Джорджия ле Карр

ДЕВСТВЕННИЦА

(спин-офф к серии «Иден» и «Цыганские бароны»)

Пролог

Тайсон

Мне восемь лет.

https://www.youtube.com/watch?v=mWRsgZuwf_8 Демоны

— Ох! мой Бог. Что случилось с твоим лицом? — кричит моя мать, бросаясь ко мне.

— Ничего, — бормочу я, отступив на шаг назад.

Она резко хватает меня за подбородок и поворачивает мою голову сначала в одну сторону, потом в другую, осматривая. Сейчас еще день, а я уже чувствую запах перегара у нее изо рта.

— Кто это сделал? — требует она ответа.

Я пожимаю плечами. Даже когда она дотрагивается рукой до моего лица, я чувствую боль, но не позволяю себе вздрогнуть.

— Скажи мне, — приказывает она, ее глаза сверкают яростью.

— Никто.

— Тайсон Фридман, если ты не скажешь мне прямо сейчас, клянусь, я не выпущу тебя из дома целую неделю.

Я с вызовом пялюсь на нее. Да, ради Бога. Мне наплевать, если она это сделает.

— Пожалуйста, Тай, скажи мне, — умоляет она, зная, что я никогда не смогу устоять перед ней, если она меня попросит.

— Джонни Мэттесон назвал тебя шлюхой, и сказал, что я сын гейппо[1]. Я ударил его, и его банда набросилась на меня.

Она в шоке моргает, затем резко вздыхает. Я, словно вижу, как крутятся ее колесики в мозгу, потом она с трудом сглатывает. Опустив голову, она поправляет халат. Она не смотрит мне в глаза, разворачивается и неуверенно покачиваясь идет. По телевизору начинается музыка к ее любимому шоу «Обратный отсчет». Моя мама очень умная и часто правильно, еще до сигнала таймера, отвечает на вопросы. У нее дрожат руки, когда она убирает локон со лба.

— Мэри Мэйвезер должно быть пустила слух. Завтра я пойду в школу и поговорю с директором, — задумчиво произносит она. Но мы оба знаем, что она никуда не пойдет. Сегодня вечером она будет настолько пьяна, что забудет все.

Я дотрагиваюсь до ее руки.

— Это правда? Мой отец гейппо?

Она опускается на колени, ее глаза внезапно светятся яростью. Она все еще любит его. Со всей страстью.

— Он не… гейппо. Он путешественник. Дикий и красивый цыган.

Я с любопытством вглядываюсь в нее. Ее лицо настолько преобразилось, как только она заговорила о нем.

— Где он сейчас?

Она качает головой.

— Не важно.

— Расскажи мне о моем отце, мама. Пожалуйста. — Умоляя прошу ее.

— Когда ты вырастешь, я тебе расскажу.

Я с отчаяньем качаю головой.

— Почему Мэри Мэйвезер знает о моем отце больше, чем я? Если ты не скажешь мне, я не смогу противостоять вранью Джонни Меттесона, как и другим мальчишкам.

Она долго молчит, а потом кивает.

— Пойдем, — и ведет меня в свою комнату. Мамина комната пропахла застарелым потом и спиртным. Она садится на кровать и приглашает меня сесть рядом. Я сажусь. Глубоко вздохнув, она открывает ящик тумбочки и вытаскивает старую Библию. Между страницами лежит фотография полароида. Такие фотографии делают в закрытых кабинках. Она с любовью гладит ее, а потом передает мне.

— Это твой отец.

Я забираю и внимательно смотрю на фото. Я не могу поверить, что молодая смеющаяся девушка, наполненная жизнью, моя мама. Узнать ее сейчас невозможно. Я вглядываюсь в мужчину, в его лицо. Я похож на него, у него, как и у меня прямые темные волосы и яркие голубые глаза.

— Он знает обо мне?

— Он знал, что я беременна.

— Где он сейчас? — вздыхаю я, голос немного дрожит. Всю свою жизнь я думал о своем отце. Моя мать никогда не говорила о нем. Каждый раз, когда я спрашивал, она начинала плакать, поэтому я перестал спрашивать, хотя вопросы никуда не делись.

Она грустно улыбается.

— Он живет в Чертси.

— Мы можем поехать и увидеться с ним?

Слезы начинают катиться у нее из глаз.

— Нет.

Я беру ее за руку. Моя рука почти стала такая же большая, как ее.

— Не плачь, мама. Пожалуйста, не плачь. — Я не могу видеть ее слезы, но я хочу узнать о своем отце все. Мне хочется, чтобы мой отец пришел и помог нам. Я хочу, чтобы он настоял, чтобы моя мама прекратила пить. Я хочу, чтобы она снова стала счастливой и похожа на ту девушку с фотографии. — Он не хочет нас видеть?

Она отрицательно качает головой.

— Тогда почему? — шепотом спрашиваю я.

— Потому что… — ее голос дрожит, — потому что… у него есть другая семья.

У меня глаза тут же расширяются от удивления.

— Другая семья? — словно эхом повторяю я.

— Да, у него жена и дети, — рыдает она.

— Дети? У него есть еще дети.

— Да. — Она закрывает глаза и пытается успокоиться.

— Сколько?

— Три мальчика и девочка.

— Значит у меня есть три сводных брата и сестра.

— Да, — признается она.

— Они знают обо мне?

Она тут же отрицательно энергично трясет головой.

— Нет. Никто ничего о нас не знает. И ты должен мне пообещать, что никому не расскажешь.

— Как его зовут?

— Это не столь важно.

— Скажи мне. Я должен знать. У меня есть право знать, мама.

— Какая разница?

— Я хочу знать. Я заслуживаю узнать имя своего отца.

Она прикусывает губу.

— Пожалуйста, мам. Я никому не скажу.

Она колеблется пару минут.

— Я обещаю, что никогда никому не скажу.

— Ты не должен никому об этом рассказывать, — всхлипывает она.

— Клянусь, я никогда никому не скажу.

— Твоего отца зовут Патрик Иден.

Через Неделю.

— А зачем тебе дом Патрика Идена? — рычит на меня мужчина, сверля с подозрением своими черными глазами.

Я открыто смотрю на него.

— Я друг его сына.

Он прищуривается.

— Какого сына?

— Джейка. Джейка Идена.

— Его дом с голубой дверью и занавесками. — Он указывает грязным пальцем на дорогу.

— Спасибо, мистер, — говорю я и отправляюсь в путь. Дом стоит напротив поля и леса. Здесь же находится крытая цыганская кибитка. Я иду мимо дома и деревьев. Идет дождь. Я прохожусь по мокрой траве поля и ложусь на живот в дупло у земли. Запах мокрой земли наполняет мои ноздри. Запах листьев, свежий и хороший. Здесь так хорошо. Не как в Килберн, где пахнет выхлопными газами от машин, смогом и каким-то отчаянием. Трава холодит голые ноги.

Лежа на животе, я жду.

Солнце выходит, и голубая дверь дома открывается, выбегает маленькая девочка. Моя сестра! На ней желтое платье. Она стоит у ворот и с нетерпением прыгает вверх и вниз. Из дома я слышу крик женщины.

— Шейн, иди на улицу и последи за сестрой.

Появляется мальчик с темными волосами, открывает деревянные ворота, и девочка тут же выбегает на улицу. Она держит воздушного змея. Мальчик выше меня. Я смотрю, как они управляют воздушным змеем. Потом появляется еще один мальчик постарше. У меня даже не возникает сомнений, что он мой брат. Он очень похож на меня. На самом деле, он выглядит один в один как я, только старше.

— Джейк! — кричит девочка. — Посмотри на меня. Посмотри, как высоко я могу запускать воздушного змея.

Он смеется и идет к ним. На пороге дома появляется еще один мальчик, младше Джека, но явно старше Шейна и девочки.

— Дом, иди ко мне, — с восторгом кричит девочка.

Старший из всех разворачивается, поджидая Дома. Пока я разглядываю сводных братьев и сестру с очарованным удивлением, подъезжает машина, и у меня перехватывает дыхание. Выходит высокий мужчина. Моментально девочка выпускает своего змея, он улетает в облака, а она бежит к мужчине с протянутыми руками и кричит:

— Папа.

Это мой отец!

Я вижу, как он подхватывает ее на руки и начинает кружить, она визжит и смеется. Потом вся семья собирается вокруг отца, моего отца. Я наблюдаю, как он открывает багажник и вытаскивает подарки. Я даже слышу их возбужденные голоса. Я вижу женщину, которая выходит из дома, как она гордо улыбается своей счастливой семье.

Я ощущаю такую жуткую ненависть к ней. А как же моя мама?

Горячие слезы скатываются у меня по щеке. Проходит много времени, когда они наконец заходят в дом и закрывают дверь. Я лежу на холодной, влажной земле. Это несправедливо. У них есть все, а у нас с мамой ничего нет.

Мне девять лет.

Я наливаю горячий кофе в кружку-термос, нажимаю на затычку, затем завинчиваю крышку. Ставлю на поднос с намазанным маслом тостом, кладу две таблетки от головной боли в маленькую пластиковую чашку и несу поднос в спальню матери. Это своеобразный ежедневный ритуал перед тем, как я ухожу в школу. Когда мама проснется, тост будет уже холодным, но она говорит, что совсем не возражает. Самое важное на этом подносе — две таблетки от головной боли и горячий кофе.

Я открываю дверь ее спальни и ставлю поднос на столик. Запах в комнате просто невыносимый. Особенно сейчас зимой, когда нельзя все время открывать окна, вонь распространяется повсюду. Как правило, я никогда не задерживаюсь здесь, поэтому и сейчас разворачиваюсь, но что-то привлекает мое внимание.

Мамина рука.

Она свешивается с края кровати. Даже мимолетно, я инстинктивно отмечаю, звенящую тишину и посиневшие ногти. Медленно, я разворачиваюсь назад и всматриваюсь в нее. Она уткнулась лицом в подушку. Я прикасаюсь к ее плечу и отдергиваю руку.

Она холодная, как лед.

Я начинаю дрожать.

— Мама, — шепчу я, тихо и хрипло от страха.

Я смотрю во все глаза на неподвижное тело.

— Мама.

Она не двигается.

— Мам.

Ничего.

Я хватаю ее за плечи и трясу. Все ее тело кажется каким-то одеревеневшим. Я переворачиваю ее на спину. Вокруг ее рта запеклись остатки рвоты, на подбородке, шеи, даже на одежде. Ее глаза закрыты. Я очень долго вглядываюсь в ее мертвое лицо. Я кладу ее голову обратно на подушку и отправляюсь в гостиную. Вызываю полицию. Спокойно сообщаю им, что моя мама умерла, диктую наш адрес. Затем я возвращаюсь в спальню матери и открываю окна. Холодный воздух тут же устремляется внутрь.

Я не хочу, чтобы полиция поняла, как здесь воняет. Я не могу позволить, чтобы кто-то думал о моей матери плохо. Я вытираю рвоту. Меняю ей ночную рубашку. Ее нижнее белье пожелтело и грязное. Я стягиваю ее трусы по тонким ногам. От нее так ужасно воняет. Я напускаю горячую воду в раковину и выжимаю гель для душа. Осторожно начинаю протирать ее тело полотенцем для рук. Достаю чистую одежду из шкафа и переодеваю ее. Расчесываю ей волосы и припудриваю лицо. Я даже нахожу розовую помаду и аккуратно крашу ее холодные губы. Я обильно опрыскиваю ее тело духами. Ландыш. У меня начинает свербеть в носу.

Я опрыскиваю постельное белье и всю комнату этим флаконом.

Я не закрываю окна, потому что знаю, запах ее перегара и рвоты очень быстро опять соберется в комнате, как только окна будут закрыты. Сейчас кажется все пропахло ландышем. Он заглушит все остальное. Полиция скоро прибудет.

Мама выглядит довольно красиво, поэтому я не прикрываю ей лицо.

Я не чувствую ни страха, ни боли. Только онемение, я сажусь на стул и жду прибытия полиции. Они приезжают с машиной скорой помощи. Мужчины тут же говорят, что она умерла и выносят ее на носилках.

Женщина полицейская усаживает меня за кухонный стол. Она приветливо мне улыбается.

— Где твой отец? — спрашивает она.

— У меня нет отца.

Она начинает немного беспокоиться, ерзая на стуле.

— У тебя есть бабушки и дедушки?

Я отрицательно качаю головой.

— Дяди и тети?

Я снова отрицательно качаю головой. Моя мать была сиротой. Она выросла в приемной семье, которую ненавидела. Она клялась, что никогда не позволит государству забрать меня у нее. И когда социальные работники приходили к нам домой, мы с мамой делали вид, что она перестала пить.

Она хмурится.

— У тебя вообще никого нет?

Я тут же вспоминаю, как мой отец подбрасывал мою сводную сестру высоко над головой, и как она смеялась. У меня отчетливо стоит картинка перед глазами, они счастливы и смеются. Как они отправляются назад в дом, неся подарки, которые он им привез. Я вспоминаю обещание, которое дал своей матери. Я никогда не предам ее. Пока я буду жив, не предам.

— Нет, — тихо говорю я.

Она хмурится от моего раздумья.

— Тебе придется отправится к приемным родителям, если у тебя никого нет. Ты точно уверен, что у тебя никого нет?

— Да, уверен, — четко отвечаю я, мой ответ эхом звучит у меня в голове.

Глава 1

Настоящее время

https://www.youtube.com/watch?v=wFhs7WVvuXk Гром

— Мать твою! Этот гребаный ублюдок Брэд Соммерс точно знает, как устроить роскошную вечеринку, — замечаю я, оглядывая роскошный пентхаус. Здесь такое количество красиво одетых людей, которых он пригласил со всего мира, и они наслаждаются его гостеприимством, любуясь его щедростью и завидуя его великому счастью. Эта вечеринка, в принципе, в мою честь, но, на самом деле, он хочет, чтобы весь мир узнал, что он гордый владелец Великолепного Наваждения, чемпиона лошади, которую я вывел для него.

— Да, — соглашается Чез со смехом. — Когда он устраивает вечеринку, ты не должен обращать внимание, что на самом деле он полный мудак. В любом случае, ты, чертовски заслуживаешь этой гулянки. Как ты это делаешь? Как ты видишь, что трехлетний жеребенок станет чемпионом?

— Я не знаю. Я просто вижу и все, — говорю я, пожимая плечами. Это правда. В этом нет никакой науки. Это инстинкт. Лошади — моя работа, моя жизнь и моя страсть. У меня нет времени на людей. Они лживые, жадные, жестокие, неблагодарные, одержимые собой, тщеславные существа. Лошади. Нежные твари, способные любить. Каждую лошадь, которую я вывел, любил всем сердцем.

И у меня до сих пор разрывается сердце, когда я думаю, что Великолепное Наваждение будет собственностью такого поверхностного обывателя, как Брэд. Он никогда не разглядит в ней нечто особенное, просто дорогую лошадь с большим потенциалом, которая принесет ему славу и обожание, он так этого жаждет. Мне бы хотелось, чтобы она нашла более достойного хозяина. Того, кто смог бы оценить ее саму, а не только ее быстрые ноги.

Чез обхватывает меня за плечи.

— Давай, Тайсон. Я надеюсь ты покажешь мне, что все легенды об ирландцах, способных перепить любого, не чушь собачья.

Я смеюсь над его вызовом. Чез понятия не имеет, о чем меня просит. Начнем с того, что он пьет уже вторую половину дня и на половину пьян. Даже если бы он не был пьян, я, естественно, его перепью без проблем. Не даром же меня прозвали «Бездонная бочка» в Эшфилде, в исправительной колонии для подростков.

— Смотри не пожалей об этом, мой друг, — предупреждаю я его.

— Слабо, — подтрунивает он с нахальной улыбкой.

Мы направляемся к одну из трех баров, и я заказываю двойной виски. Чез хочет увидеть, сколько я смогу выпить? Так почему же нет?

— А вот и он! — Гремит восторженный голос Брэда, перекрывая шум вечеринки, через всю комнату. Я залихвацки подмигиваю Чезу, поворачиваясь к хозяину.

— Волшебник! Человек, который предоставил мне постоянное место в кругу победителя! Тебе стоит на меня работать. Я обещаю, что ты не пожалеешь о потраченном времени.

Я смеюсь, потому что его предложение меня напрягает. Посматриваю на него поверх своего стакана. Я получил деньги за Великолепное Наваждение, знаю за сколько он ее купил, но даже сама мысль работать на него вызывает у меня часотку.

— Давай подождем, пока она выиграет еще несколько раз, прежде чем ты меня коронуешь.

— Только взгляните на эту скромность! — Его глаза блестят от возбуждения.

Для такого человека, как он, эта лошадь всегда будет только хорошо вложенными инвестициями. Он никогда не увидит ее настоящей сияющей совершенной сути. Если бы с ней завтра что-то случилось, он бы не стал переживаться, всего лишь пожалел бы о своих убытках.

Он кладет руку мне на плечо, и я чувствую сладковатый запах шампанского от его дыхания.

— Как тебе это нравится? — спрашивает он, взмахнув рукой по дуге, окидывая все помещение. Здесь просто грандиозно, безусловно, с высокими потолками — четыре или пять метров в высоту, по крайней мере мне так кажется, окнами, которые заполняют три стены от пола до потолка, предоставляя гостям вид на потрясающий ночной Париж. Черт его знает, сколько он заплатил за это место.

— Похоже, словно сидишь на облаке и смотришь на город, простирающийся внизу, — резюмирую я.

Резко запрокинув назад голову, он начинает смеяться, как чертовая гиена, теряет свою устойчивость, заваливаясь назад. Я вовремя его подхватываю, чтобы он не раскроил свою голову на своем же прекрасном итальянском мраморном полу. Он хлопает меня по руке, когда я ставлю его в вертикальное положение.

Подмигивает.

— Великолепное Наваждение — чертовски более красивее и быстрее, чем любые акции «голубых фишек»[2].

Если я еще хотя бы на минуту задержусь рядом с ним, мой кулак в конечном итоге соединится с его челюстью. Я беру свой стакан с виски. Оглядываюсь и задаюсь вопросом, куда, черт возьми, сбежал Чез.

Он в самом конце опирается на барную стойку и хитро поглядывает на меня.

— Вообще-то, я хочу представить тебе одну красивую вещицу, которая очень быстро заставит тебя охренеть!

Прежде чем я могу что-либо ответить, он подает знак женщине в длинном красном платье, которая устремляется к нам. Мне достаточно всего лишь одного взгляда на нее, чтобы понять, что она проститутка высокого класса. Я выпиваю виски и показываю бармену освежить.

— Прииииивет, — произносит она.

— Будь к нему ласкова, — говорит Брэд и уходит.

— Боже, ты так потрясающе выглядишь! — говорит она, глядя мне в глаза, пробегаясь своими ухоженными пальчиками по лацкану моего пиджака. Ее духи витают в воздухе между нами.

— Послушай, я улетаю сегодня вечером. Возможно это не очень хорошая идея… — я пожимаю плечами.

— Мне не нужна вся ночь, — шепчет она.

Я беру ее руку и кладу на стойку бара.

— Спасибо, милая, но я сегодня не в настроении для вечеринки.

— Очень жаль. Мы бы отлично провели вместе время, — говорит она и даже приклеивает расстроенное выражение лица.

Я оставляю ее и медленно прохаживаюсь по комнате. Кажется, что самые красивые женщины со всей Европы собрались в этой огромной гостиной у Брэда.

— Что-нибудь заприметил? — спрашивает Чез рядом.

— Черт возьми, как у тебя получается появится из ниоткуда? — Спрашиваю я, нахмурившись. — И пока я беседовал с ним, куда, бл*дь, ты исчез, я с трудом сдерживался, чтобы не врезать этому мудаку Брэду по челюсти?

— О, прости, — говорит он довольно ухмыляясь. — Я был занят. Рыжая отвела меня в сторонку и задала тысячу вопросов о тебе. Красавчик, она такая… ее чертовские ноги, которые растут прямо от шеи.

Я потягиваю виски.

— Неужели? Почему она не подошла ко мне сама?

Он пожимает плечами.

— Я выгляжу не таким устрашающим, как ты. Женщины видят невысокого парня, похожего на папика и автоматически думают, что я легок в общении. Одно из многих заблуждений, с которыми мне приходится ежедневно иметь дело.

— Можно подумать они очень быстро не возбуждаются, как только узнают, какие суммы лежат у тебя на банковских счетах, — сухо замечаю я.

— Если они достаточно долго остаются со мной рядом, чтобы выяснить такую маленькую подробность, — указывает он, смеясь.

Я лениво окидываю комнату взглядом, особо не зацикливаясь на большинстве полуобнаженных женских тел, некоторые покачиваются в такт музыки, льющейся из самой дорогой и исключительной звуковой системы Брэда. Большинство женщин замечает мой взгляд, и улыбаются зовущей улыбкой. Я научился особо не задумываться над этим… особенно часто. В конце концов, я всего лишь мужчина.

— Где она? — спрашиваю я.

— Вон она. — Чез указывает через комнату в угол. Четыре девушки сидят на диване. Конечно, одна из них — великолепная рыжая. Фарфоровая кожа, сапфировые глаза и тело, которое в состоянии искусить самого дьявола. Да, она очень хороша, но не на нее я не могу насмотреться. А на девушку, которая сидит рядом с ней.

— Кто та девушка, слева от нее? — спрашиваю я, не в состоянии отвести от нее взгляд.

— Какая? Блондинка?

— Да. Блондинка.

— Понятия не имею, приятель. Если тебе не интересна рыжая…

Он все еще продолжает говорить, но я уже не слышу его. Я не могу понять его слова. Блондинка — это все, что я вижу перед собой, все, о чем думаю. Ее волосы сияют как золото, и она покачивается из стороны в сторону, когда смеется над чем-то, когда о чем-то говорят ее подруги. Она вся светится от этого, ее глаза как изумруды, сверкающие и такие ясные. Ее полные губы изгибаются в улыбке, когда она игриво пихает рыжую.

Глава 2

Иззи

— Даже не начинай, — предупреждаю я Кайли, шлепая по руке.

— Что? — восклицает она, совершенно невинно посматривая на меня. — Я просто говорю, что Париж и эта вечеринка отличное место для тебя найти мужчину, чтобы сорвать твою вишеньку.

— Я здесь не для того, чтобы найти мужчину, чтобы… сорвать мою вишеньку, как ты изысканно выразилась. Я здесь, чтобы завтра присутствовать на свадьбе Шарлотты, — испытывая настоящее смущение, говорю я. Не могу поверить, что эта тема снова всплыла.

— Хотя для меня это все в далеком прошлом, но я согласна с Кайли, — высоким голосом произносит Лина, — в ее словах есть смысл. Мы в городе любви. Я имею в виду, оглянись вокруг. Разве можно найти лучшее место, чтобы отыскать любовника, где же, как не здесь? Я видела, по крайней мере, трех парней, с которыми бы лично хотела подняться в номер. Плюс, мы в чужой стране. Кроме нас никто больше ничего не узнает. Ты могла бы распустить волосы, стать распутной, делать все, что тебе хочется, в пределах закона, конечно, а в понедельник вернуться на работу, став намного мудрее.

Я тяжело вздыхаю. Как бы я хотела вернуть то время, когда сказала Шарлотте, что я все еще девственница. Она соответственно сказала Лине, Лина сказала Кэтрин, а Кэтрин рассказала Кайли, и теперь все в нашем кругу подруг знают. Если бы я не имела свое собственное мнение на этот счет, у меня был бы постоянный соблазн лишиться девственности, чтобы остановить их сплетни и бесконечные размышления по поводу моей сексуальной жизни.

— Чего ты ждешь? — с радостью присоединяется Кайли. — Тебе уже двадцать два. Твоя бедная киска сморщится и умрет, если ты продолжишь лишать ее протеинового коктейля. Секс — это для здоровья. Думай об этом как о спорте.

Лина и Кэтрин начинают смеяться над шуткой. Я наклоняюсь к ним и отвечаю на полном серьезе, хотя знаю, что у меня нет даже адской надежды, что смогу их убедит.

— Для меня секс — это не спорт. Я хочу, чтобы первый раз был у меня с парнем моей мечты. Я хочу, чтобы это было нечто особенным. Я хочу, чтобы это было, — я делаю паузу, — всем.

— Ох, Иззи, — со вздохом произносит Лина. — Ты будешь очень разочарована, если вообразила потерю девственности, чем-то столь особенным. Первый раз — прекрасен только в любовных романах. Если ты только не найдешь мужчину с волшебным пенисом, на самом деле, это больно, некомфортно и грязно. Может быть даже кровь.

Я хмурюсь. Я не хочу слушать их советы. Я знаю, что это будет больно. Знаю, что может быть кровь. Но они говорят об этом в большей степени с физической точки зрения. Они не понимают. Я же говорю об эмоциональной связи, которая должна появиться между мужчиной и женщиной в такой момент. Возможно, я дурочка, может они правы, и такого вообще не существует, того, что я хочу. Но я не собираюсь отказываться от своей мечты.

— Когда-то я тоже этого хотела, — говорит Кайли, перебрасывая вперед волосы цвета огня. — Теперь я готова согласиться на мужчину, который способен подарить мне одну ночь безумного секса. Например, такого, как этот парень-тренер, в честь которого и устроена эта вечеринка, Тайсона Идена. Боже мой! Он такой неотразимый, что мне хочется в него кинуть своими трусиками. Он имеет репутацию — секс на одну ночь, но, я клянусь Богом, я готова на это, позволив ему трахать до тех пор, пока не смогу прямо ходить.

Лина громко смеется.

— А я хочу мужчину, который будет меня содержать в финансовом плане. Некоторые из присутствующих здесь настолько богаты, что могут обеспечить и содержать тебя всю жизнь. Например, такой как Брэд Соммерс. Он подарил своей последней девушке квартиру в Найтсбридже и спортивный «Мерседес». Даже после того, как он расстался с ней, он все равно оплачивал все ее счета. Он перестал это делать, только когда она переспала с игроком в поло.

Я морщу нос.

— Я бы предпочла остаться старой девы до конца своих дней, чем связаться с каким-нибудь мужчиной, который находится здесь. Они далеки от моей лиги. Слишком богатые и гламурные. У меня не вызывает особый интерес мужчина, который настолько богат, что может заполучить любую женщину. Я имею в виду, почему такой мужчина не живет с одной женщиной? Искушение было бы невероятным. Я хочу обычного человека, с которым могла бы завести семью.

— Это очень мило, Иззи, — говорит Лина, — но тебе не кажется, что ты немного наивна? Поверь мне, без денег любовь очень быстро улетает в окно, и оправиться потом от разочарования будет очень трудно.

— Я думаю, что ты ошибаешься, — упорно настаиваю я. — Настоящей любви не нужны деньги. Я бы предпочла жить в холодной, тесной квартире с мужчиной, которого люблю, чем во дворце с тем, кого не люблю. Я все же буду искать свою вторую половинку.

— Ох, не будь таким ребенком. Нет такого понятия как вторая половинка. Все долгие отношения строятся на женщине, которая приносит всевозможные жертвы и пытается найти компромиссы, чтобы они продолжались. Ты явно не в своем уме, если считаешь, что найдешь такого мужчину. Любой мужчина, богатый он или бедный, при любой возможности обманет тебя. Если бы у меня был такой мужчина, как Брэд Соммерс, я была бы счастлива. Кому нужны цветы и любовь? Я согласна на пульсирующую химию, бриллианты и Гуччи.

Я поставила бокал для коктейля на столик.

— Хорошо, девочки, развлекайтесь. Мне нужно вернуться в отель. Я пообещала Шарлотте, что выйду пораньше и заберу сменные ленты для нее.

— Не разрушай компанию, — причитает, застонав Кайли. — Еще даже никто не разогрелся, а ты уже решила уйти. Ты знаешь, скольким мне пришлось выкрутить руки, — она подмигивает, — уломать их, чтобы мы попали в список гостей?

— Дерьмо, — говорит Лина. — Ты флиртовала с одним из вышибал, и он тайком нас провел.

— Я не вижу, чтобы ты особо знала присутствующих на этой вечеринке, — добавляет Кайли.

— Послушайте, мне очень жаль. Я никому не хочу испортить этот вечер. Вы, девочки, знаете, что это не мое. Я простой человек. Люблю детей и собак, и я счастлива поседеть дома в пижаме с хорошей книгой и коробкой конфет.

Кэтлин презрительно качает головой.

— Детка, так ты пропустишь всю свою жизнь. Однажды ты посмотришь в зеркало и поймешь, что уже не молода, но будет слишком поздно.

— О Боже, да! Высокий, темноволосый мужчина прямо по курсу, — одними губами говорит Лины, ее глаза становятся прямо огромны. — Посмотрите, но не все сразу, пожалуйста. Поскольку ты девственница, Иззи, можешь посмотреть первой.

— Ради всего святого, девственность — это не порок, — бормочу я, стараясь не раздражаться.

— Я посмотрю, — радостно предлагает Кэтлин. Она крутит серьгу, потом как бы между прочим поворачивает голову. Медленно разворачивается к нам и смотрит на меня огромными глазами. — Господи Иисусе. Этот прямо сексуальный дьявол в черных джинсах и… он пялиться прямо на тебя, Иззи.

— Ух ты… а он даже не видел еще твою большую, в форме сердечка, задницу, — усмехается Лина.

— Не будь такой дурочкой, — ворчу я, испытывая смущение. Очевидно же, что если уж Лина и Кэтрин смотрят на него с открытыми от удивления ртами, то он определенно не может на меня пялиться, когда здесь полно красоток и моделей.

— Давай, посмотри сама, если ты мне не веришь, но сначала шесть раз глубоко вздохни, — говорит она.

И у меня желудок нервно сжимается, видя ее огромные удивленные глаза.

— Постойте. Погодите, — внезапно говорит Кайли. — Этот парень — мой. Это Тайсон Иден, тренирующий лошадей, о котором я вам говорила. Я увидела его первым, поэтому вы можете его так не рассматривать?

Но я не могу ничего с собой поделать, я уже медленно поворачиваю голову в его сторону. И вижу перед собой самого дьявола.

Глава 3

Тайсон

Влюбленным не нужно где-то встречаться, они все время находятся друг в друге.

Руми

Стоит ей повернуть голову в мою сторону и взглянуть на меня, я чувствую, словно двинули под дых. Наши глаза встречаются, и весь воздух выходит из легких. Страсть настолько обжигающая и незамедлительная разрывает когтями мне кишки. Я готов сделать для нее все, то, что никогда не делал ни для одной другой женщины. Меня так сильно тянет к ней, что я готов взобраться на любую гору, переплыть любой океан, чтобы заполучить ее. Иначе меня не называют Тайсоном, если сегодня вечером я не окажусь между ее ногами.

— Земля вызывает Тайсона, — смеется Чез. — Вау. Что она сделала с тобой, приятель. Ты уже готов отправиться за кольцом к ювелирам?

— Заткнись! — рычу я. Он все еще продолжает смеяться, пока я направляюсь к их столику, не на минуту, не спуская с нее глаз. Я хочу познакомиться с ней. Но, на самом деле, мне необходимо гораздо больше, намного больше, чем просто познакомиться с ней. Моя кровь усиленно пульсирует в венах, и член упирается в молнию джинсов.

Цыпочки перестают смеяться, как только я приближаюсь. Одна из них смотрит в мою сторону. Они определенно говорили обо мне. Рыжая, которая хотела со мной познакомиться поближе, тут же приподнимает и выставляет вперед грудь.

— Добрый вечер, леди, — с медленной ухмылкой говорю я.

Все девушки поворачивают головы в мою сторону, но я их даже не замечаю. Я не могу оторвать глаз от блондинки, она притягивает меня к себе. Ее глаза такие яркие, ярко-зеленые. Самые яркие, которые я когда-либо видел. Томные глаза.

— Наслаждаетесь вечеринкой? — спрашиваю, растягивая слова, не отрываясь от нее. Она действительно что-то с чем-то. Ее платье прикрывает колени, и любой мужчина понимает, что такое платье намного сексуальнее, чем те, когда женщина выставляет все на показ.

Нервно она облизывает кончиком своего розового язычка губы, отчего я тут же отрываю взгляд от ее глаз, переводя на ее губы. О, Черт! Этот рот. В голове тут же проносится — мой член у нее во рту. Я уже вижу, как ее длинные, загорелые ноги раскрыты передо мной в ожидании. Черт, я не помню, когда в последний раз, женщина так могла меня завести. Я пялюсь на нее, погруженный в свои мысли, с восхищением.

— Здесь… мило. А тебе здесь нравится? — Ее слова, словно текут по моей разгоряченной коже, как теплый мед. Черт, я мог бы слушать ее бесконечно, даже если бы она читала всего лишь словарь… в моей постели.

Я наклоняюсь к ней.

— Я только… что пришел.

Две другие девушки хихикают, наверное, поражены моей прямотой, но рыжая не сдается.

— Ты герой дня, не так ли? Как жаль, что тебе не нравится вечеринка в твою честь, — мурлычет она.

Я отрываю взгляд от блондинки и перевожу к рыжей. Она кладет ногу на ногу, вызывающе поглядывая на меня. Она окидывает меня взглядом cверху-вниз, изогнув одну бровь. Такой взгляд почти всегда гарантирует хорошую ночь, но я почему-то не реагирую на нее. Нет, меня безумно влечет блондинка с масляными губами, в скромном платье и двумя маленькими ямочками на щеках, которые сейчас покраснели.

Я переключаю свое внимание на присутствующих.

— Кажется, девушки, вы много обо мне знаете. Я ощущаю себя в невыгодном положении, — протягиваю я.

— В отличие от тебя, мы не знамениты. И наши фотографии не светятся в самых пикантных сплетнях, — говорит рыжая.

Медленная улыбка распространяется у меня по лицу, я опять перевожу взгляд на блондинку. Она беспомощно оглядывается на подруг, как и я.

— Да, но это бессмысленно. Просто так получается. Думаю, они думают, что я слишком фотогеничен.

Моя блондинка, прикусывает пухлую нижнюю губу, пытаясь подавить улыбку.

— Мне кажется, именно так и есть.

И затем в течение нескольких секунд у меня возникает такое чувство, будто только мы вдвоем находимся на этой вечеринки. Одна из девушек слишком громко прочищает горло, потом встает и тянет рыжую за руку.

— Мы будем на танцполе, если понадобимся, — говорит она.

— Хорошо, — отвечает блондиночка, не нарушая со мной зрительного контакта.

Я даже не поворачиваюсь в их сторону, опускаясь в кресло рядом с ней. От нее исходит такой же прекрасный аромат, как она и выглядит.

— Я могу продолжать вести светскую беседу, но думаю это пустая трата времени. — Я протягиваю руку. — Я — Тайсон. Но ты уже знаешь, верно?

Она кивает, положив свою руку в мою. У нее такая маленькая и нежная ручка, а кожа шелковистая, мягкая.

— Иззи.

— Иззи? — Подходящее имя при таком странном сочетании невинности и бессознательной сексуальной привлекательности.

Она кивает, и когда я перевожу взгляд на ее лицо, ее щеки начинают наполняться цветом. Не думаю, что ее щеки краснеют от выпитых коктейлей, так же, как мой член бешено пульсирует у меня в штанах не от виски. Кто бы мог подумать? Только из-за ее руки. Да, она краснеет еще больше, потому что я продолжаю удерживать ее руку, хотя уже давно пора отпустить. Я хочу дотронуться не только до ее руки. Мне хочется запустить ей руку под юбку и услышать ее вскрик, когда я буду сосать ее клитор.

Она слегка смущается, вытаскивая свою руку, опять взяв бокал.

— Итак, ты тренируешь лошадей?

— Я их развожу, — поправляю я тихо.

— О. — Уголки ее рта опускаются вниз. Она не такая уж красивая. В ней нет ничего от первозданной красоты. Но в ней присутствует природная сексуальность.

— В чем разница? — интересуется она.

— Все довольно просто. Я забочусь о своих лошадях, чтобы за ними был правильный уход, они должно соответственно питаться, а когда приходит время, я плачу за спаривание, выбирая жеребца или лошадь с лучшей родословной и… ну, ты понимаешь…, — я подмигиваю ей.

Ее румянец усиливается.

— Ты ставишь тихую романтическую музыку, приглушенный свет и зов природы берет свое?

По идеи мне стоит засмеяться.

— Возможно, не совсем так, но общую идею ты уловила. У нас есть специальная конюшня для чемпионов… в том числе там есть несколько бывших чемпионов, от которых появилось уже сейчас новое потомство. Отец Мэгги был чемпионом.

— Мэгги?

Теперь пришла моя очередь немного покраснеть. Никто не знает этого прозвища.

— Великолепное Наваждение, я дал ей имя Мэгги для себя. Так легче произносить.

— Мне кажется ты переживаешь за нее, — с мягкой улыбкой произносит она.

— Так заметно?

Она убежденно кивает, искренне… потрясающе красиво.

— Конечно. У тебя глаза загорелись, когда ты упомянул о ней.

Я немного смущен, никто такого за мной не замечал. Честно говоря, я редко затрагиваю столь глубокие темы, вернее вообще их никогда не затрагивал с женщинами, кроме тем, чтобы она предпочитает выпить для начала и вызвать ли ей утром такси. Ее глаза загораются, пока она наблюдает за мной.

— Да, думаю переживаю за нее, — признаюсь я, пожав плечами. — Она особенная лошадь. Я присутствовал при ее рождении, растил ее с первого дня. Она слишком быстрая. Я только надеюсь, что Брэд знает, что делает и доверит о ней заботу лучшим людям.

Рука Иззи накрывает мою. Господи! У меня мурашки бегут по коже.

— Ты очень милый.

У меня от удивления глаза становятся огромными. Милый? Я не привык слышать такого от женщины, вернее меня так никто не называл.

— Да, моментами. А ты? Чем занимаешься?

— О, ничего такого захватывающего, как у тебя, — отвечает она, взмахнув рукой, и я жалею, что она убрала свою руку. — Я не представляю из себя ничего особенного. Недооцененная личная ассистентка кое-кого.

— А кем бы ты хотела стать?

Она снова хмурилась, на этот раз сильнее.

— А почему я должна хотеть стать кем-то другим?

Ой.

— Я не имею ввиду, что ты должна. Но обычно, человек не хочет держаться за работу, если он чувствует…

— … ее такой бессмысленной?

Я смеюсь.

— Да. Именно так. Тебе стоит заняться чем-то, что бы заставило твою кровь кипеть каждое утро, когда ты встаешь с кровати. Твоя работа такая? — Я наклоняюсь немного ближе и чувствую запах ее духов и чего-то еще. Шампуня? Мыла? Или запах ее тела? И мне хочется от этого запаха, зарыться носом ей в шею и больше никогда не отрываться от нее.

— Скорее всего, что нет, — хихикает она.

— А чем ты увлекаешься? — интересуюсь я, глядя прямо ей в глаза.

И таинственная улыбка появляется у нее на губах.

— Честно говоря, ничем. Похоже у меня нет ничего такого, чтобы так меня радовало.

— Наверное, ты еще слишком молода. — Улыбаюсь я. Я чувствую, что у нее есть мечта. Она всего лишь не хочет делиться ею со мной. Я обязательно выясню, что это может быть. Я хочу узнать все ее секреты.

— Мне двадцать два года.

Я пренебрежительно взмахиваю рукой.

— Всего лишь ребенок.

— О, что ты такое говоришь? Ты не настолько ведь старше меня? — Смеется она.

Я рискую, произнося эти слова, но все же:

— Я просто хочу сказать, у тебя есть много времени впереди, чтобы понять, что может тебя сильно возбуждать. — Я опускаю руку ей на колено.

Один уголок ее сочных губ дрожит, пряча улыбку.

— Это я как раз знаю. Без проблем. — Она не убирает мою руку.

— Неужели? Тебе придется рассказать мне об этом.

— Мне не нравится обсуждать такие вещи публично. — Она оглядывает комнату. — Я имею в виду, здесь столько народа. Столько странных танцев.

Я смеюсь и окидываю взглядом помещение. Она не ошиблась. Собравшиеся уже достаточно выпили, поэтому стайка проституток на высоких каблуках чувствуют себя более раскрепощенными, можно себе представить, что происходит в центре комнаты. Брэд естественно в центре всего этого, скорее всего он именно этим и живет.

— Может, нам стоит убраться отсюда, чтобы ты смогла мне больше рассказать, — предлагаю я.

Она прикусывают свою пухлую нижнюю губу. Я точно планирую кое-что проделать с ее губами сегодня вечером.

— Ты голодна?

Она пожимает плечами.

— Думаю, я бы съела что-нибудь.

— Хорошо. В моем отеле есть фантастическое меню для обслуживания номеров.

Она заливается смехом, и это самая сексуальный звук, который я слышал.

— Что? — Спрашиваю я.

— Ты прямолинеен, как сам дьявол.

Я моргаю. Она, на самом деле, как принято говорить… хорошая девочка? Они вообще существуют? Я не встречал ни одну.

— Слишком прямолинеен, да?

— Нет, я ожидала, что ты будешь более искусным.

Я улыбаюсь во весь рот.

— Детка, я могу быть таким искусным. А некоторые мои части настолько искусны, что тебе захочется дотронуться до них, чтобы в это поверить.

— Я не могу поверить, что ты такое говоришь, — восклицает она, и ее щеки вспыхивают еще ярче.

Мне становится ее жаль.

— Хочешь посмотреть ночной Париж?

И ее глаза зажигаются еще ярче.

— Правда?

Я пожимаю плечами.

— Конечно. Ты готова уйти?

— Ты хочешь уйти прямо сейчас? — с недоверием спрашивает она.

— А почему нет?

— Но вечеринка устроена в твою честь!

— Да, но со всем этим лоском, мне кажется, что эта вечеринка больше для человека, который ее и устроил, нежели для меня. Но, я этого тебе не говорил…, — я приставляю палец к губам.

Она улыбается.

— Не знаю. А вдруг ты какой-нибудь тайный серийный убийца.

Я внимательно смотрю ей в глаза, и слова сами собой, которые я никогда никому не произносил, выскакивают у меня изо рта.

— Ты меня знаешь, Иззи. Ты уже давно и всегда знала меня.

Она также внимательно смотрит мне в глаза, и ее улыбка пропадает.

— Ты прав. Я, действительно, тебя знаю. — Она говорит что-то еще, но я не совсем понимаю. Похоже на «я ждала тебя всю свою жизнь». Но скорее всего она сказала что-то другое.

Я протягиваю ей руку, и она кладет свою ладонь. Одним изящным движением она поднимается. Иззи среднего роста, доходит мне до плеча на каблуках, но глядя на ее тело, у меня рот наполняется слюной. Ее черное платье оставляет много для моего воображения, не скрывая ее восхитительные изгибы.

— Куда мы отправимся?

— Тебе нравится танцевать?

Она кивает, улыбается игриво.

— А тебе нравится пить Джеймсон? (Дже́ймсон (англ. Jameson) — бренд традиционного ирландского виски. Вискикурня Садр Огри была основана в 1780 году в столице Ирландии — Дублине.)

Улыбка превращается в усмешку.

— Я не против попробовать.

Я поближе притягиваю ее.

— Хочешь пойти в клуб шестидесятых, который называется Le Coq?

Она кивает.

— Но сначала я должна попрощаться со своими подругами.

Я поворачиваю голову.

— Думаю, не стоит, просто махни им. Они и так все поняли.

Она краснеет, взмахнув трем девочкам на прощанье, которые не сводят с нас глаз.

Глава 4

Иззи

https://www.youtube.com/watch?v=d8VbeXzdWWM Ночь

Я ушла с вечеринки под руку с незнакомцем. Не каким-то там незнакомец, а тем, о котором сплетни в журналах утверждают, что он печально известный ловелас — любит женщин одну ночь, а потом оставляет их, в общем меняет женщин, как перчатки.

Я раньше такого никогда не делала!

Раньше я никогда не покидала вечеринку с незнакомым мужчиной, каким бы сексуальным он не был, какими бы голубыми не были его глаза или какая бы густая не была у него шевелюра. Из-за того, что мне хочется запустить пальцы в черную гриву Тайсона и не отпускать, и из-за того, что его улыбка заставляет скручиваться у меня пальцы на ногах, я все равно не должна была уходить с ним.

Но я ушла.

Я снисходительно ухмылялась, когда читала о девушках, пораженных сексуальной улыбкой или отличной парой глаз парня.

Теперь я понимаю их.

У него не только улыбка и глаза, хотя это тоже. Но он вызывает у меня определенное чувство, когда смотрит на меня. Он заставил меня ощутить себя, словно я единственная женщина на этой вечеринке, где присутствует около ста человек, но я единственная для него в этом помещении, даже скорее во всем мире. Для него больше никого не существует. Даже Кайли, когда я была рядом с ней взгляд мужчин обычно спотыкался о меня. Когда я нахожусь с ней, я могла бы спокойно потушить свет и лечь спать, потому что меня, как правило, не замечают.

Но не он.

Он такой высокий, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. В нем нет той традиционной красоты, он таинственный, хищный, чем-то напоминает ястреба. От него веет опасностью и неотразимым очарованием, которое соблазняет. И в его глазах светится голод! Чертовски красивые глаза. У меня сердце дико бьется в груди, когда мы идем по толстому покрытию в коридоре и заходим в лифт. Двери со свистом закрываются. Мы молчим, чувствуя электрическое напряжение. Я вижу наше отражение в блестящих металлических дверях.

Тайсон прислоняется к дальней стене, руки засунуты в карманы джинсов. Я не отрываюсь смотрю на верхние расстегнутые пуговицы черной рубашки, которая на нем, на восхитительный треугольник его золотой кожи. Я поднимаю глаза и наши взгляды встречаются. Не прикрытая похоть в его глазах вызывает у меня покалывание с ног до головы.

— Ты подруга Брэда? — спрашивает он.

— О, нет, Кайли провела нас всех на вечеринку. У нее рыжие волосы, — объясняю я. И мне хочется как-то уменьшить свой лихорадочный пульс.

— Ах, понятно. Мне следовало сначала познакомиться со всеми. Полагаю, завтра ты много чего наслушаешься.

— Это очень маловероятно. Скорее они захотят услышать мой рассказ, разве ты не заметил, как они пялились на нас с открытыми ртами, когда мы уходили?

Он усмехается.

— Нет, я особенно на них не смотрел.

Я смеюсь, хотя все еще потрясена своей смелостью.

— Вы все в отпуске?

— Нет, мы приехали на свадьбу моей подруги. Завтра, мы все подружки невесты.

— Ах, понятно.

Лифт останавливается в вестибюле, он поддерживает меня за локоть. Он не сильно меня удерживает, но люди вокруг нас точно понимают, что я с ним. Мне кажется это таким сексуальным, такой древний собственнический жест. Но мне нравится. Ночной портье кивает нам, когда мы проходим мимо. На улице жарко и темно. Ночь. Я даже не обращала внимания, что может быть так жарко на улице ночью. Глубоко вздыхаю, пытаясь прочистить свои мысли, ощущая почти головокружение от волнения и возбуждения в его присутствии.

— Куда мы идем? — Спрашиваю я, как только он подзывает такси.

Он смотрит на часы.

— Мы поедем в клуб, но можем посмотреть на Эйфелеву башню.

Я улыбаюсь.

— Я уже видела ее.

— Да, но ты не видела того, что там происходит каждый час с десяти вечера до полуночи, не так ли?

Я покачиваю головой, потому что мне интересно узнать, но он ничего не объясняет.

Он усаживает меня в такси, сам садится с другой стороны.

Называет водителю адрес, я даже не прислушиваюсь.

— Но хорошо бы проехаться туда через Эйфелеву башню, — замечает он.

Водитель кивает своей огромной шевелюрой вьющихся волос.

— Oui.

От его близости и лишившись всех ароматов вечеринки, я чувствую его запах. Мужской. Древесный со слабым запахом кожи и специй. Я поднимаю на него глаза. Даже в темноте его глаза горят слишком ярко. Слишком синие. Как не ограненные драгоценные топазы. Я открываю рот.

— Я хочу попробовать, — говорит он гортанно.

Не дожидаясь ответа, его руки опускаются на мои предплечья, и он наклоняет голову. В полдюйме от меня, глубоко вдыхает, как будто пытается вдохнуть меня целиком. Он с нежностью облизывает мои губы. Желание опаляет меня изнутри, заставляя бедра сжаться.

— Персик?

— Коктейль из персикового шнапса, — с нетерпением выдыхаю я.

Затем его губы захватывают мои, и он поглощает.

И поглощает.

Не переставая.

Как будто изголодался по мне. Голод заставляет меня немного наклонить голову. Я приближаюсь к нему, руки с отчаянием хватаются за его рубашку, притягивая его ближе.

Таксист громко кашляет.

Я смущенная отстраняюсь, ошарашенная, полностью поражаясь своему поведению. Не в силах оторвать глаз от его полуприкрытых глаз, я не верю сама себе.

— Огни, Иззи, — шепчет Тайсон шелковым голосом.

Я поворачиваю голову, и пару секунд мой ошеломленный мозг не может понять, что видит, все еще находясь под эффектом поцелуя, словно околдованная. Башня сверкает мигающими огнями. Я несколько раз моргаю от удивления, прежде чем до меня доходит, что должно быть это своеобразный спецэффект, который хотел мне показать Тайсон. Потом мы сворачиваем на параллельную дорогу. Мы проезжаем мимо Эйфелевой башни. Я разворачиваюсь к Тайсону, он наблюдает за мной.

— Спасибо, что показал мне. Очень красиво, — тихо произношу я.

— Пожалуйста, — отвечает он, и от его взгляда у меня напряжение подпрыгивает к горлу.

Он больше не дотрагивается до меня, но от его близости у меня покалывает все тело, пока мы едем по улицам Парижа. Мне кажется, он выглядит довольным, направляясь со мной в клуб, и эта мысль каким-то образом согревает меня внутри.

Я поворачиваю голову к окну, наблюдая за мелькающими улицами, но как только наши глаза встречаются, забываю, как дышать. Как такое возможно, что он вызывает во мне такие чувства, когда мы только что познакомились? Стоит ему посмотреть на меня, я почти слышу его мысли. Готова поспорить, что мы могли бы так провести целый вечер, не сказав ни слова, но мысленно у нас состоялся бы целый разговор.

Такси останавливается, он протягивает водителю деньги. Схватив меня за руку помогает выйти из машины. Я опускаю ноги на асфальт, волнуясь от предстоящего приключения, которое вошло в мою жизнь, только лишь взглянув на него.

Ветер играя ерошит его волосы, бросая пряди на лоб. Он убирает их, начинается дождь. Мелкие капли падают на мое приподнятое кверху лицо.

— Пошли, — говорит он, удерживая меня за руку, проводит через ряд дверей.

Le Coq гудит. Тайсон расчищает для меня путь через прочную стену людей. Я замечаю, как они расступаются перед ним, освобождая ему дорогу. Он такой большой и в нем чувствуется своеобразная сила. Мы проходим мимо бара и подходим к двери со швейцаром.

Он кивает Тайсону и пропускает нас внутрь. Мы спускаемся по каменным ступенькам и открываем еще одну дверь.

Словно мы попали в другое время.

Глава 5

Иззи

https://www.youtube.com/watch?v=TqL_pinZVp8 Тутти-фрутти

— О! — восклицаю я. — Мы попали в танцевальном зале шестидесятых годов Америки. — На официантках мини-платья шестидесятых и пышные с начесом парики того времени, они уверенно балансируют подносами с напитками между столиков. Здесь же есть небольшая сцена, где выступает группа, играя рок-н-ролл, и присутствующие танцуют под живую музыку, атмосфера здесь потрясающая.

— Нравится? — спрашивает Тайсон, пытаясь перекричать зажигательный ритм.

— Очень, — в ответ кричу я.

Тайсон замечает маленький столик в углу, он ведет меня туда. Тут же появляется официантка.

— Джеймсон? — спрашивает он, из-за громкой музыки я понимаю это по его губам.

Поэтому молча киваю.

Он показывает ей два пальца, она берет его кредитную карту и кладет розовый маркер на стол, показывающий, что мы ее клиенты, прежде чем удалиться. Непроизвольно я начинаю в такт музыки двигать головой и телом под быстрый и броский ритм. Я наблюдаю за танцорами, крутящимися на танцполе с удивительным энтузиазмом. Некоторые из них действительно потрясающе танцуют. Мужчины подбрасывают и перебрасывают женщин над головами и снова ловят. Звучит Tutti Frutti.

— Хочешь потанцевать? — кричит Тайсон.

— Я не умею так танцевать, — протестую я с ужасом.

— Я покажу тебе, — говорит он и встает. И прежде чем я начинаю опять возражать, он заставляет меня подняться и сильную руку прижимает к талии, подталкивая к танцполу.

— Я не умею так, Тайсон, — говорю я, отклонившись от него. Последнее, что мне хочется выставить себя перед всеми полной идиоткой, когда все остальные настолько чертовски хорошо двигаются.

Он не обращает внимания на мой ответ. Ухватив меня за талию и начинает учить прямо на танцполе. Его большие руки двигаются по всему моему телу, подсказывая как двигаться, пока я наблюдаю за ним. Он сказал мне, что я создана для этого танца. К моему удовольствию, я очень быстро научилась делать движения из твиста, крутить в такт головой, вовремя поворачиваться и еще пару шагов.

— Хочешь попробовать линди хоп? — спрашивает он.

Я смеюсь, с трудом дыша, но чувствую себя такой счастливой.

— А что это такое?

Он указывает на пару, которая совершает быстрые качели. Я наблюдаю, как женщина скользит между его ног, потом взлетает ввысь над головой мужчины, и соскальзывает по его плечу, приземляясь на ноги, как кошка.

Я энергично качаю головой.

— Ой, нет, ни за что, нет, Тайсон, — кричу я, но он хватает меня за руку, крутит вокруг, повернув к себе спиной. Обхватив за талию, поднимает высоко в воздух и резко перекидывает с одной стороны у себя над головой на другую. Я видела, как другая пара проделывала это, поэтому стараюсь повторить за той девушкой. Я сгибаю колени, когда нахожусь в воздухе, а потом приземляюсь на ноги. Еще до того, как мои ноги касаются земли, Тайсон ловит меня за руки, поддерживая. Я смеюсь и смотрю ему в глаза. В воздухе я была скованна, но внезапно почувствовала себя свободной и наполненной потрясающей энергией. Я успешно выполнила это движение и не боялась упасть. Любой наблюдавший за нами, мог, конечно, увидеть мое сверкающее нижнее белье, но мне было все равно. Я бросаюсь в объятия Тайсона. Он крутит меня вокруг, и мы продолжаем танцевать.

Мы — прекрасная пара.

Мы возвращаемся к нашему столику, оба раскрасневшиеся и разгоряченные. У Тайсона волосы растрепались, а глаза сверкают каким-то неестественным блеском. Он чокается стаканом с Джеймсоном со мной, я отвечаю ему тем же. Алкоголь обжигает до самого желудка. Я вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Это было великолепно. Почему ты так хорош в таких танцах?

— Потому что я участвовал в пилотной программе в исправительном учреждении для несовершеннолетних, в которой находился. Они хотели попробовать, может обучение танцам маленьких хулиганов сделает их менее ублюдками.

— И им это удалось?

Он смеется.

— Нет.

Тогда смеюсь я.

— Почему ты там оказался?

— Я украл Mitsubishi 4х4, чтобы прокатиться и нанес сотни тысяч повреждений, когда въехал на нем в официальный дилерский центр Lamborghini.

Я прикрываю рот рукой.

— Ой, тебе не повезло.

— Я бы не сказал, поскольку разбил его намеренно. Я был буйным ребенком. Я хотел крушить подобные вещи. Вещи, которых никогда не мог бы иметь.

— О.

— Да, я ненавидел этот мир.

— Сколько тогда тебе было лет?

Он заказывает еще две порции Джеймсона, поднимая руку, показывая официантке.

— Тринадцать.

— Ты же был всего лишь ребенок.

Он пожимает плечами.

— Я был очень тупоголовым, меня невозможно было переубедить ни в чем.

— И сколько ты пробыл в этом учреждении?

— Я сбежал в Ирландию, когда мне было четырнадцать. Я был уже законченным преступником, но я притулился на одной ферме, где были лошади. И когда я впервые прикоснулся к лошади, я понял, чем хочу заниматься до конца своих дней. До тех пор мир, как таковой для меня не существовал.

— А где ты разводишь своих лошадей? — спрашиваю я.

— В Саффолке.

— Мне казалось, что твоя ферма находится в Ирландии. — У него до сих присутствует резкий акцент.

Он качает головой.

— Неа, я покинул Ирландию, когда мне было 20.

— Итак, ты разводишь лошадей и продаешь их таким, как Брэд?

Он потирает сзади шею.

— Да.

— Почему?

Официантка ставит перед нами два стакана.

— Ты говоришь, что не дружишь с Брэдом?

— Нет. Я никогда не слышал о нем до сегодняшнего дня.

Он с насмешкой поднимает свой стакан.

— Ну, раз ты не знаешь его, я скажу тебе — я бы хотела, чтобы Мэгги принадлежала кому угодно, только не ему. Он не собирается особенно о ней заботиться. Все, чего он жаждет — это слава, которую она может ему принести.

Он смотрит на меня грустными глазами, и мое сердце екает от его взгляда. Я не ожидала, что он может так глубоко переживать за своих лошадей. Кайли сказала нам, что он дерзкий и резкий, создающий себе дешевую рекламу. Я опускаю свою руку на его, прежде чем понимаю, что говорю:

— Прости, что только усилила твои опасения.

Он переводит взгляд на мою руку и едва улыбается, затем сжимает мою руку в своей ладони.

— Спасибо, что выслушала. Он очень давил на меня с тех пор, как я заявил о продаже.

— Зачем ты вообще ее продал, тем более ему?

— Я совершил ошибку. Я удвоил ее цену, надеюсь, что за такую сумму ее никто не купит, это были очень большие деньги, — мрачно говорит он. — Я хотел сказать ему, чтобы он отвалил, но я не мог забрать свои слова обратно.

— Получается, что деньги для тебя не столь важны? — спрашиваю я с надеждой.

Он немного сконфуженно поглядывает на меня.

— Я бы не заходил так далеко. Иметь деньги — это замечательно, больше — еще лучше, но есть вещи, которые значат гораздо больше.

— Благородно, — с ухмылкой замечаю я.

Он приподнимает бровь.

— Что это значит?

— Это значит, что человеку с деньгами в этом мире легче быть привередливым. Некоторым из нас приходится соблюдать определенные обязанности, чтобы как-то жить. Не пойми меня неправильно, мне кажется это замечательно, что ты переживаешь за свою лошадь, мне очень нравится эта черта. Ты и вполовину не настолько примитивен, как говорят все эти журнальные сплетни о тебе.

— Спасибо, хоть на этом.

— Это комплимент. — Я делаю еще глоток виски, и мысленно говорю себе, если я хочу удержать над собой контроль, то этот стакан должен стать последним. — Как я уже сказала, приятно, когда у тебя есть выбор — ты можешь брать деньги, а может и не брать.

— Поэтому ты работаешь на работе, которая тебе не нравится?

— Я думаю, что это не относится ко мне.

— А я думаю, что как раз относится. Ты только что назвала меня мелочным.

— Не правда. Я сказала, что ты не такой примитивный, как о тебе говорят.

— О, точно. Я запутался. — Он усмехается.

— И отвечая на твой вопрос — да. Именно поэтому я работаю на работе, которая мне не нравится. Так поступает большинство людей, так ведь? Они вынуждены работать, чтобы зарабатывать деньги, чтобы поддерживать себя, и не имеет значения, нравится ли им то, чем они занимаются или нет.

Он согласно трясет головой, больше не ухмыляясь.

— Тогда работа, на которой ты работаешь недостаточно хороша для тебя, Иззи. Ты так молода. Весь мир у твоих ног.

— О, хорошо. Давай не будем сегодня говорить об этом. Расскажите мне больше о себе, — прошу я, перекидывая волосы на одно плечо, молча ругая себя, чтобы я перестала вести с ним задушевные беседы. Ночь должна быть веселой, а с моими разговорами, что он подумает обо мне? Он подумает, что я полная идиотка, своего рода — корпоративный трутень, продающий свою душу в обмен на ежемесячную оплату и болтающий о всякой ерунде.

— Ты единственная женщина была там в пентхаусе, с которой я хотел бы познакомиться. — Его невероятно голубые глаза медленно осматривают мое лицо. Мне хочется отвернуться или закрыть лицо руками, или еще что-нибудь совершить, чтобы заставить его перестать так на меня смотреть. Но я не хочу ничего этого делать. Мне нравится, как он смотрит, а ему нравится то, что он видит.

— Со мной? — спрашиваю я, задохнувшись и беспомощно хихикнув.

— Да. И ты знаешь об этом, не строй из себя скромницу. — Он наклоняется к моему уху. Я чувствую его горячее дыхание на своей шеи и лице. Мурашки бегут у меня по спине. — Как только я увидел тебя, мне захотелось познакомиться с тобой поближе. Я ничего не мог с собой поделать.

Конечно, он будет говорить именно такие слова. Мне следовало это предвидеть. Он же известный Тайсон Иден, известный своей репутацией. У него может быть любая женщина. Я ощущаю любопытные взгляды других девушек. Я чувствовала эти взгляды со стороны женского пола всю ночь, с тех пор, как он пришел сюда со мной и там в пентхаусе.

Но он хочет меня. Меня!

Я делаю глоток янтарной жидкости из своего стакана и чувствую, как она обжигает мой пустой желудок. Алкоголь, огонь в венах, придает мне храбрости и может даже нахальства.

— Мне не особенно хочется здесь проводить всю ночь, — шепчу я, тоже придвигая свое лицо к нему, вернее к его уху. Запах его одеколона дурманит, и я сглатываю стон, застрявший у меня в горле. Никогда в жизни я не испытывала нечто подобного, такой первобытной реакции на мужчину.

Он отстраняется назад, чтобы заглянуть мне в глаза, и когда я вижу его взгляд, понимаю, что я уже вся его.

— В самом деле? — растягивая слова, произносит, приподняв одну бровь. Господи, на его губах витает такая сексуальная улыбка!

— Да. — Я опускаю руку ему на плечо. Слишком твердое, слишком широкое. Ощущая, как напрягаются его мышцы под идеально скроенным пиджаком, с трепетом чувствуя жар между ногами, и надеясь, что он очень скоро снимет свой пиджак.

Я не могу дождаться.

Глава 6

Иззи

— Будто мы пытаемся пробиться сквозь сплошную людскую стену. — Говорю я, посмеиваясь и разглаживая складки на платье, когда нам все же удается вырваться наружу из клуба. Воздух стал немного прохладным, ночь кажется загадочной и полной чудес. Я перевожу взгляд на его лицо и перестаю смеяться, ошарашенная пылающим голодом в его глазах. Он действительно хочет меня. Когда-нибудь я буду рассказывать своим внукам, насколько неожиданный, удивительный и невообразимый случай произошел со мной в Париже, когда я приехала на свадьбу своей лучшей подруги, в качестве подружки невесты.

Он притягивает меня к себе, положив руку мне на затылок. Я чувствую, как он перебирает волосы, легонько прижимая ладонь. Я придвигаюсь, ощущая тепло его тела, дыхание на своем лице, слышу гул крови у себя в ушах, как только он наклоняет ко мне голову. Наши губы встречаются, мягкий вкус виски на его языке смешивается с моим, и это чистая магия.

У меня подкашиваются колени, мне кажется, я сейчас рухну к его ногам. Должно быть он считывает мое состояние, потому что другой рукой он крепко обхватывает меня за талию, пока его губы передвигаются по моим. Я его. Вся его. Мое тело, словно растворяется в нем, и удивительно, но кажется таким правильным, что все встает на свои места. Мое место рядом с ним. Я не пропустила ничего, не принимая участия во всех анонимных, безумных, пьяных траханьях, о которых с гордостью рассказывала Кайли. Я не совершила ошибку, выжидая. Они смеялись надо мной, но я не оказалась «глупышкой» или «идиоткой». Я продолжала верить, что такое существует. Именно этого, я ждала все время.

Поцелуй завершается, но выпирающая часть на его джинсах упирается мне в живот, и между ног у меня болит. Впервые в жизни я безумно хочу, чтобы мужчина оказался внутри меня. Внезапно мне хочется побыстрее добраться до его отеля. Очень быстро. Я даже не помню, как мы залезаем в такси. Я опускаю руки ему на плечи, и он целует меня так, что я не могу рационально думать, поэтому мне требуется его помощь, чтобы выбраться из машины.

Мы торопливо проходим через вестибюль. Оба не в состоянии удержать руки подальше друг от друга.

Он открывает дверь в свой номер, и я чуть не падаю в него. В любое другое время я была бы очарована размером и роскошью люкса. Я бы полюбовалась открывающимся видом и мебелью. Но сейчас мне не до этого. Я разворачиваюсь к нему и оказываюсь в его руках, пока он пинает ногой за собой дверь. Он отрывает меня от пола. По пути в спальню с меня соскальзывают туфли. Я с каким-то безумством целую его, бесконечно ощупывая руками, как какая-то похотливая школьница, именно так он заставляет меня себя чувствовать. Со стороны, наверное, кажется диким и безумным, все что происходит больше из разряда мечты.

Он опускает меня на край кровати, я кладу руки ему на грудь. Наслаждаясь ощущением его мощных плеч, стягивая с него пиджак вниз по рукам, который падает на пол. Я обхватываю его за шею, он притягивает меня для более глубокого поцелуя. Хватает за задницу своими сильными руками, прижавшись всем телом, из меня вылетает какой-то странный животный звук.

— Ты такая чертовски вкусная, — рычит он, зарываясь лицом мне в шею.

Я отклоняю голову назад, выдохнув, наслаждаясь его прикосновениями с каким-то неудержимым безумием. Единственное, что мне хочется сделать — отдаться ему, разрешив делать все, что ему нравится, потому что где-то на подсознательном уровне я понимаю, что мне тоже это понравится. Никто никогда не трогал меня так, как он. И никто никогда не целовал меня так, как он, когда губы оставляют горячий след у меня на коже. Я никогда не стонала, как животное, когда кто-то осмелился скользнуть рукой мне под платье или сжать задницу. От него мои нервные окончания трепещут, посылая волны удовольствия по всему телу.

Я слышу, как он расстегивает молнию у меня на платье. Его мозолистые ладони проходятся по моей обнаженной кожи. Я выбираюсь из платья, оставшись в черном кружевном комплекте — бюстгальтере и трусиков с красивым розовым бантом спереди, слава Богу, я не одела сегодня старое нижнее белье. Он отступает и окидывает меня затуманенным взглядом с макушки до покрашенных ногтей на ногах. Он начинает расстегивать пуговицы на рубашке, но его глаза так и бродят по моему телу. Он тяжело дышит, и его крылья носа все время подрагивают при вдохе.

Рубашка падает, и я вижу его весь торс, покрытый разными тату. Великолепные животные, ангелы, черепа, какие-то узоры и кресты покрывают его большое тело, рассказывая историю его скрытых недр. И в эти недра я хочу погрузиться. И в этот момент я понимаю, даже не сомневаясь, что однажды доберусь до недр этого человека.

— Так прекрасна. Боже, ты настолько чертовски прекрасна, — бормочет он, взяв меня на руки и опуская на кровать.

Я провожу руками по его широкой спине, с удовольствием ощущая его шелковистую кожу и накаченные мышцы, пока он практически… пожирает меня. Его язык изучает мое тело, кружа и полизывая кожу. Заставляя испытывать то, что я никогда раньше не ощущала. Ловко он расстегивает мой бюстгальтер и кидает куда-то в сторону. У него глаза становятся огромными, как только он трогает руками мою полную грудь. Он с жадностью опускает свой рот. Он даже не успел дотронуться до груди, как у меня начинают покалывать соски от предвкушения.

Спина выгибается, и я со стоном произношу его имя, как только его теплые влажные губы накрывают мой сосок. Я запутываюсь пальцами в его густых черных волосах, и хочу положить на него ногу. Но он хватает ее, поглаживая мое бедро, его пальцы двигаются дальше. У меня, однозначно, сейчас наступит сенсорная перегрузка. Я не могу вынести такие яркие ощущения, но мне не хочется, чтобы он останавливался.

— Откройся для меня, детка. Я хочу засунуть свой язык в твою сладкую киску.

Я раздвигаю бедра, и он опускается ниже. На нем до сих пор одеты джинсы, а на мне трусики, но когда жар его эрекции прижимается к моей киске, я задыхаюсь от шока. Это слишком много для меня. Он останавливается и толкается вперед своими бедрами, его член трется о мою киску. Волна жара разливается по всему моему телу.

Это так великолепно, что я начинаю стонать.

Он повторяет свои действия снова и снова, пока мы оба не стонем и не начинаем тяжело дышать, сводя друг друга с ума, подталкивая к развязке. Он накрывает мои губы своими, запуская язык внутрь, продолжая толкаться и тереться о мою киску, я едва могу контролировать себя. Слишком великолепно, слишком возбуждающе, слишком много всего. Со смесью шока и удивления, я вдруг мимолетно ловлю себя на мысли, что сейчас кончу. Что он обо мне подумает? Возможно, подруги были правы. Я настолько неопытная, абсурдная, способная кончить от траханья в сухую.

Я отодвигаюсь, приподнимаясь на плечи, пытаясь остановить себя, но слишком поздно. Все мое тело напрягается от первой волны, вибрируя.

— О… О, Боже…! — Кричу я, непередаваемое удовольствие затапливает каждый дюйм моего тела. Ужасно смущаясь, я наконец, заставляю себя открыть глаза и взглянуть на него, и вижу его улыбку, в которой сквозит гордость и самодовольство.

— Ты потрясающая, — гудит он, прежде чем поцеловать меня.

И еще раз поцеловать.

Поцелуи становятся все ненасытнее и глубже.

Он настолько разгорячился и готов для меня, что вероятно, испытывает настоящую боль, как и я до своей кульминации. И мое тело реагирует на его потребность, и к моему удивлению я жажду большего. Я хватаюсь за его ремень, показывая, к чему готова.

Он отстраняется, опускается передо мной на колени, расстегивая свой ремень, снимая джинсы и отбрасывая их в сторону. Я тянусь к нему, дотрагиваясь до его эрекции через трусы, она такая большая и огромная. Он снимает боксеры, и член вырывается наружу, пульсирующий и покрытый проявляющимися венами, я нетерпеливо обхватываю его пальцами.

— Осторожно, — усмехается он, убирая мою руку. Но он не смеется. Наоборот, его губы крепко сжаты, он едва сдерживается, разворачивая презерватив. Подцепив пальцы мои трусики, я помогаю ему, приподняв вверх ноги, он стаскивает кружевной кусочек и бросает его в сторону. Он ползет ко мне, я обнимаю его. Прижимая его к себе, я шепотом спрашиваю:

— Знаешь, почему мои подруги так смотрели на нас?

Он не понимает, о чем я говорю, это читается у него во взгляде, мои слова сейчас для него не имеют смысла.

— Потому что никогда раньше я не уходила ни с одним мужчиной.

У него глаза расширяются.

— Тпру! Не гони коней. Что ты хочешь мне сказать?

Я чувствую, как у меня начинают гореть щеки.

— Я… никогда не была ни с одним мужчиной.

— Ты девственница? — недоверчиво спрашивает он.

Я медленно киваю.

— Ладно, — медленно произносит он, затем хмурится и с подозрением посматривает на меня. — Тебе точно больше восемнадцати, а?

— Я не обманываю тебя. Мне двадцать два года.

Он с облегчением выдыхает.

— Уф, в какой-то момент…

Я прикусываю губу.

— Прости, мне следовало тебе сказать об этом раньше.

Глава 7

Тайсон

Я опускаю палец на ее мягкие губы.

— Не надо. Никогда не извиняйся за то, что ты невинна.

Она смотрит своими огромными глазами на меня.

Когда я вижу ее взгляд, ощущаю себя львом. Я пытаюсь переварить тот фантастический факта, что ни один мужчина не дотрагивался до нее. А потом вдруг во мне просыпается жадность. Черт, я могу заклеймить ее собой. От этой мысли я испытываю легкий шок. Идея пометить ее своим членом — дикая, животная и даже забавная, и все же в моей груди вспыхивает дикая радость. Я наклоняю голову и прохожусь губами по ее лбу, виску, носу и щеке. У нее такая мягкая и нежная кожа. Я вдыхаю ее запах. Я облизываю ее. Я не могу перестать не прикасаться к ней. Я спускаюсь и захватываю ее сосок зубами. Он напоминает мне шелк. Я сосу и прикусываю. Она не останавливает меня. Она принадлежит мне. Я могу делать все, что захочу.

Я раздвигаю ее ноги и смотрю на то, что принадлежит мне.

Ее розовая киска выглядит маленькой и невинной, покрытая сладким нектаром. И мой нос заполняется ее запахом желания. Все это для меня и только для меня. Я осматриваю каждый ее дюйм. Никто другой не должен до нее дотрагиваться.

— Черт, ты выглядишь такой сексуальной с разведенными ногами. Я хочу, чтобы ты всегда так делала — раскрывала ноги для меня. Каждый чертовый день до конца жизни.

Просто восхитительно, ее нектар усиливается, от ее сексуального возбуждения, перемешанного со смущением.

Я провожу пальцами по ее набухшему клитору, она с шипением выдыхает. Она настолько, черт побери, отзывается на мои действия, что это сносит мне крышу. Единственный раз, когда я в сухую трахнул женщину, был с уборщицей в исправительном учреждении. Мне было тринадцать, и она была моей первой. Мы проделали это в чулане. Она пахла отбеливателем, но я кончил в штаны. С тех пор я заставил многих женщин кончать, но на этот раз с этой женщиной все совсем по-другому.

— Ты моя похотливая девочка, да?

Она прикусывает нижнюю губу и кивает, а я, бл*дь, еле сдерживаюсь, чтобы не погрузиться в ее мокрый вход. Меня это убивает, я не могу ждать, желая почувствовать ее невинную маленькую киску вокруг своего члена, но я все же сдерживаюсь. Я не буду торопиться. Я буду поглощать ее сладкую киску, пока она не увидит звезды. Поэтому круговыми движениями прохожусь по ее клитору, ее бедра приподнимаются с кровати. Я чувствую, как в обоих наших телах возрастает желание трахаться, пока мы не растворимся друг в друге, превратившись в единое животное.

Она стонет от удовольствия, я просовываю палец в ее отверстие. Она чертовски тугая, мне придется очень медленно в ней двигаться. Мой член должен полностью поместиться в ней. Я погружаю большой палец в ее киску и наблюдаю, как у нее расширяются глаза. Стенки ее киски пульсируют и сжимаются вокруг. Я толкаюсь еще глубже, она начинает извиваться от удовольствия. Я использую два пальца, кружа вокруг клитора и начинаю двигать ими. У нее напрягаются бедра.

— Тебе нравится, детка? — спрашиваю я.

— Да, — стонет она, двигаясь на моей руке.

— Хочешь получить мой член в себе? — На самом деле мой член не хочет использовать презерватив, яйца болят, желая выплеснуть свое семя в нее.

— Да, — кричит она и кончает. Я наблюдаю, как ее лицо напрягается, тело выгибается, бедра приподнимаются, рот открывается от изумления.

Я выжидаю, когда она придет в себя. Она открывает глаза. Кожа раскраснелась и светится. Я толкаю в нее два пальца, пока она расслаблена и не ожидает этого. Я вытаскиваю пальцы, покрытые ее липким нектаром и начинаю их облизывать. Как я и предполагал на вкус она — рай.

— О, — удивленно восклицает она.

Я снова погружаю пальцы в ее тугой вход и подношу пальцы к ее рту.

— Попробуй себя.

Она открывает рот и сначала их облизывает своим розовым язычком. Прямо как маленький котенок. У меня член дергается от этого зрелища. Я засовываю пальцы ей в рот, она начинает их сосать. Мне достаточно на нее смотреть.

Я облизываю ее губы с запахом ее киски, запуская язык ей в рот, нежась в шелковистом чувстве и вкусе. Затем передвигаюсь к ее входу и облизываю внутреннюю часть бедра от ее соков.

Ее бедра с отчаяньем трясутся, умоляя отпустить, я погружаю палец в ее киску и начинаю сосать ее клитор. Он твердеет у меня во рту, а мышцы ее киски крепко сжимаются вокруг моих пальцев. Я знаю, что она вот-вот должна кончить, и когда это происходит, ее оргазм намного интенсивнее, чем предыдущие два.

Ее девственная киска сжимается вокруг моих пальцев, сильно пульсируя и сжимаясь, ее веки трепещут, когда она мчится на волнах оргазма. Я немного горжусь тем, что доставил ей такое удовольствие, всему ее телу.

Сжав член в кулак, я головкой упираюсь в ее вход, прохожусь вдоль складок, поддразнивая. Вместо того, чтобы толкнуться внутрь, я отстраняюсь.

— Что случилось? Разве ты не хочешь? — шепотом спрашивает она, глядя на меня затуманенными глазами.

— Не волнуйся, я трахну тебя, но я не хочу тебя порвать.

Я вхожу в ее тугой проход. Она мяукает и в течение нескольких секунд ее мышцы сжимаются так, что дают мне полный отпор, но она настолько чертовски мокрая, что мой член спокойно двигается вперед, и его толщина заполняет ее маленькую киску. Она открывает рот от беззвучного крика.

— Все хорошо. Будет больно только пару секунд, — говорю я, полностью входя, позволяя ей привыкнуть к моему размеру. Она настолько тугая, что сжимает член. Медленно я выхожу из нее, и вижу кровь на головке. Господи, я сделал это. Странно, но мне нравится это зрелище, оно наполняет меня странным удовлетворением — я пометил ее как свою.

Я опять вхожу в нее дюйм за дюймом, но чувствую сопротивление ее внутренних мышц. И у меня такое чувство, будто она разбудила во мне какого-то спящего зверя. Я хочу войти в нее до конца, трахать так, пока она не закричит. Я хочу увидеть ее покорившейся. Я хочу, чтобы она проглотила мою сперму. Я хочу заполнить все ее отверстия своим членом. Я хочу овладеть и владеть ею.

— Ты сможешь взять меня полностью, не так ли, детка? — со стоном спрашиваю я.

Она раздвигает шире ноги и двигает бедрами, словно умоляя меня сделать то, что мне хочется. Она понятия не имеет насколько красивой выглядит ее мокрая киска, выпрашивая у меня к себе внимание. Я опять вхожу в нее, на этот раз до самого основания. Она закатывает глаза, и я запускаю свой язык в ее открытый рот, глотая ее крик боли. Как только боль ослабевает, она толкается ко мне, начиная двигать бедрами, ее киска сжимается вокруг. Я сильнее начинаю двигаться, трахая ее тугую киску. Наши тела трутся друг о друга.

Еще не прошло и пяти минут. Но ее девственная киска начинает сжиматься от моих действий, и она кончает впервые с моим членом. Я смотрю на нее с великим удовольствием. Ее тело вибрирует, рот открывается в крике от экстаза. Я не хочу еще кончать. Еще нет. Я еще не готов. Мне хочется, чтобы она испытала очередной оргазм. Я скрежещу зубами, чувствуя, как освобождение затягивает мои яйца, пытаюсь подумать о чем-то другом, но шансов у меня ноль. Я не могу сопротивляться, поэтому меня накрывает волна, и я присоединяюсь к ней на небесах. Мы становимся единым долгим интенсивным оргазмом, одним целым, одним животным.

У меня никогда не было настолько сладкого секса. Настолько идеального, что его красота, мать твою, просто меня убивает.

Глава 8

Иззи

Он целует шею, грудь, соски, губы, пока я стараюсь вернуть дыхание. Он все еще внутри меня твердый, как камень, полностью заполняющий. У меня в глазах стоят слезы, но мне не больно. Я даже не могла предположить, что секс может быть настолько впечатляюще невероятным. Как только все мое теле перестает содрогаться, я перевожу взгляд на него. В его глазах светится чистейшая страсть. Мне кажется, что я тону в его глазах, утопаю в них и хочу его.

— Я не могла предположить, чего лишала себя все это время, — шепчу я, потрясенная до глубины души.

— Думаешь, такое происходит постоянно?

Я смотрю ему в глаза.

— А разве нет?

— Для меня такое впервые, — нежно говорит он.

— Но мне кажется, что так должно быть. У меня такое чувство, будто я чувствую связь с тобой, телом и душой.

— Ты понятия не имеешь, насколько ты чертовски красива, да?

Я начинаю извиваться под ним и выражение его лица меняется.

— Боже, находится внутри тебя — это чертовски здорово.

Он двигается, задевая клитор, и я с удивлением открываю рот от волны удовольствия, которая проходится по всему моему телу, хотя я и чувствую еле уловимую боль.

— Мне кажется, что я не смогу сегодня больше кончать, — со стоном произношу я.

— Ты примешь меня еще и будешь восхищаться каждой секундой, — рычит он.

Он начинает двигаться. Более жестко, глубже, быстрее, кряхтя. И единственное, что я в состоянии прошептать:

— Да, мне нравится… так хорошо… еще, глубже, пожалуйста… да, Тайсон… да… больше…, — он напрягается, это видно по его крепко сжатой челюсти, не отрываясь смотрит мне в глаза, каждый раз, когда входит, разжигая во мне огонь оргазма. У меня перехватывает дыхание, когда наши тела хлопаются друг о друга, и мои вздохи становятся громче, напряжение нарастает, он все выше и выше подталкивает меня, и О, Боже, я снова кончаю, колотя кулаки ему по плечам, проваливаюсь, крича от экстаза, который закручивает в одну спираль все мое тело.

Он тоже дает себе освобождение, последний раз резко двигая бедрами, с рычанием рухнув на меня сверху.

— Боже мой, — тихо шепчет он мне в шею. В ответ я могу только тихо вздохнуть. И устанавливается тишина, только слышатся наше прерывистое дыхание в этой темной спальне от безумного секса.

* * *

Я резко просыпаюсь, распахнув глаза. В маленькую щель между черными шторами, я вижу, что уже наступило утро. Как, черт возьми, такое случилось? Ленты. Шарлотта.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Я пытаюсь подняться, но он еще сильнее обхватывает меня рукой.

— Куда ты собралась, юная леди? — спрашивает он с медленной улыбкой, расплывающейся у него на губах.

Мне нужно бежать.

— Сколько сейчас времени? — Спрашиваю я, потирая глаза, потом вспоминаю, что даже вчера не смыла макияж. Должно быть я выгляжу сейчас просто ужасно.

— Почти семь.

— Проклятие! Мне нужно бежать. Я обещала Шарлотте, что заберу ленты. — Я пытаюсь выбраться из постели, но он хватает меня за талию и притягивает назад к себе. Похоже у него утренний стояк!

— Подожди, — шепчет он мне на ухо. — Позволь мне взять тебя… а потом ты пойдешь, после утреннего траха.

— Нет, у меня нет на это времени, — кричу я, почти впадая в панику. Из-за того, что я нашла мужчину на ночь, я не могу подвести Шарлотту. Мы планировали этот день несколько месяцев подряд.

Он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз, небритый и такой сексуальный.

— Хорошо, мы оба пойдем к ней на свадьбу, но сначала я займусь с тобой сексом.

— Нет, ты не можешь пойти, — стараясь его не обидеть отвечаю я. — Сегодня день Шарлотты. Она невеста и центр притяжения всех взглядом. Если я пойду с тобой, все будут смотреть только на тебя. Она моя лучшая подруга, Тайсон.

Он хмурится.

— Ты так вот просто собираешься сбежать от меня?

— Угу. Давай встретимся после свадьбы. Они разрежут торт в 5.30, и тогда я могу исчезнуть, как только Шарлотта переоденется, чтобы отправится в свадебное путешествие, это будет около 6.30. Не будет ли это слегка романтично, если мы встретимся в том милом итальянском ресторанчике на той же улице, что и Le Coq? Мне кажется, он называется Basilico.

Он качает головой.

— Basilico не на той улице, что и Le Coq.

— Правда?

— Ага.

— О, хорошо, я видела Costa на той улице. Встретимся там в 7 вечера, а потом вместе пойдем в ресторан. Там и поговорим.

— Звучать великолепно. Тогда иди, — говорит он и шлепает меня по заднице.

Я вылезаю из постели и голышом несусь в ванную. Его смех следует за мной, и я стараюсь не хлопнуть дверью, потому что очень нервничаю. Черт, я размазала тушь по всему лицу. Ну, и вид у меня. Много мыла и горячей воды в течение пяти минут, и я выбегаю в спальню, завернутая в полотенце. Он встал с кровати и поджидает меня держа мои туфли. Он по-прежнему голый и это очень отвлекает. В утреннем свете его член кажется просто огромным.

— Вот, пожалуйста. — Он улыбается, но тут же убирает туфли, как только я тянусь за ними.

— Что? — Спрашиваю я.

— Твое лицо.

— Что с ним? — Я дотрагиваюсь до чистого лица. — Я знаю, что выгляжу ужасно. Тебе не стоит напоминать мне об этом.

Он отрицательно качает головой.

— Ты выглядишь еще лучше без макияжа.

— Ты такой лжец, — хихикая обвиняю я его, выхватываю у него свои туфли. — Ты уже уложил меня в постель, Тайсон, поэтому тебе совершенно не нужно заигрывать со мной.

— Я на полном серьезе. Эй. — Он хватает меня за запястье и притягивает к себе, у меня аж дух перехватывает, когда наши тела сталкиваются друг с другом. — Я сказал то, что на самом деле, думаю. Ты выглядишь прекрасной без макияжа и прически.

— Ну… спасибо, — бормочу я, чувствуя себя самой большой задницей в мире за то, что не поверила ему.

* * *

— Чем ты планируешь заняться сегодня? — спрашиваю я его.

Его теплая улыбка заставляет трепетать мое сердце.

— Я должен был вылететь прошлой ночью, но я встретил милую блондинку, которая вскружила мне голову, поэтому я застрял в Париже, и мне нечем заняться. — Он усмехается. — Но у меня есть друг, у которого есть конюшня в двух часах езды отсюда. Я проведу день у него. Тем более, что у него есть кобыла, которую я хочу купить.

— Отлично. Значит я увижу тебя сегодня вечером.

— Эй, прежде чем ты уйдешь…

— Что?

— Покажи мне свою задницу.

Я моргаю, скорее всего я ослышалась.

— Повтори?

Он смеется таким глубоким и добрым смехом.

— Я бы с удовольствием, но мне казалось, что ты торопишься.

У меня начинают гореть щеки.

— Очень смешно.

— Я сказал, — мягко говорит он, и его глаза напряженно смотрят на меня. — Покажи мне свою задницу.

Медленно, я разворачиваюсь.

— Подними платье и наклонись.

Я подчиняюсь, а когда поворачиваюсь к нему лицом, вижу насколько увеличилась у него эрекция.

Он вознаграждает меня сладким, затяжным поцелуем (я рада, что несколько минут назад почистила зубы), потом отпускает.

— Черт, мне действительно нужно бежать. — Я спешу к двери, хватаю по пути сумочку, которую бросила при входе.

— Вбей мой номер телефона, — говорит он.

Он диктует, и я вбиваю его в телефон и разворачиваюсь к двери.

— Позвони мне, чтобы у меня высветился твой номер, — говорит он с улыбкой. Я разворачиваюсь и смотрю ему в глаза. В эту минуту мне даже не приходит в голову, что мы не будем вместе. Я думала тогда само собой разумеющееся, что мы встретимся и вместе отправимся в Англию. Как мы могли не быть вместе? Мы настолько подходили, настолько идеально подходили. Тогда я была настолько наивной дурочкой, что совсем забыла, что он не относится к Мистеру Обязательства. Что он предпочитает трахаться с девушками, о которых тут же забывает.

Что он дает обещания, но не выполняет их.

Глава 9

Тайсон

Я вожу бритвой по щеке и не могу перестать улыбаться своему собственному отражению. Я чувствую себя котом, который съел все сливки, как только вспоминаю, как хорошо мне было с ней, я прекрасно ее ощущал, находясь внутри, пока она жаждала меня. Несмотря на то, что она была девственницей, она была чертовски фантастической в постели. Секс был буквально умопомрачительным, а я не привык давать сексу подобный термин. Никогда ранее. Раньше такого не было. Я даже не мог себе представить, что такое вообще может быть. Это было потрясающе. Черт, мне никогда не было так хорошо ни с кем.

Да, она та еще штучка.

Красивая, веселая, умная, великолепная танцовщица, и в довершение всего — ее сердце из чистого золота. Я был знаком со многими женщинами, которые хотели взять меня за яйца, потому что я хотел их трахнуть. Как только потом они приземлялись на свою задницу за моей входной дверью, они тут же понимали — никто не может посадить меня на короткий поводок.

Одно я знал точно — она первая женщина, которую я хотел бы оставить утром в своей кровати и не только в кровати. Я проснулся задолго до нее. Я знал, что должен ее разбудить, чтобы она смогла вовремя успеть на свадьбу, но я не смог этого сделать. Почему? Она была такой милой, как ангелочек в моих руках, с довольной улыбкой, тихо посапывала.

Ее сопение было настолько очаровательным, хотя внутри она явно имела стержень из стали, если учесть сколько лет она противостояла всем тем мужчинам, которые подкатывали к ней, плюс давление со стороны социума, но она все равно оставалась девственницей, хранила себя. Может это и привлекало к ней больше всего. Необычное сочетание силы воли и такая уязвимость. Я помню, как она залилась румянцем, когда я назвал ее красивой. Как будто она не верила мне. Возможно ли такое, что она не видит насколько прекрасна? Большинство женщин, хотя бы отдаленно похожих на нее, начинают расхаживать с видом королев утром, днем и ночью. Она же глоток свежего воздуха, она совсем не такая, как все.

Я ловлю себя, что начитаю напевать, заходя в душ. С каких это пор я стал напевать? Но я никогда не был так чертовски счастлив. А я, действительно, чертовски счастлив, что мне хочется прыгать вверх-вниз на софе Опры. Со стороны абсурдно звучит? Я опять улыбаюсь во все тридцать два зуба, мне не хотеется смывать ее запах. Я хочу, чтобы он был на мне столько, сколько возможно, но жизнь требует другого. Эта странная мысль заставляет меня опять засмеяться над собой. (Известное шоу Опры Уинфри. — прим. пер.)

Я выхожу из ванной и смотрю в свой телефон. Пропущенного звонка от нее пока нет. Сушу волосы одной рукой, открываю фотографию, которую сделал в клубе, когда она не видела, что я ее фотографию. Она смотрит на стол, прядь волос убрана за ухо, и я не мог устоять перед ней, перед ее уникальной аурой уязвимости и невинности.

Теперь я знаю, почему она выглядела такой невинной и хрупкой, но тогда это меня сильно заинтриговало. Даже сейчас, глядя на ее фотографию, внутри меня что-то просыпается — желание защитить ее. Защитить ее от этого большого плохого мира.

— Что с тобой, чувак? — спрашиваю я сам себя вслух, качая головой. Я никогда раньше так не западал на цыпочек. Я открываю свою почту. Пришло одно письмо от Ральфа, главы моей конюшни, с вопросом, почему я не появился вчера вечером. Я быстро отвечаю, уверяя его, что вернусь через пару дней.

Пока я одеваюсь, хаос мыслей проносится в голове. Взгляд ненароком падает на меню обслуживания номеров, и я ухмыляюсь про себя, вспоминая, как она засмеялась над моим промахом по поводу обслуживанию номеров. Однако восприняла все хорошо. И она так мило смеется. Сексуально.

Я звоню Луису и договариваюсь встретиться за ланчем. Потом выглядываю из окна. Сегодня прекрасный день. Вместо того, чтобы завтракать в отеле, я решил пройтись в кондитерскую за углом.

Несколько человек стоят в очереди передо мной. Некоторые смотрят на меня, и я понимаю, что все еще ухмыляюсь, как дурак. Но меня это совсем не беспокоит. То, что кто-то открыто пялится, для меня это неново. Печально известные сплетни, которые выставляют меня в худшем свете, тоже меня мало заботят. Я подмигиваю старушке в черном платье, которая не в состоянии оторвать от меня глаз. Она улыбается и говорит:

— Le monde est un bel endroit quand tu es amoureux.

Мой французский не настолько хорош, но похоже это звучит так: «Мир прекрасен, когда ты влюблен».

Я не влюблен, но, черт возьми, мне действительно хорошо. Я улыбаюсь ей и говорю продавцу, что хочу заплатить за ее покупки. Она сознательно грозит мне пальцем и смеется надо мной, уходя с багетом и выпечкой.

Я беру сэндвич и кофе и возвращаюсь на солнышко. Мир кажется прекрасным. Сегодня определенно хороший день для свадьбы. Интересно, что делает Иззи? Я знаю, что это простое увлечение, и оно не продлится долго. В конце концов, я пойму, что она обычная женщина со всеми своими подводными камнями обычной женщины, но пока она — все, что я хотел бы иметь на всю оставшуюся жизнь.

Я смотрю на часы. Осталось меньше, чем восемь часов до нашего свидания. Такими темпами, я не знаю, как я смогу дождаться. Я не в состоянии выкинуть ее из головы. Кто бы мог подумать, что я буду с нетерпением ожидать ночи с девушкой? Такого раньше не было. Я откусываю свой сэндвич с надеждой, что смогу добраться к Луи, потому что сейчас я нахожусь полностью на планете Иззи.

Телефон гудит, и моя первая мысль — звонок от Иззи, но когда я вижу имя Лиама улыбаюсь… день стал еще лучше. Как будто он чувствует, насколько он мне необходим сейчас. Он меня поймет. Я смеялся над ним, когда он встречался с Ванессой, но он тогда просто улыбнулся и сказал мне, что однажды я все пойму. Он единственный мой друг, который не будет надо мной подтрунивать, что я зацепился за девушку после одной ночи.

Я нажимаю на зеленую кнопку, принимая вызов.

— Ты, бл*дь, как будто пропал с лица земли, чувак. Где, черт возьми, тебя носило? — Со смехом спрашиваю я. И жду, когда услышу его густой, мрачный ответ, но почему-то наступает пауза. И вместо этого я слышу странный всхлип. — Что случилось, братан? Ты болен? — Настороженно интересуюсь я.

— Тайсон? — сквозь рыдания говорит женский голос.

И у меня леденеет кровь.

Глава 10

Иззи

— Перестань быть такой скромницей и, черт побери, расскажи нам, как прошла ночь, — требует Лина.

Пока портниха надевает на Шарлотту ее платье, сложную конструкцию, состоящую из каркаса, нижней юбки и основной, украшенной лентами, рюшечками и т. д., мы можем выпить по бокалу шампанского, выйдя из спальни.

— У меня была прекрасная ночь, — произношу я. — Мы пошли на танцы в очень веселый клуб шестидесятых, затем оказались в его гостиничном номере.

— Оказались в его гостиничном номере? Что это за чертовщина такая? — Кэтрин фыркает. — Нам нужны детали, подруга. Сколько раз? Какие позы? Длина? Большой ли? Знаешь, обычные все детали.

— Ну, по крайней мере, скажи мне, что у этого парня маленький член, — говорит Кайли, заглатывая шампанское.

Я ухмыляюсь.

— Что? — взрывается она. — Ты хочешь сказать, что он, черт побери, сам не отразим, богат, известен и еще обладает отличным членом! — Она тычет в меня своим пустым бокалом. — Я скажу тебе, Иззи Фарадей. Ты точно знаешь, кого стоит подцепить на одну ночь.

Я хмурюсь.

— Это не на одну ночь. Мы встречаемся за ужином.

Не только у Кайли, но и у Лины, и Кэтрин челюсть падает вниз.

— Что? — все втроем кричат они в унисон.

Мне пришлось ущипнуть себя в такси, потому что я просто не могла поверить тому, что со мной случилось, что все по-настоящему, поэтому я понимаю их удивление.

— Да, мы встречаемся, чтобы поужинать сегодня вечером, — говорю я, и не могу не почувствовать себя такой гордой. Тайсон такой замечательный. Все было так идеально.

— У вас будет свидание? — спрашивает Лина шокировано.

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — У нас не было возможности поговорить прошлой ночью…

— …даже не удивлена, — кисло перебивает Кайли.

— Но я очень надеюсь, что у нас будет настоящее свидание. Он, действительно, особенный, — говорю я, игнорируя саркастический комментарий Кайли. — Мы хотим встретится за ужином, чтобы все обсудить. Он хотел прийти со мной на свадьбу, но мне показалось, что это не справедливо по отношению к Шарлотте. Это ее день, и мне не хотелось бы, чтобы его что-то испортило.

Кэтлин первая с радостью восклицает:

— Иззи, это просто невероятно. Я имею в виду, ты хоть понимаешь, что переспала со знаменитым Тайсоном Иденом? Парень, которого GQ признал мужчиной номер один, с которым предпочитают иметь тайный секс, но не поведут знакомиться с мамой.

Я улыбаюсь.

— Прошлая ночь была просто идеальной, Кэт. Просто идеальной. Все, о чем я мечтала.

Кэтрин улыбается, искренне радуясь за меня.

— Я рада это слышать, дорогая. Ты заслуживаешь хорошего мужчину.

— Будь осторожна. Он — известный бабник, — говорит Кайли.

— Прекрати напускать дым, — ругает Лина Кайли. — Мужчина может и игрок, пока не встретит нужную женщину. Посмотри на Клуни. Парень был убежденным холостяком, пока не встретил Амаль.

— О! Вспомнила, я должна позвонить ему. Он попросил меня позвонить, чтобы у него тоже был мой номер, — говорю я, копаясь в сумочке, у меня сжимается живот от страха. Я обыскиваю всю сумочку, затем лихорадочно вываливаю содержимое на пол, но телефона нет.

— Не говори мне…, — говорит Кэтрин.

Я смотрю на своих подруг хмурясь.

— Я не могу в это поверить. Я потеряла телефон.

— Когда в последний раз ты им пользовалась? — Спрашивает Лина.

— Я вбила его номер в номере отеля и помню, как положила его обратно в сумочку в лифте. Должно быть, я выронила его в такси. — Я замолкаю. — Или может я оставила его в магазине месье Арманд, когда забирала сегодня ленты.

— У тебя же есть резервное копирование номеров, не так ли? — спрашивает Кэтрин.

Я киваю.

— Кроме его номера.

— Ты можешь позвонить ему в отель? — предлагает она.

— Нет, он сказал, что собирается встретится со своим другом, который живет в двух часах езды.

— Мне кажется тебе не стоит ему звонить. Ты же не хочешь выглядеть отчаявшейся женщиной, — говорит Кайли.

Лина поворачивается к Кайли.

— Прости. Не хочет ли она выглядеть отчаявшейся женщиной? Если бы это была ты, ты бы уже пять раз позвонила ему.

— Неважно, я встречусь с ним сегодня вечером. — Я поднимаю глаза на Кэтрин. — Думаешь, он расстроится, что я не позвонила?

— Конечно, нет. Он подумает, что ты полностью занята свадьбой. Кстати о свадьбе, а вот и Шарлотта.

Я поворачиваюсь к двери спальни, Шарлотта стоит с ужасным выражением лица.

— Я порвала фату, — говорит она.

Мы все устремляемся к ней. У Шарлотты появляется крошечная слеза, Кэтрин тут же начинает дуть ей на лицо и предлагает с помощью клея все уладить. Я бегу вниз, чтобы найти где-нибудь клей. О Тайсоне я подумаю позже.

Глава 11

Тайсон

— Ванесса? — С недоверием спрашиваю я. Она почему-то звонит с его телефона… и существует только одна причина, почему она звонит рыдая.

— Да, — всхлипывая говорит она.

— Что случилось с Лиамом?

— Во-первых, я должна сказать тебе, что Лиам не разрешил мне этого делать. Он не хотел, чтобы ты знал. Мы неоднократно спорили об этом. Я сказала ему, что он должен сообщить тебе, чтобы ты был в курсе, но…

Я крепче сжимаю трубку телефона.

— Скажи мне, что, Несс? Что?

Она опять начинает рыдать.

— Я звоню из больницы, Тайсон. Лиам здесь уже несколько недель.

— Что?! — Я хотел крикнуть, но получилось, как ужасный сдавленный шепот.

— Мне очень жаль. Я хотела сказать тебе…

— Что? — Удается мне выдавить.

— Рак, Тайсон. Они прооперировали его прошлой ночью.

— Какого хрена? — Кричу я, отчего люди вокруг начинают поглядывать на меня с шокированными лицами. — У Лиама рак? Сколько?

— Полгода.

— Шесть месяцев! — Восклицаю я потрясенно. Лиам — мой единственный настоящий друг. Он даже больше для меня, чем брат. Он всегда был рядом, всегда прикрывал мою спину, несмотря ни на что, тоже самое я могу сказать и о себе. Ради него я готов на все. А он даже не хотел сказать мне, что у него рак. Рак! Он не хотел? У меня голова начинает кружиться.

— Тайсон, прости, — она судорожно всхлипывает. — Я знаю, что это неправильно, и я так много раз ему об этом говорила, что ты имеешь право знать. Что ты заслуживаешь, но… он не хотел, чтобы ты его жалел. Он не хотел, чтобы кто-то его жалел. А он знал, что так и будет, потому что ты любишь его. Я знаю, как ты его любишь.

— Ох, черт, — шепчу я ошеломленно. Ему двадцать шесть, как и мне. В таком возрасте, в самом расцвете сил, обычно люди не болеют раком. Как правило эта болезнь затрагивает людей, которые не заботятся о себе, которые слишком много курят и пьют, и едят пищу, полную нитратов и тому подобного. Но не нас.

— Он знал, что ты никак не сможешь ему помочь. Никто из нас не может, поверь мне. Я была с ним каждый день и никогда не чувствовала себя такой беспомощной за всю свою жизнь. Наблюдая, как он чах…

Я качаю головой, желая очистить свои мысли и начать рационально думать. У Лиама рак. Он умирает. Он только тратит время впустую. И он мне не сказал.

— Ты сказала, что его прооперировали?

Она громко всхлипывает.

— Операция прошла хорошо, но что-то случилось за ночь. Я не знаю, что, но он сдает прямо на глазах. Они весь день пытались ему помочь. Они не могут понять, что происходит, но такое впечатление, будто его тело… не знаю, как сказать, отказывается функционировать. Тайсон, пожалуйста, приезжай. Врачи говорят, что он не дотянет до ночи. — Она опять начинает рыдать. Я не могу рыдать вместе с ней. Я даже не могу позволить себе маленькой слезинки. Я ничего не чувствую, словно заморожен.

— Я прилечу первым рейсом, — обещаю я.

— Пожалуйста, поторопись. Я скажу ему, что ты приедешь. Я знаю, что он хотел бы тебя увидеть, Тайсон. — Я записываю адрес. Мое сердце, словно сжалось в кулак, когда я заканчиваю звонок. Лиам, ты идиот. Как ты посмел даже не дать мне шанса тебе помочь?

Я захожу на первый попавшийся сайт авиа вылетов на телефоне и быстро ищу рейсы в Ирландию, сначала пальцы не слушаются меня, нажимая не на те кнопки, но в конечном итоге мне удается зарезервировать рейс, вылетающий через два часа. Я покупаю билет на этом же сайте и спешу в отель.

Я несусь в номер и начинаю бросать вещи в чемодан, одновременно проклиная и оплакивая его, мне хочется сжать его чертову шею за то, что он такой упрямый и глупый. Он умирает на больничной койке в Ирландии, а я ничего не могу поделать. Он должен был понять, что я хочу быть с ним рядом, с этим придурком. Он всю жизнь был моим лучшим другом, и он вдруг решил не говорить мне, что он, бл*дь, умирает?!

Внезапно я вспоминаю об Иззи.

— Черт! — шепчу я, проведя рукой по волосам. Безумным взглядом я окидываю номер. У меня такое чувство, будто я потерял весь свой разум. Я хватаюсь за телефон, который бросил на кровать. Еле сдерживаюсь, чтобы не запустить эту чертовую штуку в стену, когда вижу, что она все еще не отправила мне смс-ки и не перезвонила.

Я, как тигр в клетке, начинаю расхаживать по номеру, пытаясь рационально думать.

Она скоро позвонит. Вероятно, занята свадьбой, как подружка невесты. А вдруг она позвонит, пока я буду в воздухе? Тогда я диктую на своем автоответчике новое сообщение, которое сообщит ей, что я срочно был вынужден улететь в Ирландию из-за непредвиденной ситуации, и я ей перевозню позже.

Но тут же у меня появляется другая мысль. А если у нее не будет времени позвонить, и она придет сразу же Costa, как мы и договаривались? Потом у меня появляется еще одна мысль — может, она не перезвонила мне, потому что неправильно вбила мой номер, поскольку так спешила забрать ленты к свадьбе?

Тогда она не услышит моего сообщения. И решит, что я ее бросил, что для меня наша ночь всего лишь была очередной интрижкой. Я представил, как она ждет меня в ресторане, надеясь на встречу. Она будет сидеть, пока не поймет, что все бессмысленно, и я не приду. Я даже почувствовал ее боль, как будто кто-то меня ударил.

И мысль, что я могу причинить ей боль, была для меня такой же сокрушительной, как и боль, которую я ощущал, что мой лучший друг умирает. Она словно вонзили нож мне в сердце. Иззи не заслуживала такой боли, особенно, когда я хотел с ней встречаться и рассматривал идти по жизни вместе. Именно в этот момент я понял, что она особенная для меня.

Я присел на кровать. У меня была еще время, чтобы заскочить в Costa и оставить записку для нее у какой-нибудь официантки.

Я подхватываю чемодан, рассчитываюсь на ресепшен и поспешно выхожу из отеля. Останавливаю первое такси, которое появляется мне на глазах и сообщаю адрес паба. Пока мы едем, я звоню Луису, чтобы отменить наш ланч, затем отправляю письмо Ральфу и кое-кому еще, сообщая об изменениях в планах. От Ральфа тут же приходит ответ, что он справится сам со всеми делами в конюшнях. Он знает, как много Лиам значит для меня, он для меня брат, которого у меня никогда не было.

— Подождите здесь, пожалуйста, — прошу я, когда мы подъезжаем к Costa. Я влетаю внутрь и тут же направляюсь к стойке. Я говорю, что хочу поговорить с официанткой, которая знает английский.

С другого конца стойки ко мне направляется девушка.

— Чем я могу вам помочь?

— Пожалуйста. Вы будете работать в семь часов вечера сегодня?

— Да, я работаю, как вы говорите… двойную смену.

Я быстро киваю.

— Да, две смены сегодня.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы вы оказали мне большую услугу, — объясняю я, выискивая фотографию Иззи у себя на телефоне. — Я должен встретиться с этой девушкой здесь сегодня в семь вечера, но я вынужден уехать из-за неожиданной ситуации. Вы понимаете меня?

Она кивает.

— Да.

— У меня нет ее номера телефона. Мне нужно, чтобы она поняла, что я не решил ее продинамить.

— Ах, я понимаю. — Она улыбается, и глядя на ее улыбку я понимаю, что она все поняла и все будет хорошо. — Вы хотите, чтобы я передала ей, что вы не можете с ней сегодня встретиться, потому что вынуждены уехать?

Кивнув, я улыбаюсь ей в ответ. И ощущаю настоящее облегчение, которое разливается по моему телу. Я выдыхаю. О, слава Богу. Она найдет Иззи и скажет ей, что случилось.

— Вы можете дать мне бумагу, чтобы я смог ей написать? — Парень за барной стойкой протягивает мне блокнот и ручку.

Иззи, мне очень жаль, но произошла чрезвычайная ситуация. Мой лучший друг тяжело болен, и я срочно должен вылететь к нему.

Пожалуйста, позвони мне, когда получишь эту записку.

х Тайсон.

А ниже я пишу свой номер телефона.

— Вот. — Я передаю ей листок. — Пожалуйста, передайте это ей. — Я снова показываю ей фотографию на телефоне. — Этой девушке.

— Она красивая, — говорит официантка.

— Да, очень красивая. Поэтому я не хочу, чтобы она думала будто я ее продинамил. Она очень много для меня значит. — Я протягиваю ей двести евро. — Спасибо вам.

— Конечно, без проблем! — говорит она, ухмыляясь от уха до уха. — Я работаю здесь сегодня вечером, и обещаю передать ей записку. Вообще-то, если вы позвоните в это время, я даже позову ее к телефону.

У меня гора сваливается с плеч. Это, конечно, не идеальный вариант, но лучшее, что я могу сделать в данный момент.

— Было бы замечательно. Спасибо.

— Мне не трудно. Когда позвоните попросите Марго. — Она усмехается. — Это я.

Я с благодарностью улыбаюсь ей.

— Вы спасли мне жизнь.

— Удачи, — говорит она, я направляюсь на выход, сжимая в руке блокнот с номером телефона паба.

Как только выхожу за дверь, мне вдруг хочется забрать Иззи с собой. Мне кажется неправильным оставлять ее здесь, но у меня нет выбора, кроме как обратно сесть в такси и попросить водителя отвезти меня в аэропорт. Я добираюсь до аэропорта довольно быстро, прохожу через таможню и сажусь в самолет. Сверху в воздухе я смотрю на землю внизу, и мое сердце наполняется тяжестью и непонятным страхом.

«С Иззи все будет хорошо», — успокаиваю я себя. Она скоро позвонит и услышит сообщение и все поймет. Я знаю, что она меня поймет. С нами произошло нечто особенное. Любая другая женщина могла бы подумать, что это своего рода отставка, но только не она. Она поймет, что я не мог поступить иначе. Я должен находится с моим другом, или, по крайней мере, попытаться успокоить его подругу… если я не успею с ним попрощаться. Он сделал бы для меня то же самое.

Я не могу задержаться еще на один день. Я дал слово. А я всегда держу свое слово.

Глава 12

Иззи

https://www.youtube.com/watch?v=X930_IyhGfo К рассвету все превратилось в пыль

Я обнимаю кружку с остывшим кофе. Капельки влаги скользят к пальцам, образуя мокрый след на столе в виде кольца. При каждом открывании двери я поднимаю глаза, надеясь, что высокий, темноволосый мужчина это он. Несмотря на то, что они все не такие высокие или такие красивые. У меня вздрагивает сердце, как только мужчина, отдаленно напоминающий его, проходит мимо окон. Дверь открывается, и я тут же поворачиваю голову. Возможно это он. Возможно…

Но его нет, я опять ошиблась.

Я тут же представляю лицо Кайли, когда рассказываю, что прождала в Costa мужчину, который явно не собирался встречаться со мной.

Да, выражение ее лица просто будет неповторимым.

У меня болит в груди. Глубоко жгучая боль, с каждой минутой становится все сильнее. И при каждом движение стрелок часов, словно проходит еще одна секунда моей жизни. И я вспоминаю сцены прошлой ночи, словно смотрю фильм. Его улыбку. Как он смотрел на меня. Как он смеялся над самим собой. Электричество от его прикосновений. Как я задерживала дыхание, когда он фактически смел меня с ног и понес в спальню. Его взгляд, когда открыла глаза на следующее утро. Как мое сердце совершило два быстрых удара, когда он сказал, что хочет встретится со мной.

Воспоминания прокручиваются как фильм, который я не могу остановить. Хотела бы я их остановить. Эти адские воспоминания не приносят мне удовольствия и не наполняют скрытой радостью, как в течение всего дня. Сейчас они осуждают. Напоминая о том, какой идиоткой я оказалась, что поверила ему.

И все же, я продолжаю надеяться.

И каждый раз поворачиваю голову, когда дверь открывается. Но это опять не он, и мое сердце ухает все ниже и ниже. Я понимаю, что не могу просидеть здесь всю ночь, ожидая его, но… еще немного.

С приближением позднего вечера обслуживающий персонал с сожалением посматривает на меня. Скорее всего они видели десятки, а может и сотни таких девушек, как я. Приходящие с высоко поднятой головой, нарядившиеся, с уложенными волосами и макияжем, более тщательным, чем обычно, когда они встречаются с подругами и друзьями. И несмотря на то, что я вижу отражение в окне официанток, наблюдающих за мной, все равно каждый раз, когда открывается дверь перевожу глаза. Всем своим видом показывая, что жду кого-то.

Уже довольно-таки поздно, прошло много времени. Предвкушение от встречи постепенно превращалось в смущение, а потом в отчаяние. И все это время все эти бедные девушки стараются сохранить лицо, потому что сидят на публике. Они не могут позволить, чтобы кто-нибудь увидел, как они разваливаются по частям, хотя разваливаться — это единственное чувство, которое ощущают. Какой же жалкой дурой я оказалась, поддавшись на смазливое личико.

Я съеживаюсь, вспомнив, как легко я поддалась ему.

Официанты убирают столики, за которыми уже нет клиентов. Они собираются закрываться. Некоторые нетерпеливо посматривают в мою сторону. Они хотят уйти домой, и им хотелось бы, чтобы я ушла.

Противный, поддразнивающий голосок в моей голове начинает монолог: «Кайли была права. О чем ты думала? Такой мужчина, как он, не для тебя. Так и должно было случиться. Лучше сейчас, чем потом. Это была всего лишь одна ночь. Такова жизнь. Каждую ночь миллионы мужчин и женщин по всему миру занимаются сексом, а потом разбегаются в разные стороны, больше никогда не пересекаясь».

Я резко встаю. Мне необходимо как можно быстрее отсюда выбраться. У меня начинают пылать щеки, а в груди по-прежнему тяжесть. Такое чувство, что я сейчас взорвусь, если задержусь здесь хоть на секунду.

— Спокойной ночи, — говорит одна из официанток, когда я иду к двери. В ее глазах присутствует симпатия. Как будто она желает дать мне понять, что я не одинока. Как ни странно, от ее взгляда моя гордость чувствует себя ущемленной. Мне не нужно ее сочувствие. Мне не больно. Да, я выставила себя полной дурой, переспав с мужчиной, известным Казановой современности, и при этом ждала, что он появится на обед, хотя уже получил то, что хотел.

— Похоже, мою встречу отменили, но забыли мне об этом сообщить. — Мне удается улыбнуться. — Спокойной ночи.

Она достаточно дипломатична, сделав вид, что поверила мне. Вежливо кивнув, она уходит. Слезы от стыда начинают жалить глаза. Она все поняла. Они все поняли. Слава богу, я больше никогда сюда не приду. Я поспешно направляюсь на выход, стараясь избегать зрительного контакта. Хотелось бы мне никогда сюда не приходить. Я хочу… Боже, я хочу… но я хочу, чтобы он появился именно в эту минуту.

Я не готова возвращаться в апартаменты. Представив расспросы подруг и их жалостливые взгляды… для меня это слишком много, я даже не хочу об этом думать, как они будут смеяться и подтрунивать надо мной, что все эти годы я хранила свою девственность, чтобы отдать ее самому худшему из всех игроков, бабнику. Я поворачиваю голову направо, потом налево, стоя на улице. Останавливаю такси. Прошу водителя отвезти меня в гостиницу.

Я прохожу через фойе к стойке ресепшен. Женщина в темно-синем костюме улыбается мне профессиональной улыбкой.

— Я хотела бы поговорить с Тайсоном Иденом, пожалуйста, — говорю я, встречаясь с ней глазами.

Она хмурится.

— Месье Иден? Я… позвольте я посмотрю. — Она смотрит на экран компьютера, нажимает несколько клавиш, потом отрицательно качает головой. — Простите, мадемуазель, но месье Иден выехал сегодня утром.

У меня глаза становятся огромными.

— Что?

— Да, он выехал в одиннадцать часов утра. — Она пожимает плечами. — Сожалею.

Я пялюсь на нее. Он выехал. И история о том, что он собирался поехать к своему другу, была чушью. Я отказываюсь в это поверить, поэтому цепляюсь за последнюю надежду.

— Он не оставлял никакого сообщения для меня?

Она медленно качает головой, глядя на меня с сожалением.

— Нет, извините. Он не оставлял никаких сообщений. Если бы он что-то оставил, здесь стояла бы галочка.

Я киваю и выхожу из отеля. У меня в голове ни одной мысли, мне кажется я целую вечность иду по улицам Парижа. Даже когда начинается дождь, я все равно иду. Мне всегда казалось, что я не глупая. Я никогда не западала на симпатичное личико или очаровательную улыбку. Я всегда быть выше тех, глупых девушек, которые позволяли мужчинам использовать себя. И почему я вдруг решила, что такая особенная и умная? Я явно ошибалась. И ошибалась во многом.

Я вспоминаю насколько была счастлива всего лишь несколько часов назад, весь день я провела в своих мыслях, улыбаясь и хихикая про себя, словно хранила самый замечательный секрет во всем мире. Но сейчас я чувствую себя настолько потерянной и выжатой. Одинокая слеза скатывается у меня по щеке, я смахиваю ее.

Останавливаюсь на углу, чтобы пропустить проезжающие машины, и вдруг ловлю себя на мысли — а вдруг с ним что-то случилось? У меня перехватывает дыхание и грудь еще больше сжимает. Что если его сбила машина по пути к Луису? Или произошел несчастный случай? Может мне нужно позвонить в больницу и спросить не поступал ли кто-то с таким именем? Нет, это глупо. Он выехал из отеля. А что если ему пришлось срочно вернуться домой? Такое, конечно, возможно.

Крошечная еле уловимая искра надежды возвращает жизнь мне в сердце, но я сразу же отгоняю эту мысль. Тогда почему он не оставил мне сообщения в отеле?

Глава 13

Тайсон

Иззи до сих пор не позвонила. Я вызываю такси и еду прямо в больницу. К тому времени, как я добираюсь до постели Лиама, на полной скорости бегом по коридору к его палате, он все еще здесь, выглядит ужасно, по сравнению, когда я видел его в последний раз, но, по крайней мере, он жив.

— Думаешь, ты так легко от меня отделаешься? — хрипит он. Я едва слышу его голос.

Я провожу ладонью по его лысой голове, и он улыбается.

— Оставь свои комментарии засранец при себе. Поспишь немного, а?

Он качает головой и переводит на меня взгляд, в его глазах проскальзывает огонек.

— К черту отдых. Я отдохну на том свете. Ну, давай двинь мне со всей силы, ты засранец, — шепчет он.

Я начинаю смеяться, он смеется надо мной, но я вижу, что смех дается ему с трудом. У меня начинает болеть сердце, он все еще хочет, чтобы я представлял его сильным мужчиной. Я беру его руку, он сжимает мою, но в ней не осталось силы. Он превратился в оболочку от того человека, которого я знал. Мне хочется узнать, почему он не сказал мне. Почему он думал, что я смогу справиться с его потерей, даже не успев попрощаться. Но сейчас это неважно. Похоже у нас осталось немного времени побыть вместе.

Ванесса входит в палату со свежим кофе. Она выглядит ужасно — волосы грязные, заколоты на макушке. Глаза с темными кругами, щеки запали. Одежда, словно она не меняла ее уже несколько дней подряд. Нос красный, в красных прожилках. Должен признаться, она мне никогда не нравилась. Мне всегда казалось, что она недостаточно хороша для него. Но увидев, как она заботилась о Лиаме, зная, что как только он заболел, она могла его бросить, но не сделала этого, все это заставляет меня сожалеть о своих словах по поводу нее.

— Все произошло так быстро, — тихо шепчет она, садясь с противоположной стороны кровати, рядом с ним, он заснул. — Он вдруг начал кашлять, но чувствовал себя нормально, у него не было простуды или температуры. Только кашель. Затем он потерял аппетит. И все время жаловался на усталость. Прошло три или четыре недели, как он начал кашлять, и я наконец убедила его обратиться к врачу.

— Он всегда был упрямой задницей, — бормочу я.

— Это правда, — соглашается она, качая головой и грустно улыбаясь. — Но оказалось слишком поздно. Доктор сказал, что у него четвертая стадия рака легких.

— И сколько это продолжается?

Она поднимает глаза к потолку.

— Может три месяца? — сама себя спрашивает она, пожимая плечами.

У меня невольно сжимаются кулаки. Три месяца. За это время я мог бы обеспечить ему лучшее лечение. Он мог бы воспользоваться шансом, но нет, упрямый ублюдок настоял на своем — держа все в секрете от меня, позволяя раку пожирать его. Я невольно перевожу на него взгляд, и вижу, насколько он его сожрал. Волос почти не осталось, кожа стала настолько бледно-серой, как у призрака. Глаза и щеки впали, он напоминает жертву, вернувшуюся из концлагеря нацистов. Я не могу поверить, что это тот же человек, с которым я устраивал спринт по футбольному полю. Словно кто-то заменил моего лучшего друга на умирающего старика.

— Врачи должны как-то ему помочь.

Она смотрит на меня напротив.

— Мы не можем себе этого позволить. У нас нет возможностей.

— Позволить? Возможностей? — шиплю я. Деньги? Ему не хватало денег чтобы заплатить за лечение? А я имею столько денег, что даже не знаю, что с ними делать?! Я бы убил его собственноручно в данную минуту, если бы он уже не стоял одной ногой в могиле. Ублюдок.

Она смущенно пожимает плечами.

— Я могу себе это позволить, Несс.

— Он не хотел, чтобы ты тратился на него, — говорит она, и ее голос ломается. — Он гордый и упрямый. Он хотел, чтобы все было так, как идет.

— Как он мог такого хотеть? — спрашиваю я с яростью, но пытаюсь все же говорить тихо, чтобы его не разбудить. На самом деле, мне хочется двинуть кулаком по стене, обложить его матом за то, что он такой идиот.

— Ты знаешь, какой он, — говорит она, как будто это и есть ответ на все.

Я поднимаюсь на ноги.

— Святое дерьмо. Он не отвертится, я все равно ему помогу. Я не согласен с его решением, я тебе больше скажу, мне насрать на его решение. Я хочу поговорить с его врачами немедленно. Я хочу узнать существуют ли другие альтернативы.

— Тайсон, нет. — Она встает, хватая меня за руку, я собираюсь уже выйти за дверь и заставить всех там зашевелиться. Я с удивлением перевожу на нее взгляд. Почему она останавливает меня? Она не хочет, чтобы я ему помог?

Она с трудом сглатывает.

— Если ему придется пережить тоже самое, то нет. Ты не представляешь, как он мучился все эти три месяца. Поверь мне, я очень хочу, чтобы он жил и остался со мной, я очень сильно его люблю, но я не могу заставлять его испытывать такие мучения. Хватит.

Я касаюсь ее руки.

— Я найду другой способ, когда он не будет испытывать такие мучения. — Уверенно и решительно отвечаю я. — Он мне нужен. Я хочу, чтобы он жил. Я не могу сидеть здесь и не попытаться что-то сделать.

Ее глаза наполнены слезами, и в них появляется безумная надежда.

— Хорошо. Придумай что-нибудь. Я не могу притворяться, что не хочу, чтобы ты ему помог.

Он спит уже несколько часов, а я просто сижу у его кровати и жду. Чего жду? Чтобы он снова открыл глаза? Или его смерти? Сама мысль о его смерти косит меня наповал, поэтому я выхожу из его палаты в коридор. Я натыкаюсь на дверь, которая ведет в сад, где никого нет. Иззи так мне и не позвонила. Наверное, она так занята на свадьбе, что поедет сразу же в Costa.

Я звоню в Costa ровно в восемь вечера. Мужчина отвечает при первом же гудке, я прошу подозвать Марго. Она берет трубку и тут же меня узнает.

— Она уже пришла?

— Нет, она не приходила.

— Без проблем. Я перезвоню через пятнадцать минут. Попроси ее подождать моего звонка.

— Я передам.

Я снова звоню. И снова, снова. Через каждые пятнадцать минут, потом через полчаса. Но каждый раз ответ один и тот же. Она не пришла. Наконец, я услышал другой ответ:

— Мне очень жаль. Она не пришла, и мы закрываемся.

У меня на сердце опускается тяжесть, я едва благодарю ее за беспокойство. О, Иззи. Неужели я тебя недооценил? Нет. Я довольно хорошо разбираюсь в людях. Я никогда не ошибался. Невозможно притворяться такой невинной девственницей. Я видел ее кровь. Все было по правде. И мы настолько подходили друг другу. Мы были действительно счастливы. Я пытаюсь обдумать ситуацию, вспомнить ее слова, вероятно, в них была какая-то подсказка, где она остановилась.

Внезапно в моей голове начинают появляться безумные мысли и образы. А что если произошел несчастный случай? Что если она сейчас лежит в больнице? Я представляю ее всю в ссадинах и крови.

Если бы не Лиам, я бы вернулся и разыскал ее, но я ему нужен здесь. Врачи пытаются договорится о его перелете в раковый центр в Осло в Норвегию. Мне нужно находиться рядом, чтобы быстро организовать его переезд, когда они все устроят. Я нужен своему брату.

Я возвращаюсь в комнату Лиама, он еще спит.

— Ты выглядишь дерьмово. Нет необходимости нам вдвоем сидеть здесь. Он еще будет спать. Почему бы тебе не сделать перерыв? — спрашивает меня Ванесса.

Я потираю затылок.

— Почему бы тебе не сделать перерыв? А я останусь с ним.

Она улыбается.

— Со мной все будет хорошо. Мне спокойнее, когда я сижу рядом. А ты должен отдохнуть. Здесь дальше по дороге есть отель. Не так далеко, ты почти что будешь рядом все время, ты можешь принять душ и немного поспать. Когда ты устал и раздражен, ты ему не поможешь.

Мне не хочется покидать больницу, но доктор уверяет меня, что сейчас все под контролем. Я не спал уже больше суток, и Несс права. Лиаму в таком состоянии я мало, чем помогу. Поэтому я беру такси до отеля, о котором мне сказала Ванесса.

Номер совершенно обычный. Я бросаю сумку на кровать и иду к окну. Больница видна из окна, квадратное серое здание. Я думаю обо всех людях, которые там работают и которые там умирают.

Мне нужно поспать.

Кровать на первый взгляд выглядит достаточно удобной, я ложусь и закрываю глаза, и передо мной тут же появляется образ Иззи. Я не могу выкинуть ее из головы. Я перекатываюсь на спину, положив руку на глаза.

Но ее образ не покидает меня.

Глава 14

Иззи

Я блуждаю по лабиринту улиц, даже не понимая, что на самом деле заблудилась, пока двое мужчин не направляются ко мне, и не обращаются ко мне по-французски, но их язык тела и расплывчатые лица от моих слез вырывают меня из оцепенения.

Я нахожусь одна на темной улице с двумя мужчинами, по виду похожих на головорезов. Мне кажется, я никогда в жизни так не пугалась. Я опускаю голову и быстро перехожу на противоположную сторону тротуара. Сердце колотится в груди. Я усиленно прислушиваюсь к их шагам, не преследуют ли они меня. Один из них начинает смеяться и что-то кричит мне на французском. Я не оборачиваюсь. Высоко держу голову и быстро широким шагом иду вперед.

К моему облегчению, буквально через несколько минут вижу просвет на более оживленную, заполненную людьми улицу.

Последние несколько метров я пробегаю, выныривая из переулка. Оглядываюсь по сторонам. И впервые осознаю, что я вся промокла, поэтому тело бьет дрожь. Никто из прохожих не обращает на меня внимания. Я ловлю такси и называю адрес апартаментов.

Таксист молча, кряхтя включает счетчик и выруливает на дорогу.

Когда я захожу в квартиру, все уже спят, напившись шампанского на свадьбе, и только Мари, француженка, подруга Лины, в квартире которого мы остановились, бодрствует.

— Ты вся промокла, — говорит она и ведет меня прямиком в ванную.

В голове полная пустота, я раздеваюсь и встаю под душ. Я даже не плачу. Медленно, отогреваясь под горячей водой, к моим окоченевшим конечностям начинает возвращаться чувствительность. В конце концов, я выхожу из-под душа, закутавшись в толстый махровый халат, который Мари повесили на двери специально для меня.

Я сушу феном волосы и иду в гостиную, где она смотрит телевизор. К моему удивлению Лина решила присоединиться к своей подруге. Они тихо разговаривают. Как только я появляюсь в дверях, они обе поворачивают головы ко мне, и Лина говорит:

— Я услышала звонок в дверь. Что ты здесь делаешь? — хмурясь спрашивает она.

Я отрицательно качаю головой, честно говоря, я не могу вымолвить ни слова. Ни слова. Несколько секунд хмурясь она смотрит на меня, а потом подходит.

— Пойдем, выпьем чаю на кухне.

Мы заходим на кухню, но она не ставит кипятить воду для чая, а достает из шкафа бутылку коньяка. Я сажусь и наблюдаю, как она наливает щедрую порцию в две кружки. С того места, где я сижу я ощущаю запах коньяка. Я пила вчера вечером «Джеймсон», и до сих пор чувствую его привкус на языке.

Она подталкивает одну из кружек ко мне. Я обхватываю ее руками и делаю глоток. Вернее, все выпиваю за раз. Горло обжигает, я начинаю кашлять. Поднимаю глаза на Лину.

Она смотрит на меня открыв рот.

— Все в порядке, дорогая. Такое случалось со всеми нами.

Я прикусываю губу. Она не понимает, но я киваю. Я не могу говорить на эту тему. Не с ней, да и не с кем. Она никогда не сможет меня понять. Никто не сможет.

— Шарлотта отбыла в медовый месяц. Все прошло очень хорошо, — мягко говорит она.

Я киваю.

— Кайли напилась и ее вырвало в туалете, — добавляет она, чтобы как-то разрядить неловкую тишину.

Я снова киваю.

Она выпивает коньяк и снова наполняет наши кружки. Я выпиваю его и поднимаюсь из-за стола.

Она тоже встает.

— Мне очень жаль, Иззи.

Я киваю, потом разворачиваюсь, направляясь к выходу.

— Если ты захочешь поговорить, то я всегда готова буду тебя выслушать, — произносит она.

Я поворачиваюсь. Она с беспокойством и нежностью смотрит на меня. Я киваю и пытаюсь растянуть губы в улыбке. Впервые за всю свою жизнь я испытываю очень сильную боль, чтобы с кем-то делиться ею.

Тайсон.

— В Норвегию? — Ванесса жует нижнюю губу, неуверенно переводя взгляд от меня к Лиаму и обратно ко мне.

Лиам хмурится.

— Зачем? — слабо шепчет он.

— Потому что там имеются специалисты, которые разработали новое лечения от рака, который у вас. Там есть врачи, которые благодаря своим наработкам, смогут улучшить ситуацию, — говорит доктор Лиама.

— Сможет ли он перенести такую поездку? — Ванесса смотрит на команду врачей, собравшихся у подножия кровати.

— Да. Мистер Иден уже договорился о транспортировке. Все необходимое медицинское оборудование можно взять на борт.

— И самолет готов взлететь, как только ты дашь свое согласие, — заканчиваю я, глядя на своего друга. — Единственное, что тебе нужно сделать, это перестать быть упрямым придурком и согласится. Ты бы сделал тоже самое для меня, если бы был на моем месте.

— Сколько это будет стоить?

— Я могу себе это позволить, — отвечаю я.

— Нет, это слишком, — протестует он.

— Заткнись. На самом деле, это не очень много, поэтому ничего страшного. — Я прикасаюсь к его плечу, словно прикасаюсь к скелету. — Прошу тебя.

Лиам смотрит на Ванессу, сжав челюсть.

Ее глаза наполняются слезами.

— Пожалуйста, Лиам. Согласись ради меня.

И ее слова оказываются решающими.

— Хорошо. Полетели в Норвегию.

Глава 15

Иззи

Прошло два дня.

Поездка домой кажется странной и напряженной. Мне трудно общаться с подругами, поэтому большую часть времени полета я делаю вид, что сплю. За нами в аэропорт приехал брат Лины, чтобы развести по домам.

Как только он высаживает меня у дома, я прощаюсь со всеми и поднимаюсь по трем лестничным пролетам в свою маленькую квартирку. Запираю за собой дверь, наваливаюсь на нее спиной. И приглушенные рыдания вырываются из горла. Наконец-то я одна. И могу расслабиться, выпустив из себя эту боль. Слезы заполняют глаза, а я скольжу вниз спиной по двери, рухнув на пол.

Что со мной не так? Почему это так важно для меня? Он был просто мужчиной, обычным мужчиной, никчемным мужчиной. Я ошиблась в нем. Ну и что? Мне было весело, верно? Тогда почему сердце готово разорваться? Должно быть ущемлена моя гордость. Да, наверное, так и есть. Моя гордость. Моя гордость ущемлена и ранена.

Я предполагала, что между нами было что-то особенное, что-то неповторимое. Никто не может сказать, что наша ночь не была особенной.

Я пытаюсь успокоить свое сердце. Наконец поднимаюсь с пола, и чувствую холодную решимость. Я справлюсь с этим. Я снимаю туфли, затем расстегиваю ремень на совершенно новом платье, которое впервые одела сегодня, симпатичное маленькое трикотажное платье, подчеркивающее фигуру, светло-серое, очень подходит к моим глазам. Я стягиваю его через голову и бросаю на кровать, даже не утруждая себя повесить его в шкаф.

Я надела его только потому, что я устала от взглядов Кэтрин и Лины, которые все время смотрели на меня таким глазами, словно я собиралась перерезать себе вены на запястьях и кончить жизнь самоубийством.

Спортивные штаны и мягкая старая ночная рубашка нравятся мне намного больше. Стягиваю волосы в закрученный хвост и включаю чайник. Пообедав, я сажусь перед телевизором, тупо смотря какой-то дрянной сериал — это то, что мне необходимо больше всего на свете в данный момент. Я забуду тебя, Тайсон Иден. Вот увидишь, я обойдусь без тебя, даже если это и последнее, что я сделаю в этой жизни.

Глава 16

Тайсон

Прошло две недели.

— Все вроде бы хорошо, Ральф. Он выглядит намного лучше, — говорю я по телефону. Норвежское небо голубое, а воздух свежий и чистый.

— Хорошая новость, — отвечает он, и я слышу улыбку в его голосе. — Они сказали, когда он сможет вернуться домой?

— Нет еще. Вероятно, они захотят оставить его еще на несколько дней, чтобы понаблюдать за улучшениями. Поездка сюда была нелегкой для него, так он должен немного окрепнуть.

— Понятно. Как ты выдерживаешь это?

Это была особенность характера Ральфа. Я мог сосчитать на пальцах на руках сколько раз он задавал мне этот вопрос за десять лет, что мы знали друг друга. Не то, чтобы ему было все равно… дело в том, что он не знал, как меня еще спросить.

— Я в порядке.

— Точно? Чушь. Продолжай в том же духе, и ты тоже загремишь в больницу.

— Дело не во мне, Ральф.

— Врачи знают, что они делают, Тай. Удели немного времени себе, отдохни.

— Ты не знаешь, я отдыхаю, — спорю я.

Он смеется.

— Ты говоришь мне так, как будто мы не знакомы уже десять лет.

— Какого черта, ты хочешь мне сказать?

— Я хочу сказать, что когда ты одержим какой-то идеей, ты идешь ва-банк, не принимая во внимание больше ничего. Такая целеустремленность хороша для бизнеса, и именно поэтому ты настолько успешен, но ты не должен забывать о себе. Ты работаешь на износ. И твоя жизнь не может остановиться на неопределенный срок.

— Через несколько дней, мы полетим обратно.

— Хорошо, — говорит он с грустью в голосе. Я не могу сейчас беспокоиться и о нем. Уже не первый раз, когда он не одобряет мои действия. И его неодобрение я научился воспринимать, вернее, не особо обращать на него внимание.

Лиам сидит в постели, когда я возвращаюсь в его номер, который больше напоминает номер в отеле. Он превзошел все мои ожидания за время пребывания в этой клинике. Он набрал вес. Цвет лица его улучшился. У него даже появились силы передвигаться с помощью ходунков, хотя он ходит мало и не далеко. Прогресс есть. Хотел бы я, чтобы Ванесса тоже поехала с нами, но она не могла уволиться с работы. Она очень удивиться, когда мы вернемся домой.

— Как там Ральф? — спрашивает он с улыбкой.

— Как и всегда, чертовски рад слышать, что ты поправляешься.

— На этот раз, я могу сказать, что ты оказался прав, — признается он с кривоватой ухмылкой.

— На этот раз?! — Я поднимаю бровь, и мы оба смеемся.

Затем он начинает вдруг беспокоиться.

— Я не могу позволить тебе заплатить за все это, не приняв от меня что-то взамен. — Он обходит меня и оглядывает просторный люкс с видом на кристально чистое озеро. — Это как спа-салон. С лечением. Вся эта ультрасовременная генная терапия и лекарства, которые они вводят в меня. Я не могу даже представить сколько это может стоить, и какие ты понес траты.

Он прав это дорого. Очень, непристойно дорого, но я бы даже не задумываясь, повторил бы все, только чтобы увидеть, как моему другу становится лучше. Я улыбаюсь ему.

— Я предпочитаю потратить деньги на что-то стоящее, чтобы тебе стало лучше, и ты мог бы побороться со мной и как всегда стать занозой в моей заднице. К сожалению, я бы с удовольствием не тратил на это деньги, если бы все было по-другому.

Он открывает рот, но я поднимаю ладонь вверх.

— Разговор окончен.

Через три дня мы возвращаемся в Ирландию. Его воссоединение с Ванессой, вызывает у меня слезы на глазах. Я нанял для него круглосуточную медсестру, чтобы она смогла оказать ему помощь, хотя с той скоростью, с которой он идет на поправку, думаю, что она скоро ему не понадобится.

Вспоминая, когда я впервые увидел его на больничной койке всего несколько недель назад, почти умирающего мужчину, я готов поверить в чудеса. Конечно, никто не дает никаких гарантий сколько ему осталось, но разве кто-нибудь из нас имеет такие гарантии?

Я почти уверен, что смогу найти Иззи. Если Лиам смог выздороветь, то в жизни возможно все. Как только я вернусь в Англию через несколько дней, начну ее поиски. Должен же быть какой-то способ, чтобы я смог ее отыскать, даже если мне придется перерыть каждую многостраничную лондонскую газету, выискивая ее объявление. Думаю, хороший частный детектив может мне помочь в этом.

— Увидимся, брат, — говорю я ему, как только он опускается на диван. Ванесса обнимала меня, по крайней мере, десять раз с тех пор, как мы приехали, и сейчас опять обнимает меня.

— Всего этого было бы невозможно без тебя, — плачет она мне в плечо.

— Я рад, что ты позвонила.

Я лечу обратно в Англию. Выхожу из душа и направляюсь в постель. Звонок телефон вырывает из глубокого, безмятежного сна. Ванесса. Я впервые в жизни испытываю дежавю.

— Поторопись. Его забрали в больницу, — задыхаясь говорит она. Я сажусь в вертикальное положение в кромешной темноте, растерянный и все еще полусонный.

— Что? Почему? — Я вылезаю из постели и натягиваю одежду.

— Я не знаю! Он хотел вздремнуть. Медсестра попыталась его разбудить, чтобы принять лекарство, он не просыпался!

— Я буду у тебя, как только смогу. — Это не может быть правдой. Этого просто не может быть. С ним все было отлично. У него появился второй шанс. Должно быть какое-то объяснение, что-то глупое, о чем никто из нас не подумал. Реакция на что-то. Врачи смогут ему помочь. Они обязаны это сделать.

Но они не смогли. Он так и не проснулся.

Глава 17

Иззи

https://www.youtube.com/watch?v=s43sptuwkvA Никогда не сдаваться

Закончился медовый месяц Шарлотты.

Я ждала ее телефонного звонка, но когда звонит мой телефон, я подпрыгиваю. Солнце опускается за горизонт, а я окружена со всех сторон использованными бумажными платками.

— Господи, Иззи, Лина только что рассказала мне, что случилось. Почему ты мне ничего не сказала?

— Чтобы испортить тебе медовый месяц. Послушай, со мной все в порядке. Это была всего лишь одна ночь.

— Милая, я принесу бутылку вина. Мы возьмем еду на вынос.

Мне достаточно одного взгляда на беспорядок вокруг меня, поэтому я пытаюсь найти оправдание.

— Не знаю…

— Это не обсуждается, кексик. Я буду в мгновение ока. — С ней лучше не спорить. Она всегда добивается своего. Я заставляю себя подняться с дивана и начинаю швырять использованные платки в мусорную корзину. Я выбрасываю коробки с пиццей и с китайской едой на вынос.

Когда я вхожу в ванную, чтобы умыться, мое отражение в зеркале заставляет меня вздрогнуть. Опухшие глаза, красный распухший нос. Все это за одну ночь. Какая идиотка. Я плескаю холодную воду в надежде привести себя в нормальный вид и немного собраться. Он всего лишь мужчина. Просто глупый мужчина.

Шарлотта открывает первую бутылку вина через несколько минут, говорит тоже самое:

— Он просто мужчина, как и многие другие мужчины. Ничего особенного.

— Я тоже так думаю, — говорю я, стараясь не смотреть ей в глаза, открывая коробки со вкусной итальянской едой. Мне кажется, что я только завтракала, поэтому желудок урчит, предвкушая застолье.

— Ты тоже так думаешь? Он, что, действительно, был настолько хорош?

— Шарлотта, пожалуйста.

Она качает своими каштановыми локонами, перебросив их через одно плечо и внимательно разглядывает меня.

— Иззи, будь честна со мной. Ты и правда в таком состоянии из-за него?

— Я… нет… да, да.

— Ах, милая. — Она садится со мной рядом, похлопывая меня по коленям. — Это пройдет. Я обещаю тебе. Однажды ты найдешь подходящего парня и оглянувшись назад, будешь даже рада, что все так закончилось.

— Спасибо.

Она вздыхает.

— Мне не нравится видеть тебя в таком состоянии. Ты настолько чистая и прекрасная, что не заслуживаешь такого отношения.

— Мне тоже не нравится мое состояние, — говорю я, пытаясь улыбнуться. — Я все время задаюсь вопросом, может я сделала что-то не так, вот и все. Неужели я все испортила?

— Дорогая, ты не сделала ничего плохого. Он оказался не твоим парнем. Самое главное, что тебе понравился твой первый раз. Некоторые отношения могут начаться и закончиться в одну ночь. Они приходят, уходят, но в них есть суть. Тебе нужно было отбросить осторожность и плыть по течению, получая наслаждение. Что ты и сделала. Возможно всему этому не суждено было продолжиться.

Хотелось бы мне верить в это, но мое сердце подсказывает мне иначе. Как я могу ей объяснить? Что я чувствовала, когда наши глаза встречались. Как я понимала его лучше, чем кто-либо. Его чувство красоты и ценностей, которые действительно имели значение в этой жизни. В нем была глубина, которую я смогла разглядеть. И он что-то увидел во мне, не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь что-то подобное видел. По крайней мере, раньше было так. Возможно, алкоголь способствовал, чтобы я увидела некоторые вещи, которых на самом деле не было.

— Я не должна была с ним спать, — бормочу я.

— Но тогда у тебя не было бы такой ночи, которую ты могла бы вспоминать. Знаешь насколько тебе повезло, что твой первый раз стал таким удивительным, с таким опытным мужчиной? Большинству из нас приходилось наошупь тыкаться в темноте, — объясняет Шарлотта. — Когда-нибудь ты оглянешься назад и будешь рады, что все произошло именно так, как и должно быть. Поверь мне. Ты будешь ценить эти воспоминания. Ты сказала, что все было невероятно, да?

Я выдыхаю.

— Да, именно так.

— Прими это. И прими, что вы оказались двумя кораблями, проходящими в ночи, каждый своим курсом. Ты пойдешь дальше, и станешь немного мудрее. Не будешь отождествлять секс с любовью. — Она прикасается своим бокалом к моему. — И давай не будем забывать кое еще о чем.

— О чем?

Она ухмыляется.

— Он не знает, что он потерял, придурок. Он потерял.

Я не могу улыбнуться ей в ответ. Она не понимает меня. Это моя потеря. Моя.

Глава 18

Тайсон

https://www.youtube.com/watch?v=fkLUBxLMMio

Сегодня слишком холодно.

Ясное чистое небо и так красиво, почти как весной.

Плач становится тише и меньше, как только присутствующие начинают расходится от могилы. Остаюсь только я, скрестив руки за спиной, посреди церковного кладбища и смотрю на гроб, в котором покоится тело моего лучшего друга. Мне кажется, что прошло уже десять лет после первого звонка Ванессы. Ему удалось задержаться на этой земле еще на два дня, прежде, чем окончательно уснуть, но это было лучшее, что он мог сделать.

Я смотрю на полированный гроб. Зачем его делают таким блестящим, все равно зарывают в землю? Я подхожу к гробу. Встаю рядом с ним на колени, упираюсь лбом в блестящую крышку. Он там, внутри. Закрываю глаза.

— Все думают, что я переживаю о деньгах, которые зря потратил на тебя, потому что ты все равно умер, но знаешь, что? Я не собираюсь заботиться и переживать из-за этого дерьма. Для тебя я потратил бы все, что у меня есть. И если бы мои деньги смогли бы сохранить тебе жизнь еще на час, я бы потратил. Так что три недели… ну, это лучше, чем ничего. Я должен был тебе это сказать.

У меня надламывается голос. Я замолкаю, сглатывая.

— Может, мне не стоило возлагать столько надежд. Не знаю. Но мне казалось, что мы идем правильным путем. Я до сих пор не могу понять, как это произошло… может мы так и не узнаем этого никогда. Возможно, и не стоит, но я, бл*дь, ненавижу это.

Я поднимаюсь во весь рост и бросаю последний взгляд на гроб.

— Ты всегда будешь моим братом, — задыхаюсь говорю я, а потом направляюсь по дорожке из гравия к своей машине. Я еду прямо в аэропорт. Мои адвокаты уже создали инвестиционный фонд для Ванессы. Ей больше не придется беспокоиться о старости и пенсии. Это меньшее, что я могу сделать для нее. Ее самоотверженная преданность Лиаму затронула мое сердце, и я знаю, что Лиам был бы счастлив узнать, что я о ней позаботился.

Теперь пришло время вернуться домой. Пора найти Иззи. Это единственное, что способно отвлечет меня от горя и чувства, что я подвел его.

Глава 19

Тайсон

Прошло два года.

https://www.youtube.com/watch?v=lnRS3A_iIYg Красотка

Черт побери, эти ранние утренние встречи.

Переговоры прошли хорошо, но необходимость такую рань вести переговоры, меня просто убивает. Я улыбаюсь про себя, выходя из лифта офисного здания от моих клиентов и будущих клиентов. Они не подписали под пунктирной чертой контракт, но подпишут. Я всегда чувствую заинтересованность покупателя, который отчаянно хочет купить у меня лошадь, но думает, что играть в раздумья — это хорошая стратегия, способная снизить цену.

Иногда мне хочется избавить их от страданий и сказать, что я никогда не снижаю запрашиваемую цену. Я знаю, что продаю. Мои лошади стоят того, что я за них прошу, и даже больше. А иногда я просто сижу и наблюдаю за переговорами, пусть идут, как идут. Клиенты любят играть в эту игру. Эти жалкие ублюдки готовы даже попросить скидку на пакет картошки фри, если бы могли.

Если бы не было так рано, я бы пошел чего-нибудь выпить, чтобы отпраздновать. Вместо этого, мне необходимо отыскать место, где я мог бы пожрать. Я не позавтракал, поэтому умираю с голоду. Я помню, что в конце следующего квартала есть «дыра в стене» небольшое кафе, в котором подается горячий завтрак, поэтому я направляюсь в ту сторону. Холодно, поэтому люди вокруг кутаются в толстые пальто и спешат в какое-нибудь теплое местечко. Но не я. Я в футболке. Я люблю холод. Я даже скачу на лошадях с голой грудью посреди зимы.

Я открываю дверь и запах кофе, и чего-то жарящегося ударяет мне в ноздри. Желудок тут же начинает урчать.

Место маленькое, уютное и здесь жарко. У одной стены есть камин, где пришедшие могут, обхватив руками кружки с горячим какао или кофе, тихо общаться, согреваясь. Сейчас там находятся две девушки, они оценивая поворачивают головы в мою сторону. Было время, давным-давно, когда я бы начал с ними флиртовать. Но теперь нет. Я потерял свой шарм и аппетит к этому делу. Даже окруженный со всех сторон великолепными блондинками на прошлой недели, мне не хотелось.

Здесь довольно многолюдно, но я нахожу столик у окна и сажусь. Официантка с завязанными в беспорядке волосами в хвостик и усталым видом, подходит ко мне. Я заказываю кофе и завтрак, который предлагает это заведение, а также дополнительно еще тосты.

Она кивает и делает пометки у себя в блокноте.

— Ты голоден. Хочешь черный пудинг? Он хорош.

Она только что заработала себе здоровенные чаевые.

— Почему нет?

— Большой. Вернусь с кофе, — говорит она с большой улыбкой.

Я осматриваю заведение, а завсегдатаи разворачиваются и так же осматривают меня. Два года назад они узнали бы меня, я был тогда знаменитостью. Теперь я выгляжу странным ублюдком с большой бородой и длинными волосами. Если кто-то и смотрит на меня, то только лишь потому, что я чертовски большой, как медведь. Игнорируя их, я вынимаю свой телефон. У меня еще назначена одна встреча, а потом я смогу уехать.

Правда состоит в том, что я не могу дождаться, чтобы поскорее вернуться на ферму обратно к своим лошадям. Иметь дело с лошадьми гораздо легче, чем общаться с людьми. Что-то изменилось во мне, когда я потерял друга. Я понимал, реально понимал, что жизнь не бесконечна. У всех и у меня есть срок годности. Но я потерял вкус к жизни, которой жил, в бесконечном флирте, драйве, попадая в неприятности и в сплетни. Мне все это показалось, после его потери, пустой тратой времени.

И как только я понял, что не могу разыскать Иззи, жизнь потеряла всю свою яркость и радость. Я почувствовал себя обманутым. Все, что я любил, хотел, у меня забрали. Поэтому все свое время я посвящал лошадям, стал отшельником и трудоголиком. Некоторые даже называли меня одержимым и немного сумасшедшим.

Здесь над входной дверью висит старомодный колокольчик, который всякий раз звонит, когда кто-то входит или выходит. Раздается мелодичный звон, и я чисто рефлексорно отрываю глаза от своего телефона. И то, что я вижу выбивает весь воздух из моих легких.

Иззи.

Я смотрю на нее застыв всем телом, не веря, словно загипнотизированный. Единственный человек, которого я очень хотел и надеялся увидеть, и последний человек на Земле, которого я ожидал увидеть здесь. Безумное количество раз, когда я подбегал к женщине, разворачивая ее к себе, это количество раз настолько велико, что я сбился со счета. Мне никогда не приходило в голову, что я могу увидеть ее здесь, в своей старой насиженной забегаловке. Особенно после того, как оба частных детектива, которых мне очень рекомендовали, сообщили, что они даже не обнаружили в Лондоне девушку с таким именем.

Но вот она прямо передо мной, вежливо улыбается, придерживая открытую дверь для леди, выходящей на улицу, прежде чем войти самой. Как только женщина выходит, Иззи входит внутрь. Снимает кожаные перчатки, потирает руки и дует на них. Я изумленно слежу за ее передвижениями, она подходит к прилавку.

Сколько раз я представлял себе встречу с ней?

Сколько раз мне снился этот момент?

Но, клянусь Богом, сейчас все мои мечты и фантазии похожи на старые фотографии. Я рассматриваю цвет ее щек, зеленые глаза, светлые пряди волос, которые выскользнули из шапочки. Она похожа на ангела.

Раньше я никогда не верил в чудеса, но такое просто невозможно, слишком невероятно, однозначно — это чудо. Ведь шансов столкнуться с ней в городе с населением почти в девять миллионов человек, равны нулю. Это настоящее чудо заставляет меня подняться со своего стула и направиться к ней. Она стоит в очереди, наверное, чтобы выпить чашечку кофе.

— Иззи, — шепчу я позади нее.

Глава 20

Тайсон

Она подпрыгивает и резко разворачивается ко мне, удивленно, даже ошеломленно вперив в меня взгляд. Она похудела. Сначала она смотрит ошеломленно и испуганно, а потом всмотревшись мне в глаза… узнает. Долю секунды я вижу вспышку ужаса, дикой печали вперемежку с тоской. Только долю секунды, но я знаю этот взгляд, я видел его в отражении в зеркале, когда думал о ней. Тоска. Интересно, она тосковала по мне?

Затем ее глаза становятся ледяными. С таким же успехом она может смотреть на своего заклятого врага.

Я стараюсь не обращать внимания на ее взгляд.

— Это ты. Не могу поверить, что это ты. Из всего города…

Она кивает, ощупывая взглядом мое лицо.

— Земля круглая. — В ее голосе чего-то не хватает. Теплоты. Да, теплоты совсем нет. И голос звучит опустошенно.

— Послушай. Могу себе представить, что ты обо мне думаешь, — начинаю я. Я звонил в отель, в котором останавливался в Париже, и администратор сказала, что приходила блондинка и искала меня, после того, как я выехал. Я понял, что после этого у нее появилась веская причина не звонить мне и не приходить в «Коста» тогда вечером. Я был в ярости из-за того, что не додумался оставить сообщение на ресепшен. В любое другое время я бы обязательно это сделал, но тогда мои мысли были заняты Лиамом, поэтому я не мог ясно соображать. Я так и не смог себя за это простить. Не смог.

Выражение ее лица не меняется.

— Нет. Ты не можешь представить.

Я перевожу взгляд поверх ее плеча — очередь опустела.

— Пойдем выпьем со мной чашечку кофе. Всего несколько минут. Прошу тебя.

— На самом деле, я тороплюсь. — Она отступает на шаг, затем еще на один. Нет. Я не могу так просто ее отпустить.

Я быстро хватаю ее за запястье. Она определенно похудела.

— Прошу тебя. Всего несколько минут. Чтобы я мог все объяснить, что произошло.

Она приподнимает одну бровь.

— А есть что объяснять?

— Конечно.

— Я полагаю, у тебя было достаточно времени, чтобы придумать достойное объяснение. — Она поворачивает голову к девушке, ожидающей за стойкой, готовой принять ее заказ. Я ловлю себя, что задерживаю дыхание, выжидая, что она скажет.

— Пойдем. Ведь хуже не будет, если ты выслушаешь меня?

— Я буду латте, — говорит она девушке, а потом смотрит на меня. — И я сяду с этим джентльменом. — Она произносит с сарказмом слово «джентльмен», но я немного расслабляюсь от облегчения, что она согласилась меня выслушать. Я подвожу ее к столу, она садится напротив меня, держа спину прямо, словно проглотила шпагу.

— Что ты здесь делаешь? — Она ставит сумочку между собой и стеной, а кожаные перчатки кладет на стол. На левой руке нет кольца, и мне приходится себя сдерживать, чтобы не выбросить кулак в воздух от радости. Она даже не помолвлена. Возможно, она все же вспоминала меня за эти два года, как я ее?

— У меня была встреча с потенциальным покупателем всего в квартале отсюда. Я решил заскочить перекусить, прежде чем вернуться на ферму. Я остановился в отеле неподалеку.

— Думаю, это удача, что ты пришел сюда, — бормочет она, не переставая ерзать, барабаня пальцами по столу. Она продолжает крутить головой, постоянно поворачиваясь к окну. Почему она так нервничает?

— Для меня да. Мне очень повезло. — Я накрываю ее руку своей, чтобы она перестала барабанить по столу. Она тут же убирает свою руку, словно мое прикосновение ее обжигает.

Она нервничает, но со смехом говорит:

— Уже столько воды утекло, не так ли?

— Два года.

— Да. Почти.

— Ты прекрасно выглядишь, — мягко говорю я, упиваясь ее видом. Она похудела, но стала еще красивее, чем я ее помню. Хотя память забавная вещь, имеет тенденцию приукрашивать события и людей. Но не в ее случае. Ее волосы стали еще более золотистыми, глаза приобрели более глубокий зеленый оттенок. Кожа стала фарфоровой. Губы приоткрытые и полные. Я помню, как они ощущались. Она прикусывает нижнюю губы, и мой член начинает пульсировать, дергается, увеличиваясь. Хорошо, что она не может видеть, что происходит со мной под столом.

— Спасибо. — Ее щеки слегка краснеют, делая ее еще более привлекательной. Почти как у куклы, но очень страстной куклы. Я так и не смог забыть страсти, которой наслаждался той ночью. Я так и не смог ощутить ее страсть больше ни с кем.

«Хватит вести светскую бесед», — одергиваю я себя.

— Мне стоит перед тобой извиниться и все объяснить.

Она пожимает плечами.

— Совсем не обязательно. Прошло столько времени. Много воды утекло с тех пор.

Что с ней случилось? Я не ожидал услышать от нее нечто подобное почти скучающим тоном. Либо ей было на меня наплевать, либо я сильно заставил ее страдать, что она не хочет меня слушать. Может гордость ее ущемлена до сих, даже после двух лет?

— Тогда, пожалуйста, сделай мне одолжение, я хочу объясниться ради себя.

— Хорошо. Продолжай. — Официантка приносит латте и ставит перед ней на стол. Она благодарит женщину. Когда она берет стакан с кофе, я вижу, как дрожат ее руки. Это дает мне надежду. Она притворяется, что ей все равно.

— Первое, с моей стороны было очень глупо сразу же не взять у тебя номер телефона. Не могу передать, как я ругал себя, что мы не обменялись телефонами в номере. Но я полагаю, что ты торопилась, а я был… ну, я был так счастлив, что не мог ясно мыслить, — признаюсь я.

— Да, ты хотел взять у меня номер телефона, — хмурясь шепчет она.

— О боже, конечно, хотел. Я просил тебя мне позвонить, чтобы забить твой номер в контакты, помнишь? Ты так и не позвонила, и я не знал, как с тобой связаться.

Она кивает, глаза смотрят с грустью, как будто что-то вспоминая. Видно, вспоминает тот день.

— Но после того, как ты ушла, мне позвонили. Мне позвонила подружка моего лучшего друга. Он умирал в Ирландии. Врачи не думали, что он протянет еще один день. Он был единственным братом, который у меня был. Мы вместе выросли, прошли через многое вместе. — Сейчас я могу говорить об этом без боли, которая постоянно душила меня. Но совсем недавно вообще не мог разговаривать на эту тему. — У него был рак. Рак легких, и он даже мне не сказал, потому что не хотел, чтобы я ему помогал. Мне пришлось вылететь в Ирландию. Я должен был ему помочь.

Она еще больше хмуриться, смотря мне в глаза, до конца не зная, верить или нет.

— Я до сих пор помню, как мерил шагами гостиничный номер, придумывая, как с тобой связаться, чтобы тебе не пришлось меня ждать. Я оставил тебе записку у официантки в «Коста». Но ты не появилась…

Она тут же резко отрицательно качает головой.

— На самом деле, я появилась.

Теперь настала моя очередь нахмуриться.

— Не может быть. Я звонил пять раз. Ты так и не пришла.

— Это невозможно. Я ждала тебя до закрытия. — Говорит она, хотя уже не так уверенно. Я не виню ее. Но это нелепо.

И вдруг меня словно ударяют что-то сверху. Ой, мать твою.

— В какую «Коста» ты пошла?

— Я… не могла вспомнить название улицы, поэтому сказала таксисту «Коста» на той же улице, что и Le Coq club.

Я закрываю глаза. Оказывается, вот он ответ — все так легко объясняется.

— На той улице две «Коста». Ты была в той, которую мы проходили мимо.

Она откидывается на спинку, бледная и грустная.

— Я не знала, что там две «Коста».

Я накрываю ее руку своей.

— Почему ты мне не позвонила?

Она трясет головой, как бы пытаясь очистить ее от дум.

— Я, видно, потеряла свой телефон в такси.

— Тогда почему частные детективы, которых я нанял, не смогли тебя найти, даже на Facebook?

— Я не пользуюсь им, и если ты искал Иззи, то, действительно, не мог меня найти. Я везде прохожу под своим полным именем — Изабелла Фарадей.

— Такая путаница все равно нас не разлучила. В итоге мы оказались здесь вместе, — радостно говорю я.

Она хмурится.

— О, Иззи. Ты даже не представляешь, как долго и упорно я тебя искал.

— Искал? — Она смотрит на меня огромными глазами. Мы открыто пялимся друг на друга. Потом с ней что-то происходит. И ее лицо превращается в отстраненную маску.

— Что случилось с твоим другом? С ним сейчас все в порядке? — Неуверенно спрашивает она, но ее лицо, словно лицо незнакомки.

— Я отвез Лиама в Норвегию в специализированную клинику, которая лечит новой методикой, типа ДНК. Мы провели там больше двух недель, он шел на поправку. У него все шло так хорошо… очень хорошо. Опухоли начали сокращаться, он, можно сказать, сделал огромный рывок в своем выздоровлении. Стал даже передвигаться, прибавил в весе, у него появился аппетит, он стал похож на самого себя, но это не продлилось долго…

— О, — выдыхает она.

— Я до сих пор не могу понять, что произошло. Иногда я думаю, что, наверное, было бы лучше для него и Ванессы, если бы я не вмешивался. Для меня тоже бы было лучше. Надежда может и убить. Его смерть, бл*дь, нас раздавила. У нас были такие надежды, когда он начал поправляться. Поэтому, когда он умер…

— Мне очень жаль это слышать, — говорит она. — Правда, очень жаль.

Я пристально смотрю в ее зеленые глаза. Она такая же красивая, как и тогда. Может, даже еще красивее. Возможно сказываются два года, когда я очень хотел ее увидеть, и сейчас она кажется мне еще прекрасней, чем в моих воспоминаниях.

— Я никогда не забывал тебя, Иззи. Дня не проходило, чтобы я не думал о тебе.

Она опускает вниз глаза.

— Сейчас это уже не важно.

Я хмурюсь.

— Я хочу, чтобы ты знала, мне жаль, что все это время ты думала, будто совершенно не важна для меня. Будто мне было наплевать. Это разъедало мне душу, когда я узнал, что ты приходила в отель. А я оставил сообщение в «Коста», но с известием о болезни Лиама, у меня выпало из головы, что мне нужно в первую очередь подумать об отеле…

Она поднимает руку и закрывает глаза.

— Не надо, хорошо? Просто не надо.

— Я не пытаюсь бередить старые раны…

Она открывает глаза, и они опять полны решимости, холодные. Я никогда раньше не видел у нее такого взгляда.

— Но ты бередишь. Ты. Прямо сейчас. — Она наклоняется вперед. — Я прошла через это. Правда. Все не так, как было раньше. Я не чувствую злости или боли. И теперь, когда ты объяснился, я лучше понимаю ситуацию. Лучше для хорошего… завершения.

— Завершения? Какого хрена ты говоришь?

— Я не понимала, что тогда произошло и пошло не так, а теперь понимаю.

Я жду больше объяснений. Но она молчит.

— И это все? Это все, что ты можешь сказать?

Она моргает один, два раза.

— А что еще ты хочешь от меня услышать?

Должен признать, она меня ввела в ступор своим вопросом. Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки чувств, эмоций. Все, что может мне хоть как-то подсказать и помочь.

— Я все время вспоминал о тебе. А ты хоть думала обо мне?

Она смотрит вниз на стол.

— Я все время вспоминала тебя.

Да. Я знал это.

— Точно?

Она едва пожимает плечом или не пожимает, может мне показалось.

— Конечно. Я бы не сказала, если бы этого бы не так.

— Тогда ты не можешь притворяться, что находясь здесь со мной, тебе все равно. Судьба свела нас здесь, разве это ничего не значит?

— Да, значит. Значит то, что все было ужасно тогда, когда я решила, что неправильно тебя оценила. Что ты не хотел со мной встречаться. Что ты получил то, что хотел и двинулся дальше. Что ты не мог предположить, что я смогу заявиться в отель. — Она пожимает плечами. — Мне потребовалось много времени, чтобы забыть тебя. Потом я повзрослела. И поняла, что это была часть моей жизни. Боль, через которую мы должны пройти, чтобы стать теми, кем являемся сейчас. Все в прошлом. Мне жаль, что все так вышло, вышло для тебя, твоего друга и нас, но такова жизнь. Мы не можем ничего изменить.

Я во все глаза смотрю на нее. Она не серьезно это говорит. Мы не можем быть в прошлом. Я отказываюсь это признавать. Мы случайно столкнулись друг с другом, и нам представился второй шанс, который мы заслуживаем.

Колокольчик на двери звенит, она подпрыгивает на месте, тут же поворачиваясь к двери, и снова я вижу страх в ее глазах, но он моментально исчезает, мне даже кажется, будто он привиделся. Но нельзя выращивать и заниматься с лошадьми без повышенной интуиции. Что-то здесь не так. Интересно, кого или чего она так боится?

Глава 21

Иззи

https://www.youtube.com/watch?v=wzIE3mRFypQ Детка, могу я обнять тебя сегодня ночью?

Я даже не слышу, что он говорит от звука быстро бьющегося сердца, которое стучит, как барабан в оркестре и его стук отдается у меня в ушах.

Почему он опять оказался в моей жизни?

Мне не нужны эти проблемы. Целых два года я как-то обходилась без него. Он мне не нужен. Я не хочу, но ладони вспотели, и я не в состоянии контролировать свой пульс. И есть еще кое-что. Бабочки. Сотни бабочек, порхающих внизу живота. Меня начинает мутить, потому что я очень нервничаю. Я должна уйти. Он такой огромный, что его невозможно не заметить. Меня могут с ним увидеть.

— Иззи… — как бы издалека зовет он меня.

Я поднимаю на него глаза. Мне кажется я могу сидеть здесь бесконечно и смотреть в его невероятно голубые глаза. Они такие же прекрасные, как я их помню, но в них сейчас присутствует что-то еще. Печаль, перемешанная с сожалением. И от этой печали мне хочется обнять его и прижать к себе, убаюкать, как ребенка. Мы не должны находится здесь вместе, не должны.

Определенно неправильно, что во мне возникают те же чувства, что и тогда, когда я впервые его увидела, только сейчас я не могу поставить в вину алкоголь своим головокружительным ощущениям и волнению, от которого перехватывает дыхание. Но самое худшее, теперь я больше не могу ненавидеть его за то, что он использовал меня, а потом выбросил из своей жизни.

Он никогда не узнает насколько тяжело даются мне эти слова:

— Это уже не важно. Жизнь изменилась для нас двоих. Мы больше не похожи на тех людей, которые встретились тогда. Я уже не та девушка.

— Я тебе не верю. — Произносит он нежно своим низким голосом, но убийственно серьезно.

Мне хочется, чтобы он поверил, тогда все будет намного проще. Ему приносят заказ, но он даже не прикасается к еде, продолжая открыто пялиться на меня.

— Жаль, потому что это правда. — Я елозю на стуле, на котором мне становится вдруг очень неудобно сидеть. Я никогда не лгала ему. Я и так уже слишком долго задержалась здесь. Снова смотрю в окно, не наблюдает ли за мной кто. Беру стакан с кофе и делаю глоток.

— Почему ты все время оглядываешься?

Я поворачиваю к нему голову.

— Потому что мне лучше быть на улице, чем здесь с тобой.

— Ты лжешь.

— Не называй меня лгуньей, — предупреждаю я, хотя голос звучит неуверенно.

— Но это ложь, — спокойно говорит он. — На самом деле, ты так не думаешь. Ты хочешь также сильно быть со мной, как и я. Я чувствую это, поэтому мне насрать, что ты говоришь.

Я прикусываю губу, злясь на себя саму, что совершенно не умею врать.

— Ты так уверен в себе. Разве твоя уверенность не причиняет тебе боль?

— Она перестанет причинять мне боль, как только я окажусь внутри тебя.

От шока я открываю рот. Я могу себе представить, какое шоу мы устроили для всех присутствующих в этой забегаловки, но я не могу скрыть желание, появившееся в моих глазах от его слов, и оно не укрывается от него. Он видит меня насквозь. С того самого первого раза он видел меня насквозь.

Желание и страх сражаются между собой у меня в груди. Я даже не хочу знать, кто из них победит, резко поднимаюсь, настолько резко, что стул чуть ли не падает вниз. Он тоже встает быстрым движением, как кошка.

— Мне нужно идти… сию минуту. Пожалуйста, прошу тебя, не ходи за мной.

Я оставляю кофе и спешу к двери, пока он меня не догнал. Мне необходимо выбраться отсюда как можно скорее. Мне нужно вздохнуть полной грудью свежий воздух. У меня полный сумбур в голове. На долю секунду мне хочется позволить себе снова влюбиться в него. Такая заманчивая идея! Такая же заманчивая, как и сам дьявол, но это будет самая худшая ошибка, которую можно только представить.

Я уже на середине улицы несусь вперед, обходя еле плетущихся, прогуливающихся людей, и вдруг слышу, как он громко окликает меня:

— Иззи! Иззи, подожди!

Черт, я не могу позволить ему бежать за мной и выкрикивать мое имя, чтобы еще больше привлечь к нам внимание. Должно быть он сумасшедший. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, пытаясь не привлекать особо внимания окружающих. Он подбегает, протягивая руку.

— Пожалуйста, оставь меня в покое.

— Ты забыла свои перчатки. — Он протягивает их мне.

Я смотрю на него, чувствуя растерянность и грусть. Он побежал за мной, чтобы вернуть мне перчатки. Мне не стоит грустить, но я ничего не могу поделать. Забираю у него перчатки.

— Спасибо. Мне они нравятся. — Я кладу их в сумочку, а не надеваю. — Спасибо, что ты мне все рассказал, что тогда случилось. Надеюсь тебе стало от этого немного легче. Мне определенно полегчало. — Он молчит, поэтому я начинаю разворачиваться. — Да, пожалуй, я пойду. Мне нужно успеть в другое место.

— Ты можешь врать себе, но не мне. Ты отдала мне самое ценное, что может отдать женщина. Это что-то да значит. Ничто не может это изменить. Тебе не нужно никуда идти, ты хочешь быть со мной. Сейчас, в этот момент. — Он делает шаг вперед, я знаю, что мне стоит его оттолкнуть. Обязана. Должна. Но не могу, и его магнетизм опять притягивает меня к нему, опять.

— Пожалуйста, не надо, — говорю я, но получается неуверенный и жалкий шепот.

— Пойдем со мной.

Я отрицательно качаю головой.

— Я не могу.

Его улыбка такая же открытая, какой и была, такая же сексуальная и теплая, как солнце. Она согревает меня изнутри.

— Можешь. Ты же хочешь этого так же сильно, как и я. Мы заслужили это. Оба.

Он делает еще один шаг ко мне. Я чувствую тепло его тела и запах одеколона. Мне хочется кинуться в его объятия и никогда не покидать их. Неужели он наложил на меня заклятье? Хотелось бы мне его разрушить.

— Мне не следует…

— Следует, и ты пойдешь. — Он стоит в нескольких дюймах от меня, и я просто тону в его глазах. У меня перехватывает дыхание. Сейчас нет ничего в мире, кроме него… вообще ничего. Он и я. «Только один раз, Иззи. За все твои страдания, только один раз, ты можешь себе это позволить», — тихий голосок шепчет у меня в голове.

Я даже не понимаю, как оказываюсь в такси. Он сгребает меня в свои объятия, опуская губы в поцелуе. Все вокруг исчезает. Мне хочется большего. Мое тело тает, прижимаясь к нему, как только он начинает поглаживать меня по спине. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной, в безопасности, как в его руках. Слышу, как под моей ладонью сильно колотится его сердце, как только я проскальзываю под его футболку рукой. Он такой же накаченный и сильный, как и был раньше, но воспоминания не так хороши, как сама реальность. И это настоящее блаженство, когда его губы прижимаются к моим, ласково и в то же время требовательно, захватывающе и собственнически. И мне хочется отдаться ему. Я готова все отдать ему.

Его язык проскальзывает ко мне в рот, и он издает горловое рычание. Я помню, как он тогда рычал, мне часто снился этот сон. Каждый раз после таких снов, я просыпалась мокрая между бедер. Разгоряченная и мокрая. Мое тело поет, поет почти забытую песню. Он настолько хорошо знает мое тело, настолько хорошо чувствует то, что мне необходимо.

Мы не произносим ни слова, спеша через фойе его отеля к лифтам.

Глава 22

Иззи

https://www.youtube.com/watch?v=fkLUBxLMMio Потеряна для тебя

Пока мы дожидаемся лифта, у меня возникает ощущение дежавю. На меня накатывают воспоминания, как мы занимались сексом, я настолько ярко помню все свои ощущения, что сейчас отчаянно нуждаюсь в них снова. Я понимаю, что не имею на это права, что мне не стоит доставлять себе такое удовольствие, но мне так хорошо с ним, и кажется все таким правильным. Никогда и ни с кем мне не казалось больше, что так должно быть, когда я была с ним. Я смотрю на двери лифта, вспоминая нашу первую ночь. Я столько раз прокручивала в голове каждый момент. Даже прошлой ночью я думала о ней.

Я до сих пор помню все в мельчайших подробностях. Время не стерло ничего.

Он с трудом сдерживает себя, захлопнув дверь своего номера ногой, хватая и тут же прижимая меня спиной к двери. Прижавшись своим телом ко мне, он хищно захватывает мои губы. Одним резким движением он стаскивает с меня пальто. Я даже не слышу, как оно падает на пол, потому что стук моего собственного сердца отдается в ушах.

Мои ладони скользят по его широким, мощным плечам. Боже, я так скучала по ним. Провожу подушечками пальцев по его шеи. Он быстро проводит руками вверх и вниз по всему моему телу, каждый нерв во мне начинает петь.

И страсть, которую столько времени я скрывала с той ночи, льется из меня нескончаемым потоком, словно я открыла какую-то магическую бутылку. Я приподнимаю ногу на его бедро, притягивая его ближе к себе. Огонь несется по венам, заставляя светиться, напоминая насколько все это время я была мертвой без него, словно и не жила. У меня вырывается стон, пока я трусь своей промежностью о его бедра.

— Черт, ты мне нужна, — стонет он, передвигаясь от моих губ к шеи, целуя, проходясь языком, сводя меня с ума своими действиями. Я запрокидываю голову назад, прижимаясь к нему еще ближе, запустив пальцы в его густые волосы, я не могу оторваться от него.

Так хорошо. Ооочень хорошо.

Он пытается расстегнуть пуговицы на моей блузке, оттягивая материал в сторону, чтобы сосредоточиться на моей груди в кружевном бюстгальтере. Но его это не удовлетворяет, и он еще больше раскрывает блузку, оголяя мне грудь, начиная жадно сосать.

— Боже! — всхлипываю я, выгибая спину, подталкивая себя всем телом, чтобы он еще больше взял в рот мою грудь. Он прикусывает сосок, сквозь сжатые зубы у меня вырывается стон.

— Возьми меня, Тайсон, возьми меня прямо сейчас, — умоляю я, задыхаясь от страсти.

Он подхватывает меня одним быстрым движением, под задницу. Я соединяю ноги вокруг его талии, чувствуя его основательный, жесткий член, давящий на мою изнывающую киску, это такое сладкое ощущение, что я даже не могла себе представить.

Он мягко опускает меня на кровать, аккуратно наклоняясь к моему лицу, чтобы опять меня поцеловать.

Он шепчет мое имя. Из его уст оно звучит райской песней. Он лижет мою ключицу, также как и тогда, почему-то этому местечку он уделяет особое, повышенное внимание. У меня перехватывает дыхание от ощущения его рта, его зубов, и его языка на коже. Он дегустирует, чувствует и наслаждается, мне кажется, что я могу взорваться от возбуждения.

Я вытаскиваю рубашку из пояса его джинсов и наслаждаюсь его голой кожей, удивляясь, словно я первый раз ощущаю его огромное и твердое тело. Он — совершенство. Он стягивает с себя рубашку. Я не могу отвести от него глаз, разглядывая татуировки, которые уже почти забыла, его рельефные мышцы. Он опять опускается на мои губы в глубоком, захватывающем поцелуе, который продолжается и продолжается. Я бы хотела, чтобы он никогда не заканчивался. Я бы с радостью провела всю свою жизнь вот так.

— Я так скучал по тебе, черт возьми, — хрипло скрежещет он, проводя рукой по моему бедру и двигаясь на внутреннюю сторону. Он снимает с меня сапоги, бросая их себе за спину. Сначала один, потом второй. Я наблюдаю, как он расстегивает джинсы и стягивает их вниз. Потом хватает за низ моих джинсов и тянет, движение сильное и уверенное, джинсы тут же скользят вниз по ногам. Их он тоже отбрасывает позади себя.

— Пожалуйста… — стону я, приподнимая бедра вверх, как животное при течке, я просто умираю, как мне хочется, чтобы он очутился во мне. Он необходим мне, между моих ног. Он нужен внутри, возвышаясь надо мной, прижимая меня к кровати своим потрясающим телом.

Он стягивает с меня трусики и опускает глаза к моей киски. Медленно раздвигает мне ноги и смотрит оголодавшим взглядом на мою открытую перед ним киску. Я чувствую, как мои собственные соки вытекают, только от одного его взгляда. Мне нравится, как он смотрит, и я хочу, чтобы он смотрел. От его взгляда я чувствую себя красивой, желанной, сексуальной. Уже два года у меня не было похожего ощущения.

— Посмотри, какая ты мокрая, — говорит он, поднимая на меня глаза.

— Это все ты. Ты заставляешь меня быть такой мокрой.

— Положи ноги мне на плечи, — приказывает он, я поднимаю ноги, он кладет их себе на плечи. Затем ныряет головой ко мне между ног. Он проводит дорожку по внутренней стороне моего бедра, его борода царапает и щекочет чувствительную кожу. Его движения безумно медленные, отчего я сжимаю руки в кулаки, останавливая себя, чтобы не схватить его за голову и не направить в то местечко, где чувствую убийственную пульсацию, желая ощутить его рот.

Наконец, словно прошла вечность, он дотрагивается своим языком до моего пульсирующего клитора, и я ничего не могу с собой поделать.

Кричу.

— Шшшш…, — тихо успокаивающе произносит он, как будто пытается утихомирить плачущего ребенка.

Раздвинув мои половые губы пальцами, он погружает в меня свой язык. Очередной крик вырывается из меня наружу. Я долго не продержусь. Он слизывает соки, а затем приподнимает мою задницу ладонями.

— Тайсон, — всхлипывая пищу я.

— Не сейчас, но скоро, детка, — говорит он с таинственной ухмылкой. Затем он нежно начинает сосать клитор, и тело само тут же выгибается ему на встречу на кровати. Он прикасается ко мне так, как до меня никто никогда не дотрагивался, он раскрывает что-то во мне, о чем я даже не догадывалась. Я закрываю глаза и позволяю ощущениям взять верх. Никаких мыслей. Я хочу только чувствовать, только наслаждать этими ощущениями, и их столько…

Выгибаясь на кровати и стоная, теряя над собой контроль, вцепившись руками ему в волосы, чувствуя только его язык и губы. Мои крики приближающегося оргазма наполняют номер, все тело напрягается, и волны чистого блаженства проходятся по телу от кончиков пальцев до макушки. Он бесконечно трогает, ласкает, поглаживает мое тело, пока я нахожусь на волне экстаза.

Когда я, наконец, опускаюсь с этой головокружительной высоты удовольствия и постепенно восстанавливаю дыхание, слышу его рычание, он снова начинает меня дегустировать. Начинает сосать мои набухшие, мокрые половые губы. Он готов дать мне все. И, клянусь Богом, я хочу получить от него все. Я жажду от него большего. Мне все время будет мало, я не могу насытиться им.

Стоит ему только одеть презерватив и оказаться снова между моих ног, он затягивает меня в какую-то глубину своим жаждущим поцелуем, дотрагиваясь головкой своего члена до моего входа. У меня вырывается глубокой и низкий стон, как только он погружается в меня. Я забыла, какой он большой, как он может наполнять и растягивать.

— Тебе нравится? — хрипит он, медленно двигаясь, поддразнивая меня.

После стольких лет мне нужно большее. Я хочу еще. Я обхватываю, соединяя ноги у него на заднице и притягиваю его к себе, потянувшись к нему всем телом. Подталкивая его ускориться. Наши тела так идеально подходят друг другу, как будто две половинки. Я вижу, как движется его тело, его движения завораживают меня, его пресс каждый раз втягивается, как только его член оказывается во мне.

— Я хочу еще глубже, — с усилием выдыхаю я.

Он хмурится.

— Мне не хотелось бы делать тебе больно.

— Я хочу тебя всего.

— Хорошо, — говорит он и выходит из меня. Сев на корточки, он приподнимает мои ноги к голове, фактически сложив меня пополам, теперь на его обозрение выставлена моя киска и попка. Я еще выше подтягиваю ноги к голове и смотрю ему в глаза, молча прося его сильнее, быстрее.

Он разводит плечами мои ноги и погружается на этот раз полностью. И прежде чем я могу свыкнуться с ощущениями, он начинает двигаться, как я и просила. Как животное. Дико и яростно. Долбя. Моя грудь каждый раз подпрыгивает от его толчков, а тело непроизвольно дергается.

И снова во всем теле начинает нарастать напряжение, все сильнее и сильнее, когда наши тела соединяются. Я долго не продержусь. Мне слишком хорошо. Он чувствует изменения, как мои мышцы начинают сжиматься вокруг его члена, и ускоряет свой, и так уже быстрый, темп.

Оргазм моментально возносит меня на гребень. Я тянусь к нему, как только меня накрывает волна.

— Да. Да, — кричу я всхлипывая. Рыдая от радости и облегчения. Я вцепляюсь ногтями ему в плечи, заставив его громко застонать, только ускоряя толчки.

— Да, мне так нравится… так нравится… еще сильнее, быстрее, — шепчу я, толкаясь ему навстречу, отчаянно желая отдать ему всю себя. Он с ревом кончает, и мое сердце наполняется огромной любовью, которую я так и не смогла заглушить, подавить и убить, хотя все время думала, что он был мудаком. Но я все равно любила его все эти годы.

— Черт, — стонет он, падая на меня и прижимаясь губами к моему плечу. — Думаю, мне удалось убедить себя, как я себе и представлял, как замечательно было раньше.

— Мне тоже, — шепчу я, целуя его щеку, повернув голову набок. — Мне тоже.

Так хорошо и казалось, что так и должно быть. Все, как я и вспомнила, даже больше. Мы улыбаемся друг другу, и прошедшие годы в эту секунду исчезают, словно мы вернулись туда, откуда все началось. Опьяненные друг другом. Я до сих пор не могу поверить, что нам так повезло и мы встретились в этом огромном городе.

А потом реальность возвращается назад и страх заполняет сердце. Я поддалась своему сексуальному желанию? Господи, что я наделала.

Мне не следовало этого делать, это неправильно.

Глава 23

Тайсон

Я пялюсь в потолок и ухмыляюсь, как полный идиот. Я нашел ее… и свел с ума. Два года без нее, два года тоски, сожаления, что я не оставил тогда сообщения в отеле, наконец-то пришли к концу. Два года ничего не изменили.

Но когда я поворачиваю к ней голову, в ее глазах я не вижу такую же радость и счастье. Мне даже кажется, что она расстроена и выглядит подавленной. У меня тут же улыбка исчезает.

— Что? — спрашиваю я.

Она на секунду прикрывает глаза, потом садится.

— Я должна идти. Я не сожалею о нашем сексе, но больше этого не повториться. Все кончено здесь и сейчас.

— О чем ты говоришь? — Кончиками пальцев слегка провожу по ее голой спине, она вздрагивает, словно жжется.

— Сейчас совсем все по-другому, Тайсон. — Я никогда не слышал такой печали и такой полной безнадежности.

Я тоже сажусь, совершенно опустошенный. Она на самом деле хочет уйти. Черт, я не понимаю ее. Как можно быть такой страстной минуту назад, а сейчас стать такой отстраненной? Что с ней произошло? Я провожу по волосам, пытаясь определить свой следующий шаг. Как-то раз я уже все испортил, поэтому не собираюсь повторять свою ошибку. Если она думает, что вот так легко выскользнет из моих рук, то ее ждет разочарование.

— Скажи мне, что происходит? — медленно спрашиваю я.

— Прости, я не могу. У меня нет на это времени. Для нас будет лучше, если я уйду отсюда как можно быстрее.

Я хватаю ее за руку и тяну к себе. Она падает на спину и смотрит на меня.

— Потрать на это время, ради старых добрых времен.

— Я опаздываю. Мне нужно идти. Пожалуйста. — Сверху я смотрю на нее. И как я могу не хотеть опять ее трахнуть? Конечно, хочу. Она выбирается из моих рук, переползает к краю кровати и начинает осматриваться. — Моя сумочка, — бормочет она. — Я должна проверить свой телефон.

Я показываю на ее сумочку у двери, отчего ее щеки тут же краснеют, наверное, вспомнила, как она бросила ее там, спеша заняться со мной сексом. Голая она несется к двери и хватает свою сумочку. Она отыскивает телефон. Я внимательно наблюдаю за ней, пока она смотрит на экран, свет от которого падает ей на лицо, потом она запихивает его обратно в сумочку.

— Все в порядке? — как бы между прочим интересуюсь я.

— А? Да. Благодарю. — Она отворачивается и начинает поднимать свою одежду с пола. Сначала трусики, затем натягивает сверху джинсы.

— Скажи мне правду. Почему ты убегаешь? — Я поднимаюсь с кровати. Несмотря на то, что она поспешно одевается, я с трудом сдерживаю себя, чтобы не раздеть ее снова. Она пытается не смотреть мне в глаза, оглядываясь вокруг в поисках своего бюстгальтера.

— Это слишком длинная история, у меня нет времени. Прости, Тайсон, но тебе придется с этим смириться.

Я беру ее за руку, она пытается выдернуть, но я с силой притягиваю ее к себе.

— Я не собираюсь ни с чем мириться. Я даже не собираюсь тебя отпускать. Я хочу держать тебя здесь целыми днями, голой, с моим членом внутри тебя, и ты не сможешь меня остановить.

— Ты слишком сильно сжал мне руку, — бормочет она сквозь сжатые зубы, вперев взгляд мне в плечо.

Я знаю, что держу ее не слишком сильно.

— Хочешь, чтобы я доказал свои слова? Хочешь, я покажу тебе, как легко смогу вернуть твою задницу в эту кровать?

Она вздрагивает.

— Почему ты не смотришь мне в глаза, Иззи? Потому что тебе будет слишком тяжело уйти, если ты будешь смотришь мне в глаза, ведь так?

Она поднимает на меня взгляд. Боже, в них такая тоска.

— Разве мы не заслуживаем лучшего, после всего, через что прошли?

Она не произносит ни слова, но и не соглашается со мной, здесь явно что-то не так.

Тогда начинаю говорить я:

— Я хочу, чтобы у нас был еще один шанс. Шанс, который мы получили еще два года назад. Клянусь тебе, я говорил правду, я готов был отдать все, что угодно, чтобы все тогда пошло по-другому, но тогда, два года назад, я ничего не мог изменить. Теперь все зависит от нас — от тебя и меня. Мы потеряли два года, но у нас впереди целая жизнь. Мы могли бы быть счастливы вместе, Иззи. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты была моей всегда.

Ее глаза заполняются слезами.

— Тайсон. Не надо. Прошу тебя.

Я чувствую, как улетучивается ее решимость, своими словами я полностью убиваю ее решимость оставить меня.

— Не притворяйся, что ты не чувствуешь того же, что и я. Я слышу в твоем голосе и вижу в твоих глазах, что ты тоже хочешь быть со мной. Не стоит сопротивляться, сегодня ты пришла сюда со мной, хотя и пыталась уйти, но не смогла. То, что существует между нами, слишком сильное, Иззи. А теперь скажи не, что я ошибаюсь. Давай.

Она открывает рот, но молчит, только тихонько выдыхает. Вот оно. Она знает, что я прав, конечно же. Я знаю, что я прав.

Я отпускаю ее руку.

— Иззи. Прошу тебе, дай нам шанс. У нас может быть все. Мы можем быть такими счастливыми. — Я тянусь к ее лицу, поглаживая мягкую кожу щеки. Она не двигается, смотрит мне в глаза своим грустным, тоскующим взглядом. Я предлагаю женщине все, что у меня есть, а она смотрит на меня, как будто я только что убил ее любимую собаку.

А потом она сжимает губы и приподнимает подбородок.

— Если бы это было так легко. Если ты не хочешь больше не во что верить, то верь в это. — Она отступает от меня на шаг. — Пожалуйста, мне нужно одеться. — Я смотрю на единственную женщину, которой совершенно наплевать на меня. У нее трясутся руки, пока она поспешно одевается, чтобы исчезнуть из моей жизни. Может именно этого я и заслуживаю? Я столько времени бросал женщин, совершенно не задумываясь об их чувствах. Разбил слишком много сердец. И сейчас получаю то, что заслужил. Но я отказываюсь в это поверить.

— Я не откажусь от тебя. Ты должна это понять.

— Пообещай мне кое-что, — бормочет она, застегивая сапоги.

— Все зависит от того, что.

— Нет. Пообещай. — Ее глаза загораются решимостью, которая отражается и в голосе. Глаза горят, пока она внимательно смотрит на меня, сидя на краю кровати.

— Что? — спрашиваю я.

— Пообещай, что ты никогда, ни в коем случае не будешь пытаться разыскивать меня или пытаться как-то связаться. Пообещай мне. Прошу тебя. Мне нужно, чтобы ты пообещал ради твоего и моего блага.

— Я не могу тебе такого обещать, — рычу я. — Ты мне нужна. Разве ты не слышала, что я тебе только что сказал?

— Слышала, ты сказал много красивых слов, которые ничего не значат в реальном мире, где происходят реальные события. — Она поднимается на ноги, с тоской всхлипнув, отчего у меня заходится сердце. — О, Тайсон, когда ты поймешь? За окном целый мир, заполненный людьми, которые все время должны совершать выбор. Иногда выбор может быть ошибочным, я отдала тебе свой дар, но мы сделаем намного лучше для нас двоих, если все оставим, как есть. В сложившейся ситуации я сделала все возможное, я совершила свой выбор. И тот факт, что ты оказался сегодня в кафе, где я собиралась выпить чашечку кофе, не стирает все эти годы и все то, что произошло между нашей встречей и сегодняшним днем. Это не сказка, хотя ты живешь такой очаровательной жизнью.

— Очаровательной жизнью?! Я рассказал тебе, через что прошел.

— Да, и я сожалею об этом, — говорит она, печально кивая головой. — Но это ничто по сравнению с тем, что я ожидала от жизни.

— Так почему мы не можем все исправить и сделать сейчас по-другому? — Я иду к ней, но она тут же начинает высвобождаться из моих рук, когда я обхватываю ее за талию. Она защищается?! От меня?

— Иззи, давай на чистоту, будь честной передо мной прямо сейчас. Ты можешь сделать это для меня… я думаю, я заслуживаю правды. Мы оба взрослые люди. Я могу принять все.

— Чего ты хочешь? — шепчет она неуверенно. Я хочу протянуть руку, прижать ее к себе, но боюсь, что она кинется от меня в другую сторону, как испуганное животное. Напряжение практически окутывает ее своей аурой.

Рядом с ней я становлюсь немного туповат. На самом деле, мой мозг превращается в желе, а член берет верх, и дураку скорее всего было бы очевидно с самого начала то, что до меня доходит только сейчас. Мне не хочется в это верить, если честно, даже сама мысль убивает меня, если так оно есть, хотя на ее пальце нет кольца, но видно у нее кто-то есть другой.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне: у тебя кто-то есть? Ты встречаешься с кем-то? По обещай, Я замираю такое ощущение, что сердце перестает биться. Я открыто смотрю на нее, чувствуя, словно моя жизнь закончилась. Я заторможено вижу, как опадают ее плечи. И она тяжело выдыхает. Она не поворачивается ко мне.

— Да. У меня есть другой.

Глава 24

Тайсон

Два года прошло, чего я ждал?

Присоединяйся к чертовым монахам и сохни из-за мужчины, который оставил ее в подвешенном состоянии.

Тогда я решил, что видно она неправильно записала мой номер или потеряла свой телефон, и не пришла в «Коста», потому что не хотела. Она узнала, что я сбежал от нее тем утром и сделала вывод, что я не собирался явиться на нашу встречу. Она мне ничего не должна.

Учитывая обстоятельства, я не мог ожидать от нее чего-то большего, но черт, я не ожидал такого. Она просто вырвала мое сердце и поставила меня на колени. В голове гудит, язык набух, я чувствую себя так, словно меня поимели. Боль невероятная.

У меня скручивает живот, когда я вижу ее опавшие плечи.

Нет. Нет. Я не могу согласиться, чтобы она принадлежала кому-то другому. Нет.

Я кладу руку ей на плечо, и она подпрыгивает. Я медленно разворачиваю ее к себе лицом. Не в состоянии смотреть мне в глаза, она закрывает лицо руками.

Я убираю ее руки и смотрю ей прямо в глаза. Она любит меня. Я ее мужчина. Она моя. Не его. Я пометил ее два года назад, и произошел жестокий поворот судьбы, разделивший нас. Я не отдам ее никому. Она принадлежит мне.

Я только что снова овладел ею.

Все, что у нее с ним совершенно не важно, раз сегодня она пошла со мной. Мне все равно, кто он или что происходит между ними. Я верну ее. Эта девушка моя. Она моя девственница. Больше ничья. Навсегда. Я пометил ее и не успокоюсь, пока не одену ей кольцо на палец.

Поэтому обращаюсь к ней нежным голосом:

— Скажи мне, между вами так же хорошо, как и между нами? Он заставляет тебя так же кричать? Ты становишься мокрой только находясь в одной комнате с ним? Подумай о том, что было между нами только что. О нашей потребности. Страсти. У тебя с ним тоже самое? Он будет искать тебя в течение двух гребаных лет, не переставая надеяться, и видя тебя в каждой блондинки, которой была не ты?

Она молчит, смотрит на меня не в состоянии отвести глаз.

— У меня с ним другое, отличается… но… тоже хорошо.

— Я не верю тебе. Ты бы не согласилась пойти сегодня со мной, — бормочу я.

— Я пошла с тобой, потому что ты… у нас было… незаконченное дело. Теперь все кончено.

— Да? Хочешь, я докажу тебе насколько у нас все кончено?

Она вздергивает подбородок вверх. Она такая красивая, такая яркая, сияющая, но внешность обманчива.

— Дело не в сексе.

— Конечно, нет, но это ужасно то, что у тебя с ним, если ты даже не можешь устоять перед сексом со старым любовником.

Она отворачивается.

— Ты не понимаешь. Пожалуйста, поверь мне, я уже не та девушка, которой была раньше. Все изменилось. Я не хочу тебя. У меня хорошая жизнь. Прошу тебя, отпусти меня и не пытайся меня найти. Оставь меня в покое. Если не ради себя, то ради меня. Прошу тебя. Ты не понимаешь, как для меня это важно.

Я вижу, что вот-вот она готова разрыдаться. Господи, она боится его до чертиков. Почему она его так боится? Во мне тут же поднимаются защитные инстинкты, я готов зарычать от злости. Мне нужно ее обезопасить. Она должна быть счастливой и радостной.

Я дотрагиваюсь до ее плеча и опять разворачиваю к себе, она даже не сопротивляется. Конечно же глаза красные и наполнены слезами. Ее убивает борьба, она сражается с какими-то демонами. Я хочу, чтобы она доверилась мне и все рассказала. Ради нее я готов пойти на край света. Мне необходимо дать ей понять, что она может мне довериться. Сейчас вопрос касается не меня, а ее. С ней определенно что-то происходит, я не могу отпустить ее, не узнав что.

— Поговори со мной, — шепчу я. — Мне необходимо узнать, что с тобой случилось. Почему ты боишься? Ты же знаешь, что можешь мне доверять?

Она ощупывает мое лицо взглядом. Выискивая. Задаваясь вопросом не совершит ли она ошибку, если откроется. Действительно ли она может мне довериться? Она хочет… я чувствую это всем своим нутром. Она хочет кому-то довериться и все рассказать. Сколько времени прошло с тех пор, когда она могла довериться мужчине? Стальная рука сжимает мое сердце, как только я начинаю думать о том, через что ей пришлось пройти, пока меня не было рядом.

Она открывает рот, потом закрывает. Прикусывает губу. Я не буду ее подталкивать… я развожу лошадей и знаю довольно-таки хорошо, как нужно успокаивать напуганное животное, подталкивание в данную минуту может заставить ее закрыться навсегда. Я поглаживаю ее плечи, таким образом давая понять, что со мной она в безопасности, я смогу ее защитить. Остальное зависит от нее.

Она снова открывает рот и видно раздумывает.

— Я не с обычным мужчиной, — шепчет она. — Мужчина, с которым я живу — Тони Джексон. Ты знаешь это имя?

Тони Джексон. Где я слышал это имя? Я вспоминаю заголовки газет и отчетливо всплывает фотография психопата, самодовольно ухмыляющегося после того, как он выходит из зала суда, когда его признали невиновным из-за допущенных ошибок в ходе следствия. Бл*дь, она связалась с гангстером подонком?

Я пытаюсь скрыть, что не могу в это поверить. Видно я окончательно рехнулся. Почему она спуталась с таким как он? Такая милая, красивая, идеальная девушка, как она. Как далеко она зашла? Теперь мне точно не нужны никакие доказательства, что мы должны быть вместе.

— Я слышал о нем, — как можно спокойнее произношу я.

— Ты слышал о нем или о том, что он делает?

— Я знаю, что он не хороший парень, Иззи.

— Он… гангстер, — шепчет она, ее брови приподнимаются, словно она с трудом может вымолвить это слово. Я могу себе только представить, сколько раз она пыталась себя убедить, что он действительно хороший человек, человек, которого все неправильно понимают.

— Он вышел, потому что у следствия на него ничего нет, я так полагаю?

Она отрицательно трясет головой.

— Нет, он вышел, потому что… не было никаких реальных доказательств…

— На гангстера, Иззи? — спрашиваю я, убирая руку с ее плеча. — Как можно было связаться с таким человеком?

У нее начинает дрожать подбородок.

— Не смей осуждать меня, Тайсон.

— И ты борешься со мной ради него? Он не может дать тебе ничего реального? Я же хочу дать тебе все.

— Здесь дело не касается моих чувств, Тайсон, — плачет она, указывая на свою грудь. — Все не просто… он… О, Боже. — У нее подкашиваются ноги, и она садится на кровать. — О, Тайсон, я не знаю, что мне делать.

Глава 25

Тайсон

Я так зол, так разочарован, что мне не до того, что она чувствует в данный момент. Гангстер. Ублюдок. До какого же отчаяния она дошла? И я вдруг вспоминаю, как невыносимая боль от ее потери привела меня к другим женщинам. Телам, которые я использовал и оставлял. Лица, я все претворялся, что это она. Она в отчаянии сделала выбор, а он только ждал, чтобы запустить в нее свои когти.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, все тело дрожит, я едва контролирую себя. Она настолько расстроена и потеряна, что я готов сорваться.

— Расскажи мне, — тихо прошу я.

— Я не знаю, с чего начать, — отвечает она, опустив глаза на свои руки. Она бесконечно трет их друг о друга, как будто моет без воды. — Единственное, что могу сказать, что я слишком поздно обнаружила кем он является на самом деле. Он не отпускает меня, Тайсон. Я пыталась. Я так много раз пыталась убежать от него. Я пострадаю, если уйду от него, но что еще хуже, пострадают мои близкие. Он сказал мне об этом. Если бы я не знала, я бы не говорила, мне уже довелось испытать на себе его гнев.

— Сукин сын, — выплевываю я, кипя от ярости. Сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, адреналин несется по крови. Мне хочется убить этого ублюдка за то, что он даже посмел прикоснуться к ней.

Она поднимает на меня глаза.

— Теперь ты понимаешь, почему не должен пытаться со мной увидеться. Я и так рискую, придя сюда, и молюсь, чтобы он ничего не узнал. — Она сжимает руки, крепко сжимает. С отчаяньем. — Пожалуйста, пообещай мне.

— Я не могу позволить тебе вернуться к этому человеку. Кем ты меня считаешь?! Думаешь, я трус, который не может за тебя постоять? — Я сажусь рядом с ней и беру ее руки в свои. — У меня есть деньги и я могу спрятать тебя в безопасное место. Мы можем нанять телохранителей, даже привлечь полицию. Я знаю кое-каких людей, и я никогда не позволю ему добраться до тебя. Сначала ему придется встретится со мной, и я хотел бы с ним встретиться с этим ублюдком. Пусть этот трус заявится ко мне, и он увидит, что я лично для него приготовил. — Я даже представляю, как отделаю этого придурка, он захлебнется своей собственной кровью. Он будет умолять меня о пощаде, меня почему-то не покидает чувство, что он заставлял ее умолять. Мысль, что он дотронулся до нее хотя бы пальцем, вызывает у меня желание убить его. По-другому не будет, иначе я не получу удовлетворения.

Ее глаза наполнены ужасом, она опять начинает заливаться слезами и падает мне на грудь.

— О, Тайсон! Если бы все было так просто! Ты понятия не имеешь, как сильно я этого хочу! — Все тело ее содрогается от рыданий. Я крепко держу ее в своих руках, пока она не успокаивается.

— Почему ты говоришь, что не просто? Почему ты считаешь, что я не могу тебе помочь? — Спрашиваю я, перебирая ее волосы и убирая со лба пряди. Я пытаюсь утешить ее любыми возможными способами.

— Потому что его отец — судья. Нечестный, внушающий страх, безнравственный человек. Он защищает Тони и его дружкой… вот, почему против него закрыли дело. Потому что он вмешался. Если я оставлю его, пострадаю не одна я. Он угрожает моим близким, моей семье. Он заставит всех заплатить, если я уйду. С ним и его дружками ничего не произойдет, даже если нас убьют. Я даже не могу получить судебный запрет на него. Потому что все куплено. Мне никто не в состоянии помочь. Никто.

— Я могу помочь. Я найду способ, — говорю я ей.

Она трясет головой, все еще тихо всхлипывая.

— Я не могу так рисковать. Разве ты не понимаешь? Он будет мстить. Ты не сможешь скрывать нас вечно. Я не смогу себе простить, если что-то случится с моей семьей, это все моя вина — я была слишком глупа, пока тебя не было.

— Иззи, Иззи, — шепчу я, мое сердце болит за нее. Я даже не могу себе представить, как можно жить все время в страхе, зная, что выхода нет. Зная, что ее близкие могут пострадать, если она попытается освободиться от этого ублюдка. — Я не могу позволить, чтобы ты так продолжала жить. Я знаю нам о многом нужно поговорить, но я не смогу спать по ночам, беспокоясь о тебе. Да, было плохо, когда до конца я не мог понять, что происходит, но теперь? Мать твою. Знать, что он может причинить тебе боль или еще хуже..? Я не могу тебя отпустить. Просто не могу.

— О, Тайсон, прошу тебя. — Она поднимает голову, умоляя меня свои взглядом. — Прошу. Я не хочу, чтобы ты что-либо предпринимал. Мне нужно, чтобы ты…

— Я знаю. Тебе нужно, чтобы я пообещал ничего не предпринимать, иначе он узнает и превратит твою жизнь в ад. Я понимаю. — Я провожу большим пальцем по ее щеке, вытирая слезы, стараясь быть нежным, а внутри у меня все кипит и бурлит, представляя все возможные способы убийства этого ублюдка. Я не позволю ему уйти безнаказанным, даже если мне придется быть особенно осторожным ради нее.

— Я больше не хочу быть с ним. Боже, я не хотела жить с ним с того времени, как только начала. Он показал мне свое истинное лицо сразу же… но не так быстро, к сожалению. Какой глупой дурой я была, что клюнула на его фальшивое обаяние и пустые обещания.

— Ты сделала то, что считала правильным тогда. — Он напоминает мне стервятника, кружащего по небу, выискивающего свою добычу. И тут ему попадается совершенно наивная и невинная девушка, такая красивая, незапятнанная. Монстр, должно быть он решил, что сорвал джекпот.

— Я хочу быть с тобой. — Она целует меня в щеку, подбородок и губы. — Хочу, хочу. Все так несправедливо. Почему жизнь складывается именно так?

Она убивает меня своими словами, словно нож всаживает в сердце, и мне хочется выйти из отеля, выследить Тони Джексона и сломать ему шею. Я целую ее в ответ, слизывая с ее щек соленые слезы.

— Я знаю, — шепчу, гладя ее по волосам. — Я знаю. Все несправедливо.

Она дотрагивается до моего лба.

— Может есть какой-то способ защитить мою семью, прежде чем я уйду от него. Я думала об этом. Я раздумывала над этим, если я буду действовать осторожно, то может получиться. Он собирался сегодня уехать из города на несколько дней, если я смогу все просчитать…

Она в таком отчаянии. Мне хочется ее обхватить руками и никогда не отпускать. И пусть этот ублюдок попытается добраться до нее, пока я буду ее держать. Но дело не только в ней. Есть еще ее семья. Я готов ради нее сдвинуть небо и землю. Ей нужно только сказать мне слово.

— Пока ничего не предпринимай. Я буду здесь ради тебя. Мы сделаем все, что ты хочешь. Но мне нужно все хорошенько обдумать. Необходимо придумать хороший план для нас и твоей семьи. Не рискуй сегодня, — с тревогой предупреждаю ее.

Она смеется, но совсем безрадостно.

— Поверь мне, я не буду.

— Ты можешь прийти сюда завтра в полдень. У меня будет уже план действий.

— Хорошо. Встретимся здесь. Завтра в полдень.

— Как ты собираешься возвращаться домой? — спрашиваю я.

— Возьму такси.

Она заканчивает собирать свои вещи, я крепко ее обнимаю напоследок, и она выходит за дверь. Я превращаюсь в настоящего параноика, у меня такое чувство, будто я дотрагиваюсь до нее последний раз.

— Постой! Подожди! — я останавливаю ее до того, как она садится в лифт.

— Что?

— Давай обменяемся номерами телефонов. Не будем совершать ошибку дважды.

Она отрицательно трясет головой.

— Нет. Никогда не звони мне. Даже если я удалю номер, у Тони имеется человек в телефонной компании, он получит весь список номеров, по которым я звонила, и кто звонил мне.

— Что? — взрываюсь я.

Она касается моего лица.

— Все хорошо. У него такие методы. Скажи мне свой номер. Я запомню его и позвоню тебе из телефонной будки рядом с нашим домом, если что-то случится, и я не смогу прийти. В противном случае, я буду завтра здесь у тебя.

Я называю ей свой номер и заставляю ее повторять его много раз.

Я с трудом сглатываю желание оставить ее с собой и не разрешать вернуться к этому ублюдку. У меня руки сжимаются в кулаки от моей беспомощности сейчас.

— Позвони мне, если что-то изменится. Хорошо? — Она кивает, а потом уезжает на лифте.

Глава 26

Иззи

Может все получится.

Может быть. Сердце наполняется надеждой. Я не могу вспомнить, когда в последний раз мечтала, что что-то хорошее может произойти в моей жизни. Это было так давно. Я чувствую себя старухой, словно моя жизнь закончилась в двадцать четыре года. Как будто ничего хорошего больше произойти не может. Но Тайсон заставил меня поверить, что шанс есть. Раз мы опять смогли встретиться, кто знает, может возможно все?

Я, на самом деле, улыбаюсь, когда вхожу в квартиру. Не я выбирала ее, но за эти два года у меня не было особого выбора. Мне нужно было либо согласиться и принять неизбежное, либо столкнуться с болезненными последствиями.

— Где ты была?

Я мгновенно замираю от звука его голоса. Вот дерьмо! Он должен быть дьявол, иначе я бы почувствовала его присутствие. Но ничего. Он постоянно подлавливает меня и обманывает, заставляя думать, что мне ничего не угрожает, а сам появляясь в самый неожиданный момент.

Я разворачиваюсь, вешая пальто, и вижу Тони, который смотрит на меня, сидя на диване в гостиной. Выражение лица мрачное, и он правой рукой в татуировках постоянно сжимает и разжимает красный резиновый мячик. Это его мячик, чтобы снимать стресс. Можно подумать, что мое сердце не начинает трепетать, как испуганный кролик, каждый раз, когда я вижу его с этим мячиком, но это не так.

— Я ходила выпить кофе. — Если бы он узнал, что я натворила, убил бы на месте. Я натянуто улыбаюсь. Если он мне поверит, то мне ничего не грозит. Раньше я уже как-то выводила его из этого ужасного настроения. — И сегодня был довольно хороший день, поэтому я решила прогуляться.

— Ты ушла больше часа назад… намного больше.

— Я не думала, что ты возражаешь. Мне казалось, ты не вернешься до вечера. Разве ты не должен был куда-то пойти сегодня?

— Отменили встречу.

— О.

— О? Знаешь что? — Он делает паузу, чтобы я ответила на его глупый вопрос.

— Что?

— Я пришел сюда, а тебя нет. — Голос звучит спокойно, но мячик он начинает сжимать еще сильнее и быстрее.

— Прости, Тони. Я не думала, что ты вернешься. — Я обхватываю себя руками, изо всех сил стараюсь удержать, чтобы не выбежать за дверь. Хотя инстинкт мне подсказывает, что нужно бежать, но я не могу. Он поймает меня и накажет, а его наказания ужасны. Лучше все пройти сейчас.

— Ты никогда не думаешь! — Он кидает мячик, тот подпрыгивает один раз на полу и ударяет меня в живот. Я инстинктивно хватаю его.

— Если бы ты мне позвонил, я бы вернулась, — говорю я тихо.

— Неважно. Забавная вещь случилась сегодня. — Он смотрит мне в глаза и снова выжидает.

— Какая?

— Толстый Джон был в кафе и видел тебя.

Мое сердце превращается в лед.

— Да, я же сказала тебе. Я пошла выпить кофе.

— Что там произошло, о чем я должен узнать?

Я начинаю трястись от страха.

— Нет, ничего не произошло. Я встретила там друга Шарлотты. Он поздоровался. Потом я ушла.

— Друга Шарлотты?

— Он вместе с ней работал. Был на ее свадьбе, — объясняю я спокойно, насколько могу.

— Он?!

Я так напугана, что даже не могу говорить, поэтому киваю.

— Итак, ты как гребаная шлюха расселась с ним в чертовом кафе, ведя разговоры с гребаным мужчиной, — спрашивает он, его голос убийственно тихий.

— Всего лишь несколько минут, Тони. Я просто проявила вежливость. — Умоляя отвечаю я, сама ненавидя, когда так говорю.

Он внезапно подскакивает вверх с дивана, его лицо становится темно-красным от ярости и ударяет кулаком об стену. Что-то внутри меня, именно та часть, которая не боится смерти, радуется. Хорошо. Вымести свой гнев на стену, тупая свинья. Бей, пока не сломаешь руку. Посмотрим, понравится ли тебе, когда я смогу дать хоть раз тебе отпор.

Он идет ко мне. Я чувствую, как у меня подгибаются колени. Он хватает меня за горло и со всей силы ударяет головой об стену, у меня перед глазами рассыпаются звезды. Я чувствую, как он сжимает горло. Инстинктивно пытаюсь глотнуть воздуха. Он еще сильнее сжимает пальцы у меня на шеи, я не могу уже вздохнуть. Чувствую, как у меня глаза начинают вылезать из орбит, он же возбужденно смотрит на меня, как я задыхаюсь. Умоляя его своим взглядом. Он не отпускает руки. Его глаза блестят, словно от предвкушения.

Слезы начинают литься у меня из глаз, я с трудом различаю его лицо перед собой. Я пытаюсь оторвать его пальцы от горла, но его хватка, словно стальная. У меня ослабевают руки. Легкие горят огнем, сознание становится замутненным.

Крутится только одна мысль и мелькает образ Тайсона. Я не сожалею, нет. Я рада, что увидела его. Я рада, что мы занимались любовью. Я рада, что… все плывет… я умираю.

Не хотя он расслабляет свою хватку, я начинаю ловить ртом воздух, он наблюдает за мной со смесью сожаления и сексуального возбуждения. Он хотел меня убить. Когда-нибудь он точно меня убьет. Боже, я так ненавижу этого человека. Пока я пытаюсь отдышаться, он приближает свое лицо к моему. Я даже чувствую запах никотина у него изо рта.

— Это мой чертовый город, и ты не будешь проявлять неуважения ко мне, ведя себя в общественном месте как сука, — рычит он.

— Прости, — с трудом выдыхаю я. — Этого больше не повторится.

— Ты чертовски права, что не повторится, тупая шлюха. Я преподам тебе урок, чтобы ты больше никогда не выставляла меня дураком.

И он начинает меня бить, я так и предполагала. Я падаю на пол, скручиваясь калачиком, загораживая голову руками. Он оттаскивает мои руки от головы, удерживая на полу, начиная кулаками колотить по мне. Я пытаюсь сдержать крик, но мне никогда это не удается, я не могу долго терпеть. В конце концов, я начинаю кричать, умоляя его остановиться, но, конечно, он даже не обращает внимание. Пока сам не захочет остановиться.

Когда он заканчивает, я прикрываю лицо руками. Я не вижу выражение его лица, волосы закрывают мне глаза. Я тихо плачу, боясь снова разозлить его.

— Тебе лучше побыстрее выучить этот урок, шлюха, или я, бл*дь, убью твоего ублюдка-ребенка, — рычит он и со всей злости ударяет мне в живот, а потом уходит.

Глава 27

Иззи

Звук, захлопывающейся двери, лучшая музыка для моих ушей. Наконец-то я снова могу дышать, хотя мне следует соблюдать осторожность. Кажется, у меня сломаны ребра, но я уже привыкла к сломанным ребрам. Удивительно, как человек может привыкнуть ко многим вещам, когда у него нет выбора.

Я медленно ползу по полу. Плача от дикой боли, я добираюсь до ванной и поднимаюсь на шатких ногах. Опираюсь на раковину, и заставляю себя посмотреть в зеркало. Отражение моего собственного лица пугает.

Он обычно не трогает лицо, потому что ему не хочется, чтобы кто-то узнал, что он жестоко избивает свою женщину, но на этот раз у меня синяк под глазом. По крайней мере, будет черный синяк, когда пройдет кровоподтек. Он уже сейчас выглядит просто ужасно. И отпечатки его пальцев уже проявляются вокруг горла. Он становится небрежным в своей злости. Нижняя губа тоже немного опухла от его первого удара, и голова болит. Он любит дергать меня за волосы. Однажды он так сильно дернул, что выдрал целый пук волос, у меня даже была залысина. Ему показалось это смешным.

Интересно, что заставило его дойти до такой ярости на этот раз. Что-то у него пошло не так. Вероятно, как-то связано с отменой поездки завтра. Должно быть, пришел сюда, чтобы вымести свою злость на мне. Именно поэтому он все еще держит меня здесь взаперти в этой квартире. Я — его боксерская груша. Я ему не нужна для секса, ясно же, что он использует очень многих женщин. Я чувствую их запах, когда он пьяный, спотыкается о мою кровать.

С бегущими слезами по щекам я нахожу в аптечке сильнодействующее обезболивающее, которым он так заботливо запасся для меня. Проглотив таблетки, я умываюсь. Мне столько всего предстоит сделать. По крайней мере, слезы тут же прекращают течь. Внутри чувство холода и пустоты. Как будто под моей кожей нет души, ничего нет. Я всего лишь оболочка.

Почему я решила, что Тайсон может вытащить меня из этого дерьма? Должно быть, я поддалась его страсти. При всех деньгах и связях, которые есть у Тони, Тайсон не сможет спасти меня. Никто не сможет. Я видела это по его глазам сегодня. Мое время на исходе. Но мне нужно позаботиться о Кристофере. Если со мной что-нибудь случится, он останется сиротой.

Мысль о Кристофере вытаскивает меня из спирали боли, в которую я падаю и падаю. Я должна с ним увидеться. Мне нужно вспомнить, что в моей жизни все еще есть что-то очень хорошее. Я надеваю свои самые большие солнцезащитные очки, накручиваю шарф на шею, прикрывая рот, и выхожу из квартиры, в которой Тони заставил меня жить. Ненавижу ее. Ненавижу соседей и любопытных людей. Вот почему ему нравится заставлять меня жить в этой квартире, естественно.

Когда его нет рядом слишком много глаз наблюдают за мной. Предатели. Они понятия не имеют, кто он на самом деле. Никто из них понятия не имеет. Я уверена, что они слышали мои крики, но они игнорируют их, делая вид, что ничего не происходит.

Я иду к телефонной будке и звоню по номеру, который Тайсон заставил меня запомнить. Он берет при первом же звонке.

Иззи, — тут же говорит он.

— Я не смогу завтра прийти к тебе и скорее всего никогда. Мне очень жаль. Прощай, Тайсон, — говорю я деревянным голосом.

— Иззи! — кричит он, но я вешаю трубку, прислонившись лбом к холодному стеклу телефонной будки, в голове пустота, сердце болит, потом я слышу звонок велосипеда. Мимо будки проносится ребенок на велосипеде. Хватит думать о себе. Мне стоит подумать о Кристофере и маме. Мне следует найти способ вытащить нас из этой страны, причем быстро.

Мама живет не далеко, и обычно я иду пешком, но сейчас у меня все болит. Короткая поездка на такси, доставляет меня к ее входной двери. Я почти плачу всякий раз от тоски давно ушедших деньков, вспоминая, когда я была молодой и жизнь была такой прекрасной. Всякий раз, когда я захожу к ней в дом, с ее яркими обоями и запахом свежеиспеченного шоколадного печенья, я чувствую себя настолько потерянной. Я вставляю ключ в дверь, и мама выходит в коридор с Кристофером.

— Посмотри, кто это! Это мама! — Мама держит Кристофера, чтобы я смогла забрать его у нее, но я отмахиваюсь, медленно, осторожно присаживаясь. У нее вытягивается лицо.

— Он опять…, не так ли?

Я киваю и снимаю очки.

— О, Изабелла, — с ужасом вскрикивает она.

— Все в порядке, мам. Выглядит хуже, чем кажется. Все пройдет. — Я забираю у нее своего сына и сажаю на край коленей. Я не могу прижать его к себе, поскольку у меня все болит, а Кристофер так любит махать руками и ногами.

Она печально качает головой.

— Как мой милый мальчик? Ты слушаешься бабушку?

— Папа, — говорит он.

Я прикусываю губу. Это единственное слово, которое говорит мой сын. Снова и снова. Каждый раз, когда я слышу его, чувствую себя виноватой за бардак, который устроила со своей жизнью. Если бы я тогда не пошла в тот бар тем вечером. Если бы я не согласилась на предложение Тони.

— Он ангел, как всегда, — говорит мама, возясь на кухне. Я слышу звон льда. Она делает мне пакет для примочку. Я осыпаю пухлые щеки, темные волосы своего мальчика поцелуями. Его ясные, голубые глаза сияют.

— Папа, — взволнованно кричит он и смеется, когда я начинаю его щекотать. Неважно, насколько плохо я себя чувствую, мой дух всегда восстает, когда я навещаю его.

Я отправила его жить к маме примерно через месяц после рождения. Это случилось, когда мы с Тони в первый раз серьезно поругались. Именно тогда Тони стал проявлять свой истинный характер, тогда еще я не знала, что у него имеются садистские наклонности. Но я поняла, что совершила ошибку. Нельзя жить с мужчиной, которого не любишь. Во время этой ссоры я сказала ему, что сожалею, что переехала к нему, это тоже была моя ошибка.

Я никогда не встречала такого человека, такого животного, как он. Однажды он спорил со мной, что я обязана пойти с ним на вечеринку и оставить Кристофера с няней.

А потом, когда я отказалась, он ворвался в комнату Кристофера, схватил его за ногу и начал размахивать им, как тряпичной куклой.

— Если ты решила остаться из-за него, я решу эту проблему, просто бросив его об стену. Проблема будет решена.

Он напоминал мне сумасшедшего. Я даже представить себе не могла, что это был тот же самый человек, который обещал заботиться обо мне и моем ребенке до самой смерти. Он говорил, что однажды я проснусь и пойму, что он самый добрый и верный, и я обязательно его полюблю.

Я стояла замороженная, а Кристофер плакал от страха. Я была настолько потрясена. Я не могла двигаться, говорить и думать. Пока я вдруг не перевела взгляд на своего сына, который выписывал в воздухе опасные дуги, тогда я моментально пришла в себя. Он завидовал моему сыну. Мне оставалось только молиться. И подчиниться ему, сказав, что никто, кроме него, не настолько важен.

Я упала на колени и стала умолять Тони отпустить моего ребенка. Я сказала ему, что сделаю все, что он захочет. Он мог делать со мной все, что угодно. Он подошел ко мне и бросил мне Кристофера. Я бросилась вперед и поймала моего крошечного ребенка. Я крепко обняла его пытаясь успокоить.

— В следующий раз, — усмехнулся Тони, — я не буду таким добрым. Сделай так, чтобы он замолчал и иди в постель. Тебе есть над чем поработать.

— Когда ты собираешься покинуть этого злого монстра? — спрашивает мама, передавая мне пакет со льдом и забирая у меня Кристофера, чтобы я могла пакет приложить к глазу.

— Мам, пожалуйста. Ты знаешь, что будет. Ты знаешь, что это не так просто.

— Я знаю одно — однажды он убьет тебя.

— Мам, пожалуйста, не надо. Хорошо? Не надо. Не сегодня. — Слезы снова наполняют мои глаза. Мне казалось, что сегодня я уже выплакала все слезы. Я вспоминаю Тайсона, и то, как была счастлива вчера. По крайней мере, у меня есть воспоминания. Маленькое счастье находится в его руках, они всегда были такими. Он прав. Мы идеально подходим друг другу. Мы созданы друг для друга. Но жизнь жестока, но когда-нибудь я с этим разберусь. Когда-нибудь я убегу и Тони забудет обо мне, и я снова свяжусь с Тайсоном. Тогда я познакомлю его с сыном. Он заслуживает узнать, что у него есть сын, но сейчас я не могу, потому что могу поставить под угрозу его и Кристофера.

— Если ты не хочешь ради себя, — говорит мама, — то подумай о своем сыне. Что будет, если он будет расти без тебя? Ты боишься с ним жить уже сейчас…

— Пожалуйста…. прошу тебя, прекрати, мам.

Она открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но я прерываю ее:

— Ты знаешь, что я понимаю насколько все ужасно? — Я знаю, что это не ее вина. Она пытается мне помочь, но мой голос полон горечи. — Я провожу целые ночи, глядя на потолок, спрашивая себя, выберусь ли я когда-нибудь из этого дерьма. — Я смотрю на своего ребенка у нее на руках. Он похож на ангела, и совершенно не замечает вещей, ужасных вещей, которые существуют вокруг нас. Я не хочу, чтобы его взгляд изменился и не был таким невинным.

Я снова встречаюсь с ее тревожным взглядом.

— Ты даже не можешь себе представить, как я скучаю каждый день по Кристоферу, мам. Я ненавижу, что не вижу все время как он растет, только навещаю вас. Я чувствую себя так, будто никогда не выберусь из этой ловушки. Я даже подумываю найти кого-нибудь, кто сможет сделать нам поддельные паспорта и сбежать с тобой и Кристофером. Туда, где Тони никогда нас не найдет.

Несмотря на то, что в плане денег Тони держит меня в ежовых рукавицах, каждую неделю я вынуждена показывать ему счета из супермаркета, мне удалось поднакопить немного. Немного, но может быть достаточно для того, чтобы сделать паспорта. Я собиралась дождаться, когда у меня будет достаточно денег на три паспорта, но сейчас у меня возникла мысль — может мне стоит занять у Шарлотты или у какой-нибудь другой моей подруги.

Мама смотрит на меня печально, но ничего не говорит. Она готова рискнуть, и мы можем попасть в тюрьму, потому что нарушим закон, сбежав от него по поддельным паспортам.

Позднее вернувшись в мою супер современную квартиру, я кладу телефон у кровати. Я знаю, что Тони позвонит, и также знаю, что лучше мне не пропустить его звонок. Думаю, он испытывает настоящее больное удовольствие, говоря мне слова сожаления, зная, что я притворяюсь, принимая его извинения. Я осторожно ложусь на спину на кровать. Я всегда стараюсь поспать после таких моментов. Потому что пока я сплю, не чувствую боли.

Глава 28

Иззи

https://www.youtube.com/watch?v=qT6XCvDUUsU Почему моему сердце так плохо?

На следующее утро я просыпаюсь рано. Все мое тело еще ужасно болит.

Со стоном я вылезаю из кровати и медленно плетусь в ванную. Пока я нахожусь там, слышу телефонный звонок, поэтому мне приходится поспешить, хотя боль становится ужасной, я не могу быстро двигаться. Это Тони. Он сама милость и доброта. Говорит, что сегодня вечером заберет меня и мы пойдем поужинать.

Я сообщаю ему, что у меня синяк под глазом.

Он молчит несколько секунд, потом сообщает, что его дружки подбросят его из клуба.

Я соглашаюсь, стараясь говорить без отвращения, которое чувствую. Он кладет трубку, и я медленно сажусь на кровать. Боже. Когда это закончится? Я чувствую себя запертой в этих стенах и совсем потерянной. Если бы не мама и Кристофер, я бы ушла в первый же день, когда он меня ударил.

Я смотрю на пустую стену.

Я уже знаю, что будет сегодня вечером. Он придет и захочет заняться со мной сексом. Пока он будет трахать меня, будет также ударять по моим синякам. Потом сделает вид, что якобы случайно, но я знаю, что он делает это намеренно. Потом, когда он кончит, снова будет душить меня.

Я провожу день в квартире, зализывая раны и пью столько чая, что начинаю чувствовать себя как шарик, наполненный водой. Звонит Шарлотта.

— Мне нужно поговорить с тобой, — говорю я.

— О чем? — настороженно спрашивает она.

— Расскажу, когда встретимся.

Она издает звук отчаяния.

— Он снова тебя избил, не так ли?

— Нет, нет, — вру я. — Дело не в этом. Насчет рецепта торта, о котором я тебя спрашивала. — Рецепт торта — наше кодовое слово для поддельных паспортов.

Наступает пауза.

— О, об этом, — говорит она небрежно. — Конечно. Я найду его сегодня вечером. Когда ты хочешь встретиться?

— Через пару дней.

— Чертовый тупой мудак. Тебе нужно пару дней, чтобы восстановиться, не так ли? — с яростью требует она ответа.

— Мне нужно идти, детка, но я позвоню тебе завтра, хорошо? — Я завершаю звонок и продолжаю блуждать по кухне. Взгляд на холодильник только угнетает меня. У меня почти ничего нет. Вчера был день покупок, но поскольку я встречалась с Тайсоном, я не успела зайти в супермаркет.

У меня хватит денег на хлеб, молоко и еще что-нибудь, поэтому я одеваюсь, напяливаю солнцезащитные очки, хотя уже давно вечер. Все знают, что женщина вечером в темных очках пытается скрыть следы побоев, но лучше так, чем когда в тебя будут тыкать пальцем и качать головой, прищелкивая языком, позволяя кому-то увидеть, как отвратительно я выгляжу. Когда я была моложе, глядя на женщин, которые остаются с мужчинами, которые их избивают, вызывали во мне жалость. Сейчас я стала одной из них.

Именно в таком виде я вхожу в дверь магазина на углу. Жена мистера Рамы всегда вечером спускается к нему, чтобы немного времени провести со своим мужем, поэтому она тоже стоит за прилавком. Они очень милая пара, которая тут же радостно меня окликают.

Укладывая покупки в пакет, они беседуют со мной о погоде и ведут себя достаточно любезно, притворяясь, что ничего не замечают. Иногда я представляю, как все расскажу другим людям. Всем, кто может мне помочь.

Да, он меня бьет. Жестоко. Да, у меня синяки. Бывают часто. Нет, мне не нравится. Да, я отчаянно хочу бросить его, но не могу. Он убьет меня. Хуже того, он убьет моего сына. Скорее всего он будет убивать моего сына прямо у меня на глазах, специально мне назло. Вот такой он монстр, он по-настоящему болен. Но все мои слова остаются невысказанными, поэтому я благодарю их за помощь и забираю свой пакет.

Я заворачиваю за угол, чтобы пойти по тропинке, ведущей к моему многоквартирному дому, вдруг передо мной возникает высокая фигура. Я настолько напугана и вся на взводе, что с криком отскакиваю, готовая убежать.

— Подожди, подожди! Это всего лишь я. Я. — Тайсон берет меня за руки, и я вздрагиваю от боли. У него челюсть падает вниз. — Господи Иисусе. Очки.

— Как ты меня нашел? — задыхаясь спрашиваю я.

Его глаза с тревогой осматривают мое лицо.

— Мой частный детектив отследил твой звонок, и я тут же пришел сюда и жду. Я понимал, что когда-нибудь ты выйдешь из дома.

Я в панике оглядываюсь по сторонам.

— Ты должен уйти. Сейчас же.

— Почему на тебе очки? — шепотом спрашивает он. — Черт, сейчас же темно, Иззи.

— Я подцепила глазную инфекцию, — тут же отвечаю я. Одно из моих многочисленных оправданий. Обычно это срабатывает. Но, видно, не в этот раз.

— Я только вчера виделся с тобой, и у тебя не было никакой инфекции. Давай, попробуй еще раз.

— Пожалуйста, оставь меня в покое. Мне нужно вернуться, пока нас никто не увидел. — Я пытаюсь обойти его, но он тут же хватает меня за руку. Он снимает очки. На мгновение выражение его лица замораживается, потом он прищуривается, а вокруг рта появляется белая полоса.

— Я, бл*дь, убью его, — выплевывает он. — Да поможет мне Бог, Иззи, я убью этого ублюдка за то, что он с тобой сделал!

— Ты скорее убьешь меня, стоя здесь и разговаривая со мной, особенно говоря такие вещи! — шиплю я. Я даже не могу нормально мыслить от страха. А вдруг Тони появится прямо сейчас… я начинаю крутить головой по сторонам, но улица практически пустынна. Слава Богу.

— Я убью его. Я убью его голыми руками, Иззи. Я получу удовольствие от этого, клянусь, — рычит Тайсон.

— Да, и я хотела бы это увидеть, — бормочу я. Внезапно я чувствую усталость. Такую чертовскую усталость. Если бы я только могла снять этот ужасный груз со своих плеч и переложить его на кого-то еще. Хотя бы на минутку. У меня опускаются плечи, и я выдыхаю.

— Разреши мне помочь тебе, Иззи, — тихо говорит Тайсон.

У меня возникает искушение сказать «да», искушение настолько сильное, что я даже прикусываю язык.

— Давай, Иззи. Ты не можешь вернуться к нему. Я отвезу тебя в безопасное место.

— Нет безопасного места, куда бы ты мог меня отвезти. Давай я встречусь с тобой завтра, и тогда мы сможем поговорить? Он придет ко мне сегодня.

Я никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на меня так, как он смотрел, когда я сказала, что он придет сегодня вечером. С убийственной яростью.

— Ты ничего обо мне не знаешь, если думаешь, что я снова позволю этому больному извращенцу находиться рядом с тобой.

Я в панике пялюсь на него.

— Ты не понимаешь. Я не могу просто так уйти.

Он возвышается всем своим ростом надо мной, его руки сжимаются по бокам в кулаки.

— Почему не можешь?

У меня мысли кружатся в голове с бешеной скоростью. Стоять здесь становится опасным. Его отель находится недалеко отсюда, и мне все равно нужно рассказать ему о Кристофере. Если со мной что-нибудь случится, он должен знать, что у него есть сын. Вчера я поняла, насколько зыбкая у меня ситуация. Мне стоит рассказать ему правду, правду еще вчера, но я думала, что смогу удержать его от Тони. Кристофер должен узнать своего отца, если я умру или исчезну каким-то странным образом…

Когда я расскажу ему о Кристофере, он поймет, почему я не могу бередить осиное гнездо. Мне нужно тщательно спланировать побег. Может, он поможет мне с паспортами.

— Хорошо, поедем к тебе отель и поговорим?

Он забирает у меня сумку с продуктами, и мы быстро идем к шоссе, где он останавливает такси. Я со страхом оглядываюсь по сторонам. Если кто-то увидит, что я сажусь с ним в такси, я труп. Жизнь была бы совсем другой, если бы я не потеряла свой телефон в Париже. Тогда все было бы так, как должно было быть. Но сейчас нет места сентиментальности.

Я забыла и выкинула свою фантазию, представляя нас, как семья. Я с трудом отучила себя предаваться своей сладкой фантазии.

Я забираюсь в такси в тот самый момент, когда вижу, как Джессика Ламберт появляется на тротуаре. Мгновенно, я нагибаюсь вниз, к полу. Я вижу, как у Тайсона сжимается челюсть, но он смотрит прямо вперед. Он называет водителю адрес, и машина начинает двигаться, но я не поднимаюсь, пока мы не проезжаем несколько улиц.

Глава 29

Иззи

https://www.youtube.com/watch?v=GPq6eGCXXP8 Ты

Мы поспешно идем через вестибюль отеля. Маловероятно, но я все еще не могу избавиться от страха, что кто-то может нас увидеть вместе. Тони постоянно напоминает мне, что это его город. И у него везде есть глаза, везде друзья. Которые все ему докладывают.

Я не снимаю пальто и шарф. Тайсон кладет мой пакет с покупками на стол у окна и оборачивается. Он моргает, как только видит мой почерневший глаз.

— Я преподам этому трусу урок, который он никогда не забудет, — говорит он низким голосом. Каким-то образом, он выглядит более угрожающим в своем молчании.

— Забудь о нем, — отвечаю я. — Есть более важные вещи, о чем нам нужно поговорить. Ты заслуживаешь это узнать. Я скрывала от тебя до вчерашнего дня, потому что думала, что ты не хочешь иметь со мной дело, а вчера не призналась, потому что не хочу больших разборок между тобой и Тони. И я до смерти боюсь Тони, потому что имеется веская причина. Я переживаю не из-за себя, а о людях, которых люблю.

— Ты это уже говорила. О твоих родных.

Я заглядываю ему в глаза.

— Не только о моих родных. Но и о моем сыне.

У него глаза расширяются. Он морщится.

— У тебя от него сын?

Я медленно отрицательно качаю головой.

— Нет. У меня от тебя сын.

Его глаза чуть не выскакивают из орбит. Он выглядит так, будто я ударила его в живот. Меня много раз ударяли в живот. Такое чувство, будто весь воздух сразу почти мгновенно покидает тело и сделать вздох почти невозможно. Словно ты умираешь, потому что не можешь дышать. Он медленно начинает делать вздохи, как и я в такие моменты.

— Мой сын? — глухо переспрашивает он.

Я киваю.

— Да. Ему сейчас год и три месяца… и он такой красивый.

— Мы использовали презерватив. — Он начинает ходить по номеру.

Я с нежностью поглядываю на него.

— Да, но один раз его не было, помнишь?

Он смотрит на меня совершенно ошалело, даже побелел под своим загаром.

— Ребенок от тебя, Тайсон. Я не спала ни с кем с той ночи, и Тони я встретила только, когда уже была беременна Кристофером.

— Кристофером? — опять повторяет он с удивлением. — Его зовут Кристофер.

— Да.

Слабая, но недоверчивая улыбка приподнимает уголки его губ, и мне хочется разрыдаться, потому что мы потеряли столько времени. Разрыдаться за все годы, когда мне так хотелось, чтобы Тайсон был рядом со мной. И когда я узнала, что беременна, хотя испытала потрясающее чувство. И не только когда я рожала, но и в тот волшебный момент, когда мне передали нашего сына и я взглянула на него. Он был красным и морщинистым, с тонкими, как макаронины руками и яркими голубыми глазами, как у отца. Да. И его отец должен был быть рядом со мной и увидеть своего сына. И за тот момент, когда впервые улыбнулся, впервые засмеялся. За тот момент, когда не было его рядом, а я кормила по ночам. Когда я наблюдала за ним спящим, внутри трепеща от его совершенства. Я рыдала за все то время, которое он упустил и его уже не вернуть. Мне было жаль того, что он не смог увидеть.

— Он похож на тебя, — всхлипывая шепчу я.

— Я не могу в это поверить.

— Я говорю правду.

Он качает головой, взмахнув рукой.

— Нет, конечно, я верю тебе. Не думаю, что ты мне врешь. Но для меня это шок, что у меня есть сын.

— Я бы показала тебе его фотографию, но я не храню его в телефоне или бумажнике, потому что Тони ужасно ревнует.

Выражение лица Тайсона становится каменным, он опасно прищуривается.

— Я отец этого мальчика. Он мой сын. Моя ответственность, и я хочу быть рядом с ним и с тобой. Ты — моя семья.

— Тайсон…, — я хотела услышать эти слова с тех самых пор, как только пописала на палочку теста на беременность и увидела две полоски. Я даже не могу описать словами, как сильно мне хотелось, чтобы он был рядом, как сильно я нуждалась в нем, но теперь, когда он говорит мне эти слова, я понимаю, что не могу вот так просто согласиться и плыть с ним по течению, надеясь на светлое будущее. Дружки-головорезы Тони выследят нас и убьют Кристофера и меня, да и всех нас. Он знает, что я люблю своего ребенка больше чем что-либо, поэтому он всегда пытался сделать какую-нибудь гадость моему сыну. В первые дни, когда он шпионил за моими телефонными разговорами с Шарлоттой, и она посоветовала мне уйти от него, он вошел в комнату, схватил меня за горло и сказал: «Попробуй только, если хочешь увидешь, как я буду убивать твоего ублюдка».

— Нет, — твердо говорит Тайсон. — Ты не имеешь права сейчас отталкивать меня. И так все ужасно, как только я узнал, что этот трус делает с тобой, но даже не думай, что я позволю этому больному мудаку окалачиваться рядом со своим сыном. — Его ноздри начинают раздуваться, он вдыхает и выдыхает, как бык. И на секунду я чувствую страх. Тони и Тайсон — небо и земля, но Тони тоже так начинает дышать, когда собирается меня бить или душить.

Я непроизвольно отхожу на шаг назад, и выражение Тайсона внезапно меняется.

Он смотрит на меня умоляющими глазами.

— Никогда не бойся меня, Иззи. Я никогда не трону тебя пальцем. Никогда. Совершенно неважно, что ты сделаешь или скажешь. Я лучше умру, чем причиню тебе вред. Ты понимаешь?

Я киваю и делаю шаг к нему. Осторожно, я провожу руками по его шеи. Он обнимает меня, и я вздрагиваю от боли. Бормоча проклятья, он отстраняет меня от себя. Мы смотрим друг другу в глаза. Его глаза такие темные и в них буря эмоций.

Медленно он начинает разматывать мой шарф. Его глаза расширяются при виде моего горла. Я вижу вспышку ярости в его взгляде, прежде чем он успевает ее скрыть. Он нежно дотрагивается до темно-синих отметин, как будто не может поверить своим глазам. Затем начинает расстегивать мое пальто.

Я даже позволяю ему снять с себя шерстяное платье. Нежно он слегка пробегает по темным синякам, оставленным у меня на теле. Когда его глаза снова встречаются с моими, в них стоят слезы. Я дотрагиваюсь до влажных ресниц.

— Я люблю тебя, Иззи. Я люблю тебя уже два года, — хрипит он.

Я улыбаюсь сквозь слезы.

— Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя с того первого раза, как только ты прикоснулся ко мне. Я согласилась на предложение Тони только потому, что была такой потерянной и одинокой, я думала, что я тебе не нужна.

— Почему он?

— Потому что он притворялся самым добрым и внимательным мужчиной. Он сказал, что позаботится обо мне и моем ребенке. Он сказал, что не имеет значения, люблю я его или нет. Он просто хотел мне помочь. Я не знала, что все это было притворством. Он оказался двуличным, страшным человеком.

— Сейчас это не имеет значения. Я люблю тебя, остальное не важно. С этого момента я буду заботиться о тебе. О тебе и Кристофере.

— Я боюсь, Тони. Ты не знаешь, на что он способен. — Испуганно шепчу я.

— Ты доверяешь мне, когда я говорю, что никто не посмеет причинить тебе вреда?

Я киваю.

— А как же моя мама?

— Если она твоя мама, значит она и моя мама.

С облегчением я опускаю плечи.

— О, Тайсон. Ты понятия не имеешь, каково мне было. Я была так напугана.

— Давай, пошевеливайся. Давай оденем тебя. Мы должны действовать быстро. Где сейчас Кристофер? — спрашивает он, застегивая на мне платье.

— С мамой. Он не живет со мной. Слишком опасно.

Он кивает.

— Хорошо. Где Тони? В данную минуту?

— Я не знаю…

— Ты сказала, что он собирался уехать из города, да?

— Он так сказал, но вчера все поменялось. Честно говоря, я не знаю. Возможно, он специально пытался меня запутать. Мне приходилось во всем, что он мне говорил сомневаться.

Он кивает.

— Ты больше никогда его не увидишь, и он никогда не навредит моему сыну.

Хотела бы я, чтобы его слова были правдой. Мне хотелось кинуться в его объятия и поверить, что все будет хорошо. Вместо этого я могла только тихо плакать, потому что знала, что все будет не так просто.

Глава 30

Тайсон

— Ты уверен, что нам не стоит немного подождать? — Иззи смотрит на меня глазами, наполненными страхом, пока мы спускаемся в подвал отеля, где припаркована моя машина. Я знаю, что я не в том положении, чтобы как снизить ее уровень страха, но я собираюсь сделать все возможное, чтобы она поняла, что я не боюсь этого ублюдка, и он больше никогда не сможет причинить ей боль. Никогда.

— Да, уверен, — мягко говорю я. — Мы не можем ждать ни секунду. — Открыв дверь, я пропускаю ее вперед. Она вздрагивает, оглядываясь по сторонам. Черт, я даже не могу спокойно думать о нем, желая всеми силами выбить из него дерьмо. А тогда и посмотрим какой он герой, когда ему придется иметь дело с мужиком.

У меня голова гудит от дум, пока я следую ее указаниям и еду к дому ее матери. Моя Иззи жила все это время с мудаком, который ее избивал. И она родила мне ребенка. Сына.

Она нервно оглядывается, как только я останавливаюсь перед домом ее матери. Кроме нескольких подростков, катающихся на велосипедах, вокруг никого. Мы выходим и идем к двери. Она вставляет свой ключ в замок, и прежде чем открывает, женщина очень похожая на нее, только старше, выходит в коридор. Ее лицо белое, и она выглядит испуганной. При виде дочери она хватается за грудь.

— Я не знала, что и думать, когда услышала, что кто-то вставил ключ, — бормочет она. — Ты никогда не приходила так поздно. Я подумала… о Боже…

— Все в порядке, мам. Все в порядке. Это отец Кристофера, Тайсон.

— Здравствуйте, мадам, — вежливо кивнув приветствую я ее.

Она переводит глаза с меня на свою дочь.

— Он поможет нам. У нас не так много времени. Мы должны торопиться и выбраться отсюда, — говорит Иззи.

Глаза матери становятся огромными, но она не задает никаких вопросов. Просто кивает в ответ. Как будто она ждала этого момента причем давно. Надеясь, что кто-нибудь придет и обязательно спасет ее дочь.

— Берите только самое необходимое на сегодня. Остальное мы купим завтра, — говорю я.

— Я возьму Кристофера и его вещи. Собирай свои вещи, мам. Просто собери маленькую сумку.

Молча мать Иззи поворачивается и идет выполнять указания дочери.

— Пожалуйста, оставьте здесь все мобильные телефоны и ноутбуки, — инструктирую я.

Ее мать кивает и уходит. Иззи берет меня за руку, и мы поднимаемся наверх. Она открывает дверь и входит в голубую комнату, освещенную ночником рядом с детской кроваткой. У меня ноги отказываются двигаться. Я стою, как столб, на пороге. Всю свою жизнь я мечтал иметь семью. Братьев, сестер, отца, которого у меня никогда не было. Даже грустную, мать алкоголичку, которая у меня была, всех у меня забрали, всех, но в этой маленькой голубой комнате был он — моя семья. Моя. Все мое. Сделанное из моего собственного семени.

Иззи поворачивается, взглянуть на меня, в ее глазах читается любопытство.

— Что такое?

— Ничего, — гулко отвечаю я, Но я настолько поражен, что едва могу говорить.

Она дергает меня за руку, и вдруг мне хочется быстрее оказаться у детской кроватки. Я не могу ждать. Поэтому с нетерпением быстро иду за ней. Ребенок спит, его пухлая ручка лежит у него на лице. Я потрясенно смотрю на него. Осторожно, она убирает его ручку, и я вижу его лицо. Он, без сомнения, самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Мой сын. Это мой сын. Я вспоминаю свою мать. Как бы ей хотелось увидеть его. Что-то сдвигается внутри меня. Любовь к нему наполняет мое сердце, такое чувство будто оно готово разорваться от этой любви. Я готов умереть за эту крошечную жизнь. И мысли, что Тони посмел угрожать этому невинному ангелу, заставляет мою кровь закипеть.

— О, Иззи. Не могу поверить, что я столько всего пропустил, — сломленно говорю я.

— Больше ты ничего не пропустишь, — мягко отвечает она.

— Больше никогда, — обещаю я.

Она кладет руки на кроватку и поднимает спящего ребенка. Должно быть, это причиняет ей боль, потому что она слегка вздрагивает, прислоняя к себе. Повернувшись, она спрашивает:

— Хочешь подержать его?

Я с трудом сглатываю.

— Я не разбужу его?

— Понадобится землетрясение, чтобы его разбудить, — с улыбкой отвечает она.

Я не улыбаюсь в ответ. Я не могу. Я слишком счастлив. Слишком горд. Слишком удивлен.

— Ты уверена? Я никогда не держал на руках ребенка.

— Смотри, как я его держу. Положи также руки, и я передам его тебе.

Я копирую положение ее рук, и она кладет в мою «колыбель» Кристофера. Может быть от работы с лошадьми, но как только она кладет моего сына мне на руки, я мгновенно перестаю нервничать, что могу его уронить или что-то покалечить. Он такой крошечный, что моя рука, как его голова. Я держу его в своих объятиях настолько естественно, словно но всегда должен был здесь находится. Я поднимаю его к лицу и нежно целую в мягкую щечку. От него пахнет молоком.

Я смотрю на Иззи, она кивает. Ее глаза полны слез радости, как будто она только что увидела доказательства того, что приняла правильное решение, доверившись мне. Она рискнула переложить тяжелое бремя защиты Кристофера от Тони на другие плечи. И она смотрит на нас так, словно всю жизнь мечтала увидеть меня с Кристофером на руках.

Целую вечность мы смотрим друг на друга, оба потерянные в радости и маленьком существе, которое создали. Нас прерывает звонок телефон, она подпрыгивает, как испуганная кошка. Достает телефон из сумочки, смотрит на него и поднимает на меня глаза.

— Это он, — шепчет она.

— Не отвечай. Бери вещи Кристофера. Быстро.

Она начинает бегать по комнате, бросая подгузники и распашонки, бутылочки в желтую сумку. Через несколько минут она готова. Мы выходим из комнаты, и она открывает еще одну дверь в коридоре.

— Ты готова, мам? — Слышу, как она спрашивает.

— Да, — отвечает ее мать, появляясь на пороге комнаты.

Мы спускаемся вниз по лестнице и выходим на улицу в ночь. Подростки все еще возятся со своими велосипедами. Я матерюсь, их невозможно избежать, они все равно нас видят, потому что пялятся во все глаза. Неудивительно. Мы явно представляем необычное зрелище, будто поспешно сбегаем.

Я кладу сына на колени бабушки, севшей назад, помогаю аккуратно залезть Иззи на переднее сиденье. Меня беспокоят ее сломанные ребра. Завтра утром я отвезу ее к врачу.

— Куда мы направляемся? — спрашивает Иззи, как только мы отъезжаем от дома.

— Поймешь, когда мы туда доберемся. Вы не знаете это место, даже если я скажу тебе название, — отвечаю я, заглядывая в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за нами не следят. Тони не единственный, у кого есть связи. Я отвезу их в цыганскую деревню.

Для Иззи и ее матери это может оказаться настоящим шоком, но я полностью доверяю этим людям. Я должен отвезти свою семью туда, куда даже не посмеют сунуться копы. Потому что для них это слишком опасно, но совсем не опасно для меня и моей семьи.

После тридцати минут, как мы выехали из Лондона, мы начинаем петлять по разным дорогам. В большинстве едем молча. Наконец, мы сворачиваем с автострады в Хаунслоу. Я еду по грунтовой дороге к цыганской деревне. Несмотря на то, что уже темно, дети бегут рядом с моей машиной.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — С тревогой спрашивает мать Иззи, завидев цыганские кибитки.

— Это лучшее, что мы можем сделать, — бормочу я, управляя автомобилем по узкой дорожке.

— Тони, его люди или полицейские не посмеют сюда сунуться. Здесь нет предателей. Эти люди настолько преданы своим, что готовы их защищать, чего бы им это не стоило, — объясняю я, въезжая на машине через проход двух каменных стен, соединяющих восточную и западную стороны деревни. В некоторых окнах горит свет, но я все же вижу лица, поглядывающие на нас. Дамы тоже, наверное, их видят. Взглянув в зеркало заднего вида, я вижу очень обеспокоенную мать Иззи.

— Это не «Ритц», но это временно и это самое безопасное место для вас троих, — говорю я.

— Ты не останешься с нами? — с тревогой спрашивает Иззи.

— Нет. Мне потребуется немного времени, чтобы все уладить.

— Нам хорошо будет и здесь, Тайсон. Не волнуйтесь о нас, делайте то, что должен сделать, — твердо говорит мать Иззи.

Я ловлю ее взгляд в зеркале.

— Спасибо. Я обещаю вам, что более безопасного места для вас просто не найти. Я провел здесь больше своего времени, чем даже могу вспомнить, — говорю я, останавливая машину между канавой и кучей мусора. Уверен мои слова мало им помогут, чтобы успокоить. Я поворачиваюсь к ним. — В детстве у меня было много друзей в этой деревне. Я знаю ее, как свои пять пальцев, и люди здесь хорошо знают меня.

— Ты дружишь с цыганами? — спрашивает Иззи, оглядываясь вокруг с ошеломленным выражением.

— Да. Знаю. Чудно, верно? Богатый мальчик дружит с цыганами. Вообще-то я наполовину цыган. После того, как я сбежал из колонии для малолетних, много лет прожил здесь. Я хотел быть свободным, и именно здесь я это и получил. Отсюда моя любовь к лошадям. Я знаю женщину, которая живет в этом доме, — говорю я, указывая на дом по левую руку. — Мариелла, на самом деле, ужасно готовит, но очень хорошая женщина.

— А что если Тони выследит нас здесь? — спрашивает Иззи.

— Тогда, да поможет ему Бог. Эти люди милые и очень гостеприимные. Они готовы будут отдать свою рубашку с тела, но они также покажут Тони, что он здесь не главный, если он попытается создать им проблемы. Поверь мне. Я видел, как они разруливают подобные ситуации.

Мать и дочь посмотрели друг на друга, ведя молчаливый разговор.

Тогда я добавляю:

— Это не на долго. Пока я не придумаю что-нибудь более постоянное. Моя главная задача на данный момент — спрятать вас так, чтобы он не смог найти и добраться. Мне нужно разработать план, будучи уверенным, что вы в безопасности.

— Нет, — шепчет Иззи, поворачиваясь ко мне. — Теперь я буду беспокоиться о том, что он может сделать с тобой.

— Он даже не знает, что я существую… пока. Но узнает.

— Надеюсь, ты прав.

— Я смогу о себе позаботиться, Иззи. Просто оставайтесь пока здесь в безопасности.

Мариэлла открывает дверь еще до того, как мы к ней подошли. Она появляется на пороге с распростертыми руками и обволакивает меня своими теплыми, мягкими объятиями.

— О, мой мальчик. Так приятно снова тебя увидеть.

— Спасибо, — говорю я ей на ухо.

Она отстраняется от меня и недоверчиво осматривает.

— После всего, что ты сделал для меня и моих мальчиков? Это ничто.

Я представляю ей свою семью, и она широко улыбается.

— Я приготовила прекрасный ужин для всех нас. — Я смотрю на Иззи, и впервые с тех пор, как она позвонила вчера, чтобы сообщить мне, что не придет ко мне в отель, я улыбаюсь.

Она смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Ты же останешься на ужин, не так ли?

Я похлопываю себя по животу.

— Я бы с удовольствием, но я только что поел. Ничего не могу поделать.

Иззи улыбается. Она выглядит счастливой.

Я еще какое-то время нахожусь здесь, пока они обустраиваются, прежде чем попрощаться. Иззи трогает меня за руку.

— Прошу тебя. Возвращайся поскорее назад и забери нас отсюда, — шепчет она. — Не потому, что мне не нравится находится здесь, мне просто хочется быть с тобой.

Я прижимаю ее к себе и вдыхаю запах ее волос всем своим существом. Она заставляет меня чувствовать себя королем, как будто я могу совершить все, что угодно. Все, что захочу, а больше всего я хочу начать нашу совместную семейную жизнь, но сейчас мне остается набраться терпения. Я столько ждал, что смогу подождать еще несколько дней.

— Я скоро вернусь. Обещаю. — И нежно целую ее в сторону от опухшей губы, проведя легко костяшками пальцев по ее щеке. Слишком много раз я прощался с этой девушкой. Если я расчитаю правильные ходы, как в картах, может я прощаюсь с ней в последний раз.

Глава 31

Тайсон

Ральф предлагает остаться и позаботиться о конеферме, но я велел ему навестить свою огромную семью, которая обитает в пяти милях. Мне будет полезно вернуться на ферму. Лучше всего думается рано утром, когда я скачу на коне по полям. И мне нравится думать, что я сумел забрать Иззи и Кристофера у Тони.

Теперь он уже знает, что они сбежали. Моей семье ничего не угрожает, но мне необходимо как можно быстрее придумать план действий. Когда имеешь дело с психопатом, почивать на лаврах не стоит.

Я знаю своего врага в лицо. Я провел расследование. Он опасный, мерзкий, отвратительный человек, связанный, по крайней мере, с полдюжиной убийств. И это только те, которые были известны не только мне, но и полиции. Думаю, что на его счету еще десятки других. Людей, которые решили все же противостоять ему и попытались свидетельствовать против него в суде, или которые не сдавались, когда он им угрожал.

Предо мной все время стоит лицо Иззи. Красивая, хрупкая, избитая. Он больше никогда ничего не сможет ей сделать, пока я буду дышать. Я до сих пор ошеломленно вспоминаю своего сына. Мне кажется, что я еще не понял. Сама мысль мне кажется ошеломляющей. Я представляю наше будущее и перед моими глазами появляются картинки, как я учу его ездить верхом на лошади. Я хочу дать ему настоящую жизнь, настоящее детство на ферме с лошадьми, с конским навозом, и научить ценностям жизни. Это будет сладкая жизнь.

Я сделаю ее сладкой для своей семьи.

Сначала я должен составить завещание — это будет первый шаг моего плана, полностью обеспечив Иззи и Кристофера, если со мной что-то случится. Я тут же звоню своему адвокату и оставляю ему сообщение, чтобы он позвонил мне утром.

По дороге в Саффолк, я один раз только останавливаюсь, чтобы купить сэндвич, на конеферму добираюсь уже за полночь. Я открываю входную дверь, так тороплюсь начать подготовку, что даже не задумываюсь включить свет или отопление. Я направляюсь в глубь дома, где находится кабинет. Включая ноутбук, слышу, как начинает поскрипывать гравий на подъездной дорожке. Со стороны конюшни двигается автомобиль и останавливается перед домом.

Я замираю на секунду. Я не жду никаких гостей. Сколько я себя помню, ко мне никогда за все это время, что я здесь жил, никто не приезжал в это время ночи. Мне кажется это невозможным, но скорее всего это люди Тони. Как ему удалось найти меня так быстро? И я вспоминаю подростков с велосипедами у дома Иззи. Как они смотрели на нас. И для человека, который имеет доступ к базам данных полиции, отследить по номерам мою машину, не составит огромного труда. Услышав, как двери машины тихо закрываются, я выхожу из ступора. Кажется, их трое. Рука непроизвольно движется к выключателю лампы на столе. Я нажимаю на него.

Поднимаюсь и быстро двигаюсь по комнате. Хватаю биту, которая обычно лежит на полке, собирая пыль, выхожу в гостиную. Стараясь передвигаться как можно тише, иду в сторону двери.

Теперь я слышу их голоса. Они за входной дверью. Я встаю справа от двери, хрипловатый голос говорит:

— Просто выбей уже эту чертову дверь!

— Забудь про эту дверь. Она слишком хорошая, ее не так легко выбить. Лучше пойти сюда, — говорит другой голос, передвигаясь к французским дверям по бокам дома. В мгновение ока я оказываюсь у французских дверей.

Бах!

Дверь распахивается. Я замахиваюсь битой, выжидая. Как только один из мужчин появляется, я со всей силы наношу удар ему по голове. Раздается глухой звук, который отдается эхом от высоких потолков. Огромный бандит падает, как мешок картошки в дверях.

— Какого хрена? — Двое других мужчин спотыкаются о его тело, но умудряются остаться в вертикальном положении. Они еще до конца не осознают, что у них серьезные неприятности. Один из них держит нож, другой — мачете. И краем глаза я замечаю, как с ножа и мачете капает кровь.

Чья это кровь?

Мне нужно уложить их до того, как они достанут меня. Инстинкт и желание выжить берет верх. Мачете — самая большая угроза для меня, поэтому я хочу разобраться с ним первым.

Его кривая улыбка расширяется, когда он замахивается рукой, и в лунном свете через открытый дверной проем, поблескивает металл. Он огромный парень. Сильный, но неуклюжий. И вместо того, чтобы атаковать его сверху, я пригибаюсь. И также со всей силы бью по коленям, слышится яростный вой боли. Я уверен, что слышал, как треснули его кости. По крайней мере, я разбил ему хотя бы одну коленную чашечку.

— Бл*дь! Ты, блядь, перебил мне колени, — кричит он, свернувшись на полу.

Теперь остается только один с ножом. Он удивленно смотрит на своего приятеля, а потом переводит взгляд на меня. В его глазах я вижу страх. Он не ожидал, что я одной битой смогу уложить его товарищей-здоровяков. С ревом он бросается на меня с ножом, желая попасть мне в живот. Я быстро изворачиваюсь и ударяю его по спине, отчего он как вкопанный останавливается, матерясь, но я не даю ему прийти в себя, потому что со всего маха ударю битой ему по яйцам.

Он готов взреветь, как зверь, с выпученными глазами, но у него изо рта не выходит ни звука. На шеи у него вздуваются вены, готовые вот-вот лопнуть, и он падает на пол, как камень. Нож скользит по полу, он корчится в агонии рядом с гориллой, визжа от дикой боли, который пытается унять боль в своем колене, продолжая угрожать мне.

Я быстро ногой отбрасываю нож и мачете подальше, чтобы они не смогли до них дотянуться. Лучше принять меры безопасности, чем потом сожалеть об этом. Я выглядываю в окно, там стоит «Рендж Ровер». Я направляюсь к нему, ключи все еще в зажигании, они надеялись быстро смыться. Я завожу двигатель, потом возвращаюсь в дом.

— Ну же, ублюдки, — ворчу я, таща одного за другим к машине.

От ужасной боли, они не в состоянии бороться или как-то противостоять мне, я заталкиваю их внутрь — первого, которого ударил по голове, на заднее сиденье и захлопываю дверь.

Остальные двое выглядят так, что готовы умереть от дикой боли. Я могу только представлять их ощущения, особенного того, чьи яйца я превратил в желе. Он заслуживает гораздо худшего за то, что посмел напасть на меня с ножом. Я стучу в окно водителя, Желейные Шарики опускают его вниз.

— Следующий раз не совершайте подобной ошибки, — глядя на них, резко говорю я. — Если вы вернетесь сюда, я убью вас. Передай Тони, что он еще легко отделался.

Мистер Сломанные Коленные Чашечки смотрит на меня искривленным лицом боли.

— На твоем месте… я бы не был таким самоуверенным. Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело. Тони не остановится ни перед чем, пока не вернет свою женщину.

— Скорее он сгорит в аду, нежели такое случится, — рычу я.

Машина резко двигается, шины хрустят по гравию. Примерно в двадцати ярдах от меня, он высовывает голову из окна и кричит:

— Мы оставили тебе подарочек в конюшне.

Глава 32

Тайсон

https://www.youtube.com/watch?v=NrIL-0AtDY4 Теперь мы свободны

Меня окатывает холодом, как только я поворачиваю голову в сторону конюшни в пятистах ярдах отсюда. Двери конюшни открыты. Боже!

Кровь на мачете!

Я пускаюсь туда бегом. Ветер хлещет в лицо, я бегу со всей силы. Останавливаюсь на пороге конюшни тяжело дыша. Чувствую страх и сладковатый запах крови. Делаю шаг вперед, не веря своим глазам. Этого не может быть. Я поворачиваю голову, заглядывая в первое стойло, отказываясь до сих верить тому, что вижу. Нет лошади. Нет моей красивой, непорочной кобылы.

Рубина лежит на сене в стойле мертвая.

— Нет, нет, нет, — бормочу я, забегая в следующее стойло. Кровь Дженни медленно собирается в лужицу под ее головой.

В полном ужасе я перехожу к следующему стойлу, неспособный отчетливо мыслить.

Кто мог это сделать?

Чудовища.

Чудовищные монстры!

Хан лежит на боку. Его глаза открыты, дыхание с хрипами, но он еще не умер. У него разорвана шея, торчит сырая и розовая плоть. Он смотрит на меня своими огромными глазами. Я бросаюсь к нему и падаю на колени. Я кладу ладони по обе стороны его морды. Я весь дрожу от ярости.

Он издает хрюкающий звук от ужасной боли.

— Шшшш… все хорошо. Все нормально. Я пришел, — говорю я, резко скручивая ему шею. Слышу хруст. Жизнь мгновенно уходит из глаз моего друга. В его глазах больше нет боли, они становятся сначала ясными, а потом начинают тускнеть.

Я поднимаюсь и иду к следующему стойлу. Матильда, которую я так любил целых восемь лет мертва. Своими же голыми руками я сломаю шею Райли. Затем я иду в стойло Фей. Я оставил ее напоследок, мне не хотелось видеть того, что с ней сотворили. Фей беременна. Она должна была вот-вот разродится. Глубоко вздохнув, я вхожу в ее стойло.

Фей лежит неподвижно на боку в луже крови, но она еще дышит, я вижу, как движется солома с ее носом. Я опускаюсь перед ней на колени. Она не узнает меня, глаза стеклянные. Она находится уже почти на пороге небытия. Я целую ее в морду и шепчу ей на ухо:

— Я люблю тебя. Продержись чуть-чуть, я спасу твоего малыша.

Я бегу обратно в дом. Запыхавшись несусь на кухню и вытаскиваю острый мясной нож из деревянного блока. Хватаю тряпки из шкафа. Затем возвращаюсь в стойло Фей.

— Ты отлично справилась, Фей. Очень хорошо. Я так горжусь тобой, — шепчу я, прежде чем сломать ей шею.

Как только я слышу хруст, разрезаю ей живот. Ее горячая кровь льется мне на руки. Я запускаю руки в ее внутренности и вытаскиваю жеребенка. Разрезаю амниотический мешок и освобождаю ее ребенка. Он неподвижно лежит на земле. Отказываясь приходить на эту жестокую землю, которая забрала его мать еще до рождения.

Я начинаю нежно массировать его конечности.

— Давай же, детка. Давай, — умоляю я его.

Бог знает, сколько я пытаюсь привести его в чувство, но в конце концов мне ничего не остается, как сдаться. Я запрокидываю назад голову и издаю рев ярости. Опускаю глаза вниз на неподвижное животное, и испытываю бешенную, убийственную ярость, какой никогда не испытывал за всю свою жизнь. Она, словно огненный шар, скапливается у меня внизу живота. Я объявлю охоту на каждого из этих людей и вырву у них сердце. Они не заслуживают жить. Они убили моих лошадей. Безупречных, невинных, красивых животных. Я поднимаюсь с колен и отворачиваюсь.

И собираюсь уже уйти, когда слышу легкий шорох.

На долю секунды я застываю на месте, думая, что показалось. Затем оборачиваюсь, посмотреть на жеребенка. Он двигает мордой. Он пытается вздохнуть! Я опускаюсь на корачки и подхватываю его на руки. И несу в стойло, где он должен был родиться. Оно выложено свежей соломой. Подальше от страха и крови. И первое, что он увидит, буду я, а не ужасное зрелище своей матери, с вывернутыми на изнанку кишками.

Я буду и матерью, и отцом, и защитником в одном лице для него.

Я кладу его на солому и жду, он медленно поднимет голову. У меня на глазах наворачиваются слезы. Я помню, как однажды так разозлился на отца за то, что он разрушил жизнь не только моей матери, но и мою. Если бы он ее не бросил тогда, она бы не стала бы алкоголичкой.

И тогда она взяла мое лицо в ладони и сказала:

— Красота есть даже в пепле. Из пепла ты пришел.

— Добро пожаловать в этот мир, Феникс, — шепчу я жеребенку, с трудом переводя дыхание.

Глава 33

Тайсон

Когда жеребенок, наконец, может стоить на ногах, я переношу его в транспортировку для лошадей. Я хочу отвезти его к моему другу в трех часах езды отсюда. У него есть опыт выхаживания жеребят, кроме того его кобыла недавно ожеребилась, и может она позволит Фениксу кормиться от нее. Уже четыре часа утра, когда я оставляю Феникса у своего друга. Я отправляюсь назад, и по дороге звоню Ральфу.

Он ранняя пташка, поэтому берет телефон на третьем звонке. Пока рассказываю, что случилось на конюшне, стараюсь не разрыдаться. Его ужас и шок настолько глубоки, что мне кажется его вера в людей никогда уже не будет прежней. Я говорю, что у меня есть дела в Лондоне, а он отвечает, чтобы я не волновался, он позаботится обо всем на ферме.

Ральф добрый и отзывчивый мужчина, но перед тем, как повесить трубку, он добавляет:

— Заставь этих ублюдков заплатить. — И отключается, не попрощавшись.

Я добираюсь до кладбища, еще не совсем посветлело. Воздух неподвижен, я иду по дорожке к могиле своей матери. Теперь мне все становится ясным. Ситуация вышла из-под контроля. Тони хочет войны. И я готов ей ее предоставить.

Я кладу цветы, купленные на заправке, на могилу матери и сажусь рядом. Вокруг никого. Небо только начинает светлеть.

— Мам, я обещал, что никогда никому не скажу, кто мой отец, но я вынужден нарушить это обещание. Я бы не стал нарушать его ради себя, ты же знаешь. Я никому никогда не говорил, даже в приемных семьях. Я никогда никому не собирался говорить, но твоему внуку сейчас грозит опасность. Если я ничего не сделаю, они убьют его, мам. Извини. Если бы не он, я бы забрал твой секрет в могилу. Надеюсь, ты простишь меня за это.

У меня перехватывает дыхание и в горле першит. Я прикрываю глаза и вдруг отчетливо вспоминаю свою мать. Мне было всего четыре или пять лет. Она еще так не пила. К нам в дом залетела бабочка, и не могла выбраться наружу. И мы стали бегать по всему дому, открывая все двери и окна, чтобы она обрела свою свободу. Наконец, она нашла открытое окно и вылетела. И мама тогда посмотрела на меня и улыбнулась. «Мы спасли ее, Тай. Мы спасли ее».

До моей руки касается, словно перышко, резко открываю глаза. Желтая бабочка сидит у меня на руке, сложив крылья. Я ошарашенно смотрю на нее, она несколько раз раскрывает крылья и закрывает, завораживающее действие.

— Привет, — шепотом говорю я.

И вдруг меня окутывает чувство покоя. Мне становится так хорошо. Легкий ветерок обвивает мое лицо. Бабочка снова хлопает крыльями. Я поднимаю руку, но бабочка не улетает. Я приближаю руку поближе к лицу и начинаю рассматривать ее внимательней. Вблизи я даже вижу ее большие блестящие глаза. Какое-то время мы молча замерев смотрим друг на друга.

И у меня возникает в голове: «Нечего прощать!»

Как только эта мысль появляется, бабочка хлопает крыльями и улетает. Я наблюдаю за ней, пока она не скрывается из виду. Затем поднимаюсь и ухожу с кладбища.

Нечего прощать. Прощать было нечего, когда моя мать сделала последний вздох. У меня нет никаких больше обязательств перед ней. Да, я дал ей клятву никому никогда не говорить, но это было так давно, сейчас же дело касается других жизней, невинных жизней. И теперь я должен сделать все возможное ради Иззи и своего сына.

Поэтому я пойду к своему сводному брату Джеку. За столько лет я так и не смог забыть того высокого парня. Даже тогда в нем была определенная мощь и сила, лидирующая, однозначно. Несмотря на то, что я никогда не хотел иметь ничего общего с ними, со своими сводными братьями и сестрой, или каким-то образом открыть им свое существование, я не мог ничего с собой поделать, читал о Джеке Идене все, что можно было прочесть. И одной статье, которая попалась мне на глаза, утверждалось, что он стал лидером одной из крупнейших группировок на севере Лондона. Статья была основана на слухах, домыслах, предположениях и т. д. из анонимных источников, так как не было никаких доказательств, но автор статьи почему-то был уверенным, что Джек Иден и был знаменитым Кристальным Джеком.

Однажды я даже видел его. Я пришел в его клуб, и он там был. Он не видел меня. Я стоял в тени и наблюдал за ним. Он был с тремя мужчинами. Одного из них я узнал. Он был лидером русской мафии. Вчетвером ни сидели за столом в углу и разговаривали, и насколько я заметил разговор был на равных.

И вдруг Джек повернул голову в мою сторону, и именно тогда я увидел, что он больше не тот улыбающийся парень, которого я видел столько лет назад. Его глаза были холодными и колючими. И тогда я понял, что в статье было много правды, несмотря на слухи и домыслы. Он принял на себя ответственность. Он стал лидером одной из самых жестоких группировок в Лондоне.

Глава 34

Джек Иден

Я забираю газету на ресепшен, захожу в лифт и нажимаю кнопку своего этажа. Двери открываются, я вхожу в кабинет своей секретарши Элизы. Она странно на меня поглядывает.

— Твой брат здесь, — говорит она.

Я не на минуту не останавливаюсь.

— Дом или Шейн?

— Ни тот и ни другой.

Я поворачиваюсь к ней.

— Что?

Она приподнимает брови.

— Он сказал, что он твой брат.

Я ошеломленно смотрю на нее, честно говоря, у меня редко появляется такой взгляд. Это она серьезно?

— У меня только два брата.

— Наверное, но его зовут Тайсон Иден.

— Что?

— И он утверждает, что он твой сводный брат.

От изумления я качаю головой. Мир полон мошенников, и некоторые из них очень любым способом подобраться ко мне.

— Он показал тебе какое-нибудь удостоверение личности?

— Нет.

Я хмурюсь.

— Где он сейчас?

— В вашем кабинете.

У меня взлетают брови.

— Ты впустила постороннего человека в мой кабинет? Человека, который даже не показал тебе никакого-удостоверения личности?

Она кивает, готовая прыснуть от смеха.

— Да.

Что, черт возьми, происходит? Я подхожу к двери, открываю и останавливаюсь, как вкопанный. Неудивительно, что Элиза проводила его ко мне в кабинет и оставила здесь одного. Дерзкий ублюдок восседает в моем кресле, положив скрещенные ноги на мой стол. Несмотря на достаточно холодную погоду, готовую заморозить вам яйца, на нем одет цыганский жилет со шнуровкой. Грудь и руки покрыты татуировками. А лицо… словно я смотрюсь на себя в зеркало.

Отец, ну ты и старый кобель!

Я прислоняюсь к двери.

— Ты сидишь в моем кресле.

Он не улыбается.

— Похоже, что так.

— Также выглядит похоже, что ты не только что понял, что мой сводный брат.

Он кивает.

— Точно. Я проклинал тебя, отца и всю твою семью всю свою жизнь.

— Не хочешь просветить меня, почему?

Он пожимает плечами.

— Твой отец обрюхатил мою мать и оставил ее без денег, без поддержки.

— Он точно был не самым ответственным отцом.

Он выглядит так, будто вот-вот блеванет.

— Как-то я даже был у вашего дома. И видел, как он изображал из себя счастливого семьянина с тобой и твоими братьями, и сестрой.

Я хмурюсь.

— Когда ты узнал о нас?

— Когда мне было шесть.

Я с любопытством смотрю на него.

— Почему пришел сейчас?

— Мне нужна помощь.

Я смеюсь. Мне нравится этот парень.

— Видишь ли, если бы мне нужна была помощь от брата, я бы не стал класть ноги на его стол.

— Нет, ты бы не стал. Ты просто бы сжег все здание.

Я впечатлен. Он хорошо проделал домашнюю работу.

— Это больше похоже на стиль моего брата, но думаю, что я тоже был известен нечто подобным.

Он опускает ноги на пол и подходит ко мне. Он ростом, как Шейн, но строением тела Дома. Папино телосложение. Он стоит прямо передо мной. Вокруг его глаз замечаю мелкие морщинки, как правило они появляются, если часто от щуриться от солнца. Он смотрит мне в глаза и в эту секунду я понимаю, что мы станем хорошими друзьями, ему многое пришлось испытать в жизни.

— Ты мне поможешь? — спрашивает он.

Я улыбаюсь.

— Всегда опасно соглашаться помочь кому-то, когда даже не знаешь в чем, но да, я не отказываюсь. Мы кровные братья. Конечно, я сделаю все, что в моих силах для тебя. Садись и расскажи мне, что случилось.

Я закрываю за собой дверь и направляюсь к бару.

— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Кофе? Виски?

— Виски, — отвечает он, опускаясь на один из стульев перед моим столом.

Я беру хрустальный графин и наливаю нам двойную порцию, хотя сейчас только восемь утра. Протягиваю ему стакан, он забирает его. Я замечаю, у него мозолистые руки. Он много работает своими руками. Я обхожу стол и опускаюсь в свое кожаное кресло, которое все еще сохранило тепло его тела.

И эту секунду думаю о своей бедной матери. Даже из могилы отец способен причинить ей очередные страдания. Ладно, об этом я подумаю позже, когда решу существующую проблему. Я звоню Элизе и прошу ее ни с кем не соединять.

Затем откидываюсь на спинку кресла и смотрю в лицо, которое так похоже на мое. Мы настолько похожи, что кажется таким странным, за исключением того, что он выглядит более загорелым, и у него добрые глаза. Он не прошел через то, что пришлось пройти мне.

— Итак…

— Для начала я должен сказать, что дело касается одного ублюдка, который даже более безжалостный, чем ты, — говорит он.

— Сомневаюсь в этом. — Тихо посмеиваясь отвечаю я. И он выдохнул, словно освободился. Бедный парень. Похоже он влип в настоящие неприятности. Должно быть из-за девушки.

— Короче говоря, Тони Джексон преследует меня, потому что он считает, что я забрал его девушку, хотя по правде говоря, я познакомился с ней первым. Потом мы расстались на какое-то время, видно так распорядилась судьба, и опять случайно встретились два дня назад.

У меня взлетают брови линии роста волос. Я определенно не ожидал, чего-то подобного.

— Ты забрали женщину Тони Джексона?

— Она не его женщина, — рычит он, сверкая глазами. — Она — моя. Он силой заставлял ее остаться с ним. Она не хочет с ним жить и видеть его. Она любит меня. Кроме того, она — мать моего сына.

Я потираю лицо ладонями. Тони Джексон — полный отстой и задница. Он не обладает не властью, не силой. Без своего отца он давно бы уже сидел. И его подельники во многом себя запятнали, но… Я делаю глоток виски. Да, прошло достаточно много времени с тех пор, как я пила в такую рань.

— Как насчет того, чтобы рассказать мне полную версию своей истории?

Я внимательно слушаю, пока Тайсон рассказывает мне о своей Иззи, и как они познакомились. Я замечаю, как тут же смягчается его взгляд, когда он говорит о ней. Я даже чувствую его горе от потери его лучшего друга, как он боролся за его жизнь и как, в конце концов, потерял его. А потом как он случайно снова встретился с ней, как узнал о своем сыне, и выяснил, что за парень, с которым она жила, что он был гангстером, которого усиленно защищал судья отец.

— Где сейчас твоя семья? — Спрашиваю я.

— Я спрятал их в Хаунслоу в цыганской деревне.

Я улыбаюсь.

— Мудрый шаг. Я бы сделал то же самое.

Он наклоняется, положив руки на стол.

— Я знал, что Тони никогда не посмеет сунуться в эту деревню, это твоя территория. Даже если Тони знает, где они скрываются, он все равно не посмеет ступить на твою территорию. Тем не менее, он узнал, где я живу, и он послал ко мне трех головорезов.

— Но ты видно хорошо позаботился о них, судя по тому насколько здоровым и цветущим ты выглядишь! — бормочу я.

— Да, кое-что пришлось вспомнить из юности. — А потом его челюсть сжимается. — Но я не смог спасти своих лошадей. Эти ублюдки порезали их, я не успел.

— Они порезали твоих лошадей? — Не знаю, почему я так удивляюсь, но именно этим люди Тони и занимаются всю жизнь.

— Они убили моих лошадей, — тихо повторяет он. В его голосе нет эмоций, но жилка на его скуле дергается. Я знаю этот взгляд. Он означает только одно — месть, он хочет отомстить.

— И ты хочешь, чтобы я решил твою проблему с Тони? — аккуратно интересуюсь я.

— Нет, я сделаю всю грязную работу сам. Я хочу, чтобы ты присмотрел за Иззи и Кристофером, чтобы они были в безопасности, если со мной что-нибудь случится. Если у меня не получится.

Глава 35

Тайсон

Джек пристально смотрит на меня.

— Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал?

— Нет, — резко отвечаю я.

Он кивает.

— Я убивал и хочу тебе сказать, когда ты убиваешь человека, ты навсегда привязываешься к нему. Ты никогда не сможешь очистить свою душу от него. Ты никогда не будешь спать спокойно после того, когда забрал чужую жизнь.

— У меня нет другого пути. Я знаю, что Иззи и сын никогда не будут чувствовать себя в безопасности, пока Тони будет жив. Я не хочу прожить остаток жизни, постоянно оглядываясь за спину. Если Иззи вдруг задержится в супермаркете или в салоне-красоты, я не хочу тут же думать, что это он похитил ее.

Он смотрит на меня отстраненным взглядом.

— Хочешь дам бесплатный совет, Тайсон? Никогда не ищи пепел. Пусть ветер принесет его останки тебе сам.

— Что ты имеешь в виду?

Я вспоминаю Феникса, а потом слова своей матери.

— Если я предложу тебе другой выход, ты согласишься?

Мне даже не стоит задумываться.

— Я сделаю все, чтобы Иззи была в безопасности.

Он медленно улыбается.

— Хорошо. Я слишком хорошо знаю судью Джексона. Настолько хорошо его знаю. Гораздо лучше, но он даже не знает об этом.

— Я весь в внимании.

— У судьи имеется несколько закрученных секретов, которые он точно не захочет, чтобы были обнародованы. Он мерзкий маленький ублюдок, которым иногда хочет быть. — Он берет трубку и набирает номер, больше не говоря мне не слова.

— Привет, Джон. Да. Конечно. Можно попросить тебя об одолжении. Судья Джексон. — Джек подмигивает мне. — Мм-хмм. Он же ходит к одной из твоих девочек, не так ли? Когда он придет в следующий раз? Конечно. Я подожду. — Он делает паузу. — Завтра в обеденный перерыв. С кем он встречается? Эванна? Она на чем специализируется? На унижениях? Идеально. Да. Скажи ей, чтобы включилась на полную мощь. Буквально, слетела с катушек. Мне нужно это видео.

— Что, черт возьми, все это значит? — Спрашиваю я, когда он вешает трубку.

— Увидишь, братишка. Все увидишь.

— Хорошо. Что еще?

— Ты познакомишься со всей моей семьей.

Я с удивлением посмотрел на него.

— Ты хочешь, чтобы я стал частью твоей семьи?

— Тебе не кажется, что пришло время?

— Не знаю. Я так долго ненавидел вас всех.

Он совершенно спокойной пожимает плечами.

— Ну, тогда ты был еще ребенком, и у тебя не было нормальной жизни. Мой дом — самое безопасное место для тебя.

— Я все же хотел бы увидеться с Иззи.

Он хмурится.

— Нет. Я пошлю кого-нибудь присмотреть за ней. Ты будешь постоянно в поле моего зрения, пока все не уладится. Тони — дурак, без границ, поэтому он и опасен. С кем ты оставил Иззи?

— Мариэлла.

— Отлично. — Он поднимает трубку и говорит установить дежурство у дома Мариэллы. Затем он звонит еще кому-то и спрашивает, что с Мариэллой живет его семья, и могут ли они собрать парней, которые бы присматривали за ее домом, чтобы никто не смог до него добраться?

Он встает и идет к двери.

— Ты можешь отсюда позвонить Мариелле и позвать свою девушку. Полагаю, у тебя есть ее номер. Я подожду в приемной.

Я поднимаю трубку и звоню Иззи.

— Привет, как ты?

— Я в порядке, но я так по тебе скучаю, Тайсон. Сильно.

— Я тоже. Думаю, мы скоро увидимся. Как там маленький тигренок?

— Давай я поднесу его к телефону.

Я слышу, как она берет ребенка и прикладывает трубку к его уху.

— Привет, — говорю я, чувствуя ком в горле. Я разговариваю со своим сыном. Кто бы мог подумать!

— Па. Па, — говорит он, и я почти рыдаю от радости у трубки. Это самый сладкий звук, который я когда-либо слышал. Мой сын уже узнает мой голос.

Иззи берет трубку.

— Это единственное слово, которое он говорит.

— Оно прекрасно, Иззи. Ты проделала такую потрясающую работу.

Ее голос опускается до шепота.

— Знаешь, что я ела на ужин вчера вечером?

Я смеюсь.

— Что?

— Бекон с капустой, но я никогда в жизни не пробовала ничего столь ужасного, и мама говорит, что она тоже. Мы съели все только из благодарности, потому что Мариэлла была настолько счастлива, что по боялись ее расстраивать, но мама всю ночь мучилась животом. Сегодня утром уже мама готовила завтрак, и я тоже сегодня буду готовить.

Я со всей силы держусь за трубку, потому что также со всей силы борюсь с желанием, запрыгнуть в машину и помчаться к ним.

— Как твои синяки?

— Уже лучше. У меня были и похуже.

— А, если у тебя сломаны ребра?

— Нет, я знаю, когда они сломаны, сейчас болит по-другому.

Я медленно выдыхаю. Джек прав. Пусть ветер принесет останки его пепла сам. Не надо его искать. Я не позволю направлять себя злости и ярости. Джек придумал отличный план. Я согласен с ним, по крайней мере, пока.

— Я люблю тебя, Иззи, — мягко говорю я.

— Я тоже тебя люблю, Тай. Я люблю тебя так сильно, что мне аж больно.

— Позаботься о себе и Кристофере, хорошо?

— А ты о себе.

— Я в порядке.

— И о лошадях. Как они поживают?

Я закрываю глаза, боль настолько явная, я готов заорать во все горло от физической боли Пусть ветер принесет останки его пепла, Тайсон. Пусть ветер сделает работу.

— Вчера родился жеребец, — тихо, наконец, говорю я.

— О Боже мой, правда? Как мило. Мне не терпится начать с тобой новую жизнь, Тайсон.

— Мне тоже.

— О, дорогой, твоему сыну нужно сменить подгузник, от него уже идет запах.

— Тебе нужно идти. Хорошо. Придут кое-какие люди и будут приглядывать за домом, если вам потребуется что-то купить, просто скажи им. Я перезвоню сегодня вечером.

— Хорошо, мой дорогой. Береги себя. Когда тебя нет рядом, все остальное становится не важным.

Я прощаюсь с Иззи, ставлю трубку в гнездо приемника и выхожу в приемную. Джек привалился к краю стола своей ассистентки, разговаривает по мобильному. Почувствовав мое присутствие, он оборачивается, выпрямляется и заканчивает разговор.

— Давай. Похоже, первой, с кем ты познакомишься будет моя мать.

Я вздрагиваю.

— Ты думаешь, стоит это делать?

— Она хочет с тобой познакомиться.

Когда мы спускаемся на лифте, я поворачиваюсь к нему.

— А какая твоя мать?

— Она настоящая цыганка. До безумия преданна своей семье.

— А когда ты сказал ей обо мне, она разозлилась или запричитала?

— Как ни странно, она совершенно спокойно восприняла это известие. Я собирался сообщить ей о тебе самой последней. Я хотел, чтобы сначала ты познакомился с братьями. Шейн был у нее дома, когда я ему позвонил, и она настояла встретиться с тобой.

Джек открывает дверь последней модели Jaguar, и я опускаюсь в кресло.

— Ты сказал, что Тони убил твоих лошадей. Ты работаешь с лошадьми?

— Да, я их развожу.

Он хмурится.

— Ах, так ты этот знаменитый коневод. Один мой друг как-то купил у тебя лошадь для меня. Около трех лет назад. По имени Милли.

— Ты купил Милли?

— Да, она сейчас у меня в конюшне.

— Но в документах говорилось, что ее приобрел парень по имени Том Уотсон…

Он улыбается.

— Первое правило хорошего бизнеса. Никогда ничего сам не покупай и не владей.

Глава 36

Тайсон

Я никогда не мог подумать, что мне понравится Джек. Я инстинктивно чувствую, что сейчас вижу его таким, какой он бывает только со своей семьей, но не с другими. Другие, без сомнения, видят мужчину с холодным, отрешенным взглядом, которым он был в клубе много лет назад. Он не спрашивает о моей матери, но я знаю, что как-нибудь ему все расскажу. Он рассказывает мне о Шейне, доме и моей сводной сестре Лейле. Он также предлагает куда-нибудь съездить нам, всем братьям. У меня по груди разливается тепло, а горле стоит ком, когда он говорит мне все это. Кажется, несмотря на то, что я столько времени ненавидел их всех, на самом деле хотел воссоединиться с ними. Узнать их поближе. Назвать их всех своей семьей. Заполнить ту пустоту после стольких лет.

Он останавливает машину возле аккуратного домика с красивым, милым и ухоженным садом. В саду во многих местах стоят разноцветные гномы, на окнах кружевные занавески.

— Я бы хотел, чтобы она перебралась в дом получше, но она хочет жить здесь, — говорит Джек.

Он достает свой ключ, открывает входную дверь. Я бывал в таких домах. Каждая гордая цыганка живет в таком искрящемся чистотой доме. Раньше меня удивляло, сколько часов в день цыганки проводят у себя в доме.

Джек проводит меня на кухню. Женщина раскатывает тесто. Она поднимает глаза вверх, когда мы входим, а затем продолжает раскатывать тесто. Она пополнела с тех пор, как я видел ее в тот раз, в волосах появилось больше седины. Она не такая улыбчивая, как я запомнил ее. На ее лице появились морщины. Она познала скорбь и боль.

— Это Тайсон, мам. Тайсон, это моя мать, Мара.

Она продолжает раскатывать тесто.

— Да. Тайсон. Проходи и садись, сынок.

Я перевожу взгляд на Джека. Он пожимает плечами. Его мать опускает скалку и смотрит на меня. Ее лицо ничего не выражает.

— Ты хочешь, чтобы я остался, ма? — интересуется Джек.

— Нет, — говорит она, хотя она по-прежнему смотрит на меня. — С нами все будет в порядке. Твоя сестра капается в саду. Она хотела поговорить с тобой.

— Точно, — говорит он и смотрит на меня. — Точно, — повторяет он. Забавно наблюдать Джека, который контролирует огромную территорию криминального мира Лондона, так слушается эту женщину. Он медлит еще секунду, потом разворачивается и выходит в заднюю дверь на кухне. Через окно, я вижу женщину в шляпе, которая копается в земле. Лейла. Моя сводная сестра.

— Я не собираюсь извиняться за свою мать, — тут же говорю я.

Она вытирает руки о фартук.

— Не хочешь ли чаю?

— Нет, спасибо, — отвечаю я.

Она подходит к шкафу и достает бутылку хереса.

— Как насчет этого?

Я ненавижу ликеры, но понимаю, что она старается быть вежливой, поэтому киваю. Я наблюдаю, как она разливает янтарную жидкость в две рюмки. Подносит рюмку к губам и выпивает одним глотком. У меня глаза готовы вылезти из орбит. Она пододвигает ко мне рюмку. Я делаю небольшой глоток. Тьфу, гадость.

— Присаживайся, — говорит она, и мы садимся друг напротив друга за деревянный стол.

— У тебя есть ее фотография?

Я молча сижу, а потом через несколько минут утвердительно киваю.

— Покажешь мне ее?

Я никогда никому не показывал фотографию своей матери. И показывать ее этой женщине мне кажется неправильным. Она враг, великая соперница моей матери. Из-за нее умерла мама. А потом я вспоминаю бабочку, присевшую мне на руку на кладбище, и то чувство покоя и все прощения, которое ощутил тогда.

Я устал ненавидеть эту женщину и ее семью. Я вижу, что они хорошие люди. И я определенно устал стыдиться своей матери. Моя мать не сделала ничего плохого. Она полюбила не того мужчину. Если кому и должно быть стыдно, так это моему отцу. Он изменил этой женщине и разрушил жизнь моей матери. Я лезу в карман за бумажником. Открываю его и протягиваю его по поверхности стола к ней.

Она поднимает его и внимательно разглядывает фотографию. Ее лицо опять не выражает ничего. Затем она поднимает на меня глаза.

— Она была очень красивой.

— Да, была, — шепчу я. И в эту секунду все годы после смерти моей матери превращаются в пыль. Мне кажется, что мне снова двенадцать. Потерянный и испуганный ребенок, но полный решимости защитить память своей матери несмотря ни на что. Я сжимаю челюсть.

— Ты останешься на ужин, не так ли?

Я с сомнением поглядываю на нее. Несмотря на то, что мне хочется принять ее приглашение и стать частью ее семьи, но что-то внутри меня знает, что я никогда не смогу стать частью их семьи. Это будет типа предательства. Я вспоминаю родное лицо мамы. Как она никогда не ругала моего отца, не в чем не обвиняла. Она тосковала по нему.

— Я не пытаюсь найти у вас свой дом. Меня здесь быть не должно, на самом деле.

Она медленно улыбается.

— В этой вселенной даже нет ни одной пылинки, которая бы находилась не на своем месте. Ты находишься именно там, где и должен быть.

Я пристально разглядываю ее, и она кивает.

— Вы хотите, чтобы я остался?

— Много лет назад я ходила к гадалке, и она сказала мне очень странную вещь. Она сказала, что у меня будет пятеро детей. Я сказала, что у меня только четверо, но она очень настаивала, что их должно быть пять. Но она уверенно твердила, что их пять. Я даже подумывала завести еще одного ребенка, но годы шли, а я так и не могла забыть ее слова. Она все время говорила, что у меня пятеро. Ты был пятым ребенком, и я ждала тебя все это время.

Я поспешно выдыхаю, и сглатываю ком.

— Простите, — говорю я ей.

— За что?

— Я разрушил ваши прекрасные воспоминания о муже.

Она медленно улыбается. Улыбка не грустная и не расстроенная. Прекрасная. Она освещает ее лицо, отчего она выглядит на десять лет моложе.

— Почему ты решил, что разрушил, дитя мое? Ты дал моим внукам еще одного дядю, а моим детям еще одного брата. Моя дочь всегда хотела еще одного брата. Теперь ты исполнил ее желание. Не могу дождаться, когда увижусь со своим внуком, твоим сыном.

Глава 37

Тайсон

Канули времена в прошлое, когда изображения с камер видеонаблюдения были зернистыми и низкого качества. Сейчас человек Джека дал ему качество HD. Черт, я даже вижу пигментные пятна на руках судьи. Приплюсуйте объемный звук и огромный экран телевизора, установленный на стене, словно мы находились там же на этой сессии.

Я сижу на диване в тусклом кино-зале Джека и смотрю на странное зрелище, разыгрывающееся на экране. Это секс-подземелье, клуб садо-маза. Стены покрыты черным винилом, не пропускающем звук. В центре комнаты стоит широкий стальной стол, на нем лежит вниз лицом голый судья Джексон.

Я упираюсь подбородком в ладони, как только высокая, статная, пышногрудая, зрелая женщина, одетая в черную кожу с головы до ног, по-видимому, Эванна появляется в кадре, проводя хлыстом по рыхлым белоснежным ягодицам судьи.

— Повернись, ты никчемный кусок дерьма. Неудачник. Посмотри на свой крошечный пенис. Он отвратителен. Какая женщина захочет прикоснуться к нему? Неудивительно, что ты пришел сюда и заплатил мне, чтобы я тебя возбудила. — У меня непроизвольно взлетают брови кверху, но похоже судье это очень нравится.

— Эванна знает, что она играет на камеру, поэтому дальше будет еще лучше, — уверяет меня Джек.

И он не шутил.

У этого судьи серьезные проблемы с кинки. Сначала его нещадно выпороли, затем заставили одеть женский бюстгальтер и подгузники, и ползти по полу на корачках, потом только дама разрешила ему вылизать свои высокие сапоги. Наблюдать со стороны не очень, скажу я вам.

Каждому свое и все такое, но черт возьми, как кто-то может платить за это дерьмо, не говоря уже о том, чтобы оно нравилось, но похоже судье это действительно нравилось, потому что его маленький красный член стал жестким, показывая, насколько он возбудился.

Судья продолжал унижаться перед Эванной.

— Пожалуйста, — всхлипывая, умоляет он, желая испить ее мочу.

— Ты был хорошим мальчиком, поэтому сегодня тебе не придется пить из стакана. Сегодня на десерт я просто поссу тебе в рот.

Он практически начинает пускать слюни, Джек начинает смеяться рядом со мной. Я не уверен, что мне смешно, или мне стоит протереть глаза, видя старика, стоящего на корточках между ее ног, и жадно глотающего ее мочу.

— Святое дерьмо, — восклицаю я, когда она заставляет его огромным фиолетовым фаллоимитатором таранить свою задницу, в качестве наказания за то, что он посмел ненароком дотронуться к ней выше колена. Видимо, это запрещено. Камера все записывает.

Джек выключает видео.

— Годится. Мы отнесем это ему и напомним обо всех непослушных вещах, которые он проделал сегодня во время ланча. Если он по-прежнему будет защищать своего сына, мы опубликуем это видео в интернете и отправим в газеты. — Джек смеется. — Хотя он отлично знает, что такое дисциплина, не так ли?

— Это возмутительно. Мой сын хороший, порядочный гражданин. Он чист перед законом. Как ты смеешь приходить сюда и угрожать мне? Я знаю все о тебе, Джек Иден. Ты можешь притворяться бизнесменом, но на самом деле всего лишь двуличный мошенник. Убирайся из моего кабинета. — Судья, сейчас одетый в темную мантию, брызжет слюной. Он поднимает руку и указывает на дверь. — Я серьезно. Убирайтесь, вы оба.

— Предпочитаешь камеру? — спрашивает Джек, прислонившись к книжному шкафу, полному толстых книг в кожаных переплетах. — В отличие от подземелья.

Бледная кожа старика становится еще бледнее, он быстро моргает.

— Что?

— Ты отлично слышал меня.

— Это какое-то безумие. Я не знаю, о чем вы говорите! — Кажется, у старика будет сердечный приступ. Он сильно потеет.

Я бросаю флешку на его стол из красного дерева.

— Ваша честь, — говорю я, складывая руки на груди. — Здесь все, чем вы занимались во время ланча.

— Ланча? — с трудом выдыхает он, глядя на флешку на своем столе, как будто на ядовитую змею. Похоже, он сейчас находится на грани инсульта. Если он упадет замертво, нам п*здец. Мужчины вроде него меня несказанно удивляют. Чего они ждут? Неужели они думают, что имею такие кинки наклонности, их никогда не будут шантажировать?

— Целый сеанс с Эванной.

— Что вы имеете в виду? — медленно спрашивает он, хотя точно знает, что о чем я говорю. Если бы я не был таким злым из-за своих лошадей, я посочувствовал старику и пожалел его. У всех нас есть свои слабости. Он не может получить, что ему так хочется от женщины, на которой женат.

Он поднимает на нас взгляд. Он не готов сдаться.

— Представьте, что будет с вашей репутацией, если мы это обнародуем, — говорю я низким голосом. — Представьте, что будет с вашей женой.

— А ваши дети, — добавляет Джек.

— Или ваши известные друзья, — продолжаю напирать я.

Он сжимает руки в кулаки.

— Хорошо, хорошо. Достаточно. Что ты хочешь от меня, подонок?

— Забавно это слышать от человека, который может кончить, только вылизывая сапоги женщины, — говорит Джек.

— Чего ты хочешь? Говорите и убирайтесь отсюда, — холодно отвечает судья. Сейчас он представляет из себя совершенно другого человека, нежели мы видели на экране.

— Скажите своему сыну, чтобы он перестал гоняться за моей женщиной и моим сыном, — объясняю я. — Она совершила ошибку, спутавшись с ним, а теперь он ее не отпускает. Мне нужно, чтобы вы убедили его отказаться от нее. И вам следует поблагодарить меня, что я предоставляю вам эту возможность, потому что то, что он делал с ней, даже недостаточно будет его убить за это.

— Я не могу контролировать…

Я поднимаю руку вверх, останавливая его.

— Мне насрать, как вы это сделаете, я просто хочу, чтобы было так. Если нужно, в конце концов, припугните его, что перестанете прикрывать глаза на его преступные действия. Скажите, что возобновите одно из его предыдущих дел. Вызовите полицию к нему. Меня не волнует. Просто сделай сейчас как я сказал.

— Или мы опубликуем ролик, — вставляет Джек.

— Мы не ненормальные. Мы хотим получить правосудие. Ваш сын послал своих громил и убил всех моих лошадей, всех призовых лошадей. А я, черт побери, очень любил этих животных.

Его глаза расширяются от удивления.

— Да, именно такими методами и действует ваш сын. Он убивает беззащитных животных, потому что не может заполучить женщину, которую хочет.

Он выпрямляется. Видно, что несмотря на то, что он отлично знает на что способен его сын, он все равно готов его защищать. И ему неважно, что его сын делает, он все равно будет поддерживать его, несмотря ни на что.

И мало-мальская жалость, которую я ранее испытывал к этому старику, тут же испаряется.

— Если вы не заставите его понять, что женщина и мальчик ему не принадлежат, я опубликую видео в интернете и во всех основных газетах. Британская пресса обожает такие сочные развратные истории о нашей высоко моральной, честной судебной системе. Так что, без сомнения, кто-то да захочет напечатать эту историю. Чтобы быть ясным: я больше никогда не хочу не видеть, не слышать вашего сына или любого из его головорезов. Понятно?

— Понял, — говорит он сквозь зубы. — Теперь, пожалуйста, уходите. Я больше не хочу никого из вас видеть.

— Хорошо, хотя я уже повидал вас во всех ракурсах, — добавляет Джек.

Судья Джексон смотрит на нас, поджав губы, с обиженным видом. В конце концов, мы шантажируем его, и он это понимает.

Повернувшись в сторону двери, я вспоминаю еще кое-что.

— О, еще одна вещь.

— Что? — резко щелкает он.

— Поскольку вы так и не научили своего сына хорошим манерам, как нужно обращаться с женщиной, мне придется преподать ему урок самому. Просто хотел предупредить вас, что с вашей стороны не должно последовать никаких санкций в отношении меня, — говорю я ему.

Он прищуривается.

— О чем ты говоришь?

— Я собираюсь дать вашему сыну пинка под зад, именно того, что он и заслуживает.

Он глубоко вздыхает и выглядит так, как будто хочет мне резко ответить, но потом отвечает:

— Хорошо. Поступай, как считаешь нужным, но не доводи дело до больницы.

— Жаль, что вы не познакомили его с Эванной. Хорошая порка, возможно, научила бы его кое-чему еще много лет назад, — говорит Джейк со смехом, как только мы выходим, чтобы отправиться на поиски Тони Джексона.

Глава 38

Тайсон

— Ты уверен, что это именно то место? — я поворачиваю голову к Джеку, он кивает.

— Да, мой источник сказал, что он находится здесь сейчас. Пошли.

— Джек, я не хочу, чтобы ты шел. Мне нужно сделать это самому. — Нет, мне не нужна его помощь. Я хочу получить удовлетворение, оставшись с Тони Джексоном один на один. Я не могу выпотрошить из него окончательно все дерьмо, как мечтал, но он явно получит по заслугам.

Он улыбается.

— Я здесь только ради шоу. Не волнуйся, братишка, я не буду вмешиваться.

Несмотря на ранний вечер паб довольно переполнен, но как только мы появляемся все головы поворачиваются в нашу сторону. Меня вряд ли кто знает, но Джека Идена знают многие. Могу только представить, что думают люди, пока я осматриваю помещение в поисках этого ублюдка. Джейк сказал, что обычно он сидит в глубине паба, туда я и устремляю свой взгляд.

Конечно, там он и сидит. Как в учебнике. Джек всегда такой учтивый, утонченный, что даже невозможно себе представить, что он поднялся из самых низов, Тони же грубый и жестокий. С кулаками размером с окорок. Я представляю, он бил Иззи по лицу своими кулаками, отчего мне совсем становится не по себе и закипает такая ярость, Господи, как она осталась еще жива, остается только удивляться. Он сидит в кабинке, положив перед собой руки на стол. Король в своем замке, обожающий свою жизнь.

Пока.

— Позови, если передумаешь, — добавляет Джек, как только я иду в сторону Тони.

Перед собой я не вижу никого. Только он. Ни на минуту не отвожу от него взгляда. Он поворачивает голову и видит меня. Что-то быстро мелькает в его взгляде. Он не боится меня. Пока. В пабе становится тихо, все наблюдают за мной. Даже шепота не слышно. Ясно же, что я, должно быть, единственный человек, который пришел сюда с единственной целью выбить дерьмо из владельца паба. Может он никогда не злил на столько, как меня. Я останавливаюсь перед ним, его люди окружают меня. Шестеро. С ними я могу справится.

— Тебе лучше отправится назад и привезти мне Иззи, — говорит он со злостью в глазах.

Я молчу, двинув кулаком ему по губам, отчего верхняя губа трескается. Он вскакивает, матерясь, его люди окружают меня, пытаясь схватить.

Но голос, как хлыст, заставляет всех замереть на месте.

— Пусть ваш босс сражается один на один.

Я быстро поворачиваю голову и вижу Джек, который не собирался позволить мне сражаться один против семерых. Он стоит, окруженный десятью мужчина. И никто из них не выглядит уж слишком дружелюбным. Один выглядит уж слишком пугающим, с огромным шрамом, пересекающим все его лицо. Я смотрю Джеку в глаза, все дружелюбие и теплота, которые я видел в нем, как встретился с ним у него в кабинете, исчезли. Передо мной стоит тот безжалостный, призрачный гангстер, которого я видел в клубе много лет назад.

Тони останавливается и оглядывается вокруг. Его люди молча стоят и пяляться на Джека. Это сродни безумию, но даже его собственные люди не готовы бросить вызов Джеку. Я вижу, как Тони от разочарования и бешенства сжимает кулаки. Сейчас все по-другому, он не привык таким образом решать своим дела. Как правило он отправляет своих головорезов выполнить всю грязную работу за него, пока он играет в крутого парня, колошматя женщину. Он понял, что лучше ему со мной не драться. Я позаботился о трех без мозглых мудаках, которых он послал ко мне домой прошлой ночью.

— Кто, черт возьми, ты такой, что заявился на мою территорию? Хочешь начать чертовую войну? — агрессивно спрашивает он Джека, пока кровь течет у него по подбородку.

Джек спокойно качает головой.

— Нет. Это мой младший брат, и я здесь, чтобы все было честно.

Тони хмурится.

— Твой брат?

— Да, именно так я и сказал, — говорит Джейк кивая.

— Ну, твоему младшему брату нужно преподать урок. Он забрал мою женщину.

— Она была его женщиной до того, как стала твоей. Кристофер его сын, — голос Джека звенит в неподвижной тишине.

— Нет. Кто нашел, тот и забрал. Она теперь моя женщина, и он может убираться на х*й, если думает, что я откажусь от того, что принадлежит мне. Хотя может отродье от него.

— Ты хочешь ее. Тогда сражайтесь за нее, — бросаю я вызов.

— Я не дерусь с кисками, — смеется он.

— Не дерешься? А я слышал, как раз иное.

— Мне плевать, что ты слышал. — Он смотрит на меня сверху вниз с пренебрежительным выражением. — Я не буду драться с тобой, и я не отдам ее. Что ты тогда будешь делать?

Я отвечаю прямым мощным ударом, на этот раз по носу. Его голова дергается назад, и слышится треск, я точно ему сломал нос.

— Мой нос, — воет он, сжимая его, кровь сочится сквозь пальцы.

Я подзываю его пальцами правой руки, потому что еще не закончил с ним.

С рычанием от боли и унижения, он пытается взять меня левым хуком, но я замечаю, как буквально за версту он пригибается. И используя это его положение в свою пользу, я делаю три, четыре, пять хороших ударов ему по ребрам, когда он беспомощно чуть ли не падает вперед. Слышатся стоны и мат. Я использую его инертное движение вперед, опускаю его голову ниже, ударяя о свое колено. Раздается еще треск, может сейчас я сломал ему скулу, он начинает орать, как девчонка. Меня совершенно это не волнует. Мне хочется разбить ему все лицо.

Он падает на пол, и я начинаю бить его по ребрам, туда, где уже ударял. Он также бил Иззи. Он кричит своим людям, чтобы они помогли ему. Ни один не двигается.

— Ты хочешь знать, кто я? Я отец Кристофера, вот кто я. — Еще один удар. — И мужчина Иззи. — И еще один. — Теперь ты понимаешь кто я? — Удар, удар, несколько раз мой сапог соединяется с его животом. Умоляя о пощаде, он перекатывается на бок, подальше от меня, и скручивается, как эмбрион. Я продолжаю его бить по спине, по почкам со всей силы насколько могу. Чтобы он еще долго мочился кровью. Я уверен, что с ней он расправлялся еще хуже.

— Хватит! Хватит! — всхлипывая и кашляя кровью, кричит он.

— Что же ты не такой крутой, когда не избиваешь женщину, а? — Я переворачиваю его на спину. Он начинает отмахиваться от меня кулаками. — Что же ты не такой крутой, когда другой мужчина вызывает тебя на бой, а?

Я поднимаю его за лацканы пиджака. Он большой парень, но я больше, и во мне столько ярости и злости, что хватит на армию. И любви. Любви к ней. Моей Иззи.

— Она моя женщина, — выплевываю я в его окровавленное, побитое лицо. — Моя. — Он с трудом дышит. — Если ты когда-нибудь появишься в миле от нее или моего сына, клянусь, я, бл*дь, вырву у тебя ноги. Ты понял, что я сказал?

Он не отвечает, его глаза закатываются.

— Отвечай, — рявкаю я. — И тебе лучше узнать, что я уже навещал твоего отца. — Не подбитый глаз у него расширяется. — Не беспокойся. Я ничего с ним не сделал. Но мне удалось его убедить, что я должен встретиться с тобой по этому вопросу. Поэтому спрашиваю еще раз. Ты понимаешь, что я убью тебя, если ты еще раз появишься хотя бы в миле от Изабель, Кристофера или мамы Иззи? Ты или кто-нибудь из твоих горилл?

Он делает глубокий вдох с хрипом, потом кивает.

— Хорошо. — Я совершаю убийственный удар в челюсть, у него меркнет свет перед глазами. Он без сознания падает на пол.

Я оглядываюсь по сторонам. Подхожу к Джеку, мы покидаем паб. Никто не двигается и стоит полная тишина. Джек и его люди выходят, и начинается столпотворение внутри паба.

Джек улыбается мне.

— Для коневода ты устроил впечатляющее шоу.

Я улыбаюсь ему.

— Спасибо, Джек.

— Не стоит благодарности, мы же семья.

Мы вместе идем к машине.

— Куда теперь? — спрашивает он, как только мы залезаем внутрь.

— Поехали за моей семьей, — улыбаясь отвечаю я.

Глава 39

Тайсон

— Все кончено? — У Иззи глаза становятся огромными, в них плескается надежда, смешанная с недоверием, она внимательно всматривается в мое лицо. — Правда все закончилось?

— Да, все улажено, — отвечаю я.

— Он просто так согласился? — недоверчиво спрашивает она.

— Ну, мне пришлось ему немного все разъяснить.

— Как разъяснить?

— Также, как он пытался что-то разъяснить тебе.

Ее глаза становятся еще больше.

— Можно с уверенностью сказать, что он больше никогда тебя не побеспокоит.

— Почему ты настолько уверен? — спрашивает, беспокойно зажимая губы зубами.

— Уверен. Давай, ставим все как есть.

— О, нет. — Она обхватывает руками мое лицо. — Ты ведь не убил его, не так ли?

— Пока нет.

— Не смешно.

— Хорошо. Я не собираюсь врать. Я хотел, но не смог. Когда я уходил, он был все еще жив. Просто немного… без сознания. Он поправится, так же, как и ты. — Я касаюсь ее лица, затем нежно опускаю руки ей на талию. — Он больше не побеспокоит тебя. Никогда. Я уже получил подтверждение от его отца, что он будет контролировать своего сына в этом вопросе.

Она смотрит на меня прищурившись.

— И с чего его отец будет это делать? Он обожает Тони. По его мнению, Тони не делает ничего плохого.

— Просто поверь мне, — с печальной улыбкой добавляю я, — в его же интересах держать своего сына подальше от моей женщины.

Она качает головой.

— Не знаю, что и думать. Столько всего, что я не могу сразу все переварить. Я изо всех сил пытаюсь поверить, что он будет держаться подальше. Но поскольку я слишком хорошо его знаю, он будет очень хотеть отомстить.

— Свыкся с тем, что я сказал, — бормочу я, целуя ее лоб, а затем кончик носа. — Теперь все позади.

Ее глаза наполняются слезами.

— Ты мой рыцарь в сияющих доспехах.

Ее мать входит в комнату с Кристофером на бедре.

— Мама, — говорит она. — Все кончено.

Ее мать переводит на меня взгляд, открыв рот.

— Можно мне? — Спрашиваю я, чувствуя, как сковало грудь, мне хочется взять своего сына на руки. Она подходит ко мне.

Впервые в жизни я смотрю в глаза своему сыну. У него такие голубые глаза, но немного другого оттенка, нежели у меня, более синие, с крапинками. Я улыбаюсь ему, а он улыбается огромной улыбкой в ответ. Я вижу его крошечные зубки, и розовые десна.

— Па, па, — говорит он.

Я протягиваю к нему обе руки, он поднимает руки и начинает извиваться, пытаясь вырваться из объятий бабушки.

Я подхватываю его и прижимаю к груди, удивляясь ощущению от его сильного, крепкого маленького тельца. Его кожа такая мягкая. Его голубые глаза смотрят прямо в мои, и я млею.

Я слышу, как Иззи тихо плачет от радости, когда я прикасаюсь губами к его головке и шепчу ему на ухо:

— Я твой папа, Кристофер.

Я веду машину, мы возвращаемся в Саффолк, но как только сворачиваем на дорогу, мне стало не по себе. Я не могу здесь жить. Не могу без своих лошадей. Я останавливаю машину и разворачиваюсь.

— Почему мы разворачиваемся? — спрашивает Иззи.

— Мы остановимся сегодня в отеле, хорошо?

— Хорошо, — неуверенно говорит она. — Но мне очень хочется увидеть твоих лошадей.

У меня руки сжимаются на руле так, что белеют костяшки. Сегодня вечером я расскажу ей о своих лошадях, но сейчас я не могу справиться со своими эмоциями. Тогда я был весь на адреналине, словно онемел внутри, но теперь, когда все позади, потеря для меня просто неописуемая. Мы заходим в отель, регистрируемся. Ее мать идет в свой номер, который находится по соседству с нашим, персонал приносит нам кроватку для Кристофера. Очень аккуратно я опускаю его в кроватку. Мы стоим рядом друг с другом и смотрим на него.

— Нам так повезло, не так ли?

Я поворачиваюсь, взглянуть на нее.

— Я самый счастливый человек на земле.

Я передвигаю ее вперед, пока она не прижимается спиной к стене. Как можно осторожней дотрагиваясь до нее, я начинаю ее раздевать. Она обхватывает меня за руки.

— Я не очень хорошо выгляжу, — говорит она.

— Ты всегда будешь выглядеть прекрасно, когда будешь беременна моим следующим ребенком, когда станешь старой и морщинистой, когда будешь болеть, когда поправишься или похудеешь. Для меня ты всегда будешь женщиной, которая превращает мой мозг в желе. Самая красивая женщина на земле. Всегда превосходная.

Ее рот образует «О».

— Теперь позволь мне взглянуть на то, что принадлежит мне.

Она убирает свои руки с моих. Я снимаю с нее верхнюю часть одежды. Потом бюстгальтер. Туфля. Брюки. Трусики. Ее тело покрыт черно-синими и желтыми синяками. Я пытаюсь запомнить ее такой потому что подобного больше никогда не будет. Я опускаю голову на ее сосок. Он розовый и так подходит для моего рта. Я кружу языком вокруг, она восхищенно выдыхает. Мне необходимо полностью раствориться в этой женщине.

— Тайсон, — выдыхает она.

Я сосу ее бутон, и он твердеет во рту. Я передвигаюсь к другой груди, беру сосок в свой горячий рот. Ее тело чувственно выгибается. Я поднимаю голову и смотрю ей в глаза, опускаясь к ее животу, нежно облизывая ее кожу. Я спускаюсь к внутренней поверхности бедер. Язык скользит по нежной коже, она резко выдыхает. Я приподнимаю ее ногу, прижимаясь ртом к ее киске.

— Ты такая мокрая, детка, — рычу я.

Ее бедра двигаются, прося большего.

— Я хочу тебя внутри себя, — шепчет она.

— Я скоро уже буду внутри тебя. — Нежно облизывая ее сладкую киску, я массирую ее клитор большим пальцем. Ни на миг от выпуская ее глаза из вида. Она старается не застонать слишком громко. Каждый раз, как мой язык проходится по ее клитору или кружит вокруг, она вздрагивает. Ее веки трепещут, как только мои два пальца проскальзывают внутрь ее горячих складок.

— Ах…, — стонет она.

Ненавижу, когда она начинает себя контролировать. Я хочу, чтобы весь чертов мир знал, что только я могу заставить ее кончить и так стонать. Я поднимаю ее правую ногу и кладу к себе на плечо, чтобы иметь больший доступ к ее киске. Она пульсирует от возбуждения. Я обхватываю ее за бедра, чтобы она стояла на месте и не двигалась.

Затем без предупреждения, я зарываюсь в ее киску и начинаю ее пожирать. Черт, такое чувство, что я не пробовал ее киску целую вечность. Погружая свой язык все глубже и глубже, я вылизываю сладкий нектар с ее стенок, смакуя медовый аромат. Это может вызвать привыкание. Мой язык как можно чаще будет находиться в ее киски, насколько это будет возможно. Она опускает руки мне на голову, ухватившись за волосы. Я целую ее клитор, потом сосу и прикусываю. Я хочу, чтобы она кончила мне на язык. Ее киска начинает сжиматься и пульсировать напротив моего рта, пока я все ближе подвожу ее к оргазму.

Потом, когда она трепещет в оргазме, я оставляю нежные поцелуи на ее киске, она медленно приходит в себя, и с нежностью дотрагиваются до моего лица.

— Черт возьми, Тайсон. Это было так прекрасно. Спасибо тебе.

От ее слов мой член начинает болеть.

— Я хочу оказаться в тебе. Я хочу наполнить тебя своей спермой. — Правда заключается в том, что я хочу пометить ее, как свою, как делают животные. Я хочу смыть с нее все его следы. Я хочу владеть ею всей и ее киской.

Она кивает. Я поднимаю и веду ее к кровати. Я быстро раздеваюсь, а затем сажусь на край кровати. Аккуратно, чтобы ей не было больно, помогаю ей сеть на себя сверху.

— Я хочу, чтобы ты скакала на мне, пока я не кончу. Я хочу видеть, как ты объезжаешь меня.

— Да, — стонет она, рассматривая мой член. Она так возбуждена, что я даже вижу ее клитор.

Я помогаю ей приподняться, что ее вход оказался напротив моего толстого члена, толкаю ее вниз, наблюдая, как член начинает дюйм за дюймом исчезать в ней. Чем больше она вбирает его в себя, тем больше она стонет. Когда она, наконец, опускается на основание, она замирает, стараясь приспосабливаться под мой размер.

— Скачи на мне, Иззи. Бл*дь объезжай меня, пока я не заполню твою сладкую киску своей спермой.

Она приподнимается и опускается, но я замечаю, как она вздрагивает от боли, поэтому я хватаю ее за бедра, приподнимаю и медленно опускаю. Снова и снова.

— Ух тыыыы…, — хрипло выдыхает она. — Так хорошо. Похоже… я уже скоро кончу.

— Еще нет, — рычу я, но она не в состоянии остановиться. У нее начинается оргазм. Ее киска начинает сжиматься вокруг моего члена. Отчего я начинаю чувствовать, как яйца напрягаются, напряжение поднимается в член, и я кончаю за ней. Она наклоняется вперед и падает на меня. Ее дыхание теплое, рваное. Я ощущаю, как горячие струи выстреливают в нее, пока ее киска так красиво доит меня.

Эта киска — моя. Навсегда.

Глава 40

Тайсон

Я нахожусь в гостиной Джека и наблюдаю за сценой счастливого Рождества, которая разворачивается перед моими глазами. Весь клан Иденов собрался здесь. Мара, Дом, Шейн, Лейла, их жены и супруг, дети и даже домашние животные. Никогда не представлял, что когда-нибудь я стану частью такой большой и замечательной семьи. Что меня примут все эти люди. Искренне, с открытым сердцем и радостью, как будто я своего рода подарок для семьи.

Моя прежняя жизнь теперь кажется черно-белым сном.

Я даже уехал из Саффолка. Мне было тяжело, потому что столько прекрасных воспоминаний связано с тем местом, но я никак не мог забыть ту ужасную ночь. По ночам меня частенько преследуют окровавленные тела моих лошадей и их последний вздох.

Я даже не смог вернуться за своими вещами.

Но из пепла всегда рождается что-то новое. И такая возможность появилась. У Джека рядом с его собственными угодьями был большой участок земли, он захотел отдать его мне, но я отказался. Мне не нужна благотворительность, я и так многое приобрел. Я купил его у него. Так что теперь я живу в получасе езды от всей семьи. Ральф переехал со мной, и я снова завел конюшню. Кроме Феникса, у меня сейчас имеется только несколько лошадей, но я не тороплюсь. Я буду выжидать нужную лошадь. Ту, которую почувствую зовом своей крови, свою лошадь.

Иногда я вижу во сне Рубин и Фей, и всех своих чудесных лошадей, которые погибли в ту ночь. Я вижу, как еду на них по открытым травянистым пастбищам. Мир, в котором мы находимся, яркий. Их ноги почти не касаются земли. Мы путешествуем по земле как одно единое животное. Я знаю, что встречу их снова. Настоящая любовь никогда не умирает. Моя мать на самом деле не умерла. В самый трудный час она пришла ко мне.

Я смотрю, как Лили, жена Джека, что-то говорит Иззи, отчего она смеется. Я наблюдаю, как блестят и переливаются волосы Иззи, словно золотые нити. Она вдруг поворачивает голову ко мне и улыбается. Мгновенно мое сердце наполняется любовью и даже кажется становится таким огромным в груди. Жизнь так прекрасна, что иногда это меня пугает. Никто не может долго быть таким счастливым. Я выпиваю виски и встаю. Выхожу из французских дверей в холодную, сухую ночь. Принюхиваюсь к воздуху. Завтра пойдет снег. В конце концов, дети получат белое Рождество.

Я подхожу к скамейке в беседке, покрытой лианой. Достаю пачку сигарет из кармана рубашки и прикуриваю, глубоко затягиваясь. Горячий дым наполняет легкие. Я выдыхаю, и облака белого дыма закручиваются в неподвижный воздух.

Это моя последняя сигарета. Я решил отказаться от курения. Во всем виновата Лейла. Ее восторг к органической еде и здоровому питанию заразителен. Ну, меня по крайней мере он не особо заразил, но Иззи стала одной из ее поклонниц. Думаю, в этом есть смысл. Только дурак может покупать пачку сигарет с отвратительными фотографиями гниющих легких и недоношенных детей. Раньше мне было все равно, проживу ли я долго или нет. Теперь же мне хочется пожить с Иззи как можно дольше. Так что я бросаю курить, это мой рождественский подарок для нее.

Я слышу шум открывающейся двери и поворачиваю голову. Джек выходит и дет ко мне, садясь рядом.

— Это моя последняя сигарета, — говорю я ему.

— Дай мне тоже.

Я с удивлением смотрю на него.

— Я не знал, что ты куришь.

— По крайней мере, больше нет, но я не могу позволить тебе выкурить последнюю сигарету в одиночку.

Я подношу зажигалку к его сигарете, он глубоко затягивается.

— Забавная вещь, — произносит он. — Я всегда думаю, что они вкуснее, чем на самом деле.

— Хммм.

Несколько секунд мы сидим молча.

— Месть — это обоюдоострый меч, — мягко говорит он.

Я сразу понял, что он имеет ввиду. Он имеет в виду смерть Тони.

— Я сделал это не ради мести. Если бы я мстил ему, я выбрал бы медленную и мучительную смерть. А так он умер слишком легко.

— Тогда почему ты это сделал?

— Я сделал это, потому что такие люди, как он, не должны существовать в обществе. Они отравляют все, к чему прикасаются. Если их нельзя изолировать, потому что у них есть отцы — могущественные судьи, то их следует изолировать по-другому.

— Как ты это сделал?

Я пожимаю плечами.

— Я знаю одного парня, который раньше работал в КГБ. Это химическое вещество, имитирующее сердечный приступ. Единственное доказательство — небольшой след от укола. Можно укол зонтика. Моим методом была шлюха.

Он кивает.

— Смерть Тони была не местью, а расплатой за тех троих, которые не проявили милосердия к моим лошадям, вот им я точно отомщу.

Дверь открывается и появляется старшая дочь Джека, Лилиана. Она самый потрясающий, самый умный ребенок, которого я когда-либо встречал. Правда, я не много встречал, но уверен, что она уникальна.

— Ты куришь, папочка? — говорит она.

— Не совсем, — отвечает Джек, бросая сигарету и придавливая ее своим ботинком. Она залезает к нему на колени и невинно смотрит в лицо.

— Ты знаешь, что мне придется рассказать маме, что ты куришь?

— Тогда мне придется сказать маме, что ты съела три ложки варенья прямо из банки.

Она на секунду задумывается.

— Это так же плохо, как выкурить пять сигарет?

— Я выкурила одну сигарету, Лилиана. Одну. Но… ты съела три ложки варенья.

Она прикусывает нижнюю губу и внимательно обдумывает свое положение.

— Хорошо. Я не скажу маме, если ты тоже не скажешь.

— Договорились, — отвечает ей отец.

Она поворачивается ко мне, ее голубые глаза блестят в темноте от предвкушения.

— Итак, дядя Тайсон, тетя Иззи знает, что ты куришь?

Я начинаю смеяться. Как я уже сказал, нет такого другого ребенка, как маленькая Лилиана Иден.

Эпилог

Иззи

Год спустя.

https://www.youtube.com/watch?v=N4igzqfVyFI Как я люблю тебя

— Кристофер Флинн, давай помогай мне!

Я ненавижу лазить на коленях в красивом платье и на шпильках, но я не могу найти второй ботинок Криса, хотя мы уже опаздываем. Под диваном есть все — мелки, гоночные машины, но ботинка нет.

— Клянусь, нужно позвать ангела, чтобы он нам помог!

— Нашел его, мамочка!

Тайсон опускает Криса себе на плечо и надевает ботинок на его маленькую ножку, пока он смеется и визжит, и колотит ладошками отцу по спине.

— Покачай меня! Покрути! — кричит он.

Вместо этого Тайсон ставит его на ноги.

— Не сейчас, малыш. — Он поправляет одежду на Кристофере. — Ты останешься у бабушки на ночь, помнишь? У нас с мамой есть важные дела.

— Поцелуйчики? — говорит Кристофер хихикая и прикрывая рот руками.

— ЭМ, что-то вроде того. — Тайсон ухмыляется, глядя на меня, мне остается только покачать головой и засмеяться.

— Все в порядке, ребята. Давайте выдвигаться, пока ресторан не отменил нашу бронь. — Тайсон забирает Криса, я подхватываю его маленький рюкзак, и мы втроем выходим к машине.

Провести целые выходные в одиночестве. Какой родитель не жаждет этого? Мы отвезем Кристофера к моей маме. Я не могу перестать смотреть на Тайсона, касаясь его руки, колена, пока он ведет машину. Я едва могу дождаться, когда мы останемся наедине.

Мы летим в Париж на частном самолете. Прошло больше трех лет с тех пор, как я была здесь в последний раз. Я думала, что никогда не вернусь. Воспоминания были слишком болезненными. Это особенный вечер, и я столкнулась с рядом проблем, но все же смогла забронировать любимый ресторан Тайсона и замечательный отель. Ничто не остановит его, он все время абсолютно совершенен.

Кроме ошибки с бронированием ресторана.

— Мне очень жаль, но, похоже, произошла накладка, — говорит нам метрдотель.

— Прошу прощения? — С замирающим сердцем спрашиваю я. — Я специально забронировала на сегодня столик три месяца назад.

— Да, мадам, я уверен, что вы забронировали, но видно как-то неправильно ввели в систему. У меня нет вашей записи брони, и у нас сегодня нет свободных мест. Возможно, вы отменили свою бронь, но забыли. — Он дарит нам сочувствующую улыбку, прежде чем обращает свое внимание на пару, ожидающую позади нас.

Я чувствую себя такой дурой. Я испортила нашу годовщину. Я поднимаю глаза на Тайсона.

— Прости, дорогой. Не знаю, что произошло. Наверное, мне нужно было повторно позвонить, чтобы удостовериться, что все в порядке.

Но Тайсон просто пожимает плечами, совершенно не беспокоясь о произошедшей накладке. Это качество я больше всего ценю в нем, он всегда сохраняет спокойствие в любой ситуации.

— Это не единственный ресторан в городе, — говорит он, помогая мне выйти за дверь.

— Нет, но это твой любимый ресторан, и я хотела, чтобы сегодня все было по-особенному для тебя, — чуть ли не плача говорю я. Я так разочарована, что чувствую себя уже на грани слез.

— Ресторан — любимый это правда, конечно. — Он целует меня в шею, потом шепчет мне на ухо: — Но знаешь, в моем отеле отличное обслуживание номеров.

И от его слов три года улетучиваются, и я словно оказываюсь в том вечере. Мы стоим на тротуаре возле жилого дома, сбежав с вечеринки для селебрети, когда он чертовски старался затащить меня к себе в отель. Я тихо начинаю хихикать вспоминая.

— Как ты относишься к клубу шестидесятых, я знаю тут один? — спрашивает он.

— Показывай дорогу, — говорю я, прижавшись к нему. Вечер получается не совсем таким, как я планировала, если учесть, что я одела свое самое сексуальное платье, но присутствует определенная романтика вернуться туда, где мы впервые поближе познакомились друг с другом.

Как по волшебству официантка находит нам единственный свободный столик, как только мы появляемся на пороге. Мы садимся в уголок. Толпа вокруг кажется мне моложе и более громогласной, чем тогда. Может я стала старше, став матерью или просто повзрослела. Официантка быстро возвращается с виски «Джеймсон». Мы чокаемся.

— Здесь я влюбился в тебя, — говорит Тайсон.

— Влюбился? — Слегка покраснев спрашиваю я. Несмотря на год совместной жизни и воспитание сына, Тайсон все еще заставляет меня краснеть и чувствовать себя школьницей. Он единственный, кто вызывает у меня такие чувства.

— Конечно. Ты была самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал. А как ты танцевала! Мне приходилось весь вечер прикрывать свою эрекцию.

— Я тоже влюбилась в тебя тогда, — признаюсь я, крутя бокал, улыбаясь самой себе. — Но я боялась, что ничего из этого не выйдет, но надеялась. Я очень сильно надеялась.

— Я твердил все время себе, что я полностью сумасшедший, что так втюрился в девушку, которую только что встретил, но не мог ничего с этим поделать. Ты была как легкий ветерок. Мне необходимо было заняться с тобой сексом.

— Мне тоже, — шепчу я, заглядывая в такие родные глаза, понимая, что я никогда не устану в них смотреть. Я никогда не была так счастлива. Я не имею ввиду сейчас, но и в этот год, который напоминал счастливую мечту, сменяя один день другим, мне не хотелось, чтобы это время кончалось.

— Мне нужно у тебя кое-что спросить.

— Что?

Он запускает руку в карман, и я понимаю, о чем он хочет меня спросить. Об этом я мечтала все это время. Несмотря на каноны, принятые в обществе для понятия семья, я мечтала выйти за него замуж все это время. И, конечно, я хотела, чтобы он сделал мне предложение, но он все время был так занят со своими лошадьми.

— Боже мой, — шепчу я, прикрыв рот руками.

— Ты должна была почувствовать, что сегодня должен быть грандиозный вечер, — шепчет он, улыбаясь, как сумасшедший.

— Я даже не осмеливалась сегодня задуматься об этом. Я боялась разочароваться.

Он громко смеется, перекрывая шум толпы.

— Мне нужно признаться кое в чем, — бормочет он.

— В чем же? — Я с трудом могу дышать.

— Это я отметил твой заказ на ужин в том ресторане.

— Что?! — восклицаю я.

Он кивает, улыбаясь коварной улыбкой, которую я все время вижу у нашего сына, всякий раз, когда он что-нибудь натворил.

— Мне хотелось привести тебя сюда, потому что это место стало для нас особенным. Мы всегда можем в другой раз сходить в этот ресторан, но именно здесь мы впервые влюбились. Да?

— Да. Это прекрасно.

— Ты настоящее совершенство. Итак, Изабелла Фарадей выйдешь ли ты за меня замуж? — Он открывает коробку, но я даже не смотрю на кольцо, поскольку точно знаю, что оно очень красивое, вероятно, намного крупнее, чем я бы выбрала себе сама. Я во все глаза смотрю на него. Он такой красивый. Он дал мне все, о чем я могла мечтать — любовь, радость, чувство защищенности, комфорт, приключения и семью. И мы только начали нашу совместную жизнь.

— Что ты ответишь? Может мне стоит сделать все официально? — спрашивает он.

— Я скажу — да, да, да, — восклицаю я, прежде чем обхватить его за шею и прижаться к его губам. Я очень хочу быть его женой. Я хочу быть его навсегда. Я хочу больше детей от него, которые наполнят наш дом смехом и любовью и да, время от времени спорить с ним… но потом мы обязательно будем заниматься любовью. Так мы всегда поступаем.

— Спасибо, — шепчу я ему на ухо, и мои глаза наполняются слезами счастья.

— За что?

— За то, что ты мой настоящий герой в моей жизни.

Он отодвигает меня от себя и смотрит с самой сладкой улыбкой, а потом скрепляет нашу помолвку поцелуем.

— Крис был прав, — смеюсь я, когда Тайсон одевает мне на палец очень красивое платиновое кольцо с бриллиантом.

— В чем?

— Что сегодня вечером у нас будет много поцелуйчиков.

ЛИЛИАНА ИДЕН.

Прошло несколько лет.

Я смотрю на чумазого мальчишку. Высокий и широкоплечий, с черными глазами и прямыми черными волосами. Похоже он на пару лет старше меня. Думаю, он сын одного из кочующих цыган. Его отец работал на моего отца. Парень стоит в саду. Его одежда грязная, руки грязные, но по какой-то странной причине меня тянет к нему. Я решила все же к нему подойти и предложить поесть.

— Как тебя зовут? — Спрашиваю я.

— Не твое дело, — грубит он.

— Какой ты грубиян, — возмущаюсь я. — Я пришла предложить тебе перекусить, потому что подумала, что ты проголодался.

— Я не хочу есть. Мне не нужны твои подачки.

Я упираю руки в бедра, злясь на его грубость.

— Я всего лишь пыталась быть вежливой.

Его глаза загораются огнем.

— Ты хочешь быть вежливой?

Я в замешательстве пялюсь на него.

— Ну, да. Но сейчас я уже не уверена в этом.

— Тогда проваливай.

Я задыхаюсь от его наглости. Не знаю, почему я тут же не ушла и не пожаловалась папе.

— Почему ты такой грубиян?

— А почему ты такая зануда?

— Хорошо, я просто хотела быть вежливой и милой. Что тебе еще надо?

Вдруг он хватает меня и целует прямо в губы! Я слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться. Его губы настойчивые, твердые и горячие. И внизу живота у меня поднимается какой-то трепет. Затем он отстраняется и пристально смотрит мне в глаза. Я не могу отвести от него взгляд. Я слишком ошарашена.

— Лилиана Иден, когда-нибудь ты станешь моей женой, — заявляет он, прежде чем уйти.

Я дотрагиваюсь до губ. Они все еще покалывают. Он поцеловал меня. Уф… Фу. Чумазый парень меня поцеловал! Я со всех ног пускаюсь к дому. Врываюсь в дверь, несусь на кухню, где сидят мама и папа.

— Этот мальчик меня поцеловал, — задыхаясь от бега, кричу я.

— Что?! — Ревет папа, вскакивая со стула, его лицо становится багровым от ярости.

Мама хватает его за руку.

— Ей всего одиннадцать, Джек. Это ничего не значит.

— Черт возьми, это не так! — Ругается папа, выходя из дома.

Я вижу, как он широким, уверенным шагом быстро идет к отцу этого парня. Они разговаривают, папа сердито жестикулирует. Мужчина подзывает сына и дает ему подзатыльник. Парень молчит, повернув голову в сторону окна, за которым стою я. Он не улыбается, просто смотрит на меня, его отец снова дает ему подзатыльник и тащит прочь.

Я дотрагиваюсь до губ. Они все еще покалывают. Я сожалею, что сказала папе о нем.

Примечания

1

Гейппо — презрительное название цыган. — прим. пер.

2

Голубые фишки — инвестиции, акции известных мировых компаний, которые приносят высокие дивиденды. — прим. пер.

Content

Джорджия ле Карр
ДЕВСТВЕННИЦА
(спин-офф к серии «Иден» и «Цыганские бароны»)

Пролог Тайсон

Глава 1 Настоящее время

Глава 2 Иззи

Глава 3 Тайсон

Глава 4 Иззи

Глава 5 Иззи

Глава 6 Иззи

Глава 7 Тайсон

Глава 8 Иззи

Глава 9 Тайсон

Глава 10 Иззи

Глава 11 Тайсон

Глава 12 Иззи

Глава 13 Тайсон

Глава 14 Иззи

Глава 15 Иззи

Глава 16 Тайсон

Глава 17 Иззи

Глава 18 Тайсон

Глава 19 Тайсон

Глава 20 Тайсон

Глава 21 Иззи

Глава 22 Иззи

Глава 23 Тайсон

Глава 24 Тайсон

Глава 25 Тайсон

Глава 26 Иззи

Глава 27 Иззи

Глава 28 Иззи

Глава 29 Иззи

Глава 30 Тайсон

Глава 31 Тайсон

Глава 32 Тайсон

Глава 33 Тайсон

Глава 34 Джек Иден

Глава 35 Тайсон

Глава 36 Тайсон

Глава 37 Тайсон

Глава 38 Тайсон

Глава 39 Тайсон

Глава 40 Тайсон

Эпилог Иззи

Примечания