Ирина Мясникова

О пользе женского визга

© Мясникова И. Н., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Моему мужу.

Все мои сказки о тебе и для тебя.

Спасибо судьбе за нашу встречу.

Яна

– Раз, два, три, четыре! Энергичней, девушки! Нина Алексеевна, молодец! Яночка, а вот вы филоните!

Яна скосила глаза на пыхтящую неподалёку Нину Алексеевну. Ну, как тут не филонить, когда человек рядом так надрывается? Если Яна будет напрягаться в полную силу, за ней ведь никто не угонится, тем более такая взрослая тётка. Интересно, сколько же ей всё-таки лет? Сорок, наверное. Или даже больше. Хотя выглядит прекрасно. Следит за собой. Интересно, как будет выглядеть Яна в её возрасте?

– Так, девочки мои дорогие, на сегодня хватит, наша зарядка закончена, всем спасибо! – Тренер лучезарно улыбнулся и пружинистой походкой направился к выходу из зала.

«Тому, кто придумал эту зарядку, памятник надо поставить», – думала Яна по дороге в раздевалку. Очень удобно. Яна к началу зарядки успевала накормить всех завтраком, сдать малышку Дусю няне, закинуть Марека в школу, а близнецов в садик. Затем лёгкая разминка в виде этой вот зарядки, а потом уже плавание в бассейне.

Яна надела купальник, натянула шапочку, сверху нацепила очки, для порядка постояла во всей этой амуниции под душем, завернулась в полотенце и вышла к бассейну. Там по одной из дорожек уже вовсю фигачила Нина Алексеевна. Она плыла быстро, по-мужски, так что брызги летели во все стороны. Вот ведь электровеник!

Яна грациозно спрыгнула с тумбочки, вошла в воду, как нож в масло, и не спеша поплыла в своем ритме. Плавно заскользила по воде безо всяких там брызг и напряжений. Она знала, что присутствующий в бассейне тренер перестал скучать и следит за её движениями с восхищением. Еще бы! Первый муж Яны, отец Марека, являлся мастером спорта по плаванию и в свое время приложил большие усилия к тому, чтобы его жена плавала лучше всех. Во всяком случае, в этом фитнес-клубе лучше Яны не плавал никто, разве что, может быть, некоторые тренеры.

Сейчас отец Марека уже давно живёт за границей. Сначала он уехал на историческую родину в Израиль, потом уже перебрался в Америку. О Мареке он заботится и пересылает для него Яне довольно приличные суммы на содержание. Это позволяет Яне сохранять с бывшим мужем дружеские тёплые отношения. Единственное, что её огорчает, так это отсутствие возможности для Марека часто видеться с отцом. Всё-таки Америка находится далековато. Тем не менее в прошлом году летом Марек летал к папе в гости и провёл целый месяц в новой семье отца.

Каждое утро Яна проплывает полкилометра. Она бы плавала и дольше, но ей очень надоедает считать бассейны. Согласитесь, двадцать бассейнов – это весьма и весьма скучно. Туда-сюда, туда-сюда. Яна вылезла из воды и пошла в паровую баню. Нина Сергеевна тем временем упорно продолжала бороздить водные просторы. В бане было пусто и тоже довольно скучно. Когда Яна вышла, Нины Алексеевны в бассейне уже не было. Яна обнаружила её в раздевалке, полуодетой, наперевес с феном. Нина Алексеевна водила феном по своим ярко белым сверхкоротким волосам. Зачем она это делает? Что там сушить? Такая причёска должна сама собой сохнуть прямо на пути от душа до шкафчика. У супруга Яны волосы и то длиннее. Эта мальчишеская стрижка и татуировка в виде колючей проволоки на плече наводили Яну на мысль, что у Нины Алексеевны была довольно бурная молодость. Однако когда Нина Алексеевна полностью одевается, то сразу же превращается в респектабельную деловую даму. Каждый раз она демонстрирует соседкам по раздевалке какой-нибудь сногсшибательный и явно дорогой костюм. Из этого можно сделать вывод, что после тренировки она следует прямо на работу. Яна же после тренировки обычно надевает уютный белый махровый халат и следует к массажистке в СПА-салон, который находится тут же в клубе и имеет прямой выход к бассейну. После длительного и тщательного массажа Яна идёт к парикмахеру, который приводит в порядок её голову. Конечно, можно было бы просто высушить волосы, поводить феном по голове, как Нина Алексеевна, а потом заплести их в косу, но Яна любит, чтобы её платиновые волосы в хорошо продуманном художественном беспорядке были раскинуты по плечам. А главное такая причёска нравится не только Яне, но и её нынешнему мужу Дусику.

После парикмахерской Яна не спеша одевается. Конечно, никаких таких костюмов, как у Нины Алексеевны, у неё нет. К чему? Яна любит вещи неброские, практичные, удобные и очень дорогие, такие, что при её появлении мужчины сворачивают себе шеи. У Яны есть абсолютный вкус в одежде и не только в одежде. Как говорит её мать, в Яне погиб талантливый дизайнер. С этим Яна категорически не согласна, впрочем, как и со всем остальным из того, что говорит её мать. Почему это, спрашивается, этот дизайнер вдруг погиб? А интерьеры трёх бывших квартир? Эти квартиры улетели со свистом, как только были выставлены на продажу. А загородный дом? Недаром все приятельницы консультируются с Яной по интерьерным вопросам.

Посещение фитнеса Яна обычно завершает в баре со стаканом какого-нибудь полезного свежевыжатого сока. В это время она продумывает меню вечернего ужина с мужем и пролистывает какой-нибудь свеженький кулинарный журнал. Ей всё время хочется побаловать Дусика, чем-нибудь вкусненьким. Готовит Яна просто замечательно, а главное, ей очень нравится это делать. И сам процесс приготовления, и то, с какой скоростью исчезают со стола её фирменные или экспериментальные блюда. При этом Яна старается, чтобы пища была не только вкусной, но и низкокалорийной, и полезной. Составив список необходимых продуктов, после фитнеса Яна объезжает любимые магазины, продавцы которых Яну знают и стараются ей угодить. Сделав покупки и загрузив их в багажник, Яна едет в садик забирать оттуда близнецов. Детям для социализации достаточно и половины дня, проведённого в коллективе себе подобных. Близнецы Вася и Ася достались Яне от второго мужа, который сейчас благополучно проживает в Москве, трудясь на весьма приличной должности в Газпроме. Соответственно, это позволяет ему также не скупиться на содержание своих детей. Но вторым своим мужем Яна очень недовольна. Из-за Марека. Ведь, когда они жили все вместе, Марек был ещё совсем малыш и очень привязался к мужу своей матери, даже называл его папой. И тот вроде бы тоже отвечал взаимностью, однако, как только на свет появились близнецы, их отец, казалось бы, и вовсе забыл о существовании Марека. Даже теперь, когда он изредка приезжает навестить своих детей и привозит им подарки, ему даже не приходит в голову привезти что-нибудь Мареку. Яна сама покупает подарок ребенку и отдает его Мареку, якобы от отца Васи и Аси.

Каждый день, когда Марек приходит из школы, они вместе с близнецами устраивают спектакль для малышки Дуси. Дуся дочка Дусика. Евдокия Кирилловна Дусина. Её отца, теперешнего мужа Яны, зовут Кирилл, но все называют его Дусиком. Это повелось еще со школьных времён, когда ребята дразнили друг друга, вот и прижилось. Дусик так и представился Яне, когда они познакомились:

– Кирилл, но вы можете называть меня просто Дусик.

А он и есть Дусик! Добрый, весёлый и какой-то весь пушистый. А главное никакой разницы между детьми Яны он не делает, считая их всех своими. Яна очень любит своего нынешнего мужа.

В этот раз для постановки была выбрана «Муха-цокотуха». Муху изображала Ася, злого паука Марек, а отважного комарика представлял Вася. Дуся слушала внимательно, пыталась помогать руками и иногда издавала какой-то боевой клич. Когда злой паук поволок бедную муху в уголок, Дуся разразилась радостным смехом и тоже потянула ручки к Мареку.

В разгар веселья раздался звонок в дверь, и на пороге нарисовалась бабушка всей команды артистов, вечно молодая красивая и ухоженная женщина по имени Раиса Львовна. Тоже платиновая блондинка. Она же мать Яны. Раиса Львовна терпеть не может, когда её называют по имени отчеству, а дети именуют бабушкой. Поэтому и для внуков и для всех мужей Яны она является просто Раисой или даже Раечкой.

Раечка обдала присутствующих волной дорогих духов и одарила всех детей маленькими подарочками. Она по очереди поцеловала каждого внука в макушку, чтоб ненароком не заразить какой-нибудь инфекцией, и выразила готовность посмотреть вместе со всеми спектакль с самого начала. Когда действие было завершено, Яна, Раечка, Дуся и няня, принимающая активное участие во всём, что касается детей, устроили артистам бурную овацию. Больше всех, конечно, старалась Дуся, радостно повизгивая.

После спектакля Марек отправился делать уроки, няня собрала младших детей и повела на прогулку, а Раечка и Яна сели в гостиной пить кофе. Это особый ритуал. Без чашки кофе, а то и нескольких, Раечка от дочери никогда не уходит. В процессе кофейной церемонии она обычно занимается воспитанием Яны. Раечка рассказывает дочери, как воспитывать детей и как вести себя с мужем. И хотя за всю свою жизнь сама она воспитала единственного ребёнка, а именно Яну, и с мужем своим, отцом Яны, успешно состояла в разводе, столько, сколько Яна себя помнила, это нисколько Раечку не смущало. Раечка является истиной в последней инстанции, никогда ни в чём не сомневается и всегда готова развести чужую беду руками, ногами и вообще чем придётся.

– Яна! Ты идеальная мать. – Раечка отпила глоток кофе и удовлетворённо замычала.

– Я такая, – согласилась с матерью Яна. С матерью она соглашалась крайне редко, но ведь против правды не попрёшь. Яна и сама считает себя образцовой матерью. Тем не менее она насторожилась. Когда Раечка начинает беседу с комплимента, жди какой-нибудь неприятной нотации.

– Конечно, это не моё дело, но мне кажется, что тебе уже достаточно детей, – действительно, Раечка опять завела свою любимую пластинку.

– А мне так не кажется. – Яна мечтательно улыбнулась и погладила себя по плоскому животу.

Раечка чуть не поперхнулась кофе:

– Как? Опять?!

У матери были такие несчастные и испуганные глаза, что Яна её пожалела.

– Шутка. – Яна рассмеялась.

– Ну и шуточки у тебя, я чуть кофе не подавилась. Яночка, девочка моя ненаглядная, ну нельзя же в самом деле каждый раз рожать ребёнка!

– Что значит каждый раз? Я не каждый раз, а от любви.

– Вот я и говорю! Влюбилась, разлюбилась, а ребёночек-то остался. – Раечка полезла в сумку достала сигареты и зажигалку, но под взглядом Яны сунула сигареты обратно в сумку. Курить в своём доме Яна матери разрешала только на террасе. Сегодня на террасе было холодно и неуютно.

– Правильно! Ребёночек – это памятник любви, – как неразумному дитяте поведала Яна матери. – Любовь ведь для чего даётся?

– Для чего? – Раечка пощёлкала зажигалкой и сунула её вслед за сигаретами. – Поясни неразумной матери. А то я целую жизнь прожила и ничего про любовь так и не знаю.

– Любовь даётся для продолжения рода.

– Да ты что?! Это же замечательно. – Раечка всплеснула руками. – Так ты его уже и продолжила. Род этот. Вон, аж четыре раза. Все! – Раечка рубанула рукой воздух. – Ничего теперь с твоим родом не случится. Даже если ты вдруг этого своего Дусика разлюбишь, не приведи господь, тьфу-тьфу-тьфу три раза, – Раечка поплевала через левое плечо, перекрестилась и постучала кулаком по столу, – то совсем не обязательно опять замуж выходить и очередного ребёночка рожать.

– Это уж как получится. Я ведь если влюбляюсь, то выхожу замуж и рожаю ребёнка. Как же иначе? А когда любовь проходит – развожусь. Это же нормально. Чего в этом такого уж удивительного?

– Всё не как у людей!

– Здравствуйте! А у людей – это как? Замуж не выходить, детей не рожать и не разводиться? Тогда б и людей никаких не было.

– Влюбляться поменьше надо! Чувства свои проверить для начала, что ли, прежде чем замуж прыгать да детей рожать.

– Слушай, а кому от этого плохо? – удивилась Яна. – Мне хорошо, детям хорошо, Дусику тоже хорошо. Было б плохо, он бы мне сказал. Тебе, что ли, от моих детей плохо?

– Яна! – Раечка тяжело вздохнула. – Ты не понимаешь, что твое поведение совершенно безответственное.

– Как же это? Я разве детей рожаю и в детдом сдаю? Или они у меня голодные на паперти побираются?

– Да тебе повезло просто. Вон сколько женщин вокруг с детьми мыкается, – Раечка плавно обвела рукой роскошную гостиную. – Их и замуж никто не берёт, и на детей алименты не платит.

Яна проследила взглядом за рукой матери и отметила, что гостиная действительно удалась, тем более, что никаких матерей-одиночек по углам не обнаружилось.

– Это их проблема! Значит, они чего-то делают неправильно. У меня же всё по-другому.

– Посмотрела бы я на тебя, как и что у тебя было бы, если б не этот человек, твой отец! – Раечка возвела глаза к потолку.

– То есть ты хочешь сказать, что я сама из себя ничего не представляю?

– Представляешь, но не больше, чем все остальные, у которых нет такого любящего и богатого папочки. Или ты думаешь, что среди горемык несчастных нет никого с длинными ногами, роскошными волосами, идеальной фигурой и хорошеньким личиком?

– А мозги? – Яна постучала себя пальцем по лбу. – Про самое главное ты как-то подзабыла.

– Уверяю тебя, что среди несчастных одиноких женщин, попадаются и умницы. Их, знаешь, наверное, в процентном соотношении даже больше, чем дурочек. Мужчины почему-то умных женщин недолюбливают.

– Это те мужчины, которые сами дураки. Значит, ты хочешь сказать, что Дусик на мне женился исключительно из-за папиных денег?

– И из-за денег, и из-за дома, и из-за квартиры, и из-за машины. Невеста-то с приданым оказалась. Ты ж у папеньки дочка единственная и неповторимая. Он тебе каждый раз свадьбу устраивает, как у принцессы. И Дусику твоему всё уже готовенькое досталось на блюдечке с голубой каёмочкой, поэтому самому не шибко на работе убиваться надо.

При этих словах матери Яна потемнела лицом. Про неё саму Раечка может говорить всё, что угодно, но поливать грязью Дусика она не позволит. Однако Раечка так разошлась, что ничего не заметила и с упоением продолжала:

– Конечно, немалую роль сыграло то, что ко всему этому прилагаются ещё и безукоризненные ноги. Но уверяю тебя, если б ноги у тебя были бубликом, – Раечка изобразила руками этот самый бублик, – твой Дусик от тебя всё равно бы никуда не делся! А эти хмыри твои бывшие? Фиг бы они тебе денег на детей давали, если б сами не зарабатывали столько, что не знают уже, куда и девать. Вот считали бы каждую копейку, тогда ничего бы тебе от них не отломилось. А так, когда денег хоть жопой ешь, отчего ж на родных деток не прислать?

– Мне кажется, ты мне просто завидуешь, – припечатала Яна.

– Чему завидовать? – Раечка захлопала длинными накрашенными ресницами. – Случись что, не приведи господь, с твоим отцом или с мужем, что ты делать-то будешь? Чем детей кормить? Ты ж ни шиша сама делать не умеешь! Или замуж опять выйдешь? Завидую я!!! Да у меня душа за тебя болит.

– И напрасно, – Яна передёрнула плечами, – я буду решать проблемы по мере их поступления, в конце концов, продам чего-нибудь, если уж совсем припрёт. И вообще, почему ты вдруг решила, что с папой или Дусиком обязательно должно случиться что-то нехорошее? Еще накаркаешь!

– Спаси господи! – Раечка опять поплевала, постучала по столу и троекратно перекрестилась. – Ничего я такого не говорила, пусть живут и процветают!

– Кстати, о папе! Подожди минуточку. – Яна встала и вышла из гостиной, вернулась она с пачкой пятитысячных купюр, перетянутых аптечной резинкой. – Вот, он просил тебе передать. – Яна положила деньги на стол перед матерью и поклонилась. – Спасибо тебе, мамочка, за то, что нашла мне такого хорошего папу!

Раиса Львовна тяжело вздохнула, смахнула со щеки слезинку и спрятала деньги в сумку. Разумеется, она прекрасно себе представляла, что, случись что-то с её бывшим мужем, отцом Яны, больше всех от этого пострадает именно она сама.

Нина Алексеевна Карасёва

Нина Карасёва посещала бассейн столько, сколько себя помнила. Родителям врачи сказали страшные слова про искривление позвоночника и хронический бронхит, и те ничего не пожалели, чтобы у ребёнка всегда был абонемент в бассейн. Так что про правила посещения бассейна Нина знала всё досконально. Со временем, конечно, эти правила кардинально изменились, и никто на входе в бассейн не требовал теперь показать мочалку, тапочки для душа и шапочку для плавания. А самое главное, никто не требовал справку от врача. Мол, пациент здоров и никого своим присутствием в бассейне не потревожит. Ни в плане какой-нибудь заразности, ни в плане видимой паршивости. Всем стало наплевать, кто там бултыхается в бассейне и сколько времени он это себе позволяет. Главное, чтоб клиент бумаги подписал, что за вред, который он себе причинит, администрация ответственности не несёт. Плавай хоть с утра до вечера, а не полчаса, как было положено в советское время. Полчаса разминка в спортивном зале, а потом полчаса воды. Да и бассейны с советских времен тоже кардинально изменились. Стали краше и чище. Не везде, конечно, а только в дорогих элитных фитнес-клубах, но именно их и посещала теперь регулярно Нина Алексеевна Карасёва. Слава богу, финансы ей это позволяли. Однако организм, за долгие годы привыкший к режиму «полчаса – разминка, полчаса – вода», упорно требовал этой самой разминки. Конечно, можно было бы выбрать какое-нибудь групповое занятие из расписания фитнес-клуба, а после него спокойно следовать в ту самую воду, но Нина Алексеевна была не в том возрасте и не в той весовой категории, чтобы заниматься акробатическими этюдами под сумасшедшую музыку вместе с очумелыми нимфетками. А кроме того, расписание этих самых групповых занятий не всегда встраивалось в плотный график Нины Алексеевны. Утро понедельника, среды и пятницы было отдано ею спорту, и ни стихийное бедствие, ни даже форс-мажорное исчезновение с лица Земли самых лучших торговых точек Карасёвой не могли повлиять на этот распорядок.

Кроме групповых занятий элитный фитнес-клуб, разумеется, предлагал и услуги тренажёрного зала, где Нина Алексеевна вполне могла бы провести с пользой те самые полчаса разминки, причём в любое удобное для неё время. Но она категорически не желала карячиться там под угрюмыми взглядами суровых мужчин, которые становятся тем суровее, чем больший вес они принимают себе на грудь. И не только на грудь.

Пришлось взять индивидуального инструктора по аэробике, которая принялась учить Нину Алексеевну всё тем же ужимкам и прыжкам под сумасшедшую музыку. Дело кончилось свёрнутой спиной и скандалом, в результате которого тренера Нине Алексеевне поменяли. Тренер оказался юн и розовощёк, он только что окончил какой-то там фитнес-колледж (надо же, теперь есть и такое!) и быстро усвоил, чего от него хочет клиентка. И, к большому удовольствию Нины Алексеевны, разработал для неё индивидуальную программу, которая очень сильно напоминала ту самую получасовую разминку советских времен. Через месяц регулярных занятий голову Нины Алексеевны посетила блестящая мысль: «А не сэкономить ли?»

Голова у Нины Алексеевны всегда работала на зависть окружающим и, что самое главное, прекрасно умела считать и экономить денежные средства.

Нина Алексеевна направилась к директрисе клуба и предложила разработанную тренером для неё разминку назвать зарядкой и вставить в клубное расписание в удобное и для клуба, и для Нины Алексеевны время.

Директриса внешне походила на маленькую куколку. Этакая Барби, но не длинноногая каланча, как это у Барби теперь принято, а в миниатюре. Маленькая и складненькая, с круглыми щёчками, милыми ямочками, огромными голубыми глазами и аккуратным курносым носиком. Эта куколка и сама иногда проводила для клиентов занятия аэробикой под сумасшедшую музыку. Видимо, поэтому она ответила на предложение Нины Алексеевны не свойственным для Барби гомерическим хохотом и сказала, что у неё тут не дом престарелых, а элитный фитнес-клуб, и в её элитном фитнес-клубе групповые занятия для пожилых людей предусмотрены исключительно в виде лечебной физкультуры. Эти занятия пенсионеры обычно посещают в определённое время ближе к полудню. То есть, по сути малипусенькая директриска Нине Алексеевне нахамила, не переставая мило улыбаться. Однако на «пожилых людей» и «пенсионеров» Нина Алексеевна даже не подумала обижаться. Уж кто бы говорил?! Нина Алексеевна в свои сорок пять выглядела никак не старше тридцати пяти, а вот эта директриска сморщенным личиком напоминала уже печёное яблочко. Ну, знаете, так обычно при климаксе у женщин лица спекаются, если, конечно, женщины эти ничего для вечной молодости с собой не делают. Безусловно, всё остальное у этой девицы тянуло максимум на тридцатник, но рыба-то, как известно, гниёт с головы. Вот у Нины Алексеевны голова – дай бог каждому! С лицом гладким и прекрасным, да ещё и с мозгами извилистыми! А кроме замечательной головы боженька наградил Нину Алексеевну невиданным упорством и настырностью, поэтому она решила зайти к злобной карлице, думающей, что она королева аэробики, с другой стороны. Она предложила вставить ежедневную зарядку в расписание пробно, на месяц, и если группа желающих разминаться не наберётся, то гарантировала оплату тренеру всех его отработанных за это время часов. Даже тех, на которых Нина Алексеевна сама присутствовать не будет. При этом Нина Алексеевна прямо сочилась мёдом. Она смиренно объясняла, что не только «пенсионеры», но и вполне себе работающие граждане не могут так великолепно дрыгаться перед зеркалом, как это делают признанные мастера аэробики. Ну, уродились эти граждане такими неказистыми. Не всем же так повезло с данными, как некоторым. Директриска для порядку поломалась, а потом и согласилась с предложением Нины Алексеевны. Зарядку вставили в расписание, и через три недели на неё уже собиралось человек восемь – десять, что в элитном фитнес-клубе можно считать аншлагом. Розовощёкий тренер тоже остался доволен, так как за групповое занятие, теперь получал больше.

Зарядку, к большому удивлению Нины Алексеевны, стали посещать не только такие же, как она, работающие тётки, но и пухлые домохозяйки и какие-то непонятные девицы, которым самое место скакать перед зеркалом под сумасшедшую музыку. Ага! Видать, и малолеткам спина дорога, а старый советский комплекс упражнений на все про все мышцы ещё никому не повредил. Было, конечно, интересно, почему вся эта праздная публика припирается в зал ни свет ни заря. Ведь это Нина Алексеевна после тренировки, выпучив глаза, несётся к себе в офис, а этим-то чего не спится?

После физкультуры Нина Алексеевна словно обретала второе дыхание, и подчинённые это чувствовали, поэтому бегали как заведённые. Нина Алексеевна Карасёва руководила вполне себе не мелкой сетью магазинов строительных товаров. Она не лезла в конкуренцию к таким монстрам, как «Максидом» или «Оби», а скромно подбирала остатки в отдалённых районах. В новостройках города и области. Пока этот огромный и неповоротливый монополист поставит свой дворец из стекла и стали, глядь, а Нина Алексеевна уже там подмазала, сям позолотила и установила свой скромный ангарчик жёлто-зелёного цвета. Так называемое временное сооружение. А где ангарчик тёпленький, там и площадочка крытая. Вот вам, товарищи новосёлы, и метизы в ассортименте, и для канализации, чего не хватает, вот и красочки, затирки, плиточка, инструментики. Да всё чего только душе угодно, включая бетонные кольца для колодцев и вагонку для отделки бань! И не надо за всем этим в город или на кольцевую дорогу тащиться. Вот оно – всё под боком. Подороже, правда, но время-то тоже ведь чего-то стоит, и бензинчик нынче недёшев. Торговая сеть Нины Алексеевны Карасёвой поэтому и носила соответствующее название «Твоя стройка». Кроме того, как вы знаете, нет ничего более постоянного, чем что-то временное. Некоторые ангарчики Карасёвой в качестве временных сооружений существовали уже более пятнадцати лет. Да и в городской конкурентной среде торговцев строительными и хозяйственными товарами она уже как-то притёрлась, заняла отведенную ей нишу и стала своей.

В дни, когда по утрам у неё не было физкультуры, Нина Алексеевна иногда крутила любовь. Прямо у себя в офисе, в специальной комнате отдыха, что рядом с её директорским кабинетом. Комнату эту выгородили ещё в те времена, когда Нина Алексеевна только начинала раскручивать свой бизнес. Иногда она зарабатывалась допоздна, и ехать домой уже не имело смысла, поэтому она ночевала на работе. В комнате было всё необходимое: и шкаф с набором белья и одежды, и широкий диван, и душевая комната с туалетом. Так чего ж таким хорошим местом не воспользоваться? Особенно для любви большой и чистой.

Правда, насчёт большой и чистой любви Нина Алексеевна иллюзий уже не питала. Личная жизнь её не особенно-то и сложилась, хотя в своё время она вышла замуж за довольно перспективного, очень красивого актёра, и все подруги поголовно ей завидовали. С мужем Нина Алексевена практически рассталась, когда с головой окунулась в этот свой торговый бизнес. И если бы супруг тоже тогда занимался конкретным делом, то, может быть, ничего такого и не случилось бы. Если бы да кабы! Но у мужа тогда приключился творческий кризис. В театре не платили, кино не снимали, а тут жена вся из себя деловая, деньги зарабатывает. Что же ему, такому распрекрасному актёру театра и кино, прикажете делать? Домохозяином становиться? Детей нянчить? Надо сказать, что ничего такого Нина Алексеевна от него не требовала, просила только помочь, мусор вынести да сына хотя бы из садика забрать. Какое там! Не царское это дело. Устав от ежедневных истерик непонятой творческой личности, Нина плюнула, взяла ребёнка и поехала к маме в коммунальную квартиру. Мама, как ни странно, этому совсем не обрадовалась, но Нину назад к мужу не выгнала и стала помогать растить внука. Первым делом, когда у Нины Карасёвой завелись деньги, она купила две квартиры в одном доме. Одну себе с сыном, другую маме.

У мужа со временем, хотя и гораздо позже, чем у Нины, дела всё-таки постепенно пошли в гору, и он теперь постоянно мелькал и в разнообразных сериалах, и в отечественных блокбастерах. Даже вёл по телевизору некоторые концерты и какую-то программу об истории театра. Официально Нина с мужем всё ещё были в браке. Кроме того, они поддерживали дружеские отношения. Ведь, когда у супруга карьера наконец наладилась, он совершенно переменился и стал помогать Нине материально, сына не забывал, оплатил ребёнку учёбу в университете, отмазал от армии и даже купил ему собственную отдельную квартиру. Так сказать, обеспечил старт. Надо отдать должное, неплохой такой старт получился. В личную жизнь друг друга супруги не вмешивались. То есть они ею совершенно не интересовались. Наличие штампа о замужестве Нину не беспокоило, наверное, потому, что никто не предлагал ей заменить этот штамп на другой. А известному актёру, скорее всего, быть женатым было просто удобно. Никто к нему с матримониальными намерениями не лез. Иногда по просьбе мужа Нина посещала с ним какое-нибудь светское мероприятие, после чего глянцевые журналы дружно печатали на последних страницах их небольшие фотографии с указанием «Александр Карасёв с супругой».

Нина смотрела фильмы с участием мужа, читала о нём в журналах и удивлялась, с какого перепуга женская зрительская аудитория считает его чуть ли не секс-символом? Нет, внешне, конечно, Александр Карасёв являлся писаным красавцем. И лицом, и фигурой уродился, да и возраст его только украсил, но весьма себе средненькие, на взгляд Нины, мозги и скверный капризный характер сводили всю эту красоту даже не на нет, а в глубокий минус. Или секс-символу мозги ни к чему? Кстати о сексе! Какой уж там секс с Карасёвым?! Это если ничего о сексе не знать и выскочить замуж в двадцать лет, то тогда это ещё можно как-то принять за секс.

Иногда в разумную голову Нины Алексеевны Карасёвой даже закрадывалась крамольная мысль: а может быть, муж её, секс-символ Александр Карасёв, и вовсе какой-нибудь нетрадиционный? Ведь не может же быть, чтобы здоровый красивый мужик, окружённый со всех сторон любвеобильными поклонницами, за всё это время не нашёл бы себе женщину мечты и не затребовал бы у Нины развода?

У самой Нины Алексеевны с момента фактического расставания с супругом, конечно же, бывали разные мужчины, с некоторыми она даже пыталась проживать совместно, но это всё было откровенно не то. Ну не то и всё! Мужчина мечты на горизонте Нины Карасёвой упорно не хотел появляться, поэтому сердце успокоилось на её личном шофёре Толике. А что? Личный шофёр на то и личный, что всегда под рукой.

Маша

– Итак, пункт 1.5 «Список лиц, проживающих совместно с нанимателем». – Маша вопросительно посмотрела на сидящего напротив мужчину.

– Зачем? – Тот сделал круглые удивлённые глаза.

– Затем! Если к вам вдруг придет милиция, вы покажете договор, и проблем не будет.

– А какие могут быть проблемы? И зачем ко мне вдруг придет милиция?

– Мало ли. Всякое бывает, соседи вызовут, например.

– У вас такие соседи? – Он ухмыльнулся и посмотрел на Машину клиентку, хозяйку квартиры.

– Нет, ну, что вы! У нас соседи очень приличные люди, – затрепыхалась та. Видать, испугалась, что он сейчас уйдёт вместе со своими денежками. – Если вы возражаете, можем не писать.

«Ну и дура! – подумала Маша. – А вдруг он тут притон устроит? Хотя, может так и так устроить. Но запись все-таки как-то дисциплинирует».

Вслух она сказала:

– Как хотите, хозяин – барин! Но вы поняли особые условия – в квартире не курить и не содержать домашних животных! – Маша строго посмотрела на хозяйку квартиры, а то, чего доброго, при виде шуршащих вожделенных бумажек та уже разрешит и курить, и кошками драть диван.

– Яволь, мой фюрер! – ехидно заявил мужик.

Маша шутку не поддержала и улыбаться не стала. Видела она таких фраеров пачками. Снимают квартиру не для жизни, а для траха, так ещё и кокетничать с риэлтором изволят. У, кобелюки гадостные!

– Вот, распишитесь здесь и здесь, – она протянула ему ручку. А вы здесь, – Маша ткнула пальцем во второй экземпляр договора и сунула ручку хозяйке квартиры. Та быстро всё подмахнула и передала свой экземпляр мужику. Тот тоже вчитываться в договор не стал, чиркнул подпись и отдал экземпляр хозяйке квартиры.

«Ну, слава богу! Хоть не зануда, – подумала Маша, – сейчас получим денежки и по домам».

Она презрительно посмотрела на агентшу нанимателя. Вот на фига она тут сидит? Маша и договор заранее составленный принесла, и агентские расписки, а эта? За что деньги ей давать? Мочалка драная!

Агентша действительно была какая-то замусоленная. Понятно, что одета бедно, всё от этого. От хорошей жизни люди в агенты не идут, но кто не работает, тот не ест! Работать надо, а не сиднем рассиживать. Вот у Маши, например, после этой сделки еще два показа и назавтра весь день битком забит, только успевай поворачиваться.

Клиентка пересчитывала деньги, а наниматель щёлкал телевизионным пультом, пытаясь определить, сколько у него теперь каналов. Маша взяла свою часть кровно заработанных и спрятала в сумку. Только б не начали трепаться. Она демонстративно поглядела на часы. Наконец все встали и потянулись к выходу, учить нанимателя пользоваться ключами. После этой нехитрой процедуры спустились во двор, посетили помойку и осмотрели парковочное место. Затем распрощались, и Маша с клиенткой направились к своим автомобилям.

– Спасибо вам, Машенька! – поблагодарила клиентка.

– Не за что! Это вам спасибо, – в свою очередь поблагодарила Маша. – Обращайтесь, всегда рада помочь.

Они почмокали воздух у щёк друг друга и расселись по машинам. Разъезжаясь, ещё помахали друг другу ручками.

Клиентов своих Маша хоть и в большинстве случаев недолюбливала, но холила и лелеяла. Список её постоянных клиентов уже был весьма и весьма солидным. Люди имели по нескольку квартир и сдавали их в аренду. Постоянно кто-то из арендаторов съезжал, и у Маши всегда была работа. Плюс к этому у неё была ещё и своя квартира для сдачи в аренду. Она досталась ей от тётки. Худо-бедно, а на жизнь хватало. Даже удалось купить автомобиль, правда, в кредит. С машиной Маша успевала теперь гораздо больше. Люди рекомендовали её своим друзьям и знакомым, и недовольных Машиной работой среди них не было.

Когда-то давно Маша была учителем английского языка, она вспоминает это время с содроганием. Маша ненавидела детей, их родителей, а также других учителей. Особенной лютой ненавистью она воспылала к директору школы. Потом Маша пыталась работать переводчицей, но из этого тоже ничего хорошего не получилось. Она возненавидела весь коллектив, в котором ей пришлось трудиться, а особенно директора-иностранца, на все идиотские вопросы которого Маше хотелось отвечать одним простым английским словом «бикоз». В смысле, почему – да потому!

Наверное, всё дело было в Машином сложном характере, поэтому работа риэлтора оказалась для неё выходом из положения. Никаких тебе длительных контактов с сослуживцами и клиентами. Взяла у хозяев ключи, показала возможным арендаторам квартиру, не нравится – пошли вон, нравится – подписали договор, получила деньги и отвалила. Правда, арендаторов Маша всё же ненавидела, хотя именно они оплачивали её агентские услуги. А как их не ненавидеть? Ведь Маша знала, какие квартиры эти люди получают при подписании договора и какие потом возвращают хозяевам. Засрут всё за милую душу. Сколько хозяек плакало Маше в трубку, расписывая ужасы, обнаруженные после съезда арендаторов. Конечно, попадались среди арендаторов и приличные люди, но большинство всё же относилось к чужому имуществу наплевательски. А особенно наплевательски к чужому имуществу относились арендаторы-иностранцы. Их-то Маша и ненавидела пуще всего. Только наивные начинающие свой арендный бизнес хозяева квартир хотели непременно сдать своё жильё иностранным гражданам. Опытные же люди знали, что граждане эти в большинстве своём невероятные жмоты, грязнули и хамы, относящиеся к нашему отечественному квартировладельцу как к человеку второго сорта. Наверное, так происходит оттого, что иностранцы, работающие в России, временщики в квадрате. Нагадят, и ищи-свищи его потом. Тем более если человек привык всю жизнь мыкаться по съёмным квартирам, откуда у него возьмётся трепетное отношение к жилью. То самое чувство дома, когда каждая вещь имеет историю и приобретается с любовью. Если не любишь свой дом, то как ты будешь уважать чужой. Пусть арендованный. Ведь наши-то люди, чтобы концы с концами свести, зачастую сдают своё собственное жильё. Но даже если сдают квартиру, купленную специально для сдачи в аренду, ремонт и отделку в ней люди делают, как для себя. С любовью. А потом приходит жлоб и открывает шампанское пробками в потолок, прожигает диван сигаретой и писает вам на ортопедический матрас, стоящий бешеных денег. И что с этим матрасом потом делать? Ведь даже для того, чтобы просто вынести его на помойку, надо нанять какую-нибудь рабочую силу.

Маша подъехала на второй адрес на полчаса раньше назначенного времени. Она никогда не опаздывала, всегда назначая время с запасом на непредвиденные обстоятельства. Мало ли что. Пробки, например, или наниматель начнёт вдруг занудствовать, вчитываться в каждый пункт договора, прежде чем свою драгоценную закорючку поставить.

Маша припарковалась, закрыла машину и поднялась в квартиру. На случай такого вот неожиданно выкроенного свободного времени у неё всегда была в сумке маленькая баночка растворимого кофе и таблетки сахарозаменителя. Маша включила чайник, быстро обежала квартиру, проверив, всё ли в порядке, и удобно устроилась в просторной кухне-гостиной. Ещё бы сигаретку сейчас. Она мечтательно закрыла глаза, вспоминая как хорошо затянуться тонкой ментоловой сигаретой. Но вместо ментоловой сигареты она вдруг представила себе розовощёкое лицо тренера из фитнес-клуба. Тренера Маша тоже ненавидела. Не только конкретно этого, который ей сейчас вот привиделся, а всех тренеров скопом. Они Машу невероятно напрягали. Здоровье из этих тренеров так и пёрло, и здоровье пёрло и непонятная жизнерадостность. Чему радоваться? Тому, что ты, здоровый лось, вместо того, чтобы с пользой дела разгружать вагоны, тягаешь штангу туда-сюда или прыгаешь, как бобик, под музыку? Прыгай, прыгай! До пятидесяти лет скакать будешь? По Машиному мнению, всех этих бездельников необходимо было срочно гнать в три шеи куда-нибудь в сторону общественно-полезного труда. Именно поэтому из всех утренних групповых занятий она выбрала себе зарядку. Зарядка не требовала особых выкрутасов и выглядела вполне себе респектабельно, кроме того, она по времени была короче других групповых занятий и оптимально вписывалась в Машин рабочий график.

Надо сказать, что с того момента, как Маша бросила курить, приступы ненависти к окружающим стали посещать её гораздо чаще. Маша тяжело вздохнула и налила себе кофе. Кофе был очень даже хорош. Из Финляндии. Как это у финнов получается сделать тот же самый кофе, что продаётся и у нас, не похожим на толченый кирпич, а именно вкусным? Да ещё и более дешёвым. Что-то в нашем Датском королевстве очевидно пошло не так. Производительные силы с производственными отношениями оказались в глубоком противоречии. Эти самые производственные отношения вкупе с тем самым Датским королевством Маша тоже ненавидела всей душой и мечтала когда-нибудь навсегда покинуть родные просторы. Что уж тут поделаешь, такой вот вредный характер у человека.

Когда Маша допила кофе, раздался звонок мобильного. Звонила риэлтор потенциальных нанимателей. Сообщала, что подъехала, а вот клиентов пока нет. Маша посмотрела на часы. Ну не сволочи разве? Она развела себе ещё одну чашку кофе. Тут позвонила другая риэлтор с позавчерашнего показа и сообщила, что её клиенты согласны и просят обговорить с хозяйкой возможность внесения залога в рассрочку. Маша пообещала переговорить с хозяйкой, но делать этого не собиралась. С какого перепуга? Это они на старте уже кроить начинают, что потом будет? Маша прекрасно знала, что будет потом. Потом они будут задерживать оплату. Плавали, знаем.

Наконец раздался звонок домофона. Пока клиенты подымались, Маша убрала следы кофепития, на всякий случай спрятала свою сумку в кухонный шкафчик и приготовила бахилы. Оказалось, что у другой риэлторши тоже бахилы есть. Маша посмотрела на неё с уважением. Клиенты надели бахилы и под руководством Маши отправились на осмотр. Риэлторша пыталась остаться в прихожей, но Маша настояла, чтобы она пошла со всеми. А то пока они там комнаты рассматривают, эта не ровён час здесь чего-нибудь скоммуниздит. В ванной комнате клиентка вдруг переменилась в лице и задала Маше просто убийственный вопрос:

– А что, ванны здесь нет?

Маша моментально озверела:

– А что, на фотографиях было не видно, что в ванной комнате душевая кабина?

– Ну, я думала, что ещё есть ванна.

– Ванны нет. – Маша с большим трудом сдерживалась, чтобы не высказать этой дуре всё, что она думает про её ванну и своё убитое время.

– Я так люблю в ванне полежать, с пенкой, – клиентка блаженно зажмурилась. Видимо, это должно было бы произвести на её спутника неизгладимое впечатление. Маше захотелось дать этой бабе по роже. Ну до чего же погано иметь дело с бабами! Мужик обычно смотрит квартиру и сразу говорит «да» или «нет». А эти… То им шкафов маловато, то духовка нужна другой системы, то вот, как этой, в ванне, видите ли, она любит полежать! А в канаве придорожной полежать не хочешь? Тебе там самое место. Вместе с пенкой. Маша развернулась и молча пошла в прихожую. Вторая риэлторша тяжело вздохнула и потопала следом.

– Куда же вы? – поинтересовалась клиентка.

– Я так поняла, что вас квартира не устраивает, ванны нет, – не оборачиваясь, ответила Маша.

– Но мы же всё остальное ещё не посмотрели!

– Зачем? Ванны нет, пену разводить негде.

– Девушка! Вы сдаёте квартиру или нет? – в голосе бабы послышались металлические нотки.

– Сдаю! Квартира без ванной! Это указано в объявлении и ясно видно из всех фотографий. Вы будете снимать эту квартиру?

– Я приму решение, когда всё увижу.

– Вперёд! – Маша сделала приглашающий жест в сторону кухни-гостиной.

Дело в том, что и сама эта квартира, и её хозяйка Маше, что, конечно, случается крайне редко, очень даже нравились, а вот эта парочка явно не заслуживает проживания в таком замечательном месте. Разумеется, в первую очередь не заслуживает именно баба, которая любит в ванной полежать. Во всяком случае, если они и согласятся, Маша обязательно расскажет хозяйке о своих впечатлениях. Интуиция Машу никогда не подводила. И сейчас интуиция подсказывала, что Маша напрасно теряет время. Но она сжала зубы и делала своё дело. Открывала шкафчики, демонстрировала холодильник, посудомойку и духовку. Баба заглянула во все углы, а мужик виновато поглядывал на Машу. Ясное дело, тоже понимал, что они напрасно теряют время. Маше этого симпатичного мужика не было жалко ни капельки. Сам себе такое счастье нашёл, вот пусть теперь и наслаждается по полной программе.

– Мы подумаем, – наконец возвестила баба и с царственным видом направилась к дверям. За ней уныло потащился мужик, шествие замыкала риэлторша. Они сняли бахилы и убрались восвояси. Маша спрятала бахилы в полиэтиленовый мешок и выкинула их в мусорное ведро, затем намочила тряпку и тщательно протёрла пол в квартире. Всё опять засверкало.

«Ну вот, как и не было говна этого! – подумала Маша, закрывая за собой входную дверь. – Теперь домой! И срочно под душ. Смыть с себя эту заразу».

Из долгого своего риэлторского опыта Маша знала, что глаз у любительницы полежать в пенной ванне нехороший. Взгляд дурной, и его непременно надо смыть. Причём не в ванне, а под душем. Чтобы всё зло утекло вместе с водой туда, где ему самое место – в канализацию культурной столицы России.

Второй показ у неё теперь только поздно вечером. Маша успеет поужинать и разместить в Интернете новое объявление.

Очень элитный фитнес-клуб

– Ларисонька! Солнышко! Угадай, какие у меня новости? – Старков[1] не смог удержаться от восхищения своей собственной предприимчивостью и всё-таки позвонил Лариске. Поторопился, а ведь хотел сделать для неё сюрприз, как раз к Новому году.

– Ну? – Чувствовалось, что у прекрасной барышни настроение, как всегда, ни к чёрту. В голове Старкова промелькнула мысль, что он не вовремя. Наверняка с очередной домработницей поругалась опять, или кто-то из инструкторов не выдержал и послал её подальше. В последнем случае Лариска неистовствовала особенно. Однако отступать было поздно, и Старков выложил свою новость.

– Я договорился. Экран купили, какой ты хотела, через месяц привезут и установят!

– Через месяц?! Да ты идиот! – завопила Лариска так, что Старков даже отодвинул трубку от уха подальше. – На кой он мне через месяц, экран твой сраный? Мне он до Нового года нужен. Не меньше, чем за месяц до Нового года. Слышал?

– Слышал!

– Повтори, что я сказала!

– Не меньше чем за месяц до Нового года, – пробубнил Старков безо всякого энтузиазма.

– Правильно. Крайний срок – две недели! Если ты этого ещё не запомнил, у нас перед Новым годом самые продажи. И реклама нам нужна до того, а не после, когда все приличные люди уже сидят в Швейцарии.

Старков хотел ей ответить, что приличные люди сидят не в Швейцарии, а в Сегеже, но не стал. Всё равно не поймёт. Дура!

– Чтоб экран у меня был через неделю! – Лариска нажала отбой, а Старков тяжело вздохнул. Ну, что с ней будешь делать? Всю кровь у него уже эта сумасшедшая баба выпила. Не успокоится ведь, пока его не охомутает окончательно, но на это Старков пойти уже никак не может. Хватит! Жениться Старков теперь отказывается категорически. Первый его брак, конечно, был для кошелька и для карьеры весьма полезен, однако развод оказался опасен не только для кошелька, но и для жизни. Если б кто знал, каким чудом удалось Старкову при разводе скрыть от бывшей жены и её всесильного папочки кое-какую заначку в зарубежных банках. Не то остался бы на бобах с Лариской и фитнесом этим проклятым. Вот бы лапу пососал. От фитнеса одна радость, что Лариска при деле, директрису из себя корчит, а в остальном – головная боль и никакой прибыли. Сплошные убытки. Да вокруг фитнеса этого то пожарники, то санэпидстанция, то охрана памятников вьётся. И всем дай. Недавно вон даже «Рыбнадзор» объявился. Мол, фитнес находится, хоть и в глубине квартала, но всё же в природоохранной зоне реки Невы. Да у нас весь город в этой зоне находится! Старков сразу представил себя стариком, который закидывает невод в бурную реку. Прямо из здания фитнеса. Через улицу, дома и набережную. Да чтобы так на рыбу покуситься, надо быть размером, как минимум с Кинг-Конга. Если же вас погибель рыбы в Неве волнует не в плане борьбы с браконьерством, а из-за вредных стоков, так идите к главному Водоканалу. Одна ж у вас шайка-лейка! Вон Водоканал каждый месяц со своей передвижной лабораторией стоки фитнеса анализирует. Пусть он эти стоки лучше сливает, куда положено. Так нет, они всем гуртом в фитнес бегут. И Рыбнадзор, и Водоканал. Все просят им ручку позолотить. А ручки-то у них ого-го какие. Не ручки, а лапищи, точно как у того Кинг-Конга. Вот Старков периодически со своих зарубежных счетов денежки-то и снимает. Кроме разных упырей ведь еще и Лариска своего требует. Машину ей новую, шубу. А тут вот захотела на крышу фитнеса огромный экран взгромоздить, чтобы все, кто в пробке на проспекте стоят, могли любоваться, как Лариска в фитнесе скачет. Решила, что после этого клиент в фитнес валом повалит. Ну, Старков и рад стараться. Уж лучше экран этот ей притаранить, чем в загс её вести.

Экран с соответствующим оборудованием он нашёл, естественно, за границей. Где б ему ещё быть? Вся штука состояла в том, чтобы всю эту конструкцию теперь через границу провезти, в таможне ненаглядной растаможить и на крышу фитнеса установить. И экран, и специалисты были готовы, но брались сделать всё не меньше чем за месяц. Это в лучшем случае. Как тут теперь за неделю уложиться?

Старков почесал затылок и не придумал ничего лучшего, как поехать к Овечкину. Тот всё-таки был теперь в городе не последним человеком. А кроме того, он по-прежнему кое-чем обязан Старкову. Ведь Старков из своих скрытых от тестя накоплений продолжает одалживать Овечкину на его головокружительные инвестиционные проекты очень даже приличные деньги. Разумеется, под проценты. Тихонечко так, можно сказать, из-под полы, чтобы, не дай бог, бывшая жена не узнала, да и Лариске об этом знать совершенно необязательно. Вмиг всё растранжирит и к фитнесу приспособит. Нет, ну надо же человеку как-то выкручиваться, а как ему выкручиваться, если он ничего не умеет, кроме как ссужать чужие деньги под процент да торговать чужими ценными бумагами. Чужих денег и ценных бумаг у него под руками теперь нет, зато кое-какие свои по сусекам имеются. Ну не руководить же ему фитнесом, в самом деле?

Офис Овечкина был гораздо скромнее, чем бывший офис Старкова. Но и этому-то Старков завидовал нестерпимо. Ему очень хотелось назад, в большой бизнес, к частным самолётам, исполнительным секретаршам, предупредительным помощникам, вышколенным охранникам, а главное, к большим деньгам. И желательно чужим, но чтобы пользоваться ими, как раньше, как своими собственными.

Сам Овечкин выглядел под стать своему офису. Никаких тебе дорогих костюмов – джинсы, чуть ли не рваные, да белый вязаный свитер с «молнией» на горле. С виду то ли программист, то ли свободный художник. Да еще и на голове бардак какой-то новомодный и совершенно не солидный. Другое дело Старков. Хоть сейчас по телевизору рядом с президентами показывай. Он даже теперь, будучи безработным, продолжал держать марку. Одевался дорого и стильно да за руль сам никогда не садился, продолжая платить зарплату водителю.

Овечкин обрадовался старому приятелю и вытащил из бара коньяк. Секретарша принесла кофе. И кофе, и коньяк были хорошего качества. Такой коньяк в прежней богатой жизни Старкову обычно дарили благодарные клиенты. Отказываться от коньяка Старков не стал. Выпили, закусили лимоном, и Старков поведал о постигшей его незадаче. Надо отдать должное Овечкину, он никогда не насмехался над Старковым, в какую бы нелепую ситуацию тот ни попадал, поэтому ему, как доктору, Старков мог рассказать всё. Овечкин в таких случаях обычно включал свои знаменитые на весь город мозги и искренне пытался решить проблему Старкова.

– Такой же экран, говоришь, как на площади Восстания? – поинтересовался он у Старкова.

– Угу. – Старков тяжело вздохнул и вытащил из портфеля документацию на закупленный экран.

– Не кисло! – Овечкин мельком глянул в бумаги. – По нему ведь можно не только твой фитнес рекламировать. Денег, наверное, тоже приподнять не лишне. Опять же в пакете с солидными рекламодателями и фитнес твой солидно выглядеть будет. Я бы тебе поспособствовал. Можно даже ВТБ для рекламы подтянуть.

– Ну, это уже как получится, – Старков пожал плечами. Зная Лариску, он мог предположить, что с рекламой других организаций не получится ничего. Лариска будет вертеть своей задницей на огромном экране круглосуточно.

– А если ещё и с Олимпиады трансляцию по тому экрану забабахать, – размечтался Овечкин, и Старков прямо-таки увидел, как в глазах приятеля, как в машинках для подсчёта денег, защёлкали денежные знаки.

– Главное установить, а там уж разберёмся, – сказал Старков и подумал, что Олимпиада будет ещё только в феврале, а за это время он как-нибудь Лариску уломает потесниться. В голове у Овечкина все мысли золотоносные. Старков даже почувствовал, как у него у самого глаза засветились светом пятитысячных купюр.

– А охрана памятников ничего не скажет? Вдруг какой памятник ты своим экраном перекроешь? – Овечкин спустил Старкова с небес на землю.

– Слушай, ну какие у нас там памятники в бывшей рабочей заставе? – Тут Старков, конечно, лукавил. Инспекторша по охране памятников регулярно на халяву пила в фитнесе кофе и поедала протеиновые шоколадные батончики. И всё потому, что фитнес Старкова находился неподалёку от пожарной каланчи, недавно признанной памятником архитектуры. Вот инспекторша и посещала фитнес с проверками, не удумали ли владельцы чего нехорошего против этой каланчи. Однако по предварительным прикидкам Старкова, Ларискин экран никаким боком к каланче было не пришить.

– Эти найдут, – справедливо заметил Овечкин. – Не памятник, так чего-нибудь ещё придумают. У меня недавно люди знакомые третий этаж себе пристроить хотели, так их отправили с Росавиацией согласовывать. И, заметь, здание у них не в Пулково у взлётной полосы, а в самом центре города. Так и ты своим экраном самолётам навредить сможешь. Вдруг самолёты при посадке будут за твой экран колёсами цепляться. – Овечкин ухмыльнулся и подлил Старкову коньяка.

– Совсем оборзели. – Старков вспомнил про Рыбнадзор, залпом выпил рюмку коньяка и крякнул. Может, и хорошо, что он теперь вплотную настоящим бизнесом не занимается? Правила-то игры всё жестче и жёстче. Да и вообще, всё как-то придурственно стало. Иначе и не скажешь. Даже фарсом эту дурь не назовёшь. Уж слишком воинственно всё как-то. Как будто Швондер и Шариков местами поменялись.

– Я знаю людей, которые такими экранами владеют, – после недолгого размышления поведал Овечкин. – Солидные рекламщики. Недавно они такой же экран у чёрта на рогах, где-то в новостройках повесили. Если им как следует заплатить, они ведь могут тебе этот свой экран уступить, а потом твоего спокойно дождаться. Весь вопрос в деньгах.

– В них, – угрюмо согласился Старков.

– Может, повезёт, и у них на складе ещё такой экран завалялся, или портфель рекламных заказов на этот новый экран не набран? Если заказы уже есть, то это абзац. Неустойки заказчикам ты не потянешь. Там такой упущенной выгоды навертят… И вообще, стоит ли? Хотя это, конечно, не моё дело.

– Звони, – обречённо сказал Старков. Его только что пронзила догадка, почему Овечкин никогда над ним не смеется. Кто ж смеётся над курицей, несущей золотые яйца. Ведь с этой очередной идиотской ситуации, в которой оказался Старков по милости Лариски, Овечкин наверняка нарубит себе капусты. Обязательно заложит свой процентик. И правильно сделает. Старков на его месте поступил бы точно так же. Дураков надо учить, раз они сами на своих ошибках учиться не хотят. Вот интересно, когда у него закончатся абсолютно все деньги, пошлёт он Лариску подальше или нет? Неизвестно. А вот она его без денег точно пошлёт.

Конечно Овечкин с нужными людьми договорился. На то он и Овечкин. Овечкина в Санкт-Петербурге все нужные и важные люди уважают. Влетело это, конечно, Старкову в кругленькую сумму, но игра стоила свеч. Уже через десять дней Лариска была полностью поглощена съёмками рекламного ролика, гастарбайтеры из ближнего зарубежья громоздили на крыше фитнеса гигантскую конструкцию, техники сверлили стены, прокладывая кабели, а проверяющие и инспектирующие органы закладывали вокруг фитнеса круги, примеряясь, с какого бока лучше зайти, чтобы откусить кусок пожирнее.

Нина Алексеевна Карасёва

Телефон просто разрывался на части. Надо же, какую мелодию ни поставишь, через месяц тебя от неё уже начинает тошнить. В результате Нина Алексеевна остановилась на обычном треньканье, и вот оно сейчас буквально сверлило ей мозг. Карасёва с трудом разлепила глаза и тут только вспомнила, где она находится. Рядом тёр заспанные глаза взъерошенный Толик. Неужели заснули? Ну так и не удивительно, хорошо же было. Нина буквально подпрыгнула с дивана и схватила трубку. Толик тем временем бросился в ванную комнату.

– Нина Алексеевна! – из трубки раздался свистящий шёпот верной секретарши Аллы. – Тут к вам пришли.

– Кто? – испугалась Карасёва. Она понимала, что посетитель какой-то необычный, иначе Алла отфутболила бы его без разговоров. Разумеется, Алла, прошедшая с Ниной огонь и воду, подозревала, чем таким важным сейчас занята Карасёва, и по пустякам беспокоить бы её не стала. Неужели менты? Хотя даже если и менты, то чего бояться? У Нины в офисе всё белое и пушистое. Остальное в пешей доступности в соседнем бизнес-центре. Инкогнито.

– С телевидения. Интервью брать хотят.

Нина облегчённо выдохнула. Видать, даже её незыблемая Алла, которая и коня на скаку, и в избу горящую, перед магическим словом «телевидение» не устояла.

– Сейчас выйду, дай им там кофе.

– Уже.

Из ванной комнаты показался Толик. Никаких следов недавнего прелюбодейства на нем не значилось, и Нина показала ему глазами на дверь чёрного хода. Об этой двери знали трое: Толик, Алла и сама Нина. Толик послал ей воздушный поцелуй и исчез за дверью. Нина помчалась в ванную, смывать с себя следы большой и чистой любви. Через десять минут она, безукоризненно элегантная, сидела в своем кабинете за рабочим столом и по селекторной связи сказала Алле:

– Проси.

В кабинет ввалились люди с телекамерой и какими-то осветительными приборами. Они засуетились, словно муравьи. Кто-то выставлял свет, кто-то пробовал звук, а к Нине подбежала какая-то девица и разместила у неё на столе чемодан с разноцветным гримом.

– Стоп, стоп! – Голос у Нины Алексеевны Карасёвой был поистине командирский, поэтому все замерли на месте. – Вы кто такие?

– С телевидения, – пискнула гримёрша.

– С какого такого телевидения? – Нина встала из-за стола. – А ну, предъявите документы!

– Нина Алексеевна! – Вперед выдвинулся приятный молодой человек с бархатистым голосом. – Мы с Первого канала, вот моё удостоверение, – он протянул Нине какую-то невнятную корочку типа бэйджика с фотографией.

Нина отодвинула его руку в сторону.

– Я таких удостоверений вам сейчас сама пять штук предъявлю. Никаких съёмок! О съёмках приличные люди заранее договариваются.

– Вы извините, так получилось. Мы фильм снимаем о звёздах нашего кинематографа.

– А я тут при чём? – Нина сделала удивлённое лицо, хотя уже понимала, что она-то как раз очень даже при чём, так как является женой секс-символа Александра Карасёва.

– Ну, вы же жена Александра Карасёва, или это не так? – Парень, похоже, встрепенулся, видимо запахло жареным. Этим акулам только дай повод, такого напридумывают.

– Я жена, но вот только не знала, что мой супруг – звезда нашего кинематографа. Я думала, он просто обычный секс-символ.

Телевизионщики заржали.

– Дело в том, ребята, что муж мой о вашей съёмке мне сегодня ничего не говорил. – Нина сделала вид, что виделась с Карасёвым не иначе, как нынешним утром за завтраком. – А это означает, что он о ней ничего не знает. Из этого следует вывод, что вы никакой не Первый канал, а нехорошие люди, которые страшным голосом вещают из телевизора про тайны звёзд. Брррр! Так что милости попрошу вас всех на выход, иначе вызываю господ полицейских офицеров. – Нина взяла в руки телефон. – И я вас уверяю, приедут они быстро. У нас с полицейскими офицерами дружба и взаимное уважение.

– Ну вот! – Гримёрша захлопнула свой чемодан. – Я вам говорила, позвонить и договориться сначала надо было.

Осветители послушно потянулись к дверям.

– Нина Алексеевна! – засуетился приятный молодой человек. – А давайте вы сейчас супругу своему позвоните?

– И что?

– Ну, скажете, что к вам с телевидения пришли.

– Ага, а он, по-вашему, такой дурак, что обрадуется и скажет, чтоб я вас не выгоняла? – Нина рассмеялась, хотя понимала, что недалеко ушла от истины. Карасёв именно дурак, и не исключено, что даже обрадуется такому интересу к своей персоне. – Нет уж, молодой человек, я хоть и жена секс-символа, но мне такая слава не нужна. Слышите?! Это я сниматься не желаю. Я! Уйдите лучше по-хорошему, а?

Молодой человек тяжело вздохнул и пожал плечами:

– Свёртываемся. Странные люди! Другие мечтают в телевизор попасть, любым путём из кожи вон лезут.

– Пусть лезут, если им делать нечего, а у меня, извините, дела. – Нина нажала кнопку селектора. – Алла! Проводите, пожалуйста, наших гостей, сделайте мне кофе и пригласите строителей. – Нина посмотрела на часы. – Всё, господа, всего вам хорошего, мне надо работать.

Нина смотрела, как за телевизионщиками закрывается дверь, и раздумывала, не позвонить ли Карасёву. Решила всё-таки этого не делать. Ещё и правда расстроится, что она сниматься не стала.

В кабинет зашла Алла, поставила перед ней чашку кофе, положила розу и неслышно растворилась за дверью. Нет, всё-таки Толик романтик. Каждый раз ей дарит красную розу. Нина встала из-за стола, достала вазу, купленную ею самой специально для этих вот роз Толика, пошла в свою комнату отдыха, налила воды в вазу, вернулась в кабинет и установила на рабочем столе. К завтрашнему дню цветок, конечно, завянет, но сегодня весь день будет напоминать Нине о таком замечательном начале рабочего дня.

«Надо же, даже заснули, как младенцы безмятежные!» – подумала она и погрузилась в работу.

Секс-символ отечественного кино позвонил ей около восьми вечера, когда Нина уже подумывала ехать домой.

– Привет, жена! – возвестил он тоскливым голосом.

– Привет, разлюбезный супруг, – вежливо ответила Нина Алексеевна.

– Ты на работе еще?

– Угу.

– Так, может, я подъеду?

– Так ты в Питере, что ли? – удивилась Нина. Утром, разыгрывая перед телевизионщиками благоверную супругу звезды отечественного кинематографа, она даже и не предполагала, что Карасёв может быть в Питере. В последние годы он всё больше в Москве обретался, квартиру там купил.

– В Питере, у меня съёмки. Так я подъеду?

Нина представила, как он будет невесть сколько добираться в её офис со своих съёмок, потом надо будет с ним вежливо любезничать ни о чём, пока он наконец перейдёт к делу. В том, что он имеет к ней какое-то дело, Нина ни минуты не сомневалась. Без дела Карасёв о ней никогда не вспоминал. И скорее всего, это дело связано с нынешними телевизионщиками. Неужели будет просить её изобразить его любящую супругу? Да еще, не дай бог, в какой-нибудь глянцевый журнал присиропит. Тьфу, гадость какая! Нина терпеть не могла дежурные фотосессии знаменитостей с их домочадцами. Улыбки у всех, включая детей и собак, как приклеенные, позы неестественные. Рассказывают, как друг друга любят и обожают, аж до потери сознания. А потом – бац! Через полгода развод и опять фотосессия, мол, звезда в поиске. И где-то через год снова здорово! Звезда нашла свою половину, которую любит, обожает, сознание теряет. И кошек этой половины любит, и собак, и даже хомячков.

Эти журналы обычно любила почитывать Алла и периодически, как только Нина Алексеевна оказывалась в приёмной, пыталась сунуть ей под нос очередные фото народных любимцев.

Представив себя с нарисованной улыбкой в объятиях Карасёва, Нина содрогнулась и задала ему резонный вопрос:

– Зачем?

– Кой-чего перетереть надо.

«Понятно, – подумала Нина. – Опять какого-нибудь криминального авторитета изображает».

Обычно Карасёв вживался в роль и продолжал разговаривать в манере своего персонажа, даже когда камеры уже выключались. Отсюда и «тёрки» эти. Интересно, почему секс-символы играют в основном бандитов или ментов, нет чтобы какого-нибудь учёного сыграть, правозащитника или просто рядового отца семейства.

– А давай перетрём по телефону, – предложила Нина и глянула на часы. – Пока ты ещё до нас доберешься, кофе ведь попросишь, а я секретаря уже отпустила, да и вообще, мне это неудобно.

– По телефону нельзя! – упёрся Карасёв. – Я мигом, ты и соскучиться не успеешь.

– Знаю я твоё мигом, – проворчала Нина и хотела уже было предложить встречу на нейтральной территории, заодно и перекусить чего-нибудь, но тут же представила, как где-нибудь в кафе начнётся ритуал с выбором пищи. Карасёв будет выкобениваться перед официантом, публика будет разглядывать Карасёва, начнут просить у него автографы, а у входа в автомобиле будет маяться Толик, который ни за что не уедет, пока не убедится, что Карасёв отправился восвояси, а не к Нине. Нет. Такое категорически не годилось.

– Правда, мигом, – заныл Карасёв. – Я тут неподалёку. 10 минут, и я у твоих ног.

– 10 минут, тебя нет, я ухожу, – железным голосом сказала Нина, положила трубку и подумала, что «я у твоих ног» уже из классического репертуара, значит, в какой-нибудь антрепризе Карасёв изображает героя-любовника. Это уже лучше, чем «тёрки». Нина откинулась в кресле и поглядела на розу, потом встала, вышла в приёмную и стала варить кофе. Через десять минут она сидела у себя в кресле, пила кофе и разглядывала дымящуюся чашку с кофе напротив себя. Это она приготовила для Карасёва, чтоб не терять время. В этот момент снизу позвонил дежурный охранник и сообщил, что пожаловал её супруг. Нина попросила пропустить. Дорогу до её кабинета Карасёв знал хорошо. Не первый раз являлся к Нине в офис с разными делами. Например, когда квартиру в Москве покупал, привозил к ней нотариуса, чтобы получить разрешение от законной супруги на оформление недвижимости в собственность.

Карасёв влетел в её кабинет пружинистой походкой героя боевика. На ходу сдёрнул элегантное кашемировое пальто, кинул его в ближайшее кресло и уселся напротив Нины перед чашкой с кофе. Нину овеяло вкусным запахом дорогого мужского парфюма.

– Это мне? – Спросил он и отхлебнул из чашки. – Вкусно. Твоя секретарша знает толк.

– Короче, Склифософский, – пресекла Нина попытку светской беседы. – Зачем пожаловал?

– Дорогая, ты ни капельки не изменилась, – расхохотался Карасёв. – По-прежнему до жути деловая. А вот выглядишь прекрасно.

– Мне положено прекрасно выглядеть, я жена секс-символа.

– Ну, это ты преувеличиваешь, я просто рядовая звезда экрана.

– К делу. – Нина нетерпеливо глянула на часы, внезапно почувствовав, что зверски голодна.

– К делу! Тут, понимаешь, вокруг меня какая-то возня началась непонятная. В смысле, завистников у меня вагон. И тайных, и явных. Ну, ты знаешь. Я ведь человек искусства…

– Знаю, знаю. Хорошо, что ты хоть не в балете. Балет – это вообще жесть. Среди вас, людей искусства, разборки почище бандитских происходят.

– Ты права, но я бы сказал, поизощрённей. С выдумкой и изяществом.

– Ничего себе изящество, кислотой в лицо…

– Ну, это уже последняя фаза. Надеюсь, до такого дело не дойдёт.

– А до чего дойдёт?

– Пока не знаю, но кто-то под меня копает. Даже следят иногда. Постоянно следить, видимо, гонорары не позволяют. – Карасёв злорадно ухмыльнулся. Уж ему-то гонорары наверняка позволяли установить за кем-нибудь круглосуточное наблюдение.

– А я тут при чём?

– Формально ты моя жена.

– Я сниматься в глянцевой порнографии не буду, и телевизионщикам твоим сегодня пинка под зад дала.

– Каким телевизионщикам? – На лице Карасёва было написано искреннее удивление. Хотя, на то он и преуспевающий актёр, чтобы врать не моргнув глазом.

– Сегодня припёрлись, сказали, что с Первого канала, ну, Алла их, разумеется, пустила. Любит она телевидение. Доверчивая.

– Удостоверения-то она хоть посмотрела? Вдруг они ни с какого не с Первого канала. – Карасёв явно испугался и проявил невиданную сообразительность. Значит, его действительно припёрли к стенке.

– Удостоверения я посмотрела. Таких удостоверений пачками на ксероксе цветном печатать можно. Вот я этих товарищей и выгнала. Вдруг они эти, которые про тайны звёзд всё знают.

– Спасибо, Нинка! Я всегда говорил, что ты самая умная. Но ты же им не ляпнула, что последний раз меня видела год назад?

– Нет, конечно. Когда я чего ляпала? Сказала, что видела тебя утром, но ты про визит телевидения ничего мне не сообщил.

– Золотце ты моё! – Карасёв обежал вокруг стола, взял Нину за руку, наклонился и легонько её поцеловал. Было приятно. Наверное, так он целует ручки барышням, когда изображает на сцене героя-любовника.

– Я золотце. – Нина отдёрнула руку. – Но даже и для Первого канала сниматься не хочу!

– И не надо! Я же тебя ни о чём таком не прошу. – Карасёв уселся на место.

– А о чём же ты просишь?

– Не говори никому, что у нас брак уже сто лет как фиктивный.

– А то, что? Какая разница? Кому от этого тепло или холодно?

– Есть разница! Решат ещё, что я гей, и разнесут на всю страну.

– А ты правда гей? – Надо же, она ведь всегда подозревала, что с ним что-то не так.

– Нин, да тебе-то какая разница?

– Значит, гей! Так я и знала. – Нина тяжело вздохнула и сочувственно поглядела на Карасёва. – Вот вам, матушки, и секс-символ всея Руси!

– Прекрати. – Карасёв позеленел. – Я творческая личность, а творческая личность всегда находится в поиске.

– Слушай, творческая личность, а давай разведёмся.

– Зачем это?

– Ну, у меня же тоже мужчины разные бывают. – Нина специально сделала акцент на слове «тоже». Она с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

– И что? – удивлённо поинтересовался Карасёв.

– Вдруг кто-нибудь выследит. Сам же говоришь, что под тебя копают. Выследят и скажут, что секс-символ рогоносец.

– Лучше рогоносец, чем гей. Вот пусть себе и выследят, тогда мы с тобой громко и скандально разведёмся, а меня будет жалеть всё женское население страны. – Карасёв при этих словах многозначительно посмотрел на красную розу.

– Ага! А меня проклинать! И у меня от этого случится рак, потеря бизнеса или вообще чего-нибудь отвалится. Про силу коллективного подсознательного слыхал? Нет уж. Фигушки! Давай-ка разводиться из-за непримиримых противоречий. Ты в Москве теперь уже постоянно живёшь, а у меня в Питере свой прибыльный бизнес. Вот я и не захотела его бросить, чтобы секс-символу в Москве борщи варить. Опять же поклонницы твои бесчисленные меня доконали. И вообще, Карасёв, могу я устать от того, что ты бабник и всегда мне изменял? А там пока то, сё. Ты себе кого-нибудь найдёшь, за деньги. У вас там сейчас так принято. Пассию какую-нибудь известную. Или ты экономный?

– Ничего я не экономный, только почему-то в результате этих денежных вливаний все про всех всё равно всё знают.

– Да уж! Тяжела участь звезды экрана. Но я на скандальный развод и на роль коварной изменщицы ни за что не подпишусь. Так что давай по-тихому разойдёмся. Пока они ещё это всё разнюхают… Ребёночек у нас с тобой уже взрослый, так что никаких судов не нужно, подпишем в загсе обоюдное согласие, и всем привет!

– Нет, ну зачем я только к тебе примчался?

– Правильно примчался, пока глупостей не наделал. Ты ведь у нас человек творческий, импульсивный. А вот как бывшая жена я уже смогу в каком-нибудь небольшом интервью солидному изданию рассказать про то, как нелегка жизнь с секс-символом России. Так нелегка, что после двадцати пяти лет совместной жизни наша любовная лодка всё-таки не выдержала и разбилась вдребезги. – Нина для убедительности даже горестно шмыгнула носом и развела руками. – Могу даже ревность к твоим поклонницам многочисленным изобразить. Партнёрши у тебя опять же молоденькие и симпатичные имеются. Вот пусть завистники твои и погадают, раз им заняться нечем.

– Тебе бы, Карасёва, в кино сниматься! – развеселился Карасёв.

– Легко. Бизнес в нашей стране требует актёрского таланта не меньше, чем в вашем кинематографе. Актёрского таланта и железных нервов.

– И мозгов, как у тебя, – восхищённо добавил Карасёв. – Понятно, почему я на тебе в свое время женился. Ум – это так сексуально.

– Не выдумывай, ты тогда ещё про свою ориентацию ничего не знал, вот и женился.

– Ну да! Но ты, Нинка, характером своим уж больно на мужика похожа.

– Иди ты знаешь куда?

– Куда? – Карасёв поднял свои безукоризненные звёздные брови.

– В загс, заявление подавать.

– Я не могу, сейчас там уже закрыто, а завтра с самого утра у меня съёмки. Знаешь, какой плотный гафик!

– Конечно. Это только мне целыми днями нечем заняться. – Нина тяжело вздохнула. – Хорошо, я что-нибудь придумаю. Но ты учти, завтра не мытьём, так катаньем заявление в загсе будет. Всё. Аудиенция окончена.

– Может, я тебя домой отвезу? Я на машине.

– Я тоже. Давай, иди, мне ещё кое-что сделать надо. – Нина нетерпеливо забарабанила пальцами по столу.

Карасёв поднялся, нацепил пальто, обошёл вокруг стола, чмокнул Нину в щёку и исчез за дверью. Нина облегчённо выдохнула и отправилась в комнату отдыха надевать сапоги и пальто. В голове промелькнула мысль плюнуть на всё, никуда не ездить и заночевать на работе, но очень уж хотелось есть. Дома, правда, тоже шаром покати, но, может быть, в морозилку боженька и послал ей какой-нибудь быстроприготовимый полуфабрикат. Обычно роль боженьки в этом деле выполняла домработница.

Перед выходом из кабинета Нина глянула на красную розу, помахала ей рукой, погасила свет и вышла в коридор. Она спустилась в элегантный холл собственной компании и за стеклянными дверями увидела свой замечательный автомобиль известной немецкой марки. За рулём сидел чрезвычайно красивый Толик и смотрел в пустоту. Нина вышла, села в машину и сказала Толику:

– Ну, всё! Теперь домой.

Толик тронулся с места и посмотрел в зеркало заднего вида на Нину. Нина улыбнулась ему в ответ, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Когда Толик подъехал к её дому, Нина уже почти спала. Она встрепенулась, отгоняя дрёму, и уставилась на свой подъезд. Подъезд был великолепен. Он был красиво подсвечен и выполнен из чёрного мрамора. За тонированной дверью скрывалась охрана. Однако идти домой Нине не хотелось.

– Нин, давай больше у тебя в кабинете встречаться не будем, там стрёмно. Того и гляди кто-нибудь ворвётся. Или менты, или вон, как сегодня, телевидение. – Толик глядел на Нину красивыми умными глазами.

Что и говорить, выглядел он ничем не хуже её мужа секс-символа и звезды экрана. Ну нравятся Нине Карасёвой красивые парни. Только в Толике присутствовало ещё и то, что называется брутальностью. Что-то такое мужское, мужское, чего в Карасёве отродясь не бывало. И как это тётки всей страны самое главное в этом секс-символе не рассмотрели? Хотя и она, Нина, тоже в своё время в Карасёва влюбилась до беспамятства. Видимо, к женщинам это с возрастом приходит – способность настоящего мужика разглядеть. Конечно, Толик не банкир, не генерал какой-нибудь и не коммерсант успешный. Простой шоферюга. Но шоферюга образованный и воспитанный. При посторонних всегда к Нине по имени-отчеству обращается, никогда никакого намёка себе не позволяет на их особые отношения, и претензий и прав своих на Нину тоже ни разу не заявлял. Так уж жизнь у него сложилась, что он с высшим образованием в шофёрах вынужден работать.

– А где тогда? – поинтересовалась Нина. – Не у тебя же в Купчино.

Мысль о том, чтобы пригласить Толика к себе в квартиру, даже не приходила ей в голову. Квартира Нины Карасёвой поражала воображение, и незачем было так уж давить на парня своим преуспеванием. В Купчино же у самого Толика она никогда не бывала, но ей становилось нехорошо только от одного этого названия «Купчино». По мнению Нины, родившейся и выросшей на Петроградке, Купчино было уж если не самой главной жопой мира, но уж наверняка жуткой дырой. Она представляла, как будут они с Толиком парковать её сверкающий глянцевый автомобиль где-нибудь у помойки, потом зайдут в обшарпанную парадную, поднимутся на вонючем разрисованном лифте куда-нибудь на восьмой этаж, зайдут в малогабаритную квартирку, где потолок лежит практически на голове и будут слушать, как соседи слева ругаются матом, соседи справа сверлят стены, сосед внизу врубил какое-нибудь «Ум-ца, ум-ца, ум-ца, ца» на полную громкость, а соседи сверху, и того круче, устроили протечку. Ну уж нет! Если какие-нибудь папарацци и проследят жену секс-символа отечественного кинематографа, то пусть это будет не в Купчинских облезлых новостройках.

– Я могу квартиру продать и купить, где ты захочешь, или сниму, – развеял её тоскливые мысли Толик.

– Зачем попусту деньги тратить? – Тратить деньги попусту Нина Карасёва категорически не любила.

– Разве это попусту? – удивился Толик и усмехнулся. – Это же чтобы с тобой видеться. – Он посмотрел на неё укоризненно, и Нине стало стыдно. – Деньги для того и существуют, чтобы их тратить. Мне больше тратить не на что. Могу себе позволить. Ты же мне хорошо платишь. И ещё. Я тут уволиться решил. Нашёл работу в другом месте. Тоже с хорошей зарплатой.

– Как это? – опешила Нина. Вот это номер так номер! Уволиться он решил. Кто ж его отпустит?

– Нин, я к тебе слишком серьёзно отношусь, чтобы ты мне зарплату платила. Не понимаешь разве?

– А раньше не так серьёзно относился, только с сегодняшнего дня? – ехидно поинтересовалась Нина, но увидев взгляд Толика, прикусила язык.

– И раньше серьёзно относился. Вот работу искал. Но тянул, хотел с тобой рядом всё время быть. А сегодня, как увидел прощелыгу этого, супружника твоего, понял – дальше так продолжаться не может.

– А кто ж меня завтра в фитнес повезет? – Нина обиженно выпятила вперед нижнюю губу.

– Сама поедешь. У тебя ж права есть, да и водишь ты машину замечательно, зачем тебе шофёр нужен, ума не приложу. Еще б пила… – Толик пожал плечами.

– Шофёр руководителю необходим. Руководитель на работе устаёт, зачем ему ещё за рулём уставать?

– Лучший отдых – это смена занятия. Вот, держи брелок от паркинга, сама припаркуешься. Небольшая тренировка тебе не повредит. – Толик протянул ей брелок и вышел из машины.

– А ты куда? – Нина выскочила следом.

– Как обычно. Тачку поймаю – и к себе в Купчино. В самую жопу мира. Кстати, от тебя недалеко. Минут пятнадцать езды. В это время пробок уже нет. – Толик развернулся на каблуках, сунул руки в брюки и, насвистывая, исчез в темноте.

Нина от расстройства топнула ногой, села на водительское сиденье и с замиранием сердца сняла рычаг с положения паркинга. Машина не спеша тронулась с места. Нина благополучно добралась до въезда в подземный паркинг, нажала на брелок. Ворота послушно отъехали вверх, и Нина, высунув язык, стала пробираться к своему парковочному месту. Чёрт оказался не таким страшным, как его малевали. Припарковалась Нина успешно, правда, немного сикось-накось, но для первого раза после длительного перерыва в вождении вполне прилично. Она вышла из машины, поставила её на сигнализацию и, гордая собой, поднялась в сверкающем зеркалами и хромом лифте на свой этаж.

В квартире было чисто и прохладно. Нина разделась и поплелась на кухню. Как она и ожидала, в холодильнике обнаружились полуфабрикаты, а именно пельмени. Нина посмотрела на часы. Полдвенадцатого. Есть, безусловно, уже вредно, но очень хочется. Она сварила пельмени, открыла бутылку красного вина, включила телевизор и под фильм о романтической и красивой любви налупилась так, что с трудом добралась до кровати.

Яна

К приходу Дусика с работы Яна приготовила его любимую рыбу в белом вине. Дусик у себя в банке обычно не засиживался и около семи уже бывал дома. Однако в этот раз он застрял на каком-то важном совещании. Рыба остыла, а Яна разволновалась. Отпустила няню домой, уложила детей спать и периодически прослушивала холодный голос автоответчика на мобильном телефоне Дусика.

«Неужели он не понимает, как я волнуюсь, – думала Яна. – Вот если бы я вдруг не пришла домой вовремя, а ему пришлось бы раз за разом выслушивать эту галиматью про то, что телефон абонента выключен и так далее?»

Яна представила несчастное испуганное лицо Дусика, и ей стало стыдно. Он же всё-таки позвонил заранее и сказал, что задержится. Это потом уже телефон отключил, когда на важное совещание пошёл.

«А вдруг он не на совещании? – кольнула сердце очередная гадкая мысль. – Вдруг с бабой у него шуры-муры?»

Тут же перед глазами Яны нарисовалась широкая двуспальная кровать, на которой развалился блаженный Дусик, а рядом с ним возлежала наглая вульгарная баба. Именно наглая, именно вульгарная. Да ещё и толстая с кривыми ногами. Правда, бюст у бабы имелся весьма внушительный. Видимо, для правдоподобия. Должен же был Дусик на что-то клюнуть, чтобы с этой страшной бабой Яне изменять.

Яна помотала головой, отгоняя неприятную картину. Яна знала, что мысли имеют свойство материализоваться, поэтому взялась представлять усталого Дусика на нудном совещании. Вот сидит он там, бедный, голодный и украдкой на часы поглядывает. Хочет домой к Яне и детям. Представив всё это, Яна поначалу успокоилась, а потом разволновалась еще больше. Это по какому же поводу на ночь глядя может случиться важное совещание? Ведь Дусик сам себе директор питерского филиала крупного банка. Это он обычно совещания своим служащим организовывает. И не на ночь глядя, а чтобы вовремя к ужину попасть домой. Он знает, что Яна каждый раз готовит что-нибудь новое и вкусное. Иногда и гораздо получше, чем в самом хорошем ресторане. Накрывает стол на двоих, ведь дети в будние дни ужинают под руководством няни на своем этаже, и устраивает мужу маленький праздник в конце рабочего дня. Следовательно, это вечернее совещание инициировано не самим Дусиком, а его начальством. То есть из Москвы. Неужели проверка Центробанка? Тьфу-тьфу, не к ночи будет помянут. Или ещё чего похуже? Конечно, в голове у впечатлительной Яны тут же промелькнули кадры: Дусик с секретными документами по крышам уходит от преследующих его бандитов.

Яна попыталась смотреть телевизор, читать детектив и даже зашла на «Фейсбук», чтобы потрепаться с тамошними постоянными обитателями, но ничего у неё не получилось. Не смотрелось, не читалось, не трепалось, а вот думалось очень хорошо. Причём исключительно про неприятности. В результате, чтобы не пропустить возвращение Дусика, Яна пристроилась на диване в холле их огромной квартиры и стала гипнотизировать входную дверь. Это подействовало, и уже через пятнадцать минут после начала такой вот медитации в дверях зашебуршался ключ. Яна подскочила с места, распахнула дверь и повисла на шее у супруга.

– А если б это были злые воры? – укоризненно заметил Дусик.

– Глупости! Какие злые воры в нашем доме? К нам и добрые-то врачи просто так пробраться не могут. – Яна приняла у супруга пальто и помчалась с ним в гардеробную. Дусик тем временем присел на диван и снял ботинки. Так и замер на этом диване с тяжёлой думой на лице и в одних носках. Яна забрала у мужа ботинки и поставила перед ним тапки.

– Ну, как тут ваши дела? – Дусик попытался улыбнуться.

– Всё в порядке, как всегда, – махнула рукой Яна. – Рассказывай давай, что там у вас произошло. Отчего заседание ночное приключилось?

– Сейчас, дай сниму с себя всё. – Дусик встал, достал из кармана галстук и направился в спальню. Яна подхватила его портфель и засеменила следом. Она поставила портфель в спальне и кинулась на кухню, разогревать ужин. Когда Дусик в махровом халате с мокрой головой показался в гостиной, у Яны уже всё было готово. Яна разложила рыбу по тарелкам, Дусик тем временем достал из винного шкафа бутылку белого вина. Естественно, не того, в котором Яна готовила рыбу. Для приготовления пищи она покупала вино попроще, в обычном магазине.

Наконец они уселись друг напротив друга. Дусик попробовал рыбу и довольно замычал, демонстрируя восторг от кулинарных способностей жены. Яна довольно улыбнулась. Вот еще бы это всё вовремя съесть, а не разогретое. При разогревании вкусовые ощущения сильно меняются.

– Дусичек, не томи. – Яне не терпелось узнать причину внеурочного совещания и мрака сгустившегося на обычно ясном челе своего супруга.

Дусик тяжело вздохнул.

– «Мастер-банк» накрылся, – сообщил он после недолгого молчания.

– И? – не поняла Яна.

– Существует опасность, что за этим последует цепная реакция. Мы пока замораживаем все валютные операции.

– А вы-то тут при чём? – Яна облегчённо вздохнула. – У них там в этом банке сплошной криминал был, обналичка, отмывание денег и нарушение правил. Вот Центробанк лицензию у них и отнял. Я всё по радио в машине слышала. Молодец глава Центробанка. Сильная женщина! Мужики побоялись, а она нет.

Дусик посмотрел на Яну, как будто впервые её увидел. Потом он потёр лицо и как-то кисло улыбнулся.

– Как там моя крошечка Дусечка-младшая?

– Да хорошо всё. Я же тебе сказала, – Яна махнула рукой. – Ты мне не объяснил, ваш-то банк как во всё это дело запутан?

– Яночка, боюсь это длинная история. Уже скоро спать пора.

– Ничего. Я послушаю.

– Ну зачем тебе голову забивать всякими ненужными сведениями?

При этих словах мужа Яна почувствовала себя полной дурой. И не просто дурой, а идиоткой блондинкой на всю голову. Дурой Яна не была никогда. Во всяком случае, никто ей на это даже ни разу не намекал. Вот только сейчас. Родной и любимый супруг откровенно дал ей понять, что она из себя представляет.

– Конечно, в природе встречаются дураки, – поведала Яна своему умному супругу. – У них мозг недоразвит от рождения, но ведь есть ещё просто недоинформированные люди. Их основная масса. Я информацию получаю из радио и телевидения.

– Из Интернета ещё можно информацию получать, из газет, – подсказал Дусик. – Очень полезная информация там бывает.

– Ну, да. Или если муж у кого умный, то тоже может этой самой информации подкинуть. Информации ненужной не бывает. Так что рассказывай.

– Для начала тебе надо понять разницу между отмыванием денежных средств и их обналичкой.

– Это ты специально с морковкиного заговенья меня просвещать будешь? Чтоб я быстрее от умных слов соскучилась и спать захотела?

Дусик ухмыльнулся и погладил жену по голове.

– Понимаешь, если на рынке есть большой спрос на какую-то услугу, то нельзя так вот запросто эту услугу запретить. Нужно создать условия, когда такая услуга станет невостребованной.

– Это ты про обналичку или про отмывание?

– Про обналичку. Вся страна на этой обналичке сидит. Можно сказать, экономика наша кривая, косая, ещё хоть как-то на этой обналичке держится.

– Как это?

– Так это. Ты дворника Сафара вызываешь террасу нашу от снега чистить, чем ему платишь?

– Деньгами.

– Наличными. И он эти наличные складывает в кучку и своей жене высылает. А вот если бы ты ему платила официальную зарплату, заметь, теми же наличными, то сумму тебе пришлось бы выложить гораздо большую. Прибавь к деньгам, выданным тобой Сафару, подоходный налог, взносы на социальное страхование и налог на добавленную стоимость. Невыгодно?

– Невыгодно.

– Вот и остальным, кто персоналу заработную плату выплачивает, тоже невыгодно. Выгодней обналичить и дать в зубы конверт. То есть часть доходов за разумный процент вывести из-под налогообложения. А взятки? Пришёл к тебе, допустим, санитарный врач из санэпидемстанции. Пришёл и говорит, мол, в вашей рыбе, которой вы своих клиентов кормите, – Дусик кивнул на тарелку с остатками рыбы, – я обнаружил злого микроба. И, представь, даже название этого микроба тебе сообщает. Я вас буду сначала штрафовать, потом закрывать. Поди докажи, что у тебя в рыбе кроме пользы ничего больше нет, когда у этого врача собственная монопольная лаборатория и он только данные этой лаборатории считает верными. И тебе дешевле выходит дать ему на лапу, чтобы некоторое время о нём не вспоминать. Хотя бы пока он не проголодается. Сделать это официально ты не можешь, поэтому ищешь того доброго прекрасного парня, который тебе денежку твою обналичит, да ещё под божеский процент.

– Получается «Мастер-банк» был что-то вроде того самого прекрасного доброго парня?

– Примерно так. Как думаешь, если его закрыли, перестанут ли наши сограждане давать взятки? Увеличат ли свои затраты на заработную плату персоналу в два и более раз?

– Нет. Ведь в этом случае их либо закроют, либо они сами разорятся, так как их услуги станут рядовому потребителю не по карману. Кто же будет себе в убыток работать?

– Умница! Даже домохозяйка понимает, как нелегко нашим согражданам вести бизнес в нашей стране.

– Но что же им, беднягам, в таком случае делать?

– Идти искать другого такого же не менее прекрасного парня! Раз есть спрос на услугу, значит, он будет удовлетворен, но на это потребуется время. Не исключено, что многие предприятия при этом понесут колоссальные убытки, многие разорятся. Люди останутся без работы. Так что никакая это не борьба с обналичкой, а просто передел рынка. Чтобы обналичку побороть, надо сделать выгодной работу без неё, то есть снизить налоги. Если процент за обналичивание будет немногим ниже налогов на фонд оплаты труда, то никто с криминалом и связываться не будет. Заплатят налоги и заснут спокойно. Даже взятки давать будут из того же фонда оплаты труда. То есть государство и со взяток будет иметь свою выгоду.

– Так. Примерно поняла. Ой, Дусик, до чего же ты умный! Но при чём же тут ваш банк?

– Банк – это точка, где наличные денежные средства встречаются с безналичными. Вернее, официальные наличные средства могут легче всего стать неофициальными и наоборот. Когда наоборот это уже отмывание. Поэтому любой банк в большей или меньшей степени вовлечён в незаконные операции.

– Так тебя же могут посадить в тюрьму! – Не на шутку перепугалась Яна.

– В тюрьму могут посадить любого, конечно, кроме тебя, солнышко! – Дусик поцеловал Яну в лоб.

– Правильно. За что меня сажать, если я ничего не делаю.

– Делаешь, конечно, и очень много. Вон, детей воспитываешь, готовишь прекрасно. Разумеется, прибавочную стоимость ты не создаешь, поэтому не представляешь интереса для правоохранительных органов.

– Получается, что каждый, кто хоть что-то создаёт, может оказаться в тюрьме. Ужас какой! – Яна зарылась мужу подмышку.

– Согласен. Ужас. И всё потому, что создавать что-либо, не нарушая законов, в нашей стране практически невозможно. Так что выход один.

– Какой?

– Не попадаться.

В результате после этой такой полезной беседы спала Яна из рук вон плохо. Ворочалась, а в те короткие промежутки, когда она наконец забывалась тревожным сном, ей снилось, как Дусик с документами уходит по крышам уже не от бандитов, а от правоохранительных органов. Это никуда не годилось. Быть женой подсудимого арестанта в её планы совершенно не входило. Надо же, как всё повернулось. Ведь сейчас она могла бы до сих пор быть женой отца Марека и жить с ним в Америке. Там люди, создающие добавочную стоимость, органами не преследуются, а, наоборот, приветствуются. Или быть замужем за отцом Васи и Аси, жить в Москве, провожать мужа на работу в Газпром и спать спокойно. Ведь в такой большой корпорации как-то про добавочную стоимость не задумываются. А если и задумываются, то только на бумаге. Но Яна любит Дусика. Правда, следовать за ним в Сибирь, как жена декабриста, она пока не готова. Может, ещё всё и обойдётся?

Маша

Маша жила в небольшой коммунальной квартире вместе с соседом дядей Колей. Дядю Колю Маша знала с самого раннего детства. Не раз родители оставляли маленькую Машу с дядей Колей и его женой тётей Варей, а сами бежали куда-нибудь в театр или в кино. Маше нравилось у соседей. Особенно нравились пирожки с капустой, которые специально для Маши пекла тётя Варя. Когда Маша подросла, тётя Варя занималась с ней английским, а дядя Коля объяснял математику. Потом тётя Варя умерла, а дядя Коля остался один в огромной комнате с изразцовым камином. Потом в автокатастрофе погибли родители Маши, и Маша оказалась одна сразу в двух комнатах. К счастью, родители успели эти комнаты приватизировать, поэтому лишнюю комнату у Маши не отобрали. Комнаты её были, конечно, не такие большие, как комната дяди Коли, но зато весьма уютные, окнами выходящие в зелёный двор. Одну комнату Маша отвела под родительские вещи.

Когда у Маши умерла тётка и завещала ей кой-какие деньги и свою однокомнатную квартиру, Маша даже не подумала переезжать туда и оставлять дядю Колю одного. К тому моменту они с дядей Колей, можно сказать, уже практически породнились. Тёткину квартиру Маша стала сдавать, а на полученное наследство в их квартире с дядей Колей затеяла ремонт. Дядя Коля всё порывался подарить свою комнату Маше, но Маша упиралась, тогда он составил завещание на Машино имя и отдал его ей. Все свои накопления он тоже выложил Маше. На ремонт и перестройку. В процессе ремонта Маша освободила свою вторую комнату от родительских вещей. Время подлечило Машино горе, и она уже смогла избавиться от части того, что в детстве ассоциировалось с родителями, но со временем стало просто хламом. Тогда же и было решено, что дядя Коля переберется в комнату Машиных родителей, а в его комнате они устроят общую гостиную. На кухню купили современную красивую мебель и поставили большой круглый стол. Даже абажур над ним приспособили. То есть два одиноких человека объединились и стали жить одной дружной семьёй. Будучи пенсионером, кашеварил в семье обычно дядя Коля, он же закупал продукты, называл себя домохозяином и очень этим гордился. Маша же после рабочего дня, проведённого в обычной ненависти к клиентам и другим агентам, очень любила за ужином слушать рассказы дяди Коли о прожитом дне. Где и что ему удалось купить со скидкой, как опять подорожала рыба, насколько женскому организму полезна и необходима капуста и кто опять покушался на Машино парковочное место. Парковочное место дядя Коля устроил Маше во дворе под окнами, установил там цепь с замком и бдительно следил, чтобы никто не перегородил подступы к этому самому месту. Рассказчик из дяди Коли был великолепный. Из любого пустячного события он мог сочинить такую историю, что Маша буквально валялась от смеха.

Так как выходных у Маши в принципе не было, то иногда она выкраивала время, и они вместе с дядей Колей отправлялись в гипермаркет на закупки. Там дядя Коля деловито сновал с телегой, а Маша рассеяно разглядывала стеллажи с продуктами и разной хозяйственной чепухой. Иногда на заправке Маша покупала вязанку дров, и тогда вечером они устраивали себе праздник – топили камин. Случалось такое обычно в отопительном межсезонье, когда коммунальные власти либо уже выключали центральное отопление, либо еще не включали его. Дядя Коля открывал бутылочку красного вина, и они грелись и глядели на огонь. Тогда уже Маша рассказывала дяде Коле о своих клиентах. Дядя Коля комментировал, а Маша от души веселилась. После этого на некоторое время Маша даже переставала испытывать ненависть к людям.

Иногда Маше снился один и тот же сон. Дом на берегу моря, какая-то шелестящая трава типа высокого камыша и белые полотняные занавески, трепещущие на ветру. Маша ходила по дому босиком, и ей было удивительно спокойно. Когда Маша рассказала про свой сон дяде Коле, тот тяжело вздохнул и сказал:

– Это мечта твоя, сказка. А вот станет ли она былью, зависит полностью от тебя.

– Ну да! Осталось найти парочку неохраняемых банков, – усмехнулась Маша, – и все мечты сбудутся. Вот ты, дядь Коль, чего хочешь больше всего на свете?

– Чтобы ты вышла замуж за хорошего человека и нарожала мне внуков. Я ведь могу надеяться, что стану для них дедом?

– На это, конечно, ты можешь всегда рассчитывать. – Маша чмокнула дядю Колю в серебристую щетину на щеке. – Кто ж ещё дедом будет, как не ты? Вот только со всем остальным даже при наличии неохраняемого банка справиться будет гораздо труднее.

– А ты попробуй! Для начала перестань ненавидеть каждого встречного. Чего тебе мужики сделали, что ты их всех скопом ненавидишь? Ума не приложу!

Действительно, Маша и сама не понимала, отчего её всегда тянет нахамить человеку, проявившему к ней хотя бы толику внимания. Ведь никакого отрицательного опыта от общения с противоположным полом у Маши не было. У неё вообще никогда такого опыта не было. В школе как-то не случилось, в университете на филологическом практически одни девчонки учились. Кстати, и подруг у Маши тоже не было. У неё был дядя Коля. Он ей и мать, и отец, и подруга. А вот всех остальных она недолюбливала. И не только мужчин. Маша терпеть не могла и женщин, включая беременных, и стариков, и детей. Особенно детей. Маша считала, что человек отличается от животного тем, что с ним почти всегда можно договориться. Но женщины, особенно беременные, периодически впадали в истерику, когда разговаривать с ними вообще не имело никакого смысла, старики отличались слабоумием, а дети в присутствии Маши обычно начинали капризничать и вести себя непотребным образом. Уж какие тут разговоры? Какая логика? Отсутствие логики раздражало Машу сильнее всего.

По утрам каждый день Маша обязательно посещала фитнес. Совсем не для фигуры и здоровья. Здоровьем и фигурой бог Машу не обидел. На её фигуру пялились все завсегдатаи тренажёрного зала. Просто фитнес Машу всегда как-то дисциплинировал и включал в рабочий процесс. После получасовой зарядки, которую Маша считала прекрасной разминкой, она шла в тренажёрный зал, где пробегала на беговой дорожке что-то вроде двух-трёх километров. Плюс-минус. В бассейне она никогда не плавала. Принципиально. Маша была абсолютно уверена в том, что бассейн – это рассадник всяческой заразы. Какие бы очистные сооружения и фильтры в нем ни стояли, воду в бассейне меняют раз в год – это неоспоримый факт. А это означает, что люди плавают в растворе различных вредоносных бактерий и химикатов. И, кроме того, вода является своего рода жидким кристаллом и обладает всеми свойствами кристаллов, то есть несет в себе информацию. Всю информацию о тех, кто в этой воде бултыхается. Ну и кому это надо? Купаться в чужой боли, радостях, победах и неудачах. Нет уж. Маше своих проблем хватает, чтобы еще на себя чужие проблемы цеплять. Поэтому Маша и ванны недолюбливала. Хоть с пеной, хоть без пены. Эффект один. Валяешься в растворе собственных переживаний, чужих косых взглядов и обид. Ну их к бесу! В душе под проточной водой с себя проблемы смывать надо. Раз – и готово.

Однажды, когда Маша, как обычно, после зарядки наматывала на беговой дорожке свои километры, ей и позвонил этот мужик. Телефон она всегда брала с собой. Телефон – это клиенты, это деньги, это работа, это жизнь. Поэтому Маша никогда не выключала его и не оставляла в шкафчике. Телефон зазвонил, и Маша услышала чудесный голос с лёгкой хрипотцой:

– Здравствуйте. Маша! Мне вас рекомендовал ваш клиент Арсеньев Алексей. Меня зовут Анатолий.

– Здравствуйте, Анатолий, – ответила Маша, не снижая темпа и с трудом припоминая, кто такой этот Арсеньев Алексей. Ну да какая разница? Рекомендация – она и есть рекомендация. Раз позвонил, значит, рекомендация хорошая.

– Мне нужно продать квартиру.

– Нужно, значит, продадим, – бодро ответила Маша.

– Что я должен для этого сделать?

– Первое – показать квартиру и документы на неё мне. Я сделаю фото и выставлю объект на продажу.

– А второе?

– Дать мне ключи, и я буду показывать вашу квартиру потенциальным покупателям.

– Дело в том, что я там живу.

– Это хуже. Значит, придется согласовывать время показов с вами. Не смертельно, договоримся.

– Когда мы можем приступить к первому?

– Когда нужно?

– Вчера.

Маша тяжело вздохнула и уменьшила скорость дорожки. Вчера! Обычное дело. Все почему-то хотят продать или сдать свою недвижимость непременно срочно, и лучше, чтобы это было именно вчера. А вчера вы о чём думали? Ау?

– Где находится квартира? – Маша посмотрела на большие настенные часы.

– В Купчино.

– Смогу быть у вас через полтора часа. – Маша прикинула, что этого времени ей хватит, чтобы умыться, привести себя в порядок и добраться до Купчино.

Купчино Маша недолюбливала, впрочем, как и все остальные старые новостройки. Интересно, где сейчас эти советские архитекторы, понастроившие на огромных площадях однотипные серые дома, похожие на спичечные коробки. Это ж сколько угроблено труда и материалов, а главное, земли. Ведь ценность недвижимости в первую очередь определяется местом, где эта недвижимость находится. И вот в результате в непосредственной близости от центральных районов располагаются страшные обшарпанные людские муравейники. Как бы ни ругали современных строителей, но возводимые ими дома всё-таки отличаются друг от друга. Только в большинстве случаев располагаются они в Тьмутаракани. В центре и примыкающих к нему районах старых новостроек свободных земельных пятен уже практически не осталось. Будь на то Машина воля, она снесла бы к чёрту эти достижения советских домостроительных комбинатов и поставила бы на их месте новые высотные дома, в которых хватило бы квартир и жителям снесенных домов, и новосёлам.

– Жду вас с нетерпением. – Анатолий продиктовал адрес и дал отбой.

«Вот так всегда, – думала Маша, стоя под душем. – Клиент появляется внезапно».

В этот день у неё никаких просмотров в плане не стояло, и она собиралась свозить дядю Колю в гипермаркет. Ничего, может, ещё успеет.

До Купчино Маша добралась неожиданно быстро и за двадцать минут до назначенного времени уже припарковалась на просторном паркинге и разглядывала довольно симпатичный домик из недавно построенных. Кому-то из застройщиков удалось вписаться на бывшем пустыре. Маша сделала несколько фотографий дома и направилась к парадной. Путь ей решительно преградила консьержка и пропустила Машу внутрь, только записав её имя и выяснив, в какую квартиру она направляется. Фотографировать консьержку Маша не стала. Такие ретивые дамочки вряд ли являются достоинством любого объекта недвижимости. Их Маша повидала великое множество. Считают себя важными персонами, суют свой нос повсюду, а в результате у них из-под этого самого носа воры выносят велосипеды и детские коляски. Консьержек Маша ненавидела особенно.

Маша сфотографировала холл перед лифтом и поднялась на нужный этаж. Дверь ей открыл мужчина, при виде которого Маша перестала ненавидеть человечество. Таких красавцев Маша видела только в кино. Они там обычно изображают героев. Несмотря на позднюю осень, мужик был одет в футболку, которая подчёркивала его рельефную мускулатуру, и в длинные шорты до колен. Колени были весьма симпатичными, за ними следовали в меру волосатые ноги. Носков на мужике не усматривалось, впрочем, как и тапок. То есть по квартире товарищ передвигался босиком.

– Проходите. – Он широко распахнул дверь в большую прихожую.

Маша вошла и замерла на коврике.

– Ничего, если я вас попрошу сапоги снять?

– Разумеется, вы же босой, – согласилась Маша и стянула с себя сапоги.

– Тапок у меня нет, я их терпеть не могу.

– Я тоже. Особенно, когда приходишь куда-нибудь, а тебе дают чьи-то чужие тапки. Поэтому я хожу с бахилами. Но, если их на сапоги надеть, они иногда протекают. Вот. – Маша покрутила у него перед носом заранее приготовленными бахилами.

– Не беспокойтесь. У меня чисто. Можно и без бахил.

– Я смотрю у вас не только чисто, но ещё и тепло. – Маша расстегнула своё роскошное меховое пальто.

– Прошу прощения. – Анатолий помог Маше снять пальто и повесил его на плечики в шкаф устроенный в нише прихожей. – Действительно, квартира очень тёплая. У меня везде ещё и тёплые полы предусмотрены.

Маша сфотографировала прихожую и вошла в просторную кухню.

– Сколько метров кухня?

– Восемнадцать или двадцать, точно не помню, там в документах всё есть. – Анатолий махнул рукой в сторону пачки бумаг на обеденном столе.

– Отличненько. Так у вас, получается, не однушка, а евродвушка.

– Как-как?

– Евродвушка. Это когда кухня одновременно и гостиная, то есть полноценная комната. – Маша сфотографировала кухню, документы на квартиру и направилась в комнату. Везде было чисто. По всему выходило, что мужчина не только красивый, но ещё и аккуратный. В комнате у панорамного окна Маша замерла. С высоты двадцатого этажа открывался захватывающий вид на крыши обычного купчинского непотребства. Маша сфотографировала вид из окна, саму комнату и заметила:

– Отличная квартира.

– Мне тоже нравится, – согласился Анатолий и широко улыбнулся.

– Зачем же продаёте? – удивилась Маша.

– Моей подруге не нравится Купчино.

Маша поскучнела лицом. А чего она хотела? Чтобы у этакого Бандераса да не было подруги?

– А что ей нравится? – для порядка поинтересовалась Маша. Она уже лютой ненавистью ненавидела эту неведомую подругу Анатолия.

– Не знаю, Петроградка, наверное. Она там родилась и выросла.

– Квартира у вас, конечно, замечательная, но за эти деньги вы себе равноценную на Петроградке не купите. Разве что последний этаж в старом фонде без лифта. Вход с чёрной лестницы и окна в колодец. Бррр! Знаете, как на Петроградке в некоторых подъездах пахнет? Такое вряд ли вашей подруге понравится.

– Что ж делать?

– Сдавать эту, а себе снять на Петроградке, чуть подороже, но можно что-нибудь такое же стильное подыскать. – В Машиной голове сразу же сложилось два и два. Ведь при таком раскладе она получит комиссионные два раза. Она даже молниеносно прикинула, что может предложить этому красавчику на Петроградке. Конечно, в случае продажи комиссионные будут гораздо выше, но это же глупость какая-то. Такую хорошую квартиру продавать нельзя ни в коем случае. – Тут метро далеко?

– Рядом. Минут пять.

– Замечательно. Сдадим в два счёта.

– Ну, не знаю.

– Вы подумайте, а я вам пока чего-нибудь подходящее на Петроградке подыщу. Сначала ж вам надо будет переехать, чтоб квартиру освободить. А если всё же решите продавать, то учтите, квартира за три дня не продастся, придётся вашей подруге подождать или всё-таки к вам в Купчино ехать. – Маша направилась ко входной двери. Анатолий достал из шкафа её пальто.

– Интересная какая вещица, и вам идёт, – сказал он, помогая Маше одеться. Пальто у Маши было выдающееся. Легонькое, тёплое, снаружи из кожи синего цвета, изнутри подбитое голубой норкой. Всё это прекрасно гармонировало с синими высокими замшевыми сапогами и такой же сумкой. Маша любила принарядиться.

Комплимент она пропустила мимо ушей. Да и комплимент ли это был? Так, из вежливости. Надо ж понимать, что у такого шикарного парня подруга наверняка в тысячу раз круче Маши. Вон, от такой квартиры нос воротит.

– Думайте, но недолго. Как говорят на Уолл-стрит, деньги не спят. Пришлите мне на телефон координаты вашего почтового ящика, я вам вышлю фотографии на согласование, текст объявления о продаже и варианты того, что сейчас предлагается к аренде на Петроградке. Буду ждать вашего звонка.

По дороге домой Маша заехала на заправку и затарилась дровами. Отопление, разумеется, уже включили, но ей вдруг нестерпимо захотелось посидеть вечерком перед камином и рассказать дяде Коле о встреченном ею нынче прекрасном принце.

С тех пор прошло уже довольно много времени. Во всяком случае, если считать по показам, которые Маша устраивала для Анатолия на Петроградке. Они пересмотрели уже кучу квартир, а подходящей так до сих пор и не нашли. Был бы это какой-нибудь другой клиент, Маша уже давно послала бы его подальше, но это был Анатолий, и она с нетерпением ждала каждого нового показа и каждый раз в глубине души боялась, что он согласится на предлагаемую квартиру.

Очень элитный фитнес-клуб

Зима в Питере наступила, как всегда, внезапно. Вот только что дождь лил, как из ведра, и унылые деревья стояли вдоль дорог, как те самые мертвые с косами, и тут – нате вам! Снег залепил всё вокруг. Сразу стало видно, что ограды в культурной столице России именно кружевные, а коммунальные службы, как обычно, не готовы к зиме. Машины утонули в сугробах, и припарковаться в центре города стало практически невозможно. Разумеется, по мнению коммунальщиков, дорожные обочины существуют исключительно для того, чтобы на них устраивать грязные сугробы, а автомобилисты вечно только то и делают, что мешают коммунальным службам чистить дороги, пешеходы же, в свою очередь, мешают расчистке тротуаров, а и те и другие одновременно мешают чистить крыши. Ведь только представьте себе, какое раздолье было бы для коммунальных служб, если б автомобили не ездили туда-сюда, не парковались бы где ни попадя, а пешеходы не путались бы под ногами. Знай чисти себе спокойно на просторе. А так… Сплошные стеснённые условия, поэтому по дорогам не проехать, по тротуарам не пройти, а с крыш свисают самые настоящие сталактиты. Или сталагмиты? Нет, сталагмиты растут к небу с тротуаров и обочин.

Снег как выпал, так и валил не переставая практически две недели подряд, совершенно не собираясь таять сам по себе. Да что там таять! Он и валить-то не собирался переставать. Вести с дорог стали напоминать сводки военных действий, а немногочисленные дворники из бывших братских республик буквально сбились с ног. Тут-то и выяснилось, что закупленные ранее средства малой механизации больше приспособлены к работе в тех странах, где они производятся. То есть в тепле и светле, и лучше, чтобы безо всякого снега.

Парковку у фитнес-клуба регулярно подчищали маленьким трактором и двумя таджиками, укомплектованными снегоуборочными комбайнами. Комбайны весело стрекотали и выкидывали снег с территории клуба прямо на проезжую часть, соответственно, проезжающие мимо граждане честно и нелицеприятно говорили всё, что думают о приезжих гастарбайтерах. Гастарбайтеры тоже что-то такое говорили вслед гражданам на дорогих иномарках. Глаза их недобро сверкали, а струя выбрасываемого комбайном снега, так и норовила попасть в автомобильное стекло.

Однако в самом элитном фитнес-клубе было мирно и тепло, усилиями флористов везде цвели тропические цветы и колосились разномастные пальмы, пахло по южному терпко и сладко. Зима же напоминала о себе только в больших панорамных окнах тренажёрного зала. В зале, где обычно шла зарядка, окон не было, зато были огромные зеркала, в которых отражалась пыхтящая компания обычных завсегдатаев зарядки. Народу было мало, видимо, часть постоянных клиентов плюнули на оздоровление, решили уступить снежной стихии и подольше поспать. Из новеньких присутствовали задумчивая молодая девица с избыточным макияжем и бодрая старушенция, упакованная в дорогущую спортивную форму.

– Раз, два, три, четыре! – повторял своё заклинание тренер. – Молодцы, девушки! А чего у нас такие лица суровые? Раз, два, три, четыре! Давайте-ка улыбнёмся! Утро сегодня просто замечательное! Скоро Новый год, а там и весна не за горами. Снегопад, снегопад, не мети нам на косы. Три, четыре, раз, два! Ну вот, на сегодня хватит. Всем спасибо.

Из разных концов зала посыпались ответные благодарности тренеру, и вся команда двинулась в раздевалку. В огромной раздевалке у каждой посетительницы был шкафчик в своём уголке. В элитном фитнес-клубе у клиента должно быть своё свободное личное пространство. Своя лавочка, в конце концов. Благо количество клиентов, одновременно посещающих фитнес, позволяет обеспечить им некоторую приватность. Правда, сотрудники рецепции, как и снегоуборочные таджики, иногда не упускали возможности подшутить над богатыми клиентами и выдавали им ключи от шкафчиков, стоящих вплотную. Но в этот раз то ли смена попалась добродушная, то ли начальство еще никому не испортило настроение, поэтому клиентки не толкались у шкафов и не прятались от посторонних взглядов за дверцей, а рассредоточились по разным углам.

Яна и Нина Алексеевна стали переодеваться для бассейна. Маша заскочила в раздевалку перед тем, как идти в тренажёрный зал, чтобы взять бутылочку с минеральной водой, забытую в шкафчике. Бодрая старушенция сняла с себя свою дорогую экипировку, завернулась в белую простыню и направилась в сауну. Любительница макияжа увлечённо копалась в своем шкафчике. В это самое время и раздался громкий скрежет, а потом что-то грохнуло с такой силой, что можно было бы подумать – началась война.

Дамочки дружно взвизгнули, а свет в раздевалке погас. Потом ненадолго вспыхнуло аварийное освещение, лениво помигало и угасло, после чего раздевалка погрузилась в кромешную тьму. Помещение находилось в цокольном этаже, и окна там не предусматривались. Да и зачем в женской раздевалке окна?

– Что это было? – спросила темноту Яна после недолгого молчания.

– Террористы напали на фитнес, – высказала предположение Маша из своего угла.

– Всем оставаться на своих местах, – скомандовала Нина Алексеевна.

– Ещё бы! Куда идти, когда ни хрена не видно, – ехидно согласилась Маша.

– Я бы всем порекомендовала срочно одеться, – распорядилась Нина Алексеевна. – Можно подсвечивать себе телефоном.

– Точно! Можно же позвонить и всё узнать, – радостно раздалось из темноты. Наверное, это была девица в макияже.

– Нельзя, – сообщила Нина Алексеевна. – Тут связь всегда плохая была, а теперь её и вовсе нет, я уже попыталась на рецепцию позвонить.

– Действительно, у меня тоже связь по нулям, – сказала Яна.

– И у меня, – доложилась Маша.

– Девочки, – из темноты позвала бодрая старушка. – Телефона под рукой нет, я в одной простыне, как мне шкаф-то свой теперь найти?

– Номер шкафа какой?

– Откуда же я помню?

– На брелке посмотрите, он же у вас на руке должен быть, – порекомендовала Нина Алексеевна.

– Как же я посмотрю, если не видно ничего. Что же теперь со мной будет?

– Ничего не будет. Придут электрики и всё починят, – проворчала Маша. – Видите мой телефон, я его включила?

– Нет, не вижу, – тоскливо сообщила старушка.

– А я вижу! – доложилась предположительно девица в макияже.

– Значит так, всем одеться, – опять раздался командный голос Нины Алексеевны. – А вы, – обратилась она в сторону старушки, – не паникуйте и смотрите вокруг себя, чей-нибудь телефон обязательно увидите. Как только обнаружите свет, сразу двигайте туда. Определитесь там с номером своего шкафа и идите к нему, но уже вместе.

– Хорошо, – согласилась старушка.

– Как же одеваться? А душ? Мы же после тренировки, – поинтересовалась Яна.

– Ах ты боже ж мой, какие мы нежные, – это определённо была Маша.

– Яна, одевайтесь, – скомандовала Нина Алексеевна. – Ничего страшного с вами не случится, если вы один раз не примете душ.

В тишине было слышно, как женщины шелестели одеждой.

Через некоторое время раздался истошный вопль, который дружным визгом тут же подхватили все присутствующие.

– Молчать! – гаркнула Нина Алексеевна, видимо, пришла в себя первой. – Что там случилось?

– Фу ты, господи, я от страху чуть не описалась, – раздался голос Яны. – Одеваюсь, а тут она из темноты выходит, вся в белом.

– Привидение с мотором, – захихикала Маша.

– Я сама от вашего крика, деточка, чуть в обморок не упала, – поведала старушка. – В моём возрасте нельзя так нервничать. Тут недолго и окочуриться.

– Яна, вы оделись? – поинтересовалась Нина Алексеевна.

– Почти.

– Одевайтесь как следует, не забудьте тёплые вещи, а затем проводите даму к её шкафу.

– А тёплые вещи зачем, тут же жара, как в тропиках?

– Мы не знаем, что произошло, ведь могут не только свет отключить, но и отопление. Потом все вместе будем пробираться к выходу.

– Только меня подождите, не бросайте, – заволновалась старушка. – Меня Марта Ефимовна зовут.

– Хорошо, Марта Ефимовна, не волнуйтесь. Мы все подождём, пока вы оденетесь.

– Дай тебе бог здоровья!

– А меня Оля зовут, – донеслось из темноты. Наверное, это была любительница макияжа, больше некому.

– Очень приятно, я – Нина Алексеевна, роскошная платиновая блондинка с длинными волосами – Яна, а эффектная брюнетка, похожая на роковую женщину – Маша. Мы все на зарядку одновременно ходим уже почти полгода. Успели перезнакомиться.

– Спасибо за комплимент, – раздался голос Яны. – А Нина Алексеевна тоже красивая. Она яркая блондинка с очень короткой стильной стрижкой.

– Сю-сю-сю, – язвительно прокомментировала Маша. – Петушка хвалит кукуха за то, что хвалит он петушку. Никогда бы не подумала, что у роскошных платиновых блондинок могут быть синие волосы.

– Не синие, а платиновые, – с обидой в голосе пояснила Яна. – Такой оттенок.

– Какие же это платиновые, когда синие? В крайнем случае голубые. Тоже мне Мальвина. А чего это я, по-вашему, на роковую женщину похожа?

– Ну, героини с вашей внешностью обычно выхватывают пистолет быстрее Джеймса Бонда или, на худой конец, подсыпают яд герою в виски, – пояснила Нина Алексеевна. – Плюс язык ядовитый, так что можно и без яда обойтись.

– Смерть мужчинам, – захихикала Яна.

– Мы дошли, и даже шкаф открыли, – сообщила Марта Ефимовна. – Слава богу.

– Хорошо. Теперь, Марта Ефимовна, оденьтесь. Потом всем предлагаю идти к моему шкафу, номер пятнадцать, – распорядилась Нина Алексеевна.

– Почему это к вашему? – возмутилась Маша.

– Потому что мой ближе всех находится к выходу. Всё равно мимо него идти. Все соберёмся и пойдём.

– А вдруг в душе кто-то остался? – забеспокоилась Яна.

– Ага, иди проверь! Знаешь, как в воде электричеством долбануть может! Ты вон Марту Ефимовну в полотенце увидела, чуть нам всем мозг своим воплем не вынесла. А уж если мертвеца какого-нибудь зловещего обнаружишь. У-У-У! – продолжала злобствовать Маша.

– Маша, прекратите панику нагонять, – укоризненно заметила Нина Алексеевна.

– А что? Явно ведь случилось страшное. А когда случается страшное, то обязательно показывают, как электрические провода в воде шипят, аж искры бегут. Там в бассейне, небось, все пловцы уже кверху брюхом плавают. Как мёртвые рыбы.

– Не обязательно, – раздался бодрый девичий голос старушки Марты Ефимовны. – Если случилось короткое замыкание, то просто вылетели предохранители, упало УЗО и всё отключилось. Это я вам как бывший инженер-электрик говорю.

– Но ведь должно же быть аварийное освещение? Надпись «Выход» и всё такое.

– А оно и было, но быстро отключилось, тоже, наверное, предохранители выбило. Это ж вам не военный объект и не химический завод, чтоб аварийное освещение от третьего независимого источника делать. Дизель-генераторы и всё такое. Хотя если глобальное повреждение, то никакой дизель-генератор не спасёт.

– Марта Ефимовна, а починить это можно?

– Конечно, можно. Починить можно всё. Знать бы только, что на самом деле случилось.

– Сейчас найдём выход и всё узнаем.

Наконец все собрались у шкафчика Нины Алексеевны.

– Все свои вещи взяли, ничего не забыли? – поинтересовалась она. – Возвращаться не будем. Двигаем.

– Раненых не ждём, – добавила Маша. – Тяжелораненых пристреливаем на месте.

Процессия направилась в сторону выхода из раздевалки, подсвечивая путь телефонами.

Благополучно миновали зеркала, в которых Маша не упустила случая показать всем страшную рожу, подсветив телефоном лицо снизу, прошли стойку с фенами, кулер, аппарат для чистки обуви и уткнулись в дверь.

Шедшая впереди Нина Алексеевна решительно толкнула её наружу, но дверь не поддалась.

– Замуровали, демоны, – раздался комментарий Маши, после чего все дружно налегли на дверь. Дверь сдвинулась сантиметров на десять, после чего замерла. Послышался тихий шелест, а снизу что-то посыпалось. Нина Алексеевна подсветила телефоном образовавшуюся щель. Из неё сыпались куски штукатурки и виднелась какая-то арматура.

– Мамочка! – Пискнула Яна.

– Тут не выйти. Всем отключить телефоны. Придётся экономить аккумуляторы. Обратную дорогу будем подсвечивать по очереди.

– А куда теперь пойдём? – Поинтересовалась Маша.

– К сауне.

– А нафига?

– Если случилась какая-то авария, то сауна остынет самой последней. По дороге у кулера всем взять с собой по стакану воды.

– Нина Алексеевна, вы случайно полком никогда не командовали? – Поинтересовалась Марта Ефимовна.

– Я ежедневно командую двадцатью торговыми точками. И не самыми маленькими.

– Вот это да! – восхитилась Яна.

– Жуть, – сказала Маша. – Торгашами командовать. Это ж совсем озвереть можно.

– Можно, – согласилась Нина Алексеевна. – Но я держусь.

Процессия двинулась в обратный путь. У кулера случилась заминка с поиском стаканов, затем побрели дальше. У сауны остановились.

– Мы ж там сжаримся, – заметила Маша. – Придут нас спасать, а мы бабы-гриль.

– В сауну переберемся по мере остывания окружающего воздуха. Пока рядом сядем, – пояснила Нина Алексеевна.

Начали устраиваться, в результате кто-то на кого-то вылил воду, кто-то облился сам. Наконец угнездились.

– Зря расселись, надо было в душевые идти, – сказала Яна. – Через них к бассейну, а там окна.

– Деточка, там же окна под потолком, как мы туда залезем? Мне кажется, там высота такая, что, даже если друг на друга встанем, то всё равно не дотянемся, – справедливо заметила Марта Ефимовна.

– Чур я наверху буду, – вставила своё слово Маша.

– Ну, не окна, – с явной неохотой согласилась с Мартой Ефимовной Яна, – так выход в СПА-салон, а оттуда прямо на рецепцию.

– А если в душевых да в бассейне и правда электричество? Марта Ефимовна, может такое быть?

– Чёрт его знает! Теоретически вряд ли, но сейчас так заковыристо строят. Вот в наше время… Думаю, от греха подальше лучше посидеть и подождать, когда нас спасут. Ведь кто-то же должен нас спасти.

– Ага! Бэтмены прилетят в чёрных колготках, – прокомментировала Маша.

Помолчали. Молчать в тишине оказалось еще страшнее.

– Ой, слышите, кто-то скребётся? – пискнула Яна.

– Я ж говорю, бэтмены или крысы. В фитнесах обычно крысы водятся жуткие. Огромные, как спортсмены, и с глазами красными.

– Маша, помолчите минутку, мне тоже показалось, что я слышала шорох.

Прислушались. Со стороны душевых раздалось подозрительное шебуршанье, как будто там притаилась большая собака.

– Кто там? – спросила железная Нина Алексеевна на удивление испуганным голосом.

– Это я, – послышалось из темноты.

– Кто я? – Нина Алексеевна подняла вверх включённый телефон, то же сделали и остальные.

– Гуля я. – Из темноты на четвереньках выползла уборщица в форменном синем комбинезоне.

– Гюльчатай, гляньте, – рассмеялась Маша.

– Я Гульнора, – поправила её уборщица, поднимаясь на ноги. – Я в душе пол тёрла, тут как шарахнет, я в обморок попадала. Потом глаза открыла – темно, думала, смерть пришла. Потом поползла, кругом кирпич битый, потом вас услышала, вот, доползла.

– Да вы садитесь. – Яна подвинулась на своей лавочке. – Водички хотите?

– Спасибо, – Гуля взяла стакан и большими глотками осушила его содержимое. Когда она опустилась на лавочку рядом с Яной, Нина Алексеевна выключила свет своего телефона, её примеру последовали остальные.

– Гуля, а чего ж вы на помощь не звали? – поинтересовалась Нина Алексеевна.

– Не знаю. Боялась я.

– Как думаете, через душевые можно к бассейну выйти?

– Не знаю. Темно, но там сыпется всё кругом. Без остановки сыпется. Вода течёт. А в одном месте прямо горячая хлещет. Страшно. Нет. Не надо туда ходить. Тут лучше.

Помолчали.

– Что делать теперь будем? – спросила Оля.

– Ждать бэтменов. Пока разберутся, что к чему, пока вызовут кого надо, пока приедут. Этак и околеть можно.

– А вдруг нас не найдут? – прошептала Яна. – Мы же все тут с голода помрём.

– Нет, не все, – успокоила её Маша. – Мы тебя съедим.

– Почему это меня? – обиделась Яна.

– Платиновые блондинки – они сочные и нежные, м-м-м-м! – Было слышно, как Маша облизнулась.

– Да уж, Маша, – сказала Нина Алексеевна. – Вы-то точно горькая и несъедобная.

– Ага! Я невкусная, меня даже комары не жрут, – весело согласилась Маша.

– Мне кажется или правда стало прохладней? – поинтересовалась Марта Ефимовна.

– Это от страха.

– Может, в сауну перейдём?

– Еще не время. – Чувствовалось, что Нина Алексеевна непреклонна.

– А чего? – спросила Маша. – Сядем на полки и будем про мужиков сплетничать. Они в бане про баб, а мы про них.

– Чего про них сплетничать? – удивилась Яна. – Их надо любить.

– Не скажите, деточка, – заметила Марта Ефимовна. – Некоторым уже только и остаётся, что посплетничать.

– Ну, давайте посплетничаем, – согласилась Яна. – Вам какие мужчины нравятся, красивые или богатые?

– Мне красивые и богатые, а ещё лучше, чтоб были вдовцы.

– А мне красивые нравятся, – сообщила Оля. – Вот как Карасёв, например.

– Какой такой Карасёв? – не поняла Марта Ефимовна.

– Актер Александр Карасёв. «Вечер с героем» видели? «Звёзды над городом»? Или вот сериал недавно по телевиденью шёл, «Крутой» называется?

– Нет, не припоминаю. Он, наверное, из нынешних, из современных. Нынешние разве красавцы? Вот раньше красавцы были – это да! Василий Лановой или Вячеслав Тихонов, например. Штирлиц наш, штандартенфюрер.

– Ну да, Штирлиц, конечно, красивый, только и Александр Карасёв ничем не хуже. Уписаться можно, какой мужчина. Поседел уже, а ему всё равно идет. Чем старше, тем красивее становится. Я давно мечтаю у него интервью взять, я ведь в журнале работаю. Правда, пока внештатным корреспондентом, но если б интервью у Карасёва взять, меня б точно уже в штат приняли бы.

– Мне тоже он нравится, – поддержала Олю Яна. – Он и правда красивый. Не то что этот новый Джеймс Бонд. Тоже мне – красавец! Страшнее атомной войны. Глаза водянистые, нос крючком, а губки бантиком.

– А я слышала, что он гей, – подала голос Маша.

– Кто? Джеймс Бонд?

– Нет, сказала тоже. Карасёв гей.

– Откуда слышала? – вдруг встрепенулась Нина Алексеевна.

– Не знаю, говорят. А люди зря не скажут.

– Надо же! – удивилась Нина Алексеевна. – Я вот с ним уже двадцать пять лет живу и ничего такого не замечала!

– С кем? – не поняла Яна.

– Ну, не с Джеймсом Бондом, разумеется, а с мужем, с Карасёвым Александром, секс-символом отечественного кинематографа.

Маша присвистнула.

– Не может быть, – удивилась Оля.

– Паспорт показать?

– Не надо.

– Нет, правда. У меня и фамилия Карасёва.

– Ну и каково это? – поинтересовалась Яна. – Жить с секс-символом?

– Да ничего хорошего, – встряла Маша. – Если красивый мужик не гей, то значит бабник. Сколько вокруг него баб разных трётся! Это ж очуметь можно.

– Всякое бывало, – сообщила Нина Алексеевна. – От девиц разных прохода не было. И цветы под дверь клали, и в подъезде дежурили. Сейчас как-то поспокойней стало, но у него теперь съёмки по всей стране. Я с ним ездить не могу, у меня бизнес серьёзный. Так что чего там у него с поклонницами вокруг съёмочных площадок происходит, мне не ведомо.

– Конечно, если не на глазах, так оно и легче, – поделилась опытом Марта Ефимовна.

– А я слышала, он в Москве живёт, – поведала Оля.

– Ну, мы на два дома. У нас квартиры и в Москве есть, и в Питере. Сейчас, когда «Спасан» запустили, вполне так жить можно. Очень многие так живут, у кого бизнес в Москве.

– Ой, а можно я у вас интервью возьму? У нас журнал солидный, вы не подумайте. Интервью с супругой звезды! Это даже читателям интереснее будет, чем с самой звездой разговаривать.

– Берите, жалко, что ли? Время у нас пока есть.

– Я тогда на диктофон записывать буду, – Оля завозилась и зашелестела чем-то. – Ура! Есть, не забыла.

– Шли бы вы со своим интервью, куда-нибудь за шкаф, – проворчала Маша. – Нам, может, неохота про тайны звёзд слушать.

– А мне интересно, – сообщила Яна.

– Вот потом в журнале и прочитаешь, звёзды на то и звёзды, что они недосягаемы.

– А ведь Маша права, – вдруг согласилась Нина Алексеевна. – Оленька, давайте потом, как всё закончится, встретимся у меня в офисе и поговорим в спокойной обстановке. Сейчас я вам свою визитку дам. Вот, держите. Ну, на чём мы остановились?

– Девочки, а вдруг там война началась, и мы с вами одни остались, никто нас спасать не придёт, и скоро мы все помрём от проникающей радиации? – высказала предположение Яна.

– Ты уж определись, отчего помирать будешь, от голода или от радиации. По-любому сначала мы тебя съедим.

– Тьфу на тебя.

– Деточки, прекратите, так хорошо же про мужчин говорили, а вы опять!

– Ха! – заметила Нина Алексеевна. – Моему мужу все кости перемыли, это у вас называется «хорошо про мужчин говорили»! Давайте уж про каких-нибудь других мужчин говорить. В целом.

– Про мужчин так про мужчин, сейчас будет вам про мужчин и даже в целом, – покладисто сказала Маша. – А расскажи-ка нам, Гуля, откуда ты родом?

Вопрос был неожиданным, но все промолчали.

– Я из Самарканда.

– Понятно. Из Узбекистана, значит. Я вот слышала, что у вас в Узбекистане – ислам теперь, и даже разрешили многоженство.

– Ну, мы мусульмане, значит, у нас должен быть ислам.

– Конечно, – фыркнула Яна. – Не католицизм же?

– Я не про ислам спрашиваю, а про многоженство. Как оно?

– Я не знаю. Это у богатых только, наверное, есть. Жену же прокормить надо. У нас иди, попробуй одну прокормить. Потом дети. Нет.

– А ты раз работаешь, значит, не замужем, и тебя прокормить некому?

– Нет. Я замуж вышла, родители согласны. У нас важно, чтоб родители согласны. Потом Фазлетдин, муж мой, собрался на работу. Сюда. Здесь уже и старшие братья давно. У нас многие едут сюда на работу, и домой жене деньги шлют. А я не согласилась, чтоб без меня ехал.

– Конечно! – встряла Маша. – Молодец, а то тут жена, там жена. Вот вам и многожёнство. Прямо как у наших, которые в Москву на заработки ездят. На «Сапсане» скоростном. И безо всякого ислама устраиваются.

– Я так понимаю, это был камень в мой огород? – поинтересовалась Нина Алексеевна.

– Нет, это я образно для полноты картины.

– Гуля, а как же вы смогли не согласиться? – Спросила Яна. – У вас же там не принято мужа не слушаться.

– Не принято. Только я Фазлетдина люблю, и он меня любит. Вот и поехала. Он на хорошей работе. Брат устроил. Скоростные дороги строят. А я вот тут, уборщицей. Ой, так я же теперь, получается, без работы. Что делать?

– Всё будет хорошо. Мне как раз в офис уборщица нужна, – сообщила Нина Алексеевна. – Когда выберемся отсюда, позвоните мне, вот визитка моя. – Она включила свой телефон и при свете слабого голубого огонька передала Гульноре визитку.

– Вот! – заявила Маша. – Видите, как хорошо бывает оказаться в нужное время в нужном месте. Одна интервью со звездой нарыла, вторая работу, чем бы мне теперь отовариться?

– Спасибо вам. А сколько платите? – поинтересовалась Гульнора.

Маша захихикала:

– Не делай добра, не получишь глупый вопрос!

– Не волнуйтесь, не обижу. Маша, а вы кем работаете?

– Риэлтором. Неужели вам еще надо и квартиру продать или сдать в аренду? Тогда вы добрая фея.

– Нет, – рассмеялась Нина Алексеевна. – Пытаюсь понять, отчего вы такая язвительная.

– Я не язвительная, я просто злобная, – объявила Маша. – Мотаюсь целый день по адресам. Одному то не так, другому это не этак. Пробки опять же. Менты голодающие.

– Ну да, – вставила Яна. – Пока с Гражданки в Купчино доберешься, и правда, лаять начнёшь.

– Точно. Даже клиентов покусать можно, – добавила Оля.

– Если б только с Гражданки в Купчино! А с Васьки в Автово или в Рыбацкое? Купчино сейчас, можно сказать, элитное место. В плане близости к центру, конечно.

– И как там, в Купчино? – спросила Нина Алексеевна.

– Ничего, люди живут.

– Люди везде живут. Просто у меня подруга институтская там жила, так я как вспомню, так вздрогну. Презервативы на газонах, шприцы в парадных.

– Ну, не всё так страшно, как раньше. Почти все парадные теперь закрыты на кодовые замки, в некоторых консьержи сидят, эти ведь почище собак будут. Домов новых тоже много. Есть вполне приличные. А вы где живёте?

– Я сейчас на Крестовском. Но это недавно, а вообще на Петроградке всю жизнь прожила. Нравится мне там.

– Ну, Крестовский – это понятно, а на Петроградке-то чего хорошего? На центральных проспектах только красота, а чуть в сторону – обычный бомжатник. Припарковаться негде, продуктовых магазинов минимум. Плюс радиация от огромного количества гранита, да Институт Рентгена. Говорят, от телебашни еще радиация есть.

– От телебашни? – рассмеялась Марта Ефимовна. – Не слушайте, деточка, что вам всякие люди говорят. Некоторые вон говорят, что радиотелефоны на мозг влияют.

– А разве не влияют? – удивилась Яна.

– Блондинка, – поставила диагноз Маша. – Платиновая.

– От такой слышу, сама только что нам тут про телебашню врала.

– А мне Петроградка тоже нравится, но особенно Крестовский, – сообщила Оля.

– Ну да! Особенно, если там со звездой экрана проживать. Наверняка, в каком-нибудь суперэлитном доме проживаете? – поинтересовалась Маша у Нины Алексеевны.

– Угу, в элитном. Охрана, телекамеры. Никакие поклонницы не прорвутся.

– Элитный дом – это действительно хорошо, – согласилась Маша. – Ну что? Не пора ли нам в баню перебираться, а то по ногам уже прилично несёт, мы-то в сапогах, а Гульнора в резиновых шлёпках. Она девушка южная, простудится и будет нам тут чихать да сопли на кулак наматывать.

– Я потерплю, – сказала Гульнора. – Будут сопли, значит, ты меня точно есть не будешь.

Все рассмеялись.

– Действительно, давайте в баню.

– А может, покричим сначала?

– Эй! Алё! Люди! Спасите, помогите, – раздался нестройный хор.

– Стоп! – Нина Алексеевна опять взяла инициативу в свои руки. – Давайте хором, на три-четыре, и только «По-мо-ги-те». Три-четыре.

– По-мо-ги-те! – гаркнули все дружно.

– Три-четыре.

– По-мо-ги-те!

– Три-четыре.

– По-мо-ги-те!

Наверху что-то зловеще заскрипело, и посыпалась штукатурка.

– Резонанс, – пискнула Яна.

– Похоже, – согласилась Марта Ефимовна. – Этак нас завалить может.

– Ого! Блондинки такие слова знают? – удивилась Маша.

– Блондинки иногда в школе еще учатся. И в институте.

– И в каком же институте на платиновых блондинок учат?

– На платиновых блондинок учат исключительно домашним воспитанием, это эксклюзивные тайные знания, но по образованию я – дизайнер, – гордо поведала Яна.

– Так, все идём в сауну, – скомандовала Нина Алексеевна.

В сауне оказалось довольно тепло, почти жарко, даже пришлось расстегнуться. Гульнору, как самую легко одетую, отправили на верхнюю полку. Когда все расселись, в тишине раздался хруст яблока.

– Кто же это жрёт тайком от остальных? – С укоризной в голосе строго спросила Маша.

– Я, – призналась Яна. – У меня с собой в сумке всегда яблоко лежит.

– Блондинка-гриль, фаршированная яблоками. Ам!

– Яночка, так вы дизайнером работаете? И где? – поинтересовалась Нина Алексеевна.

– Я не работаю.

– А что делаешь? Мужиков грабишь на большой дороге?

– У меня четверо детей.

– Фигассе! На паперти, что ли, стоишь?

– Маша! – не выдержала Нина Алексеевна. – Яночка, продолжайте.

– Нет, не на паперти. У меня есть муж и собственные средства.

– А собственные средства где взяла? Может, там ещё осталось? Мне бы собственные средства тоже пригодились.

– Мне прежние мужья помогают, денег дают на содержание детей.

– Прежние мужья? И сколько их?

– Прежних двое.

– Учиться, учиться и учиться, как завещал дедушка Ленин. Как бы мне так? – Маша тяжело вздохнула.

– И мне, – поддержала её Оля.

– Я бы тоже не отказалась, – подала голос Марта Ефимовна.

– Слышь, Гуля, как надо? Не много жён должно быть у человека, а много мужей. Тогда будешь в шоколаде.

– Не знаю, – заметила Нина Алексеевна. – Я вот сама деньги зарабатываю, зато ни от кого не завишу. Ни от самого Карасёва, ни от его продюсеров, ни от его карьеры.

– Я тоже ни от кого не завишу, – возразила Яна. – Разве это зависимость, когда человек, который любит, тебе помогает? Разве это плохо?

– Хорошо, наверное, – не стала спорить Нина Алексеевна.

– Это правильно, – сказала Марта Ефимовна. – Мужчина, когда женится, берёт на себя ответственность за женщину и будущих детей. Только у нас всё при советской власти с ног на голову поставили. Многие женщины работали, как каторжные, и детей и мужиков содержали.

– Поэтому сейчас многие и не женятся, чтоб на себя ответственность не брать.

– Нет. Они не женятся, чтобы потом деньги не делить. У каждого свои.

– Поэтому надо уметь выбирать мужчин! – сделала вывод Марта Ефимовна. – Этому только мама может научить. Чему может научить мама, которая вкалывала сама всю жизнь на двух работах?

– А если мамы нет? – спросила Маша.

– Без мамы плохо, – согласилась Оля.

– Действительно, вы правы, – сказала Яна. – Моей матери отец до сих пор оказывает финансовую поддержку, хотя они и развелись, когда мне всего три года было.

– Вот! Значит, мама научила вас правильно выбирать мужчин.

– Нет, мама меня ничему не учила, наоборот, она меня осуждает постоянно. Наверное, все-таки что-то такое есть в генах, какое-то знание.

– Надо сказать, Яночка, вы меня потрясли, – сказала Нина Алексеевна, – при четырёх детях у вас потрясающая фигура.

– При хороших деньгах, – вставила Маша, – дети на фигуру не оказывают своего вредоносного воздействия. Фитнес-шмитнес, мази-грязи, массажи, уколы и прочие ЭлПэЖэ.

– Точно, – рассмеялась Яна. – Вот только растяжки от близнецов пока не извести, поэтому приходится в закрытом купальнике.

– А я мечтаю, чтоб у меня тоже четверо детей было, – сообщила Оля.

– Ты бы косметики поменьше на лицо мазала, глядишь, мечты-то и сбылись.

– Господи, Маша, ну что у вас за язык такой? – возмутилась Нина Алексеевна.

– Я правду сказала. Разве не так?

– Так, но можно было бы как-то по-другому, тактичней, что ли.

– Я не обиделась, – поспешила вставить Оля. – Я просто в темноте красилась. У меня в ванной лампочка энергосберегающая.

– Выбросьте эту лампочку, а также весь свой грим, – вступила Яна. – На женщине должно быть минимум косметики, но она должна быть дорогая. Никогда не экономьте на туши для ресниц и губной помаде. А вот щёки должны иметь естественный румянец или загар.

– Вот у нас уже есть не только полководец, но и учитель, великий Мао! – прокомментировала Маша.

– И великий критик у нас тоже есть, – добавила Нина Алексеевна.

– Сказали бы уже сразу говнодемон.

– Вы не только критичны, но и самокритичны.

– Маша, вы такая вредная, аж завидки берут, – рассмеялась Марта Ефимовна. – Расскажите лучше, о чём вы мечтаете?

– Свалить отсюда на хрен!

– Это понятно, это на данный момент мы все мечтаем, а вот в жизни.

– Я и говорю. Мне иногда сон снится – берег океана, или моря, не знаю, дюны, камыш какой-то сухой и дом деревянный. А в нём занавески белые полотняные на ветру хлопают, как паруса.

– Красота.

– Точно красота. Думаю, это где-нибудь в Америке может быть. И я это всё так отчётливо вижу, как наяву, аж жуть берет. Даже в ногах ощущение, что они в песке вязнут.

– А мужчина? – Спросила Яна.

– Какой мужчина?

– Не знаю. Там обязательно должен быть мужчина. Без мужчины никак.

– Может быть, он в доме прячется? – предположила Оля.

– Нет, наверное, он на рыбалку уехал или в банк, – рассмеялась Яна.

– Ну да! – согласилась Маша. – Как у Охлобыстина: «Ты суслика видишь? Нет. А он есть!»

– Эх, девоньки, а знаете, чего нам с вами сейчас действительно не хватает? – подала голос Марта Ефимовна.

– Ну?

– Бутылочки хорошего коньячка!

– А старушка-то наша пьяница.

– Ничего я не пьяница, просто разговор задушевный, так и хочется выпить.

– Я бы тоже не отказалась.

– И я.

– И я.

– И чего, спрашивается, нас в баре не завалило?

– Да чего тут у них в баре-то есть? Коктейли витаминные, тьфу, дрянь какая.

– Точно дрянь, лучше б коньячок.

– А я вино люблю белое. От него лицо не краснеет.

– У меня от любого вина краснеет, как флаг пролетарской революции.

– А давайте споем! От пения резонанса не будет.

– Давайте.

– «А над нами километры воды, а над нами бьют хвостами киты, и у нас с тобой на двоих одно лишь дыхание…»

– Маша!!! – Это было хором.

– Тихо, резонанс! Забыли?

– «Вот кто-то с горочки спустился…» – красивым сильным голосом завела Нина Алексеевна.

– «Наверно милый мой идёт», – подхватил нестройный хор.

Полностью песню никто не знал, поэтому на первом куплете она иссякла.

– Вам, Нина Алексеевна, надо со сцены выступать, у вас голос очень красивый.

– Спасибо. Я в институте в самодеятельности пела.

– Судя по вашей татуировке, это был рок.

– Точно.

– Интересно, сколько нам тут еще сидеть? Чего-то, Машенька, ваши бэтмены задерживаются. Не иначе как в колготках запутались.

– Или никто нас до сих пор не хватился. Никому-то мы не нужны. Ни трём мужьям, ни звезде экрана, ни двадцати торговым точкам, ни даже моим клиентам полоумным. – Маша тяжело вздохнула.

– Я уверена, что муж мой уже на ноги весь город поставил, – сообщила Яна.

– А кто у нас муж?

– Банкир. – Яна сказала это таким голосом, что у всех присутствующих создалось впечатление, что после этого она высунула язык и показала его Маше.

– Ну, допустим, – согласилась Маша. – Плюнул на конец года или ещё какие-то проблемы, не знаю, что там у банков бывает, и примчался спасать любимую жену. Бегает сейчас вокруг фитнеса нашего. Размахивает портфелем и кричит дурным голосом.

– Зачем же непременно бегать и кричать? Достаточно одного телефонного звонка, ну, или двух, чтобы весь город переполошить.

– Это хорошо. Нина Алексеевна, а звезда ваша? Банкир в тревоге – это замечательно, но вот если к нему ещё и растревоженную звезду экрана присовокупить, тогда эффект наверняка не замедлит себя ждать. Еще немного – и наше спасение будет на контроле у самого президента. По центральному телевидению покажут, как президент прилетает на вертолете и спасает роскошную платиновую блондинку из завала, ну и остальных уже до кучи. Банкир и звезда экрана вытирают слёзы умиления и рукоплещут. Дети и собаки машут флажками.

– На звезду рассчитывать бессмысленно. Эта звезда на съёмках вообще ничего не видит, не слышит и ни о чём не думает. Звезда в образе. А вот секретарша моя Алла наверняка не дремлет.

– А толку-то от секретарши много? Наверняка только ахи и охи.

– Не скажи! Секретарша тоже кучу тревожных звонков устроить может.

– То есть, думаете, что уж если президента не переполошит, то губернатора точно? Значит так, губернатор прилетает на вертолёте… Чу, слышите? Это стрекочет мотор вертолёта. «Блондинку на выход!» – командует губернатор в мегафон.

– Минуточку, господин губернатор, – вставила Яна. – Вот только губы накрашу.

– Девочки! Основная наша надежда, – заметила Марта Ефимовна, – на жителей близлежащих домов. У них наверняка отключили электричество и отопление. Так что аварийные бригады и всё такое уже вызваны, не беспокойтесь.

– Это в том случае, если близлежащие дома тоже не лежат в руинах. Вдруг и правда война началась?

– Маша! Какая война? Кому мы сдались? – возмутилась Нина Алексеевна.

– Мировой закулисе, конечно!

– Делать ей больше нечего, закулисе этой!

– Тогда инопланетяне налетели. Захватили все крупные города и скоро до нас доберутся. Есть-то им что-то надо.

– Понятно, а есть им, разумеется, больше некого, кроме меня, – вставила Яна.

– Правильно! Как ты догадалась?

– Девочки, прекратите! Так хорошо про мужчин говорили, давайте лучше истории разные рассказывать из жизни. Про любовь или что-нибудь хорошее.

– Знаю! Слушайте. В тёмной-тёмной комнате заперли как-то шестерых голодных баб…

– Маша!!!

– Тихо. Да что же вы всё время кричите-то? Нервные какие! Уж лучше пели бы. Запевайте, Нина Алексеевна!

– «Снег да снег кругом, путь далёк лежит…»

– А кто-то меня недавно за «одно дыхание» ругал?

– Виновата, просто эту песню точно все знают.

– Хорошо, давайте про ямщика. Своевременно, прямо в тему: «Замерзая он, чуя смертный час…»

– Нет, давайте лучше про голубой вагон, его точно все знают. «Скатертью, скатертью…» – затянула Яна.

– Ты ещё про голубого щенка спой. Как там? «Голубой, голубой, не хотим играть с тобой…»

– На тебя не угодишь.

– Вот хорошая песня: «Едет, едет доктор сквозь снежную равнину, порошок заветный людям он везёт, человек и кошка порошок тот примут, и печаль отступит, и хандра пройдёт!»

– Да, Нина Алексеевна! Молодость у вас явно была бурная.

– Я и говорю, деточки, хорошо бы сейчас коньячку. Коньяк – он лучший доктор.

– «Налей, налей, бокалы полней…»

– Эй! Есть кто живой? – послышалось из темноты. Голос определено был мужским.

– Есть! Есть! – Толкаясь, женщины кинулись к выходу из сауны.

Нина Алексеевна Карасёва

– Всем оставаться на местах, – скомандовала Нина, первая оказавшаяся снаружи. – Тепло выпустите, я разведаю. – Она попыталась разглядеть что-то в окружающей темноте. – Эй, мужчина, вы где?

Вдруг совсем рядом с ней вспыхнул ослепительный свет. Когда глаза привыкли, Нина разобрала, что свет идёт прямо из стены. Она подошла к источнику освещения и поняла, что в стене, на уровне её глаз дырка, в которую кто-то светит фонарём. Нина прикрыла глаза рукой, в этот момент свет исчез, а в дырке на фоне бледного дневного света появились хитрющие голубые, практически синие глаза, окружённые сеточкой морщин. Чувствовалось, что обладатель этих глаз – человек доброжелательный и оптимистичный.

– Разрешите представиться, – донеслось до Нины, – подполковник Петренко. Пожарно-спасательный центр МЧС России по Санкт-Петербургу.

Голос у обладателя синих глаз был бодрый, с лёгкой хрипотцой, которая так нравилась Нине в мужских голосах.

– Ура, – ответила Нина. – Уррра! – Крикнула она в сторону сауны.

– Урра! – Раздалось в ответ.

– Тихо, кричать не надо, и так всё на соплях держится. Вот, возьмите, – подполковник Петренко просунул в дыру фонарик. – Сколько вас там?

– Шестеро.

– Раненые есть?

– Да нет. Вроде бы все целые.

– Это хорошо. Не холодно?

– Нет, мы сбились в кучу и в сауне сидим.

– Вот молодцы! Мужчины по соседству от вас не догадались в сауну залезть. Слегка подмёрзли поодиночке.

– Так мужчины все индивидуалисты. А что случилось?

– Да ничего страшного, сейчас мы вас вытащим. Вы обратно в сауну идите, а мы пока в стенке этой дыру побольше сделаем. Я вас позову.

– Слушаюсь, господин полковник.

– Я подполковник.

– Нет, вы полковник, только пока об этом ничего не знаете. – Нине захотелось расцеловать этого мужика. Она послала ему воздушный поцелуй, повернулась на одной ноге и, подсвечивая дорогу фонариком, пошла к сауне, из которой выглядывали девчонки. Нина зашла в сауну и плотно закрыла за собой дверь. Неизвестно еще, сколько времени понадобится подполковнику Петренко, чтобы пробить стену. Включённый фонарик Нина примостила на верхнюю полку рядом с Гульнорой.

– Ну, что, – спросила Маша. – Бэтмены всё-таки прилетели?

– Пока видела только одного. Но какого! Целый подполковник Петренко собственной персоной. Велел всем сидеть в сауне, пока они дыру в стене пробьют. Представляете, мужики в своей раздевалке в сауну залезть не догадались. Сидели каждый у своего шкафа в темноте и мёрзли.

Тут послышался стук и треск, издаваемый какими-то инструментами. Лица повеселели. Марта Ефимовна перекрестилась.

– Перфоратор, – сообщила Яна, демонстрируя осведомленность.

– О! Повезло тебе, а то я уже проголодалась. – Маша рыкнула и клацнула зубами.

– Кстати! А как мы домой добираться будем? – Яна проигнорировала надоевшую шутку.

– Неужели блондинка с тремя мужьями и без машины? – удивилась Маша.

– Действительно! Яна права. – Нина тотчас вспомнила про ключи от машины, документы и кошелёк, сданные в индивидуальный сейф на рецепции. – Ключи-то в сейфе.

– Всё своё ношу с собой. – Маша достала из сумки ключи от машины и позвенела ими перед носом у Яны.

– Ага! – Фыркнула Яна. – И шубу?

С Машиного лица сползла довольная улыбка – видимо, она вспомнила про свою шубу.

– Сейчас всё решим, нам бы только отсюда выбраться, – успокоила всех Нина. – Я почему-то очень верю в подполковника Петренко.

Нина вспомнила добрые глаза подполковника и улыбнулась.

– А он какой из себя? – поинтересовалась Маша. – В усах?

– Ага, в усах.

– Тогда стоящий.

– Эй, девчата! На выход, – раздалось снаружи.

Нина вышла первая. Подполковник Петренко подал ей руку, помогая пролезть в проделанную в стенке дыру. За Ниной выбрались все остальные. Нина огляделась. Снег перестал сыпать. На улице было ещё почти светло, но уже включили фонари, вот-вот наступит ранний зимний питерский вечер.

«Наверное, что-то около пяти», – подумала Нина и вспомнила свои дорогие часы, оставленные в сейфе вместе с остальными ценными вещами. Она нажала на кнопку телефона, тот никак не прореагировал, значит, батарейка всё-таки села. Нина взглянула на здание фитнес-центра и ахнула. Крыша здания в прямом смысле этого слова съехала на бок. Территория была оцеплена. В стороне стояли две «Скорые». Петренко заботливо накинул на Нину тонкое шерстяное одеяло.

– Бомба? Террористы? – испуганно спросила Яна у подполковника.

– Нет, не думаю. Скорее всего, ошибка строителей или проектировщиков, снеговая нагрузка, неправильная эксплуатация и всё такое прочее, хотя следствие разберётся. Но следов взрыва мы не обнаружили, а у нас опыт какой-никакой имеется. – Петренко хитро ухмыльнулся в усы и поднял кверху указательный палец.

– У вас есть план? – поинтересовалась Нина.

– И регламент, и предписание, и план спасения. Всё у нас есть. Не волнуйтесь. У вас точно всё цело? – Петренко как-то молниеносно потрогал Нинину голову, шею и руки. Нине это очень понравилось. Сразу вспомнилось детство и перепуганный папа, который точно так же проверял, все ли кости у нее целы, когда она кубарем свалилась с песчаного обрыва на берегу озера. Однако Нина вывернулась из рук Петренко и отступила на шаг.

– Но-но-но! Полковник, не увлекайтесь. Я у вас про план здания спрашиваю.

– Разумеется, есть. А вам зачем?

– Надо. Кое-что вам покажу.

Петренко подвёл Нину к импровизированному штабу спасателей. Штаб располагался в автобусе, в котором находилась какая-то аппаратура и установлены были привинченные к полу столы и стулья. На одном из столов были разложены поэтажные планы здания. Нина быстро нашла нужный.

– Вот, – ткнула она пальцем в чертёж. – Нам туда надо.

– Что там? – поинтересовался подполковник.

– Сейфы.

– Будете грабить?

– Полковник! Это индивидуальные наши собственные сейфы. У нас там ключи от машин, документы, деньги и прочие ценности. Часы, например.

– Может, вы ещё захотите, чтобы я вам шубы из гардероба достал?

– Очень хотим, – раздалось у Петренко за спиной. Он оглянулся. Там стояла вся только что спасённая компания дамочек и жалобно глядела на подполковника.

– Нет, девушки, о шубах своих даже не мечтайте! Гардероб с той стороны, где полный завал. Там всё в клочья. Вряд ли от ваших манто вообще что-то осталось. Гардеробщице очень повезло, она в этот момент покурить выскочила. Вообще, такой обвал нешуточный, а серьёзно пострадавших практически нет. Фантастика какая-то предновогодняя.

– Как же это пострадавших нет?! – перебила Петренко Маша. – А я вам не пострадавшая разве? Я на это пальто свое из норки и кожи целых два года копила. А теперь чего? Заберите свое одеяло несчастное. – Она сорвала с себя одеяло, сунула его в руки Петренко, выскочила из автобуса и пошла в сторону парковки.

– А сейфы? Сейфы же прямо у рецепции, у входа, – не унималась Нина. – Тут всего-то немного разобрать. У вас же техника.

– У меня в задачу входит спасение потерпевших, а не их ценностей, – строго сказал Петренко. – На данный момент мы обследовали все помещения. Потерпевшие спасены, и я умываю руки. – Подполковник аккуратно сложил Машино одеяло и положил его на край стола. – Дальше дело за следаками и строителями, определят виновных, пригонят сюда экскаваторы и сровняют всё с землёй. А может даже и восстанавливать примутся. Все найденные ценные вещи при разборе завалов они обязаны будут сдать в полицию. Я кого надо предупрежу.

– И когда же это будет? Боюсь, не доживу, – тоскливо заметила Марта Ефимовна. – У меня там и деньги, и ключи от квартиры, и паспорт, и пенсионное удостоверение, и карточка, на которую мне пенсию зачисляют, и бумажка с пин-кодом. Дети, конечно, не бросят, но они у меня в Америке. Пока вышлют… Так ведь и получить-то без документов никак!

Петренко тяжело вздохнул.

– Подполковник Петренко. – Нина топнула ногой. – Вы когда-нибудь права в ГИБДД восстанавливали?

– Аргумент. – Петренко крякнул и почесал затылок.

– Ну пожалуйста, – жалостно попросила Яна и дала слезу.

– Хорошо, сейчас глянем, но если сразу не найдём, никаких соплей! Я людей из-за ваших побрякушек под обвал посылать не стану.

Процессия во главе с Петренко двинулась в сторону входа в фитнес. Сейфовые ячейки обнаружились сразу, их даже было видно в остатках окна. Так что через полчаса слегка покорёженные ящички с ценностями клиентов фитнеса уже лежали в автобусе на столе подполковника Петренко. Ключики от ящичков были у всех на браслетах, так что, хоть и не без проблем, ячейки были открыты, и довольные дамочки разобрали своё барахло по сумкам.

– Настоящий полковник! – Яна чмокнула Петренко в щёку. – Спасибо вам большое.

– Спасибо, спасибо, – раздалось со всех сторон, а Марта Ефимовна аж поклонилась в пояс.

– Гляди-ка! Их из-под завала достали, они так не радовались, – не переставал удивляться подполковник.

Нина тоже чмокнула Петренко в щёку и собралась было уже вместе со всеми бежать на парковку, но подполковник поймал её за руку.

– А мы с вами так ведь и не познакомились, – сказал он и густо покраснел.

Нина и сама вдруг почувствовала, что краска заливает ей лицо. Странно, такого с ней никогда ещё не было. Чтобы Нина Алексеевна Карасёва вдруг покраснела?

– Нина, – представилась она и осторожно пожала Петренко руку, за которую тот её бережно держал.

– Витя, – ответил Петренко, – в смысле Виктор, – поправился он. – Кофе хотите?

– Хочу, очень хочу. Но в другой раз. Мне на работу надо. – Нина глянула на часы.

Петренко поскучнел лицом и выпустил Нинину руку.

– Мне правда на работу очень надо. Я директор, у меня двадцать больших магазинов, транспорт, склады. А меня сегодня целый день не было. И связи со мной тоже не было. Вы даже не представляете, какой бардак там мог организоваться. Давайте завтра вечером? – Нина достала из сумки визитку и протянула её Петренко. – Тут все мои телефоны. И рабочий, и мобильный. Буду ждать вашего звонка.

– Правда?

– Правда.

– Можно я вас провожу до машины?

– Конечно.

У машины Петренко велел ей заводить мотор и греться, а сам принялся расчищать автомобиль от снега. Расчистив, он присвистнул.

– Ха-а-арошая какая машина, – сказал он.

– Мне нравятся хорошие вещи, – сообщила Нина, – и хорошие люди.

– А подполковники?

– Подполковники особенно. – Нина помахала Петренко рукой, осторожно вырулила со стоянки и помчалась в офис.

В офисе её ждала перепуганная Алла. Несмотря на то, что рабочий день секретарши уже давно подошёл к концу, Алла продолжала оставаться на боевом посту.

– Слава богу, живая! – сказала она и повисла у Нины на шее.

– Ну, рассказывай, чего тут у нас? Небось, как узнали, что директор вне зоны доступа, так и пошли вразнос.

– Что ты! – Алла замахала руками. – Никто ж не знает. Я и то не сразу узнала. Мне Толик позвонил. Он же в машине всё время, вот и услышал по радио, что твой фитнес завалился. И связи с тобой – ноль. Он сразу туда рванул, а я тут вид умный сделала и всем врала, что ты в областной администрации. Только телевизор у тебя в комнате отдыха включила, бегала смотреть, там в новостях каждый час сообщали. Пострадавшие и всё такое. Потом Толик позвонил, сказал, что с тобой всё в порядке и ты руководишь там разбором завала. Вот.

– Толик?

– Толик.

– Странно, а я его там не видела. Очень странно. Ну, ладно, потом позвоню ему, узнаю, а сейчас давай мне кофе и иди домой. Я еще немного поработаю, выручку посмотрю, почту проверю.

Нина провела в офисе ещё два часа и с удивлением обнаружила, что её отсутствие на работе предприятия никак не отразилось. Где-то в умном журнале она читала, что хороший руководитель выстраивает систему, которая может успешно функционировать в его отсутствие, а вот плохой не может оставить бизнес ни на секунду. Сегодняшний день показал, что Нина Алексеевна Карасёва вполне себе хороший руководитель.

Дома Нина вдруг спохватилась, что целый день ничего не ела, вспомнила про Машу, которая обещала съесть вкусную блондинку Яну, и подумала, что зря не пошла с подполковником Петренко пить кофе. Она заглянула в холодильник, обнаружила там всё те же пельмени, сварила их и, поедая, думала о том, ради чего она все свои лучшие годы так убивалась на работе? Для того, чтобы вот так на пятом десятке лет жизни в одиночестве есть магазинные пельмени? Нет, конечно, она вырастила сына приличным человеком, мать из коммуналки в отдельную квартиру перевезла, заботится о ней, докторов оплачивает, но сама-то она где? Да, она может себе позволить несколько раз в году отдыхать на самых лучших курортах, может посещать лучшие мировые музеи, ездить на концерты звёзд, но если бы кто-нибудь знал, как скучно это всё делать в одиночку. Правда, у неё есть Толик, как до него были какие-то другие мужчины, но Нину никогда не оставляло ощущение, что всё это были и есть какие-то временные варианты. Ненастоящие. Поэтому даже если и удавалось ей разделить с кем-нибудь из них радость от узнавания нового города или безмятежный отдых на белоснежном пляже, радость эта казалась Нине тоже ненастоящей. Вот и с Толиком после его увольнения они не виделись ни разу. Так, перезванивались только иногда. Интересно, если он был около фитнеса, почему не дождался её? Или увидел её с Петренко и не стал подходить? Ну да! Толик – человек деликатный. Надо бы ему позвонить, но звонить Толику почему-то не хотелось.

Нина легла спать и стала думать о подполковнике Петренко. Вспоминала хитрые синие глаза и густые бравые усы. Заснула она моментально.

Наутро, проснувшись от привычного рёва будильника, Нина подскочила на кровати и вдруг поняла, что торопиться ей совершенно некуда. Фитнес и зарядка теперь в её графике полностью отсутствуют, свидания с Толиком, похоже, тоже. На работе Нина ещё вчера предотвратила возможные авралы и до обеда теперь можно спать спокойно.

«Может быть, действительно поспать?» – подумала Нина и с сомнением посмотрела на измятую подушку. Подушка не вдохновляла. Нина прислушалась к себе и поняла, что спать совершенно не хочется. Организм привык вставать в одно и то же время и требовал физкультуры. Нина ополоснулась в душе, натянула на себя спортивную форму и пошлёпала в гостиную. Там она отыскала диск с записью комплекса физических упражнений известной топ-модели, вставила его в телевизор и уставилась в экран. В своё время Нина купила этот диск исключительно потому, что на нём топ-модель не прыгала под музыку, как сумасшедшая, а в компании со своим персональным тренером, не спеша, делала ту самую зарядку. С первых же кадров стало понятно, что огромная гостиная Нины, которой она всегда так гордилась, для физкультуры совершенно непригодна. Пришлось отодвинуть в сторону диван. После этого Нина уже смогла свободно размахивать руками и ногами непосредственно перед телевизором. Но далее она столкнулась с другой проблемой. Топ-модель на экране занималась физкультурой в носках. Нина, конечно, последовала её примеру. Однако ноги на полированном граните, которым был выложен пол гостиной, совершенно не желали стоять там, где их поставили. В результате Нина чуть было не ляпнулась со всего размаха на этот самый полированный гранит. В довершение всего стул, который топ-модель использовала в качестве спортивного снаряда, видимо, был действительно итальянский, потому что под топ-моделью не разваливался. Итальянский же стул, приобретённый Ниной за бешеные деньги в комплекте кухонной мебели, развалился моментально, как только Нина попыталась повторить за топ-моделью простецкое упражнение с использованием этого стула. В результате зарядка превратилась для Нины в курсы выживания и, естественно, никакого удовлетворения не принесла. Раздражённая Нина стояла под душем и думала, что делать дальше. Ещё одной такой зарядки организм может не вынести и ответить Нине на издевательства каким-нибудь радикулитом. После душа она тщательно высушила феном свои белые короткие волосы, подкрасила глаза и, вспомнив рекомендации Яны, решила щёки не пудрить. Однако лицо в зеркале напротив откровенно требовало тонального крема. Нина решила при первой же возможности посетить солярий, но тут же вспомнила, что там для хорошего загара на лице необходимо лечь в некое подобие гроба и накрыться крышкой. После вчерашних приключений залезать в подобные устройства совершенно не хотелось. Нина матюгнулась и натёрла щёки тональником. Потом она сварила себе кофе и залезла в Интернет в поисках нового фитнеса. Для начала Нина решила сформулировать все требования, которым он должен теперь удовлетворять. Во-первых, открытая парковка! Никаких подземных паркингов. Во-вторых, Нине с её спиной и остеохондрозом просто необходим бассейн и массажист. В-третьих, в фитнесе должен присутствовать вертикальный солярий, так как в горизонтальный, как Нина только что себя поняла, она не залезет ни за какие коврижки. Ну и в-четвёртых, этот фитнес должен иметь надёжную крышу.

Исходя из последнего посыла, Нина сразу же отмела фитнесы в современных торгово-развлекательных комплексах. В этих быстровозводимых сарайках вряд ли заложена крепкая крыша. Конечно, лучше всего строили ещё при царе, но бассейны в таких сооружениях отсутствовали. В крепких постройках советских времён бассейны имелись собственно в самих бассейнах. И назывались они никак не по-иностранному, а тоже по-советски «Спортивно-оздоровительные бассейны». Уж какой там премиум-класс! Шкафчики в два ряда друг над другом да грязюка непролазная. Нина плюнула и вышла из Интернета. Она посмотрела на часы и вспомнила про подполковника Петренко. Чего-то он не звонит?

Нина надела, как обычно, строгий деловой костюм, повертелась перед зеркалом, потом тяжело вздохнула и всё с себя сняла. Захотелось выглядеть как-то полегкомысленней, что ли. Так, чтобы при встрече не напугать мужчину своим директорским видом. Хотя бравого подполковника вряд ли чем-нибудь испугаешь. Нина постояла в задумчивости в гардеробной и наконец выбрала не костюм, а платье. Платье делало Нину более женственной и стройной. Одевшись и опять покрутившись перед зеркалом, Нина осталась собой довольна. Она прыснула на платье духами и во всеоружии отправилась на работу ждать звонка подполковника Петренко.

В офисе недавно приобретённый Ниной менеджер по персоналу под руководством Аллы готовил новогодние презенты для партнёров и сотрудников фирмы. С сотрудниками вопрос решился просто. Им полагался новогодний продуктовый набор с мандаринами, шампанским и конфетами. Даже про малолетних детей сотрудников не забыли. Им организовали подарки от Деда Мороза с игрушками в виде символа наступающего года. А вот с партнёрами дело обстояло сложнее. Сначала составляли списки поставщиков стройтоваров и их менеджеров, сотрудниц банков, налоговых инспекторов, пожарных инспекторов, сотрудников санэпидстанции и полиции. То есть всех, с кем фирма Нины Карасёвой так или иначе сталкивалась в процессе своей деятельности. Потом решали, какой подарок и на какую сумму будет уместным. В результате утвердили набор в красивом праздничном пакете в составе из шампанского, симпатичной ёлочной игрушки, банки красной икры, коробки конфет и календаря с логотипом фирмы. Фирма Карасёвой официально называлась ООО «НиКа», но на календарях и вывесках она обозначалась, как сеть магазинов «Твоя стройка». Конечно, бессменным рекламным лицом фирмы был Александр Карасёв. Одетый в синий рабочий комбинезон и жёлтую каску, он зазывно улыбался со всех рекламных билбордов, указывая на жёлто-зелёный ангарчик магазина и как бы говоря: «Твоя стройка рядом!» Такая же картинка красовалась и на календаре. Естественно, Карасёв снялся для рекламы бесплатно.

Суета с подарками и списками одариваемых увлекла Нину с порога, потом она долго совещалась с главным бухгалтером по поводу закрытия финансового года. Судили и рядили, как лучше закрыть год, что показывать, а что не показывать. Кому денег заплатить, а кому придержать. Вопрос был сложный, и только к концу рабочего дня Нина спохватилась, что подполковник Петренко ей так и не позвонил. Раньше бы Нина плюнула на эту незадачу и забыла бы подполковника навсегда, а тут ей вдруг стало так обидно, что захотелось даже всплакнуть. Она представила, как придёт домой, снимет своё милое платье, сварит пельмени и будет поедать их в компании с телевизором. Нет! Ни за что!

Нина позвонила Толику. Она решила позвать его на ужин куда-нибудь в ресторан и заодно расспросить, какого чёрта он околачивался около рухнувшего фитнеса, а к ней так и не подошёл. Однако Толик сказался больным, что Нину слегка озадачило. Она всегда знала наверняка, когда ей врут. Факт подозрительной болезни Толика тем не менее Нину ни капельки не расстроил. Она прекрасно понимала, что рано или поздно они расстанутся, так как у их отношений совершенно нет будущего. И дело не в том, что Нина старше Толика на несколько лет, хотя и в этом тоже. Но главное, это их социальное неравенство. Владелица собственной компании и простой шофёр. Это вам не дельфин и русалка. У тех хоть среда обитания схожая, да одному за другую платить в общественных местах не приходится. Ладно в общественных местах! А подарки? Вот школьной подруге муж недавно на юбилей шубу подарил. Ну какую, спрашивается, шубу может подарить Толик? Из зайца? Хотя из зайца сейчас тоже шубейки будь здоров какие дорогие есть. Заяц зайцу рознь. Да фиг с ними, с шубами! О чём ей прикажете с Толиком разговаривать? Про проблемы с земельными участками? Про выкрутасы местных администраций? Про штрафы за самовольную застройку? Ему это не интересно. Про пробки, в которых он целыми днями радио слушает, неинтересно ей. Может, и хорошо, что он больным прикинулся. Можно даже сделать вид, что обиделась, и избежать дальнейших разговоров. Похоже, ничего не остаётся, как позвать поужинать звезду экрана. Нина набрала номер Карасёва.

– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – сообщил приятный женский голос.

– Ну и фиг с тобой! – ответила Нина и нажала отбой.

Ехать в ресторан одной категорически не хотелось, поэтому она решила заехать в продуктовый магазин и купить себе на ужин чего-нибудь вкусненького.

Припарковаться у магазина на Петроградской стороне оказалось делом нешуточным. Тут Нина наконец-то поняла, для чего руководителю нужен персональный шофёр. А именно для того, чтобы встать в неположенном месте, включить аварийку и ждать, пока там руководитель себе деликатесов накупит. С большим трудом Нине всё-таки удалось втиснуться, но не рядом с магазином, а метрах в ста от него. Она уже было даже решила плюнуть на деликатесы и рвануть домой есть пельмени, но обида на подполковника Петренко снова кольнула её сердце, и Нина выбралась из автомобиля, стараясь не вытереть его безобразные грязные бока своей белоснежной шубой. Тут же в голову пришло ещё одно полезное занятие для персонального шофёра: машину помыть, пока руководитель у себя в офисе руководит.

В магазине Нина тупо разглядывала мясной и рыбный прилавки. А потом ноги сами привели её к витрине с пельменями и другими полуфабрикатами. Усилием воли она заставила себя отойти от этой витрины и подошла к отделу кулинарии. Вид представленных там блюд и салатов на деликатесы опять не смахивал, и Нина вернулась к рыбному отделу. Взяла банку икры и рыбную нарезку, пошла в хлебный и не удержалась, чтобы не взять тёплый французский багет. Пошла к кассе, потом вернулась в хлебный и взяла ещё один багет.

Дома с мыслью о том, что при таком питании в отсутствие физкультуры, её скоро уже не будут волновать звонки от мужчин, да и сами мужчины тоже, она сделала себе бутербродов, открыла бутылку белого вина и уселась перед телевизором. Прежде чем включить любимый американский фильм про любовь, она прошлась по телевизионным каналам. Страшно признаться, Нина щёлкала кнопками на пульте телевизора в надежде, что там сообщат о землетрясении, цунами, извержении вулкана или, что ещё хуже о каком-нибудь теракте. Короче, о том, что заставило бы подполковника Петренко подняться по тревоге и улететь невесть куда на помощь пострадавшим. Ведь только подобное чрезвычайное обстоятельство и отсутствие связи невесть где могло бы оправдать молчание её мобильного. Нина категорически не могла даже допустить мысль о том, что бравый подполковник пофлиртовал с приятной дамочкой и тут же забыл о её существовании. Когда тебе за сорок, такие мысли могут запросто убить. Поэтому Нина представляла, как подполковник десантируется с вертолёта, причём непременно в метель, и тащит на себе раненых. Несмотря на то, что в телевизоре ничего подобного не оказалось, Нина решила, что операция вполне себе могла быть совершенно секретной, о которой в телевизоре сообщать никак нельзя.

Вот так, кому-то горе, беда и невозвратимые потери, а Нине Карасёвой надежда, что жизнь ещё не кончилась и что будет у неё в этой жизни ещё и с кем поговорить, и с кем кино посмотреть, и кому пельмени сварить, а может быть, даже и котлет нажарить.

Яна

Когда эта противная Маша, которая весь день прикалывалась над Яной, вдруг сказала, что копила на своё меховое пальто два года и в слезах убежала домой, Яне стало нестерпимо стыдно. В гардеробе фитнеса у Яны остался довольно дорогой полушубок из чёрной щипаной норки, в котором она обычно ходила по магазинам. Чёрная норка всё-таки гораздо практичней, чем белоснежная или бежевая. Светлая шуба всегда норовила во что-то вляпаться и особенно сковывала движения, когда Яна укладывала покупки в багажник автомобиля. Ведь с багажника вечно капал какой-нибудь реагент, да и сам он был измазан до неприличия. Слова подполковника Петренко о том, что вещи растерзаны в клочья большого впечатления на Яну не произвели. Её, как и Нину Алексеевну, больше всего взволновала необходимость восстановления документов на машину и прав. Это такая невероятная тягомотина. А шуба? Подумаешь. Шуба у Яны не одна. Конечно, никакого холодильника с шубами, как это принято теперь в Москве, у неё нет, но в гардеробной имеется специальное отделение, заполненное шубами Яны. Шубы там представлены совершенно разные. Короткие, длинные, из норки, из чернобурки, из каракуля. Есть и меховые жилеты. Естественно, солидных производителей. Яне совершенно не приходило в голову, что где-то есть люди, имеющие одну шубу, на которую деньги копились годами. Стало понятно, отчего эта Маша такая злобная. Будешь тут злобной, если тебе надеть нечего. Хотя, надо сказать, одета эта Маша была очень даже неплохо, со вкусом, но теперь Яне стало понятно, чего всё это стоило. Небось, и сапоги зимние у неё одни на все случаи. В гардеробной у Яны также присутствовало и отделение для зимних сапог, и для осенних было специальное отделение, и для туфель, и для сумок. И теперь понятно стало, почему Маша ценности в сейф не сдала. Нет у неё ценностей никаких. Яна, конечно, тоже особых ценностей в фитнес не таскала. Однако часы у неё были весьма и весьма дорогие, с бриллиантами, опять же крестик известного ювелирного дома тоже денег стоил, да и в кошельке у Яны всегда деньги водились. И деньги, и карточки банковские. Обо всём этом она думала, пока люди подполковника Петренко вытаскивали из-под завала сейф.

Наконец Яне удалось открыть свою ячейку. Она достала часы, посмотрела на них и ахнула. Скоро шесть вечера, а Вася и Ася еще в садике. Яна попрощалась со всеми, не забыла поцеловать на прощанье спасителя Петренко и бегом помчалась к машине. С трудом откопала её от снега, вспомнила, как Нина Алексеевна в своё время ворчала, что в таком элитном дорогом фитнесе парковка должна находиться не на улице, а в подземном паркинге, и порадовалась, что это не так. Иначе вместе с шубами под завалом могли бы оказаться и автомобили.

По дороге Яна слушала по радио новости, в которых рассказывали страшные ужасы про обрушение крыши в фитнес-клубе. В садик она примчалась в начале седьмого. Вася и Ася ждали её в гардеробе наполовину одетыми. Они очень обрадовались Яне, а вот воспитательница посмотрела волком.

– Вы на часы глядели? – рявкнула она, как только Яна влетела в помещение. – Вы детей на полдня оставлять договаривались.

– Извините, у меня случился форс-мажор… – начала было Яна, но вовремя остановилась, так как поняла, что воспитательнице совершенно неинтересно, чудом ли осталась Яна жива или просто заболталась с подружками в кафе.

Яна быстро одела детей, буркнула «до свидания» и побежала к машине. По дороге она думала, что детский сад придется сменить. Чёрт бы побрал эту социализацию, если ради того, чтобы дети пообщались с себе подобными, необходимо терпеть такую вот злобную воспитательницу. Правда, тут же пришла мысль, что воспитательница такая злобная, почти как Маша, тоже оттого, что ей нечего надеть. Бедные детки! Ведь вокруг них люди, большинству из которых нечего надеть.

Дома Яну встретила недовольная няня.

– Яна! Вы могли бы меня предупредить, что задерживаетесь. – В голосе слышалась такая претензия, что можно было бы подумать, что не Яна нанимала няню для ухода за детьми, а наоборот.

– Не могла. – Яна не стала вдаваться в подробности. Ведь няне тоже нет никакого дела до того, что сегодня она чуть не погибла. Крыша фитнеса могла съехать в другую сторону, или Яна могла бы оказаться в гардеробе, или в бассейне и замерзнуть там в купальнике и холодной воде, или умереть от удара тока и плавать, вверх брюхом, как сказала Маша. – Пожалуйста, накормите детей, – вежливо попросила она няню, с трудом сдерживаясь, чтобы не нахамить. Она поцеловала сидящую на руках у няни Дусю и пошла в комнату к Мареку.

– Мам, ты чего сегодня так поздно? Мы спектакль без тебя не делали, хотели про Тянитолкая.

Яна поцеловала сына в обе щёки и на минутку прижала его голову к груди. Конечно, Мареку небезразлично то, что с ней сегодня произошло, но уж ему-то она точно ничего рассказывать не будет. Зачем ребенка пугать?

– У меня сегодня дела очень важные были, а позвонить не могла, телефон сломался. Завтра обязательно про Тянитолкая будем представлять. – Вот уж точно завтра Яна ни на какой фитнес не пойдёт. Теперь вообще неизвестно, пойдёт ли она когда-нибудь еще в фитнес-клуб или ей всегда будет теперь в раздевалке мерещиться грохот и треск за дверями.

Яна пошла в свою гардеробную, сняла с себя всё и встала под душ. После душа ей стало полегче, страшные картины про бассейн отошли на задний план, а вперёд вышла мысль о том, что скоро с работы придёт Дусик, а ужин для него не готов. Яна надела домашнюю одежду – ярко-красный спортивный костюм с надписью СССР на спине – и кинулась в гостиную к холодильнику. Хоть Яна сегодня и не посещала продуктовый магазин, но в холодильнике, разумеется, нашлось кое-что, из чего можно было бы изобразить вполне приличный ужин для Дусика. Яна приступила к приготовлению пищи, включив телевизор. По телевизору рассказывали про геройское спасение потерпевших от обрушенной крыши фитнеса. В этот момент в дверь позвонили. Яна кинулась открывать, на пороге стояла Раечка совершенно пьяная и очень весёлая. Сначала Яна подумала, что мать слушала радио или смотрела телевизор, переживала за Яну и с горя напилась, а потом, узнав, что спасли всех, напилась уже от радости. Но это оказалось совсем не так.

– Яночка, детка моя! Никогда не связывайся с мудаками, – сообщила мать с порога. – Ну, да ты и так… – Она махнула рукой, скинула с себя сапоги и шубу и, пошатываясь, проследовала в гостиную. Яна подхватила вещи матери, убрала их в шкаф и вернулась в гостиную.

– Ты представляешь, этот козёл от меня ушёл! – продолжила Раечка, с ногами устраиваясь на диване. На телевизор она даже не взглянула. – Налей мне чего-нибудь покрепче.

– А тебе не хватит? – спросила Яна, хоть и понимала, что вопрос риторический.

– Тю-ю-ю-ю… Не жалей для матери вискаря. Никогда.

Яна вздохнула, выключила звук телевизора, достала виски и плеснула немного в стакан.

– Тебе льда положить? – поинтересовалась она на всякий случай, так как в кино и на разных тусовках обычно виски подавали со льдом, а в холодильнике у Яны был даже специальный льдогенератор.

– Зачем? – удивилась Раечка. – Разбавлять чудесный продукт замороженной водой из-под крана могут только лохи или папуасы.

– Почему папуасы?

– У них там жарко всегда, и они не знают, что виски придумали, чтоб согреваться. Ходят полуголые и пьют всё подряд, главное чтобы со льдом.

Подавая стакан матери, Яна вдруг почувствовала, что и сама не прочь выпить. Она достала еще стакан и налила виски себе.

– О! Прраально, выпей, детка, с мамочкой. – Раечка смахнула слезу и отхлебнула виски.

Яна отпила немного из своего стакана и продолжила резать мясо. По телу пошло тепло. Действительно, виски придумали, чтобы согреваться. Тут уж не поспоришь. Иногда мать всё-таки говорила разумные вещи.

– Этот паршивый гнус за моей спиной, – Раечка икнула, – завёл себе бабца. Ты б её видела. Тьфу. Ноги, как опёнки, морда круглая, нос картошкой, блеклая вся какая-то, прыщавая. Но молодая! Слышь? – Раечка опять икнула и отхлебнула виски. – Молодая! Без слёз не взглянешь. Она ровесникам своим и за доплату не нужна, а вот козлам старым облезлым в самый раз.

Старым и облезлым козлом в данном случае Раечка именовала своего старинного приятеля Вовку, с которым совместно проживала вот уже скоро семь лет. Яна этого Вовку, естественно, называла Владимиром Петровичем. Был он плейбоем и нигде не работал. В своё время очень удачно вложился в какой-то бизнес и регулярно стриг дивиденды. На жизнь и на Раечку хватало с лихвой. Однако Раечка при Вовке никогда не брезговала помощью своего бывшего мужа, отца Яны, и при каждом удобном и неудобном случае рассказывала Вовке, какое он ничтожество по сравнению с «этим человеком». Для Яны не было ничего удивительного в том, что Вовка в конце концов пошёл налево. Кому приятно, когда тебя постоянно сравнивают с каким-то неизвестным тебе типом, да еще и сравнение это оказывается не в твою пользу.

– Мам! А чего ты, собственно, переживаешь? – поинтересовалась Яна. – Ты ж Владимира Петровича никогда не любила.

– Конечно, не любила. Чего его любить? Старого хрена. Мне теперь молодые нравятся. – Раечка хихикнула. – Но обидно, слышь. Ой как обидно. Я ж хоть и старая вешалка уже, но по сравнению с этой лахудрой просто Мерилин Монро. Курить хочу! – Раечка вскочила на ноги и достала из сумки сигареты.

– На террасу, – строго сказала Яна.

– Понимаю, детки в доме. – Раечка поплелась на террасу.

– Тапки надень! Куда босиком пошла? Виски выпила, так и мороз не страшен?

У Раечки в доме дочери были свои собственные тапки на каблучках и с кокетливыми помпонами. Они как нельзя лучше подходили внешнему виду Раечки и её характеру. Действительно, Мерилин Монро. Чего еще этим мужикам надо? Наверное, любви.

Раечка послушно вернулась к дивану, сунула ноги в тапки и пошла назад.

– Только дверь закрой, – скомандовала Яна ей вслед. Она отхлебнула виски и подумала, что и матери нет никакого дела до того, где сегодня была Яна, как провела она свой день. Действительно, что такого интересного может быть в её жизни? Фитнес, магазины, дети, муж и кухня. У Нины Алексеевны бизнес вот есть. Может, и Яне бизнесом заняться? Надо только придумать, каким. Правда, не исключено, что от этого она станет такая же злая, как Маша. Хотя Нина Алексеевна, при всём своём хлопотном бизнесе, вроде бы, и не злая вовсе. Может быть, это только кажется?

– Я буду мстить, – сообщила вернувшаяся с террасы Раечка. От неё пахло удивительным сочетанием морозной свежести, табака, виски и дорогих духов.

– И как же? – из вежливости поинтересовалась Яна.

– Я сделаю так, что его не примут ни в одном приличном доме.

– То есть в дома твоих друзей Владимиру Петровичу хода нет. Других же приличных домов в городе, как я понимаю, не наблюдается.

– Именно так! Подлей-ка мне ещё. – Раечка плюхнулась обратно на диван.

Яна добавила матери виски и, подумав секунду, подлила и себе.

– Я бы на твоём месте лучше завела себе кота, – посоветовала она Раечке.

– Кота? Зачем мне кота?

– Заботиться будешь о нём, а он тебе мурлыкать. Жалеть тебя будет.

– Вот ещё! Чего меня жалеть? – Раечка дунула на белоснежную чёлку, которая закрывала ей один глаз.

– Зря, коты – они очень полезные.

– Глупости. Раз они такие полезные, почему ты себе до сих пор кота не завела?

– Дети. У них может быть аллергия на кошачью шерсть. Вот дети вырастут, я себе обязательно кота заведу.

– У тебя дети никогда не вырастут, ты всегда найдёшь повод родить себе еще парочку.

– Мам, а вдруг я помру?

– Тьфу, какая глупость! Зачем?

– Не зачем, а случайно. Вдруг авария или еще чего? Ты моих деток не бросишь? – На глаза у Яны навернулись слёзы, засвербило в носу. То ли ей было так себя жалко, то ли это виски расстроил её чувствительную натуру, то ли просто лук, к нарезке которого она приступила, оказал своё губительное влияние на слёзные железы.

– Даже думать об этом не хочу. – Раечка махнула рукой.

– Мам, пообещай, что не бросишь моих детей! – Яна так расстроилась, что даже топнула ногой.

– Хорошо, хорошо, не брошу, конечно. Торжественно клянусь. – Раечка, пошатываясь, встала с дивана и подняла руку в пионерском салюте. – Но ты мне тоже пообещай, что больше рожать не будешь. Такая старая лошадь, как я, случись что, вряд ли выдержит столько детей. Их же в люди надо вывести!

– О, мамочка моя. – Яна всхлипнула и кинулась обнимать мать.

– Хорош, а то ты меня уронишь. – Раечка похлопала Яну по спине, тут её внимание привлёк работающий без звука телевизор. – Ну-ка, ну-ка, про что это нам там опять врут? Где у тебя звук?

Яна поискала глазами пульт и обнаружила его на кухонном столе рядом с нарезанным луком. Она сунула матери пульт, а сама увлеклась готовкой. Раечка тем временем прибавила громкости и уставилась в телевизор. Там, на фоне съехавшей набок крыши фитнеса подполковник Петренко докладывал о спасении потерпевших.

– Ты только глянь, как теперь строят! – воскликнула Раечка. – Постоянно эти крыши падают. Страсть какая. Так и из дома выйти лишний раз побоишься. Ты только представь! Пришла в фитнес, а там хрясь – крышей по башке. Или в универсам какой-нибудь. Зашла за продуктами – хрясь, хрясь! А если дома сидишь у себя на диване? А тебя хрясь по башке. Сосед этажом выше в собственном джакузи приехал. Ты эти джакузи современные видела? Это ж бассейны в чистом виде. Там одной воды, наверное, тонны две. Правда, такую громадину ни в одну квартиру не затащишь, разве что подъёмным краном. Подъёмным краном можно. Хорошо, что у вас наверху соседей нет. Хотя там крыша, тоже ничего хорошего, они ж, ты видишь, то и дело падают. Хрясь по башке – и нету…

Когда Яна наконец закончила приготовление говядины по-бургундски и посмотрела на мать. Та спала, свернувшись клубочком. Яна накрыла её пледом и стала накрывать на стол. И вовремя. Вскоре в гостиную ввалился Дусик. Он уже снял с себя свою рабочую одежду в виде костюма с галстуком и переоделся в роскошный халат, отделанный атласом. Видимо, за разговорами с матерью Яна не слышала, как он пришёл. Неудивительно. Квартира вон какая огромная, аж в три уровня.

– Привет, любимая. – Дусик чмокнул Яну в нос. – Детей поцеловал, няню целовать не стал, она чего-то сегодня не в духе. Хочу есть! Ты даже себе не представляешь, как я устал! Сегодня денёк был просто сумасшедший. Я вертелся, как уж на сковородке, но зато теперь всё будет хорошо. Ой! Раечка. – Дусик заметил спящую на диване тёщу. – Чем это вы тут занимаетесь? Водку пьянствуете? – Он понюхал стакан из-под виски. – А я тоже хочу. Мне сегодня нужно. Ой как нужно!

Яна достала ещё стакан и протянула его мужу вместе с бутылкой виски.

– Садись, будем ужинать, у меня всё готово.

– А тёщу будить будем?

– Зачем? Она нам сразу расскажет про старого облезлого козла.

– Это кто?

– Владимир Петрович, разумеется.

– Я всё слышу, – раздалось со стороны дивана. – Я есть хочу, вон как вкусно пахнет. Про козла, так и быть, не буду ничего говорить, а вот виски с зятем за помин козлиной души дёрну.

– Он что, помер? – Дусик вопросительно посмотрел на Яну.

Яна закатила глаза к потолку.

– Кто помер? – поинтересовалась Раечка.

– Козёл ваш, – уточнил Дусик.

– Ах, этот. – Раечка махнула ручкой. – Считай, что помер. Недолго ему осталось. Пойдёт в фитнес со своей козочкой, там его крышей по башке и хряснет. Слыхал, что в фитнесах теперь творится? Из дома выйти страшно.

– Это точно. Я каждый раз, когда из дома на работу выхожу, боюсь невыносимо.

– И правильно делаешь, современные банки ничем не лучше фитнесов.

– Гораздо хуже, Раечка, я вас уверяю. А что там с фитнесами? – поинтересовался Дусик у Яны. – Как тебе сегодня плавалось?

– Замечательно. – Яна улыбнулась. – Давайте уже ужинать, всё остыло.

Яна решила ничего не рассказывать родным. Зачем? Начнут ахать, охать, расстроятся, а ведь всё уже позади. Дусик ей ведь тоже не про все свои проблемы докладывает.

Маша

Маша разозлилась не на шутку, вон даже слёзы из глаз потекли. И пока никто этих слёз не увидел, особенно эта богатенькая идиотка Яна, Маша побежала к парковке. Слёзы мешали как следует разглядеть дорогу, и Маша даже пару раз споткнулась. Она миновала линию оцепления и стала искать свой автомобиль среди таких же занесённых снегом в большие сугробы. Тут к ней и подошёл Анатолий собственной персоной.

– Маша! – позвал он. – Это вы? Я не ошибся?

От этого голоса у Маши по спине моментально побежали мурашки, она лихорадочно зашмыгала носом, вытерла слёзы и обернулась. Не хватало ещё, чтобы он увидел её в слезах и соплях. Маша с распухшим носом и красными глазами – зрелище не для слабонервных. Ну до чего же он красивый! Фигура, как у атлета. И лицо такое благородное. До знакомства с Анатолием Маша думала, что таких людей в природе не бывает. Нет, они, конечно, где-то там есть, на каком-то своём Олимпе, снимаются в кино и глянцевых журналах, но вот чтобы так, среди простых смертных…

В красивых глазах Анатолия светилась радость узнавания. Машину постоянную злость, как рукой сняло.

– Анатолий?! Что вы здесь делаете?

Он снял с себя тёплую кожаную куртку, похожую на те, в которых обычно изображают лётчиков тридцатых годов, и накинул её на Машу. Сам остался в белом свитере крупной вязки. Маша аж зажмурилась на секунду, так он был ослепителен.

– Жду кое-кого.

– А! Подругу? – догадалась Маша, ей сразу стало тоскливо. Ведь она уже было представила себе, что Анатолий, узнав, в какой она беде, примчался её спасать. Хотя откуда бы ему знать, что Маша посещает этот самый фитнес, да еще и оказалась в это самое время под завалом.

– Нет, – после секундного замешательства сказал Анатолий. – Начальницу мою бывшую. Меня её секретарша просила поехать и узнать, что тут к чему.

Маша повеселела. Даже позабыла про свое замечательное меховое пальто, погибшее под завалом. В куртке Анатолия было тепло, а он тем временем уже чистил от снега Машин автомобильчик.

– А как зовут эту вашу бывшую начальницу? – поинтересовалась Маша для порядка. Чем чёрт не шутит, может, она эту даму даже знает? Может, это и вовсе Марта Ефимовна?

– Нина, Нина Алексеевна Карасёва.

Хоть он и назвал Карасёву сначала Ниной, а потом уже добавил отчество, Маша ничуточки не взволновалась. Во-первых, Нина Алексеевна явно была старше Анатолия, во-вторых, она была счастливо замужем за звездой российского кинематографа.

– Жена секс-символа? – на всякий случай всё-таки уточнила Маша. Вдруг Нина Алексеевна всё наврала.

– Точно. Наверное, съёмки сейчас у него, ничего не знает, а то бы тоже тут топтался.

– С Ниной Алексеевной всё в полном порядке. Так секретарше и передайте. Она там сейчас руководит подполковником Петренко. Сейфы с ключами от автомобилей из-под завала достают.

– Это на неё похоже, – усмехнулся Анатолий. – Не может не руководить. А вы ключи в сейф почему не положили?

– Вы серьёзно думаете, что мелкие воришки, промышляющие по шкафам фитнес-клубов, будут угонять автомобили?

– Вряд ли. Но другие-то девушки ключи почему-то в сейф положили?

– Они не только ключи в сейф сдают. Ключи уже до кучи. В основном документы, драгоценности, деньги, кредитки.

– Они что? С драгоценностями в фитнес ходят? – удивился Анатолий.

– Ну, да! А как же? Часы, например, дорогие, крестики с бриллиантами бывают. Многие же после фитнеса прямо на работу едут. – Тут Маша вспомнила отмороженную блондинку Яну. – А у некоторых столько денег, что они уж и не знают, чего на себя нацепить.

– А у вас, значит, ничего особо ценного с собой нет?

– Нет.

– А нескромный вопрос можно?

– Спрашивайте, – смело разрешила Маша, решив, что сейчас он будет узнавать, есть ли у неё парень, или еще спросит чего-нибудь в том же духе.

– Почему же вы посещаете такой дорогой фитнес?

– Хотите сказать, что мне здесь не по карману? – опешила Маша.

– Примерно так. Только не обижайтесь. Зачем из кожи вон лезть, когда в городе полно фитнесов эконом-класса?

– У меня две причины. Первая – потенциальные клиенты. Люди, сдающие в аренду несколько квартир, в дешевый фитнес не ходят. А мне широкая клиентская база не помешает. Вторая – атмосфера. Вокруг успешных людей атмосфера успеха. Это полезно. И для бизнеса, и для здоровья.

– Понятно. А где ваше чудесное синее пальтишко? Сапоги вот синие на месте.

– Пальтишко погибло вместе с гардеробом. Знала бы, тоже взяла бы его с собой. Шкафчики там большие, всё помещается.

– А что же этот? Как вы сказали? Полковник Петров? Спасать ваше пальтишко не пожелал?

– Подполковник Петренко. Ему по регламенту не положено шубы спасать. Он только потерпевших. Говорит, в той части завала всё в клочья. Хорошо, что там никого не было. – Маша перекрестилась.

– Слава богу. – Анатолий тоже перекрестился.

– Ой! – спохватилась Маша. – Дайте телефон, пожалуйста. Мой совсем разрядился. Мы там телефоны в качестве фонариков использовали.

Анатолий протянул ей мобильник. Маша набрала номер своего домашнего телефона. Трубку тотчас же взяли, и Маша услышала испуганный голос дяди Коли.

– Дядечка Коля, со мной всё в порядке, – сообщила Маша. – Телефон разрядился. Скоро приеду.

Дядя Коля на том конце провода всхлипнул. Маша стала его успокаивать.

Пока они беседовали, Анатолий уже полностью очистил машину от снега. Можно было ехать, хотя Маше совершенно не хотелось этого делать. Она отдала Анатолию мобильный телефон, сняла с себя куртку и протянула ему.

– Спасибо.

– Что вы, не надо. Сейчас же наденьте! У вас такой стресс, не хватает ещё простудиться.

– А как же вы?

– Ничего, у меня в машине ещё тёплый шарф есть, да и вообще я здоровый. Потом как-нибудь отдадите.

– Спасибо вам огромное. – Маша открыла дверцу машины и тут заметила завёрнутую в одеяло Гульнору, уныло бредущую вдоль дороги.

Маша представила как это – без телефона, без денег, без верхней одежды, в резиновых шлёпанцах на босу ногу. Видимо, в регламенте спасателей доставка потерпевших к месту жительства тоже не предусматривалась. Сразу сделалось нехорошо. Маша быстро села в машину, помахала рукой Анатолию и нагнала Гульнору.

– Эй, Гюльчатай! – Маша приспустила стекло, поравнявшись с Гулей. Гульнора испуганно обернулась. – Иди, садись, так и быть, довезу тебя, куда скажешь.

Гульнора улыбнулась и плюхнулась на пассажирское сиденье рядом с Машей.

– Злой язык, а сердце доброе, – сказала она, устраиваясь поудобней.

– Пристегнись лучше.

Гульнора пристегнулась.

– Куда везти, говори.

Гуля назвала адрес. Маша присвистнула.

– Не делай добра, не получишь дальнюю дорогу, – сказала она и тронулась с места. – Дома-то хоть есть кто-нибудь? А то ведь у тебя и ключей-то от квартиры небось нету.

– Нету ключей. Всё завалило. У нас около гардероба раздевалка для уборщиц. Всё там. Хозяйка наша дома должна быть. Мы с Фазлетдином комнату у неё снимаем. Хорошая женщина. Пенсионерка.

Путь к дому Гульноры был неблизкий, Маша включила радио, и всю дорогу они с Гульнорой слушали вести из обрушенного фитнеса, перемежаемые весёлой музыкой. Ничего удивительного, музыкальную программу ведь никто не отменял.

– У тебя обувь-то какая-нибудь там есть? – спросила Маша, когда они подъехали к дому в так нелюбимых ею старых новостройках.

– Есть. Туфли есть. Сапоги резиновые есть.

– Размер ноги у тебя какой?

– Тридцать восемь.

– Подожди. – Маша повернулась, взяла с заднего сиденья свою спортивную сумку и достала оттуда кроссовки. – Держи, мне теперь не скоро понадобятся. Всё лучше, чем туфли.

– Спасибо. – Гульнора прижала кроссовки к груди и заплакала.

– Не реви. Всё будет хорошо. Ну, бывай. – Маша похлопала Гульнору по плечу. Она терпеть не могла все эти женские сопли.

– Маша, смотри сюда. – Гульнора указала на газон перед домом.

– Ну? – не поняла Маша.

– Ёлки видишь?

– Вижу. И что? – На газоне, действительно рядком стояли пушистые ёлочки. Интересно, как им удалось не пострадать от рук бомжеватого элемента, промышляющего торговлей ёлок перед Новым годом. Наверное, бдительные пенсионерки с первых этажей и правда пострашней некоторых собак.

– Мне снилось. С детства. Ёлки, снег. Теперь вот. Из окна видать. Как во сне. И ты тоже свой дом, помнишь, говорила? На море? Увидишь обязательно. Уж ты мне поверь.

Маша рассмеялась и погрозила Гульноре пальцем.

– Ну, смотри, если обманешь!

– Правда. – Гульнора улыбнулась, выбралась из машины и побежала к дому.

Маша развернулась и выехала со двора. Дома Машу ждал взволнованный дядя Коля. На ужин он приготовил Машины любимые куриные котлетки, только при виде которых Маша поняла, как проголодалась. Котлеты она умяла с огромной скоростью. Потом она уютно устроилась в кресле у растопленного дядей Колей камина вместе с рюмкой вина. Бутылку дядя Коля вскрыл по случаю Машиного чудесного спасения. Дядя Коля рассказывал, как переживал за неё, и просил беречь себя, ведь у него кроме Маши на целом свете больше никого нет. Маша думала, что и у неё кроме дяди Коли тоже никого больше нет, и в свою очередь просила его соблюдать осторожность при переходе дороги и держаться подальше от мест большого скопления людей. Вместе они дружно всплакнули, глядя на огонь. Потом Маша вспомнила про Анатолия, его куртку и обрадовалась, что у неё теперь есть повод ему позвонить. Конечно, такой повод у неё был и без его куртки, но подыскивать для Анатолия квартиру ей почему-то совершенно не хотелось.

Телефон свой Маша поставила на зарядку сразу же, как переступила порог квартиры, поэтому ни капельки не удивилась, когда раздался звонок, отвлекший её от созерцания огня, ползущего по поленьям. Маша нехотя взяла трубку. Звонила агент, которая назначила на завтра просмотр одной из сдаваемых Машей квартир. Маша обрадовалась. На рынке недвижимости предстояло затишье в течение длинных каникул, а денежки к Новому году ей бы не помешали. Маша полезла на антресоли и достала свой нежно-голубой пуховик, который она запрятала туда сразу же после покупки удивительного синего пальто на норковом меху. Хорошо, что перед тем, как спрятать пуховик в дальний угол, Маша всё-таки потратилась на его химчистку. От этого пуховик выглядел как новый. Особенно, если отстегнуть от капюшона синтетическую лахудру, которая символизировала в пуховике мех. И к синим сапогам он вполне даже подходил. Но кроме того, что эта была никакая не шуба, а всего лишь пуховик, у него имелся еще один важный недостаток. Пуховик был слишком светлый, а светлые вещи только тем и занимаются, что притягивают к себе пятна. Маша от досады даже застонала, представив, как эта светлая сволочь будет выглядеть после недели эксплуатации в питерской непогоде. Сами понимаете, что от этого факта Маша добрее не стала.

Спать она легла в обнимку с курткой Анатолия. Куртка пахла тонким парфюмом и ещё чем-то мужским и очень вкусным. Спала Маша вполне себе неплохо. Ей снилась визжащая Яна, запутавшаяся в электрических проводах. А так как на зарядку спешить уже не требовалось, то проспала Маша довольно долго и открыла глаза, когда в комнате уже стал различим прямоугольник окна. После такого хорошего сна появилась даже шальная мысль пробежаться по морозцу вокруг дома, но мысль эту Маша сразу же отогнала, вспомнив ледяные колдобины на тротуаре. После такой пробежки можно запросто угодить в больницу с переломами всех конечностей. К тому же и кроссовок у Маши теперь больше нет.

На кухне Машу ждал завтрак, заботливо приготовленный дядей Колей. Оладушки с вареньем. Маша навела себе огромную кружку растворимого кофе и с удовольствием позавтракала. Жизнь потихоньку налаживалась.

Перед тем, как отправиться на показ квартиры, Маша аккуратно сложила куртку Анатолия и упаковала её в большой пластиковый пакет, чтобы взять с собой. Она решила позвонить Анатолию после показа и завезти ему куртку, куда он скажет. Конечно, спать в обнимку с этой курткой было очень даже приятно, но надо же и совесть иметь. Парень там теперь без куртки на морозе целыми днями.

При выходе из дома Маша была слегка придавлена входной дверью, которая оставила на её пуховике чуть заметный след. Ещё один след был оставлен любимым Машиным автомобилем, когда она, соблюдая все предосторожности, заливала незамерзающую жидкость в бачок омывателя. У дома, где предстояло показывать квартиру, припарковаться удалось только с третьего захода. Маша наконец втиснула автомобиль, а когда выходила из него, была слегка обрызгана другим автомобилем, проезжающим в этот момент мимо. Брызги реагента очень хорошо смотрелись на нежно-голубом пуховике. В довершение ко всему клиенты, разумеется, опоздали. Поэтому к концу показа Маша уже слегка осатанела. Положение спасло то, что клиенты сразу же согласились снимать осмотренную квартиру. Договорились заключать договор уже завтра, чтобы до Нового года перевезти вещи. Калькулятор в мозгу Маши бодро защёлкал кнопками, перед глазами поплыли денежные знаки. Квартира была дорогой, значит, и процент светил приличный. Маша выдавила из себя улыбку и сердечно распрощалась с клиентами, потом позвонила обрадовать хозяйку, после чего наконец позвонила Анатолию.

Может быть, Маше так показалось, но он её звонку обрадовался. Она списала это всё на то, что он, весьма вероятно, соскучился уже по своей куртке. Куртка-то явно недешёвая. Договорились встретиться в кафе, заодно и пообедать. Конечно, Маша, несмотря на пробки, припёрлась на двадцать минут раньше. Она разделась, повесила пуховик на рогатую вешалку неподалёку от столика, села, пристроила на соседнем стуле пакет с курткой, попросила себе кофе и стала глазеть в окно. Наконец в непосредственной близости от входа припарковался огромный джип, из которого вышел Анатолий, уже не в белом свитере, а в чёрной вязаной кофте с капюшоном. Чёрный цвет Анатолию шёл не меньше, чем белый. Маша посмотрела на часы. Анатолий не опоздал, пришёл тютелька в тютельку. Маша удивилась, как это ему удалось на такой большой машине не только втиснуться к тротуару, но и найти место прямо у входа. Маша обычно парковалась где-нибудь загодя, метрах в пятидесяти, а то и ста от пункта назначения.

– Здравствуйте, Маша! – Анатолий громко поздоровался прямо от входа в зал и помахал Маше рукой.

Сидящие в кафе девушки стали вертеть головами в поисках счастливицы, к которой пришёл такой красавчик. Маша расправила плечи. Анатолий сел напротив и, казалось, занял собой всё пространство. Маша поймала лёгкую зависть во взгляде официантки.

– Я вам куртку привезла. – Маша кивнула на пакет. – Спасибо огромное.

– Не за что! Я есть очень хочу. Давайте уже закажем. Здесь готовят неплохо. – Он подозвал официантку. – Что вы предпочитаете?

– Мне бы что-нибудь низкокалорийное. – Маша вспомнила утренние оладушки. – Я же теперь без фитнеса.

– Ну, фитнес – дело наживное!

– Это вряд ли! Боюсь, что теперь ни в одном фитнесе не смогу чувствовать себя в безопасности.

– Тогда рыба! Девушка, дайте нам рыбы, и побольше!

– Хорошо. – Официантка радостно улыбнулась. – Стейк из сёмги подойдёт?

– Отлично, а на гарнир овощи-гриль. И чаю нам дайте в чайнике.

– Хороший выбор! – Официантка записала заказ и ушла.

– Ну, Маша, расскажите мне, как вам было страшно в завале и всё такое. – Анатолий придвинулся к Маше, и ей стало и правда страшно. Вдруг она ляпнет опять чего-нибудь не то.

– Я не успела как следует испугаться, а вот некоторые визжали, как будто их режут.

– Что, и Карасёва визжала?

– Нет, что вы. Карасёва всё больше командовала. Но, знаете, это тоже иногда раздражает не хуже визга.

– Интересно почему?

– Ну, вот представьте, человек всё знает! Всё про всё! Так и хочется треснуть.

– Представляю. – Анатолий усмехнулся.

– А вы кем работаете? – Этот вопрос Машу мучил давно. Квартира у парня, хоть и в Купчино, но вполне себе приличная. Машина так и вовсе супернавороченная. Одет неплохо. Может, банкир какой? Тогда как же Карасёва его начальницей была? Может это раньше было, давно, а сейчас он банкиром стал. Правда, банкир наверняка был бы в костюме с галстуком, а не в легкомысленной кофте. Хотя кто их знает, в чём банкиры каждый день ходят? Маша в своей жизни ни одного живого банкира не видела. Нет, по телевизору, конечно, их показывают иногда, но для телевизора ведь можно и приодеться. Вот бы здорово, чтоб Анатолий всё-таки был банкир. Маша даже представила, как она с Анатолием фланирует на каком-то банковском приёме. Анатолий, разумеется, в смокинге, а на Маше платье сказочной красоты. Чёрное, узкое, обязательно с голой спиной. И бокалы у всех в руках шампанским пузырятся. А тут эта дура Яна со своим банкиром. И банкир у Яны толстый и неказистый, как мистер Твистер с советских плакатов. Маша смотрит на Яну и ухмыляется, куда, мол, вы, Яна, со своим пятачком лезете?

– Шофёром, а что? – Картина в голове Маши с онемевшей от зависти Яной, голой спиной и шампанским моментально разбилась вдребезги.

– Интересно просто. Я вот риэлтор.

Анатолий расхохотался:

– Вообще-то, я догадывался, что вы риэлтор. Вроде бы даже вас нанимал. Не припоминаете?

Маша смутилась и покраснела. Действительно, вот дура! Так увлеклась, даже забыла, что знакомы они давно и никакое у них не свидание, а просто деловая встреча.

– Конечно, припоминаю. – Маша тяжело вздохнула. – Только у меня для вас ничего нового нет. Мы же всё уже с вами посмотрели. На Петроградке больше никаких квартир не осталось.

– И не надо. Я передумал. Буду жить в своей квартире.

– А как же подруга ваша? – ляпнула Маша и тут же испугалась, что задала бестактный вопрос.

– Маша! Вас это правда интересует?

– Нет. – Маша не знала, что тут и думать, и от этого покраснела ещё больше.

Положение спасла официантка, принесшая заказ. Теперь можно было не поддерживать приятную беседу, а сосредоточиться на еде. Еда была очень вкусная. Однако один вопрос не давал Маше покоя. Хотя можно предположить, что Маше не давал покоя скорее её зловредный характер.

– А скажите, Анатолий, – спросила она, оторвавшись от рыбы, – вы используете служебный автомобиль в личных целях? – Маша кивнула головой в сторону окна, где маячил чёрный джип.

– Ага! У меня шеф сегодня в Москву отбыл, а встречать его только завтра вечером буду.

– И вот в отсутствие начальника вы катаетесь на его машине.

– Почему катаюсь? Езжу. И начальник мой в курсе. У меня рабочий день ненормированный. Иногда вот лафа, как сегодня, а иногда целый день, да ещё полночи в разъездах. Поэтому машина закреплена за мной, чтоб всегда была под рукой.

– Уж больно машина хорошая.

– Хорошая.

– У Карасёвой тоже такая хорошая была?

– Конечно. Богатые люди, которые могут позволить себе персонального шофёра, обычно предпочитают хорошие машины.

– Эх, хорошо быть богатым!

– Ну да. Я бы тоже не возражал. Но несмотря на наличие в нашем распоряжении такой замечательной машины, я бы предложил вам прогуляться пешком. Вместо фитнеса. Как вы на это смотрите?

Как она на это смотрит?! Конечно, положительно. Правда, если бы при ней было утраченное меховое пальто, она смотрела бы на его предложение еще положительней. Очень неплохая картина получилась бы: Анатолий в куртке лётчика и Маша в синем пальто. Можно было бы даже попробовать его под руку взять. Конечно, скользко же и колдобины кругом.

– Не возражаю, – ответила Маша и принялась наворачивать рыбу с удвоенной скоростью.

Когда они покончили с едой и Анатолий расплатился с официанткой, он встал и стал шарить глазами по стоящей рядом вешалке в поисках Машиной верхней одежды. Видимо хотел подать ей какое-нибудь манто. Но манто в наличии не оказалось, и Маша опять смутилась, а потом подумала, чего она, собственно говоря, стесняется? Да, она никакая не принцесса, а обыкновенная Золушка, но ведь и Анатолий не нефтяной магнат и не олигарх. Даже не банкир. Маша решительно сняла с вешалки свой пуховичок и сунула его Анатолию. Он с недоумением повертел пуховичок в руках, потом помог Маше натянуть его на себя. Затем достал из принесенного Машей пакета свою куртку и надел её. Маша невольно опять залюбовалась его видом. Куртка определённо была Анатолию к лицу. Но разве существовало в природе что-нибудь, что было бы ему не к лицу?

Анатолий решительно направился к выходу из кафе, Маша уныло последовала за ним. Она прекрасно понимала, что выглядит рядом с ним как настоящая замарашка. Ещё и пятна эти, в ассортименте раскинувшиеся по её пуховику.

– Нет, это никуда не годится, – сказал он, открывая перед ней дверь и пропуская Машу вперёд.

– Что не годится? – не поняла Маша. Она подумала, что Анатолий хоть и не банкир, зато хорошо воспитан. Может, и слава богу, что не банкир? Маша и с шофёром-то не знает, как себя вести, а с банкиром бы и вовсе в столбняк впала.

– Пуховик этот ваш.

От возмущения Маша аж замерла на месте с открытым ртом.

– Идёмте. – Анатолий подтолкнул её к машине, открыл дверь со стороны пассажирского сиденья, запихнул туда Машу и пристегнул её ремнём безопасности.

– Куда это мы? – только и смогла сказать Маша. Впервые в жизни она не знала, что сказать.

– Куда надо, – сурово ответил Анатолий и завёл мотор.

Ехали они в полном молчании. Всю дорогу Маша недоумевала и даже начала подозревать, что Анатолий может быть не совсем здоров. На маньяка он, конечно, похож не был, тем более что маньяка вряд ли будут держать в шофёрах, но поведение его нельзя было не назвать странным. Даже катание на такой большой и красивой машине не могло избавить Машу от тревожных мыслей. Наконец Маша поняла, что автомобиль движется на выезд из города.

«Ага, это он так меня на прогулку повёз, – заподозрила Маша. – За город, наверное, решил поехать. Так чего не сказать? И хмурый какой-то, если не сказать свирепый».

Анатолий свернул на кольцевую, и вскоре они уже въезжали в подземный паркинг гипермаркета.

– Подземных паркингов, надеюсь, вы после приключений в фитнесе не боитесь? – поинтересовался Анатолий, останавливая машину и глуша мотор.

– Нет, вроде бы не боюсь, а мы гулять по паркингу будем или вы по дороге за продуктами заехали?

– Ага, набор для пикника забыл захватить. Пошли. – Анатолий взял Машу за руку и потащил ко входу в гипермаркет. Его твёрдая и сухая рука так и жгла Маше кожу, поэтому она начисто забыла о своих тревогах и сосредоточилась на этой руке.

В будний день, да ещё в рабочее время народа на галереях, где были расположены магазины, практически не было. Анатолий подвёл Машу к магазину «Меха» и затолкал внутрь. Пожилая продавщица ринулась им навстречу:

– Анатолий Иванович, здравствуйте! Какими судьбами?

– Вот, – Анатолий подтолкнул Машу вперёд, – эту девушку надо приодеть. Недорого, но стильно и со вкусом.

Маша опять разинула рот и почувствовала себя чуркой с глазами.

Продавщица на минуту задумалась, потом ухмыльнулась и со словами:

– Я знаю, что вам надо, – скрылась в подсобке.

Маша жалостно посмотрела на Анатолия.

Он ободряюще ей подмигнул.

– У меня нет денег, – наконец выдавила из себя Маша.

– Я знаю. А кто о деньгах говорит?

– Нам подарят?

– Вам подарят.

– Как это?

– Так это.

– Это невозможно. – Маша решительно направилась к двери.

– Возможно. – Анатолий перегородил ей дорогу. – Вы же слышали, я сказал – недорого. Я партнёр в этом магазине. Мне сделают по себестоимости.

– Вы же шофёр.

– Одно другому не мешает.

В этот момент вернулась продавщица. В руках она держала нечто дымчатое и по виду стоящее бешеных денег.

– Что это? – испуганно спросила Маша. – Похоже на шиншиллу.

– Не бойтесь, – засмеялась продавщица, – это овчинка. Особая выделка.

Маша дотронулась до дымчатого, оно на ощупь было тонкое и шелковистое. Впечатление дорогого изделия усиливала отделка из голубой норки, идущая по краю. Продавщица помогла Маше надеть шубку, и по глазам Анатолия Маша поняла, что эта шуба ничем не хуже того пальто, которое погибло под обломками фитнеса. Более того, в магазин тут же заглянула пара явно заинтересованных покупателей. Маша посмотрела в зеркало и не смогла оторваться. Шуба сидела как влитая, как будто была сшита именно для Маши. Как говорится, по косточке. Картина была, пожалуй, покруче, чем на банковском приёме с голой спиной и шампанским. Вот бы Яна её в этой шубе увидела! Когда же продавщица назвала Анатолию цену, Маша от удивления чуть не села тут же на пол. Шубка по себестоимости была чуть дороже её пуховичка. Анатолий расплатился, пуховичок положили в красивый пакет, и всю дорогу до машины Маша ловила на себе восхищённые взгляды мужчин.

– Я вам верну деньги, – сказала она Анатолию, когда они сели в машину. – У меня завтра подписание договора. Я получу очень приличные проценты.

– Зачем вам возвращать мне деньги? – спросил Анатолий.

– Ну, так положено. Неприлично принимать такие дорогие подарки.

– Допустим, подарок вовсе не так дорог, как выглядит. А почему это неприлично принимать дорогие подарки?

– Ну, чтобы не быть обязанной.

– Вы не хотите быть мне обязанной? Почему?

– Ну…, – Маша опять смутилась. Ну что это за человек такой? Постоянно заставляет её смущаться!

– А давайте, Маша, вы будете мне обязанной. Попробуйте, вдруг вам понравится?

– Вы и правда хотите, чтобы я вам была обязана?

– Очень хочу!

Маша тут же вспомнила Яну. Что там она говорила? Когда о тебе заботится человек, который тебя любит, в этом нет ничего плохого. Ну, это когда любит, а когда незнакомый? Вернее малознакомый. Выходит, хочет познакомиться поближе, но так ведь и Маша сама не возражает с Анатолием поближе познакомиться.

– Тогда расскажите, как вы стали совладельцем мехового магазина.

– Давным-давно…

– Когда земля была плоской и покоилась на трёх китах и черепахе?

– Нет, чуть попозже, когда перестройка уже подходила к концу и лихие девяностые почти отгремели, возил я одного кренделя из Смольного.

– Из самого Смольного?

– Из самого. Чем он там в этом Смольном заведовал, я не знаю, что-то там точно распределял. Это факт. Потому как благодарил его народ очень шибко. В основном борзыми щенками.

– Зачем ему в Смольном столько собак?

– Имеются ввиду не собаки, а благодарность в натуральном выражении.

– Золото, бриллианты?

– Гораздо круче. Доли в нарождающемся бизнесе. Не бог весть какие большие, процентов десять, пятнадцать. Иногда, правда, и до двадцати доходило. Вот. А оформлять на себя все эти бизнесы господин этот хороший из осторожности не желал. Потому как был он товарищ учёный, у власти еще при коммунистах кормившийся. Вот и записывал он доли эти на доверенных людей.

– На родственников?

– Ну, у кого-то, наверное, и родственники бывают доверенные, но у нашего таких было немного. А потом, случись что, органы всё, записанное на родственников, вычисляют моментально. Поэтому люди эти солидные пишут всё на посторонних граждан. На юристов разных, помощников да на шофёров. Вот мне и свезло. Записал мой шеф на меня долю в сети меховых магазинов.

– А вы этого шефа в землю закопали да надпись написали?

– Не я. Хотя меня тогда тоже маленько задело, и лежал я в больнице целый месяц. Шрам вот у меня даже имеется, – Анатолий задрал свитер и продемонстрировал Маше загорелый живот с весьма внушительным шрамом.

– Ой, – пискнула Маша. Вид этого шрама почему-то сделал Анатолия каким-то беззащитным и очень родным. У Маши даже в носу защекотало.

– Вот тебе и «ой»! А шеф мой не выжил. Жаль, хороший был мужик, хоть и мздоимец. А кто на Руси не мздоимец?

– Только тот, у кого возможности нет.

– Правильно! Люблю умных девушек.

– А дальше?

– Дальше оклемался я маленько и пошёл к вдове. Так и так, говорю, имеется на мне ваша собственность. А вдова, надо сказать, хоть и блондинка на всю голову, но тоже баба хорошая, добрая. Говорит: «На фига мне, Толя, эта доля? Я хочу после всего, что со мной тут приключилось, валить отсюда, да побыстрее. Так что мне деньги нужны дозарезу. Сколько там эти меха за год денег дают?» Поднял я всю документацию. Расписки, ордера и всё такое прочее и вычислил требуемую сумму. Тут вдова мне и говорит: «Гони, Толик, мне годовой бонус, да забирай себе всю эту галиматью». Так и порешили. Я тогда в долги влез, машину свою продал, но деньги собрал. Вот с тех пор и совладелец. Чем могу бизнесу помогаю. Связи-то у меня кое-какие есть. Я же разных людей вожу. У них и возможности разные имеются. Так что я не просто клоп-пиявка на шее отважного предпринимателя, а полноценный соучастник.

– Здорово! Так вы же можете и вовсе не работать.

– Ну, во-первых, денег с мехов не так уж и много, чтоб на них существовать, но в хозяйстве они не лишние, а во-вторых, не работать я не могу. Я ж со скуки тогда повешусь.

– А я мечтаю не работать, чтобы морды эти недовольные не видеть. Не работать и жить в собственном доме. На берегу моря где-нибудь.

– Ага! И чтобы рыбка золотая служила на посылках.

– Нет, чтобы обе. И рыбка золотая, и щука волшебная.

– А скатерть-самобранка?

– И она тоже. И она, и ковёр-самолёт.

– Вот я сейчас, как ковёр-самолёт, вас прямо к дому доставлю. Говорите адрес.

– Фигушки! Вы меня на место верните, откуда взяли. Там у меня мой конёк-горбунок одинокий мёрзнет.

– Точно, я и позабыл, – Анатолий хлопнул себя по лбу.

Он довёз Машу до кафе, в котором они встретились, помахал рукой и исчез в ночи.

Маша села в машину и задумалась, может, она чего-нибудь не так сказала? Почему он ничего романтического на прощанье не сказал? Ни поцеловал, ни новое свидание не назначил. Странный какой. Она погладила подол новой шубы, и все эти тревожные мысли сразу вылетели из головы.

Дома дядя Коля долго ахал, разглядывая шубу. Щёлкал языком и радовался не меньше Маши. Ночью ей снилось, что она на меховом аукционе. Платье в пол, шиншилла на плечах, разумеется, сигарета длинная, а рядом Анатолий в смокинге. И смотрят они оба этак пренебрежительно на Яну, которая вместе со своим толстым и неказистым банкиром считают деньги, чтобы прикупить себе мехов. А денег-то и не хватает!

Очень элитный фитнес-клуб

– Фамилия, имя, отчество?

– У вас же мой паспорт, там всё написано, – Лариса небрежно махнула рукой в сторону паспорта, который вместе с повесткой у неё забрал следователь, а заодно и продемонстрировала свой свежий великолепный маникюр. Конечно, нарощенные ногти уже вышли из моды, но Лариса к ним очень привыкла. Тем более с длинными ногтями и пальцы казались гораздо длинней, и кисть тоньше.

– Мало ли где и чего написано, – следователь почему-то маникюром не залюбовался, а наоборот нахмурился. – Процедура предусматривает вопрос. Отвечайте на поставленные вопросы чётко и по существу. Итак, фамилия, имя, отчество?

– Гилберт Лариса Марсельевна.

– Чего? – не понял следователь, даже хмуриться перестал.

– Того! – Не удержалась Лариса. – Гилберт Лариса Марсельевна. Мой отец француз. Марсель Жильбе, или Гилберт. Гилберт – это наши так говорят, чтобы все буквы в паспорте написать, французы говорят «жильбе», – пояснила Лариса этому тупице.

Следователь хмыкнул и раскрыл Ларисин паспорт.

– Действительно. – Он старательно занёс данные в компьютер. Печатал он медленно, но всё же быстрее, чем это делала сама Лариса. Как директору ей был положен отдельный кабинет и стол с компьютером. Это досталось ей от прежней директрисы фитнеса. Лариса мечтала сидеть в этом кабинете и с умным видом чего-то писать в компьютере, как это делала бывшая директриса. Сидеть-то получилось, даже такие же совещания устраивать. Совещания Ларисе особенно нравились, на них она ругала всех подчинённых ей сотрудников: и начальника охраны, и заведующую барами, и завхоза, и главного инженера, и главного врача, и начальника отдела продаж, и менеджера по фитнесу, а вот компьютер Ларисе никак не хотел даваться. Печатала она одним пальцем и с ошибками. А зачем вообще директору чего-то печатать? Она велела Старкову нанять секретаря и диктовала той приказы. Все сотрудники фитнеса почему-то непременно теперь хотели получить Ларисин приказ именно в письменном виде. Особенно бухгалтерия. Уже третий главный бухгалтер сменился, и всем в письменном виде приказ подавай. Тоже мне читатели, нашли Рабиндраната Тагора. Кто такой этот Рабиндранат, Лариса не знала, но название ей очень нравилось.

– Место работы? – Следователь оторвался от компьютера и поглядел на Ларису. На вид ему было лет двадцать пять, и Лариса решила, что ей повезло. В двадцать пять лет следователь просто обязан быть неопытным. Вон их у неё полный фитнес работает таких же дураков двадцатипятилетних. Тупые как пробки. Пока не заорёшь на них матом, ничего, козлы, не понимают. Такого дурака она живо обведёт вокруг пальца. Зря Старков боялся, что она в его отсутствие в полицию потащится. А чего не сходить, раз повестку принесли? Да ещё вежливо так, уважительно по телефону зайти пригласили.

– Директор, – важно ответила Лариса. Пусть этот сопляк утрётся. Небось, живых директоров и не видел никогда. Она положила ногу на ногу, открывая взору следователя свое идеальное бедро. В милицию Лариса надела коротенькие леопардовые шортики. Расцветка шортиков в точности совпадала с расцветкой Ларисиных ногтей и по задумке Ларисы была призвана намекать собеседнику, что тот имеет дело не с милой кошечкой, а с хищным леопардом. Шубу в кабинете следователя повесить было некуда, однако она быстро пристроила её на соседнем стуле. Сама же уселась так, чтобы следователь мог любоваться Ларисиными ногами в сапогах-ботфортах. Ботфорты были большой слабостью Ларисы Гилберт. Они казались ей воплощением женской сексуальности. Усевшись перед следователем, Лариса даже представила себя практически Шерон Стоун, которая в каком-то допотопном фильме размахивала ногами перед полицейскими. Правда, героиня Шерон Стоун в том фильме и вовсе без трусов была, но у нас сейчас зима, поэтому без трусов никак нельзя. Не поймут. Вот шортики в самый раз. По мнению Ларисы, в женщине всё-таки должна оставаться какая-то загадка.

– Я вас про место работы спрашиваю, – не смотря на шортики и ботфорты, продолжал гнуть своё следователь.

– Фитнес-клуб «Звёздная энергия». Элитный. Будто не знаете? – Похоже, этот сопляк оказался занудой. Или вид делает, что Лариса ему не нравится. Не может такого быть, чтобы Лариса кому-то не нравилась.

– Девушка, я протокол заполняю с ваших слов, и чего я знаю, никого не волнует. Так положено. Предприятие так и называется или какие-то буквы ещё впереди есть?

– Какие такие буквы?

– Буквы, обозначающие форму собственности. Их обычно три. Например, ООО или ЗАО.

– Ах, это. – Лариса на секунду задумалась и наморщила лобик. – Вроде ООО.

– Вроде или точно?

– Точно. ООО.

– Итак, ООО «Фитнес-клуб «Звёздная энергия», правильно?

– Вроде бы так.

Следователь тяжело вздохнул и застучал пальцами по клавишам.

– Занимаемая должность?

– Директор.

Следователь старательно занёс должность Ларисы в компьютер, а потом вдруг сказал очень официальным и неожиданно гнусным голосом:

– Гражданка Гилберт Лариса Марсельевна, по факту обрушения крыши фитнес-клуба «Звёздная энергия» возбуждено уголовное дело о нарушении правил безопасности при ведении горных, строительных и иных работ. Вы приглашены для опроса в качестве свидетеля.

– А при чём тут я? – удивилась Лариса. Она, что ли, террористка и эту крышу динамитом подорвала?

– При всём. Вы же директор.

– Ну и что? – Лариса уже хотела даже возмутиться. Разве не ясно, что директор руководит, а не крыши ломает.

– Вот мы и выясним, что. Расскажите следствию, какую конструкцию вы монтировали на крыше фитнес-клуба незадолго до обрушения.

– Ничего я не монтировала! – Лариса дёрнула плечиком. Тоже мне спросил! Ну как Лариса могла чего-то монтировать на крыше?

– Значит, в фитнес-клуб «Звёздная энергия» проникли посторонние люди и без вашего ведома монтировали на крыше главного здания какую-то конструкцию. Так и запишем. – Следователь старательно постучал пальцами по клавиатуре.

– Они не посторонние. Это техники. – Лариса даже обиделась и пожала губы. У неё в клубе посторонних не бывает. Клуб же элитный. Охрана на входе. Какие посторонние?

– Ваши техники? Из клуба? – продолжал допытываться следователь.

– Нет.

– А из какой компании?

– Откуда я знаю? – Лариса пожала плечами.

– Ничего себе! Вы же директор. У вас же договор какой-нибудь с этими техниками должен быть. Или нет договора?

– Так бы и сказали, что про бумажки спрашиваете. Бумажки все Андрей сам оформлял. Его и спрашивайте. – Лариса надула губки.

– Кто такой Андрей? – насторожился следователь. – Фамилия у него есть?

– Старков его фамилия.

– И кто же он, этот Старков?

– Как кто? Владелец.

– Значит, владелец клуба «Звёздная энергия» Старков без вашего ведома заключил договор с неизвестными вам техниками на монтаж неизвестной вам конструкции.

– Почему неизвестной конструкции? – «Вот же тупица!» – подумала Лариса. – Они должны были экран повесить, – как несмышлёному ребёнку, пояснила она следователю.

– Какой экран? – Следователь продолжал удивлять Ларису своей глупостью.

– Рекламный. Как на площади Восстания, – гордо объяснила Лариса. – Видели? Там тоже на крыше дома такой экран висит, и по нему рекламу разную показывают.

– То есть владелец клуба «Звёздная энергия» Старков без вашего ведома заключил договор на установку рекламного экрана на крыше клуба. Так?

– Не совсем.

– А что не так?

– Ну, я же знала, что будут ставить экран. Мы же уже ролик снимали. Я там должна была урок аэробики проводить. А ещё степ и танцы.

– То есть с вашего ведома? – Не унимался следователь.

– Да. Только бумажки Старков сам все пишет, я только подпись ставлю.

– И вы не помните, с какой компанией у вас заключён договор на установку рекламного экрана?

– Надо у Старкова спросить.

– Спросим. А предварительные расчёты какие-нибудь делались?

– Конечно, – Лариса уже начала выходить из себя, – делались, кто ж без денег вам экран такой даст.

– Я про другие расчёты спрашиваю. Специалисты нагрузки на крышу просчитывали?

– Откуда же я знаю?

– А надо бы знать. Видите ли, Лариса Марсельевна, вы как директор предприятия несёте всю ответственность за то, что в этом предприятии происходит. В том числе ответственность уголовную.

– Мне нужен адвокат, – тут же спохватилась Лариса, услышав про уголовную ответственность. Нашёл дуру. – Я в кино видела, вы меня без адвоката допрашивать не имеете права.

– Так то в кино. И я вас не допрашиваю, а опрашиваю в качестве свидетельницы.

– Всё равно больше ничего не скажу.

– Ну, как хотите. Так и запишем. А чего же вы сразу с адвокатом не пришли?

– Старков в Москве сейчас, а я никаких таких адвокатов не знаю. Кстати, три года назад какие-то люди в клубе систему кондиционирования делали, – вдруг вспомнила Лариса, несмотря на то, что обещала ничего больше без адвоката не говорить. Ну, да эта-то информация Ларисе никак не навредит. Можно её и без адвоката следователю выложить.

– И?

– Там кучу всякого оборудования на крыше установили. Может, она от этого рухнула, а вовсе не из-за экрана. Вон, на Восстания же экран стоит и ничего не падает!

– Может быть. Мы всё проверим. А что за люди эту систему кондиционирования монтировали?

– Не знаю, там всё в бумажках есть. У бухгалтера спросите или у Старкова.

– Эх, Лариса Марсельевна, что же вы такие важные вещи не знаете, вы же директор, вам всё знать положено. И все бумажки внимательно изучать.

– Так тогда директором не я была, а Михайлова, – радостно доложила Лариса. – Она во всём и виновата.

– Правильно я вас понял? Вы считаете, что причиной обрушения крыши была единая система кондиционирования, установленная три года назад бывшим директором Михайловой? – Следователь старательно записал показания Ларисы в протокол. – Так?

– Так! Именно. – Лариса была очень собой довольна. Как кстати она вспомнила про кондиционирование. Тогда клиенты задыхались от жары и тополиного пуха, летящего в открытые окна. На систему эту при строительстве у Старкова просто напросто уже денег не хватило, вот Михайлова её и пристроила с первой же прибыли. Лариса тут же представила, как самодовольную Михайлову арестовывает полиция, надевают на руки наручники и везут на машине с синей мигалкой. И сидит она за решёткой, вся в соплях и слезах. Эх, дорого дала бы Лариса, чтоб на такую картину посмотреть.

– Глупость какая. – Следователь разбил все такие красивые и приятные мечты. – Если б ошибка тогда была, тогда бы крыша и рухнула. Отчего она три года-то стояла?

– Откуда я знаю? Снег выпал и тю-тю.

– Проверим. Вы пока подготовьте-ка нам все эти, как вы говорите, бумажки.

– Старков пусть готовит.

– Хорошо, – следователь вздохнул, – распишитесь вот здесь и здесь, – он распечатал и протянул Ларисе протокол, – а тут вот своей рукой напишите «с моих слов записано верно» и фамилию, имя, отчество полностью.

Лариса с опаской смотрела на протянутую ручку.

– Не бойтесь, я ж вам на подпись не хозяйственный договор, который вы бумажками называете, даю. Пишите смело. Вы в полиции, вас не обманут.

Лариса подписала бумаги.

– Я могу идти?

– Да, вот вам паспорт, а повестку с моей отметкой отдадите дежурному на выходе.

Лариса взяла шубу со стула. Следователь опять уткнулся в компьютер и не изъявлял никакого желания помочь ей одеться. Хам невоспитанный! Лариса надела шубу и выскочила из кабинета. Ей очень хотелось шарахнуть дверью изо всех сил, но какое-то внутреннее чутьё подсказало ей, что в полиции такое поведение выйдет себе дороже. Вот дверью машины она хлопнула от души, аж уши заложило. Нет, ну что это за свинство такое! Вечно Старков её в какое-нибудь говно впутает. Что за экран такой купил, от которого крыша падает? Сейчас бы Лариса уже на этом экране всему проспекту демонстрировала, какие красивые девушки есть в клубе «Звёздная энергия». И тогда наверняка какой-нибудь приличный олигарх явился бы в клуб, чтобы забрать Ларису с собой в красивую жизнь. Господи! Кто бы знал, как ей надоел этот Старков. И Лариса решила, что если ей не удастся всё свалить на Михайлову, то Старков тоже вполне себе подходит на роль виноватого. Разумеется, делать из Старкова виноватого она будет с помощью адвоката, и хорошо бы, чтоб адвокат этот был красивый и добрый. Лариса в кино видела, какие бывают адвокаты. Между прочим, адвокаты тоже неплохо зарабатывают, а некоторые и вовсе почти как олигархи!

Нина Алексеевна Карасёва

– А как вы познакомились? – Оля включила диктофон и заёрзала в кресле для посетителей, устраиваясь поудобнее. Блокнот для записей она положила к себе на колени.

– Случайно. Ты же знаешь, всё самое важное в жизни обычно происходит случайно. – Нина Алексеевна слегка прикрыла глаза, вспоминая. – Была весна, почти лето уже. Зачётная неделя, сдача «хвостов», короче, сплошные нервы. В эту пору солнце уже припекает и даёт очень красивый и стойкий загар. Наш северный загар особенно блондинкам идёт. Однако студенты во времена моей юности отличались аристократической бледностью. Соляриев же еще практически не было. Ты не замечала, что хорошая погода наверняка случается, когда ты не можешь этим в полной мере насладиться?

Оля радостно кивнула.

– Зато потом, когда ты свободна как птица, обязательно зарядят бесконечные дожди, – продолжила Нина Алексеевна.

– Точно, Питерская погода так устроена, особенным подлым способом. На неделе солнце светит, а в выходные дождь идёт. В Москве, наверное, такого нет.

– Ага, а в праздничные дни у нас и вовсе ураган, резкое похолодание, только что камни с неба не падают.

– Я вот помню на майские праздники даже как-то снег выпал.

– А я помню новогодние каникулы совершенно без снега. Так, о чём это мы?

– Мы про Карасёва, – напомнила Оля. – Как вы с ним познакомились.

– Точно! Все кругом бледненькие, синенькие, как курицы замороженные, а я иду загорелая, как шоколадка. У нас дома балкон был на южную сторону, и я с апреля месяца на том балконе загорала. Мне загар очень к лицу.

– Вам всё к лицу. Вы просто красивая женщина.

– Спасибо. Сейчас-то что. Вот раньше, и правда, красавица была, глаз не отвести. И вот иду я вся такая красивая по Моховой улице. У меня подруга там институтская жила, мы вместе к экзамену готовились. И мало того, что я загорелая, я ещё вся из себя такая рокерша. Волосы дыбом, штаны кожаные, жилетка кожаная прямо на майку надета, а на руке татуировка. То есть совершенно не похоже, что я отличница из политехнического института. Я знаю, отличников сейчас ботаниками называют.

– Точно, – рассмеялась Оля. – Вот уж на ботаника вы точно не похожи.

– Вот! В душе натуральный ботаник, а с виду хулиганка просто. А на Моховой улице, сама знаешь, у института музыки и кинематографии гнездо, где будущие звёзды и секс-символы как пчёлы роятся. Тоже бледненькие, худенькие и озабоченные. И тут я. Будто бы уже звезда. Иду важно так, ни на кого не смотрю, и вдруг сзади голосом Георгия Вицина кто-то меня спрашивает: «Девушка, девушка, а как пройти в библиотеку?» Я на это, разумеется, ноль внимания, следую дальше. Гордая вся из себя, недоступная. Тогда меня уже спрашивают: «Девушка, девушка, а сколько сейчас градусов ниже ноля?» Тут я уже не удержалась, расхохоталась и обернулась. А за спиной у меня Саша, невозможно красивый и тоже загорелый. Я аж рот разинула. Таких красивых никогда не видела. Даже в журналах. У нас же иностранные журналы тогда не продавались. Нет, конечно, по телевизору в «мелодиях и ритмах зарубежной эстрады» такие парни попадались. Красивые и хорошо одетые. Но вот чтобы так, живьём… – Нина Алексеевна мечтательно закатила глаза.

– А дальше? – Оля подалась вперед, чуть с кресла не свалилась.

– Дальше всё как-то очень быстро получилось, – Нина Алексеевна тяжело вздохнула, – и совсем неинтересно. Поженились, сын родился, перестройка началась. У актёров вообще никаких доходов не было, инженеры тоже не шибко шиковали. Мне зарплату постоянно задерживали. Да что это за зарплата была? Слёзы. Тяжело было очень. Ребёнка же кормить надо. Какая уж тут романтика. Я пошла продавцом работать в хозяйственный магазин. Потом хозяин меня заведующей назначил. У меня ж всё-таки по сравнению с другими высшее образование было, и мозги фурычили. Да и деньги были до зарезу нужны. Мало-помалу я бизнес изучила и своё дело организовала. Тогда ещё можно было без начального капитала чего-то с нуля выстроить. Товар поставщики на реализацию давали. Только возьми. Да и сейчас в принципе всё так же, только рынок поделен и никого чужого на него уже не пустят. Так, Олечка, вот это, что я только что сказала, не записывай. Сотри. Стёрла? Молодец. Напиши просто, что в бизнесе тоже было всё непросто.

– А сейчас?

– Сейчас и Саша зарабатывает очень прилично, и мой бизнес нормально функционирует, да и сын вырос, на собственных хлебах уже. Только это, наверное, читателям совершенно неинтересно. – Нина тоскливо посмотрела на Олю. Отказаться от интервью не представлялось возможным. Раз уж обещала, куда деваться? Слово своё Нина Карасёва держала всегда. Но и не сказать Оле про грядущий развод она тоже не могла. Это ж как девчонку подвести. Напеть ей про счастливую жизнь со звездой кино и тут же развестись? Через неделю, максимум через месяц всё станет известно. Олю же акулы пера сразу на части разорвут.

Развод Карасёвым удалось оформить в ускоренном порядке и абсолютно конфиденциально. Ведь где только не работали сейчас бывшие сокурсники Нины Карасёвой, выпускники политехнического института! Даже в районном загсе знакомые оказались. Заявление приняли задним числом, и на этой неделе после уплаты требуемой госпошлины Нина и Александр Карасёвы должны будут получить свидетельство о разводе. Такой вот новогодний подарок.

Нина ломала голову, как повернуть разговор к этому самому разводу. Если бы она знала Олю получше, то сказала бы ей честно. Мол, давно с мужем вместе не живём, решили развестись, давай вместе придумаем, как это преподнести читателям. Но кто его знает, как девочка поведёт себя и какие выводы из полученной информации сделает. Возьмёт да и заподозрит то, что подозревать ни в коем случае нельзя. Кроме того, у неё вопрос с карьерой решается, а с горячей сенсации у журналиста карьера только в гору идёт.

– Читателям всё интересно. – Оля поёрзала в кресле, отхлебнула остывшего кофе и чего-то чиркнула в своём блокноте.

– То-то и оно, Олечка! Им интересно, а это жизнь наша. Взлёты, падения, ошибки. Не сахарное, я скажу тебе, это дело, жить с секс-символом.

– Нина Алексеевна, неужели поклонницы Александра вам сильно докучают?

Нина внимательно посмотрела на Олю и решилась.

– Да достали они меня за двадцать пять лет вот как! – Нина провела ребром ладони по горлу. – Прохода от них нет. Сейчас, слава богу, в подъезде у нас охрана дежурит. И то прорываются. С цветами и истериками. Дуры безмозглые! Если б только на Сашу вешались, а то ж и мне угрозы всякие, как из рога изобилия. Я же виновата в том, что звезду и секс-символа, можно сказать, узурпировала и ни с кем не хочу делиться! И сколько, как думаете, среди этих фанаток больных на всю голову идиоток? У меня и в офисе охрана специально проинструктирована. Только Саша в новом фильме снимется, так сразу же волна эта придурочная подымается. И партнёрши эти его, особенно из начинающих. Он в роль входит, а она уже бог знает что подумала. А потом слёзы и сопли. Вы представляете? Она мне же на моего собственного мужа жалуется, что он на неё внимания не обращает!

– Кто? – Глаза у Оли светились, как у кошки, поймавшей мышь.

– Так я тебе и сказала. – Нина сделала вид, что спохватилась. – Устала я от всего этого. – Она тяжело вздохнула. – Нелёгкая это доля, быть женой звезды. Одни меня проклинают за свою любовь безответную, другие спят и видят, когда он наконец меня бросит и заживут они вместе с ним долго и счастливо. И всё бы ещё ничего, но сами знаете, когда супруги начинают жить на два города, ничего хорошего из этого не получается, кроме гарема.

– Вы подозреваете, что в Москве у него вторая семья? – осторожно спросила Оля. Похоже было, что она не верила своему счастью.

– Ну, не семья, а кто-то есть. У него вообще везде кто-то есть. Везде, где он снимается. У них же съемки иногда месяцами.

– Вы уверены?

– Не уверена, но жить в таком состоянии больше не хочу. Хватит. Хочу быть во всём уверена. Пусть он там сам как-нибудь со своими поклонницами и фанатками разбирается.

– Нина Алексеевна! Вы это серьёзно сейчас?

– Серьёзней не бывает.

– И я могу об этом написать? – Оля всё-таки оказалась приличной девушкой. – Это же сенсация.

– Пиши. Я развожусь с Александром Карасёвым, потому что устала от его бесконечных поклонниц, нервических партнёрш и жизни на чемоданах между двух городов.

– Может, не надо торопиться? Это, наверное, кризис среднего возраста. И у мужчин, и у женщин он бывает. Говорят, это проходит.

– Ага, только они в этом кризисе все перспективные женихи, а жёны их – старые вешалки. А я хочу еще успеть пожить по-человечески. Без гастролей, съёмок, тусовок и глянцевых журналов. Ну не могу я с ним в Москве тусоваться, когда у меня бизнес в Питере. И он не может со мной вечерами дома на диване у телевизора сидеть.

– А вы хотите на диване у телевизора?

– Да, хочу! У нас в семье у родителей так было. Мама с папой с работы вечером приходили, мы вместе ужинали, а потом сидели на диване и смотрели телевизор. Не хочу больше с мужем по разные стороны экрана находиться. И смотреть, как он на том экране с другими бабами целуется, тоже не хочу.

– А он чего говорит?

– А чего он скажет? Знаешь, есть такое понятие – усталость брака. Как усталость стали. Её мутызгают по-разному, она держится, держится, а потом – раз! И трещит по всем швам. Двадцать пять лет – это не шуточки. И так-то продержались дольше всех Сашиных друзей. Они вон больше семи лет никто в семье не живет. Артисты. Чего с них взять? Они ж врут на каждом шагу. В смысле, заигрываются. Так что так и напиши – они жили долго и счастливо потом брак треснул, и стороны вздохнули с облегчением.

– Ну хорошо. Ваш муж известный артист, и понятно, что вы его ревновали всю жизнь и подозревали в неверности, а сами? Вы такая красивая успешная женщина, у вас наверняка есть поклонники, друзья, знакомые, партнёры по бизнесу. Вы сами-то были верны звезде экрана?

– Всегда! Карасёв же великолепный. Он вне конкуренции. От добра добра не ищут.

– Так, а сейчас-то что? Может, вы встретили кого-нибудь? Какого-нибудь основательного мужчину? Того, который будет с превеликим удовольствием смотреть с вами вечерами телевизор?

«Неужели это она на Петренко намекает! – подумала Нина. – Так было заметно, что он мне понравился? Он с виду, и правда, очень основательный, надёжный. С виду. И усы эти его… У-у-у, гад ползучий».

Она вспомнила подполковника и разозлилась.

– Ну как ты не понимаешь? Я здесь, а наш великолепный Карасёв где? Правильно! На съёмках, то есть практически в Караганде! – Нина перенесла всю злость на предмет беседы. Получилось вроде бы убедительно. – Устала я его ждать. У меня последний вагон мимо промчался и фонарями покачал. Ту-ту! Я вот его сейчас на дрезине, можно сказать, догоняю. Своим ходом.

– Да, ладно? Я не верю! Вы невероятно красивая. Мужики должны штабелями укладываться.

– Ха! Представь – телефончик берут, а потом не звонят! Гады! А ты говоришь, не торопиться. Это Карасёв с возрастом всё краше и краше, а у меня каждый день на счету.

– Последний вопрос. Мы с вами познакомились в экстремальных обстоятельствах, где вы продемонстрировали выдержку и организаторские способности. Вы нашли себе уже новый фитнес-клуб или испытываете теперь перед ними страх?

– Нет, страха никакого я не испытываю, но клуб пока не нашла. А что?

– Просто я хочу посещать тот клуб, который вы выберете. И если можно, именно с вами. Думаю, остальные наши подруги по несчастью со мной в этом вопросе согласятся.

– Хорошо, как только подберу что-нибудь подходящее, тебе позвоню. И запомни, мы подруги не по несчастью, а подруги по счастью. Нам всем очень повезло. Живы остались и целёхоньки.

Оля выключила диктофон.

– Спасибо, Нина Алексеевна, огромное! Я напишу и вам на согласование материал вышлю. Без вашего одобрения ничего публиковать не буду. Уж очень вопрос деликатный. Мне главный редактор целый разворот обещала в новогоднем номере. – Оля встала, сунула диктофон в сумку и направилась к дверям. – До свидания, ещё раз спасибо.

– Не за что.

Дверь за Олей не успела закрыться, как в кабинет прошмыгнула Алла и стала прибирать со стола.

– Там бухгалтерия опять ругается, им в налоговую подарков не хватает.

– Пусть докупят сколько надо. Время ещё есть.

– Нету, говорят, уже времени. Многие аж двадцать пятого за границу улетают.

– Это из нашей бухгалтерии или из налоговой улетают?

– Из налоговой, конечно, наши пахать будут до последнего.

– Растёт благосостояние отечественных налоговых инспекторов.

Алла вышла и прикрыла за собой дверь, а Нина уставилась в окно. За окном уже стемнело. Как так получилось, что она не позаботилась о новогоднем празднике? Можно было бы, как налоговая инспекция, полететь куда-нибудь к морю и нежиться там на солнышке. Или в круиз. В круизе хорошо. Каждый день экскурсии, какие-то организованные мероприятия, шоу. Можно даже и не заметить, что совершенно одна. Но теперь уже поздно. Все билеты проданы. Остаётся дача, но там было бы хорошо, если б приехал сынуля. Но он собирается с компанией в Австрию, кататься на лыжах. Да и неинтересно ему Новый год отмечать с мамочкой. У ребёнка уже давно своя жизнь. Сама Нина тоже не горела желанием отмечать Новый год со своей мамой. Тем более что матушка с подружкой на днях отбывают встречать Новый год в Карловы Вары. Благосостояние пенсионеров тоже растёт, особенно если им помогают успешные дети.

И в гости, как назло, никто не позвал. Раньше в молодости они с Сашкой не успевали от разных приглашений отбиваться. Друзей много было. Куда все подевались? Может, собаку себе завести? Можно будет сесть с ней рядком у телевизора и поглощать оливье. Хотя откуда оливье возьмётся? Готовить его Нина не умеет, да и не испытывает желания. Хорошо, что она умеет открывать шампанское, иначе вообще не Новый год, а глупость какая-то. Ёлку бы надо с антресолей достать, да неохота. Для кого её наряжать? Для домработницы?

От печальных мыслей Нину отвлекла приоткрывшаяся дверь, в неё бочком просочилась Гульнора. Она вот уже скоро как две недели работала в офисе у Нины уборщицей. Алла была её работой очень довольна, да и другие работники Гульнору нахваливали.

– Нина Алексеевна, можно мне зайти? – почему-то шепотом поинтересовалась Гульнора.

– Заходи, а почему ты шепчешь?

– Аллу боюсь. Ругаться будет. Она пошла чашки мыть, я и зашла.

– Так ты б её попросила, она бы тебя пропустила.

– Строгая она очень. Не всех пускает, а мне надо. Посоветоваться хочу.

– Советуйся. Садись, вот стул, – Нина указала Гульноре на кресло, на котором только что сидела Оля.

Гульнора на цыпочках прошла к креслу и села на краешек.

– Ну, рассказывай. Надеюсь, тебя никто у нас тут не обижает?

– Нет, что вы! У вас тут люди все хорошие. Добрые. Уважительные. Не то что там, где крыша упала. Там всё время на уборщиц криком кричали. Обзывали по-всякому.

– И?

– Мне звонили с той работы. Говорят, чтобы я пришла, отдала форму, – Гульнора провела руками по бокам, как бы показывая Нине свой синий комбинезон с передником. Обычная униформа уборщиц, которая продаётся во всех магазинах спецодежды. – И чтобы заявление написала про увольнение. Собственное желание. Сказали, без этого трудовую книжку не дадут. И санитарная там у меня ещё была. И ещё бумаги. Я же легальная честная узбечка. Всё по закону.

– А ты что же? Форму отдавать не хочешь?

– Не хочу. У меня за неё с зарплаты высчитывали. Все вещи мои под завалом остались. Если б Маша кроссовки мне не дала, в чём ходить?

Тут только Нина заметила, что на ногах у Гульноры кокетливые и явно недешёвые кроссовки.

– Маша тебе кроссовки отдала? – удивилась Нина.

– Да. Сказала, что ей теперь не надо. И до дома тогда довезла.

– Надо же.

– Маша хорошая! Добрая.

– А что-нибудь про выходное пособие на прежней работе говорили?

– Это что?

– Это когда сотрудников увольняют не по их вине, им денег выдают. Зарплату за два месяца, а бывает, и больше. Чтобы люди, пока работу найдут, с голоду не померли.

– Нет. Ничего такого не говорили.

– Ну да. Поэтому и хотят тебя по собственному желанию уволить. Молодцы какие! Значит, ты хотела посоветоваться, отдавать ли униформу?

– И это. И про остальное.

– Хорошо! Вот мы сейчас и проверим нашего менеджера по персоналу. Что это за павлин-мавлин такой. Одно дело – подарки сотрудникам по пакетам распределять, а другое дело – трудовой спор.

– Ничего не поняла я, – грустно сказала Гульнора.

– Тебе и не надо. – Нина по селекторной связи вызвала Аллу.

Алла явилась без промедления и строго посмотрела на Гульнору, та даже съёжилась.

– Вот, Алла, отведи-ка Гульнору к нашему новому менеджеру по персоналу. Скажи ему, что я велела девушке помочь всесторонне, вплоть до представления её интересов в суде. А ты, Гульнора, всё ему опять в подробностях расскажи и делай что он скажет. Не бойся.

– Спасибо, Нина Алексеевна! Повезло мне, столько людей кругом хороших.

– Ага! – рявкнула Алла. – Повезло тебе, а ты этим пользуешься. Кто без спросу в кабинет к директору полез?

– Я не буду больше.

– Конечно, не будешь! – Алла уперла руки в бока. – Ещё раз здесь увижу, сама тебе башку оторву. Чего проще? Пришла, спросила вежливо, не занята ли Нина Алексеевна? Или даже дело своё можно мне прямо изложить. Я всё решу. Нечего нашу Нину Алексеевну по пустякам беспокоить. Поняла?

– Поняла.

– Выметайся.

Гульнора встала и так же на цыпочках, как и входила, вышла из кабинета. Алла, улыбаясь, последовала за ней.

Нина тяжело вздохнула. Если её совсем не беспокоить, она ведь так и помереть сможет одна-одинёшенька в своем роскошном кабинете.

Яна

Встала, как всегда, по будильнику, привела себя в порядок, затем приготовила всем завтрак, ведь по будням завтракали обычно все вместе в гостиной первого этажа. Это на выходных дети завтракали отдельно на своём этаже под руководством няни, а Яна с Дусиком позволяли себе поваляться в постели подольше.

Коронным блюдом на завтрак выступала овсянка, её любили дружно, и она у Яны получалась особенно хорошо. Хотя чему тут удивляться? При современных технологиях, когда овсянка уже специально обработана, остается только добавить молока и сделать всё согласно инструкции на коробке. Конечно, самой Яне эту полезную кашку есть ни в коем случае нельзя. От каши на молоке у нее попа растёт, как на дрожжах. А теперь-то без регулярного фитнеса и массажей и подавно рванёт во все тяжкие. Себе Яна приготовила грейпфрут. Пока с ним ковыряешься, любой, даже зверский аппетит сойдёт на нет. В комплекте с кашей обычно шли тосты с домашним вареньем из брусники. Это, разумеется тоже не для Яны. После грейпфрута она, наверное, съест немного обезжиренного сыра и выпьет кофе с таблетками сахарозаменителя.

Когда всё практически было готово, Яна разбудила Дусика и детей. Няня сегодня ночевала у себя дома, но скоро явится. Завтрак она ни за что не пропустит. Видимо, за свою бескрайнюю попу няня уже совершенно не беспокоится, поэтому всегда с удовольствием наворачивает овсянку вместе с детьми. И овсянку, и тосты, и варенье, и кофе с молоком.

Проснувшиеся дети устроили галдёж и мельтешение. Особенно старались близнецы. Наконец все умылись, оделись и уселись завтракать. Дусю в детском стульчике Яна усадила вместе со всеми. Она давно поняла, что малышей надо как можно раньше сажать за общий стол. Они берут пример со старших и лучше себя ведут, а главное, лучше едят.

После завтрака, пока няня собирала близнецов в садик, Яна с Дусей на руках проводила Дусика до дверей, поцеловала его и попросила беречь себя. Всё как обычно. Потом отдала Дусю няне, накинула шубу, подхватила близнецов за руки, крикнула Марека, и все вместе спустились в паркинг. Всё как обычно, только вот шуба на Яне белая. Ну, так никто ведь и не заметил. Даже няня внимания не обратила. Подумаешь, одной шубой больше, одной меньше. А детям и вовсе без разницы, главное, что мама – самая красивая.

Высадила Марека у школы, сдала близнецов в сад, и что теперь? Вот, оказывается, как фитнеса-то не хватает. Новый клуб Яна решила искать уже в следующем году. Всё равно на все праздники после встречи Нового года семейство переезжало на дачу. Пока дети маленькие, резкая смена климата им не на пользу, поэтому на всё лето в Испанию, а уж зимой только дача.

Яна глянула на себя в зеркальце заднего вида и набрала номер салона, который ей рекомендовала всё знающая Раечка. Салон сверхдорогой, делают всё, а главное, всегда есть возможность попасть к какому-нибудь супермастеру. Рекомендации Раечки полностью оправдались. Яна записалась на массаж, маникюр, тонирование волос и укладку. Единственное, что Яне совершенно не понравилось, так это отсутствие у салона какой-нибудь парковки.

В центре города припарковаться удалось с трудом, но всё же удалось. В салон после прогулки под пронизывающим ветром по скользкой мостовой Яна явилась в дурном расположении духа, однако массаж оказался выше всяких похвал, и Яна повеселела. Кофе в микроскопическом кафетерии салона тоже оказался весьма недурён, пресса на столиках была свежая, даже присутствовал «Деловой Петербург». Это означало, что данный салон пользуется популярностью и у мужчин. В ожидании времени, назначенного на маникюр, Яна с удовольствием пила кофе и рассматривала новогодний выпуск глянцевого журнала. Журнал был с претензией, но весьма пустой, впрочем, как и все глянцевые журналы. Яна перевернула страницу и ахнула. С разворота на неё смотрела Нина Алексеевна. На фотографии она была гораздо красивее, чем в жизни, и ничем не уступала всем этим кинодивам и рекламным моделям, постоянно мельтешащим на страницах подобного рода журналов. Заголовок статьи возвещал о сенсационном разводе звезды отечественного кинематографа Александра Карасёва. Яна стала увлечённо читать. Кстати, статья, в отличие от всех предыдущих в этом журнале, была написана живым языком и читалась легко. Яна посмотрела фамилию автора и поняла, что это именно то интервью, которое договорилась у Нины Алексеевны получить та самая сверх меры отштукатуренная Оля. Вот ведь зараза! Человек ей навстречу пошёл, интервью дал, а она скандал на всю страну раздула. Бедная Нина Алексеевна! Ей ведь и без того тяжело. Развод – это же трагедия, а тут ещё шумиха эта. И надо же, после двадцати пяти лет семейной жизни! Такие цифры у Яны в голове категорически не укладывались. Яна попыталась подсчитать, сколько лет максимально она находилась в браке с каждым из своих мужей. Получалось, что рекордсменом был отец Марека. С ним Яна прожила целых четыре года. Конечно, она собиралась жить с Дусиком долго и счастливо и, по возможности, умереть в один день, но это же должно будет случиться очень нескоро. Сейчас пока они вместе только три года, значит, к серебряной свадьбе… Яна зажмурилась, подсчитывая, сколько же ей тогда будет лет. Получалось, что будет она гораздо старше Нины Алексеевны. Яна привстала со стула и заглянула в зеркало за спиной барменши. Потом поглядела на фотографию Нины Алексеевны. Ничего страшного. У Нины Алексеевны ещё есть все шансы начать новую жизнь. Яна помнила, как на Карасёву пялился этот бравый подполковник Петренко. Детей, правда, рожать уже поздновато, это, конечно, минус, но живут же как-то люди и без детей. Тут Яну позвали в маникюрный кабинет, и она отвлеклась от переживаний за Нину Алексеевну.

Маникюр удался на славу, затем довольной Яне слегка оттенили её безупречные волосы и уложили их в художественном беспорядке даже лучше, чем это делали в салоне фитнес-клуба. Однако когда Яна увидела счёт, то сразу поняла, что убивать время – занятие очень дорогостоящее. Тем не менее она записалась на курс массажей. До Нового года должны были с этим курсом уложиться.

Журнал со статьёй о разводе Карасёвых она с разрешения администратора прихватила с собой. Всю дорогу до садика Яну обуревало жгучее желание позвонить в редакцию, вычислить коварную журналистку и настучать ей по голове или, на худой конец, выдрать все волосы. Потом Яна прикинула, что одной ей с представительницей древнейшей профессии наверняка не справится. Вот если бы подписать на это дело Машу? Маша смелая, может и в глаз дать. В этом Яна ни минуты не сомневалась. Даже представила Олю с выдранными волосами и подбитым глазом. От этой идеи она даже повеселела и стала думать, как отыскать Машу. Маша говорила, что она риэлтор, а это означало, что искать её надо в Интернете.

За этими мыслями Яна и не заметила, как доехала до садика, и, к большой радости воспитательницы, забрала Васю и Асю на час пораньше.

Дома Яну ждал сюрприз. Из Москвы прилетел отец. В ожидании Яны он не терял времени даром, а играл с Дусей в «Мы едем, едем, едем в далёкие края!». Наверное, так он играл и с маленькой Яной, и со своими пацанами, которые родились у него во втором браке.

– Папка! – Яна повисла у отца на шее. Вася и Ася обхватили его за ноги. Дуся от всеобщей радости восторженно заверещала. Даже няня улыбалась широко, от всей души. Не хватало только Марека, который ещё был в школе.

Отец раздал всем детям новогодние подарки, протянул симпатичную коробочку и няне. Няня открыла, увидела роскошный ярко-красный кошелёк и расцвела. А когда она этот кошелек открыла, то расцвела ещё больше.

– Эх, Станислав Егорович, – сказала она, – не была б я вам посторонняя, так тоже бы расцеловала.

– А и расцелуй, какая же ты нам посторонняя? – Отец раскинул руки в стороны.

Няня засмущалась, подошла к отцу и поцеловала его в щёку. Потом подхватила детей и повела их на свой этаж. При этом она даже словом Яне не обмолвилась, что Вася и Ася явились в её распоряжение на час раньше положенного времени. Видимо, аргументы в красном кошельке были весьма весомыми.

Вскоре из школы прибежал Марек, который тоже повисел на дедушке и получил от него подарок. Потом для деда стали представлять «Айболита». Разумеется, Айболитом был Марек, Вася и Ася изображали Бармалеев, а Дуся представлялась несчастной больной обезьянкой. Правда, актриса иногда поперёк роли весело хохотала, поэтому для пущей убедительности на неё надели шапочку с ушками. Представление удалось, и дедушка даже прослезился.

Когда дети отправились ужинать, и Яна с отцом остались одни, он достал из своего чемоданчика конверт и плоскую коробочку.

– А вот это передай той женщине, – сказал он и протянул коробочку Яне. «Той женщиной» отец всегда называл Раечку.

– Можно посмотреть? – спросила Яна.

Отец кивнул. Яна раскрыла коробочку. Там на чёрном атласе располагалась нитка розового жемчуга и две жемчужные серёжки. Яна залюбовалась. Жемчуг очень подходил матери.

– А то носит, наверняка, разные подделки дешёвые, – проворчал отец.

– Спасибо, папа.

– Да не за что. Как там у неё дела?

– С Владимиром Петровичем разругалась.

– Это правильно. Вовка – старый облезлый козёл. Только беда в том, что всё равно они помирятся. Милые бранятся – только тешатся.

– Не. На этот раз вроде бы серьёзно. Он там себе малолетку какую-то нашёл.

– Позорник! Как был козёл, так козлом и остался. Ну а она чего?

– Говорит, тоже найдёт себе кого-нибудь помоложе.

– Старого козла на молодого поменяет. Всё никак не успокоится.

– Пап, ну чего же ей успокаиваться, она ж и сама почти что молодая.

– Да уж! Та женщина, как хороший коньяк, чем старше, тем краше. Только ей этого не говори.

– Не скажу. Пап, а отчего вы развелись?

– Ха! Тоже мне спросила. Ты свою мать не знаешь разве? С ней только такой дурак, как Вовка, ужиться может. Ему ж всё, как об стенку горох. И то… Видишь, не удержался. Та женщина меня ругала на чём свет стоит с самой нашей свадьбы, всё с папой своим сравнивала. Ну, я сравнения-то и не выдержал. Утёк.

– Вот и Владимир Петрович утёк. Она его всё время с тобой сравнивала.

– Ну, правильно! Отца-то её, дедушки твоего, царствие ему небесное, давно уж в живых нет, а я вот он, налицо. Картина маслом. Та женщина всегда стремится к совершенству. А совершенства в природе не бывает. Ну, ладно, у тебя-то как дела?

– Да какие там у меня дела? – Яна решила, что и отцу не станет рассказывать о приключениях в фитнесе. Зачем расстраивать? Всё же обошлось. – Вот у Дусика проблемы. Сейчас у всех банков проблемы. Ты слышал, наверное?

– Слышал, конечно, и могу своему зятю пожелать только одно – не попадаться.

– Вот и он так говорит.

– Умник. Уважаю. Я ему тут портфельчик привез из страусиной кожи. – Отец опять полез в свой чемоданчик и достал оттуда небольшой элегантный портфель. – Сейчас модно. У хорошего банкира портфель должен быть маленький. У правильного банкира все деньги не в портфеле, а на счетах. В иностранных банках. А вот тебе что подарить, уж и не знаю. У тебя ведь всё есть. Так?

– Так.

– Но я вот что подумал, кое-чего у тебя всё-таки нет.

– Чего?

– Собственного дела. Ты же не будешь каждый год нового ребёнка рожать? А с этими тебе няня прекрасно помогает справляться. Время-то свободное имеется?

Яна кивнула головой, она вспомнила, как сегодня убивала это свободное время в салоне красоты.

– Вот! Если у женщины нет дела и много свободного времени, она постепенно тупеет. Правильно я говорю?

Яна опять кивнула.

– Правильно! А кому нужна тупая женщина? Уж не Дусику твоему, это точно, он ведь у нас умник.

Яна вспомнила, как Дусик объяснял ей про обналичку и какое у него при этом было лицо. Усталое, снисходительное, но это ещё бы и ничего, а вот промелькнувшее в его глазах разочарование Яна запомнит надолго.

– Папочка, всё правильно, но чем же мне заняться? Я же ничего толком не умею!

– В таких случаях женщины обычно открывают салон красоты или фитнес, – отец ухмыльнулся, – но это пошло. Это не для моей дочери.

– Согласна. Это не для меня.

– А ты подумай, к чему у тебя душа лежит?

Яна пожала плечами.

– Не знаешь? Обычное дело. Люди годами своё призвание ищут. Но есть очень простой способ. Вспомни-ка весь вчерашний день и определись, в какой момент ты чувствовала себя особенно хорошо.

Яна ненадолго задумалась, потом посветлела лицом.

– Когда «Айболита» с детьми репетировали и когда Дусика ужином кормила.

– Уже кое-что. Смотри, я сразу вижу два толковых дела. Детский сад либо ресторан здорового питания.

– Детский сад! – Яна захлопала в ладоши. – Я же больше всего на свете люблю с детьми заниматься.

– Вот мы и определились. Но это не означает, что я сейчас выдам тебе денег на это предприятие и довольный собой проследую домой в Москву.

Яна удивлённо посмотрела на отца. Вот это номер. Папка никогда для неё ничего не жалел. Зачем же он тогда весь этот разговор затеял?

– Ты можешь сказать, сколько надо денег? – спросил отец.

Яна замотала головой.

– Я тем более не знаю. Поэтому займись-ка пока составлением бизнес-плана. – Отец посмотрел на встревоженную Яну и рассмеялся. – Не бойся, ничего такого сложного в этом нет. Тебе надо для начала определиться, какие документы нужны для открытия садика. Какие нормы для помещений. Состав персонала. Деток ведь и кормить надо. А это тоже определённые требования к помещениям и персоналу. Прикинь ежемесячные затраты на заработную плату, на коммунальные услуги, на продукты. Определись со стоимостью садика для родителей, рассчитай минимальное количество детей, при котором твой бизнес окажется в точке безубыточности. И я хочу, чтобы ты сделала это сама. Самые лучшие бизнес-планы – те, которые люди пишут для своего бизнеса сами, ведь они понимают, что ошибки им придётся исправлять самим. Ты можешь посоветоваться с Дусиком или с моим юристом, ты его знаешь, ты можешь обратиться за консультациями в профессиональную консалтинговую компанию, но расчёты все и обоснование ты должна сделать сама. И только после этого, когда ты меня убедишь, что дело выгорит, я тебе дам денег на помещение и на раскрутку. Идёт?

– Идёт, – прошептала Яна. Она не знала, радоваться ей или пугаться. Уж больно мудрёным всё представлялось после этих слов отца.

– Не дрейфь, дочка! Ты же умница. Достойная жена своего мужа. Всё у тебя получится. Хочешь совет?

– Хочу.

– Завтра Васю и Асю из садика забирать будешь, погляди внимательно, как у них там всё устроено. А ещё лучше, сделай вид, что ищешь для детей новый сад. Походи по частным садам, разузнай всё.

– Ой, папка, это ты здорово придумал!

– Да попроси Дусика из банка какой-нибудь бизнес-план тебе принести. Только попроще. У них там в кредитном отделе наверняка чего-нибудь подобное есть. В Интернете тоже наверняка советы толковые по составлению бизнес-планов имеются. И учти, проверять всё буду досконально, я деньги на ветер выбрасывать не люблю.

Стоит ли говорить, что после этой беседы с отцом свободного времени у Яны практически не осталось. Однако первым делом она влезла на сайт по сдаче в аренду квартир и принялась разыскивать Машу. Толковый риэлтор и при подборе помещения под детский сад пригодится.

Маша

Дядя Коля купил замечательную ёлку – большую, пушистую, остро пахнущую смолой. Глядя на эту красавицу, Маша заранее переживала, что после Нового года ёлка умрёт, хвоя осыплется, и её придётся вынести на помойку в компанию с такими же сухими облезлыми скелетиками. Нет, на будущий год надо будет обязательно приобрести искусственную. Маша видела такую в офисе компании, в которой числилась риэлтором и которую иногда посещала для сдачи части выручки. Искусственная ёлка была похожа на настоящую как две капли воды и даже не пахла пластмассой. Завхоз компании рассказала Маше, где такие ёлки продаются и сколько они стоят. Цена, конечно, кусалась, но дело того стоило. На следующий новогодний праздник Маша не позволит дяде Коле покупать живую ёлку.

Для того чтобы ёлка пожила подольше, обычно её ставили в ведро с песком, которое специально хранилось на балконе и было крепко-накрепко закрыто от поползновений соседского кота. Соседский кот Бармалей почему-то решил, что Маша с дядей Колей на своём балконе устроили специальный кошачий туалет в ведре с песком. По этой же причине Маша никогда не разводила на балконе цветы. Все ящички с землёй наглый котяра, гуляющий по чужим балконам, тут же использовал по своему усмотрению.

Ёлку как обычно установили в углу гостиной и залили в ведро с песком удобрений для деревьев хвойных пород. При этом Маша не могла удержаться, чтобы не отметить, что убийство ёлки происходит с особым цинизмом. Наряжали ёлку долго и тщательно. Маша маялась.

Накануне Анатолий неожиданно позвонил и пригласил Машу встречать Новый год с ним на даче. От восторга Маша чуть не подпрыгнула до потолка и тут же радостно согласилась, а теперь смотрела на дядю Колю и не знала, как сказать ему, что на Новый год хочет уехать. Сколько Маша себя помнила, Новый год они всегда отмечали вместе с дядей Колей. И когда еще были живы родители, и когда их уже не стало.

– Ну чего тебе неймётся? – Дядя Коля пристроил очередной шар и внимательно посмотрел Маше в глаза.

Маша тяжело вздохнула.

– Не томи. – Дядя Коля взял красненькое сердечко и закрепил его на ёлке.

– Да, меня тут пригласили Новый год встречать на дачу.

– Кто пригласил?

– Один знакомый.

– Он не знает, что Новый год – семейный праздник?

– Думаю, знает, может, поэтому и пригласил?

– Может быть. Если там ещё будут его родители, или вообще никого не будет. Так, выходит, ты ходила на свидания, а мне ничего не рассказывала? – Дядя Коля явно обиделся. Он даже бросил наряжать ёлку и уселся на диван.

– Всё я тебе рассказывала. Помнишь, шубу мне купил?

– Шубу помню. Хорошая шуба. Ты в ней прям французская кинозвезда. Я как тебя вижу у нас во дворе в шубе этой да в чёрных очках, так аж вздрагиваю. Не Софи ли Марсо посетила нашу грешную землю? Значит, выходит, что после шубодарения ты с этим щедрым молодым человеком ни разу не виделась, что ли?

– Нет, не пришлось.

– Тогда какой же это семейный праздник?

Маша пожала плечами.

– Странно как-то. – Дядя Коля задумался. – Только одну я тебя ни на какую дачу не отпущу.

– Со мной, что ли, поедешь? – испугалась Маша.

– Вот ещё, – фыркнул дядя Коля. – Этак получится, что ты к амбару с кузнецом явилась.

– Точно. – Маша представила, как Анатолий на шикарной тачке подъезжает к назначенному месту встречи, а там Маша с дядей Колей. – И как быть? Отказаться? – Отказываться Маше совершенно не хотелось.

– Пригласить его в гости к нам. Если у него серьёзные намерения, то он придёт. Если же… – Дядя Коля развёл руками. – Я оливье приготовлю, и рыбу вон засолил уже. Икра, опять же, красная. Буженины запеку. Грибочки маринованные откроем, студень мой фирменный у меня в плане. Будет чем закусить.

Маша сглотнула слюну.

– Закусим как следует, выпьем как положено, телевизор поглядим, может, ещё сходим в сквер салют запустим. А вот потом на каникулах можно и за город, на дачу! – продолжал развивать свою мысль дядя Коля. – У тебя ж каникулы-то будут. Вся клиентура по жарким странам разъедется. Вот и ты на дачу, только не с таинственным незнакомцем, а с проверенным человеком.

– Угу. – С этим было не поспорить, вот только как теперь сказать обо всём Анатолию.

– Кем, ты говоришь, этот парнишка-то работает?

– Шофёр он, персональный.

– Вот! Персона-то тоже, небось, на все каникулы отвалит. Вот и езжай себе по дачам на хозяйской машине. Я вам в дорогу вкусненького соберу, а сам тут дома телевизор смотреть буду да доедать, что наготовил. У меня на все праздники еды хватит.

Маша кивнула головой.

– Ты, Мань, главное, не подумай, что я вредничаю или там тебе не доверяю. Я за тебя в ответе, это во-первых! И если тот человек твой, он от тебя никуда не денется, это во-вторых! Даже если придётся вредного деда терпеть.

– Дядечка Колечка, какой же ты вредный? Ты мой единственный родной человек. – Маша обняла дядю Колю и поцеловала его в лоб. – Проверенный. А про этого парня я ничего толком-то и не знаю. Ну, кроме того, конечно, что он шубу мне подарил.

– Точно. – Дядя Коля расцвёл улыбкой. – И если ты такого проверенного старика одного дома в Новый год оставишь, то этот прекрасный незнакомец может решить, что ты девушка легкомысленная.

– Ага, – рассмеялась Маша. – Легкомысленная вертихвостка.

– Звони, приглашай. – Дядя Коля кивнул на Машин телефон и тактично скрылся в коридоре. Маша глядела на его худенькую стариковскую спину, и глаза наполнились слезами. Вспомнились почему-то остатки ёлочки у помоечного бака. Она быстро нашла номер Анатолия и нажала кнопку вызова. Трубку взяли моментально.

– Анатолий, здравствуйте! Это Маша.

– Привет, Маша! Что хорошего скажете?

– Не знаю, хорошего ли. Но я не смогу с вами на дачу поехать.

– Почему ж это? Что-то случилось? – Чувствовалось, что Анатолий ни капельки не обиделся, а наоборот, встревожился.

– У меня тут дед есть один…

– Заболел?

– Нет. Здоров, слава богу! Только я его одного на Новый год оставить никак не могу.

– Правильно, одного старика оставлять никак нельзя. Возьмём с собой?

– Приходите лучше вы к нам.

– Это удобно?

– Очень удобно! Дядя Коля заправский кулинар. Обещал разных вкусностей наготовить.

– Он у вас за повара? А вы что же?

– Я на подхвате. Разделение обязанностей.

– Тогда с меня ёлка.

– Не надо!!!

– Вы меня даже напугали. Не переносите ёлок?

– Нет, одна у нас уже есть, а я их жалею очень. Дала себе слово, что на следующий год куплю искусственную.

– Там видно будет, дожить ещё надо. Хорошо, тогда что же мне принести?

– Не знаю. Ничего не надо.

– Как это не надо? Лучше скажите, что этот ваш дедушка пьёт?

– Точно! Дядя Коля шибко коньяк уважает. Мы с ним иногда, когда очень холодно, камин топим и по рюмочке коньяка выпиваем.

– Сосудорасширяющее. У вас и камин есть?

– Ага. У нас хорошо, приходите.

– Обязательно! А на дачу можем на следующий день рвануть. У меня шефа аж до двадцать первого не будет.

– Мои тоже вряд ли раньше подтянутся.

– Говорите адрес.

Маша продиктовала Анатолию адрес и счастливая помчалась в коридор, где в ожидании конца разговора прогуливался встревоженный дядя Коля.

– Придёт! – Маша подпрыгнула, несвойственным для неё образом взвизгнула и расцеловала дядю Колю.

– Вот и хорошо, а что наденешь?

Вопрос застал Машу врасплох. Конечно, у неё еще оставались деньги с последней сделки, но большую часть она отдала дяде Коле на хозяйство, а ещё купила ему дорогой подарок. Свитер от самого Карла Лагерфельда. Не могла пройти мимо.

– И подарок, наверное, гостю купить надо, – продолжил дядя Коля портить Машино радужное настроение. – Он-то, видишь, аж целую шубу тебе подарил.

Маша задумалась. Чего подарить практически незнакомому, хоть и очень симпатичному человеку? Дядя Коля скрылся в своей комнате и вышел с конвертом.

– На вот. – Он протянул конверт Маше. – Давно копил. Купи себе платье модное, а персональному шофёру, думаю, очень подойдут в подарок специальные шофёрские перчатки. Знаешь, такие с кнопками и без пальцев?

– Отличная идея. Стой, я сейчас! – Маша кинулась к себе в комнату и вернулась со свитером. – Надень-ка, дядя Коля. Это тебе от меня к Новому году. Раз уж ты мне подарок выдал, то и я удержаться не могу.

Дядя Коля разглядывал мягкий свитер, гладил его, и чувствовалось, что выпускать его из рук ему не хочется. В точности как Маше, когда она этот свитер покупала. Нет, не могла она оставить там на прилавке такую замечательную вещь. Дядя Коля натянул свитер и посмотрел в огромное зеркало прихожей.

– Как минимум лед десять скинул. – Он довольно подмигнул своему отражению. – Спасибо, Манечка.

Весь оставшийся вечер Маша бегала по магазинам в поисках перчаток для Анатолия и подходящего платья. Перчатки она купила сразу, но вот платье никак под руку не подворачивалось. Наконец нужная вещь нашлась. Платье было тёмно-синего цвета, обтягивало то, что нужно обтягивать, и подчёркивало то, что нужно подчёркивать. И что самое приятное, в дяди Колином конверте после этого оставалась ещё изрядная сумма. Маша решила оставшиеся деньги старику вернуть.

Дядя Коля похвалил Машины приобретения, поругался на возврат подарочных денег и велел Маше на следующий день встать попозже, чтобы к празднику выспаться как следует и не клевать носом за праздничным столом. На том и порешили.

Но выспаться как следует Маше не удалось. Разбудил её звонок мобильного. И кто бы вы думали это звонил? Та самая противная малохольная богатенькая Яна, которую Маша обещала съесть в экстремальных обстоятельствах.

– Маша? – спросили из трубки. Ни тебе «здравствуйте» или там «как поживаете».

– Ну Маша, – ответила сонная Маша.

– Слава богу, я тебя нашла. Это Яна. Помнишь?

– Тебя забудешь, пожалуй! Ты вон тридцать первого декабря с утра людям спать не даешь.

– Я тебя разбудила? Ты извини. Дело есть очень важное. Надо кое-кому морду набить.

– Чего? – не поняла Маша. – Думаешь, у нас тут бандиты по вызову?

– Олю помнишь?

– Отштукатуренную?

– Её.

– Помню.

– Её надо поймать и надавать ей по шее.

– Это за что?

– Ты ничего не знаешь?

– Что я должна знать?

– Она статью про нашу Нину Алексеевну и Карасёва всё-таки написала!

– Ну? А в чём прикол? Они при нас ещё об этом интервью договаривались.

– Знаешь, что она написала? Знаешь? На всю страну! Карасёвы разводятся! Мол, кризис среднего возраста и всё такое.

– Вот гад!

– Кто?

– Карасёв, кто ж еще? Она с ним двадцать пять лет нянчилась, а он её теперь, как ёлку старую, на помойку выкинул? – Маша чуть не заплакала. Она представила на помойке елочный скелет, рядом дядю Колю и несчастную Нину Алексеевну.

– А эта гадина, что, по-твоему, пусть живет и процветает? Растрезвонила на каждом углу.

– С гадиной позже разберемся, а вот Нину Алексеевну надо отыскать и поздравить с Новым годом. Нельзя человека с бедой одного оставлять, да ещё под Новый год. Если, конечно, она с друзьями на Гавайи не улетела.

– Какие Гавайи? Помнишь, она говорила, что командует торговыми точками. Штук двадцать у неё вроде. Тут в статье говорится, что она владелица сети магазинов «Твоя стройка»!

– Точно! Я видела! Карасёв там у неё ещё на рекламе всех в магазин зазывает! Значит так. – В отсутствие Нины Алексеевны Маша взяла командование на себя. – Залезай в Интернет и ищи адрес и телефоны этих магазинов. Там тебе подскажут, где нам найти их директора. Потом дуй ко мне, – Маша продиктовала адрес, – купим подарок – и к ней.

– Может, я ёлку куплю по дороге?

– Нет!!! Не смей.

– Хорошо, хорошо, как скажешь. Через час буду у тебя. Собирайся пока.

Ровно через час Маша при полном параде вылетела из дверей своего подъезда, рядом с которым её поджидала Яна на белом «Мерседесе». Нужно было видеть лицо Яны, когда Маша плюхнулась рядом с ней на пассажирское сиденье.

– Ух, ты! Шиншилла? – Яна потянулась, чтобы пощупать мех.

– Шиншилла, – не моргнув глазом, соврала Маша. – Знакомый подарил.

– Надо же! Хороший какой знакомый.

– Хороший. Ещё и красивый.

– Повезло. Где подарок покупать будем?

– В универсаме, где ж ещё. Мы ж не будем ей свечку покупать или мягкую игрушку – символ года?

– Так они как раз в универсаме и продаются.

– Мы купим шампанское и конфеты.

– Представляешь, сколько ей конфет уже надарили? Слипнется же!

– Лучше пусть слипнется, чем ссохнется, – справедливо заметила Маша. – Трогай!

Яна послушно тронулась с места. По дороге она рассказала Маше, с каким трудом нашла адрес офиса Карасёвой и даже выяснила, что Нина Алексеевна сегодня на работе. Правда, ни мобильный телефон Карасёвой Яне не дали, ни по-городскому не соединили.

В ближайшем универсаме царил предновогодний ажиотаж. Яна и Маша замерли у стеллажа с шампанским. Чего тут только не было.

– Если покупать шампанское, то только это, – Яна со знающим видом ткнула пальцем в бутылку.

– «Моёт и Шандон», – прочитала Маша и поглядела на ценник. – Что-то мне это название не очень нравится. Неприличное какое-то. И вообще, ты права, её уже, наверное, шампанским этим завалили. Я вот больше, например, «Мартини» люблю. Давай «Мартини» купим.

– Шампанское «Мартини»? Я что-то его тут не вижу.

– Какое шампанское? Я ж говорю «Мар-ти-ни»! Вот бьянко, – Маша ткнула пальцем в большую бутылку.

– Так это вермут, тогда давай уж лучше «Кампари».

Маша посмотрела на цену.

– Давай, – согласилась она. – А это что?

– Вкусно. «Кампари» пьют в качестве аперитива с апельсиновым соком, разбавляя пятьдесят на пятьдесят.

– О! Так это выгодно. Берем. И сока тогда взять надо, – Маша поставила бутылку «Кампари» в магазинную тележку, хотя толком и не поняла, в качестве чего это дело пьют. Но тут Яне виднее. Они с Ниной Алексеевной одного поля ягоды. Глядишь, в процессе и Маша разберется, что к чему.

В отделе соков Яна замерла около огромной стеклянной бутылки с апельсиновым соком.

– Вот этот, – сказала она, ткнув пальчиком в этикетку.

– Да что ж тебя всё на самое дорогое тянет? Этот сок почти столько же стоит, сколько «Кампари». Это ж уже невыгодно получится.

– Зато вкусно. Этот сок практически свежевыжатый и без консервантов. Хочешь, я сама заплачу?

– Вот ещё. – Маша передёрнула плечами. Действительно, со стороны выглядит она как-то странно. Стоит в шиншилловой шубе и кроит на каком-то соке. – Берём. – Маша решительно установила сок рядом с «Кампари». – Конфеты!

– Может, всё-таки фруктов? Или ягод? Клубники, малины, – предложила Яна.

– Конфеты! – Маша развернула Яну в сторону кондитерского отдела. – При стрессе очень полезен шоколад!

– Точно, – согласилась Яна и в результате схватила самую дорогую коробку конфет.

«Уж, лучше б я согласилась на малину», – подумала Маша, прикидывая сколько у неё с собой денег.

Они благополучно расплатились и вскоре подъехали к офису Карасёвой. На парковке стояла чёрная, сверкающая лаком БМВ Нины Алексеевны.

– Клиент на месте, нам повезло.

Однако попасть к Нине Алексеевне оказалось не так-то просто. Стеклянные тонированные двери были закрыты. Маша принялась барабанить по дверям, однако никакого эффекта это не дало. Тогда Маша показала в камеру видеонаблюдения язык, развернулась и принялась долбить по двери каблуком. Наконец дверь приоткрылась, и из щели показалось сонное широкое лицо.

– Чего надо? – невежливо поинтересовалось это лицо у девушек.

– Мы к Карасёвой. – Маша попыталась протиснуться в щель.

– К Нине Алексеевне, – добавила Яна и тоже принялась ввинчиваться вслед за Машей.

Вдвоём им удалось проникнуть внутрь. Однако далее путь преграждал сам сонный охранник и второй ряд точно таких же дверей. Охранник по виду напоминал громилу, был вооружён дубинкой и рацией.

– Вы договаривались? – спросил он безо всякого интереса.

– Нет, мы сюрпризом, – честно сообщила Яна, демонстрируя пакеты с покупками.

– Ага, нежданчиком, – добавила Маша, лучезарно улыбаясь. – С Новым годом! С новым счастьем!

– Не положено, – равнодушно сообщил охранник.

– Так вы ей сообщите, скажите, что пришли Яна и Маша.

– У неё сейчас посетитель.

В этот момент одна из тонированных дверей второго ряда отворилась, и в тамбуре появился сам Александр Карасёв собственной персоной. Не обращая ровно никакого внимания на девушек и громилу, он вышел из здания.

– Эх, жаль, рогатки с собой нету. – Маша тяжело вздохнула, глядя вслед звезде отечественного кинематографа.

– Думаю, посетитель уже ушёл, – заметила Яна, повернувшись к охраннику. – Звоните.

Тот явно мялся, не зная, что делать.

– Звоните, звоните, – подбодрила его Маша. – Она нам обрадуется, особенно сейчас.

Пока охранник звонил и разговаривал с Ниной Алексеевной, Яна приблизила губы прямо к уху Маши и зашептала:

– Ты видела? Карасёв на нас с тобой даже не посмотрел!

– И что? – не поняла Маша.

– Маша! – Яна покрутила пальцем у виска. – На тебе шиншилловая шуба, чёрные очки, я вообще роскошная платиновая блондинка, а он – ноль внимания! Может, ты права была? Может, он того этого? А мы с тобой дуры?

– Вот это точно! Дуры. Только ты на этого ещё посмотри, он на нас тоже никакого внимания не обратил, – Маша кивнула в сторону охранника. – Он, по-твоему, тоже того?

– Нет, этот вряд ли. Ну, не знаю. Этому-то мы точно не по Сеньке шапка, да ещё и спит он всё время с открытыми глазами.

– А Карасёв в стрессе, наверное. Может, он тоже из-за развода переживает? Всё-таки двадцать пять лет. Сын вот уже взрослый.

– Пройдёмте, я вас провожу. – Охранник закончил переговоры по телефону и открыл дверь перед Машей и Яной.

– Мы же говорили! – хором сказали Маша и Яна и важно проследовали в дверь.

Нина Алексеевна Карасёва

Предпраздничная неделя откровенно не задалась. Сначала позвонил Толик, поздравил с разводом, о котором уже трубили все жёлтые издания, перепечатывая Олину статью, поздравил с наступающим праздником и как бы между делом сообщил, что встретил другую женщину. В этом, конечно, для Нины не было ничего особо неожиданного, к тому всё и шло, но обидно стало всё равно. Особенно после столь громкого развода. Хотя кому-кому, а уж Толику-то лучше всех было известно, что развод фиктивный. Как и весь предшествующий этому разводу брак. Всё равно, мог бы для приличия и поутешать её некоторое время. А уж бросать женщину накануне семейного новогоднего праздника и вовсе свинство. Ей, конечно, и в голову не приходило приглашать на этот семейный праздник Толика, но если бы он страдал где-то неподалёку в полном одиночестве, было бы гораздо приятней. Нина даже всплакнула, повесив трубку. Так стало себя жалко, так жалко, просто нестерпимо. От этой всепоглощающей жалости её отвлёк звонок из налоговой инспекции. Нине вежливо сообщили, что аккурат после новогодних каникул назначили документальную проверку всей деятельности ООО «НиКа» за последние пять лет. Официальное письмо, мол, направили раньше, но решили на всякий случай продублировать телефонограммой. Всем ведь известно, как работает почта в предновогодние дни. Да и в другие дни тоже письма с одной улицы на другую идут неделями. Как и в известии Толика, в этом сообщении тоже не было ничего неожиданного, проверка была очередная и плановая, но это означало, что бухгалтерии ООО «НиКа» вместо полёта на каникулы в жаркие страны придётся все праздники готовить документацию к проверке. Естественно, что после этого известия главный бухгалтер потемнела лицом, взялась за сердце, и Нине пришлось кинуться к начальнице налоговой. После череды ритуальных ужимок и прыжков проверку удалось перенести на март, однако Нина чувствовала себя после этого выжатым лимоном. Даже по возвращении для профилактики рявкнула на бухгалтерию в полном составе, а то ещё на восьмое марта куда-нибудь нацелятся. Совершенно людям некогда работать, то одни праздники, то другие.

Тридцатого на корпоративной вечеринке Нина с трудом высидела торжественную часть. Поздравила сотрудников и партнёров, выдала конверты отличившимся передовикам и с чувством выполненного долга отправилась домой. Видеть никого не хотелось. Тем более что вся фирма тоже со знанием дела обсуждала её развод со звездой экрана.

В машине Нину ожидал новый водитель, видеть которого ей не хотелось ещё больше, чем всех остальных. Даже несмотря на то, что тот был тщательно подобран менеджером по персоналу с учётом всех требований Нины Алексеевны, а также с учётом психологической совместимости подчинённого и руководителя. Нина нового водителя постоянно сравнивала с Толиком, и сравнение было не в пользу новичка. Этот новый всё делал не так. И машину ставил не так, и дверь открывал не так, и руку подавал не так, да ещё и портфель пытался за Ниной нести. А главное, всё время какой-то шансон невыносимый слушал. Нина даже попросила Аллу выдать водителю специальный диск с классической музыкой, чтобы не слышать регулярно про «белого лебедя на пруду» или «а я сяду в кабриолет». Однако шофёр всё равно ухитрялся иногда побаловать её какими-нибудь немыслимыми страданиями очередной звезды шансона.

Персоналу офиса на тридцать первое число Нина дала выходной. Магазины сети перевела на предпраздничный режим, до шести вечера. Ну кому придёт в голову клеить обои или забивать гвозди под бой курантов? Хотя попадаются и такие загадочные люди, но их всё-таки меньшинство. И тьфу на них! А вот персонал магазинов еще успеет добраться да дома и даже собрать на стол.

В новогоднее утро она проснулась в сквернейшем расположении духа. Ей предстояло справлять Новый год одной, в пустой квартире и в обнимку с телевизором. В холодильнике, разумеется, было шаром покати, за исключением пельменей, которыми заботливая домработница не забывала регулярно пополнять закрома морозилки. Нина решила ехать в офис. Там ведь тоже есть телевизор, а от подарков сотрудникам и партнёрам осталось несколько продуктовых наборов. Так что хотя бы шампанским, икрой и мандаринами Нина Алексеевна была, обеспечена. Водителя она вызывать не стала и совсем не потому, что не захотела беспокоить подневольного человека в праздничный день, а просто потому, что добраться до офиса она может и сама. Самой проще. Не надо видеть ничью противную рожу, улыбаться, принимать поздравления с праздником, самой поздравлять. На фига это всё надо? Нина не спеша сварила кофе, благо кофе её регулярно снабжала заботливая Алла, налила себе чашечку, нашла в буфете старые пряники, включила телевизор и под предновогодний концерт, который успешно вёл её бывший муж, позавтракала. Потом постояла под душем, подула на голову феном, оделась, постояла перед зеркалом, накрасила глаза, вспомнила Яну. Подумала, что та наверняка сейчас мечется по квартире от одного ребёнка к другому или хлопочет у плиты, позавидовала, потом выпила ещё чашку кофе и, наконец, выгреблась к машине.

По дороге она решила было заехать в магазин за свежим багетом, но потом представила, что надо будет где-то оставить машину, потом тащиться по колдобинам, стоять в очереди, и передумала. В конце концов, икру можно будет просто есть ложкой. Для фигуры полезней.

Она подъехала к офису и проследовала мимо сонного охранника к себе в кабинет. Вот чем хороша была охрана. Никаких тебе вопросов, никаких поздравлений, никаких чмоки-чмоки. Надо значит надо. Всё равно вахту нести. И психологическая совместимость тут никому на фиг не нужна. И шансона не слышно. Нина поднялась в приёмную, скинула дублёнку и убрала её в шкаф. По поводу праздника она была одета в удобные домашние джинсы, хлопчатобумажный длинный свитер и короткие мягкие сапоги «уги». Первым делом она решила обследовать запасы продуктов. После ревизии выяснилось, что у неё имеется шесть бутылок шампанского «Хенкель», шесть банок икры, килограмм пять мандарин, несколько коробок конфет и куча ёлочных игрушек. Вполне себе этим можно было бы и обойтись.

В этот момент в кабинет влетела Алла.

– Так и знала, что ты здесь!

– А где мне ещё быть? – Нина пожала плечами.

– Вот. – Алла достала из сумки большой пластиковый контейнер. – Это тебе. С Новым годом!

– Спасибо, что это? – Нина приняла у Аллы контейнер, от которого пахло потрясающе вкусно.

– Оливье, свеженький. Только что сбацала. Вот ещё банка с майонезом, положишь сколько надо, по вкусу. Я не стала, чтоб не потёк. А тут вот пирожки с капустой, ещё горяченькие. – Алла достала из сумки второй контейнер. Нина сглотнула слюну. – И вот ещё рыбка, я сама солила.

– Алла, ты с ума сошла! Как я всё это съем?

– Съешь, съешь. Ещё и пальчики оближешь.

– Ну, спасибо тебе! А то я собиралась в Новый год икру ложкой есть да мандарином закусывать.

– Ни минуты не сомневалась! Какая ж ты, Нинка, всё-таки баба никудышная. Только и умеешь, что деньги зарабатывать.

Нина тяжело вздохнула. Действительно, деньги зарабатывать у неё получается лучше всего.

– Ты посуду там оставь, я помою, – продолжала Алла.

– Ну, уж посуду засунуть в посудомойку и кнопку нажать я сумею.

– Ага, только не забудь таблетку в контейнер для вилок сунуть. Таблетки у ведёрка мусорного в коробочке стоят. Называются «Финиш». По-английски написано. Мусор в мешке после охраннику отдай, он знает, куда вынести. Слушай, а может, к нам? Я понимаю, у нас там дети, внуки, дым коромыслом, но всё лучше, чем одной, а?

– Спасибо, подруга. – Нина чмокнула Аллу в щёку. – Мне надо побыть одной. Полезно иногда.

– Ну, как знаешь. Я побегу тогда. – Алла исчезла за дверями приёмной, а Нина решила сварить себе кофе и закусить его пирожком с капустой. Пока тот горяченький.

За этим занятием её и застал Карасёв. Он влетел в приёмную, хищно поводя носом. Нос его никогда не подводил, поэтому Карасёв замер неподалёку от места, где находился контейнер с пирожками. Чтобы не остыли, Нина их завернула в плед и спрятала в шкаф с документами.

– Чем так вкусно пахнет? – поинтересовался бывший муж, разворачиваясь на каблуках в сторону Нины. Нина быстро заглотила остатки пирожка.

– С Новым годом, дорогой товарищ! – сказала она и запила пирожок кофе. – Кофе хочешь?

– Кофе хочу и ещё вот этого, съедобного и побольше.

– Кофе дам, а со съедобным, – Нина показала бывшему мужу кукиш, – неувязочка. Съедобное закончилось. – Делиться пирожками с Карасёвым Нине совершенно не хотелось.

– Жаль. – Карасёв, не раздеваясь, плюхнулся на диван. – Давай хоть кофе.

Нина вышла в приёмную сварить кофе, а когда вернулась, Карасёв с наглой рожей запихивал пирожок в рот. Нашёл-таки, поганец.

– Не смей. – Нина отобрала у него контейнер с пирожками, завернула обратно в плед и унесла в комнату отдыха.

– Ну ты и жадная! Правильно я с тобой развёлся.

– Говори, чего надо, и проваливай. – Нина сунула Карасёву в руки чашку кофе.

– Мне от тебя ничего не надо. – Карасёв отхлебнул кофе. – Я вот подумал, может, пойдёшь со мной на вечеринку. У нас в «Невском паласе» вся съёмочная группа будет с семьями. А мне и пойти не с кем.

– Какая ж я теперь тебе семья?

– Не семья, но всё равно лучше, чем одной тут сидеть. Наденешь платье какое-нибудь с разрезом. Мы ж с тобой товарищи. А это даже получше, чем семья.

– Забыл, что я горем убитая, а ты бабник? Ради чего тогда весь огород городили?

– Ты права, как всегда! – Карасёв пружинисто подпрыгнул с дивана, поставил чашку на стол и поцеловал Нину в лоб. – Вот, это тебе. С Новым годом, – он протянул ей коробочку. – Я ведь тебе, когда предложение делал, колец не дарил.

– Так тогда время какое было… – Нина улыбнулась и открыла коробочку. Кольцо было элегантным, из белого золота и поблёскивало бриллиантовой россыпью. – С ума сошёл. Это ж дорого.

– Слушай! Прощальный подарок звезды экрана дешёвым быть не может!

– Спасибо. Хочешь ещё пирожок? – расщедрилась Нина.

– Хочу, но не буду. Мне пора бежать.

– Беги.

Только Карасёв растворился в голубой дали, и Нина не успела еще налюбоваться новым кольцом, которое она тут же нацепила на безымянный палец, как у неё на столе запищал селектор. Звонил охранник.

– Нина Алексеевна, к вам тут пришли, говорят, вы обрадуетесь.

– Кто?!

– Яна и Маша.

– Яна и Маша?!

– Они так сказали. Или вы их не знаете?

– Конечно, знаю. Просто они… – Нина хотела добавить «вряд ли пришли бы вместе», но вовремя остановилась. Какое до этого дело охраннику. – Проводите их сюда, пожалуйста.

Когда в приёмную под предводительством охранника ввалились действительно Яна и Маша, глаза у Нины Алексеевны полезли на лоб.

– Вот это сюрприз! Девчонки, раздевайтесь.

– Я пойду? – поинтересовался охранник, подозрительно глядя на развесёлую компанию.

– Да, спасибо, идите. Маша! Это у тебя шиншилла? – На Маше была надета сказочного вида шубка, которую просто нестерпимо хотелось погладить.

– Ага, – ответила за Машу Яна, – это ей знакомый подарил, взамен той, которая в фитнесе погибла.

– Здорово, повезло тебе со знакомым. А как вы тут-то оказались?

– Нина Алексеевна! Мы всё знаем, – трагическим голосом сообщила Маша.

– Пришли поддержать, – добавила Яна. – Вот, – она достала из пакета большую бутылку «Кампари», апельсиновый сок и коробку конфет.

– Я, как этого гада увидела, так прямо захотела его тут же из рогатки расстрелять!

– Нет, каков гусь! После двадцати пяти лет совместной жизни, накануне серебряной свадьбы… И этой гадине, вы не сомневайтесь, мы тоже морду начистим, Маша обещала.

– Начистим, начистим. Мы её через редакцию найдём, подкараулим и… – Маша на секунду задумалась.

– Съедим? – добавила Яна.

– Есть не будем, а шкуру спустим.

– Девчонки! – испугалась Нина. – Это вы про Олю, что ли?

– Ну да. С ней по-человечески, интервью дали, а она… воспользовалась добротой. Ишь, нарыла жареного.

– Ну, спасибо вам, – Нина захохотала. – Только я статью Олину перед публикацией лично утвердила. Ольга девушка хорошая, без моего разрешения не хотела ни слова публиковать.

– А как же?

– Да мы давно уже вместе не живём, всё некогда было отношения оформить. Наконец собрались, а тут Оля. Я же ей интервью обещала. Как не сказать про развод? Ведь нельзя же просто написать «Карасёвы развелись». А для Сашиной карьеры скандал никогда не помешает. Так что мы остались друзьями. Вон он мне чего подарил, – Нина продемонстрировала девчонкам кольцо. – Прощальный подарок звезды экрана!

– Класс! – Яна явно понимала толк в бриллиантах.

– Ничего не понимаю, – Маша пожала плечами. – Так, значит, вы не убитая горем? Значит, мы зря утешать припёрлись?

– Ничего не зря! И убитая я прямо наповал. Сейчас расскажу. Только давайте сначала выпьем? Здорово, что вы «Кампари» притащили, а то у меня тут одно шампанское. – Нина сходила в комнату отдыха и принесла оттуда стаканы для коктейлей.

– Яна, наливай. Ты специалист по этому «Кампари», – скомандовала Маша.

Яна разлила «Кампари» по стаканам, разбавила его соком и протянула стаканы Маше и Нине Алексеевне.

– Себе, – строго потребовала Маша.

– Я же за рулём.

– Ничего страшного, Яночка. Оставите машину у нашего офиса, охранник присмотрит, а себе возьмёте такси. Новый год всё-таки!

– Хорошо, – чувствовалось, что Яна тоже не прочь выпить со всеми. Она навела коктейль и себе.

– С Новым годом! – Чокнулись стаканами, выпили.

– Вкуснотища, – заметила Маша. – На грейпфрутовый сок похоже. Ну, рассказывайте, Нина Алексеевна, почему вы всё-таки убитая горем. Я бы с таким кольцом уж точно убиваться бы не стала.

– А давайте, девочки, перейдём уже на ты. Мы столько всего вместе пережили, что можно и не соблюдать глупые формальности.

– Давайте, за сказанное! – Чокнулись, выпили.

– Вы подполковника Петренко помните?

– Ещё бы! Этот гад усатый отказался моё пальтишко меховое любимое из-под завала вынимать.

– Точно гад! – согласилась Нина.

– Почему это он гад? – удивилась Яна. – Документы и ключи нам всё-таки достал. И сам симпатичный. Обаятельный. Мне показалось, что сразу на вас, ой, на тебя глаз положил.

– Ага! – Нина стукнула кулаком по столу. – Обаятельный! Взял все мои телефоны и не позвонил! А ведь обещал обязательно назавтра позвонить. Я, как дура с намытой шеей, целый день прождала, да что там день, я потом ещё неделю от каждого звонка вздрагивала. Платье даже новое купила, чтоб мужика костюмами своими строгими не пугать. Нет, я понимаю, когда «поматросил и бросил», но тут даже и поматросить не удосужился.

– Вот это действительно неприятно, – согласилась Яна и развела по новой порции коктейля. – Несолидно как-то. Может, он и не подполковник вовсе? Прапор какой-нибудь. Прикинулся подполковником, пока начальство в сторону отошло.

– А может, его куда в горячую точку внезапно сослали? – высказала предположение Маша. – Связи там точно нет, вот он позвонить-то и не может.

– Я тоже поначалу так думала, потом посмотрела в Интернете все горячие точки и нигде никакого нашего МЧС не обнаружила.

– Так они тебе и выложат секретную информацию прямо в Интернете. Читайте, шпионы проклятущие, где наше доблестное МЧС спасает людей от терроризма.

– Есть ещё одна версия. Подполковник Петренко женат. Жена обнаружила визитку и избила его скалкой.

– Лучше шваброй. Шваброй эстетичней и современней как-то.

«Кампари» в бутылке приблизился к середине. Яна вылила сок в бутылку и взболтала её содержимое.

– Стой, надо же смешивать, а не взбалтывать, – раскритиковала её действия Маша.

– Это водку с вермутом «Мартини». Не капризничай, пей, что дают. – Яна явно осмелела, даже спорить с Машей начала. Она разлила содержимое бутылки по стаканам.

Нина смотрела на неожиданных гостей и любила их всем сердцем.

– Интересно как, – удивилась Маша. – Пьём сладенький компотик, а так и хочется прилечь.

– Ложиться нельзя, впереди Новый год, мы с мужем в ресторан пойдём, – пояснила Яна. – Кстати, я вот тут решила бизнесом заняться.

Маша захихикала.

– Нечего хихикать, хочу открыть детский сад.

– На фига?

– Буду приносить пользу людям и зарабатывать деньги.

– Ну-у-у, – Нина сделала губы трубочкой, чтобы не рассмеяться. – И сколько денег ты планируешь заработать?

– Пока не знаю.

– Видишь ли, Яна, – начала было Маша, но не удержалась и захохотала в голос. Нина её поддержала.

– Чего вы ржёте? Как кони. Скажите лучше, где я не права?

– Везде не права! – определила Нина. – Смотри, нас тут трое, еще два охранника на входе. То есть всего в здании пятеро человек. Или пять, без разницы, – она махнула рукой. – Спрашивается, у кого из этих пяти человек есть потребность в детском саде? Правильный ответ – только у одного. У тебя! И то, как я понимаю, ты детей в садик на полный день не сдаешь.

– Вы даже себе не представляете, какие сейчас очереди, чтобы сдать ребёнка в садик.

– Ага! В бесплатный. А ты же платный открывать хочешь, да ещё и денег заработать, – Маша покрутила пальцем у виска.

– Что же мне делать?

– Ответить на вопрос, чего этим пяти, пятерым человекам, людям не хватает? – Нина была довольна тем, как она сформулировала свой вопрос.

– Чего? – не поняла Маша.

– Того! Фитнеса толкового. Где мы теперь физкультурой заниматься будем? А ты – детский сад, детский сад! Вложений море, мозготня с проверяющими органами. Да с тебя только санэпидстанция семь шкур спустит. А пожарники? Так и вижу, уже сидят скалятся, руки потирают, когда к ним Яна придёт, детское учреждение согласовывать. Правда, и с фитнесом тоже мозготни полно, да и наоткрывали уже этих фитнесов целую кучу, больше, чем детских садов бесплатных…

– Вас послушать, так ничего делать не надо, дешевле обойдётся.

– Это точно! Зачем тебе чего-то делать? Если б я замуж за банкира вышла, думаешь, скакала бы по новостройкам, как оглашенная? – справедливо заметила Маша.

– А Нина?

– И Нина, – добавила Нина. – Я вот тоже думаю, что замужем за банкиром хорошо. Ну, разве что скучно, наверное. Если только со скуки…

– Ну, со скуки, тогда, пожалуй, – согласилась Маша, – только так, чтоб без мозготни. Мозготня ничем не лучше скуки.

– А что за бизнес без мозготни?

– Тебе надо на работу в Газпром устроиться. Я слышала, они скоро к нам в Питер всем кагалом переедут. Мужа попроси, он тебя обязательно устроит. Будешь там начальником какого-нибудь отдела. Или во! Придумала. Пусть они детсад открывают, а ты там будешь директором.

– И мозготня вся у Газпрома! А ты – «каравай, каравай, кого хочешь, выбирай».

В этот момент у Нины на столе закряхтел селектор. Нина включила громкую связь. Опять звонил охранник.

– Нина Алексеевна! К вам тут опять.

– Кто на этот раз?

– Дед мороз с ёлкой.

– Гони его в шею.

– Говорит, его в шею нельзя, он подполковник.

– Петренко?! – спросили все девушки хором.

– Петренко.

– Так и быть, проводите Деда Мороза ко мне.

– Пожалуй, нам пора, – Маша надела свою роскошную шубу.

– И кофе не попьёте? – для порядка поинтересовалась Нина.

– Такси сначала надо вызвать. – Яна явно не собиралась уматывать, она уселась на диван и стала гипнотизировать дверь.

– Думаешь, такси сюда прямо подадут? – язвительно поинтересовалась Маша.

– Чего же это мы так наклюкались? – задала вопрос в пространство Нина.

– Я знаю. – Маша потрясла пустой бутылкой из-под «Кампари». – Тут написано надо разводить один к трём. На одну часть «Кампари» две части сока, а наша роскошная платиновая блондинка, мамаша многодетная, пятьдесят на пятьдесят разводила. Пьянчужка!

– Может, тебе, Яна, лучше бар открыть?

В дверь следом за охранником пружинистым шагом вошёл сияющий подполковник Петренко. Его костюм деда Мороза переливался блёстками и явно стоил денег. Шапочка была кокетливо надета слегка набекрень. Образ дополняла курчавая белая борода, почти до пояса. Усы были собственные, натуральные подполковничьи усы. Глаз горел огнём. В руках Петренко держал небольшую ёлочку, которая упоительно пахла хвоей.

– Очередной труп принесли, – глубокомысленно заметила Маша.

Охранник встрепенулся и взглянул на неё, как впервые увидел. Наверное, проснулся.

– Ты о чём это? – поинтересовалась Яна, разглядывая бравого подполковника.

– Варварский обычай. Перед Новым годом убивают ёлку, приносят труп в дом, наряжают разными прибамбасами, а потом выбрасывают на помойку. – Маша тяжело вздохнула.

– Ты лучше подумай, сколько безвинных шиншиллок пришлось уконтрапупить и ободрать, чтобы тебе такую шубу пошить. – Нетрезвая Яна была не похожа сама на себя. Она просто нагло критиковала Машу. Да ещё и в разных заковыристых выражениях.

– Я согласна с Яночкой, – Нина указала пальцем на шубу Маши, – это тоже варварство – носить на себе шкуры убитых животных.

– Девушки, мы вам не помешали? – поинтересовался Петренко.

– А скольких несчастных курочек ты уже сожрала за всю свою жизнь? – продолжала Яна, полностью проигнорировав подполковника.

– И зародышей больших таких рыбок, – добавила Нина. – Кстати, у меня тут целых шесть банок икры. Может, вскроем?

– Нина Алексеевна, мне чего дальше-то делать. – Охранник переминался с ноги на ногу. Конечно, он же был абсолютно трезвым. При исполнении и без аперитива.

– Вызвать такси и отправить нас по домам, – скомандовала Маша. – Трупик-то хоть в ведро с водой поставьте. – Она жалостно посмотрела на ёлочку, подхватила Яну под руку, сунула ей шубу и направилась к выходу. Яна не сопротивлялась.

– Не беспокойтесь, «Кампари» очень быстро выветривается, к Новому году мы будем уже как огурчики. Главное прилечь ненадолго, – пояснила Яна на выходе из приёмной. – Мужчина, что же вы? Идёмте, – позвала она охранника. Тот посмотрел на Нину.

– Исполняйте, – многозначительно сказала начальница.

– У-у-у-у! – прогудел Петренко вослед покинувшей приёмную живописной группе.

– Что у? Что вы укаете? Где, спрашивается, вы всё это время околачивались? – Нина сделала строгое лицо и уселась за свой руководящий стол. – Отвечайте!

Петренко вытянулся в постойке «смирно», прижав к себе ёлку на манер ружья.

– Виноват, – доложил он. – Не уследил. Вверенная мне кошка Василиса сожрала вашу визитку. В тот самый день, как вы мне эту визитку дали.

– Вольно, – Нина махнула рукой. – Кончайте врать, кошки не едят визиток.

– Эта ест. Сама не своя до картона. Все коробки погрызла. Я устал тогда от вашего спасенья чрезвычайно, всё из карманов выложил на стол в прихожей, а когда спохватился, уже было поздно. Замусолила и в клочья! Где у вас ведро найти можно? Елку и правда хорошо бы в воду.

– Там, – Нина махнула в сторону комнаты отдыха. – Там всё есть. А я пока и правда прилягу. – Она плюхнулась на диван в приёмной и не заметила, как заснула.

Проснулась она от запаха. Пахло одновременно и едой, и ёлкой. Очень вкусно. Нина обнаружила, что лежит в приёмной, заботливо укрытая тем самым пледом, в который были завёрнуты пирожки с капустой. Первая мысль, которая пронеслась у неё в голове, была о том, что коварный Петренко воспользовался её беспомощностью и слопал все пирожки. Из кабинета раздавался бубнёж телевизора. Нина встала, провела рукой по волосам и испуганно взглянула на часы – вдруг она уже проспала Новый год? Часы показывали одиннадцать вечера. Самое время провожать старый год. Чего теперь подумает про неё Петренко? Надо же, как Яна подкузьмила со своим «Кампари». Нина пошла в кабинет. Там был сдвинут стол для переговоров, накрыт белой кружевной скатертью и уставлен разной едой. Тут был и Аллин салат оливье, и рыба, и пирожки, и мандарины, и конфеты, и бутерброды с икрой, и даже присутствовала корзиночка со свежей малиной. Вот это да! Малина понятно, небось, с собой принёс, а вот где ж это Петренко булку-то раздобыл? Не тащил же с собой на всякий случай, вдруг у девушки икру не на что намазать. Сам подполковник стоял у водружённой на Нинин рабочий стол ёлки и вскрывал коробки с подарочными ёлочными игрушками. Для закрепления игрушек на ёлке находчивый подполковник использовал канцелярские скрепки.

– Хотите кофе? – спросил он у Нины, не отрываясь от своего занятия. – Я с легкостью освоил вашу кофеварку.

– Спасибо. Я уже пила. Как вы здесь оказались?

– Вы серьёзно? – брови Петренко поползли наверх и останавливаться не собирались. – Всего-то, как я понял, бутылка «Кампари» на троих.

– Я неудачно выразилась. Как вы меня нашли?

– Элементарно! Как вы помните, вверенная мне кошка Василиса сожрала вашу визитку… – начал Петренко. Видимо, решил изложить всё с самого сотворения мира.

– Кстати, – Нина не удержалась, чтоб не перебить, – почему ваша Василиса вверенная вам?

– Дети. Они, знаете ли, имеют свойство вырастать и заводить собственных детей, а несчастных кошек вверяют заботам своих родителей. А кошки в стрессе… – Петренко махнул рукой. – Так вот. Собрались мы уже с Василисой встречать Новый год вдвоём, сидя у окна…

– «Человек и кошка плачут у окошка», – вставила Нина.

Петренко отложил ёлочные игрушки, вышел на середину комнаты, залихватски подкрутил усы, сверкнул глазом и пошёл вприсядку:

– «Едет, едет доктор сквозь снежную равнину,

Порошок заветный людям он везёт,

Человек и кошка порошок тот примут

И печаль отступит, и хандра пройдёт», –

пел он сочным басом, сопровождая свой танец. Такого выдающегося выступления Нина никак не ожидала.

– Подполковник! Вы великолепны! А дальше?

– «Где ты, где ты, где ты, белая карета?» – Петренко уже плыл по кругу лебёдушкой. Нина чуть не задохнулась от смеха.

– Да нет! Песню я знаю, – сквозь слёзы сказала она. – Что было дальше? Как вы всё-таки меня нашли?

– Дети! Они, знаете ли, когда вырастают и обзаводятся потомством, имеют свойство на Новый год снимать коттедж в Финляндии, а накануне приезжают проведать родителя и вверенную ему кошку Василису.

– И?

– Дочка у меня журнал свой забыла с картинками. Знаете, девушки любят такие журналы. Информации ноль, зато красиво.

– Так уж и ноль?

– Вы правы. Не совсем ноль, так как открываю я этот журнальчик, прежде чем выкинуть, а там – ба! Знакомые лица сообщают на всю страну о разводе после двадцати пяти лет успешного брака. А так как во время спасения известной вам группы товарищей никаких таких убитых горем звёзд экрана поблизости от места происшествия я не обнаружил, то решил, что развод этот – дело давнее и никакое не трагическое.

– Правильно решили.

– Также из статьи я сделал вывод, что моя прекрасная незнакомка Нина имеет фамилию Карасёва и владеет сетью строительных магазинов. Тут же вспомнилась реклама вдоль дорог, где обозначенная в журнале звезда экрана под видом строительного рабочего говорит что-то вроде «Строй сюда!». Точно не помню. Дальше – плёвое дело. Позвонил знакомым бойцам невидимого фронта. Они даже под Новый год не дремлют, и получил полный расклад: Нина Алексеевна Карасёва, ООО «НиКа», единственный участник со стопроцентным капиталом, юридический адрес, фактический адрес, телефоны, домашний адресок на Крестовском и даже мобильный.

– А чего не позвонили?

– Боялся. Вдруг, думаю, позвоню, а она мне суровым голосом откуда-нибудь из южных стран скажет, мол, не припоминаю я вас, товарищ, больше мне не звоните. Решил сюрпризом, чтоб не отвертелась. Выходит, угадал!

– А если б я не на работе была, а дома или и правда в южной стране?

– Тут мне тоже пришлось мозгами пораскинуть. Вспомнил, что дамочка вы деловая, из-под завала и то сразу на работу помчались. Решил, рискну. Экспроприировал у соседа амуницию. Он артист, раньше Дедом Морозом подрабатывал, пока жена не запретила. Купил ёлку – и к вам. Машина ваша мне знакомая. Я её, как увидел, решил, буду, если что, офис приступом брать. Дальше вы знаете.

– А булку где взяли?

– Не просто булку, а булку с маслом! У охраны вашей выменял на банку икры.

– Сильный коммерческий ход.

– Да я бы и сам в магазин смотался, да побоялся, что они меня назад не пустят. Вы ж прилегли малость.

– Да уж! Девчонки, как и вы, тоже сюрпризом прибежали, – Нина глянула на часы. – Ой, пора же уже старый год провожать.

– Момент. Я там шампанское в морозилку запихал. Вы ж его даже в холодильник не поставили, – Петренко скрылся в комнате отдыха. Через минуту он вернулся с бутылкой шампанского. Молниеносно открыл его и разлил по бокалам.

– Год был хороший, – сказала Нина.

– Все живы, здоровы, вот и спасибо, – поддержал Петренко.

Выпили, закусили бутербродами с икрой.

– А икра неплохая, – заметила Нина. – Можно задам нескромный вопрос?

– Спрашивайте, – разрешил Петренко.

– Мужчина вы в возрасте. А почему до сих пор не полковник?

– Потому что настоящий полковник – это подполковник и есть.

– Как это?

– Полковник и генерал в условиях мирного времени должности номенклатурные, и, чтобы их получить, необходимо обладать определёнными свойствами характера. Голову иметь особого склада. – Петренко поднял руки над головой и изобразил что-то вроде ракеты или домика.

– Это огурцом, что ли? – решила уточнить Нина.

– Практически да. Голову огурцом, язык лопатой, а главное, очень гибкий позвоночник. У подполковника же голова в большинстве случаев большая. Это от ума.

– Разумеется, – согласилась Нина.

– Вот она в карьерный потолок и упирается. В узкую щель с такой головой не протиснешься. А если у кого, как, например, у меня, ещё и уши большие, то полковника тому не видать, как тех самых ушей.

– Я слышала, что большие уши – признак доброты.

– Слоны вот, наверняка, все в большинстве своём добряки. Так что я в этом году выхожу на пенсию в чине рядового подполковника.

– На пенсию? Сколько же вам лет?

– Я-то ещё ого-го какой огурец! Вы военного пенсионера с обычным не путайте. И пенсия у меня должна быть неплохая. Как вы смотрите на роман с пенсионером?

– Такого у меня ещё никогда не было.

– Погодите! Я ещё на работу куда-нибудь вахтёром пристроюсь. Уверен, у вас и с вахтёром никогда романа не было.

– Угадали. А как мы будем Новый год встречать? Мы ж шампанское уже открыли.

– А мы ещё откроем, у вас тут этого шампанского завались. Да я ещё принёс. Продавщица сказала, самое лучшее. Мне, правда, название не совсем понравилось.

– А что за название?

– Какой-то «Моёт и Шандон». И стоит столько, как будто само бизнес-классом из Парижу прилетело.

– Подходящее. Несите, а то Новый год пропустим.

– Ну уж нет! Мы, Нина, с вами и так уже столько всего пропустили! – Петренко кинулся в сторону холодильника, а Нина прибавила громкость телевизора.

Очень элитный фитнес-клуб

Ветер лениво шевелил обрывки бумаги. Мусорный контейнер, доверху забитый мусором, стоял посередине опустевшей парковочной площадки. Снег перед Новым годом практически полностью растаял, явив взору непотребную картину полуразрушенного здания. Оцепление давно сняли, и только закрытые ворота и будка охраны останавливали любителей поживиться на месте происшествия. Правда, не исключено, что этим занимались и сами охранники, когда за ними никто не наблюдал. А поживиться было чем. Конечно, шубы клиенток, действительно, были разодраны в клочья, но в уцелевшей части здания оставалось ценное оборудование: дорогие тренажёры, плазменные экраны, солярии, компьютеры. Всё это можно было продать. Но кроме материальных ценностей под завалом остались и бухгалтерские документы. Эти документы требовались следствию. Бывшим же сотрудникам фитнес-клуба «Звёздная энергия» требовались трудовые и санитарные книжки, оставшиеся в сейфе бухгалтерии. Необходимо было найти людей, которые бережно разберут остатки здания и сохранят спасённые ценности в целости и сохранности. С этим вопросом Старкову помог всё тот же бесценный друг Овечкин. У того нашлись знакомые специалисты по сносу зданий. Но не просто сноса с помощью бульдозеров, а именно вручную. Эти люди работали в историческом центре, занимались реставрацией и по камушку разбирали ценные фасады памятников архитектуры, чтобы потом воссоздать их вновь. Кроме того сотрудники этой реставрационной фирмы были настолько проверенные, что за сохранность ценностей можно было не беспокоиться. Правда, и за свои услуги брали они весьма существенные деньги.

После разбора завала и сноса остатков главного здания клуба Старков собирался как можно быстрее избавиться от этой сомнительной собственности и её территории. Ведь все неприятности у Старкова начались именно с того момента, когда он купил этот чёртов фитнес-клуб. Или раньше? Когда он с Лариской познакомился и шуры-муры закрутил? Ведь он бы ни за что в жизни не купил этот фитнес, если б не Лариска. Это именно она на его мозг таким странным образом влияет, что вроде бы умный Старков разные глупости одну за другой вытворяет. Ну, да сейчас это даже неважно, главное то, что бесценный Овечкин уже подыскивает покупателей. Ясное дело, что вернуть вложенные средства совершенно не представляется возможным, но уж хотя бы что-то получить. Как говорится, с козла молока. Если ещё найдётся в городе такой же дурак, как Старков, и купит это проклятое место. А ежели таковых не окажется? Старков представил, как он до конца жизни будет маяться с осточертевшей собственностью, и поёжился.

– Значит, так, – Лариса небрежно махнула рукой в сторону разрушенного здания. – Быстренько сносим всё это и строим каток.

Старков застонал. Он поехал посмотреть, всё ли в порядке на объекте, а Лариска увязалась вместе с ним.

– Что? Что ты стонешь, как раненый слон?

– Давай хотя бы дождёмся окончания следствия.

– Зачем это? – Лариса упёрла руки в бока. – Мы просто теряем время, а время – это деньги.

Старков тяжело вздохнул. Забавно было слышать это всё от Лариски, которая за всю свою жизнь ни копейки не заработала. Вернее, зарабатывала, наверное, когда-то, когда была рядовым тренером в фитнесе, но именно копейки. Зато с такой лёгкостью тратит чужие миллионы. Ясное дело, цены деньгам совершенно не знает.

– Только каток обязательно должен быть элитным, – продолжала Лариса. – Охрана и всё такое. И кафе обязательно. Лучше ресторан. Салон красоты, разумеется, спа-салон, может быть, ещё кинотеатр небольшой такой, с вип-диванами…

– А экран на крыше катка не требуется? – язвительно поинтересовался Старков.

– Долго ты меня ещё будешь этим экраном попрекать?! Можно подумать, это я должна была сраные расчеты строительные делать.

– А кто? Ты ж директор. Должна была заказать все необходимые проверочные расчёты, согласовать во всех инстанциях, а уже потом, получив разрешение, громоздить это чудо на крышу. Так обычно все нормальные люди делают. Это ж тебе всё надо за две недели.

– Ах ты, сволочь! Вот, значит, что удумал? Посадить меня хочешь? – завопила Лариска, аж глаза побелели.

– Не ори! Я тебе доверил свою бесценную собственность, – Старков усмехнулся. – Ты не оправдала доверия, нанесла моему бизнесу непоправимый ущерб и ещё тут про каток чего-то вещаешь? Вот тебе, а не каток, – Старков поднёс к носу Лариски кукиш. – Элитный!

Лариска, ни слова не говоря, размахнулась и заехала Старкову сумкой по голове, что-то металлическое попало прямо в глаз.

– Ах так! Иди, скотина, докажи, что я тут у тебя директором работала! И чтоб ноги твоей в моём доме не было! Всё кончено!

От неожиданности Старков открыл рот и сел в лужу. Лариска изо всех сил пнула его ногой и гордо направилась в сторону ожидавшего автомобиля. Глаз нестерпимо болел. К Старкову со всех ног кинулись охранники и водитель.

– Холодом, холодом надо, – советовал кто-то из охранников, когда Старкова поставили на ноги. – Эх, снег-то весь растаял.

Старков чувствовал, как глаз заплывает и превращается в узкую щель. Один из охранников наконец где-то раздобыл снега и сунул его в руку Старкова. Старков приложил снег к лицу. Сразу полегчало.

– Ничего страшного, – успокоил Старкова водитель. – Ссадина под глазом приличная, но сам глаз в порядке. Гематома, конечно, большая, но это пройдёт. Надо же! Прямо накануне праздника! Вот неудача.

Снег в руках Старкова быстро растаял, он утёр лицо носовым платком и пошёл к машине. Там, как ни в чём не бывало, на заднем сиденье восседала Лариса.

– Ларис, я же пошутил, – сам себе удивляясь, стал оправдываться Старков. – Я уже обо всём договорился, дело замнут.

– Зато я с тобой не шучу! – зашипела Лариса в ответ. – Видеть тебя не могу больше. Убирайся! Везите меня домой, – это она уже приказала водителю.

Водитель вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида на Старкова и медленно тронулся с места.

– Как это убирайся? А как же мои вещи? – спросил Старков.

– А твои вещи я тебе выкину из окна! Вот прямо сейчас и выкину, как до дома доедем. Лови, что поймаешь, то твоё.

Это уже был перебор. Тут она погорячилась. Обычно невозмутимый Старков вдруг озверел. Он поглядел на себя со стороны глазами водителя, охранников, своими собственными. Во что он превратился? Когда-то всемогущий и уважаемый в городе банкир Андрей Старков сидит в собственной машине с подбитым глазом и терпит выкрутасы какой-то ничтожной профурсетки! Болезнь какая-то, ей-богу. Старков потрогал расплывающееся лицо, оно горело огнем.

– Остановите машину, пожалуйста, – вежливо сказал он водителю. Тот моментально притёрся к обочине. Старков хотел уже было попросить водителя выкинуть наглую бабу из машины, но вовремя спохватился. Не водительское это дело. Вот был бы тут, как раньше, ещё и телохранитель, Лариска бы уже летела по асфальту белым лебедем. В голове мелькнула мысль, что жизнь его настойчиво учит решать собственные проблемы самостоятельно, не впутывая в них посторонних людей. Вот и Лариса – это его личная проблема. Только его, и никто ему с этой проблемой не поможет, даже Овечкин. Так что решать эту такую наболевшую проблему должен именно он, Андрей Старков собственной персоной.

– Лариса, выйди из машины! – железным тоном приказал Старков.

– Ещё чего! – Лариса развалилась на сиденье и закинула ногу на ногу.

– Я жду.

– Жди.

Старков вышел из автомобиля, обошёл его, открыл дверцу и попытался вытащить Лариску за шиворот. Она изо всех сил упиралась, но тут шуба затрещала, и это решило вопрос. Конечно, Ларисе было наплевать с высокой колокольни на дорогущую шубу, купленную ей Старковым. Что он ей, в самом деле, одну только шубу купил? У неё этих шуб разных, вон, целый шкаф битком набитый. Но это была её собственная вещь, которую портить и рвать никто не имел права. Никто, кроме самой Ларисы! Она сама способна в гневе все свои шубы ножницами порезать, но допустить, чтобы какая-нибудь сволочь причинила вред её вещам, Лариса категорически не могла. Поэтому она выскочила из машины и опять замахнулась на Старкова сумкой. Второй раз этот номер у неё не прошёл, Старков увернулся, вырвал сумку и забросил её как можно дальше. Хорошо, улица была достаточно пустынной, и никто не пострадал. Лариска завопила дурным голосом и бросилась вслед за сумкой. Старков быстро вскочил в автомобиль и крикнул шофёру:

– Гони!

Шофер резко взял с места, и машина помчалась в сторону набережной.

– Куда? – поинтересовался шофёр.

– Домой. Там быстро забираем вещи и валим, – радостно сообщил Старков. Он чувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

– Куда валим?! – Похоже было, что водитель целиком разделяет радость Старкова.

– Сейчас решим. – Старков набрал номер Овечкина. Он подумал, что первое время перекантуется у приятеля, а потом подберёт себе что-нибудь подходящее. Телефон залопотал чего-то на английском языке, и Старков вспомнил, что Овечкин все новогодние каникулы обычно проводит в Майами. Старков решил, что будет решать проблемы по мере их поступления, а для начала надо забрать вещи из квартиры, купленной им в своё время для Лариски.

В квартиру они с водителем прибыли, разумеется, первыми. Старков кинулся в гардеробную за чемоданом и стал загружать в него своё барахло. Водителю он поручил носить в машину костюмы, верхнюю одежду и многочисленные коробки с обувью. Хорошую обувь Старков очень уважал.

Когда практически все вещи были уже загружены в машину и водитель топтался у дверей, ожидая дальнейших распоряжений, раздался резкий звонок в дверь.

– Кто там? – поинтересовался водитель и заглянул в глазок – наверное, тоже опасался Лариски. Хотя у Лариски были ключи, и она не стала бы вежливо звонить в дверь, предупреждая о своём появлении.

– Полиция, – строго сказали из-за двери. – Открывайте немедленно.

Водитель переменился в лице, бесшумно попятился от двери и замер за дверью у стенки прихожей, как профессиональный домушник.

– У этой идиотки хватило ума полицию вызвать. – Старков распахнул дверь. – Здравствуйте, – вежливо поздоровался он с двумя полицейскими и попытался улыбнуться. – Что случилось?

Полицейские заглянули в квартиру.

– Поступил сигнал.

– Какой сигнал?

– Тревожный. Квартиру грабят.

– Какую?

– Вашу.

– Мою? – Старков испуганно оглянулся.

– А это чьи вещи? – полицейский указал на открытый чемодан на полу в прихожей.

– Мои. Вот, – в подтверждение своих слов Старков вытащил из чемодана потёртые джинсы и приложил их к своему животу.

– Документики предъявите.

Старков достал из портфеля паспорт. Слава богу, после развода с женой ему удалось прописаться в Ларискиной квартире. Лариска тогда его жалела и, видимо, надеялась, что теперь он таки женится на ней.

– Вот паспорт, вот ключи от квартиры. Да вы соседей спросите, они подтвердят, что я тут живу.

– Спросим, обязательно спросим. – Полицейский открыл паспорт и стал шевелить губами, на челе его отразился тяжёлый мыслительный процесс. Наконец он изучил паспорт и вернул его Старкову. – Что с глазом у вас?

– Упал неудачно.

В этот момент из-за спин полицейских раздался истошный вопль:

– Грабят, убивают! Ой, люди добрые, на помощь!

Полицейские вздрогнули и переглянулись. Раздвигая полицейских в стороны, в прихожую ворвалась Лариска. Она схватила чемодан Старкова и поволокла его к окну.

– Я тебе, сволочь, сказала, что вещи в окно выкину! Костюмы твои сраные Бриони-мриони-козлеоне! Ботиночки любимые из страусиной кожи! Всё на хрен в окно выкину!

– Эй, дамочка, куда? – попытался остановить Лариску один из полицейских. – Там же люди внизу.

– Лариса, – спокойно заметил Старков, – убьёшь кого-нибудь этим чемоданом, да ещё при свидетелях, ни один адвокат уже точно не поможет.

Лариска как вкопанная остановилась на половине пути и бросила чемодан на пол.

– Ах ты, гнида! – Она кинулась на Старкова с кулаками.

– Да тут бытовуха, – бесстрастно сказал один из полицейских, наблюдая, как Старков уворачивается от ошалевшей девицы.

– А говорит, упал, – так же невозмутимо заметил второй.

– И часто она вас так? – поинтересовался первый.

– Да у них тут скандалы почитай что каждую неделю, – сообщила соседка, заглянувшая в открытую дверь. – Девица эта орёт как резанная. А с виду приличный мужчина.

– Вы полицию вызвали? – поинтересовался полицейский.

– Спаси господи. – Соседка срочно ретировалась.

– Я спрашиваю, кто полицию вызывал? – Полицейский повысил голос.

– Я вызывала! – Лариска бросила атаковать Старкова, развернулась к полицейским, прищурилась и пошла на них, гневно сжимая кулаки. Видимо, полицейские должны были бы от страшной в гневе Лариски разбежаться как тараканы, но они героически остались на своих местах.

– Документики.

– Чего?!

– Документы предъявите, женщина.

Лариса остановилась, некоторое время таращилась на полицейских, потом хлопнула ресницами, сложила губки бантиком и стала копаться в своей сумке. Старков же тем временем вернул на место чемодан. Наконец Лариса нашла паспорт и протянула его полицейским.

– Так-так-так, – сказал полицейский, изучив Ларискин паспорт. – Что же это вы, гражданочка Гилберт, хулиганничаете?

– Я хулиганничаю? Я же их вызвала, я же и хулиганничаю! Нет, ничего себе у нас полиция работает!

– Конечно, хулиганничаете. Это называется ложный вызов. Мелкое хулиганство.

– Как это ложный? Как это ложный? Грабёж среди бела дня. Вот чемодан, вот воры, – Лариска ткнула пальцем в сторону Старкова.

– Факта грабежа мы не зафиксировали, а вот факт домашнего насилия, как говорится, налицо, – полицейский махнул рукой в сторону разбитой физиономии Старкова. – Гражданин Старков, забирайте ваш чемодан и следуйте с нами. И вы тоже, – полицейский кивнул в сторону водителя, жавшегося в углу.

– А я чего? Я на работе, я ни при чём, – испуганно залепетал водитель.

– Делайте что говорят, там разберёмся, кто при чём и где. А вы, гражданка Гилберт, ведите себя потише. У нас после двадцати трёх ноль-ноль орать запрещено. И вот ещё, если из окон чего-нибудь выпадет, мы будем знать, откуда.

Полицейские при выходе из квартиры пропустили вперёд Старкова и водителя, сами вышли следом. Затем вся процессия, молча, загрузилась в лифт.

– Мужики, я, это… – начал было Старков.

– Давай-давай, – полицейский заржал и оттопырил карман куртки, – эк же тебя, беднягу, угораздило.

Старков положил в оттопыренный карман пятитысячную купюру.

– Вещи-то хоть все успел вынести? – поинтересовался один из полицейских.

– Все.

Второй полицейский хлопнул Старкова по плечу.

– Больше, брат, так не попадайся. Бабы, знаешь, и не такие неистовые в природе встречаются.

Когда Старков сел в машину, у него было ощущение, что с плеч его свалилась гора. Дышалось легко и свободно. Оставалось только придумать, где перекантоваться праздничные дни. Потом он купит себе приличную квартирку, слава богу, деньги ещё есть, продаст злосчастный фитнес и забудет всё, как страшный сон.

Маша

Ехали, как Маше показалось, совсем недолго. Может быть, это оттого, что дорога шла по очень красивым местам и Маша с удовольствием разглядывала дома вдоль шоссе. Дома были большие, с башенками и финтифлюшками. Какие-то сказочные. Свернули в лес. Лес тоже показался сказочным. Дорогу перекрывали невысокие автоматические ворота. Анатолий нажал на кнопку брелка, ворота отъехали в сторону. За воротами продолжался лес. Никаких намёков на жильё. Дорога была хорошо расчищена. Через некоторое время впереди показался просвет, сосны расступились, и Маша увидела залитый солнцем бескрайний лёд залива. На берегу врассыпную расположилось несколько домиков. Анатолий подъехал к самому дальнему. Он стоял как бы на отшибе. Никакого забора вокруг не наблюдалось, впрочем, как и у остальных домов. Анатолий заглушил мотор.

– Вот, приехали, – сказал он, повернувшись к Маше. – Мне очень важно показать тебе это место.

Отмечая вместе Новый год, они как-то совершенно естественно все трое, включая дядю Колю, перешли на «ты».

Маша прониклась ответственностью момента и замерла, боясь ляпнуть чего-нибудь не то. Она судорожно кивнула головой. Анатолий рассмеялся.

– Пойдём. – Он выпрыгнул из машины и подал руку Маше. – Вот сюда идёт львиная доля моих доходов.

Маша вывалилась из машины и огляделась. Дом был приземистым и с виду очень небольшим. Анатолий выгружал из машины дяди Колины припасы, а Маша пошла вокруг дома по тропинке, выложенной поперечными спилами какого-то большого дерева. Как будто по маленьким пенькам шла. Стоял легкий морозец, снега было мало, и полуголая земля производила удручающее впечатление. Позади дома Маша обнаружила лесок из разнокалиберных сосен и небольших ёлочек. Деревья были покрыты изморозью и казались кружевными. Вдруг по сосне проскакала белка, прыгнула на крышу дома и исчезла. Маша рассмеялась.

– Анатолий! Я видела белку. Большую такую. Она совсем не рыжая, а серая, – закричала Маша.

– Это зимой, летом она будет рыжая, – ответил Анатолий. – Их тут много. А ещё есть дятлы. Они как на картинке, большие и в красных нарукавниках. Ещё лягушки. По весне такие концерты устраивают. Может, ещё какая-нибудь живность есть, но я не видел.

Маша спохватилась, что надо помочь Анатолию с продуктами. И не только. Вообще помочь, а то ведёт себя как барыня. Вдруг он подумает, что Маша ленивая? Она пошла ко входу. Анатолий уже разгрузил машину и стоял, привалившись к бревенчатому крыльцу, глядя на закованную льдом водную гладь.

– Тут, наверное, летом от отдыхающих не протолкнуться, – предположила Маша.

– Нет. Летом так же, как зимой. Только свои. Вон, видишь, у нас и причал есть, и лодки.

– Как же это? А пляжники? Или тут купаться невозможно?

– Ещё как возможно. Только вдоль залива к нам от ближайшего населённого пункта особо не погуляешь. Далеко, плюс скалы и камни. Сюда есть только одна дорога, через лес. Вот мы её и перекрыли – скинулись да ворота поставили. Ты видела. Ну, либо морем. Пару раз на яхтах люди приходили, но нас они не беспокоили.

– А возмущённая общественность? Ей же всегда есть дело до чужого счастья?

– Возмущённая общественность об этом месте даже не догадывается, поэтому и не возмущается. Ну что, пойдём в дом?

В доме было прохладно, но намного теплее, чем на улице. Анатолий быстро обежал весь дом, увеличивая температуру электрических радиаторов, и принялся хлопотать у камина.

– Сейчас натопим, будет даже жарко. У меня от камина система воздуховодов в каждую комнату проложена. Ты пока располагайся, осмотрись.

– Во все комнаты заглядывать можно? Или есть одна заветная с ключом? – для порядка поинтересовалась Маша. Мало ли, у человека припрятаны какие-нибудь личные вещи или угол змеиный? Хотя у такого чистюли вряд ли есть змеиные углы.

– Это где мумии невинно убиенных бывших жён?

– Угу. Они. Я мумий до жути боюсь.

– Везде ходи смело. У меня же вообще никакой бороды нет. Ни синей, ни зелёной. А раз бороды нет, значит, нет и мумий.

– Это-то и подозрительно. Не знаешь, чего от тебя ждать. А кто в доме убирается? У тебя тут уж больно чисто, что тоже подозрительно.

– Сам убираюсь. Чего тут убирать? Я вообще стараюсь не пачкать.

Маша тут же вспомнила идеальную чистоту квартиры Анатолия в Купчино. Вот уж никогда не думала, что общаться с мужчиной будет так сложно.

Во-первых, она всё время боится ляпнуть какую-нибудь глупость, во-вторых, опасается, что выглядит как-то не так, не соответствует ему, такому красивому, а тут ещё и в-третьих – как бы не напачкать в его идеальной чистоте. А то решит ещё, что она грязнуха. В-четвёртых, готовить она совершенно не умеет, что тоже не прибавляет ей очков. Ну и самое главное – в-пятых! Это то, что наверняка предстоит где-нибудь в спальне.

Об этом Маша имеет весьма смутное исключительно теоретическое представление и чрезвычайно боится. И вообще, что он о ней подумает, узнав, что она до сих пор девица?

От этих мыслей Маша срочно захотела домой. Но поняла, что деваться некуда, иначе действительно будет выглядеть круглой дурой.

От нечего делать она не спеша бродила по дому, который изнутри оказался гораздо больше, чем думалось снаружи. На лестнице на второй этаж Маша замерла. Прямо перед ней на стене весела огромная фотография. На фотографии было всё в точности как в Машином сне. Дюны, какая-то сухая трава, дом и белые занавески, трепещущие на ветру.

– Где это? – спросила Маша. От волнения голос у неё даже слегка охрип.

– Здесь, – ответил Анатолий, чудесным образом оказавшийся у неё за спиной. Видимо закончил свои манипуляции по разведению огня. – Это я прошлым летом снимал. Мне понравилось, вот, повесил.

– А я думала, это где-то на берегу океана, – Маша не могла оторвать глаз от фотографии. – Где-нибудь в Америке.

– Почему?

– Не знаю. Как же такое может быть? Мне этот дом снился. Правда! Можешь у дяди Коли спросить, я ему рассказывала. Только я думала, такой дом находится там, где я никогда не смогу быть.

– Ну вот. Ты тут. – Анатолий положил ей руки на плечи. – Видишь, как всё просто.

Маша закрыла глаза. Анатолий поцеловал её в затылок и развернул:

– Зови меня, пожалуйста, Толик, а то я от этого «Анатолия» начинаю себя министром чувствовать.

Не открывая глаз, Маша захихикала и кивнула головой.

– Рыжим таким, председателем Роснано. – Она уткнулась ему в плечо.

– Это, как если бы я тебя Марией называл.

– Я когда была совсем маленькая, дядя Коля кино смотрел «Просто Мария».

– Нет. Это была «Рабыня Изаура».

– Нет, «Просто Мария», там еще был архитектор Мендисабаль, я запомнила.

– А тут у нас Мария и Анатолий. Почти Мендисабаль.

– Ничем не хуже.

С закрытыми глазами всё оказалось не так уж и страшно, а очень даже здорово. Практически как танец или даже песня. И кровать, и дом подпевали этой песне как могли. Маше открылась совершенно не знакомая ей до этого сторона жизни. Вот оно в чем, оказывается, дело! Вот почему все разговоры у женщин о мужчинах, а у мужчин о женщинах. Это же, пожалуй, самое замечательное, что с Машей произошло за двадцать семь лет жизни. И как это после всего такого мужья и жёны могут ругаться? Или у тех, кто ругается, всё совсем не так? И у тех, кто ругается, и у тех, кто разводится, и у тех, кто заводит себе гаремы. Наверняка у них всё не так замечательно. Такой вот вывод сделала для себя Маша. А ещё ей вдруг стало жалко всех людей на планете Земля, которые живут себе, как Маша жила раньше, и ничего такого даже не пробовали. До сих пор Маша никого, кроме себя и дяди Коли, никогда не жалела. Ну разве что Гюльчатай, когда увидела её на морозе в резиновых шлёпках. Но это же был форс-мажор, иначе не назовёшь. Новое чувство жалости ко всему человечеству Маше тоже очень понравилось, и она заснула с улыбкой на губах, чувствуя, что с каждой минутой становится всё добрее и добрее. Сквозь сон она ощутила, как Толик вновь притянул её к себе, и тотчас же проснулась, боясь пропустить всё самое интересное. И опять дом и кровать подпевали музыке любви дружно постанывая и поскрипывая, а Маша рычала от удовольствия и пыталась кусать подушку. Потом Маша поймала себя на чувстве невиданного доселе голода, и они с Толиком накинулись на то, что заботливый дядя Коля выдал им с собой, после чего снова любили друг друга под музыку дома.

Утром проснулись опять от голода, и Маша приготовила свою первую в жизни яичницу. Толик сидел за большим деревянным кухонным столом и наблюдал, как Маша в пижаме с зайчиками хлопочет у плиты. А Маша старалась изо всех сил, чтобы яичница не пригорела и пижама не испачкалась. При этом она еще ухитрялась принимать эффектные позы, чтобы соответствовать образу французской кинозвезды. Маша считала, что современные французские кинозвёзды обязательно по утрам ходят в детской пижаме и мурлычут себе под нос тоненькими голосами нечто типа «Вояж, вояж», ну и всё такое прочее. Потом ели, и Маше хотелось еще чего-нибудь приготовить, чтобы Толик ел и нахваливал. Она решила, что по возвращении в город первым делом будет брать у дяди Коли уроки кулинарии.

К концу каникул Маша уже готовила яичницу виртуозно. Разнообразила её и помидорами, и грибами, и лучком. Правда, для просмотра рецептов в Интернете приходилось прямо в пижаме выбегать на холодную веранду, выходящую окнами в сторону залива. Там ещё как-то Интернет грузился. В остальных же помещениях большого дома и Интернет, и телефон были абонентам недоступны, впрочем, как и сами абоненты для окружающей действительности. Маше казалось, что она на другой планете где-то на окраине вселенной и вокруг нет ничего, кроме льда. Ни городов с их рынками недвижимости, ни автострад с пробками, ни людей с их проблемами. Никому не надо сдать или продать квартиру, никуда не надо спешить, никому ничего не надо объяснять. Всё понятно без слов. Вот есть она – Маша, и есть он – Толик. И ещё есть дом. В доме кровать, стол и камин. Что ещё нужно человеку? Ах, да! Разумеется, тёплая и красивая шуба.

Но всё рано или поздно заканчивается. Закончились и такие замечательные каникулы. Толику необходимо было выходить на работу, да и Маше не мешало бы деньжат подзаработать. Честно говоря, Маша теперь даже не представляла, как она будет дальше жить. Ведь придётся просыпаться, как обычно, на своей подушке, а не на плече у Толика. Придётся засыпать в одиночестве. Скорее всего, и видеть-то Толика каждый день теперь ей не удастся. Ну и зачем, спрашивается, она так здорово умеет делать яичницу? Конечно, можно теперь яичницей баловать дядю Колю, но это всё совершенно не то!

Обратно ехали в молчании, Толик хмурился, а Маша не могла понять, чем он так недоволен, однако боялась спросить, чтобы этим совсем уже не испортить ему настроение. Кроме того она и сама была в расстроенных чувствах, ведь ей совершенно не хотелось с ним расставаться. Ну вот привезёт он её сейчас к дому, ну поднесёт ей сумку до квартиры. А дальше? Дальше-то что? Чмоки-чмоки? Пока-пока?

Обратная дорога в город показалась ей раза в два короче дороги к дому на заливе. При въезде в город Толик остановил машину, развернулся к Маше и сказал:

– Как ни странно, я почему-то совершенно не хочу с тобой расставаться.

– Разве это странно? Я же ведь тоже не хочу, – обрадовалась Маша и от счастья засмеялась. – Тогда давай не расставаться. Зачем?

– Действительно, зачем? Тогда поехали ко мне?

– Насовсем? – Когда Маша задавала этот вопрос, сердце её подкатило куда-то к горлу и замерло.

– Насовсем.

– А дядя Коля? – Маша испугалась одновременно и за себя и за дядю Колю. За себя, потому что Толик может не понять её привязанности к дяде Коле и обидеться, а за дядю Колю, потому что, если Толик скажет: «Выбирай!», Маша вполне вероятно выберет Толика. – Он же без меня жить не может.

– Да, незадача. – Толик почесал затылок. – Тогда к вам поедем. Другого ничего не остаётся.

Если бы Маша от радости могла подпрыгнуть в автомобиле, то она обязательно бы подпрыгнула, а так только она радостно взвизгнула и повисла у Толика на шее.

– Хочешь, я тебе своё парковочное место уступлю? У меня хорошее, – спросила она, когда немножко успокоилась.

– Э, да я вижу у тебя и вправду серьёзные намерения.

– Серьёзней не бывает.

Яна

Яна перелопатила кучу полезной и чрезвычайно умной литературы. Даже старый учебник Дусика по управлению финансами прочитала. И не только прочитала, но и задачи из этого учебника пыталась решать. Не все, конечно, а самые простые, но и их-то Яне хватило, чтобы сделать вывод: руководство бизнесом – дело очень непростое. Нет, основной коммерческий принцип «купить подешевле, продать подороже» Яна, конечно, уяснила. Но вот как этот принцип применить на практике? Как сделать дешевле то, что само по себе становиться дешевле совершенно не собирается? Например, зарплата персонала. Вот как её удешевить? Как уменьшить стоимость электроэнергии, отопления и водоснабжения? И как продать подороже то, что некоторым достаётся и вовсе бесплатно? Или за сущие копейки благодаря государственным дотациям. Яне ведь никто государственные дотации на блюдечке не принесёт. Кроме того, жёсткие и чрезвычайно затратные требования к устройству детских учреждений привели Яну к мысли, что идея открытия коммерческого детского сада вполне себе бредовая. Тысячу раз правы были Маша и Нина, когда смеялись над Яной. Но и идея, предложенная Ниной, об открытии фитнес-клуба тоже при ближайшем рассмотрении показалась Яне не менее бредовой. От всех этих тяжёлых мыслей на нежном лбу Яны, даже несмотря на ботокс, образовались вполне себе серьёзные морщины.

Яна записалась к косметологу на инъекции и уже подумывала о том, как бы сказать отцу о своем отказе от его щедрого предложения. Действительно, ну его этот бизнес к лешему. Тоже мне хобби. Лучше на курсы какие-нибудь записаться. Что-нибудь дизайнерское. Картины, например, рисовать или лепкой заняться. Ещё можно в театральную студию пойти. Вот раньше же были народные театры, может быть, и сейчас где-нибудь есть. Надо только в Интернете посмотреть.

Маша позвонила ей, когда Яна в тоске и печали разглядывала в зеркале свой лоб.

– Привет, буржуйка! Чего я тебе нашла, ты не поверишь! – радостно сообщила Маша. – Тебе понравится, случайно подвернулось. Такое упускать никак нельзя.

– Привет, чего же это такое тебе подвернулось? – поинтересовалась Яна для порядка. Неделю назад она озадачила Машу поисками помещения, в котором возможно организовать детский сад, и никаких иллюзий по поводу успеха этого предприятия не питала. Ведь Маша, изучив требования к помещению, гомерически захохотала и сказала, что такого не может быть, потому что не может быть никогда. Это Машино мнение, можно сказать, было решающим аргументом, чтобы забыть о своей идее навсегда.

– Заброшенные ясли. Ещё со времен перестройки.

– Как это их угораздило? – Яна уже знала, что во многих помещениях бывших детских садов и яслей предприимчивые люди давно учинили бизнес-центры, банки и прочие коммерчески выгодные учреждения.

– Ясли эти, как и положено, в своё время прихватизировали, земельку в аренду у города на сорок девять лет оформили. Потом хозяин попытался всё продать, но заломил много, потом вдруг пропал без вести, видимо, почикали его, а наследники только сейчас смогли бумаги на себя оформить. Пока дело тянулось, наши власти тоже не дремали, и все городские земли распределили по назначению. Типа вот тут жилая застройка, тут торговая, тут спортивно-оздоровительные земли и прочие. А эти земли, так как под яслями числились, так они типа детские и остались. И теперь это фиг перепрофилируешь. Нет, перепрофилировать, наверное, можно, но стоить это будет столько, что нормальному человеку, который деньги считает, даже в голову такое не придёт. Так что продаются именно ясли, а к ним участок земли в полгектара. И всё это, заметь, практически в центре. А так как бизнес-центр и жилой дом на этих землях никак не устроить, то и цена вполне себе человеческая, потому как дураков покупать себе ясли, кроме тебя, разумеется, в городе никаких нет! Так что ноги в руки, и через час жду тебя по адресу.

Через час Яна припарковалась у покосившегося забора на одной из тихих улочек Центрального района. Дома вокруг стояли солидные, хорошо отремонтированные. Вполне вероятно, что в таких домах живут люди, способные выложить за ребенка в детском саду кругленькую сумму. У ворот Яну ждала Маша.

– Вложиться, конечно, придётся, но не смертельно. Помещение стояло на охране в милиции, так что всё на месте и не загажено. Разумеется, все договоры на подключение к сетям устарели, но перезаключить всё-таки легче, чем заключить по новой.

Вместе с Машей они обошли здание и внутри, и снаружи.

– Ну, что скажешь? – поинтересовалась Маша на большой кухне, открывая эмалированную кастрюлю с надписью «Каша».

– Это именно то, что нужно. – Яна погладила окрашенную масляной краской стену. – Только я теперь уже боюсь.

– Чего боишься? – Маша заглянула в следующую кастрюлю.

– Мозготни, как вы с Ниной говорили. И были тысячу раз правы. Я тут поизучала кой-чего, в смысле, специальную литературу почитала, с налогами разобралась, и по всему выходит, что у нас в стране лучше ничего не затевать, дешевле обойдётся.

– Это правда, – Маша тяжело вздохнула, – но отказываться от своей мечты, когда она тебе прямо в руки прёт, я считаю, непростительно. Ты в небо запрос отправила? – Маша указала пальцем на потолок. – Небо тебе ответило. И если б затея твоя там поддержки не нашла, шиш бы мы сейчас тут стояли. Был бы в этом месте какой-нибудь шараш-монтаж или ещё чего похуже.

– Тут ты права, – согласилась Яна. – Прямо волшебство какое-то колдунское. Раз – и вот вам, дамочка, ясли. Получите. Как думаешь, поторговаться можно будет?

– Нужно! Но в меру. На мой взгляд, цена оптимальная. Если прикинуть, сколько бабок надо занести на перепрофилирование земли и добавить к требуемой владельцами сумме, то получится как раз рыночная цена какого-нибудь бизнес-центра. Так что тысяч пятьсот, я думаю, можно попытаться отжать, но не больше.

– То есть в свои расчёты для отца я могу заложить на пятьсот тысяч меньше?

Маша замотала головой.

– Коммерсант из тебя, как я погляжу, ещё тот. Закладывай по максимуму. Сэкономишь – хорошо. Папе обратно отдашь или на ремонт потратишь. Ведь всего никогда не предусмотришь. А я пока документы нашим юристам на экспертизу отдам. Зря что ли такой процент наша фирма со сделки берёт? Пусть кроме меня ещё кто-нибудь поработает. Тебе Нина насчёт встречи завтрашней звонила?

– Ага, радостная такая была, что новый фитнес подыскала, только я теперь уж и не знаю, смогу ли со всеми этими делами по клубам ходить.

– Сможешь, куда ты денешься? Думаешь, у Нины дел меньше? А фитнес, он женщину мобилизует на новые свершения и снимает стресс.

– Ну да! Я теперь даже думаю, а что такое в самом деле этот стресс, если не наше последнее посещение фитнеса? Мне теперь все остальные стрессы просто по барабану.

– Вот видишь! Это ж в чистом виде закалка твоего организма приключилась. Тебе теперь никакой скандал не страшен. Так что не придуривайся, завтра в двенадцать чтоб была на месте. Учись планировать свой рабочий день. Небось, телефон-то у тебя модный? Размером с лопату?

– Ну?

– План работ себе пиши на следующий день, а то и на неделю. Больше успевать будешь. Сама удивишься.

«Ну что ты будешь делать? Почему же это все вокруг мною руководят? – думала Яна, целуя воздух у щёк Маши, когда они прощались. – Вот открою собственный детский сад и сама буду всеми руководить! И воспитателями, и нянями, и поварами».

Вечером за ужином она поделилась своими планами с Дусиком. Рассказала о подвернувшемся здании и о том, что, когда всё наконец заработает, она сможет всё-таки кое-кем руководить, а не служить на посылках, как золотая рыбка. Дусик долго веселился, погладил морщинку у Яны на лбу и рассказал ей, что весь персонал руководимого им филиала почему-то считает, что управляющий и есть та самая золотая рыбка, призванная разрешать все возникающие проблемы. Ведь если у сотрудника что-то не получается, он обязательно винит в этом руководство. Оно, это вредное руководство, либо задачу ему не разжевало и в рот не положило, либо патроны выдало ему не той системы, либо гранаты вовремя не подвезло. Вот и крутится руководство, как уж на сковородке, обеспечивая, утрясая, уговаривая. И даже когда это руководство наконец увольняет нерадивого работника, то испытывает оно от этого страшную неловкость.

От рассказа мужа Яне совсем стало тоскливо, и она решила поделиться своими опасениями с отцом. Честно говоря, хотелось всё бросить и жить как раньше, с заботой о том, как убить огромное количество свободного времени. Вдруг папа согласится, что идея Яны совершенно бредовая и дело это абсолютно неподъёмное? Она позвонила отцу и выложила ему всё. Однако папа очень обрадовался тому, что Яна довольно далеко продвинулась навстречу своей мечте, и попросил завтра же выслать ему все её расчёты и предварительную стоимость, а также все характеристики найденного Машей здания. Яна закончила разговор с отцом, тяжело вздохнула и побрела к компьютеру. Похоже, что возврат к прежней беспечной жизни ей не светит. Однако назавтра ровно в двенадцать ноль-ноль она была в подземном паркинге нового фитнес-клуба, где ей назначили встречу Нина и Маша.

Паркинг был большой, машин же в нём находилось мало и все они располагались неподалёку от лифта, ведущего к помещениям фитнеса. Автомобили были довольно дорогие и солидные. Точно как на парковке прежнего фитнес-клуба. «БМВ» Нины Карасёвой и Машина маленькая «Тойота» подъехали практически одновременно с «Мерседесом» Яны. Её новые подруги отличались пунктуальностью. Это радовало.

– Помнится, ты же ни в коем случае не хотела подземного паркинга? – поинтересовалась Яна у Нины после того, как они все трое поздоровались и расцеловались.

– Здесь есть и наземный, но я подумала, что надо всё посмотреть. А потом, снаряд ведь в одну воронку два раза не падает.

– Одна воронка на месте нашего бывшего фитнеса, – резонно заметила Маша, – а тут воронка совершенно новая. Подземная.

– Типун тебе на язык. – Нина махнула рукой. – Тут здание другое, основательное и капитальное. Построено по современным финским технологиям, и застройщик всем в городе хорошо известный и очень солидный.

– Так это тебе застройщик этот клуб насоветовал? Интересно, он сам-то этот фитнес посещает?

– Нет. У застройщика здесь офис и машина вот в этом самом паркинге, только в другом конце. А мне тренер наш позвонил. Он теперь тут работает. Очень хвалит это заведение. Кроме того, сказал, что ему руководство пообещало, если он нашу компанию в клуб привлечет, то они и зарядку вставят в расписание в удобное для нас время.

– А где Оля?

– Уже наверху. Она машину тут неподалёку на техобслуживание сдала и пешочком прибежала.

– А Марта Ефимовна как же? Вы с Петренко её нашли?

– Нашли. Марта Ефимовна категорически отказалась. Говорит, не в том возрасте, чтобы участвовать в таких приключениях. Ей впечатлений от предыдущего посещения фитнес-клуба на всю оставшуюся жизнь хватит.

– Не вынесла душа поэта… – прокомментировала Маша.

Поднялись на лифте на верхний этаж, расцеловались с Олей, одобрили её практически незаметный стильный макияж и встретились с бывшим тренером, который сдал всю компанию милой девушке, менеджеру по продажам. Первым делом пошли смотреть женскую раздевалку и очень обрадовались обнаруженным там окнам. Потом просмотрели все залы, спа-комплекс, салон красоты, витаминный бар и бассейн.

Осмотром остались очень довольны, так как практически везде присутствовали панорамные окна, а где не было панорамных, были обычные.

Потом недолго торговались с менеджером, пытаясь выкрутить себе скидку на четыре абонемента, наконец расплатились, сфотографировались, договорились об обязательном внесении в расписание зарядки, распрощались с Ольгой и спустились обратно в паркинг.

– А мне Маша нашла здание под ясли. – Яна решила поделиться новостью с опытной в бизнесе Карасёвой.

– Да, ну? Такое разве может быть? – удивилась Нина.

– Конечно, может! Ежели вам чего надо, зовите Машу, и она таки вам это найдёт, – сообщила Маша. – Стопроцентные ясли, законсервированные со времен перестройки. Там даже кастрюли подписанные. «Каша», «Компот» и всё такое прочее.

– Поздравляю! – Нина явно была рада за Яну. – Это же половина дела. Профильное помещение! Чудо чудное, диво дивное.

– Нин, ты из нас самая умная, – заявила Маша. – Не спорь. – Она строго посмотрела на Яну.

– Я и не спорю, – поспешила оправдаться Яна.

– Познакомь Яну с грамотным бухгалтером. Пусть за ней присматривает. Документы изначально надо правильно оформлять. С самой покупки. Чтоб потом ни одна гнида не придралась.

– Правильно, – согласилась Нина. – Есть у меня такой человек. Ты, Яна, с ней как у Христа за пазухой будешь. Научит тебя родину любить, но в меру, чтоб и тебе чего-то оставалось. Я тебе на телефон её координаты скину.

Яна сразу представила, как этот опытный бухгалтер примется ею руководить, и затосковала, но вежливо поблагодарила Нину.

– А как там у вас с Петренко? – Это вырвалось неожиданно, как-то само по себе, и Яна тут же смутилась. Вопрос был очень щекотливый и достаточно бестактный, но зато очень интересный.

– Да! Как там у вас с Петренко? – поддержала Яну Маша.

– Хорошо. – Нина расплылась в счастливой улыбке. – Мы ведь теперь вместе живём. Он скоро на пенсию собирается. Хочет вахтёром куда-нибудь устроиться.

Яна и Маша переглянулись и дружно прыснули.

– Чего смешного? – надулась Нина. – Зато времени свободного – море! Я вот тоже подумываю продать свой бизнес кому-нибудь да себе пенсию устроить. Будем с Витей по Европам ездить, достопримечательности смотреть.

– Лучше Петренко поставить твоим бизнесом руководить. У него не забалуешь, – предложила Маша.

– Или так, а то мне что-то всё больше и больше на работу ходить неохота. Мне дома теперь гораздо больше нравится. У нас и кошка есть, Василиса. Вылитая собака. В смысле, по повадкам. Ты приходишь, она тебя у дверей встречает и радуется. Кричит так звонко: «Мама, мама!», даже на задние лапы встаёт и передние ко мне тянет. Мол, на ручки возьми, а потом, когда вечером телевизор смотрим, сидит в ногах и тапки обнимает. Девочки, обязательно заведите себе кошку! Настоятельно рекомендую.

– Чтобы кошка «Мама» кричала и ручки кверху тянула? – Маша подозрительно посмотрела на Нину.

На этом таком интересном месте их разговор прервался, так как в паркинг на большой скорости въехал белый, чисто вымытый «Лексус» и с тормозным визгом остановился неподалёку от девушек.

– Маша, ты про стресс и фитнес чего-то говорила, – произнесла Яна с неведомой ей доселе язвительностью в голосе. – Я уже начинаю бояться фитнесов.

Маша ничего не успела ответить, а так и замерла с открытым ртом. Передняя дверь «Лексуса» распахнулась, и из машины выбралась девица с совершенно фиолетовыми волосами и, подметая пол подолом белоснежной шубы, направилась в их сторону. Под мышкой она держала маленькую собачку с невероятно злобной мордой. Лицом девица напоминала куклу. Круглые щёчки, большие, в тон волос фиолетовые глаза, видимо с цветными линзами, аккуратненький носик и маленький ротик.

– Я как-то критиковала твои голубые волосы, – вдруг сказала Маша, обращаясь к Яне. – Прости! Я была не права. Очень не права.

– Забудь, – милостиво разрешила Яна.

Девица подошла и поздоровалась с Карасёвой.

– Здравствуйте, Лариса! Какими судьбами? – вежливо поинтересовалась Нина.

– А! – Девица махнула ручкой с гигантскими фиолетовыми когтями. – Надоело дома сидеть, вот решила поработать немного, – разговаривала она писклявым голосом, что усугубляло её кукольную внешность.

Девица обвела взглядом всех присутствующих. Яна поёжилась.

– Вы тут директором? – В вопросе Нины сквозил неприкрытый ужас.

– Ещё чего не хватало! Знаете ли, директором быть – это большая ответственность! – со знанием дела пояснила девица. – Рухнет чего-нибудь, а во всём директор виноват. Бумажки опять же разные.

– Действительно, дело непростое, – с явным облегчением согласилась Нина.

– Вот я и решила, пойду-ка я обычным инструктором поработаю.

– Аэробику тут ведёте или в тренажёрном зале?

– Пока нет, вот, иду устраиваться.

– Ну, удачи вам.

– Ещё увидимся. – Девица помахала всем ручкой и, подметая подолом пол, скрылась в лифте.

– Что это за Барби на пенсии? – поинтересовалась Яна.

– Какая же это Барби? Барби высокая, добрая и блондинка. Вот типа тебя, – заметила Маша.

– Всё равно она на куклу похожа. – Девица и правда имела ярко выраженную кукольную внешность. Она походила на пупса, который был у Яны в детстве. Конечно у того пупса не было торчащих во все стороны фиолетовых волос.

– Если и похожа, то только на куклу вуду.

– Кукла вуду – это такая… – начала было объяснять Яна.

– Да знаю я, – перебила Маша, – но сдается мне, что это именно она и есть – чёртова кукла Вуду. Я таких кукол в каком-то американском ужастике видела. Тоже щёчки, глазки, и такое вытворяли… – Маша передёрнула плечами.

– Её зовут Лариса, не помню отчества, оно у неё какое-то заковыристое, – пояснила Нина. – Она была директрисой нашего бывшего фитнеса.

– Спаси, сохрани и помилуй. – Яна вздрогнула и перекрестилась. – Мне почему-то кажется, что она совершенно не бережёт свою шубу.

– Она не только свою не бережёт, ей, похоже, и на чужие глубоко наплевать. Наши-то шубейки, небось, у неё в фитнесе с концами пропали. – Нина на секунду задумалась, а потом посветлела лицом и добавила: – А не подать ли нам на неё в суд на возмещение ущерба?

– Действительно, – согласилась Яна. – Морального и материального. Эх, жаль, мы после спасения не пошли к психотерапевтам стресс свой зафиксировать.

– У меня как раз сейчас юристы с фитнесом судятся по поводу Гули нашей. Там, правда, трудовой спор, но одно другому не мешает.

– Да бросьте, – вдруг встрепенулась задумчивая Маша. – Мне её почему-то жалко, хоть она и кукла вуду. Она и так пострадала, вон, работы лишилась.

– Что-то она на пострадавшую безработную не больно-то и похожа, – Яна покосилась на белый «Лексус».

– Маша, ты не заболела случайно? – удивилась Нина. – Ты же больше всех переживала за свою шубу.

– Ну да! Зато у меня теперь новая шуба. Ничем не хуже, – Маша счастливо улыбнулась и погладила свою шиншиллу.

Тут, конечно не поспоришь, шуба и правда была хороша. Яна бы тоже от такой не отказалась. Но вот Машино поведение не лезло ни в какие ворота. Маша, разумеется, была девушкой доброй, и Яна уже в этом неоднократно убеждалась, но доброта эта была обычно спрятана где-то глубоко внутри. Настолько глубоко, что ещё недавно Маша казалась Яне злобной фурией.

Яна и Нина переглянулись. Видимо, Нина полностью разделяла мнение Яны.

– Все признаки большой и чистой любви налицо, – сказала Яна и погрозила Маше пальцем. – Никак, влюбилась?

– Похоже, не просто влюбилась, – добавила Нина, – а влюбилась взаимно.

Маша вздохнула, пожала плечами и радостно рассмеялась.

– Ну и хорошо, – сказала Нина. – Нашего полку влюблённых прибыло.

– Вам-то хорошо, а мне теперь впереди светит, как вы говорите, страшная мозготня. – Яна, конечно, радовалась за подруг, но подозревала, что нескоро еще сможет также беззаботно веселиться. – Вон, даже эта Вуду и то понимает, что быть директором – дело сложное. Слышали? Бумажки разные читать ей пришлось. Интересно, читать-то она умеет?

– Главное, что ты умеешь, – успокоила Маша. – Погоди, через годик-другой ты самой Нине будешь умные советы давать.

– А мы тебе обязательно поможем, – Нина ободряюще улыбнулась.

– Конечно, поможем! – согласилась с ней Маша и Яна поняла, что приобрела себе ещё двух руководителей не менее, чем на «годик-другой». Правда, она решила, что по истечении этого времени она наберётся опыта и уже сможет вовсю руководить Ниной и Машей вместе взятыми.

* * *

Каждая питерская зима обычно чем-то уникальна и не похожа на предыдущую. Если в прошлую зиму, например, снега выпало столько, что его не успевали вывозить из города и скидывали прямо в замерзшие Фонтанку и Мойку, то, скорее всего, в следующую зиму снега будет немного, и старожилы начнут ворчать, что дело это невиданное и налицо все приметы надвигающего конца света. Конечно, дата конца света уже несколько просрочена, но конец этот всё равно никто не отменял. Также о близком конце света в Питере обычно свидетельствует особо сильный мороз или, наоборот, невиданная теплынь, когда ива в январе месяце вдруг набухает почками.

За капризной и непредсказуемой зимой обычно следует стремительная весна со внезапными снегопадами и ночными заморозками. Весна в Питере разнообразием не отличается. Холодно, холодно, холодно, как в тёплую зиму, а потом – рраз! Практически летнее тепло разливается по городу, и за одну ночь деревья покрываются листвой. Только что стояли серые, голые и унылые, и вот шумят вполне себе сочными листиками. Опытные дамочки знают, что весной в Питере осенние сапоги и туфли практически не нужны. Из зимних сапог можно легко сразу же перебраться в босоножки. Поэтому наступившее лето горожане встречают на дачных участках шашлыком и баней уже в мае.

Летом большой город, несмотря на заезжего туриста, довольно пустынен. Поливальным машинам никто не мешает делать их полезное дело. Автомобилями забиты только трассы в сторону ближайших пригородов и обратно. Летом горожанин стремится угнездиться на даче. Там он пережидает июньские дожди, экономические форумы и июльскую жару. В августе, когда лето в Питере начинает сдавать свои позиции, местные жители, как перелётные птицы, устремляются на юга. В Турцию, Грецию, Испанию и прочие приятные места.

Начало осени отмечено столпотворением, связанным с приездом из мест отдыха тех, кого в незапамятные времена именовали пионерами, а также прочих учащихся, которых в сентябре уже никто не отправляет «на картошку».

Очумелые родители вместе с чадами снуют по магазинам, готовясь к наступлению нового учебного года. Гремят фанфары, распродаются астры. Листья на деревьях начинают желтеть. А вот уже и момент, когда можно наконец влезть в те самые модные осенние сапоги и вышагивать в них вплоть до первых снегопадов, которые могут случиться аж в январе. Листья продолжают желтеть, багроветь и практически осыпаются. Подмораживает. Наступает черёд переобувать автомобили в зимнюю резину. И вот уже снова зима. А значит, скоро опять Новый год.

Картинка за окном с каждым годом меняется всё быстрей и быстрей, как будто поезд отошёл от станции и набирает скорость, но рядовой обыватель этого не замечает, он сидит в своём купе и отслеживает несущееся галопом время только по тем моментам, когда проводница предлагает выпить чаю. И только какое-нибудь экстраординарное событие типа падения с верхней полки заставляет пассажира проснуться и задуматься о быстротекущей жизни.

– Итак, девушки, сегодня исполняется ровно год с того неприятного момента, когда все мы оказались в экстремальных обстоятельствах. Я решила проанализировать произошедшее с нами и написать статью о женщинах в стрессовых ситуациях. – Оля включила диктофон. – Спасибо, что вы нашли время приехать, спасибо Нине Алексеевне, что приняла нас всех у себя в офисе. Расскажите мне, пожалуйста, о ваших переживаниях в момент обрушения крыши фитнес-клуба.

– Плохие были переживания.

– Это был стресс. Самый настоящий.

– Да, я теперь знаю, что такое стресс.

– Ужас какой-то. Слава богу, всё обошлось.

– Нет, нет, так не годится, какой-то галдёж получается. – Оля подняла правую руку вверх. – Давайте по порядку. Маша, вот что вы подумали, когда раздался грохот?

– Что я подумала? – Маша нахмурилась и матюгнулась. – Вот, что я подумала.

– Это непечатное выражение. Хотя чему удивляться, – Оля нахмурилась, – я же не кого-то, а Машу спросила.

– Конечно, выражение непечатное! – согласилась Яна. – Только оно абсолютно точно выражает реакцию мозга в тот момент, когда загрохотало. Ты с равным успехом могла бы спросить каждую из нас. Ответ был бы тот же. Нина, правильно я говорю? Ты ведь тоже так подумала, как мы с Машей?

– Правильно! Я именно точно так и подумала. Оля, а ты разве думала что-то другое? – на лице Нины Алексеевны Карасёвой читалось откровенное недоумение.

Оля на секунду задумалась, как бы вспоминая:

– Ну да! Похоже, и я тоже такое подумала. – Она тяжело вздохнула.

– Уверена, что и Марта Ефимовна так подумала, – добавила Маша, взглянув в сторону чинно восседающей за столом пожилой дамы. Та поджала губы.

– Вполне вероятно, что Марта Ефимовна именно так бы и подумала, просто она женщина интеллигентная и слов таких не знает, – предположила Яна.

– Ага! Когда так жахнуло, все хорошие слова из головы вылетают, только непечатные и остаются, – не согласилась Маша. – Марта Ефимовна! Ну скажите!

– Я, деточки, такие слова уже знала, когда вы ещё только в проекте значились, – Марта Ефимовна поправила свою безукоризненную укладку. – Это самое – оно и в Африке это самое! Лучше и не скажешь.

– Хорошо, но вот Гуля наверняка таких слов не знает, – продолжала упорствовать Оля. – Кстати, где же Гуля?

– Опаздывает, как всегда. Вы же помните, она и в прошлый раз не сразу появилась. Сейчас выползет откуда-нибудь на четвереньках.

Дверь в переговорную приоткрылась, из-за неё показалась Гуля.

– Почему на четвереньках? – спросила она. – Вот, купила. – Гуля водрузила на стол большую круглую коробку. – Всё как Нина Алексеевна просила.

– Это что? – поинтересовалась Маша принюхиваясь. Из коробки пахло чем-то съедобным.

– Ка-на-пе, – старательно выговорила Гуля. – Из кулинарии. В ресторане тут рядом делают. Вкусно.

– Отличненько, вот это кстати. – Маша потёрла руки.

– А я тут печенья на всякий случай купила. – Яна достала из сумки коробку.

– А я конфет. – Маша полезла в свою сумку.

– Неужели никто опять не догадался взять коньячка? – Марта Ефимовна всплеснула руками, унизанными кольцами. – Ах я, дура старая!

– У меня шампанское в офисе всегда есть, и коньяк, и виски. Партнеры дарят, – успокоила её Нина Алексеевна. – Сейчас найдём. Правда, надо же отметить. – Она встала и направилась к шкафу набитому какими-то документами.

– Стоп! Пить и закусывать будем после. Давайте продолжим. Гуля, скажи, пожалуйста, что ты подумала, когда крыша упала? – не унималась Оля.

– Ничего не подумала. – Гуля уселась за стол вместе со всеми.

– Не может быть, вспомни. Ты, наверное, забыла.

Гуля пожала плечами:

– Смерть пришла, подумала.

– Так, значит, все подумали вот это вот… – Оля повторила Машино выражение. – Одна Гуля подумала, что смерть пришла. Но ведь Гуля не носитель русского языка. Так?

– Почему так? Я так и подумала. – Гуля матюгнулась не хуже Маши. – Смерть пришла!

Маша, Яна и Нина Алексеевна захохотали.

– Хорошо! Значит, из вышесказанного делаем вывод, что первая мысль, которая возникает в голове, когда жизнь внезапно ставит женщину в стрессовые условия – это…!

Все хором поддержали Олю.

– Правильно! – согласилась Нина Алексеевна. – Ситуацию надо же как-то определить. А как ещё её определить, как не ёмким народным выражением. Хоть и непечатным, но абсолютно верным.

– Угу! Жаль только, я не смогу эти наши изыскания опубликовать!

– Почему? – удивилась Яна.

– Запрещено теперь, мне за это в редакции по шее дадут.

– А ты намекни как-нибудь. Буквы там, точки.

– Буквы и точки нельзя, но намекнуть постараюсь. Так, двигаемся дальше. Мы же исследуем женскую реакцию на стрессовые обстоятельства, а самая нормальная женская реакция – это визг!

– Не всегда. Вот мне такая реакция совершенно не свойственна. – Нина Алексеевна провела рукой по своему белоснежному ёжику волос. Движение получилось какое-то очень мужское, даже, наверное, солдатское. Окружающим сразу должна была бы привидеться сцена, в которой бесстрашная Нина Алексеевна Карасёва поднимает батальон в атаку. Действительно, такой женщине визг не к лицу.

– Это Яна визжала, – доложила Маша, небрежно кивнув головой в сторону Яны.

– Неправда! Я визжала только тогда, когда на меня Марта Ефимовна из темноты выскочила вся в белом. От неожиданности. Я, если таракана вдруг увижу, тоже визжу. Или мышь. Господи, вот ужас-то. Уже визжать хочется от одной только мысли.

– Это ты, деточка, меня с тараканом сравнила что ли? – возмутилась Марта Ефимовна. – Я ведь чуть не померла тогда, когда ты благим матом заорала. Нашла таракана!

– Пожалуй, если такой большой таракан на меня выскочит, то и я могу взвизгнуть, – задумчиво сказала Нина Алексеевна.

– А я вздрогну слегка, но визжать всё равно не буду, – заметила Маша.

Ольга внезапно выключила диктофон:

– Девочки, хватит врать! Как будто меня там с вами не было. Визжали все в едином порыве. И я вместе со всеми. – Она опять нажала на кнопку. – Продолжим. Может быть, визг – это нормальная реакция женской нервной системы? У кого нервная система слабее, тот и визжит громче?

– Это надо у психического доктора спрашивать, а не у нас. Может быть, наоборот, когда баба визжит, она таким образом пар выпускает. Как чайник со свистком. И у неё в итоге нервная система крепче и нервы, как стальные канаты. – Маша закатала рукав и показала всем мускулатуру. – Тогда получается, что визг чрезвычайно полезен для нервной системы. Возьмём, к примеру, Яну…

– Опять Яну? Почему всегда Яну? – насупилась Яна.

– А потому, что ты у нас визжала громче всех и не один раз. При этом у тебя четверо детей и ты с ними прекрасно управляешься. То есть ты легко управляешься с тем, от чего бы я уже давным-давно повесилась. Надо бы это взять на вооружение.

– Визжать будешь перед сном? – поинтересовалась Нина Алексеевна. – Для профилактики.

– Нет. Визжать буду исключительно на работе. Не понравились клиенты, – а они мне почти всегда не нравятся, – закрыла за ними дверь и давай орать.

– Вот соседям-то радость!

– Кстати, неплохая идея. – Яна накрутила платиновый локон на палец. – Надо этот визг включить в нашу зарядку.

– Точно! – обрадовалась Маша. – Будем зарядку заканчивать дружным визгом. Тело зарядили, а нервную систему разрядили!

– Хорошо. Маша, мы отклоняемся от темы. Выругались, повизжали, что дальше?

– Ты всё перепутала. Сначала повизжали, потом выругались.

– Ничего я не перепутала. Это вы так рассказываете.

– Ты сама спросила, что мы первым делом подумали? Мы и сказали. Если б ты спросила, что вы первым делом сделали, мы бы сказали, что завизжали.

– Убедила! Тебе уже говорили, что ты зануда? – Оля закатила глаза. – Завизжали, матюгнулись, дальше-то что?

– Начали искать выход, разумеется, – сообщила Яна, пожав плечами.

– Ничего подобного, – возразила Маша. – Составили мысленный план.

– План составила Нина, – напомнила Оля.

– Конечно, план Нины был разумный, поэтому все с ним и согласились, но свой план наверняка был у каждой из нас. Вот у меня, например, был план, только я про него никому не говорила. Даже у Яны был план.

– Почему даже? – Яна оттопырила нижнюю губу.

– Это какой же такой план был у Яны? – Оля нахмурилась, пытаясь вспомнить.

– Как это какой? – возмутилась Маша. – Пробираться через душевые в бассейн, затем в спа, а оттуда на рецепцию. Нормальный такой план. Я тогда ещё подумала, что волосы у неё голубые, а соображает.

– Это только тогда, когда уже план Нины по выходу из двери провалился.

– Ха! У Нины был план сидеть в сауне и ждать подполковника Петренко.

– Это потом, сначала у неё был план идти к выходу.

– Тоже мне план. Такой план был у всех в голове с самого начала.

– Стоп! Значит, женщина в стрессе, когда навизжится, определится, что случился этот вот самый, который в прессе упоминать нельзя, обязательно потом выстраивает в голове план.

– Правильно. – Маша одобрительно кивнула.

– Почему же тогда все слушались Нину?

– Это естественно, я самая умная. – Нина скромно подняла очи к потолку.

– А главное, скромная, – добавила Маша.

– Нина руководитель. Опытный, – встряла Яна. – Она умеет организовать команду.

– Выходит, женщины в стрессе всё-таки организуются в команду?

– Выходит так.

– Это потому, что среди нас не было откровенных истеричек, – заметила Нина.

– Это которые постоянно визжат, как ненормальные, на стенки бросаются и бегут в разных направлениях?

– Точно. В фильмах ужасов всегда их только и показывают. – Яна сделала испуганные круглые глаза и губки бантиком, изображая персонаж фильма ужасов. – Поэтому все люди, особенно мужчины, думают, что большинство женщин такие ненормальные.

– А это просто жертвы, – пояснила Маша. – Они первыми утаскиваются в темноту. – Она сделала страшную рожу и изобразила руками хватательные движения, плотоядно глядя на Яну.

– Мы же никакие не жертвы. – Яна выпрямилась, бесстрашно посмотрела на Машу и показала ей язык. – Вон Гуля вообще одна сначала оказалась, потом сориентировалась и тихо, спокойно, без истерики доползла на наши голоса. Кстати, Гуля, а почему ты на четвереньках была?

– А я с самого начала так была. Ещё раньше. Так пятно тёрла. На кафеле. Там начальница приходила, кричала громко, вот я и тёрла. Потом уже вставать не стала. Темно, страшно, не видно, куда ноги ставить. Вот и поползла.

– Вот вам, пожалуйста, нормальная героиня! – заявила Яна, довольная собой.

– Точно! Мы все нормальные героини. Я думаю, дело в том, что мы все очень рациональные люди, а рациональные люди не бегают с вытаращенными глазами, они всегда смогут договориться и найти выход из положения, – резюмировала Нина Алексеевна.

– Ха! Представляете, если б вместо того, чтобы сидеть в сауне и ждать спасительного подполковника, мы бы начали бегать в разные стороны в кромешной темноте, визжать и стучаться лбом о стены? – предположила Маша.

– Тогда бы нас точно завалило. Или от резонанса, или от беспорядочных ударов о стену.

– Не зря грамотные люди говорят: «Убиться ап стену»!

– Хорошо. Опять ушли в сторону. – Оля в очередной раз призвала всех к порядку. – Что-нибудь в вашей жизни изменилось после этого приключения?

– Всё изменилось.

– По порядку. Маша?

– Если честно, то я очень испугалась уже потом, когда нас вытащили. Я подумала, что всё ведь могло закончиться совсем не так, а я ничего еще толком не успела. В смысле, самого главного даже не попробовала.

– Например?

– Влюбиться. С мужчиной переспать. Чего вы на меня уставились? Ещё посмейтесь. У меня так жизнь сложилась. Я вот тогда подумала, что у Яны уже четверо детей, а я знала на тот момент, как они делаются, только теоретически. Я же весь мир в штыки воспринимала. Думала мир – мой непримиримый враг, только и занят тем, что козни мне строит. Все люди, соответственно, тоже мои враги. И женщины. И мужчины. Никак не могла поверить, что меня кто-то ещё, кроме дяди Коли моего, любить может. А потом поняла, что так этого и не узнаю, если не попробую. Если не доверюсь другому человеку. Теперь другое дело. – Маша расплылась в счастливой улыбке. – Я вот теперь думаю, что и с рождением детей мне тоже затягивать ни к чему, хоть я их и недолюбливаю. Если честно, они меня слегка раздражают. Но ведь так можно и не успеть. У других же дети есть, и ничего.

– Правильно, – одобрила Яна. – Если любишь мужчину, рожай ему ребёнка, не тяни. Это ты чужих детей пока недолюбливаешь, родишь своего, и всё изменится.

– А дом тот нашла? – спросила Марта Ефимовна. – Тот, помнишь, который тебе снился всё время. Я запомнила. Дюны, белые занавески… – Марта Ефимовна мечтательно улыбнулась и подпёрла щёку рукой.

– Нашла! – Маша улыбнулась ещё шире. – Представляете, я думала, он где-то в Америке, а он прямо тут, у нас под Питером. На заливе. В точности такой, как в моём сне, и ноги в песке вязнут…

– И мужчина в доме прячется, – закончила Яна.

– Нет, он на лодке, они вместе дядей Колей рыбу ловят! А я её вечером жарю. Научилась. Пальчики оближешь!

– Я тебе говорила. Всё будет, – тихо сказала Гуля.

– Хорошо. Нина Алексеевна?

– Согласна с Машей. Осознание пришло гораздо позже, даже не когда нас вытащили, а когда уже на работу приехала. Думала, вот сейчас меня могло не стать. И что? Кто бы заплакал? Нет, сын, разумеется, заплакал бы, и мама, если бы, в конце концов, хватились, что меня нет. Я ведь всю свою жизнь посвятила работе, практически дневала и ночевала там. Сына, можно сказать, мама вырастила. И вот приезжаю я после всего случившегося на работу, а она стоит как миленькая на своем месте и работает себе. Настолько всё хорошо отлажено, что, не стань меня в тот миг, предприятие моё продолжало бы еще долго функционировать самостоятельно. И так захотелось мне в тот момент любви. Настоящей. Я ведь ни разу в жизни по-настоящему никого не любила. Имею в виду мужчину. К сексу всегда относилась исключительно как к полезному для здоровья мероприятию. Главное же было, чтоб от работы никто не отвлекал. Из-за этой работы проклятущей ведь и Петренко своего едва не лишилась. Только подумайте, стоит мужик, зовёт с собой, я нутром чую, что искала его всю жизнь, так нет! Мне ж на работу надо, извиняюсь, до усрачки. И только я это осмыслила, только поняла, что судьба мне очередной шанс предоставила, как всё и наладилось. Так что любовь со мной всё же приключилась.

– А откуда знаешь, что это любовь настоящая? – полюбопытствовала Маша.

– Чувствую. Меня впервые совершенно не волнует социальный статус моего мужчины, его заработки, его достижения. Мне за него не стыдно, я им горжусь. – При этих словах лицо Нины Алексеевны буквально засветилось. – Мне важно, что он рядом со мной. Здесь и сейчас, а вместе мы достигнем всего, чего захотим. Только вот детей рожать мне уже поздновато. Ну, ничего, будем кошку воспитывать. Ну, и внуков, разумеется, их тоже со счетов скидывать нельзя.

– Яна?

– Я тоже по-настоящему испугалась уже тогда, когда всё закончилось. Но одновременно с испугом мне сразу пришла в голову мысль, что я зря прожигаю свою жизнь.

– Ничего себе! Четверо детей – это прожигание жизни?

– Нет! Но понимаете, я вдруг почувствовала себя куклой. Не той, – Яна строго посмотрела на Машу, испуганно закрывшую рот рукой, – любимой игрушкой. Вы с ней играете, играете, а потом уходите по делам. Игрушка же остаётся на месте. Сидит и ждёт, когда же вы вернётесь. Так и я. Проводила мужа на работу, отвела детей в школу, отдала младшую няне и жду, когда мы все вечером встретимся вновь. Нет, конечно, я не сижу в тёмном углу. Я хожу по магазинам, занимаюсь фитнесом, посещаю спа-салон и парикмахерскую. Но это всё не жизнь, а ожидание жизни.

– Выходит, в парикмахерскую ходить не надо?

– Надо, обязательно, но только в том случае, когда это тебе необходимо, а не для того, чтобы убить время. Я только после случившегося поняла, почему рожала следующего ребёнка, когда предыдущий подрастал и становился самостоятельным. Я же, получается, просто хотела, чтобы был кто-то, кому любимая игрушка необходима круглосуточно. Так что, девочки, нельзя жить от события к событию. Надо жить каждую секунду. Что-то познавать, что-то созидать. Пользоваться каждым мгновением.

– И?

– Вот теперь ремонтирую садик. Скоро у нас открытие. Это будет самый лучший садик в городе. – Яна посмотрела на часы. – У меня теперь на счету каждая минута, но посещать фитнес я не забываю. Вот и с вами время нашла, чтобы встретиться.

– Яна у нас действительно очень изменилась, – прокомментировала Нина Алексеевна. – Вон даже портфель себе завела.

– Муж подарил, сказал, директору без портфеля никак нельзя.

– Марта Ефимовна? Как у вас?

– Ой, деточки! – Вспоминая, Марта Ефимовна аж прослезилась. – У меня ж тогда вся жизнь моя перед глазами пронеслась. Потом, когда мы уже все по домам разъехались, подумала, что завалило бы меня там, то-то детям моим хлопот бы было! Ехать сюда, хоронить меня, с квартирой чего-то решать. Я ведь к ним в Америку чего ехать не хотела? Стеснить боялась. – Марта Ефимовна достала из сумочки белоснежный кружевной платочек, аккуратно промокнула глаза и высморкалась. – А тут подумала, слава богу, не завалило, но случись со мной какая-нибудь болезнь, вот уж дети мои тогда стеснятся так стеснятся! Так что на днях мы с Машенькой, дай тебе бог здоровья, квартиру мою продаём, виза у меня на руках, билеты забронированы, и айда! Дочка мне там уже неподалёку от их дома квартирку уютную присмотрела. Ну, чтобы нам друг другу-то не мешать. По внучкам своим я соскучилась, сил уже нет. Так что у меня всё хорошо, или, как молодёжь говорит, всё пучком! Посмотрю на заграницу, да там и помру посреди родных людей.

– А вот с этим, пожалуйста, не торопитесь! – Оля ободряюще похлопала Марту Ефимовну по руке. – Гуля, а как у тебя дела?

– Хорошо дела. Фазлетдин теперь бригадир. Маша нам помогла квартиру снять. Комната, раньше снимали, дороже была. А тут квартира, ванна, восьмой этаж. Хозяйка не хотела, что узбеки. Маша уговорила. Честное слово дала, что не будет гостей, и родственников нельзя. Хозяйка довольна. Чисто у меня. И вот ребенок ещё будет. Хозяйка разрешила. – Гуля улыбнулась и погладила себя по животу.

– Поздравляем. Это же здорово!

– Спасибо. Я говорю, всё будет.

– Оля, что это мы всё про нас, а у тебя-то самой как дела? – поинтересовалась Нина Алексеевна. – Ты же с нами там была не как корреспондент, а как равноправный участник событий.

– Ну, у меня тоже всё изменилось в лучшую сторону. Вот в штат взяли. Но это, наверное, всё-таки благодаря Нине Алексеевне и её эксклюзивному интервью.

– Не без этого, – согласилась Нина Алексеевна. – Только статьи пишешь ты сама, и пишешь хорошо. В вашем журнале, хоть он и толстый, читать, кроме твоих статей, совершенно нечего. Правда, девочки?

– Точно. – Маша вытащила из сумки журнал. – Вот, взяла с собой на просмотр очередной номер, думала, почитаю, пока клиенты, как всегда, опаздывают. Ха! Прочитала Олину статью, а дальше соскучилась.

– Так что ты, Олечка, не тяни, в этом болоте не засиживайся, – порекомендовала Яна. – Засветилась – и бейся дальше. В Москву куда-нибудь.

– Хорошо бы. – Оля сладко вздохнула. – Ага! Значит, получается, что серьёзный стресс, в принципе, для женщин чрезвычайно полезен?

– Типун тебе на язык.

– Упаси господи.

– Спаси, сохрани, помилуй.

– Но как же? Погодите, надо же сделать вывод!

– Вывод такой, – строго сказала Маша. – Надо жить, делать ошибки, но исправлять их надо своевременно, не дожидаясь, пока тебя каким-нибудь стрессом по башке шандарахнет.

Сноски

1

Историю «Очень элитного фитнес-клуба» читайте в книге Ирины Мясниковой «Гиблое место»

Content

Ирина Мясникова
О пользе женского визга

Яна

Нина Алексеевна Карасёва

Маша

Очень элитный фитнес-клуб

Нина Алексеевна Карасёва

Яна

Маша

Очень элитный фитнес-клуб

Нина Алексеевна Карасёва

Яна

Маша

Очень элитный фитнес-клуб

Нина Алексеевна Карасёва

Яна

Маша

Нина Алексеевна Карасёва

Очень элитный фитнес-клуб

Маша

Яна

Сноски