотелось, что не удержался...

– Так теперь что, по второму кругу?

– Да нет, боюсь, что второго круга кто-то из нас не выдержит. Думаю, нужно найти этой штуке более достойное применение. Что, если там указан доступ к банковскому счету... э-э, на сто миллионов долларов? Тебе в чем больше нравится, в долларах, в евро?

– Если уж ты взялся фантазировать, то не останавливайся, сам придумай за меня, что мне больше нравится...

– Почему фантазирую?

– Потому что ты сам знаешь, к чему здесь доступ. Вернее, к кому... Глеб говорил про компромат в сейфе. Это он и есть, – с сожалением проговорила Рита.

Судя по ее виду, ей куда интересней было получить сто миллионов долларов... или хотя бы рублей, чем копаться в чужом грязном белье.

– Компьютер нужен, – вслух подумал Данила.

– Да это не проблема, – Рита озадаченно погладила щеку. – Тут город недалеко, а по дороге попутки ходят... Ты со мной или как?

– С тобой.

В компьютерном салоне за весь день они побывали дважды. Первый раз, когда покупали ноутбук. Вернулись домой, попытались его запустить, а оказалось, что на нем не установлена программа. Пришлось ехать обратно... Но в конце концов, компьютер удалось запустить. И флешка открылась легко и просто. Как оказалось, кислота желудочного сока ничуть ей не повредила.

Первое, что из списка обнаруженных документов бросилось в глаза, были звуковые файлы. Данила включил первый по счету и услышал хриплый и угнетенный мужской голос:

«...Гошу Солончука заказал Сыромягин. Да, Рикша говорил, что Глеб подходил к нему, просил помочь. Он уже решал проблему с Геной Покровкиным, и решил, как надо было...»

«А как надо было?» – спросил другой мужской голос.

При всем своем желании Данила не мог определить, кому они принадлежали. И кто такой Сыромягин, он тоже не знал. Зато догадывался, о каких таких Гоше и Гене могла идти речь.

«Ну как, чтобы дохлый номер... Глеб не хотел, чтобы пал смертью храбрых. Ему нужно было, чтобы пропал без вести. А Рикша по этим делам большой спец был...»

«Но Рикшу застрелили еще в прошлом году».

«Так в том-то и дело. Нет Рикши, а без него все концы в воду...»

«Но ты бы мог дать свидетельские показания?»

«Гера, ты меня с кем-то путаешь, – возмутился обличитель. – Я никаких показаний давать не буду. Я честный вор и с ментами дел не имею...»

«Но ведь этого козла и без ментов наказать можно!»

«Вот и я о том же, Гера! Закажи этого парня, или он закажет тебя. Гоши нет, Гены тоже, следующий ты на очереди... Может, он уже тебя заказал...»

«Так Рикши же нет!»

«А что Рикша? Хороших спецов у нас и без Рикши хватает. Все дело, брат, в цене...»

«К кому он мог обратиться?»

«Не знаю. Не ко мне, это точно... Ты лучше думай, к кому тебе нужно обратиться, чтобы решить проблему».

«А ее нужно решать».

«Вот и я о том же, Гера...»

На этом разговор обрывался. Видимо, Гера, он же Герман Конотопов, обратился за помощью к человеку, с которым разговаривал. Если он заказал убийство, то ему не было смысла смешивать это с компроматом.

– Кто такой Сыромягин? – спросила Рита.

– Я так понял, что это Глеб. Он не хотел, чтобы Гена Покровкин пал смертью храбрых. Он хотел, чтобы его компаньон пропал без вести... И Германа он мог заказать...

– Интересно, а сам Герман успел заказать Сыромягина или нет? – заинтригованно спросила Рита.

– Тебе не все равно? – косо посмотрел на нее Данила.

Ему и самому было интересно, но вмешиваться в это темное дело не хотелось... Впрочем, он уже вмешался в него. Вернее, вляпался.

– Ничего себе! Это чмо собаками нас травило, а мне все равно? Ну, нет!.. Эту запись ментам нужно слить, пусть они его к стенке!

– А ты разве не честный вор? Разве с ментами дело имеешь? – спросил Данила голосом человека, с которым общался покойный Герман Конотопов.

– Я не вор, я – экспроприатор. Предельно честной и кристально чистой души человек... Но с Глебом у меня война. И у тебя тоже... Или ты не хочешь его наказать?

– Да хочу, – пожал плечами Данила. – Но у меня нет на это времени. Мне возвращаться скоро...

– Вместе поедем, – сказала Рита. – Но сначала клизму этому поганцу вставим. Ему это на пользу пойдет... э-э, если не убьет...

– А что не убьет, то сделает сильнее.

– Тогда надо, чтобы убило... Что там еще? Давай дальше листай...

В следующем звуковом файле хранилась запись разговора между Глебом и Лизой.

«...Только попробуй это сделай!» – возмущенно протянула она.

«Но я люблю тебя, я хочу, чтобы мы жили, как муж и жена. И пока Герман жив, мы не можем быть вместе», – увещевающим голосом внушал ей Глеб.

«Как не можем, если мы вместе?»

«Это не вместе, это просто секс...»

«Меня это устраивает».

«А меня – нет!»

«Но я не хочу, чтобы с Германом что-то случилось!»

«Ну, не хочешь, так не хочешь. Твое слово закон...»

«И чтобы я больше не слышала таких разговоров!»

«Не будет разговоров, не будет, – не очень убедительно пообещал Глеб. – Будут только дела».

«Какие дела?»

«А вот такие... Иди ко мне, мое солнце, я покажу тебе, как нужно делать дела...»

Дальше шла радиозапись для озабоченных полуночников из цикла «Как довести женщину (мужчину) до оргазма». Правда, оборвалась она еще на первом полустоне...

– Пипец! Он знал, что его жена изменяет ему с другом! – возмущенно и с презрением усмехнулась Рита.

– Знал... Но ведь она его защищала, – в том же духе заметил Данила.

Так, примерно, сорока могла защищать старого больного лося от матерых волков. Трещать без умолку «Не трогай! Не трогай!», возмущенно хлопать крыльями, но толку от такой помощи ноль. А когда волки задерут лося, та же сорока спустится с ветки, чтобы поживиться остатками трапезы...

– Он еще этой сучке наследство оставил... Ну, не идиот?

– Вопрос, конечно, интересный. Но риторический...

– Может, он просто не успел с ней развестись? Или завещание переделать?..

– А кто тебе сказал, что Лиза получила наследство?

– Ленка сказала... Все, что знала, про нее рассказала...

– Может, правда, не успел меры предпринять...

– Может, и Глеба заказать не успел...

– Это уже не важно.

– Ну да, ну да... Что там еще?

Другие файлы содержали отсканированные копии финансовых и других документов, отражающих деятельность нефтегазовой компании, которой покойный Герман владел на паях со своим заклятым другом. Может, эта отчетность и обличала каким-то образом Глеба, но для Данилы она представляла темный лес.

Зато все просто было с другой отчетностью. Один из файлов содержал целый список женщин, у которых с Глебом были отношения. И на каждую его любовницу имелось небольшое досье. Фотоснимок, адрес, краткая биография, этапы карьерного роста – с кем спала (не спала) до встречи с Глебом, где работала (училась)...

– Да, губа у мужика не дура, – заметила Рита. – Девочки как на подбор... А где твоя секретутка Лена?

– Как видишь, ее здесь нет.

– Или они сошлись после того, как Герман склеился, или так хорошо скрывались, что не попали на крючок...

– Скрывали не скрывали, какая разница?

– Да черт его знает! Может, это Ленка протащила в вертолет бомбу! Глеб попросил, а она сделала!

– Чтобы потом вместе со всеми взорваться?

– Ну, так ее же высадили!.. Нарвалась на грубость, Герман ее высадил, а она потом нажала на кнопочку, ну, пульт у нее был...

– Пульт у нее был, – задумался Данила. – От автомобильной сигнализации. Только почему-то отдельно от ключей... С него можно было послать сигнал на взрывное устройство. Но тут возникает другой вопрос. Куда ее высадили? В тайгу? К волкам? В жалких ботфортах!.. Или волки загрызут, или замерзнешь к чертовой матери!..

– Ну, может, она знала, что где-то рядом бродит таежный мачо, который и спасет, и обогреет... Представляю, как ты ей там вгревал!

– Давай без этого, – поморщился Данила.

– Ты думаешь, я ревную?.. Нет, я завидую... Так вдруг захотелось оказаться на ее месте. Тайга, мороз, а у тебя в доме жаркая печь, и ты сам такой жаркий... Давай представим, что за окном морозище! И у тебя, как у молодого...

– Почему как? Я пока еще не состарился.

– Ну, вот и не будь пеньком... Обними меня покрепче... Вот так. Да, да, хорошо...

Данила уложил Риту на кровать, расстегнул «молнию» на джинсах, из которых она выползла змейкой... Он еще молод, и уж точно не пенек. А Рита ему нравится, и если она хочет...

А она хотела. Их желания совпали по амплитуде страстных колебаний, да так вошли в резонанс, что кровать едва не развалилась под ними...

– Ну, и как, согрелась? – спросил Данила уже после того, как койка испустила последний скрип.

– Да. И хочу в тайгу, – прижавшись к нему, сказала она с затаенным, но рвущимся наружу восторгом.

– Так в чем же дело?

– Когда едем?

– Хоть сейчас.

– Тогда завтра едем покупать машину... И патронов побольше, – весело улыбнулась она.

– Зачем патроны?

– От волков отстреливаться. Там в тайге много волков.

– Поверь, эти волки не так опасны, как кажутся.

– Не знаю, не знаю, людей они жрут за милую душу.

– Бывает. Но очень редко... И если жрут, то лишь для того, чтобы выжить... А Глеб зачем своих друзей сожрал? Чтобы еще богаче стать. Вот и скажи, какие волки опасны?

– Такие, как Глеб, – кивнула Рита.

– Да и не волк он. Так, шакал... В природе волки с лисами не дружат. А у него Лиза, как та лиса...

– Не знаю, в сказках лиса над волком издевается, как над лохом последним...

– То в сказках. А в жизни волк гораздо умнее лисы. И не любит он лису. Если встретит, то убьет. Просто убьет, даже жрать не станет... А с воронами волки дружат. Они даже играются друг с другом...

– Да, тогда ворона – это Лена! Она с Глебом ох как играется!.. И с тобой игралась... Сука, короче...

– Так ворона или сука?

– И то, и другое... Пусть они в своих джунглях живут, а мы – в своих... Волк, лиса и ворона, прямо басня какая-то, – хмыкнула Рита. – Лиса у вороны кусок сыра выпросила. На пару с одним волком, то есть с Глебом. А этот кусок сыра вывалился у вороны изо рта и бах на голову другому волку. И не стало Германа... Только басня эта совсем не веселая. Труп на трупе и трупом погоняет. Как бы до нас не доскакали.

– Не доскачут. Наши джунгли далеко-далеко.

– Успеть бы...

– Что-то ты захандрила.

– Да не нравится мне все это. С одной стороны Артур, с другой – этот Глеб. Как бы в переплет не попасть... Завтра машину возьмем, завтра же и уедем... А компромат ментам перешлем. Хватит с тебя, пусть теперь они в этом дерьме ковыряются... Как же мне с тобой хорошо!

Обняв его руку, Рита ублаженно сжалась в комок, спрятала носик у него на плече... Данила нежно улыбнулся, глядя на нее. Да, она воровка, да, она нечиста на руку, но с ней легче и проще, чем с Леной. И, главное, между ними нет никакой фальши.

Да, он будет счастлив, если Рита действительно уедет с ним в тайгу и останется там. И ее он сделает счастливой. С этой мыслью он и заснул.

Глава 21

Как и вчера, Рита готовила завтрак с душой. Но если вчера ветчина у нее подгорела, то сегодня стряпня удалась.

– Ешь, ешь, наедайся. Сегодня у нас тяжелый день. Машину возьмем, и сразу в дорогу... Прописка у меня свердловская, туда надо ехать, чтобы машину на учет ставить. А с транзитами ехать опасно, ну, мало ли что там в дороге. Ты уж нож на всякий случай возьми...

– Да нож-то я возьму... Обратно сюда возвращаться не будем?

– А зачем?

– Вот и я говорю, что незачем...

Данила осилил порцию из четырех яиц и куска ветчины, запил ее чаем.

– Ты полежи немного, а я со стола пока уберу, – сказала Рита.

Он пожал плечами, но из кухни вышел. В комнате взял с тумбочки дистанционный пульт, лег на кровать, включил телевизор. На одном канале какая-то народно-оздоровительная программа, на другом что-то кулинарное, на третьем – комедия с бородой ниже пояса... Его внимание привлекла хроника криминальных событий. Где-то на северо-востоке столицы неизвестные обстреляли машину с инкассаторами, к счастью, обошлось без жертв. Какой-то гастарбайтер сорвался с катушек – вырвал из рук женщины сумочку, пытался скрыться. А вот какие-то ребята забрались в дом к богатым господам и украли у них бриллиантовое колье стоимостью девяносто тысяч долларов.

Колье с бриллиантами, девяносто тысяч долларов... Что-то знакомое... И лица преступников тоже знакомые... Данила соскочил с кровати как подстреленный, увидев фотографию из собственного паспорта. Рядом с его снимком на экране красовался фоторобот Риты – надо сказать, составленный весьма удачно. Данила Ефремович Качалов и девушка неустановленной личности...

Вот тебе, дедушка, и Юрий на бабушке!

Данила позвал Риту, но пока она шла, сюжет на телеканале про «наших мальчика и девочку» сменился на другой.

– Мы были у Конотоповой и украли у нее бриллиантовое колье.

– Кто тебе такое сказал?

– Диктор с телеканала. Нас только что показывали – мое фото и твой фоторобот...

– Ну, с тобой ясно, а про меня как они узнали?

– Угадай с трех раз.

– Ленка сука... Я же у нее была, а она Глебу сказала...

– И портрет она твой составила.

– Придушила бы!

– Не до нее... Ищут нас, уходить надо.

– Бегать от ментов из-за каких-то уродов? Ну, нет!.. Пойдем в милицию, скажем, где колье. Пусть они его у Лены поищут.

– А если она его уже нашла?

– Как бы не так! Я его так далеко спрятала!

– Куда?

– За шкаф бросила. А шкаф очень тяжелый, отодвигать его надо, чтобы найти. А ты расскажешь, как эти суки тебя пытали. И как ты у них компромат на Глеба нашел. Скажешь, за тем к нему и приходил... Пусть этот козел тогда выкручивается!

– Ну что ж, выхода у нас нет, – со скрипом согласился Данила.

Не хотелось иметь дел с милицией, но уж лучше набраться смелости объясниться с ними, чем удариться в бега. На законных основаниях и дышится легче...

– Только деньги сначала нужно спрятать...

– Где, на вокзале?

– Да нет, в сарае зарою... Поможешь?

– А доверяешь?

– В том-то и дело, что да...

– Это хорошо, что доверяешь. Но лучше оставь их себе. Сдаваться пойду я, а ты останешься на свободе. Наймешь хорошего адвоката...

– Да, да, сдаваться нужно кому-то одному... Может, лучше я пойду?

– Нет, ты остаешься за казначея... Только уйдем отсюда вместе. Что, если наш таксист видел эту программу?

– А если программа не одна?

Они уже знали, как проще всего добраться до города. Вызвать по телефону такси из поселка, и, максимум, через полчаса они уже будут в дороге.

Но вместо такси к дому подкатил темно-зеленый микроавтобус с логотипом Всемирной Транспортной Системы. Из его утробы один за другим стали выскакивать поджарые парни в черной униформе частных охранников, но с автоматическим оружием в руках.

Их появление Данила заметил через щель в заборе. А о том, что нежеланные гости обнаружили его самого, свидетельствовала длинная очередь, выпущенная в него из автомата с глушителем.

Он вовремя нагнулся, и пули прошли над головой, побив стекла пристроенной к дому веранды.

Данила вбежал в дом, откуда вот-вот должна была появиться Рита, нашел ее, схватил за руку, затащил в дальнюю комнату, как мог быстро открыл окно – сначала вытолкал ее, затем выпрыгнул из него сам.

Молодчики видели, как забегал он в дом. И, видимо, они знали, на что он способен. Поэтому решили обстрелять избу, прежде чем взять ее штурмом. А на это ушло время, которым и воспользовались Данила и Рита. Пригнувшись, добежали до деревянного забора, в котором он с ходу вышиб две доски, через образовавшуюся брешь перебрались на соседний участок, где Игорь Савельевич натирал тряпкой свой китайский джип.

Из открытых дверей вырывались танцевальные басы, это могло значить, что ключ зажигания находился в замке. Ворота нараспашку, и удивительно, что налетчики до сих пор не воспользовались ими, чтобы обойти обреченный дом с фланга или даже с тыла.

Два бойца с автоматами появились как раз в тот момент, когда Данила, оттолкнув несчастного соседа, сел за руль. Пока он заводил мотор, в машину заскочила и Рита. А молодчики уже наставляли на них стволы.

– Пригнись!

Мощный мотор сдернул машину с места, и она стрелой помчалась к воротам... Сначала по ним стреляли спереди, а затем уже и сзади. Но Данила и Рита слишком низко наклонились, чтобы пули смогли их достать.

Данила разогнулся лишь на повороте, чтобы выехать на деревенскую улицу, не перескочив через нее. И снова нагнулся – как раз в тот момент, когда пуля прошила насквозь подголовник его кресла.

Когда он снова разогнулся, опасность уже была относительно далеко. Он видел, как разворачивается микроавтобус, но джип исправно держал скорость и дорогу, что вселяло в него уверенность.

– Вот черт! – схватилась за голову Рита. – Что за мода у людей пошла, чуть что, сразу мочить!

– Плохая мода, – кивнул Данила.

– Кто это был?

– Гоблины.

– Да, но из каких стран? Кто их напряг, Артур или Глеб?

– Глеб... Я думаю, у него свои люди в милиции. Кто-то сдал нас, или таксист, или этот, Игорь Савельевич. Глеб получил наводку, натравил своих парней...

– Почему своих? Мог и охранную фирму напрячь. Есть такие, где головорезов держат, за солидную плату, мимо прейскуранта, само собой...

– Не важно, кого он нанял. Важно, что нас заказали...

– И нас заказали, – кивнула Рита. – И в ментовку нам путь заказан... Куда ни плюнь, всюду заказуха... Что делать будем?

– Для начала компромат в милицию отправим. По электронной почте...

– Атас! Я ноутбук в доме оставила!

– Ничего, флешка у меня, а компьютер мы найдем. Есть же компьютерные клубы...

– Это понятно. Но я же файлы с флешки на жесткий диск сбросила. Они там остались... Если ноутбук попадет к Глебу, он поймет, что за жесть у нас в зубах.

– А если этой жестью накроют его самого? Если охранная фирма начнет шантажировать Глеба? Сегодня союзник, завтра – враг...

– Пусть лучше так будет, чем охотников прибавится...

– Их и без того хватает, – невесело улыбнулся Данила.

Они ехали по проселочной дороге, полями, перелесками. Микроавтобус терялся где-то вдали за клубами поднятой ими пыли. Бензина еще много – полбака. Деньги, флешка – все на месте. Для полного комфорта не хватало только оружия, но если джип не подведет, оно и не понадобится.

Машина уверенно шла по проселку, но сама дорога внезапно закончилась, уперлась в заградительный, горизонтально уложенный столб. За ним начиналась мокрая и вязкая после дождя пашня, в которой джип увяз бы по самое брюхо. А микроавтобус, как назло, виднелся вдали – пер медленно, как танк, но так же неотвратимо.

– Что делать? – запаниковала Рита.

– Возвращаться обратно.

– Нас же убьют!

– Кто знает, а вдруг прорвусь!

– Прорвешься?! Почему только ты? Почему без меня? А как же я?

– Ты полем уходи, там перелесок за ним, дорога, может быть. Остановишь машину. Только футболку больше не снимай... Уходи!

– Нет!

– Да!!!

Данила силой вытолкал ее из машины, закрыл дверцу, развернулся и, собравшись с духом, решительно пошел на сближение с микроавтобусом.

Он мог умереть ради Риты, но ему вовсе не обязательно было это делать. Если повезет, он и погоню остановит, и жить останется. Если повезет...

Данила нарочно сбавил ход, чтобы столкнуться с микроавтобусом у глубокого оврага, круто уходящего вниз к жиденькому осиновому леску. Рассчитал расстояние, прибавил газу.

Водитель микроавтобуса осознал, какая опасность ему грозила. Машина остановилась, из нее стали выпрыгивать люди в черном. Данила открыл дверцу, пригнулся навстречу проливному свинцовому дождю, но скорость не сбавил.

Он выпрыгнул из машины, как только она поравнялась с оврагом. Больно ударился коленкой о вдавленный в землю камень, но это не помешало ему с переката подняться на ноги. Шмыгнул за ольховый куст, разросшийся посреди оврага. Ветка упруго хлестнула его по лицу, но Данила этого не заметил, потому что в это время раздался взрыв: машины столкнулись, и от сильного удара в микроавтобусе что-то сдетонировало.

Данила уже было решил, что с врагом благополучно покончено, когда над головой засвистели пули. Уцелевшие боевики сначала просто стреляли ему вслед, а затем ринулись за ним. Но даже с оружием в руках у них не было шансов догнать бывшего разведчика. Видно, привыкли парни жировать на сытном пайке. Да и у него не было обременяющей его Риты...

И все же он очень устал, прежде чем оторвался от погони. И дальше продолжал бежать, чтобы уйти от нее наверняка. А потом взял влево, в сторону, куда должна была следовать Рита. На ходу достал из кармана мобильник, попытался связаться с ней, но ее телефон упорно не желал отзываться. Абонент временно недоступен, что хочешь, то и думай...

Он бежал через лес, но, услышав шум дороги, не сбавил ход. Не сорок первый год, не оккупированная территория, чтобы опасаться транспорта с вооруженными немцами. Какой вред могли причинить ему проезжающие по дороге машины? Перескочит через нее, как мигрирующий олень, и продолжит путь. Второе дыхание уже открылось, глядишь, и Риту догонит...

Он вынырнул из пышных кустов и выскочил прямо на милицейский «уазик», стоящий на обочине дороги. Два парня в форме и с автоматами стояли у капота и о чем-то мирно разговаривали. Они не заметили Данилу, и он, конечно же, повернул назад.

Он мог бы уйти, если бы не третий милиционер, который, справив нужду, возвращался к своему экипажу. Сначала сержант выдернул из кобуры пистолет, и только затем Данила заметил его.

– Стоять! Руки в гору! – громко закричал он, чтобы тем самым подать сигнал своим товарищам.

– Слышишь, сержант, ты чего? – подняв руки, недоуменно улыбнулся Данила. – Я же свой! Капитан спецназа...

– А чего как заяц бегаешь?

– Так тренируюсь. Бег по пересеченной местности. В отпуске я, форму поддерживать надо.

– А чего руки перевязаны?

– Собаки покусали. Бегают здесь одичавшие...

– Ты сам как одичавший!.. Вот, товарищ лейтенант, бегает здесь как шальной! – обращаясь к подошедшим своим коллегам, сказал сержант.

Безусый розовощекий лейтенант сурово насупил брови, рассматривая Данилу. В патрульно-постовом экипаже он был самым младшим по возрасту, что, конечно же, в какой-то степени ущемляло его самолюбие. Но по званию он был старшим, поэтому готов был рвать и метать, чтобы подтвердить свое главенство.

– Документы!

– Ну, какие документы, когда тренируешься?

– Что-то лицо мне твое знакомо.

– Да стандартное лицо, на таких вся Россия держится...

– Давай к машине! – распорядился лейтенант.

Сержант держал Данилу на прицеле пистолета, а пузатый прапорщик наставил на него ствол своего «АКСУ». Из таких тисков без боя не вырваться, а связываться с милицией Данила не хотел. Как ни крути, а люди выполняют свою работу.

Из «уазика» лейтенант извлек потрепанную папку из кожзаменителя, достал оттуда лист с ориентировками на разыскиваемых преступников.

– Гражданин Качалов? – Его голос прозвучал хлестким щелчком бича.

В тот же миг пришел в движение прапорщик.

– На землю, лицом вниз! – заорал он.

Данила позволил уложить себя на землю, заломить руки за спину, сковать их стальными браслетами наручников. Потом его подняли с земли, обыскали. Лейтенант не поленился залезть в маленький карман джинсов, придуманный американскими ковбоями для того, чтобы хранить в них презервативы из бычьей кишки. Выудил оттуда флешку.

– Это что такое?

– Заговор против президента.

– Что?!..

– А ты раскрой, узнаешь... Мне в ФСБ надо.

– Будет тебе ФСБ. Все будет!.. В машину его!

Арестанта запихнули в зарешеченный отсек, и «уазик» загромыхал по тряской шоссейной дороге. Даниле же оставалось радоваться тому, что его не убили прямо на месте.

Глава 22

В камере воняло так, что из глаз выступили слезы. Какой-то недоумок навалил в чашу «Генуя», а смыть не догадался.

Данила глянул на сокамерников с пренебрежительным удивлением. Их было всего трое на восьмиместных нарах, и надо же было им здесь так обгадиться. Кучерявый длинноволосый атлет с изнеженным лицом, но суровым на вид взглядом. Короткая снизу футболка с ликом Шварценеггера, спортивные брюки, сланцы. Рядом с ним, подобрав под себя ногу, сидел брутальный рокер с черной банданой на голове, в кожаных майке и штанах, с медными набойками на зауженных носках запыленных туфель. Третьим был худощавый парень с неряшливыми вихрами на голове, небритый, кривоносый, с маленькими черными глазками, полными презрения ко всему окружающему.

Все трое молча смотрели на Данилу, внешне никак на него не реагируя. Никто ничего не сказал, когда он занял свободное место у стены.

– А вам не воняет? – не выдержав, спросил он.

– Это не мы, – брезгливо скривился атлет. – Это до нас было.

– До нас, – подтвердил рокер.

– Да мы ничего, мы привыкли, – пренебрежительно хмыкнул вихрастый. – И ты привыкнешь.

Данила пожал плечами. Вряд ли к такому безобразию можно было привыкнуть. Но и смывать за кем-то ему вовсе не хотелось.

Он закурил, окружив себя плотным облаком табачного дыма, но вонь от этого, казалось, лишь усилилась. В конце концов, его терпение лопнуло, он поднялся с места, взял стоявшее в углу примятое ведро, набрал из-под крана воды, смыл дерьмо.

Данила собрался вернуться на место, но рокер вдруг харкнул ему под ноги.

– И за мной прибери, шныренок!

– И за мной!

Вихрастый тоже плюнул, и Даниле пришлось убрать ногу, чтобы не испоганиться.

– Я не понял, вы люди или уроды?

– Мы люди! А ты шнырь! – злобно хохотнул рокер. – Твое дело дерьмо за нами выгребать!

Атлет ничего не сказал, но резко поднялся, преграждая Даниле путь к своему месту.

– Чмо, твое место у параши! – глумливо засмеялся вихрастый.

– Теперь я точно знаю, что вы уроды, – осуждающе покачал головой Данила.

– Как ты нас назвал? – басом надавил на него атлет.

Похоже, он всерьез верил, что его мощный торс и грозный голос могут ввергнуть противника в панический ступор. И, атакуя Данилу морально, он вовсе не думал о защите физической.

А Даниле было уже интересно, насколько крепок пресс у этого надутого болвана... Оказалось, что не очень. Его кулак легко протаранил мышечный щит и взорвал болевую точку.

Рокер увидел, как загнулся его дружок, вскочил и с высоты нар попытался ударить Данилу ногой. Но, к своему несчастью, он оседлал вдруг собственный вращающий момент и на нем домчался до сортирной чаши, ткнулся в нее головой.

Вихрастый судьбу пытать не стал. Презрение вдруг исчезло из его глаз, остался только голый страх за свою шкуру.

– Приберись, – сев на свое место, распорядился Данила.

Он хотел, чтобы парень смыл с пола плевки. Но он понял все не так. Поэтому наполнил ведро водой и опрокинул его на голову рокера, как будто этим он мог смыть ее в канализацию.

Данила лишь пренебрежительно махнул рукой в его сторону – дескать, что с убогого возьмешь?..

Часа три держали его в клетке перед окном дежурной части. И еще столько же он провел в камере предварительного заключения, прежде чем его выдернули на допрос.

В кабинете оперуполномоченных РОВД его ждал спортивного сложения мужчина лет тридцати. Модельная стрижка, располагающее к общению лицо, белая рубашка без галстука, светло-серый костюм. От него хорошо пахло мужским одеколоном.

– Ты хотел, чтобы тобой занималась ФСБ? – не здороваясь, насмешливо спросил он.

– А вы из ФСБ?

Данила решил не усугублять ситуацию, поэтому обратился к нему на «вы».

– Именно. Майор Бухаров, старший оперуполномоченный убойного отдела. Ты что-то там про президента говорил?

– Ну, президент фирмы, Конотопов Герман Леонидович...

– Да мы уже разобрались. А то бы с тобой сейчас из охраны Президента занимались... Ну, да ладно, будем класть яйца в одну корзину.

– Не понял.

– Ну, это я так, образно...

– Если образно, то яйца нужно класть в разные корзины.

– Это пусть домохозяйки так делают, а мы распыляться не будем... Где ты взял флешку?

– В доме госпожи Конотоповой.

– Откуда, если верить ее заявлению, ты украл бриллиантовое колье.

– У вас есть подробное описание этого колье?

– У меня нет. По той простой причине, что не я занимаюсь этим делом... Мое дело разобраться с материалами, обнаруженными в изъятой вами флеш-карте...

– Да, но ключ к этой карте находился в колье, в краже которого меня обвиняют...

Данила рассказал, как спас в тайге Лену, как нашел ее колье, как привез его в Москву, что за число было выцарапано на застежке. Рассказал про то, как госпожа Конотопова выпытывала у него тайну этой цифры – как в прямом, так и в переносном смысле.

– В конце концов, мы договорились, что сейф открою я. А в сейфе была эта флешка. И деньги, много денег... Я ответственно заявляю, что госпожа Конотопова и господин Сыромягин собирались уморить меня голодом. И если бы не Рита, я бы сейчас подыхал в подвале гостевого дома...

– Значит, флешка хранилась в сейфе, – в раздумье проговорил Бухаров.

– Да.

– И положил ее туда ныне покойный господин Конотопов.

– А больше некому... Он узнал, что Сыромягин убил его друзей и что он собирался избавиться от него самого. Но, видимо, не успел принять меры...

– Все это, конечно, хорошо... Ну, а вдруг запись на цифровом носителе поддельная?

– Это как? Хотите сказать, что я подделал запись?

– Заметь, это сказал ты сам, Качалов.

– Но какой смысл мне подделывать запись?

– Ну, насолить Сыромягину...

– Бред какой-то... Можно же проверить голос на подлинность.

– Ну, можно... Экспертизу мы, конечно, проведем... Ну, а может, все-таки ты нахимичил, Качалов? – раскованно развалившись на стуле, спросил майор.

– Да, и документы сам напечатал, на компьютер засканировал...

– Ну, документы, допустим, подлинные...

– Так же, как и любовницы господина Сыромягина.

– Это мы обязательно проверим, – фривольно улыбнулся Бухаров.

– Проверяйте.

– Проверим, проверим... А вот украденное колье придется вернуть.

– Колье?!.. Но вы же говорите, что им не занимаетесь.

– Да, но мне как-то нужно тебя выручать, – после недолгой заминки сказал майор. – Мне с тобой легче будет работать, если тебя на свободу выпустят...

– А мне кажется, что наоборот. Так я и уехать могу, а если за решеткой, то, считай, под рукой...

– Умный ты, Качалов. Только если голос Конотопова на флешке окажется липой, тебе никакой ум не поможет.

– А вы, похоже, так и хотите, чтобы он оказался липой, – обличительно усмехнулся Данила.

– Я хочу знать правду. Правду и только правду.

– Вся правда на флешке. А я всего лишь передаточное звено...

– Ну что ж, тогда с тобой все ясно, передаточное звено, – Бухаров улыбнулся непринужденно, а по столу карандашом постучал нервно. – Задерживать тебя не буду...

– Я уже задержан.

– И этого я отменить не могу...

Майор распорядился отконвоировать Данилу в камеру изолятора временного содержания, где он всю ночь провел в тревожном сне. Лежал, не засыпая. Чтобы своевременно среагировать на возникшую угрозу. Не нравился ему Бухаров с его намеками. Складывалось такое впечатление, будто Сыромягин купил его с потрохами...

Но переживал он зря. Ночь прошла спокойно. А утром его снова выдернули на допрос.

На этот раз в кабинете оперуполномоченных его ждал следователь райотдела внутренних дел, где было возбуждено дело по факту кражи злосчастного колье.

Капитан Осокин слезно смотрел на него, капризно изогнув губы. Нет, он не умолял Данилу о признании, не взывал к его совести. Просто у него от природы были мокрые глаза, а губы выражали его настроение. Лето на дворе, нормальные люди уже в отпусках давно гуляют, а он вынужден ехать черт знает куда и допрашивать какого-то уголовника.

Данила в точности повторил то, что рассказал вчера Бухарову. Разве что про самодельную гравировку на колье не упомянул... Казалось, Осокин сейчас расплачется от обиды. Он бросает все дела, едет сюда, а преступник даже не думает оправдывать его надежды, не признается в содеянном.

– А где колье? – тоскливо спросил он.

– Какое колье?

– Бриллиантовое!

– А сколько в нем камней? Сколько каратов в каждом?

– Двенадцать камней... А сколько каратов... – замялся Осокин. – Сколько каратов, не знаю... Да, там еще цифра на застежке была...

Он заглянул в свои документы. Но Данила его опередил.

– Цифра «восемь».

– Ну вот, Качалов, ты и признался! – возликовал следователь. – Признался в том, что украденное колье находится у тебя!

– Не знаю, чем вы слушали, товарищ капитан. Я же русским языком говорил вам, что привез это колье из тайги. А куда оно делось потом... Куда оно делось потом, я тоже знаю.

– Ну вот, а говоришь!.. Куда оно делось? Где оно?

Данила мог бы сказать, где находится колье. Но где гарантия того, что следователь не состоит в сговоре с Сыромягиным? Вдруг он найдет колье, но в протокол его не занесет. И тогда оно повиснет на Даниле мертвым грузом. Не было колье у его хозяйки, значит, оно где-то спрятано. И не снимут обвинения с него, и отправят в следственный изолятор за новой порцией приключений, которым могут плохо для него закончиться.

– Где, где, в квартире...

– В какой квартире?

– Ну, где деньги лежат.

– Шутить ты в другом месте будешь, парень, – разозлился Осокин.

Надо сказать, что капризное настроение он изображал более успешно, чем гневное проявление чувств.

– Так и я без того в зад... Ну, в этом самом месте... Куда уж хуже?

– Бывает и хуже!

– Да, но я как рыба, ищу, где глубже. То есть лучше... Я скажу вам, где находится колье. Но только когда будет готова машина, конвой и понятые...

– Какие понятые?

– В присутствии которых будет изъято колье. И чтобы под протокол... Ну, и чтобы я рядом присутствовал, само собой...

Даниле пришлось еще немного поупражняться в красноречии, прежде чем следователь осознал, какая задача перед ним стоит.

– Ну, мы можем отправиться туда прямо сейчас, – в легком смятении пожал он плечами.

– Нет, лучше утром, когда она вернется с работы.

– Кто она?

– Хозяйка квартиры.

– Фамилия, имя, отчество.

– Незнаева Незная Незнаевна...

– Издеваешься?

– Нет, шифрую... Вы все узнаете, товарищ капитан. Если, конечно, хотите увидеть колье...

Вечером во внутреннем дворе РОВД Данилу ждал автозак, конвой и следователь Осокин.

– Понятых найдем по месту, – сказал капитан. – Да, потом тебя отконвоируют в следственный изолятор.

– Разве я признал предъявленное мне обвинение?

– Это не имеет значения.

– Думаю, что имеет...

Данила назвал адрес, где находилось колье. Автомобильные заторы наблюдались по пути в область, а в направлении к центру Москвы дорога была относительно свободной. И уже через час после разговора со следователем автозак остановился у элитного дома на Большой Филевской улице.

Данила очень переживал, что с Леной произошло что-то страшное. Или она могла просто уехать куда-нибудь в отпуск. Но, к счастью, она была дома. И выразила удивление, увидев Данилу в наручниках и под конвоем.

– Что это все значит?

– Здравствуй, дорогая! Принимай гостей!

– Ты арестован?

– А разве Глеб тебе не сказал?

– Вы знаете друг друга? – озадаченно спросил Осокин.

– Да, он мой парень, – растерянно кивнула Лена.

Данила мог бы оспорить это утверждение, но решил не усложнять и без того не простую обстановку.

– Значит, колье он прячет у вас.

– Какое колье?

– То, которое было украдено у Конотоповой. Якобы мной украдено. С «восьмеркой» на застежке. Да, да, то самое. И оно уже не твое...

Лена не возмутилась. Видимо, потому, что сама была в сговоре с Конотоповой и Сыромягиным. И, конечно же, знала, для чего составляла фоторобот Риты.

– Вы отдадите колье сами? – грозно спросил следователь.

– У меня его нет! – мотнула головой Лена.

– Тогда нам придется обыскать квартиру!

– У вас есть постановление на обыск? – умыла его девушка.

– Нет, но мы думали... – смущенно пробормотал Осокин.

– Мне все равно, что вы думали!

– Спокойно, граждане! – встал между ними Данила. – Обыскивать не надо. Где колье, я знаю. Нужны понятые и протокол...

– И где колье? – напыжилась Лена.

– Там, куда его положила Рита. Она же была у тебя?.. Интересный, надеюсь, был разговор?

– И с ней был. И с Глебом... Поверь, все очень запутано, – опустив голову, подавленно сказала она.

– И запутано, и запущено. Но главное, что колье вернулось... Где понятые, товарищ капитан?

– Ну, понятых мы найдем...

Следователь оставил Данилу под присмотром конвойного, а сам ушел обзванивать квартиры в поисках сознательных граждан.

– Может, все-таки объяснишь, что происходит? – нервно спросила Лена.

– Я думал, ты в курсе... Меня обвиняют в краже твоего колье из дома Лизы Конотоповой...

– Разве оно было там?

– Не было его там. И я его не крал. Ты – законная хозяйка этого колье. И если оно у тебя, то с меня снимут все обвинения. Все очень просто...

– Но его у меня не может быть. Ты же знаешь, я потеряла его в клубе.

– Ну, может, ты так думала, что потеряла. А оно взяло да в сумочку к тебе завалилось, а потом из сумочки на пол выпало, за шкаф выпало. Да, товарищ прапорщик, бывает же так?

– А-а, что? – встрепенулся парень с аномально вздутыми венами на лбу и шее.

– Бывает же, говорю, что колье из сумочки вываливается, ну, например, за шкаф.

– За какой шкаф?

– Ну, мы это сейчас и посмотрим...

Увы, но Рита не сказала, за какой шкаф она засунула колье. А их было два – в прихожей и спальне. И еще две гарнитура – в кухне и гостиной, но эти прилегали к стене так плотно, что в зазор и трамвайный билет не просунешь.

Осокин привел двух понятых, няню и горничную из соседней квартиры. Данила показал на шкаф-купе в прихожей, сам помог отодвинуть его. И его усилия были вознаграждены бриллиантовым колье.

Следователь осмотрел его, обнаружил самодельную гравировку на застежке, составил протокол, дал расписаться понятым.

– Я же говорю, гражданка Конотопова что-то напутала, – не в силах скрыть свое торжество, сказал Данила. – Во-первых, колье чужое. Во-вторых, оно находилось на месте, в квартире законной хозяйки...

– Это ваше колье? – спросил у Лены Осокин.

– Ее, ее, – кивнул Данила. – Подарок шефа за героические корпоративные заслуги. Она его в тайге потеряла...

– Кого, колье или шефа?

– И то, и другое. Я же говорил... И что колье нашел, что в Москву привез, тоже говорил. Передал его хозяйке – в самой что ни на есть торжественной обстановке.

– Тогда почему гражданка Конотопова заявила о пропаже именно этого колье?

– Ну, может, она считает это колье своим, – пожал плечами Данила. – Дело в том, что Лене это колье подарил ее покойный муж. Может, она считает, что Лена не достойна такого подарка. Знаете ли, у олигархов свои причуды...

– А у вас есть кассовый чек? – обращаясь к девушке, спросил Осокин.

– Какой кассовый чек?

– Ну, на это колье. Или ювелирная пломба на изделие?

– Почему вы думаете, что у меня должен быть чек или пломба?

– Если это колье ваше, то вы должны это как-то подтвердить.

– Разве я говорила вам, что оно мое? – удивленно спросила Лена.

– Но гражданин Качалов утверждает...

– Гражданин Качалов может утверждать, что угодно. А я говорю, что колье не мое... Я его, конечно, видела...

– Где?

– На Елизавете Михайловне Конотоповой.

– Значит, это ее колье?

– Выходит, что так, – не глядя Даниле в глаза, кивнула Лена.

Это было предательством с ее стороны. И хотя ничего иного ждать от нее не приходилось, Данила шокированно раскрыл рот. У него просто не было слов, чтобы выразить свое возмущение. Даже матерных...

– А гражданина Качалова вы знаете? – разошелся Осокин.

– Данилу? Ну, конечно... Он гостил у меня...

– Колье было похищено четыре дня назад. За это время гражданин Качалов был у вас дома?

– Нет... А может, и был, без меня... Дело в том, что у него были ключи от квартиры...

Ключи у Данилы действительно были. Забрал с собой, когда выходил из квартиры. Правда, сейчас они находились у Лизы. Его паспорт она сдала в милицию – как улику против него, – а ключи, наверное, вернула Лене. Может, оставила себе или просто выбросила, что, впрочем, не важно...

– И он мог воспользоваться ими? – дожимал следователь.

– Не знаю, не могу сказать...

– Ну, что, Данила Ефремович, спасибо вам за то, что вернули колье законному владельцу. А теперь давайте обратно в изолятор.

– Елену Максимовну тоже поблагодарите... Хотя не надо. «Законный владелец» ее и без вас поблагодарит. За верную службу. Может, еще и заплатит. Двенадцать сребренников – это актуально до сих пор...

Лена ничего не сказала, только ниже опустила голову.

Данилу вывели из дома, посадили в автозак и прямым рейсом отправили в изолятор временного содержания. На прощание Осокин предупредил, что завтра его этапируют в следственный изолятор. И еще уязвил его тем, что факт кражи не вызывает у него никакого сомнения.

Глава 23

Ночью Данила спал плохо. Вроде бы и хорошо было в камере – не жарко, и не воняло. Рокера выпустили за недостатком улик, белобрысого щегла отправили в СИЗО, розовощекий атлет спал сном младенца – ворочался, но не храпел. А Данилу глодала обида. Два раза спас Лене жизнь, как идиот облазил тайгу в поисках злосчастного колье, а сколько сил и нервов стоило ему найти его здесь в Москве, сколько людей пришлось положить, чтобы вернуть. И вот Лена отблагодарила его за это. Мало того, что помогла Конотоповой заманить его в ловушку, так еще и вернула его на тюремные нары. А ведь признай она колье своим, его уже сегодня могли выпустить на свободу. Запутано у нее все... Жертва обстоятельств. Жертва большого города. Сука из каменных джунглей...

Уснул он только под утро. До полудня немного подремал, но все равно на допрос к следователю пришел не выспавшийся, с тяжелыми веками.

– Что, Качалов? Готов к этапу? – насмешливо спросил Осокин.

– А если не готов?

– Ну, если не готов, то придется выпустить тебя на волю. Государство у нас гуманное, все во благо человека. И если нет у человека желания садиться в тюрьму, как мы можем принуждать его к этому?

Данила удивленно посмотрел на следователя. Что это с ним? Или настроение хорошее, или – маразм крепчал, и вымерзали башни...

– Так не принуждайте.

– Не буду. И даже дело закрою...

– С вами все в порядке?

– Со мной да. И с тобой, Качалов, тоже... Сегодня утром была Терехина, призналась, что колье, которое мы вчера у нее изъяли, принадлежит ей. И Конотопова забрала заявление. Так что все в порядке, Качалов. Сейчас я выпишу пропуск и гуляй на все четыре стороны...

– И паспорт вернете?

– Само собой... Отпуск у тебя, говоришь, заканчивается?

– Заканчивается. Домой поеду.

– Вот это правильно...

Осокин не обманул. В тот же день вечером Данилу выпустили из следственного изолятора, вернули паспорт, личные вещи, а также немного денег, которые были при нем в момент задержания.

Из здания РОВД он выходил с опаской. Сканирующий взгляд, уши в режиме эхолокатора. С чего это Лиза решила заявление забрать? И Лену кто так раздобрил?.. Флешка с откровениями неизвестного «честного вора» попала в ФСБ, и не так уж важно, арестовали Сыромягина после этого или нет. В любом случае, сейчас ему приходится выкручиваться из положения. И Данила для него, как кость в горле. Только он один мог подтвердить, что флешка лежала в сейфе покойного Конотопова. И от него, конечно же, нужно избавляться. Может, потому и выпустили его на свободу, что где-то рядом затаился снайпер с готовой к выстрелу винтовкой.

По пути к остановке Данила зашел в магазин с затемненной витриной. Купил бутылочку минералки, чтобы охладиться, встал за высоким столиком лицом к двери – наблюдать за входящими.

Он прошел уже достаточно много – метров сто пятьдесят-двести, и никто не пытался его убить. И в магазине подозрительных движений не наблюдалось. Значит, не все так плохо – во всяком случае, сейчас. Значит, ему нужно брать ноги в руки да мчаться на вокзал за билетом. На плацкарту ему должно хватить... А в тайге никакие волки ему не страшны – ни из древесных, ни из каменных джунглей. Там он и за себя может постоять, и за Риту.

Но вся беда в том, что Риты нигде нет. А без нее он уехать уже не мог. Сначала он должен ее найти. Но как это сделать? Телефон ее не отвечает, а другого способа связаться с ней у него нет. Разве что к ее тетке сходить, может, она что-нибудь знает. Хотя вряд ли. Этот адрес известен Артуру, и Рита туда не сунется... Впрочем, всякое возможно.

Данила вышел из магазина, осмотрелся по сторонам и направился к остановке. Куда ехать, за чем или за кем? Он не знал, что делать, но все равно шел. Пока чутьем не ощутил подозрительное движение за спиной. Легкий шаг, мягкий, такой мог быть только у крадущейся женщины. А он знал одну девушку, которая умела подкрадываться к нему.

– Рита? – поворачиваясь, спросил он.

Но перед ним с застывшей улыбкой стояла Лена.

– Ты?!

Он отсканировал пространство вокруг нее. Подозрительных личностей вроде бы не угадывалось. Но ведь киллером оказаться мог кто угодно – долговязый юнец с прыщавым лицом, коротконогая девушка с нелепыми косами, пузатый азиатской внешности мужчина с авоськой. Или женщина в очках, сидевшая за рулем желтой «Мазды», припаркованной к магазину...

– Ты удивлен? – Лена шире растянула губы в улыбке.

Но все как-то фальшиво, неубедительно.

– Ну, не знаю...

– Извини, я вчера была не права. Нашло что-то... Я ведь этикетку нашла, из ювелирного, с ценником, и пломба там была...

– Ну, спасибо тебе.

– Ты все равно злишься на меня.

– Да нет, просто осадок в душе, пока растворится...

– Надо его растворить.

– Как?

– Для начала серьезно поговорить. Я тебе все объясню.

– Где?

– У меня дома.

– И что ты хочешь мне объяснить?

– Ну, в какую историю ты ввязался... Поверь, я могу помочь тебе из нее выпутаться...

Интуиция подсказывала Даниле, что не она будет объясняться с ним, а Глеб Сыромягин. Возможно, он уже ждет Данилу в квартире у Лены. В окружении амбалов... Но ведь и сам Данила хотел бы объяснить ему, что шутить с ним очень опасно. И почему бы не воспользоваться моментом?

Бодигарды Сыромягина рассчитывают на внезапность, и вряд ли у них в голове зреет мысль, что Данила может их опередить. А он сможет. Атакует их ночью. Если сможет к этому времени взвести себя, высвободить из резервных емкостей сверхсилу...

– Ты на машине? – спросил он.

– Да, она рядом... Я ждала, когда ты выйдешь, я ехала за тобой...

И, наверняка, при этом телеграфировала Сыромягину о его передвижениях. Если, конечно, за нее это не делал кто-то другой. Не исключено, что сама Лена также была под наблюдением, для страховки.

– Ну, тогда поехали, – Данила постарался скрыть свое беспокойство за озорной улыбкой.

– Ты уже меньше злишься?

– Да я, в общем-то, и не злился. Я же понимаю, что ты боишься Сыромягина.

Прежде чем сесть в ее «Мерседес», Данила на всякий случай глянул назад, не спрятался ли кто за спинками передних кресел. И еще, закрывая дверцу, он выронил телефон так, чтобы он упал под машину. Поднимая его, визуально обследовал днище. Мало ли что на уме у его врагов? Может, они не прочь поднять его в воздух вместе со своей сообщницей.

– Дело в том, что Сыромягин очень опасный человек, – обеспокоенно сказала Лена, когда он, наконец, захлопнул за собой дверцу.

Как будто боялась, что ее слова могут стать достоянием прохожих.

– Конечно, опасный. Он и Гену заказал, и Гошу. И твоего босса он взорвал...

– Думаешь, я сама об этом не догадывалась?

– Поэтому и боялась идти против него? – подсказал Данила.

Лена выбрала верную тактику, чтобы снова заманить его в ловушку. Она должна изображать из Глеба чудовище, а из себя – красавицу-жертву. Только тогда Данила мог проникнуться к ней и пониманием, и сочувствием. Он решит, что Лена нуждается в его защите, возьмет ее под свою опеку и, как тот наивный кролик, сунется прямо в пасть удава, который ждет его у нее на квартире... Что ж, он и должен выглядеть таким кроликом. Чтобы затем превратиться в колючего ежа и встать поперек горла у этого самого удава.

– Боялась?.. Я и сейчас боюсь...

– Он еще в клубе заставил тебя выпытать у меня цифру с колье?

– Да... Дурацкая ситуация. Он мог сразу спросить у меня, какая там цифра. Я бы нашла и сказала. А они в клуб нас пригласили, сами захотели посмотреть, найти. С Лизой заодно. Ждали удобный момент. Дождались...

– Значит, не все у них как по писаному.

– Ну да, и еще ты поперек горла встал. Поэтому они меня и подключили... Пойми, я слишком маленький человек, чтобы идти против Глеба, – страдальческим тоном вещала Лена.

– Понимаю.

– А потом он сказал мне, чтобы я ехала в офис. А за тобой заехала Лиза...

– Заехала, – кивнул он. – И до сих пор еду...

– Но уже со мной.

– Да, но меня могли посадить.

– Но все же хорошо закончилось...

– А что впереди?

– Тебе надо уезжать из Москвы...

– Отличный совет. Именно это я и собираюсь сделать. И прямо сейчас... Отвези меня на вокзал...

– Зачем на вокзал? У нас возле дома есть железнодорожное агентство, билет можно купить прямо там...

– А если я хочу сразу же и уехать?

– Зачем сразу? Завтра уедешь. А переночуешь у меня. Тебе нужно отдохнуть, привести себя в порядок. Посмотри на себя, тебя же на перрон не пустят, подумают, что ты бомж.

– Что, все так запущено?

– Тюрьма не красит человека.

– Логично... Не логично то, что ты хочешь отвезти меня к себе домой. Ты что, бомжами не брезгуешь?

– Для меня ты не бомж. Для меня ты... Для меня ты любимый человек...

Лена попыталась выдавить из себя боготворящий взгляд, но ей не хватило для этого актерского мастерства. Поэтому она поспешно перевела глаза на дорогу.

– Я тебе верю, – соврал он. – И если ты этого хочешь, я переночую у тебя... Но сначала билет.

– Агентство работает до восьми. Или до девяти...

Данила глянул на часы. Половина восьмого вечера.

– А мы успеем?

– Не знаю...

– Попробуем. И еще я чертовски хочу есть... Нет, на приличное заведение я не претендую, но, может, где-нибудь попадется дешевое кафе.

– Может, лучше «Макдоналдс»? Прямо в машине и перекусим, пойдет?

Лена явно торопилась поскорее доставить его по назначению. И все больше убеждала Данилу, что в ее квартире для него расставлена ловушка.

– «Макдоналдс»? Там, говорят, все геномодифицированное. А вдруг я мутирую?

– Не мутируешь. Вся Москва в «Макдоналдсе» ест, и ничего.

– А Глеб и Лиза там тоже едят?

– Вряд ли. Не тот уровень.

– Но ели?

– Не знаю, может быть. А что?

– Вот они точно мутировали... Да и не только они. Иногда мне кажется, что Москва – город мутантов...

– Тебе всего лишь кажется. Хотя что-то в этом есть... Ну, так что, едем в «Макдоналдс»?

– Да, только у меня денег нет. То есть только на билет. И то не знаю...

– Ничего, я заплачу... Ты же за меня платил. Помнишь, билет мне на поезд купил... И колье вернул... Я тебе так за все благодарна...

Лена подъехала к первому попавшемуся на пути «Макдоналдсу», встала в длинную очередь. Машин было много, не меньше дюжины, и Данила надеялся, что убьет на этом хотя бы полчаса. Но не прошло и десяти минут, как из раздаточного окошка в машину перекочевали два бумажных пакета и картонка с двумя стаканчиками кофе. Чизбургеры, картошка, сырные сердечки, пирожки. Для себя Лена заказала только кофе.

– Ты ешь, а я поеду, хорошо? – сказала она.

Но Данилу такая спешка не устраивала.

– Ну, нет, я на ходу есть не могу. Пища не усваивается...

И ей снова пришлось смириться с потерей во времени. И Данила выиграл еще почти двадцать минут на вечернюю трапезу.

А потом она гнала по городу, нарушая правила, чтобы наверстать упущенное время. Перед Данилой она изображала из себя кроткую овечку, но на дороге вела себя напористо, агрессивно – как подобает мелкой хищнице из каменных джунглей. И все же к закрытию железнодорожного агентства не успела.

– Придется ехать на вокзал, – развел руками Данила.

– Может, завтра утром возьмешь? И сразу на поезд?

Но переубедить его не удалось. А ссориться с ним она не хотела. Это не входило в план, по которому она действовала. В план, который навязал ей Глеб. Данила уже ничуть в том не сомневался.

На вокзале он продолжал тянуть время. Даже очередь свою пропустил ради этого. Купил билет на завтрашний утренний поезд. В машину вернулся только в начале одиннадцатого. Поздний вечер, но еще не ночь.

– Да, мне тут нужно по одному адресу съездить, – как бы невзначай сказал он. – Я в изоляторе с одним познакомился, он просил пару слов родителям передать.

– А позвонить им не мог? – раздраженно спросила Лена.

– Да телефон в камере установить забыли... Я быстро...

– Может, завтра?

– Когда завтра? Завтра утром я уже уезжаю. Так что сегодня... Да ты не переживай. Ты езжай домой, а я на метро. Через часик-другой буду у тебя...

Он был уверен в том, что Рита не отпустит его от себя. Так и оказалось. Спрятав недовольство в фальшивой улыбке, она покорно повезла его домой к Ирине. Последнее желание приговоренного...

Но Ритиной тетки дома не оказалось. Данила минут двадцать жал на клавишу звонка, но, увы... Пришлось возвращаться в машину. С такой покорностью Жихарка садился на ухват к бабе Яге, чтобы отправиться в печь. Но в сказке хитрый паренек смог переиграть злобную старуху. Данила надеялся, что ему также повезет.

– Ну что, теперь домой?

– Да, конечно, поздно уже... Помнишь, как мы с тобой зажигали в ночь перед тем, как ты уехала?

– Помню... Сегодня будет такая же ночь, – соблазняющи посмотрела на него Лена.

– Только завтра уеду я... Может, поедешь со мной?

– Нет, лучше ты ко мне потом приедешь.

– Когда потом?

– Когда все уляжется.

– Что уляжется?

– Ну, эта история с Глебом...

– Улечься она может только с ним. И в гроб...

– Ну, ты же не станешь его убивать?

– Нет, его такие же пауки, как он сам, сожрут... Но если он вдруг ко мне сунется, то придется убить самому... Он тебя пытался убить. И меня. Там, в тайге. И здесь он хотел меня убить, в подвале закрыл, чтобы я с голоду подох... А если бы сейф взорвался?

Данила нарочно накручивал себя, чтобы воспаленное сознание вскрыло внутренние резервуары с особой разрушительной энергией. И вскоре он ощутил, как обострилось его чутье, как загудело в ушах от переизбытка силы.

Рита завела машину в подземный гараж, вызвала лифт. В сознании на какой-то миг вспыхнула картинка – кабинка открывается, из нее выходит мужчина в кожаной шляпе и ковбойской безрукавке. Но это не опасно... Так и оказалось, из лифта вышел парень, в джинсовой куртке, но без шляпы.

Они зашли в кабинку, поднялись на этаж. Данила готовил себя к смертельной схватке, но сам при этом умирать не собирался. Он верил в свои силы и знал, что никто не сможет перед ним устоять...

Правда, интуиция молчала. Он не ощущал чужого присутствия за дверью, в замочную скважину которой Лена вставила ключ с замысловатой бородкой. Или враг умеет маскироваться на уровне телепатического восприятия, или в доме никого нет.

Данила вошел в квартиру в мгновенной готовности отреагировать на малейшее движение из темноты, но никто и не пытался наброситься на него, сломать, скрутить. Лена включила свет. Он осторожно обследовал комнаты – никого. Заглянул в ванную, туалет, на балкон, даже открыл шкаф купе.

– С тобой все в порядке? – спросила Лена.

– Да вот думаю, может, Рита здесь.

– Рита?! – недоуменно уставилась на него девушка. – Ты в своем уме?

– А ты думаешь, откуда колье взялось? Она была у тебя, она его и подкинула...

– Ну, как она у меня была, я знаю... А как у нее колье оказалось?

– Очень просто. Она следила за тобой в клубе, и когда колье слетело с твоей шеи, она его подобрала... А потом принесла тебе...

– Она меня пытала. Она меня чуть не задушила, – капризно надулась Лена.

– Она хотела меня спасти. Знаешь, это ей удалось...

– Да, она готова за тебя и в огонь, и в воду...

– Думаешь, любит?

– Надеюсь, что нет... Ты мне нравишься, а она – нет. Поэтому я и не хочу, чтобы она тебя любила...

– Не нравится?

– Ненавижу.

– Потому и помогла составить ее фоторобот?

– Я?!

– Ну а кто?

– Ах, да... Я рассказала Глебу, что эта дрянь меня пытала, призналась, что рассказала, где можно тебя найти. Он понял, кто помог тебе бежать. И попросил, чтобы я фоторобот составила. Он его потом в милицию передал... У тебя с ней что-то было? – невпопад, чтобы сойти с темы, спросила Лена.

И еще она попыталась выразить ревность, но снова ее подвели слабые актерские навыки.

– Что-то у меня будет с тобой. Если ты не возражаешь...

– Я только за... Ты еще не проголодался?

– Нет.

– Примешь душ?

– Мне бы повязки сменить, – нисколько не смущаясь, сказал Данила.

– Да, я хотела тебе помочь... – зато на нее жалко было смотреть.

Ее коробило от вида его грязных бинтов на руках. А ей еще нужно было проявить участие, доказать, насколько сильно она его любит... Эх, плохо, когда слова расходятся с делом. И еще хуже, когда из-за этого приходится страдать.

Бинты и зеленку он купил еще на вокзале. Осталось только принять душ и сменить повязки. Он мог бы обойтись и без Лены, но нельзя было оставлять ее без присмотра. Ей же ничего не стоит открыть дверь и впустить в квартиру головорезов.

– Вот и поможешь...

Не силой, но уговорами он заставил ее войти в ванную. Разделся при ней, встал под душ.

– Я сейчас, – попыталась ускользнуть Лена. – У меня стейки в морозилке, надо их на разморозку поставить...

Но Данила ее остановил.

– Успеешь!.. Мочалку возьми!.. Нет, лучше рукой. Так мягче... Здесь потри... Здесь...

– На тебе живого места нет.

Сострадание в ее голосе казалось искренним, но вместе с тем угадывалось и отвращение.

– Это Лиза собак на меня спустила. В прямом смысле...

– Сука!

В этом восклицании не было никакого притворства. Ей не за что было любить Лизу. Хотя бы потому, что большие деньги принадлежали ей на законном основании. И на Глеба она имела влияние... Лена не могла не завидовать ей. Потому что сама не прочь была бы оказаться на ее месте. Но кто ей позволит? Ведь она рождена ползать – на коленях, перед сильными мира сего, ради жалкой подачки.

– Породистая сука, – дополнил Данила.

– Да какое там, – поморщилась Лена. – Просто повезло... Если б не она, Герман бы на мне женился....

– И была бы ты сейчас вдовой.

– Зато жила бы как человек...

– А тебе чего-то не хватает?

– Главное, что ты у меня есть, – грубо сфальшивила Лена.

И, похоже, даже сама осознала это.

Данила принял душ, содрал с ноги мокрую повязку, потянулся за чистыми бинтами.

– Кошмар какой-то! – ужаснулась она, с омерзением глядя на зашитую и поджившую уже рану.

– Зеленку подай!

Сначала он перебинтовался, переоделся, только после этого выпустил ее из ванной. Она ушла на кухню, он выбрал кресло в гостиной, оттуда отлично просматривалась входная дверь. Он не должен был позволить ее открыть...

Чувствовалось, что Лена готовилась к приему гостей. Ужин она соорудила из полуфабрикатов хорошего качества – стейки, чищеный молодой картофель. Салат приготовила сама. Бутылку вина достала из холодильника.

– Ты же знаешь, я не пью.

– Но немного можно.

– Ну, если бокал-другой.

– А больше и не будет.

Лена накрыла стол, достала из бара два больших бокала для красного вина, поставила на стол и села. Данила откупорил бутылку вина. Лена была рядом, под рукой, и от этого на душе стало спокойней...

– Может, все-таки со мной, в тайгу поедешь? – спросил он без малейшего желания услышать «да».

Он разлил вино по бокалам, но тост произносить не торопился.

– Извини, но мое место здесь...

– Пойми, Сыромягин убил твоего шефа. Он может убить и тебя...

– За что?

– За то, что ты много знаешь.

– В том-то и дело, что я ничего не знаю, – слишком уж торопливо и резко мотнула головой Лена.

И почему-то посмотрела на его бокал.

– А ты хорошо подумай, может, все-таки что-то знаешь?

– Ну, может, совсем чуть-чуть...

– Убивают и за чуть-чуть...

– Не знаю, но я за себя спокойна.

– Ну, смотри, вольному – воля, а спасенному – сама знаешь, что...

– Главное, чтобы ты спасся.

– Хорошо, что ты за меня переживаешь... Но я то переживаю за тебя... Ты погоди, я сейчас...

Он отправился в туалет, и оттуда, через щель в двери, глянул в зеркало, висевшее в прихожей у арочного прохода в гостиную. Там он увидел правую руку Лены, которую она держала на подлокотнике дивана. А левой, как ему показалось, девушка потянулась к его бокалу и, похоже, поколдовала над ним.

Вернувшись к ней, он произнес тост.

– Давай выпьем за то, чтобы с нами ничего не случилось.

Похоже, она так хотела, чтобы он выпил, что готова была поддержать любой тост, хоть за черта лысого.

– А давай поменяемся бокалами! – вдруг предложил он.

– Зачем?

От неожиданности у Лены глаза полезли на лоб. А может, и от страха.

– Ну, так положено, если мы пьем друг за друга.

– Не знаю, никогда о таком не слышала...

– Ну, как же не слышала, если я сказал.

– Сказать можно все, что угодно, – сказала она в состоянии, близком к паническому. – И не надо ничего выдумывать.

– Пойми, в бокалах должно быть за здравие. А вдруг у меня за упокой! Если так, то ты мой заупокой должна забрать себе.

– Какой заупокой? О чем ты? – Лицо ее стало белее мелованной бумаги.

– Я. Хочу. Чтобы ты. Выпила. Из. Моего. Бокала, – суровым голосом отчеканил Данила.

– Но я не хочу!

– А почему?

– Не хочу и все!

– Знаешь, как в армии говорят. Не можешь – научим. Не хочешь – заставим...

Данила одной рукой схватил девушку за шею, другой приблизил бокал к ее рту.

– Пей!

– Не буду!

– Тогда силой волью!

– Не надо!

– Почему?

– Ну, не надо!

– Что ты туда подмешала?

– Ничего!

– Тогда пей!

– Не-ет!!!

– Что, жить хочешь?

– Да!!!

– Сука!

Данила отпустил ее, резко поднялся, бокал с отравленным вином поставил в бар. Теперь он понимал, почему в доме не было боевиков Сыромягина. Зачем поднимать шум, если можно было справиться с ним оружием коварных женщин? Оружием, которым убивали королей... Наверняка, яд какой-нибудь хитрый, из тех, что вызывают смерть по естественным причинам... Гражданин Качалов был в тюрьме, пережил стресс, сердце не выдержало нервной и физической нагрузки, остановилось. А еще у него была контузия, что, конечно же, повлияло на состояние здоровья. И так далее, и тому подобное...

Он снова подступил к Лене, сделал движение, будто хотел схватить ее за горло.

– Кто меня заказал? Сыромягин?

– Никто не заказывал, – истерично мотнула головой девушка.

– Я сейчас возьму воронку и волью вино тебе в глотку. Я не шучу... Кто меня заказал?

– Сыромягин.

– Зачем?

– Если тебя не станет, он сможет замять дело с компроматом...

– Потому что я знаю, откуда он взялся.

– Да, наверное...

– С этим ясно. Но как ты могла согласиться?

– У меня не было другого выхода, – сказала она, уронив голову на грудь. – Или ты, или я...

– Или мы оба. Поверь, если бы ты меня убила, он бы не оставил тебя в живых...

– Но я же до сих пор жива, хотя... – начала было, но запнулась Лена.

– Что, хотя?

– Ничего.

– А может, все-таки чего? Ты протащила бомбу в вертолет? Ты взорвала его?

– Нет...

Ее «нет» прозвучало, как «да». А безоговорочного признания Данила от нее не требовал.

– Ладно, ты могла устроить сцену, чтобы Конотопов высадил тебя. Могла нажать на клавишу пульта... Того самого пульта, который я нашел в лесу. С него можно было послать сигнал на детонатор... Это я еще могу понять. Но почему внизу тебя никто не ждал? Тебя же волки могли сожрать!.. Они презирают лис, они их убивают!

– Там... внизу... меня должны были ждать. Но никого не было... – жалко пролепетала Лена. – И ты... ты ничего не докажешь!

– А я и не буду ничего доказывать. Меня твой Конотопов мало волнует! И ты мне до лампочки!.. А за себя самого я буду стоять горой!.. Где оружие?

– Какое оружие? – вскинулась Лена.

– Боевое! На всякий пожарный! Если я с крючка сорвусь!

– Не знаю, о чем ты...

Данила бесцеремонно обыскал девушку, затем сдвинул ее с места, сунул руку под столешницу – ничего. Пошарил за спиной дивана – тот же результат. Втиснул руку между подлокотником и горизонтальной подушкой дивана, нащупал металлическую рукоять пистолета, извлек его на свет.

Это был короткоствольный спецназовский «ПСС» с низкой прицельной дальностью стрельбы, но с бесшумным ведением огня. Легкий, компактный, неприхотливый, с мягкой отдачей. Недостатки – низкая начальная скорость пули, малая емкость магазина – всего шесть патронов.

Данила пренебрежительно глянул на Лену.

– Стрелять хоть научили?

– Да, но я бы не стала тебя убивать! – с пафосом юной пионерки заявила она.

Похоже, она сама поверила в то, что говорила.

– Ну, ну... Что делать будем с вами, Елена Максимовна?

– Не убивай! – заколотилась она.

– Разве я похож на человека, который может убить женщину? За кого ты меня принимаешь?.. Но, в общем, ты права: могу и убить. Если не поможешь мне поквитаться со своим Глебом.

– Не надо с ним связываться! Беги отсюда как можно дальше!

– Куда, в тайгу? Он меня и там достанет... Достал же твоего бывшего босса... Идиот он, Герман Конотопов, нашел, кому довериться... И мне вот придется довериться тебе. Потому что нет у меня иного способа выйти на Сыромягина. А он мне очень нужен... Сейчас ты позвонишь ему и скажешь, что меня больше нет...

– И что дальше?

– Он приедет сюда...

– Не приедет.

– Но ты же должна ему сообщить.

– Сообщу, и что? Скажет мне спасибо. Ну, может, еще денег подкинет. На твои похороны. Как-никак я твоя любимая девушка и должна буду взять все хлопоты на себя...

– Должна была, – поправил ее Данила.

– Ну да, должна была... Теперь кто-то другой возьмет все хлопоты на себя, по мою душу... Мне теперь не жить, – обреченно простонала Лена.

– Ну, почему же? Не станет Глеба, некому будет тебя наказывать... Или еще Лиза в очереди стоит?

– Лиза – овца. Сама по себе она ничего не может...

– Овца не овца, а в кандалы меня заковала.

– Потому что ты повелся на нее, как последний кобель.

– Где сейчас находится Глеб? У нее?

– Да, у нее... И что? Ты же не полезешь к ней домой?

– Я что, похож на идиота?

На самом деле Данила как раз и подумывал о том, чтобы устроить большой переполох в доме мадам Конотоповой. Днем он бы он воспринял такую идею как проявление безумства. Но сейчас-то он знал, на что способен. Оружие у него есть. Завалит одного охранника, другого, возьмет более тяжелый трофей – короткоствольный автомат, например. Или просто более убойный и вместительный пистолет, а лучше два... Дальше по трупам, как по шпалам, и прямиком в спальню к извергам...

Данилу ничуть не удивляла паталогическая уверенность в том, что никто не сможет его остановить. Удивляться самому себе он будет завтра. А до утра он обязательно доживет...

– Что ты собираешься делать? – встревоженно спросила она.

– У меня билет на поезд, не забывай...

– Ты можешь остаться у меня до утра.

– И ты меня приласкаешь?

– Ну, если ты хочешь...

– И ты, как та змея, пригреешься у меня на груди, обовьешься вокруг моей шеи... Я тебе не верю. Но наказывать не стану. Потому что ты сама овца, которая не ведает...

Данила не договорил. Его внимание привлекла смутно мелькнувшая тень за окном. И воспаленное сознание тут же вспыхнуло красным тревожным огнем.

– Ложись! – крикнул Данила.

И спиной шагнул в арочный проем, в один миг переместившись из гостиной в прихожую. И тут же послышался звук – как будто по стеклу забарабанили редкие, но крупные капли дождя. Как будто град под прямым углом влетал в квартиру, бил посуду и фарфоровые статуэтки на высоких подставках. И это был свинцовый град, в медной оболочке.

Данила видел, как пули вырывают куски штукатурки из стены, противоположной окну. Так же он увидел, как на паркет под ногами ляпнулись темно-коричневые липкие сгустки в обрамлении кровавых капель.

Он понял, что случилось с Леной. И даже ощутил порыв отомстить за нее. Но боевые рефлексы удержали его от опрометчивой спешки. Сама интуиция подсказала ему, что произойдет дальше.

Плотный шлепок и звон выбиваемого стекла подтвердили его догадку. Через выбитое окно на канате в комнату влетел человек в черном – маска с забралом, бронежилет, боевая экипировка.

Рассматривал его Данила уже после того, как выстрелил. Пуля попала воздушному бойцу в шею, в зазор между нижним срезом забрала и верхним – бронежилетом. А в комнату тем временем влетел второй боевик. Этот запутался в шторе, что, впрочем, не помешало Даниле произвести прицельный выстрел.

В квартире установилась мертвая тишина. Иной она и не могла быть – как никак, три трупа... Увы, но Лена была мертва: пуля попала ей в голову, не оставив ни единого шанса выжить.

Оружие у боевиков было серьезное. Автоматы «Вал» с глушителем. Данила ощупал один ствол – холодный. Зато другой был горячим после выстрелов. Оказалось, что стрелял только один боец, тот, который появился вторым. Его автомат Данила не тронул, потому что из него была убита Лена. Но забрал оружие с полной обоймой. И пару запасных магазинов прихватил.

В шкафу он нашел спортивный рюкзак, разобрал и сунул туда автомат, боеприпасы, взял у покойной небольшую и совершенно ей не нужную сумму денег, покинул квартиру. Пешком спустился вниз, не таясь, прошел мимо консьержной каморки, миновал будку контрольно-пропускного пункта. Бояться ему было нечего. Не он убивал Лену, а то, что был у нее – так у них роман, и он имел полное право ночевать у нее. А то, что не вызвал милицию, так все случилось после того, как он ушел от нее. Почему не остался на ночь? Потому что поссорились. Она посмеялась над ним, сказала, что в тайге живут одни придурки; он, конечно же, оскорбился...

В ту же ночь Данила отправился на Рублевское шоссе, к дому Конотоповой.

Он готов был убивать, но память мягкой приливной волной омыла и охладила разгоряченное сознание. Он вспомнил, как легко в дом к Лизе проникла Рита. По проводам, над камерами наружного наблюдения. Ладно это, еще она смогла пробраться в особняк, тайком просочиться внутрь, еще и подслушать разговор между Конотоповой и Сыромягиным... Все это говорило о том, что особняк охраняется из рук вон плохо. Так же, как и гостевой дом, из которого Рита освободила Данилу. Если бы не мастиффы, брошенные им вслед, можно было бы сказать, что ушли они оттуда благополучно.

Бойцовских псов, как хотел надеяться Данила, в особняке больше нет – пока заведут новых, пока обучат, натаскают. Ну, может, после случившегося была усилена охрана – но вряд ли в разы или даже на порядок. Кого бояться? Данилу? Так зачем ему возвращаться? Он ведь жертва, но никак не охотник. Он должен спасаться, но не преследовать. К тому же, он всего лишь одиночка, и, конечно, же не стоит взвода или хотя бы отделения спецназа...

Данила чувствовал в себе силы устроить погром и резню, но решил обойтись без этого. В конце концов, он разведчик и диверсант, он мог бесшумно проникнуть на объект, сделать дело и тихонько уйти. Вот если его обнаружат, тогда можно будет заказать похоронную музыку...

Марш-бросок по ночному лесу вдоль подъездной дороги лишь взбодрил Данилу. Обостренное чутье и боевые навыки позволили ему незаметно приблизиться к воротам контрольно-пропускного пункта, откуда можно было двинуться в обход ограждения в поисках удобного для преодоления места – может, видеокамеры где-то плохо поставлены, так, что сектора обзора не пересекаются друг с другом. Данила все увидит, все заметит, сам же останется невидимым. Потому что он мастер своего дела.

Половина четвертого – утра или ночи, кому как нравится. Главное, что в это время даже у самого бдительного часового снижается внимательность, притупляются рефлексы. Человек банально хочет спать, и его силы интенсивно расходуются на борьбу со сном. А кто-то и вовсе не в состоянии справиться с этим.

Даниле было все равно, спит охранник на контрольно-пропускном пункте или нет. В любом случае, он сможет обойти этот объект, чтобы продолжить путь вдоль ограждения.

Возможно, охранник спал. Если так, то он вынужден был проснуться. И не Данила его встревожил, а выезжающие с территории машины. Их было три. Крупногабаритный «Мерседес» и два джипа сопровождения.

Подступающий к дому лес был вычищен от валежника и сухолома, кустарники срублены, ветки деревьев срезаны на два метра вверх. Но это не помешало Даниле слиться с местностью, поэтому из проехавших мимо машин его никто не заметил. И к охраннику он подобрался почти вплотную. Его привлек разговор, который тот завел с кем-то из своих коллег.

– Ночь, а они ездят, – зычным басом сказал один.

– Спешат, – менторским тоном отозвался другой.

– Куда спешат? На работу? Рано еще.

– Спешат получить от жизни все. Елизавету развлек, теперь к другой едет.

– К другой? Он что, секс-машина?

– Кто, Сыромягин? А разве нет?.. И Елизавета такая...

– Много ты знаешь.

– Знаю. Особенно про Елизавету, – в голосе говорившего проскользнула подленько-бахвальская интонация.

Как будто он сам спал со своей хозяйкой и страшно этим гордился... Может, и спал. Лиза такая, что и согрешить не прочь. Но Данилу это совершенно не интересовало. Ему нужен был Сыромягин, но, похоже, тот уже уехал. Или к любовнице, или по экстренному вызову. Как-никак операция против Данилы провалилась, и он должен был отчитать тех, кто в этом повинен...

– Что ты знаешь?

– Да то и знаю... Как думаешь, Сыромягин завтра где ночевать будет?

– А ты еще не понял, что он здесь уже прописался? Здесь и будет ночевать, а что?

– Да говорят, менты его терроризируют, какие-то проблемы у него...

– Ты о своих проблемах думай. А он со своими как-нибудь разберется... Пошли, хватит курить...

Охранники скрылись в помещении пропускного пункта, Данила же повернул назад. У него не было автомобиля, чтобы отправиться в погоню за Сыромягиным. Да и смысла в том не было... Завтра, в крайнем случае, послезавтра он вернется сюда. Тщательно подготовится, чтобы наверняка, и завершит начатое...

А готовиться надо, потому как Сыромягин, судя по всему, всерьез озаботился своей охраной. Два джипа сопровождения, и в них никак не меньше полудюжины бойцов, очень даже может быть, вооруженных до зубов. И если они станут стеной на входе в дом, справиться с ними будет не просто...

В двух-трех километрах от дома Данила устроил тайник, в который упрятал оружие. Не таскаться же с ним по городу.

В семь утра он был уже на вокзале. Сел в поезд, но доехал на нем до Нижнего Новгорода, где изобразил перед проводницей приступ аппендицита и своим ходом, на такси отправился якобы в городскую больницу. Но доехал он до автовокзала, где купил безымянный билет до Москвы.

Глава 24

Мотор натужно гудел, толкая вперед старый автобус. Монотонный гул клонил Данилу ко сну. И он уже засыпал, когда под ногами вдруг что-то взорвалось.

Это могла быть мина, которую подсунул под него Сыромягин. Но слишком уж слабым оказался взрыв. Кроме пыли из-под ног, в воздух он ничего не поднял. А то, что Данила вздрогнул, так это нервы... Зато автобус юзом повело в сторону.

Машина еще не остановилась, но Данила уже понял, что лопнуло заднее колесо, над которым и располагалось его кресло. Так что диверсия была стихийной. Есть такое понятия, динамическая усталость резины. Вот она и подвела...

Данила вышел из автобуса, прошел метров сто навстречу движению. Поднял руку, остановил проезжающую мимо фуру. Белая, с высоким стеклом кабина грузовика мягко, с приятным шипением качнулась, как будто приглашая забраться внутрь. Но дверь Даниле пришлось открывать самому.

– Куда тебе, друг? – спросил разухабистого вида круглолицый парень с обожженной щекой.

Десантская тельняшка, на плече наколка – эмблема ВДВ на фоне восходящего солнца, надпись «Никто, кроме нас...»

– В Москву.

– Тогда угадал. Садись, о цене договоримся...

Данила сел в кабину, закрыл за собой дверь. Прежде чем стронуть машину с места, парень протянул руку:

– Гаврила.

– Данила.

– Круто. Настоящие русские имена. А тот я тут подвозил одного недавно. Аристарх... А в армии у нас вообще Адольф был...

– Немец, что ли?

– Да нет, русский... Какая мать сына так назвала? Мы у него еще допытывались, может, дед у него в полицаях служил.

– Да, не повезло с именем... А я тут один фашистский крест знаю. Из русских, в общем-то, имен... Хотя нет, Герман там был...

– Немец?

– Нет, фамилия у него русская. Их четыре друга было. Глеб, Герман, Гена и Гоша. Четыре «Г», как раз на фашистский крест...

– А-а, ну да! Гитлер, Гимлер, Геринг и Геббельс. У них тоже четыре «Г». Полное говно, короче... Э-э, ну, потому что фашисты они, – замялся парень.

Видно, вспомнил, на какую букву начинается его имя.

– А здесь без фашистов, но примерно то же самое. Сначала одно «Г» отвалилось, затем второе, третье... Одно только говно и осталось. Большая такая куча...

– Это как в Авгиевых конюшнях. Ну, которые Геракл разгребал...

– Да, если Геракл там не разгребется, его самого с головой завалит. Ну да ладно... А ты в десантуре, значит, служил?

– Да было дело! – расплылся в улыбке Гаврила.

– Где?

– Да Новороссийская дивизия, знаешь?

– Знаю. Меня туда после института хотели направить.

– После института?

– Да был такой институт. Новосибирский военный институт. Кафедра специальной разведки... Сейчас там снова военное училище, как раньше. Но я-то институт заканчивал... Хотя всегда говорил, что училище...

– Офицер?

– Да, капитан запаса.

– Специальная разведка?

– Обычная, войсковая.

– А чего в запасе?

– Комиссовали по ранению...

– Воевал? – уважительно спросил Гаврила.

– Да, вторая чеченская...

– Круто, – загрустил парень. – А я рапорт подавал, да не взяли. У нас там сводный батальон стоял...

– А с лицом что?

– Да это уже после, костер хотел разжечь, дрова сырые, гореть не хотели. Плеснул бензину... А-а, было бы о чем рассказывать!.. А ты, значит, воевал. Круто... Расскажешь?

– Извини, не люблю об этом.

– Тогда точно воевал. А то был тут один, в грудь себя колотил! Грозный штурмовал, духов бил! Даже наградные часы показывал. Девяносто пятый год, участнику первой чеченской войны...

– Кто ж тогда знал, что будет вторая?

– Ну, так а я о чем! Сам гравировку сделал, ну не придурок, а!

– Героем захотелось побыть.

– Захотелось... Хорошо, хоть ордена не догадался прикрутить. А то бы я ему вкрутил их в одно место... А в Москву чего едешь?

– Да кино там снимают. Про авгиевы конюшни. Хочу поучаствовать... Что-то спать охота, ты не возражаешь?

– О чем разговор, брат?

Проснулся Данила от резкого толчка. Машина затормозила так, что голова едва не ткнулась в лобовое стекло.

– Волчара позорный! – гневно заорал Гаврила.

Данила увидел серебристый джип «Ауди», стремительно набирающий скорость прочь от них.

– Что такое?

– Да подрезали, козлы! И по тормозам! Типа, отомстили.

– За что?

– А дорогу им не уступил! Они мне фарами моргали, типа, сдвинься. А чего сдвигаться? Я же пустой иду, скорость у меня за сто. Весь второй ряд с такой скоростью идет. А они обогнали, подрезали вот... Догнать бы их да по рогам!

– Не догонишь?

– Так в том-то и дело. Да и глупо на всяких козлов реагировать...

– Где мы едем?

– Да к Москве уже подъезжаем. Двадцать кэмэ осталось... Девочку хочешь?

– Чего?

– А того, что их тут на обочине, как грибов после дождя.

– Проститутки?

– Минетжеры. Или просто сосульки... И берут не дорого.

– И отдают задешево. Триппер, сифилис...

– Бери выше! Они почти все спидоносные. Наркоманки потому что... С ними осторожно нужно...

– Знаешь, как? – усмехнулся Данила.

– Да пробовал пару раз... Иногда так припрет, что невмоготу. А у них вывески в глазах – разгружу недорого... Оп-ля! Смотри, эти на джипе тоже повелись! Тетку снимают!

Данила увидел серебристый внедорожник у автобусной остановки. Один парень обнимал девушку за талию, другой за руку тащил ее в машину. Только, похоже, она совершено не хотела ехать с ними, упиралась. На лице страх и беспомощность...

– А ведь она с ними не хочет!

– Потому что козлы!

Гаврила резко взял вправо, взбил пыль на обочине, остановил машину. Немного сдал назад – сблизился с джипом. Схватив длинную бейсбольную биту, выскочил из кабины.

Не хотел Данила ни с кем собачиться, но выбора у него, похоже, не было. Сам спровоцировал Гаврилу на инцидент, сам теперь и должен был его поддержать.

Он тоже покинул кабину, направился к джипу, возле которого размахивал битой Гаврила.

– А ну брось девку, козел! А то сейчас мозги все вышибу!

– Кто козел? – взревел чей-то возмущенный голос.

Сначала Данила увидел, как из рук Гаврилы вылетела бита, а затем парень и сам рухнул на спину. Два худощавых, но чересчур энергичных и резких парня свалили его на землю и принялись пинать ногами. Удары мощные, выверенные.

Испуганная девушка стояла в сторонке. То ли она и не собиралась бежать, то ли ноги у нее онемели от страха. Впрочем, Даниле было не до нее.

– Эй, а разве лежачего бьют? – нахраписто спросил он.

– Что, еще один? – глумливо хохотнул живчик с тонким искривленным носом и целым созвездием родинок на правой шеке. – Леха, разберись!

– Один момент!

Гавриле стало немного легче: от него оторвался шакаленок, поджарый паренек с узким, хищно вытянутым лицом, с пустыми и мутными как у рыбы глазами, выражающими, казалось, порожнюю суть его натуры, в которой, кроме тупой агрессии, не было сейчас ничего живого.

Чувствовалось, что драться он умел. На улице учился или в спортивном зале – но удар в голову провел на редкость быстрым движением. И то это был обман: кулак не должен был достать до головы противника. Парень готовил удар ногой, и не абы куда, а в самое болезненное для мужчины место. И он провел его, но при этом сам вдруг схватился за отбитую гордость. А добивающий удар в лицо и вовсе вывел его из игры.

– Ну, ничего себе!

Дружок поверженного парня отличался обилием родинок, но не умом. Он атаковал Данилу с прыжка. Надо сказать, его тело эффектно взметнулось вверх, в момент сближения с целью нога стремительно, мощной пружиной разогнулась. Четкий удар, хорошо поставленный, одна беда, не точный, и все потому, что Данила не захотел подставлять под него свою голову. А низколетящие цели сбивать он мог, и ускорения придавать умел так, чтобы посадка была предельно жесткой.

А этому летуну он еще помог изобразить фигуры высшего пилотажа – несчастный в кульбите шлепнулся на землю головой. Даниле даже пришлось наклониться, чтобы нащупать пульс у него на шее. Живой, очухается...

– Так, Данила, их, так! – потирая разбитую губу, злорадно засмеялся Гаврила.

– Уезжать надо.

– Ну да, как бы менты не подъехали...

Парень сначала подобрал с земли свою биту, и только затем обернулся к девушке, в замешательстве переминающейся с ноги на ногу. Густые, но какие-то засаленные волосы темных тонов, лицо симпатичное, но контуры рта грубые, кожа на подбородке красная, как будто воспаленная. Фигурка вроде ничего – выпуклая грудь, сильные, средней длины ноги... Но как одета – растянутая кофта с большими пуговицами, замызганная блузка, короткая, некогда белая юбка, зеленые туфли с тупыми носками на сбитых каблуках... Она действительно выглядела, как дешевая дорожная проститутка. Но ведь при этом ей вовсе не хотелось садиться в джип. Или парни ее чем-то напугали, или она вовсе не такая...

– Ты с нами или как? – спросил Гаврила, кивком головы показав на свой фургон.

– А лапать не будете? – на удивление приятным звонким голоском спросила девушка.

– Ну, если захочешь, то будем...

– Не захочу.

– Тогда давай в машину!

Данила помог девушке забраться в кабину, только затем залез туда сам.

– И как тебя зовут, диво-дивное? – балагурно спросил Гаврила, когда машина тяжело выкатила на дорогу.

– Люба.

– Люба-любонька, целую... Или нельзя целовать?

– Можно, но не всем...

– А кому можно?

– Олегу можно.

– Это кто такой?

– Жених мой...

– К нему едешь?

– От него... Мне тетка говорит, езжай из поселка. К сестре, говорит, езжай, а я скажу, что там у тебя жених. Олег взревнует, поедет за тобой... Вот еду! – сложив руки на коленях, натужно улыбнулась Люба.

– А зачем ему ревновать?

– Надо зачем!

– Он что, гуляет от тебя?

– Ну, вот прям и гуляет!.. Катька его приманила, – закручинилась девушка. – Но я то знаю, он Катьку не любит... У них даже ни разу ничего не было, ходят под ручку, он ее домой проводит, и все.

– А у тебя с ним было?

– Все тебе прям-таки расскажи! – зарделась Люба.

– Ну, можешь показать!

– И тебе не стыдно?

– Так не я ж показывать буду...

– И я не буду!.. Кто ты мне такой?.. Олег – жених, ты шофер, сегодня здесь, завтра за поворотом...

– Жизнь у меня такая поворотная.

– И у меня жизнь... Я Олега люблю...

– Так он же с другой.

– Это временно... Когда он узнает... – Люба запнулась, не зная, чем она могла удивить своего парня. – Когда узнает, чего я добилась...

– А чего ты добилась?

– Пока ничего! Но я в институт поступлю, выучусь, адвокатом стану! А в Москве работать буду! Как моя сестра!

– А твоя сестра что, адвокат?

– Да, и очень известный! Марина Шкарупа, может, знаете?

– Ну, фамилия звучная, – сказал Гаврила, спрятав усмешку в кулак. – Только мы, понимаешь ли, не уголовники, адвокаты нам ни к чему...

– Зачем уголовники? Она гражданские дела ведет. Наследство там, недвижимость...

– За наследство мне судиться не с кем. Я у бабушки единственный внук. Она мне квартиру отписала, и на нее никто не претендует...

– Где квартира, в Москве?

– Почти. Домодедово знаешь?.. Там у меня и дед когда-то дома был, и бабка... Теперь я там один кукую...

– А у меня квартира в Москве будет, вот! Сама заработаю!

– Честь тебе за это и хвала! Ну, типа, в аванс...

– Это все Марина. Она мне поможет...

– Обещала помочь?

– Зачем обещала? Она же моя родная сестра, как она может не помочь?

– Ты с ней давно виделась?

– Ну, зимой была. Летом, говорит, работы много, а зимой и отпуск можно взять...

– Сезонная, значит, работа... А живет где?

– В Москве живет.

– Адрес знаешь?

– Нет, но это где-то в Капотне. Между прочим, самый престижный район Москвы. Там самые богатые люди живут...

– В Капотне? Самые богатые люди?! – большими глазами посмотрел на нее Гаврила.

– А разве нет?

– Ну, может, самые богатые адвокаты... Она что, конкретный адрес не сказала?

– У меня номер ее телефона есть. Я ей позвоню, она скажет...

– Так позвони, Москва уже на носу...

– У меня телефона нет. То есть был... когда-то... Он у меня сломался...

– Мой возьми.

Гаврила благодушно протянул ей трубку мобильника. Люба полезла в свою сумочку из потрескавшегося кожзама, вынула потрепанную записную книжку, нашла телефонный номер, набрала его.

– Марина! – просияла девушка, услышав голос на том конце провода. – Нет, не Марина?.. Алла?.. Какая Алла?.. Кто я такая? Да я Люба, а Марина моя сестра... Где? На каком заказнике? У бандитов?.. А когда будет?.. Должна быть?.. Если не убьют?.. Что ж у нее за работа такая?.. Древняя профессия?.. Ну, знаю. Мне бы увидеться с ней... Нет, адрес не знаю... Знаю только, что в Капотне. Но мне улица нужна, номер дома... Не скажешь?.. Ну, спроси у Марины, она скажет, что я – ее сестра... Хорошо, подожду...

Девушка вернула водителю телефон, в раздумье потерла кончик носа.

– Что-то не так? – насмешливо спросил Гаврила.

– Да там какая-то Алла трубку взяла... И сказала, что они живут вместе... Наверное, Марина ее к себе пожить пустила... Только адрес не говорит. У Марины должна спросить... Ну да, откуда она знает, что я – ее сестра?.. Марина появится и мне позвонит...

– Откуда появится?.. И что там за древняя профессия?

– Ну а разве адвокат – не древняя профессия? Люди всегда преступления совершали, а значит, юристы всегда были...

– Да, но есть более древние профессии. Например, проституция. Древняя уважаемая профессия...

– Я не такая.

– Ну, ты не такая, а твоя сестра сейчас на каком-то заказнике, у бандитов. Или я что-то не так понял?

– Заказник – это, наверное, заказной лес. И там бандиты живут... Ты должен понять, что Марина – адвокат. Она защищает преступников от суда. А разве бандиты не преступники?

– Ты же говорила, что она по гражданским делам.

– Ну, может, переквалифицировалась. Теперь вот преступников защищает.

– Какие преступники? Бандиты – не преступники. Если они на свободе, значит, законопослушные... э-э, лесные жители. И, наверняка, им сейчас весело. И адвокаты их развлекают... А Капотня, чтоб ты знала, вовсе не престижный район. Как раз наоборот... Боюсь, что надула вас твоя Маринка. Никакой она не адвокат...

– Кто же она тогда?

– А ты попробуй с трех раз угадать. Если не угадаешь, у нее потом спросишь...

Люба загрустила. Похоже, до нее уже дошло, какой профессии посвятила себя Марина.

– Да нет, адвокат она, – совсем не уверенно сказала она. – И как я у нее спрошу, если ее телефон у какой-то Аллы?..

– Алла сказала, что Марина тебе позвонит...

– Куда? На твой телефон?

– Ты сама можешь позвонить ей. Когда она с заказника вернется... Можешь с моего телефона позвонить. А можешь подождать, когда она сама вернется и тебе позвонит...

– Где подождать, в машине?

– Ну, нет, машину я сейчас на базу отгоню, а потом домой отдыхать поеду. Хочешь, тебя с собой возьму?

– А кто у тебя дома, родители, брат, сестра? – смущенно спросила Люба.

– Нет, я живу один...

– Тогда не поеду.

– Почему?

– Ты один, я одна... А у меня Олег, я его люблю...

– Так я тебя насиловать не собираюсь. Поверь, это не мой стиль...

– Верю. Но как-то неловко... Если бы хоть кто-то там был...

– А Данила с нами поедет. Тебе с ним спокойней будет?

Люба сиротливо глянула на Данилу. И хотела она к Гавриле домой поехать, но страшно ей – поддержка нужна.

– Ну, с ним спокойней, – соглашаясь, кивнула она.

– Вообще-то, у меня другие планы, – покачал головой Данила.

– Какие планы? Кто тебя в Москве ждет? – настойчиво спросил водитель.

– Никто.

– И жить негде.

– Что-нибудь придумаю...

– «Что-нибудь» – это на вокзале. Казанский, Ленинградский, Ярославский. Выбирай, как говорится, на вкус...

Данила в раздумье пожал плечами. Вокзалы его ничуть не пугали. Напротив, было бы неплохо пройтись по ним дозором. Вдруг Рита снова свои деньги в камеру хранения понесет, или обратно уже забирать будет... Может, и устроит он экскурсию по вокзалам столицы, но только после того, как разделается с Сыромягиным...

Но дело в том, что на него давили сомнения. Так ли хорош его план – проникнуть в дом к Лизе Конотоповой, чтобы свернуть шею ее любовнику?.. Судя по разговорам ее охранников, эту ночь Сыромягин проведет с ней. А если нет? Если у него вдруг изменятся планы, а к ней приедет кто-то другой? Тогда все усилия пойдут насмарку. А еще хуже, если Данила впустую положит двух-трех охранников... Да и зачем он должен убивать парней, чья вина состоит лишь в том, что они исполняют свой частнослужебный долг? Вот если бы они охотились на него, тогда другой разговор...

Сомневался Данила и в том, что в ночь ему нужно было выходить именно сегодня. Для начала он должен был как следует подготовиться к рейду. Хотя бы о маскхалате позаботиться, да и много других вещиц не мешало бы с собой прихватить – охотничий нож, веревку с «кошкой», а еще лучше – альпинистское снаряжение: может, будет возможность забраться в дом через окно. Инструмент для резки стекла, кусачки, перчатки, аэрозоль, чтобы сбить собаку со следа, заряженный шприц с промедолом, жгут, бинты... И чем тщательнее он экипируется, тем лучше. А для этого нужно время...

– Ну, если ты настаиваешь, я бы мог переночевать у тебя, – пожал плечами Данила.

Ночь можно было провести в Домодедово, а утром отправиться на рынок или в магазин типа «1000 мелочей».

– Настаиваю, – широко улыбнулся Гаврила. – И Любу с собой возьмем. А то она здесь, в Москве потеряется...

Похоже, парень всерьез намеревался взять девушку под свою опеку. Чувствовалось, что нравится она ему. Но Данилу это не должно было волновать. Он воспользуется гостеприимством бывшего десантника, а завтра утром навсегда исчезнет из его жизни.

Глава 25

Ночная МКАД, плотный попутный поток, обильный свет придорожных фонарей, красные огни предупреждающих знаков... Слева на фоне темного неба потянулись дымящие циклопические трубы из серого бетона. Теплоэлектроцентраль.

– Вот тебе и Капотня, – сказал Гаврила.

Он уже сменил свою фуру на подержанный «Форд Фокус» и вез гостей к себе домой.

– Газовая камера под открытым небом. Если есть запасные легкие, могу открыть окно...

– И что, Марина здесь живет? – ужаснулась Люба.

– Да, в шестой трубе по счету... Шучу, конечно. Это ТЭЦ, а район справа – типа республики Чад. Чадит потому что... Но мы проезжаем мимо, потому что конкретного адреса нет. Едем ко мне.

– А долго ехать?

– Ну, это как повезет. Лето, народ из Москвы на природу едет... А у меня дом возле самого леса, там такой воздух, что никакая дача не нужна... Но я все равно хочу дачу. Денег накоплю, участок возьму...

Гаврилу перебил телефонный звонок. Он вынул из кармана трубку, приложил к уху, но тут же передал ее Любе.

– Тебя!

– Маринка, привет!..

Радостная улыбка очень скоро сменилась на расстроенную гримасу.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила она. – Ничего? А почему плачешь?.. Ну, конечно, приеду... Да, записываю...

Девушка переписала в блокнот адрес и, с надеждой глядя на Гаврилу, протянула ему трубку телефона.

– Ты не отвезешь меня к Марине?

– Отвезу, – не очень весело отозвался парень.

Похоже, он не хотел расставаться с Любой.

– Сейчас развязка будет, развернемся, и обратно... Что там случилось? Почему она плачет?

– Кто, Марина? Говорит, что не плачет, – пожала плечами девушка. – Но я то слышу, всхлипывает... И такое отчаяние в голосе...

– Значит, что-то случилось, – решил Гаврила.

Данила закрыл глаза. Чутье подсказывало, что будут новые приключения... Везет ему на Москву. В прошлый раз еще на пути в столицу ввязался в историю, которая нашла здесь продолжение. И сейчас, похоже, такая же ситуация. Сначала Любу от отморозков отбил, теперь вот у ее сестры какие-то проблемы... Может, сойти с дистанции, пока не поздно? Попросить Гаврилу высадить его, и пусть они с Любой выкручиваются сами?

Но, во-первых, так поступить ему не позволяла гордость. Он же не заяц, чтобы при малейшей опасности в кусты. А во-вторых, над большим городом уже ночь. И обостренное чувство справедливости требовало от него вмешательства – если кому-то действительно грозила опасность... А в-третьих, еще не факт, что с некой Мариной что-то произошло. Может, упала, разбила коленку, поэтому и плачет... Ну, а если бандиты избили, так в этом она сама виновата – нечего непотребством заниматься. Поплачет и успокоится. И не надо будет ехать к бандитам, чтобы мстить за поруганную честь проститутки...

Гаврила остановил машину возле старого пятиэтажного дома хрущевской эпохи. Озелененный двор с небольшой березовой рощицей между домами, детский городок с качелями и беседкой. Но в подъезде было темно и воняло мочой.

– Что тут под ногами, блин? – брезгливо спросил десантник. – Как бы не вляпаться?

Данила криво усмехнулся. Парень имел в виду дерьмо под ногами, он думал о том, как бы не впутаться в историю. И чем выше он поднимался по лестнице, тем осязаемей становилось предчувствие грядущей беды. Но уже поздно поворачивать назад...

Люба нажала на клавишу звонка, но прошло время, прежде чем из-за двери донесся голос.

– Кто там?

– Марина, это я – Люба.

– Точно ты?

– Ну, конечно! – голос у девушки зазвенел от удивления, смешанного с возмущением.

Дверь приоткрылась, и в свете прихожей Данила увидел девичье лицо.

Девушка была чем-то похожа на Любу, но линия рта у нее совершенная, и глаза побольше, покрасивей. Длинные мелированные волосы мягкими шелковистыми прядями растекались по плечам, лицо ухоженное, на губах глянцевая помада, на нежных изящных пальчиках – длинные нарощенные ногти в розовом лаке.

– Ой! – Она тоже увидела Данилу.

Очень испугалась, и поэтому захлопнула дверь перед носом у Любы.

– Кто там с тобой? – из-за двери с истерично-пронзительными нотками в голосе спросила она.

– Это мои друзья, они меня очень выручили, – отозвалась девушка.

– Пусть проваливают!

Люба виновато посмотрела на Гаврилу и сконфуженно пожала плечами.

– Да, не ласковая у тебя сестричка, – заметил тот.

– Пойдем? – спросил Данила.

Он плохо понимал, зачем вообще поднялся сюда. Сидел бы в машине, слушал музыку... Думал, что помощь его нужна... Может, и нужна. Похоже, Марина чем-то очень напугана, чего-то боится. Но раз она гонит его прочь, значит, можно смело уходить. Пусть разбирается с проблемами сама, если хочет...

– Пойдем, – кивнул Гаврила.

Они спустились вниз, сели в машину, разом закурили.

– Истеричка какая-то, – сказал дальнобойщик.

– У каждого свои тараканы, – Данила плавным движением руки огладил волосы.

– А красивая, да?

– Ничего.

– Но Любка не хуже, – с принужденной уверенностью сказал Гаврила. – Ее бы подкрасить как надо. Прическа там, все такое... Ну, и приодеть. Но так, не особо. А то фифой станет, хвостом крутить начнет... Была у меня одна, тоже из деревни. Все на «вы» да на «вы», здрасьте-пожалста, все такое. А потом привыкла к Москве, и на фиг я ей такой нужен!

– Какой такой?

– Да такой, обожженный... От меня ж девки шарахаются... – с горечью произнес Гаврила.

– Ничего, попадется такая, что влюбится. А когда любишь, плевать, что там обожжено...

– Да я тоже так думаю... Может, Любка влюбится?

– Мне кажется, ты ей нравишься...

– Если честно, мне тоже так почему-то кажется, – приободрился парень.

– Ну вот видишь... Все хорошо будет, поверь...

Данила и сам хотел в это верить. Гаврила хороший парень, и он имел право на семейное счастье.

– Да верю, верю... Это что такое?

Мимо них проехал и прямо посреди дороги, перед подъездом остановился высокий внедорожник. Из машины через передние дверцу вышли двое в черном. Один из них сунул руку под полу пиджака, как будто хотел проверить, все ли там на месте. Другой воровато осмотрелся по сторонам, что-то тихо сказал своему спутнику. И оба стремительным шагом скрылись в подъезде.

– Уж не их ли боится Марина? – озаренно спросил Данила.

– Кто это? – напрягся Гаврила.

– Может, сутенеры... А может, и киллеры... Ты здесь-ка побудь, за машиной посмотри, а я сейчас...

Как будто сам черт выдернул Данилу из машины, бросил вслед за подозрительной парочкой.

Он тенью, бесшумно проследовал за ними до самой двери, за которой совсем недавно скрылась Люба.

Парни не стали жать на клавишу входного звонка. Один из них вынул из-под пиджака пистолет, накрутил на ствол глушитель. Другой с помощью отмычки вскрыл хлипкий замок.

Но Данила помешал открыть дверь. Бесшумно подкрался к ним и четким ударом в шею выключил киллера с пистолетом. Его напарник замешкался, поэтому также стал легкой жертвой.

Он автоматически подобрал с пола упавший пистолет, перешагнув через тела, зашел в квартиру. И в прихожей нос к носу столкнулся с Мариной.

– Ой, мамочки!

Девушка в панике двумя руками схватилась за голову, низко пригнула ее и рухнула перед ним на колени.

– Не надо! – умоляюще истерично протянула она. – Я никому... Никому ничего не скажу!

Из комнаты выскочила Люба.

– Данила?!.. Марина?!.. Что здесь такое происходит?

– Да вот, сестренка твою маму вспомнила... Тут к вам двое ломились, с оружием. Они там за дверью лежат. А вам, я так понимаю, уходить надо...

– Данила?! – лихорадочно глянув на Любу, судорожно спросила Марина. – Кто такой Данила?

– Я же говорила, что мой друг. Он и Гаврила, они меня очень выручили... А где Гаврила?

– Поменьше вопросов. И побольше дела. Уходить вам отсюда нужно, прямо сейчас. Иначе точно убьют...

Наконец-то до Марины дошло, что Данила скорее друг, чем враг.

– Убьют?!.. Убьют... Убьют!!!

Она поднялась с колен, метнулась в комнату и тут же вышла оттуда с двумя туго набитыми спортивными сумками. Переступая через тела несостоявшихся киллеров, она испуганно вскрикнула.

– Нервы не в порядке? – спокойно спросил Данила.

– Они что, убить меня хотели?

– Да, из этого пистолета...

Он нагнулся, пошарил под пиджаком у второй по счету жертвы, изъял у него такой же «девяносто девятый» «Вальтер», только без глушителя. Хорошо ребята подкованы, значит, на солидную организацию работают. И главное, ничего не боятся...

– Ну вот, а ты говоришь, нервы, – слезно всхлипнула Марина.

Гаврила ждал их у подъезда с бейсбольной битой в руке.

– Ну, что там? – настороженно спросил он.

– Держи, десантник, – Данила сунул ему в руку пистолет. – Кто там в джипе?

– Никого. Там только двое были... Где они?

– Отдыхают... А нам ехать надо!

Данила сел на заднее сиденье рядом с Мариной.

– Рассказывай, в какое дерьмо ты вляпалась?

– Нет, не могу, – отчаянно мотнула головой девушка.

Отчего ее волосы веером разметались по сторонам, приятно коснувшись его лица.

– Извини, но втемную мы не играем. Или мы знаем, за что тебя хотят убить, или ты прямо сейчас выходишь из машины.

– Не надо!

Марина остервенело вцепилась Даниле в руку – так утопающий хватается за спасательный круг.

– Кому и что ты не скажешь?

– Что не скажу?

– Ну, ты на коленях когда стояла, вещала, что никому ничего не скажешь.

– А-а, на коленях... Так ментам ничего не скажу... И вообще...

– Что, вообще?

– Никому ничего не скажу... Как они убили, не скажу...

– Кого убили?

– Леську... Леську они убили!

– Кто – они?

– Ну, братва... Бандиты...

– У которых ты на заказняке была?

– На заказняке?!.. Ну да, на заказняке. Нас... э-э, попросили, мы согласились... Сначала они нормально себя вели. В костюмчиках все такие, манеры там, ни слова на жаргоне. Ну, типа, солидные мафиози, гопота отдыхает... Всю ночь нас дра... Ну, в смысле мы с ними всю ночь отдыхали, – поправилась Марина. – И всю ночь нормально было. Мы думали, что нас отпустят, а они всего лишь поспать нам дали. А сами дальше бухать... В общем, так нажрались, что Леську заставили голышом по двору бегать, в пейнтбол с ней играть. Ну, из маркеров стрелять. Она бегает, а они – стреляют. Ей больно, а они хохочут. А потом их босс настоящий пистолет достал, прицелился... Сначала в живот ей попал, а потом подошел и контрольный в голову... А пуля то настоящая... Полголовы как не бывало. Ужас такой, что меня сейчас вырвет...

– И ты все это видела?

– Ну, так если говорю, что полголовы, значит, видела... Я как раз была занята... Ну, по работе... Это Леська не при делах была, поэтому ее на двор выгнали... А так бы меня...

– Так видела ты, как ее убивали?

– Ну да, видела... Он в душ пошел... ну, с кем я работала... А я у окна стояла и все видела... Потом тихонечко вышла из дома, все пьяные, никто не останавливает. А там дорога рядом, я в машину села и домой... Еду, реву, страшно до жути...

– Понимала, что тебя искать будут?

– Понимала.

– Так надо было сразу бежать.

– Ну, я как бы и понимала, – мотнула головой Марина. – А в то же время думала, может, не догадаются, что я в курсе. Надеялась, что пронесет...

Данила кисло усмехнулся. Неужели все женщины такие глупые? Лена должна была понимать, что Глеб рано или поздно повторит попытку от нее избавиться. Понимала, но продолжала работать на него. А ведь и отравить могла... Эта дура понимала, что невольно стала опасным свидетелем, так нет, надеялась на чудо. И хорошо, что чудо свершилось – в лице Данилы.

– Проносит от зеленых яблок.

– Ну да, ну да...

– Ты хоть понимаешь, что спуску тебе не дадут?

– Понимаю.

– Что дальше делать собираешься?

– Не знаю.

Марина тряхнула головой и тихонько заскулила от ужаса безнадеги.

– В милицию тебе надо идти. На убийцу заявить. Его арестуют, а тебя в программу защиты свидетелей возьмут...

– Шутишь?

– Нет, я серьезно. Сейчас есть такая программа. Тебе даже пластику лица могут сделать, потом документы новые оформят, отправят куда-нибудь подальше от Москвы. Новую жизнь начнешь...

– Я не хочу подальше от Москвы! Мне в Москве нравится.

– Ну да, извини, я совсем забыл, что ты карьеру себе сделала. Кто ты там у нас, адвокат, да?

– А что, прикажешь мне ходить по людям и говорить, чем я на самом деле занимаюсь? – с горьким сарказмом спросила девушка. – Здрасьте, а я проститутка. Здрасьте, и беру дорого, потому что элитная... Да такая элитная, ля, что клейма ставить некуда...

– Успокойся. Никому ничего рассказывать не надо. А жизнь новую начать надо. С милицией или без, но бежать отсюда нужно. И чем дальше, тем лучше.

– Да нужно, – не стала спорить она. – Но лучше без ментов. Тогда точно прибьют.

– Что, серьезные люди?

– Чисто мафия... Чем занимаются, не знаю, но дом у их босса – мне на такой за тысячу лет не заработать. К нему друг приехал, он его встречал – хлебом да солеными телками... Черт, и надо было им Леську замочить!.. Теперь что, моя очередь? – захныкала Марина.

Данила пожал плечами. Он сделал все, что было в его силах. И теперь у нее было право выбора – или обратиться за помощью в милицию, или умереть от киллерской пули. Помогать ей дальше он не собирался: сам по пояс в трясине – самому бы выбраться.

– А куда мы едем? – спохватилась Марина.

– Ко мне домой. Там тебя никто не найдет...

– Не найдет, – подтвердил Данила. – Потому что его адреса не знает никто. А домой, в свой поселок не суйся, там тебя быстро вычислят...

– Да сама знаю, не маленькая... И за что мне все это?

– За грехи твои, – не пощадил ее Гаврила.

– Так что мне, в монастырь уйти?

– А что, неплохая, между прочим, идея, – уныло улыбнулся Данила.

Он и сам в грехах как раджа в шелках – сколько душ загубленных на совести. Может, и ему в монастырь уйти?.. Можно было бы всерьез подумать над этой идеей, если бы не Рита. Девушка согласна ехать с ним в тайгу, и сейчас он точно знает, что это – предел его мечтаний... Но вот если он ее не найдет, тогда и о монашеской жизни можно поразмышлять...

Гаврила жил в девятиэтажном крупнопанельном доме. Двухкомнатная квартира после ремонта, новая добротная мебель, но здесь явно не хватало женской руки – пыль, беспорядок, носки по углам, в холодильнике мышь повесилась...

Марина первым делом бросилась к окну, посмотрела вниз с восьмого этажа.

– Да не бойся ты, – покачал головой Гаврила. – Тебе же сказали, что здесь ты как иголка в стоге сена...

– И все равно страшно.

Данила тоже подошел к окну. Он сомневался, что мафиози смогут сюда добраться, но интуиция подсказывала, что ушки нужно держать на макушке.

– Где тут у вас чердак? – спросил он.

– Ну, где, на десятом этаже...

– Надо бы глянуть...

– Зачем?

– Закон дикой природы. В норе у зверя должен быть запасной выход.

– Мы же не звери.

– Да, но запасная лазейка нам не помешает.

Вход на чердак закрывала железная решетка с навесным замком. И крепкая, зараза – ударом ноги такую не вышибешь.

– Непорядок, – Данила озадаченно поскреб подбородок.

– Замок срезать можно, у меня арматурные ножницы в гараже, я сейчас машину поставлю и принесу...

– Далеко гараж?

– Ну, тут кооператив, десять минут ходу...

– Может, лучше погодишь машину ставить? Мало ли что?

– В принципе, можно и под окно поставить...

– Под окно не надо, лучше к соседнему подъезду.

– Думаешь, могут наехать? – забеспокоился Гаврила.

– Всякое может быть... И ножницы нужны...

Они вдвоем съездили в гараж, взяли длинные ножницы для резки арматуры, на обратном пути завернули в ночной магазин, домой вернулись с полными пакетами – шампанское, коньяк и много-много всякой вкуснятины.

Марина обессиленно лежала на диване с мокрым полотенцем на лбу, а Люба шуршала как электровеник – и пыль протерла, и полы вымыла.

– Ты что-нибудь на стол приготовь, – по-свойски доверительно сказал ей Гаврила. – А мы сейчас...

Они поднялись на чердак, срезали замок, вышли на крышу, глянули с высоты на спящий город. Тихо здесь, безлюдно – не сравнить с ночной Москвой, где жизнь, казалось, бурлит круглосуточно.

– Не люблю ночь, – как будто от холода поежился Гаврила.

– Почему?

– А потому что ночью приходит Костлявая с косой.

– Она и днем косой машет.

– А ночью особенно. Люди в основном по ночам умирают. А почему? Потому что ночью они особенно беззащитны...

– Боишься смерти?

– Нет. Но задумываюсь... Может, я жить только начинаю.

– Это ты о ком, о Любе или Марине? – подначил его Данила.

– Не, о Любе... Марина хоть и красивей, но проститутка.

– Брезгуешь?

– Не в этом дело. Натура у нее порочная. Ей красивую жизнь подавай – тачки, шмотки, мишура. А я просто жить хочу, чтобы приехал, и жена верная дома ждет, чтобы пельмешки под водочку... Ты же сам видел, Марина пластом лежит, а Люба с веником. Одна гулять будет, пока я в рейсе, а другая – и пельменей налепит, и вообще...

– Будут тебе и пельмени, и вообще...

– Хотелось бы.

Они прошли к дальнему коробу, через который можно было спуститься в последний подъезд. Дверь была открыта, но лестница упиралась в зарешеченную дверь. Пришлось возвращаться в свой подъезд, подниматься на девятый этаж через чужой. И снова заниматься вредительством – срезать очередной замок.

– Надеюсь, что это мартышкин труд, – сказал Данила, когда они повернули обратно.

Марина по-прежнему лежала на диване.

– Полотенце еще не нагрелось? – с сарказмом спросил Гаврила.

– Хочешь сменить? – тоскливо посмотрела на него девушка.

– Может, лучше сама?

– У меня мигрень...

– Ну да, бессонная ночь, беспокойный день.

– Ты меня в чем-то упрекаешь? – возмущенно приподнялась на локте Марина.

– Люба ехала к тебе, думала, что ты адвокатом работаешь...

– Нет, если ты не хочешь, чтобы я здесь оставалась, ты так и скажи!

– Да нет, оставайся, – пожал плечами Гаврила.

– А вот одолжения нам делать не надо!.. Люба, собирайся, мы уезжаем!

Пришлось Даниле успокаивать обоих – и Марину, и Гаврилу. Одну он уложил обратно на диван, другого отправил на кухню. Накрыл журнальный столик газетой, сел в кресло, взялся за свой «Вальтер».

Пистолет производил впечатление. Отличная эргономика – в руке сидит как литой. Рукоятка пластиковая, приятная на ощупь, и удивительно узкая – при том, что магазин двухрядный на целых шестнадцать патронов. И на вес легкий, с полным боекомплектом – не больше килограмма. Рамка нарочно тяжелая, чтобы снизить отдачу при выстреле... Даниле не приходилось еще стрелять из такого пистолета. Отзывы вроде бы ничего. Но как оружие реально поведет себя в бою, покажет время...

– Нет, ты скажи, чего это Гаврила ко мне прицепился? – обращаясь к нему, недовольно буркнула Марина.

– Потому что не ровно дышит, – отделив затвор от рамки, отозвался Данила.

Чувствовалось, что пистолет готовился к бою – вычищенный, смазанный. Из него собирались убивать... Впрочем, трудно было представить иное предназначение для боевого оружия. Разве что запугивание... Но тогда зачем был нужен глушитель?..

– К кому, ко мне?

– Нет, к твоей сестре...

– К Любке? – удивилась Марина.

– А она что, не человек?

– Да нет, просто серая мышка...

– Ему такая и нужна – симпатичная и милая серая мышка.

– Ну да, ну да. Женятся на милых серых мышках, а потом ходят к нам, к белым лебедям...

– Кто-то ходит, а кто-то нет.

– Ты ходишь?

– Нет.

– Что, не женат?

– И никогда не был.

– Тогда понятно... Поверь, когда женишься, вспомнишь наш разговор.

– Вспомню, – усмехнулся он. – Да поздно будет.

– Что поздно?

– Ну, тебя-то уже не будет...

– Как это не будет? – испуганно встрепенулась Марина. – Меня что, убьют?

– Да нет, я не о том. Просто тебя найти не смогу. Ну, чтобы на прием записаться...

– А ты хочешь на прием записаться?

– Сейчас нет, а там – кто его знает, – отшутился Данила.

– А невеста у тебя есть?

– Думаю, что да.

– Думаешь?.. Это как в кино, да? Невеста у меня есть, только она этого не знает...

– У нас немного другое кино. Жених ищет невесту...

– Сбежала невеста?

– Нет, просто потерялись... Москва – большой город.

– Ты ее ищешь?

– Да.

– Ищешь ее, а нашел меня... Или я тебе не нравлюсь?

– Нравишься.

– Ну, может, тогда я стану твоей невестой?.. Ну, временно...

– В каком смысле временно? – недоуменно повел бровью Данила.

– Ну, пока твоя настоящая невеста не найдется...

– Невеста может быть временной только в одном случае. Временно, пока не станет женой...

– Или пока не убьют...

– И это верно.

– Но ведь меня же не убьют? – в отчаянии вопросила Марина.

– Я не ясновидец.

– Да, но ты можешь меня защитить.

– Я не Рембо...

– Рембо в кино, а ты в жизни...

– Ты знаешь, что с тобой будет завтра?

– Нет.

– И я, если честно, тоже... Ты лучше за Гаврилу держись. Он парень надежный, Живи у него и не высовывайся, глядишь, и забудут о тебе... А нам с тобой не по пути, это я тебе прямо говорю...

– Ну и вали! – надулась Марина.

Люба приготовила ужин, накрыла на стол, Гаврила выставил шампанское и коньяк. Но Данила пить не стал. Осилил пару полуфабрикатных котлет – снаружи немного пригоревших, а изнутри не совсем размороженных.

Гаврила сидел между сестрами. Тепленький, разомлевший от выпитого.

– Ты, Марина, меня извини, что нагрубил. Нашло что-то.

– Да ладно, мне не привыкать, – усмехнулась она.

И почему-то посмотрела на Данилу. Как будто он тоже нагрубил ей.

– А ты отвыкай. Не дело это, когда грубят...

– А когда убивают?

– Ну да, дело, конечно, дрянь...

Озадаченно почесав затылок, Гаврила скользнул рукой по спине Марины.

– Но мы что-нибудь придумаем.

– Что вы придумаете? Данила сказал, что ему с нами не по пути.

– Данила, ты что, правда так сказал?

– Я сказал, что мне спать пора.

– Какой-то ты не компанейский, капитан.

– Где меня спать положишь, солдат? – Данила жестко пресек беспредметный разговор.

Гаврила отвел его в спальню, вынул из шкафа чистое белье.

– Когда спать ложиться будете, разбудишь.

Данила догадывался, что это случится не скоро.

– Да как скажешь, командир, – послушно кивнул Гаврила.

– И это, к окну почаще подходи, вниз посматривай. Мало ли что.

– Да нет, не найдут они нас... Но посматривать буду.

Парень ушел, а Данила завалился спать. Подготовленный к бою пистолет сунул под подушку – на всякий пожарный.

Глава 26

Даниле снилась Рита. Она стояла на скалистом утесе – настолько высоком, что верхушка его касалась облаков. И казалось, что сама Рита вознеслась над землей на белом облачке. Она издали махала ему рукой – и не понять, то ли к себе звала, то ли, наоборот, прогоняла.

И еще она что-то кричала ему. Но услышал Данила голос Марины.

– Э-эй!

Коленями она упиралась в матрас, а руками трясла Данилу за плечо.

Он уже проснулся, но притворялся спящим. Он мог себе это позволить, поскольку понимал, что серьезного ничего не произошло.

– Ну, просыпайся!

Коньячное амбре смешивалось с запахом женского парфюма. Чувствовалось, что Марина порядком навеселе.

– Гаврила сказал, что наша очередь охранять!

Данила шире открыл глаза.

Что ни говори, а выглядела Марина очень соблазнительно. Роскошные волосы, красивые глаза, аппетитные губки. И головокружительная волна девичьего обаяния.

– Кого охранять?

– Меня. Ты что, забыл?

– А Гаврила где?

– Спать лег... На кухне себе постелил...

Марина вдруг стянула с себя кофточку, обнажив образцово-показательный бюст.

– Эй, ты чего? – затрепетал Данила.

Девушка ох как была хороша – трудно перед такой устоять.

– Но я знаю, он к ней на диван придет, – проигнорировав его ропот, безмятежно сказала она.

И тут же выскользнула из джинсов, оставшись в одних трусиках. Забралась к нему под покрывало.

– Или она к нему придет... Он ей очень нравится...

– Ну, ты даешь! – чуть отодвинувшись от нее, выразил свое возмущение Данила.

– А мне ты нравишься... – тем же бесхлопотным тоном призналась она. И тут же поспешила уточнить. – Только я не даю.

Но ее действия никак не соответствовали словам. Потому как она потянулась к Даниле, прижалась к нему. Тело трепетное, горячее. И совершенно доступное.

– Ну и зачем ты это делаешь?

– А это называется максимальным удобством.

Она пока не давала воли своим рукам, но и без того внутри у Данилы гудело, как в жерле просыпающегося вулкана. И лава бурлила на самом дне...

– Для кого удобство?

– Для тебя... Ты же должен охранять меня. Вот я и думаю, зачем тебе далеко ходить? Вот я, рядом. Охраняй, пожалуй, сколько влезет... А сколько там у нас влезет? О-о! Какой он у тебя! Может еще и остаться...

И все-таки дошло дело до рукоблудия.

– Прекрати.

– Почему? Я же должна заботиться о собственной безопасности. Чем больше твоя сторожевая вышка, тем лучше ты будешь меня охранять...

– Не надо.

Данила отстранился от нее и отодвинулся на самый край кровати. Преследовать она его не стала. Но язык с цепи спустила.

– Ты что, не мужчина?

– Мужчина.

– Тогда в чем дело?

– Как раз в том, что я мужчина. И умею держать слово... У меня есть девушка, и не собираюсь ей изменять...

– Браво! Слова, достойные мужа!.. Но ведь я проститутка. Со мной не изменяют, со мной просто получают удовольствие...

– Я тебе не платил.

– Так заплати. Возьму недорого. По блату, так сказать... Заплати. Этим ты снимешь все сомнения...

– Нет.

– Брезгуешь? – неожиданно разозлилась Марина. – Ну да, проститутка – презренное существо! Тело для общего пользования!

– Я не понял, ко мне какие претензии? – Данила поднялся с кровати, потянулся за джинсами. – Я тебя на панель не выставлял.

– Значит, брезгуешь...

– Ты бы оделась. А то вдруг тревогу объявят, штаны надеть не успеешь...

– Какую тревогу?

– А ты не знаешь?

– Да знаю... – обреченно и с безразличием к себе махнула рукой Марина. – Охотятся на меня, убить могут... А пусть убивают, все равно...

– Ты пьяная, тебе нужно поспать...

– И пьяная, – горько усмехнулась она. – И отверженная... Ну да, ты прав, я сама во всем виновата, и не фиг на судьбу все валить...

Марина уронила голову на подушку, свернулась калачиком и затихла. Девушка действительно много выпила, и это спасло ее от душевных терзаний. Она просто заснула.

Он оделся, вышел на кухню, где ворочался с боку на бок Гаврила.

– Данила, ты? – встрепенулся он.

– А ты думал, кто?

– Да не важно... А что там у тебя с Мариной? Она же на тебя запала...

– Запала... Запала не хватило, – усмехнулся Данила. – На ходу заснула...

– На каком ходу?

– На холостом.

– А у меня шестеренки зацепились, – бравурно улыбнулся Гаврила. – Люба сказал, что я ей нравлюсь...

– Идиллия. Но есть нюансы...

– Какие?

Прежде чем ответить, Данила глянул в окно. И в свете ночных фонарей он увидел подъехавшую к дому иномарку. Из машины вышли двое в черном. Осмотревшись, глянули на подъезд. Один из них пальцем показал на окно, из которого наблюдал за ними Данила.

– Поднимай баб, живо! – гаркнул он. – Подъем!

Из иномарки вышел еще человек, и дуэт преобразовался в трио. А у Данилы отпали последние сомнения в том, что тревогу он поднял не зря.

Гаврила замешкался. Пока поднялся с раскладушки, пока влез в штаны... Данила на всех парах влетел в спальню, растолкал заснувшую Марину, выдернул из-под подушки пистолет.

– Поднимайся, живо! За тобой пришли!

– Кто?

– Киллеры!

Марину как ветром сдуло с постели... Оказывается, ей вовсе не все равно, убьют ее или нет. Говорить можно все, что угодно, но запах жареного действует на инстинкт самосохранения, активирует желание жить. И даже если у человека нет выхода, он все равно мечется в поисках спасения, бежит куда-то – как белка в колесе. Лишь бы с Мариной такого не случилось. Лишь бы вход на чердак не оказался под замком. А ведь всякое может быть.

Данила выскочил в гостиную, где на диване спала Люба. Свернулась калачиком, ноги под себя подобрала, и невдомек ей, какая туча нависла над головой.

– Подъем! Землетрясение! Дом сейчас обрушится!

В отличие от своей сестры, Люба спала в одежде. Дешевенький трикотажный костюм она использовала вместо пижамы.

В комнату вбежал растрепанный Гаврила. В рубахе нараспашку, с пистолетом в руке. Полная боевая готовность.

– Баб давай на чердак! – распорядился Данила. – Три секунды тебе, живо!

Он вышел из комнаты, и вслед ему донеслось квело-возмущенное:

– Мы с Мариной не бабы!

Конечно же, это пролетело мимо ушей...

Данила выскочил на лестничную площадку. И услышал топот шагов по лестнице. Лифт же не подавал признаков жизни. Все правильно, пешком надежней. Но не так быстро, как на лифте. На этом можно было выиграть несколько секунд.

Данила слышал шум за спиной. Это выгружались из квартиры девушки. Гаврила подошел к нему, взглядом показал на свой пистолет.

Данила рукой огладил глушитель своего оружия и взглядом показал на его ствол. Дескать, нет у него прибора бесшумной стрельбы. Движением руки он показал ему вверх. Гаврила должен был и Марину с Любой увести на чердак, и присмотреть за ними.

Девушки с шумом поднимались по лестнице. Это могло показаться забавным зрелищем, если бы не смертельная опасность, которая шла по их следу. Марина не нашла времени одеться, зато не забыла прихватить свое барахло. Так и вышла из дома, голышом, в одних стрингах, но с двумя сумками в руках.

Люди в черном поднимались быстро, и Данила всерьез подумывал о том, чтобы встретить их огнем с лестничной площадки. Но все же девушки успели подняться на крышу дома, прежде чем те попали в его поле зрения. Данила устремился за ними.

Он надеялся, что преследователи начнут штурмовать брошенную квартиру и на этом потеряют время и саму Марину. Но, видимо, шум сверху привлек их внимание, и они также взяли курс на чердак.

Данила вышел на крышу в тот момент, когда Гаврила открывал дверь в короб, через который можно было спуститься в последний подъезд. Марина смешно семенила ногами, даже в темноте было видно, как поблескивают ее полупопия. Но посмеяться над ней Данила собирался в машине. А они скоро должны были оказаться там.

Он и сам забежал в короб, встал на железную лестницу и услышал, как ругается Гаврила.

– Твою мать! Опять замок навесили!

Решетчатая дверь была закрыта, а инструмент остался в квартире. У Данилы не было иного выхода, как вести всех обратно. Но для этого нужно было, как минимум, расчистить путь.

Через открытую дверь он глянул на крышу. Увидел, как выбрался на нее один боевик, затем второй, третий. У всех оружие – пистолеты с глушителями. И настроение у них отнюдь не пацифистское.

Как они вышли на Марину? Ответ у Данилы был только один. Кто-то из ее соседей видел, на какой машине она уехала. И этот кто-то запомнил госномера. Темно было, но существует же такое понятие, как закон подлости.

Впрочем, уже не важно, как и почему он снова оказался на линии огня. Нужно было решать проблему...

Данила подпустил противника на предельно близкое расстояние. Он был не виден из глубинной темноты бетонного короба, зато боевики в свете луны – как на ладони. Главное, не мешкать, чтобы не дать им возможности для ответной стрельбы...

«Вальтер» действительно оказался отличным оружием. Мягкий спуск, нежесткая отдача. А прибор бесшумной стрельбы хорошо тушил звук и не сбивал пулю с линии прицела... Один боевик упал, как будто споткнувшись. Другого пуля отбросила назад с разворотом вокруг оси. Третий сначала просел в коленях, встал на них, а затем уже завалился на бок, разбросав по сторонам руки.

Данила осторожно приблизился к ним, хладнокровно выстрелил на добивание. Он должен был быть уверенным в том, что ему не выстрелят в спину.

Гаврила смотрел на него широко раскрытыми глазами.

– Чего смотришь, солдат? – глухо спросил Данила. – Это война... Уходим.

Он подобрал с земли трофейный, так и не пущенный в ход «Вальтер» с глушителем, а свой выбросил в трубу водостока. Вернул девушек домой, оставил их под присмотром Гаврилы. А сам собрался уходить.

– Не пущу! – Марина в панике вцепилась ему в руку.

Она боялась остаться без него, и, в принципе, ее можно было понять.

– Я сейчас...

Данила спустился во двор, подошел к иномарке, за рулем которой скучал кряжистый парень с настоящей, а не выбритой лысиной. Похоже, он еще не знал, какая участь постигла его подельников.

Не мог он знать и то, какую опасность представляет для него Данила. Поэтому кисло посмотрел на него, когда он легонько дернул на себя ручку водительской дверцу, которая, как оказалось, была заблокирована.

Стекло плавно опустилось.

– Тебе чего?

– Там тебя зовут, – кивком головы показав на подъезд, инфантильно улыбнулся Данила.

– Кто зовет?

– Да не знаю. Сказали, что братья твои...

Парень взял в руки рацию, попытался связаться со своими. Но в эфире было только шипение и треск, и в этом шуме он так не смог разобрать зашифрованное послание с того света.

– Что там с ними? – спросил он, открывая дверцу, чтобы выйти.

– Да лежат себе мертвые, тухнут...

Данила ударил его кулаком в солнечное сплетение, вернул на место, а сам сел рядом. Сначала привел парня в чувство, затем приставил к боку ствол пистолета.

– За кем охотитесь? – спросил он.

– Охотимся?! Ни за кем не охотимся... Так просто...

– Предупреждаю, сейчас будет очень больно. И очень вредно для здоровья.

– Да я серьезно...

– Я тоже, – Данила ударил парня согнутым пальцем в глаз.

Бедолага шакалом взвыл от боли.

– Я же предупреждал. И сейчас предупреждаю, что можешь ослепнуть на второй глаз... За кем охотитесь?

– Марина ее зовут, проститутка, будь она проклята...

– Я так понял, она уже без тебя проклята. Проклятие по пятам ходит. То одни, то другие... Вопрос, кто проклятие наслал? Кто вас за Мариной послал?

– Так это... Никто не посылал...

Данила замахнулся, но бить не стал.

– Телепат его зовут... Ну, кличка такая...

– Он что, собака?

– Ну, скажешь... Он уважаемый человек. И ты бы лучше бежал отсюда, пока жив. Если в Антарктиде скроешься, может, он тебя там и не найдет... Это не угроза, это так, доброе пожелание...

– Ты же знаешь, доброжелателей у нас в стране не любят. А иногда их даже убивают. Не знаю, с кого это началось, но на тебе, думаю, не закончится... А может, я и не стану тебя убивать. Если расскажешь, как твоего Психопата найти.

– Телепата... Ты бы лучше с ним не связывался. Ты еще только подумал, а он уже знает, что ты собираешься делать...

Данила ударил болтуна кулаком в зубы.

– Да тут недалеко...

– Где конкретно?

– Зачем тебе? – захныкал парень.

От волнения на его лбу вздулась и запульсировала вена. Казалось, она вот-вот лопнет от напряжения.

– Ты что, идиот? Думаешь, я не знаю, где живет твой Телепат? Знаю. Марина мне все рассказала, – соврал Данила.

Он не спрашивал у нее, как найти убийцу ее подружки. Потому что собирался убегать, а не догонять. Но ситуация уже изменилась. Кем бы ни был мафиозный авторитет – телепатом или психопатом, – за Марину он взялся всерьез. Да и сам Данила впутался в этот змеиный клубок. И у него не было иного выхода, как разрубить этот Гордиев узел одним махом. Покончить с виновником бесчинства, и тогда все проблемы отпадут сами собой.

– А тебя просто на вшивость хочу проверить, – сказал он. – Если скажешь, будешь жить. Если нет...

– Да скажу, скажу!.. Это на Калужском шоссе, деревня там... Особняк у него.

– Он Лесю убил?

– Он... Мы просто играли, ну, краской стреляли. Ну, а Телепат еще больше приколоться захотел. Ствол достал и чудить...

– За такие чудеса в приличном обществе убивают... Охраны много?

– Да нет, он почти всех сюда послал... Ну, Димон остался, Банан... На воротах Ржавый...

– Кто такой Ржавый?

– Да дружбан мой...

– Вот видишь, как все замечательно... А гости разъехались?

– Ну да. Только один остался. Ну, из-за которого вся эта гульба началась... Да, у него тоже охрана. Четыре морды. Но Телепат сказал, чтобы одного оставил, ну, мало ли что...

– Трудно паукам в одной банке ужиться.

– Что?

– Ничего... Поехали.

– Куда?

– К боссу твоему!

– Ты что, серьезно?

– Считаю до трех!

Парень в два счета завел машину и на скорости выехал со двора.

Скоро утро, и Данила спешил покончить с проблемами. Поэтому он решил не тратить время на Гаврилу, чтобы взять его с собой. Да и какой из него помощник? Может, его вообще не стоило брать с собой в разведку?..

– А куда три остальные морды делись? – спросил Данила, когда машина выехала на шоссе. – Ну, которые гостя вашего охраняют...

– Так по Москве катаются. Бабу одну ищут...

– Одну на троих?

– Да нет, конкретно ищут. Она их босса на бабки нагрела...

– Баба на бабки... Что вы за люди такие, с бабами на полном серьезе воюете, – презрительно сморщился Данила.

– Ну, приходится...

– Насилуете, убиваете.

– Не, лично я никого не насиловал. И не убивал. Я же просто водила...

– Вот и рули, водила. Только учти, я твоего Телепата очень-очень боюсь. И если ты будешь долго рулить, я передумаю к нему ехать. А если я передумаю, то что?

– Что?

– Прострелю тебе башку и выйду из машины... Вот, уже пристегнулся...

– Зачем?

– Если я тебя застрелю, машина с дороги сойдет, врежется. А если пристегнут, то ничего...

Внял парень предостережению или нет, но ехал он быстро. Вырулил на Кольцевую автостраду, через две развязки свернул на Калужское шоссе.

Уже начинало светать, когда машина подъехала к высоким кованым воротам, замыкающим на себя кирпичную ограду вокруг трехэтажного особняка с массивной крышей. Из калитки вразвалку вышел сонный детина, приблизился к машине.

– Юрок, ты?

Не дожидаясь ответа, он вжал палец в клавишу пульта дистанционного управления, и автоматические ворота плавно раскрылись. Водитель Юрок въехал во двор дома.

Данила выстрелил сначала в нерадивого охранника, и только затем покончил с водителем.

– Это за вранье, – обращаясь к трупу, сухо сказал он. – Не такой уж твой Телепат опасный...

Данила беспрепятственно по брусчатке подошел к гранитному крыльцу, дернул за ручку двери. Никто даже не пытался остановить его. И дверь не закрыта... Все-таки мафиозный авторитет был психопатом, но никак не телепатом. Не смог он предусмотреть опасное для себя развитие событий. А Данила продолжал двигать их дальше.

В холле он столкнулся еще с одним охранником. Парень даже не успел схватиться за пистолет. Еще одного бойца он снял, когда тот спускался с лестницы. Третьего он застал спящим на диване в холле второго этажа. На войне за такое несение службы одно наказание – смерть. Данила без всякого сожаления нажал на спусковой крючок...

Только тогда хозяин дома обнаружил вдруг телепатические способности. Учуяв неладное, проснулся, выскочил из своей спальни. Но тут же попал в прицел.

– Ты Телепат?

– Я, – жалко пробормотал немолодой грузный мужчина с обрюзгшим лицом и большими от страха глазами.

– Лесю зачем убил?

– Я?!.. Я нет...

– Да ты не бойся, это маркер у меня, краской стреляет...

Данила нажал на спусковой крючок, и Телепат мешком рухнул на пол.

– Да нет, пуля настоящая. Ошибочка вышла...

Усмехнувшись, он зашел в следующую спальню, где обнаружил еще одного немолодого уже мужчину, который спал так крепко, что ничего вокруг не замечал. Видимо, это был тот самый гость, прием в честь которого оказывал новопреставленный Телепат. Данила решил его не трогать.

Данила нашел записывающий блок системы видеонаблюдения, выдернул из него уличающий диск. Собрался уже уходить, когда во двор въехал черный джип. Машина остановилась, из нее вышли двое, выдернув из салона юную девушку.

В это трудно было поверить, но в пленнице он узнал свою Риту. И сразу же стало понятно, что за гость спал сейчас в доме. Это был Артур из Екатеринбурга, и это его три «морды» ездили по Москве в поисках «бабы»... Вот, значит, как все пересеклось. Как говорится, нарочно не придумаешь.

– Эй, я не понял? – осатанело протянул один из гангстеров, увидев труп Ржавого.

– Сейчас объясню.

Данила стрелял с ходу. Сначала взял в прицел вышедшего из машины водителя, затем – его дружков. Ударно-спусковой механизм работал без осечек, глушитель исправно гасил звук. А рука у Данилы твердая, и пистолет – как ее продолжение...

– Данила?! – потрясенно глядела на него Рита.

На тела своих пленителей она даже не смотрела: знала, на что способен был ее друг.

– Со мной пошли.

Он поманил ее за собой, вернулся в дом, поднялся на второй этаж. Гость покойного мафиози по-прежнему спал как убитый.

– Эй, уважаемый, просыпайся! – Данила толкнул его в плечо.

Тот вскочил на пятую точку опоры, протер глаза. И в это время в комнату вошла Рита.

– Вот, красавицу твою привез, – сказал Данила.

– Рита?

– Что, Артурчик, не ожидал? – злорадно усмехнулась девушка.

– Да нет, как раз ожидал, – съехидничал Данила. – Ждал, когда тебя на блюдечке с голубой каемочкой...

– Где мои деньги? – просипел мужчина.

Худой, костлявый, высохшее лицо нездорового землистого цвета... И эта мразь посмела затащить к себе в постель Риту, пользоваться ею, как будто она была бездушной куклой...

Данила направил на него пистолет и нажал на спусковой крючок.

– Ублюдок.

– Не то слово, – кивнула Рита.

– Теперь ты можешь его не бояться.

Он обнял ее за плечи и вывел из дома.

Глава 27

Новенький «Гранд Чероки» с дизельным мотором легко катил по ухабистому проселку. Ход настолько мягкий, что казалось, будто под колесами неровная, но без колдобин асфальтированная дорога.

– Как ты на Артура вышел? – спросила Рита.

– А может, я влюбился, – в шутку сказал Данила.

– В Артура?!

– Нет, конечно.

– В меня?

– Уже теплей.

– А где горячо?

– Да есть тут одна девица легкого поведения... Артур к дружку своему приехал, а тот банкет в его честь устроил, с проститутками – знаешь ли, мужиков на это иногда пробивает. Так вот, дружок пережрал, одну проститутку застрелил, а другая все видела. Она сбежала, за ней погоня... В общем, мы с этой беглянкой случайно пересеклись. Пришлось отстреливаться...

– Ты с ней спал? – возмущенно протянула Рита.

– Нет.

– Как же ты с ней пересекся?

– А примерно так же, как ты с Зайкой. Ты из Нижнего с Родиком ехала, а я с дальнобойщиком одним. Гаврила его зовут. У него девушка, а у нее – сестра проститутка, Марина зовут... Поверь, ничего не было.

– Но ты ее защищал?

– Лучшая оборона – это нападение... Думал, может, не надо нападать. Вдруг не выйдет... Вышло... Теперь вот боюсь представить, чтобы было бы, если бы смалодушничал и не поехал разбираться...

– Что было бы?

– А то и было, что ты сейчас бы со своим Артуром объяснялась.

– Ну и объяснилась бы... Он почему искал меня? Потому что любил! А ты по проституткам... – не в силах проглотить обиду, всхлипнула Рита. – По ним бегал. Потому и меня нашел...

– Но ведь нашел... Потому что искал... Потому что не мог не найти...

– Правда? – утерев нос, обнадеженно посмотрела на на него Рита.

– Ты знаешь, эта Марина хотела, чтобы я от киллеров ее защищал. Так я даже не стал ее в тайгу с собой звать... Она так была напугала, что поехала бы. Но я не стал...

– Почему?

– Потому что на свято место – или ты, или никого...

– Я согласна на это место.

– А как же Артур?

– Пошел он к черту!

– Он уже там.

– Давно пора... Слушай, это что же получается, мне теперь бояться нечего! Артура больше нет, и я свободна!

– Выходит, что да.

– Но ты не думай, я все равно в тайгу с тобой поеду.

– Так в чем же дело? Машина у нас есть, можно ехать прямо сейчас... Кажется, мы как раз собирались уезжать...

– Уехали. Ты в одну сторону, я в другую...А я знала, что с тобой ничего не случилось... Хотела тебе позвонить, да телефон потеряла... И тебя потеряла, и телефон... А знаешь, где эти козлы меня нашли?

– Где?

– У тетки. Я думала, что ты к ней за мной придешь...

– Я приходил, но никого дома не было... А потом как закрутило...

– Как?

– Меня отравить пытались.

– Кто?

– Лена.

– Сука!.. Я тебе всегда говорила, что сука она редкостная!

– Глеб, кажется, понял, что силой меня не взять. Решил на хитрость попробовал. Но я Лене уже не верил... Кстати, ведь это она взорвала вертолет...

– Веселая она у тебя девка, я посмотрю.

– Была... Была веселой... Убили ее... Хотели меня, а досталось ей...

– Надеюсь, ты не рыдал?

– Хотел разрыдаться. Свинцовыми слезами... У меня ведь даже автомат есть. Глеба хотел убить... Да и сейчас хочу... Вернее, надо... Пока я жив, он не сможет отмыться от обвинения в убийстве своего компаньона. Он будет охотиться за мной до последнего. Тут одно из двух, или я убью его, или он – меня.

– Так убей.

– Добрая ты душа. Думаю, из нас выйдет отличная пара.

– Уже вышла... Ты знаешь, я по тебе очень соскучилась.

– Я по тебе тоже... Ты мне даже снилась...

– Это любовь? – с замиранием спросила она.

Похоже, ей не хватило смелости дождаться ответа. Может, именно поэтому она попросила остановиться, рукой показав на речную запруду. А может, просто захотелось искупаться – после грязных потных гангстерских рук.

Над спокойной водой стелилась утренняя дымка, на берегу заговорщицки шелестел камыш. Трава мокрая от росы, но Данилу гораздо больше смущал мусор – бумага, консервные банки, автомобильная покрышка. Ноги намочить не страшно, а хлам портил рассветную идиллию.

– Ой, смотри!

Рита увидела, как из воды подпрыгнула рыбешка – показала кульбит в воздухе и шлепнулась обратно. Девушка смеялась как маленькая – мило и наивно.

– Это она замерзла, – нежно улыбнулся Данила. – Вода холодная, вот она и греется...

– Ну, зачем ты так? – поежилась Рита. – Я искупаться хотела, а ты все испортил...

– Хочешь, водогреем буду?

Он вспомнил детские свои забавы. Реки в Сибири холодные, поэтому в их мальчишеской компании перед купанием всегда назначался водогрей, отнюдь не добровольный смельчак, которого первым отпускали в плаванье – или даже забрасывали с берега.

– Хочу!

Данила стянул с себя футболку.

– А ты машину заглушил? Может, заведешь, пусть греется. Чтобы жарко-жарко...

– Как скажешь.

Он вернулся в машину, запустил двигатель, врубил печку на полную мощность. Когда вернулся, Риту трясло уже от утренней прохлады – самый настоящий мандраж. И куда ей купаться?

– Давай в машину! – распорядился он.

Но Рита отрицательно мотнула головой.

– Я хочу искупаться... Но только ты должен меня потом согреть... Раздевайся! Не тяни резину!

Данила понял, что спорить с ней бесполезно. Разделся. Высоко задрав руки, с уханьем зашел в воду.

Дно илистое, неприятное, зато достаточно глубокое. И водичка ничего, можно даже сказать, что теплая. Но Данила нарочно показал, что судорожно замерз.

Впрочем, Риту это не остановило.

– Отвернись! – крикнула она.

И, не дожидаясь, когда он покажет ей спину, принялась раздеваться.

Навстречу ей он повернулся, когда она входила в воду. Успел увидеть сочные, упруго подрагивающие холмики ее бюста. И тут же почувствовал их тепло на своей груди. Рита нырнула в его объятия, тесно-тесно прижавшись к нему.

– Обними меня крепко-крепко, – закрыв глаза, с блаженной улыбкой потребовала она. – Ты должен меня согреть, а то я умру от холода... А то я умру без тебя...

Он обнял ее, как она просила, и лег на спину.

– Я буду твоим кораблем.

– Тогда прими швартовы!

Она жадно поцеловала его в губы. Даниле пришлось развести в стороны руки, чтобы не захлебнуться бурными эмоциями на спокойной воде...

А потом Рита потребовала отдать якоря и поднять паруса – вместе с мачтой... Плаванье, признаться было не из легких. И даже опасным. Но, вернувшись на берег, Данила нисколько не пожалел, что позволил увлечь себя в столь головокружительную авантюру...

Он подхватил на руки утомленную девушку, откинул назад спинку кресла, уложил свою драгоценность. И сам пристроился рядом, закрыв за собой дверь. В машине было очень жарко, поэтому он заглушил двигатель.

– Как же мне хорошо, – не открывая глаз, пробормотала она.

– Все хорошее когда-нибудь заканчивается.

– Пусть закончится, но лет через сто, ладно?

– Представляю, каким я буду через сто лет, – улыбнулся Данила.

– Сухой, дряхлый, плешивый и без зубов. Зато будешь... И я с тобой, еще страшнее, чем ты. Но с тобой... А если умрем, то разом. Чтобы на том свете тоже вместе...

– Умереть не трудно. Тем более, когда столько желающих помочь нам в этом...

– В очередь записываются, – мрачно усмехнулась Рита. – Артур, Глеб... Артура мы уже вычеркнули, остался Глеб...

– И его вычеркнем.

– Но это не просто.

– А кто говорит, что будет легко?

– Тебя могут убить.

– Кто не рискует, тот в полный рост не ходит. А я хочу в полный рост жить. И чтобы вместе с тобой. И чтобы никого не бояться...

– Может, ну его к черту? Уедем к тебе в тайгу, там он до тебя не доберется.

– Ну, как же не доберется, если он знает, где моя избушка.

– А ты уволься с той работы. Сибирь огромная, тайга большая, и везде требуются егеря...

– Да, но существуют списки, где и какой егерь работает.

– А ты не попадай в этот список. И не работай. Деньги у нас есть, построим дом, будем жить вдали от всех... Я тебе кучу детей нарожаю... А Глеба рано или поздно пристрелят. Или посадят...

Данила задумался. Лесхоз – не армия, невозвращение из отпуска уголовной ответственностью не грозит. Уволят его к чертовой матери, и вся недолга. А они с Ритой отправятся, например, на Алтай. Там и климат прекрасный, и природа – лучше не бывает, а затеряться там проще простого. Построят дом в живописном месте, поставят забор и будут жить с Ритой в свое удовольствие.

– Эту машину надо бросить, – продолжала она. – С ней нас в два счета спалят. Возьмем такой же внедорожник, на мое имя. Нам без такой машины никак...

Данила кивнул. Такой джип в лесу просто необходим. Клиренс еще больше поднять, на картер поставить усиленную защиту, переоборудовать выхлопную трубу, чтобы не глохнуть на воде, установить мощную лебедку... Он представил, как едет по разбитому проселку на собственной машине. Даже шум двигателя услышал...

А может, это был реальный шум?

Он вздрогнул, приподнялся на локте, открыл дверцу, прислушался. Вроде бы тихо вокруг, только пернатые меж собой перекликаются, да трава шелестит.

– Что такое? – насторожилась Рита.

– Ничего не слышала?

– Нет.

– А мне показалось, что где-то рядом машина проехала...

– Ну и что? Это же тебе не Чукотский мыс. Эка невидаль – машина...

– Но почему она дальше не едет?

– Я вообще ничего не слышала.

– Потому что двери были закрыты, и звукоизоляция плотная. А у меня слух...

Данила не был уверен в том, что шум двигателя – не плод его воображения. Замечтался и померещилось... И все же он вышел из машины, осмотрелся, оделся. Выдернул из-под сиденья пистолет с глушителем.

– Ты куда? – шепотом спросила Рита.

– Я сейчас...

Примерно то же самое он говорил Марине, когда шел к бандитской машине. Но к ней он не вернулся. И уже не вернется. Но то Марина... А с Ритой его могла разлучить только черная старуха с косой.

– Садись за руль, – немного подумав, добавил он. – И если вдруг что, жми на всю катушку... Я тебя все равно найду.

К перекрестку двух проселочных дорог он пошел прибрежной полосой. Тихонько, крадучись. У разведчика особый шаг – широкий, с переносом тяжести от пятки на всю ступню. Ведь тело должно быть наклонено вперед, и с короткого шага можно банально растянуться на земле. А это уже само по себе провал, даже если противника рядом нет. Упал в собственных глазах, и все, нет больше той уверенности, которая ведет тебя к победе. А сомнения в собственных силах – это хуже всякой подножки...

И еще разведчик должен идти так, чтобы не приминать траву, не ломать ветки. Но сейчас этим можно было пренебречь: никто не пойдет по следу Данилы, разве что Рита, если вдруг на нее найдет. Но ветки он все равно не ломал, и листву не задевал, чтобы не было шума. И на сухолом не наступал, чтобы не выдать себя предательским треском...

Осторожничал он, как оказалось, не зря. У перекрестка двух дорог, в кустах орешника уютно примостился черный джип с затемненными стеклами. Это могло быть передвижным прибежищем для влюбленной парочки; и то, что машина не покачивалась ритмично на рессорах, еще ни о чем не говорило. Может, уже все закончилось, как у них с Ритой. Что, если сладкая парочка просто отдыхает?.. Но Данила все же вплотную подкрался к машине, и так, чтобы его невозможно было рассмотреть через зеркало заднего вида.

– Да сейчас подъедут, и будем гасить, – услышал он мужской голос.

Звукоизоляция в машине была отменной, но все же Данила различал слова, не говоря уже об интонации.

– Гасить... Как бы нас самих не загасили... Этот черт в спецназе служил. Пашку с Ленькой на лету сделал...

– Вот я и говорю, что вдвоем нам туда лучше не соваться... Скоро наши подъедут...

Судя по голосам, в машине находились два индивидуума мужского пола. И Данила всерьез подозревал, что разговор шел о нем. Если Пашка с Ленькой были теми самыми спецами-альпинистами, которые через окно ворвались к Лене...

Данила вынул из кармана нож и без лишнего шума проткнул сначала одно колесо, затем второе.

– Эй, тебе не кажется, что машина накренилась? – услышал он недоуменный голос.

И тут же открылась водительская дверца. Именно этого и ждал Данила. Чтобы нажать на спусковой крючок.

Бугай в черной водолазке успел поставить на землю только левую ногу. Правую вытаскивал из салона его труп...

Второго из «ларца» Данила взял на прицел. Это был рыжеволосый парень со скомканным лицом – как будто какая-то сила стянула к носу брови, глаза, рот, щеки. И сам нос был согнут дугой, как будто к нему сбоку хорошенько приложились эбонитовой кувалдой.

На всякий случай Данила обозрел ряд задних сидений. Никого.

– Ну, и кого вы здесь выслеживаете?

Он даже не пытался забраться в машину. Зачем, если жертва перед ним как в оптическом прицеле. И не дотянуться рыжеволосому до него, из машины на раз-два не выпрыгнуть. Все под контролем.

– Э-э, никого. Просто...

Данила осуждающе покачал головой и выстрелил парню в ногу.

– Ой-е! – взрыдал тот от боли.

– Следующий выстрел в голову, – предупредил Данила. – Кого выслеживаете?

– Тебя.

– Как на меня вышли?

– Там в джипе маячок...

– Так это ваш джип?

– Нет... Мы на твою подружку вышли. А ее свердловские уже пасли. Ну, мы пока своих ждали, маяк им навесили. А они повязали ее, на Калужское повезли. Мы за ними... Приезжаем, а там такая каша. И тебя уже нет. Ну, мы за тобой... Не стреляй, ладно? Это же моя работа...

– Да? И кто работу тебе заказал?

– Не знаю... Директор знает, а я нет...

– Какой директор?

– Ну, фирма у нас. Нестандартные проблемы, все такое. Нам говорят, мы делаем. А для кого, нам все равно...

– И что со мной вы должны были сделать? Загасить?

– Загасить?! – запаниковал рыжий. – В смысле убить?.. Да нет, ты что... Просто поговорить... Ну, и директору сдать...

Вряд ли его вранье можно было назвать бессовестным. Парень измышлялся, чтобы спасти свою шкуру. Но, увы, Данила не имел права его щадить. Хотя бы потому, что рыжий знал, кто устроил бойню в доме Телепата.

– Извини! – нажав на спуск, сказал он.

Прежде чем уйти, он забрал из машины ноутбук, на мониторе которого на фоне электронной карты мигала красная точка – отметка о цели.

С этим ноутбуком Данила вернулся к машине, где ждала его Рита. Довел масштаб местности до контуров автомобиля и обнаружил, что маячок находится над правым задним колесом. Нащупал его, снял вместе с присоской, бросил на землю и раздавил каблуком. Красная отметка на экране погасла.

Ноутбук он выбросил в реку: мало ли что, вдруг и сам компьютер под наблюдением.

– Может, все-таки скажешь, что произошло? – спросила Рита, когда он разогнал машину.

– Война продолжается. Не знаю, что за фирма, но пока Глеб платит деньги, охота будет продолжаться. А я не хочу быть жертвой. И не хочу, чтобы на тебя тоже охотились... Сил больше нет убивать, но выхода у нас нет... Я сам выхожу на охоту...

– А я?

– Ты будешь меня ждать. Как только покончим с Глебом, так сразу же и уедем... Деньги у тебя далеко?

– На вокзал надо ехать.

– На Казанский?

– Нет, в этот раз на Киевский. А какая разница?

Разницы не было: и до Киевского далеко, и до Казанского.

«Чероки» пришлось бросить и пересесть на такси. По дороге Данила созвонился с Гаврилой. Не хотел больше возвращаться к этой теме, но выхода у него не было. Им нужно было срочно купить машину и получить госномера здесь, в Москве, потому что с транзитами далеко не уедешь: душу будут насиловать на каждом контрольном посту. К тому же у Гаврилы был автомобиль, без чего в городе как без рук.

Деньги они забрали, перекусили в кафе, к этому времени появился Гаврила.

– Я думал, ты пропал, – сказал он.

– Да вот, за своей невестой ездил, – кивнув на Риту, улыбнулся Данила.

– А как же эти? Ну, которые...

– Все нормально, брат. Вопрос решен, больше бояться нечего... Но я здесь ни при чем...

– Да я понимаю... Там у нас милиция, ходят по квартирам, спрашивают. Ко мне приходили, ну, видели мы там что или нет...

– Надо было сказать, что Карлсона видел. Который на крыше живет. На спине пропеллер, а под пузом – самонаводящийся пистолет-пулемет...

Данила шутил, а на душе скребли кошки. По каждому летальному случаю будет или уже ведется следствие. Вдруг за него зацепятся... Ему нужно было срочно убираться из Москвы. А он собирался застрять здесь, чтобы разобраться с Глебом. Может, зря он все это затеял?..

– Да ладно, Карлсон, – с улыбкой отмахнулся Гаврила. – И без того нормально все... Там один мужик видел, как машина с екатеринбургскими номерами отъезжала. На нее все валят...

– Ну и отлично. А мы с тобой машину поедем покупать. Ты друг мне или нет?

– Спрашиваешь.

– Тогда я могу тебе доверять...

Гаврила посоветовал брать подержанный внедорожник – так и дешевле, и за вмятинки-царапины переживать не надо, чего в лесу не миновать. Купили джип в автосалоне, оформили на Гаврилу, в тот же день через его хорошего знакомого получили госномера. И даже успели выписать генеральную доверенность на Риту.

К этому же времени Данила побывал в магазине «Охота и рыбалка», где приобрел все, что ему было нужно, даже маскировочный костюм из любительской серии «Леший».

Было уже темно, когда он готов был расстаться с Гаврилой.

– А теперь ко мне, у меня переночуете, а завтра с утра в дорогу, – гостеприимно предложил парень.

– Нет, мы прямо сейчас. Отпуск у меня уже закончился, спешить надо.

– На ночь глядя?

– Ночью дорогие свободные.

– Ну, это еще как сказать...

– Да нет, поедем мы.

– Марине что передать?

– Скажи, чтобы не поминала лихом... А бояться ей больше не надо. И с красными фонарями пусть завязывает, этот свет к добру не приведет...

Данила крепко пожал Гавриле руку и отправился в путь. Но не на восток, а на юго-запад, в сторону Рублевского шоссе.

– А почему ты мне слово не дал, когда с Гаврилой прощался? – надуто спросила Рита.

– В каком смысле?

– Ну, я бы тоже Марине что-нибудь передала.

– Что?

– То!.. Чего это она тебя лихом должна поминать?.. Я ведь и тебе передать могу. Прием, прием, Данила кобель!

– Спасибо.

– Жуй на здоровье... Я с тобой сегодня пойду.

– Нет. Будешь в машине меня ждать.

– Ну да! Может, ты с этой, с Лизой замутишь! Ты у нас кобель знатный!

– Нет.

– Ну, пожалуйста!

– Нет.

– Я же там уже была. И как по проводам туда попасть, знаю...

– В таких делах два раза по одной тропке не ходят.

– Почему?

– Потому что охрана уже вычислила, как ты к ним попала. И на проводах уже блокировка стоит...

– Какая блокировка?

– Двести двадцать на язык... Ты меня в машине будешь ждать... Кстати, твоя машина. Как тебе нравится?

– Ты мне зубы не заговаривай...

– Я сказал, ты остаешься в машине.

Данила строго посмотрел на Риту. Девушка показала ему язык, но замолчала. Именно это и требовалось от нее...

Глава 28

Глубокая ночь, тишина, прореженная шорохом листвы. Ночное небо плотно заволокло тучами, с которых срывался дождь; и еще ветер дул со стороны особняка – Данилу это могло только радовать. Ненастье – лучший друг разведчика. А ветер в лицо значит, что даже у собак не было сейчас возможности учуять его по запаху.

Он снова подобрался к контрольно-пропускному пункту. Увы, но у него не было никаких сведений о Сыромягине – здесь он или где-то пропадает. Может, болтливые охранники скинут ему дельную информацию...

Но, увы, охранники упорно не желали тешить его слух. Заперлись в своей будке и даже на перекур не выходили. Видимо, не было у них желания мокнуть под дождем.

И все же дело сдвинулось с мертвой точки. В половине второго ночи к дому подъехал эскорт из трех машин. В прошлый раз это были два джипа и один «Мерседес». А сейчас это были совершено одинаковые «БМВ» самой крупной и, соответственно, дорогой модели. Это могло значить, что Сыромягин всерьез озаботился вопросом собственной безопасности. Когда босс едет на одной машине, а его бодигарды следуют за ним на других, сразу становится ясно, кто в какой карете находится. А когда машины одинаковые и время от времени, по ходу движения, меняются местами, попробуй, определи, по какой нужно наносить удар. Это как игра в наперстки – под каким из трех спрятан шарик?..

Но в такой игре шарика и вовсе может не быть. Все три «БМВ» могли оказаться пустышками. Охрана есть, а Сыромягина могло и не быть.

Машины колонной встали у ворот в ожидании, когда они откроются. Из будки вышли два дюжих парня в камуфляже и с короткоствольными автоматами. Данила удивленно приподнял бровь. В прошлый раз охранники были в белых рубашках, а тут такая смена декора. И оружие очень серьезное.

Из головной машины вышел коренастый мужчина в черном костюме. Движения четкие, энергичные.

– Ну, чего стоите как бараны? Открывайте! – в оскорбительном тоне потребовал он.

– Сам ты баран! – набычились охранники Конотоповой.

И ощетинились стволами.

– Слышь, я не понял, что за дела? – обескураженно протянул мужчина. – Не видишь, Сыромягин приехал!

– А велено не пускать!

– Что?!

Рассвирепевший мужчина скрылся в машине, и тут же оттуда высунулся сам Сыромягин. Признаться, такого подарка Данила не ожидал. Но все же готов был к нему. Он вскинул автомат, но выстрелить не успел. Телохранители высыпались на асфальт, как сухой горох из дырявого лукошка.

Данила навел ствол на Сыромягина, но в перекрестье прицела попала бритая голова громилы. Два телохранителя повернулись лицами к лесу, навели в бесформенную темноту свои пистолеты. Данилу они не видели, но как будто чувствовали исходящую от него опасность. Похоже, Сыромягин окружил себя профессионалами. Это серьезно осложняло дело.

– Вы, уроды, да я вас, ля, всех сгною! – успел крикнуть Глеб прежде, чем его вернули в машину.

Судя по всему, он был изрядно под градусом. Да и время на это указывало. Нагулялся где-то, набрался и приперся к основной своей, элитарной любовнице. А та, похоже, не хотела его принимать.

Данила мог бы открыть огонь по машине, где сидел Сыромягин. Но, во-первых, его мог прикрывать сидящий рядом охранник. А во-вторых, уже три пистолета были повернуты в его сторону. Столько же в другую, и два бойца охранотряда контролировали пространство вдоль дороги. И еще не известно, как стреляют эти спецы. Если так же хорошо, как Данила, то шансов у него мало...

Машины продолжали стоять, а со стороны особняка подтягивались вооруженные люди. Всего подошло пять человек, и все в камуфляже, с автоматами. Похоже, и госпожа Конотопова всерьез усилила охрану. С чего бы это? Может, дошло до нее, какую опасность представляет для нее Сыромягин?

Данила ждал, когда Глеб снова появится в поле зрения. Если у него не было возможности проехать в дом к Лизе, он мог пройти к ней через контрольно-пропускной пункт. Но в этом случае стрелять не стоит. Если Данила убьет Сыромягина, огонь по нему откроют и его телохранители, и охранники Конотопова. Пистолеты, автоматы, сильные быстрые ноги... Нет, в такой переплет попадать не хотелось. Он же не камикадзе, чтобы умирать во имя победы, к тому же весьма сомнительной.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем Сыромягин вышел из машины. Все произошло так, как и предполагал Данила. В окружении охранников он дошел до двери пропускного пункта, а дальше продолжил путь в сопровождении только двух человек. Другие телохранители вернулись к машинам. Остались у ворот и охранники Конотоповой. Только выглядели они уже менее агрессивно, и стволы автоматов опустили. Но и в разговор с телохранителями Сыромягина не вступали.

Данила понял, что лучшего момента разобраться с Глебом у него не будет. Бары выясняли отношения, а их холопы готовились надрать друг другу чубы. Во всяком случае, обеими сторонами были допущены непростительные ошибки – из-за взаимных амбиций господ их охрана оказалась сконцентрирована в одном месте. Или почти вся...

Но прежде чем добраться до Сыромягина, Даниле нужно было перебраться через забор. А там видеокамеры. Оставалось надеяться, что качество изображения на них не очень или хотя бы разрешение хуже человеческого зрения.

Темнота и маскировочный костюм позволяли Даниле слиться с местностью. Осталось только медленно, по-пластунски вползти в «мертвую зону», которая находилась у самого основания ограды. Дождь ему в этом не помеха...

Он торопился поскорей проникнуть на охраняемую территорию, но все же не суетился. Обнаружив «мертвую зону» между двумя видеокамерами, он осторожно вторгся в нее. Вернее, зона была «полумертвой», поскольку предполагаемые сектора обзоров хоть и слабенько, но соприкасались. К тому же он мог ошибиться в фокусных расстояниях видеокамер. Поэтому он подбирался к ограде так, как будто на ней сидел человек и визуально обозревал пространство.

Какое-то время он провел в полной неподвижности, наблюдая за обстановкой. Если его засекли, то непременно будет объявлена тревога – со всем из того вытекающим. Но, видимо, не умер еще в нем профессиональный диверсант, да и система наблюдения, если честно, была организована на любительском уровне. И в освещении по периметру ограды явно не хватало люксов, люменов и канделов...

И с самой оградой Данила справился без особых трудностей. Забрался на самый верх, обследовал мелкую спираль колючей проволоки на ней – нет ли где проводков сигнализации, срабатывающей на разрыв или даже прикосновение. Но, кроме колючки, ничего не было. Он аккуратно вырезал в ней проход и спокойно перебросил тело за ограду.

Данила нарочно забросил себя в то место, откуда отлично просматривался гостевой дом. Если Глеб и Лиза окажутся там, он будет думать, как подобраться к ним поближе. Нет – последует дальше, в сторону особняка.

Людей поблизости не было, видеокамер, направленных в его сторону, не наблюдалось. И Данила довольно быстро преодолел расстояние до гостевого дома.

Ночное чутье не подвело. В беседке перед входом в дом он увидел вооруженных людей. Два парня в камуфляже с автоматами и бодигарды, которых привел за собой Глеб. Первые расслабленно курили, другие – сканировали доступное их зрению пространство. Но из беседки выходить никто не торопился: дождь уже лил как из ведра. Столь пассивный способ охраны никак не подходил для того, чтобы оградить дом от проникновения извне. Задний фасад никем не охранялся, и Данила этим воспользовался.

Автомат он повесил на грудь – стволом в сторону, откуда вероятней всего могла возникнуть опасность. Патрон в патроннике, предохранитель снят, и все теперь зависело от того, как быстро он сможет зацепиться пальцем за спусковой крючок. А он мог и промедлить в случае чего, потому что в руках у него была веревка с тройником-кошкой на конце. Стальные прутья плотно были обмотаны мягкой тканью – для бесшумности. И все же, забросив крюк на балкон второго этажа, Данила положил палец на спуск автомата. И все потому, что крюк упал на пол балкона с глухим стуком. И пока не ясно, сумел дождь заглушить этот звук или нет.

Не дождавшись охранников, Данила натянул веревку и ловко забрался на балкон. Свет в комнате не горел, и дверь была закрыта.

Данила тихонько снял рюкзак, вынул оттуда резиновую присоску, планку с гвоздем на одном конце и стеклорезом на другой.

Присоску он прикрепил к стеклу, рейкой прижал к ней гвоздь, стеклорезом прочертил круг, углубил надрез... Стекло в двери было тройным и со специальной ударопрочной пленкой. Поэтому Даниле пришлось порядком повозиться, чтобы вырезать отверстие, в которое можно было просунуть руку.

Он зацепился за ручку, провернул ее, и все – дверь открыта. Осталось только втянуться в комнату и закрыться.

Это была обычная спальня, без всяких эротических наворотов. Дверь в холл плотно закрыта, но взламывать ее не нужно – только провернуть ручку, и путь открыт.

Зря, оказывается, Лиза усилила охрану. Мишуры много, а толку ноль. Враг уже в доме, и руки у него развязаны.

Плюс ко всему Конотопова оказалась заложником ситуации. Данила хорошо помнил, как пытали его в этом доме. Почти все время над ним измывались только господа олигархи, причем собственноручно. Лысый кикбоксер появился позже, когда высокоблагородные палачи умаялись. И все потому, что Лиза не очень-то хотела открывать вакхальную тайну гостевого дома перед простыми охранниками. Поэтому и сейчас бодигардов здесь не было. Что, конечно же, облегчало Даниле задачу. Да и противоестественная убыль населения в данной олигархической резервации будет минимальной...

Данила еще не открыл дверь, как услышал женский голос.

– Сволочь! Мразь!

Самое время призадуматься, что это – элемент садомазохистского игрища или натуральное проявление гневных чувство.

Данила приоткрыл дверь и осторожно выглянул в холл. Там было темно, но свет горел в комнате через проход. Через приоткрытую дверь донесся щелчок бича. И болезненный стон.

– Ну, ты и сука!

Это был голос Глеба.

– Ты думал, я на тебя из-за твоих проституток злюсь? – спросила Лиза. – Да плевать мне на них!.. Ты мужа моего убил!

– Но ты же была не против!

– Разве я тебе об этом говорила? – Этот вопрос она сопроводила очередным ударом.

Данила осторожно подкрался к комнате, заглянул внутрь... Когда-то он сам находился в том же положении, в котором пребывал сейчас Глеб. Хитроумная кровать приперта к стенке, сам он распят на ней. Кожаные плавки на нем с прорезью... Лиза тоже была в коже. И с плетью в руке. Лицо злое.

Видимо, их ссора закончилась столь бурным примирением, что спьяну Глеб залез в кандалы. Но, и как в случае с Данилой, оказался в ловушке. И Лиза сейчас этим пользовалась. А охранников она не боялась: знала, что никто из них не посмеет сюда зайти.

– Нет, даже отговаривала. Но ты все равно хотела. Потому что Герман мог жениться на Ленке...

– Кто тебе такое сказал?

– Знаю!

– Врешь ты все! Выкручиваешься!

Данила вспомнил вечеринку в ночном клубе, где Лиза заявила, что ненавидит убийцу мужа. Еще она сказала, что знает, кто порешил Германа. Но, видно, она ошиблась, а джинн из сейфа открыл ей глаза на правду... А ведь Данила думал, что Лиза была в сговоре с Глебом. И в этом не разубедила его даже компрометирующая запись, где в разговоре с ним она противилась убийству мужа... Оказывается, он был не прав.

– Да нет, правда!

Лиза размахнулась и хлестнула Глеба по животу. Плеть неважная, и серьезного следа на коже она не оставила, но Сыромягин взвыл, как раненый слон.

– Ты убил моего мужа! Ты убил! – неистовствовала женщина.

Данила поддержал ее мысленными аплодисментами. Сам же на сцену выходить не торопился.

– Я больше не буду! – воззвал к ней Сыромягин.

– Не будешь? А больше и не надо! Ты все уже сделал...

– Только не убивай!

– Убью. Буду бить тебя, пока не сдохнешь...

Она увлеченно хлестала убийцу, и не заметила, как за спиной у нее вырос непрошеный гость.

– Данила! – заорал Глеб.

Но Лиза его не поняла.

– Что, Данила?!.. Данилу ты упустил. Сучку свою убил, а Данилу не смог. И правильно! Хоть кто-то уцелел!..

– Да здесь он! Здесь!!!

– Ага, пришел, чтобы убить тебя! – крикнула Лиза.

Данила нажал на спусковой крючок в тот момент, когда она в очередной раз хлестнула Сыромягина. И сухой чих выстрела слился с щелчком кнута.

Глеб умер с гримасой ужаса на лице. Увидев сквозное отверстие в его лбу, Лиза в страхе отшвырнула от себя плетку – видимо, в шоке признала в ней виновницу столь невероятного происшествия.

– И как ты только догадалась, зачем я пришел? – тихонько, с ухмылкой спросил Данила.

Обернувшись к нему, Лиза ошарашенно отпрянула назад. Панически замахала руками.

– А-а-ай!

Похоже, она решила, что перед ней стоит самый настоящий леший. Погрешности маскировки...

– Что, не узнала?.. Глеб узнал, а ты нет. Наверное, потому я ему по ночам снюсь.

– Д-данила?!

– Что, не ждали?

– А что это на тебе?

– Маскарадно-эротический костюм – «половой гигант Леший»... У вас же здесь без костюмов нельзя.

– К-как ты здесь?..

– Не важно, как я здесь оказался... Важно то, что я сделал...

– Ты его... Ты его убил?!

– Ну не ждать же, пока ты забьешь его до смерти. Лучше мгновенная смерть, чем долгая и мучительная...

– До смерти?!.. Ну да, я собиралась... – ошалело кивнула Лиза.

– Ты должна была его убить. Иначе бы он убил тебя. Как убил твоего мужа, как убил Лену... Ты, наверное, не знаешь, но это Лена взорвала вертолет твоего мужа. Угадай, кто ее заставил?

– Глеб?

– Угадала. Он ее использовал, а потом убил. Ну, с первого раза не вышло, зато потом да... И тебя он использует. Убьет тебя и завладеет всей вашей компанией... Завладел бы... Ну а теперь всем будешь владеть ты...

– Ты... Ты меня не убьешь?

– Убью. Если ты вдруг откроешь на меня охоту. Но зачем тебе это? Я убил убийцу твоего мужа, я сделал тебя полноправной хозяйкой компании. Или нет?

– Ну, в общем, да, – кивнула она.

– Я уеду в тайгу. Ну а если ты попытаешься меня найти, я вернусь и сделаю с тобой то, что сделал с Глебом...

– Я не стану тебя искать...

– Вот и отлично, – улыбнулся Данила. – На этом и разойдемся...

– А что мне делать с этим? – показав на труп Сыромягина, спросила Лиза.

– Скажешь, что неизвестный киллер был. Сделал дело и ушел... Он был врагом для многих, но и у него самого было много врагов. Тебе лучше знать, кто мог его заказать... Да, меня ты не видела. Покажешь на меня, скажу, что это ты заказала мне Глеба. И Рита это подтвердит. Не веришь?..

После недолгого раздумья Лиза кивнула:

– Верю.

– Ну, вот видишь, как все хорошо...

У нее не было другого оружия, кроме плетки. Но все же Данила не стал поворачиваться к ней спиной – просто шагнул назад к двери.

И в этот момент он уловил движение сзади. По каменной лестнице бесшумно неслись двое в черных костюмах. Не понятно, как они учуяли смерть своего босса, но настроены ребята были очень решительно. И опоздай Данила всего на мгновение, он мог бы превратиться в удобную мишень для зачетных выстрелов. Но его ночная интуиция не подвела, и он вовремя направил на противника ствол автомата.

Всего два выстрела, и церберы Сыромягина кубарем покатились вниз по лестнице. Но на этом Данила не успокоился. Он предугадал дальнейшее развитие событий, поэтому с высоты второго этажа выглянул в большой холл со вторым светом. И вовремя. Туда уже вбегали двое в камуфляже. Не хотелось в них стрелять, но...

Уходить он решил тем же путем, каким пришел. Опустив ствол автомата, он приготовился нырнуть в дверной проем темной комнаты. Но его остановил резкий окрик:

– Стоять!

Обернувшись, он увидел Лизу. Женщина стояла в проеме садомазохистской комнаты, но в руках у нее было отнюдь не бутафорское оружие. Дамский никелированный револьвер, и ствол явно не для газовых выстрелов.

– Автомат на пол!

– Тихо, тихо!

Данила аккуратно положил оружие на пол. В рукаве у него был спрятан метательный нож, которым он и намеревался исправить ситуацию.

Но именно в эту руку и выстрелила Лиза. Похоже, она метила ему в голову, но попала в плечо. Пуля прошла навылет, но, судя по всему, задела нервный узел, после чего рука повисла плетью... Вот и здравствуй, новый год...

Данила инстинктивно схватился за простреленное плечо. Именно это и удержало от следующего выстрела. Видимо, Лиза решила, что больше он опасности для нее не представляет. И ведь правильно решила. Расстояние до нее метра три-четыре – слишком много, чтобы дотянуться до нее рукой, и слишком мало, чтобы промахнуться.

– Ты, наверное, решил, что я хотела наказать Глеба? – криво усмехнулась она. – Нет, это была всего лишь игра. Садо-мазо, если тебе угодно... И я вовсе не злюсь на него из-за Германа... Как не буду злиться на тебя, что Глеба убил... Но и тебя самого...

Лиза уже почти выжала слабину на спусковом крючке, когда в ее груди, в области сердца образовалось вдруг пулевое отверстие. Это был выстрел из пистолета с глушителем, и прозвучал он из темноты комнаты, до которой не смог добраться Данила. А произвела его Рита, из того самого «Вальтера», который он ей оставил...

Она вышла из комнаты, подобрала с полу автомат, сунула его в руки бездыханной Лизе, сжала ее ладонь, чтобы на рукоятке остались ее «пальчики». О своих отпечатках она не беспокоилась, поскольку, как и Данила, была в нитяных перчатках.

– Сам, сам! – с упреком глянув на него, пробрюзжала она. – Пропадешь ты без меня!

Он только улыбнулся в ответ и кивком головы показал на балкон.

Спускаться по веревке с помощью одной руки – только время терять. Поэтому он просто спрыгнул со второго этажа, перекатившись через здоровое плечо. Дальше проще – руки в ноги, и бежать.

Со стороны пропускного пункта к дому двигались машины с яркими фарами. Но пока охрана разберется, что произошло, пока с видеокамер дойдет информация, в каком направлении сбежали злоумышленники...

Забор не стал для Данилы преградой. А собак он не боялся. Автомата у него не было, но проливной дождь смывал все следы...

Эпилог

Озеро, казалось, готовится к зиме. Вода еще не замерзла, но уже замерла от страха перед грядущими морозами. Две горы напоминали спящих драконов с надхребетными плавниками из корявых, гнутых ветрами деревьев. Носами эти каменные чудища упирались в устье реки, спускающейся к озеру целым каскадом водопадов. А над ними по небу кружил их собрат, сотканный из ватных облаков, и его длинный хвост туманным шлейфом стелился по каменистым утесам гор.

– Красота какая, – тихонько сказала Рита.

Казалось, она боялась вспугнуть нависшую над озером тишину.

– Мне тоже нравится, – кивнул Данила.

Они забрались далеко-далеко, в Горный Алтай. Облюбовали место на южном берегу Телецкого озера, на вершине скалистого обрыва – в окружении пышного соснового бора и над задумчивой бухтой с галечным пляжем. Заказали в городе лес и мастеров, которые за пару недель срубили отличную избу, баню и хозблок. Обустроились, но хозяйством решили пока не обзаводиться – никаких коров, свиней и кур. Зато занялись охотой. Вернее, просто катались на машине или пешком бродили по лесам, любовались озерами, наслаждались тишиной и покоем дикой природы. И рука у Данилы уже почти зажила...

Из прессы они знали, что смерть миллиардера Сыромягина списали на Елизавету Конотопову. Кто убил ее саму – неизвестно. Во всяком случае, в розыск Данилу не объявляли. И Риту тоже... В принципе, бояться им было нечего. Но в Москву возвращаться не хотелось.

– В большой город не тянет? – спросил Данила.

– Пока нет, – насмешливо посмотрела на него Рита. – Пока ты меня любишь, мне с тобой хорошо. А как только разлюбишь, ноги моей здесь не будет...

– Не разлюблю.

– Ну, тогда меня отсюда никаким калачом не выманишь... Смотри, что-то летит.

Дракон из облаков трансформировался в какую-то абракадабру, на фоне которой темнела двигающаяся точка.

– На вертолет похоже, – присмотревшись, сказал Данила.

– Точно, вертолет...

Винтокрылая машина стремительно приближалась, наполняя воздух упругим дробным шумом.

– Кого это несет?

– Может, охотники, – предположил Данила.

Он смотрел на закрытую дверь вертолета – не открыта ли она, не высовывается ли оттуда ствол пулемета?..

– На кого? – встревоженно спросила Рита.

– Не думаю, что нас ищут. Но кто его знает...

Он увидел вдруг, как из двигателя, закручиваясь на лопастях, повалил черный дым. Веротолет замелил ход, боком сместился в сторону и бухнулся на несколько метров вниз, как будто угодил в воздушную яму. Но вот он выровнялся по горизонтали, грузно и тяжело проложил движение заданным курсом, прошел над головами. Затем круто завалился набок, по ниспадающей дуге прошелся над озером и с треском, ломая деревья, сел на хребет горного «дракона». И только спустя три-четыре минуты над лесом взметнулся столб черного дыма, густо начиненного клубами пламени.

– А ведь кто-то мог выжить, – в раздумье сказал Данила.

– Надо вызвать службу спасения, – с напряжением в голосе сказала Рита.

– Да, и самим идти к вертолету.

– Ты прекрасно знаешь, чем это может закончиться.

– Чем?

– А приключениями на одно место! Тебе это нужно?

– Нет.

– Тогда уходим и вызываем службу спасения.

Данила согласно кивнул. Чутье подсказывало, что благородный порыв снова вляпает его в очередную историю, из которой попробуй потом выпутайся...

И все же, надолго его не хватило. Прошел метров сто и повернул назад, к месту катастрофы. Что бы ни произошло потом, сейчас он должен был помочь попавшим в беду людям.

Рита раздосадованно посмотрела ему вслед, отчаянно махнула рукой и пошла за ним вслед. Ведь и у нее сердце не из камня...

Content

Владимир Колычев
Волчьи законы тайги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12.

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог