Джон Криси

Инспектор Уэст в одиночестве

Глава I. ДОМ НА ОТШИБЕ

Даже сейчас Роджер Уэст не верил, что это фальшивка. Он боялся лишь одного — как бы Джанет не попала в беду.

В жизни часто, так бывает: знаешь, что надвигается опасность, но не ощущаешь ее приближения. И только когда начинаешь поднимать, что она угрожает твоей жене, возникает сосущее чувство страха, особенно если ты влюблен в свою жену.

Роджер стоял возле черного хода.

Дзерь была закрыта — точно так же, как парадный вход и окна. Это был небольшой дом на отшибе. Два часа назад Роджер даже не знал, как назывался этот район. Вокруг сада тянулась низкая, полуразрушенная ограда. В темноте смутно проступали неясные силуэты деревьев. В тех местах, которые когда-то были лужайками, росла высокая, по колено, трава. Сквозь гравий подъездной дорожки пробивались сорняки.

Нигде ни звука, лишь завывание ветра.

Сообщение было достаточно ясным, хотя принимал его не Роджер. Джанет звонила в Скотленд-Ярд- Роджера в отделе не оказалось, и поэтому с ней разговаривал Эдди Дэй. Эдди отнюдь не блестящий работник, хотя работает уже тридцать лет и дослужился до старшего инспектора. Но что-что, а сообщения он принимает точно.

— Что-то стряслось у тебя, Красавчик, Джанет звонила. Ну, ну, не волнуйся, с детьми ничего не случилось! Джанет сказала, что поехала навестить свою кузину Филлис — ту, что живет в Саррее, и хотела узнать, не приедешь ли ты к ней туда вечером? Копс-коттедж, Хелшэм — это недалеко от Гилдфорда. Она говорит, что отыскать его непросто. Я вот здесь все записал.

Сверяясь с запиской, он легко нашел Копс-коттедж. У выезда рядом с большим белым камнем стоял щит-указатель. Ошибиться невозможно. Правда, казалось странным, что изображенный на щите вместо стрелки указательный палец и надпись «Копс-коттедж» были нарисованы свежей краской, в то время как табличка с названием дома, прибитая к деревянным воротам, годами не подновлялась.

Дом был погружен во тьму.

Роджера удивило то, что ни в одном окне не горел свет; странным показалось и то, что никто не отзывался на стук.

У Джанет действительно была кузина по имени Филлис, жившая где-то в Саррее. Роджер никогда ее не видел, да и Джанет встречалась с нею не больше двух раз за последние пять лет.

Что же случилось? Может быть, Филлис заболела и Джанет поспешила к ней, чтобы отправить ее в больницу или забрать к себе в Челси? Роджер снова посмотрел на темные окна фасада. Отсюда ему были видны огни габаритных фонарей его машины, которая стояла на узкой, зароешей травой полянке, недалеко от шоссе. Сейчас он еще раз постучит в дверь, а тогда уж поедет в деревню, что в двух милях отсюда, и позвонит домой.

Внезапно огни машины пропали. Роджер остановился и стал всматриваться в темноту. Огни могли исчезнуть только в том случае, если кто-то заслонил их собой. Они горели — он явственно видел их отсвет. Постепенно он различил силуэт… Может быть, это Джанет?..

Нет, это был мужчина. Огни снова стали видны. Роджер не слышал ни шагов, ни каких-либо других звуков. Неясный силуэт растворился в темноте.

Затем он услышал, как кто-то открыл дверцу машины.

— Эй! — крикнул Роджер и бросился к поляне. Дверца хлопнула, двигатель заработал. Роджер был уже в десятке ярдов от ворот, когда машина тронулась с места, а когда он подбежал к воротам, автомобиль уже отъехал ярдов на двадцать.

— Эй, вы!

Ответом был лишь шум удаляющейся машины.

Тревога охватила Роджера. Он бросился вслед. Дорога была неровной, и машина не могла набрать достаточную скорость, а на крутых поворотах водителю приходилось даже резко замедлять ход. Камни и рытвины мешали Роджеру бежать. Он споткнулся, потерял драгоценные секунды и еще более драгоценные метры. Мерцавшие впереди красные огни все уменьшались и наконец, когда водитель свернул на дорогу в Хелшэм, пропали совсем.

Что все это значит? И вообще, что здесь происходит? Прямо-таки фантастика, в которой сквозило что-то зловещее. Интересно, приходила ли сюда Джанет?

Шум машины затих, слышны были только порывы ветра. Темнота — хоть глаз выколи. На лбу Роджера выступил холодный пот. Что же теперь делать? Идти пешком в деревню или вернуться и попытаться проникнуть в дом? Роджер не любил долго раздумывать. Он не мог разобраться в причинах своих страхов. Разумнее было бы взять в деревне машину и вернуться сюда с местным полисменом. Но трудно сохранять благоразумие, если тебя охватило беспокойство за Джанет.

И вдруг в доме зажегся свет.

Он не был ярким — так, какое-то колеблющееся желтоватое свечение. Свет возник на втором этаже в комнате над входной дверью и начал перемещаться. Потом вдруг тень, большая и бесформенная, упала на окно: кто-то переносил лампу из одной комнаты в другую. Вот он прошел мимо окна, и свет снова потускнел. Затем ярко вспыхнул в другом окне и уже не гас.

Джанет?

Она услышала бы его крик и, наверное, отозвалась бы.

Роджер быстро зашагал к дому, не сводя взгляда с освещенного окна. Однако тень больше не появлялась. Когда он повернул в открытые ворота, на него обрушился сильный порыв ветра, и почти в этот момент Роджер услышал крик. Дикий, пронзительный, почти нечеловеческий. Он резанул Роджера по нервам, словно пила по железному пруту. Кричала женщина.

Роджер швырнул камнем в окно, и разбитое стекло отозвалось в тишине взрывом. Осколок поранил ему руку, но он даже не заметил этого. Локтем выдавил застрявшие в раме куски стекла и дотянулся до задвижки, отодвинул ее и поднял раму.

В комнате царила кромешная тьма.

Роджер включил фонарик. Луч вырвал из темноты очертания мебели, зеркало в массивной раме, дверь. Роджер перебрался через подоконник в комнату. Крик не повторялся. Тот, кто переносил лампу, должен был услышать звон стекла, но повсюду была тишина. Роджер неслышно подошел к двери, потянул ручку и ступил в коридор. Слабый свет струился сверху, и с его помощью Роджер разглядел узкую лестницу, мрачный холл, картины в застекленных рамах на стене. Потом выключил фонарик и застыл на месте.

Ни звука, ни движения.

А слышал ли он крик?

В нервном напряжении Роджер так плотно сжал зубы, что больно заныли щеки. Он медленно двинулся вверх по лестнице, стараясь ступать ближе к стене, чтобы ступени не скрипели. — Свет, тусклый, желтый, все еще струился сверху. Роджер остановился на площадке и прислушался. Нервное напряжение первых минут спало, но внутреннее чутье не позволяло ему расслабиться. На втором этаже Роджер увидел двери. Одна была открыта настежь, через нее проникал свет. Он бесшумно приблизился к ней и заглянул внутрь. Эго была спальня. Совершенно пустая, насколько он мог видеть. Большая кровать с медными шариками на спинке стояла у стены. Вплотную к окну придвинут туалетный столик в викторианском стиле с широким зеркалом посередине и узкими по бокам. На нем — керосиновая лампа без абажура, которая благодаря зеркалам давала больше света.

Он подошел к кровати — она была пуста.

Может быть, услышанный им крик всего лишь шутки ветра?

И все же Роджер чувствовал, что это не так, что пришел сюда не зря. Тот, кто зажег лампу, должен быть где-то рядом…

Стоп!

Ведь пока он разбивал стекло и пробирался внутрь, у незнакомца — мужчина или женщины — было достаточно времени, чтобы спуститься по лестнице и выйти из дома через черный ход. Этого он не учел. Роджер вошел в комнату, взял со стола коптящую лампу, вернулся на лестничную площадку и поставил лампу на сундук. После этого он приблизился к одной из двух закрытых дверей. Вынув носовой платок, обернул им ручку и слегка повернул. Дверь открылась без усилий. И эта комната также была спальней, но поменьше, и в ней — тоже никого…

Внезапно тишину разорвал чей-то стон. Судя по всему, он доносился из комнаты за третьей дверью. Похоже, стонала Жен-. щина, и в его воображении тотчас же возник образ Джанет.

Роджер медленно подошел к двери и, повторив трюк с носовым платком, толкнул ее. Но она не открывалась. Стон повторился, протяжный, низкий, пугающий. Дверь была массивной, ключа в замке не оказалось. Он прижался к ней плечом и резко надавил — так, как обычно открывал тонкие двери в современных дома^, — но ничего из этого не вышло. Он отступил чуть назад и ударил в неподатливую дверь всей тяжестью своего тела, но только ушиб плечо.

Стон не прекращался. Роджер спустился по лестнице, освещая себе путь фонариком. Сразу же найдя кухню, осторожно открыл дверь. Комната была пуста, Следующая дверь вела в моечную: в таких старых коттеджах обычно находились помещения для мойки посуды. Моечная имела запущенный вид. С окна свисала паутина. Он открыл буфет и нашел то, что искал. Топор, покрытый ржавчиной и толстым слоем пыли. Обернув рукоятку носовым платком, поднялся наверх и решительно направился к двери.

Размахнувшись, Роджер с силой ударил топором в створку чуть повыше замка. Лезвие застряло в древесине, и он с трудом вырвал топор обратно. Грохот, разнесшийся по всему дому, не остановил его. Роджер бил и бил топором, на пол летели щепки. Наконец в двери образовалась щель. Он просунул в нее руку в надежде нащупать ключ.

Ключа не было!

Он снова пустил в ход топор и бил им до тех пор, пока замок не ослаб и дверь не поддалась. Он был весь в поту. Снова послышался стон. Роджер ударил плечом в дверь, и она распахнулась. Включив фонарик, он вошел в комнату.

У стены, плотно прижавшись к ней, стоял человек. Роджер не видел его, пока тот не бросился на него.

Острые ногти впились Роджеру в лицо, и почти тут же противник нанес ему удар коленом в пах. Роджер отшатнулся к двери, а в этот момент сильные руки вцепились ему в горло. Роджер хотел пустить в ход топор, но нападавший прижал его руку к стене, и он никак не мог ее высвободить. Роджер почувствовал, что задыхается. Легкие сдавило, словно тисками, сознание покидало его. Он, извиваясь, отбивался ногами, но избавиться от объятий не мог.

Потом он упал на пол.

Глава II. ТЕМНАЯ КОМНАТА

Тьма.

Тьма и боль. Глухо ныло в груди, саднило лицо. Он никак не мог понять, что же произошло, пока не услышал… стон. И тут же все вспомнил.

Он лежал на полу и никак не мог понять, откуда доносился стон, а стонали где-то совсем рядом, в этой же комнате.

В паху сильно болело. Роджер сделал попытку встать, но боль стала такой резкой, что он упал, на мгновение потеряв сознание.

Придя в себя, Роджер осторожно перевернулся на правый бок и снова попытался подняться. Перед глазами пошли круги, но все же ему удалось встать. Он вытянул правую руку и нащупал стену, потом, шатаясь, сделал шаг вперед и прислонился к ней. В легких все еще ощущалась боль.

За окном, на улице, завывал ветер.

Внезапно возник еще один звук — шум автомашины на дороге. Но он постепенно стих. Роджер наклонился, и кровь ударила ему в голову. Но он все же превозмог себя, нащупал на полу фонарик, включил его и начал медленно водить лучом по комнате, пока не увидел женщину.

Она лежала на кровати, в двух ярдах от него, и рука ее свисала до самого пола — тонкая белая рука. Тело женщины, перевернутое на спину, казалось плоским. Одежда ее была в беспорядке, короткая юбка открывала длинные красивые ноги в нейлоновых чулках. Женщина выглядела молодой и привлекательной — не лицом, лица он еще не видел, а фигурой. Луч света упал на подбородок — точно такой, как у Джанет, поднялся выше, осветил ее лицо…

Фонарик выпал из рук, ударился об пол и потух, погрузив комнату в темноту.

Когда самый тяжелый шок прошел и Роджер снова обрел способность мыслить, у него сразу же возник вопрос: как она до сих пор еще жива? Как вообще могла сохраниться искорка жизни в этом страшно изуродованном теле?

За окном снова послышался шум автомашины — на этот раз почти у самого дома. Сначала Роджер не обратил на него внимания, но когда мотор заглох и хлопнула дверца, он понял, что кто-то подъехал к дому. Роджер не шевелился и не отрываясь смотрел на кровать. Послышались шаги, а затем громкий стук в парадную дверь.

Кто-то крикнул, но Роджер не разобрал слов.

Спустя некоторое время снова раздались шаги — ходили люди в комнатах нижнего этажа. Затем шаги. переместились в коридор. До Роджера доносился разговор, но слов было не разобрать. Несколько человек подошли к лестнице. Вот они начали подниматься, Роджер попробовал нащупать ногой фонарик, но ему это не удалось. Потом он увидел пятно света: гости осторожно приближались, освещая себе путь.

Роджер облизал пересохшие губы и крикнул:

— Эй, кто там?

Шаги стихли, и тут же погас свет. Тогда он снова позвал:

— Ну, где же вы?

Послышался какой-то шуршащий звук, потом скрип ступеней лестницы, — и вдруг луч света ударил ему прямо в лицо. Он непроизвольно зажмурился, а когда открыл глаза, увидел перед собой двух здоровенных мужчин и еще одного сзади. В следующий миг сильные руки схватили его, а луч фонарика скользнул в сторону кровати.

Несколько минут — целую вечность! — никто не произносил ни слова. Потом хриплый голос сказал:

— Ну и зверь же ты!

— Послушайте, не валяйте дурака. Я-.. — начал было Роджер.

— Заткнись!

Говорить Роджеру тут же расхотелось. Он понял, что объяснение состоится позже. Это были, полицейские: два констебля и один в штатском. Из-за слабого освещения Роджер не узнал этого человека. Да и зачем ему было знать в лицо всех полицейских агентов в Саррее? То, что ему хотелось узнать, уже не имело значения. Страх, который перед этим исчез, снова вернулся.

Неужели это Джанет?

— Ну-ка, дай побольше света, — попросил человек в штатском. — Посвети сюда, — Харрис.

— Сейчас, сэр.

Харрис, полисмен, стоявший ближе к двери, неохотно выпустил руку Роджера. Зато второй сильно, до боли, сжал ее. Но Роджеру было все равно. Он только хотел узнать, Джанет ли это.

Женщина перестала стонать.

Когда человек в штатском приблизился к кровати, Роджер сказал:

— Взгляните на ее правое плечо.

Полисмен, стоявший к нему спиной, направил луч фонарика на ее лицо…

— Посмотрите… — начал было Роджер. — А ты не лезь, — рявкнул второй.

— Здесь нужен врач, — заметил штатский.

Харрис, дымя сигаретой, вошел в комнату с зажженной лампой и поставил ее на туалетный столик. Человек в штатском тут же предупредил, чтобы никто ни к чему не прикасался. Харрис неуклюже опустил лампу. Теперь комнату заливал теплый, мягкий свет.

Роджер снова напомнил о себе:

— Единственное, о чем я прошу вас, это взглянуть на ее правое плечо.

Человек в штатском был довольно высоким, с тонкими чертами лица. Правда, освещение придавало его лицу немного желтоватый оттенок.

— Зачем?

— Посмотрите, есть ли у нее родинка возле лопатки на правом плече?

— Хочешь убедиться, ту ли ты убил?

— Потом вы будете громко смеяться.

— Тебе будет не до смеха, — отрезал штатский. Тем не менее он наклонился к плечу женщины. Она лежала неподвижно и уже не стонала. Теперь для нее лучшим выходом было бы умереть, чем остаться жить, но… все тот же вопрос словно тяжелым молотом стучал в мозгу Роджера, наполняя его невыносимым страхом: «Неужели это Джанет?»

Он заставил себя говорить спокойно.

— Не будете ли вы столь любезны взглянуть на ее правое плечо и сказать мне, есть у нее родинка?

Человек в штатском распорядился:

— Проводите-ка его вниз и попросите доктора Гилличка подняться ко мне. Если патрульная машина пришла, скажите им, чтобы были поосторожнее и не затоптали следы. Пусть начнут с окна. Когда потребуется, я позову их. Да, и пришлите сразу фотографа.

— Слушаюсь, сэр. — Харрис и второй полисмен потянули Роджера за собой.

«Если родинка есть — значит, это Джанет».

Роджер высвободил одну руку и сразу же понял, что за этим последует. Он повернул голову и тут же получил сильный удар в лицо, на глазах выступили слезы. Очертания женщины и человека в штатском превратились в бесформенные пятна. Роджера выволокли из комнаты. Потом один из полисменов ловко заломил ему руку за спину и подтолкнул к лестнице. Второй следовал сзади. В холле толпились какие-то люди, среди которых находился и средних лет человек с седеющими волосами и черным саквояжем в руках — доктор.

— Инспектор Хэнселл, поднимитесь, пожалуйста, наверх и возьмите с собой доктора.

— Что там случилось?

— Грязное, очень грязное дело, сэр.

Холодный взгляд серых глаз остановился на лице Роджера. Доктор ничего не сказал, но было видно, что поимку преступника он воспринял как должное. Роджера втолкнули в небольшую комнату, ярко освещенную лампой, и усадили на стул.

— Пожалуй, для него это слишком удобно, — заметил Харрис. — д ну-ка, ты, встань и сядь вон туда.

«Туда» — означало на табурет. Роджер даже не шелохнулся.

— Встань, я тебе сказал!

Спорить было бесполезно. Роджер поднялся и пересел на табурет рядом с массивной, старомодной лампой! Не успел он сообразить, в чем дело, как ощутил прикосновение холодного металла к руке и услышал щелчок замка, Его пристегнули наручником к бронзовому торшеру.

Теперь Роджер на себе почувствовал, что значит находиться по другую сторону закона, увидел, как обращаются с подозреваемым. Но надо быть справедливым: они обошлись без рукоприкладства. Удар Харриса был вполне оправдан: ведь Роджер пытался высвободить руку. Вряд ли можно упрекать Харриса за то, что он так силен. Наручники тоже оправданы, ведь он пытался бежать.

Интересно, почему они приехали так быстро и почему их так много?

Краснолицый, мужиковатого вида, Харрис не спускал с него глаз.

Роджер медленно и безразлично сказал:

— Я хочу послать инспектору Хэнселлу записку от старшего инспектора Уэста из Скотленд-Ярда.

Харрис уставился на него непонимающим взглядом.

— Я хочу узнать, обнаружил ли он родинку на правом плече женщины или нет.

Харрис пожал плечами.

— Когда инспектор захочет послушать тебя, он придет сам, А пока прикрой пасть.

— Черт побери, узнай же о родинке! Скажи ему, что я Уэст. И давай двигай, да побыстрее!

Харрис смешался. Второй констебль что-то пробурчал, они обменялись взглядами. Затем Харрис с усмешкой произнес:

— А я, между прочим, королева Майская…

Но он все же вышел из комнаты и стал подниматься по ступеням, которые скрипели под его ногами. Второй констебль, такой же грузный, но приземистый, отошел к двери, всем своим видом давая понять, что не намерен вступать в разговоры.

Когда Роджер услышал, как возвращается Харрис, беспокойство его достигло предела. Он буквально окаменел на своем табурете, глядя в одну точку.

Кто-то остановил Харриса, Роджер хорошо слышал их разговор. О Джанет не было сказано ни слова. Роджер привстал с табурета, но констебль тут же проворчал:

— Не вздумай шутить.

Разговор еще некоторое время продолжался, а потом затих.

Появился Харрис. У Роджера помимо воли вырвался вопрос: — Ну что? — Нет родинки, — ответил Харрис.

Глава III. ПОЧЕМУ?

Убита не Джанет. Джанет жива, свободна. Джанет…

Значит, она сюда не приезжала.

А как же кузина Филлис? И что за этим всем кроется?..

Если это инсценировка, то выполнена она превосходно.

Допустим, кто-то хотел заманить его сюда, а затем выставить виновником убийства. Тогда все остановится ясным. Непонятно только, зачем и кому это понадобилось.

Так, пойдем дальше.

Все было подстроено заранее, даже звонок в полицию об убийстве. Иначе вряд ли Хэнселл с его отрядом примчался сюда на всех парах.

Нужно уточнить одну деталь. Сообщили ли Хэнселлу, что он может застигнуть в чужом доме на месте преступления Роджера Уэста, самого молодого старшего инспектора Скотленд-Ярда? Если так, значит, стоит лишь доказать Хэнселлу, что перед ним Уэст, и ситуация обернется в его пользу.

Его застали в запертом доме с топором в руках, рядом с обезображенным трупом.

— Кажется, я здорово влип, — вполголоса пробормотал Роджер.

— Давно бы так, — проворчал в ответ Харрис.

Роджер пожал плечами и встал. Длинная цепочка наручников позволяла ему сделать это. На побег не было ни единого шанса, но оба полицейских все же придвинулись поближе. Он отвернулся и взглянул в овальное зеркало над камином. Впервые с тех пор, как Роджер попал сюда, он увидел свое отражение, оно потрясло его. Лицо напоминало темную зловещую кляксу.

Вошел Хэнселл. Роджер не заметил этого, ибо был занят разглядыванием своей внешности. Постепенно отвращение сменилось любопытством. Лицо было в ссадинах, они сильно кровоточили, кровь кое-где запеклась и превратилась в коричневую массу, которая в зеркале казалась черной. Роджер коснулся правой рукой щеки и почувствовал резкую боль где-то выше кисти. Он взглянул и увидел длинный рубец — очевидно, порез от разбитого стекла. И тут только заметил Хэнселла. Тот стоял сзади и тоже смотрел в зеркало. Роджер обернулся. Оба полисмена вышли, закрыв за собой дверь.

— Любуетесь своим отражением? — спросил Хэнселл. — Кто вы?

— Я… — Роджер выдержал паузу, решая, стоит ли нарушать так хорошо задуманную кем-то инсценировку, тем более сейчас?

— Вы что, не уверены? — усмехнулся Хэнселл. — Наверное, у вас не все в порядке с головой. Почему вы так настойчиво интересовались родинкой на теле убитой?

— У моей жены в этом месте родинка.

— Ну что ж, значит, вы не убивали свою жену. — Вы правильно это подметили.

— Хватит препираться. Кто вы?

Хэнселл понравился Роджеру. Он понимал, что этот человек— толковый офицер, с сильно развитым чувством ответственности. Если Хэнселл узнает правду, то наверняка будет молчать.

— Роджер Уэст, старший инспектор Скотленд-Ярда.

— Вы уже говорили об этом Харрису. Не возражаете, если я посмотрю ваш бумажник?

Роджер потянулся было левой рукой к карману, но наручник не позволил сделать этого.

— Возьмите сами.

Хэнселл вынул бумажник. В тусклом свете было довольно сложно разобрать написанное. Он приблизил бумаги к самым глазам. Роджер не смотрел на то, что делает Хэнселл, а следил за выражением его узкого лица с опущенными уголками губ. В бумажнике было несколько писем. Хэнселл вынул их и поднес к свету. Только теперь Роджер заметил, что это не его бумажник. Он был черного цвета, а у него — коричневый. Кроме того, этот был значительно толще, Роджер увидел целую пачку однофунтовых банкнотов, у него такой суммы не было.

— Это не… — начал было Роджер.

— Три письма, адресованных мистеру Артуру Кингу… А у вас хорошее произношение, — саркастически заметил Хэнселл. Он продолжал осматривать бумажник. — Водительское удостоверение Артура Кинга. Что дало вам основание называть себя полицейским?

Роджер тяжело опустился на табурет.

— Вы Артур Кинг, проживающий по адресу: Сэджли-Роуд, восемнадцать, в Кингстоне-на-Темзе, — сказал Хэнселл, — и я обвиняю вас в убийстве женщины, личность которой пока не установлена, и предупреждаю, что все сказанное вами может быть впредь использовано как улики. Ну, попробуйте теперь вывернуться?

— Пока хватит, — сказал Роджер.

— Но мне все же интересно, почему вы называете себя Уэстом?

— Об этом потом. Не стоит молоть чепуху, Хэнселл, — грубо ответил Роджер и увидел, как руки Хэнселла сжались в кулаки. — Какие у вас улики? Все до единой косвенные! Да, я находился в комнате с этой женщиной, вы увидели меня, тут же сделали вывод и вынесли обвинение. Вся эта галиматья лишь обрадует ваше начальство, зато судью хватит удар.

— Рядом с вами найден топор, которым была убита женщина, — возразил Хэнселл. — На топоре, а также на фонарике и вообще на всех предметах, включая и окно, через которое вы проникли в дом, найдены отпечатки ваших пальцев. Женщина сопротивлялась, и на вашем лице остались следы ее ногтей и кровь, а у нее под ногтями — ваша кровь и частицы вашей кожи.

— Я не убивал ее, — сказал Роджер. — Я находился на улице, услышал крик, а после того, как проник в дом, и стоны. Разбил дверь топором, и, когда вошел в комнату, какой-то человек бросился на меня и буквально нокаутировал. Я пришел в себя минут за пять до вашего появления.

— Как вы сюда добрались?

— На своей машине.

— Марка машины?

— «Моррис-12» с форсированным двигателем, регистрационный номер SY-31.

— Так вот почему возле дома на дороге припаркован «крайслер» с номером XBU-31291! — рассмеялся Хэнселл.

Теперь Роджер уже не сомневался в том, что все это было подстроено, и подстроено настолько превосходно, что начисто лишало правдоподобия его рассказ о том, как он попал сюда. Впившись ногтями в лицо, незнакомец легко создал иллюзию борьбы с женщиной. Ему даже как-то удалось перенести частицы кожи Роджера ей под ногти. И все же, несмотря на всю тщательность замысла и его исполнения, этого было недостаточно. На что рассчитывал его противник?

— Ну, почему вы молчите, Кинг? — спросил Хэнселл. — Мы же взяли вас с поличным.

— Что же, радуйтесь.

— Радовался бы, знай я, за что вы убили эту женщину.

— А я бы обрадовался, если бы вы начали искать истинного убийцу. Не дадите ли вы мне сигарету? — Роджер обычно держал сигареты в заднем кармане брюк, но теперь не мог до него дотянуться свободной рукой.

— Я не курю. И даже если бы и курил, то не дал бы вам, Харрис! — Хэнселл повысил голос, и дверь тотчас открылась. — Выложите содержимое его карманов на стол, — приказал он, — И вы, Листер, побудьте пока здесь.

Второго констебля звали Листер.

Хэнселл вышел, а Харрис приступил к осмотру карманов Роджера. Из правого кармана пиджака он извлек изящный золотой портсигар — у Роджера такого не было, из жилетного кармана — зажигалку, часы и записную книжку — ни одна из этих вещей Роджеру не принадлежала. Незримый противник забрал из карманов Роджера все его вещи, а взамен положил чужие.

Листер аккуратно переписал все, предмет за предметом, по мере того, как Харрис извлекал их из карманов Роджера и раскладывал на столе.

Вошел Хэнселл.

— Закончили?

— Да, сэр, — подтвердил Харрис.

— Нашли что-нибудь, помеченное инициалами Р. У.?

— Нет, не нашли, но на нескольких вещах есть инициалы А. К., сэр.

— Ну что ж, прекрасно, — сказал Хэнселл. — Сержант Дрейтон, который ждет на улице, доставит вас и арестованного в участок. Там арестованного приведут в порядок, но все же я прошу вас соскрести с его лица немного запекшейся крови, она нам еще пригодится. Накормите его, дайте сигарету. Журналистов не пускайте. Посадите его на заднее сиденье, так, чтобы он не видел никого, кроме наших людей.

— Слушаюсь, сэр.

Харрис снял с Роджера наручники. Полицейские встали по обе его стороны, и, когда они втроем вышли на улицу, Листер крепко взял его за руку чуть выше локтя. Лил сильный дождь, и лучи света фар нескольких автомобилей, стоявших вдоль ограды, серебряными струйками просачивались сквозь потоки воды. Машины были обращены передом в сторону дороги к Хелшэму и лишь одна — «крайслер» «Артура Кинга» — в обратную сторону.

Роджер забрался на заднее сиденье машины. Харрис сел рядом, Листер — на место водителя, и еще один человек в штатском — очевидно, сержант Дрейтон, — рядом с водителем. Когда они тронулись, Роджер успел внимательно осмотреть другие автомашины, потом он увидел большой белый камень и перекрашенную табличку-указатель.

Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, ощущая на себе тяжесть руки Харриса. Стоило ему только пошевелиться, как Харрис тут же пустил бы в ход свой огромный кулак. Бежать Роджеру было бессмысленно, так что Харрис мог не беспокоиться. Роджер никак не мог собраться с мыслями. Вспомнил изуродованное лицо женщины. Все происходящее казалось ему каким-то неестественным и нелепым.

Машина медленно съезжала по склону пологого холма, по которому Роджер уже поднимался, когда направлялся к дому. На дороге встретилось несколько опасных поворотов, и ни один из них не был обозначен дорожными знаками. Свет фар выхватил из темноты тонкие голые ветви кустарников, клонящиеся под порывами мартовского ветра. Дорога блестела от воды. Деревья, словно серые привидения, бесследно исчезали позади автомобиля. Впереди, по ходу движения, забрезжили огни. Это была деревня Хелшэм. Но машина свернула на Гилдфорд. Кого он знал в Гилдфорде?..

Шофер круто повернул вправо и неожиданно резко нажал на педаль тормоза. Всех швырнуло вперед. Роджер даже не успел бросить взгляд на дорогу.

Глава IV. НАПАДЕНИЕ

Свет фар выхватил из темноты фигуру человека в дождевике и низко надвинутой на лоб шляпе. Он стоял перед машиной, направив на нее пистолет. Роджер заметил еще каких-то людей. Один из них быстро подбежал к машине и дернул дверцу водителя, направив на него оружие.

Харрис что-то проворчал и сильно сжал руку Роджера. Роджер ощутил на ней холодок стали, потом раздался щелчок — и он снова оказался связан наручником, но теперь уже с Харрисом.

— Спокойно, — произнес ровным, невыразительным голосом человек с пистолетом. Нижняя часть его лица, словно маской, была закрыта широким шарфом. — Делайте, что вам скажут, и вас никто не тронет.

— Вы с ума сошли! — раздался резкий голос сержанта Дрейтона.

— Не более, чем вы, — последовал ответ. — Нам нужен Уэст.

— Здесь нет никакого Уэста… — начал было шофер.

— О'кэй. Забудь это имя. Нам нужен ваш пленник. Это наш парень. Давай, друг, вылезай! — и он посмотрел на Роджера.

Взгляд был запоминающимся: глаза незнакомца в лучах фар словно излучали пламя.

— Мы из полиции! — вскричал Дрейтон.

— А нам нужен наш приятель, даже если бы вы были армией, флотом и авицией. — Дуло револьвера качнулось в сторону Роджера. — А ну, вылезай!

Дверца с той стороны, где сидел Роджер, открылась, В ее проеме появился еще один человек с оружием.

— Я не могу… — начал было Роджер.

— Можешь, можешь, парень. И поспеши, мы не намерены торчать здесь всю ночь.

— Ну, хватит! — вскипел Харрис. Он в отличие от Дрейтона не утратил выдержки. — Убирайтесь отсюда! — крикнул он хорошо поставленным голосом, словно обращался к толпе зевак, сбежавшихся поглазеть на уличное происшествие. — Этот человек арестован! Прочь с дороги!

— Мне мешают наручники, — произнес Роджер. Ему нелегко было сохранять спокойствие и говорить безразличным голосом, сознавая, что наступила вторая фаза задуманного против него заговора.

Харрис откинулся на спинку сиденья, и извлечь его из машины, даже силой, было далеко не простой задачей: весил он явно больше сотни килограммов.

— У него ключ, не так ли? — хрипло спросил человек с необычными глазами, указывая на полицейского.

— Я сказал, чтобы ты убирался, — снова проворчал Харрис. — Через минуту подойдет еще машина, и тогда…

— Не морочь нам голову, — сказал человек. — Тебе же будет лучше, если ты откроешь наручники.

— Кто? Я? — спросил Харрис. Он взмахнул левой рукой, и какойтто предмет, блеснув в свете фар, полетел в кусты. Это был ключ. Теперь на то, чтобы отыскать его, ушло бы несколько часов.

Дверца машины, там, где сидел Харрис, распахнулась. Он обернулся и тут же получил сильный удар, рукояткой револьвера по голове. Вслед за ним — удар в челюсть. Резким движением сбив с головы Харриса шлем, человек снова ударил его.

Харрис сполз на пол машины и затих.

— Послушайте, вы что, рехнулись? — выдохнул Дрейтон.

— Вот именно. Делай, что тебе сказали.

Нападавшие уже вытаскивали тело Харриса из машины. Вместе с ним скользнул к дверце и Роджер. Наручники больно сдавливали ему руку. Наконец Харрис оказался на земле, а Роджер вывалился из машины на его обмякшее тело.

— Спокойно, — произнес человек, нокаутировавший Харриса. Подошел другой и взял Роджера за руку. Теперь ему была видна стальная цепочка, соединявшая полисмена с узником. Он склонился над замком и тонкой пилкой стал перепиливать цепь. К шуму дождя прибавился скрежещущий звук. Вода холодными струйками стекала Роджеру за ворот. Одежда быстро намокала. Двое полисменов молчи стояли возле машины под дулом пистолетов. Человеку с пилкой потребовалось всего пять-шесть минут.

Вскоре Роджер уже в новой компании ехал в машине вниз по склону холма.

Роджер не анализировал происшедших с ним событии. Схема Быглядела довольно просто. Выбирается какой-нибудь полицейский. С помощью фальшивой записки его заманивают в пустынный дом. Там убивают беззащитную девушку. Все улики выстраивают против этого детектива. Ему «присваивают» фальшивое имя. Под этим именем он попадает в руки полиции. Затем его уже под настоящим именем отбивают у нее. И, наконец, увозят в неизвестном направлении.

— Сигарету? — предложил человек, сидевший рядом, и глаза его загорелись странным серебристым огнем.

— Благодарю.

Человек зажег две сигареты, одну протянул Роджеру и откинулся на спинку сиденья. Было слишком темно, и разглядеть его лицо не удавалось. Но вот он стянул о лица шарф, и огонек сигареты осветил острый кончик его носа. Машина свернула с узкой дороги на шоссе, ведущее через Хелшэм к Лондону. Мощный автомобиль легко съедал километры дороги.

— Отдыхаете? — спросил сосед Роджера. Его голос и манеры не соответствовали взгляду его глаз.

— Так себе.

— Должен вам заметить, что вы вели себя превосходно. Я полагаю, мы сработаемся.

— Рано или поздно вам придется спросить, буду ли я работать с вами, — ответил Роджер. — И это совсем не маловажный вопрос.

Человек рассмеялся. Он был явно уверен в успехе.

— Теперь у меня к вам вопрос, чтобы окончательно успокоиться, — как бы между прочим сказал Роджер.

— Ну что ж, слушаю.

— Что с моей женой?

— Вероятно, она ждет вас дома, если уже не позвонила в Скотленд-Ярд, чтобы сообщить о вашем исчезновении.

У Роджера не было оснований не верить этому человеку. На душе стало немного легче. Значит, Джанет избрали наживкой, и винить в этом Эдди Дэя не стоило. Машина, не сбавляя скорости, неслась по освещенным авеню, иногда сворачивая в темные улицы. Наконец возле Гилдфорда она выехала на объездную дорогу и теперь мчалась вдоль рядов маленьких домиков. Впереди, метрах в двадцати, шел такой же мощный автомобиль, который обгонять они, видимо, не намеревались. Навстречу им внезапно выскочила еще одна машина с надписью «полиция» на дверях, и человек тут же мягко сжал колено Роджера.

— Мне не раз приходилось слышать, что если существует такое понятие, как «хороший полицейский», то оно непременно относится к Роджеру Уэсту, — сказал он.

— Благодарю, но я всего лишь новичок.

— Если вы будете вести себя подобающим образом, то у вас еще впереди масса времени для того, чтобы сделать карьеру. Хотите выпить?

— Нет, спасибо.

— Выпейте, чтобы доставить мне удовольствие, — сказал собеседник. — Это шотландское виски, оно приятно на вкус. Вы ничего не почувствуете, зато отдохнете несколько часов. А тогда уж поговорим о деле.

— А что, если я выплюну?

— Ну тогда вас придется обработать, как того быка на дороге.

Сказав это, человек извлек из заднего кармана фляжку. Он отвинтил крышку и зажег свет в салоне машины. У человека было узкое бледное лицо и сверкающие глаза под длинными темными ресницами. Несмотря на покачивание машины, руки его почти не дрожали. Роджер взял протянутую флягу: содержимое по запаху действительно напоминало виски, Напиток согрел его и немного взбодрил.

— Достаточно, — произнес человек, отбирая у Роджера флягу и завинчивая крышечку. — Если не подействует, тогда выпьете еще.

Роджер откинулся на спинку сиденья и, устроившись поудобнее, погрузился в дремоту. Теперь он уже не узнавал дороги.

Когда Роджер очнулся, был уже день. Он лежал на удобной кровати, еще не отойдя до конца ото сна, а потому пока безразличный ко вчерашним болям, но лицо и рука ощущали некоторую неловкость. Но вот Роджер вспомнил о том, что произошло в машине, и тут же возникло чувство тревоги. На несколько минут он закрыл глаза, потом открыл и оглядел комнату. Она была небольшой, но со вкусом обставленной: пожалуй, спальня принадлежала женщине.

Роджер чувствовал, что пора вставать, но не было желания даже пошевелиться. Во рту — сушь: очень хотелось чаю. И ломоть хлеба с маслом. Это было первой стоящей мыслью с момента пробуждения: значит, он приходил в себя. Роджер рывком сбросил одеяло и сел. Ноги были словно ватные. Он с трудом опустил их на пол. Сразу же возникла боль в голове. Почувствовав себя лучше, Роджер встал и медленно подошел к окну. Взгляд его скользнул по зеленой ухоженной лужайке, грядкам с кустиками нарциссов, живой зеленой изгороди, стволам и ветвям деревьев с пожухлыми листьями. Сквозь толщу оконных стекол в комнату не проникало ни единого звука, только видно было, как под напором ветра раскачивались деревья. Окно было о одной рамой, и когда Роджер обследовал ее, то обнаружил, что она не открывалась. Он прижался лицом к стеклу и посмотрел вверх. Стекло имело желтоватый оттенок — очевидно, небьющееся.

Теперь Роджер направился к двери. Она была с ручкой, но без замка и без замочной скважины. Он легонько постучал по ней — похоже, дверь была из металла. Роджер постучал громче, чтобы удостовериться, что таким способом можно привлечь к себе внимание. Потом отошел от двери и: стал обследовать комнату. Только теперь Роджер заметил, что на нем была бело-голубая полосатая пижама, на кровати лежал халат, а на полу— шлепанцы. Верхней одежды не было. Он заглянул в гардероб: там тоже ничего, кроме пустых плечиков.

В зеркале Роджер увидел свое лицо и очень удивился: оно было вполне нормальным. Он приблизил лицо к зеркалу и только тогда различил едва заметные розовые царапины: после удаления с них сгустков крови их покрыли слоем какой-то мази или грима. Запястье руки с ссадинами от наручников было обработано таким же образом. Так вот почему, проснувшись, он ощутил здесь некоторую неловкость. Роджер внимательно изучил свое лицо и улыбнулся, вспомнив, как в Скотленд-Ярде его называли Красавчиком. Теперь, наверное, эта кличка не очень к нему подходила.

Роджер подошел к умывальнику, осторожно вымыл руки и лицо теплой водой и вытер, их насухо. Царапины на лице проступили, приобрели пунцовый оттенок и защипали. Тогда Роджер подскочил к двери и забарабанил в нее кулаком, потом отступил несколько назад и стал ждать.

Спустя некоторое время он услышал шаги.

Глава V. МАРИОН

Прежде чем дверь открылась, Роджер уже знал, что за ней стоит женщина. Шаги были быстрыми, легкими, он слышал их отчетливо даже сквозь стальную дверь. Послышался щелчок отпираемого запора — значит, замок был снаружи. Роджер сел на кровать.

Вошла девушка. Завидев его, она сначала оглянулась, потом улыбнулась и закрыла за собой дверь. Роджер успел заметить человека, который остался в коридоре,

— Доброе утро! — приветливо произнесла девушка. — Вам что-нибудь нужно?

— Чаю, — ответил Роджер. — Целый чайник или хотя бы большую кружку.

— Через несколько минут вам принесут.

— Сигареты и зажигалку.

— Я могу вас угостить сигаретой, — сказала она, — но вам запрещено иметь спички и курить, когда в комнате никого нет.

Она достала из кармана светло-серого платья пластмассовую коробочку и зажигалку. Теперь ей надо было подойти ближе, протянуть сигарету и зажечь ее. Вряд ли нашлись бы мужчины, которые возразили бы против того, чтобы оказаться с ней наедине. Ее нельзя было назвать красавицей, скорее просто очень привлекательной. Привлекательность заключалась в ее чистых серых глазах, в мягком румянце щек, в красивом изгибе губ. У нее был правильный овал лица и светло-каштановые волосы. Роджер скорее назвал бы их темно-рыжими. Они были коротко острижены, и Роджер очень удивился бы, узнав, что их естественные волны сделаны в парикмахерской. Ее руки были хоть и не маленькими, но очень изящными, а ногти покрывал светло-розовый лак, достаточно бледный, чтобы придать им натуральный вид.

Роджер затянулся сигаретой.

— Ну как, все в порядке?

— Да, спасибо. А вы кто?

— Зовите меня Марион.

Он оперся о стену, обхватив колени руками, и уже открыто посмотрел на девушку.

— Очень любезно с вашей стороны. А как вы собираетесь называть меня?

— Мистер Кинг.

— О, вот я и снова король, не правда ли?

Девушка отошла от кровати и присела на ручку одного из кресел, изящно закинув ногу на ногу. На ней было длинное платье, которое не скрывало ее стройной фигуры и красивых коленей.

— Это вы подлатали мое лицо вчера ночью? — спросил Роджер.

— Да, я. А как вы себя чувствуете?

— Думаю, что оно нуждается в повторном уходе. — Прямо сейчас?

— А почему бы и нет?

Девушка подошла к умывальнику, открыла шкафчик над раковиной, сняла с белой полочки небольшую баночку с белой мазью и вернулась к Роджеру.

— Сядьте прямо, — попросила она. Когда Роджер принял требуемую позу, девушка взяла на палец немного мази и начала мягкими движениями массировать царапины на его лице. Закончив, она отступила на шаг и спросила:

— А как насчет руки?

Он послушно протянул руку.

— Очень вам благодарен, — сказал Роджер, когда она закончила эту процедуру, — У вас навыки валифицированной медсестры.

— Вам придется познакомиться со всем понемножку. Дверь вдруг открылась.

Вошел человек, небольшого роста, одетый в белый пиджак, с седой головой и грустным взглядом.

Первое, чем он обратил на себя внимание, начищенные до блеска коричневые ботинки. С изяществом опытного официанта он поставил принесенный им поднос на столик у кровати. Роджер тут же заинтересовался его содержимым. Он увидел сначала большой нож из слоновой кости, по виду напоминавший больше нож для резки бумаги. На подносе были чай, тосты, мармелад, масло и две тарелки под серебряными крышками.

— Я бы на вашем месте позавтракала в постели, — посоветовала Марион.

— Я никогда не завтракаю в кровати.

— Вам не следует переутомляться, — возразила она и тут же придвинула к столику табурет, чем очень рассмешила Роджера. Вначале он налил себе чашку чаю и выпил залпом. Потом приподнял крышки — овсяная каша, яичница с беконом. Роджер съел все без остатка.

— Ну и прекрасно! — сказала она.

— Что прекрасно?

— Ваш аппетит.

— Но это еще не все, — возразил Роджер. — Мне бы хотелось побриться.

— Сейчас я это устрою.

Когда она вышла, Роджер подошел к шкафчику над умывальником. Ни ножниц, ни лезвий — ничего режущего в нем не было. Он ждал минут десять — по крайней мере, ему так показалось: часов в комнате также не было. Затем дверь открылась, и снова вошла Марион вместе с официантом. В руках у него был небольшой черный мешочек.

Официант впервые заговорил. По выговору Роджер понял, что это типичный кокни из самого сердца Ист-Энда.

— Сядете на кровать или к зеркалу? — спросил он, — К зеркалу, — ответил Роджер.

— Хорошо.

Человек обошел вокруг табурета и развязал свой мешочек. Из него он извлек большую розовую салфетку, Роджер сел. Человек профессиональным движением обмотал ею шею Роджера, быстро побрил его безопасной бритвой.

Очевидно, к Роджеру относились настороженно; девушка к тому же, вероятно, считала его еще и лунатиком.

Официант принес ленч. Пока Роджер расправлялся с ним, орудуя костяным ножом, официант стоял молча поодаль. Минут через пять после того, как Роджер закончил есть, в комнату вошла Марион, держа в руках поднос с кофейником и двумя чашечками. Он сидел в кресле возле окна.

— Вы не возражаете, если я выпью с вами кофе? — Я просто мечтал об этом.

— Как самочувствие? — спросила она.

— Хотя все это ужасно таинственно, но я вполне доволен.

— Я так рада. — Она никак не среагировала на слово «таинственно» и стала по-хозяйски разливать кофе.

— Благодарю. Когда вы намерены посвятить меня в местные секреты? — спросил Роджер.

— Я ничего не могу вам рассказать, — проговорила она.

— Вы считаете меня сумасшедшим?

— Что вы, конечно, нет! — Она пролила кофе на блюдце. — Это же нелепо. Просто вам было плохо, а сейчас вы поправляетесь и скоро будете в полном порядке. Я хочу вам помочь. И мне хотелось бы, чтобы, вы говорили со мной откровенно.

— О чем?

— Обо всем, что придет вам в голову.

— О прикладной психологии? Или психиатрии? Или еще о чем?

— Просто говорите. Приятно, когда люди что-нибудь рассказывают.

— Ну, допустим, я стану говорить о своей жене. О сыновьях. — На ее лице снова появился испуг, и Роджер решил, что у «мистера Кинга», вероятно, нет ни жены, ни детей. — Джанет не похожа на вас, разве только руки… Руки о многом говорят — вы знаете об этом?

— Да, — согласилась она.

Роджер напустил на себя мечтательный вид. — О человеке можно безошибочно судить, если сравнить отпечатки на кончиках пальцев с линиями на ступнях ног. Да, я, кажется, собирался рассказать вам о своей семье. О Джанет рассказывать не стоит, а вот о мальчиках… У меня их двое. Старший — Мартин, но мы зовем его «Скупи». Смешно, не правда ли?

— Мне нравится. — Она делала вид, что верит ему.

— Скупи у нас большой парень. Почти шесть лет. На жизнь смотрит очень серьезно. Ричард на год младше и совсем не такой. Он воспринимает жизнь, не задумываясь, как она есть. Веселый малый и далеко пойдет, если выработает в себе солидность брата. Вы не верите ни одному моему слову, не так ли?

— Прошу вас, продолжайте.

— Почему вы мне не верите?

— Продолжайте, прошу вас.

— Почему вы работаете на убийцу?

— Просто это моя работа.

— Вам совсем не идет быть подручной убийцы. Она улыбнулась.

— А если я, как сумасшедший, вдруг ударю вас?

— На эту тему мне нельзя с вами разговаривать, — сказала она. — Я знаю, что вас мучают сны и кошмары. Сны — это хорошо, а что касается кошмаров — я помогу забыть вам их и спокойно уснуть. Кошмары — временное явление, результат стресса. Не думайте об этом. Расскажите мне о ваших снах. Вот и все, что от вас требуется. Меня вы не испугаете. Я столько слышала всяких странных историй от разных людей. Расскажите самый страшный сон. Прошу вас.

«Что им нужно? Хотят заставить меня поверить в то, что я сумасшедший?»

Глава VI. КОШМАР

Он слышал стон…

Ему привиделась девушка с обезображенным лицом, в белой блузке, и ее рука безжизненно свисала с кровати.

Кошмар поглотил его всего, он продолжался, казалось, бесконечно, и каждый раз повторялось одно и то же — девушка, стон, четче, ближе, четче, ближе. Ему хотелось закричать, он открывал рот, но крик застревал в горле.

Потом он проснулся.

Уже третью ночь Роджера мучили кошмары.

Когда он просыпался, было всегда темно. Роджер знал, что, стоит ему уступить и включить свет, он уже не сумеет перебороть страх.

Шагов Роджер не слышал, но внезапно почувствовал, что кромешная тьма рассеивается. Он открыл глаза. Слабый свет пробивался из-под осторожно открывающейся двери. В комнату бесшумно проскользнула Марион и так же неслышно затворила за собой дверь. На ней был халат, волосы стягивала сеточка, на лице играла ободряющая улыбка. Она подошла прямо к нему, и ее прохладная, нежная ладонь легла на его горячий лоб. Затем Марион намочила губку и обтерла ему лицо и руки. Роджеру хотелось, чтобы она как можно дольше не отнимала своих рук.

— Все будет хорошо. Успокойтесь, — говорила Марион. — Если бы вы раньше рассказали мне о них, то теперь вам бы не пришлось так беспокриться.

Она произносила эту фразу десятки раз за последние трое суток, обычно это случалось днем. Утром же, просыпаясь, он никогда не видел ее в комнате. Роджер лежал, глядя на Марион — воплощение привлекательности. Она была для него всего лишь женщиной, с которой можно только поговорить, никак не изменив ее отношения к нему. Она же была уверена, что он болен, и считала своей обязанностью помочь ему. Роджер даже иногда испытывал желание возненавидеть ее, но ничего из этого не получалось.

— Скоро вам будет лучше, — мягко сказала Марион. Он сел на кровати.

— Дайте, пожалуйста, воды.

Она подала ему полный стакан. Роджер медленно пил, не сводя с нее взгляда.

Марион напоминала ему Джанет. Однако, если бы здесь была Джанет, стало бы легче. Быть с ней в разлуке — настоящая пытка. Он знал, что она не находит себе места из-за его исчезновения. Мысли о Джанет терзали его, как терзал и мучительный вопрос: что все это значит?

Роджер не видел газет, не слышал радио. Он не имел ни малейшего представления о том, что происходит за стенами этого дома в недоступном ему мире. Когда приходила Марион, за дверью всегда стоял вооруженный стражник.

— Расскажите мне, что вам снилось? — прошептала она, склонившись над Роджером.

Ему ни в коем случае нельзя уступать им.

— Мне очень жарко.

— Я уберу одеяло. — Она встала и, сложив накидку из гагачьего пуха, положила ее на кресло. — Теперь ложитесь, — сказала Марион и, когда он повиновался, легла рядом с ним. Она показалась ему холодной и бесчувственной, совсем как неживая.

— Расскажите, что с вами произошло? Ее тон был ровным, как всегда.

— Скоро вам будет лучше. Это звучало уже обещанием.

— Все хорошо. Я с вами, — проговорила она ободряюще. — Теперь Роджер уже не думал о ней, его охватила внезапно пришедшая на ум идея — рассмеяться. Еще ни разу с тех самых пор, как он оказался здесь, ему не хотелось этого. Он чувствовал, что наступает новый этап его тюремного заключения, а потому ему необходимо разговаривать, чтобы «они» не подумали, что он побежден.

— Расскажите же мне…

Он стряхнул с себя ее руку, резко сел на кровати и оттолкнул Марион.

— Мистер Кинг…

— Убирайтесь! Уйдите прочь! Вы мне противны!

— Если вы только…

— Убирайтесь! — Он снова толкнул Марион и вдруг, подняв руки, схватил ее за горло. Не сильно — лишь бы напугать. Марион пронзительно закричала: «Сюда, на помощь!» Он все еще держал ее, когда дверь отворилась и в комнату ворвались двое. Один схватил Роджера за руки и оторвал от Марион, другой помог ей встать с кровати. После этого все трое вышли, оставив его одного.

Роджер ощутил озноб. Но вместе с ознобом пришло новое чувство — чувство уверенности в своих силах. Теперь у него был план. Роджер уяснил для себя одно — с ним ничего не случится до тех пор, пока он будет выполнять все требования Марион, откровенничать с ней.

Роджер встал и подошел к окну.

Хотелось курить, но курить ему разрешалось, только когда приходила Марион или парикмахер-официант. Вне всякого сомнения, это означало, что они боятся, как бы он не поджег дом, И вообще, эти двое своим поведением давали ему понять, что его считают буйнопомешанным.

Наконец Роджер решил, что пришло время действовать» Он лег на кровать и стал кричать во всю глотку:

— Нет, нет, нет!.. Никакой реакции.

Он снова завопил истошным голосом:

— Нет, нет, нет!..

Интересно, как люди теряют рассудок? Как кричит буйно-помешанный и вообще кричит ли он в пустой комнате, когда никто его не может слышать?

Вспыхнул свет.

В дверях стояла Марион, улыбающаяся, невозмутимая. Свет лился откуда-то сверху, и Роджеру казалось, что ее голова находилась в центре нимба. Марион неслышно прикрыла за собой дверь.

— Опять дурной сон? — осведомилась она.

— Я— я не могу больше… — пролепетал Роджер, облизывая губы и стараясь говорить как можно убедительнее. Очевидно, ему это удалось, потому что Марион молча смочила водой губку и, склонившись над ним, обтерла ею потный лоб и руки Роджера.

Потом снова прилегла рядом с ним.

— Ну, рассказывайте, — попросила она.

И тогда он рассказал, ничего не скрывая, о том, что с ним произошло в Копс-коттедже. Его голос звучал ломко, дважды он обрывал свой рассказ и отворачивался от нее, тело его напрягалось. И всякий раз Марион гладила его руку и терпеливо ждала, когда он заговорит снова.

Странно, но Роджер испытывал облегчение.

Марион обняла его за плечи и приблизила свое лицо к нему.

— Не волнуйтесь, — проговорила она очень спокойно. — Вам нужно уснуть.

— Сколько… который сейчас час?

— Сейчас полночь. Не волнуйтесь, спите. Кошмар вам больше не приснится. И кошмар ему действительно не приснился.

Был уже день, когда Роджер открыл глаза, солнце стояло в зените. Он хорошо отдохнул, и на душе было спокойнее, чем в предыдущие три дня, вернее, даже четыре. Он немного полежал, разглядывая солнечный зайчик, притаившийся в углу комнаты, а затем встал и посмотрел через окно в сад. Трава блестела, а нарциссы подняли к солнцу свои головки; пейзаж завораживал и успокаивал. Роджер даже не стал раздумывать о том, удался ли ему ночной спектакль. Он знал, что удался. Потом пришла Марион с завтраком.

Человек в белом пиджаке, со скорбным лицом побрил его.

После завтрака Марион принесла ему одежду. Кроме носового платка, в карманах ничего не оказалось. Одевшись, Роджер почувствовал себя уверенней. Одежда оказалась ему по росту. Галстука не дали. Воротничок рубашки был пристежным. Вместо ботинок со шнурками ему принесли пару кожаных шлепанцев.

На одевание Марион отвела ему двадцать минут, после чего снова вошла в комнату. Дверь она оставила открытой настежь. За спиной Марион никого не было видно, Сама она выглядела свежей, и ничто не говорило о том, что ночью она почти не спала.

— Не хотите ли прогуляться по саду?

— Э-э… а можно?

— Да. Сегодня прекрасное утро, — сказала она. — Потом мы немного посидим с вами в саду. Смена обстановки пойдет вам на пользу. Вы сегодня хорошо спали?

— Э-э… да.

— Ничего не снилось?

— Нет.

— Я же вам говорила, — обрадовалась Марион,

В узкий, с кремового цвета стенами коридор выходили четыре двери, Заканчивался он площадкой, за которой виднелась лестница. Скорее всего она вела во двор или в сад. В конце лестницы в маленьком холле была вешалка. Марион сняла о крючка пальто и помогла Роджеру одеться, Накинув на плечи свое, она отперла дверь. Солнце ударило ему в лицо по-весеннему теплыми лучами. Было приятно вдохнуть полной грудью свежий воздух.

Какой-то сгорбленный старик подошел к цветочной грядке, не, заметив их, быстро исчез. Кустарниковая изгородь на деле оказалась куда больше, чем выглядела из окна, — примерно семи-восьми футов высотой и значительно гуще. Перелезть через нее будет нелегким делом. Гуляя, Марион беззаботно болтала о пустяках.

В конце сада Роджер остановился и окинул взглядом весь дом. Внешне он был ничем не примечателен. Серые стены, маленькие окна, причем открывались только те, что на первой этаже. Из одной комнаты слышались звуки музыки. Роджер догадался — Марион не хотелось, чтобы он рассматривал здание, и она, мягко взяв его за руку, увлекла за собой. Чуть погодя Роджер обернулся снова. И в этот момент заметил в окне первого этажа человека. Роджер узнал его. Это был тот, с кем оа разговаривал в машине. Даже на таком расстоянии Роджер увидел его серо-серебристые глаза.

Глава VII. ГАЗЕТЫ

Человек внезапно исчез, очевидно, боялся, что его заметят.

На лице Роджера ничего не отразилось, его взгляд безразлично скользнул вдоль окон и задержался на грядке с цветами. Он чувствовал, что Марион внимательно наблюдает за ним, но взгляды их не встретились. Она слегка придерживала его за руку, когда они снова двинулись в путь.

— Что случилось? — спросила она.

— Все в порядке.

— Вам нужно научиться рассказывать мне все, что приходит вам на ум, что пугает вас.

— Я не испугался.

— Испугались, — сказала она. Теперь Роджер уже не смог избежать ее взгляда. Он посмотрел ей в глаза. Они были серыми и на редкость чистыми и спокойными. — Я почувствовала, как напряглась ваша рука. Пока вы не будете все откровенно рассказывать, облегчение не наступит, — пояснила она. Так открыто о его болезни она еще ни разу не говорила. — Почему вы не доверяете мне?

— Я буду очень послушным.

— Я только хочу помочь вам, и, надеюсь, у меня получится.

— Сколько у вас здесь еще пациентов?

— Много. Некоторым мне удалось помочь. И я очень хочу помочь вам.

— А почему бы вам не сказать прямо, что со мной?

— А вы этого не знаете?

— Нет… Я так же нормален, как и вы, и хочу уехать отсюда.

— Вы и уедете, как только вам станет лучше.

Он высвободил руку и прошел немного вперед. Она не сделала даже попытки догнать его. Садовник спокойно копался в земле, не проявляя к ним ни малейшего интереса. Роджер пересек лужайку, поглядывая при этом на окно, в котором видел человека с серебристыми глазами. И снова заметил его. Человек стоял сбоку от окна, придерживая рукой штору.

Роджер обернулся и увидел Марион, медленно идущую через лужайку. Солнце освещало ее волосы, придавая им золотистый блеск, и это. делало ее еще красивей. Он подождал, и, когда она подошла, они больше не возвращались к тому разговору.

— Мне кажется, вы устали. Вам лучше вернуться в дом.

— Не стоит, мне здесь хорошо.

— Вы впервые за несколько дней оказались на улице. Лучше не злоупотреблять, — возразила Марион и снова взяла его за руку, легонько подтолкнула в сторону дома. На сей раз сомнений не было: она слегка прижалась к нему. Роджер вошел в дом, который после яркого солнечного света показался особенно унылым, и Марион повела его к правой двери. Очевидно, это была та самая комната, в окне которой он заметил человека.

Большая, уютная и солнечная комната с виду напоминала гостиную, обставленную в том же стиле, что и комната Роджера. В одном углу, возле окна стоял большой рояль, на нем в вазе — букет нарциссов и ранних тюльпанов, прямо-таки дышавших свежестью. Здесь же было несколько диванов и кресел, на полу — ковер с желто-зеленым узором, на стенах, оклеенных розовыми обоями, несколько неплохих акварелей. Марион подвела Роджера к креслу. Подождав, пока он устроится, подкатила к нему небольшой столик, на котором стояли ящичек с сигаретами и настольная зажигалка. Она предложила ему закурить.

— Благодарю вас.

— Посидите здесь немного. Я скоро вернусь. Она вышла, оставив ему зажигалку — первый признак доверия Роджер с трудом удержался, чтобы не вскочить и не побежать за ней. Он огляделся и заметил несколько газет. Эти газеты были для него первым за четыре дня соприкосновением с реально существующим миром. Они лежали на подставке возле рояля вместе с несколькими журналами. Роджер пересек комнату и взял их. Тут же у него мелькнула мысль: «Это трюк». Наверное, эти старые газеты не представляют интереса.

Но он ошибался. Их было четыре, все — «Дейли край». Первая — от 14 марта. Именно в тот день он поехал на поиски жены. Роджер взглянул на другие: от 15, 16 и 17 марта. Раскрыл вторую, и в глаза ему бросился заголовок.

В ПУСТОМ КОТТЕДЖЕ НАЙДЕНА МЕРТВАЯ ДЕВУШКА «Тело неизвестной девушки с обезображенным лицом было обнаружено полицией в Копс-коттедже, Хелшэм, наиболее малонаселенной части Саррея. Убийца взломал окно, пробрался в дом, разбил топором дверь комнаты, в которой находилась девушка…»

В заметке упоминались и другие сведения, но ни слова не было о Роджере, о нападении на полицейскую машину. Он бросил газету и взял другую.

БАНДА СПАСАЕТ УБИЙЦУ, ЗВЕРСКИ ИЗБИТ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Здесь была приведена вся история, и гораздо подробнее, чем в предыдущем номере. Роджер мельком пробежал текст, выискивая знакомые имена и названия. Человек, о котором говорилось в заметке, оказался, «как полагают, неким Артуром Кингом, проживающим в Кингстоне-на-Темзе». О Роджере Уэсте — ни слова. Роджер быстро просмотрел оставшиеся номера, прочитывая заголовки, и наконец на одной из внутренних полос нашел то, что искал, — короткий абзац с мелким заголовком: ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СОТРУДНИКА СКОТЛЕНД-ЯРДА «Старший инспектор Роджер Уэст, по прозвищу «Красавчик», самый молодой из старших инспекторов Скотленд-Ярда, покинул свой служебный кабинет в полдень в понедельник, и с тех пор никто о нем ничего не слышал. Руководители Ярда полагают, что с Уэстом, который в течение последних месяцев работал с особым напряжением, возможно, произошел приступ амнезии или какого-то сходного заболевания»…

За этой заметкой крылось гораздо большее. Роджер сразу распознал в ней руку Скотленд-Ярда, который давал газетам намек «обыграть» в печати факт исчезновения. Фото не было, не было и никаких наводящих мыслей — ровным счетом ничего, что могло бы в той или иной степени связать его исчезновение с убийством. Роджер развернул четвертую газету — сегодняшнюю:

ПОЛИЦИЯ ИЩЕТ БАНДУ УБИЙЦ «Полиция объявила по всей Великобритании розыск членов банды, которая вырвала из рук властей схваченного убийцу. Нападение произошло в понедельник ночью возле Хелшэма, в графстве Саррей, вскоре после ареста преступника. Нападение, подробности которого опубликованы в предыдущем номере «Край», рассматривается полицией как самое дерзкое из всех упомянутых в ее анналах.

Убитая девушка еще не опознана. В доме не обнаружено никаких доказательств того, что она жила в нем. Дом пустовал уже несколько месяцев — его владелица, миссис Этель Мэллой живет сейчас за границей. В полиции полагают, что убийца назначил здесь свидание неизвестной девушке, которая, слишком поздно распознав его намерения, заперлась в комнате. Ее лицо так изуродовано, что идентифицировать девушку по фотографии не представляется возможным.

Сэр Гарри Грег, главный патологоанатом Скотленд-Ярда, заявил, что убитой было, вероятно, лет двадцать… На ее теле не обнаружено никаких особых примет. Полиция обращается к читателям с просьбой сообщать ей обо всех девушках, ушедших из дома в прошлый понедельник и не вернувшихся, внешность которых соответствовала бы следующим данным: рост 5 футов 6 дюймов, шатенка, глаза — голубые, сложение — нормальное, вес — 10 стоунов 4 фунта. В момент смерти на ней была черная юбка, деловая шелковая блузка с четырьмя перламутровыми пуговицами, каждая размером с двухшиллинговую монету, длинный жакет, на три четверти прикрывавший юбку, нейлоновые чулки размера 9,5 (французские), черные туфли, рейоновое белье (абрикосового цвета). Фирменные ярлыки со всех предметов одежды спороты».

Роджер взял вторую сигарету и закурил, уже не думая об оставленной ему зажигалке. Да, было о чем поразмыслить. Отсутствие клейма на одежде не помешает полиции определить ее владельца. Трудность представляли «французские» чулки. Возможно ли, что девушка приехала из Франции? Вряд ли.

Роджер думал привычно, как если бы находился в своем кабинете.

Перевернув еще несколько страниц, он снова нашел то, что ему было нужно, — еще одна ссылка на него, на сей раз с небольшой фотографией, довольно нечеткой.

СОТРУДНИК ЯРДА ЕЩЕ НЕ НАЙДЕН «Старший инспектор Уэст (фото сбоку) все еще не возвратился ни в Скотленд-Ярд, ни домой на Белл-стрит, в Челси. Не обнаружено никаких следов его местонахождения с тех пор, как он ушел с работы вечером в понедельник на свидание со своей женой. В полиции предполагают, что его исчезновение отчасти можно объяснить потерей памяти, к чему склоняется и его жена, которая подтвердила, что напряженная умственная работа в последние несколько месяцев могла оказать пагубное воздействие на его здоровье».

Какая чушь! Ну что же, Джанет виднее. По всей вероятности, к ней заходил кто-нибудь из Ярда и убедил именно так отвечать на вопросы прессы. И все же в газетах ни слова, даже намека на связь между его исчезновением и убийством в Копс-коттедже.

Итак, одна загадка влечет за собой другую. Убитая девушка не опознана. Это означает, что Ярд недалеко продвинулся в своих расследованиях. Но все это мелочь по сравнению с более важной загадкой — как эти люди намерены поступить с ним? Зачем они привезли его сюда, выдавая за какого-то Артура Кинга, и почему так открыто, в момент похищения, дали понять полиции, что он в действительности Уэст? Далее, с какой целью с ним обращаются как с больным, да и его стараются убедить в том, что он болен, что нуждается в лечении, чю у него расстроена психика?

Кому понадобилось, чтобы Скотленд-Ярд имел основание считать его убийцей?

Роджер закурил еще одну сигарету.

Поднявшись с кресла, подошел к окну, выглянул в сад и тут заметил, что окно в этой комнате точно такое же, как и наверху, — из небьющегося стекла и с наглухо закрытой рамой.

Роджер отошел от окна и снова взял газеты, как вдруг услышал за своей спиной какой-то звук. Это заставило его обернуться. Окно на его глазах стало медленно закрываться наружной шторкой, напоминавшей венецианское жалюзи. Когда она должна была вот-вот опуститься, Роджер бросился к окну и инстинктивно уперся руками в стекло, но ничего не мог поделать. Теперь он видел лишь узкую полоску зеленой лужайки и головки нескольких нарциссов. Но и они исчезли, когда жалюзи опустилось до самого карниза. Роджер оказался в полной темноте. Светился лишь кончик горящей сигареты, да и тот угасал, когда Роджер переставал затягиваться.

Ни звука, абсолютная тишина. Роджер стоял спиной к окну, не шевелясь.

Вдруг, непонятно откуда, возник какой-то жужжащий звук. Роджер машинально повернул голову вправо. Спустя секунду-две он заметил луч света, будто кто-то обшаривал мощным фонарем противоположную стену комнаты. Стена была голой. Луч ударил в эту стену и остановился, образовав овальное пятно, напоминавшее киноэкран размером в два ярда в поперечнике и полтора, ярда по высоте. Так и есть, свет исходил от маленького проектора, чем объяснялся и жужжащий звук. Значит, ему хотели показать фильм. Роджер заставил себя медленно подойти к креслу, не сводя при этом взгляда с освещенной стены. Он нашел его на ощупь среди прочей обстановки комнаты и сел, закинув ногу на ногу.

На стене возникло изображение.

По узкой безлюдной улице шла девушка. Улица была незнакомой, но по некоторым признакам Роджер догадался, что это не Англия, а скорее всего Франция. Дома высокие, с террасами, окна со ставнями. На верхних этажах домов лепились балкончики. Улица была по-прежнему безлюдной, и только девушка двигалась прямо на снимавшего ее оператора. Она была высокого роста. Одета довольно пестро, выглядела задумчивой. Вряд ли она имела сходство с Марион, но, насколько он мог судить, на Джанет тоже не была похожа.

Вот она свернула на другую улицу, довольно многолюдную, затем — на третью. Это уже была шумная, деловая магистраль. Роджер заметил одноэтажный автобус, набитый пассажирами, на задней площадке которого стояли люди. Похоже на Париж.

На убитой девушке были французские нейлоновые чулки.

Теперь Роджер начисто позабыл страх, который охватил его, когда комната погрузилась во мрак, — так его захватил фильм.

Девушка затерялась в толпе. Потом снова появилась, остановилась у витрины магазина — рассматривала дамские сумочки. Опять двинулась дальше — и тут пленка кончилась.

На следующей пленке было снято кафе с большим полосатым тентом и десятком столиков. В дверях стоял официант в белой куртке, какая-то парочка что-то пила из высоких стаканов. В кадре снова возникла девушка и заняла столик в стороне от парочки. К ней подошел официант. Она отрицательно качнула головой, по-видимому, сказала, что ждет кого-то… Официант вернулся на прежнее место, к дверям. Девушка закурила, поправила на коленях юбку, окинула взглядом улицу. Посмотрела на наручные часы. Лицо ее нахмурилось.

Потом девушка открыла сумочку и что-то достала из нее. Письмо? Видно было, что она внимательно изучала его. Взгляд ее был неподвижен — значит, она не читала. Потом положила бумажку на стол, и Роджер заметил, что это фотография, по-видимому, мужчины, хотя он и не был в этом уверен. Девушка докурила сигарету и стала нетерпеливо постукивать ногой об пол.

Затем возле нее появилась тень. Девушка подняла глаза, взгляд ее выражал беспокойство. Она что-то сказала, и Роджер пожалел, что фильм немой.

Тень падала от мужчины, который стоял спиной к камере. Он отодвинул стул и сел. Мужчина был без головного убора, его светлые волосы нуждались-в парикмахере. Что-то в нем почудилось Роджеру знакомым, но что? Когда подошел официант, мужчина обернулся, и тогда Роджер разглядел его профиль — от неожиданности он вздрогнул, и холодные, колючие мурашки пробежали по спине.

Это был его профиль!

Он никогда прежде не видел этой девушки, однако сам, собственной персоной, сидел там и разговаривал с ней.

Изображение исчезло. Но жужжание продолжалось, и экран светился. На лбу Роджера выступил холодный пот. Фильм потряс его, он чувствовал, как его охватывает пока еще непонятный страх. Снова возникло изображение…

Девушка… без лица, вернее, с лицом, узнать которое уже было невозможно. Он видел его там, в Копс-коттедже. И вдруг из угла комнаты раздался громкий мужской голос: Почему вы это сделали, Уэст? Зачем?

Глава VIII. БЕСЕДА

Когда он вошел, Роджер не слышал. Он даже не думал о том, что кто-то может появиться в комнате. Роджер резко обернулся и стал вглядываться в темноту. Заметил какую-то нечеткую тень, терявшую свои очертания по мере того, как свет проектора медленно угасал.

— Почему вы это сделали, Уэст? Зачем?

Голос звучал отнюдь не зловеще: обычный мужской голос, даже с оттенком искренности, хотя и довольно мрачный. Роджер слышал его там, в машине, когда они спускались с холма возле Хелшэма.

Человек пошевелился. Роджер снова услышал его голос.

— Почему вы не отвечаете? Зачем вы это сделали? Зажегся свет — не яркий, всего одна настенная лампа возле двери. Все это напоминало спектакль, который игрался в полутьме. Человек казался чуть выше своей тени, но глаза… глаза сверкали необычным серебристым огнем.

— Я вас не понимаю. Я не делал этого. — Слова Роджера прозвучали неубедительно даже для него самого, он не был готов к встрече, а потому казался застигнутым врасплох.

— И вы думаете, что кто-нибудь вам поверит? — спросил незнакомец.

— Поверит, если он разумный человек.

— Любой, кто посмотрит этот фильм и узнает все остальное, будет убежден, что убили ее вы, Уэст.

Роджер повернулся в кресле. Нечаянно задел локтем ящичек с сигаретами, и они рассыпались по столику. Он взял одну, прикурил и почувствовал некоторое облегчение. Человек по-прежнему стоял неподвижно, уставившись на Роджера.

— Что вам от меня нужно? — с усилием спросил Роджер.

— Мне нужно, чтобы вы реально взглянули на факты. Вы не помните о своей поездке в Париж или о посещении коттеджа?

— Я не был в Париже больше года.

— Но вы могли с ней там встретиться.

— Я не знаком с ней. И вообще никогда не встречал. Человек подошел ближе.

— Уэст, кажется, вы не поняли, в каком положении оказались. Вы ездили в Париж и видели ту девушку — камера не лжет. Копию фильма можно легко переправить в Скотленд-Ярд. Вы ездили в Копс-коттедж, вы были там один, когда была убита девушка. Выдали себя за другого, чтобы одурачить полицию. Вас спасли друзья, которые чуть было не убили констебля. Ваши коллеги из Скотленд-Ярда уверены, что убийство — ваших рук дело. Улики очень серьезны. Фильм доказывает, что вы знали ее раньше и имели с ней дело, а потому для убийства у вас были мотивы. Вы назначили ей свидание в пустом загородном доме. Организовали телефонный звонок в Скотленд-Ярд с липовым сообщением, якобы от вашей жены, но не учли, что жена станет отрицать это. Вы думали, что спокойно вернетесь домой и будете вне подозрений, не так ли? Но вам не повезло, Уэст.

— Один из нас сошел с ума, — резко произнес Роджер.

— Никто в Скотленд-Ярде не поверит, что вы рехнулись. Вас слишком хорошо знают, и вы слишком умны. Преступление совершено очень грамотно — такое может сделать лишь тот, кто прекрасно знает закон. Вы — полицейский. — Голос говорившего звучал монотонно, в нем не слышалось ни издевки, ни насмешки, одна только убежденность. — Вам хорошо известно, как ведут следствие, да и самому приходилось собирать неопровержимые улики, чтобы отправить преступника на виселицу. Вы не раз убеждали суд такими уликами. А теперь представьте себе, что на этот раз улики будут против вас: вы были в Париже; эта девушка — француженка; вы там виделись с ней; потом она приехала в Англию и грозила нарушить ваш семейный покой; вы встретились с девушкой и убили ее, чтобы спасти свою семейную жизнь от катастрофы. И не надо, Уэст, убеждать меня, что вы не совершали преступления. Скажите лучше, к какому решению может прийти суд в этой ситуации.

— Каждый судебный процесс предусматривает и наличие защиты… — начал было Роджер.

— Я ухожу, а вы тем временем подумайте, — внезапно прервал его человек. Вынув из кармана конверт, он бросил его на колени Роджеру. Когда он уже уходил, шторка окна начала медленно подниматься, и яркий солнечный свет снова залил комнату.

Роджер ощупал большой конверт, в который, как ему показалось, было вложено несколько листов бумаги. Он зажег еще одну сигарету. Руки его дрожали, когда он извлекал содержимое конверта — три конверта меньших размеров, на каждом — французская марка, парижский почтовый штемпель и голубой ярлычок с надписью «авиапочта». Все они были адресованы Артуру Кингу, Сэджли-роуд, 18, Кингстон-на-Темзе. Почерк крупный, женский, чернила ярко-синие. Роджер вынул первое письмо, и в глаза бросилось обращение: «Мой дорогой Артур…» Почерк тот же, что и на конверте. Вместо обратного адреса стояло: «Париж» и дата. Роджер пробежал глазами текст. Это было обычное любовное письмо, в котором женщина изливала свои чувства. Хорошее, доброе, написанное правильным английским языком письмо, правда, с несколькими неанглийскими оборотами и случайным французским словом или выражением. Подпись — «Люсиль». Был и постскриптум: «Жду скорой встречи. Когда ты сможешь приехать?»

Роджер вскрыл второе письмо, датированное двумя неделями позднее. Начиналось оно так же, но затем шел текст, резкая прямолинейность которого покоробила Роджера. «Я еду к тебе. Да! Очень скоро буду в Лондоне. Я вне себя от радости, cheri…»

Третье письмо было очень кратким. Она сообщала, что прибудет в Лондон в субботу 12 марта, и просила написать ей в, отель «Оксфордпалас» и сообщить, когда и где они могут встретиться.

Роджер мог бы порвать письма, но вряд ли это помогло бы. С них наверняка сняты фотокопии, да к тому же, вероятно, имелись и Другие письма. Письма, адресованные Артуру Кингу. Стоило их передать в руки обвинения и еще кое-что, и ни один суд присяжных не оправдает его. Фильм — явная липа. Специалисту нетрудно состряпать подобный. Кстати, несложно найти и экспертов, которые легко определят подделку. Для защиты это аргумент. Сначала снят один сюжет, потом на негатив наложено другое изображение… в общем, дело техники. Кто-то сфотографировал его. Потом убрали фон… А нужны ли такие сложности?! Достаточно ведь просто загримировать человека, придать ему сходство с Роджером.

Походив в раздумье по комнате, Роджер сел в кресло, заново прочитал письма и чуть ли не физически ощутил страсть, с которой Люсиль писала их. Из этого он заключил, что она была влюблена в мужчину, которому писала. Следовательно, Люсиль имела любовника и приехала в Лондон, чтобы встретиться с ним.

Но кто был ее любовником?.. Человек с серебристыми глазами?

На этот раз Роджер разглядел его. Кроме глаз, в нем не было ничего примечательного. Узкое лицо, не отталкивающее, но и не красивое — какое-то неопределенное. Губы необычно четко очерчены и имеют неестественно красный цвет. Каштановые волосы зачесаны назад на прямой пробор и открывают высокий лоб. Одет человек был в дорогой темно-серый костюм. Он с улыбкой вошел в комнату и спокойно опустился в кресло.

— Ну как, прочитали?

— Да.

— Что, по-вашему, можно сказать на это?

— Защита потребует доказательств, что эти письма адресованы именно мне.

— О, доказательства будут. Восхитительные доказательства. От двух или трех безупречных свидетелей, которые поклянутся, что часто видели, как вы приходили за письмами на Сэджли-роуд, 18. Ну, как вам это нравится?

— Не очень, — ответил Роджер. — А когда вы намерены объяснить мне, зачем вам весь этот спектакль?

Человек засмеялся легко и непринужденно, будто между ними велась обычная беседа, но Роджер уловил в этом смехе и недобрые нотки.

— Слышу разумную речь, — заметил человек, — значит, мы уже на полпути к соглашению. Но заранее хочу предупредить, что вам придется принять мои условия, ибо это единственное, что может избавить вашу шею от веревки. В детали я посвящу вас чуть позже, возможно, завтра. Сейчас у меня есть еще кое-какая информация для вас. Этот дом — частная психиатрическая лечебница. Вы здесь не единственный пациент. Доктор, как и другие свидетели, абсолютно, надежен. Персонал четко знает свои обязанности. Не так давно сюда был доставлен некий мистер Кинг, с которым случился тяжелый приступ буйного помешательства. Ему был назначен специальный курс лечения, и несколько дней назад его выписали. На прошлой неделе он заезжал сюда. Заезжал в то время, когда вас в Скотленд-Ярде не было, вы отправлялись на задание. А потому доказать, что сюда приезжали не вы, практически невозможно. Он тоже блондин, и вас легко принять друг за друга. Только два человека из персонала лечебницы действительно видели его и могут подтвердить, что это были не вы, — санитар, который брил вас, и доктор. Сестра, обслуживающая вас, — милая девушка, не так ли? — никогда его не видела. Вас она очень жалеет. Считает, что вы совершили тяжкое преступление и потому нуждаетесь в соответствующем лечении. Лечащий же врач поклянется на Библии, что Артур Кинг и вы — одно и то же лицо. А общая картина выглядит так: Роджер Уэст узнал нечто такое, что произвело на него столь сильное впечатление, и тронулся умом. Теперь выдает себя за Кинга, а посему проходит курс лечения. Конечно, защита, возможно, кое-что извлечет для себя, но… все будет зависеть от того, что скажет обвинение.

— Не беритесь судить о том, чего не знаете, — хрипло проговорил Роджер.

— Хорошо. Обвинитель заявит, что все это тщательно спланировано, так что, если вас поймают, вы сможете предъявить в свое оправдание только свое психическое расстройство. Местный врач также сделает клятвенное заявление, а что касается других, то они скажут, кстати вполне искренне, что, если человек хочет выдать себя за кого-то, он может это сделать и таким образом ввести всех в заблуждение. Вы же как раз и ввели в заблуждение местного врача. Человек рассмеялся. Роджер расстегнул воротник рубашки.

— Случай простой, — заметил с улыбкой собеседник. — Даю вам весь этот день и ночь на то, чтобы тщательно все взвесить и попытаться найти выход. Будь я на вашем месте, я бы очень быстро решился. Единственный выбор для вас — либо сыграть в мою игру, либо погибнуть. И если вы не примете моего предложения, то убьете себя. Ваш труп выловят в какой-нибудь река с письмами в кармане. Естественно, жена некоторое время попереживает, но боль не вечна. Удивительно, как быстро люди забывают о тяжелых потрясениях! Ей придут на помощь друзья. Ваш приятель Марк Лессинг, например, наверняка поможет ей стоически перенести удар, не правда ли? Он вполне может стать отчимом ваших сыновей. Приятные ребята, я видел их несколько раз. Кстати, как зовут вашего старшего? Как-то необычно — Марион говорила мне — она, правда, не верит, что у вас есть дети, и вообще считает, что вы тяжело больны… Ну, это уже слишком, такое вряд ли кто может вынести… При первом же упоминании о Джанет Роджер почувствовал, как напряглись его мышцы. Когда же речь пошла о сыновьях, им овладела дикая злоба. А этот вопрос: «Как зовут вашего старшего?» — вызвал в памяти Роджера образ Скупи — большого, веселого, доброго мальчугана. Ярость нахлынула на Роджера. Он в мгновение ока оказался на ногах и со всей силы ударил в эту отвратительную физиономию.

В следующее мгновение его окружили какие-то люди, и на него посыпался град ударов. Правую руку резко завели за спину, и он чуть не потерял сознание от боли. Потом Роджер увидел троих незнакомых субъектов и своего мучителя. Двое держали его, а у третьего в руках было что-то, напоминавшее сбрую. В дверях стояла Марион.

— О, прошу вас… — произнесла она.

Мужчины не удостоили ее вниманием. Они силой продели руки Роджера в отверстия этой «сбруи». Теперь он понял, что это смирительная рубашка. На глазах Марион показались слезы.

Роджера вынесли в коридор и потащили наверх, но не в его комнату, а в другую, гораздо меньшего размера, — настоящий карцер.

В ней он просидел конец дня и всю темную и страшную ночь. В карцере была кушетка, на которую его и положили. Перед самым закатом пришли двое и покормили его с ложечки. Роджер почти не спал, а когда ненадолго забывался, в мозгу возникали видения. Правда, это были не кошмары, но он не был уверен в том, сон это или явь. Ему чудились Марион со слезами на глазах, Джанет, его мальчуганы.

Когда наступил день, Роджер лежал на спине, глядя в потолок. В комнате, высоко в стене, было крошечное оконце, в которое не проникало солнце, хотя он чувствовал, что утро выдалось ярким и солнечным; за этим окошком простирался спокойный, светлый и счастливый мир. Счастливый! Роджер не переставая думал и искал выход из своего положения, но всякий раз мысленно невольно возвращался к предъявленному ультиматуму: подчиниться этому человеку или погибнуть — им же ничего не стоит превратить его гибель в самоубийство.

Как все это сложно, хотя незнакомец и убеждал его в обратном. Теперь ему нужно выбирать между жизнью (а в этом случае есть надежда на помощь, хотя вряд ли ему поверят до конца, даже если он примет их предложение) и смертью (тогда загадочный план этого человека рухнет). Все очень просто. Если он откажется играть в их игру, его убьют.

Если откажется играть, то одержит победу, но какой ценой!

Но тогда он не отомстит за погибшую девушку.

Это не поможет Джанет.

Это не вернет Скупи и Ричарду отца.

Роджер лежал, не шевелясь, даже когда в комнату открылась дверь. Он ожидал увидеть санитаров, но вошла Марион. Она улыбнулась, закрыла за собой дверь, решительно подошла к нему и помогла сесть. Затем, не произнося ни слова, стала развязывать на спине узлы смирительной рубашки. Сняла ее.

Его затекшие руки пронзили уколы невидимых иголочек. Марион стала молча массировать их. — Ну, теперь лучше? Боль утихла? — спросила она.

Он не ответил.

— Я ужасно боюсь, как бы у вас не повторился рецидив, — сказала она. — Полагаю, вы не ударите меня. Вы не должны нападать на своих друзей, не правда ли?

Она говорила с обезоруживающей простотой, словно убеждая ребенка. Не поворачивая головы, Роджер взглянул на нее и подумал, как бы она вела себя, если бы знала всю правду. Была бы она столь же искренна? Правду ли сказал о ней тот человек? Если да, то она могла бы стать его союзником.

— Вы слышите меня, не так ли? — спросила она.

— Да.

— Я хочу попросить, чтобы вам разрешили вернуться в вашу комнату. Полагаю, что вас слишком рано выпустили на улицу после приступа. Доктор Риттер считает, что пациентам нужно предоставлять максимум удобств.

Теперь Роджеру стало известно имя — «доктор Риттер». Кое-что прояснилось.

— Я скоро вернусь, — пообещала Марион. Она вышла, не закрыв дверь.

Было ли это случайностью или она доверяла ему? А может, тот человек хотел проверить, не предпримет ли он попытку бежать? Но куда ему бежать? Его сразу же арестуют и наверняка обвинят в убийстве; бежать глупо. Он ничего не мог предпринять. И мысли его снова вернулись к необходимости выбора: сыграть в их игру или дать себя убить. Он сыграет, конечно. Он вынужден играть.

Вскоре Марион вернулась — ее лицо сияло от радости. В коридоре за дверью никого не было.

Они находились на втором этаже. Потом, когда спустились на первый, Марион ввела Роджера в комнату, куда его поместили в день приезда. Роджер сразу же подошел к окну, ему хотелось взглянуть на белый свет, пусть даже и огороженный забором. Он заметил в саду трех человек, о чем-то разговаривавших между собой, — садовника, высокого мужчину с крючковатым носом, и мужчину, чьи глаза произвели на него столь глубокое впечатление.

Роджер схватил Марион за руку.

— Кто эти люди в саду?

— Не притворяйтесь, что вы не узнали доктора!

— Риттер — это высокий? — Он как-то не подумал об этом. — А кто тот, другой?

— Не притворяйтесь, мистер Кинг.

— Я где-то видел его раньше, но не могу припомнить. — Он прикрыл глаза рукой, делая вид, что роется в памяти, но Марион прервала его «воспоминания» и подвела обратно к кровати. Роджер сел, но ложиться не стал.

Но тут Марион произнесла:

— Это же ваш лучший друг — мистер Кеннеди. Это он привез вас сюда.

Глава IX. ИГРА

Кеннеди появился в полдень. Солнце уже клонилось к западу, и Роджер покончил с ленчем час — а может быть, два часа? — назад. Кеннеди вошел бесшумно, прикрыв за собой дверь. Роджер взглянул в его сторону, но не двинулся с места. На лице Кеннеди блуждала легкая саркастическая усмешка. Он сразу же направился к Роджеру и предложил сигарету.

— Я вас напугал? — ухмыльнулся Роджер.

— А я никогда и не боялся вас, Уэст! — непринужденно ответил Кеннеди. — Я только позвал на помощь, и друзья тут же пришли. Они знают, что имеют дело с опасным душевнобольным, Ну, так как, вы поняли всю безнадежность вашего положения? Мне хотелось бы его изменить.

— Это в ваших силах, — мягко сказал Кеннеди. Он подошел к окну и посмотрел на улицу. — Мир снаружи остался таким же, как и прежде. Ваша жена, ваши дети, ваши друзья — все они живут, как и жили: едят, спят, работают. Если вы желаете вернуться в тот мир, вам придется сделать то, что вам скажут.

— Это зависит от того, что вам от меня нужно. Кеннеди обернулся и бросил на Роджера пронзительный взгляд своих серебристых глаз.

— Мне нужны вы, Уэст, — спокойно ответил он. — Человек и полицейский. Ваше знание преступности и методов работы полиции. Мне нужен эксперт, владеющий техникой расследования преступлений. Человек, знающий Скотленд-Ярд так же, как врач своих больных, и даже лучше. Мне нужно знать, что делается внутри вашего отдела. Все приемы, которые применяет полиция. Вы держите руку на пульсе Скотленд-Ярда, этого же хочу и я. Вы нужны мне целиком, а не частично. Ум, тело, душа — хотя вряд, ли у вас есть душа — и все остальное. Я хочу владеть и этим.

Все предельно ясно. — Кеннеди не был безумцем и не требовал невозможного.

— Я не сумасшедший, Уэст.

— Что вы имеете в виду? — грубо спросил Роджер. — Отправить меня обратно в Ярд замаранным?

— Забудьте об этом. Вас ищут как убийцу. Об уликах, достаточно сильных, я позаботился. Если вам удастся выбраться отсюда живым в одиночку, вам крышка. Побег вам пользы не принесет. Вы можете убежать только за своей смертью.

Будь разумным, прояви свой здравый смысл.

— Потрясающая перспектива. Значит, я работаю на вас и забываю о своем прошлом?

— Прошлого у вас нет.

— А жена? А семья?

— Они живы. Чувствуют себя прекрасно и вне опасности. Но забудьте о них.

— Любой сотрудник уголовного отдела в любом городе, любой патрульный, деревенский полисмен, журналист и еще тридцать миллионов рядовых жителей, которые знают мое лицо после того, как Ярд раззвонил в прессе об этом деле, — все будут искать меня.

— Они не найдут вас. Вы не будете похожи на себя. Перестанете быть самим собой.

Роджер отвел взгляд, покрутил головой, посмотрел на мирный пейзаж за окном, чтобы убедиться, что все это не сон, не сказка. Кеннеди тоже молчал.

— Решайтесь, — наконец сказал Кеннеди.

— Мне от этого никакой выгоды. Зато теряю я многое.

— Вы останетесь живы.

— Вы думаете, что я буду жить на небесах?

Кеннеди откинул голову и рассмеялся. У него был неприятный смех. Глаза его светились. Он потер от удовольствия руки, пересек комнату и хлопнул Роджера по спине. Роджер стоял напрягшись, даже легкое прикосновение этого человека было ему неприятно.

— Вы, как и все, Роджер! У вас не возвышенный дух, нет полета мысли. Вас волнует только то, что вы будете с этого иметь!

— А действительно, что я буду иметь?

— Обеспеченную жизнь. Множество нужных людей. Делайте, что вам скажут, и весь мир будет в ваших руках.

— И никакого прошлого?

— Никакого, — сказал Кеннеди.

— Вы сказали, что вам нужен человек и полицейский. Но и у того и у другого есть память.

— Забыть очень легко. — Кеннеди говорил тихо, почти шепотом. Он отвернулся, будто хотел скрыть от Роджера странный блеск своих пугающих глаз. — По себе знаю, что легко. Я, например, все забыл. — Было видно, что на него нахлынули какие- то воспоминания, но он отбросил их. — Ну так как, Узст, будем играть?

В этом что-то было, но Кеннеди не раскрывал своих карт,

лишь показал их кончики.

— Я не хочу умирать.

— Вам и не придется. Ну, будете играть?

— Похоже, деваться некуда.

— Сейчас вам дадут бумагу и карандаш, — сказал Кеннеди, — и вы составите список всех старших офицеров Скотленд- Ярда с указанием их непосредственных обязанностей. Отметите также личные качества каждого. Упомянете об особенностях работы всего учреждения. Это поможет вам убить время до конца дня. И учтите, все должно быть без обмана.

Сказав это, Кеннеди резко повернулся и вышел из комнаты.

Особого предательства в этом Роджер не увидел: всего несколько небольших секретов. Он писал, пока не заболели пальцы. Пришел санитар и принес ужин, а заодно забрал исписанные листки.

Незаметно наступила ночь, но усталости Роджер не чувствовал. Теперь у него были часы, сигареты, спички, даже виски — начало «легкой» жизни. Мозг работал четко, Роджер знал, что делать. Прежде всего нужно было убедить Кеннеди в том, что он действительно решился «сыграть». Конечно, не обойдется без проверок, ловушек, придется все время быть начеку, пока Кеннеди окончательно не поверит ему.

Теперь он начал хладнокровно обдумывать, как дать знать о себе Джанет и в Скотленд-Ярд. Джанет — в первую очередь, хотя из памяти его не выходила произнесенная. Кеннеди фраза: «Вы прежде всего полицейский, а потом уже человек». Итак, битва начиналась — странная и жестокая.

Марион пришла, когда Роджер еще спал. Сначала ему показалось, что это Джанет. Он проснулся. Тусклый свет проникал в окно. Марион присела на кровать. Сегодня она почему-то выглядела особенно хрупкой.

— В чем дело?

— Я ужасно боюсь, — ответила она.

— Вы боитесь?

— Да.

— Почему? Что произошло?

— Кто вы? — спросила она.

Остерегайся ловушек.

— А вы не знаете?

— Я думала, вы — Артур Кинг.

— А разве нет?

— Он назвал вас другим именем.

— Кто? Доктор?

— Нет. Кеннеди.

— Когда?

— Я случайно подслушала вчера вечером ваш разговор.

Ну что ж, вполне возможно. А еще более вероятно, что и она вовлечена в заговор и явилась сюда в качестве агента-провокатора.

— Забудьте об этом, — резко бросил Роджер.

— Прошу вас! Не говорите громко. Если вы в беде, я могу помочь вам. Я видела фотографию…

— Я болен, и вы знаете об этом.

— Но вы же… — Она крепко сжала его руки. Шерстяной халатик распахнулся у нее на шее, и Роджер увидел розовое шелковое белье. — Мне вас очень жаль. Вы сразу показались мне таким рассудительным, не то, что другие, и я подумала… — Она замолчала и до хруста сжала пальцы.

— Что?

— Я подумала… потому что я… потому что вы мне понравились.

— Это и раньше со мною случалось.

— О, пожалуйста, скажите мне правду. Если вы кто-то другой… я могу передать от вас записку. Это же бесчеловечно держать здесь здорового человека! Может быть, мне передать что-то вашим друзьям или сообщить в полицию? Завтра у меня выходной, и я смогу съездить в деревню, в Лондон, словом, куда потребуется. Я хочу помочь вам.

— Вы это серьезно?

— О, да!

— Тогда дайте мне уснуть.

Она отпрянула, словно Роджер ударил ее, и в ее глазах отразилась боль. Интересно, всякая ли женщина повела бы себя таким образом?

Марион встала и медленно направилась к двери. Впервые за все время плечи ее поникли, словно жизнь покидала ее. Она отворила дверь… можно было еще вернуть ее, но Роджер не сделал этого.

Ему дали безопасную бритву, и хотя Роджер успел отвыкнуть от нее, он все же не порезался. Однако, взглянув на себя в зеркало, заметил слабые следы от заживших царапин.

Санитар принес свежую «Дейли край». В ней были помещены небольшое сообщение об объявленном по всей стране розыске Роджера Уэста и некоторые данные о его личности вместе с большой фотографией. В сообщении говорилось:

«Из надежных источников стало известно, что последний раз инспектора Уэста видели в понедельник вечером в районе Гилдфорда. Просим каждого, кто встречал его после 18.15 в понедельник, немедленно сообщить в Скотленд-Ярд или ближайший полицейский участок».

Это сообщение обнадеживало Роджера. Медленно, но верно Ярд нащупывал связь между его исчезновением и делом об убийстве.

Роджер отложил газету, когда дверь отворилась и вошел Кеннеди, а с ним человечек, похожий на воробья, — с носиком-клювиком, глазами-бусинками, румяным личиком и тонкими, бескровными губками. Ростом он едва доходил Кеннеди до плеча. Одет был довольно пестро: черный пиджак, серые брюки в полоску, бледно-серые гетры, а на серебристо-сером галстуке сверкала булавка с бриллиантом. У него оказался высокий, почти визгливый голос.

— Доброе утро, доброе утро! А вот и мой пациент,

— С какой это стати? — удивился Роджер.

— Ну, мы там посмотрим, — заметил Кеннеди.

— Да-да, — поддакнул человечек, — да-да, я посмотрю. Мистер… э-э-э… Кинг, подойдите, пожалуйста, к окну, сядьте к нему боком. Глядите на стену. Прошу вас.

Роджер повиновался.

Человечек подошел вплотную. Он внимательно осматривал лицо Роджера, дышал на него, постоянно кивал. Потом стал ощупывать его щеки, лоб, кожу на подбородке. Роджер чувствовал себя подопытной морской свинкой.

— Так-так, достаточно.

— Хороший экземпляр? — осведомился Кеннеди.

— Вполне удовлетворительный.

— Слушайте, вы! Выбирайте слова, черт побери!

— Не стоит ругаться, — задиристо прочирикал «воробышек». — Так когда же?

— Сегодня днем.

— Прекрасно, я буду готов. — И «воробышек» с достоинством удалился.

Роджер ощутил на себе взгляд блестящих глаз, и его бросило в жар. Он был откровенно напуган, но взял себя в руки и спросил довольно спокойно:

— Объясните, что все это значит?

— Вторая стадия превращения Роджера Уэста. Не стоит волноваться, вы даже ничего не почувствуете. — Кеннеди рассмеялся, но тут вошла Марион с подносом, на котором стояли две чашечки с кофе. Это было явным отступлением от прежних правил и потому вызывало подозрение. Марион заговорила первой, словно хотела развеять подозрительность Роджера.

— Раз вы здесь, мистер Кеннеди, я решила и для вас привести кофе.

Ему подсыпали наркотик. Роджер понял это по ухмылке, промелькнувшей на лице Кеннеди, и еще по тому, что минут через десять после того, как он выпил кофе, его вдруг потянуло в сон. Кеннеди удалился, а вместо него появился санитар и, сказав: «Следуйте за мной», вышел, рассчитывая на беспрекословное подчинение. Роджер последовал за ним по узкому коридору с гладкими стенами. Санитар открыл какую-то дверь, в нос ударил резкий запах антисептиков, и взору Роджера открылась сияющая белизной операционная. Его охватила паника, он встал как вкопанный, ухватившись за косяк двери.

В затуманенное наркотиком сознание ворвалась мысль: бежать, с боем вырваться на свободу.

Под зажженной яркой лампой стояло кресло. Санитар подтолкнул к нему Роджера и скомандовал: «Снимите пиджак!» Роджер повиновался и сел. И тут же прискакал «воробышек». Ни на кого не глядя, он подошел к стерилизатору, в котором кипятились сверкающие хромом хирургические инструменты. Роджер зажмурил глаза и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Его шея коснулась удобного, мягкого резинового валика. Пар, вытекавший из-под крышки стерилизатора, уплотнялся, становился облаком, которое заслоняло собой окно, превращая яркий свет в расплывчатое светлое пятно. «Воробышек» то выныривал из облака пара, то исчезал в нем. Он все время прищелкивал языком, а может быть, это лязгали его вставные челюсти? Он натянул на себя длинный белый халат. Облако пара со стороны походило на адский дым, а «воробышек» — на колдуна. В голове Роджера словно стрекотал кинопроектор, скорость стрекотания с каждой секундой возрастала, превращаясь в сплошной гул. Люди уже двигались, как в густом тумане. Инструменты на подносе блестели, и их сверкание напоминало Роджеру серебристые глаза Кеннеди.

Он потерял сознание.

Роджер застонал. В ответ кто-то заговорил мягко, монотонно. Он снова издал стон, но не от боли. Боли не было, только страх чего-то, но чего — он понять не мог. На плечо легла рука, и снова послышался голос. Роджер попытался открыть глаза, но у него не получилось.

Паника, только гораздо сильнее, чем тогда, в кресле, охватила его. Что-то давило на руки и на глаза. Вот почему он не смог их открыть. Но это было еще не все: давило на щеки, подбородок, губы, шею, давило и стягивало, будто лицо заключили в специальную смирительную рубашку.

— Мистер Уэст!

Он узнал голос.

— Пожалуйста, не шевелитесь, прошу вас.

А разве он шевелится? Ему казалось, что все его тело билось в конвульсиях, которые он бессилен был укротить. Но от прикосновения нежных рук Марион ему стало легче.

— Все будет хорошо, — успокаивала она, — все образуется.

Роджер затих, но ощущал жар. Все тело горело, и ему казалось, что лицо чем-то подогревают. Он не смог даже пошевелить губами.

— Не пытайтесь говорить, пока еще рано. Потом все будет хорошо. Вам сделали пластическую операцию.

Только теперь Роджер понял, что произошло. «Воробышек» был хирургом-косметологом, Кеннеди, упоминал как-то в разговоре о «второй стадии превращения Роджера Уэста». Значит, он имел в виду пластическую операцию.

Он пошевелил правой рукой, и кончики пальцев ощутили уже знакомый ему жар и скованность. Очевидно, с них срезали кожу и приживили новую, чтобы изменить рисунок папиллярных узоров. Но ведь кожа может отрасти, и рисунок восстановится, неужели они этого не знают?

— Я хочу помочь вам сесть, — раздался голос Марион, — а потом покормлю вас.

Руки, молодые и сильные, приподняли Роджера, и он удобно сел, облокотившись на подушку. Она поднесла что-то к его губам, показавшееся ему жестким, холодным и круглым, как сигарета. Но это была не сигарета, а резиновая трубка. Теплая сладкая жидкость — наполнила рот, и он громко глотнул, когда она проходила через горло.

— Вам удобно? Кивните, если да. Он кивнул.

— Может быть, вам что-нибудь нужно?

Ему была нужна свобода. Джанет, его мальчики, все то, чего у него отняли. Он отрицательно покачал головой.

— Я скоро вернусь.

Ему хотелось спросить, сколько еще его здесь продержат, но он по-прежнему не мог шевельнуть губами, и Марион ушла.

Прежде чем она вернулась, прошел час, а может быть, и целая вечность.

— Мистер Уэст, я хочу, чтобы вы выслушали внимательно все, что я вам сейчас скажу.

Роджер кивнул в знак согласия.

— Вы можете говорить, может быть, у вас и получится. Губы ваши свободны, но подбородок и нос пока под бинтами. Если вы умеете говорить, не шевеля губами, у вас должно выйти.

Опытные уголовники знают этот фокус, и Роджер нередко показывал его, чтобы страшно рассмешить своих сыновей. Теперь ему пришлось повторить его.

— О'кэй, я слышу. — Голос Роджера звучал, словно чужой. Неужели они и его изменили?

— В таком положении вы пробудете еще день или два, а потом большую часть бинтов с вас снимут, и вы почувствуете облегчение.

— О'кэй.

— Возле вашей головы — шнур. Потяните за него, если вам что-нибудь понадобится. — Спасибо. — Может быть, принести радиоприемник?

— Нет, не надо.

— Если все же надумаете, воспользуйтесь шнуром. Запомните главное: я сделаю все, чтобы помочь вам. Теперь мне известно, кто вы, я видела газеты и…

Ее прерывистый голос осекся, и она быстро вышла из комнаты.

Теперь все дни были похожи один на другой. Питание — только жидкое, раз в день — визит «воробышка». Музыкальные программы по радио получасовыми дозами.

Разговорная практика, гимнастика для пальцев, музыка по радио, скучные радиокомедии, веселые радиокомедии. Но никаких новостей. Никогда и никаких новостей по радио.

Ему оставалось только ожидать появления Марион, постоянно прислушиваться в надежде различить ее шаги. Как он был разочарован, когда она не приходила, и как радовался, когда она открывала дверь! Во что бы то ни стало отвлечься! Перестать думать о Джанет! Перестать! Остановить бурю, унять волны! Не думать, отвлечься, забыть!

На третий день большая часть бинтов была снята. Жжение прекратилось, но лицо и пальцы продолжали ощущать онемение.

На восьмой день черный мрак отступил — они сняли повязки с лица. Роджер открыл глаза, увидел свет и прямо перед собой улыбающееся лицо «воробышка», разглядывавшего его в упор и, кажется, довольного результатами.

— Еще два-три дня, и все придет в норму. В первое время будете чувствовать некоторую слабость, но она скоро пройдет.

Глава X. НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК

Дождь приглушенно стучал в окна, низко над землей стелились тяжелые серые тучи, а сад превратился в хлюпающее месиво. Нарциссы гибли под ударами дождевых струй, прямо на глазах размывалось привычное многоцветье, и все затягивалось зеленым цветом.

Роджер стоял у окна и смотрел в сад.

Дверь открылась. Марион? Его сердце учащенно забилось, в этом доме только ее голос, ее взгляд выражали участливое внимание к нему. Нет, это «воробышек», а вместе с ним — Кеннеди. Кеннеди приветливо кивнул и изобразил на лице улыбку, подчеркнув тем самым свое хорошее настроение.

— С добрым утром! — «Воробышек» радостно потер руки. — Ну как самочувствие, лучше?

— Да.

— Прекрасно, прекрасно. Идите сюда.

Роджер сел в кресло перед зеркалом. Белые бинты еще скрывали часть его лица, но он уже видел и даже стал привыкать к своим «новым» глазам, носу, рту, с которых сняли повязка еще три дня назад. Они резко изменили его внешность.

Кеннеди стоял поодаль, рассматривая в зеркале Роджера.

Возле затылка Роджера щелкнули ножницы, и мягкие пальцы хирурга осторожно, словно кожуру, отделили от лица остатки повязки. Роджер инстинктивно вцепился руками в подлокотники кресла и закрыл глаза. «Воробышек» сказал: «Готово!» Воцарилась тишина, а затем раздался восхищенный голос Кеннеди:

— Великолепно!

— Да, получилось очень удачно. Я знал, что вам понравится. Кеннеди усмехнулся:

— А вам не хочется взглянуть на себя, Уэст?

Роджер стиснул зубы, представив себе радость «воробышка» и злорадное удовлетворение Кеннеди. Очень медленно Роджер приоткрыл глаза. Сначала возникли неясные очертания головы и плеч. Потом туман рассеялся.

Он увидел в зеркале незнакомца.

Лицо потеряло свою привлекательность, но уродливым его тоже нельзя было назвать. Взгляд стал более суровым, нос — шире, особенно в переносице, глаза — уже, Роджер догадался, что из уголков глаз была удалена кожа. Подбородок выглядел менее острым, губы — тоньше и не изгибались книзу. Что же касается лица в целом, то оно вроде бы мало изменилось, но все же стало чужим. Светлые вьющиеся волосы были коротко острижены.

Когда все удалились, вошла Марион. Она застала Роджера у окна. Он смотрел на скрытый за пеленой дождя сад, одинокий, как и его будущее. Марион подошла неслышно и медленно, словно опасаясь того, что ей предстояло увидеть. Он не обернулся. Взглянув на его лицо, она замерла, и крик словно застыл на ее губах.

Роджер проворчал:

— Ну как, вы довольны своей ролью? — Это было жестоко, и он понял, что несправедливо обидел девушку.

— Я же хотела вам помочь…

— Вы оказались превосходной помощницей.

— Если бы вы только позволили мне сообщить о вас.

— Позволил? А разве я запретил вам?

— Да, — ответила она. — Я не сообщила в полицию, думая, что вы скрываетесь от нее. Я бы отдала свою жизнь, чтобы помочь вам. Мне было все равно — мне и сейчас все равно, — убили вы ее или нет.

— Я никого не убивал.

— Тогда почему же вы не позволили?..

— О, забудьте об этом. — Он резко поднялся с кресла. — Все в порядке, Марион. Лучше расскажите, как вы ухаживали за мной после того, как узнали, что я не душевнобольной. Вы же знаете, что ваш драгоценный доктор Риттер и мой дорогой друг мистер Кеннеди — преступники, не так ли?

— Я?.. Да…

— Вы и раньше знали об этом, не так ли?

— Нет, — ответила она глухо. — Когда вас привезли, я и понятия не имела о том, что здесь что-то не так. Только когда меня приставили к вам, доктор Риттер сказал, что вы убили девушку и вашу внешность придется… изменить. Он дал мне возможность помочь вам. Я воспользовалась этим шансом, вернее, должна была, так как боялась, что он узнал обо всем.

— О чем?

— О том, что я полюбила вас, — глухо призналась она.

Неужели Марион лжет?

Или притворяется, чтобы завоевать его доверие? Была ли она орудием в руках Кеннеди или же его жертвой?

Когда Роджер вошел в приемную первого этажа, Кеннеди был уже там. Он отложил в сторону газету и помахал рукой в знак приветствия.

— Хэлло, Уэст! Похоже, вы так же хорошо чувствуете себя, как и выглядите?

— Да, я в полном порядке.

— Вот и прекрасно. После некоторого перерыва вам придется снова привыкать к цивилизации. Я намерен разрешить вам небольшую прогулку в обществе Марион. За вами, конечно, будут наблюдать, и, я полагаю, у вас хватит ума не выкинуть какой- нибудь фокус.

— Я устал от безделья.

— У меня для вас будет много работы, Для начала ознакомьтесь с газетами за последние десять дней. Прочитайте новости, прогуляйтесь с Марион в кино, потанцуйте немного, а потом начинайте жить заново.

С этими словами он вышел из комнаты.

Роджер читал газеты до тех пор, пока не перестал понимать написанное.

Копс-коттедж постепенно исчез со страниц «Дейли край», и его место заняли материалы, связанные с его исчезновением. Пропажа Роджера Уэста занимала газетчиков в течение девяти дней, но официальные власти никак не связывали ее с убийством. Видимо, сообщения контролировал Скотленд-Ярд. Только фотография Джанет бередила душу Роджера. Постепенно им овладело одно желание: дать знать о себе жене. Даже если до нее дойдет лишь намек о том, что он жив, Роджер сможет рассчитывать на ее помощь и сам поможет ей пережить потрясение.

Марион… Можно ли положиться на нее?

Солнце несмело проглянуло сквозь тучи, и сразу же защебетали птицы, воздух посветлел, наполнился густым ароматом. Роджер, одетый в прекрасно сшитый костюм, вместе с Марион стоял возле небольшой машины у парадного подъезда дома. Вдали виднелись деревья, заросли кустарников, поля, пасшийся на траве скот. Но домов не было видно нигде,

— Садитесь, — предложил он. Марион забралась в машину.

На ней был красный пластиковый дождевик поверх голубого платья. Глаза ее сияли, Марион выглядела свежей под стать погоде, страхи ее исчезли, и она была готова действовать. Вместе с ним. Они удобно устроились в машине, и шофер-санитар включил зажигание. Дорога несколько миль вилась между деревьев, а потом вывела на шоссе. Замелькали телеграфные столбы, провода, легковушки, грузовики, почти забытые Роджером. Они миновали деревню, констебля, облокотившегося о велосипед и болтавшего с двумя стариками.

Скоро машина подъехала к городу.

Город был чистым и уютным, все дышало умиротворенностью. Улицы и рыночная площадь были заполнены людьми, машинами, одноэтажными автобусами, между ними оказалось и несколько конных повозок. Санитар направил машину к стоянке неподалеку от огромного здания кинотеатра «Одеон».

— Хотите сразу пойти в кино? — обратился Роджер к Марион.

— Нет, сначала давайте заглянем в «Ройал» попить чаю. Роджер снова находился среди людей, но чувствовал некоторую отчужденность, Здесь было несколько полицейских, но никто из них не проявил к нему ни малейшего интереса. На лицах своих компаньонов он заметил довольное выражение.

Марион крепко стиснула его руку.

За ними, казалось, никто не наблюдал, но Роджер был убежден, что без слежки не обойдется, куда бы он ни направился. Это шестое чувство, выработанное им с годами, еще не умерло в нем. Они подошли к большому отелю, на дверях которого красовалась вывеска: «Чай и танцы. Ежедневно. Вход: 3 шиллинга 6 пенсов».

— Куда мы приехали? — спросил Роджер.

— В Уорчестер.

Уорчестер… Старый городишко, но в нем много новых домов. Они вошли. Обстановка была самая непринужденная, играл неплохой оркестр, правда, танцевали только три пары и еще с полдюжины сидело вдоль стены просторного зала.

Они потанцевали. Марион двигалась легко, словно перышко.

— Если бы так продолжалось вечно, — вздохнула она. Роджер кивнул, но ничего не ответил. Ее присутствие болью отзывалось в нем. Марион своим поведением, своей покорностью очень напоминала ему Джанет. Он танцевал квикстеп с радостью обретенной свободы.

Затем в дверях появилась новая пара. Роджер взглянул на нее и похолодел.

— Не смотрите так, — сказала Марион.

Он отвернулся, но все же успел еще раз скосить глаза в ту сторону. Это не было галлюцинацией. Кровь бросилась ему в лицо, он сбился с ритма.

— Что случилось? — тревожно спросила Марион.

Роджер не ответил и молча повел ее к столику, ощущая тошноту и боль внутри. Мужчина и женщина окинули беглым взглядом зал.

Мужчина и… Джанет.

Мужчина был Марком Лессингом — единственным близким другом Роджера.

— Что случилось? — требовательно спросила Марион. — Прошу вас, скажите мне.

— Ничего особенного.

— Увидели знакомого?

— Да. Прошу вас, ничего не говорите.

Наступило неловкое молчание. Джанет сняла пальто, довольно поношенное, сшитое из черной тюленьей кожи и купленное Роджером несколько лет назад. Марк накинул его на спинку стула. Джанет сидела боком к Роджеру ярдах в пяти от него. Она озиралась по сторонам, и он с горечью отметил выражение усталости в ее серо-зеленых глазах. Джанет постарела, и в ее движениях сквозило безразличие и напряженность. Взгляд ее, минуя всех присутствующих в зале мужчин, остановился на нем. Джанет пришла сюда в надежде встретить его, но надежда ее постепенно угасала. Она снова посмотрела на Роджера, но взгляд ее не задержался даже на короткое мгновение; на Марион Джанет не обратила внимания.

Глаза ее были утомленными, темные блестящие волосы, казалось, утратили свой блеск. Марк Лессинг предложил ей сигарету, и она закурила, затягиваясь нервно и торопливо.

Марк сидел, откинувшись на спинку стула. Он оглядел Роджера не так внимательно, как Джанет, но все же с интересом, изучающе. Это был симпатичный мужчина, в общем даже красивый. Лицо его казалось аскетичным, и те, кто не знал Марка близко, нередко принимали его за сноба. Кожа на лице его имела нездоровый оттенок, темные волосы, несколько длинноватые, лежали крупными волнами.

Джанет и Марк ближе всех знали Роджера.

— Скажите мне, кого вы там увидели? — прошептала Марион.

— Так, одного знакомого.

— О-о, Кеннеди…

— Отправив нас сюда, он устроил мне хорошенькое испытание нервной системы и силы воли. У меня просто нет слов.

— Это ваша жена, я угадала? — спросила Марион безразличным голосом.

— Она… — кивнул Роджер.

— Она очень мила.

— Давайте лучше уйдем отсюда.

— Нельзя! За нами наблюдает Кеннеди. — Марион, видимо, очень боялась Кеннеди.

Роджер грустно улыбнулся.

— Пойдемте отсюда, — решительно сказал он, вставая. Пока Роджер шел, с лица Кеннеди не сходила саркастическая ухмылка. Марк бросил на Роджера вопросительный взгляд. Роджер расплатился у кассы, а когда обернулся в зал, уже никто не смотрел в его сторону. Роджер был весь в поту. Он вышел в вестибюль и увидел человека в кресле — отсюда хорошо просматривался весь танцевальный зал. Все, что Роджер смог сделать в этой ситуации, — это отвернуться от наблюдателя, которым был… Слоун, инспектор уголовной службы Скотленд-Ярда. И никто во всем Ярде, кроме него, не знал Роджера Уэста лучше и ближе. Но и Слоун не обратил на него никакого внимания.

Фильм оказался так себе. Перед глазами Роджера все еще стояла Джанет. Когда они с Марион вышли из кинотеатра, было совсем темно. Санитар дожидался в машине. Обратная дорога заняла не более часа. Роджеру не терпелось добраться до своей комнаты и побыть одному, но Кеннеди пригласил его в приемную. С ним вместе вошла и Марион.

— Вы здесь не нужны, — бросил ей вскользь Кеннеди. — Закройте дверь и оставьте нас одних.

Марион молча повиновалась.

— Неплохо, Уэст, не так ли? — произнес Кеннеди и хмуро посмотрел на Роджера.

— Разве?

— Я бы сказал даже — хорошо. В будущем вы станете Рей нером — Чарлзом Рейнером. У меня уже заготовлены для вас паспорт, регистрационная карточка, занятие, дом, легенда и все, что вам необходимо. Не забудьте, мистер Рейнер.

— Вы упустили из виду, что у меня неважная память.

— Память у вас прекрасная, насколько мне известно, и она вам не должна изменить. Со всеми вопросами обращайтесь

к Марион — она довольно милая девушка, мистер… Рейнер.

— Ну а дальше?

— А дальше у вас появится великолепный шанс дать знать о себе вашей супруге. Но не советую делать этого. Кстати, именно я послал ей записку о том, что она сегодня сможет увидеть вас в Уорчестере. Так что, как понимаете, ваша жена не потеряла надежды. Когда вы только выехали в Уорчестер, она уже направлялась в город. Знаете, как я узнал об этом?

Роджер не прореагировал на вопрос. Кеннеди рассмеялся.

— У вашей жены теперь новая прислуга. Она, между прочим, столько времени потратила на ваши поиски, что вынуждена была нанять надежную женщину, присматривать за вашими детьми. Прислуга будет предана вашей жене ровно настолько, насколько вы будете преданы мне. И ни на день дольше. Надеюсь, вы понимаете меня, Уэст. Так вот, я предположил, что, получив мою записку, ваша жена непременно поделится новостью с прислугой или, по крайней мере, не скроет ее. Так и вышло. Запомните это крепко. Прислуга — хорошая девушка и очень любит детей. Но она будет делать то, что прикажу ей я. А мне бы не хотелось причинить детям боль.

В следующий раз Роджеру разрешили покинуть дом лишь неделю спустя после свидания с Джанет.

Лондон!

Лондон, который Роджер знал и любил, снова предстал его взору, пока он ехал по прямой, широкой и кричаще безвкусной Оксфорд-стрит. Машина свернула на извилистую Риджент-стрит. Потом чередой промелькнули суматошная Пиккадилли, спокойная Лесесгер-сквер с островками ласкающей взгляд зелени, Трафальгарская площадь, Уайтхолл, массивное здание парламента и, наконец, Скотленд-Ярд. Шофер свернул к Скотленд-Ярду, но не проехал мимо, а остановил машину так, чтобы Роджеру было хорошо видно старое здание из красноватого кирпича, в котором размещалось управление гражданской полиции. Дежурившие у входа констебли посмотрели на них без всякого интереса, как на туристов. Затем Роджера провезли мимо здания полицейского участка в Кеннон-роу — мрачного дома с низкой крышей и закопченными, забранными решетками окнами. Роджер знал эти места как свои пять пальцев.

Набережная. Новое белое здание отдела уголовного розыска. Затем они миновали шумную улицу неподалеку от дымно-серой, строгой громады нового моста Ватерлоо и выехали на Стрэнд.

Роджер, сидевший рядом с водителем, не проронил ни слова с того самого момента, как они въехали в Лондон, И только теперь он спросил:

— Куда мы едем?

— Увидите.

Возле Ковент-Гардена, тихого и безлюдного в ожидании нового рабочего дня, они свернули со Стрэнда и остановились на узкой улочке. Здания на ней были обшарпанными, старыми — беспорядочное нагромождение контор и жилых домов,

— Вот этот дом — ваш, — сказал шофер. — Номер пятнадцать.

Роджер вышел. У дома номер пятнадцать на противоположной стороне дверь подъезда была отворена, и можно было видеть мрачный вестибюль и нижние ступени узкой лестницы. Роджер был озадачен. Шофер остался в машине. На его лице играла легкая усмешка. Роджер взглянул на вывеску. На ней значилось шесть фамилий, одна из них явно была выведена недавно:

ЧАРЛЗ РЕЙНЕР

Торговый агент

Оптовая и розничная торговля

4-й этаж

Лифта в доме не было. Роджер стал медленно подниматься по ступеням. Теперь он Чарлз Рейнер, и здесь его контора, в которой ему придется делать свой «бизнес». На лестничных клетках — ни одной лампочки. Четвертый этаж оказался самым темным. Правда, здесь было окно, но оно забито досками. В нерешительности Роджер остановился перед дверью, на которой значилось его новое имя, нажал на ручку и вошел.

И в это мгновение из-за двери на него кто-то бросился.

Глава XI. РЫЖИЙ

Железный прут, зажатый костистой рукой, скользнул по плечу Роджера, который каким-то чудом успел уклониться от него, и, ударившись о дверь, со звоном упал на пол. Придя в себя от неожиданности, Роджер сделал привычный финт и сам перешел в атаку.

Правой — в живот, левой — в челюсть. От первого удара человек охнул, от второго пронзительно вскрикнул и отлетел назад. Ударившись о стул, он вместе с ним грохнулся на пол.

Роджер закрыл дверь и вслушался. Где-то за стеной стучала пулеметная дробь пишущей машинки, но и только. Тем временем человек поднялся, облизал губы и в страхе заслонился рукой, ожидая нового удара.

— Как ты думаешь, почему я не сломал тебе шею? — спросил Роджер. Его голос звучал хрипло и угрожающе. Такую манеру разговора он давно выработал в себе специально для бесед с преступниками.

Человек отпрянул назад — его храбрость и решительность улетучились, словно воздух из лопнувшего шара.

Человек выглядел худым и болезненно-бледным. Ему явно не мешало бы побриться и постричь свои рыжие волосы. Одет он был бедно. Обшлага пиджака цвета морской волны затрепались, а вместо воротничка и галстука на шее болтался грязный шарф.

Все это происходило в приемной с голыми розоватыми стенами, двумя кожаными креслами и четырьмя гнутыми стульями — подделкой под Хепплуайта. На простом, ореховом столе, — с десяток свежих журналов торговых реклам. В комнате ощущался легкий запах краски — сухой и неприятный. Из комнаты вели две двери. На одной была надпись: «Справки. Просим звонить» — и под нею колечко вытяжного звонка. На другой — «Чарлз Рейнер. Личные апартаменты».

— Почему вы бросились на меня? — резко спросил Роджер.

— Я— думал… — Человек мялся, не зная, куда девать руки. — Вы совсем не тот, кого я ждал.

— Вы же могли убить меня.

— Я и пришел, чтобы убить.

В его словах, в его неожиданном признании, несомненно, сквозило чувство собственного достоинства. Он был горд тем, ради чего пришел сюда.

— Стойте там, — сказал Роджер. Он повернулся, отворил ногой дверь и увидел просторный офис с шестью или семью столами, несколькими пишущими машинками и телефонами, шкафами — отлично оборудованное конторское помещение, где почти все было новым. Стоял здесь и гардероб с плечиками для одежды и крючками для шляп. Осмотрев все это, Роджер вернулся назад, втолкнул рыжеволосого в комнату и запер в гардеробе.

Другая дверь вела в «личные апартаменты». Роджер отворил ее. Комната выглядела прямо-таки роскошно — с толстым ковром на полу, стенными панелями, довольно большой библиотекой и несколькими креслами она скорее напоминала жилое помещение, чем кабинет. Помещение было пустым. Роджер оглядел потолок, стены. Почувствовав себя снова полицейским, он точно знал, что искать, а главное — где. Он обратил внимание на одну небольшую панель в стене позади письменного стола и, легко надавив рукой, открыл ее.

Роджер довольно ухмыльнулся — эта улыбка была первой непритворной улыбкой с тех пор, как ему пришлось покинуть Скотленд-Ярд.

Внутри открывшейся его взору ниши был установлен крошечный диктофон. С помощью карандаша Роджер выключил его и, поставив панель на место, принялся осматривать потолок, пока не убедился, что в комнате больше нет никаких отверстий, через которые можно было бы подслушивать или подглядывать за ним. Тогда Роджер вернулся в офис, отпер гардероб и выпустил рыжеволосого пленника.

— Выходите, — приказал Роджер.

Он запер изнутри входную дверь на ключ. Теперь в контору можно было проникнуть разве что через окна, но они выходили в глухую стену, а прыгать вниз, в узкую щель между домами, было крайне рискованно. Роджер постоял у одного, потом у другого окна, пока не убедился, что заглянуть внутрь снаружи невозможно. Наконец вместе с рыжеволосым, все еще сильно нервничавшим, он подошел к столу и обследовал оклеенный белой бумагой потолок — никаких следов, никаких отверстий или трещин, через которые можно было бы вести наблюдение,

— Кого вы ожидали здесь?

— Только… только не вас.

— Ну что же, допустим, что я поверил. А кого вы хотели убить?

— Рейнера, — ответил рыжеволосый.

Значит, вместе с именем, подумал Роджер, он унаследовал и врага.

— За что?

— Он убил мою жену.

— Убийц обычно вешают.

— Никто не знает, что он убийца, — устало ответил рыжеволосый. — И вообще никто ничего об этом не знает. Никто, кроме меня. Я был в «том доме», когда это случилось. Рейнер всегда твердил мне, что убьет ее, если она откажется выполнять то, что он хочет. Она отказалась, и Рейнер убил ее.

Это что, очередная шутка Кеннеди?

— Как вас зовут? — спросил Роджер.

— Кайл, — пробормотал человек.

— А как вы оказались в «том доме»? — Кайл?.. Имя было знакомым, какие-то смутные воспоминания теснились в мозгу Роджера.

— Подделка, — сказал Кайл односложно. — Я гравер, хороший гравер. — В его голосе послышались нотки гордости, — В моих изделиях заметить подделку практически невозможно.

Да, все точно: это тот самый Кайл. Его арестовали и судили в Манчестере. Это был один из тех редких случаев, когда провинциальная полиция отобрала лавры у Скотленд-Ярда. Эдди Дэй, специалист по всем делам, связанным с подделками, ездил в Манчестер в поисках «выгодного» для Ярда дела и вернулся, потрясенный лихостью, с которой местная полиция распутала тот узел.

— Когда вас выпустили?

— Месяц назад.

— И чем вы занимались все это время?

— Искал Рейиера.

— А как выглядит человек, именующий себя Рейнером? Водянистые глаза, прикрытые розовыми веками со светлыми

белыми ресницами, вскинулись на него вопросительно.

— А вы что, не знаете?

— Я — Рейнер.

— Нет-нет! Этого быть не может! Вы…

— Кто воспользовался моим именем? Как он выглядит? У него есть какие-нибудь характерные приметы?

Кайл ответил ровным голосом, но в нем сквозила нескрываемая ненависть.

— О, Рейнера забыть нельзя. Его глаза… О, как я ненавижу их! Дениза — тоже, хотя она нравилась ему, но Рейнер все время запугивал ее. Тащил к себе и требовал, чтобы она ушла от меня. Приятели рассказывали, что он грозился убить ее, если она останется со мной. Но Дениза не пошла к нему, и ее убили. Случайно. По ошибке! — Последнее слово он выкрикнул на пределе своего голоса, и в глазах его отразилось отчаяние. — Ее сбила машина, страшно изувечив. А ведь Дениза была такой красивой. — Он извлек из кармана фотографию, при этом пальцы его мелко дрожали. Кайл опустил голову, всматриваясь в изображение. На глазах его заблестели слезы, и он прошептал:

— Взгляните!

Веселая, улыбающаяся девушка. Его королева. Легко поверить, что Кайл боготворил ее.

— Могу понять, — сказал Роджер, — почему вам не нравится Рейнер. Дайте-ка мне взглянуть на ваш бумажник.

— Я… нет!

— Дайте, дайте.

Кайл нерешительно протянул бумажник Роджеру. Тот вытряхнул его содержимое на кожаную поверхность письменного стола. Среди прочего он увидел то, что и ожидал: пропуск на выход из тюрьмы, тюремное удостоверение, регистрационную карточку, старое, затертое, со смятыми уголками письмо восьмилетней давности, банкнот в десять шиллингов и еще одну фотографию. Роджер взглянул на обратную сторону. Он чувствовал, что Кайл внимательно наблюдает за его действиями, а потому придал своему лицу равнодушное выражение.

Это было непросто, так как с фотографии на него смотрела… Люсиль. Девушка из Парижа.

Изучив снимок, он сравнил его с фотографией погибшей жены Кайла. Они были похожи, как могут быть похожи друг на друга близкие родственники.

— Симпатичные, — ворчливо заметил Роджер после длительной паузы.

— Да, очень, — в голосе Кайла снова послышалась гордость. — Это моя дочь.

— Неужели? Вы в этом уверены?

— Конечно, — сказал Кайл, — ее зовут Люсиль, — он улыбнулся. — Несколько лет назад я отправил ее во Францию к родственникам жены. С женой, о Денизой, я познакомился еще во время первой мировой войны. Люсиль очень добрая и умная, и мне не хотелось, чтобы на нее пала тень моей подмоченной репутации. Мы с женой решили, что Франция подойдет для нее как нельзя лучше. Нам пришлось пережить тяжелое военное время, жена очень страдала, потому что я не мог избавить ее от одиночества. Но все утряслось. Во Франции Люсиль жила в деревне, в спокойной обстановке.

— А где сейчас? — спросил Роджер.

— В Париже.

— Адрес знаете?

— А вот этого я вам не скажу.

— Дайте мне его, Кайл, иначе вам придется очень плохо. Назовите адрес и можете убираться отсюда. А это поможет вам продержаться несколько недель. — И Роджер, вынув бумажник, отсчитал десять фунтовых банкнотов из пятидесяти, врученных ему Кеннеди.

Радость засветилась в глазах Кайла.

— Я готов давать вам по десять фунтов в месяц, — пообещал Роджер. — Их будут переводить на ваш адрес.

— Нет, нет! Это опасно, так как я живу у Джо. — «У Джо» означало самую отвратительную ночлежку, которая со времен королевы Виктории была в Лондоне. — Посылайте их лучше в… А за что, собственно, вы собираетесь мне платить?

— Я не люблю людей, которые интересуются мною… оплачиваю ваше молчание. Если кто-либо заинтересуется вашим визитом сюда, вы ответите, что зашли попросить денег, а я вышвырнул вас вон.

— О, да-да!

— Так где же Люсиль? — Несчастный, он пока не знает, что труп его дочери уже отправили на какое-нибудь кладбище для бедняков в Саррее.

— Она живет по адресу: Париж, восемь, рю де ля Круя, двадцать три, — неохотно сообщил Кайл. — Вы не причините ей зла?

— Нет. И запомните: я буду ежемесячно высылать вам десять фунтов на имя Джона Пирсона. Получать деньги вам необходимо в почтовом отделении на Стрэнде у Трафальгарской площади, А теперь проваливайте отсюда, И если кто будет вас беспокоить, звоните сюда. — Роджер отстучал на машинке номер телефона, указанного на аппарате, и адрес: «Джон Пирсон, п/о Стрэнд» — и подтолкнул листок через стол. — Мне не пишите и ко мне не приходите, пока я сам не пришлю за вами. Все поняли?

— Да, но… Я не понимаю…

— А вам ничего и не нужно понимать. — Роджер поднялся. — Когда выйдете на улицу, надвиньте шляпу пониже, чтобы вас никто не узнал. У вас могут быть большие неприятности, если ваш знакомый дознается, что вы его искали.

Кайл кивнул. За годы, проведенные в тюрьме, он научился делать то, что велят, и эта привычка к послушанию укоренилась в нем.

Роджер отпер дверь и проследил, как Кайл, надев шляпу, вышел из конторы — маленький, худой, невзрачный. Роджер проводил его вниз по скрипучей лестнице, держась в нескольких шагах позади.

Рыжеволосый Кайл проскользнул в дверь и свернул в сторону рынка. Тем временем на улице показался еще один человек: инспектор Слоун из Скотленд-Ярда — высокий, светловолосый, с подвижным лицом. Он двинулся следом за Кайлом, внимательно наблюдая за каждым его движением.

Сердце Роджера сильно забилось, но он взял себя в руки, повернулся и стал подниматься по лестнице. На втором этаже ему пришлось остановиться.

Слоун внезапно свернул в подъезд.

Глава XII. ПРОВЕРКА

Роджер приподнял панель в стене, включил диктофон и спокойно устроился в кресле за письменным столом. Он выдвинул ящик, вынул несколько бумаг — первых попавшихся под руку — н разложил их на столе. В это время на лестнице послышались громкие шаги Слоуна. Затем Роджер услышал, как открылась входная дверь.

Кеннеди, кажется, допустил серьезную оплошность, что не ввел его в курс дел. Впрочем, было ли это оплошностью? В любом случае, по всем признакам его затея смахивала на ловушку, пустая контора, визит Слоуна. Сомнительно, чтобы Кеннеди позволил бы ему остаться в конторе одному без какой-либо видимой цели.

Шаги Слоуна звучали уверенно, но не тяжело. Роджер хорошо знал эту походку, ведь со Слоуном они распутали несколько десятков преступлений.

Слоун постучал. Роджер смахнул пот со лба и крикнул: «Входите!»

Слоун распахнул дверь и, прежде чем войти и закрыть, внимательно оглядел помещение. Бросил тяжелый взгляд на Роджера, как на человека, с которым встречается впервые. Этот момент был решающим для Роджера, но… Слоун не узнал его.

— Что вам угодно? — спросил Роджер.

— Мистер Рейнер? Чарлз Рейнер?

— Да, он перед вами.

— Простите, что беспокою вас, мистер Рейнер. — Начало как начало, но Роджер почувствовал враждебное отношение Слоуна к себе уже по тому, как тот брал стул и садился. Усевшись, он извлек из кармана желтую пачку и вынул сигарету.

— Курите?

— Нет. Кто вы?

Слоун закурил и, вынув визитную карточку, протянул ее Роджеру. Роджер взглянул на нее.

— Может быть, вы и полицейский, но это вовсе не означает, что вам принадлежит весь мир.

— Я зашел, чтобы прояснить одну деталь, — сказал Слоун. — У вас только что был посетитель — мистер Кайл, который долгое время провел за решеткой.

— Да, он что-то говорил об этом. — Диктофон зафиксировал эти слова, так что Кеннеди в свое время узнает о визите Кайла.

— Ему было нужно что-то от вас?

— Нет.

— Почему вы провожали его вниз? — Чтобы убедиться, что он ушел.

— У вас на все готов ответ, мистер Рейнер.

— Совершенно верно.

— Уверен, что у вас в запасе есть и другие, на тот случай, если возникнет необходимость. — Это заключение в устах Слоуна прозвучало саркастически. — Мой визит к вам неофициальный. Между прочим, готовы ли вы показать в суде, что не были знакомы с Кайлом до его визита к вам?

— Разумеется.

— Каким бизнесом вы занимаетесь, мистер Рейнер? — Я агент по комиссионной торговле.

— Это широкое… понятие. — Пауза между словами прозвучала как обвинение. — И сколько времени вы работаете здесь?

— Нисколько.

Ответ озадачил Слоуна.

— Но ведь это ваша контора?

— Да, но я открою ее только на следующей неделе.

— У вас до этого был другой офис или же вы только начинаете свое дело, мистер Рейнер?

— В вашем распоряжении достаточно людей, которые помогут выяснить все интересующие вас подробности.

— Довольно своеобразное утверждение, мистер Рейнер.

— А я считаю своеобразными ваши манеры, мистер полицейский.

— Понятно, — заметил Слоун. — Это должно означать, что вы не намерены оказывать помощь полиции.

— Если я знаю, как это сделать, я ее оказываю.

— Значит, вы только начинаете свое дело?

— Какой ответ вы бы хотели получить?

— Люди, чувствующие неловкость в разговоре с полицией, потом нередко сожалеют об этом. Учтите это.

— Полицейские, которые обращаются с вопросами в частном порядке, не могут требовать исчерпывающих ответов на них.

— А вы умный человек. Где вы живете?

— Здесь и живу.

— И утром, и днем, и вечером?

— Инспектор, мне не нравится ваш тон, — произнес Роджер медленно и веско. — Повторяю, что человек, приходивший сюда, мне не знаком. И не причисляйте меня к аферистам. В следующий раз, когда вам потребуется от меня информация, не начинайте с обвинений в мой адрес. А сейчас извините, мне нужно работать.

— На кого? — внезапно спросил Слоун. — На Кеннеди?

Вопрос прозвучал словно гром с ясного неба. Роджер знал, что крылось за этими словами Слоуна, ему хорошо были известны все оттенки его голоса. Он понимал, что вслед за этим предостережением должна разразиться гроза. Пока Роджер не знал какая, но одно только упоминание имени Кеннеди застигло его врасплох. Однако ему все же удалось сохранить на лице непроницаемое выражение, какое обычно бывает у игрока в покер.

— Кто этот Кеннеди? — спросил Роджер как можно равнодушнее.

— А то вы не знаете!

— Нет, не знаю.

— Вы совершаете ошибку, мистер Рейнер.

— Вы тоже, — парировал Роджер.

— Так вы настаиваете на том, что не знакомы с Кеннеди?

— Скажите мне, какого Кеннеди вы имеете в виду и зачем вам это нужно, а тогда я отвечу вам, если сочту ваши объяснения резонными.

Было немного странно сидеть за столом и следить за ходом мыслей Слоуна. Они смотрели друг на друга, но вдруг глаза Слоуна потускнели, и это означало, что он пришел к определенному выводу.

— Вы и есть Кеннеди, — заявил он вдруг, — и давайте говорить начистоту.

Итак, Роджер Уэст против Чарлза Рейнера.

Кайл знал Кеннеди как Рейнера.

Слоун предположил, что Кеннеди и Рейнер — одно и то же лицо. Догадка Слоуна не случайна, у него, видимо, были основания так считать.

— И все же вам не удастся долго скрывать от полиции факты, — сказал Слоун, поняв, что его атака захлебнулась.

— Я не могу запретить полиции дурачить себя. Я — Чарлз Рейнер и занимаюсь честным бизнесом, у меня полно работы. — Роджер поднялся с кресла, но Слоун продолжал сидеть с загадочным выражением на лице. К чему бы?

— Вы еще пожалеете о своем поведении, мистер Рейнер, — произнес Слоун и вышел из конторы.

Роджер подождал, пока хлопнет наружная дверь, и в тот же момент услышал из приемной какой-то слабый звук. Он насторожился, посмотрел на дверь и вдруг увидел, как медленно поворачивается дверная ручка. Значит, Слоун решил-таки остаться, чтобы подслушать. Роджер снял телефонную трубку, потом положил ее обратно на рычаг. Эту манипуляцию он проделал несколько раз, после каждого тренькал звоночек. Очевидно, Слоун считал, что близок к успеху, и теперь, в довершение всего, рассчитывал подслушать телефонный разговор. Слух у него был отменный. Но тут Роджеру вдруг пришла на ум идея позвонить в Скотленд-Ярд и спросить, работает ли у них старший инспектор Слоун. Подумав немного, Роджер набрал номер, представив себе, как Слоун, прильнув к двери, напряженно вслушивается в тишину. В трубке что-то щелкнуло, а потом раздался спокойный, очень знакомый голос, и на Роджера нахлынули теплые воспоминания. Конечно же, он сделал глупость, позвонив им.

— Говорит Скотленд-Ярд, чем могу служить?.. Я вас слушаю… — Так как Роджер ответил не сразу, человек на переговорной станции повысил голос.

— Да… да. Скажите, работает ли у вас офицер по фамилии Слоун — старший инспектор Слоун?

— Да, у нас есть инспектор по уголовным делам Слоун, сэр. — Это такой высокий, румяный?

— А кто это говорит?

— Меня зовут… э-э… впрочем, это не имеет значения… — Роджер положил трубку.

На противоположном конце провода было прошлое Роджера, которое неотступно преследовало его. Стоит лишь поднять трубку и набрать знакомый номер, и он услышит голос Джанет. Джанет… интересно, что бы она сделала, услышав его голос?

Нет, об этом надо забыть! Он мог бы позвонить Марку Лессингу, десятку, сотне друзей, но лучше этого не делать.

Роджер отодвинул телефонный аппарат и закурил. Рука дрожала. Никогда в жизни он не испытывал такой острой потребности выпить, как сейчас. Открыв дверку бара, устроенного в тумбе письменного стола, Роджер нисколько не удивился, найдя бутылку, стаканы и сифон с содовой. Он налил себе виски.

Неплохое начало: виски чуть ли не с утра. Плохо же было то, что он оказался в незнакомой конторе, не имея никакого представления о том, за кого должен себя выдавать, а кроме всего прочего, подвергся нападению и даже заслужил обвинение в том, что он-то и есть Кеннеди. Любопытно, а где в это время находился Кеннеди? Насколько правдива рассказанная Кайлом история? Роджер представил себе жену Кайла, сбитую машиной, и перед его мысленным взором предстала мертвая Люсиль.

Машинально он стал просматривать лежащие на столе бумаги. Здесь были счета, бланки заказов, подшивки писем клиентов — то, чем ему предстояло заниматься. Разнообразия в работе не предвиделось. Он совершенно запутался, глядя на эти бесчисленные документы. Бизнес Чарлза Рейнера оказался весьма процветающим. Он торговал буквально всем — табаком и сигаретами, легкими винами и крепкими спиртными напитками, стульями, сделанными из стальных трубок, и изделиями из пластмассы. Безделушки, изготовляемые в Бирмингеме, Рейнер сбывал на базарах Индии и Китая. Продавал он товар в Англии и за ее пределами, но почему-то ничего не импортировал. Основные сделки совершались в конторе на Лиденхолл-стрит. Потом Роджер обнаружил несколько открыток, уведомлявших своих клиентов об «изменении адреса». Кое-что прояснилось из одного циркулярного письма:

«Мистер Сэмюел Вайзман информирует Вас, что отказывается от своего бизнеса в пользу мистера Чарлза Рейнера, но остается в фирме на некоторое время в качестве консультанта. Он имеет удовольствие заверить Вас в том, что мистер Рейнер берет на себя личную ответственность за дела фирмы и обязуется впредь уделять максимум внимания Вашим требованиям».

Письмо было датировано 1 марта, то есть двумя неделями раньше дня гибели Люсиль. Неужели Кеннеди был настолько уверен в себе, что заранее все спланировал, или у него на примете был другой «Чарлз Рейнер» и только в последний момент Роджер занял его место?

Каковы же в действительности планы Кеннеди?

В ящике стола Роджер обнаружил «свой» паспорт; он откинулся на спинку кресла и стал изучать его. Как сотрудник Скотленд-Ярда, он знал, что достать фальшивый паспорт сравнительно нетрудно, однако это был отличный экземпляр: им уже пользовались, в нем стояли штампы виз и отметки таможенных властей США и нескольких европейских стран, в том числе ФРГ, что же касается фотографии, то она была безупречна. Он даже не знал, что его «новую» внешность уже зафиксировали на пленке, и сходство не вызывало сомнений. В столе Роджер не обнаружил никакой зарубежной корреспонденции — может быть, она хранится в одном из шкафов? Очевидно, он найдет и ее, если основательно включится в «бизнес».

Зазвонил телефон.

Роджер поднял трубку, помедлил, потом поднес ее к уху. Он решил изменить свой голос и заговорил, стараясь не шевелить губами.

— Хэлло!

— Роджер! — При этих словах сердце его учащенно забилось. Голос был женским. — Роджер, прошу вас, помогите мне, я…

Это была Марион. Марион в беде!

— Что случилось?

— Я скажу вам после. Мне необходимо встретиться с вами. Я буду ждать вас через час на Пиккадиллн возле «Суона и Эдгара». Помогите мне, прошу вас!

— Марион, послушайте. Я-…

Но в трубке уже раздавались гудки.

Роджер стоял у входа в универмаг, в самом центре Лондона, созерцая сумасшедший транспортный поток. На людей он почти не обращал внимания, зато каждый полицейский, попадавшийся ему на глаза, казался Роджеру великаном.

Марион опаздывала на полчаса… Ждать было уже бессмысленно. Видно, что-то ей помешало.

Может быть, он совершил ошибку, придя сюда? Может быть, зря разговаривал и с Кайлом?

Вдруг он заметил санитара-коротышку. Одет тот был броско: голубой костюм, ярко-желтые туфли и красный галстук в белый горошек. Санитар подошел к Роджеру с важным видом.

Очень устали? — осведомился он.

— Что вам нужно?

— Мистер Рейнер, вы нужны в конторе. На вашем месте я бы не покидал с такой легкостью работу. — Он поднял руку и остановил такси. — Садитесь. — Роджер повиновался. Санитар назвал адрес его новой конторы.

— Что все это значит? — потребовал Роджер.

— Узнаете.

Трижды они попадали в затор и вместо десяти минут добирались все двадцать. За это время они не обменялись ни единым словом. Выйдя из машины, санитар подождал, пока Роджер поднимется по лестнице и подойдет к двери своего офиса, и, быстро догнав его, многозначительно сказал:

— Не сюда — напротив. Вы живете здесь. — Он кинул Роджеру ключ.

Роджер отпер противоположную дверь и оказался в светлой и обставленной комнате.

По радио передавали Брамса. В кресле, вытянув ноги и прикрыв глаза, с мечтательной улыбкой на устах сидел Кеннеди и слушал музыку. Санитар перешел в другую комнату, затворив за собой дверь. Кеннеди продолжал сидеть, не меняя позы. Когда музыка кончилась, он открыл глаза и медленно проговорил:

— Итак, вам нанес визит рыжий Кайл, не так ли? Кеннеди вел себя вызывающе, а в тоне вопроса слышалась угроза.

Глава XIII. БУНТ

Кеннеди, прищурившись, пристально смотрел на него. Роджер демонстративно пересек комнату, выключил радио, вынул сигарету и закурил.

— Я с вами разговариваю или нет? — спросил Кеннеди, и в глазах его вспыхнула бешеная ярость.

— Я слышал вас, — спокойно ответил Роджер.

— Тогда отвечайте!

— Вы сами роете себе яму, — произнес Роджер. — Загнали меня сюда, не сказав ни слова и сделав все, чтобы я засветился. Кайл в расчет не идет, а вот Слоун…

— Что вы сказали Кайлу?

— Сейчас задаю вопросы я. Почему вы меня не проинструктировали? Или вы считаете, что я все равно выпутаюсь? Если бы мне было что рассказать Слоуну о своем бизнесе — у кого я купил дело, чем вообще занимаюсь, — ему не к чему было бы придраться. А теперь Слоун сел мне на хвост. Он ведь как бульдог, и если вцепится в меня, то не отпустит, пока все не вытрясет. На это ему потребуется не так уж много времени. А я-то полагал, что вы умный человек.

Пока Роджер говорил, Кеннеди принял другую позу. Глаза его потухли, но взгляда он не отвел. Внезапно смягчившись, Кеннет ди возразил:

— Это было неизбежно. — Он поднялся с кресла. Видимо, доводы Роджера подействовали на него. — Меня тоже навестила полиция. — Значит, мы оба под подозрением.

— Мне они задали несколько вопросов, а вот вам придется найти способ поставить их на место. Это ваше дело, понимаете, Рейнер? Вы здесь именно для того, чтобы оказывать противодействие полиции, сбивать ее со следа. Подумайте, как это лучше сделать.

— Вы ошибаетесь. Прежде чем появиться здесь, вы должны были меня проинструктировать. И если не соблюдать осторожность, то ваш липовый бизнес приведет вас прямехонько на виселицу.

— Вы должны выполнять мои указания.

— Именно этого я и боюсь. Кеннеди нехотя улыбнулся.

— Для этого нужны хорошие мозги, — сказал он. — Уверен, что я сделал правильный выбор. Действуйте осмотрительно и помните: в этом деле босс — я.

Ну, если я что-либо и буду делать, то сделаю это по-своему. — Роджер подошел к креслу, тяжело опустился в него и тут же словно выстрелил в Кеннеди вопросом:

Что случилось с Марион?

— А почему вас это беспокоит?

Она мне позвонила и попросила…

Да, я в курсе, но вам, Рейнер, ни к чему бегать на свидания со всякой красивой женщиной. Вы должны делать только то, что угодно мне, а об остальном забудьте.

— Так где же она?

Кеннеди развалился в кресле и снова вытянул ноги.

— Ее нет, — ответил он мягко.

Смысл его слов не сразу дошел до сознания Роджера. Возможно, он не понял бы его вообще, если бы не ленивая, жестокая улыбка на лице Кеннеди. «Ее нет» означало только то, что Марион нет в живых. Значит, ее убили.

— Дорожное происшествие, — небрежно пояснил Кеннеди.

Происшествие? — С языка Роджера готовы были сорваться слова: «…как и с женой Кайла», но он сдержался. — Значит, вы…

— Угадали… А разве вы еще не поняли, на кого работаете? Марион слишком разоткровенничалась с вами и оказалась ненадежной. Она влюбилась в вас, подслушивала у замочных скважин, узнала ваш адрес. Когда человек много знает, становится опасным. Но у нее не хватило ума рассказать полиции все, что ей удалось узнать.

Каждый детектив Скотленд-Ярда, — заметил Роджер, — скажет вам то же самое, что сейчас скажу я. На вас можно ставить крест. Вам, быть может, и удастся скрыть одно, ну, скажем, два убийства. Но вы ведь не успокоитесь на этом и будете убивать до тех пор, пока не погорите. Так что считайте, что вы уже на виселице.

— Вот и превосходно. Я же говорил, что ваша задача в том и состоит, чтобы уберечь меня от полиции. — Кеннеди встал и подошел к окну. Оно выходило на узкую улицу. — Я не хочу превращать вас в покорное существо, такой человек мне не нужен. Но запомните: если меня схватят, вместе со мной пропадете и вы. Итак, я спросил вас, что вы сказали Кайлу?

— А откуда вам стало известно о Слоуне?

— Мы еще успеем поговорить о том, что вас интересует. Слушать же вашу болтовню о всякой чепухе я не намерен. Сейчас речь идет о Кайле.

— Когда я вошел, он уже ждал меня за дверью. Видимо, надеялся встретить кого-то другого, хотя и не сказал об этом открыто. Он сказал мне, что ему было нужно, но я дал ему в ухо и вышвырнул вон.

— И что же ему было нужно?

— Деньги. Найдись у меня на него время, я бы выслушал все до конца. Но времени у меня было в обрез. Кроме того, мне совсем не улыбалось попадаться на глаза полиции вместе с этим каторжником.

— А кто вам сказал, что Кайл — каторжник?

Роджер взглянул на Кеннеди и рассмеялся. Ему даже удалось изобразить на лице удивление. Он закурил еще одну сигарету.

— Господи, да я занимаюсь каторжниками всю свою жизнь. Стоит мне взглянуть на человека, как уже знаю, кто он и сколько сидел. Кайл отбыл в тюрьме по крайней мере года четыре. Вам этого не понять, пока не схлопочете для себя такой же срок или побольше.

— О'кэй, Уэст, — сказал Кеннеди, — согласен. А теперь послушайте меня. Бизнес нужно расширить! Мелкими деталями — подбором сотрудников и текущими делами — пусть займется Роуз Морган, ваша секретарша. Главные инструкции вы будете получать у меня. Вам придется много путешествовать — разве я не обещал вам легкую жизнь? — Он усмехнулся, — Здесь ваша лондонская квартира, две комнаты и кухня. Кроме того, в ваше распоряжение я дам человека, который будет вас обслуживать. Он появится здесь в конце дня. Его зовут Харри. Так что обживайтесь как следует, Рейнер.

— А когда вы намерены посвятить меня в то, для чего все это нужно?

— Узнаете в свое время. Я и так много рассказал для начала. И не забывайте о том, что случается с людьми, которые отказываются играть в мою игру, Девушка из Копс-коттеджа была первой, Марион — второй.

Кеннеди поднялся и вышел из комнаты.

Роуз Морган было за сорок. Она оказалась полной и бесформенной. Платье сидело на ней черным мешком. Маленький носик-пуговка, маленькие же и обычно бледные, слегка приоткрытые губы, высокий и решительный голос. Вся ее внешность говорила о недюжинной деловой хватке. Волосы мышиного цвета, завязанные сзади в тугой узел, красивые руки, тщательно ухоженные ногти. Видно было, что дело свое она знает превосходно.

Роджер впервые увидел Роуз Морган в пятницу, на другой день после визита Слоуна. Она сообщила ему, что сотрудники выйдут на работу в понедельник.

Роджер прежде всего потребовал список служащих — их было девять. Роуз заверила его, что все они вполне надежны и работали еще у Вайзмана, бывшего владельца конторы, в течение нескольких лет. Роджер просмотрел список, где была указана и зарплата каждого — он, оказывается, хорошо платил своим подчиненным! Роуз Морган получала тысячу фунтов в год, а общий заработок остальных сотрудников получился больше пяти тысяч. Арендная плата и другие необходимые расходы тоже были высокими. Однако доход конторы превышал расходы на десять тысяч фунтов. Прибыль обычно поступала без каких-либо затруднений и задержек. Например, за последние два года доходы составили около пяти тысяч фунтов. Теперь в них была и его доля.

Перевоплотившись в Чарлза Рейнера, Роджер стал обладателем счета в банке с кредитом, превышающим две тысячи фунтов, и оказался обеспеченным правительственными гарантиями. Он стал стоить в десять раз дороже, чем стоил Роджер Уэст.

Все это открывало перед ним совершенно новые перспективы: он мог считать себя вполне богатым, даже позволяя себе то, что прежде было ему не по карману.

Харри, который «обслуживал» его, был тихой, невзрачной личностью с кукольным лицом, большими карими глазами, ни дать ни взять — вышколенный слуга, знающий свое место. Утром он подавал чай, перед ленчем и обедом приносил виски. Еда была вкусной, одежда всегда выглаженной.

Роджер имел открытый счет в трех фешенебельных ресторанах и в двух крупных магазинах. Теперь он покупал одежду только высшего качества и последних фасонов. Для этого достаточно было только подписать счет или чек.

Кеннеди не появлялся уже десять дней. Ни о Кайле, ни о Слоуне Роджер не получал никаких известий. Он даже не предполагал, что так быстро потеряет связь с прежней жизнью. Случившееся с ним теперь казалось ему далеким, кошмарным сном. Роджер с усилием заставлял себя возвращаться мыслями к прошлому и даже к той цели, которую определил для себя как главную — узнать всю подноготную Кеннеди.

Роджера увлекло его новое занятие. Ему приходилось отвечать на множество звонков. Он покупал у одного и продавал другому. Бизнес давал Роджеру возможность завести массу ценных связей. Он приобретал без особых затруднений дефицитные товары и потому мог сам назначать на них цены. Не было такого дефицита, с которым не имела бы дела его контора. Однако он не терял головы, действовал осторожно, ибо убедился, что почти все сделки заключались в пределах закона.

Все попытки разгадать «загадку Кеннеди» натолкнулись на прочное противодействие: куда бы Роджер ни направлялся, наблюдение за ним не прекращалось. Выходил ли он погулять, или ложился спать, за ним бдительно следили люди Кеннеди.

С каждым днем он все больше врастал в жизнь Чарлза Рейнера. С каждым днем все дальше в прошлое отступал Роджер Уэст.

К концу третьей недели Роджер понял, что самую большую опасность для него представляет он сам, новые условия жизни, постоянная слежка и желание освободиться от нее. Настоящая свобода придет лишь тогда, когда Кеннеди будет доверять ему и ослабит свое внимание.

Ровно через месяц после визита Кайла Роджер послал заказное письмо «мистеру Джону Пирсону» на адрес почтового отделения на Стрэнде. Кайл с тех пор не звонил.

На следующее утро он получил письмо с пометкой «лично». Это было первое письмо, полученное Роджером с тех пор, как он поселился в этой квартире. Харри принес его на подносе вместе с утренним чаем. Роджер выждал, пока тот уйдет, а затем дрожащими пальцами распечатал конверт. В него был вложен крошечный клочок бумаги, на котором кто-то нацарапал всего два слова: «Кайл мертв».

Утренние газеты подтвердили это. Кайл бросился на рельсы под поезд метро на станции Эджвер-роуд.

В середине дня позвонил Кеннеди.

— Вы получили записку?

— Да.

— Примите это к сведению. А вообще-то у меня к вам дело.

— Где и когда?

— Вас доставят ко мне. Вы помните санитара? Зовите его Перси. Он встретит вас на углу Патни-бридж, возле старого театра. Убедитесь, что за вами нет слежки. Выходите немедленно, Перси будет ждать вас в течение часа.

Кеннеди повесил трубку. Роджер откинулся на спинку кресла, обдумывая сложившееся положение. Значит, его впервые хотят использовать в деле. Он набрал номер Роуз Морган.

— Слушаю, мистер Рейнер.

— Я уезжаю и не знаю, когда вернусь.

— Хорошо, мистер Рейнер.

— Передайте Харри, чтобы ленч не готовил. Думаю, что вернусь к обеду.

— Хорошо, мистер Рейнер.

— Если придет Ренфрю, извинитесь перед ним и скажите, что я болен. А в остальном поступайте по своему усмотрению.

— Хорошо, мистер Рейнер.

Роджер надел шляпу и спустился по лестнице. Добрался до Стрэнда и взял такси, выбрав машину из длинной очереди. «Харродс!» — бросил Роджер шоферу и устроился на заднем сиденье. Он то и дело посматривал в заднее окно: их никто не преследовал. Через три четверти часа он уже был на Патни-бридж.

Перси сидел за рулем большого просторного «даймлера» — старая модель, но с кондиционером. Он был в шоферской униформе, на голове красовалась фуражка. Перси небрежно кивнул вместо приветствия, но даже не улыбнулся, когда вышел из машины, чтобы открыть перед Роджером дверцу. Перси вел себя точно так же, как и Роуз Морган, — словно хорошо отлаженная машина. Роджер уселся на роскошное сиденье, внезапно ощутив себя важной персоной. Он наблюдал за потоком машин, который двигался по мосту, вливался в Патни-хай-стрит и взбирался по ней в гору. Достигнув ее вершины, шофер повернул направо, в сторону Ричмонда. Спустя некоторое время до слуха Роджера донесся жужжащий звук, напомнив ему треск кинокамеры в лечебнице. Шторки на окнах стали медленно опускаться — видимо, на приборной панели автомашины была соответствующая кнопка.

«Даймлер», набирая скорость, плавно вписывался в повороты, а потом с мягким рокотом помчался по главной магистрали города, на которой, судя по шуму, движение транспорта было не столь интенсивным. Так они ехали в течение получаса, а затем, круто свернув, машина выбралась из Лондона и понеслась по шоссе. Вскоре она снова свернула у подножия холма, видимо, довольно крутого, потому что Перси вынужден был переключить передачу. Машина медленно вползла на вершину и остановилась.

Темные шторки поднялись, и солнечный свет ворвался в салон «даймлера», ослепив Роджера. Когда его глаза свыклись с освещением, он увидел, что они стояли возле небольшого загородного дома. Позади него густо росли деревья. К фасаду вела длинная аллея, а перед самым зданием сверкали зеленью лужайки с пестрыми цветочными клумбами, на которых цвели тюльпаны и желтофиоли в горшках, а нежные незабудки придавали голубой фон всему этому многоцветью. Пейзаж ласкал взор. Дорожка, по которой они подъехали, исчезала в густой заросли молодых дубов и березок.

— Выходите, — резко бросил Перси, открывая перед Роджером дверцу машины.

— И все-таки когда-нибудь вам придется сбавить тон, Перси, — заметил Роджер.

Тот осклабился, но промолчал. Роджер поднялся на три каменные ступени и остановился на красно-кирпичном крыльце. Дверь парадного входа была сработана из натурального дуба, обильно покрыта олифой, но не окрашена. По краю шла полоска больших круглых шляпок декоративных гвоздей. Дверь отворил человек — подобострастный и невозмутимый.

— Мистер Рейнер?

— Да.

— Прошу пройти, сэр. — Дверь за ними закрылась, и Роджера провели вверх по лестнице, гораздо более широкой, чем он предполагал. Роджер пересек квадратный холл. В него выходило несколько дверей. Роджера подвели к первой двери направо. Его спутник постучал и открыл ее.

— Мистер Рейнер, мадам, — представил Роджера человек и, отступив в сторону, пропустил его.

Глава XIV. «МАДАМ»

Она не была похожа ни на Марион, ни на Люсиль, ни даже на Джанет. Это была просто привлекательная женщина — красивая и молодая. Она сидела в кресле за небольшим, с витыми ножками столиком красного дерева. Солнечные лучи проникали в комнату через окно за ее спиной, и потому фигура ее казалась темным силуэтом на светлом фоне. Женщина слегка улыбнулась и указала жестом на кресло — она не встала и не протянула руки.

Кресло находилось напротив окна, и это позволяло ей рассмотреть каждую черточку, каждую морщинку на его лице. Женщина придвинула к нему серебряный портсигар и ждала, пока он закурит. Сама она сигарету не взяла.

На ней была белая блузка, очень простая, застегнутая довер ху. Голос ее оказался низким и менее приятным, чем он ожидал.

— Мистер Кеннеди сказал, что вы можете помочь мне, — начала она. — Я поняла, что вы хорошо разбираетесь в работе полиции, уголовном законодательстве и во всем, что с этим связано.

— Совершенно верно.

— Мистер Кеннеди заверил меня также, что я могу целиком рассчитывать на вас. Это верно?

— Да, верно, — ответил Роджер.

— Мой муж находится под следствием в Брикстонской тюрьме. Весьма возможно, что против него возбудят уголовное дело. Если вина будет доказана, то его, очевидно, осудят на длительный срок. У меня есть копии его заявлений адвокатам, и хотелось бы, чтобы вы с ними подробно ознакомились. Я также знакома с некоторыми деталями предъявленного ему обвинения и уликами, которые помогут вам разобраться в этом деле. Я хочу, чтобы вы изучили все документы и высказали свое мнение насчет того, чем может закончиться процесс. Если вы обнаружите слабые стороны в обвинении, то мне бы хотелось, чтобы вы нашли способ сыграть на них. Его обвиняют в незаконном ввозе иностранной валюты и вывозе значительных сумм в фунтах стерлингов из Великобритании в страны континента.

— Я не специалист по валюте, — возразил Роджер.

— Вам нужно изучить это дело в свете имеющихся улик, Вам будет удобно, если вы поработаете здесь?

Изучение документов могло занять несколько часов, день, несколько дней. Но Кеннеди сам предложил ей его услуги, и в данных обстоятельствах Роджеру ничего не оставалось, как согласиться.

— Благодарю вас. Каков ваш гонорар, мистер Рейнер? — осведомилась она.

— Я сообщу вам, когда ознакомлюсь с делом. — Прекрасно.

— Но по этому вопросу вам лучше всего говорить с мистером Кеннеди, — добавил Роджер. Она отрицательно покачала головой.

— За знакомство с вами я уже заплатила ему, а все остальное должно быть решено между вами и мной. Если ваши рекомендации можно будет использовать, я в долгу не останусь. Нужно, чтобы мой муж избежал тюремного заключения.

На уме у нее было еще что-то, но что — Роджер пока не мог понять.

— Какое помещение вы мне отведете?

— Я приготовила комнату, и все бумаги вам доставят туда, — сказала она. — Если вам что-нибудь еще потребуется, можете позвонить. Пока вы здесь, мне хотелось бы, чтобы вы никуда не отлучались, во всяком случае, не уходили за пределы сада.

Она позвонила в колокольчик, давая попять, что беседа окончена.

Теперь Роджер вспомнил, где он видел ее раньше, — на фотографиях в газетах. Правда, сходство было слабым, но он узнал ее, как только она упомянула о контрабанде валюты. Речь шла о крупнейшей валютной операции, которой когда-либо занимался Скотленд-Ярд. Дело обросло многочисленными побочными линиями и неисчислимым количеством подробностей. Значит, его привезли к миссис Джеймс Дэлапи. Муж ее был сыном обедневшего пэра. Как утверждали газеты, обвинении против него оказались самыми тривиальными. Из этого явствовало, что Скотленд-Ярд играл с прессой в «кошки-мышки», скрывая от нееистинный масштаб преступления.

Комната, в которую привели Роджера, была просторной, со всеми удобствами, окна выходили на заднюю часть сада. Принесли чай, а полчаса спустя — две объемистые папки, после чего Роджера оставили наедине с самим собой.

Роджер приступил к работе. Ему нужно было тщательно ознакомиться с массой фактов, вникнуть в каждую деталь и по крупицам воссоздать картину расследования. А оно началось с того момента, когда служащий таможни случайно обнаружил, что Дэлани при выезде из Англии имел при себе на сто фунтов больше, чем разрешалось, — в общем, ничего из ряда вон выходящего. Однако в чемодане Дэлани была найдена почтовая открытка (у дураков всегда при себе есть нечто подобное — они никогда не уничтожают всех улик) с поименным списком французских и швейцарских граждан, с которыми Дэлани входил в контакт. Именно с этими людьми имели дело мелкие валютчики. В папке Роджер нашел подробный отчет о том, какие вопросы задавал сотрудник Скотленд-Ярда Дэлапи и какие сведения последний ему сообщил.

Было около восьми часов вечера, когда Роджер закончил изучение документов. Он протер уставшие от чтения глаза и позвонил по телефону. Швейцар ответил без промедления.

— Я бы хотел поговорить с мадам, — сказал Роджер.

— Мадам просит поужинать с ней, сэр. Ужин в 8.30.

Мадам вышла к ужину в черном платье с белыми манжетами и воротничком. Она ожидала Роджера в маленькой комнате позади столовой. Здесь находился бар, красиво отделанный металлом и цветным стеклом. Когда мадам предложила Роджеру коктейль, на лице ее была написана грусть. Это выражение не сходило с него и когда они пили коктейль. Выглядела она побледневшей и, видимо, уже предполагала, каков будет его ответ. Вопросов она не задавала почти до самого десерта.

Внезапно сна подняла глаза на Роджера.

— Вы пришли к какому-нибудь мнению?

— Да.

— И каково оно?

— Вы были правы. У него почти нет шансов выкрутиться.

— Вы нашли хотя бы одну лазейку?

— Ни одной. В Ярде он выдал себя с головой.

— Нет, — сказала она и улыбнулась, как может улыбатьсямать, когда ее ребенок ошибся. — Джеймс не привык иметь дело в полицией. Он под стражей…

— Да, в бумагах говорится об этом. Он в Брикстоне, и в понедельник или во вторник на будущей неделе дело его будет передано в Олд Бейли, Я очень сожалею, но шансов у него нет. Вы, вероятно, полагаете, что к нему подошли слишком строго, так как до войны за это не судили, но… — Роджер пожал плечами, — …по крайней мере хорошо, что ваш муж не втянул а это дело вас.

— А я в этом деле не участвую. Я даже не знала, чем он занимался. И вообще я не понимаю, как можно на этом заработать. — Мадам улыбнулась. Она действительно была очень красивой. — А я-то думала, что Джеймс ради меня затеял все это. Вот почему я считаю своим долгом помочь ему выкарабкаться из этой трясины. Значит, он должен сесть в тюрьму.

— Я не смогу помешать этому.

— А если его не будут судить, то и в тюрьму он не попадет? Теперь Роджер все понял. Догадка осенила его внезапно.

— Его не будут судить, если он исчезнет из Брикстона до суда или по дороге в суд, не правда ли? Вам знаком распорядок дня в Брикстоне? Я хочу, чтобы вы посоветовали, как проще всего вырвать его оттуда, и организовали ему побег. У меня все готово к отъезду из Англии. Если мы о ним уедем, то и ив о чем будет беспокоиться. Мистер Кеннеди имеет огромные связи и ради меня сделает все. Только, не говорите, что это невозможно. Это надо сделать.

Глава XV. ПОБЕГ

Перси вез Роджера от дома Дэлани в Лондон, и по дороге а Патни-бридж они прихватили с собой Кеннеди. По мнению Роджера, пришло наконец время выяснить, где скрывается Кеннеди, и перейти в наступление. Но Кеннеди все еще был недоверчив, а потому опасен.

Кеннеди сел в дальний угол машины и, едва за ним захлопнулась дверца, произнес:

— Она сказала мне, что вы очень самоуверенны.

— Так и есть, — произнес Роджер. Он заявил женщине, что побег можно организовать, поскольку точно знал, что можно.

— И когда вы намерены осуществить свой план?

— В воскресенье ночью. В это время дисциплина во всех тюрьмах заметно ослабевает.

— Я верю вам. А каким образом вы думаете устроить побег?

— Мне нужны будут два человека — один, одетый официантом, другой в форме констебля, и еще девушка для алиби. Форма должна быть настоящей, со всеми аксессуарами — номером, значком и так далее. Обед в комнату Дэлани принесет мой официант. Сопровождать его будет мой констебль, который и отвлечет на себя охрану. Люди должны быть толковыми, а проинструктирую их я сам. Вам же придется уладить дела с рестораном. Дэлани носят пищу оттуда. Нужно сделать так, чтобы этой ночью работал мой официант.

— Какой риск вы собираетесь взять на себя?

— Я поведу машину на обратном пути, если вы называете это риском.

— Я не вижу четкой схемы в вашем замысле, — сказал Кеннеди.

— Мы выработаем ее с двумя помощниками и девушкой. Полагаю, вас интересует не сама схема, а результат?

— Кое в чем вы оказались даже лучше, чем я предполагал, Рейнер. Что еще вам от меня нужно?

— Две автомашины — обычная, старенькая, которая будет ждать у ворот тюрьмы, и еще одна, помощнее, — в полумиле от них. А каким образом вы намерены сплавить эту парочку из Англии?

— По воздуху.

— Откуда?

— У меня есть на примете частный аэродром возле Уотфорда,

— Мне все равно, где он, — заметил Роджер, — но, когда я поведу вторую машину, со мной должен быть человек, хорошо знающий дорогу, чтобы не потерять время. На аэродроме мне понадобится третья машина, на которой я смог бы быстро уехать оттуда.

Перед воротами тюрьмы царил мрак, лишь местами несколько ламп освещали улицу. На территории тюрьмы было почти темно, и только три рассеянных световых пятна тщетно разгоняли ночную тьму. У железных ворот торчали двое полицейских. Неподалеку, за углом, стоял маленький грязно-серый «моррис» с легко сменяющимися регистрационными номерами — для этого достаточно было лишь нажать на кнопку на приборной доске, Роджер сидел за рулем, рядом с ним — девушка, приятная на вид блондинка, без признаков страха или ума на лице. При необходимости она должна была лишь поклясться, что весь вечер находилась в своей комнате вместе с Роджером.

Официант появился первым.

Он был не единственным — в тюрьме работало несколько официантов, и каждый вечер они приносили подследственным, которые располагали деньгами, приличествующий их положению ужин. Официант вышел из ближайшего ресторана, держа в руках большой поднос, накрытый крышкой. Охрана у ворот беспрепятственно пропустила его. Он дошел до дверей главного следственного здания, где охранник осмотрел содержимое подноса.

— Прошу вас, не остудите, — попросил официант охранника.

— Пахнет вкусно, — заметил полисмен. Освещения было достаточно, чтобы он убедился: на подносе не было ничего такого, что могло бы облегчить подследственному побег или самоубийство — одну из наиболее распространенных форм «побега». — Вы новенький, кажется?

— Уже несколько дней. Но сегодня я подменяю товарища. Охранник засмеялся.

— О'кэй.

Официант вошел внутрь. Коридор освещался плохо, но внешне не очень напоминал тюремный. В меблированных камерах были низкие потолки. К официанту подошел еще один охранник.

— К кому? — рявкнул он.

— К мистеру Дэлани.

— О'кэй, проходи.

Охранник повел его по коридору, позвякивая ключами. В камере Дэлани тихо наигрывал приемник. Официально иметь приемник не разрешалось, однако в зависимости от «общественного» положения клиентов и наличия у них денег для некоторых иногда делались и исключения. Из коридора музыку не было слышно. Охранник отомкнул дверь камеры Дэлани. В этот момент в противоположном конце коридора возникла фигура констебля. Он спокойно приближался к двери камеры, пока официант и охранник находились внутри.

Охранник следил за каждым движением Дэлани и за тем, чтобы, кроме пищи, в его руки не попало ничего лишнего.

Дэлани, небрежно развалившись, сидел в кресле, Он был светловолос и голубоглаз, строен, изысканно одет. Правда, все впечатление портило хмурое, почти страдальческое выражение лица. На официанта, расставлявшего на маленьком столике тарелки, Дэлани даже не взглянул.

Констебль из коридора свернул в камеру.

— В чем дело? — спросил охранник.

— Меня прислал мистер Карноди из Ярда, — ответил констебль. Карноди был старшим полицейским офицером, ведавшим охраной Брикстона. — Он только что видел Старика и велел спросить у тебя, что мне делать. Вот с этим. — Он кивнул в сторону сидевшего Дэлани.

— Подожди минутку, — ответил охранник.

— О'кэй, о'кэй. — Констебль расстегнул нагрудный карман френча, скосил глаза вправо, влево, потом оглянулся. Коридор был пуст. Пока охранник наблюдал за официантом, констебль извлек из кармана вещицу, похожую на белый карандаш.

— Ну, скоро? — спросил он.

— Заткнись! — отрезал охранник и обернулся.

И тут констебль молниеносно сломал «карандаш» о подбородок охранника и одновременно нанес ему сильнейший удар в солнечное сплетение. Охранник, судорожно глотая воздух, согнулся пополам. Слезоточивый газ, вытекавший из трубочки белым облачком, обволакивал его рот, нос, глаза. Официант выхватил из кармана противогазовую маску и кинул ее Дэлани.

— Быстро наденьте!

Дэлани судорожно глотнул воздух.

— Надевайте! — Официант тем временем натянул на себя маску, как и констебль. Потом помог Дэлани. Констебль нагнулся над охранником и для верности еще раз ударил его по затылку резиновой дубинкой. Тот затих.

Официант в резиновой маске прокричал Дэлани приглушенным голосом:

— Наденьте свое пальто!

Поняв наконец, что произошло, Дэлани быстро оделся.

Роджер сразу заметил, что у Дэлани тряслись руки — его бил озноб.

— Успокойтесь, — сказал он.

Они забрались в машину, которая ожидала их в полумиле от Брикстона. Когда «бьюик» сорвался с места, официант с девушкой сели в грязно-серый «моррис», стоявший у дороги.

— Все будет в порядке. Побег организовала ваша жена. Вас ждет самолет, на котором вы покинете пределы Англии.

Воскресными ночами движение на дорогах слабое, потому им не было никакой необходимости ехать через Уэст-Энд. Роджер вел машину спокойно, не превышая скорости — около тридцати миль в час. За окнами проплывали полицейские, пешеходы, автомашины, автобусы, мелькали огни кинореклам. Вскоре они достигли окраины и свернули на широкое шоссе. Роджер прибавил скорость. Дэлани, не проронивший до сих пор ни слова, наконец произнес:

— Кто… кто вы?

— Не имеет значения.

— Куда мы едем?

— На аэродром возле Уотфорда. — Вы уверены…

— Там, в перчаточном ящике, фляжка с виски. Глотните как следует. Через пару часов вы вместе с вашей супругой будете за пределами страны.

Дэлани поднес к губам фляжку и долго пил не отрываясь. Роджер в раздумье смотрел в окно. Свой первоначальный план он изменил только в одном пункте. Накануне вечером, отказавшись от проводника, проехал по этой дороге и познакомился с ее особенностями.

Они прибыли на аэродром в тот момент, когда там уже прогревали моторы двух маленьких самолетов.

Возле крошечного ангара их ожидала миссис Дэлани. Пилот окликнул их из темноты: «Ну как, готовы?» Еще двое или трое наблюдали за происходящим со стороны. Роджер ощутил на себе их пристальные взгляды. Был ли среди них Кеннеди? Или Перси? Дэлани вышел из машины, и жена кинулась ему навстречу.

— Спасен! — крикнул ей Роджер. — Забирайте!

Она обернулась. Света на поле аэродрома было достаточно, чтобы увидеть, насколько красива миссис Дэлани и как блестели от счастья ее глаза. Она сунула ему в руку увесистый пакет.

Роджер, стоя возле машины, наблюдал, как они забирались в кабину, как самолетик разбегался по взлетной полосе и отрывался от земли. Больше он ждать не стал, быстро сел в машину и поехал к воротам. Там уже стоял автомобиль поменьше с включенными фарами. Возле него Роджер увидел Перси.

— Неплохо, — произнес тот почти дружеским тоном.

— Не забудьте сменить номера у «бьюика», — напомнил Роджер. — И не выезжайте на шоссе — рискованно.

— Думаете, за вами был «хвост»?

— Нет, «хвоста» не было, однако мне известно много случаев, когда люди попадались на мелочах.

— О'кэй, — согласился Перси. — Спокойной ночи.

На Лайм-стрит было безлюдно, возле дома — ни души. Роджер быстро подошел к подъезду и нырнул в парадное. Отпирая дверь, он осмотрелся по сторонам. Сердце молотом билось в груди. Роджер вошел, запер за собой дверь и смахнул пот со лба. Как часто приходилось ему в подобных местах ожидать преступника, считавшего себя в полной безопасности. На верхней площадке он включил освещение на лестнице. В доме царила гробовая тишина. Роджер остановился у двери, ведущей в квартиру, отпер ее и вошел внутрь. Харри отсутствовал, и в квартире было темно. Роджер прошелся по комнатам, зажигая в них свет, потом сделал себе коктейль, нашел блюдо с сандвичами и копченой рыбой, оставленными ему Харри, и рассмеялся. Закуривая сигарету, бросил взгляд на свое отражение в зеркале — напряжение на лице еще не спало.

Потом извлек из кармана пальто сверток, который ему вручила миссис Дэлани. Он был из коричневой бумаги. Роджер вскрыл его — в нем оказалось несколько пачек фунтовых банкнотов — частью новых, но в основном старых, скрепленных клейкой лентой. Он пересчитал одну из них — ровно сто. Пачек было пять. В свертке оказалось еще что-то — кусок шерстяной ткани, выпавший из пакета к его ногам. Роджер развернул его, и в руке засверкал всеми огнями радуги крупный бриллиант величиной с небольшой орех и стоимостью… сколько он стоил, Роджер понятия не имел.

Плата за преступление…

Роджер умылся и принялся за сандвичи, но вскоре раздался телефонный звонок. Ему звонили редко, обычно Кеннеди или Перси.

— Хэлло?

— Мистер Рейнер?

— Я у телефона.

Человек на противоположном конце провода повесил трубку, не сказав больше ни слова, но Роджеру было достаточно и этого. Ошибиться он не мог: звонил Билл Слоун.

Почему ночью?.. И почему именно сегодня?!

Роджер просматривал воскресные газеты: «Тайме», «Обсервер» и «Экспресс», а также «Дейли край», которую выписал для себя Харри. Он перелистал свои, потом взялся за «Дейли край», и вдруг его словно током ударило.

Его лицо — лицо Роджера Уэста смотрело на него с газетной страницы. Он быстро пробежал глазами заметку, отметив, что на сей раз рядом с его именем был упомянут Копс-коттедж, и погрузился в размышления.

Глава XVI. БУЛЬДОГ

У входной двери зазвенел звонок.

Слоун вряд ли мог так быстро добраться до его дома, даже если он звонил из ближайшего автомата. Роджер встал и не спеша направился к двери, мысленно пытаясь найти уязвимые места в своем алиби.

Когда Роджер открывал дверь, из-за нее раздался голос Кеннеди:

— Совсем обленились? Может быть, вам присылать кого-нибудь в те дни, когда у Харри выходной? — С этими словами он шагнул в комнату, но Роджер тут же загородил ему дорогу.

— Вы выбрали чертовски неудачное время для визита. Когда вы нужны — вас нет. Скажите, Перси с машиной ждет внизу?

— Нет, — Кеннеди был озадачен вопросом Роджера. Это уже второй случай за время их знакомства, когда Роджер ставил его в тупик. — А что произошло?

— Мне только что звонил инспектор уголовной полиции Слоун, и, как мне думается, он уже отправился сюда. Я не знаю, почему он избрал именно эту ночь, но хочу надеяться, что не из-за сегодняшнего дела. На вашем месте я бы прошел в контору, а когда он появится, осторожно выбрался бы на улицу.

— Мне совершенно не нравится этот ваш приятель Слоун, — тихо произнес Кеннеди, метнув быстрый взгляд через плечо на лестницу. Там пока было тихо.

— Забудьте об этом, Кеннеди. Скажу вам честно: меня беспокоит то, что ваши люди не останавливаются перед применением насилия против представителей власти.

— Не хотите ли вы сказать, что…

— Нет, не хочу. Пройдите лучше в контору.

— Он сказал вам, что идет сюда?

— Нет, потому я и боюсь, что именно так он и поступит. Слоун позвонил мне и, ничего не сказав, бросил трубку. Думаю, что особой опасности нет, за исключением вашего присутствия здесь… — Их шепот вряд ли можно было услышать на расстоянии, но если Слоун уже пришел и находится достаточно близко, он мог заметить тени на верхней площадке. — У вас есть ключ от конторы?

— Похоже, вы даете мне указания? Мне это не нравится, поосторожней.

— Бросьте пустые разговоры, лучше поторопитесь, — отмахнулся Роджер.

Кеннеди пересек лестничную площадку, вошел в помещение конторы и тихо прикрыл за собой дверь. Роджер вернулся к себе, убрал деньги и бриллиант в ящик, запер его, положил ключ в карман и стал медленно спускаться по лестнице, вглядываясь в темные углы и проходы, — никаких признаков присутствия Слоуна он не обнаружил, да и вообще человеку из Ярда здесь негде укрыться. Роджер открыл парадную дверь, вышел наружу и немного прошелся. Он заметил, как на его улицу свернули два человека, но ни один из них не обратил на него ни малейшего внимания и не подошел к дому. Значит, Слоун еще не приехал. Роджер вернулся в подъезд и в этот момент услышал шум приближающейся автомашины. Фары осветили табличку о номером дома. Роджер инстинктивно вжался в стену, чтобы не попасть в луч света, а затем, оставив двери незапертыми, взбежал наверх.

Он включил все светильники в комнате и уже почти доел второй сандвич, когда раздался звонок. Роджер решил подержать Слоуна за дверью, как и Кеннеди. Когда он открыл, Слоун чуть отступил назад, улыбнулся одними губами.

— Кто?.. — начал было Роджер.

— Вы меня помните? — спросил Слоун вместо приветствия, Роджер выждал мгновение.

— А, да-да… вы тот самый полицейский, который приходил накануне открытия моей конторы!.. А разве вы по воскресеньям не отдыхаете?

— У полиции выходных не бывает.

— Ну что ж, входите и устраивайтесь поудобнее, — пригласил его Роджер. Он пожалел, что включил все огни. Теперь ему легко было понять, каким образом преступники совершают ошибки. Вероятно, и за ним тянется хвост разных оплошностей. Слоун огляделся по сторонам и бросил фуражку на стул.

— Вы неплохо устроились.

— Как и все удачливые дельцы. Угощайтесь, берите сандвичи.

— Спасибо. — Если у Слоуна и была слабинка, то это еда. — Сегодня вы что-то слишком любезны.

— Сегодня я отдыхаю, — ответил Роджер и нахмурился. — Я смотрю, вам нравится наносить неофициальные визиты, не так ли?

— Я никогда не хожу в гости по выходным. Можете считать, что я всегда на работе.

— Что будете пить? — гостеприимно осведомился Роджер.

— Пиво, если у вас есть.

— Не только полицейские пьют пиво. — Беседа протекала слишком уж легко. Роджер не знал, следует ли связывать появление Слоуна с Брикстонским делом или нет, но пока его мозг лихорадочно искал объяснение причин визита, мысль о допущенной им ошибке вылетела из головы. Он налил пива в высокий стакан, себе плеснул немного джина, именно джина, ибо настоящий Роджер Уэст никогда его не пил. Он старался говорить резким голосом, не шевеля при этом губами. Больше всего Роджер боялся, что в беседе со Слоуном его выдаст именно голос. — Итак, что вас на этот раз интересует?

— Это главный вопрос. Где вы были сегодня вечером?

— У одной премилой девочки, — мечтательно произнес Роджер. — Милой и невинной, без вопросов и претензий, симпатичной и пышущей здоровьем. А теперь, быть может, вы ответите, почему решили навестить меня?

— Я смотрю, вы сегодня гораздо разговорчивее, чем в прошлый раз.

— И это все, в чем вы хотели бы убедиться?

— Нет, не все. Я еще не знаком с вашими друзьями.

— С Кеннеди, например? — Роджер громко расхохотался.

— Первая буква та же, а фамилия другая. Помните Кайла?

— Кайл… Кайл… — проговорил задумчиво Роджер, делая вид, что пытается вспомнить это имя. — О, Кайл! Тот самый неудачник, который заходил ко мне перед вашим первым визитом? Да, припоминаю.

— У вас хорошая память. Слышали что-нибудь о нем?

— Нет, ничего.

— Удивительно, — сказал Слоун, нахмурившись. — У него в кармане был найден клочок бумаги со штампом почтового отделения на Стрэнде и чужим именем. Когда его задержали, у него нашли и почтовую квитанцию. Я забрал письмо на почте. В конверте ничего не оказалось, кроме десяти однофунтовых банкнотов. Вы что — филантроп?

— Пока нет.

— Ведь это вы послали ему деньги?

— Нет. Можете спросить у него самого.

— А вы даже и не знаете, что случается с вашими друзьями?

— Он вовсе не друг мне. Он…

— Ваши друзья почему-то имеют склонность внезапно умирать, так ведь? Причем от несчастного случая.

— Так он что — умер?! — воскликнул Роджер и нахмурился. — И что в таком случае должен, по-вашему, делать я? Плакать по человеку, которого видел всегоодин раз в жизни и не желал больше встречать?

— А что вы скажете насчет девушки?

Роджер плеснул себе еще джину, наполнил стакан Слоуна и вопросительно взглянул на собеседника.

— Я не совсем вас понимаю. Вы имеете в виду девушку, от которой я недавно ушел?

— Нет, совсем не ту. Я имею в виду Марион Дэй.

Роджер не понимал Слоуна. Тот раскрывал свои карты, чего бы не сделал ни один опытный полицейский. Правда, он поступил умно, выбрав для визита воскресную ночь, пожалуй, наиболее подходящее для детектива время. Тактика вполне правильная. Но все остальное?..

Роджер словно нехотя переспросил:

— Марион Дэй? Не припоминаю такой.

Слоун неожиданно расхохотался, хотя ничего смешного в ответе не было.

— Припоминаете. — Он вынул из кармана фотографию — это была Марион — и сунул ее под нос Роджеру. — Ну-ка, взгляните хорошенько.

— Я видел ее раньше где-то, — ответил Роджер, — но где — не помню. Мне она не знакома.

— Знакома, раз вы встречались с ней, — загадочно произнес Слоун. — Или кто-то хочет доставить вам крупные неприятности, или же вы сами создаете их для себя: — Он встал, подошел вплотную к Роджеру и внимательно посмотрел ему прямо в глаза. — У Кайла найден номер телефона: «Темпл Бар, 89— 511». Это номер вашего офиса. В сумочке этой девицы — такой же: «ТБ 89—511». Как вы это объясните?

— У Кайла — вполне возможно. Он был здесь и, вероятно, хотел снова позвонить. Девушка же… — Роджер с сомнением покачал головой. — Нет, право же, не нахожу объяснения, откуда у нее мог оказаться мой телефон. Но, возможно, вы не учли одного обстоятельства.

— Какого?

— В моей конторе одиннадцать служащих. Один из них вполне мог знать обоих. Я же ее не знаю.

— Ну, это я проверю, — сказал Слоун. — Даю вам слово, что все выясню, Рейнер. Оба они погибли в результате несчастного случая, если верить следователю, но лично я не всегда доверяю подобным заключениям. — Он допил пиво и вынул из знакомой желтой пачки сигарету. Роджер тоже взял одну. — Помните убийство в Копс-коттедже? — спросил Слоун, приблизив свое лицо почти вплотную к лицу Роджера, чтобы прикурить от его зажигалки.

Этот ход вряд ли делал честь Слоуну. Многозначительная пауза, небрежная манера — все это могло предшествовать решительному удару. Посторонние не знали об этой привычке Слоуна, но Роджер помнил, что всему этому Слоун научился у него.

— Сейчас столько убийств… — ответил Роджер. — Копс-коттедж? Не знаю. Хотя вроде что-то слышал, Когда это произошло?

— Скажем, месяца два назад.

— Убийство еще не раскрыто?

— Пока нет. Там убили девушку. Убийца исчез. Вернее, ему помогли исчезнуть, какие-то бандиты отбили его у полиции. Вы, конечно, ничего не слышали о действиях преступных банд?

— Напротив, много раз. Я читаю о них в газетах.

— Слишком уж вы умный… — хрипло проговорил Слоун. — А где вы взяли деньги на покупку у Кеннеди его бизнеса? — вдруг добавил он.

— Я загипнотизировал его и не оставил ему никакого шанса отказать мне. Но уж если говорить честно, то дело свое я купил у Сэмюэля Вайзмана. А вообще я не понимаю, к чему вы клоните, мистер полицейский?

Слоун пожал плечами и потянулся к столику за своим стаканом — опасность снова отступила.

— А теперь скажите мне, чем вы занимались до того, как купили свой бизнес?

— Я сколотил небольшое состояние в Африке.

В бумагах, переданных ему Кеннеди, говорилось о таком факте его «прошлого».

— Это я тоже проверю, — сказал Слоун, — Когда вы находились в Африке или после возвращения оттуда, вами никогда не интересовался старший инспектор Уэст?

Глава XVII. ПРИЧИНА ДЛЯ БЕСПОКОЙСТВА

Роджер почувствовал, что над ним сгущаются тучи. Он метнул взгляд на Слоуна. Слоун смотрел хмуро. Он никогда не хитрил. Роджер молчал. Слоун подошел и положил ему на плечо свою тяжелую руку — хорошо знакомый жест, которым с удовольствием пользуются полицейские в тех случаях, когда предъявляют кому-нибудь обвинение.

— Значит, все-таки интересовался, — произнес Слоун.

— Нет, никакой Уэст ко мне не приходил, — выдавил из себя улыбку Роджер. — Однако имя это мне знакомо. Я читал о нем статью в сегодняшней «Дейли край». — Это было правдой, но было ли это спасением? Слоун слегка растерялся. Он даже снял руку с плеча, однако это отнюдь не означало, что Роджер мог вздохнуть свободно. — Он исчез. Убийство в Копс- коттедже!

— О котором вы не слышали, хотя и прочитали о нем в дневной газете.

Роджер возразил:

— Статья была об Уэсте, а об убийстве, по-моему, там ничего не говорилось. Еще пива?

— Нет, благодарю. Вы уверены, что не видели Уэста?

— Ко мне он никогда не заходил. Вы — первый полицейский, с которым я беседую столь откровенно. — Роджер предложил сигареты, Слоун взял одну и задумчиво осмотрел фильтр. — Я никак не могу понять, к чему вы клоните?

Слоун ответил с мягкой укоризной:

— Роджер Уэст был моим другом…

— Почему был?

— Если это сплетня, газеты вряд ли стали бы о ней писать. Прямо там ничего не говорится, но намек, довольно прозрачный, есть. Уэст был очень хорошим другом, Я предполагаю, что его заманили в ловушку и убили, а имя замарали грязью. Сейчас, в свое свободное время, я кое-что предпринимаю, чтобы разобраться в этом, я хочу докопаться до правды.

— Лучше разыщите автора той статьи.

— Его-то разыскать не сложно, — ответил Слоун,

— Жаль, что этого не скажешь о вашем друге.

— Да, — тяжело вздохнул Слоун. — Послушайте, Рейнер, я ухлопал массу времени, выясняя, кто вы и чем занимались. Ничего против вас я не нашел. Сейчас я еще кое-что скажу, чего никогда бы не сделал, будь я на работе. Вы мне нравитесь. Мне и дело ваше кажется чистым, но, может быть, вас пытаются втянуть во что-то — во что, вы еще и сами не знаете. Дело в том, что ваш бизнес раньше принадлежал не Вайзману, а некоему Кеннеди. И мне думается, что Кеннеди может сообщить мне кое-что об Уэсте.

— У вас какие-то странные предположения, — сказал Роджер, — но, к моему сожалению, я ничего не могу сказать вам о Кеннеди. Я имел дело только с Вайзманом.

— Да, и еще… — продолжил свою мысль Слоун. Он запнулся, повернулся вполоборота к Роджеру, и тот сразу почувствовал, что готовится новый удар. — Рейнер, я только что был у жены Уэста. Держится она прекрасно. Правда, боится, что ее муж мертв, но определенно ничего не знает. Ее пугают вещи, которых она не понимает. «Дейли край» вылила на нее целый ушат грязи. Об Уэсте ей известно ровно столько, сколько и мне. Но мне все же хочется смыть с его имени грязь. Ведь когда человек чист, он может прямо смотреть в глаза. Если же нет…

— Мне очень жаль его жену. — Роджер не почувствовал, каким тоном он произнес эти слова, но и Слоун, видимо, не уловил ничего особенного в его интонации. Скорее всего он просто не обратил на это внимания.

— Хорошо, — сказал Слоун. — Передайте вашему другу Кеннеди все, о чем мы тут говорили.

Он встал и направился к выходу.

Заперев дверь, Роджер вернулся в комнату. Перед его мысленным взором неотступно стоял образ Джанет, возвращенный рассказом Слоуна.

Бесполезно было тратить время на догадки о том, как и почему Слоун связал с его именем имена Кайла, Марион и Кеннеди. Правда, он мог представить себе, как Слоун строил свою версию. К этому следовало добавить его обычную настойчивость. Этого одного уже предостаточно. Однако главным было то, что у Слоуна имелась причина подозревать Кеннеди.

Роджер достал из ящика деньги и бриллиант и запер их в небольшой сейф. Слоун вынуждал его к активным действиям. Пока Роджер вел себя осторожно, осмотрительно, он добился того, что Кеннеди хотя бы немного, но все же стал доверять ему. После Кайла Роджер не сделал ничего, что могло бы вызвать подозрение. Слежку за ним прекратили, но, несмотря на это, сейчас он не имел права оступиться.

Первым делом нужно выяснить домашний адрес Кеннеди,

Мысль его прервал телефонный звонок,

— Ну и как? — спросил Кеннеди.

— Мне необходимо вас видеть, — сказал Роджер. По его расчетам взволнованный тон должен был поколебать хладнокровие собеседника,

— Я приду…

— Только не это. Вам надо держаться подальше отсюда, И зарубите себе это на носу. Где вы находитесь?

— Я вас встречу…

— Послушайте, — раздраженно перебил его Роджер, — я вам не марионетка, а партнер. Доверяя друг другу, мы подвергаемся равному риску. Хватит с меня всяких тайн. Где вы находитесь?

— Через полчаса Перси будет ждать вас возле Берлингтон-ской аркады, — ответил Кеннеди. — Он привезет вас ко мне.

Роджер прошел на кухню. Он взял лист бумаги и разорвал его на небольшие квадратики, на каждый высыпал из жестянки немного муки, затем свернул их. Получилась дюжина бумажных фунтиков. Стряхнув остатки муки на пол, он завернул фунтики в носовой платок и сунул его в карман.

Перси сидел за рулем «даймлера». Дверцу он не, открыл, и Роджер сам забрался в машину. Она медленно тронулась, на окна тут же со знакомым жужжанием упала черная шторка. Роджер "приоткрыл боковое оконце и, дождавшись, когда маши на дважды свернула в одну и ту же сторону, бросил на дорогу первый фунтик. Машина сделала еще три поворота — и за окно полетел второй фунтик.

Весь путь занял около четверти часа. Ясно, Перси петлял, запутывая след. Вероятно, прикинул Роджер, от аркады они находились не более чем в пяти минутах езды. Больше Перси никуда не сворачивал. Как только машина замедлила ход, Роджер вытолкнул через оконце третий пакетик.

Перси открыл дверцу. Роджер оглядел улицу. Неподалеку виднелась какая-то площадь, но он ее не узнал. Потом взглянул на мостовую — пакетик с мукой рассыпался ярдах в десяти позади машины.

Вслед за Перси он проследовал к дому, заметив на его стене табличку с номером 27. Дверь открыл привратник — Кеннеди жил на широкую ногу. Перси вошел и молча повел Роджера вверх по лестнице. Дом был роскошный: на полу — ковры, на стенах — гобелены, дорогая мебель, мягкий, рассеянный свет — такой дом по силам содержать лишь миллионеру. Перси подвел, его к дзери справа и постучал. Дверь тотчас же открылась.

Это был кабинет с рядами книжных полок вдоль стен и великолепным письменным столом из резного дуба, Кеннеди стоял возле камина со стаканом в руке, слегка прикрыв веки Он поднял голову и в упор посмотрел на Роджера.

— О'кэй, Перси, — выдавил он тихо.

На нем был вечерний костюм, в пепельнице на камине лы милась наполовину выкуренная сигара. В другой пепельнице у кресла, — недокуренная сигарета. На фильтре были видны следы губной помады, значит, он ужинал с дамой.

Дверь закрылась с легким щелчком.

— Отчего вы так встревожились, Уэст?

Оговорка — Уэст вместо Рейнера — выдала его внутреннее состояние. Даже если Кеннеди и осознал свою оплошность, у него хватило ума не исправлять ее.

— Почему вы не сказали мне, что вас разыскивает полиция? — произнес Роджер.

— Меня полиция не ищет, — спокойно возразил тот, — и вы это знаете. Слоун случайно вставил в беседу имя «Кеннеди».

— Смотрите, это ваше дело, — резко отрезал Роджер. — Скажу только, что он связал ваше имя, имена Кайла, Марион и… мое. Только не спрашивайте почему.

Кеннеди отвернулся, взял из пепельницы сигару, затянулся, потом вынул ее изо рта и долго смотрел, как теплится под ее серым пеплом красный огонек. Весь его облик говорил о полном и непоколебимом спокойствии.

- Я бы хотел услышать подробности.

— Утром вы сможете прослушать вашу магнитофонную запись, — ответил РодЖер. — Я думал, что только я рискую… Полиция нашла что-нибудь против вас?

— Им известно только имя и ничего больше. Вы и еще кое-кто знают меня как Кеннеди. Но в этом доме Кеннеди не знают. Меня зовут по-другому. Я осторожный человек, Рейнер. — Он снова перешел на имя «Рейнер». — Против Кеннеди они ничего не имеют. Возможно, его подозревают в каких-то мелких преступлениях, но и только, поэтому нет нужды впадать в панику.

— Называйте как хотите, но это опасно. Слоун предостерег меня, сказав, что если я заодно с Кеннеди, то, значит, заодно и с плохими людьми.

— Вероятно, он принимает вас за честного человека, — сказал Кеннеди. — На его лице не отразилось даже и тени удивления. — Меня всегда беспокоил этот Слоун, он слишком быстро вышел на Кайла. Конечно, он следил за теми, кто был связан с Кайлом, то есть…

— …именно таким путем полиция наполовину разрешила свою задачу. Они взяли на чем-то одного, потом узнали, с кем он связан. Вы недооцениваете способности полицейских.

— Возможно, — произнес Кеннеди. — Кстати, вы не знаете, есть ли у Слоуна досье на вас, на Кеннеди и на тех, кто замешан во всем этом?

— Очень может быть, но, очевидно, он хранит свои записи в своем рабочем кабинете, а уж никак не дома. Немногие детективы держат подобные сведения в памяти. Многое можно и забыть — и тогда жди неприятностей. Так что лучше самое важное записать. Слоун же, насколько я помню, хранит свою записную книжку в рабочем столе.

— Интересно, делился ли он с кем-нибудь своими мыслями? — Сомневаюсь.

— Почему?

— У него нет в Ярде близких друзей. Он вообще молод, да и для своего звания тоже. Обычно мы с ним работали в паре. Мне Слоун доверял. Что же касается нашего дела, то скорее всего он ни с кем не делился, ибо конкретных фактов у него нет. Он чувствует, что другие над ним посмеиваются. Большинство в Ярде наверняка считает, что девушку в Копс-коттедже убил я.

— Так, понятно. Хотите выпить, Рейнер? Я бы порекомендовал вам бренди или…

— Я бы не отказался от виски.

— Прошу вас, — Кеннеди протянул стакан. — Не знаете ли вы кого-нибудь в Скотленд-Ярде, кто любит деньги?

Вопрос нисколько не удивил Роджера, во всяком случае, не был для него неожиданным. Он взял протянутый ему стакан, но промолчал.

— Так как? — Голос собеседника стал резким и хриплым. Значит, он добился доверия Кеннеди. — Теперь отступать нельзя.

— Трудно сказать. Есть, правда, двое, которым я не очень доверял, но вряд ли они согласятся продать то, что вам нужно. Конечно, в семье не без урода. Есть там один… — Роджер сделал паузу и залпом допил свое виски. — Да нет, вы с ума сошли! Хватит с меня Брикстонского дела. Покупать сотрудника Скотленд-Ярда…

— Вам и не придется его покупать. Человек, который займется этим делом, сделает его лучше вас. С нашей точки зрения, он почти вне подозрения. Однако ему потребовалось бы месяцев шесть, чтобы найти такого человека. Вы можете помочь мне совсем в другом, да заодно помочь и себе, Рейнер.

— Я ничего не могу гарантировать.

— А что за человек, которого вы имели в виду?

— Ну, как вам сказать… сержант… детектив…

— Невелика сошка, — хмыкнул Кеннеди. — А что-нибудь посолнднее?

— Вам он как раз подойдет. Стоит ли искать высокопоставленных чинов? Я бы скорее положился на любую из таких «сошек». «Сошка» эта — сержант Банистер, довольно пожилой. Он презирает старших по званию, а кроме того, сам не выдержал ни одного экзамена на более высокий чин. Банистер хороший работник, но никак не может заручиться солидной поддержкой, а потому и добиться повышения в зарплате. Кстати, и дома у него не все в порядке. Жена вечно болеет — хронический инвалид. Я, конечно, не знаю, как Банистер себя поведет, но для вас он — самая подходящая кандидатура… А что, собственно, вы задумали?

— Мне нужна записная книжка Слоуна.

— А еще что?

— Имеющиеся в полиции данные в связи с расследованием убийства в Копс-коттедже, какими уликами она располагает против нас, данные о Кайле, Кеннеди, Марион, одним словом, досье на всех этих людей. Как вы думаете, сложно ли найти в Ярде человека, способного добыть такие документы?

— Найти можно, но эти люди, как правило, в разъездах, — я имею в виду младших офицеров, сотрудников отдела внутренней безопасности или одного из старших офицеров, — но отсутствуют они недолго. Если Банистер клюнет, ему потребуется несколько дней. Правда, есть одно препятствие.

— Какое?

— Если досье исчезнет, в Ярде поднимется страшный шум, ипод подозрением окажутся все, кто имел к нему хоть какое касательство. Вы даже не представляете, что будет, когда они бросят в дело всех экспертов. Поверьте, уж я это знаю.

— Бумаги я долго не задержу — ровно настолько, чтобы снять с них фотокопии.

— Ну что ж, — произнес Роджер, — прощупайте тогда Банистера, но не говорите потом, что я вас не предупреждал.

— Не скажу. — Кеннеди рассмеялся, чуть закинув при этом голову назад. — Итак, приступим к проверке вашей полезности. Интересно, сколько бы заплатил Ярд в подобной ситуации кому-нибудь из моих людей? Это мне помогло бы по достоинству оценить их.

— Но предупреждаю — никакого насилия ни над Слоуном, ни над кем-либо еще! — возвысил голос Роджер.

— Я знаю меру, — произнес Кеннеди. Он казался искренним до тех пор, пока, пятью минутами позже, уже уходя, в дверях, Роджер не обернулся и не бросил на него взгляд: лицо Кеннеди было жестким — видимо, он уже мысленно решал судьбу Слоуна. Все это походило на игру с огнем. Привратник затворил за ним дверь, Роджер пересек лестничную площадку, как вдруг открылась другая дверь: на него в упор смотрела женщина — небольшого роста, красивая, что — называется, с изюминкой. На ней было черное вечернее платье с вырезом, шею прикрывал газовый шарфик, конец которого свешивался за спину, волосы ее были цвета спелой кукурузы, Не улыбнувшись, она молча отступила назад в комнату и притворила за собой дверь.

На улице Роджера ожидал Перси.

— Где вас высадить? — осведомился он.

— На том же месте.

Роджер сел в машину. Как только она тронулась, следом тронулся и маленький автомобиль, стоявший у тротуара несколько поодаль, Сидя в машине за спущенными шторками, Роджер больше его не видел, но когда он вышел на Пиккадилли, то заметил его снова. Роджер медленно двинулся по направлению к зданию цирка. Ночь была звездная, тихая, ни ветерка, Лондон сверкал огнями, и особенно весело искрились лампочки бегущей рекламы на здании цирка.

Следом за ним шел человек.

Роджер и не пытался скрыться, спокойно продолжая свой путь к дому. Он не спеша поднялся по лестнице, включил свет, а затем крадучись спустился вниз. В дверях дома напротив маячила фигура. Значит, Кеннеди, чье имя было вовсе не Кеннеди, приказал Перси включить красный сигнал. Значит, он решил удостовериться, что Роджер не выкинет какой-нибудь номер. Телефон прослушивался. Жаль, что он совершил такую непростительную ошибку, показав, что ему известно о диктофоне. Хотя, вероятно, Кеннеди и так бы обо всем догадался. Но самая большая опасность нависла над Слоуном.

То, что Слоун приговорен к смерти, как и Люсиль, не вызывало никаких сомнений.

Сегодня ночью? Возможно, но только если он будет вне дома. Конечно же, это окажется не убийством, а, как обычно, «уличным происшествием». Роджер в нерешительности стоял у телефона. Диктофон можно отключить, но где гарантия, что и телефон не снабжен каким-нибудь устройством? Он подозревал, что и другие конторы, размещенные в здании, принадлежат Кеннеди, хотя и не был до конца в этом уверен. Нет, с телефоном рисковать нельзя.

Интересно, сколько еще времени будет торчать тот тип?

Роджер прошел на кухню, достал небольшой ящик с инструментами, отобрал несколько, включая ключ, который можно было бы использовать как отмычку, и тут вдруг вспомнил о Харри: Харри, когда у него выпадал свободный день, обычно возвращался в одиннадцать. Сейчас было почти десять. Одного часа явно маловато для того, что Роджер задумал. Пожалуй, он подождет возвращения Харри, а тогда уж попытается. Роджер взял первую попавшуюся под руку книгу и стал читать, но никак не мог собраться с мыслями. Он снова перечитал заметку в «Дейли край». Она ему не понравилась, особенно то место, где упоминались имена Джанет, Скупи и Ричарда.

Наконец в замке лязгнул ключ: пришел Харри.

Мрачно улыбаясь, он вошел в комнату, осведомился, не нужно ли чего, и отправился спать. У него была своя комнатка с отдельным входом. Роджер выждал немного времени, которого, по его расчетам, было достаточно для того, чтобы раздеться и лечь в постель, а затем прошел в свою спальню, примыкавшую к комнате Харри. Пустив воду из крана, он мурлыкал под нос песенку и вообще делал все то, что делает человек, готовящийся ко сну. Включил радио — передавали музыку, затем вынул из сейфа пятьдесят фунтов, надел туфли на мягкой каучуковой подошве, завернул инструменты, сунул их в карман, выключил радио и, крадучись, вышел на лестницу.

Перед дверью он остановился и бросил взгляд на дверь комнаты Харри. Снизу пробивалась узкая полоска света, но за дверью было тихо. Немного подумав, Роджер вернулся назад, оторвал от свертка с деньгами, врученного ему миссис Дэлани, ленту клейкой бумаги, пометил ее карандашом и прилепил внизу к косяку двери. Если Харри вздумается заглянуть к нему в комнату, чтобы узнать, дома ли хозяин, разорванная бумажка сообщит об опасности. Приняв меры, он стал осторожно спускаться по лестнице…

Уличный наблюдатель по-прежнему торчал в подъезде напротив.

Роджер остановился у дверей в контору на цокольном этаже здания и стал ковыряться в замке. Замок был несложным — любой полисмен при необходимости смог бы открыть его не хуже специалиста. И все же Роджер повозился минут пять, прежде чем замок поддался. Конечно, на двери остались следы от инструментов, но, может быть, их и не заметят, если ничего не будет украдено. Он неслышно пересек помещение и подошел к окну, выходящему во двор. Окно было заперто на задвижку. Роджер отодвинул ее и поднял раму, потом выбрался через окно во двор и опустил раму. Он двинулся по узкому проходу, ведущему на параллельную улицу, прошел по ней до Лайм-стрит и… увидел наблюдателя. Бросив взгляд в противоположную сторону, Роджер заметил, как «даймлер» Перси поворачивал за угол.

«Даймлер» притормозил возле наблюдателя, и тот быстро юркнул в машину. Она тронулась и скрылась в одной из улиц возле Ковент-Гардена. Теперь Роджер понял, что Кеннеди возложил на Харри обязанность следить за ним, пока он был дома. Харри, видимо, полагал, что Роджер уже спал. Роджеру сейчас очень нужна была удача. Правда, до сих пор он не предпринимал ничего такого, чтомогло бы возбудить у Харри подозрения. Зато сегодня ему предстояло сделать очень много.

Инструменты оттягивали карман, когда Роджер шел вдоль Стрэнда. Он свернул на боковую улицу к телефонной будке.

Роджер набрал домашний номер Слоуна.

Его била нервная дрожь, пока в трубке раздавались длинные гудки. Брр-брр… Дома ли Слоун? Гудки не прекращались. Если Слоуна нет дома, ему может грозить опасность. Бррр-бррр… Его, конечно, нет — в такое время он никогда не ложится спать.

— Хэлло?

Роджер изменил голос, ибо Слоун мог узнать Рейнера.

— Мистер Слоун?

— Да, это я.

— Хочу предостеречь вас, мистер Слоун. За вами следят.

— Кто?

— Раскиньте мозгами. На вас готовится нападение. Берегитесь автомашин. Я спешу. Берегитесь, мистер Слоун!

— Послушайте, кто…

— Мое дело — предупредить вас. Да, еще одна вещь, мистер Слоун.

— Какая? — Слоун ждал, что абонент назовет себя.

— Помните убийство в Копс-коттедже, ту девушку, которую до сих не опознали? Так вот, ищите ее следы в Париже. Рю де Круа, 23, район VIII. Запомнили? По этому же делу ищут и вас.

Роджер повесил трубку и выскользнул из будки. Идти пешком было далеко, да и небезопасно. Поэтому он дошел до Стрэнда и взял такси, выбрав машину в середине длинной очереди.

— Где Илинг, знаешь? — спросил он шофера.

— Положись на меня, приятель.

— Тогда попробуй найти Мерриуэйл-авеню.

— Нет ничего проще. Туда и обратно?

— И там еще подождать.

— Это будет стоить целое состояние. — Таксист рассмеялся, довольный своей шуткой. Роджер устроился на сиденье, скрестив ноги, и стал следить за мелькавшими мимо огнями. Многое теперь зависело от того, удастся ли ему вернуться незамеченным. Он докуривал уже третью сигарету, когда таксист замедлил ход возле платформы Илинг-коммонстейшн — городской железной дороги.

— Какой номер на Мерриуэйл?

— Тридцать пять.

— О'кэй.

Мерриуэйл-авеню, 35, оказался скромным домом в глубине небольшого сада, который даже при свете звезд выглядел чистеньким и прибранным. Дом был погружен во тьму. Часы показывали половину двенадцатого, и на всей улице светилось лишь несколько окон. Роджер позвонил у двери и стал ждать. Снова позвонил, а затем принялся стучать.

В окне вспыхнул свет, и на лестнице послышались шаги.

Дверь открыл Пеп Морган, который прекрасно знал Роджера Уэста, — по крайней мере однажды имел возможность узнать его близко. Морган возглавлял частное сыскное агентство и редко конфликтовал с полицией. Это был толстенький человечек, завернутый в толстый халат. Его редкие волосы были всклокочены. Резким визгливым голосом он спросил:

— Какого черта вам нужно?

— Вашей помощи, — ответил Роджер. — Плачу пятьдесят фунтов за работу, которая не стоит и десяти.

— Кто вы такой?

— Возможно, я вам и скажу, но не здесь, — ответил Роджер. Он быстро прошмыгнул мимо человечка, когда того окликнул сверху женский голос:

— Пеп! Кто там, Пеп?

— Всего лишь клиент, дорогая, всего лишь клиент. — Пеп затворил за собой дверь и включил свет в приемной. У него оказались светло-карие глаза, которые теперь начисто утратили сонливое выражение. Он внимательно вгляделся в лицо Роджера.

— Я вас не знаю.

— Надеюсь, и не узнаете. — Роджер вынул из кармана деньги и положил на крышку небольшого пианино. Пеп даже не взглянул на них. — Работа очень простая — никакого риска, ничего противозаконного, но срочная. Первое: я хочу, чтобы утром — если нельзя раньше — вы нашли человека с велосипедом, который проехал бы от Берлингтонской аркады, свернул в первый поворот направо, а затем во второй налево… Уяснили?

— Я сейчас запишу. — Возле телефона лежал блокнот и карандаш. Пухлые пальцы Пепа порхали по бумаге. — Так, дальше…

— …Где-то там он найдет следы рассыпанной муки. Муку сыпали из окна машины, главным образом на поворотах, — вернее, только на поворотах, за исключением одного места: у дома номер двадцать семь. В доме несколько дверей. Номер нанесен черной краской на колонне розового цвета.

— Так, дальше… — быстро записывал Пеп.

— Мне нужно знать название улицы и имя владельца дома, только и всего. Как только узнаете, оставьте дома записку. Примерно во время ленча вам позвонит некий мистер Браун. Ему нужны: имя и полный адрес. Все ясно?

— А за что же вы платите пятьдесят фунтов?

— За то, что поднял вас с постели. Пеп потер свой толстый нос.

— О'кэй, — сказал он.

Роджер вернулся тем же путем, каким и ушел — через окно конторы на цокольном этаже и снова запер его изнутри. Он запер и дверь самодельной отмычкой и тихо поднялся наверх.

Ленточка клейкой бумаги была на месте — значит, Харри не знал, что он уходил из дома. Роджер отклеил ее, вошел и, мягко прикрыв дверь, опустился в кресло. Никогда еще за последние недели у него не было такого приподнятого настроения. Теперь Слоун будет осторожен. А будет ли?

Глава XVIII. СЛОУН

Билл Слоун в задумчивости постукивал кончиком серебряного карандаша по крепким белым зубам, просматривая свои записи, которые озаглавил «Исчезновение Уэста». Заметки эти он сделал для себя и ревниво оберегал от постороннего взгляда. В них было подробно записано все, что ему удалось узнать за два месяца, когда Слоун искал Роджера Уэста. Прочитав их, можно было прийти к заключению, что он отдал этим поискам все свое свободное время. В записях была зафиксирована работа, которую Слоун провел с Марком Лессингом. При этом он ни разу не консультировался с высшими чинами Скотленд-Ярда. Из предосторожности записи Слоун хранил под замком. В них упоминались имена Кеннеди, Кайла, Марион Дэй и некоторые другие, Но— никаких улик с точки зрения закона.

Слоун закрыл дневник, отложил его в сторону и нажал на кнопку вмонтированного в стол звонка. В этом огромном кабинете работало еще пять инспекторов, но все они были на задании. И никто из них не знал о его дневнике.

В кабинет вошел человек средних лет с цветущим лицом и воинственно торчащими усами. Фигура его формой напоминала бочонок, глаза были тусклыми, а взгляд растерянным.

— Вызывали? — спросил он ворчливо, подойдя к столу. Одет человек был неряшливо. Его коричневый костюм нуждался не только в чистке, но и в глажке. Волосы были давно не стрижены. Выглядел он так, словно думал, что весь мир ополчился против него.

— Да, Банистер, — ответил Слоун. — Ты не знаешь, помощник комиссара у себя?

— Кажется, я видел старика, да… он у себя. — Банистер говорил неуверенно и старался избегать взгляда Слоуна.

— Опять тебе досталось? — поинтересовался Слоун.

— Он всегда против меня. Все против меня. Лучше об этом забыть.

— Конечно, конечно, — согласился Слоун, взглядом провожая сержанта. Дверь с шумом захлопнулась, — видно, Банистер был не в духе. Несколько минут Слоун сидел не двигаясь и совершенно не думая о помощнике комиссара. Он вспоминал разговор с Роджером в доме на Белл-стрит примерно за неделю до его исчезновения. Начал гот разговор Роджер.

— Ну как, ты доволен Банистером, Билл?

— Что ты имеешь в виду? — ответ Слоун знал заранее, но ему хотелось, чтобы Роджер сам сказал об этом.

— Ты полностью ему доверяешь?

— Ну, как тебе сказать… У меня нет оснований не доверять Банистеру. Однако, если бы мне понадобился верный помощник, я бы такого не взял.

— Именно это я и имел в виду, — ответил тогда Роджер.

Роджер был душой Скотленд-Ярда. Его любили все, всем нравилась его внешность, его быстрая походка, доверительная манера разговаривать, доброжелательность, дружелюбие. Слоун быстро привязался к Роджеру. Он чувствовал себя потерянно и одиноко, когда того не было рядом. Вскользь брошенный намек, осторожное предположение, обстоятельный разбор сложного дела — Слоун многое почерпнул у Роджера Уэста. Восхищение и уважение к нему постепенно переросли в доверие и дружбу. Возможно, он был единственным в Ярде, кто еще верил в то, что Роджер жив, и кто считал, что скорее солнце не взойдет, чем Роджер станет предателем.

Внезапно Слоун вскочил со стула и почти бегом бросился в кабинет помощника комиссара. Если бы он попросил у него аудиенции по телефону, ему скорее всего отказали бы. Чэтуорт, за исключением чрезвычайных обстоятельств, редко находил время для бесед с инспекторами уголовного розыска.

— Входите, если пришли, — проговорил ворчливо Чэтуорт.

— С добрым утром, сэр! — приветствовал его Слоун.

— Что вам угодно? — сердито вопросил Чэтуорт. Значит, подумал Слоун, он выбрал неудачное время.

Чэтуорт был крупным, дородным мужчиной, с седыми, вечно сальными волосами и сверкающей лысиной. Его загорелое, грубое, обветренное лицо временами, особенно когда он хотел казаться любезным, принимало почти ангельское выражение. Иногда с ним можно былб разговаривать запросто. Чэтуорт носил зеленый твидовый пиджак, красный, небрежно завязанный, галстук. Чем-то он походил на фермера, побывавшего в салоне красоты. Кабинет его был весь из хрома, металла, стекла — холодный и бездушный.

— Не можете ли вы уделить мне несколько минут, сэр?

— По какому вопросу?

— По личному, сэр.

— Входите, садитесь, — и Чэтуорт жестом указал на стул. Слоун неловко присел на самый кончик, зная, что Роджер на его месте свободно устроился бы, закурил сигарету, нисколько не заботясь о том, что подумает об этом помощник комиссара.

Чэтуорт сдвинул в сторону бумаги, на которых делал пометки тонким карандашиком, и посмотрел на Слоуна. Во взгляде его промелькнуло на этот раз ангельское выражение. Он изобразил улыбку, обнажив мелкие зубы, и придвинул Слоуну серебряный портсигар.

— Курите, Слоун. Так что же случилось?

— Я боюсь, сэр, — примерно так начинал свои беседы с ПК (так за глаза называли его сотрудники) Роджер, для того чтобы овладеть его вниманием.

— О-о! И кого же?

— Я получил предостережение, к которому, как мне кажется, следует отнестись серьезно. В ближайшие день-два на меня должно быть совершено покушение.

— Кому же вы наступили на мозоль?

— Это долгая история, сэр, и…

Глаза Чэтуорта сверкнули и потухли.

— Связано с Уэстом?

Роджер ожидал бы такого, вопроса, Слоун же — нет. Он глотнул слюну, захлебнулся дымом и закашлялся.

Чэтуорт молча постукивал карандашиком по стеклянной крышке стола.

— Так как же?

— Да, в какой-то степени. Я…

— Слишком много времени вы уделяете Уэсту, не так ли?

— Только в неслужебное время, сэр. На работе это не отражается, но…

— У вас даже есть свободное время? У хорошего детектива свободного времени нет. Он либо работает, либо отдыхает, набираясь сил для нового дела. Вы полагаете, что Уэст не погиб, не правда ли?

— Именно так, сэр.

— Вы также не считаете, что он мог предать, верно? Все это пустое занятие.

Пустое занятие! Глаза Слоуна сузились от злости.

— Нет, сэр. Решительно нет! Временами я чувствую… вы читали вчерашнюю «Санди край»?

— Этой болтовне я предпочитаю улики. Вам известно, какие факты свидетельствуют против Уэста? Но это неважно… вы копаете на свой страх и риск, до чего-то вы уже дознались, и в итоге теперь вам угрожают. Так ведь?

— Так.

— Расскажите, что вам стало известно?

— Я не знаю, что вам хотелось бы услышать. — Слоун хотел сказать «следовало бы знать» и надеялся, что Чэтуорт понял это по интонации его голоса. — Многие ниточки обрываются, но я взял за основу предположение, что Уэст что-то узнал о какой-то крупной организации, о существовании которой мы даже и не подозревали. Возможно, ее люди убрали его, хотя я не знаю, каким образом это им удалось. Однако, несмотря на это, у меня такое чувство, что он все же жив и ведет расследование в одиночку.

— Ведет расследование?

— Да. Если он жив, то наверняка ведет расследование. Правда, все это довольно неопределенно и…

— Хоть это-то вы себе уяснили, — сказал в сердцах Чэтуорт, но сарказма в его голосе не прозвучало.

— У меня нет доказательств, что Уэст жив, но вы помните, наверное, что после убийства в Копс-коттедже кого- то задержали, задержанный заявил, что исчерпывающие сведения мы можем получить у некоего Кеннеди. Человек этот исчез, но я просмотрел протоколы и наткнулся на имя Кеннеди. Похоже, именно он стоял за событиями, связанными с тем громким делом о подлоге, которое слушалось где-то на севере. Тогда некий Кайл был приговорен к семи годам. Мне кажется, было бы правильным проследить связи Кайла. Поручить же это дело можно, к примеру, мистеру Эбботту.

— Продолжайте.

— Так вот, недавно Кайл заходил к некому Рейнеру в его контору на Лайм-стрит возле Стрэнда. Этот Рейнер сообщил мне, что сколотил свой капиталец в Африке, потом вернулся и купил агентство по комиссионной торговле у некоего Вайзмана — простите, сэр, если я кое в чем ошибусь, — а у Вайзмана был компаньон по фамилии Кеннеди. Имя это в общем-то обычное, но любопытно те, что Кайл еще раньше, на суде, показывал, что должен был связаться с кем-то, кто купил свое дело у Кеннеди. Пока что Кеннеди — лишь имя. Его самого я не видел и не могу предъявить ему ничего. С Кайлом после его визита на Лайм-стрит я разговаривал лично, он объяснил, что заходил туда в поисках работы, но ему отказали. Беседовал я с Кайлом и о нем самом и выяснил, что пока он был в заключении, его жена погибла в автомобильной катастрофе. Хотя он выглядел совершенно растерянным, вызвать его на откровенный разговор мне не удалось. Однако я установил, что он боится одного — того, что его дочь, которая живет во Франции, узнает о нем всю правду. Ее зовут Люсиль. А как вы помните, мы пришли к выводу, что убитая в Копс-коттедже девушка — француженка.

— Но Люсиль — не обязательно французское имя, — вставил Чэтуорт.

— Я знаю, сэр, но… пойдем дальше. Вы помните, что имя Кеннеди было связано и с убийством в Копс-коттедже, и с похищением Уэста. Мы искали девушку-француженку в списке бесследно пропавших людей, который по нашей просьбе предоставила нам Сюртэ, и в нем значилась Люсиль Динар. Зацепившись за это имя, я не так давно слетал в Париж на уик-энд и там выяснил, что эта самая Люсиль в действительности была англичанкой, но уточнить английскую фамилию, которую она носила до приезда в Париж к своим дяде и тете, мне не удалось. Я недостаточно сносно владею французским, да и человек из Сюртэ, который сопровождал меня, не проявил должного интереса. Я запомнил ее имя, но решил заняться Кайлом. Спустя месяц после того, как он побывал в конторе Рейнера, Кайл попал под поезд на Эджвер-роуд. Кто-то сообщил полиции, что его столкнули, но на допросе отказался засвидетельствовать это под присягой. Следователь на суде долго разглагольствовал о «живом воображении», так что причиной гибели в заключении поставили: «несчастный случай». Точно так же, как и в деле о смерти жены Кайла за несколько месяцев до этого. Кстати, у Кайла был найден номер телефона Рейнера, записанный на клочке бумаги вместе с именем Джона Пирсона и адресом почтового отделения на Стрэнде, а также конверт с десятью фунтами, адресованный Пирсону, на почтовое отделение на Стрэнде. Значит, кто-то хотел подкупить его.

Чэтуорт потер свой круглый красный нос и что-то промычал.

— После произошло еще одно загадочное событие: во время дорожного инцидента погибла девушка по имени Марион Дэй. Все это выглядит довольно естественно, но все же дорожные происшествия вызывают у меня недоверие, и я затратил довольно много времени на проверку обстоятельств ее смерти. Она погибла на Кенсингтон-Хай-стрит, причем на том ее отрезке, где ничего подобного не происходит. Я исследовал все аналогичные случаи, имевшие место и на других безопасных участках, и это помогло мне сузить сферу поисков. Любопытно, что у девушки был обнаружен номер телефона того самого Кеннеди, которого разыскивал Кайл. Таким образом, три дорожных происшествия, и все они связаны с именем Кеннеди. Я навел кое-какие справки о Марион Дэй. Так вот, она работала в медицинском учреждении, а точнее, в частной психиатрической клинике, специализировавшейся на лечении шизофрении. Через несколько дней после гибели Марион Дэй клиника закрылась. Врач и персонал исчезли. Список персонала отсутствует. Фамилия доктора — Риттер — а он был главным врачом клиники — ни в общемедицинских, ни в хирургических справочниках не значится. В этой клинике — она находилась недалеко от Уорчестера — я провел несколько часов, мне удалось разыскать одного старика, работавшего в ней садовником. Многого он не помнит, в здании клиники никогда не был, однако рассказал мне, что туда нередко наезжал некий мистер Кеннеди — последний раз месяца два назад. О нем садовник узнал от Марион Дэй, которая иногда общалась с ним и раза два упоминала имя Кеннеди. Садовник рассказал, что у нее в то время был особый пациент. Однажды она выводила его на прогулку по саду и… в общем, садовник не может утверждать, но, судя по некоторым данным, это мог быть Уэст. Садовник вспомнил, что, когда он увидел этого пациента, его отвлекли. Я показал ему фотографии. И тут, думаю, совершил ошибку, сэр. Вместо того чтобы предложить ему несколько различных фотографий, я показал ему только фото Уэста. Но даже и тогда он не смог опознать его с уверенностью, однако имя Кеннеди слышал точно. Пациент появился в клинике сразу же после убийства в Копс-коттедже. А сама клиника, как я уже говорил, была закрыта после гибели Марион Дэй. Тогда я снова посетил Рейнера и попытался заставить его признаться, что он знаком с Кеннеди, Кайлом и Марион Дэй, но ничего не добился. Я не склонен подозревать его. Правда, он может иметь хорошее прикрытие, но даже если это и так, вряд ли он профессиональный преступник. Я видел его вчера, а поздно вечером по телефону меня предупредили, что со мной может произойти дорожное происшествие. Кроме того, мужчина, который звонил мне, сказал, что если я хочу опознать убитую в Коне-коттедже девушку, мне следует искать ее следы по адресу: Париж, восемь, Рю де Круа, двадцать три. Это адрес Люсиль Динар, к родственникам которой я ездил во Францию. В результате…

— Насколько я понял, — тяжело сказал Чэтуорт, — вам нужна защита, официальная поддержка вашей версии расследования, помощники и… вам бы хотелось также получить оружие, не так ли?

— Именно так, сэр. Я понимаю, что сведения, которыми мы располагали до сих пор, были весьма противоречивыми и неопределенными. Но прошлой ночью я пришел к выводу, что нам следует сконцентрировать внимание на этом деле, а сейчас…

— Кого вы хотите себе в помощь?

— Сержанта Пила.

— Согласен. Подготовьте официальный рапорт о том, что возникла угроза вашей жизни, а также прошение о выдаче вам оружия. Узнайте, можно ли на неделю освободить Пила от его непосредственных обязанностей. Недели вам хватит?

— Хватит, если не случится, ничего непредвиденного.

Пил был на восемь лет моложе Слоуна, но внешне чем-то напоминал его. Ему тоже покровительствовал Роджер Уэст. Слоуну дали разрешение привлечь его к работе.

На лестнице Слоун сказал Пилу:

— Я поеду автобусом до Ритца, а потом пройду пешком до Хайд-парк-корнер и дальше вниз к Гросвенор- плейс. Ты же бери машину и жди меня у Ритца, а потом следуй за мной. Если ко мне прицепится хвост, я сдвину шляпу на затылок. Понятно?

— Все понял. — Пил был рад заданию.

Слоун быстро сбежал по лестнице, вышел из здания Скотленд-Ярда, миновал полицейский участок в Кэннон-роу и свернул на Парламент-стрит. Маленький автомобильчик, стоявший в начале Парламент-стрит, медленно тронулся за ним следом. Это был «моррис», старый, грязно-серого цвета, с регистрационным номером ХА 124. Слоун сел в автобус, нашел место, откуда через заднее стекло хорошо просматривалась улица. Грязно-серый «моррис» не отставал. Когда Слоун увидел «моррис», его словно обожгло, «грязный» и «серый» — именно эти два слова вертелись в мозгу. Он развернул взятую с собой «Дейли край» — с первой же страницы бросились в глаза крича-

щие заголовки сообщения — о побеге Дэлани из Брик-стонской тюрьмы. Вот! «Полиция обращается ко всем, кто располагает информацией о маленьком четырехместном грязно-серого цвета «остине» или «моррисе», стоявшем перед входом в Брикстонскую тюрьму примерно в то время, когда был совершен побег. За рулем находился мужчина, а на пассажирском сиденье — женщина. Информацию следует…» и т. д.

— Я верю в совпадения, но не в чудеса! — сказал вдруг вслух Слоун и в недоумении пожал плечами.

Когда Слоун выходил из автобуса, «моррис» остановился чуть впереди. Из машины выбрался невзрачный человек небольшого роста в синем костюме. На голове у него была шляпа с широкими полями. Слоун быстро миновал автобусную остановку и направился вдоль Грин-парка. На газонах повсюду стояли кресла, немногочисленные посетители бродили по аллеям, радуясь солнечному теплу. Транспортный поток послушно сворачивал к Гайд-парку. Грязно-серый «моррис» по-прежнему стоял там, где остановился несколько минут назад, а невзрачный человек следовал за Слоуном. Слоун щелчком сдвинул шляпу на затылок, но оборачиваться, чтобы удостовериться, едет ли за ним Пил, не стал.

Слоун миновал ворота Грин-парка, на мгновение задержался у края тротуара и посмотрел на массивное здание больницы Сент-Джорджа. Со стороны казалось, что он вот-вот раздумает переходить улицу и направится к Грос-венор-плейс. Его преследователь, а теперь уже и «моррис», двигались за ним на некотором удалении.

Неожиданно Слоун шагнул на мостовую, но не успел коснуться ногой проезжей части, как мотор «морриса» взвыл, и машина резко взяла с места.

Глава XIX. ДЖАНЕТ

Двадцать ярдов — совсем немного, но Слоун не был готов к этому и не сумел среагировать. Водитель другой машины, который намеревался обойти «моррис», нажал на тормоз, ее занесло. Грязно-серый «моррис» вильнул было в сторону Слоуна, но не смог его достать: такой маневр мог закончиться аварией. Водитель «морриса» судорожно вцепился в руль и, не снижая скорости, машина пулей пронеслась мимо Слоуна, перед самым носом второго автомобиля, который затормозил в нескольких дюймах от Слоуна. Шофер ее был белый, как мел.

Машина Пила промчалась мимо.

Человек в синем несколько минут постоял на краю тротуара, а затем повернулся и быстро зашагал в сторону Гайд-парк-корнер. Водитель машины, которая-едва не сбила Слоуна, закричал:

— Ты, болван проклятый! Жаль, что я тебя не угробил! Как только я еще остановился!.. Из-за таких вот идиотов и все неприятности. Тебе повезло, что жив остался… — Поток ругательств не прекращался. Слоун поправил свой костюм, попытался что-то ответить, но тот ему не дал и слова вымолвить. Вокруг собрались прохожие, все они были на стороне водителя.

— …врезать бы ему! Ходят тут, точно слепые! Я бы на вашем месте…

— Да, вы правы, — оправдывался Слоун. — Это моя вина. — И он вынул из кармана визитную карточку.

— Да уж, черт побери, это уж точно твоя вина. Только дурак или пьянчуга способен на такое! Да не суй ты мне под нос свою карточку! — Водитель отмахнулся.

— Дело в том, что я следил за одним человеком, — пояснил Слоун. — Я из Скотленд-Ярда.

Прошло минут десять, прежде чем Слоуну удалось из нарушителя уличного движения превратиться в героя и продолжить свой путь. Он поймал такси и направился в Скотленд-Ярд. Там первым делом Слоун написал рапорт об уличном происшествии, подробно обрисовав внешность человека из машины и саму машину. В рапорте он сделал особую приписку: «Проверить по материалам брикстонского дела», а затем принялся разбирать текущие дела в ожидании звонка от Пила.

Наконец зазвонил телефон, Слоун схватил трубку,

— Слушаю?

— Говорит Пил, — послышалось в трубке. — Рад, что с тобой все в порядке, а то я боялся, что ты угодил под вторую машину.

— Ты проследил его до самого дома?

— Да, — ответил Пил. — Пансион в Челси. Я звоню из полицейского участка, думаю понаблюдать за ним.

— Хорошо, — ответил Слоун, — только будь осторожен.

— После сегодняшнего тебе, наверное, не стоит одному появляться на улице.

— Обо мне не беспокойся, — заверил его Слоун. — Ты лучше не спускай глаз с этого человека. Кстати, где машина?

— У ворот пансиона.

— Поспрашивай там, в Челси, у людей, где он был прошлой ночью. Попробуй найти гараж. «Грязно-серый», тебе это ничего не напоминает?

— Брикстон!

Слоун рассмеялся. Он был доволен.

Прекрасное настроение еще не покинуло его, когда снова раздался телефонный звонок.

— Хэлло? О Марк! Привет, Марк!

Голос его изменился, он почти кричал. Марк Лессинг невольно заставил его вспомнить о Джанет.

— Что-нибудь новенькое? — спросил Слоун.

— Боюсь, что да. — Слоун подумал, что было бы хорошо поговорить с Марком по душам, но по телефону всего не скажешь, да и неразумно сейчас давать Джанет надежду.

— Как она там?

— Не очень. Джанет убеждена, что в Ярде о Роджере все позабыли. Ты не мог бы ее как-нибудь расшевелить?

— Я попробую сегодня заглянуть к ней.

Минут десять после звонка он ничего не мог делать. Каждый визит к Джанет приносил ему боль, но Слоун снова был вынужден возвращаться к вопросу: говорить ли с ней о Роджере, чтобы дать ей надежду.

Он пообедал в столовой. Банистер сидел за своим обычным столиком. Взгляд его был мрачен. Банистер всегда казался нелюдимым. Но Слоун тут же забыл о нем.

Был уже пятый час, когда Слоун свернул на Белл-стрит в Челси. За ним никто не следил, да он и не думал сейчас об опасности — вряд ли они так быстро решатся организовать новое покушение. Один инцидент — это инцидент, два — уже совпадение, а совпадение всегда вызывает у полиции подозрение.

Навстречу по улице бежали два мальчугана: один — здоровый, пухлый и розовощекий, другой — пониже ростом, более стройный, с вьющимися волосами. Даже на расстоянии были видны его большие голубые глаза. Оба громко смеялись. В воротах стояла молодая женщина и звала ребят. Не обращая на нее никакого внимания, они вихрем промчались мимо машины, даже не взглянув на Слоуна. Старший, почти догнав младшего, протянул руку и схватил его за серые джинсы.

— Рича-а-ард, — вопил он задыхаясь, — это мое!

Видимо, Ричард взял себе вещь, ему не принадлежавшую. Женщина что-то крикнула, а потом бросилась вслед за мальчиками, и в этот момент Ричард, споткнувшись о камень, растянулся на дороге. Раздался душераздирающий вой. Слоун остановил машину, когда женщина пробегала мимо. Она была небольшого роста, полногрудая, с длинными темными волосами и бледным лицом. Слоун выглянул в окно и увидел Скупи. Старший из мальчиков стоял и широко раскрытыми от испуга глазами смотрел на брата. Потом он стал оправдываться:

— Я не виноват, Ричард взял сам.

— Ты плохой мальчик, Скупи, — сказала женщина. Ричард кричал не переставая.

Слоун вылез из машины и подошел к женщине.

— Можно мне покатать его на машине? Тогда он быстрее успокоится?

— Не надо, он разбил себе колено, — ответила женщина, помогая мальчику встать. Лицо Ричарда было свекольного цвета, а из широко открытого рта вырывались судорожные всхлипывания. У женщины были темные глаза, такие же, как у детей. Она подняла Ричарда на руки и понесла к дому Уэстов.

— Скупи, шагай за мной, — приказала она. — Посмотрим, что скажет об этом мама.

Слоун остановил машину перед домом в тот момент, когда подошла вся группа. И тут только Скупи впервые обратил на него внимание — его круглая мордашка расплылась в широкой улыбке.

— О, мистер Слоун!

— Хэлло, Скупи. Из-за чего весь этот шум?

— Ричард забрал мой музыкальный ящик. — Скупи сразу почувствовал в Слоуне союзника. — Он мой, папа мне купил его перед тем, как уехать.

— Неправда! — Ричард перестал плакать и сразу стал агрессивным. — Неправда, ведь так, Грэйс? Папа купил его нам. И сейчас моя очередь играть.

Женщина — ее звали Грэйс — опустила мальчика на землю. Коленка его сильно кровоточила. Она повела обоих мальчиков в дом. Слоун последовал, за ними. Джанет спускалась по лестнице навстречу. Его она не заметила. Он молча стоял, наблюдая за ней.

— Ну, что случилось?

— Скупи… — начал Ричард.

— Ричард… — возразил Скупи.

— Я пригляжу за ними, миссис Уэст, промою ранку и перевяжу. Не волнуйтесь. — Грэйс улыбнулась. У нее была приятная улыбка, которая озаряла все лицо и делала ее совсем непохожей на ту женщину, которую Слоун видел всего несколькими минутами раньше. Но ее улыбка не тронула Джанет. Она безучастно стояла в стороне, и Слоун внимательно наблюдал за ней.

Жене Роджера нередко приходилось переживать трудные тревожные минуты, когда Роджеру поручали опасные дела. Но такого отчаяния у нее Слоун еще не видел. Она осунулась буквально на глазах, морщины под глазами и складки у рта состарили ее лицо. Взгляд, в котором всегда легко вспыхивала радость, был усталым, но Джанет не забывала следить за собой: на ней было аккуратное темно-серое платье, волосы тщательно причесаны.

Наконец Джанет заметила Слоуна.

— Билл! — Она обрадовалась, и лицо ее озарила радость. Однако радость быстро улетучилась, Джанет закрыла глаза и теперь стояла молча, не шевелясь.

— Хэлло, Джанет, как поживаешь?

— Ничего, Билл. Входи. — И она направилась в гостиную. Здесь все напоминало о Роджере — его кресло, его трубка, его…

— Выпьешь что-нибудь, Билл?

— Нет, спасибо, немного рановато.

— Никаких новостей, я угадала?

— Никаких, — признался Слоун. — Ни плохих, ни хороших, Джанет. Но я хотел тебе кое-что сообщить, что, возможно, обнадежит тебя.

Она вся напряглась.

— Появилась ниточка, которая тянется от Копс-коттеджа и которую мы раньше не заметили, — сказал он. — Может быть, она никуда не ведет, но, во всяком случае, Чэтуорт разрешил мне уделить ей больше внимания. Сегодня я с ним разговаривал. Он согласен поддержать меня и, хотя не сказал об этом открыто, однако выразил уверенность, что все это дело — нелепая ошибка.

— Мне он об этом не сообщил, — заметила Джанет.

— И не сообщит, пока у него в руках не окажется настоящих улик. Не знаю, зачем я говорю тебе, но это все, чем я располагаю на сегодняшний день. Зато теперь я могу посвятить расследованию и часть своего служебного времени.

— Ты чудный, Билл. — Она слегка улыбнулась. — Ты и Марк. Вы оба. Не знаю, что бы я делала без вас. Но… как бы мне хотелось, чтобы все как-то разъяснилось. Но если Роджер жив, он сумел бы дать мне знать.

Слоун ничего не ответил, но бросил выразительный взгляд на дверь. Ему послышался легкий звук и даже почудилось, что ручка шевельнулась. Скупи очень любил подслушивать разговоры взрослых, но если это Скупи, ему бы не удалось так бесшумно подкрасться к двери. А может, Слоуну показалось?

— Билл, — сказала Джанет, — все это бесполезно, мы должны смотреть в лицо фактам. Либо Роджер мертв, либо он совершил… преступление. Либо-либо, иного быть не может. Ты знаешь, что преступления он совершить не мог, значит, он мертв.

— Не могу этому поверить.

— У тебя есть основания говорить так?

Слоун встал, достал сигареты и словно без всякой цели направился к двери, стараясь ступать бесшумно.

— Оснований нет, Джэн. Зато мы узнали имя девушки, убитой в Копс-коттедже. Это открывает для нас дополнительные возможности. Я забыл спички в пальто, сейчас вернусь.

Он рывком открыл дверь.

Грэйс торопливо удалялась по коридору к лестнице. Она даже не обернулась. Слоун взял пальто, сделал вид, что ищет спички, и. вернулся к Джанет, которая сидела неподвижно в кресле, прикрыв рукой глаза. Ничего необычного она не заметила.

Слоун ушел спустя три четверти часа. Мальчики шумели в ванной, Грэйс беззаботно болтала с ними. Джанет все же чуть повеселела. Слоун сел в машину, махнул рукой на прощание и поехал по Белл-стрит в сторону Челси-Эмбэнкмент. Он решил вернуться в Скотленд-Ярд.

Эта женщина, Грэйс…

Откуда-то сбоку вывернула машина. Для Слоуна она была полной неожиданностью, ибо мысли его были заняты Грэйс. Но каким-то шестым чувством он ощутил опасность. Слоун резко крутанул руль. Машина оказалась мощным «бьюиком», способным разнести его малолитражку, как спичечный коробок. Он ощутил удар, «бьюик» лишь задел крыло, но все же Слоун потерял управление, и его машину бросило поперек дороги. «Бьюик» скользнул вдоль набережной, свернул влево, к мосту.

Слоун пришел в себя. К машине бежали люди. Он не ушибся, так — пара царапин.

Когда Слоун вернулся, Пил уже был в Ярде. Он сообщил, что полиция Челси взяла на себя слежку за грязно-серым «моррисом». После того, как Слоун рассказал о столкновении с «бьюиком», Пил заметил:

— Я же тебе говорил.

На что Слоун пожал плечами и произнес:

— Да, теперь придется держать ухо востро. Знаешь, что мне пришло в голову?

— Что именно?

— Роджер Уэст назвал бы это подозрительным. Ладно, мы тоже будем считать это подозрительным. Но нам еще нужно проверить одну няню, ее зовут Грэйс Хауэлл, и живет она в доме Роджера.

Пил ушел.

Слоун принялся за новый рапорт, официальный, для которого ему была не нужна записная книжка. Поэтому он и не хватился ее. Однако Слоуну потребовалась папка с материалами по делу в Копс-коттедже, и он послал за ней в архив констебля. Тот долго отсутствовал, а когда вернулся с пустыми руками, Слоун нетерпеливо спросил:

— В чем дело?

— Прошу простить меня, сэр, но папки там нет. Помощник комиссара брал ее днем — может быть, она у него?

— Хорошо, благодарю вас, — ответил Слоун.

Он дописал свой рапорт и без досье и уже в восьмом часу отправился домой.

Глава XX. ТРЕБОВАНИЕ КЕННЕДИ

В тот день Роджер не сумел позвонить Пепу Моргану. Куда бы он ни пошел, за ним тащился хвост — то ли это был сотрудник Ярда, то ли человек Кеннеди, Роджер не знал. Поэтому он предпочел не испытывать судьбу.

На следующий день слежка была снята. Почему — он не стал размышлять. На Стрэнде у него было назначено свидание с представителем фирмы по производству нейлоновых чулок, поэтому он ушел из дома еще до полудня и позвонил Моргану из автомата.

Морган сообщил:

— Мистер Рэймонд Хеммингуэй, Маунтджой-сквер, двадцать семь.

— Спасибо, Пеп, — поблагодарил Роджер.

Как только это «Пеп» сорвалось с языка, он сразу же понял, что допустил промах. Очень немногие звали частного детектива — Моргана Пепом.

Морган, кажется, на это не обратил внимания.

— Все же пятьдесят фунтов слишком много за работу.

— Возможно, но у меня еще будет к вам одно поручение, но не сейчас. Спасибо вам.

Роджер вышел из телефонной будки возле табачной лавки на Лайм-стрит, стер пот со лба и зашагал прочь. Да, это была грубейшая ошибка с его стороны. Хоть и не подав виду, Морган наверняка зафиксировал ее в своей памяти. Теперь он станет вспоминать всех, кто звал его Пепом. В-основном это были сотрудники Ярда и военной контрразведки, пользовавшиеся его услугами. Опасность заключалась в том, что Морган мог рассказать об этом Слоуну, Марку или Джанет.

Два или три человека прошли мимо, никто из них не проявил к нему интереса. Роджер долго шагал по Лайм-стрит, но слежки не обнаружил.

Он уже дорого заплатил за нелепую оговорку. Вероятно, Морган не только узнал адрес Хеммингуэя, но и раскопал попутно кое-что еще. Очевидно, Роджеру следовало сразу же спросить Моргана об этом.

Значит, Кеннеди в действительности мог быть Хеммингуэем. Когда Роджер вернулся в контору, Роуз была на месте.

— Хэлло! — поздоровался он. — Есть что-нибудь для меня?

— Я положила вам несколько писем на подпись, сэр, — сказала она. — Если вы не возражаете, я бы сходила позавтракать.

— Не возражаю. Поставщики все еще жалуются, не так ли?

— Нам очень повезло, сэр.

Роджер улыбнулся и отпустил Роуз. Потянувшись через стол, он взял телефонный справочник. Против фамилии мистера Рэймонда Хеммингуэя стоял адрес: «Маунтджой-сквер, 27. Там же был указан телефон: Мэйфер 12-131. Значит, Кеннеди все же некоторое время жил в этом доме, так, по крайней мере, следовало из справочника годичной давности. Тогда Роджер взял. «Справочник директоров» и «Кто есть кто?», но, прежде чем открыть их, он вдруг подумал о том, почему с такой легкостью «его» фирма умудряется доставать дефицитные товары? Простой факт: если на какие-либо товары возникал повышенный спрос, фирма Рейнера доставала их легче других.

Подобные отношения существовали у его конторы не с одной-двумя, а практически со всеми, фирмами, с которыми она имела дело. Подтверждения тому он получал ежедневно. Нужны сталь и изделия из нее, на которые повышенный спрос? Их можно взять у «Стиллерс», которая сохранила это название, хотя давно уже находится в ведении министерства торговли. Дорогой фарфор, который не купить ни в одном магазине, только если из-под прилавка? «Баррис» из Стокон-Трента поставит тебе сколько требуется. Через «Рейнер и К°» шла саржа ручной выделки, которую можно было найти только у самых модных портных или модельеров. Фирма закупала ее прямо на фабрике — и все на законной основе. Можно было привести еще добрую сотню примеров. Даже импортные товары из любой точки земного шара — те, на которые существовали мизерные квоты, поступали безо всяких осложнений.

Люди, разбиравшиеся в коммерции, владельцы отелей, фешенебельных магазинов и мало кому известных организаций знали, что «Рейнер и К°» может достать для них почти любой товар. Связи фирмы были обширными. Причем она имела дело только с самыми надежными, и доходы не были очень высокими. Однако все сделки осуществлялись строго в соответствии с законом. Тот, кто создал такой бизнес, был гением.

Роджер еще некоторое время размышлял над этими фактами, но потом стал сосредоточиваться на них, обозначив для себя их как «загадку номер два».

Загадкой номер один был Кеннеди, то есть — Рэймонд Хеммингуэй, и этого он не должен забывать. В «Кто есть кто?» он прочитал о Хеммингуэе следующее:

«Хеммингуэй, Рэймонд Менвилл, директор компании. Род. 1905 г. Образ. — Итон. Боллиол. Жен. 1931. Дезире, дочь сэра Роберта и леди Мортимер. Адрес: Маунтд-жой-сквер, 27. Клубы: «Атенеум», «Карлтон», «Пендек-стер».

Немного, если не считать того, что он получил более высокое, чем предполагал Роджер, образование. Хотя, может быть, это и не так. Да, еще — удачная женитьба. Роджер раскрыл «Справочник директоров». Одна компания носила имя «Хеммингуэй, Мортимер и Ко Лтд.» и занималась продажей произведений искусства.

Это может пригодиться. Торговцы произведениями искусства располагают прекрасными возможностями для спекуляции антиквариатом, картинами, objets d'art, ювелирными изделиями. В Америку и из Америки, в Англию с континента и обратно контрабандистами были проложены свои маршруты. Однако эта компания пользовалась хорошей репутацией.

Рука Роджера невольно потянулась к телефону.

Если бы сейчас он был в Ярде! Достаточно двухминутного разговора, и к вечеру перед ним на столе лежал бы полный отчет о предпринимательской деятельности мистера Хеммингуэя.

Минул полдень, но поступление заказов не прекращалось. Около шести вечера открылась дверь и в комнату ввалился Перси в сине-голубой шоферской униформе.

— Вас требует босс, — коротко бросил он.

— Прежде чем входить, следует стучать. А сейчас идите вниз и ждите, — рявкнул в ответ Роджер.

— Между прочим, на днях… — начал было тот, но не закончил и вышел из комнаты.

Роджер некоторое время подождал, не повернется ли ручка на двери. Но этого не произошло, значит, Перси спустился вниз.

Однако Роджер не торопился. Ему надо было обдумать все как следует. Что означает фраза «вас требует босс», понять нетрудно, но стал бы Хеммингуэй посылать за ним в таком случае?

Стоп! — сказал себе Роджер. Будь осторожен: считай этого человека Кеннеди, а не Хеммингуэем. Если все время называть его Хеммингуэем, можно невзначай проговориться. Стоит только Кеннеди что-либо заподозрить или, не дай бог, проведать о планах Роджера, приговор его будет суровым.

Роджер взял шляпу и спустился вниз. Единственная разница, существовавшая между Чарлзом Рейнером и Роджером Уэстом, состояла в том, что Рейнер всегда носил шляпу, а Уэст ходил с непокрытой головой. Мелочь, но существенная. «Даймлер» ждал его, и он сел в машину. На этот раз шторки не опустились: они направлялись не на Маунтджой-сквер, а в район небольших вилл возле Оксфорд-стрит — небольших, но фешенебельных.

— Номер пятнадцать, — сказал Перси без каких-либо признаков недовольства, когда машина остановилась.

Роджер кивнул и вошел в дом.

Кеннеди сам открыл дверь. На нем был повседневный костюм — пиджак и серые, в полоску, брюки. За исключением глаз, ничто в его облике не напоминало Роджеру того человека, которого он впервые увидел после убийства в Копс-коттедже. И все же любопытно, почему Кеннеди лично принял участие в его похищении?

Квартира была небольшой, но гостиная оказалась просторной. Роджера поразило то, что внешне она напоминала жилище женщины.

— Еще одно маленькое pied a terre? — спросил Роджер.

— Надеюсь, оно вам нравится? Что будете пить?

— Виски, пожалуйста.

Кеннеди налил виски, достал сигареты. Пожалуй, слишком долгое предисловие. Он сделал глоток и, как всегда, взглянул на Роджера сквозь ресницы полуопущенных век, как бы пытаясь притушить блеск своих глаз.

— Ваш друг Слоун — крепкий орешек, — начал он, Роджер весь сжался.

— Я же просил вас…

— Вот именно об зтом я и хочу поговорить с вами, — мягко ответил Кеннеди. — Вы же обещали мне забыть свое прошлое. Вы слишком совестливы. Слоун — крепкий орешек и не дурак. Он продолжает свое дело. Вчера на него было совершено два покушения, и оба раза неудачно. Не знаю, подозревает он что-то или нет — думаю, подозревает, но он не в безопасности.

— Я не одобряю этого, — сказал Роджер. Кеннеди рассмеялся.

— Неужели? — Он обернулся к столу, взял с него фотографию и передал Роджеру. — Узнаете?

С нее на Роджера смотрели Скупи и Ричард в ярких индейских нарядах и девушка, незнакомая, небольшого роста, полногрудая, в короткой юбке. Он не стал тратить время на разглядывание девушки, а уставился на ребят. Игра в индейцев с ношением перьев и ярких жилетов была их любимым развлечением.

— Я еще раньше говорил вам, — произнес Кеннеди, — что не хочу причинять вреда детям, но вы должны уразуметь, наконец, что они больше не принадлежат вам, а прежние ваши друзья, которые встали на нашем пути, должны с него уйти. И первым — Слоун. Стоит мне только набрать номер, и эта девушка уйдет из дома вместе с детьми. А как на это посмотрит некая вдова?

У Роджера помутилось сознание.

— Я полагал, — продолжал Кеннеди, — что худшее в своей жизни вы уже пережили, Рейнер. — Он отставил стакан, подошел к окну и стал смотреть на улицу. — Слоун очень опасен для вас. Вам нравится ваш нынешний образ жизни?

— У него есть некоторые положительные стороны, — ответил Роджер.

— Вы станете значительно богаче. Сможете делать что вам заблагорассудится. Я не напрасно трачу время, организовывая за вами слежку. Эта новая жизнь идет вам, как хорошо сшитый костюм. Но от вас требуется забыть все, и тогда будущее — в ваших руках.

— Я уже предупреждал, — сказал Роджер, — чтобы вы не трогали Сдоуна. То, что он мой друг, — это одно. Но есть и еще кое-что. Он очень подозрителен. Кроме того, стоит вам только тронуть его, как весь Скотленд-Ярд кинется на вас, как стая собак. Подчеркиваю: как стая собак. Они растерзают вас, отберут все, Вот эту виллу, дом, деньги, будущее. Вы сделаете глупость, если пойдете против Слоуна.

— Слоун должен исчезнуть, — произнес Кеннеди, — и очень скоро, — Он подошел к элегантному письменному столу и взял в руки книгу большого формата — очевидно, дневник — с застежкой. — Узнаете?

Роджер невольно сглотнул слюну,

— Записная книжка Слоуна?

— А он многое уже раскопал. Даже доказал правдивость ваших слов — полиция гораздо умнее, чем я думал. Если Слоун сообщит обо всем, нам придется туго. Да, он должен исчезнуть.

— Значит, Банистер…

— Банистер тот человек, который нам нужен. Он сделал свое дело за очень скромное вознаграждение. Сегодня днем я снял копии с досье и теперь знаю все, что известно Скотленд-Ярду. Рекомендую вам взглянуть на эти документы, найти в них сильные и слабые стороны, а уж там решить, как с ними бороться. Но дневник Слоуна раза в два опаснее досье, а потому Слоун должен исчезнуть.

Роджер налил себе еще порцию виски с содовой.

— Вы уже достаточно долго у меня работаете и вероятно, теперь поняли, насколько вы полезны? — спросил Кеннеди.

— У меня есть идея.

— Вряд ли мне она понравится, — парировал Кеннеди. — Когда мы увеличим число ваших сотрудников, вы станете купаться в деньгах. Где живет Слоун?

— От меня его адреса вы не узнаете. — Наступила пауза. — Если вас устраивает быть повешенным, пошлите одного из своих головорезов, пусть он поищет. Что ему стоит проследить за Слоуном до самого дома? Так что делайте это сами, а меня не впутывайте.

Кеннеди посмотрел на янтарную жидкость в стакане.

— Допустим, Слоун исчезнет, — задумчиво произнес _ он. — Это может иметь обратный эффект, так ведь? Слоун был вашим лучшим другом. И если исчезновение его произойдет одновременно с пропажей конфиденциальных документов, вашим бывшим коллегам будет несложно к двум прибавить два: бумаги похитил Слоун. Банистер останется в Скотленд-Ярде, всегда готовый услужить нам. Как вам нравится такая перспектива, Уэст? Роджер понял, что «Уэст» не оговорка.

— Пожалуй, это выход из положения, — согласился он.

— Вы растете прямо на глазах. Значит, под моим крылышком уже два лучших работника Ярда, которые доставят массу неприятностей сыскной полиции. Коррупция в Скотленд-Ярде — ведь это ужасно, не правда ли? Позже мы заполучим оттуда еще парочку специалистов. Могу себе представить, какой ущерб они нанесут. Впрочем, не будем загадывать, лучше сосредоточим свое внимание на Слоуне. Есть один очень простой способ: вы должны заговорить с ним своим настоящим голосом, и он сразу же прибежит к вам! Ведь правда?

— Да… — с трудом выдавил из себя Роджер.

— Он мне нужен, — сказал Кеннеди тоном приказа.

— Когда?

— Скажем, сегодня вечером, ну… самое позднее — завтра.

— Где?

— В вашей конторе. Это облегчит…

— Слоун подозревает Рейнера. Он сразу же почувствует подвох, когда узнает о месте встречи. А если доставить его сюда?

— Хорошо, везите его сюда, — согласился Кеннеди. — Боллинг-меншн, пятнадцать, Уайлд-стрит. — Он быстро принял решение. — Когда вы его заполучите, Перси сообщит мне об этом. Но никаких фокусов, Уэст! Когда все будет сделано… — он выдержал паузу и произнес: — Прекрасная квартирка, не правда ли? Она ваша, со всем, что в ней есть. Во всяком случае, здесь можно найти все, что вам нужно. — Кеннеди рассмеялся, но в смехе его слышалась угроза. — Оставайтесь здесь и подумайте хорошенько. Я зайду попозже. Да не суньте по ошибке в карман это фото.

Он поставил фотографию на книжную полку: два смеющихся мальчугана и угрюмая темноволосая женщина.

Кеннеди был неглуп — он знал, что наступил кризис, однако не верил до конца в реальность угроз, поэтому и усилил нажим. Но этим породил в Роджере решимость все-таки раскопать, в чем заключается его «великое будущее». Кеннеди замешан в крупном преступлении, о котором никто не подозревает. Это ясно. Преступление как-то связано с поставками дефицитных товаров, с подлогом, в котором принимал участие Кайл, и наконец с контрабандой валюты. Можно всю жизнь просидеть в Скотленд-Ярде и так и не узнать о существовании мошенников-виртуозов. А таковые есть и они орудуют, как правило, так, что полиция об этом не догадывается. Кеннеди, или Хеммингуэй, — вне подозрений. Но в таком деле, каким он занимается, обойтись вообще без документов нельзя, ибо держать в памяти все детали «бизнеса» практически невозможно. Следовательно, у Кеннеди есть изобличающие его бумаги и, возможно, — один шанс из тысячи, — хранятся они на Маунтджой-сквер, 27.

Роджеру предстояло серьезно поразмыслить обо всем услышанном и в первую очередь о том, чтобы связаться со Слоуном. Одно не вызывало сомнения: если Слоун исчезнет, Скотленд-Ярд сделает вывод, что он вместе с Роджером замешан в какой-то махинации и исчез, чтобы осуществить их общий замысел. Это послужит подтверждением тезиса Кеннеди о том, что Ярд заражен коррупцией сверху донизу. Правда, такое и раньше случалось — в разное время ряд старых работников оказался замешанным в неприглядных историях. Руководя большим числом людей, любой высший чин в Скотленд-Ярде мог легко контролировать любое расследование, любую сферу. Щупальца Скотленд-Ярда были очень длинными.

Роджер старался отогнать эти мысли. Он пытался взять себя в руки, спуститься с небес на землю и решить, как же быть со Слоуном.

Но тут услышал, как открылась дверь. В комнату вошла женщина, мягко притворив за собой дверь, и, улыбаясь, подошла к Роджеру. Она была высокого роста, ее фигура не вызвала бы нареканий ни у одного ценителя. Строгое платье, из темно-зеленой ткани с бледно-желтой отделкой. Темно-рыжие волосы, приятно контрастировавшие с красивыми серо-зелеными глазами. Облик ее дополнял приятный, чуть с хрипотцой голос, чем-то напоминавший голос миссис Дэлани.

— Можно мне с вами выпить? Роджер очнулся от размышлений.

— Что вы предпочитаете?

— Джин с вермутом, пожалуйста.

Он сделал ей коктейль. Ее пальцы с ярко накрашенными ногтями были длинными и тонкими. На правой руке сверкало кольцо с бриллиантом.

— Вы что-то очень задумчивы, Чарлз, — заметила она.

— Просто мне надо о многом поразмыслить.

— Стоит ли? Вам так повезло! — Она отпила из бокала. — У вас все есть. Такая прекрасная квартира…

— Вы уже слышали об этом?

— Да, он рассказал мне. Квартира моя, но она мне надоела.

— Я холостяк по натуре, — сказал Роджер.

— О вас я все знаю, — заявила она. — Вы страдаете от тоски, я вижу по глазам. Я сказала ему, что вам крайне необходима компаньонка. Ничто так не помогает забыться, как близкий по духу человек. Вас это удивляет? Когда ваша жена дойдет до подобного состояния, ей станет легче. Вы считаете такой исход трагедией, но это случается с миллионами людей, и все же они живут счастливо и, в конце концов, остаются довольны своей судьбой. Сентиментальная иллюзия о предназначении одного мужчины для одной женщины — чепуха.

— Итак, я страдаю от тоски, а вы хотите спасти меня от нее, — не удержался Роджер от саркастического замечания.

— Я хочу попытаться, потому что мне не нравится, когда рядом происходит что-то неприятное. Кстати, никто не запрещает вам заботиться о вашей жене.

Это уже совсем новый поворот, новый метод давления, Роджер внимательно посмотрел на нее, и в его глазах женщина прочитала вопрос.

— В материальном плане, разумеется, — разъяснила она.

— Вы предлагаете мне послать ей пачку денег?

— Большинство мужчин, стоит им только попасть в сложную ситуацию, ведут себя по-детски, — заметила она. — Идите сюда и сядьте. — Она подошла к тахте и расправив складки на платье, удобно устроилась на подушке.

Роджер тоже подошел к тахте и сел на боковой валик.

— Ну что ж, помогите мне повзрослеть.

— Я хочу помочь вам. Вы привлекательный мужчина, состоятельный или, по крайней мере, вполне обеспеченный. И достаточно молодой. Вам оказывает поддержку очень влиятельный человек — в некотором роде гений.

Интересно, много ли она знаете о Кеннеди?

— А почему вы думаете, что он именно такой?

— Рэй — мой брат, — ответила она. — Я не знаю случая, чтобы он в чем-нибудь допустил серьезный промах. Правда, кое-кто из его друзей считает ошибкой то, что он привлек к этому делу вас. Но это не ошибка. Я верю, что вы будете благоразумны, Рэй безжалостен, и именно это качество выделяет его среди остальных. В один прекрасный день он станет богатейшим человеком Англии. — В ее голосе не было даже намека на сомнение.

— Замечательный человек, — тяжело произнес Роджер. — Он даже держит небольшую армию наемных убийц, не так ли?

— Ни в коем случае, — возразила дама в зеленом. — Он очень влиятельный человек, а потому всегда находит людей, готовых выполнять его желания. Они даже не знают, что приказы исходят от него. Некоторых из них, правда, арестовали — к примеру, Кайла, но это на нем никак не отразилось. Выследить Рэя просто невозможно. Они могут напасть на след некоего Кеннеди, но такого в природе не существует.

Роджер соскользнул с валика на тахту, закинул ногу на ногу и внимательно посмотрел на женщину. В ней не было ничего примечательного, за исключением ее осведомленности в делах брата.

— Да, и еще, — улыбнулась она. — Если вы даже будете встречаться с ним так, как встречаетесь сейчас, вы всё равно не узнаете его никогда. Вы ловкий, Чарлз, но вам еще никогда не доводилось восхищаться им, не так ли?

— У меня в голове какая-то путаница.

Она протянула свою тонкую и белую руку и положила ее рядом с его рукой.

— Думаю, что он всегда прав, — сказала она мечтательно. — Рэй чувствует, что, привлекая к работе вас, принял самое важное из всех своих решений. Это открыло перед ним новые возможности. Он никому не передоверит вас, даже мне. — Она непринужденно рассмеялась. — Рэй прекрасно разбирается в людях. Мне часто кажется, что он может даже читать мысли. Думаете, это плод моей фантазии? Возьмите сегодняшний вечер. Рэй заранее знал вашу реакцию на Слоуна. Он понимает, что стоит вам преодолеть этот барьер, и все у вас пойдет прекрасно. И очень заинтересован в этом.

— И вы поможете мне преодолеть этот барьер?

— Совершенно верно, — ответила она и наклонилась к нему поближе, взяв его руку в свою. — Я помогу вам, покажу настоящее будущее, и вы поймете, каким оно будет. Вы когда-нибудь испытывали бедность?

— До некоторой степени.

— Нет, настоящую бедность — голод, безденежье, когда не на что купить одежду и еду.

— Нет, — ответил он.

— А жаль. Если бы вам довелось испытать крайнюю нужду, вам легче было бы понять это состояние. А мы прошли через нее. Рэй говорит, что начисто забыл о тех днях, но это не так. Именно поэтому он и поставил себе целью разбогатеть. Мы были на «дне», а теперь поднимаемся к самым вершинам. На деньги можно купить все, Чарлз: красоту, любые вещи, возможность путешествовать — все, кроме жизни. И мы стремимся к этому. Рэй ненавидит прошлое и живет будущим. Он очень щедр, и вы знаете об этом. А разве Рэй не был щедр к вам? Может быть, вам чего-либо не хватает?

— Нет, — ответил Роджер.

Она взяла, его руку и нежно прижала к своей груди.

— Так что, либо вам придется выполнять то, что он хочет, и в конечном счете вы будете иметь все, что захотите, либо вас просто-напросто не станет. Однако, если вы умрете, пострадают и другие. Рэй заберет у вашей жены детей — это будет очень жестоко. Она никогда не узнает, где они. Ваша жена кончит свои дни в страшной нищете. Он сможет сделать и это. А ваши друзья — Лессинг, Слоун — они тоже окажутся в его черном списке и будут вычеркнуты из жизни, хоть это тоже жестоко. Да, он может быть безжалостным, если стремится к цели. Так что, Чарлз, их судьба в ваших руках. Не глупо ли брать на себя такую ответственность? — Немного помолчав, она добавила: — Ну, хватит с вас. — И, закрыв глаза, приблизила к Роджеру губы. Он поцеловал ее…

— Так вы пошлете за Слоуном? — спросила она тихим голосом.

Он стоял возле бара, приглаживая взлохмаченные волосы.

— Хорошо.

— Сегодня вечером?

— После двух покушений Слоун вряд ли откликнется на таинственное приглашение, да еще вечером. Днем он еще может себе позволить риск.

— Слоун должен прийти сам.

— Я не могу поручиться за его поступки. — Роджер налил шампанского. Оно шипело, пузырилось и искрилось в стаканах. Руки его слегка дрожали.

Дверь открылась — вошел Кеннеди. В его прищуренных глазах, как и прежде, светился серебристый огонь. Он нахмурился.

— Что я слышу?

Роджер заметил мимолетный взгляд, который дама в зеленом бросила в сторону Кеннеди, и прочел в нем триумф.

— Чарлз собирается послать за Слоуном, — сказала она. — Он внес несколько ценных предложений…

— Спокойной ночи, — произнес Кеннеди уже в дверях. Перси стоял возле своего «даймлера».

— Спокойной ночи, — ответил Роджер.

— Надеюсь, завтра утром вы сообщите Слоуну этот адрес.

Роджер пошел к машине, Перси открыл дверцу не слишком любезно. Он и раньше не навязывал Роджеру свою дружбу.

— Я пойду пешком, — сказал Роджер.

— Нет, не пойдете! — сорвался Перси.

Не сказав ни слова, Роджер повернулся и спокойно двинулся по улице. Он не смотрел на Перси, хотя и догадывался, что тот послал сигнал Кеннеди, который, вероятно, был еще у дверей. На углу Роджер обернулся. Из дома вышел человек и быстро двинулся за ним. Роджер сделал вид, что не заметил его, и спокойно продолжил свой путь.

Была теплая лондонская ночь. Он не спешил. Человек, державшийся в некотором отдалении, тоже шел не торопясь. Минут двадцать, пока Роджер добирался до Лайм-стрит, человек шел следом. Роджер задержался в подъезде, закурил сигарету, взглянул вправо, потом влево. Его «тень» остановилась в дверях магазина на углу, делая вид, что не обращает на него внимания.

Роджер поднялся по лестнице, оставив входную дверь незапертой. Когда он слегка сдвинул штору и выглянул на улицу, человек стоял уже напротив его дома.

Харри, как всегда, спокойный и апатичный, осведомился у Роджера, не будет ли он обедать.

— Я бы перекусил, — ответил Роджер.

— Очень хорошо, сэр, — и Харри направился в кухню. Роджер поставил пластинку — Вагнер как нельзя лучше соответствовал его настроению, тихая музыка не мешала думать. Мысли его снова вернулись к Кеннеди. Надо же так подсластить пилюлю. Он до сих пор не оставил попыток подавить его волю, подчинить его разум. Поймать в ловушку Слоуна — это серьезная проверка! Вероятно, Кеннеди считает ее последней. Если она удастся, тогда он получит доступ к самому сердцу Ярда; если же нет — женщина в зеленом (он даже не узнал ее имени) скажет: «Я же вам говорила». В общем, бесполезно спорить об этом. Если удастся — Кеннеди поднимет перед ним завесу тайн. В противном случае Роджеру придется умереть, и страшные последствия обрушатся на Джанет и его мальчиков.

Женщина в зеленом начала было рассказывать ему о том, чем собиралась заняться этим вечером, но не договорила. Но Роджер все же понял, что они должны уехать за город, вероятно, и жена Кеннеди присоединится к ним. Почти наверняка их повезет Перси. Ночью домой они наверняка не вернутся. Следовательно, никого в доме на Маунтджой-сквер не будет. Перси — тоже.

Кеннеди убежден, что Роджеру неизвестен адрес дома на Маунтджой-сквер. Они с сестрой уверены, что Роджер «сыграет в их игру». Посланный за ним наблюдатель — дело обычное, просто не надо давать ему шанса в столь большой игре. За Роджером будут следить, за каждым его шагом и до тех пор, пока Слоун не угодит в ловушку. Одним словом, свободы действий ему не дадут. Остается одно — пойти на крайние меры, решиться на отчаянный шаг, который приведет либо к полному успеху, либо к окончательному поражению. Значит, Роджеру нужно пробраться в дом на Маунтджой-стрит, 27. При этом ему понадобится опытный взломщик. При необходимости он сможет найти такого. Роджер рассмеялся…

Если он подчинится Кеннеди, выманит Слоуна и завлечет его в ловушку, тогда успех предприятия будет в значительной степени облегчен. С другой стороны, следовало бы подождать: он слишком далеко зашел, и Слоун, конечно, не простил бы ему этого. Слоун — единственный, кто по-настоящему поймет сложившуюся обстановку. Но… остается один фактор, предвидеть который невозможно. Если он заманит Слоуна, как при этом поступит с ним Кеннеди? Использует его в своих целях? Убьет? А сумеет ли Кеннеди использовать Слоуна, ведь у него уже есть все, что нужно?!

Внезапно Роджер поднялся с кресла.

— Он его убьет… — начал он вслух, но в этот момент: дверь из кухни бесшумно распахнулась, и в комнату вошел Харри с подносом в руках.

— Вы что-то сказали, сэр? — На его болезненного вида лице не отражалось никаких эмоций.

— Так, говорил сам с собой. Просто у меня такая привычка, Харри.

— У меня тоже сложилось такое мнение, если позволите заметить, сэр. — Харри опустил поднос и снял серебряную крышку с гриля. — Это лучшее, что мне удалось сделать для вас в такое позднее время, мистер Уэст.

Он немного отступил назад. Его карие глаза заблестели. Казалось, Харри ожил. Произнеся имя Уэст, он словно швырнул в Роджера гранату.

— Считай, что я ничего не слышал, — с расстановкой произнес Роджер.

— Нет, слышали, сэр. В комнате воцарилась напряженная тишина.

— Насколько ты осведомлен обо всем этом, Харри?

— Немного, сэр. — Он снова выглядел, как обычно, блеск в глазах погас, но все же в его облике было что-то такое, чего раньше Роджер не замечал. — Я получил инструкции сообщать обо всех ваших передвижениях и телефонных разговорах, сэр. Я честно выполнял свои обязанности, за исключением… — он не договорил.

Это было новой формой пытки. Как догадаться, что у него на уме?! Роджер чувствовал себя словно в эпицентре чудовищноговзрыва. Однако голос Харри был спокойным. Роджер знал этого человека почти два месяца и изучал его, однако заметил только то, что Харри был хорошо вымуштрованным автоматом, послушным приказам и никогда не возражающим.

Сейчас он превратился в человека, располагающего опасными сведениями.

— За исключением чего? — Роджер крепко впился руками в подлокотники кресла.

Харри нервно проглотил слюну. Он сам начал разговор и теперь, испугался. Напряжение, возникшее в комнате, было хрупким и опасным.

— За исключением того… когда вы уходили из дома той ночью, сэр…

Роджер подумал о диктофоне, спрятанном где-то в этой комнате. Он так его и не нашел, хотя, быть может, и правильно, что не прикасался к нему и дал возможность Кеннеди без помех слушать их разговоры.

_ Я заметил бумажную ленточку на двери, сэр. Она подсказала мне, что вы ушли… мне даже казалось, что я слышал, как вы уходили, — пояснил Харри. — Но мистеру Бриггсу я ничего не сказал,

— Кому?

— Мистеру Бриггсу, Перси, сэр. Перси — тот человек, которому я должен обо всем сообщать.

___ Понятно. И почему же ты его не информировал?

___ Я подумал и решил, что лучше этого не делать, — ответил Харри. Он тщательно подбирал слова и с трудом выговаривал фразы. Чего Харри боялся? Реакции Роджера после того, как ему станет известна вся правда? А может быть, это шантаж?

Харри был преступником и, возможно, профессиональным, в противном случае он не получил бы этой работы. Не исключено, что у него был зуб на своего босса. Роджер стоял не шевелясь, глядя в упор на своего собеседника. Гриль на подносе остывал. Харри, казалось, сжался в комок, он нервно облизывал губы, прежде чем снова заговорил:

— Видите ли, сэр…

Фразу он так и не закончил. Стараясь подавить в себе вспыхнувшую ярость, Роджер резко перебил его:

— Ладно, Харри, оставим это. Сколько ты хочешь? Харри всплеснул руками.

— Я хочу? Но это не шантаж, это…

Договорить он не успел, ибо в это время у входной двери раздался звонок.

Глава XXI. В ГОСТИНОЙ

Харри подскочил, будто его ударили, и метнул через плечо затравленный взгляд. Роджер сказал:

— Не волнуйся. Если это не шантаж, тогда что же?

— Я… я лучше посмотрю, кто там, — сказал он. Звонок явно вывел его из равновесия: он побледнел, руки дрожали. — Это, наверное, мистер Бриггс.

Роджер схватил его за руку.

— Забудь об этом. Что…

Но Харри вырвался и бросился к дверям. Роджер не сумел его задержать, да и вряд ли ему стоило делать это — шум можно было услышать с улицы. В этот момент щелкнул замок входной двери. Быстрым взглядом он окинул комнату в отчаянной попытке обнаружить местонахождение диктофона. Но времени уже не было. Роджер услышал низкий мужской голос:

— Ладно-ладно, я знаю, что он дома. Это был Слоун.

— Но это правда, сэр. — Голос Харри поднялся до протестующего крика. — Мистер Рейнер только что…

Мощная фигура Слоуна заполнила собой дверной проем,

— Вламываетесь силой? — спокойно спросил Роджер.

— Я всегда вламываюсь, когда тороплюсь, а сегодня я особенно тороплюсь. У вас есть место, куда можно было бы отправить эту личность, чтобы он нас не подслушал?

Взгляд Харри затуманился.

— Иди на кухню, Харри, — приказал Роджер, — да поживее!

Харри поспешно вышел и притворил за собой дверь. Слоун для верности повернул ключ в замке. Как и обычно, он казался агрессивным.

Роджер сказал:

— Мне что-то не нравится ваше настроение, инспектор.

— Забудьте на время, что я полицейский. Скажите лучше, это вы звонили мне по телефону в воскресенье вечером? — Слоун был явно не в себе.

Где-то был диктофон, который все фиксировал.

— Ничего подобного.

— Мне нужна правда, Рейнер.

— А почему бы вам не спросить об этом у вашего друга Кеннеди?

— Не острите, Рейнер. После того, как я вышел от вас, меня дважды чуть не сбили машиной. Это было покушение на мою жизнь. Я вам предоставляю шанс избавиться от возможных неприятностей. Так вы мне звонили?

— Нет.

— Тогда эти покушения организовали вы.

— Да вы с ума сошли!

— Ну это мы еще увидим. — Слоун двинулся через комнату. Его правая рука была опущена в карман, где вполне мог находиться револьвер. Если сотрудник Ярда имел основание подозревать, что его жизни угрожает опасность, он мог получить право на ношение оружия. Что-то необычное, новое было в выражении лица Слоуна, точно он был уверен в том, что все равно вынудит собеседника на откровение.

— Успокойтесь, лучше выпейте, — сказал Роджер.

— С убийцами я не пью.

— Ладно, тогда выпейте сами с собой. Не возражаете, если я доем свой ужин? — Роджер присел за стол и взял вилку и нож.

— Где вы были вечером?

— На улице.

— Не уходите от ответа. Где именно вы были? — Продолжал эксперимент в области любви. На сей раз темно-рыженькая. Сложная особа, но, думаю, она не в вашем вкусе.

— Правда? Уж не та ли, что была с вами воскресным вечером?

В голове Роджера зазвенел колокольчик тревоги. Что-то екнуло внутри, во рту появился медный привкус. Только бы сохранить спокойствие!

— Нет, совсем не та. Та была наивная миленькая зверушка, разве я вам о ней не рассказывал? Эту же наивной не назовешь, а тем более миленькой.

— Как зовут девушку, с которой вы были в воскресенье? — Дорис.

— Дорис, а дальше?

— В этом нет никакой необходимости.

— Где вы ее подцепили?

— Нигде. Это она меня подцепила. Прекрасная двухкомнатная квартирка. И сама, в общем, ничего. — Он проглотил кусочек бекона с тостом и чуть не подавился.

— Лжете! Вы подцепили ее в машине!

— Думайте, что хотите.

— Машина марки «моррис», цвет серый, вся в глине, ибо прошла немало по проселочным дорогам, и ее не успели вымыть. Она и сейчас в глине. Вот из нее-то вы и извлекли свою девицу… Давайте говорить начистоту, Рейнер,

— У меня нет машины.

— Вы ее брали напрокат. Роджер откинулся на спинку стула.

— В воскресенье вечером я никуда не ездил. Весь вечер я провел с Дорис и возвратился домой как раз, когда вам взбрело в голову навестить меня. Запомните! И если бы я взял напрокат машину, то уж во всяком случае не убогий «моррис».

Слоун сделал шаг вперед и нахмурился.

— Убогий «моррис», говорите? А откуда вам известны размеры этой машины, мистер Рейнер?

Роджер почувствовал, что опять сделал, промах, но не подал виду и громко рассмеялся.

— Когда я говорю о «моррисе», я прекрасно представляю его размеры. И все же хотел бы я знать, что вы задумали?

— Узнаете, — ответил Слоун. — Мы взяли эту вашу Дорис.

— Неужели? Что же она такого натворила? Я и не знал, что в свободное время она занимается мошенничеством, Я… О-о, она проститутка? Очень жаль…

— Эта девушка живет на доходы одной банды из Восточного Лондона. Вы эту банду знаете — ее возглавляет Майерс. Той воскресной ночью девушка находилась в грязном «моррисе» у ворот Брикстонской тюрьмы. И с ней в машине сидели вы.

— Это она вам сказала?

— С ней были вы!

— В ее квартире. Если, она сказала иначе, значит, она была с другим мужчиной после того, как я ушел от нее. А я ушел довольно рано. Она…

Слоун вытащил свой револьвер и направил его на Роджера. Он был офицером Скотленд-Ярда, а офицер Ярда никогда не пользуется оружием, чтобы угрожать другим. Он применяет его только в целях самозащиты, а сейчас такой нужды не было. Слоун зашел слишком далеко, В комнате находился диктофон, и очень возможно, что и наблюдатель, расположившийся в доме напротив, уже сообщил по телефону о приходе Слоуна. Если так, то птичку, залетевшую к Роджеру в клетку, могут схватить в любой момент.

— Давайте говорить откровенно, — проворчал Слоун. — Вернемся немного назад. Вы убили Уэста, и все остальное неважно. Вы убили Уэста. Я не в состоянии доказать это: на фактах, но дал себе слово, что убью того, кто убил Уэста. Я могу застрелить вас в порядке самообороны, и мне за это ничего не будет. — Его низкий голос звучал отчетливо, и Роджер боялся, как бы Харри не услышал его из кухни. Мог ли Слоун осуществить свою угрозу? Или он блефовал? Многолетний опыт подсказывал Роджеру, что это блеф, но еще ни разу в жизни он не видел Слоуна таким разъяренным. Что же касается серой автомашины, о которой Слоун упоминал, то здесь, пожалуй, было больше, чем простое подозрение.

— Я не убивал никакого Уэста, — произнес Роджер. — Я вообще никого не убивал, и воскресной ночью меня не было в сером «моррисе».

— Я вам не верю.

— Ну хорошо, оставайтесь при своем мнении. Я голоден, — Роджер обратил свой взор на гриль. Бекон уже застыл на блюде. Слоун между тем возвышался горой над Роджером. Он произнес медленно и безразлично:

— Сегодня утром найдено тело Уэста. До этого я не был уверен в его смерти. Теперь я знаю и то, что убили его Вы. Но, кроме вас, есть и другие. Среди них — Кеннеди. Говорите правду, Рейнер. Назовите имена, расскажите все как было, какова ваша роль в Брикстонском деле.

В его голосе не было настойчивости.

Так, надо подумать. Сестра Кеннеди говорила, что за Джанет «будут присматривать» с большой осторожностью, так, что та и не узнает об этом; она весьма прозрачно намекнула, что есть план подсунуть полиции его «тело»!

Слоун пришел к каким-то выводам, но сейчас с ним трудно столковаться.

Вдруг Роджер услышал, как к дому подъехала машина. Перси? Или же люди, которых вызвал по телефону наблюдатель?

— Вам не удастся повесить на меня преступление, которого я не совершал, — сказал Роджер. — Вы начали не с того конца, Слоун. Уберите ваш пистолет, так будет разумнее. С чего вы взяли, что ваш друг Уэст мертв?

— Мы обнаружили его тело. Уэста утопили. Лицо изуродовано до неузнаваемости, пальцы отрублены — в общем, сделано все, чтобы труп не был опознан. Однако они допустили одну ошибку. Вы допустили ошибку. Известно, что тот, кто хочет одурачить другого, дурачит самого себя. У Уэста был шрам или два, по которым его можно было опознать. Я сам видел труп и эти шрамы. Один у Уэста остался от ранения, а когда его ранили, я был вместе с ним.

Ну что же, все предусмотрено: они даже нашли человека со шрамами, так что полицию это вполне удовлетворит. А Джанет? Джанет уже знает об этом? Ужасное беспокойство охватило Роджера, и он был почти готов рассказать Слоуну всю правду, как вдруг услышал звук: металл звякнул о металл — кто-то вставлял ключ в замок наружной двери.

Слоун, видимо, ничего не слышал.

— Извините, что перебиваю вас, — сказал Роджер. Ему стало не по себе. Неужели Джанет уже знает? — Если эта самая Дорис сказала вам, что я был с ней в машине, значит, она лжет.

Слоун вдруг резко выбросил вперед руку с револьвером.

— Даю вам полминуты, — сказал он. Глаза его зажглись диким огнем, сдержанности как не бывало, но даже и сейчас Слоун блефовал.

Дверь комнаты бесшумно отворилась. Слоун стоял к ней спиной.

— Я не шучу, Рейнер.

— О, нет. Погодите.

В комнату скользнул человек, в руке его был револьвер. Слоун резко обернулся. Человек выстрелил. Пуля попала в револьвер Слоуна и выбила его из руки. Оружие упало на пол между ним и пришельцем, который медленно приблизился и ногой отбросил его в сторону. В комнату вошли еще двое, оба были вооружены.

Слоун отпрянул.

— Убирайтесь отсюда, убийцы!

Но они медленно и неумолимо приближались.

Роджер весь подобрался. Если они получили приказ убить Слоуна, тогда будут стрелять независимо от того, сдастся он или ринется в драку. Да, но почему этот человек только выбил оружие и не застрелил Слоуна сразу?

— Не надо грубить, Слоун, — произнес человек с револьвером. Он был худощавый, небольшого роста, дурные намерения были написаны на лице. Роджер его знал. Это был известный на весь Ист-Энд продажный и злобный гангстер, обычно промышлявший на скачках и входивший в банду Масляного Джо. Его звали Майерс. Он сделал шаг вперед, не выпуская из рук оружия.

— Я сказал, убирайтесь отсюда… — повторил Слоун и неожиданно бросился вперед.

Роджер мгновенно сделал подножку. Слоун споткнулся и растянулся на полу. Через долю секунды прогремел выстрел. Пуля Майерса пролетела выше уже падавшего Слоуна и вонзилась в стену. Двое других, стоявших позади Майерса, мгнбвенно бросились на Слоуна. Не успел Слоун привстать, как на нем защелкнулись наручники.

Майерс ухмыльнулся Роджеру.

— А ты спас себя от неприятностей. О'кэй, забирайте его. — Он кивнул своим людям, которые, подхватив Слоуна под руки, поволокли из комнаты.

— Ну как, все в порядке? — спросил Майерс, повернувшись к Роджеру.

— Слишком много шума, — ответил Роджер.

— Зато теперь будет тихо. Ни о чем не беспокойся. Если кто-нибудь что-то и услышал, мы все устроим. Пока! — Майерс развязной походкой вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Роджер долго сидел без движения и сначала даже не обратил внимания на стук в дверь. Но стук повторился, и Роджер поднял голову и прислушался. Конечно же, это Харри стучал из кухни. Он совсем позабыл о нем, забыл о поспешности, с которой тот бросился открывать дверь и впустил Слоуна.

Роджер подошел к двери и повернул ключ.

— Спасибо, сэр, — сказал Харри. Теперь уже он не казался напуганным. — Я боялся, что вас ранили.

— А еще чего ты боялся?

— Я… я ничего не боюсь, сэр. Вам показалось. Жаль, пропал ужин. Может быть, я приготовлю еще чего-нибудь для вас? Я бы с удовольствием…

— Ты знаешь, где здесь спрятан диктофон? Харри судорожно сглотнул слюну.

— Я отключил его, сэр. Я сделал это еще до разговора с вами.

— Дай мне виски, — резко сказал Роджер. — Налей себе, если хочешь, а потом сядь вот сюда. — Роджер не был уверен, что это правильная тактика. Одни чувствуют себя свободно за стаканом в мягком кресле, других женапротив, это нервирует. Харри налил себе пива в высокий стакан. Роджер предложил ему сигарету.

— Благодарю вас, сэр. Они закурили.

— Итак, если это не шантаж, тогда что же?

Страх Харри не исчез, он читался в его взгляде, но все же новая ситуация придала ему некоторую уверенность, и голос его зазвучал тверже.

— Я многое видел в этом доме, мистер Уэст. Как-то перед вашим появлением одна леди наведывалась сюда и спрашивала вас. Я был дома, убирался. Ее звали мисс Дэй, мисс Марион Дэй. Потом из газет я узнал, что с ней случилось. Но именно благодаря ей я догадался, кто вы есть на самом деле, сэр. И я… я был другом рыжего Кайла. Однажды вместе с ним мы вляпались в одну историю. Я не просил снисхождения, сэр. Мы знали, на что шли, и знали, что нам грозило. Мне повезло — в тюрьму я не попал. Заработал немного, и если бы не обстоятельства, сэр, я давно бы все это бросил. Когда Кайла выпустили, он думал, что его ждет богатый куш, а вместо этого они убили его жену — по крайней мере он так считал, а затем и его самого. Я не мог ничем ему помочь, мистер Уэст. И если я в вас ошибся, тогда мне крышка. Но мне все же хочется воспользоваться своим шансом так же, как воспользовался им Кайл. Но, по-моему, никто не видел вас, когда вы ушли той ночью. Тогда я догадался, что вы работаете не на них. Ведь так, сэр? Если да, то все в порядке, я на вашей стороне и готов вам помочь, честное слово!

Он умолк и откинулся на спинку кресла. Его лоб и верхняя губа были покрыты испариной, и смутный страх все еще оставался в его глазах.

Неужели это еще один из тонких трюков Кеннеди?

Глава XXII. МАУНТДЖОЙ-СКВЕР, 27

Роджер мог рассказать Харри всю правду, Харри же, в свою очередь, не ровен час, все передал бы Перси. На этом бы все и кончилось.

Роджер мог отказаться от предложения Харри и сообщить о нем Перси. Но стоит ли предавать Харри, посылать его на смерть? Допустим, он примет предложение. Но разве ему не известно, что Кеннеди может убить, убить легко и безжалостно, как никто другой? Этот человек абсолютно аморален, он даже не считает убийство чем-то из ряда вон выходящим. Раз это необходимо, значит, целесообразно. Тем более если так можно устранить препятствие на его пути словно стереть след мела со школьной доски.

— Перед кем ты исповедуешься, Харри?

— Перед Перси, сэр.

— Так. А где?

— У меня есть номер его телефона. Есть и другой способ — через людей, которые находятся на той стороне улицы. Уверен, что вы видели их — я заметил, как прошлым вечером вы выглядывали в окно. Раз они дежурят там, значит, еще не до конца вам верят. И думаю, не пoверят. Это грязный бизнес, он дурно пахнет. Я много чего сделал в своей жизни, но убивать я боюсь. Да, боюсь! и признаюсь в этом открыто. Я решил использовать свож шанс, и, надеюсь, меня простят.

— Ты знаешь, где живет Перси?

— Нет, сэр.

— А Кеннеди?

— Я слышал это имя, но и только. По-моему, этот человек звонил сюда два или три раза, но когда он при ходил к вам, мне заранее приказывали уходить.

— А каким образом ты получал инструкции?

— От Перси, сэр.

— А чтобы ты повиновался ему, он шантажировал тебя!

— Совершенно верно.

— Какую работу ты выполнял? — спросил Роджер. Харри поставил на стол пустой стакан и, закрыв глаза

ненадолго задумался.

— В основном сейфы, сэр, позже — квартиры. Однажды в квартире, которую я взломал, оказался убитый старик, Я не трогал его, но Перси сказал, что теперь я у него на крючке. Я не сомневаюсь, что когда-нибудь он воспользуется им. Вообще мне хорошо платят, и я не вижу причин отказываться от этой работы. Вы — совсем другое дело. Но после того, как они убрали мисс Дэй и Кайла, я решил: Все! Есть вещи, с которыми еще как-то можно мириться… но хладнокровное убийство не по мне.

Роджеру очень нужен был опытный взломщик, И он спросил:

— У тебя есть с собой инструмент для взлома? У Харри от удивления глаза полезли на лоб.

— Как это пони…

— Я имею в виду хороший современный инструмент а не какие-нибудь «фомки» или отвертки.

— Здесь нет, но я знаю, где можно достать. — Xappи был явно заинтригован вопросом.

— Не побоишься крепко рискнуть?

— Вообще-то мне терять нечего, — ответил Харри и лицо его приняло безразличное выражение, но на щеках появился легкий румянец. — Значит, я был прав, вы играете против Перси и его босса?

— Совершенно верно, Харри.

Харри довольно улыбнулся. В улыбке его не было злорадства, скорее облегчение.

Роджер стоял в дверях подъезда и внимательно оглядывался по сторонам. Охрана была на месте. Сам он находился в тени, и наблюдатель не мог его заметить. Роджер пидел, как человек сунул руку в карман и извлек пачку сигарет чиркнул спичкой и, выйдя из подъезда, зашагал по улице. Роджер выглянул было из-за двери, но тут же отпрянулназад: из-за угла дома показался полицейский и направился вдоль Лайм-стрит. Вот почему наблюдатель покинул свой пост! Стараясь не привлекать внимания, наблюдатель стал рассматривать меню, выставленное в витрине кафе. Роджер снова выглянул за дверь. Полицейский прошел мимо. Наблюдатель подождал, пока тот свернет за угол, и снова занял свой пост. Тогда Роджер внезапно вышел из подъезда. Наблюдатель насторожился. Роджер между тем перешел улицу, даже не взглянув на стража. Ясно, теперь он должен либо позвонить по телефону, либо следовать за ним, Роджер двинулся в сторону неосвещенной площадки с рыночными палатками. Человек последовал за ним. Роджер быстро свернул за угол: там была кромешная тьма. Он слышал быстрые шаги и знал, что сейчас тот дойдет до угла дома. Наконец преследователь свернул с Лайм-стрит.

И тут Роджер молниеносно схватил его за горло, стараясь зажать ему рот, и нанес сильнейший удар — сначала в живот, а затем левой рукой — в челюсть. Человек упал на землю. Поблизости никого не было — полицейский уже скрылся из вида. Роджер отволок обмякшее тело по грязной булыжной мостовой в лабиринт ларьков. Найдя обрывок толстой веревки, связал ему ноги в коленях, а также запястья рук и затолкал в рот носовой платок. Затем за воротник потащил его дальше, пока не увидел кучу деревянных контейнеров. Отодвинув один, впихнул в образовавшуюся щель тело и задвинул контейнер на место. Там его не найдут до тех пор, пока не появятся рабочие и не станут разбирать ящики, а это произойдет через несколько часов.

Роджер вернулся на Лайм-стрит, У дверей его поджидал Харри.

— О'кэй, сэр?

— Да, пошли, у нас мало времени.

— Но мне еще нужно достать инструменты, — возразил, он. — Я буду ждать вас через час, скажем, у Берлингтонской аркады. Сейчас одиннадцать, там я буду в полночь.

Никогда еще шестьдесят минут не казались ему столь долгими. Пешком он добрался до Берлингтонской аркады. Мозг его напряженно работал, обдумывая все варианты. Дом Кеннеди наверняка охраняется. Кеннеди, то есть Хеммингуэй, вряд ли держит документы дома, где чувствует себя в абсолютной безопасности. Правда, может подвести Харри — _ испугаться или попросту надуть. Не исключено и то, что появится человек Кеннеди — пешком или в машине — и хладнокровно всадит в него пулю.

Роджер шел по ночной Бонд-стрит в направлении Оксфорд-стрит. По пути ему попалось несколько человек — вероятно, они возвращались из «Эолиен-холла», концертного зала лондонского радио. Промчалось несколько такси. С Оксфорд-стрит выплыл сверкающий лимузин, который, поравнявшись с ним, замедлил ход. Было без десяти двенадцать. Роджер опасливо взглянул на машину, готовый метнуться в сторону, если шофер или пассажир сделают малейшее движение. Но машина проехала мимо. Роджер двинулся назад. Была теплая ночь, но его знобило. Торжественно пробили куранты — полночь. Каждый удар казался громким и пугающим. На условленном месте Харри не оказалось. Роджер повернул обратно: стоять на месте было опасно. Еще одна машина проехала мимо, замедлила ход на повороте и свернула за угол — шофер даже не посмотрел в его сторону. Потом еще одна — уже не частник, а таксомотор.

Машина притормозила. Из нее выбрался Харри с большой сумкой и, заплатив, отпустил машину. Роджер заметил, что шофер подозрительно посмотрел в его сторону.

— Ну вот, сэр, мне повезло. Я добыл все, что нужно. — Голос его звучал хрипло. — Достал новейший аппарат, гораздо лучше старой ацетиленовой горелки. Правда, он не из легких, но вполне можно нести одному. Вообще-то лучше иметь и то и другое, но тогда без машины не обойтись. Сначала они прошли всю Бонд-стрит. За Брук-стрит свернули налево. Роджер взял у Харри сумку — она оказалась тяжелее, чем он предполагал. Трижды они менялись, прежде чем добрались до угла Маунтджой-сквер.

Они свернули за угол, прошли несколько ярдов до того места, где начинался служебный въезд, ведущий во двор домов, расположенных вокруг площади. Маунтджой-сквер нельзя было назвать типично лондонской площадью. Таблички с номерами домов крепились к чугунным воротам, за которыми находились небольшие садики. Роджер не стал зажигать фонарь. Он просто подходил вплотную и всматривался в каждую табличку. Таким образом он отыскал номер 23 — белая табличка на черном фоне ворот, на нее падал свет из окон противоположного дома. Следующий — номер 25 и, наконец, 27.

— Пришли, — сказал Роджер.

— Я взгляну на ворота, — предложил Харри.

Он вдруг стал как-то даже выше ростом, значительней, уверенней, почувствовал себя нужным для предстоящей важной работы. Ворота были заперты, но запор оказался простым. Харри легко отпер его отмычкой, не произведя при этом

ни малейшего шума. Петли даже не скрипнули, тогда он отворял ворота.

Двор был пуст. Их туфли на каучуковой подошве гасили звуки шагов. Скрытый тенью дома, Роджер заметил свет в верхнем окне: от ворот его не было видно. Он просачивался сквозь щель в шторах. Видимо, это была комната прислуги Харри посмотрел наверх, потом на дверь. Фонарь он не зажигал — да и вряд ли тот был ему нужен, — мягко ощупал пальцами дверь, не заботясь о том, что может оставить на ней отпечатки.

— Ничего не скажешь, — наконец произнес он, — отличная работа. Замки запираются только изнутри. Не знаете есть ли там сигнализация?

— Вероятно, да.

Харри презрительно фыркнул. Отстранив Роджера, направился к длинному узкому окну возле двери. Подойдя, впервые зажег фонарик. Харри стоял спиной к улице и домам на противоположной стороне, осторожно ощупывая раму. Жалюзи были опущены, и он осматривал их края в поисках провода сигнализации. Внезапно Харри погасил фонарь и подошел к Роджеру.

— Могут быть осложнения, — сообщил он. — А что, если попробовать через окно второго этажа? Нужна лестница. Стойте здесь.

Он исчез, оставив Роджеру сумку с инструментом. Отсутствовал Харри, как показалось Роджеру, слишком долго. Появился внезапно и тихо, словно дух.

— Нашел?

— Нет. Но будьте осторожны, — произнес шепотом Харри. — Тихо!

Роджер отошел в сторону.

Харри вынул из сумки предмет, напоминавший по виду сложенный коврик, затем извлек небольшую банку. Он полил водой коврик и, развернув его, наложил на поверхность оконного стекла. Прилипший коврик должен был заглушить звук. Харри взял молоток и сильно ударил по коврику. Стекло издало глухой звук.

Харри фыркнул — «триплекс». Он снял коврик, завернул его в газету и убрал в сумку. Достал дрель и, работая бесшумно, высверлил в деревянной раме рядом друг с другом четыре отверстия. Затем, взяв тонкую пилку, стал пилить. Полотно, обильно смазанное жиром, не издавало ни звука. Минут через пять он выпилил кусочек рамы, просунул в узкое отверстие руку и, подсвечивая себе фонариком, нащупал запор.

Запор громко щелкнул — Харри застыл на месте. Все было тихо. Никакой тревоги. Харри снова сунул руку в отверстие, нащупал и отсоединил провод сигнализации. Это отняло довольно много времени. По улице прошла автомашина, осветив фарами дома на противоположной стороне, но Харри не прекращал работы. За окном послышался легкий щелчок, и он выдернул руку из отверстия. Потом толкнул раму вверх. Она немного заскрипела, но сигнала тревоги не последовало.

— Сумку! — скомандовал Харри, вскарабкиваясь на подоконник и отводя в стороны шторы. Роджер подал ему раскрытую сумку, а затем влез сам.

— Может быть, стоит отключить весь свет вдоме? — предложил он.

— Не вздумай. В верхних комнатах горит свет. Если его отключить, они пойдут проверять, что случилось.

Он задернул шторы и включил свет. Они находились в длинном и узком кухонном помещении. Блестел белый кафель, сверкала хромом мойка. Напротив была дверь.

— Куда теперь? — осведомился Харри.

— Для начала поднимемся на второй этаж — там я знаю одну комнату.

— А может быть, заглянем в подвал?

— Нет, сначала посмотрим, нельзя ли в нее попасть сразу.

— О'Кэй, наверх так наверх. А знаете что? — Харри взглянул на Роджера, держа руку на выключателе.

— Что?

— Может быть, пусть лучше сначала сыщики осмотрят весь дом? Есть один верный способ — надо только позвонить по номеру 999 и сообщить о взломе.

— Нет, это после.

Они прошли через две комнаты, прежде чем добрались до коридора, ведущего в холл. Дом был погружен в темноту, и лишь тонкий лучик фонарика освещал им путь, но и этого было достаточно, чтобы отыскать лестницу. Харри взял из рук Роджера сумку, закрыл ее, и они стали медленно подниматься наверх. Роджер шел впереди.

Харри шепотом спросил:

— А кто сейчас в доме?

— Понятия не имею.

— Почему-то никакой охраны. — По этим словам Роджер понял, что Харри неспокоен. Возможно, это просто нервы, реакция после трудной работы. Предложи ему сейчас взломать сейф, и он забудет о нервах. Наконец они подошли к двери кабинета. Харри тихо опустил сумку на пол и взялся за ручку. Дверь была заперта. Он исследовал ее сначала на ощупь, потом посветил себе фонариком, удовлетворенно кивнул и, достав отмычку, принялся за дело.

Харри отомкнул дверь бесшумно. Света в комнате не было. Он кивнул Роджеру и вошел внутрь, включив фонарик на полную мощность, стараясь все же не направлять луч на окна. Роджер затворил дверь, но сделал это слишком громко и тут же услышал неодобрительное шипение Харри. Харри двинулся вдоль стен, легко ориентируясь в темноте. Он достиг окна и сказал своим тихим, но четким голосом:

— Шторы задернуты плотно.

— Дверь? — спросил Роджер.

— В порядке.

Роджер нащупал выключатель, и в комнате вспыхнул свет. Зажглись только два настенных бра: они давали спокойный приглушенный свет. Комната была знакомой. Роджер посмотрел на дверь и вспомнил, что во время своего первого визита сюда он обратил внимание на то, что дверь сверху, снизу и с боков имела звуконепроницаемые прокладки, следовательно, и свет она не пропускает. Заметил это и Харри. Теперь Роджер проникся к Харри большим уважением. Шторы были из тяжелого зеленого бархата, широкие, ниспадающие до самого пола. Вряд ли сквозь них можно было с улицы заметить свет.

— Где он? — спросил Харри.

— Сегодня ты босс.

Лицо Харри приняло озабоченное выражение, уверенность вернулась к нему. Он бродил по комнате, приподнимал картины, сдвигал мебель, осматривал стены наметанным взглядом. Роджер стал исследовать одну половину комнаты, Харри — другую. Роджера нисколько не удивило, когда он услышал шепот Харри: «О'кэй». Харри стоял возле книжного шкафа, который перед этим немного отодвинул от стены. Роджер подошел и увидел за шкафом в стене дверцу сейфа. Существуют десятки разновидностей стенных сейфов, но, глядя на этот, трудно было определить, к какой он принадлежит. Наружу выступала лишь блестящая металлическая ручка. Харри еще чуть отодвинул шкаф и показал на то место, где был установлен механизм, поднес к стене настольную лампу, включил ее, затем достал из сумки асбестовые перчатки, натянул их на руки и взял тоненькую, толщиной с иголку, проволочку. Кончиком ее коснулся ручки сейфа — ничего не произошло. Потом он тронул одну из круглых заклепок, и между проволочкой и заклепкой вспыхнула голубая искорка. Харри нахмурился.

— Что, трудно? — спросил Роджер.

Роджер понимал, что самый простой путь — отключить электричество в доме, но Харри уже показал ему на практике, как надо проникать в квартиры.

— Да, пожалуй. Но если сигнализация электрическая, то это все же не так страшно. Хуже, если инфракрасная. — Харри хмыкнул. — Тогда уж звон будет по всему дому. Пока разобраться трудно: проводка и в том, и в другом случае одинаковая.

— Может быть, вывернуть пробки?

— Идите вы к черту с вашими пробками. — Он нахмурился. — Надо только отключить звонок, это главное.

Вероятнее всего, звонок находится где-то снаружи. А может быть, их два. Но если мы найдем контрольный и отключим, то и другой будет молчать. Подождите здесь.

— Нет, я пойду с тобой.

Они вышли вместе. Харри сердито посмотрел на Роджера, когда тот открывал дверь, но не сказал ни слова. Они стояли в темноте на лестничной площадке. Харри включил фонарик — вспыхнул приглушенный свет. В доме по-прежнему царила тишина. Харри обследовал площадку, посмотрел на потолок. Далеко ходить не пришлось: на стене, ближе к потолку возле двери, из-за которой в прошлый раз на Роджера смотрела женщина, была укреплена коробочка. Роджер принес стул, но он был слишком низким. Рядом оказался дубовый сундук. Вдвоем они придвинули его к стене, а сверху взгромоздили стул. Но для Харри и этого показалось мало. Он снял стул, принес из комнаты толстую скатерть, расстелил ее на сундуке, чтобы не поцарапать его, и только тогда поставил на него стул. Все это он проделал без малейшего шума.

Теперь Харри легко мог дотянуться до коробочки. Он осторожно открыл ее — в ней блеснул большой медный колокольчик — и минут пять ковырялся. Затем обернулся и тихо произнес:

— Помогите мне слезть. Роджер протянул ему руку.

— Теперь все в порядке, — сказал Харри. — Пошли обратно.

Они вернулись к сейфу. Харри взял стамеску, вставил ее в щель между стеной и обшивкой и приподнял. Дерево скрипнуло, застонало, но он продолжал отдирать обшивку, освобождая себе место для работы. Оголился провод, ведущий к сейфу. Харри снова надел асбестовые перчатки и взял кусачки с изолированными ручками. Он быстро перекусил провод: вспыхнула голубая искорка, что-то зашипело. Все было кончено. Харри удовлетворенно крякнул, выпрямился и все свое внимание обратил на сейф. Теперь нужно было время, чтобы подобрать правильную комбинацию цифр. Однако с этим Харри не стал возиться, а извлек из сумки компактный прибор, напоминавший с виду паяльную лампу. Он был соединен длинным резиновым кабелем с небольшим металлическим цилиндром. Минут пять Харри копался с прибором, потом нажал на рычажок и направил струю вспыхнувшего белого пламени на круглую рукоятку створки сейфа.

— Дайте очки, — приказал он Роджеру. — И не смотрите на пламя. — Харри надел очки и повернулся к сейфу. Комната наполнилась бело-голубым свечением. Запахло расплавленным металлом. Роджера так и подмывало обернуться и посмотреть, но он понимал, что это мальчишество, что стоит ему лишь взглянуть на огонь, потом час или больше ничего не сможет увидеть вообще. И Роджер стал смотреть на дверь.

И тут он заметил, что ручка двери стала медленно поворачиваться…

Глава XXIII. ЖЕНА КЕННЕДИ

Плашмя шипело и металось. Харри склонился над сейфом, ничего не видя и не слыша.

Роджер тихо двинулся к двери, но она была закрыта и к тому же не пропускала ни света, ни звука. Кто бы это мог быть? Почему ручку поворачивали с такой осторожностью? Неужели вернулся Кеннеди, вечно всех подозревающий? Роджер ждал и не сводил взгляда с ручки, слегка мерцавшей в свете пламени. Ручка повернулась до конца, и дверь начала медленно приоткрываться.

Она открылась бесшумно, но не так широко, чтобы из-за нее можно было заметить свет, однако вполне достаточно, чтобы убедиться в том, что в комнате кто-то есть. Дверь осталась приоткрытой, ручка больше не двигалась. Роджер хотел было предупредить Харри, но его шепот мог спугнуть и того, кто был в коридоре. Он немного придвинулся поближе и бросил через плечо мимолетный взгляд. Харри сидел, низко склонившись над сейфом. Пламя ослепило Роджера, он быстро отвернулся и зажмурился, потом медленно приоткрыл глаза. Ручка казалась ему мутным пятном, но Роджер все же заметил, что дверь стала закрываться. Он немного выждал, а потом быстро подкрался к двери. Харри что-то сказал, но он не разобрал что. Шипенье прекратилось, пламя погасло.

— Что… — начал было Харри.

Но Роджер сделал знак рукой, призывая к молчанию. Он подошел к двери и так же тихо и медленно стал поворачивать ручку. За спиной послышалось ворчание Харри, Роджер обернулся и увидел, что тот приближается к нему. Он снова дал знак не двигаться и на дюйм приоткрыл дверь. На площадке горел свет, но за дверью никого не было.

— Что случилось? — прошептал Харри.

— Там кто-то есть. Тихо! — Роджер приоткрыл дверь пошире и увидел яркий свет, исходивший из-за соседней Двери, которая на его глазах стала медленно закрываться. Это была дверь в комнату жены Кеннеди. Он заметил ее тень на полу.

Харри стоял за спиной Роджера.

— Кто…

— Тихо! Смотри… — Роджер пересек лестничную площадку, сердце его бешено колотилось, он взялся за ручку соседней двери и толкнул ее. Она оказалась незапертой.

Вдруг Роджер услышал «дзинь…» — кто-то поднял телефонную трубку. Он заглянул в щель. Жена Кеннеди, маленькая и изящная, стояла возле кровати в своей роскошной спальне. Она держала возле уха телефонную трубку и смотрела на дверь своими серыми, широко раскрытыми глазами. При виде Роджера она вздрогнула, в глазах ее отразился ужас, но трубки не отняла. Вместо этого выхватила что-то из-под подушки — это был автоматический пистолет.

Она стояла не шевелясь и не произнося ни слова. Набрать номер до конца у нее не хватило времени.

— Дрянь! — вскрикнул Харри, вложив в это слово все, что было у него на душе. Он стоял за спиной Роджера, который стал медленно надвигаться на женщину. Комната блестела серебром и золотом — именно в таких апартаментах живут богатые красавицы. На женщине был тончайший пеньюар, стелившийся по полу бледно-золотым сиянием. Выглядела она существом из другого, прекрасного мира, однако автоматическое оружие не дрогнуло в ее руке. Она медленно положила трубку на столик. Протянула руку, вставила палец в одно из отверстий в диске аппарата, но не знала, куда смотреть — на диск или на Роджера.

Роджер сделал еще шаг.

Харри последовал за ним и притворил за собой дверь.

— Откройте, — приказала женщина.

Роджер впервые услышал ее голос. В нем был страх, но сама она страха не выказывала. Харри не среагировал на приказание. Роджер сделал еще шаг. Комната была длинной — и казалось, женщина находится от него на значительном расстоянии.

— Не приближайтесь ко мне и откройте дверь, — голос ее звучал холодно и отчужденно.

— Положите оружие и отойдите от телефона, — приказал Роджер. Эти слова он произнес шепотом, хотя не было никакой опасности быть услышанным из-за закрытой двери. Роджер сделал еще шаг. Оружие, направленное ему прямо в живот, не дрогнуло в ее руке, и он знал, что она не промахнется. Роджер не мог одновременно следить за ее взглядом и рукой, но наверняка заметил бы движение, если бы она вздумала нажать на спуск. Поэтому он следил за рукой, а не за взглядом женщины, и сделал еще один шаг вперед. Он почувствовал, как внезапно испарина выступила на лбу и шее, и даже вздрогнул.

— Я не хочу причинять вам вреда, — произнес он, — я…

И тут же мгновенно метнулся в сторону. Прогремел выстрел. Он почувствовал, что пуля прошила пиджак и… в этот момент вскрикнул Харри.

Роджер прыгнул к женщине.

Она с ужасом бросила взгляд на Харри. Потом снова вскинула пистолет, но покачнулась. Прогремел еще один выстрел, пуля вонзилась в пол, и тут Роджер схватил ее руку и завернул ее за спину. Споткнувшись о кровать, женщина упала на нее, но оружия не выпустила. Наконец Роджеру удалось захватить ее запястье и крепко сдавить — пистолет выпал, он схватил его и отскочил назад.

— Она… — прохрипел Харри, — она попала в меня.: — его голосе звучали и страх, и какие-то просительные нотки.

Роджер посмотрел на него. Харри стоял на коленях, держась рукой за бок. Сквозь его пальцы сочилась струйка крови. Он силился встать, но это ему не удавалось. Рот его исказила гримаса боли.

Дена Кеннеди стояла возле кровати и молча буравила Роджера взглядом. Из телефонной трубки по-прежнему слышались гудки, но это его уже не беспокоило. Беспокоило другое. Слышали ли слуги выстрелы? Прошло несколько секунд, прежде чем он сдвинулся с места, но они показались ему целой вечностью. Женщина отпрянула. Роджер схватил ее за плечо, повернул спиной и, переложив оружие в другую руку, ударил рукояткой в шею. Ему показалось, что он ударил скульптуру. Женщина со стоном повалилась на кровать.

Роджер положил трубку на рычаг телефона.

— Я все испортил, — проговорил Харри.

Снаружи, с площадки не доносилось ни единого звука, но, если там кто-то был, он постарался бы действовать бесшумно.

— Чепуха, — Роджер прошел мимо лежащего Харри. Держа пистолет в руке, осторожно приоткрыл дверь, затем вернулся и выключил свет. На площадке за дверью тускло мерцала лампочка. Он вгляделся в темноту лестницы — никого. Было тихо, лишь громко стучало его сердце.

Дверь кабинета по-прежнему была открыта. Роджер вернулся, прошел мимо Харри и сказал успокаивающе:

— Ничего, все будет в порядке, Харри. — Харри все так же зажимал рукой бок. Роджер подошел к женщине, поднял ее и на руках отнес в кабинет. Она была легкой, как ребенок. Он опустил ее в кресло и вернулся за Харри, который стоял все в том же положении, на коленях, облизывая языком пересохшие губы.

— Я сейчас перенесу тебя в другую комнату. Не волнуйся. Держи крепче свой бок.

Роджер даже застонал, с трудом отрывая от пола тело Харри. Он прошел с ним через лестничную площадку и опустил Харри на пол кабинета. Затем снова вернулся в спальню, стянул с кровати простыню и две подушки и быстро вышел, затворив за собой дверь. Войдя в кабинет, он так же плотно прикрыл дверь.

Ни Харри, ни женщина не двигались. Роджер отодвинул кресло, в котором сидела женщина, от стола, чтобы она не взяла с него что-нибудь, пока он стоял к ней спиной, затем подложил подушку под голову Харри.

— Дай-ка мне посмотреть.

— Я все… конец, — с трудом прохрипел Харри.

— Совсем не конец… еще долго до конца. Вот доктор…

— Не надо… — в глазах Харри не было страха. — Лучше заканчивайте свое дело. — Он снова облизал пересохшие губы.

Роджер отвел руку Харри, и. кровь закапала на ковер. Рана, по-видимому, находилась слева и была не опасна. Роджер расстегнул жилет, ослабил пояс и приподнял набухшую рубашку. Кровь из раны побежала струйкой. Он сложил носовой платок в виде подушечки и приложил к ране, чтобы остановить кровь.

— Подержи-ка вот так, Харри. — Роджер приложил его руку к платку, а сам принялся разрывать простыню на узкие полоски. Из одной он сделал еще подушечку, а другой стал перевязывать живот.

Харри сжал зубы, превозмогая боль.

Если немедленно отправить его в больницу, у него еще есть шанс. Через час все может кончиться плачевно. Роджер посмотрел на женщину. Казалось, она все еще находится в бессознательном состоянии.

Сейф был распахнут настежь, инструменты и сумка лежали тут же на полу. Роджер подошел ближе. Металл еще был горячим. Сквозь отверстие Роджер увидел толстые рулоны бумаги, коробочки с драгоценностями, пачки денег, еще какие-то предметы. Он вынул несколько рулонов, стянутых широкой резинкой. Один из них оказался плотнее остальных — похоже на фотографии. Роджер сорвал резинку и увидел фотокопии с досье, выкраденных в Скотленд-Ярде. Он распаковал второй — там оказались списки: фамилии и адреса с пометками против каждой фамилии. Многие имена Роджер знал — это были люди, с которыми «Рейнер и Ко» поддерживала деловые связи, и которые поставляли дефицитные товары (артикулы поставляемых товаров были указаны в отдельной графе).

В следующем рулоне он нашел имена и адреса, на этот раз не английские. На каждую страну континента приходилось по нескольку листов. Некоторые имена ему уже встречались, когда он занимался «делом Дэлани». Значит, за ними стоял Кеннеди. Еще один список — пэры и члены парламента, следующий — пэры и члены политических партий. И наконец — имена биржевиков с незапятнанной репутацией.

Были и еще списки, но Роджер не стал их просматривать… Эти документы представляли огромную ценность. Если передать их в Скотленд-Ярд, они с лихвой могли бы компенсировать его неудачу с Дэлани. Роджеру очень хотелось этого. Он отер пот со лба и отошел от сейфа.

Жена Кеннеди пришла в себя и, сидя в своем кресле, широко открытыми глазами смотрела на Роджера. Между тем Харри чуть внятно произнес: «Ну вот и отбегался… теперь все…»

Женщина сидела молча.

Роджер подошел к письменному столу, мельком взглянул на разлетевшиеся по полу бумаги, снял телефонную трубку и стал набирать номер: WHI…

— Не надо! — вдруг вскрикнула жена Кеннеди. — Не делайте этого! Вы только все испортите!

— Ничего, зато кое-кто отправится на виселицу, — успокоил ее Роджер. Он набрал еще две цифры: 1 и 2. В последний раз Роджер звонил в Скотленд-Ярд, чтобы навести глупые справки о Слоуне, подбросить ему материал для размышления. Где-то теперь Слоун?

— Вы будете очень богаты…

— Я сыт по горло вашим богатством. — Роджер набрал еще одну единицу и двойку. В трубке раздались гудки.

— Говорит Скотленд-Ярд. Мы к вашим услугам. Роджер судорожно глотнул слюну.

— Чем могу помочь?

— Я говорю от имени инспектора уголовного розыска Слоуна, Он просит немедленно прислать наряд с машиной по адресу: Маунтджой-сквер, двадцать семь, а также карету «Скорой помощи» — здесь раненый. Он в тяжелом состоянии.

— А мистер Слоун там?

— Нет, он сейчас очень занят. Поторопитесь.

— Хорошо, сэр, — дежурный трубки не положил. — Назовите ваше имя, сэр.

— Мое имя Рейнер, Чарлз Рейнер. Я очень прошу вас поторопиться.

— Хорошо, сэр. Я вызываю дежурный наряд.

Роджер опустил трубку. Женщина не шевелилась, не двигался и Харри. В комнате стояла гробовая тишина. Роджер провел рукой по лицу и смахнул пот. Он не улыбнулся, ему почему-то не хотелось улыбаться. Дежурный наряд обычно приезжает быстро — патрульная машина и «Скорая помощь» должны быть здесь минут через десять, значит, через десять минут все будет кончено. Нет только доказательств. Он воспользовался своим шансом и выиграл. Сложности, правда, не исчезнут: с Джанет, с мальчиками, со Слоуном. И еще: как ему убедить полицию быстро убрать с улицы машины, чтобы никто не сумел предупредить Кеннеди, когда он сюда явится. Как…

В этот момент дверь в кабинет широко распахнулась и… вошел Кеннеди и с ним женщина в зеленом.

Глава XXIV. ХЕММИНГУЭЙ

В руке Кеннеди был револьвер.

Он вошел в кабинет и спокойно огляделся по сторонам. И хотя это был все тот же Кеннеди, что-то в нем изменилось. Но что? Автоматический пистолет его жены покоился в кармане Роджера. Он опустил руку в карман, но Кеннеди предупредил его движение: «Не стоит!» — сказал он и направил оружие на Роджера; тот уже не сомневался, что оно может выстрелить в любой момент.

— Он только что позвонил в Скотленд-Ярд, Рэй, — сказала жена Кеннеди. — Торопись.

Женщина в зеленом решительно пересекла кабинет, остановилась перед Роджером и вдруг ударила его по лицу. В этом ударе, в блеске ее глаз была жестокая беспощадность. Молча запустив руку в карман Роджера, она вытащила пистолет и, не сказав ни слова, отошла в сторону.

Что же все-таки изменилось в облике Кеннеди? Он был тем же, но и одновременно другим!

Ах, вот что — его глаза: они больше не источали серебристого огня, это были обычные, ничем не примечательные глаза. Именно они-то и изменили его внешность.

— Что он им сказал? — спросил Кеннеди,

— Он просил их приехать сюда.

— С ним были еще люди?

— Нет, только этот, — и миссис Кеннеди, указав на Харри, поднялась со своего кресла. Рядом с мужем она выглядела совсем маленькой.

Тут в комнату вошел Перси. От неожиданности он на мгновение остановился.

— Что я… — начал было Перси, но Кеннеди перебил его.

— Собери все бумаги, Перси, и унеси их отсюда. На квартиру мисс Кеннеди не ходи — спрячь где-нибудь еще, а утром первым делом скажи Грэйс Хауэлл, чтобы она забрала детей Уэста. Его женой я займусь сам, но, чуть позже. Передай Майерсу, что нужно убрать Слоуна, нам он больше не нужен.

Перси начал складывать листы фотокопий и распихивать их по карманам.

— Да поторопись же ты, — невозмутимо подгонял его Кеннеди.

— О'кэй, босс, — ответил Перси. — Только без паники, нам это не в новинку. — Наконец засунул в карман последний рулон бумаги и выпрямился. Проходя мимо Роджера, он нанес ему сильный удар в челюсть.

— Не теряй понапрасну время, — бросил ему Кеннеди. Вероятно, патрульные машины были уже на подходе, но, если они опоздают, тогда Перси уже не перехватить. Сейчас остановить его уже нельзя, разве что броситься и завязать драку, но это лишь ненадолго задержит его. Перси подошел к лежащему Харри, на момент задержался возле него, а потом пнул ногой. Харри издал громкий стон, от яррсти кровь бросилась Роджеру в лицо. Перси ушел, Кеннеди прикрыл за ним дверь. Его жена открыла бар и смешала три коктейля. Секунды казались минутами. Кеннеди медленно подошел к Роджеру.

— Ваша ошибка, Уэст, заключается в том, что вы полагали, будто мы не следим за вашим телохранителем. Но каждые два часа мы посылали к нему своего человека. Когда же Харри не оказалось на месте, мы догадались, что произошло. Изменив свое лицо, вы не изменили образа мыслей. Я же дал вам все…

- К чему об этом говорить, — произнес Роджер. — Вам все равно не понять меня. — Он не представлял себе, чем все это может кончиться. Ясно одно — Кеннеди все равно выкрутится, ибо улики, эти проклятые улики исчезли вместе с Перси. И все же его интересовало, что на уме у этого человека. Сейчас Кеннеди уже не походил на себя, сейчас он превратился в Рэймонда Хеммингуэя.

— Да, я действительно не понимаю вас, Уэст, — признался Кеннеди.

— Вы судите о человеке лишь по его поступкам, — сказал Роджер. — Вы использовали все виды давления, которые только могли придумать, — угрозы в адрес жены и детей, шантаж. Ничего не вышло. Вам я больше не нужен, жена и мои дети — тоже. Они и так выстрадали достаточно, вы из чувства мести готовы еще больше наказать их. Вы низкий человек.

— Вы так думаете, Уэст? — рассмеялся Кеннеди. — Ну ладно, я найду в Скотленд-Ярде еще кого-нибудь, а случай с вашей женой и детьми использую в «воспитательных» целях, чтобы подчинить себе другого человека. У меня уже есть кое-кто на примете в вашем Скотленд-Ярде. Банистер — хорошее, хотя и небольшое приобретение. Скотленд- Ярд поможет мне провернуть еще много крупных дел, но сейчас нет времени вдаваться в детали. — Он снова рассмеялся. — Одна деталь вас все же заинтересует. Я хочу застрелить вас. — Он направил на Роджера ствол револьвера. — Когда прибудет полиция, я скажу им, что жена услышала шаги в доме, пошла посмотреть, обнаружила вас двоих, одного застрелила, а другой ее обезоружил. Затем вернулся я и застал вас на месте преступления. Это яснее ясного — сейф-то вскрыт. В этом доме я — не Кеннеди, а уважаемый обществом человек и бизнесмен по фамилии Хеммингуэй. Очевидно, вам это известно. Я ничего не знаю, за исключением того, что в дом пробрались взломщики, которые и были убиты при попытке к бегству. Это убийство с целью самозащиты. Чтобы сделать его еще более правдоподобным, я подожду, пока появится полиция вот в этих верях — выстрел произведет на них впечатление и послужит доказательством того, что я ждал их сколько мог, но вы предприняли последнюю отчаянную попытку. — Он снова захохотал. — Это хороший ход, Уэст, не правда ли? А вы молодец, ваш план почти удался. Харри — слабак. Для меня это будет уроком: не надо было привлекать к делу друзей рыжего Кайла.

Дуло револьвера по-прежнему смотрело Роджеру в живот.

Но одно Кеннеди все же забыл, да и его жена тоже: Роджер назвал имя Слоуна. Как он сумеет объяснить все это?

Женщина в зеленом наконец сказала:

— Рэй, хватит тратить время попусту.

— Возможно, ты права, дорогая, — согласился Кеннеди и слегка приподнял дуло револьвера.

Ну вот и все.

Роджер внутренне весь подобрался. Может быть, стоит броситься вперед, создать видимость борьбы? Лицо смерти всегда отвратительно, а он смотрит ей в глаза, при таких обстоятельствах уже не важно, какой рукой она схватит тебя за горло.

И тут Харри внезапно пнул Кеннеди ногой.

Кеннеди, застигнутый врасплох, обернулся, но Харри снова ударил его. Роджер, как кошка, метнулся к женщине в зеленом. Она тоже смотрела на Харри. Роджер выхватил у нее оружие, она отпрянула, не удержалась на ногах и упала. Кеннеди выстрелил, но промахнулся.

Роджер с пистолетом отскочил за книжный шкаф и тут же почувствовал, что пуля разорвала одежду, а следом услышал звук второго выстрела. Роджер прямо-таки вжался в стену. В поле зрения попадали лишь письменный стол и женщина, пытавшаяся подняться с пола. Кеннеди начал бесшумно подкрадываться к шкафу. Роджера он не видел и потому мог стрелять, лишь ориентируясь на его тень.

Но тут дверь резко распахнулась.

— Что здесь происходит? — раздался громкий голос. Роджер узнал его: он принадлежал инспектору Скотленд-Ярда Пилу.

Роджер стоял за книжным шкафом. В комнату вошли еще люди. Женщина в зеленом задыхающимся голосом воскликнула:

— Осторожнее, он вооружен.

— Кто вооружен? — спросил Пил.

— Грабитель. Он — там. — И она указала на шкаф. Пил медленно направился к шкафу.

— Только не вздумай шутить, — предупредил он. Пил появился перед Роджером, даже не взглянув на оружие в его руке.

— Мы застали его на месте преступления, — заявил Кеннеди, и в его голосе прозвучала издевка. — Обоих застали. Этот — самый опасный, будьте с ним осторожнее.

_- Он не причинит нам вреда, — заметил Пил и протянул руку— Отдайте мне, пожалуйста, ваше оружие. — Он был очень спокоен. — Вы Чарлз Рейнер, не так ли?

Но тут вмешался Кеннеди:

— Да, именно так. И…

— С вами мы поговорим позже, — перебил его Пил. — Прошу ваше оружие, Рейнер, и не вздумайте шутить.

— Пошли людей за Майерсом, — сказал Роджер, — тем самым, что из банды с Билк-стрит. Они схватили Слоуна и собираются разделаться с женой Уэста. Служанка в доме Уэста получила приказ похитить его детей.

С этими словами Роджер протянул пистолет Пилу. Пил обратился к сержанту:

— Вы слышали, что он сказал? Позвоните в Ярд, пусть возьмут Майерса и допросят служанку Уэста.

Пил повернулся к Роджеру:

— Откуда вам это известно?

Теперь у Джанет появился хоть маленький шанс.

— Это не имеет значения.

— Инспектор… — начал было Кеннеди.

— Не беспокойтесь, все в порядке, мистер Хеммингуэй.

Роджер наконец вышел из своего угла. Женщина в зеленом присоединилась к жене Кеннеди. Их напряжение достигло высшей точки. Кеннеди стоял не шевелясь, лицо его было хмуро. Очевидно, он думал сейчас о том, какие обвинения предъявить. Но это вряд ли имело значение, ибо компрометирующих бумаг в комнате не было. И все же…

Кроме Пила, здесь находились еще двое сотрудников Скотленд-Ярда — таких знакомых, внушительных на вид и уверенных в себе. Те двое осмотрели сейф и стали о чем-то переговариваться вполголоса.

— Итак, что вы хотели сообщить мне, мистер Хеммингуэй? — Голос Пила звучал официально, без дружеских интонаций. — Вы говорили, что миссис Хеммингуэй неожиданно застала двух грабителей и застрелила одного из них. Потом приехали вы и едва не застрелили второго…

— Только после того, как он направил оружие на меня.

— Так, понятно. В доме был кто-нибудь из слуг?

— На верхнем этаже.

— И они ничего не слышали?

— Нет. Грабители вывели из строя сигнализацию.

— Вы пришли сюда вместе с женой?

— Нет, с сестрой. — Кеннеди говорил спокойно. — Жена находилась на этом же этаже, одна. Вы не станете возражать, инспектор, если я налью ей немного вина, она так перенервничала сегодня? — И он. направился к стенному бару. — Между прочим, мне бы хотелось предостеречь вас — не обращайте внимания на слова этого человека. Он соврет и недорого возьмет за это. — Кеннеди подошел к шкафчику и извлек бутылку.

— Мне не наливайте, — заметил Пил довольно бесцеремонно, и Кеннеди взглянул на него, словно очень удивившись. Жена его, похожая на китайскую фарфоровую статуэтку, тяжело села в кресло и спрятала лицо в ладонях. Женщина в зеленом не спускала глаз с Роджера. Напряжение, царившее в комнате, достигло предела.

— А почему бы и не выпить? — резко спросил Кеннеди.

— Я предпочитаю не пить на работе, сэр.

Кеннеди подчинился, хотя это было и не в его правилах.

— Ну хорошо. Итак, как я уже сказал, Рейнер без сомнения…

— Ваше заявление, сделанное в подобной обстановке, не является уликой, сэр. Человек должен представить доказательства и попытаться опровергнуть выдвинутые против него обвинения.

Интересно, почему Пил ведет себя столь официально?

— Скажите, инспектор Слоун давно ушел отсюда? — спросил Пил.

Миссис Кеннеди затаила дыхание, но Кеннеди спокойно ответил:

— Слоун? Не припоминаю такого имени. О-о, Рейнер, кажется упомянул его только что.

— Человек, который вызвал нас сюда, сказал, что говорит от имени Слоуна. Разве это не вы звонили?

— Тут, должно быть, ошибка, инспектор. Я не… Ошибка? Это величайший просчет Кеннеди! Роджер почувствовал, как блаженное тепло стало разливаться по телу.

— Так это не вы вызвали Скотленд-Ярд? — спросил Пил.

— Нет, но мой шофер.

— Насколько я понял, ваши слуги ничего не слышали? Браво, Пил, отличная работа, ничего не скажешь!

— Мой шофер привез меня сюда. Он позвонил…

— Он что, знаком с мистером Слоуном?

— Откуда я знаю, черт возьми! — сорвался Кеннеди. — Возможно… может быть, он и упомянул имя Слоуна, чтобы вы побыстрее приехали.

— Мы всегда быстро приезжаем, сэр. А где ваш шофер?

— Его здесь нет. — Кеннеди нервно облизал губы. Обе женщины не сводили глаз с Пила, позабыв о Роджере.

— Это я и сам вижу, — ответил Пил. — Интересно, а почему его нет? Почему вы его отослали?

— Я его не отсылал…

— Тогда почему же он ушел? — спросил Пил.

Пил вырос в глазах Роджера. Роджер подошел к столу и присел на его край. Два сержанта переговаривались между собой шепотом, но Роджер их не слушал: он следил за беседой Пила и Кеннеди,

— Не имею ни малейшего представления, — сказал Кеннди. — Я даже не знал, что он ушел.

— Вы не знали также, что мы арестовали его, не правда ли, сэр? Патрульная машина немедленно прибыла по вызову и вашего шофера мы встретили на пороге вашего дома. При нем находилась масса разных документов — документов, которые, вне всякого сомнения, были изъяты вот из этого сейфа. Шофер сообщил, что вы приказали ему увезти эти бумаги. Он не ждал ареста, а потому у него не было времени придумать подобающую случаю ложь, сэр! Зачем вы отослали шофера с документами?

У Кеннеди пропал дар речи. Жена его подалась вперед и закрыла лицо руками.

— Ну что ж, рано или поздно мы это выясним, сэр, — произнес Пил монотонным голосом, которым говорил на протяжении всей беседы. — Значит, у вас есть что-то такое, что вы хотели бы утаить от нас?

— Мне кажется, — ответил Кеннеди, — что вы превышаете свои полномочия, инспектор. — Он посмотрел на Роджера, пистолет все еще находился в его руке. Кеннеди слегка приподнял его ствол. — Я обвиняю этих двух людей в….

Сержант, стоявший позади Кеннеди, неслышно приблизился и, прежде чем Кеннеди понял, что произошло, спокойно взял у него оружие. Кеннеди резко обернулся, его пальцы непроизвольно сжались в кулак, готовый к удару, но он вовремя сдержался и повернулся к Пилу.

— Я настаиваю…

— Один момент, сэр, если вы позволите. — Пил сделал знак рукой, и на лестнице послышались шаги. Роджер наблюдал за происходящим, еще не до конца поверив, что все окончилось, что он остался жив. Появился Перси — кто-то за дверью, невидимый Роджеру, с силой втолкнул его в комнату. Лицо его было бледно, как у Харри, а в глазах стоял страх. Он почувствовал на себе взгляд Кеннеди, но не посмел взглянуть на своего хозяина. Следом за ним в комнату вошел… Слоун. Роджер невольно воскликнул: «Билл!»

Слоун улыбнулся Роджеру. Пил остолбенел от удивления, Сержант безмятежно стоял в дверях с пистолетом, отобранным у Кеннеди.

— Привет, Роджер, — весело откликнулся Слоун. — Я еще в прошлый раз догадался, кто ты на самом деле.

— Роджер Уэст?.. — удивленно произнес Пил.

Кеннеди шагнул вперед.

— Вот именно, ренегат-полицейский. Это он вынудил меня…

— Все ваши заявления, сэр, мы выслушаем в свое время, — перебил его Пил, но голос его сорвался, и он, не отрываясь, смотрел на Роджера. — Шеф едет сюда, он будет с минуты на минуту и тогда возьмет следствие в свои руки, — добавил Пил после паузы. Потом сглотнул слюну и прошептал: — Не может этого быть!

— Может, — ответил Слоун. — Какой сюрприз Джанет!

Глава XXV. СЮРПРИЗ ДЛЯ ДЖАНЕТ

Прошло по крайней мере три часа, прежде чем Роджеру удалось приступить к рассказу.

Чэтуорт, прибывший вскоре после появления Слоуна, сидел вместе со Слоуном и Пилом в гостиной дома на Маунтджой-сквер, 27 и слушал. Сержант стенографировал беседу. Началась она сумбурно, но постепенно вошла в спокойное русло. Картина двух мрачных месяцев наполнялась деталями, многие из которых были откровением как для одной, так и для другой стороны. Наверху, в кабинете, сотрудники полиции изучали документы. Кеннеди, его жена и сестра были помещены в разные комнаты. Перси увезли в Скотленд-Ярд, Харри был отправлен в ближайшую больницу.

Из разговора Роджер узнал, что в ту ночь Пил и еще двое сотрудников следили за Слоуном и видели, как его на Лайм-стрит схватили люди Майерса. Они проследили за ними и освободили Слоуна; Майерс и члены его банды в настоящее время были уже в тюрьме, так же как и Грэйс Хауэлл. Роджер продолжал свой рассказ…

Во рту сухо, но он совсем забыл о том, что рядом с ним стояла бутылка виски и содовая. Роджер очень устал, но говорил живо. Он не улыбался, не менял интонации голоса, просто говорил, как если бы рассказывал доктору о ночных кошмарах, мучивших его долгих два месяца. Наконец он замолчал и сделал большой глоток из стакана. После продолжительной паузы Чэтуорт спросил:

— Но почему, Роджер? Как же так?

— Вы имеете в виду, почему я позволил превратить себя в Рейнера? Почему не пришел к вам?

— Нет-нет, тут все ясно. Я понимаю, что вы не могли упустить случай выведать, кто такой Кеннеди и чем он промышляет. Мне думается, я правильно вас понял. — Голос Чэтуорта звучал довольно холодно. — Единственный путь уличить Кеннеди в преступлениях — заманить его в ловушку. Я просто не могу себе представить, как человек мог решиться на такое. Но теперь это уже не имеет значения. Меня интересует, зачем Кеннеди все это проделал?

— Мы узнаем об этом, когда изучим весь его архив, — ответил Роджер.

— Им занимается инспектор Чабб, и он уже пришел к кое-каким заключениям. — Пил поднялся со своего кресла. — Разрешите пойти посмотреть, сэр?

Чэтуорт что-то буркнул под нос: очевидно, это должно былозначать «да».

Пил вышел из комнаты. Чэтуорт задумчиво барабанил пальцами по ручке кресла. Слоун сидел молча, откинувшись на спинку стула, и на его хмуром лице светилась частливая улыбка. Отсутствовал Пил довольно долго. За это время никто из сидящих в комнате не сдвинулся места и не обронил ни слова. Чэтуорт не мог оторвать взгляда от нового лица Роджера. Он казался теперь совсем иным человеком, но все же шеф пытался найти хоть какое-то сходство с прежним Уэстом. Три или четыре раза он сокрушенно качал головой.

Наконец вошел Пил, в руках он держал документы, и глаза его светились радостью.

— Ну, что? — резко бросил Чэтуорт.

— Здорово сработано, сэр! Вот эти бумаги и еще кое — какие документы раскрывают всю тайну! Кеннеди, оказывается, уже много лет занимался этим и за прошедшие годы разработал целую систему шантажа. Он оказывал давление на сотни людей. Сотни!.. — Пил был настолько возбужден, что, рассказывая, не переставал нервно постукивать по столу рулоном принесенных документов. — Эта система чудовищна по своим масштабам. Основа ее — шантаж, шантаж повсюду, где только можно. Он тянул из людей все соки, а их самих держал в страхе. Люди, поставлявшие товары «Рейнер и К°», вынуждены были подчиняться, ибо Кеннеди их шантажировал. Но все это мелочи. Он имел влияние на членов парламента, пэров, очень известных людей. Совершал крупные валютные операции, спекулировал драгоценностями. Мы нашли у него список лиц, с которыми он поддерживал деловые связи, — все они значатся в нашей картотеке. Кеннеди отдавал им приказы, а потом выгребал у них все без остатка. Майерс, например, признал, что все приказы он получал от шофера Перси Бриггса. В общем, это очень разветвленная организация, Целый айсберг, и мы пока не знаем, что скрывается под водой. В этом доме Кеннеди проживал под фамилией Хеммингуэй и доверял лишь своей жене, сестре и Бриггсу.

Он проник в министерство торговли, финансов, в другие правительственные учреждения, и это приносило ему прибыль. Ему было нужно надежное прикрытие, а потому Кеннеди особенно себя не афишировал. Человек по фамилии Рейнер, работавший с ним некоторое время, отошел от дела и уехал в Африку, где сколотил себе состояние на алмазах. Он…

— Кто вам это сказал? Ведь таких сведений в документах нет, не так ли? — перебил Пила Чэтуорт.

— Вы правы, сэр, но Майерс и Бриггс кое-чем поделились с нами. Я только что разговаривал с Ярдом, сэр, и мне сказали, что этот Рейнер умер несколько лет назад.

Поэтому, когда Кеннеди планировал свою операцию против Уэста и создавал ему прикрытие, он присвоил ему имя Рейнера, передал его паспорт, связи — одним словом, все что нужно. Сам же Кеннеди (кстати, это его настоящее имя) давно подумывал, как бы заполучить себе людей из Ярда, и случайно натолкнулся на одного… — Чэтуорт даже рот открыл от удивления, а Пил тем временем продолжал: — Тогда ему пришла в голову мысль подчинить себе кого-нибудь рангом повыше. И Кеннеди выбрал Уэста. Он прощупал его окружение и обнаружил, что у миссис Уэст есть кузина в Саррее. Именно это и дало ему толчок к разработке многоходовой и сложной операции. — А та молодая француженка… — начал было Слоун. — Вот именно, — согласился Пил. — Бриггс и о ней говорил. Она была влюблена в Кеннеди. Он ездил навещать ее в Париж, называл себя при этом Артуром Кингом, а заодно и выяснил, известно ли ей что-нибудь о ее отце — рыжеволосом Кайле. Кеннеди очаровал ее. Он вообще пользовался успехом у хорошеньких женщин. Кайл же знал о Кеннеди гораздо больше остальных. Но Кеннеди была нужна его дочь. С ней он, правда, не заключал никаких сделок: она сама увязалась за ним в Англию. Тогда Кеннеди решил использовать ее для осуществления своего коварного замысла и поймать в ловушку Уэста. Он подыскал домик и устроил там с ней свидание. Теперь стало ясно, что именно Кеннеди убил девушку и напал на Уэста. — От долгого рассказа и возбуждения голос Пила звучал хрипло. — Конечно, в этом происшествии еще много всяких деталей, но общая схема вполне ясна. Перси Бриггс не торопится все выложить, но рассказывает он подробно, ибо знает, что это единственный способ спасти свою шею от петли. Когда Кеннеди требуется сделать «работу» — убийство или еще что — он точно знает, кого использовать. Родился Кеннеди, если верить Бриггсу, в Ист-Энде, настоящий Хеммингуэй, за которого он себя выдавал, жил и умер за границей. Кеннеди занял его место. А так как у Хеммингуэя в Англии не было близких друзей, Кеннеди вынужден был расстаться со своими. В общем, уже сейчас у нас предостаточно оснований, чтобы предъявить обвинение и Кеннеди, и обеим женщинам.

— Все это у меня не укладывается в голове, Роджер, — произнес с расстановкой Чэтуорт. — Никогда и никто мне ничего подобного не рассказывал, да, наверное, и не расскажет. Не могу понять, как муж может сохранить в тайне от своей жены… зная вас и вашу жену…

— …но зная также, как Кеннеди контролировал каждый мой шаг, — добавил Роджер.

— Да-да, вот именно. Кстати, уже почти пять часов. Э-э… а как насчет вашей жены? Вам, наверное, не терпится увидеть ее? Хотя она… черт возьми, она же не узнает вас! И мальчики тоже…

_ Я попрошу сначала Марка Лессинга съездить к ней, — сказал Роджер. — Если вы ничего не имеете против, то я прямо сейчас и отправлюсь к нему.

Слоун притормозил машину и махнул рукой Роджеру, когда тот выходил из дома Хеммингуэя.

— Ну вот, теперь они все под замком, дружище. Бриггс все еще рассказывает. Ох и выдумщик этот Кеннеди! Ты знаешь, он придумал один трюк: закапывал какие-то капли в глаза — белладонну или что-то в этом роде — и. они меняли до неузнаваемости его внешность, после чего многие принимали его совсем за другого человека. Да и тебя, кажется, загипнотизировали его глаза…

— И ты мне это рассказываешь?! — воскликнул Роджер. Слоун добродушно улыбнулся. Он был счастлив.

— Кеннеди считал, что, подсунув твой труп, окажется в полной безопасности. Помнишь, я тебе говорил?

— Конечно, помню. Ты был…

— Ах, оставь!

— Никогда.

Роджер сидел в машине Марка Лессинга неподалеку от дома на Белл-стрит. Было чуть больше шести утра. На улицах только стали появляться первые автомашины, два-три человека вышли из своих домов. Белл-стрит была еще по-ночному тиха и пустынна.

Марк что-то долго не возвращался. На тротуаре под окном машины уже скопилась горка окурков. Наконец появился Марк и сделал Роджеру знак рукой. Он не произнес ни слова, когда тот прошел мимо и свернул в ворота.

В дверях стояла Джанет.

Утренний свет падал на лицо Роджера. Он медленно приближался к ней, сердце его бешено колотилось…

Более двух месяцев минуло с тех пор, как они виделись в последний раз. Роджер заметил на ее лице беспокойство и в то же время радостный блеск в глазах. Она смотрела на него, изучая каждую черточку его лица. Наконец медленно протянула ему навстречу дрожащие руки. Он взял их в свои, нежно притянул к себе жену, и тут Джанет громко разрыдалась.

Джанет сидела перед ним на мягком пуфе, закинув голову. Она крепко держала его за руку, словно боясь, что стоит лишь отпустить ее, и ей уже никогда не удастся дотронуться до Роджера вновь.

Вдруг наверху раздался голос Скупи:

— Ричард! Ричард!

Никакого ответа…

— Ричард! — голос Скупи стал громче. — Я проснулся, вставай, я уже проснулся!

Сердце у Роджера готово было выскочить из груди.

— А что скажут дети? — спросил он. — Я думал об этом тысячу раз, они ведь не узнают меня, они…

— Они узнают тебя, стоит только тебе заговорить. — Голос Джанет срывался. — Я расскажу им все. Хотя нет, ты им сам расскажешь… О, нет-нет, лучше я. Теперь у них есть ты и у меня есть ты! Роджер, как это ужасно! Я потеряла всякую надежду. Я…

— Я бы не осмелился…

— Конечно, ты бы не осмелился. Но не вини себя, не беспокойся, дорогой, ни о чем. — Слезы катились из ее глаз. — А знаешь, у тебя совсем неплохое лицо, Роджер. Мне оно чем-то даже нравится…

Наверху на лестнице внезапно воцарилась тишина, а затем раздался чистый голосок Ричарда:

— Мама уже внизу.

— И комната Грэйс пустая, — добавил Скупи.

— Мама!

— Мамочка!

— Я скоро приду, мальчики. Идите в комнату Ричарда и не кричите так громко.

Роджер произнес хриплым голосом:

— Они уже в комнате Ричарда. Ничего не изменилось, господи! Я хочу видеть их, Джен. Я должен их видеть. Я-..

— Я сейчас схожу и поговорю с ними, — сказала Джанет. — Я скоро. — Она поднялась, затем склонилась над ним и поцеловала. Повернувшись, Джанет поспешно вышла из комнаты.

Марк бродил по саду, засунув руки в карман. Поднявшись наверх, Джанет сказала веселым голосом:

— Послушайте меня, мальчики, у меня есть для вас сюрприз.

— Какой же это сюрприз, если ты плакала? — возразил Скупи.

— Я ни в чем не виноват, я ничего такого не сделал, — по привычке стал защищаться Ричард.

— Нет-нет, — Джанет с трудом выдавливала из себя слова. — А теперь послушайте меня, дети. У меня для вас радостная новость. По-настоящему я совсем не плакала. Я… я даже смеюсь. Случилось что-то вроде чуда…

— Папа вернулся! — заорал Скупи во все горло. — Папа вернулся домой!

— Папа! — взвизгнул вслед за ним Ричард.

— Мальчики! Подождите меня. Да, это папа, но…

Но они стремглав бросились вниз, стуча голыми пятками то ступенькам лестницы, а мать тщетно пыталась остановить их и предупредить о том, что их ожидает.

Content

Джон Криси
Инспектор Уэст в одиночестве

Глава I. ДОМ НА ОТШИБЕ

Глава II. ТЕМНАЯ КОМНАТА

Глава III. ПОЧЕМУ?

Глава IV. НАПАДЕНИЕ

Глава V. МАРИОН

Глава VI. КОШМАР

Глава VII. ГАЗЕТЫ

Глава VIII. БЕСЕДА

Глава IX. ИГРА

Глава X. НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК

Глава XI. РЫЖИЙ

Глава XII. ПРОВЕРКА

Глава XIII. БУНТ

Глава XIV. «МАДАМ»

Глава XV. ПОБЕГ

Глава XVI. БУЛЬДОГ

Глава XVII. ПРИЧИНА ДЛЯ БЕСПОКОЙСТВА

Глава XVIII. СЛОУН

Глава XIX. ДЖАНЕТ

Глава XX. ТРЕБОВАНИЕ КЕННЕДИ

Глава XXI. В ГОСТИНОЙ

Глава XXII. МАУНТДЖОЙ-СКВЕР, 27

Глава XXIII. ЖЕНА КЕННЕДИ

Глава XXIV. ХЕММИНГУЭЙ

Глава XXV. СЮРПРИЗ ДЛЯ ДЖАНЕТ