Лайм Сильвия

Страсть Черного Палача

Сильвия Лайм

«Страсть Черного Палача»

Аннотация:

"Ветер, который играет на цепях осужденных,

Ночь, окутывающая туманными крыльями,

Чудовище по кличке "Черный палач",

Все это – ты.

По твоим следам идёт сама смерть.

И мне было бы лучше не лететь на твой огонь. Но без тебя мне не нужны крылья…"

Жанр: Фентези, эротика.

Обложка – Сильвия Лайм, исходные изображения взяты с официального фото-стока.

Глава 1. Досадная ошибка

Раздался неприятный скрежет металлических петель. Передо мной открылась старая кованая дверь, какие бывают только в темницах. На пороге стоял мужчина.

Его странная, мрачная красота, почти потусторонняя притягательность ударили в меня, словно молния, прошивая насквозь, от горла, сжавшегося спазмом, до самых кончиков пальцев на ногах.

– Здравствуйте, – едва смогла выдавить я, тяжело сглотнув.

Мужчина оперся рукой о дверной косяк и молчал, оглядывая меня с ног до головы блестящим, холодным взглядом.

На нем была темно-алая рубашка, распахнутая на груди, и брюки, подпоясанные ремнем, больше похожим на цепь. В ухе сверкало ледяной белизной металлическое кольцо. Черные густые волосы, едва прикрывающие уши, небрежно падали на глаза.

Глаза…

Мрачные, как самая черная ночь империи. С легким, едва уловимым рубиновым блеском.

Никогда не видела ничего подобного.

– Меня зовут… – пробубнила я, нарушая звенящее молчание.

– Не важно, – холодно бросил он, схватил меня за руку и резко втянул в помещение. На его ладонях оказались надеты черные перчатки из тонкого, плотно прилегающего к коже шелка. Прикосновение гладкой ткани вызвало крохотную дрожь.

Не успела я и ахнуть, как оказалась внутри странной небольшой комнаты. Она была мрачной, как келья ордена Белой чайки. Ничего лишнего. Никаких украшений. Пустые каменные стены, длинный стол из литой красной стали, довольно широкая скамейка без ножек, прибитая прямо к стене и пара хмурых шкафов с пронумерованными ящиками.

Все очень скупо и официально. Но что еще ожидать от императорской замковой тюрьмы?

Я замерла посередине помещения, чувствуя, как испуганно-быстро бьется сердце в груди. Ведь сегодня должно решиться мое будущее. Я очень надеялась на эту работу. Старшая помощница коменданта тюрьмы.

Да, это не совсем то, к чему стремятся молодые девушки. Но для меня – это шанс выжить. Шанс стать самостоятельной, самодостаточной личностью, способной заработать себе на хлеб и комнату на постоялом дворе. А не оставаться до конца дней тем, кем я являюсь сейчас.

А потому это собеседование было крайне важно.

– Простите, возможно я отвлекла вас, – проговорила сбивчиво, сминая полы старенького плаща. – В объявлении было написано…

Мужчина резко вскинул голову, отчего его немного растрепанные волосы упали на лоб. Ужасно захотелось запустить в них пальцы и поправить. Снова увидеть глаза…

– Подойди к стене и сядь на скамейку, – оборвал он меня на полуслове, указав рукой в сторону.

Дрожь пробежала по спине.

Голос мужчины был низким и казался немного уставшим. А мне не хотелось расстраивать будущего работодателя. И я, молча, послушалась, размышляя о причинах его дурного настроения.

Вот, если бы можно было дотронуться до его висков, все стало бы немного яснее. А так, кто знает, что у него в голове?..

Скамейка была довольно высокой, сделанной из дерева и мягкой кожи. Не так жестко, как выглядело со стороны. Я потрогала гладкую поверхность и вновь перевела взгляд на мужчину.

Оказалось, он стоит, опираясь о стол, и смотрит прямо на меня. Внимательно, изучающе, охватывая каждый уголок тела.

Снова вздрогнула.

Мужчина задумчиво закусил щеку изнутри, а через мгновение облизал нижнюю губу.

Влажный рот блеснул в полумраке, намертво приковывая взгляд.

Я инстинктивно приоткрыла губы, не замечая, как повторяю его движение.

Проклятье, на это было невозможно смотреть! В один миг стало жарко. Этот странный человек обладал какой-то демонической притягательностью, да простит меня Светлая дева.

Я покраснела, опустив глаза. Такого со мной прежде не случалось.

Боковым зрением я заметила, как мужчина подошел ближе, почти вплотную. И вдруг коснулся рукой моего подбородка, заставляя посмотреть на себя.

Снова шелк к коже. Снова мурашки. Снова стук сердца.

Что-то с ним определенно было не так. Я с детства очень хорошо чувствую людей. Но таких ярких ощущений не испытывала никогда. Казалось, кровь сходит с ума. Бурлит в венах, грозя сжечь изнутри.

Наши лица оказались напротив. Стало сильно не по себе. Я встретилась взглядом с глубокими черными глазами и начала тонуть.

– П-простите, может, я не вовремя?.. – промямлила, чтобы хоть как-то снять напряжение.

Но напряжение только усилилось. Да и что я такое несу? Что значит “не вовремя”? Неужели я хочу зайти попозже, когда на мое место он уже наймет другую претендентку?

Мужчина нахмурился, не сводя с меня глаз.

Сердце забилось быстрее.

– Подними руки вверх, – скомандовал он вдруг.

Горячее дыхание донесло до меня едва заметный, сладковатый запах рома, смешанный с персиком. Похоже, в этой тюрьме не слишком строгие правила с употреблением алкоголя.

Я не посмела перечить, хотя и не понимала, что происходит. Это часть собеседования или нет?..

Подняла ладони и тут же почувствовала, как мужчина легко перехватил их, пристегивая наручниками к стене.

Сердце упало куда-то вниз и скрутило все внутренности тугим узлом.

– Что происхо?.. – воскликнула я, широко раскрыв глаза.

Но в тот же миг в руках мужчины показался тонкий кожаный ремешок. Он ловко закрыл им мой рот, протянув через волосы и застегивая сзади.

– Не люблю, когда вы разговариваете, – бросил он прохладно.

Меня начала бить мелкая дрожь. В крови забурлило непонимание, заставляющее сердце выпрыгивать из груди, а дыхание останавливаться от страха. Морозные мурашки пробежали по спине. Ужас смешался со все еще не утихшим жаром интереса.

Однако, это уже никуда не годилось. Как бы мало я не знала о городской жизни, собеседования на работу вот так проходить не должны!

Мужчина выпрямился, продолжая лениво осматривать меня. А я с каждым разом все больше и больше замечала, как загорается его черный взгляд из-под густых бровей. Как все сильнее там пляшут голодные алые искры…

По пояснице вниз скатилась горячая змея. Стыда, непонимания, страха. И чего-то еще.

Этот человек пугал своими действиями, но было в нем что-то такое, чему хотелось подчиниться. Какая-то внутренняя сила, притяжение, власть. Что-то неправильно-магическое.

И мне это совсем не нравилось.

Я попыталась что-то промычать, но ремешок во рту не позволил издать хоть сколько-нибудь внятный звук. Дернула руки, крепко скованные кандалами, и возмущенно завыла.

– Тише, – спокойно проговорил мужчина, вдруг медленно снимая перчатки с рук. Палец за пальцем, обнажая загорелую кожу, под которой бугрились вены. От крупных ладоней веяло жаром и непонятной силой.

Колдун. Теперь я была абсолютно уверена, что передо мной колдун. Большая редкость в наше время. Умение управлять тонкими потоками волшебства давало множество привилегий. Но почему тогда он работает в таком непрезентабельном месте? В тюрьме?..

Любой магически одаренный может рассчитывать, как минимум на достойный заработок. На должность в государственных службах, на привилегированное положение и всеобщее уважение.

Что же делает здесь этот человек? И в чем особенность его магии?

Мозг лихорадочно размышлял, изучая немного худое лицо с признаками легкой щетины. Вглядываясь в такой редкий цвет глаз и полные губы, по которым изредка проскальзывал приковывающий взгляд язык…

Хотя вообще-то сейчас все это было не главное. Я завороженно следила за движениями мужчины, пытаясь предугадать, что он будет делать дальше.

– Ты – не такая, как другие, – будто бы удивленно проговорил он, развязывая поясок и резко распахивая полы моего плаща.

Я ахнула, дернулась вперед. Но от этого моя грудь только оказалась выше, тут же привлекая мужской взгляд.

На мне было одно тонкое, светло-карамельное платье, которое можно, не напрягаясь, расстегнуть и снять. Все пуговицы располагались спереди. Почему-то сейчас это показалось ужасно неправильным.

Я снова издала протестующий звук, когда смуглые руки коснулись верхней застежки.

Мужчина поднял на меня слегка удивленный взгляд, и в дерзких черных глазах сверкнула легкая ирония. Он приподнял бровь и тихо произнес:

– Боишься?..

Этот вопрос показался мне столь же странным, сколь и неправильным. Но от проникновенного, немного вибрирующего шепота по спине пробежали мурашки.

Очень красивый голос. Только все это проскальзывало мимо сознания, потому что владелец голоса творил что-то совершенно недопустимое, аморальное.

И я дала себе слово, что как только он окажется хоть на пару сантиметров ближе, я извернусь и ударю его коленом между ног. Все-таки у меня связаны лишь руки.

Мужчина явно не чувствовал никакой опасности. Даже не предполагал, что я буду сопротивляться. Это было видно по его расслабленным движениям, по спокойному блеску темных радужек. И это никак не укладывалось у меня в голове.

Он продолжал медленно перемещаться по петелькам моего платья, расстегивая одну пуговицу за другой. С каждой новой покоренной застежкой заставляя мои щеки все сильнее краснеть.

Когда мужские руки остановились где-то в области живота, резко распахнув половинки наряда, я зажмурилась. Стыд захватил целиком. И от этого стало жарко, нестерпимо жарко. Сердце стучало ошеломляюще быстро.

Я не носила нижнего белья. У меня на него просто не было денег. Эти предметы одежды считались привилегией высшего сословия, а еще – портовых шлюх. Моя же семья уже давно не относилась к первым, а я, хвала Свету, не принадлежала ко вторым.

– Прекрасна… – раздался вмиг охрипший мужской голос.

Я распахнула глаза, понимая, что уже искусала бы себе в кровь все губы, если бы ремешок во рту не мешал.

Черный взгляд, направленный на мою грудь, пылал таким глубоким, засасывающим огнем, что мне стало тяжело дышать.

Но ничего, вот сейчас он приблизится еще на пару сантиметров, и я покажу ему, как раздевать невинных девушек! А там уже будь, что будет.

Но в следующий миг случилось что-то невероятное.

Мужчина, наконец, оставил в покое платье, сделал шаг, поглотив все оставшееся расстояние между нами, и прикоснулся рукой к моим пылающим щекам.

Кожа к коже. Огонь к сухой листве…

Наши дыхания смешались. Пряный запах дорогого тростникового алкоголя, смешанный с фруктовой сладостью, резко вошел в легкие. По крови словно заструились раскаленные искры.

Невесомое скольжение его пальцев, жар мужского тела, почти касающегося моей обнаженной груди. Пьянящее, обжигающее тепло…

Я потеряла ориентацию в пространстве. Земля будто ушла из-под ног.

А в следующий миг он приподнял мое лицо за подбородок и медленно наклонился.

Я хватала ртом воздух, который вдруг стал раскаленным и густым, как свинец. Мужчина опустился к моим губам, скользя по ним взглядом, будто дразня.

Пару сантиметров между нами… Я не могу даже отвернуться…

И тут же, опустив вниз ремешок, прижался ко мне, накрывая поцелуем, в котором застыли жажда, голод, какой-то обжигающий крик.

Голова закружилась. По всему телу прокатилась шаровая молния, задевая каждый несчастный нерв.

Я поклялась себе, что сгорю от стыда сразу же, как это все прекратится. Но сейчас…

Сейчас происходило что-то странное, что-то ужасное и восхитительное одновременно.

В голове не было больше ни одной мысли.

Только горячий, влажный язык, терзающий мой рот будто на правах полноправного хозяина. Только чуть сладковатый, персиковый привкус поцелуя, который вовсе не был романтичным. Только властным и дерзким. Эротичным до неприличия.

Никто и никогда не целовал меня так.

Не разрывая контакта наших губ, он опустил руку вниз, мягко скользнув костяшками пальцев по шее, спускаясь к самой груди. И вдруг сжал сосок. Чуть сильнее, чем мягко. Чуть слабее, чем это могло бы принести боль.

Из груди сам собой вырвался стон. В голове будто взорвалась бомба с горючей смесью, растекаясь теперь по венам ядовитым огнем.

Щеки покраснели от того, что все это происходило со мной, и не было никаких сил сопротивляться. Разве я имела право так реагировать? Разве мое тело имело право?

Если бы Клодель, настоятельница монастыря Белой чайки, сейчас видела меня, я умерла бы на месте от стыда.

Может, и так скоро умру, если этот мужчина не остановится.

Потому что я не могу его остановить…

Мужчина на миг замер, будто услышав мои мысли. Отстранился на каких-нибудь пару сантиметров, только чтобы посмотреть мне в глаза и удовлетворенно улыбнуться одними уголками губ.

– Невероятная… – прошептал он хрипло, и я всхлипнула, слишком резко вздохнув, захлебываясь воздухом.

– Что вы?.. – хотела спросить, но тут же ремешок снова оказался на мне, мешая говорить.

Черные радужки мрачно блеснули алым, засасывали в свою глубину.

Мужчина медленно коснулся ртом моего подбородка, оставляя на коже легкий влажный след. А затем начал опускаться вниз, постепенно вставая на колени между моих бесстыдно разведенных ног, которые сам же мешал сжать.

Обжигающая дорожка… Не поцелуев, нет. Приоткрытых губ, которыми он чертил на мне линию до самой груди. И от каждого пройденного миллиметра моей кожи чувствительность тела будто возрастала в десятки раз. Я нервно вздрагивала, ловя искры удовольствия, зажмуриваясь от горячих мурашек, облизывающих спину.

Мужчина слегка прикусил сосок, и я снова с ужасом услышала стон, сорвавшийся с собственных губ. Молния прошила позвоночник, выбивая из головы остатки мыслей.

Мне хотелось сказать: “Пожалуйста, остановитесь…” Молить этого человека не сводить меня с ума. Но во рту снова был тонкий ремешок. И я не могла произнести ни слова.

Горячие губы опустились вниз, теперь рисуя узоры на моем животе, все ниже и ниже, пока краска стыда на лице не превратилась в удушливую волну. А дыхание не стало болезненно-отрывистым.

Мужчина остановился там, где закончились пуговицы и начиналась юбка, позволив мне на миг передохнуть. Но всего на миг, потому что я тут же почувствовала, как горячие руки скользят по ногам, уверенно задирая вверх подол.

Нет нижнего белья…

Легкое дыхание обожгло внутреннюю поверхность бедра. Дрожь свела судорогой низ живота. Я готова была провалиться сквозь землю от смущения и жара, скрутившего каждую мышцу.

Замотала головой, зажмуривая глаза, теряясь в слишком противоположных эмоциях.

Сумасшествие… Бред…

И в этот момент в дверь постучали.

Мужчина нахмурился, медленно вставая с колен и подходя к выходу.

Я хватала ртом воздух, как утопленница, которую в последний момент вынули из омута.

Скрипнули металлические петли бесцеремонно распахнутой двери. Мне могло бы стать еще более стыдно, если бы нежданный гость заглянул в помещение и увидел… Полуголую, пристегнутую к стене…

Раскрасневшуюся…

Но дверь закрывала меня от любопытных взглядов посетителя.

– Доброго дня, ашаи, – раздался из-за металлической преграды тонкий женский голосок. – Я здесь, чтобы доставить вам удовольствие…

Любопытство заставило поднять голову и вглядеться в узкую щель. Там виднелся довольно короткий подол небесно-голубой юбки и чьи-то кудрявые, пепельно-белые локоны. Явно ненатуральные.

– Что это значит? – мрачно спросил мужчина своим чуть гортанным, бархатным голосом.

– Это значит, что я прибыла исполнить ваш заказ, ашаи, – с тем же теплом и неприкрытым желанием выдохнула гостья.

Парик, короткое платье, томление в словах… Становилось очевидно, что за дверью стояла девица легкого поведения.

От осознания этого мне стало нестерпимо неловко. Но только затем, чтобы через мгновение эта неловкость переросла в сжигающий все стыд.

– А вы тогда кто? – из-за двери показался хмурый и напряженный взгляд, направленный прямо на меня.

Я заерзала, пытаясь прикрыть собственную наготу. Краска залила щеки. Но ремешок во рту ответить так и не дал.

Мужчина захлопнул дверь перед девицей, холодно бросив:

– Жди здесь.

И тут же подошел ко мне. Одним движением расстегнул ремешок на затылке, вторым – отстегнул руки от стены. Темные глаза последний раз скользнули по моей груди, пока я лихорадочно застегивала платье и отпрыгивала от мужчины на несколько шагов в сторону.

Затем мглистые радужки остановились на пустой серой стене, словно их хозяин пытался сохранить приличия.

– Так кто вы такая? – еще раз повторил он, и голос был хлестким до дрожи.

– Меня зовут Лилиана Мальтер, – выпалила я быстро имя своего рода. Когда-то им можно было гордиться. Сейчас… Сейчас от него остался лишь пепел. – И я пришла устраиваться на работу.

Голос звучал неуверенно и жалко. Кровь еще бурлила, но теперь в ней горело лишь болезненное смущение.

Мужчина закрыл глаза ладонью, отворачиваясь к окну, чтобы уже через секунду повернуться обратно с резким вопросом:

– Какая темная сила заставила вас молчать о цели прихода?

Теперь он выглядел ошарашенно и почти неуверенно. Казалось, что ему тоже стыдно, хотя лицо сохраняло жесткое и немного дерзкое выражение.

– Вы заставили меня молчать! – возмутилась я, когда, наконец, все пуговицы были застегнуты и плащ снова покрывал плечи. На этот раз я замоталась в него чуть ли не по самое горло.

После моих неловких попыток скрыть от чужих глаз все доступные участки кожи, в черных глазах блеснула легкая ирония. Мне захотелось тут же сказать этому человеку какую-нибудь гадость, но он неожиданно произнес:

– Я приношу свои извинения, асаи Мальтер. Произошла досадная ошибка. Поверьте, мне ужасно жаль.

Потом он поклонился так церемонно, словно я – не менее чем принцесса голубой крови. Правда во взгляде все еще сверкала алая ирония. И иногда глаза, будто случайно, опускались к моей скрытой теперь груди и немного темнели.

Я же старалась более не смущаться, хотя на меня все еще очень странно действовало его пристальное внимание. Также я не стала поправлять его ошибку и говорить, что на самом деле я – вовсе никакая не асаи. Это титул дворянских кровей. Мне он уже много лет не принадлежит. Однако, не стоит мешать этому нахалу проявить ко мне хоть немного уважения.

– Пожалуй, я подумаю, простить ли вас, – гордо бросила я, намеренно отворачиваясь и медленно прохаживаясь вдоль стены. Лишь краем глаза наблюдая, как мужчина складывает руки на груди, отчего бицепсы кажутся еще больше. – Если вы обеспечите мне работу.

– На какую же вакансию вы претендуете? – мягко уточнил мужчина.

– Старшая помощница коменданта императорской тюрьмы.

Я не стала поворачивать голову, чтобы увидеть, как приподнялись темные мужские брови. Эта должность была очень низкой для любой дворянки. Но я-то дворянкой не являлась.

– Вы уверены, что ничего не путаете? – переспросил он, не вдаваясь в подробности, чему я оказалась очень рада.

– Уверена… – ответила, хотя голос предательски вздрагивал.

На этот раз я все же посмотрела в его глаза. Те самые, черные. От которых почему-то было так сложно оторваться. Мужчина не отводил от меня внимательного, изучающего взгляда, чтобы через несколько томительных секунд ответить:

– Хорошо, вы приняты. Я передам Дрэгану Биндрету, коменданту этой крепости, что отныне у него новая помощница. Документы с назначением получите завтра утром. Тогда же начнется ваш первый день на работе. Лилиана Мальтер…

Мое имя он произнес после короткой паузы и совсем другим голосом. Медленным, тягучим, как сладкая патока. Немного задумчивым и томительным, словно он вырезал его в собственной памяти острым кинжалом.

От вибрирующих, слегка растянутых слогов по спине вниз скатилась горячая волна. Я снова начала краснеть. А потому, не дожидаясь дальнейшего развития этого странного знакомства, быстро поклонилась и, бросив сбивчивое: “Благодарю, до свидания”, умчалась прочь.

Так и не узнав, с кем меня сегодня свела судьба таким нелепым и опустошающе-пьянящим способом…

Глава 2. Нежданная встреча

Уже на следующее утро я была в полной готовности. Крайне приличное и достаточно скромное серо-голубое платье (со шнуровкой на спине!), волосы, уложенные в низкий хвост, недорогие туфли на низеньком каблуке. Наряд, вполне достойный помощницы коменданта тюрьмы. А еще – совершенно не привлекающий лишнего внимания.

Больше всего на свете я боялась, что встречу вновь того мужчину. Он производил впечатление человека, наделенного властью. Да и простой служащий вряд ли стал бы обещать мне устройство на работу с самоуверенностью кронпринца. А потому, опасалась ли я обмана?

Определенно – нет.

Но я опасалась встретиться взглядом со сверкающими темными омутами, на дне которых дерзко сверкали алые всполохи. Боялась, что в обществе того странного незнакомца вновь потеряю контроль над собой. Вздрагивала при одной единственной мысли, что мне придется работать рядом с ним, и каждый раз, встречая меня в коридоре, он будет чуть насмешливо улыбаться. А я стану сгорать со стыда.

Но пока все шло хорошо. Когда один из охранников сопроводил меня в кабинет мэссера Дрэгона Биндрета, документы на мою должность были уже готовы.

Хмурый мужчина лет сорока бросил на меня тяжелый взгляд, оглядывая с ног до головы. А потом, не медля, велел приступать к обязанностям.

К сожалению, работа оказалась еще тяжелее, чем я предполагала. Мне не позволили заниматься бумажной работой, на которую я очень рассчитывала. Что может быть лучше, чем сидеть целый день в пустом кабинете и перебирать документы? Уж явно не бродить по камерам, разнося заключенным еду и периодически проверяя их состояние здоровья.

Оказалось, что в императорской тюрьме очень мало обслуживающего персонала, и мне придется выполнять чужую работу.

Впрочем, я не жаловалась. В моей ситуации даже это – величайшее благо.

День прошел быстро, и, сама не заметила как, я оказалась на улице, по дороге домой. За все часы, проведенные в этой хмурой замковой крепости, я больше так и не встретила его.

И это было прекрасно. Возможно, все произошедшее вчера вообще оказалась случайностью, и мы теперь никогда не увидимся? Для моего чувства собственного достоинства так явно было лучше.

Поднявшись в свою маленькую комнатку на Белой улице, я едва успела скинуть туфли и вскипятить немного воды для чая, как в дверь постучали. Было сложно не догадаться, кто это. Единственным моим знакомым в городе сразу после переезда стал ашаи Бэйлор Зантарен. Молодой человек лет тридцати. У него были светлые, чуть зеленоватые глаза и короткие пепельные волосы. Не сказала бы, что он казался мне особенно красивым, но разве это требуется от друзей?

Главное, что именно он помог мне, когда я оказалась в этом чужом месте. В полном одиночестве, без связей и почти без денег. Стены монастыря Белой чайки закрылись слишком внезапно для одной из своих послушниц. И несколько месяцев назад только случайное знакомство с этим благородным ашаи помогло мне встать на ноги.

– Привет, Лилиан, – бросил он с порога, как всегда церемонно кланяясь, хотя наша разница в положениях обязывала делать все наоборот. – Как дела? Прости, что захожу так поздно, но тебя не было целый день!

Я улыбнулась, пропуская мужчину в комнату. Он еще не в курсе, что я устроилась на работу, и вряд ли обрадуется, узнав, куда именно.

– Бэйл, я немного устала, и, боюсь, не смогу быть тебе сегодня хорошей собеседницей.

– Ты для меня всегда самая лучшая из собеседниц, – ответил мужчина, широко растягивая тонкие губы и садясь на кривоватую табуретку у окна. – У меня прекрасные новости, и я очень надеюсь, что не зря прождал твоего возвращения целый день.

Я вздрогнула, как всегда чувствуя себя неловко под его светлым, немного водянистым взглядом. Бэйл любил смотреть прямо в глаза, пристально и не отворачиваясь. А мне от этого было немного не по себе. Наверно, сказывалось скучное монастырское воспитание. А потому я через силу заставила себя не отводить взгляда и тоже улыбнуться.

– Что же это за новости?

Мужчина глубоко вздохнул, набирая воздуха в легкие, и проговорил:

– Выходи за меня замуж, дорогая Лилиана!

Я закашлялась чаем, который только что налила нам обоим. Бэйл продолжал картинно улыбаться, несмотря на то, что я его, похоже, облила.

– Вы с ума сошли, ашаи Зантарен? – воскликнула я, когда возможность говорить вернулась.

А потом вышла из-за стола, взяла тряпку и начала вытирать стол.

Мужчина слегка скривился, отодвигаясь от серого куска ткани, но тут же ответил:

– Дорогая Лилиана, я долго думал. И, поверь, женщины лучше тебя, в моей жизни еще не было. Я каждый день благодарю Белую деву за то, что три месяца назад мы сели в одну почтовую карету.

– Бэйл, ты – дворянской крови, а я…

– И ты тоже, – оборвал он меня. – А то, что случилось, не станет преградой.

– Станет, – выдохнула в ответ. – Ты опозоришься на весь свет. Правая рука принца крови не может жениться на дочери ансуров.

Мужчина сморщился.

– Не говори об этом вслух…

– Вот видишь, тебе неприятно даже слышать об этом, – вздохнула я, в очередной раз чувствуя налет горечи. – А ведь это часть моей жизни, часть меня.

– В любом случае, как только ты станешь асаи Зантарен, никто не посмеет и слова пикнуть поперек. Ты вернешь себе имя и честь. Разве не было это твоим желанием?

Я промолчала. Наверное, слишком многозначительно. Даже мне самой эта тишина говорила очень много.

Мои родители были дворянской крови. Более того, и мать, и отец принадлежали к редкой и малочисленной касте магов. А потому род Мальтер занимал далеко не последнее место при императорском дворе. Пока не решил устроить государственный переворот.

У родителей ничего не вышло. И наказание настигло обоих, когда моя мать была беременна мной. Самое страшное возмездие, которое только может быть применено к преступникам. Их лишили магии. А вместе с волшебством, исчезнувшим из тела, оба лишились и разума.

Род Мальтер приобрел статус ансуров – самых презренных из людей. Без чести и природного волшебства. Это как отрезать человеку руку – он навсегда остается калекой. Только в данном случае рук лишаются и все наследники преступной семьи: магии должна была лишиться и я…

В таком состоянии мать с отцом прожили недолго. Здоровье испортилось, кровь ослабела. Через каких-нибудь два года обоих приняла семейная могила. А меня взяли в монастырь на воспитание.

– Бэйлор, я не уверена, что готова к такому шагу, – проговорила тихо в ответ, опустив глаза.

Но мужчина неожиданно обошел стол и встал напротив меня на колени.

От его близости по спине пробежали холодные мурашки. Почему-то мне всегда хотелось отодвинуться, когда он делал вот так.

– Разве я противен тебе? – спросил он едва слышно, вглядываясь в мои глаза снизу вверх.

В горле что-то перевернулось и встало поперек.

– Нет, ну что ты…

Как я могла ответить ему, что не представляю себя его женой? Любая девушка на моем месте мечтала бы о таком браке. Богач и личный помощник шах-ашаи, родного брата императора.

Многие даже могли бы задаться вопросом: “Что такой высокопоставленный вельможа делает рядом с этой отверженной нищенкой?”

И были бы правы в каждом определении. А я и сама не знала ответа на этот вопрос.

– Тогда в чем дело? – продолжал мужчина, беря меня за руку. Его гладкая белая ладонь ужом скользнула по коже, заставляя вздрогнуть. – Со мной ты будешь обеспечена, защищена. Не будешь ни в чем нуждаться.

И здесь он тоже был прав. У меня не было ни семьи, ни дома. Последние месяцы я едва находила достойные средства к существованию, умудряясь отвергать все щедрые попытки Бэйлора помочь. Но гордость не позволяла мне брать от него деньги. Золото, которое сделало бы дочь ансуров еще и содержанкой…

Я вздохнула и внезапно улыбнулась.

– Бэйл, я нашла работу!

– Правда? – светлые брови сдвинулись, словно в непонимании. Впрочем, он тут же кивнул, добавив: – Это отличная новость. Но кем же?

– Меня устроили помощницей в императорскую тюрьму. Я буду следить и ухаживать за заключенными. Но это пока у них там не хватает народу. А потом мне доверят тюремный архив. Представляешь? Целый архив!

Вот теперь мужчина скривился. Тонкие губы слиплись и растянулись в двух некрасивых гусениц.

– Это не работа для асаи… – презрительно бросил он, поглаживая мою кисть.

Внутри вспыхнул крохотный огонек обиды. Да, я знаю, что должность эта не такая уж и популярная. Но для меня-то это был огромный шаг…

– А я и не асаи, – фыркнула в ответ и отвернулась, наконец, вырвав ладонь из слишком прохладных рук. – Но на работе я смогу втайне практиковать свой дар. Никто не узнает! Это прекрасный шанс не только заработать на жизнь, но и научиться тому, в чем мне отказано с рождения.

– Ты понимаешь, что должна скрывать свои способности мага? – тут же насторожился мужчина, резко хватая меня за плечи и разворачивая к себе. – Никто не должен знать, что ты способна лечить. Про считывание маски души я вообще молчу. Занятие подобным без патента грозит тюрьмой!

– Я знаю, Бэйл, не беспокойся, – выдохнула, внезапно ощутив мужчину слишком близко. -

Все равно я в этом мало что смыслю.

– Это правда, – кивнул он, немного успокаиваясь. Но я боюсь за тебя, ты должна понимать.

А потом отвернулся, поправляя манжеты на рукавах камзола, и бросил:

– Если хочешь, можешь сегодня потренироваться на мне.

– В считывании маски? – удивилась я. – Но разве это не больно? Я же недавно…

– Ради тебя я готов потерпеть, дорогая, – подкупающе улыбнулся он. А я снова почувствовала себя неблагодарной нахалкой. – Ведь ты так хочешь учиться, а кроме меня помочь тебе некому. Разве я смогу отказать?

Хотелось провалиться сквозь землю со стыда. В этом был весь Бэйлор. С самого начала нашего знакомства он помогал мне во всем, в чем только мог. Даже в обучении магии, которое грозило и ему, и мне тюрьмой. Ведь ансуры лишены возможности колдовать. И мои способности – вне закона. По правилам, я обязана была сообщить о них, как только узнала. И лишиться их в тот же день…

Но я скрыла.

Бэйл узнал обо всем случайно, когда я однажды неловко дотронулась до его головы, отметив сильную головную боль. С тех пор он всегда позволял мне тренироваться на себе. И никогда ничего не просил взамен.

До сегодняшнего дня, когда я ему почти отказала…

Мужчина сел на единственный в моей кухне стул со спинкой и терпеливо закрыл глаза.

Считывание маски души было редким колдовством, о котором я вычитала когда-то в монастырской библиотеке. Малопонятная магия так и осталась белым пятном на фоне прочих знаний. А потому именно ее мне более всего хотелось освоить.

Я подошла к мужчине со спины, едва касаясь пальцами висков. И тут же сквозь кожу проникли колючие искры.

К сожалению, эта магия была болезненной не только для объекта…

Я закрыла глаза, старательно проникая вглубь того, что должно быть душой Бэйлора Зантарен. В голове начали вспыхивать неяркие картинки, которые совершенно не получалось различить. Мне не хватало опыта.

По ребрам к позвоночнику прокатилась дрожь, отмечающая вспышку моей собственной магии. Мир потихоньку начал освещаться ослепительным белым светом.

А через мгновение перед глазами застыло красное пятно. Я была внутри Бэйла.

Словно алая капля, оно разрасталось, поблескивая влагой и грозя окрасить меня в тот же цвет.

Привычный испуг на миг ослепил. А затем я сделала тоже, что и всегда.

– Готово, – выдохнула, резко убирая руки и падая на табуретку рядом.

– Уже? – вяло улыбнулся мужчина, стараясь показать, что ничего особенного не произошло.

Хотя я прекрасно знала, насколько ему было некомфортно.

– Да, я изменила цвет с красного на белый, – кивнула в ответ. – Теперь маска твоей души такая же, как у меня.

– Спасибо, дорогая, – кивнул он. – У меня даже головная боль прошла.

– Знаешь, я только никак не могу понять, – начала я задумчиво, – а в монастырских записях этого не было. Почему твоя маска краснеет? Неужели так у всех людей?

Я вздрогнула, вспоминая тошноту, которая всегда подкатывала к горлу во время работы с Бэйлом.

– У всех, – кивнул он. – Или почти у всех. Дорога, я вращаюсь в таких кругах, где ненависть – частый спутник. Душа не может не реагировать.

Я кивнула.

– Наверное, так и есть. Вот если бы я могла тренироваться еще на ком-то…

Бэйлор оборвал меня на полуслове.

– Не стоит об этом даже думать! Если, конечно, не хочешь попасть к тем, за кем собралась ухаживать.

Я опять поспешно кивнула, понимая, что он прав.

Мужчина улыбнулся, и тут же поцеловал мои ладони. Сперва правую, затем левую. А я не успела его остановить.

Стремительно покраснела, натянуто улыбнувшись.

И внезапно он замер, чтобы затем медленно сдвинуть губы выше, касаясь запястий, локтевого сгиба…

– Бэйл, перестань, – тихо бросила я, стараясь осторожно высвободиться.

Но… не вышло.

Мужчина обхватил меня одной рукой за талию, резко прижимая к себе и выдыхая в ухо:

– Ты сводишь меня с ума, Лилиан…

Впервые со времени нашего знакомства я услышала его голос таким внезапно охрипшим.

И меня это напугало.

– Отпусти, Бэйл… – сдавленно проговорила, чувствуя, как влажные, прохладные губы касаются шеи.

Как скольжение морской тины.

В этот момент, как никогда ярко, в голове вспыхнуло воспоминание-контраст.

Совсем другие губы… И жар, огонь по венам. Кровь, как лава вулкана…

– Бэйл!!! – воскликнула я громче, отталкивая мужчину от себя.

В светлых глазах мелькнуло непонимание. Словно мужчина вообще, забыл, где он и с кем. А затем зеленоватые радужки сверкнули сталью, пугая незнакомым блеском. Но всего на миг.

– Прости, дорогая. Я не хотел тебя напугать, – склонил голову он, скрывая все мысли, что еще могли проскочить во взгляде. – Просто рядом с тобой я теряю голову. Ведь я влюблен…

Он снова посмотрел на меня, на этот раз улыбаясь знакомой и теплой улыбкой.

Я не смогла не улыбнуться в ответ. Хотя губы отчаянно сопротивлялись.

– Вот, это мой подарок тебе, – быстро добавил он, доставая из кармана маленькую коробочку. – Надень его, прошу тебя. И не снимай. Тогда я буду знать, что моя дружба хотя бы дорога тебе.

– Но это ведь не будет значить, что я согласна на брак? – зачем-то переспросила я, заставив мужчину болезненно скривиться.

– Конечно, нет. Это просто знак дружбы.

В коробочке оказался небольшой браслет сапфирового золота. Бело-голубые переливы света на звеньях манили и приковывали взгляд своей необычностью. Подобное украшение не встретишь в простой ювелирной лавке.

– Но, Бэйл… – ошарашенно проговорила я, придумывая, как бы отказаться.

Однако, мужчина уже достал подарок и обхватил им мое запястье.

– К тому же завтра у меня в особняке будет званый ужин. Тебе будет, что надеть.

Он улыбнулся с такой надеждой, что я не могла отказать и кивнула.

– Я в числе приглашенных? – улыбнулась в ответ, опуская руку с подарком.

– Конечно, – кивнул мужчина.

– А кто будет среди гостей?

– Это сюрприз, – хитро подмигнул он. – Мне хотелось бы купить тебе еще и платье, да ведь ты откажешься…

– Вы удивительно догадливы, ашаи Зантарен, – ухмыльнулась я.

– Тогда мне остается предложить вам лишь коротенькую вечернюю прогулку, прежде, чем откланяться, в ожидании новой встречи.

Мужчина галантно поклонился, демонстрируя блестящее знание дворцового этикета.

И через пару минут мы уже брели по улице в сторону ближайшей булочной. Бэйл ужасно хотел купить мне лимонный пирог на прощание, а заодно рассказать про завтрашний вечер.

Я слушала вполуха, размышляя о том, что всего через сутки он наверняка захочет услышать ответ от меня. Выйду ли я за него замуж. А что мне сказать?

Бэйл забежал в магазин, а я отстранено меряла шагами мостовую, пока внезапно сердце в груди не сошло с ума.

Пара оглушительных ударов сквозь грудную клетку. Пересохшее горло. Замершее дыхание на приоткрытых губах.

В нескольких шагах я увидела его. Того самого мужчину, который принимал меня на работу. Который перепутал меня с…

Тяжело сглотнула, не зная, куда деть руки.

Он стоял неподалеку и вертел крохотное письмо. Кисти затянуты в тонкие черные перчатки. Волосы слегка растрепаны. В ухе блестит серьга-кольцо.

Мир словно замедлился. Один за другим незнакомец стянул черную ткань с пальцев.

Как в прошлый раз…

И развернул письмо, бегло пробегаясь по нему глазами. Чтобы уже через мгновение поднять взгляд и посмотреть на меня.

Озера ночного мрака с алыми всполохами на дне…

А потом внезапно его полные губы шевельнулись, чтобы на краю сознания я услышала полный ужаса крик:

– Осторожно!!!

Медленно, повернула голову, завороженная, дезориентированная.

И увидела тройку коней, мчащихся прямо на меня.

Пена у рта, взмыленные бока. Всего пара метров до смерти…

Глава 3. Званый ужин

Я не знаю, что произошло потом. Просто внезапно будто налетел порыв штормового ветра, сбрасывая меня в сторону, толкая прочь с дороги. Воздух вышибло из легких, голова закружилась. Но это была сущая мелочь по сравнению с тем, что я оказалась жива.

Тройка коней промчалась мимо. Кучер на козлах издали что-то кричал. Кажется извинения, или вроде того. Похоже, он потерял управление лошадьми.

Но мне было абсолютно все равно. В груди о ребра бился стальной молот, выплескивая огонь, впрыскивая в виски чистый яд опьянения.

Голова закружилась.

А все потому что вот уже несколько томительных секунд в своих руках меня держал он.

Черные радужки засасывали в свою глубину. Взгляд мужчины прожигал насквозь. Настолько близко, что становилось горячо.

В нем сквозили беспокойство, тревога, почти страх. Если эти глаза вообще могли вместить в себя такое чувство.

Но более всего удивило меня, что в антрацитовых зрачках совсем не было насмешливости. Ни капли иронии или сарказма, ни крупицы намека на то, что произошло всего какие-то сутки назад. Словно бы этот мужчина вовсе не видел меня обнаженной, прикованной к стене. Не целовал мою грудь, не касался раздвинутых бедер, которые под его руками становились горячими, как расплавленный свинец…

Щеки мгновенно вспыхнули.

– С вами все в порядке, асаи? – шевелились мужские губы, и я, наконец, услышала вопрос, который явно был задан не в первый раз.

Губы…

Тонкий, сладковатый вкус персика и тростникового сахара вспыхнул на языке так явно, словно мужчина только что целовал меня.

Я невольно облизнулась, не сводя глаз с его рта.

Светлая дева, это было какое-то наваждение!

– Да, да, конечно, – сбивчиво ответила я, удивляясь, насколько заплетается язык.

Встряхнула головой, пытаясь отогнать налет наваждения.

– Вы очень бледны, асаи, – тревожно произнес он, уверенно приподнимая мой подбородок и заставляя снова взглянуть в глаза.

Опять эти глаза…

– Нет, правда, – промямлила я, еще сильнее краснея, чувствуя его горячее прикосновение на своем лице.

Еще стоило бы добавить, что “я – вовсе не асаи”, но язык отказывался повиноваться. Хотелось перестать дышать.

Почему он все еще был так близко? Почему держал меня так, словно мы давно знакомы? И почему в его взгляде сквозило столько странных смешанных эмоций, заставляющих путаться, проваливаясь в черную бездну?

– Молодой девушке не стоит гулять одной, – вдруг произнес он гораздо тише. И на крохотную секунду, на самое короткое мгновение рубиновая тьма его глаз упала к моим губам.

– Я не одна.. со мной друг, – хрипло ответила я, не узнавая собственный голос.

– Где же ваш друг, асаи? – спросил он тогда, отпуская мое лицо и медленно спускаясь ладонями по рукам. До того момента, как мои кисти вдруг не оказались сжаты его горячими пальцами.

Мурашки пробежали по спине.

Снова я должна его поправить, сказать, что не принадлежу к дворянским родам. Но голос подвел.

Я посмотрела на наши сцепленные руки, замирая от ощущения пьянящего тепла. От прикосновений, приятнее которых не было в моей жизни.

Разве так бывает с незнакомыми людьми?..

– Он сейчас подойдет… – почти шепотом ответила, завороженная, околдованная. Сошедшая с ума.

Красивые руки. У него были очень красивые руки. Длинные пальцы с легким рисунком вен, с немного мозолистой, но ласкающе-теплой кожей, которую так хотелось погладить.

Я глубоко вздохнула, хватая приоткрытым ртом воздух.

А когда подняла голову, оказалось, что мужчина тоже смотрит на меня, не отрываясь. Гораздо ближе, чем пару минут назад. Настолько близко, что я чуть не коснулась носом его щеки…

– Прошу прощения, асаи, – бросил он отрывисто, тут же делая шаг назад.

Мелькнули черные перчатки тонкой кожи, быстро натягиваемые на ладони.

Мужчина слегка поклонился, на этот раз не отрывая взгляда от камней мостовой.

– Будьте осторожны впредь.

Затем резко развернулся, и, бросив на меня лишь один, пронзительный взгляд, вспыхнувший алыми искрами, поспешил на другую сторону улицы.

А я никак не могла успокоиться, остановить бешеное биение сердца, оставшееся после его ухода. И штормовые волны в океане моей души еще долго не утихали.

Но гораздо больше вопросов вспыхнуло в голове, когда со спины ко мне подошел Бэйл и с легким презрением бросил:

– Смотри-ка, какая встреча. Сам Грегор Вильерт. Кровопийца, пожиратель детей и известный на всю империю истязатель невинных.

Бэйл ядовито улыбнулся, провожая недобрым взглядом мужчину.

– Надеюсь, он не подходил к тебе близко, дорогая?

– Нннет, – неуверенно солгала я. – А разве он опасен? Кажется, я о нем ничего не слышала.

– Может и не слышала, – пожал плечами мой друг. – Вильерт – один из сильнейших магов, обладателей черного потока. А потому он служит лично императору. В основном его дурная слава стелется в дворянских кругах. Ведь именно против них направлена вся его деятельность и работа.

– А кем же он работает?

Бэйл на мгновение замер, а затем ядовито выдохнул:

– Императорским дознавателем и мастером пыток. Он выбивает признания из государственных преступников. Причем делает это столь умело, что многие из них умирают после такой “работы”. Отсюда и его говорящее прозвище.

Я громко сглотнула застывший в горле ком, чувствуя, как по позвоночнику крадется дрожь страха. Вот, оказывается, с кем меня свела судьба.

– У него и прозвище есть? – спросила тихо.

– Конечно, – кивнул с кривой усмешкой мужчина. – У такого, как он, не может его не быть. Под именем “Грегор Вильерт” мало кто знает императорского убийцу. Большинству он знаком под кличкой “Черный палач”.

Этот вечер прошел в раздумьях и нервах. Я вспоминала свою ненормальную реакцию на пыточных дел мастера и никак не могла понять, что со мной происходит.

Я с детства неплохо чувствовала людей. Это особенность моего дара, который необходимо скрывать. И в компании откровенных преступников, жестоких и злых субъектов, мне всегда было не по себе. Я могла не знать о деталях, но очень хорошо чувствовала характер.

Например, настоятельница нашего монастыря, Клодель Жевер, была самой настоящей ведьмой. И, к сожалению, не в прямом смысле, а в переносном. Она любила таскать послушниц за волосы, сечь розгами, а одну даже как-то облила кипятком за провинность. Конечно, в один прекрасный день об этом узнали, и мэссину Жевер с позором изгнали и предали суду. Но дело вовсе не в этом. А в том, что я с первого взгляда на нее всегда испытывала ощущение щемящей тревоги. Мир окрашивался в сиреневые тона, стоило ей просто коснуться моей руки.

Так почему я не чувствую ничего подобного, дотрагиваясь до Грегора Вильерт?

Этот вопрос мучил меня почти всю ночь, заставляя ворочаться на жестких дешевых простынях съемного жилья.

Следующий день был выходным, а потому я не торопилась на новую работу. Мне предстояло найти наряд и подготовиться хоть как-то к званому ужину в доме Бэйлора. Это был первый раз, когда он звал меня к себе. Ведь приличным девушкам не пристало приходить к неженатым мужчинам в гости. Однако, если мероприятие обещало быть официальным, то ничто не мешало мне оказаться в числе приглашенных.

Честно говоря, мне было интересно посмотреть на место, где живет правая рука императорского брата. Сам Бэйл называл свой дом – особняком. На мой же взгляд это был маленький замок. Стены белого камня, несколько башен, довольно высокая стена вокруг.

И, как только минул полдень, я стояла перед тяжелыми чугунными вратами, ожидая, пока привратник сверится со списком гостей, чтобы пригласить меня внутрь.

Я выбрала самый дорогой свой наряд. Платье зеленоватого оттенка с тугим лифом, приподнимающим грудь, и немного пышной юбкой. Это был очень модный нынче фасон, хотя ткань, конечно же, оставляла желать лучшего. Вышивкой тоже платье не славилось, как и драгоценностями. Браслет Бэйла – и тот скрывался под полупрозрачным рукавом, прячущим всю руку, кроме плеча.

Но я была собой довольна. Темно-рыжие волосы прекрасно контрастировали с тканью, длинные тугие спирали очерчивали светлую кожу треугольного декольте. А наставница в монастыре всегда говорила, что улыбка и добрый взгляд – лучшее украшение женщины. Я, правда, предпочитала прибавить к этому еще пару расстегнутых пуговиц на вырезе и пышную прическу. Но этого уже было вполне достаточно.

К сожалению, совсем скоро мне пришлось убедиться в том, как сильно я ошибалась в своих вкусах. Приемная зала особняка ашаи Зантарен оказалась битком набита гостями. И все они явно были дворянской крови.

Впрочем, на что я рассчитывала, принимая приглашение на званый ужин правой руки шах-ашаи?

Стоило пройти внутрь помещения, пальцы мелко затряслись. Я постаралась унять дрожь, сцепив их в замок. С потолка лились золотые лучи. Свет сотен свечей преломлялся через потрясающие хрустальные капли на огромных люстрах, а потом отражался от жемчугов и бриллиантов на шеях приглашенных.

Великолепные наряды, пестрящие всеми возможными цветами радуги, ослепляли. Мужчины в дорогих камзолах пили шампанское из высоких бокалов и неспешно переговаривались, рассматривая глубокие женские декольте и торчащие из них груди.

Женщины старались перещеголять друг друга, шумно смеясь и бросая вызывающие взгляды на мужчин. Кожа многих из дам была неестественно белой, что лишний раз приковывало к ним взгляд. Более того, у некоторых шея и ямочка между грудями оказалась вымазана чем-то прозрачно-блестящим. При таком раскладе пройти мимо, не опустив взгляд “туда”, становилось совершенно невозможно.

Я среди этого неприличного великолепия явно выглядела, как грязное пятно на белой рубашке. Некоторые женщины бросали на меня оценивающие взгляды, от которых возникало ощущение вылитой на голову холодной воды, и тут же с легкой улыбкой отворачивались.

– Дорогая, ты, наконец, пришла! – раздалось сбоку, и тут же кто-то уверенно взял меня за локоть.

Я повернула голову, натянуто улыбнувшись. Бэйл выглядел, как всегда, великолепно. В новом серебристо-синем фраке, с живой алой розой, торчащей из маленького кармашка на груди.

– Почему ты не сказал мне, что у тебя здесь целое сборище аристократов? – тихо спросила, прикусив губу. Так неловко, как сейчас я не чувствовала себя уже очень давно. С тех пор, как мэссина Жевер и меня наказала за незначительную провинность, заставив голышом чистить картошку на кухне монастыря.

– Потому что боялся твоего отказа, – ничуть не смущаясь, ответил мужчина, кивая кому-то в стороне. – Прости, Лилиан. Но не беспокойся, ты отлично выглядишь.

Он поднял мою ладонь и запечатлел на ней ничего не значащий поцелуй, тут же помахав кому-то еще.

– Ты издеваешься? – прошипела я, выдергивая руку. – Я уйду сейчас же. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь догадался, что я – не асаи. Дочь ансуров среди знати. Что может быть смешнее?

– Не говори глупости, – бросил Бэйл, беря меня за плечи, отчего захотелось отодвинуться подальше. – Мало того, что ты в этом зале – самая красивая девушка, так ты еще и моя гостья. Никто бы никогда не посмел сказать тебе лишнего слова.

– Лишнего и не скажут, – фыркнула я. – Скажут только правду. Что мне здесь не место.

– Лилиана, – произнес он с расстановкой, вдруг обхватив мое лицо ладонями. По спине прокатилась холодная волна, пока Бэйл улыбался мне самой теплой и добродушной из своих улыбок. – Поверь, именно тебе здесь самое место. Тебе, а не всем этим разукрашенным женщинам, больше похожим на разноцветные манекены в магазине. Твоя красота удивительна. Она также редка, как снежная жемчужина в Эренейском море.

Он вдруг тяжело вздохнул, вглядываясь в мои глаза, а потом провел большим пальцем по щеке, слегка поглаживая. Опустил темнеющий взгляд на мои губы, заставив меня испытать неприятное предчувствие надвигающегося поцелуя.

Этого мне только не хватало. Стоило представить, что Бэйл коснется меня подобным образом, в груди сжималась колючая ледяная спираль.

– Спасибо за комплимент, – быстро проговорила я, настойчиво выворачиваясь из его рук.

Светло-зеленый взгляд разочарованно вспыхнул.

– Но мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Лилиана, – произнес он тихо, немного помрачнев. – Я люблю тебя, неужели ты до сих пор не поняла?.. Неужели я тебе настолько противен, что ты не хочешь провести даже один вечер в моем обществе? В моем мире, Лилиана?

И столько разочарования было в его голосе, что мне невольно стало стыдно. Я опустила глаза в пол и вздохнула.

– Могу, конечно, но…

– Тогда пообещай мне, что никуда не уйдешь, – тут же добавил он.

И мне оставалось лишь молчаливо кивнуть.

Бэйлор всегда был добр ко мне. За все несколько месяцев, что мы знакомы, я не видела от него ни одного дурного поступка. Ни разу он не указал мне на мое положение, ни разу не был груб. Хотя разница в наших статусах была столь велика, что, вместо приглашения на ужин в его особняк, я могла бы рассчитывать разве что на метлу и участок заднего двора этого самого особняка.

– Спасибо, дорогая, – проговорил он тут же и снова коснулся губами моей руки, – поверь, я очень это ценю. А сейчас я ненадолго отлучусь, чтобы скоро сделать тебе небольшой сюрприз…

– Может не надо сюрпризов больше? – вымученно улыбнулась я, глядя, как обрадовался друг.

– Нет, дорогая, это событие готовилось слишком долго, чтобы отменять все в последний момент.

Он хитро подмигнул мне, а у меня внутри шевельнулась липкая змея странного предчувствия. Но, ничего не поделаешь, я уже дала обещание остаться. А приличные девушки держат свое слово. Тем более, мне никогда бы не пришло в голову так сильно разочаровать Бэйла.

Насколько же глупо я поступила! Ведь, если бы я хоть на долю секунды могла предположить, что это будет за сюрприз, бежала бы из особняка без оглядки. Но, увы, время не воротишь вспять…

Когда Бэйл скрылся в толпе, я позволила себе оглядеться, обнаружив у одной из стен возвышение, рядом с которым, заложив руки за спину, стояли слуги. Все в белоснежных ливреях с золотистыми пуговицами. Таких красивых, что мне можно было бы прожить пару недель на стоимость хотя бы одного комплекта. Даже мое жутко дорогое платье явно проигрывало в цене.

Чтобы не омрачать вечер дурными размышлениями, я встряхнула головой, перекидывая тяжелые волосы на грудь, и поспешила к столу. С любопытством оглядела все блюда, найдя, наконец, хоть один плюс в этом позорном приглашении. Хотя бы вкусно покушаю.

Один из слуг с поклоном наполнил для меня бокал чем-то ароматно-шипящим, а другой помог положить в тарелку несколько малюсеньких рулетиков. Я покраснела, не зная, как нужно благодарить прислугу. А потом, широко улыбнувшись, громко сказала:

– Спасибо!

Юноша в ливрее удивленно расширил глаза, но тут же улыбнулся в ответ:

– Не за что, асаи, приятного аппетита!

Вот у этого парня была очень добрая улыбка. У меня сразу же потеплело на душе, и даже кушать стало веселее. Тут же захотелось поделиться с ним размышлениями насчет крохотности угощения на дворянских вечерах. На мой взгляд такими порциями можно было накормить разве что муравья, но, пожалуй, эта информация для парнишки была уже лишней.

Рулетик растаял на языке чем-то воздушно-нежным, не позволив угадать содержимое угощения. Напиток оставил сладкое послевкусие во рту, и я уже была готова наслаждаться вечером, как откуда-то сбоку раздалось ленивое:

– Милочка, обновите мне Клермейского, да побыстрее!

Я повернула голову, не понимая, что происходит, и увидела позади себя даму, стоящую ко мне спиной и, не глядя, протягивающую пустой бокал.

На ее запястьях сверкало сразу несколько браслетов. Платье светло-голубого оттенка светилось таким количеством хрустальных страз, что женщина в нем напоминала одну из люстр, висящих под потолком.

– Вы ко мне обращаетесь? – переспросила я, дожевывая второй рулетик.

Женщина повернулась, окидывая меня презрительно-высокомерным взглядом.

У нее оказалась та самая белая кожа, вымазанная каким-то сияющим гелем, усиливающим сходство дамы со светильником. Тонкие, алые губы и глаза, густо очерченные черной подводкой.

– А к кому же еще? – фыркнула она. – Нет, вы посмотрите, какая бестолковая стала прислуга. И вообще, кто тебе разрешил пробовать угощение господ?

Она перевела взгляд на мою тарелку, потом на бокал в руке. Глуповато-карие глаза сузились, перескочив тут же на мой наряд. И где-то в глубине зрачков вспыхнуло понимание.

Я все ждала, что она извинится. Ведь на мне не было ливреи. И, хотя я не вижу ничего зазорного в том, чтобы быть слугой, мой статус на этом мероприятии несколько выше. И за грубость следовало бы попросить прощения.

Но женщина молчала, а ее взгляд тем временем приобрел насмешливое выражение. Заметив, что я явно беднее ее и ниже по статусу, она хотела узнать, что я отвечу.

– Что ж, почему бы и нет, – стиснув зубы, бросила я, уверенно глядя в глаза нахалке. А потом с улыбкой развернулась и схватила первую попавшуюся бутылку вина.

Как ни странно, это, и правда, оказалось то самое, Клермейское.

Затем я уверенно наклонила руку к бокалу в женской руке и резким движением плеснула золотистый напиток.

В тот же миг самодовольная ухмылка исчезла с лица дамы.

Вино выплеснулось из горлышка бурлящим потоком, наклонило стенки бокала и фонтаном начало расплескиваться во все стороны. И по большей части – на платье нахалки.

– Ах ты… – охнула женщина, отскакивая в сторону. – Да что же…

Ее тонкий, ярко красный рот раскрывался, как у свежей рыбы, которой вот-вот отрежут голову.

Я широко и обворожительно улыбнулась.

– Ах, простите, асаи, – бросила спокойно, – я совершенно не умею наливать вино. В следующий раз попросите прислугу или обслужите себя сами.

А потом развернулась и зашагала прочь, ухватив себе еще один рулетик, и не обращая ни малейшего внимания на возмущение женщины.

Этот инцидент мог бы испортить мне настроение, но вышло совсем наоборот. Я чувствовала себя прекрасно, и даже разница в положениях между мной и дворянами теперь почти не беспокоила. Как сказал Бэйл, я – такая же гостья здесь, как и все остальные.

Но уже через несколько мгновений из головы вылетели все прочие мысли, потому что, похоже, настало время того самого “сюрприза”. Приглашенные затихли и зашептались, как только массивные двери зала открылись, и вперед вышел дворецкий. Он выпятил грудь и с весьма важным видом, начал говорить.

Несомненно, в иное время я посмеялась бы над его очевидной гордостью своим положением, над самодовольным видом, с которым этот простой слуга выполнял свои обязанности. Но не в этот раз, потому что прозвучавшие слова на пару секунд оглушили:

– Правитель нашего достославного государства, отец народа и солнце мира, Светозарный император Архаров – Линарий Второй!!!

Сердце упало куда-то в пол и закатилось под плинтус. Император на скромном званом ужине?

Да Бэйл вообще перешел все границы! На такой вечер я уж точно не подписывалась!

Более того, следом за высокой фигурой, облаченной в тяжелую мантию, следовала ее точная копия, только лет на двадцать моложе. Если государь наш оказался статным мужчиной около пятидесяти лет, то кем же мог оказаться тот, второй? За чьей спиной нагло выглядывает лицо Бэйла?

– Сын луны и брат солнца, шах-ашаи Архаров и императорский принц крови, Дианар Серый!

От лица отлила последняя краска.

Я стояла посреди зала практически с открытым ртом. Но, как только спины гостей согнулись в приветственном поклоне, до меня, конечно же, дошло повторить этот жест. Хорошо, что на этом дворецкий закончил свое выступление и поспешил скрыться в тенях. Больше знатных гостей “скромный ужин” не предполагал.

Стены приемной залы стали слишком узки, для того чтобы удержать в одном месте меня и половину императорской семьи, а потому я начала тихонько красться к выходу.

К сожалению, в последний момент знакомая уверенная рука вновь схватила меня под локоть и потащила совсем в другую сторону.

– Что ты делаешь? – злобно прошептала я Бэйлу, глядя, как он широко улыбается.

– Дорогая, я хочу тебя кое с кем познакомить!

– Ты в своем уме? – зашипела я, с ужасом глядя вперед. Туда, где повелитель и его брат принимали личные приветствия особо именитых гостей.

– Только не забудь поклониться, Лилиан, – весело шепнул Бэйл, одновременно чмокнув меня в ухо.

– Ты что, выпил лишнего? – дернулась из последних сил. Но в эту самую минуту император повернул ко мне голову, напрочь приковывая к себе взгляд, заставляя перестать бороться и превращая меня в ватную куклу, зачарованную августейшим вниманием.

Пришлось стремительно покраснеть и, едва перебирая ногами, дойти до конца.

– Повелитель, шах-ашаи, – склонил голову Бэйл, подведя меня будто к подмосткам эшафота. По крайней мере, ощущения были похожие. – Я хотел бы вам кое-кого представить, если вы не против.

Император и его брат уставились на меня с прожигающим насквозь интересом. И если почти черные глаза правителя глядели с любопытством и спокойствием, то жидковато-серые радужки принца скользнули по всему телу влажной волной.

– Кто же эта прекрасная дама? – теплым, грудным голосом произнес Линарий Второй.

Честно говоря, он мне даже понравился. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая немного морщинистое лицо еще вполне уверенного в себе и сильного мужчины.

Но при мысли о том, что меня, дочь отверженного рода, наследницу предателей короны вот-вот представят палачам, спина покрывалась ледяной изморозью.

– Знакомьтесь, Лилиана Мальтер. Моя невеста.

С этими словами Бэйл сжал мою руку, намекая поклониться.

Светлая дева! Все оказалось еще хуже, чем я думала!

Опустив голову, искусала себе все губы, мечтая провалиться сквозь землю.

Когда я вновь выпрямилась, оказалось, что император приподнял бровь, вглядываясь в меня еще внимательнее, чем прежде.

Мало того, что он вот-вот вспомнит мою фамилию, так поганец-Бэйлор еще и назвал меня невестой! И что теперь, спорить и ругаться на глазах у всех?

Конечно, я промолчала, сделав как раз так, как рассчитывал мой явно бывший друг. И, не приведи рок, будущий муж.

– Мальтер, говоришь, – медленно произнес император, заставив меня сжаться в маленькую изюминку. Сухую и незаметную. – Это не наследница ли Мальтеров, что лишились магии двадцать лет назад?

Бэйл повернул ко мне голову и незаметно подмигнул.

– Нет, ваше светлейшество. Лилиана – сирота, выросшая в приюте. И она даже владеет даром белого потока. Очень скромным, к сожалению, но все же это показатель, что перед вами девушка чиста!

На этот раз император приподнял обе брови.

– Вы можете лечить? Это очень редкий дар.

Я уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но Бэйл и тут опередил меня, заставив в очередной раз неприятно удивиться.

– Нет, ваше светлейшество. На лечение сил не хватает, поток очень узкий. Но облегчить головную боль, например, моя Лилиана вполне способна.

Стало стыдно, как никогда прежде. Пожалуй, лучше бы он сказал, что я в принципе не обладаю магией, чем вот так принижать мой дар. Единственное, что осталось от родителей.

Хотя, я подспудно и понимала, что он делает это ради моей же безопасности. Все маги империи жестко контролируются. Если стало бы известно, что я по какой-то причине скрыла свои способности, мало того, что мне пришлось бы отвечать перед законом, так еще и на историю моей семьи выйти не составило бы труда.

А теперь я словно бы оказалась очищена от всех грехов рода. Избавлена от тяжелого наследия. Но почему же так гадко на душе?

– Значит, вы не дворянской крови, Лилиана? – снова заговорил император, а я лишь согласно кивнула, глядя в пол. Послушно солгав.

– Да, ваше светлейшество.

– Хорошо, сура Мальтер. Вы мне нравитесь. Буду рад видеть вас среди своего двора, – закончил повелитель, отворачиваясь и позволяя другим гостям подойти к себе.

Бэйл радостно улыбнулся, не сводя с меня сияющего взгляда. Вот только мне было совершенно не до веселья.

– Значит, вы – невеста моего Бэйлора? – тут же раздался мягкий, неприятно обволакивающий голос. А я вспомнила, что рядом еще есть императорский брат.

Подняла голову и встретилась со светло-серыми глазами, напоминающими пыль на дороге в засушливое лето.

Мужчина лет тридцати склонился к моей руке, запечатлев на ней короткий поцелуй.

Полагаю, такое внимание от принца должно быть великой честью. Я же чувствовала лишь все возрастающее желание поскорее убежать.

– Да, шах-ашаи, – кивнула, бросив злой взгляд на друга. Как бы там ни было, позорить его перед императорской семьей я совершенно не собиралась. Ведь, несмотря ни на что, Бэйлу только что удалось одним махом не только снять с меня позорное клеймо ансуров, но и приравнять к дворянам. Ведь если я – невеста ашаи, то и статус у меня должен быть аналогичным.

Только все это совершенно не радовало. И в груди все туже закручивался жесткий узел разочарования и тоски. Словно на шею мне накинули удавку, и теперь, сколько не трепыхайся, она лишь туже затягивается.

– Я невероятно рад с вами познакомиться, сура Мальтер, – почти промурлыкал принц. – Знаете, белый поток, даже очень слабый, большая редкость. Я вам почти завидую.

Широкая улыбка растянула мягкие губы. В ухе шах-ашаи качнулась бриллиантовая сережка.

Вообще-то принц был весьма привлекательным мужчиной. Я более чем уверена, что так сказала бы любая дама в этом зале. Кроме разве что меня.

У него было светлое, открытое лицо и прямой, пронзительный взгляд. За широкими плечами чувствовалась недюжинная сила. И, когда мужчина коснулся моей руки поцелуем, я поняла, что это сила магическая.

– А разве вы сами – не маг? – вдруг спросила я, и только в самый последний момент поняла, что, возможно, по этикету не имею права что-либо спрашивать у императорского брата.

Но Дианар Серый лишь улыбнулся еще шире.

– Вы смогли это почувствовать, моя птичка? – слегка прищурившись, но не прекращая улыбаться, удивился принц.

Я не успела ответить, как в разговор снова вступил Бэйл:

– Что вы, шах-ашаи, дара Лилианы не хватит на считывание магических потоков. Я просто совсем недавно рассказывал ей, что ваше прозвище появилось не на пустом месте. “Серый” – цвет вашего потока. Вот и все.

Рука друга, сжимающая мою кисть, стала тверже. Похоже, я чуть не разрушила тщательно выстроенную легенду Бэйла.

Пришлось снова молчаливо кивнуть.

– Что ж, в любом случае, рад. Очень рад, – по-кошачьи блеснул глазами принц. А у меня внутри что-то нервно дернулось. Похоже, этот званый ужин окончательно выбил из колеи.

Но когда, наконец, оба члена правящего рода исчезли из поля зрения, я резко вырвала ладонь из руки Бэйла и стремительно пошла к выходу.

– Лилиана, ты что, злишься? – раздалось со спины, когда мужчина попытался меня остановить. – Подожди, дорогая…

Я резко развернулась, надеясь, что огонь моего взгляда сожжет друга на месте. Но, увы, такой магии не существовало в природе.

– Как ты посмел?.. Без моего согласия?.. – захлебывалась словами я.

– Лилиана, я хотел, как лучше, пойми, – попытался оправдаться он, но я перебила, тихо шипя:

– Лучше для кого? Мне казалось, ты – мой друг.

Вокруг уже начали оглядываться гости, а потому не стоило продолжать ссору у всех на виду. Впрочем, я эту ссору продолжать не собиралась вообще.

– Сама ты никогда не решилась бы, – с силой сжав мою руку, бросил Бэйл, тоже понижая голос. – Ты слишком не уверена в себе, чтобы принять серьезное решение. Я знаю, что ты пока не любишь меня. Но это временно. А статус асаи и к тому же волшебницы уже сейчас сделает тебя уважаемой дамой. Я хотел, чтобы твоя жизнь изменилась, потому что ты достойна лучшего. И теперь тебе не нужно будет работать в тюрьме!

– Но я буду работать в тюрьме, Бэйл, – зло бросила я, все же вырывая руку. – И замуж за тебя не выйду все равно!

Похоже, последние слова оказались все же громче, чем хотелось бы. Несколько дам в стороне начали бросать на нас удивленные взгляды, перешептываясь.

Бэйл нервно улыбнулся им, слегка краснея. А я, воспользовавшись его заминкой, умчалась в конец зала. Рванула на себя огромные двери, проникая в пустой коридор, и помчалась вперед.

Позади послышался голос ашаи Зантарен, и я ускорила побег. По бокам попадались комнаты, и мне оставалось лишь выбрать, в какой из них спрятаться, надеясь, что они не заперты. Повернув направо, я удостоверилась, что Бэйл меня не видит, и дернула одну из ручек. Скрипнули петли, впуская меня в темное помещение.

Быстро прикрыв за собой, метнулась к окну, спрятавшись за тяжелой шторой.

Через прозрачное стекло падал скупой лунный свет.

В это время года темнело рано, и солнце успело давно спрятаться за горизонтом. Так что глухой, почти романтический полумрак должен был неплохо спрятать меня от преследования.

Так и вышло. За дверью послышался оклик Бэйлора, когда он пробегал мимо. Очевидно, ему и в голову не пришло, что я здесь.

Переждав еще немного, я глубоко вздохнула, и вышла из своего укрытия. Теперь можно было и осмотреться.

Впрочем, сумерки мешали определить назначение помещения. Стены здесь были отделаны ароматным деревом, а чуть в стороне стоял длинный стол с десятком стульев. Пара статуй по углам, и мягкий ковер на полу.

Я снова вздохнула, посмотрев в окно.

– Лучше бы я родилась мужчиной, – грустно усмехнувшись сама себе, задумчиво произнесла вслух.

– Тогда это платье шло бы вам гораздо меньше, – раздался чуть в стороне мужской голос.

Знакомый до боли. До судорожно сжатых пальцев на ногах. До стона, застывшего в горле.

Я резко повернула голову, замечая у соседнего окна мужскую фигуру.

Черный камзол, черные волосы, черные перчатки…

Как перья ворона. Как крылья ночи.

Только глаза изредка поблескивают алыми искрами. И я вижу это даже в такой, почти ослепляющей темноте.

– Опять мы с вами встречаемся, – тихо проговорил он мягким голосом, отозвавшимся в груди взрывом огня.

В один миг стало жарко.

Он смотрел прямо на меня, прижимаясь плечом к стене. Поза дышала расслабленностью, слабый серебристый свет падал на одну половину лица, придавая чертам еще больше пугающей, но таинственной притягательности.

– Что вы тут делаете? – сбивчиво спросила я, тут же растеряв все самообладание.

Сердце выдавало рваный ритм. Даже дышать стало тяжело, настолько сильно оказалось нахлынувшее волнение.

– Могу спросить вас о том же, – спокойно проговорил он, и мне показалось, что в уголках губ блеснула тень улыбки.

Но все же красивое, аристократическое лицо почему-то выглядело печальным. Словно мужчина был огорчен чем-то. И от этого под ребрами тоскливо заныло.

– Вам грустно? – вдруг спросила я, совсем не задумываясь о том, как бестактно это звучит.

С детства мне было привычно говорить именно то, что на душе. Без лжи или иносказаний. К сожалению, не всегда это качество помогало в жизни.

Вот и сейчас мужчина усмехнулся.

– Вы явно не знакомы с придворным этикетом, асаи, – прозвучал ответ, оказавшийся очень обидным.

Я поджала губы.

– Прошу прощения за то, что побеспокоила. Можете стоять здесь один в темноте, сколько вам…

И уже развернулась, чтобы уйти, как со спины раздалось:

– Не сердитесь, это комплимент.

Я замерла на месте от неожиданности.

– Комплимент?

Вновь взглянула на мужчину и увидела, как красивые, немного дерзкие губы смягчились.

– Конечно, комплимент. В свете всем наплевать, что у вас на душе, лишь бы на лице была улыбка. А вам вот не все равно. И, по-моему, это прекрасное качество.

– Я привыкла говорить и делать то, что хочу… – проговорила в ответ, слегка краснея. Надеясь лишь, что в темноте это не сильно бросалось в глаза.

Почему-то мне ужасно хотелось выглядеть уверенной в себе. Хотелось держаться хотя бы наполовину с таким же достоинством, как получалось у этого человека.

Но голос упрямо срывался, а губы слегка дрожали, стоило почувствовать на себе темный, внимательный взгляд.

– Вам повезло, если вы способны делать это также легко, как говорите, – ответил мужчина. – Я вот не свободен ни в своих желаниях, ни в своих действиях.

И, несмотря на то, что эти слова звучали очень грустно, задумчивое лицо было безмятежно спокойно. Словно он всю жизнь прожил именно так, а не иначе.

– Это очень печально, – заметила я, подходя ближе и вставая по другую сторону окна. Теперь между нами было не более двух метров лунного света. – Но, наверно, никто из нас полностью не свободен. Вот за стеной праздник, а мы стоим тут во мраке и смотрим через стекло на черное небо.

Он понимающе улыбнулся. От этого в груди неожиданно стало тепло.

– Как раз здесь мы с вами вольны делать то, что хотим, – раздался через мгновение ответ. И антрацитовые глаза едва заметно сверкнули алым. – Свободны не быть там, где нас ждут.

– Наверно, вы правы, – улыбнулась я в ответ.

Повисла тишина, но она не была гнетущей или тяжелой. Напротив, с каждой секундой, что мы молчали и смотрели друг на друга, вокруг будто разогревался воздух, входя в легкие едва заметным, огненным ядом.

И вдруг мужчина многозначительно произнес:

– Кроме того, что бы ни заставило вас покинуть ужин, на мой взгляд, это не должно мешать развлекаться. Вы согласны?

И тут же протянул мне руку. Льдисто-белый свет сверкнул на черной перчатке.

Я ничего не могла понять, растеряно хлопая широко раскрытыми глазами.

– Станцуете со мной, Лилиана? – едва заметно улыбнулся он, видя мое замешательство.

В голове, словно эхо, повторилось мое собственное имя, сказанное его тихим, пронизывающим голосом. Мурашки прокатились по спине обжигающей волной.

А вокруг все также разливалась оглушающая, почти звенящая тишина.

– Без музыки? – удивилась я.

Мужчина улыбнулся шире. Потом сделал шаг к окну, с силой повернул тугие ручки и распахнул тяжелые створки.

Оказалось, что балкон приемной залы, где проходил званый ужин, располагался за поворотом стены, всего в каких-нибудь двух десятках метров впереди. И тонкая, немного приглушенная мелодия, доносящаяся с балкона, мгновенно ворвалась в темную комнатку.

Мужчина снова протянул руку, и теперь одна его бровь была вопросительно приподнята.

Я не смогла сдержать ответной улыбки. В виски ударила кровь, возбуждая каждый нерв.

Это было так странно! Неужели я могу танцевать в пустом темном помещении с мужчиной, который мне совсем не знаком? Под музыку, которой здесь нет?

Это казалось столь невероятным, что настроение мгновенно поднялось, заставив сердце застучать в горле.

Взгляд снова упал на черную перчатку, и на этот раз я смогла спросить почти игриво:

– Вы будете танцевать в них?

Мужчина прищурился в ответ, и красивые губы растянулись еще шире.

– А вы уверены, что действительно желаете, чтобы я их снял?

Вопрос прозвучал явно с каким-то подвохом. Но я никак не могла взять в толк, с каким.

– Несомненно! – ответила тут же. – Тогда я приму ваше любезное приглашение.

Теперь я уже открыто улыбалась во весь рот. Ощущение какой-то веселой авантюры пьянило не меньше, чем вино с пузырьками. Но еще больше заставляла сходить с ума улыбка этого мужчины. Его взгляд, который с каждым разом становился все темнее и жарче. Ярче, если это возможно для самых черных в мире глаз.

Медленно, не отрывая от меня своего колдовского внимания, мужчина поднял вторую руку и стал стягивать с ладони тонкую кожаную ткань. Палец за пальцем.

И через пару мгновение я коснулась его вновь протянутой руки.

Кожа к коже. Огонь в кровь…

Дрожь прокатилась по позвоночнику.

Он крепко обхватил мою кисть, словно боялся, что я вырвусь и убегу. И резко прижал к себе другой рукой, уверенно скользнувшей на талию.

Закружилась голова. В тот же миг я захлебнулась воздухом.

Так близко… Как в первый день…

Казалось, я слышу сквозь грудную клетку биение его сердца. Жар тела достигал моей кожи, и я вздрагивала, будто это по-настоящему могло обжечь.

Уже обжигало.

А потом он начал медленно двигаться.

Наши животы соприкасались, как и бедра, плавно скользя в незнакомом мне танце.

Я вообще не умела танцевать. Но почему-то сейчас это не имело никакого значения. Все движения мужчина делал за меня, оставляя мне просто кружиться рядом с ним. Вдыхать его запах.

Сходить с ума от желания прижаться сильнее… Вдохнуть глубже, зажмуриваясь от удовольствия…

По щеке скользило его горячее дыхание. Полные, дерзкие губы опустились настолько низко, что мне достаточно было слегка приподнять подбородок, чтобы ощутить их мягкость. Снова ощутить вкус.

В животе скрутилась тугая спираль, по венам потекло пьянящее напряжение.

Мужчина рядом со мной дышал все глубже и тяжелее. Его руки за моей спиной изредка шевелились, словно он что-то выводил пальцами на ткани платья. Что-то недоступное мне. Одновременно ладони все сильнее сжимались, вдавливая меня в мужское тело, заставляя скользить по нему, ощущая каждую мышцу.

Каждый сантиметр, напряженный до предела… Наполненный знакомым огнем желания, сжигающим изнутри…

Я закрыла глаза, пытаясь на мгновение отвлечься. Вернуть себе контроль над разумом, над телом.

Светлая дева, я даже попробовала коснуться маски его души! Настолько сильно хотелось узнать, что же у этого человека под маской спокойствия, под таинственными черными перчатками…

Если бы он заметил, мне грозили бы серьезные неприятности. Но, к счастью, он не обратил внимания, а мне, как ни странно, даже самую малость не удалось проникнуть в его голову.

И это лишь сильнее разожгло интерес. Я чувствовала силу, струящуюся в крови этого мужчины. Но не могла понять, в чем она заключается. Это интриговало и заставляло меня еще больше стремиться к нему, с каждым мгновением все сильнее теряя разум в его руках.

В этот момент он прижал меня сильнее и сделал резкий поворот, заставив слегка отклониться и запрокинуть голову. Я тихонько выдохнула, почувствовав, как он замер, медленно выпрямляясь вместе со мной.

Танец закончился, но его руки не ослабевали. Ладонь на моей талии держала все так же крепко, неожиданно скользнув немного вниз. Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило, чтобы вырвать из моего горла жадный вздох. Воздух словно резко закончился. Под кожей заплясали стаи искр, когда он уверенно прижал меня к себе. С силой и властью собственника.

Почти касаясь губами…

Обжигающая лента напряжения скользнула по спине, лизнула живот и обвилась между бедер, пульсируя огнем.

В голове билась одна единственная мысль. Засасывающая, скручивая все мышцы в узел, сдавливая, как кольца питона.

“Пожалуйста, поцелуй меня… Здесь в темноте никто этого не увидит. Не узнает. И завтра я сама не поверю, что это произошло. Но сейчас, просто поцелуй, или я умру…”

Приоткрыла губы. Воздуха не хватало.

Я уже чувствовала, как его дыхание проникает в меня через рот. Сводит с ума, растекается по артериям, впитывается в плоть.

Едва заметное легкое движение… Как молния под лихорадочно зажмуренными веками.

Его нижняя губа коснулась моей верхней. Скользнула, как горячий ветер пустыни, как крыло бабочки.

Перед глазами взорвалось разноцветное облако, расходясь кольцами, словно круги на воде. А потому я почти пропустила момент, когда дверь распахнулась, и в помещение кто-то ворвался с криками.

Тут же стало холодно, будто весь мир разом остыл. Ноги подкосились, но я смогла удержать равновесие. Рядом со мной больше никого не было, а мужчина, которого я чуть не поцеловала, стоял в двух шагах левее.

– Ах ты, грязная скотина! – вспыхнул, как взрыв, окрик Бэйла. – Отойди от моей невесты!

Все же он меня нашел…

Я бросила испуганный взгляд сперва на одного, потом на другого мужчину.

– Вильерт, тебе портовых шлюх мало? – продолжал бушевать Бэйл. И я с ужасом отметила, что он, похоже, абсолютно пьян.

Только когда успел? Неужели я провела здесь так много времени?..

Хотя, от него с начала вечера доносился легкий запах алкоголя. Но чтобы настолько…

Я с неприятным удивлением наблюдала за странным поведением друга, который за несколько месяцев нашего знакомства ни разу не выпил лишнего. Более того, он вообще не употреблял ничего спиртного в моем присутствии.

– Держите себя в руках, ашаи Зантарен, – холодно произнес мужчина, медленно натягивая перчатки на руки. Опять черная кожа плотно облегала его длинные пальцы, заставляя задаваться очередными вопросами, которые сейчас были совершенно не к месту.

– Ты меня еще поучи! – воскликнул Бэйл, резко разворачиваясь и снимая с одной из стен длинную шпагу. – А ты, как ты могла тут… рядом с ним? Разве ты не знаешь, что он – чудовище?

Светло-зеленые глаза налились кровью. Бэйл совершенно не соображал, что делает.

– Стой, что ты творишь! – воскликнула я, начиная всерьез опасаться печального развития событий. А потом резко шагнула вперед, перерезая ему дорогу.

Мужчина этого словно и не заметил. Рванул через всю комнату, почти сбив меня с ног, выставив тонкое острие впереди себя.

Полетел на пол деревянный стул. Ковер под ногами сбился, заставив Бэйла споткнуться и шумно выругаться.

– Иди сюда, Грегор. Мерзкий похититель чужих женщин, – прошипел мой друг, останавливаясь и пытаясь сохранить равновесие. Сплюнул на пол и тут же снова двинулся к застывшему мрачным изваянием мужчине по кличке Черный палач.

В этот момент мне показалось, что это прозвище прекрасно ему подходит. Столько ночной тьмы было в его взгляде, что Бэйлору стоило бы испугаться. Если бы он хоть что-то соображал.

– Перестань, Бэй…

Но в этот момент он направил оружие прямо на Грегора, явно намереваясь проколоть его, как бабочку. Я едва успела ахнуть, протянув руку вперед, как нетрезвая атака моего друга захлебнулась коротким, почти ленивым движением жертвы. Ашаи Вильерт перехватил руку мужчины, резко вывернув ему кисть и заставив выронить шпагу.

Бэйл застонал, падая на колени, нелепо шаря по ковру.

– У него руки убийцы, Лилиана, – тем временем бубнил мой незадачливый жених. – Ты не думала, почему он вечно носит свои проклятые перчатки? Потому что руки – его магия и оружие. Ими он убивает и подчиняет разум глупеньких девочек, вроде тебя…

В этот момент Грегор вдруг отошел в сторону, чуть склонив голову. Я развернулась к входу в помещение, чтобы с изумлением заметить в дверях молчаливую фигуру императора.

Стремительно поклонилась, все сильнее краснея, краем глаза наблюдая, как Бэйл продолжает ползать по полу, что-то беспрестанно бормоча.

Его светлейшество тем временем подошел ближе, очевидно ожидая, когда один из его подданных придет в себя и соизволит его заметить.

Но Бэйл словно находился в собственном мире. С резким победным кличем он вскочил на ноги, размахивая вновь обретенным оружием, и прищурившись в полумраке, закричал:

– Ах, вот ты где, грязная свинья!

И, развернувшись к Линарию Второму, со всей силы взмахнул шпагой, нападая на правителя Архаров.

Я закричала, зажав рот рукой, а в следующий миг Грегор Вильерт оказался возле императора, отталкивая совсем обезумевшего Бэйла в сторону.

– Не трогай меня, сын плешивой псины, – пробурчал невнятно буян, а повелитель хмуро поднял в воздух руку, на которой оказался изорван рукав камзола. Тонкое острие все же успело достигнуть цели.

– Прошу прощения, мой император, – склонил голову Грегор. – Я сейчас же уведу отсюда ашаи Зантарен.

– Не стоит, – мягко ответил Линарий. Голос был тихим, но в нем отчетливо слышалась угроза. – Стража его уведет. Стража!

Бэйл поднял голову и, наконец, понял, что произошло. Краска мгновенно отлила от его лица. Он упал на колени, быстро проговорив:

– Прошу прощения, ваше светлейшество! Я… я не специально! Я не заметил!

– Это научит вас открывать глаза пошире, ашаи Зантарен, – властно бросил правитель, когда несколько стражников ворвались в помещение, тут же схватив Бэйлора под руки.

– Нет, прошу вас, ваше светлейшество! Простите меня! – закричал мужчина, но император на него даже не смотрел. – Я хотел защитить свою невесту от этого изверга!

– Ашаи Вильерт – мой личный слуга, а не изверг. Все, что он делает, делается по моему приказу, – соизволил все же ответить Линарий. И добавил уже для стражников: – Уведите его с глаз моих!

– Лилиана, прости, – бросил на меня испуганный взгляд Бэйл. – Я хотел, как лучше. Хотел спасти тебя от этого монстра. У него нет души, Лилиана! Нет души!

Под эти крики его все же вывели из комнаты.

Следом вышел император.

– За мной, Вильерт, ты мне нужен, – бросил он, вынуждая и Грегора уйти.

Последний взгляд Палача, брошенный на меня, казался мрачнее грозового неба. И только где-то глубоко на дне черных туч сверкали алые молнии какой-то неправильной грусти.

Я осталась совершенно одна, даже примерно не представляя, что теперь со всем этим делать. А в ушах все звучали слова Бэйла: “У него руки убийцы, Лилиана… Ими он убивает и подчиняет разум глупеньких девочек, вроде тебя…”

Глава 4. Откровения коменданта тюрьмы

Прошли выходные, а о Бэйлоре я так ничего и не слышала. Дворецкий перед его особняком говорил, что хозяин не возвращался.

Я чувствовала себя немного виноватой в том, что с ним произошло. И, хотя душу все еще одолевали гнев и обида за его отвратительный поступок на ужине, в глубине души друга было очень жаль. Ведь он делал все это ради меня, разве не так? За один вечер он изменил мое положение с отверженной обществом дочери ансуров до будущей асаи. Виданное ли дело: меня ко двору пригласил сам император!

Когда-то в монастырскую молодость я об этом мечтала. Мы сидели с подругами в небольшой комнатке на четверых и после обязательной молитвы Светлой деве тихо представляли, как однажды выйдем замуж за благородных ашаи, может быть даже за магов, и каждый выходной будем танцевать на императорских балах.

Конечно, это были лишь пустые фантазии. И, стоило в положенный срок покинуть стены монастыря Белой чайки, как карточный домик с треском рассыпался. Реальный мир оказался гораздо мрачнее фантазий. И выжить в нем было на порядок сложнее.

Но Бэйл почти воплотил иллюзии в реальность. Да, он вел себя неподобающим образом. И эта выходка с пьяным нападением на ашаи Вильерта была просто отвратительной. Но разве может это перечеркнуть месяцы его заботы обо мне? Когда единственной поддержкой в моей жизни был именно он?

Очевидно, что нет. И теперь я испытывала жгучее желание чем-то помочь в ответ. И начать следовало хотя бы с новостей. Где он сейчас? Что с ним происходит? Сильно ли разозлился император?

Но, к сожалению, знакомых, способных ответить на эти вопросы, у меня не было. Разве что окажется полезным мой непосредственный начальник – комендант императорской тюрьмы.

Или Грегор Вильерт по кличке Черный палач…

О последнем я даже думать боялась. Сперва меня пугала мысль, что он в силу своей профессии вынужден пытать и мучить людей. Частенько до смерти, как говорил Бэйл. Теперь же я с дрожью вспоминала последние слова друга, не уставая примерять их на себя.

“…подчиняет разум глупеньких девочек, вроде тебя…”

Неужели все те эмоции, что я чувствовала в его присутствии, лишь результат магии? Сердце холодело от одной мысли об этом. И я опасалась, что так оно и есть.

Ведь каждое мгновение рядом с Грегором мою кожу будто пощипывало от колдовства. Я ощущала в его крови силу почти также явно, как если бы это был мой собственный дар. Только природа его до поры до времени оставалась неясна.

Пока Бэйл не расставил все по местам.

Выходит, Черный палач не зря спрашивал, хочу ли я, чтобы он снял перчатки. Очевидно, что они лишают его возможности влиять на человеческий разум.

А я, святая простота, можно сказать, сама попросила его влезть мне в голову и свести с ума! Подумать только, я почти поцеловала его. Почти позволила делать со мной все, что ему захочется!

И только Бэйл спас меня от участи стать еще одной из женщин в копилке Черного палача.

Я передернула плечами, испытывая где-то глубоко внутри тоскливое чувство разочарования. Но обращать на него внимание не стоило. Главное, что все обошлось, и теперь оставалось надеяться, что я не наступлю на те же самые грабли.

Мэссер Дрэгон Биндрет, комендант императорской тюрьмы, как и в первый рабочий день, ждал помощницу в своем кабинете. Немолодой уже лысеющий мужчина с крепкими руками и кустистыми бровями, он бросил на меня хмурый взгляд и велел сегодня обследовать левое крыло третьего этажа. Я обязана была накормить всех узников, незаметно проверить охрану на предмет четкого выполнения должностных обязанностей и проследить, чтобы уборщица хорошо выполняла свою работу. А то последнее время стажа на постах любила выпить, а в камерах завелось слишком много крыс.

Я послушно кивала, размышляя, как бы спросить у начальника то, что меня беспокоило. А именно: что стало с Бэйлором. В конце концов, я решила действовать в лоб:

– Мэссер Биндрет, – начала я неловко, подбадривая себя тем, что друг нуждается в моей помощи. – Подскажите, пожалуйста, вам случайно ничего не известно о судьбе ашаи Зантарен? Личного слуги принца Дианара?

Комендант поднял на меня суровый взгляд, в котором мелькнуло любопытство. Густая бровь лениво поползла на лоб.

– Вы знакомы с личным слугой шах-ашаи? Или это праздное любопытство?

Я прикусила губу, стремительно краснея. И вот что именно нужно сказать в таком случае, чтобы получить ответ на свой вопрос, а не послание куда-подальше?

– Я… его невеста, – выдавила через силу.

Кто бы мог подумать, что мне когда-либо придется произнести это вслух.

Мэссер Биндрет задумчиво оглядел меня с головы до ног, словно видел в первый раз. Хмурый взгляд, впрочем, так и остался хмурым.

– К сожалению, я пока не в курсе судьбы ашаи Зантарен. И ничего не слышал о его заключении. Но ко мне дворяне попадают только после того, как с ними разберется ашаи Вильерт.

Имя Черного палача, случайно всплывшее в разговоре, заставило меня вновь покраснеть, почувствовав, как кровь в висках застучала быстрее.

Комендант тем временем продолжал:

– Мастер пыток ведет все дела под личным грифом императора. Так что, если ваш жених в чем-то провинился перед короной…

Мужчина не стал заканчивать фразу, а я и так поняла, что он имел в виду.

Мысль о том, что мне придется самостоятельно искать Черного палача, снова встречаться с его колдовским взглядом, впрыскивала в кровь настоящий яд. Я вздрогнула, почувствовав, как в помещении становится жарче.

– Впрочем, я бы вам не советовал спрашивать что-то у этого убийцы, – вдруг выдавил мужчина, и лицо его на секунду презрительно скривилось.

Однако уже через мгновение он взял себя в руки и добавил:

– Простите, я не должен был этого говорить. Надеюсь, все останется между нами.

Я нахмурилась. Вот еще один человек, который, похоже, не может сказать о Грегоре Вильерт ничего хорошего.

– Конечно, – кивнула поспешно. – Но… позвольте спросить, почему вы называете ашаи Вильерта убийцей? Ведь, насколько я понимаю, он выполняет работу, возложенную на него императором.

Лицо Дрэгона снова скривилось, и он презрительно фыркнул.

– Грегор – страшный человек. И пусть вас не пытаются убедить в обратном. Хотя, – он косо усмехнулся, – не знаю, кому бы это было нужно. Черный палач получил свое прозвище не из-за непопулярной профессии или пристрастия к темной одежде. А из-за собственной жестокости. Люди во время его допросов умирают слишком часто. И смерть их не бывает быстрой, потому что он наслаждается чужой болью. При этом ему все сходит с рук, потому что кроме невероятной кровожадности, в этом сыне ехидны поселилась еще и невероятная удачливость. Когда-то, лет двадцать назад, говорят, он участвовал в бунте против императора. Даже был каким-то высокопоставленным военачальником. Но восстание подавили, а Черный палач так и ушел от возмездия. Он стал единственным, кого император собственнолично простил, выписав помилование.

От этой истории по спине прокатилась волна холодных мурашек. Не тот ли это самый бунт, за который поплатилась вся моя семья?..

– Почему же повелитель его помиловал? – спросила я тихо.

– Потому что Грегор Вильерт – обладатель практически уникальной магии, – опять с презрением выплюнул комендант. – Носитель черного потока такой мощи, что ни один колдун империи не может сравниться с ним. Повелитель решил, что такой самородок должен служить на благо страны, а не гнить в тюрьме, как ансур, после иссушения. С тех пор вот уже два десятка лет он служит Мастером пыток, занимаясь преимущественно делами дворян, подозреваемых в измене короне.

– Значит… на самом деле император не любит ашаи Вильерт? – задумчиво протянула я. – Мне казалось, что Черный палач – приближенный его светлейшества…

Дрэгон поднял на меня мутный взгляд из-под своих густых зарослей.

– Император, похоже, на самом деле простил этого изверга. Столько лет прошло. Теперь Грегор – разве что не его правая рука. Вон как возвысился проклятый…

Во взгляде мужчины проскочила такая глубокая тоска и обида, что я поняла одно: комендант тюрьмы не просто так ненавидит Черного палача. У него есть причина. И мне непременно нужно было ее узнать, чтобы понять, где же на самом деле правда.

– Почему вы называете его “проклятым”, мэссер? – осторожно продолжила я расспрос.

И Дрэгон Биндрет, казалось, был не против вылить на меня отраву собственной горечи.

– А как еще назвать человека, который убивает прикосновением рук? Который способен внушить любую, самую сильную боль, лишь едва коснувшись вас? На кончиках его пальцев – смерть, Лилиана. И, поверьте, милочка, для него это самое большое удовольствие.

– Но, возможно, это лишь видимость… А на самом деле… – я не успела закончить фразу.

Комендант ударил по столу кулаком и крикнул:

– Я видел его глаза!!! Страшные, блестящие кровью глаза, когда он убивал моего зятя! В них не было ни капли жалости, уж поверьте мне. Подумать только! Обвинил добрейшего человека в убийстве собственной жены! А уж я-то знаю, как ашаи Дерлиш любил мою бедную дочку…

Взгляд коменданта влажно заблестел.

– По-вашему это нормально: казнить невиновного? Нет, я вам скажу. Определенно нет. Он просто получал удовольствие, как и всегда. И не мог остановиться. Поэтому я лишился не только дочери, но и зятя. А настоящий убийца в результате так и не был найден.

– А ваш зять… – проговорила я, не веря своим ушам.

– Обвинялся в убийстве собственной жены, моей дочери. Кто поверит, что муж убьет жену? Чушь, я вам скажу.

Я задумалась. Эта история была странной. Но неподдельная боль на лице Дрэгона Биндрета говорила сама за себя. Он не лгал. Однако, был один нюанс.

– А камень-оракул? – спросила я через мгновение. – Ведь камень-оракул должен был подтвердить невиновность вашего зятя, если на его руках не было крови. Насколько я знаю, он работает именно так.

Это был сильный артефакт, их было всего несколько на всю империю Архаров. Один хранился где-то здесь, в императорской замковой тюрьме, и предназначался для абсолютного определения виновности в преступлении. Если человек в своей жизни хоть раз убивал, камень, по рассказам очевидцев, начинал светиться красным.

Комендант поднял на меня усталый взгляд.

– На руках моего зятя умерла его собственная мать. Она мучилась от страшной болезни, и он сам дал ей Клебреллу, наркотический яд, когда лечение потеряло всякий смысл. Так что камень-оракул в любом случае должен был бы светиться красным. На его руках была кровь. Вынужденная…

– Я искренне сочувствую вам, мэссер Биндрет, – тихо проговорила я, наблюдая, как поникли широкие плечи мужчины.

– Зря я все это рассказал вам, Лилиана, – ответил он, потирая виски. – Это плохая тема для разговора. И я рассчитываю, что она не выйдет за эти стены. Считайте, что этой беседы не было.

– Конечно, – поклонилась я, чувствуя, что мое настроение тоже совершенно испортилось. – Благодарю за помощь, мэссер Биндрет.

Но мужчина уже ничего не отвечал.

Я с поклоном вышла из кабинета, совершенно не представляя, что делать дальше. Душа болела, будто внутри рассыпали ведро стеклянных осколков, и я без устали ходила по ним туда-сюда.

Неужели Грегор Вильерт был настолько ужасным человеком? Как я вообще могла находиться с ним рядом? Как могла хотеть поцеловать его? Мечтать почувствовать на себе его руки?

Почему мечтаю до сих пор?..

Встряхнула головой, почти ненавидя себя за эту слабость.

Конечно, кроме как воздействием магии это объяснить невозможно. А значит, нужно держаться от него подальше, как и говорил бедный Бэйлор.

Вот только у судьбы были на меня другие планы. Потому что пока я плелась по коридору тюрьмы в нужное крыло, навстречу мне шел он. А я так ничего и не заметила, разглядывая унылые серые плитки пола, пока взгляд не уперся в чьи-то кожаные полусапоги, а твердые руки не схватили за плечи, помешав врезаться в высокую, мрачную фигуру.

Я подняла голову, слегка испугавшись, что чуть не сбила кого-то с ног. Но все извинения так и застыли на губах, когда я подняла голову и встретилась с черными, блестящими жидким обсидианом, глазами.

– Доброго дня, асаи Мальтер, – тихо проговорил мужчина.

По спине пробежала волна колючих, нервных мурашек.

Я тут же отступила на шаг назад, слегка склонив голову, как это было принято, пытаясь взять себя в руки и не дрожать, как осиновый лист.

– Доброго дня, ашаи Вильерт, – выдавила я сквозь пересохшее горло. – Что… что вы здесь делаете?

Тонкая усмешка, в которой мне в очередной раз почувствовалась горечь, искривила красивые губы.

– Я здесь частый гость, асаи, разве вы не знаете?..

Пришлось кивнуть, кусая губы. Вот я уже задаю глупые вопросы, имеющие очевидные ответы. Нужно немедленно взять себя в руки. Да, раньше я не понимала, что со мной происходит. Но теперь-то вполне понятно, что все мои эмоции – это результат магии наших прошлых встреч! Главное держаться от этого человека подальше, и постепенно все вернется на свои места…

Вот только пока ничего не получалось. В груди отчаянно колотилось сердце, а на щеках уже горел такой румянец, что от него становилось еще более стыдно.

– Рад видеть вас снова, асаи Мальтер. Вы прекрасно выглядите. Как всегда, – тихо проговорил он с какой-то странной глубиной в голосе.

А потом сильная рука в черной перчатке обхватила мою ладонь. Я вздрогнула, когда мужчина медленно поднес ее к губам, оставив легкий горячий поцелуй.

Тыльная сторона кисти тут же вспыхнула, передавая волну искр под кожу. Я прерывисто вздохнула, почти до боли прикусив губу.

Снова было жарко. Так ошеломляюще жарко, что горло сжало спазмом. Только теперь где-то внутри горел еще и огонь ужаса, заставляющий замирать саму душу.

Я стояла рядом с убийцей… И он сводил меня с ума…

– Благодарю… за комплимент, – выдохнула я, убирая дрожащую ладонь.

И в этот момент время словно замедлилось, потому что Грегор Вильерт вдруг невозмутимо коснулся собственных перчаток и знакомым движением стал стягивать их с пальцев.

Земля начала уходить из-под ног. Страх запульсировал в горле, заставляя сжаться в комок, нервно дернуться, сделав шаг назад. А еще, кажется, я не сводила широко распахнутых глаз с его внезапно обнажившейся руки.

Длинные пальцы, широкая ладонь, рисунок вен. Кожа, которая, я помню, была такой горячей.

Я помню…

В тот же миг даже та, едва заметная, светлая улыбка, что играла на мужских губах, исчезла, сменившись жестокой усмешкой, в которой я почувствовала горечь.

Недолго думая, мужчина надел перчатки обратно и спрятал кисти в карманы.

– Раньше вас не пугали мои руки, – проговорил он, заставляя меня чувствовать себя неловко. Словно я его обидела, а он в этом совершенно не виноват.

Но, разве не виноват? Разве он не воздействовал на меня магией?..

– Раньше я ничего о вас не знала, – сбивчиво сказала в ответ, уже ни в чем не уверенная. – Не знала, что…

– Что я – Черный палач, убивающий прикосновением? – перебил он. И вот теперь мне действительно стало стыдно. – Не стоит отвечать. Я ничего не жду от вас.

Такой теплый, почти бархатный прежде голос зазвенел морозом.

Я больно прикусила губу, стараясь подавить набирающее обороты расстройство.

Разве я не все делаю правильно? Ведь мне нужно держаться от него подальше… Но почему на душе становится так печально?

– Я пришла узнать о судьбе ашаи Зантарен, – проговорила я, опустив глаза. – Если вам, конечно, о нем что-нибудь известно.

Даже не видя стали черных глаз, я почувствовала, как напрягся мужчина. И руки в карманах явно сжались в кулаки.

– Ваш жених – порядочная свинья, асаи Мальтер, – процедил он холодно.

– Не стоит так говорить, – ответила я, отчаянно желая поспорить, но чувствуя в глубине души, что Бэйл сам виноват в том, что произошло.

– Очень даже стоит, – жестко бросил Грегор, указав мне на одну из комнат неподалеку. – Не стоит обсуждать это в коридоре, будьте любезны…

И я тут же прошла, куда нужно, не дожидаясь, пока опьяняюще-сильные руки коснутся меня, беря под локоть, чтобы проводить.

Тяжелая дверь закрылась за спиной, отрезая от внешнего мира нас двоих. Снова оставляя нас в звенящей, объединяющей тишине, сужающей все проблемы только до единственных глаз напротив…

– Бэйл оказался в этой ситуации из-за меня, – проговорила тихо, проникая вглубь небольшого, заброшенного кабинета.

– Не говорите чепухи, – скривился мужчина, подходя к высокому запертому шкафу и опираясь о него спиной. – Все, что произошло с ашаи Зантарен – закономерно. Это результат его собственной глупости.

– А вы не думаете, что тоже виноваты? – вдруг резко повернулась я к нему. – Вы, между прочим, танцевали с чужой невестой!

Не знаю, что на меня нашло. Наверно, мне просто было очень неприятно слышать дурные слова о Бэйле. Несмотря ни на что.

– Не испытываю по этому поводу никаких сожалений, – пожал плечами Грегор, прожигая меня насквозь ледяным, практически лишенным эмоций взглядом.

Я вспыхнула до кончиков волос. И если на самом деле сперва мне не казалось, что он в чем-то виноват, то теперь все было наоборот.

– То есть вас ничего не смущает в вашем поведении?

Так и хотелось прибавить: “Даже то, что вы меня почти поцеловали? Чужую невесту?”

Но смелости не хватило.

На мгновение в мрачных глазах напротив мелькнули знакомые алые искры, и темный взгляд стал почти опасным.

– Асаи Мальтер, – медленно произнес он, одаривая меня глубоким, проникающим насквозь вниманием, – я не сделал ничего, что бы постеснялся сделать снова.

Огонь лизнул щеки, проник в кровь, ударил в виски. А внезапно вспыхнувший гнев придал неожиданной уверенности.

Он повторил бы это снова, не так ли? Разве не это он имел в виду? Даже зная, что я – официально чужая невеста, он готов танцевать со мной, зажимая по углам, отравляя своей черной магией. Целуя и…

Лаская… Сводя с ума каждую секунду, заставляя плавиться в руках, кусая губы, чтобы не сорваться на стон…

Проклятье. Прости, Светлая дева, наверно, я уже сошла с ума.

– Вы такой, как он и говорил. Человек без души, – отведя взгляд, бросила я, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

– Зато у меня есть честь, – спокойно ответил Грегор. Так, словно мои слова нисколько его не оскорбили. – В отличии от вашего любовника.

– Он мне не любовник! – вспыхнула я, вновь резко повернувшись.

И тут же встретилась с тонкой насмешливостью в черных глазах.

От стыда даже уши начали гореть.

– И вообще, это не ваше дело! – бросила я, сделав вперед два стремительных шага и возмущенно тыкая мужчину в грудь пальцем.

Гнев стучал в груди, смешиваясь с неловкостью, смущением и давящим жаром, все усиливающимся с каждой секундой.

С каждым мгновением, что я снова оказалась так близко к нему, самостоятельно нарушив дистанцию…

Взгляд Грегора опустился на мою руку, легонько толкающую его в рубашку, виднеющуюся на груди из-под камзола.

Я замерла, почти не дыша.

Он обхватил мое запястье, переведя на меня взгляд, в котором сгущалась черная ночь.

Мои пальцы тут же обмякли, расслабленно упав на черную перчатку. А я жадно хватала воздух, все глубже погружаясь в антрацитовую тьму с алыми всполохами.

И в следующий миг мужчина уверенно потянул меня на себя, заставив вскрикнуть и почти прижаться к его телу.

Я непонимающе хлопала глазами, не зная, что сказать. Не чувствуя пола под ногами. Когда вдруг он отодвинул длинный рукав моего платья, медленно скользя по руке гладкой кожей перчаток.

Словно поглаживая… Нежно, почти эротично…

А потому, когда с его полных губ, от которых я вдруг не смогла отвести взгляда, сорвался вопрос, я не сразу поняла, что именно прозвучало в воздухе:

– Давно на вас эта вещь?

– Что?.. – нахмурилась я, пытаясь отогнать очередное наваждение.

Вдох, выдох, вдох…

– Это? Браслет?

Я опустила взгляд на запястье, обнаружив там подарок Бэйлора. Украшение сапфирового золота совершенно невероятной красоты. Он и сейчас слегка светился бело-голубыми переливами, немного освещая полумрак помещения.

– А какое это имеет значение? – напряглась я, уже полностью взяв себя в руки и снова отойдя на пару шагов.

На лице Грегора Вильерта опять появилось дерзко-холодное выражение.

– Вы знаете, что это за вещь? – спросил он, и в словах мелькнула насмешка. А я никак не могла взять в толк, с чего бы ей там быть.

– Это браслет, – фыркнула я, – вам плохо видно?

Но мужчина вновь не обратил внимания на колкость.

– Это артефакт, – поправил он. – Довольно редкий и дорогой в наше время. Хотя раньше все хорошие отцы вешали нечто подобное на своих дочерей.

– Правда? – удивилась я, разглядывая красивую вещицу. – Что ж, я и не сомневалась, что Бэйл сделал мне недешевый подарок.

Но Грегор тем временем усмехнулся, продолжая:

– А вам известно его назначение?

Пришлось отрицательно покачать головой, чувствуя какой-то подвох.

– Браслет – лишь половина артефакта. И он передает обладателю второй части некоторую информацию о своем носителе.

– Какую же? – напряглась я.

Тень усмешки проскользнула на красивых губах.

– Информацию о сексе, – проговорил он, наконец. – Артефакт передает настоящему хозяину, если носитель браслета с кем-то…

– Можете не договаривать, – выдавила я через силу, глядя на красивое украшение без прежнего восторга.

– Действительно, очень благородно со стороны ашаи Зантарен преподнести такой подарок своей возлюбленной, – усмехнулся мужчина, и я снова покраснела.

Мне действительно было непонятно, зачем Бэйл это сделал. Хотел быть уверенным, что у меня нет кого-нибудь на стороне? Но ведь я никогда не обещала ему верности. У нас не было отношений. С другой стороны…

– Наверное, Бэйл имеет права знать, что я не изменяю ему. Ведь теперь я его невеста… – неуверенно ответила я. Впрочем, этот ответ и меня саму не очень устраивал, но другого не было.

Грегор тихо и жестко усмехнулся.

– Вам лучше знать, асаи Мальтер.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, что после каждой новой встречи с Черным палачом в моей жизни что-то неумолимо закручивается. Утаскивает по спирали на дно обсидиановой бездны с алыми всполохами. И я перестаю контролировать собственную жизнь.

– Вы не ответили на мой вопрос. На тот самый, ради которого мы оказались в этой комнате, ашаи Вильерт, – бесцветным голосом проговорила я. – Скажите уже, и я пойду. Нам с вами больше не о чем говорить.

Хватит этих игр. Нужно взять себя в руки.

– Вы знаете, что с Бэйлором? Где он?

Грегор снова помрачнел, но на этот раз мне было все равно. Я должна была помочь другу. И уж потом, когда опасность минует, мы с ним разберемся, что это за браслет, и за какой тьмой Бэйл делал все, что делал.

– Бэйлор Зантарен сейчас находится в моей юрисдикции, асаи Мальтер, – таким же каменно-холодным тоном ответил мужчина. – За непреднамеренное нападение на императора ему грозит серьезное наказание.

– Его лишат титулов, особняка?..

Я с ужасом представила ашаи Зантарена на собственном месте. На месте безродной, отверженной… Это убьет его. Он совершенно не приспособлен к жизни, в которой я живу с детства.

Грегор улыбнулся довольно жестокой улыбкой.

– Нет, асаи. За такое преступление не предусмотрено изымание имущества или титулов. Скорее всего, ему просто отрежут обе руки. Чтобы в следующий раз не размахивал ими там, где не надо.

По спине скользнула морозная змея страха.

– Не может быть, – выдохнула я.

– Может, – мрачно бросил Черный палач, на этот раз выпрямляясь и резко пересекая комнату. – И раз нам больше не о чем разговаривать… Всего доброго, асаи Мальтер.

Он встал около выхода и многозначительно открыл передо мной дверь. Даже немного поклонился, словно я – принцесса крови, а он – обычный дворецкий.

Только на губах все еще играли отблески темной усмешки.

Настоящий Черный палач, от которого веяло студеной жестокостью.

Я вздернула подбородок, собираясь гордо промчаться мимо него, не сказав даже: “До свидания”.

Только у самого выхода, он вдруг поймал мою руку и резко поцеловал, на миг замирая с моей ладонью около губ.

– Всего хорошего, Лилиана, – проговорил он совсем другим тоном. Глубоким и пронизывающим, отдающим в груди легкой вибрацией.

И я поняла, что не все так просто для меня с этим мужчиной. Потому что несмотря на всю его мрачность, опасность и черноту, каждый нерв словно рвется в клочья, стоит ему просто коснуться меня. Всего один раз произнести ласково имя.

И я ничего не могу с этим поделать.

Ноги быстро вынесли меня из кабинета по направлению к ближайшему коридору. Куда угодно, только подальше отсюда. Подальше от мыслей, в которых плавился мозг, закипала кровь, истаивала сама душа. В этот момент я еще не знала, что совсем скоро мне придется идти обратно. И на этот раз дорога окажется гораздо тяжелее…

Глава 5. Терзания Черного палача

Еще один день, когда не хотелось вставать с кровати. Поднимать веки, дышать, шевелиться. Не хотелось выходить из дома, выполнять свои обязанности, быть тем, кем должен.

Но черные глаза распахнулись точно в семь утра и ни минутой позже. Тело послушно встало под холодный душ. Потом надело темный костюм, замшевые сапоги со стальными бляшками и тонкие кожаные перчатки. Все, что составляло мрачную форму Черного палача.

Сегодня его ждал сам император. Еще одно пустое дело, полное крови и боли. Еще один дворянчик, которого ждало наказание за простую глупость. Ни заговора, ни захвата престола, ни желания свергнуть существующую власть и режим.

Просто глупость. За которую Бэйлор Зантарен должен будет лишиться рук.

Уже очень много лет в империи Архаров не было настоящих государственных преступников. Никто не осмеливался даже подумать о том, что его светлейшество Линария Второго можно заменить кем-то еще. Более того, даже послы соседних государств старались вести себя тише воды, ниже травы, уважая силу и мудрость здешнего правителя. А еще – опасаясь попасть в руки печально известного Черного палача.

Грегор Вильерт пользовался среди знати весьма дурной славой. Пес императора, убийца несогласных, кровавый намордник для длинных языков. В его руки, наделенные страшной магией, было слишком просто попасть. Достаточно сказать пару необдуманных слов, бросить тройку самоуверенных фраз…

Впрочем, ашаи всей империи уже давно не говорили ничего лишнего. И теперь Грегор все чаще допрашивал не только приближенных ко двору, но и простых преступников, не имеющих никакого отношения к власти. Мастер пыток умело проникал к ним в голову, узнавая правду, добиваясь чистосердечных признаний. Причиняя страшную боль. Такую боль, от которой любой смертный готов в первые секунды выложить всю правду о себе. Лишь бы сильные руки с четким рисунком вен снова надели свои черные перчатки…

Но на этот раз допроса не будет. И это радовало Грегора чуть больше, чем серое небо над головой с набрякшими водой сизыми тучами.

Он поднял взгляд вверх и поморщился.

Погода как никогда отражала настроение.

Дверь в кабинет императора была закрыта, и охранник велел подождать. Грегор оперся спиной о прохладную стену, выложенную старым, бурым янтарем, и задумался.

Впрочем, все мысли резко покинули голову, когда из-за тонких перегородок раздался знакомый высокий голосок. На аудиенции у повелителя оказалась его старая знакомая.

– Вы должны что-то сделать, ваше светлейшество, – увещевала дама, и это было слышно даже сквозь каменные стены.

Грегор снисходительно улыбнулся, догадываясь, о чем пойдет разговор.

– Не думаю, мэссина Хеления, – совсем тихо ответил правитель, но Грегор все же услышал.

– Я понимаю ваше желание оставить все на своих местах, – уверенно продолжила женщина. – Понимаю, как полезен ашаи Вильерт в… некоторых делах государства. Но ваша власть в империи не просто сильна. Непоколебима! Никто и подумать не смеет о том, чтобы даже мыслить иначе, чем вы. Так какова же необходимость иметь при себе человека, чья дурная слава лишь идет вам во вред? На его черных руках столько крови, что по нему самому давно плачет виселица.

Грегор улыбнулся и закрыл глаза.

Устал. Он слишком устал…

Впрочем, иногда это было даже весело.

Мэссина Хеления, верховная Маргаритка ордена Белой чайки. Первое религиозное лицо государства. Лицо, искаженное ненавистью и гневом к нему. Императорскому Палачу.

– Боюсь, с нашего прошлого разговора ничего не изменилось, мэссина, – спокойно ответил повелитель, словно не говорил это уже десятки раз. – Грегор Вильерт – мой личный слуга. Моя правая рука. И твердость моей власти в империи во многом и его заслуга.

– Но ведь он участвовал в бунте против вас, ваше светлейшество!

И снова мастер пыток за дверями кабинета улыбнулся.

– Это было так давно, что я и сам уже этого не помню, мэссина. И вам советую забыть. А сейчас, не сочтите за неуважение, но у меня еще одна важная встреча.

Грегор слишком ярко представил, какую кислую мину наверняка скорчила в этот момент его старая знакомая. А потому, когда она вышла из кабинета повелителя, чуть ли не хлопнув дверью, он улыбался еще шире.

Женщина мгновенно остановилась, прожигая Палача раскаленным взглядом льдисто-голубых глаз. Белые волосы были убраны назад в высокий пучок, с которого на шею спускалась полупрозрачная ткань. Белоснежное платье стелилось позади, как шлейф Светлой девы, чьею представительницей на земле и являлась мэссина Хеления. Однако лицо, исказившееся на миг гримасой ярости, было слишком далеко от праведного.

– Ашаи Вильерт, – выдавила она из себя, сделав легкий кивок.

– Мэссина Хеления, – в точности повторил ее движение Грегор.

Два взгляда, презрительно-холодный и насмешливо-горячий, столкнулись. И уже через пару секунд верховная Маргаритка не выдержала. Снежные щеки покрыл румянец, она отвернулась, шумно выдохнув, и скрылась в конце коридора.

Грегор тихо усмехнулся, проходя в кабинет к своему повелителю и практически сразу же забывая о женщине. В его жизни было так много змей, что простая гадюка, пусть даже золотых кровей, совершенно ничего не меняла.

Разговор об очередном деле прошел быстро. Все было именно так, как он и предполагал. Ашаи Зантарена не могло спасти от наказания даже заступничество принца Дианара. Впрочем, кое-что император все же спросил:

– Скажи мне, Грегор, а не считаешь ли ты, что в данном случае я поступаю жестоко?

На немного морщинистом лице Линария Второго проскочила хмурая тень. И, признаться, это удивило Палача. Прежде повелитель не отличался особенной жалостливостью. Впрочем, как ни странно, к мнению своего верного слуги он, как правило, прислушивался. В отличие от мнения даже собственного брата.

Грегор поклонился, не торопясь отвечать. Ашаи Зантарена он терпеть не мог. Он знал его, как пьяницу, азартного игрока и кутилу. Впрочем, эти качества мастер пыток совершенно не осуждал. Каждый имеет право на недостатки, и Грегор понимал это, как никто другой. Но Бэйлор обладал и кое-какими иными чертами, которые были гораздо более достойны наказания. Жестокость, глупость и подлость. А вот их Черный палач совершенно не выносил.

А потому он задумчиво промолчал, чтобы затем ответить:

– За все время своей службы вам, ваше светлейшество, я не помню ни одного случая, чтобы вы наказали невиновного…

– Вот как? – приподнял густую бровь повелитель. Потом опустил голову и кивнул. – Что ж, хорошо. Назначь суд на следующую пятницу. И… не стесняйся говорить, если поменяешь свое мнение.

– Да, ваше светлейшество.

После этого Грегор с поклоном покинул кабинет правителя. На сегодня он был свободен. В это утро императорская тюрьма не ждала своего мастера пыток. А лишний раз появляться там без надобности мужчина не собирался.

Даже если на самом деле очень этого хотел…

В голове внезапно остро вспыхнул образ невысокой девушки с копной густых, темно-рыжих волос, спускающихся по спине тугими спиралями.

Лилиана Мальтер…

Он видел ее с такой прической лишь однажды. На званом ужине проклятого Бэйлора. И с тех пор в воспоминаниях девушка представала перед ним именно такой. Улыбающейся, чуть вздрагивающей от его прикосновений, краснеющей под слоем маленьких веснушек. Веснушек, а не тонны пудры и светящегося геля.

Эта девушка слишком сильно контрастировала со всеми, кого он встречал прежде. Со шлюхами, которым в жизни были нужны лишь пара монет, да немного тепла. С дворянками, чьи хищные взгляды порой бывали жестче, чем у преступников. И которые, в глубине души, мало отличались от тех же шлюх.

В Лилиане был какой-то внутренний свет. И это почти пугало.

Потому что он не имел права касаться этой девушки, как бы сильно ему на самом деле этого ни хотелось. Потому что знал, чувствовал, стоит один раз позволить себе окунуться с головой в этот омут, и он может навсегда потерять то, что имеет.

Силу. Свободу. Жизнь.

Так говорило его подсознание, инстинкт. Внутренний голос колдуна черного потока. Голос, к которому мужчина привык прислушиваться.

Грегор никогда не отказывал себе в том, чего желал. Несмотря на собственную дурную славу, он мог получить любую женщину. И у него их было много. Простолюдинки, дворянки, шлюхи. Даже послушницы ордена Белой чайки.

Но сейчас было нельзя.

Потому что никогда прежде он не хотел так, как сейчас.

Лилиана Мальтер…

Несколько слогов имени, звучащие в голове, как мелодия. Как проклятая мелодия, сводящая с ума.

Со дня их первой встречи эта девушка не выходила у него из головы. Возможно, все дело в том, что они не закончили то, что начали?

Стоило вспомнить то самое утро, как под кожей загорались искры, а кровь превращалась в жидкий огонь.

Ее губы… Влажный, распахнутый рот, в который он ворвался почти без спроса. Глубоко, быстро, сильно.

Ему было это слишком нужно.

И слишком нужно сейчас.

Ощутить снова ее вздрагивающее тело. Немного испуганно разведенные бедра. Бархатную кожу под подушечками пальцев.

Войти, смять, сдавить в объятиях, вырывая с умопомрачительных губ стон за стоном…

Когда это началось? Как это прекратить?

Грегору вновь было жарко. Ослепляюще жарко.

Пульсация… Везде…

В голове, в венах, в костях. В брюках, отвратительно тугих.

Кругом огонь.

– Проклятье, – прошептал он, захлопывая дверь собственной комнаты. Маленького логова в его замке. Пещеры, которая могла ненадолго изолировать котел отравленных мыслей от внешнего мира.

Но сейчас здесь было также неспокойно, как и везде.

На огромной кровати он видел ее обнаженное тело. Ее маленькая грудь с тугими алыми сосками мерещилась ему в безликой женской статуе, замершей в коридоре. Ее ярко-зеленые глаза смотрели на него, слегка подрагивая ресницами, стоило на мгновение зажмуриться.

Грегор ухватился за раму плетеной ширмы и замер, тяжело дыша. Пальцы судорожно сжались, сминая кованые кружева металла.

“Как мальчишка…”

Это было уже слишком. Слишком похоже на наваждение. И хуже всего то, что он не просто желал. Эта женщина ему еще и нравилась.

А еще Грегор боялся, что он посоветовал императору жестоко наказать Бэйлора Зантарен вовсе не за дурацкий проступок. А за то, как Лилиана заступалась за этого наглеца. За то, как злилась, когда он, Грегор, пытался раскрыть ей его истинную натуру.

Этот человек не стоил ее мизинца. Но она согласилась стать его женой…

Черный палач резко открыл глаза и с силой ударил кулаком об стену. По узловатым костяшкам потекла кровь, но он будто бы не заметил.

– Нужно просто забыть, – тихо и жестко произнес он.

Но когда наступила ночь, и черные глаза закрылись в попытке хоть на несколько часов погасить разум, за чертой век снова вспыхнуло все то же жгучее видение.

Ее тонкие руки, обвивающие его шею. Глаза малахитовой зелени, искрящиеся от скрытого желания. Такое красивое, немного бледное лицо, покрытое россыпью драгоценных веснушек.

И даже во сне Грегор Вильерт с ужасом чувствовал, что такую женщину мог бы полюбить. Хотел бы полюбить.

Но правда была в том, что Черный палач не имел права на любовь. Потому что любовь для него означала смерть.

Глава 6. Таинственный заключенный

Сегодня я приступила к своим обязанностям с дрожью в коленях. Казалось, что с каждым днем приходить в императорскую тюрьму становится все сложнее. Ноги будто наливались свинцом, а в горле вставал тяжелый ком, стоило увидеть впереди унылые шпили этой небольшой крепости.

И все потому что я боялась встретить его.

Снова.

Боялась и хотела одновременно. Словно какая-то сила внутри меня никак не могла определиться – ненавидеть этого человека или нет. Бежать от него или наоборот. И меня патологически тянуло узнать его поближе. Как преступника влечет на место убийства, меня влекло к тому, кто магией мог меня убить, свести с ума… или заставить переспать с собой.

И это пугало, потому что от отсутствия мозгов я прежде не страдала. Теперь же иначе это назвать было просто невозможно.

Но сегодня мне удалось проникнуть в тюрьму, не столкнувшись в коридорах с темным камзолом мастера пыток. И я даже вполне успешно смогла приступить к собственным обязанностям.

К слову сказать, мэссер Биндрет с тех пор, как узнал, что я – невеста ашаи, пусть и опального, предложил мне уволиться. Подумал, что такая особа, как я, не пожелает работать в тюрьме. Пришлось убеждать его чуть ли не силой, и бежать с удвоенным рвением осматривать камеры заключенных.

Хвала Светлой деве, у меня получилось. И вот я стояла лицом к лицу с очередным преступником. Честно говоря, камера, в которой я находилась, не входила в состав левого крыла четвертого этажа. Отсека, который я должна была проверить сегодня. Но я логично рассудила, что рано или поздно мне придется проинспектировать и ее, благо, что располагается она неподалеку.

А потому я смело двинулась к худому человеку в лохмотьях, что лежал на голом каменном возвышении в углу этой клетки.

Передо мной оказался мужчина лет сорока на вид. И то, что я увидела дальше, поразило меня до глубины души.

Светлые волосы спутались под слоем черно-бурой запекшейся крови. Лицо было совершенно неузнаваемо от огромного отека. Глаза заплыли под сизым рисунком побоев. Разбитые губы опухли.

На теле было такое количество ран, и старых, и новых, что я удивлялась, как этот человек смог повернуть ко мне голову, сперва дернувшись от испуга.

Я не могла понять, почему заключенный находится в таком виде? Его явно били, и не один день подряд. Но разве у нас предусмотрено такое наказание для преступника?

Я в этом сильно сомневалась. А значит, тут явно дело было нечисто.

Пока я продолжала размышлять, мужчина застонал, попытавшись сесть в моем присутствии. Но безуспешно повалился на холодный камень и потерял сознание.

Я была на грани шока.

Тихонько прикрыла за собой дверь камеры, чтобы никто не увидел, что я здесь, и села рядом с несчастным.

Да, от него крайне плохо пахло, в волосах, кроме крови, определенно были вши, но меня это не пугало. Я, во что бы то ни стало, решила ему помочь.

По официальной версии Бэйлора, которой теперь я обязана была придерживаться, магии во мне чуть больше, чем в курином яйце. Только и хватит, чтобы снять головную боль. А значит, никому не стоило смотреть, как на самом деле я буду лечить этого бедолагу.

Осторожно расположила руки на широкой, но очень худой мужской груди и вздрогнула, тут же ощутив чужую боль.

Белый поток хлынул через потолок, рассыпаясь снежными искрами под моими зажмуренными веками.

Нужно было отстраниться от боли. Иначе помочь не удастся…

Я сильнее зажмурилась, концентрируясь только на помощи. И столб света начал постепенно разделяться, слегка приобретая нужные оттенки, чтобы вылечить тот или иной орган.

Все так, как описано в монастырских книгах! Удивительно было наблюдать, на что, оказывается, способны мои собственные руки. Прежде я не могла использовать силу целиком. А на Бэйлоре я тренировалась совсем в ином колдовстве.

Так что сегодняшнее печальное приключение для меня оказалось отличной практикой в магии. Практикой, которой девушка моего положения просто лишена.

Через некоторое время мужчина задышал ровнее, а я поняла, что совсем измотана.

А значит, пора было заканчивать работу.

Уже встав, чтобы уйти и бросив последний взгляд на этого человека, я невольно отметила некоторое благородство его черт. Светлые руки без трудовых мозолей, довольно мускулистое, хоть и иссушенное тело, четко-очерченный подбородок, какой бывает только у дворян.

Остального под маской побоев разглядеть было невозможно.

Я дала себе слово вернуться сюда завтра и втихую продолжить лечение. Ломиться к начальнику тюрьмы я не собиралась. Здесь явно творилось что-то странное, а значит, сперва нужно узнать, что именно. И этот заключенный скоро мне все расскажет.

По дороге домой я снова вернулась к мыслям, ставшим привычными.

Черный палач сегодня так и не встретился мне ни в одном из коридоров. Как бы я этого не боялась и не хотела одновременно.

А глубине души я даже надеялась на нашу встречу. Потому что со вчерашнего дня, когда мне стала известна ужасная участь Бэйлора, мне не удавалось найти выход из этого ужасного положения.

Я рассмотрела уже десятки вариантов вплоть до того, чтобы прийти на аудиенцию к самому императору и упасть перед ним на колени. Просить сохранить руки своему другу и, что уж делать, будущему жениху. Слава невесты ашаи Зантарен уже прилипла ко мне почти намертво. И как от нее избавиться придется подумать чуть попозже.

Но вряд ли повелитель обрадуется, увидев меня на пороге. Еще недавно я была никем. Пустым местом. Таких даже к воротам замка близко не подпускают.

А поэтому все чаще в голову приходило другое решение. От него во рту становилось сухо, а руки начинали мелко подрагивать.

Я хотела просить о помощи Грегора Вильерт.

Мастера пыток и императорского Черного палача.

Но, честно говоря, эта идея повергала меня в ужас. Что я скажу ему?

И вообще, с какой стати Черному палачу помогать мне? Ведь он ясно дал понять, как относится к моему другу.

Но чем больше я думала об этой идее, тем более реальной она мне представлялась. И к концу дня, как наваждение, уже совершенно не хотела покидать моей головы.

Теперь мне казалось, что я могу убедить мужчину. Возможно, если извиняюсь за то, что нагрубила ему во время нашей последней встречи, буду вести себя культурно и с уважением… Грегор, несмотря на все слухи и домыслы, производил впечатление человека честного и надежного.

В конце концов, я убедила себя, что благородный слуга самого императора уж никак не сможет отказать даме в беде.

А потому, как только солнце начало заходить за горизонт, я выскочила из дома, едва успев переодеться и накинуть плащ. Мне, что называется, не терпелось.

Претворить свой план в действие.

Помочь другу.

Увидеть его?

Нет, последнее я старательно исключала из списка причин для этого позднего визита.

Еще в конце сегодняшнего рабочего дня я узнала у мэссера Биндрета, где проживает мастер пыток. Начальник тюрьмы, хоть и неохотно, но ответил.

Оказалось, что Грегор Вильерт – обладатель одного из самых больших особняков столицы. Его дом, окруженный высоким забором, напоминающим вьющиеся растения, меньше всего походил на место проживания мрачного ашаи по кличке Черный палач.

Сразу за воротами, куда меня пропустил довольно молодой слуга, раскинулся потрясающий сад. У Бэйла и приблизительно не было ничего подобного.

Кстати, мужчина, что провожал меня ко входу в особняк, оказался не просто слугой, а дворецким. И он окинул меня очень подозрительным взглядом, прежде, чем пустить в логово своего хозяина. Как будто это не я, скромная молодая девушка, могла бы опасаться страшного Палача, а наоборот.

Впрочем, мне в этот момент было совершенно не до прислуги. Узенькие дорожки вели вглубь загадочного зеленого царства, где то и дело встречались обнаженные женские статуи. Каждый раз рассматривая округлые фигуры потрясающей красоты, я краснела, но взгляд все же отвести не могла. Кто-то назвал бы это бесстыдством, так явно выставлять напоказ то, что должно быть скрыто. Являть любопытным взглядам так четко очерченные и выполненные с удивительным натурализмом женские тела. Но здесь, среди цветущих кустарников, плодовых деревьев и маленьких декоративных ручьев статуи смотрелись почти целомудренно. Изумрудная листва отбрасывала на них свои тени, солнечные лучи то здесь, то там оставляли на тонких изгибах золотые поцелуи. И казалось, будто эти женщины живые. Просто прячутся тут от чужих глаз.

И вот, наконец, впереди показался особняк. Высокий, белокаменный, как дворец. С резными колоннами на входе и двумя фигурами замерших в прыжке химер.

Очень красивое место. Но, почему-то, стоило представить, что Грегор Вильерт живет в этом огромном доме один, как внутри возникало тоскливое, щемящее чувство.

Ко входу я подошла с замирающим сердцем. От страха и странного предвкушения этой встречи ныло где-то под легкими.

Дворецкий открыл передо мной дверь и громко произнес:

– Ваше превосходство, к вам Лилиана Мальтер!

Позади хлопнули засовы замка, заставив вздрогнуть. А в следующий момент с другой стороны широкого холла появился мужчина. Он неторопливо спускался с высокой лестницы, и я поняла, что не могу отвести ошеломленного взгляда от его фигуры.

Обнаженный. В одном лиловом полотенце, небрежно повязанном на бедра.

Блестящие капли скатываются вниз по идеальному телу. Влажная кожа почти искрится в неровном свете нескольких канделябров, расставленных по углам помещения. На левом плече – татуировка химеры, оскаленной пастью спускающейся к груди, на правом – что-то непонятное, обвивающее всю руку до запястья. Черные волосы намокли и потяжелели, зачесанные назад.

– Асаи Мальтер… – задумчиво протянул он, не спеша подходя ко мне вплотную. Осматривая меня тяжелым взглядом с ноткой циничности. – Вы что-то хотели?

Жар его тела. Бриллиантовые капли плавно скользят вниз. Я могу до них дотронутся, обводя каждый изгиб твердых мышц…

– Асаи Мальтер? – переспросил он, заставив меня пару раз моргнуть, приходя в себя.

Блеснула сталью крохотная сережка-кольцо в мужском ухе. Химера на плече хищно зашевелилась, когда мужчина оперся рукой о дверной косяк.

Меньше, чем в полуметре от меня.

– Я… Мне нужно с вами поговорить, – с трудом произнесла сквозь пересохшее горло.

Грегор немного удивленно приподнял бровь, на пару секунд оставив без ответа. И все время продолжал прожигать меня черными, как самый глубокий омут, глазами.

– Я вас слушаю, – невозмутимо ответил он, прервав, наконец, напряженное молчание.

– Это важно… Можно я войду?

– Даже так? – с притворным изумлением воскликнул он. – Войдете в дом Черного палача? А если я вас тут съем?

Я сморщилась, по достоинству оценив подкол, но не получив от него никакого удовольствия.

– Пожалуйста, не шутите. Это важно, и я в отчаянии.

Грегор пожал плечами, а потом вдруг протянул руку, с полным безразличием приглашая войти в свой дом. Развернулся и сам пошел впереди, оставляя за мной право уйти или последовать за ним.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. А потом сделала крохотный, неуверенный шаг. Кто же знал, что этот шаг навсегда разделит мою жизнь на “до” и “после”?

Глава 7. Сладкое безумие

Грегор Вильерт провел меня в широкую, светлую комнату, наполненную шоколадно-сливочными тонами. Мягкими, как прикосновение, успокаивающими, как горячий кофе. Здесь было… хорошо. Уютно, как дома…

Дома, которого у меня никогда не было.

Я нахмурилась, отгоняя дурацкие мысли.

Мужчина тем временем открыл шкаф, беспечно скрывшись за узкой створкой, и сдернул с себя полотенце.

Я отвернулась, чувствуя, что опять краснею.

На противоположной стене оказалось небольшое зеркало внутри высокого стеллажа. И вот тут-то я, продолжая все сильнее краснеть, сделала то, что не положено делать приличным девушкам.

Стала втихаря наблюдать за мужчиной в крохотные кусочки отражения, не заслоненные бутылками с вином и серебряными бокалами.

Широкая спина, все еще поблескивающая влагой, тоже частично была разукрашена татуировками. Здесь виднелся хвост химеры, что хищно сползала по груди Палача, и еще часть каких-то малопонятных узоров.

Когда взгляд упал чуть ниже, моя девичья скромность оказалась под серьезной угрозой. Я прикусила губу, отчаянно стесняясь, но все же не отводя взгляда от узких бедер и идеально очерченных мышц.

Прежде мне не доводилось видеть обнаженных мужчин. И, кажется, Грегор это понял…

Потому что через мгновение он резко развернулся, запахивая полы тяжелого халата, и встретился со мной взглядом через узенькую полоску зеркала.

Черные глаза насмешливо сверкнули.

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Хвала Светлой деве, он все же промолчал, никак не среагировав на этот инцидент.

А потом подошел ко мне почти вплотную, раскрыв створки стеллажа.

Я испуганно отшатнулась, чувствуя, что сгораю от стыда. Или от чего-то еще. Щеки пылали, как костер еретиков, стрелка нервов начала зашкаливать.

– Виски, ром, джин? – спросил мужчина, вырывая меня из цепи собственного безумия.

– Я не пью, – ответила как можно тверже.

– Ну и зря, – бросил он, доставая низкий серебряный бокал без ножки и наливая в него золотистый напиток.

Сладкий аромат тростника тут же достиг ноздрей, проникая в легкие. Как стрелой прошибая память, заставляя вспыхивать события нашей первой встречи.

– Ром?.. – произнесла я скорее риторически.

Мужчина ничего не ответил, но тут же протянул мне стакан.

Я почти дернулась вперед, чтоб взять предложенное. Попробовать на вкус напиток, что был у него на губах… Что казался таким опьяняюще сладким.

– Нет, спасибо, – все же ответила, немного нервно уронив взгляд на широкую кисть, обхватывающую бокал. – Вы без перчаток?

– Я не ношу перчатки в собственном доме, – довольно резко ответил он, заставив меня вздрогнуть и сжаться в крохотный комок.

Он злился. Но, похоже, имел на это право.

Я опустила взгляд, тяжело вздохнув. Вряд ли этот разговор будет простым.

А Грегор вдруг посмотрел на меня, и краем глаза я заметила, как он едва заметно сморщился. Будто ему была неприятна моя растерянность?

Впрочем, он ничего больше не сказал, отпив из бокала большой глоток и проходя вглубь комнаты.

– Зачем вы пришли? – бросил он, не оборачиваясь, и упал в широкое кресло.

Я тихонько последовала за ним, встав неподалеку, не зная, как себя дальше вести. Вот и настал момент разговора. Мне нужно помочь другу. А я думаю только о мужчине, сидящем возле горячего камина. О бликах огня, играющих в его волосах. О черном взгляде, жесткость которого внезапно стала казаться такой ненастоящей по сравнению с тоской, залегшей гораздо глубже.

– Пожалуйста, спасите от наказания ашаи Зантарен… – поговорила я тихо. – Мне больше не к кому обратиться. И помочь мне способны только вы.

– Какого облезлого дракона я должен спасать вашего любовника? – сморщился мужчина, раздраженно нахмурившись.

– Он мне не… – на моем лице проскочила вся гамма возможных эмоций. От возмущения до стыда и обратно. Но я постаралась быстро взять себя в руки. – Мне не к кому больше обратиться. А вы… вас боится вся империя. Говорят, даже сам император.

Грегор пожал плечами и отвернулся, снова отпив из бокала. Так, словно я только что не преувеличила намеренно степень его ужасной славы. Так, словно я попала в точку.

Ром, что пил мужчина, явно не был самым мягким напитком. Грегор сделал большой глоток, ненавязчиво облизав губы, заблестевшие от сладковатой влаги.

По спине прокатилась волна мурашек. Остро-тревожных, отдающихся напряжением где-то внизу.

– Я так и не услышал, зачем это мне? – наконец раздался ответ.

– Я… готова выполнить для вас любую ответную услугу, – начала медленно перебирать варианты. – Могу мыть, стирать. убирать… Могу готовить, – этот момент немного оживил меня. В монастыре нас часто отправляли на кухню помогать поварам. – Я прекрасно готовлю, вы любите тольедские пироги?

Почему-то мне ужасно захотелось, чтобы он их любил. И, вероятно, мое желание стало слишком очевидным, потому что черный взгляд напротив вдруг сверкнул чуть насмешливым скепсисом.

– Я люблю тольедские пироги, но у меня уже есть кухарка, – медленно произнес он, словно вынуждая меня продолжать.

Щеки тут же вспыхнули.

– Я могу лечить ваши раны. Магические лекари нынче стоят дорого, – выпалила я последнее, что было у меня в качестве козыря.

Раскрыла тайну?

Да.

Подставила сама себя?

Опять – да.

Но я чувствовала, что от Грегора Вильерт мне не стоит бояться удара в спину. А вот помочь он действительно способен. Возможно, единственный во всей империи.

– Лечение? – переспросил он, приподняв бровь. – Разве у вас есть магия? Значит, Бэйлор лгал?

Я слегка сморщилась. Говорить – так все до конца.

– Он не лгал. Скрывал, потому что я – бракованная. Дочь ансуров, лишившегося магии и имени рода… Но это не мешает мне колдовать! Я могу многое из того, на что не должна быть способна. И хоть у меня нет магического образования…

Глаза Грегора широко раскрылись.

– А патент? – пораженно спросил он.

И, едва я успела промямлить:

– Нет, но…

Как он перебил:

– Конечно нет, откуда ему быть…

Мужчина размышлял скорее сам с собой, делая в голове одному ему понятные выводы. А потом мрачно и твердо сказал:

– В любом случае ваши услуги, как нелицензированного и необученного мага стоят очень дешево.

Я прикусила губу от досады.

– Хорошо. Я вижу, что мне совсем нечего вам предложить. Тогда просто забудьте весь этот разговор. А особенно последнюю его часть.

Я резко выпрямилась, развернувшись. И приготовилась уходить.

– Почему я должен скрывать вашу тайну? – спросил он, остановив меня на полпути. – Это уже второе “почему”.

Его голос стал низким и пронизывающим, заставляя одновременно испугаться скрытой угрозы и вздрогнуть от пьянящего тембра.

Я еще сильнее прикусила губу, сжимаясь от накатившего чувства безысходности. Грегор посмотрел на меня и внезапно сдвинул брови, сморщившись так, словно мое расстройство было ему крайне неприятно. Или мне все это кажется?..

Уже через мгновение он встал с кресла и подошел ко мне, замершей неподалеку.

– Хорошо. Я буду молчать, Лилиана. Я вам не враг.

А потом, после небольшой паузы добавил:

– И да, есть кое-что, что вы могли бы сделать для меня.

– Что же? – обрадовалась я, почти готовая захлопать в ладоши или даже прямо сейчас обнять мужчину.

Но внезапно он сделал еще один шаг и оказался на невероятно близком расстоянии.

Опасно близком.

Высокая фигура внезапно заслонила собой весь свет из окна, в очередной раз давая понять, насколько широк в плечах и груди Черный палач.

Дышать стало тяжело. Снова тонкий, сладковатый запах рома, на этот раз смешавшийся с жаром еще влажного под халатом тела.

И взгляд. Пристально-черный, в котором вновь зажглись мрачные, почти хищные алые отблески.

Мне казалось, что этому мужчине даже не нужно говорить, чтобы я попала под его странное, магнетическое влияние. Замирая, едва дыша, вглядываясь глубоко-глубоко за черту его сумрачных радужек.

И я даже не сразу поняла, когда воздух разорвала его тихая фраза, совершенно выбившая у меня почву из-под ног:

– Переспите со мной.

– Что?! – возмутилась я громко, теряя остатки самообладания.

Тени всякого страха и непонимания исчезли в тот же миг, сменившись румянцем гнева и… смущения.

– Переспите, – легко повторил он, отпивая свой ром. – И я сделаю так, что вашего… хм… друга освободят завтра же.

– Вы сумасшедший, – вспыхнула я до корней волос.

– Отнюдь, – невозмутимо пожал плечами.

– Я не собираюсь спать с вами! За кого вы меня…

– Перестаньте, – спокойно оборвал он вдруг. – Я не настроен выслушивать истерики и крики. Не согласны – дверь открыта. Можете идти.

И, повернувшись спиной, просто отошел к камину, словно уже попрощавшись со мной.

От возмущения я потеряла дар речи и действительно хотела уйти, но он добавил:

– И меньше, чем через неделю ашаи Зантарен получит положенное наказание.

Я замерла от ужаса непрозвучавших слов.

– Но… зачем это вам? – я никак не могла понять.

Я была не просто шокирована этим предложением. В образ Грегора Вильерт в моей голове никак не вписывался вот этот мелкий шантаж. Словно какая-то шестеренка выпадала из механизма, стоило прокрутить в голове его тихую фразу: “Переспите со мной…”

– Неужели мало женщин, готовых разделить с вами постель? – спросила я в итоге.

После этой фразы мужчина вдруг резко развернулся, почти сжигая меня на месте вспыхнувшим в глазах черным огнем. Грегор отставил бокал с ромом и медленно подошел ко мне.

Я снова почувствовала этот запах. Его запах. Сладкий тростник, жар и нечто неуловимое. То, что было сущностью самого Черного палача. Мягкое и обволакивающее, заставляющее вдыхать глубже…

И я снова не заметила в какой момент мужчина оказался совсем рядом. Возвышаясь надо мной, заставляя вздрагивать от одной мысли: “Как легко к нему прикоснуться”.

Горячее дыхание коснулось моей щеки, когда он тихо выдохнул:

– Меня не интересуют другие. Меня интересуете вы…

И голос его вдруг стал низким и бархатистым. Пронизывающим до самых костей, проникающим в мышцы, струящимся в венах.

Я невольно опустила взгляд, заметив, как виднеется сквозь халат оскал химеры на мускулистой гладкой груди.

И снова воздух вокруг потяжелел. Стал жарким, удушающим. В висках застучал огонь.

Мне было стыдно, неловко, но почему-то при этом перехватывало дыхание, и напряжение стягивало узлом живот.

– Но… почему я? – спросила тихо, не узнавая собственный голос.

Неужели я спрашиваю об этом?..

Мужчина рядом со мной менялся на глазах. Как часто он выглядел бесчувственным, словно камень. Как часто казалось, что ему на все наплевать. И как теперь изменило все это жгучее пламя в его черно-алом взгляде.

– Потому что я… – начал он, и голос вдруг оборвался.

Он тяжело вздохнул и осторожно поднял руку к моему лицу. Я дернулась, но не отпрянула, как прежде. Просто сердце застучало десятикратно быстрее.

Невозможно быстро…

И тогда он, наконец, коснулся моей щеки. Собственной ладонью. Обнаженной, лишенной перчаток.

Горячее, ласковое и едва ощутимое прикосновение, от которого все тело свело судорогой. Сладкой, пьянящий, скручивающей мышцы от искр, брызнувших в кровь.

Я закрыла глаза, не понимая, что происходит. И за тьмой собственных век увидела нечто невероятное.

Словно вживую я чувствовала сильное тело, вжимающее меня в мягкую постель. Горячие губы скользили по моей коже, заставляя жадно глотать воздух, судорожно сжимая простыни дрожащими пальцами. Словно со стороны я видела собственную голову, отклонившуюся назад, с зажмуренными от удовольствия глазами. И слышала сладострастный стон, разорвавший хрупкую тишину.

Мой стон…

Я вздрогнула, распахнув глаза. Тяжело глотая воздух. Чувствуя, как сводит мышцы спины, словно я и впрямь только что изгибалась в экстазе…

А еще через мгновение Грегор убрал руку, перестав меня касаться. Оставив лишь сладкую слабость во всем теле и пылающие щеки.

– Что… что это было?.. – проговорила я, безуспешно стараясь подавить смущение. И, к сожалению, не только его. Картины перед глазами исчезли, но навязчивый жар внизу живота никуда не пропал. Напротив, он лишь усиливался с каждым мгновением, что этот колдовской мужчина находился рядом со мной.

– Это то, что могло бы быть, Лилиана, – ответил Грегор низким голосом, полным темной жажды. – То, что сводит меня с ума…

Я нервно выдохнула, кажется, пьянея от каждого его слова.

– Но все же… почему я? – проговорила едва слышно.

Он на секунду замолчал, чуть ниже склонившись надо мной, на миг закрывая глаза. А потом едва коснулся носом моих волос, делая глубокий, тяжелый вдох.

Я боялась пошевелиться. Боялась поднять голову. Потому что тогда это еле уловимое прикосновение, от которого по спине прокатилась горячая волна, стало бы совсем другим. Полным.

Настоящим.

– Может быть, так мне станет… нет легче мне не станет… – прошептал он сдавленно и вдруг обнял меня за талию, прижимая, привлекая к себе. Без давления или настойчивости. Мягкими, почти кошачьими движениями. Как мог бы обнять тигр, если бы захотел.

Он провел рукой по моей спине, едва касаясь губами макушки.

А я не могла его оттолкнуть. Чувствовала лишь, что ноги подкашиваются, а комната плывет перед глазами. Сердце стучало где-то в горле, пульс зашкаливал, и я совсем потерялась в собственных мыслях.

Их просто больше не было.

Чувствуя, что я не делаю попыток убежать, Грегор осторожно проник рукой на мой затылок, зарывшись в гуще волос, слегка оттягивая их назад, поглаживая.

Я зажмурилась, испытывая острое удовольствие от его касаний. От каждого движения, которое будто отравляло меня, вызывая зависимость. Только постыдно-чувственных картин больше не было.

– Я сгораю, Лилиана, – вдруг тихо проговорил он, склонившись. – Каждый день в этом пламени… в твоем пламени. С того утра нашей первой встречи. Я вижу твое тело, твои глаза… Мне не хватает тебя. Каждый день, каждый миг. Ты стала моим наваждением. Но, возможно, мне будет чуточку легче, если я получу то, что сводит меня с ума… – продолжая говорить, он изредка касался моего уха. Будто случайно. А я каждый раз больно прикусывала губы, пытаясь дышать не так отчаянно громко. Чтобы он не слышал, как действует на меня каждое его слово.

– Если мы закончим то, что не закончили в первый раз… – снова проговорил он, слегка отстранившись, чтобы взглянуть мне в глаза.

Опустил руку, перебирающую мои волосы, скользнул по овалу лица к подбородку. Провел линию по рту, жадно хватающему воздух.

– Вы пьяны? – слабо прошептала я и тут же тихо вскрикнула, закрывая глаза. Потому что от его пальцев на моих губах все тело прошила молния удовольствия.

То, что он говорил, было грязно, пошло. Он хотел меня, как куклу, которой ему дали поиграть разок, но отняли в самый ответственный момент. Когда он еще не успел насладиться игрой. Я чувствовала это. Понимала.

Кем я была для него? Просто нереализованной фантазией. Статуэткой, которой не хватило для коллекции.

Но имело ли это какое-то значение? Он не предлагал мне вечной любви, и меня это вполне устраивало. Он предлагал мне всего лишь одну ночь в обмен на собственную помощь.

Да, это было низко и аморально. Но мне было уже все равно. Ведь что такое одна совместно проведенная ночь, если собственные колени подгибаются, а тело предательски дрожит от каждого касания? Я никогда не была с мужчиной, но впервые хотела этого так сильно, что перед глазами плясали разноцветные круги.

Колдовство? Морок? Воздействие его черного магического потока?

Какая разница, если в результате мне будет хорошо?

Что я потеряю? Гордость?

Вряд ли. Она умерла давно. Вместе со смертью родителей.

Девичью честь? Для дочери ансуров она не имеет никакой ценности.

Тогда что?

Ответа не было.

И в этот момент Грегор коснулся большим пальцем моей нижней губы, разомкнув мой рот. Тут же из моей груди донесся сдавленный выдох, смешанный с тихим стоном.

Я зажмурилась, сходя с ума. И с замиранием сердца, боясь, что в ту же секунду умру на месте, высунула язычок, лизнув горячую кожу этого пальца.

Грегор хрипло выдохнул, словно вливая в меня жидкий яд.

– А если кто-то узнает? – спросила я еле слышно.

Мне не хотелось бы, чтобы я превратилась просто в еще одну любовницу Черного палача. Женщину на одну ночь.

– Никто… – проговорил он в ответ, тяжело дыша. И едва протолкнул палец в распахнутый рот. – Мое сумасшествие…

Я застонала, обхватывая губами горячую подушечку, не понимая, что делаю, не желая больше сопротивляться.

Никогда и никого я не хотела так, как сейчас этого мужчину.

И пусть все – лишь действие его страшной силы, но ведь я действительно испытываю эти эмоции? Испытываю это желание. Так зачем мучиться, если я могу отдаться отравленному огню в собственной крови?

Грегор тихо зарычал. Резко освободил мой рот, чтобы тут же накрыть его своим. Жадно, как ураган.

Обжигающие губы. Чуть сладковатые, с привкусом рома…

– Сними браслет… – прошептал он, протягивая руку к запястью с подарком Бэйлора.

Почему я до сих пор ношу его?.. Не помню, не знаю…

Украшение упало на пол, и ковер поглотил звук удара.

Грегор зарылся в моих волосах обеими руками, притягивая к себе, проникая языком в рот с жадностью, каким-то звериным желанием.

И мне это нравилось. Я не умела целоваться, и каждое движение в ответ было немного стеснительным. Но столь же и горячим.

А в следующий миг мужчина вдруг поднял меня на руки, заставив чуть вскрикнуть и обхватить его за шею. Положил на широкую кровать.

Я широко распахнула глаза, наблюдая, как его мощная фигура нависает надо мной, прожигая темным взглядом. И теперь я чувствовала, что отныне это не только его сумасшествие, но и мое собственное. Ведь я почти не знала этого мужчину, но в его объятиях мне было так нестерпимо хорошо, что хотелось забыть обо всем на свете.

– Лили, – исступленно шептал он, обжигая мое тело горячими губами, ловко снимая сперва мою, а затем свою одежду. – Как давно я мечтал…

Я откинула голову назад, почти не слыша его, стараясь не вскрикивать лишь от одних его поцелуев. Чувства, которые я испытывала, не походили ни на что. Меня словно уносила чудовищная буря, шторм, превращающий корабли в щепки. И мне нравилось каждое движение этой бури.

Хотелось касаться Грегора каждое мгновение. И пусть это лишь наваждение, но прекрасней его не было в моей жизни.

– Да… – прошептала я, не зная, не понимая, с чем соглашаюсь, когда мужчина спустился к животу, лаская каждый сантиметр почти болезненно чувствительной кожи.

Слова сами срывались с губ, не контролируемые ничем. Только лавиной все возрастающего желания.

– Лилиана, Лили… Не может быть… – с темным восторгом говорил он что-то невнятное, почти безжалостно срывая мое платье. – Моя…

И в следующий миг я почувствовала его губы там, где постеснялась бы их даже представить. Все тело изогнулось в остром, усиливающемся удовольствии, а с губ сам собой сорвался громкий стон.

Он сжал мои бедра, с непонятным мне наслаждением погружая язык внутрь меня, заставляя кусать губы, метаться на гладких простынях. И с каждой секундой, кажется, я стонала все громче, уже беззастенчиво зарываясь в его волосах, полностью отдаваясь сладкому урагану.

– Как сладко ты пахнешь, – прошептал он, чуть отстраняясь.

Ощущение тянущей пустоты скрутило мышцы.

– Пожалуйста, – раздался сдавленный шепот, оказавшийся моим собственным.

Я больше не думала о том, что это плохо или аморально. Не думала о том, что рядом со мной человек, который прежде пугал до дрожи в коленях. Сейчас это был мужчина, который дарил мне невероятное удовольствие, подобного которому в моей жизни еще не было.

Уже через секунду сквозь пелену вожделения я увидела над собой обнаженную мужскую грудь с изображением химеры. Тело крылатой змеи красовалось на мощном плече, красиво огибая бицепс, оскаленная голова грифона переходила на левую часть грудной клетки, а шипастый скорпионий хвост прятался за спиной.

Только мельком я успела рассмотреть дивное, по-животному натуральное тату, как окружающую тишину разорвал мой собственный крик удовольствия, когда горячая плоть наполнила меня до отказа.

Я думала, что первый раз должен быть болезненным. Что-то такое рассказывали девушки в монастыре. Но я не ощутила ничего, кроме резкой вспышки за зажмуренными веками. Не увидела ничего, кроме невнятных картинок, которые на миг возникли перед глазами, чтобы уже через секунду исчезнуть, возвращая меня в реальность.

– Да, вот так – прошептал мужчина, целуя меня в губы, жадно врываясь в меня. Срывая крик за криком, но не глуша их, а словно выпивая.

Чуть позже я уже не могла поверить, что это происходило со мной. Но сейчас повсюду был лишь этот огонь.

Огонь Черного палача.

– Твой стон… как я хотел его услышать… – шептал мужчина срывающимся голосом, сжимая меня крепче.

И я сходила с ума снова и снова. Как и Грегор. Я знала, что он чувствует то же самое, и это рождало между нами какое-то странное волшебство. Каждая его эмоция будто проходила через меня. Каждое желание было моим собственным. И шаг за шагом мы оба падали в глубокую бездну.

В какой-то момент я ощутила, как мышцы мужчины стали жесткими, как камень. Напряженными. Как горячая сталь.

С каждым выдохом из его груди теперь доносилось сдавленное рычание, и этот звук отдавался в моих ушах, вызывая сладкие судороги в животе. Заставляя сильнее сжимать ногами его бедра. Требовать еще…

А потом оглушительный взрыв. Удовольствие, разорвавшее сознание. Пламя. Белое и черное. Эмоции, растекающиеся радужными волнами, сжигающими мозг.

Я задохнулась, чувствуя, как меня разрывает на части, потому что больше ничто не было важным. В этот момент даже причина, по которой я пришла сюда, показалась незначительной, как пыль под ногами.

Пепел.

– Моя, – еле слышно прошептал Грегор, останавливаясь после самого жесткого, самого последнего толчка. Зарываясь носом в мои спутавшиеся волосы около шеи.

Я замерла, не понимая, что это значит. Не понимая, что он имел в виду. Но чувствуя, как что-то сладко сжимается в груди от этого слова.

Мне нравилось… Но почему?..

Я не хотела думать. Не хотела думать ни о чем, потому что момент страсти медленно проходил, а я больше всего на свете боялась возвращаться в реальность.

В мир, где я уже не забуду этот день.

Через какое-то время Грегор встал с постели, накинув на себя все тот же халат.

– Вам нужно в душ? – спросил он так, словно это абсолютно в порядке вещей.

А ко мне снова вернулось смущение.

– Нет. Я… мне лучше вернуться к себе, – проговорила я сбивчиво.

Грегор пожал плечами, спокойно выходя из комнаты.

– Буду ждать вас в гостиной, – бросил он напоследок, когда я уже лихорадочно выискивала взглядом собственные разбросанные вещи.

Когда я вышла к нему, уже почти справившись со стыдом, Грегор стоял у окна и смотрел на закат.

Солнце почти село, и багряные блики окрасили горизонт в мрачные тона. Да и они постепенно гасли, повинуясь жесткой воле опускающейся ночи.

Мужчина повернул голову, и на несколько обжигающих секунд мы не сводили друг с друга глаз. Как будто наши души вели свой собственный немой разговор. Но при этом мы сами так и не решались произнести хоть слово.

Грегор все же нарушил тишину.

– Можете не беспокоиться. Все, что произошло в этом доме, останется только в его стенах.

Я шумно вздохнула, чувствуя, как что-то сжалось в груди от странных нот, проскользнувших в его голосе.

– А… Бэйлор? – спросила я и тут же прикусила губу.

Да, я пришла сюда именно за этим. Помочь другу. Но почему-то сейчас, после того, что произошло, упоминание об ашаи Зантарен, словно нож, разрезало пространство.

Грегор слегка скривился, но тут же его лицо приобрело каменное выражение.

– Я сделаю все, что нужно, – холодно ответил он. – Приходите завтра в третью приемную Ир-Наррхен, императорского замка. Там я расскажу вам дальнейшую судьбу… вашего героя.

После этих слов в черных глазах мелькнул огонь совершенно очевидного презрения.

Я кивнула, опустив взгляд, чувствуя себя хуже, чем если бы он меня ударил. И совершенно не понимая, почему.

Наверно, теперь он считал меня кем-то вроде тех женщин, что продают свои тела за деньги. И, вероятно, так и есть.

В груди стало ужасно тоскливо. Я спрятала в карман браслет, что подарил мне Бэйлор, и молча покинула дом Черного палача.

И самое ужасное во всем произошедшем было то, что я так и не испытала отторжения к этому мужчине. Магия Грегора Вильерт перестала действовать, а я все еще чувствовала незримое притяжение, влекущее меня к нему. И после всех слов, после отвращения, мелькнувшего в его взгляде, обиднее всего мне было знать, что он будет презирать меня.

Хотя это и не должно было иметь хоть какое-то значение…

Глава 8. Награда героине

Я постаралась забыть все, что произошло прошлым вечером. Это было невероятно сложно, учитывая, что картины случившегося все еще стояли в голове, опаляя разум, смешивая все чувства, дергая струны нервов. Но так было правильно.

Я пошла на сделку, выполнила то, что должна была, и сегодня свою часть обязан выполнить Грегор Вильерт. Все просто. И не стоит принимать близко к сердцу нюансы.

Также я решила, что мнение Черного палача меня совершенно не волнует. Если он считает меня ветреной и аморальной женщиной, это его дело. В конце концов, теперь он знает все детали моего происхождения. А благородные ашаи на таких, как я, вообще смотрят практически, как на грязь.

Правда от мысли, что мастер пыток уже никогда не взглянет на меня тем самым взглядом, становилось немного горько. Раньше я видела в его глазах смесь уважения, восхищения и чего-то темного, воспламеняющего саму кровь. Никто и никогда не смотрел на меня так.

Теперь этого больше не будет.

Что ж, наверное, так даже лучше. В любом случае, я сделала благое дело. Мой друг останется цел и невредим. И сейчас следовало окончательно закончить эту историю.

Ир-Наррхен был огромным замковым комплексом, хранящим за своими стенами множество особняков и небольших дворцов. Где-то жил сам император, где-то принц. В других зданиях располагалась прислуга, тренировались воины императорской гвардии, обучались будущие министерские служащие.

Приемная, где меня должен был ждать ашаи Вильерт, оказалась в самом главном здании. Во дворце самого повелителя.

Мне было крайне неуютно, когда высокий стражник подозрительно провожал меня к месту назначения, опасаясь, что я лгу. И на самом деле никто меня в императорский замок не звал.

Но в небольшой зале под номером три, где вдоль стен располагались мягкие, низкие диваны, уже стоял Черный палач.

Как только охранник вышел, затворив за собой дверь, я повернулась к мужчине, гордо выпрямив спину. Наши взгляды встретились, и я даже умудрилась не отвести глаз, твердо всматриваясь в черно-алые омуты напротив.

– Ну, что? Есть ли новости? – спросила как можно холоднее.

Грегор молчал. Смотрел на меня и молчал. И темный взгляд был таким мрачным и задумчивым, что по спине прокатилась волна дрожи. Я представить себе не могла, что сейчас творилось в его голове, но, к моему удивлению, ожидаемого презрения или пренебрежения не светилось в черных радужках. Может, в прошлый раз мне показалось? Или тот его взгляд имел совсем другую, более глубокую природу?..

Я не успела об этом подумать.

– Его освободят послезавтра, – наконец ответил он. – Когда все бумаги будут готовы.

Я вздохнула. Все обошлось. Но почему-то в глубине души совсем не было никакого чувства радости или победы. Все пространство мыслей было занято чем-то другим.

– Прекрасно, – ответила я почти совершенно бесцветным голосом. Практически так, как и хотела. – Благодарю и хорошего…

Но в этот момент Грегор резко сжал челюсти и пересек разделяющее нас пространство.

Воздух покинул легкие, сердце бешено заколотилось. Я сделала несколько испуганных шагов назад, натолкнувшись спиной на холодную колонну.

А в следующую секунду две мощные руки взяли меня в кольцо, уперевшись в камень по обеим сторонам от моего лица.

Жар опалил щеки.

Его жар…

Он оказался так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже.

– Что вы… – тихо выдавила я, когда он вдруг наклонился ко мне, слегка касаясь носом моей щеки.

Тяжелое дыхание. Глубокое, горячее…

Я всхлипнула, закрывая глаза, чувствуя, как ядовитые искры опять проникли под кожу, мгновенно сводя с ума. Опаляя кровь и саму душу.

Тут же в памяти всплыли картины вчерашнего вечера, отдаваясь тугими спазмами внизу живота.

– Опять ваша магия, – хрипло проговорила я, не чувствуя ни рук, ни ног. – Не делайте так. Мы с вами договорились лишь об одном разе… Я… больше не желаю чувствовать себя марионеткой.

Как же мне хотелось дотронуться до него вопреки словам! Почувствовать вновь, как его тело вдавливает меня в простыни, услышать шепот бесстыдных слов…

– Ты думаешь, ты была марионеткой? – проговорил он, и вкрадчивый, глубокий голос отдавался во всем моем теле будоражащей вибрацией. – Что ж, может быть в какой-то степени… Но это не отменит того, что тебе нравилось.

– Глупость. Вы и сами признаете, что это все магия, – выдохнула я.

А Грегор вдруг тихо засмеялся.

– Милая, я открою тебе тайну. Я могу воздействовать на эмоции, только полностью сконцентрировавшись. А это крайне сложно, поверь.

– Я не понимаю о чем вы.

Он опасно улыбнулся.

– Когда я коснулся тебя впервые, ты действительно почувствовала мое желание. Все то, что не давало мне покоя, – с каким-то мрачным напряжением проговорил он. – Те эмоции были не твоими. Моими…

Я покраснела, ощутив странную дрожь от этих слов.

– Но, когда я возбужден… – он подошел ближе, теперь почти прижимая меня к жесткому камню, почти так, как мне и хотелось. И проникновенно прошептал на ухо: – Моя сила блокируется. Я не могу колдовать.

В ушах стучало слишком громко. Сухой жар сдавил горло.

– Но… – промямлила я, чувствуя, как сводит пьянящей судорогой тело, не веря, что он говорит правду.

Ведь если это правда…

– Все твои желания и ощущения были настоящими, – звучал его чарующий, чуть жестковатый голос. – Когда я целовал тебя, ласкал, – хрипло продолжал он, по-звериному вдыхая мой запах, – когда входил в твое нежное, пьянящее тело…

Я глубоко задышала, чувствуя, как острые разряды желания прожигают меня насквозь от каждого произнесенного слова. Приоткрыла рот, тяжело дыша, когда он опустился к самому уху и прошептал, едва касаясь его губами:

– Когда ловил твои сладкие стоны, Лилиана…

Я до боли прикусила губу, чтобы хоть как-то прийти в себя. Неужели возможно, чтобы мужчина так действовал на женщину?

Я неловко вывернулась, пригнувшись, и отпрыгнула на несколько шагов назад. Так, словно он вот-вот вновь меня поймает.

– Это ложь! – крикнула я и, отвернувшись, побежала прочь.

От него, от себя…

Но все же услышала следом низкий мужской смех. А еще слова, которые долго отдавались в ушах:

– Думай, как хочешь! Правды это не изменит…

Я прибежала домой, так и не придя в себя. Голова горела, мысли раскаленным свинцом плескались внутри.

Неужели он говорил правду? Возможно ли это? Возможно ли, что все, испытанное мной в тот день, настоящее?

Нет, я совершенно отказывалась в это верить. Наверняка он сказал это специально, чтобы смутить меня еще сильнее. Может быть, чтобы снова… вернуть меня в свою постель?..

От этого варианта кровь забурлила еще быстрее, приливая к щекам, груди, животу. Заставляя судорожно сжать бедра от нахлынувших фантазий. Воспоминаний.

Я не знала, что происходит, но это определенно было не нормально. И все это сумасшествие не могло быть моими чувствами.

Просто не могло…

С такими мыслями я и осталась дома. Ждать возвращения Бэйлора. Почему-то я была уверена, что как только его выпустят, он непременно зайдет меня навестить. Не знаю, будет ли известно ему, кто посодействовал этому возвращению, но проведать свою будущую “невесту” он определенно обязан.

Так и вышло. Ровно через два дня ближе к вечеру на пороге стоял ашаи Зантарен. Судя по внешнему виду, он уже успел переодеться и привести себя в порядок, потому что на плечах красовался новых камзол с плащом, а пепельные волосы были аккуратно уложены и блестели от воска.

– Доброго вечера, Лилиана, – поздоровался он, сделав легкий кивок головой.

А затем уверенно переступил порог двери.

Я уже привыкла, что Бэйл везде чувствовал себя, как дома. Как правило, он не спрашивал, можно ли войти. Не спрашивал, есть ли у меня свободное время. Он просто делал то, что считал нужным. Впрочем, я не обращала внимания. Мне казалось, что все это – результат его воспитания ашаи. А еще – часть положения, которое мужчина занимал при особе брата императора.

– И тебе доброго, – улыбнулась я. – Ужасно рада тебя видеть!

Бэйл улыбнулся в ответ, но мне показалось, что глаза его при этом совсем не улыбались. Светлые, чуть зеленоватые радужки отдавали мрачной болотной тиной.

– Тебя освободили? – продолжила я расспрос. – Все обвинения сняты?

Мужчина бросил на меня странный, немного подозрительный взгляд, а затем кивнул.

– Да, хвала Светлой деве. Все снято, все закончилось. Хотя, я так и не понял, как это произошло. Принц Дианар сказал, что это он ходатайствовал за меня, но я, честно говоря, в это не слишком-то верю. Император уже давно не прислушивается к мнению брата.

Я пожала плечами, отвернувшись. Лишь бы не было заметно, как покраснели щеки.

– Может, все так и есть. К чему эти сомнения? Шах-ашаи очень привязан к тебе, Бэйл. Может, его светлейшество в этот раз решил пойти навстречу просьбе брата?

– Да, наверно, – задумчиво покивал мужчина. Но хмурую печать задумчивости с его лица это не сняло.

“Наверно, он очень устал после ареста”, – подумала я. В конце концов, обвинение в нападении на императора еще никому не поднимало настроение.

Бэйл тем временем прошелся по комнате, остановившись у старенького комода. На нем уже три дня лежал и покрывался пылью браслет сапфирового золота. Мужчина задумчиво поднял его. Звякнули сверкающие колечки, сверкнул дорогой металл.

– Почему ты сняла мой подарок? – спросил он, мрачно взглянув на меня.

В груди заклокотало знакомое возмущение. Но мне слишком не хотелось в очередной раз расстраивать друга. Он ведь только что практически вернулся из тюрьмы. А потому я собрала в кулак все свое спокойствие и тихо ответила:

– А зачем ты подарил мне украшение, контролирующее… – я слегка запнулась, краснея, – мои сексуальные связи?

Мне казалось, Бэйл должен был стушеваться. Однако, нормальная в этом случае неловкость так и не дала о себе знать.

– С чего ты взяла, что браслет что-то контролирует? – спросил он после непродолжительной паузы.

И ни одна эмоция так и не проскочила на его лице.

– Мне так ска… В общем, из доверенного источника, – замялась я, стараясь выглядеть уверенно.

В этот момент Бэйл подошел ко мне и осторожно взял за руку.

Прохладные мурашки пробежали по спине, оставив внутри ощущение промозглости.

– Лилиана, поверь, я понятия не имею, о чем ты говоришь, – проговорил он невероятно убедительно. – Этот браслет мне продал ювелир на первой улице Маргариток. Сапфировое золото и россыпь бриллиантов. Вот и все, что мне известно об украшении. И как только я его увидел, то понял, что оно подойдет тебе лучше, чем любой принцессе.

Его голос звучал мягко и размеренно, так, что в конце объяснения мне самой уже было стыдно, что я в чем-то заподозрила друга. Ведь никогда он ни в чем меня не обманывал. Никогда не говорил ни одного дурного слова.

– И… у тебя нет второй его части?

– Лилиана, я понятия не имею, о чем ты говоришь, – произнес Бэйл, прижимая мою кисть к своей груди, от чего мне тут же захотелось сделать шаг назад. – И мне очень грустно, что ты так отнеслась к моему подарку.

– Но…

Мужчина отпустил меня, отвернувшись. И сам отошел к дверям.

– Поверь, дорогая, я вовсе не собирался за тобой следить… Ты сама ведь так и не согласилась быть моей невестой. Так с чего бы мне контролировать твои… похождения?

Я покраснела. У меня и похождений-то никаких не было.

До этой недели…

– Значит, если бы у меня появился кто-то на стороне, ты бы не стал устраивать скандалов и сцен? – спросила я, чтобы убедиться.

Мужчина сморщился.

– Мне было бы неприятно, Лилиан. Ведь я все еще надеюсь, что скоро ты передумаешь и согласишься стать моей женой. Но, поверь, я ни в коем случае не ограничиваю твою свободу. Ты – не моя собственность.

Я улыбнулась. Бэйл явно был искренен. И, раз ему безразличны мои сексуальные связи, то и браслет, наверняка, никакой информации ему не передает.

Вероятно, Грегор ошибся. Или специально ввел меня в заблуждение, чтоб рассорить с другом.

А, может, это, и правда, простая случайность. Браслет давно потерял свою половину и просто продавался в качестве безделушки.

– Что ж, тогда прости, если я заподозрила тебя в этом. Но после твоей выходки на званом ужине с императором уже ни в чем нельзя быть уверенной.

Бэйл вздохнул.

– Я знаю, что ты против нашей свадьбы, – с ноткой грусти проговорил он. – Но я бы хотел, чтобы ты продолжала носить мой подарок. Хотя бы в качестве знака дружбы. И как символ того, что у меня все еще есть шанс…

Мне стало жутко неловко.

– Но, Бэйл…

– Пожалуйста.

Я вздохнула. Потом взяла красивую побрякушку синеватого золота и нацепила обратно на запястье. В конце концов, оно мне уже почти нравилось.

– Спасибо, Лил, – улыбнулся он.

И только глаза болотной зелени все еще казались студено-холодными.

– Я приду послезавтра вечером, хорошо? – спросил он, собираясь уходить. – Потренируешься на мне в магии. Снова. Может, исчезнет эта ужасная тоска. После этого заключения у меня на душе ужасно. Ты не представляешь, насколько грубыми и некультурными бывают императорские охранники.

– Конечно, – кивнула я с улыбкой. – Спасибо, ты всегда мне помогаешь.

И через пару минут дверь за ним закрылась.

Жизнь снова входила в привычное русло. По крайней мере, мне совсем ненадолго так показалось. Буквально до следующего дня.

Глава 9. Профессия Палача

Сегодня я опять навещала своего таинственного узника. Одинокая камера, расположенная на четвертом этаже в самом конце коридора, выглядела все также заброшено и уныло. Но мой подопечный казался чуть бодрее, чем прежде. С лица немного сошли синюшные пятна, сменяясь желтоватым цветом выздоровления. Кровоподтеки бледнели, раны затягивались. Мне все лучше удавалась лечебная магия, белый поток становился с каждым разом все ярче и сильнее. Однако, мужчина все еще не мог говорить.

Теперь он иногда смотрел на меня с немым вопросом в глазах, полных печали и сдерживаемой боли. Но надолго его сил не хватало, и ослабленное тело вновь проваливалось в забытье.

Однако, я не оставляла попыток добиться от него ответов. Кто сделал это с ним? За что он содержится в этой клетке? Что вообще произошло?

И сегодня мне в голову пришла опасная, но невероятно интересная мысль. Она зудела в голове, как комариный укус. Пока не почешешь, легче не станет. В моем случае, чтобы сохранить душевное спокойствие, нужно было претворить идею в жизнь.

Я решила посмотреть на маску души этого узника. Эта магия была очень редкой, работать с ней имели право только лицензированные колдуны белого потока. А их в империи можно было по пальцам пересчитать. Работать без патента было строго запрещено, и орден Белой чайки, который, собственно, и выдавал разрешения, тщательно следил за исполнением запрета.

Но мне получить официальное согласие не светило. По крайней мере так было прежде. Дочь ансуров не может претендовать на нечто подобное. Ведь по закону у меня просто не должно быть магии. Из-за ритуала иссушения она просто не могла передаться по крови. А, если уж это произошло, то я, как и мои родители, обязана была пройти ту же ужасную процедуру. Это не только лишило бы меня белого потока, но, скорее всего, и разума.

Поэтому я всегда скрывала свои способности. Однако теперь, благодаря длинному языку Бэйлора, из потомка проклятого рода я превратилась в простую девушку не дворянского сословия. Девушку, которая имела право колдовать. Но, чтобы получить патент, мне пришлось бы идти в орден. А уж там-то мою родословную быстро подняли бы из пыли времени, ведь в одном из монастырей Белой чайки я росла всю свою жизнь.

А значит, придется скрывать собственные способности и дальше.

Впрочем, я уже привыкла делать все в тайне. И эксперимент с этим узником тоже не стал исключением.

Привычно расположив руки на висках, я закрыла глаза, осторожно проникая сперва в сознание мужчины, а потом гораздо глубже.

Кончики пальцев закололо. Стало холоднее. Дрожь прокатилась по телу, приподнимая волоски на руках.

Сегодня все шло совсем не так, как обычно. Но мне не было страшно, потому что я продолжала учиться. Каждый раз моя магия приобретала немного новые очертания, и это было прекрасно.

Однако в какой-то момент руки задрожали, и мне показалось, что я проваливаюсь в бездну. Быстрое падение, холод, сменяющийся ослепляющим жаром.

И тут же за закрытыми веками вспышкой разорвалось разноцветное облако, превращаясь в картины каких-то непонятных событий.

Кровь. Много крови. Белые одежды, как крылья огромной белой птицы. Листы бумаги, шуршащие, сгорающие в огне. Крик мужчины, смех женщины. Кольцо-печать с каким-то изображением. Каким-то очень важным изображением! Но я так и не смогла понять, с каким именно…

И через мгновение я будто вынырнула из глубокого озера. С самого его дна. Воздух со свистом ворвался в легкие, принеся с собой ужас и непонимание.

Что это было?

Видеть события будущего невозможно. Такой магии, можно сказать, не существует.

Но тогда, что именно это было? В прошлом у меня такого точно не было.

Я схожу с ума? Может орден Белой чайки именно потому и запрещает подобное волшебство, потому что оно потенциально опасно для разума?

Говорят, если применять свои способности бесконтрольно, неумело, можно, и правда, лишиться рассудка…

В этот момент я ужасно испугалась. Но страх не успел завладеть мной в полной мере, потому что узник внезапно открыл глаза и посмотрел на меня.

Темно-синие радужки. Красивый цвет. Как вечернее небо. Не верилось, что такие глаза могут быть у преступника.

Мужчина моргнул раз, потом другой. И в этом взгляде мне почудилось столько тоски, что вряд ли способно вместить хоть одно сердце.

– Здравствуйте, – тихо проговорила я. – Как вас зовут?

Но мужчина промолчал.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я тогда.

Но он снова ничего не ответил и только отрицательно покачал головой. И взгляд блеснул усталой печалью.

– Я приду завтра, – сказала тогда, осторожно коснувшись его руки. И улыбнулась.

Тогда на его лице промелькнула тень удивления, но на этот раз он хотя бы кивнул в знак согласия.

Закрыв за собой дверь камеры, я вышла в коридор, задумчиво глядя в серый пол.

Несмотря на то, что мне не удалось ничего добиться от него сегодня, я была довольна. Мужчина явно шел на поправку, а значит, скоро эта тайна будет раскрыта.

Я улыбнулась собственным мыслям, сворачивая за угол. Прошла весь этаж. А потом, спускаясь по лестнице, вдруг увидела впереди двух охранников, ведущих преступника. Он вырывался и кричал что-то. Я замерла, удивленно вглядываясь в самый настоящий страх, застывший на лице этого явно благородного мужчины. На нем была дорогая одежда, и я была почти уверена, что передо мной ашаи.

– Пожалуйста, я заплачу вам! – шептал он охранникам вперемешку с громкими воплями: – Я не виновен, вы не имеете права!

– Это решит ашаи Вильерт, – хмуро отвечал один из охранников, продолжая тащить мужчину, который от этого ответа лишь громче завыл.

Я выдохнула, забыв, как дышать, молча провожая взглядом этот конвой. А потом тихонько завернула за угол, чтобы увидеть, как охранники заводят беднягу в одно из помещений второго этажа и молча уходят.

Сердце забилось ошеломляюще быстро. Как колокол на башне монастыря.

Как зачарованная, я прошла вперед, замирая напротив черной двери. Двери, за которой находился Грегор Вильерт, мастер пыток императорской замковой тюрьмы. А еще его жертва. Потом, почти не понимая, что делаю, взялась за ручку и провернула.

Темное помещение, лишенное окон, освещалось несколькими высокими канделябрами, расставленными вдоль одного единственного стула в самом центре помещения. На нем сидел тот самый узник, и руки его были надежно зафиксированы за спиной.

Он глядел перед собой мутными, влажными глазами, в которых одновременно застыли страх и бешеная ненависть.

А напротив него, прижавшись спиной к пустому столу, стоял мрачный мастер пыток императорской замковой тюрьмы.

Как только дверь открылась, Грегор повернул ко мне голову, и брови его удивленно приподнялись.

– Вы? – спросил он.

И тихий голос разнесся по помещению, нарушая неестественную, угрожающую тишину.

– Я… – ответила еле слышно.

– Что вы здесь делаете? – слегка нахмурился он.

А я представления не имела, что на это ответить. Но одно было уже хорошо: он меня не прогонял. И от этого в груди разливалось приятное тепло.

– Проходите, раз пришли, – вдруг добавил он, глубоко вздохнув. И махнул рукой в черной перчатке.

Красивое лицо повернулось к узнику, и мне стал виден четко очерченный мужской профиль. В неверном свете свечей темные блики падали в ямки под скулами, выделяли волевой подбородок. А еще делали ярче мрачный рисунок плотно сжатых челюстей.

Черный палач был не в самом лучшем настроении. Но его недовольство явно было направлено вовсе не на меня. И это не могло не радовать.

– Вы будете пытать меня при свидетелях? – надрывным писклявым голосом проговорил заключенный, дернувшись на стуле. – Это возмутительно!

– Если позволите, я сам решу этот вопрос, – ледяным голосом ответил Грегор.

А потом просто подошел к мужчине и засунул ему в рот что-то вроде обычной грязной тряпки. Но орать и возмущаться преступник больше не смог. Все звуки тонули в серой ткани.

Я поежилась, пока Черный палач открывал передо мной дверь в соседнее помещение.

– Прошу, – бросил он, направив на меня взгляд, от которого мурашки пробежали по спине.

В то же мгновение заключенный возмущенно задергался, попытавшись встать со своего стула, отчего деревянный предмет мебели затрещал и запрыгал.

Ашаи Вильерт медленно перевел на него свое тяжелое внимание, и в черных радужках будто заклубилась самая черная ночь, освещаемая яркими всполохами кровавой луны.

Не прошло и секунды, как узник сжался, будто становясь меньше. Его лицо посерело, напоминая маску умирающего, и мужчина начал трястись, как осиновый лист.

Мурашки пробежали по спине. Я молча проследовала в соседнее помещение, все еще не понимая, что здесь делаю, и о чем собираюсь говорить с мастером пыток. Но произошедшее минуту назад, произвело на меня настолько неизгладимое впечатление, что, стоило двери закрыться, как я выпалила:

– Вы можете воздействовать на людей, не снимая перчатки?

Грегор указал мне на стальное кресло, обитое черной кожей, а сам подошел к низкому зарешеченному камину, пошевелив поленья кочергой.

– Могу, – спокойно ответил он, так и не повернув головы. – Не любой эмоцией, не любым ощущением, но могу.

– И вы сейчас… причинили человеку боль на расстоянии?

Грегор жестоко усмехнулся, отчего у меня по спине прокатилась волна холодных мурашек. В этот момент в голове проскочила пугающая мысль: “А что, если комендант тюрьмы был прав, и Грегор Вильерт наслаждается своей работой? Получает удовольствие, принося людям страдания? Неужели я связалась с жестоким мясником?..”

– Это был банальный страх, асаи Мальтер, – горько усмехнулся он. – Я заставил его испытать банальный страх.

– Я – не асаи, – дрожь по спине пробежала от этого смешка, – и я вам уже говорила об этом. Не понимаю, почему вас это так веселит? Неужели боль и страх – это весело?

И внезапно поток моего возмущения закончился вопросом, который я вообще-то совершенно не собиралась задавать:

– Также весело вам было с ашаи Дерлиш?

И кто меня дернул за язык вспоминать сейчас несчастного зятя коменданта тюрьмы? Того самого, которого Грегор, якобы, обвинил и казнил напрасно?

Лицо Черного палача мгновенно помрачнело.

– За кого вы меня принимаете? – тихо спросил он. Но от этой тишины стало еще страшнее.

Я вздрогнула, прикусив губу.

– Дерлиш был убийцей и насильником, – продолжал мужчина внешне совершенно спокойно. Но я будто кожей чувствовала, какой огонь вспыхнул внутри него. Огонь, алые отблески которого сверкали в черных глазах.

– Это неправда, – все же нашла в себе силы ответить я, – начальник тюрьмы рассказал мне…

– Что? – резко перебил Палач. – Что его зять был примерным семьянином? Со стороны так все и выглядело. Жена и двое замечательных детей. Только это была лишь одежка. А я видел то, что под ней. Я видел его жертв, Лилиана. Искалеченных мертвых женщин, которых он насиловал сутками.

От этих слов и жесткого тона, с которым они были сказаны, мне внезапно поплохело.

– Но, с чего вы взяли…

– С чего я взял, что это он? – зло ухмыльнулся Палач. – Убийца признал свою вину, стоило мне только дотронуться до его головы. Стоило только показать, что с ним будет, когда я закончу…

Мужчина отбросил кочергу, оперевшись рукой о выступ камина.

Мой взгляд упал на резко сжавшиеся кулаки с набухшими венами.

Колючий холод лизнул поясницу.

– Под пытками люди могут признаться в чем угодно, – пробубнила я неуверенно.

– Лилиана, вы напоминаете маленького ребенка, – вдруг скривился он. – Вам известно, что такое камень-оракул?

Я молчаливо кивнула.

– Он заменяет пророка, – продолжал Грегор. – Человека с даром видеть прошлое. С тех пор, как последний оракул умер от старости, только этот камень может показать, убивал человек в своей жизни или нет. Стоит убийце прикоснуться к камню, как тот краснеет. Окрашивается в цвет крови, которая не смывается с души. Камень чувствует убийц. Остается только выбить признание. Я никогда не занимаюсь людьми, которых камень признал “чистыми". Будь они даже распоследними ворами и мошенниками, если на их руках нет крови, я не обвиню их в убийстве.

– Но его мать, – неуверенно попыталась поспорить я. – На руках ашаи Дерлиша умерла его мать…

– От Клебреллы? – усмехнулся Грегор. – Да, я слышал эту душещипательную историю. А вам не кажется странным, что девять его жертв умерли от точно такого же яда? Не считая многочисленных следов насилия.

Я пожала плечами, совершенно не зная, что ответить.

– Конечно, вам не кажется, – снова жестко усмехнулся он. – Ведь так просто обвинять, не вдаваясь в подробности, правда?

Мне стало стыдно. Так невероятно стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Неужели все, что мне говорили, неправда?..

Я смотрела на хмурое лицо Черного палача и не могла понять, во что верить. Кому верить. Но что-то глубоко внутри упрямо тянулось вперед. Туда, где блики камина отражались в грустных, черных глазах, скользили по немного впалым щекам и терялись на кожаных перчатках.

– Ашаи Дерлиш был чудовищем, – уже гораздо более спокойно продолжал Грегор. – И он в деталях рассказал о каждом своем преступлении.

Взгляд Палача на миг полыхнул таким отвращением, что я вдруг совершенно ясно поняла: он не просто не наслаждается собственной работой. Он ее ненавидит.

От этой мысли сердце сжалось, будто сдавливаемое тисками грудной клетки.

Я не знала, что сказать. Хотелось подойти поближе, провести ладонью по мужской щеке, стереть с его лица эту дождливую мглу.

– Значит, вы можете заставить человека испытать любую эмоцию? – спросила я тихо, стараясь немного перевести тему.

Грегор снова посмотрел на меня, на этот раз гораздо спокойнее, без черного огня за чертой глаз.

– Не совсем. Что-то дается легко, что-то – нет, – ответил он задумчиво.

А потом вдруг подошел к моему креслу, пододвинул к нему еще одно и сел чуть правее. На расстоянии не более метра.

И вдруг продолжил рассказывать, как будто я – его старая подруга, а вовсе не случайная знакомая.

– Есть сложные эмоции, вызвать которые я могу, лишь прикоснувшись, – звучал его спокойный голос, который неожиданно начал меня успокаивать и даже как будто согревать. – Например, страсть, желание. Или боль. Это очень сложные эмоции. Их значительно труднее контролировать, потому что в теле должны произойти определенные реакции.

– Какие? – с замиранием сердца спросила я, чувствуя, как незаметно меня увлекает его рассказ.

Черные глаза сверкнули алым, на губах мелькнула едва заметная улыбка.

Святая дева, как же красиво он улыбался!

– Например, сердце должно забиться быстрее, – шелковым голосом ответил он, не сводя с меня взгляда. – В венах в этот момент бурлит огонь. Кровь приливает к определенным органам…

Я покраснела, прекрасно понимая, о какой именно эмоции он говорит.

– Но однажды, я уверен, и это удастся мне без прикосновений, – продолжил он спокойно. – Главное практика.

– Понятно, – кивнула я, сглотнув внезапно образовавшийся комок в горле.

И на некоторое время в комнате повисла тишина.

Мужчина внимательно смотрел на меня, и во взгляде не было ничего такого, что могло бы говорить о раздражении или презрении. Ничего такого, что я надумала себе прежде, или что вполне могла бы заслужить своей грубостью.

В какой-то момент Грегор вздохнул, вставая с кресла, и проговорил:

– Вам пора, Лилиана. Меня ждет работа.

Я тоже встала, последовав за ним, со странным трепетом осознавая, что не хочу уходить.

А в соседней комнате на стуле все также сидел заключенный. Мертвенная бледность уже сошла с его лица, сменившись багряной злобой.

Грегор остановился недалеко от двери, внимательно глядя на застывшую меня.

– Посторонним запрещено быть здесь, – тихо проговорил Черный палач, видя, что я не двигаюсь с места.

– И… вы выгоните меня? – спросила я вдруг, чуть склонив голову на бок.

Сердце забилось ужасающе быстро. Словно я бросала Грегору легкий вызов. Или… флиртовала?..

Мужчина долго смотрел на меня прежде, чем спросить:

– Вы уверены, что хотите остаться?

И на выдохе я ответила:

– Да.

Грегор молчаливо прошел к двери, запирая ее на засов, а затем указал мне на небольшое кресло в углу комнаты. Сам он вынул кляп изо рта заключенного, а затем немного развязно сел на краешек стола напротив него. Преступник же теперь не сводил с мужчины напряженного, выжидательного взгляда.

– Ты должен рассказать мне правду, – проговорил Палач.

И сейчас это прозвище как никогда подходило ему. Он выглядел мрачно и пугающе. Сам воздух вокруг его темной фигуры будто начал незримо электризоваться. И несчастный на стуле напротив тоже прекрасно это ощущал.

– Мне нечего вам сказать, – гордо бросил узник и отвернулся. Как мне показалось, через силу.

Грегор, не моргнув глазом, с ледяным спокойствием стянул сперва одну перчатку, затем вторую.

Воздух вокруг начал густеть.

Я бросила на мастера пыток любопытный взгляд, и Грегор тут же ответил, не поворачивая ко мне головы:

– Когда руки свободны, магия двигается быстрее. Я не стану касаться его.

Заключенный вздрогнул и вздохнул, будто бы с облегчением.

– Пока… – прибавил Грегор, вызвав волну дрожи по позвоночнику. И не только у меня.

– Это вы убили вчера ночью Эрению Картэн? – прозвучал спокойный голос, полный ледяного металла.

А я едва успела задуматься над словами. Убита девушка?

– Нет, – гордо бросил узник. – Я уже говорил ва…

И в следующий момент Грегор слегка приподнял руку, едва заметно пошевелив пальцами.

На лице допрашиваемого в то же мгновение выступил пот. Маска смелости и злости сменилась гримасой ужаса.

– Камень-оракул показал на твоих руках кровь, – продолжал Грегор холодно.

И снова пошевелили пальцами.

Преступник начал вертеться на стуле, словно пытаясь сбросить со спины невидимого скорпиона.

– Нет, я не виноват! Это не я! – закричал арестант.

Я стиснула зубы, но не отвернулась. Мне нужно было знать, как это происходит, чтобы понять…

Чтобы понять его.

Грегор нахмурился, на лбу проступила тонкая морщина. Ладони сжались в кулаки, усилив рисунок вен.

– Я ничего не делал!!! – еще громче заорал мужчина.

– Откуда кровь на руках? – прорычал Палач.

Но ответные слова заключенного просто превратились в визг.

Грегор с ненавистью выдохнул, резко встав с места. Двумя быстрыми шагами он преодолел разделяющее их пространство и коснулся висков подсудимого.

– Откуда. Кровь. На. Руках, – жестко выплюнул он вопрос.

И тело преступника тряхнуло, как от удара молнией.

– Я убил… Но не эту девушку, – хрипло прошептал он.

– А кого? – сквозь зубы процедил Грегор.

– Даниаса Верда, помощника главного казначея. Я был ему должен три сотни золотых льери…

– Где тело? – продолжал Палач, и вот теперь я увидела, как выглядит на его лице настоящее отвращение.

– Закопано на заднем дворе моего особняка… – выдохнул преступник.

И в следующий миг Грегор отпустил его. Преступник обессилено повалился на бок, едва не падая со стула.

А Черный палач тут же прошел к небольшому медному тазику с водой. Взял кусок мыла и тщательно вымыл руки. Все это время на его лице сверкала такая яркая ненависть, смешанная с омерзением, что я четко поняла главное: он не наслаждался своей работой. Не получал удовольствие, принося людям боль. Дрэгон Биндрет ошибся.

И я вместе с ним…

Пока Черный палач вновь надевал свои перчатки, я не переставала думать теперь уже совсем о другом. Ведь мне никогда не приходила в голову иная сторона медали. Каково Грегору исполнять работу, от которой все внутри переворачивается? От которой кровь леденеет в жилах? Каково это, делать то, что с трудом выносишь?

Я никогда не размышляла над тем, что чувствует ашаи Вильерт, зная, что при всей его ненависти к своему занятию окружающие считают его лишь бессердечным Черным палачом?..

Когда мастер пыток закончил со своим занятием и снова предложил мне перейти в соседнюю комнату, я тут же спросила:

– Почему вы не откажетесь от своей работы? Ведь это… ужасно.

– Потому что, кроме меня, на это не способен никто. Я единственный со столь сильным даром ментала, – спокойно ответил он. – И императору это известно. Повелитель использует меня, как механизм для запугивания собственных врагов. Всех этих благородных ашаи, к которым по закону нельзя применять телесные наказания. Которых запрещено пытать. Но можно допустить к ним того, кто без единого пыточного инструмента способен причинить чудовищную боль.

Грегор снова сел на кресло, теперь совершенно спокойно рассказывая мне детали своей жизни. Это неуловимым образом сближало, согревало.

– Все приближенные императору ашаи боятся одного моего имени. Или прозвища, – жестко усмехнулся Грегор.

– И им есть чего бояться, – проговорила в ответ.

Черный взгляд тут же скользнул по мне, будто выискивая следы страха на лице. И, не найдя их, мужчина вдруг улыбнулся.

– Кстати, у меня для вас сюрприз, Лилиана Мальтер, – проговорил он загадочно.

– Сюрприз от Черного палача? – улыбнулась в ответ. – Поверьте, я уже боюсь.

Губы Грегора растянулись еще шире, и от этого у меня под кожей заискрились маленькие молнии.

– Вот приглашение на завтрашний ужин у императора, – проговорил он, доставая из-за пазухи конверт и протягивая мне.

Я развернула подарок, не веря собственным глазам, и увидела внутри два аккуратных листочка с личной подписью правителя Архаров.

– Здесь два приглашения, – добавил мужчина, слегка сжав губы, – ведь вы – официальная невеста ашаи, а значит, не можете приходить без своего жениха. Но, я думаю, это не должно вам помешать.

Я подняла на Грегора удивленный взгляд, в котором было слишком много неловкости. И кивнула в ответ.

– Спасибо.

– И это еще не все, – протянул Палач. – У этого визита будет официальная цель, Лилиана. Его светлейшество ищет человека на должность внештатного магического лекаря в императорский дворец. И я предложил вашу кандидатуру. Конечно, у вас будет испытательный срок. Да и должность не такая высокая. Но все же это лучше, чем присматривать за заключенными в тюрьме.

Теперь я не верила своим ушам, борясь с желанием броситься на шею и расцеловать страшного и ужасного Черного палача.

– Я понимаю, что это пока не настоящая магическая должность, – продолжал Грегор, – ведь ваш… жених подпортил вашу репутацию, сознательно умалив ваши магические способности…

– Но у него не было выхода, – проговорила в ответ, не зная, как благодарить этого мужчину, который совершенно не обязан был мне помогать. Возможно, даже наоборот. – Я же дочь ансуров. Бракованная.

И вдруг Грегор встал и быстро пересек разделяющее нас пространство. Склонился надо мной, так и сидящей в кресле, и оперся руками о подлокотники.

– Никогда не говорите так, – тихо и очень властно произнес он. А потом, как только я хотела засмущаться и опустить взгляд, неожиданно взял меня за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.

Воздух мгновенно покинул легкие. Горячие пальцы на моей коже обожгли нелогичным, иррациональным жаром.

Почему, стоило этому мужчине оказаться вот так близко, едва коснуться меня, как все мысли вылетали из головы? Мозг тем временем словно начинал жить собственной жизнью, самостоятельно отмечая высокие скулы, четкую линию подбородка, переходящую в шею, идеально-выбритую кожу, до которой хотелось дотронуться.

– Но… – тихо прошептала я.

– Нет… – немного хрипло ответил он.

Черные волосы, небрежно падающие на лоб, едва касающиеся таких же темных бровей… Серьга в левом ухе…

У нас мало кто из мужчин носил серьги. Только воины регулярной армии, разбойники или моряки. Для ашаи это считалось почти неприличным. А потому на Грегоре Вильерт маленькое кольцо белого золота смотрелось как очередной вызов. Дворянам, обществу, всем тем, кто знал его исключительно как Черного палача.

В этот момент у меня возникло странное чувство, что нечто внутри нас обоих начало незримо переплетаться. Как наше общее дыхание, которое вдруг смешалось. Как жар, который проникал в меня через его пальцы, становясь моим собственным, рождая ноющее чувство где-то в желудке.

Сердце застучало в горле. Я опустила взгляд на его губы. Полные, мягкие, со сладостью тростникового сахара и жгучестью рома.

Как же я хотела, чтобы эти губы коснулись меня! Снова. Как пару дней назад в его доме. Как неделю назад в особняке Бэйлора.

Как в первый день нашей встречи…

И пусть это было глупо, неправильно и вообще лишено всякого смысла.

Мне просто было это нужно.

Светлая дева, кажется я готова была отдать за поцелуй собственную магию.

Но уже через несколько сводящих с ума мгновений он отпустил меня, выпрямившись и отходя в сторону. Оставляя внутри холодный айсберг разочарования.

– Вам пора идти, асаи Мальтер, – проговорил он. – Мне нужно подписать протокол, а потом проводить заключенного в камеру. Боюсь, здесь я вряд ли смогу вас развлечь.

Я глубоко вздохнула, пытаясь привести в порядок сердце, бешено колотящееся в груди.

– Да, конечно, – улыбнулась через силу, делая пару шагов к нему и к выходу. – Спасибо, что рассказали мне так много. Спасибо за приглашение к императору. Спасибо за…

– Пожалуйста, – ответил он с улыбкой и медленно коснулся моей руки поцелуем.

Горячие губы, кисть, ставшая чувствительной, как будто на ней вовсе нет кожи.

Мало… Еще…

– До встречи, асаи Мальтер, – проговорил Черный палач.

И через пару мгновений дверь за мной закрылась, разделив нас с Грегором толстым слоем листовой стали.

– Я – не асаи, – тихо прошептала в ответ, уходя прочь по мрачному коридору императорской тюрьмы.

Глава 10. Странные видения

Этим же вечером в мою комнатку на постоялом дворе постучали, и, стоило открыть дверь, в узкий коридор широким шагом прошел Бэйлор.

– Привет, дорогая, – весело проговорил он, делая шуточный поклон.

А я вдруг впервые отметила про себя, что все его поклоны всегда были шуточными. И он никогда не целовал мне руку, как ашаи Вильерт…

Раньше я не обращала на это внимания, ведь во мне уже нет благородной крови. А значит приветствовать меня подобным образом – практически нарушение этикета. И Бэйл, в сущности, все делает правильно. Но почему-то теперь эта мысль неприятно въедалась в виски.

– Привет, – кивнула я без особого энтузиазма.

– Как прошел твой день, милая? – продолжал мужчина, уже усаживаясь в единственное кресло в комнате. – У меня замечательно! Ты не представляешь, как воодушевляет обыкновенная ванная по утрам вместо грязного отхожего места и улыбка дворецкого вместо оскала неумытых охранников.

Я вяло улыбнулась.

– Рада, что дома тебе хорошо.

– Конечно, хорошо! – бросил мужчина, чуть подавшись вперед. – Единственное, все никак в толк не возьму, кто же заступился за меня. И, знаешь, теперь я абсолютно уверен, что это все не просто так.

В этот момент он бросил на меня немного подозрительный взгляд, и мне снова не удалось не покраснеть. Впрочем, по-моему я успела отвернуться.

– Не знаю, Бэйл. Разве это имеет какое-нибудь значение?

– До меня дошли слухи, что сам Черный палач вдруг попросил императора об освобождении. А ведь мы с ним старые знакомцы. Он меня терпеть не может, я тебе зуб даю. С чего бы ему заступаться?

– Может, он просто решил, что твоя вина не столь сильна, – пожала плечами я, чувствуя на себе слишком тяжелый и внимательный взгляд.

Через несколько мгновений Бэйлор кивнул и тоже отвернулся.

– Да, наверно, так и есть.

– Не сочти за грубость, но зачем ты пришел? – спросила я, садясь неподалеку на старенький деревянный стул.

– Как, зачем, дорогая? – приподнял светлые брови мужчина. – Мы же договорились с тобой, что сегодня ты почистишь мою маску души. Как обычно. Я отложил все свои дела, лишь бы ты смогла потренироваться.

Я сморщилась, вспоминая, что он прав.

– Бэйл, я так ужасно устала сегодня. День был слишком длинным.

Мужчина нахмурился.

– Я же говорил, что тебе нельзя работать на этой отвратительной должности. Следить за заключенными не пристало невесте ашаи.

– Бэйл, – жестко оборвала я. – Ты забываешь, что я – не твоя невеста. Снова забываешь.

– Прости, так и есть, – спокойно кивнул он, будто и не заметив мою вспышку. – Но я представил тебя императору, и это невозможно отменить. Да и, в конце концов, чего тебе терять, Лилиана? Почему ты злишься? Неужели это так зазорно – стать моей женой? Женой благородного ашаи? Который любит тебя…

Он внезапно вскочил с кресла и взял меня за руки.

Прохладное прикосновение, от которого по спине бегут промозглые мурашки. Хочется завернуться в плед и покрепче…

– Я не знаю, – попыталась высвободиться я. – Ты принуждаешь меня, и мне это не нравится. Ты – мой друг.

– Я еще и человек, который готов ради тебя на все! – воскликнул он. – Кто еще позволил бы тебе проникать сырой магией в собственную душу только ради тренировки?

– Да, ты мне очень помогаешь, – пришлось вяло признать.

Здесь он был абсолютно прав. На ком еще я смогла бы оттачивать мастерство в запрещенной магии? Без страха попасть за решетку ордена Белой чайки?

– Может быть, тогда не будем откладывать? – спросил мужчина. – Кто знает, когда я вновь смогу прийти к тебе.

Я вздохнула и кивнула в ответ, улыбнувшись. Опять уболтал меня мастер дипломатии. И как ему это все время удается?

Когда Бэйлор удобно расположился на кресле, я подошла к нему со спины и привычно коснулась висков.

Белый столб света. Влажная дрожь по позвоночнику.

Мысли, чувства. Я проникла глубже, испытывая странное ощущение, словно падаю в ледяное озеро. Холодно. Неприятно.

Бэйл дернулся. Я знала, что это больно. Но он всегда терпел.

И вот она, душа.

Страх на мгновение сковал легкие, не позволив вздохнуть.

Алый цвет повсюду. Он душит, словно пытаясь выкинуть меня наружу. Густой, темный.

А затем повторилось то же самое, что было в тюрьме с таинственным избитым заключенным. Картинки начали мелькать одна за другой. Мрачные образы, смазанные лица, блестящие предметы.

В какой-то момент я вдруг с изумлением узнала брата императора. Он улыбался, но улыбка была слишком похожа на оскал голодного волка.

Женское лицо. Ужасно знакомое. Смеющаяся дама с напудренными шоколадными локонами и блестками на груди…

Я резко вздохнула, распахнув глаза, едва успевая влить белый поток в багряное озеро внутри Бэйла. Закашлялась, тут же отойдя немного назад и падая на свой деревянный стул.

– Что случилось? – нахмурился мужчина. – Ничего не вышло?

Через пару минут, когда ко мне вернулось привычное спокойствие, я рассказала другу, что стала видеть то, что видеть не должна. Это слишком пугало меня саму, чтобы молчать.

Мужчина нахмурился еще сильнее.

– Может, я схожу с ума?.. – всхлипнула, не понимая, почему это происходит.

– Давно это у тебя началось? – мрачно спросил Бэйл, положив мне руку на плечо, чтобы успокоить.

– Нет, совсем недавно… Я тренировалась на одном узнике сегодня.

– Я говорил тебе, что не стоит делать это ни с кем, кроме меня, – покачал головой мужчина. – Что ж, теперь ничего не исправишь. Но ты не должна говорить об этом кому-либо. Возможно, нам стоит сделать перерыв. Это может быть опасно для тебя.

Никогда я не видела друга настолько мрачным. Кажется, даже тюремное заключение его так не расстраивало. Может, он и правда любит меня, раз так волнуется?

Я вздохнула, думая, как же перевести тему.

– О, Бэйл! У меня есть два приглашения к императору на завтрашний ужин. Смотри!

Я достала подарок Грегора, выложив на стол. Мужчина протянул руку, и через мгновение его брови поползли вверх.

– Собственная подпись императора? Откуда у тебя это?

Немного засмущавшись, я произнесла заранее подготовленную ложь:

– Это подарок коменданта императорской тюрьмы, Дрэгона Биндрета. Его дочь, асаи Дерлиш, не смогла пойти…

Бэйлор бросил на меня недоверчивый взгляд, но вскоре кивнул.

– Ты сможешь помириться с императором! – подлила я масла в огонь его желания пойти на этот вечер.

– Тут места прямо за столом повелителя, – проговорил он. – Это огромная честь. Что ж, значит, до завтра?

Я радостно кивнула, забирая приглашения и, наконец, выпроваживая друга из дома. В конце концов, мне еще нужно придумать, что надеть. Ведь у меня, к моему собственному ужасу, нет ни одного нового платья!

Глава 11. Императорский ужин

Утро следующего дня прошло как в тумане. У меня было всего несколько часов, чтобы подготовиться к вечеру в Ир-Наррхен. Но ни платья, ни украшений, ни других предметов туалета благородной асаи у меня не было. А появляться при дворе императора в том же, в чем я была в особняке Бэйлора, к сожалению, неприемлемо.

В общем, ближе к полудню я начала бледнеть и холодеть от унылой безысходности. В голову даже приходила мысль совсем никуда не идти. Но Бэйл вряд ли обрадовался бы такому решению.

На самом деле ашаи Зантарен никогда не задумывался о том, что в чем-то я могу испытывать нужду или неудобство. Конечно, стоило только сказать ему, что у меня нет платья, как он тут же предложил бы его купить.

Но тогда я мгновенно приобрела бы статус его содержанки. И стала бы еще на шаг ближе к упрочнению статуса невесты.

Мне это было ни к чему. Поэтому я пыталась решить проблему самостоятельно. Однако, посчитав свои скромные сбережения, оставленные на черный день, я поняла, что выхода у меня нет. Одиннадцать золотых льери, два – серебряных и еще дюжина медных солье. Можно прикупить отличный шелковый сарафан и даже вполне неплохие туфли. Может быть, даже останется пара монет на ужин в трактире. Но о пышном вечернем наряде можно и не мечтать.

Стоило мне осознать эту беду и загрустить, усевшись на диване и накрывшись одеялом, как в дверь постучали.

Я вскочила на ноги, испытывая странное ощущение, будто нежданный гость мне не знаком.

Так и оказалось. На пороге стоял мужчина в темно-синем камзоле, которого я видела всего лишь второй раз в жизни.

– Доброго дня, асаи Мальтер, – довольно низко поклонился дворецкий, что служил в доме Черного палача. – Надеюсь, вы помните меня. Мое имя – сур Карвиш.

Я бегло оглядела невысокого мужчину с короткими, темными волосами и цепким взглядом.

– И вам доброго дня, – кивнула в ответ с легким недоумением.

– Вы, наверно, удивлены, увидев меня у себя на пороге, – начал он без тени улыбки. – У меня личное распоряжение от ашаи Вильерт. Если вам будет угодно, я готов проводить вас в закрытый салон тканей, где вы могли бы приобрести себе наряд на вечер.

Я нахмурилась.

– Зачем мне это? – подозрительно спросила, пристально вглядываясь в абсолютно бесстрастное мужское лицо.

– Ашаи Вильерт благоразумно рассудил, что, раз он поставил перед вами необходимость посетить императорский дворец, то именно он и обязан помочь вам сделать это максимально удобным и комфортным образом. Этот магазин принадлежит моему господину.

– Вы думаете, я не способна сама купить себе платье? – возмущенно спросила я, краснея не то от гнева, не то от стыда, что мастер пыток попал в цель. Оплатить наряд у меня не было возможности.

Но сур Карвиш невозмутимо поклонился, не обратив ни капли внимания на мою вспышку.

– Ашаи Вильерт не предлагает оплачивать ваши расходы, – ответил он, чем смутил меня еще сильнее. – В салоне “Шелковый зефир” вы сможете подобрать себе наряд исключительно по цене ткани и материалов. Все платья шьются подчиненными моего господина, а потому ашаи Вильерт не понесет никаких издержек.

Я закусила губу, размышляя. От такого предложения было бы глупо отказываться. Оно ничем не унижало моего достоинства, и сур Карвиш сумел повернуть ситуацию таким образом, будто Грегор, и впрямь, чем-то обязан мне, подарив эти несчастные приглашения.

Конечно же, я согласилась. Тем более, другого выхода для меня не существовало.

Уже через несколько часов на мне красовалось пышное, невероятно дорогое платье из кремового шелка с кружевным лифом. Оно было расшито белым жемчугом, и я не могла поверить, что мне хватило на него денег. Даже учитывая, что я должна была заплатить лишь за материал, на него ушла половина сэкономленных средств.

Но жалеть тут было не о чем. Этим вечером можно было не беспокоиться, что какая-нибудь очередная дворянка с напудренным шиньоном спутает меня с прислугой.

В этот момент в голове вспыхнула неприятная картинка, подкрепленная памятью.

Та женщина со званого ужина… Я видела ее, когда пыталась очистить маску души Бэйлора. И можно было бы предположить, что это лишь дурацкое воспоминание, но я чувствовала, что это не так. Странные образы вызывали беспокойство, и, стоило о них подумать, как я начинала сильно нервничать. Но все же я старалась отбросить дурные мысли.

В салоне “Шелковый зефир” меня не только одели. Прическа и макияж тоже, оказывается, входили в обязанности умелых работниц. В общем через несколько часов я вышла из неприметного здания в полной готовности.

Сур Карвиш уже успел поймать карету и теперь деловито распахивал передо мной дверь.

Я посмотрела на небо, прикидывая, какой сейчас час. Солнце уже клонилось к горизонту. Оказалось, что дворецкий идеально рассчитал время. Теперь мне оставалось только сесть в предложенный экипаж и ехать в Ир-Наррхен. Возвращаться домой было некогда.

– Вы знали, что мы провозимся так долго? – удивилась я, расправляя подол платья по сиденью.

Сур Карвиш спокойно кивнул.

– Это моя работа, асаи Мальтер, – поклонился он, протягивая мне мои же приглашения и закрывая дверь.

Я изумленно протянула руку, понимая, что без помощи этого человека точно никуда не успела бы.

И карета тронулась. Оставалось лишь надеяться, что Бэйлор не будет меня искать и спокойно доберется до дворца сам.

Огромный замковый комплекс во второе посещение произвел на меня уже не такое внушительное впечатление, как прежде. Конечно, сердце вздрагивало от гулкого эха в широких коридорах, а душа замирала при виде множества красивейших статуй, лепнины и изразцов на стенах. Но, в целом, я была гораздо лучше подготовлена к этому приему, и уже не чувствовала себя слишком чужой здесь.

В приглашениях значился зал номер два. Поспрашивав у слуг, я обнаружила-таки нужное место на третьем этаже замка. Как ни странно, помещение оказалось небольшим, и все говорило о том, что ужин планируется не слишком официальным. И вот это уже заставило меня поволноваться.

В середине этой скорее гостиной, чем настоящего зала, расположился полумесяцем широкий стол. В самом центре стоял трон императора, а чуть в стороне – большое кресло. Очевидно, для принца. Остальные стулья ничем не отличались друг от друга.

Стены были выполнены в светло-зеленых тонах, а пол выложен коричневато-красным гематитом. На желтовато-кремовых скатертях сверкали в свете десятков свечей тарелки изумрудного мрамора. И здесь, среди нескольких других приглашенных меня уже ждал Черный палач.

Неизменно-черный камзол на широких плечах. На этот раз с серебряными пуговицами и отворотами, которые красиво поблескивали глянцем на фоне матового бархата. Перчатки из тонкой, лаковой кожи. Рубашка обсидианового шелка, фасон которой не предусматривал двух верхних пуговиц. И теперь в фантазиях я могла проникнуть за слегка распахнутый ворот, мысленно отодвинуть ткань и увидеть… Уже практически видела распахнутую пасть химеры на левой половине груди.

Мужчина окинул меня внимательным взглядом, в котором всколыхнулось нечто темное, волнующее саму кровь. От его пристального внимания мне всегда становилось жарко. И сегодняшний день не был исключением.

– Добрый вечер, асаи Мальтер, – проговорил он мягким, бархатистым голосом. – Вы прекрасно выглядите. Как и всегда.

“Я – не асаи”, – прозвучало в голове. Почему он продолжает меня так называть?

И тут же я покраснела, подавляя желание оглядеться по сторонам в поисках зеркала или хотя бы поправить прическу.

– Спасибо. И вам доброго вечера.

– Пойдемте, я покажу вам ваши места. Император с принцем являются последними. Поэтому мы должны успеть до их прихода.

Он взял меня за руку, провожая к столу. К стульям, которые подозрительно близко оказались к трону повелителя. Всего-навсего через пару мест со стороны его левой руки.

Сердце застучало невероятно быстро.

Вся скатерть оказалась заставлена множеством яств и напитков, но в этот момент еда была последним, о чем мне хотелось бы думать.

А затем я услышала знакомый оклик:

– Лилиана, ты уже здесь?

Бэйлор широким шагом вошел в зал. Я глубоко вздохнула, вяло кивнув ему в ответ.

И вдруг гладкая, немного прохладная ткань перчатки скользнула по моей руке. Кисть Грегора сжалась, будто ее хозяин пытался мне что-то сказать, и через мгновение исчезла.

Бэйлор сел возле меня, что-то непрерывно рассказывая, спрашивая, как я успела так быстро добраться до Ир-Наррхен, и почему без него. Как я умудрилась забыть отдать ему приглашение, и как он, бедняга, был вынужден воспользоваться заступничеством принца Дианара.

Но я не слушала. Видела лишь черные глаза Грегора Вильерт, что сидел напротив и чуть правее. Таким образом, он оказывался гораздо ближе к императору, но все же практически рядом со мной. Я могла ловить его густой, темный взгляд, следить за небрежно-четкими движениями, в которых, как всегда, не было ничего лишнего.

Какое-то наваждение. Было так сложно отвлечься, что каждый раз, когда он поворачивал ко мне голову, я начинала стремительно краснеть. Но глаза антрацитового мрака всегда оставались спокойными и обжигающе-внимательными.

– Его императорское светлейшество Линарий Второй! – провозгласил вдруг герольд, заставив меня вздрогнуть. – Шах-ашаи Архаров, Дианар Серый!

И, следуя друг за другом, в зал по очереди вошли правитель и его брат.

На императоре сегодня не было ни мантии, ни короны, ни каких-либо иных регалий. Он совершенно ничем не отличался от обычного благородного ашаи. Дорогой костюм, небольшая трость с золотым набалдашником в правой руке. Только взгляд, в котором горела абсолютная власть, мог бы выдать в этом уже немолодом мужчине властелина огромного государства.

Его брат же, напротив, блистал. Цепь сапфирового золота на шее, по четыре кольца с крупными камнями на каждом пальце, несколько аккуратных бриллиантовых подвесок на синем колете. И ярче всего сияла улыбка на его молодом лице.

Я вздрогнула, чувствуя невероятное волнение. Раньше даже в самых смелых фантазиях было невозможно представить, что мне придется сидеть так близко от членов правящей семьи. Теперь это стало реальностью.

Но все оказалось не так трудно, как я думала. Когда император с принцем сели, дав разрешение гостям приступать к трапезе, я наконец, смогла немного успокоиться и рассмотреть остальных гостей.

Неспешно потекла беседа, изредка поддерживаемая правителем. Он задавал вопросы, внимательно слушая своих приближенных. Иногда в разговор вступал принц Дианар, смеялся, даже пару раз кивнув Бэйлору в знак своей благосклонности.

Мой друг счастливо улыбнулся, закидывая в рот очередную порцию каких-то маленьких, неаппетитных улиток. Для него все шло прекрасно.

А я вдруг заметила с другой стороны от повелителя, ближе к креслу принца, женщину, чье лицо показалось мне подозрительно знакомым. Однако я не обратила бы на нее ни капли внимания, если бы асаи то и дело не бросала на Грегора взгляды, полные ослепляющей ярости.

Снежно-белая блондинка с волосами, убранными в тугой пучок на голове. Тонкая, полупрозрачная вуаль спускалась сзади по прическе, оттеняя длинную шею и голые плечи.

На женщине было довольно строгое, светлое платье под самое горло. Но из-за того, что руки оставались полностью обнаженными, а узкий корсет рельефно утягивал грудь и талию, наряд выглядел даже более эротично, чем иные открытые платья.

Я почувствовала легкую тревогу, которую не могла обосновать даже себе самой. А потом император обратился к этой женщине, и дрожь восхищения, смешанного с ужасом, лизнула каждый позвонок на спине.

– Мэссина Хеления, какие новости нынче у вас? – прозвучал размеренный властный голос Линария Второго.

Хеления. Верховная Маргаритка ордена Белой чайки. Религиозная глава государства и наместница самой Светлой девы.

Меня с детства учили, что более чистой и целомудренной женщины не существует в нашей империи. Под ее началом открывались монастыри, создавались монашеские сообщества и конгрегации. Рождались школы для бедняков. Ее именем называли детей, и великой удачей считалось попросить светлого очищения именно у нее, а не у рядовых мэссин ордена.

– Все хорошо, хвала благочестивой Маргарите, нашей Светлой деве, – раздался звонкий женский голос. – Дурных вестей нет, и это уже хорошая новость, ваше светлейшество.

– Воистину так и есть, – кивнул император и невзначай посмотрел на Грегора.

Мужчина поднес бокал вина к губам, скрывая еле заметную улыбку. Я не заметила бы прежде этих мелочей, если бы мне не показался столь странным прежний яростный взгляд самой Хелении.

– А как успехи у моего Черного палача? – также растянув губы, поинтересовался правитель. – Освоил ли какой-нибудь новый фокус наш единственный в империи мастер черного потока?

Ашаи Вильерт отставил бокал в сторону и перевел взгляд сперва на Хелению, которая презрительно сжала губы, а затем обратно на Линария Второго.

– Последнее время я тренирую дистанционное воздействие, мой повелитель, – ответил мужчина. – И у меня есть определенные успехи.

Я слушала очень внимательно, даже забывая пробовать все эти дивные блюда вокруг. Рассказ Палача интересовал меня куда больше. Тем более, что совсем недавно я стала свидетельницей работы его магии. Все это казалось мне ужасно любопытным. Настолько, что я даже не обратила внимания на короткий, но очень опасный взгляд чуть насмешливых черных глаз.

Впрочем, Грегор тут же отвернулся, а я пожала плечами, приготовившись слушать дальше.

– Вот, дорогие друзья, – произнес Линарий, кивнув головой мастеру пыток, – такого колдуна днем с огнем не сыщешь. И я счастлив, что этот самородок находится на службе империи Архаров. За вас, ашаи Вильерт.

Он поднял бокал в воздух, залпом осушив его целиком.

Грегор поклонился, пока остальные следовали примеру своего правителя, выпивая все содержимое собственных кубков. Таково правило этикета, и мне тоже пришлось ему последовать.

Напиток был вкусным, поэтому я не жаловалась. Правда, все же стоило побольше есть.

– Ваше светлейшество, – начал вдруг Грегор, – я помню, вы искали хорошего колдуна на должность помощника главного лекаря.

Сердце пропустило удар, маленькая креветка, которую я вознамерилась проглотить, так и застряла в горле. Пришлось экстренно запить ее еще глотком вина.

– Да, у вас есть интересная кандидатура, ашаи? – поинтересовался Линарий, ковыряя в тарелке перепелку.

– Очень интересная, ваше светлейшество. Это сура Мальтер, – он протянул в мою сторону руку, после чего все присутствующие устремили на меня взгляды.

Так неудобно мне давно не было. Уши стали ярче красных апельсинов. Хорошо, что щеки заалели чуть раньше от нескольких бокалов вина. И теперь на общем фоне уши, наверняка, не так выделялись.

– Сура Мальтер? – удивился повелитель. – А разве у вас достаточно магии для этой работы?

Тихий голос Линария звучал мягко, но я уже дрожала, как осиновый лист.

Император перевел взгляд на Бэйлора, который тут же страшно побледнел.

Что тут ответишь, если магии у меня быть не должно?

Но и здесь слово взял Грегор, избавив меня от необходимости лгать.

– Сура Мальтер совсем недавно узнала о собственном магическом потенциале, ваше светлейшество. Она – сирота, и никогда не занималась колдовством.

– Тогда с чего вы взяли, что без опыта сура сможет исполнять свои обязанности должным образом? – вдруг вклинилась в разговор мэссина Хеления, беззастенчиво окатив Грегора взглядом искристой ненависти. – Как вам не стыдно предлагать повелителю кандидатов столь низкого уровня?

Я вся внутренне сжалась.

– Прошу прощения, милая, – повернулась она ко мне, холодно растянув губы, – но это вопрос чести нашего государя.

Линарий слегка усмехнулся и вопросительно приподнял бровь, ожидая ответа.

Но Черный палач выглядел все также невозмутимо, как и прежде. Он спокойно повернул голову к женщине и даже позволил себе улыбнуться. От этой улыбки, в которой сквозило открытое превосходство, лицо Хелении побелело от ярости.

– Сильные маги с белым потоком, такая же большая редкость, как и с черным, – ответил мужчина мягко. – Вам ли не знать этого, мэссина? Ведь за патентами колдуны всей империи приходят именно в ваш орден.

Женщина прикусила губу.

– Значит, у девушки сильный поток? Откуда вам это известно? – уже не так запальчиво спросила она.

Все это время Бэйл рядом то белел, то краснел. По всему выходило, что, представляя меня императору, он либо обманул правителя, либо сам не был в курсе моих магических способностей. А это для жениха, как минимум, странно.

– Это моя профессия, мэссина, – снова улыбнулся Палач, – знать о людях то, чего они сами могут не знать. И, в конце концов, – он вновь повернулся к Линарию Второму, – у суры Мальтер будет испытательный срок. Если она не оправдает ваших ожиданий, никто не помешает взять на это место другого человека.

Император кивнул.

– Что ж, раз уж сам ашаи Вильерт советует мне вас, – посмотрел на меня правитель, – то мне остается лишь поставить подпись на нужном документе…

В этот момент он мягко улыбнулся, и Хеления вынуждена была замолчать.

Разговор перешел в новое русло, и я обрадовалась, что внимание всех присутствующих наконец-то переключилось на что-то другое.

– Почему Вильерт предлагал императору тебя в качестве лекаря? – едва слышно спросил Бэйл, когда на нас вроде бы никто уже не глядел.

– Представления не имею, – ответила так же тихо, и, когда подняла голову, тут же столкнулась с внимательным черным взглядом.

Грегор будто читал на моем лице все мысли. Будто смотрел глубоко внутрь меня, поднимая на поверхность все сокровенные мысли.

Бэйл совершенно не замечал внимания Палача, допытываясь у меня о причинах такого странного назначения. И все это безобразие продолжалось, пока Грегор вдруг громко не спросил его, будто невзначай:

– Ашаи Зантарен, как же вы проглядели такой дар у собственной невесты?

И через несколько секунд вся наша половина стола смотрела в широко раскрытый от неожиданности рот Бэйлора.

На бледном лице друга замелькали красные пятна.

– И правда, ашаи, вы, должно быть, ужасно невнимательны, – повернулся к нему император.

Мужчина что-то пробубнил в ответ, повелитель спросил что-то еще. А я видела лишь пристальный, чуть ироничный взгляд Черного палача, направленный только на меня.

Внезапно весь мир будто начал замирать, останавливаться, сокращаясь до нас двоих.

Грегор еле заметно улыбался, будто передавая мне через стол какую-то одному ему понятную мысль. Мысль, которую я не понимала, но от которой щеки стремительно краснели, а под ребрами занимался настоящий пожар.

Мне хотелось, чтобы он отвернулся и одновременно, чтобы не отворачивался. Чтобы продолжал смотреть. Хотелось снова услышать его спокойный, уверенный голос.

Кусок не лез в горло. Кушать давно расхотелось. Сердце стучало слишком быстро.

И вдруг черные глаза мужчины вспыхнули знакомым алым блеском. Опасно-знакомым…

По позвоночнику вниз ухнула обжигающая лавина странного, будоражащего предчувствия.

На губах Грегора Вильерт медленно расцветала темная улыбка.

Я не слышала больше ничего, кроме биения собственного сердца. Кроме стука крови в висках. И не могла отвести взгляда от мужчины, а он даже не пытался скрыть собственное внимание.

Напряженное, дерзкое.

А затем Грегор медленно уперся локтями в стол и…

Начал снимать перчатки…

Один палец за другим. Пока, наконец, широкие ладони не оказались абсолютно обнажены.

Мужчина сцепил руки в замок, и воздух начал знакомо сгущаться. Он проникал в легкие, обжигая, опьяняя. Как жидкий яд. Как золотая отрава.

Как смертельный наркотик, от которого невозможно отказаться.

И я совершенно отчетливо понимала одно: это была магия Черного палача.

“Значит, вы можете заставить человека испытать любую эмоцию?..”

“Есть сложные эмоции… Страсть, желание… Сердце должно забиться быстрее. В венах в этот момент бурлит огонь…”

Я вспоминала его слова и с дрожью в коленях чувствовала, как все, что он описывал, происходит со мной.

“Их сложно передать на расстоянии… Но однажды, я уверен, это удастся мне без труда…”

Неужели он и вправду может колдовать, не касаясь меня руками? Или это я просто схожу с ума?

Жар ударил в голову, проник в мозг, в мышцы. Тысячей маленьких молний прошил позвоночник. Низ живота скрутило горячей судорогой.

Я напряженно выдохнула, подавив всхлип.

– Что с тобой, дорогая? – спросил Бэйлор, внезапно посмотрев на меня.

– Мне… жарко, – хрипло выдавила в ответ, переведя взгляд с друга вновь на Палача.

Уголки рта Грегора были еле заметно приподняты, а глаза блестели хищным, темным блеском.

– Это я вижу, у тебя все лицо красное, – продолжал Бэйл, нахмурившись.

У меня закружилась голова. Я не могла отвести взгляда от мастера пыток. И даже опустив голову, сквозь ресницы продолжала разглядывать его дерзко изогнутые губы, мысленно касаясь жесткой линии подбородка, очерчивая тонкую линию вен на шее…

Черные глаза сверкнули.

В этот момент волна обжигающего желания накрыла меня с такой силой, что я тихо ахнула, хватая ртом воздух, и сдвинула ноги под столом.

Между бедер вспыхнул проклятый пожар. Сумасшедшая, животная пульсация, вышибающая все мысли из головы. Оставляющая чуть ли не одну единственную настойчивую необходимость: опустить руку вниз и удовлетворить себя прямо здесь. Или сойти с ума.

Бэйлор тихо ругнулся.

– Лил, может, корсет слишком туго затянут? – спросил он озабоченно.

– Нет, мне… просто немного не хорошо.

Говорить было почти невозможно.

– Проводить тебя на балкон?

– Нет, я… сама, – нервно бросила в ответ, тут же вставая.

Руки мелко дрожали. Никогда прежде мне так сильно не хотелось заняться простым сексом. Тело горело, вся кожа превратилась в один сплошной оголенный нерв.

Извинившись, я выбежала из зала, направляясь к ближайшему соседнему балкону. В коридоре было несколько выходов, которые вели к небольшим, полукруглым лоджиям. Дернув дверь, я скрылась на одной из них, тяжело дыша.

Прижалась спиной к холодной колонне, запрокинула голову и закрыла глаза. Легкий ветерок коснулся лица и груди, принося небольшое облегчение. Но сердце все еще стучало слишком быстро. А в голове был только Черный палач. Только его губы. Руки, скользящие по разгоряченной коже…

В этот момент я вдруг подумала, что это странно. Грегор Вильерт определенно был очень сильным магом. Сильным и совершенно бессовестным. Но меня смутило не это. Он оказался способен внушить мне на расстоянии сексуальное желание. В течении нескольких секунд заставить меня буквально мечтать о любви. Но каким образом он мог заставить меня думать именно о себе? Почему из всех мужчин в зале я мечтала и мечтаю до сих пор именно о нем? Разве может мастер черного потока кроме эмоций внушить еще и мысль?

Ответ на этот вопрос я боялась искать, потому что и так, подсознательно, прекрасно его знала.

Нет, не может. Мастер черного потока способен вызвать желание, но он не способен выбрать предпочтения самого человека.

А, значит, это я, я сама хочу Грегора Вильерт…

Это было уже настоящее сумасшествие.

Даже без присутствия Черного палача я никак не могла успокоиться. А все потому, что ужасное понимание собственного влечения накатило штормовое волной. Я слишком отчетливо продолжала видеть перед глазами темные очертания мастера пыток. Его широкие плечи, короткие, немного кудрявые волосы, падающие на лоб. Сильные руки, которые я почти чувствовала на своем теле.

Между ног пульсировал огонь, заставляя кусать губы.

– Проклятье, – тихо прошептала я сквозь зубы, чувствуя, что никак не могу успокоиться.

И вдруг из-за спины неслышно появилась мужская фигура. Словно выплыла из моих непристойных фантазий. Соскользнула с лезвия моего безумия.

– Вы!.. – выдохнула я с яростью и желанием, которое вряд ли удалось скрыть.

Голос дрожал, став густым и горячим.

– Я… – прошептал Черный палач.

И вдруг резко обхватил мое лицо руками в перчатках и жадно поцеловал, прижимая к холодному камню колонн.

Огненная бездна… Ураган, разносящий в щепки мысли, тело, душу…

Сопротивляться не было сил. И желания не было. Кровь мгновенно вспыхнула от одного присутствия здесь Грегора Вильерт. От его пьянящей близости. От его губ, сладких, как тростниковый сахар, дурманящих, как горячее вино.

– Что вы… себе позволяете? – выдохнула я, когда он отстранился, не выпуская мое лицо из ладоней.

– Позволяю себе целовать вас, – ответил он низким, чуть хриплым голосом, от которого стало еще жарче.

А я, несмотря на собственное возмущение, могла смотреть только на его рот. На его немного влажный, мужественный рот с полными, дерзкими губами. Которые умели так сладко и горячо целовать.

– Перестаньте оттачивать на мне собственную магию, – срывающимся голосом потребовала я. – Тренируйтесь на ком-нибудь другом.

При этом мои ладони лежали на его груди, слегка вздрагивая, ощущая кончиками пальцев, каким глубоким и быстрым стало дыхание мужчины. Но я не отталкивала его. Как зачарованная, я могла лишь говорить, что не хочу, чтобы все это продолжалось. Но слова расходились с делом.

– Не могу, – шепотом ответил он, прижимаясь ко мне, мягко прихватывая ртом уголки моих губ, щеки. Медленно спускаясь к шее, – я хочу только тебя.

От его грудного, немного вибрирующего голоса хотелось умереть и родиться заново. Он погружал меня все глубже и глубже в собственную темную бездну. И выхода из нее уже не было.

Я закрыла глаза, хватая ртом воздух, послушно отклоняя голову в сторону и подставляя кожу его поцелуям.

– Кроме того ни на ком больше не получается, – добавил мужчина тихо, скользнув руками по спине к самым бедрам, – только ты реагируешь так ярко, так сладко…

Внутри вспыхнула острая вспышка чего-то голодного и колючего. Ревность?

– И на многих вы уже испытали свои возможности? – возмущенно спросила я, не успевая обдумать свои эмоции.

Грегор улыбнулся, и на лице его появилось крайне довольное выражение.

– На десятерых благородных асаи. Только ради любопытства, Лилиана. Но ничего не выходит. Страсть – слишком сложное чувство. Оно загорается, только если объект сам хочет этого.

– Вы лжете, – выдохнула я, осознавая, что он только что подтвердил мои догадки.

Грегор сильнее прижал меня, вдавливая своим телом в камень, давая почувствовать всю степень собственного желания. А потом склонился к уху и мягко прикусил за мочку.

Горячее дыхание обожгло влажную кожу. Очередная жгучая молния прошила позвоночник, разжигая еще сильнее огонь между бедер. Стягивая тугим узлом ноющее желание внизу живота.

Я сжала колени, подавив стон.

– Мне нет до этого дела, – выдохнула я через силу. – И вообще, можете заниматься сексом с кем угодно, только оставьте меня в…

В этот момент рука в черной перчатке вдруг задрала подол моего платья, проникнув к бедру, поглаживая обнаженную, слишком чувствительную кожу.

– Что вы?.. – начала было я, но Грегор вернулся к моим губам, накрывая их жадным, животным поцелуем, полным диких, темных желаний.

– Мне не нужен никто другой, Лилиана, – отрывисто проговорил он, тяжело дыша.

И, не успела я ничего возразить, как гладкие пальцы в кожаных перчатках скользнули между моих ног, проникнув прямо к горячей лаве желания. К месту, которое должно быть скрыто нижним бельем.

Я вскрикнула, прикрыв глаза от резко прошившего тело удовольствия. Стиснула мужские плечи, чтобы не упасть.

Черная кожа перчаток оказалась очень теплой и гораздо более гладкой, чем обычная рука. От этого странного и острого ощущения, возбуждение резко усилилось.

Я тихо застонала, чувствуя, как мужчина мягко раздвигает чувствительные складочки, проникая к наиболее бесстыдным и жаждущим наслаждения местам.

– Ты хочешь меня, – прошептал он, по кругу лаская самую яркую точку моего безумия, – хочешь каждый раз. Поэтому мне не составляет труда разжечь твое желание.

– Замолчите… замолчи… – едва проговорила я, сквозь рваные вздохи.

И в этот момент он проник в меня.

Я громко вскрикнула, запрокинув голову. Воздух покинул легкие. Ноги ослабели, и только крепкие объятия Грегора не давали упасть. Он прижимал меня к колонне, медленно и властно погружая палец глубоко внутрь, скользя им так, что мягкая, выделанная ткань перчаток одновременно касалась и самого чувствительного места снаружи, с каждым толчком наращивая жар в теле.

Я больше не чувствовала окружающего мира. Вокруг не было ничего, кроме мужчины по прозвищу Черный палач и моей страсти к нему.

Тело ритмично вздрагивало, двигаясь навстречу его руке, вырывая из груди тихие стоны. И остатками разума я осознавала лишь, что это сумасшествие уже не остановить.

– Пожалуйста, еще, – одними губами произнесла я, не узнавая саму себя. Подходя к самой грани пропасти и никак не получая желаемого. Напряжение стало почти нестерпимо.

Грегор прижался своим лбом к моему, тяжело дыша. Казалось, он ловил каждый мой вздох, каждый звук, двигая рукой все быстрее. Именно так, как я и хотела.

В какой-то момент дверь на балкон открылась, и только колонна теперь закрывала нас с мужчиной от непрошенных взглядов.

– Ой, милая, кажется, тут уже занято, – раздался голос у самого выхода.

А дальше последовал звонкий женский смех.

Дверь закрылась, но даже это не могло сдержать моих стонов. Не могло прервать этого темного горения. Я плавилась в руках мастера пыток и больше не принадлежала себе. Я принадлежала ему. Целиком и полностью.

И в один прекрасный момент все наконец закончилось. Я задрожала, громко всхлипнув от восторга, сгорая в обжигающих волнах исступления. И напряжение потихоньку начало оставлять мое тело, позволяя мне таять в руках Черного палача.

Грегор тяжело дышал, медленно покрывая поцелуями мое лицо. А когда я открыла глаза, возвращая управление собственному телу, он все никак не мог меня отпустить. Его грудь напряженно вздымалась и опускалась, взгляд был как никогда мрачным. Он желал меня прямо сейчас и желал больше, чем что-либо другое во всем мире. Я видела это слишком явно в черно-алых озерах его глаз.

– Восхитительная… – едва слышно проговорил он, опуская руку в блестящей перчатке.

Я покраснела. Стыд медленно, но верно возвращался. Но мне нечего было сказать. Слишком многое я уже сказала пару минут назад.

– Жаль, что ты выбрала другого, – сорвался отрывистый шепот с его губ.

И в следующий миг он оторвался от меня, будто через силу. Поклонился, молча отступая назад к двери. И через мгновение просто ушел, так ничего не сказав и не объяснив. И только через четверть часа, когда я смогла вернуться в зал, оказалось, что Грегор Вильерт покинул императорский прием.

Глава 12. Мнимая власть

До конца вечера я досидела с трудом, и когда, наконец, этикет позволил спокойно откланяться и уйти, я тихо шепнула Бэйлору:

– Жду тебя внизу, – и скрылась за дверью залы.

Нахождение в одном помещении сразу с обоими членами императорской семьи ничуть не облегчало прием пищи. А когда рядом не оказалось ашаи Вильерт, аппетит окончательно пропал.

Я вышла в коридор, медленно шагая по узкому ковру с густым ворсом. Слишком много мыслей крутилось в голове, но пока слишком сложно было расставить каждую из них по местам.

За очередным поворотом вдруг раздался женский смех. И я чуть лицом к лицу не столкнулась с братом императора, ведущим под руку какую-то даму.

Шах-ашаи покинул ужин еще час назад, едва ли намного позже Черного палача, которому, похоже, этикет был не писан.

Я поклонилась принцу, ощущая на себе слишком пристальное внимание его веселых, немного подсвеченных вином глаз. Потом, переведя взгляд на его спутницу, я с неприятным удивлением узнала ту самую девушку, что перепутала меня с прислугой. Ту самую, которая уже являлась мне в дурных видениях.

– Доброго вечера, шах-ашаи, – проговорила я, краем глаза замечая презрительно искривленное лицо дамы.

– И вам доброго, сура Мальтер, – растянул губы принц, тут же выпуская девушку, чтобы поцеловать мне руку.

От прикосновения теплой руки Дианара по спине внезапно проползла холодная змея неприязни. Словно меня окунули в сырой, заболоченный омут.

Похоже, принц был не таким уж хорошим человеком. Хотя, особам голубых кровей в принципе хорошими быть незачем.

Я передернула плечами, стараясь отогнать дурацкие мысли.

– Уже покидаете наш скучный вечер? – улыбнулся принц. – Что ж, не могу вас в этом винить. Мы с асаи Шангли тоже не смогли вынести всех этих культурных бесед, в половине которых брат хвастается своим ручным мастером пыток.

Девушка возле принца послушно заулыбалась шутке.

– Не буду задерживать вас более, – продолжал Дианар. – И мои поздравления по поводу вашей новой должности!

Принц вместе с асаи Шангли развернулись и пошли прочь куда-то в направлении балконов. А у меня под ребрами залег странный и крайне неприятный осадок от этой вполне добродушной беседы. И самое печальное оказалось в том, что разделить эмоции мне было не с кем.

Я замерла на месте и глубоко вздохнула. Но и тут остаться в одиночестве мне, видимо, было не суждено. Где-то позади я услышала знакомый женский голос. Звонкий, как переливы колокола. Жесткий, как удар хлыста.

– Пройдемте, здесь должна быть какая-нибудь свободная комната… – говорила она кому-то рядом.

Мэссина Хеления.

Я испуганно огляделась по сторонам, не испытывая ни малейшего желания встречаться здесь еще и с главой ордена Белой чайки. Тем более что после сегодняшнего вечера становилось ясно: ко мне, так же как и к Черному палачу, мэссина не будет испытывать ни капли приязни.

Чтобы избежать нежелательной встречи, я прошмыгнула в первую попавшуюся комнату, прикрыв за собой дверь. И затаилась, спрятавшись за каминной стенкой.

Прошло несколько долгих секунд. По коридору разносились приглушенные звуки голосов, пока, наконец, не раздался скрип еще какой-то двери, и все не стихло.

Я успокоилась и уже собралась выходить из своего укрытия, как вдруг услышала сквозь стену злое женское шипение:

– Это совершенно никуда не годится. Он теряет всякий страх передо мной…

Брови поползли к переносице, когда стало ясно: мэссина Хеления находится в соседнем помещении, и через дымовую трубу камина мне слышно каждое ее слово.

– Да, мэссина, – отвечал ей какой-то мужчина. – Ашаи Вильерт уже давно обладает большим влиянием на его светлейшество.

– Слишком большим, – фыркнула женщина. – Но это все – лишь результат его проклятого дара. Если бы этот пес не был такой уникальной тварью, император казнил бы его еще много лет назад. Его магия – чудо. Но сам он – гнилая зараза, которая требует уничтожения.

– Да, мэссина, – покорно соглашался собеседник. – Но что мы можем сделать? Может, вы хотите, чтобы мы просто убрали его?

– Сейчас Грегор Вильерт слишком силен, – мрачно отвечала Хеления. – Вы только зря подставитесь. И, в случае провала, подставите меня. Нет. Я знаю, однажды придет день, когда император перестанет нуждаться в своем Палаче. И тогда он отдаст его мне…

Дальше разговор перешел на какую-то отвлеченную тему, а я в ужасе выскользнула из темной комнаты.

Уже на улице, когда свежий воздух ударил в лицо, прогоняя тени чужих заговоров, я смогла все обдумать.

Оказывается, Грегор Вильерт стал костью в горле не только простым людям, типа коменданта императорской тюрьмы. Его ненавидит даже глава ордена Белой чайки.

Это было ужасно. Потому что при всей кажущейся силе, при всем влиянии на императора, Грегор на самом деле в очень тяжелом положении. Мэссина Хеления обладала собственной гвардией, подчиняющейся лишь ордену. Имела собственный религиозный суд, на решения которого не могли влиять императорские служащие. И получить такого врага для любого человека означало бы неминуемую тюрьму. А то и смерть.

Я покачала головой, вдруг испытав укол страха. Ледяные мурашки пробежали по спине, стоило представить, что Черному палачу что-то угрожает.

Когда меня начала волновать его судьба? Не знаю. Знаю только, что мысль об опасности, грозящей Грегору, приводила меня в настоящий ужас. И успокаивало только одно: ашаи Вильерт был сильнейшим магом черного потока. Шлейф силы следовал за ним неотступно, показывая всем и каждому, что с этим мужчиной шутки плохи. Это пугало не только простых людей, которые не имели с Черным палачом ничего общего. Но и его врагов, которые опасались открыто проявлять агрессию. Его уважали за силу. И это было наилучшей защитой.

Очень скоро в саду перед замком меня нашел Бэйлор. Он нанял карету, чтобы развести нас по домам. Почти всю дорогу я молчала, вяло отвечая на вопросы друга. Потому что думала я совсем о другом.

Что мне теперь делать с теми чувствами, что сжигали не хуже погребального костра? Что делать со всеми опасениями, что потихоньку подтачивали изнутри?

Ко всему прочему у меня был еще один страх, пожалуй, не слабее первого. Мне не хотелось оказаться для Грегора очередной игрушкой. Одной из тех женщин, которые легко даются в руки и так же легко исчезают из жизни. Кем я была для Черного палача? Просто неудачницей, на которой он тренировал свой дар? Или кем-то большим?

Я боялась искать ответ на этот вопрос. И боялась чувств, которые вспыхивали слишком рано и слишком сильно. И к слишком непростому человеку…

Глава 13. Болезнь

В императорскую тюрьму мне больше приходить было не нужно. На следующий день после ужина в замке посыльный принес маленькое кольцо-печать с гербом Линария Второго. Поэтому опознавательному знаку меня отныне обязаны пропускать во дворец в любое время дня и ночи. Более того, тот же самый гонец вручил мне небольшой кошель, доверху набитый серебряными льери. Я ахнула, принимая такой щедрый аванс, и не понимая, за что. Мужчина быстро пояснил, что, как помощник главного лекаря, в мои обязанности входит прибывать во дворец максимально быстро. А значит, мою каморку придется сменить на что-то более близкое к Ир-Наррхен. Эти средства шли в счет нового жилья.

Двое следующих суток занял переезд. Бэйлор, как только узнал об этом, был крайне недоволен. Почему-то он считал, что переезжать я должна именно к нему. Или хотя бы снимать комнату неподалеку от его особняка. Я же, наоборот, собиралась жить на другом конце города.

Впрочем, мне до его жалоб не было никакого дела. У меня начиналась новая жизнь.

Личных вещей набралось две сумки, а мебель отсутствовала в принципе. Поэтому я была несказанно счастлива, обнаружив в презентабельном постоялом дворе с видом на Ир-Наррхен мягкую резную кровать, в пуховом матрасе которой не водились клопы, столик с высоким зеркалом и парочку чудесных лакированных стульев.

В общем, все налаживалось.

Однако, были и минусы. В прошедшие дни я не видела Черного палача, и где-то в желудке поселилась промозглая змея тоски. С каждой ушедшей ночью она будто все сильнее скручивала кольца, стягивая ребра, мешая нормально дышать.

Мне это совсем не нравилось. Пару раз я даже порывалась просто так сходить в императорскую тюрьму с надеждой случайно встретить там ашаи Вильерта. Никто не мог запретить мне сделать это, ведь официально я все еще числилась на старой работе.

Но каждый раз я сама останавливала себя, убеждая, что это неправильно. Что Черный палач – не лучшая пара для меня. Тем более, что он наверняка сам не знает, чего хочет.

Однако, с острой регулярностью в голове всплывала его последняя фраза, брошенная перед уходом:

– Жаль, что ты выбрала другого…

И змея тоски под ребрами скручивала кольца еще сильнее.

Но разве между мной и Грегором было хоть что-то, кроме дурацкой эротической сделки?..

Правильный ответ – нет.

Этот мужчина не искал встреч со мной, ему не была интересна моя жизнь, ему не была интересна я.

К сожалению, это у меня перед глазами каждое утро зажигалось воспоминание о черных глазах и самоуверенной улыбке. Только я пыталась узнать, что находится внутри у человека по прозвищу Черный палач. А Грегор наверняка спал спокойно.

Потому я оставалась дома, усиленно стараясь не думать о нем и не искать с ним встреч.

Но уже на третий день судьба сама решила иначе. Рано утром ко мне в новое жилье явился императорский гонец с требованием срочно явиться ко двору. Более того, он был уполномочен лично проводить меня.

Я едва успела собраться, как посыльный чуть ли не за руку вытянул меня на улицу. И уже через десять минут я стояла в небольшом кабинете, обставленном в коричнево-золотых тонах. Оказалось, что император уже ждал меня.

Едва успев испугаться такой высокой чести, я услышала:

– Доброго утро, сура Мальтер. Прошу прощения за ранний вызов, но дело не требует отлагательств.

Правитель казался не выспавшимся, а голос его позвякивал напряжением.

Я едва успевала кивать, краснея из-за того, что передо мной извиняется сам повелитель.

– Вы теперь являетесь помощницей моего главного лекаря. И, так уж вышло, что просить о помощи мне придется именно вас, а не его. Несмотря на то, что я еще не знаком с вашим магическим потенциалом, у меня нет выхода. То, что я расскажу сейчас, не должно выйти за пределы этого кабинета, сура Мальтер, вы понимаете?

Я снова поспешно кивнула, бледнея. В груди росло неприятное предчувствие.

– Мастер пыток болен, – перешел к делу император. И мое сердце упало к плиткам каменного пола. – Никто не должен знать об этом, даже мой главный лекарь. Слухи разлетаются слишком быстро.

– Что с ним? – спросила я, и голос дрогнул.

Линарий сдвинул брови.

– Его недуг носит магический характер, сура Мальтер. Он предупреждал меня, что это возможно, но я надеялся, что все обойдется. Вы знаете, что ашаи Вильерт последнее время сильно увеличивал свой потенциал, как колдуна черного потока. Это как-то повлияло на организм, истощило силы. Не знаю. Он уже сутки без сознания, и не приходит в себя. По словам его слуги, состояние очень плохое.

Губы задрожали, страх шваркнул по пояснице когтистой лапой, прочерчивая холодные полосы.

– Я надеюсь, ашаи Вильерт не ошибся в вас, и вашей квалификации хватит, чтобы помочь, – хмуро закончил мужчина.

Я нервно кивнула, чувствуя, как пальцы леденеют от ужаса.

Как я могу быть уверена, что у меня получится?

Никак.

А значит, лучшим выходом было бы отказаться. Да только я не могу позволить себе это сделать. Вдруг кроме меня император и впрямь никого больше не найдет?

– А почему вы доверяете мне, ваше светлейшество? – осмелилась спросить я, все еще обдумывая отказ.

Повелитель поднял на меня мрачный взгляд.

– Никто не должен знать, что Черный палач болен и не в состоянии выполнять свои обязанности. Не в состоянии защитить себя. Это многим может развязать руки. А вас рекомендовал сам Грегор. И это дает мне право надеяться, что вы все же друг ему, а не враг.

– Так и есть, – поспешно кивнула я.

Император удовлетворенно выдохнул.

– Хорошо. Сур Карвиш предупрежден и пустит вас без препятствий. Вы знаете, где живет мастер пыток?

– Да, ваше светлейшество…

– Тогда поторопитесь, – закончил мужчина мрачно, еще сильнее усугубляя мой страх.

Я кивнула и, низко поклонившись, покинула кабинет правителя, чтобы менее чем через полчаса стучаться в знакомую дверь огромного, светлого, как морская пена, особняка Черного палача.

Встретил меня, как и прежде, мрачный дворецкий. Сур Карвиш поклонился, пропуская внутрь дома и молчаливо готовясь проводить, куда нужно. Он и вправду ждал меня.

Грудь сдавило от напряжения, стоило вспомнить, как я в прошлый раз переступала этот порог. Но несмотря ни на что, сегодняшний визит нервировал меня гораздо больше.

– Хорошо, что вы пришли, сура Мальтер, – проговорил молодой дворецкий, сверкая темно-карими, умными глазами. – Надеюсь, вы сможете помочь.

Мы поднимались по широкой, винтовой лестнице, и я сквозь волнение механически рассматривала белоснежную лепнину на перилах и светлые картины, висящие на стенах. Все то, что, казалось бы, так не подходит образу пугающего Черного палача.

– Я тоже надеюсь, – неуверенно произнесла в ответ. – Его светлейшество сказал, что этот недуг как-то связан с магией ашаи Вильерта…

– Именно, – кивнул мужчина. – Такое случалось и прежде, но никогда ситуация не была столь серьезной.

– Но разве от магического дара бывают болезни? – удивилась я.

– Когда дар столь силен – бесспорно. Но это большая редкость. Мой господин почти уникален, потому что его магия – сила всего спектра. Он использует все семь потоков, хотя обычный человек способен управлять одним, максимум двумя из них. Если применять бесконтрольно такой дар, можно получить любые последствия.

– Даже сойти с ума? – испуганно спросила я, почему-то вспоминая собственную проблему. Те видения, которые продолжали меня сильно беспокоить.

– Это самое меньшее, – усмехнулся сур Карвиш. – Но вам не стоит волноваться, наш Палач – крепкий орешек. Однако помощь ему не помешает. Только помните, что все должно остаться в тайне. Его враги не должны знать об этой болезни.

– Да, конечно… – пролепетала я, проходя вглубь широкой спальни.

На огромной кровати, застеленной иссиня-белым шелком, лежал он. Черные, немного волнистые волосы растрепались, падая на бледное, нереально красивое лицо. Одеяло слегка сползло, обнажая широкую грудь с оскаленной пастью химеры.

Мужчина дышал очень тяжело.

– Вам нужно что-нибудь для работы? – поинтересовался дворецкий.

– Нет, благодарю. Только тишина, – ответила я тут же.

Сур Карвиш откланялся, оставив меня наедине с бесчувственным Грегором. Я неуверенно подошла к мастеру пыток, осторожно опустившись на краешек кровати.

Бледный лоб мужчины был влажным, между темных бровей залегла морщина. Даже в забытье он хмурился. Возможно, ему снился какой-нибудь дурной сон, и мне ужасно захотелось избавить его хотя бы от темных мыслей.

Но пока я совершенно не знала, что делать. Судя по всему, на теле мужчины не было физических повреждений, а прочие я никогда не лечила.

Глубокий вздох помог сконцентрироваться и хотя бы немного успокоиться. Я быстро сняла плащ, оставшись в одном платье, и сполоснула руки в медном тазу, что стоял неподалеку. Снова села рядом и, наконец, позволила себе дотронуться до мужчины.

Мурашки пробежали по спине. Я осторожно убрала волосы, слегка закрывающие глаза, и провела большим пальцем по бровям, разглаживая морщинку.

Какой же он был горячий. Слишком горячий. И как бы сильно я не осознавала важность собственной лекарской миссии, все равно руки вздрагивали, стоило лишь слегка коснуться его.

Попытавшись успокоить бешено стучащее сердце, я закрыла глаза.

Мелькнул белый поток. Столб света упал с вышины, направляясь сквозь мои руки в тело мужчины. Больше я ничего не умела, и оставалось надеяться, что это поможет.

Но почему-то сегодня все работало не так, как обычно. Моя магия поглощалась Грегором без остатка, но приносила слишком небольшой результат. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько слабой.

Через полчаса практически бесполезного лечения я вспотела, закатала рукава и расстегнула несколько пуговиц на платье. Стало душно, и пришлось открыть окно нараспашку.

Прохладный ветерок ворвался в помещение, всколыхнув шторы, освежая мысли.

Вернувшись к Грегору, я расположила ладони на его обнаженной груди уже с гораздо меньшим стеснением, чем прежде. Еще через час напряженной работы отчетливо вспыхнули энергетические точки на ослабленном теле. Точки, требующие энергии.

Руки скользнули к плечам, лбу, вискам. Потом некоторое время лежали на мужском животе, давая мне почувствовать рельеф тугих, тренированных мышц.

Щеки немного раскраснелись, под кожей пробегали искры, но я старалась не заострять на этом внимание. Иначе сеанс лечения грозил всякой потерей самоконтроля.

Однако, пока я всеми силами старалась помочь, мозг отстраненно отмечал каждый изгиб на теле Грегора. Взгляд будто невзначай скользил по черной татуировке, исследуя каждую линию, каждый завиток. И где-то в желудке с каждой секундой все сильнее скручивалось нервное напряжение.

В какой-то момент после непродолжительного стука дверь в комнату открылась, и на пороге появился сур Карвиш.

– Сура Мальтер, вам ничего не нужно?

Я устало оглянулась и вдруг заметила, что за окном уже закат. А мой подопечный был все так же бледен, как и прежде. Лишь темные круги под глазами исчезли, а дыхание стало ровнее. Но, стоило мне убрать ладони, как мужчина нахмурился и, попытавшись перевернуться на бок, застонал во сне. Бледность начала усиливаться.

– Мне ничего не нужно, сур Карвиш. Но, похоже, придется остаться здесь на ночь. Вашему господину становится лучше слишком медленно, – ответила тихо.

Дворецкий понимающе кивнул.

– Черный поток поглощает любую иную магию. Оставайтесь, сколько понадобится. Если я буду вам нужен, дерните вон за тот сигнальный шнурок.

Он указал на короткую веревочку с кисточкой в изголовье кровати и с поклоном удалился.

Ночь обещала быть долгой и непростой. Лечение шло медленно и малоэффективно. Словно Грегору не хватало моей магии. Словно… ладони давали недостаточно.

Как только я подумала об этом, голову пришла отчаянная мысль, мгновенно обжегшая сознание: “Мне нужно было больше пространства для контакта”. Чтобы магия текла не только через руки.

Но хватит ли у меня на это смелости?

Я прикусила губу и посмотрела сперва на бесчувственного мужчину, затем на дверь спальни. Потом резко поднялась, подошла к выходу из комнаты и закрыла помещение на замок.

Все. Теперь никто не мог войти к нам. Никто не мог распахнуть дверь и увидеть, как я дрожащими руками снимаю платье и скидываю туфли. Как расстегиваю браслет Бэйла и убираю, чтоб не мешал. Как стеснительно стягиваю нижнюю майку, единственное, что на мне было из белья, и стыдливо запихиваю ее под подушку. Словно спрятав этот предмет одежды от собственных глаз, могла почувствовать себя более уверенно.

Но как можно чувствовать себя уверенно, если ты полностью обнажена в комнате с мужчиной? Если осторожно ложишься на кровать рядом с ним. Обнимаешь его, едва дыша. Прижимаешься нагим телом к его горячей коже…

Да, пожалуй, это был уже перебор. Но мне нужно было попробовать. Я не могла оставить Грегора в том состоянии, в котором он находился сейчас. А потому уже через секунду белый поток хлынул в мужчину через все мое тело. Через каждую точку соприкосновения. Через каждый миллиметр, что нас теперь связывал.

Близость Грегора заставляла меня нервничать, но ощущение, что моя энергия стала нашей общей, странно успокаивала. Объединяла нас будто невидимыми цепями.

Еще через час дыхание мужчины выровнялось, а жар полностью исчез. Я позволила себе немного расслабиться, уменьшив воздействие. Хотелось, наконец, отдохнуть.

Из окна лился ровный свет луны, Грегор спокойно спал рядом, словно с ним ничего и не произошло. Только в сознание он так и не пришел. Я ужасно нервничала при мысли, что он может очнуться в любой момент и обнаружить меня рядом. В таком виде. Но, честно говоря, гораздо больше я волновалась все же о том, что мое лечение не поможет, и мужчина не очнется вообще.

От этой мысли болезненно сдавливало сердце. В призрачном лунном свете я рассматривала неподвижное мужское лицо, расслабленное, спокойное. Чуть волнистые пряди, упавшие на глаза. Пряди, в которых хотелось зарыться руками, почувствовав их мягкость.

И в какой-то момент я сама не заметила, как подняла ладонь и осторожно коснулась черных, как ночь, волос. Провела по ним, немного освободив лоб и темные брови.

Под кожей медленно заискрило.

Он не мог видеть, что я делаю. Никто не мог. А потому мне было почти не стыдно.

Почти.

Я осторожно спустилась к его лицу, погладив мягкую кожу, переходящую в короткую щетину. Грегор не брился примерно сутки, и теперь я могла коснуться его немного жесткого подбородка. Никогда прежде мужчина не позволял себе подобного. А я вдруг поняла, что так мне даже больше нравится. Эта легкая небрежность слишком хорошо вписывалась в его характер.

Провела рукой по широкой шее. Спустилась на грудь, плавно очерчивая изгибы твердых мышц.

Жарко. Не оторваться. Не закрыть глаза…

Кто бы мог подумать, что я позволю себе нечто подобное? Но почему-то остановиться не получалось, как бы ужасно это не выглядело в моих собственных глазах. Чем дальше двигались пальцы, тем тише становились мысли, и тем громче стучало сердце.

Ладонь скользнула по черным линиям оскаленной химеры, повторяя путь глаз. Столько раз я глядела на эту татуировку, прослеживая взглядом ее завитки, но не имея возможности прикоснуться! Теперь внутри вспыхивало какое-то темное удовольствие от того, что я, наконец, могу сделать это.

В крови закипал огонь. Дыхание обрывалось. Казалось, будто это не я бесстыдно поглаживаю татуировку, а химера Черного палача ласкает кончики моих пальцев.

Щеки вспыхнули, когда я вдруг случайно коснулась соска мужчины… А затем уже совершенно сознательно обвела его по кругу.

Маленький, твердый.

Светлая дева, что я делаю?..

Не сводя глаз с неподвижного мужского лица, я медленно опустилась к груди Грегора и вдруг осторожно дотронулась языком до его соска.

Слишком сильно хотелось почувствовать его во рту. Коснуться губами горячей кожи. Провести вниз влажную дорожку поцелуев, прочувствовав рельеф тела.

Проклятье, как же мне хотелось…

Кровь ударила в виски. Живот прошила судорога желания.

Так близко, так жарко…

Я чувствовала мужчину всем своим телом, обнимая его и, да, лаская. На этот раз я была плохой. Я, а не он. И никто не мог помешать мне делать то, что требовал воспаленный разум.

Снова коснулась губами мужской груди и вдруг ощутила, как его сердце начало биться быстрее. Я резко выдохнула, подняв взгляд к неподвижному лицу. Но Грегор все еще был без сознания. Абсолютно точно.

Тогда я медленно провела вниз ладонью по его животу, отчаянно краснея. Дотронулась пальцами до тонкой веревочки, удерживающей нижнее белье на его бедрах, и вдруг слегка проникла под нее.

Мужчина глубоко вздохнул.

Не может быть…

Он чувствовал меня, определенно чувствовал! Но понимал ли?

Дрожь прокатилась по позвоночнику. Одна мысль о том, что Грегор не совсем в беспамятстве заставляла бесстыдный огонь внутри меня гореть еще ярче.

Я снова провела пальцами под тонкой тканью на его бедрах, касаясь мягких завитков волос, дерзко проникая все ниже и ниже.

Грегор неровно выдохнул и повернул голову во сне. Грудь начала глубоко и рвано подниматься. Между бровей на мгновение появилась напряженная складка.

Но не успела я даже подумать о том, что мои действия могут нанести какой-то вред, как мне стало заметно совсем иное.

Его желание.

Напряженное, твердое, изредка вздрагивающее под нижним бельем.

Возбуждение молнией ударило сквозь позвоночник. Внизу живота заныло от напряжения и слишком знакомого голода. От всего того, что постоянно сводило меня с ума рядом с Черным палачом.

Только теперь рядом не сгущалась его темная, опьяняющая магия, и свалить собственное сумасшествие было не на что.

Дышать стало тяжело. Я приоткрыла рот, хватая воздух, как утопленница. Потому что на самом деле так и было.

Я тонула.

Страх сделать то, что на самом деле хотелось, был столь же силен, как и желание. Оба чувства стучали в висках, вышибая мозги. Вызывая почти звериный голод.

И я ему подчинилась.

Прикрыв вздрагивающие веки, прикусила губу и опустила руку ниже под белье. Коснулась твердой, как сталь, плоти. Обхватила его ладонью, слегка сжав, и затаила дыхание, сделав медленное движение вверх-вниз.

Грегор хрипло выдохнул, немного откинув голову назад. Его мышцы напряглись, заставив меня практически застонать от желания. От огня, плеснувшего в вены.

Я не могла поверить, что все это происходит со мной. И не хотела об этом думать. Рука медленно продолжила движение, лаская мужчину. Через кончики пальцев передавая мне информацию о бархатистой коже. О сладко напряженной плоти. О животной жажде, пульсирующей у меня в руках…

– Грегор, проклятье, что же ты со мной делаешь?.. – прошептала я, чувствуя, как горячая кровь пульсирует внизу живота, как на всем теле волоски встают дыбом.

Я прижалась к мужчине сильнее, потерлась о его тело, как дикая кошка, будто это могло хоть немного сбросить напряжение. Но оно лишь усилилось.

И Черный палач ответил…

Сквозь рваное дыхание раздался хриплый стон. Тело Грегора напряглось, слегка выгибаясь, подаваясь вперед. Навстречу моим движениям. Только веки были также опущены. Словно все это происходило во сне, а не наяву.

Я закрыла глаза, сходя с ума. А потом прихватила зубами нежную кожу под тугими кубиками пресса, обвела языком выпуклые косточки таза.

“Очнись, Грегор, прекрати это… Скажи, что я веду себя неприемлемо. Неприлично. Недопустимо… Посмотри на меня так, чтобы мне стало стыдно… Пожалуйста…”

Но он молчал. А я хотела больше с каждой секундой. Звериное пламя горело внутри меня, сжигало, не оставляя возможности отступить. Хоть немного подумать.

Моя рука продолжала ритмично двигаться под тканью мужского нижнего белья, и тело Грегора все сильнее вздрагивало, заставляя меня кусать губы и сжимать бедра от все возрастающего голода. Внезапно его ладони одновременно сжали ткань простыни, заставляя мужчину прогнуться, издав хриплый стон. Мышцы на руках напряглись.

Он был очень близок.

Я прерывисто дышала, горя, будто в лихорадке. Не сводя глаз с лица Черного палача, глядя на его приоткрытые губы, которыми он жадно хватал воздух. На чуть запрокинутую голову. На напряженную шею с рисунком набухших вен.

И в какой-то момент я не выдержала. Не смогла.

Дрожащей от волнения и нетерпения рукой я опустила тонкую ткань, обнажая твердое, как камень, естество. Раскаленное до предела и не получившее желаемого.

Щеки уже давно горели слишком ярко, и дальше смущаться было уже некуда. Я угодила на самое дно этого безумия.

Сердце стучало, как ненормальное. Казалось, я слышу его уже не у себя в груди, а где-то рядом. Гремит, будто колокол на башне.

Нетерпеливый выдох Грегора от того, что я остановилась. Складка между угольных бровей.

Подожди немного, мое темное сумасшествие…

Я перекинула ногу через бедра мужчины, очутившись прямо над ним.

Грохот в висках.

Один удар. Второй. Третий.

И стон в голос, когда я, наконец, опустилась на него, ощутив, как медленно входит в меня крупная, пьяняще-твердая плоть.

Я уперлась руками в грудь Грегора, дыша, как после долгого бега. Не сводя с мужчины взгляда широко распахнутых глаз.

Одно движение. Второе.

Тихий стон, в котором я не узнала себя:

– Да, еще…

Глаза химеры, которая теперь будто хищно улыбалась.

Пламя внизу живота скрутилось в горячую воронку. Тянущую, требующую все больше и больше.

Я тихо стонала, зажмурив глаза, не в силах больше сдерживать себя. И двигалась, наращивая темп. Все быстрее и быстрее. Терлась о его бедра, пытаясь ощутить его глубже. Изгибалась, кусая губы. Чувствуя, как тело мужчины двигается подо мной в ответ.

Грудь Грегора начала тяжело и быстро вздыматься. А из приоткрытых губ то и дело доносилось рваное дыхание, смешанное с низким стоном.

В какой-то момент на меня вдруг опустились ладони со сжавшимися от напряжения пальцами. И раздался хриплый шепот:

– Лилиана…

Я испуганно распахнула глаза, чувствуя, как к острому возбуждению примешивается ослепляющий страх. И увидела, как мужчина держит меня за бедра, управляя, насаживая на себя с хищной страстью.

Вены на руках натянулись, мышцы превратились в живую сталь. Мужчина отрывисто дышал, почти рыча от исступления.

Но глаза его были все также закрыты.

Я боялась, что вот сейчас он наконец-то очнется. Боялась и одновременно хотела этого. Увидеть его ослепленные до беспамятства радужки, заполненные черно-алой тьмой…

Но он все еще был в каком-то странном полузабытье. Двигался вместе со мной, дышал вместе со мной.

Стонал вместе со мной.

– Горячая, желанная… – прошептал он, а я не могла поверить, что слышу это.

Но от каждого этого полу-мурлыкающего слова я начинала задыхаться, а перед глазами вспыхивали разноцветные круги.

– Моя рыжая лилия… – закончил его жаркий голос.

И вдруг пальцы на моих бедрах сжались, прочерчивая на коже легкие алые полосы. Мужчина резко выдохнул, запрокинув голову и зарычав сквозь сжатые зубы.

Между ног запульсировала горячая плоть, а я поняла, что падаю. Дернулась последний раз, прижимаясь сильнее, садясь еще глубже, ощущая полнее всю гамму восторга расколовшегося сознания. Напряжения, разорвавшегося, как бомба черного огня.

Перед глазами заплясали искры, и я упала на грудь Грегора, тяжело дыша. Слушая, как оглушительно бьется его сердце.

Проклятье. Светлая дева, я совершенно сошла с ума…

Глава 14. Утро мастера пыток

Пробуждение было не из приятных. Грегор открыл глаза, когда солнце было уже слишком высоко. Совсем не похоже на него, привыкшего вставать с первыми лучами рассвета. Тело казалось немного ватным, будто он долго лежал. И, судя по всему, так оно и было. Похоже на этот раз он перестарался с магическими экспериментами. Впредь нужно быть осторожнее.

И Грегор совершенно не хотел думать о том, что его состояние может быть результатом чего-то другого. Гораздо более серьезного.

Мужчина уже собирался было встать с постели, как вдруг замер, испытав странное ощущение. Уловив тонкий, едва заметный аромат, от которого под кожей заискрили молнии.

“Лилиана…”

Вокруг чувствовался ее запах. Но разве это могло быть правдой? Наверно слабость дает о себе знать, раз ему мерещится девушка…

Но в голове внезапно вспыхнуло странное воспоминание. Выплыло из забытья, из тьмы больного разума, путающего фантазии с реальностью.

Лилиана.

Ее голос. Еле слышный шепот: “Что ты делаешь со мной, Грегор?..”

Руки, скользящие по его телу. Горячий рот, ласкающий, обжигающий. Дерзкие, полные губы, вкус которых он так жаждал ощутить. Жаждал и не мог.

Что это? Неужели черный поток повредил его разум? Так же, как и разум множества колдунов до него?

Нет, этого просто не может быть.

Мужчина сел на кровати и потер виски, закрыв глаза. Воспоминания были слишком яркими. Слишком реальными. С другой стороны все будто бы плыло в тумане, скрытое белой пеленой.

А в следующий момент дверь в комнату вдруг открылась, и на пороге застыла Лилиана Мальтер, сжимая в руке стакан с соком. В желтом платье, подпоясанном тонким ремешком. С широко распахнутыми глазами густой зелени.

Светлая, почти мраморная кожа, россыпь веснушек, немного наивный, испуганный взгляд…

Все то, что заставляло его смотреть, не отрываясь. Одним взглядом срывая с девушки одежду, вспоминая твердость и вкус ее крупных розовых сосков…

Тьма его забери, маленькая девчонка никак не желала выходить из головы.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, все еще пытаясь понять, что за образы крутятся у него в голове.

– Я… Мне… Меня его светлейшество назначил вашим лекарем, – сбивчиво ответила она, краснея, как майская роза.

Как же сексуально она краснела…

Грегор приподнял бровь, продолжая беззастенчиво рассматривать женское тело, скрытое тканью лимонно-желтого платья.

– Сколько я был в забытьи? – поинтересовался он, немного хмурясь.

В голове все еще блуждало сонное марево.

– Двое суток, – пролепетала она, все еще переминаясь с ноги на ногу в дверях. Будто, стоит ей приблизиться, и Черный палач ее съест.

Грегор криво усмехнулся, но в тот же момент в голову пришел другой вариант: она боится вовсе не того, что он может ей навредить. А, может быть, совсем наоборот?

Опять перед глазами зажглись жаркие образы, отзывающиеся в паху горячей пульсацией.

“Да, еще…” – голос, судорожный стон, который он не перепутал бы ни с чем. Который все еще отдавался в ушах, словно все произошло всего пару часов назад…

– Вы… были здесь всю ночь? – продолжил мужчина, теперь не сводя взгляда с лица гостьи. Он старался уловить любое изменение ее эмоций, чтобы понять, что, сожри его дракон, все-таки случилось.

Лилиана опустила взгляд и покраснела.

Опустила взгляд.

Грегор подобрался, как тигр на охоте. Не сводя широко распахнутых черных глаз с девушки.

Неужели она была здесь, рядом с ним?.. Неужели все это не сон?

– Да, ваше состояние внушало опасения. Я лечила вас полночи, а потом уснула… вон в том кресле.

Лилиана указала пальчиком на невзрачный предмет мебели.

Грегор даже не повернул головы, чтобы посмотреть.

“Она спала на кресле…”

Верил ли он в это? Пожалуй, что нет. Слишком хорошо тело помнило ее объятия, след горячей кожи, мягкость рук.

– Вы спали рядом со мной, – припечатал он так, словно это не было чем-то из ряда вон выходящим.

Лилиана засмеялась. Громко и звонко. Заставив Грегора склонить голову на бок и прищуриться.

– Вы с ума сошли? – наконец спросила она, чуть пройдя вглубь комнаты и замирая напротив него. – С чего бы мне спать рядом с вами?

– Не знаю, может, потому что я вам нравлюсь? – легко предположил мужчина, приподняв бровь и игриво улыбнувшись.

Проклятье, зачем он дразнит ее, когда лучше всего было бы просто поблагодарить за помощь и попрощаться? А потом никогда больше не вспоминать о ней.

Только Грегор знал, что ничего не получится. Так же, как знал это тогда, на ужине у императора. Когда страсть к этой девушке настолько заполонила разум, что он не смог оставить ее в покое. Готов был на все, лишь бы она обратила на него внимание. А еще забыла, наконец, про Бэйлора. Своего отвратительного женишка.

Он знал, что это слабость. Глупый риск, от которого он должен избавиться, пока это не привело к печальным последствиям. Но слишком сложно остановить то, что уже живет в тебе.

Лилиана вспыхнула, прикусив губу.

– Вы слишком самоуверенны, – фыркнула она, подняв на Грегора взгляд, полный огня, стыда и вызова. Бешеной смеси, которая всегда так ему нравилась. Лилиана умудрялась совместить в одном флаконе почти детскую наивность и смелость, которой не обладали иногда даже мужчины. Ведь даже несмотря на свой очевидный страх, она никогда не отступала. Шла до конца даже в своей дурацкой затее помочь Бэйлору, человеку, который помощи не заслуживал вообще.

– Мне казалось, мы уже перешли на «ты». Не так уж давно, – мягко проговорил Грегор, резко приблизившись к девушке.

Она мгновенно покраснела еще сильнее, приоткрыв рот и жадно глотнув воздух. Дернувшись, будто хотела отойти назад, но в последний момент остановила себя.

Он знал, как действует на нее. Знал, что его тихий тембр пробирает ее до костей, до мурашек на спине. Помнил, как тяжелеет ее дыхание от его шепота в самое ухо. От горячего воздуха, вырывающегося из легких, ласкающего кожу.

Помнил, потому что сам сходил с ума, едва стоило оказаться слишком близко. Вот как сейчас…

– Правда? – еле слышно спросила девушка, явно ошеломленная.

Глаза, большие и зеленые. С черными зрачками, затуманивающими радужку…

Ему нужно было болеть подольше. Проваляться без сознания неделю, две. Пока император не нашел бы ему нового лекаря. Пока Лилиана не исчезла бы из его дома. Из его темной жизни, в которой она с каждым днем оказывалась все глубже.

Прошло не так много времени с их знакомства, а он уже не мог выкинуть ее из головы. Не мог не думать, не представлять в своих фантазиях. Ему слишком хотелось чувствовать ее рядом. Вдыхать ее запах. Дышать ею.

Слишком хотелось.

Слишком.

И было слишком нельзя. Но тогда за какой тьмой он все еще рядом с ней?..

– Правда, Лилиана, – тихо ответил он, вдруг подняв руку и нежно коснувшись ее лица. Убирая за ухо несколько волнистых прядей густого, темно-рыжего оттенка. – И да, я, и правда, слишком самоуверен.

Девушка выдохнула, мимолетным движением глаз скользнув по губам мужчины.

От Грегора не укрылся этот взгляд. И он лишь сильнее обжег его воспаленное сознание.

– Тогда мне жаль ва… тебя разочаровывать, – подобралась она, беря себя в руки и обворожительно улыбаясь. – Я здесь исключительно в качестве лекаря. И, похоже, моя работа окончена.

Девушка отошла на пару шагов в сторону и поставила на стол стакан. Апельсиново-желтая жидкость нервно всколыхнулась в хрустальном плену.

“Дай ей уйти”, – приказало подсознание. Жестко и четко.

Но руки сжимались сами собой, почти ощущая под кончиками пальцев тонкие женские запястья. Кожу, мягкую как лепестки лилии…

Девушка повернула голову и снова улыбнулась. Но теперь в выражении ее лица Грегор видел неестественность. Маску.

Она кивнула на прощание, и направилась к выходу, сопровождаемая его пристальным взглядом.

“Дай ей уйти…”

– Останьтесь, – бросил мужчина, поедая глазами тонкую талию, маленький ремешок, который он бы с таким удовольствием развязал и отбросил прочь.

Она резко обернулась, и их взгляды встретились. Оба горящих, оба пылающих огнем, разъедающим саму душу.

– Что… – пролепетала она.

– Я знаю, что этой ночью вы были со мной, – тихо ответил Грегор, и девушка затаила дыхание, наблюдая, как он приближается к ней.

– Да, я была тут как лекарь, – раздался ее неуверенный ответ.

– Нет, – оборвал он, снова оказавшись слишком близко. А потом взял ее за руку и поднес к своим губам. – Вы были со мной. В моей постели. В моей жизни, куда я мало кого допускаю. Останьтесь, Лилиана.

Не сводя с девушки глаз, он коснулся губами внутренней части ее запястья на самом сгибе. Опустился чуть дальше, оставляя на коже дорожку горячих поцелуев.

Лилиана вздрогнула, и черная ночь ее зрачка поглотила зелень глаз. Губы приоткрылись, хватая воздух.

– Мы опять перешли на “вы”? – выдохнула она, явно не понимая.

Не видя, как он горит.

А Грегор и сам не понимал, что делает. Он улыбнулся и проговорил:

– На “вы”, на “ты”. Как угодно. Лишь бы ты осталась.

Щеки девушки еще сильнее покраснели. Но она молчала, словно в голове у нее крутились десятки ответов, среди которых было сложно выбрать правильный.

– А на тебе совсем нет одежды, – прошептала она, вдруг прикусив губу.

Улыбка Грегора стала чуть шире. Впрочем, он действительно даже не обратил внимания на свою полную наготу.

– Если хочешь, я оденусь.

Девушка вздохнула и вдруг отвернула голову, взглянув в окно.

– Грегор, я еще раз говорю: меня не было в вашей постели этой ночью. И ничего не было. Зачем я должна остаться?

Он не знал ответа на этот вопрос. Просто где-то глубоко внутри вдруг зажглась эта необходимость. Чтобы Лилиана просто была рядом. Как воздух, чье нахождение вокруг ты не ощущаешь, но когда он исчезает, без него становится невозможно.

Но он ничего не мог предложить ей. Совершенно ничего. И осознание этого внезапно заставило его ощутить внутри полное опустошение.

– Я не знаю… – ответил Грегор и вдруг закрыл глаза, коснувшись переносицы. – Действительно не знаю. Простите меня, сура Мальтер, – проговорил он, отходя к шкафу и быстро надевая знакомый халат.

Когда он вновь повернулся к девушке, ее лицо показалось ему чуть бледнее, чем пару секунд назад.

– Последнее время я вел себя неподобающим образом. Я приношу вам свои извинения, – продолжил он, не замечая, что с каждым его словом Лилиана становится все бледнее. – Наверно это последствия затяжной болезни. Благодарю вас за помощь.

Он снова подошел к ней, на этот раз остановившись на положенном этикетом расстоянии, поклонился и церемонно поцеловал руку. Совсем не так, как пару минут назад.

Совсем не так, как хотел.

Где-то в груди заскреблись кошки. А может, кто покрупнее. Засовывали длинные когти между ребер, царапали кости.

Лилиана едва заметно поджала губы и кивнула.

– Не за что. Я была рада помочь… тебе.

Она кивнула в ответ и направилась к выходу. И уже спустя пару минут ее хрупкая фигурка исчезла из комнаты, а потом и из его особняка.

Вместе с воздухом.

Грегор зажмурился и глубоко вздохнул. Горячая патока втекла в легкие.

Все было не так, как должно. Происходящее казалось неправильным, словно он совершил какую-то страшную ошибку. Но разве это так? Лилиана не должна была оставаться. И ее уход – самое верное решение.

– Карвиш! – позвал он громко.

Дворецкий явился незамедлительно, словно все это время стоял под дверью.

– Да, господин? – поклонился мужчина. – Я ужасно рад, что вам полегчало.

– Да, я тоже, – хмуро кивнул Грегор. – Скажи мне, пожалуйста… Что здесь делала сура Мальтер? Она… пришла по своей воле?

В его голосе вдруг мелькнула странная надежда, от которой Грегору самому стало не по себе. Но слуга оставался бесстрастен.

– Нет, у нее был личный приказ императора, господин.

Грегор мрачно мерил шагами комнату. Перед глазами всплывали все те странные видения, которые так бередили душу. Выворачивали наизнанку.

Ее голос. Ее шепот. Ее бедра, скользящие на нем. В его руках…

– А тебе не показалось, что сура Мальтер была чем-то обеспокоена? Нервничала? Как вообще она себя вела? Может быть, краснела при тебе?

Карвиш пожал плечами.

– Не знаю, ваша светлость. По-моему сура вела себя весьма профессионально. Она не позволяла себе ничего лишнего, впрочем, не проявляла и лишнего участия. Это я попросил ее остаться на ночь, чтобы вам быстрее стало легче. Мне показалось, что для суры это было обременительно. Она явно хотела побыстрее оказаться дома. Но, следуя приказу императора, не посмела уйти.

Мужчина нахмурился.

“Неужели это был только сон?..”

– Спасибо, Карвиш. Ты можешь быть свободен.

Оставшись в одиночестве, Грегор еще некоторое время размышлял, все сильнее мрачнея. Следовало принять ванну, позавтракать, наконец, и приступать к своим обязанностям. Но острые мысли никак не желали отпускать его, попеременно раня своими осколками.

“Это был сон, ей все равно…”

“Чужая невеста…”

“Не имеет значение, чья невеста. Ведь даже будь она свободна, это ничего не изменило бы…”

“Наваждение, от которого стоит избавиться, пока не стало хуже…”

В какой-то момент Грегор подошел к зеркалу и направил в отражение жесткий взгляд антрацитовых глаз.

– Ты – Черный палач, – проговорил он тихо, с отвращением улыбнувшись одной половиной рта. – А Черный палач не умеет любить. Правда ведь?..

Отвращение медленно смешалось с грустью, и улыбка исчезла с лица. Мужчина глубоко вздохнул, и через мгновение из отражения на него смотрело знакомое цинично-безразличное лицо императорского мастера пыток.

Грегор вернулся к своей кровати, задаваясь вопросом, куда за те два дня, что он провалялся в забытьи, делось его нижнее белье. Неужели Карвиш позаботился его раздеть?

Он откинул одеяло, одновременно сбрасывая подушки в сторону, и вдруг застыл на месте. Под одной из них на белой простыне лежала маленькая женская майка. Такая, какую иногда надевают под платье, если на улице прохладно, или корсет слишком жесткий изнутри. Совершенно не обязательный атрибут одежды.

– Поэтому его вполне можно забыть… – проговорил он, медленно сжимая тонкую ткань в руке.

Потом поднес ее к лицу и вдохнул. Едва уловимый аромат женского тела проник в легкие, запуская горячие искры под кожу, дрожь по позвоночнику.

– Лилиана, – прошептал Грегор, и губы его медленно растянулись в улыбке, в которой на этот раз не было ни капли тьмы и мрака.

Глава 15. Принц и Палач

Кажется, я окончательно запуталась. Все, что произошло за последние сутки, заставляло меня не узнавать саму себя. Что я натворила? Я что, занялась любовью с мужчиной, пока он спал?.. Или можно сказать, что я вообще его изнасиловала?

В любом случае это нечто неприемлемое. И Грегор чуть меня не раскусил. Надеюсь, все же, что он решит, будто это все плод его воспаленной болезнью фантазии, а не правда.

Но самое страшное даже не в этом. А в том, что, похоже, я на самом деле влюбилась. И уже ничего не могу поделать с собой.

А Грегор и правда не понимает, чего хочет. Все, как я и думала.

“Последнее время я вел себя неподобающим образом. Приношу вам свои извинения… Сура Мальтер”.

Он впервые назвал меня так, как должен был. Сурой, а не асаи. И в этот момент у меня внутри все перевернулось. Так, словно он оборвал между нами какую-то тонкую нить.

Я никак не могла понять этого мужчину. Почему иногда так сильно казалось, будто он хочет быть рядом со мной. Будто в нас горит один и тот же огонь. И, даже несмотря на то, что мы так мало похожи, этот огонь делает нас единым целым. А в другой момент он словно отдалялся, сознательно прочерчивая между нами пропасть.

Вот как вчера, когда он сам не понимал, зачем просит меня остаться.

Я не хотела вспоминать об этом. Вроде бы ничего ужасного не произошло, и Грегор поступил вполне логично, просто поблагодарив меня за помощь. Но я чувствовала себя ужасно. Словно он должен был сделать что-то другое, что-то очень важное. И не сделал этого.

Сегодня я обязана была отчитаться перед его светлейшеством о проделанной работе. О том, что у меня все получилось. Конечно, наверняка, императору уже доложили, что мастер пыток пришел в сознание и отлично себя чувствует. Но я – помощница главного лекаря, и тоже обязана нести ответ, если хочу продолжить работать и после испытательного срока.

Аудиенция прошла неплохо. Судя по всему, повелитель был мною доволен. Добралась до дворца я вполне успешно и внутри чувствовала себя уже совершенно уверенно, шагая по длинным, широким коридорам и мраморным ступеням.

Однако, также благополучно выйти из Ир-Наррхен мне не удалось. На одной из лестниц мне навстречу шел брат императора.

– Доброго дня, шах-ашаи, – низко поклонилась я, как только августейшая особа появилась в зоне видимости.

Принц выглядел немного хмурым. Голубой колет был небрежно расстегнут, из-под белоснежной рубашки выглядывала такая же иссиня-светлая кожа.

Мужчина улыбнулся, и из-за его спины выплыла фигура Бэйла. Я уже хотела улыбнуться в ответ, но лицо друга внезапно показалось мне непривычно мрачным. Бэйл сухо кивнул, бросив быстрый взгляд на своего господина.

– Какая встреча, сура Мальтер, – протянул принц, резко схватив меня за руку и оставив на ней влажный поцелуй.

По спине прокатилась волна колючих мурашек. Словно рука попала в чан с битым стеклом. Захотелось немедленно отдернуть ладонь, да вот только вряд ли принц верно понял бы мою внезапную брезгливость.

Пришлось натянуто улыбнуться, принимая неприятное приветствие, к тому же совершенно не положенное мне по статусу.

– Вы прекрасно выглядите, – продолжил Дианар, оглядывая меня с ног до головы. И взгляд его сегодня сочился какой-то странной внутренней злобой. Я кожей чувствовала необъяснимое напряжение.

– Шах-ашаи, позволите ли проводить вас в сад? – вдруг спросил Бэйл, настойчиво перетягивая внимание принца, – сура Мальтер наверняка спешит к императору.

– Нет, что ты, друг мой, – растянул губы Дианар, заглядывая мне в декольте, которое, между прочим, было совсем не глубоким. – Сура Мальтер явно шла совершенно в другую сторону, не так ли?..

– Я… – во рту внезапно пересохло.

В этот момент принц вдруг с усилием взял меня под руку, так, что, реши я сопротивляться, ничего бы не вышло.

– Пройдемте со мной, Лилиана, мне хотелось бы показать вам Ир-Наррхен. Наверняка вы еще не видели его целиком.

И мужчина жестко потянул меня к выходу.

– Вы уверены, ваша светлость? – спросил Бэйл, бросая на меня темный и слегка виноватый взгляд.

– Да, конечно, – почти промурлыкал брат императора. И мне показалось, что настроение у него резко повысилось.

Вот только у меня внутри сердце будто покрылось коркой льда.

– Шах-ашаи, – промямлила я, – к сожалению, у меня есть некоторые дела…

– Ничего, ваши дела подождут, – резко оборвал принц, продолжая толкать меня вниз по лестнице к самому выходу из замка. И там, впереди, я вдруг заметила черную карету, запряженную тройкой лошадей.

“Карета без опознавательных гербов на территории дворцового комплекса?..” – промелькнула в голове мысль.

Голова закружилась. Сердце забилось так быстро, что грозило выломать ребра. Перед глазами потемнело.

– А куда мы идем? – спросила я дрогнувшим голосом.

– О, вам там понравится, – ухмыльнулся брат императора. – Только, боюсь, нам придется немного проехать до этого замечательного ме…

Мы сошли с последних ступеней, ведущих ко входу во дворец, и теперь карета была уже в паре шагов.

Мне стало трудно дышать.

И вдруг из-за поворота лестницы появилась темная фигура Черного палача, прервав быстрый поток слов принца.

– Боюсь, сегодня у вас это вряд ли получится, – громко сказал мастер пыток, перерезая нам дорогу и выхватывая мою руку из захвата принца.

Он резко дернул меня на себя, вставая между мной и братом императора. Но, несмотря на его жесткие, почти грубые движения, мне мгновенно стало хорошо. Словно с шеи кто-то снял тугую удавку.

– Что вы себе позволяете? – нахмурился принц, выпрямившись и будто став немного выше. Однако, рядом с Грегором Вильерт ему это не сильно помогло. Мастер пыток был гораздо крупнее и шире в плечах.

Бэйлор тут же встал возле Дианара, будто готовясь поддержать своего господина. Но при этом взгляд его был опущен.

– Сура Мальтер нужна мне для продолжения лечения, шах-ашаи, – невозмутимо ответил Палач. – Так что, увы, придется лишить вас ее общества.

Слова звучали, как извинения, но в голосе не было и капли сожаления. Как и в черных глазах, сверкающих вызовом. И, кажется, принц это видел.

– Это я буду решать, Вильерт, – прошипел он. – Уйди с дороги, или пожалеешь.

Молодое и красивое лицо императорского брата скривилось, превращаясь в злую маску. Такой ярости, какая вдруг вспыхнула в его глазах, мне не доводилось видеть прежде.

От страха сердце пропустило удар, прерывисто стуча в горле. Я неосознанно сделала шаг ближе к Грегору, прячась за его широкой спиной, едва позволяя себе выглядывать из-за его плеча. Дрожащими пальцами коснулась его черного колета, который оказался сшит из гладкой, теплой кожи, и зажмурилась.

Палач, судя по всему, почувствовал меня, и завел правую руку назад, словно пряча меня еще дальше за свою спину.

Большой, черный утес, за каменными клыками которого не слышен вой снежной вьюги…

Тепло и спокойно.

– Не думаю, ваша светлость, – ледяным голосом ответил Грегор. – Езжайте, куда собирались. Пока к нашему скромному собранию не присоединились свидетели. Вам же не нужно лишнее внимание, правда?

Грегор лениво повернул голову туда, где в стороне от дворца уже появились несколько человек. Какой-то ашаи с дамой и парочка лакеев.

Принц прикусил губу, сжигая Палача взглядом.

– Мне дела нет ни до каких свидетелей, – бросил он через мгновение. – И я не собирался никуда ехать. Бэйлор, за мной. А вы еще ответите за свою дерзость.

Дианар резко развернулся, направившись обратно во дворец. Так, словно и не собирался садиться ни в какую карету. Бэйлор последовал за ним, не поднимая глаз.

Черный экипаж, между тем, тут же тронулся с места и умчался прочь.

– Хвала Светлой деве, – прошептала я, дрожащими губами. – И вам…

Посмотрела на Грегора, чувствуя, как подгибаются ноги.

Не знаю, что случилось. Вроде бы ничего ужасного не произошло, но в висках стучало так, словно я только что убежала от саблезубого льва.

– Вы бледны, – бросил мужчина, тут же хватая меня под руку и хмурясь.

А мне и впрямь ужасно не хватало его поддержки.

– Да нет, все в порядке, – попыталась улыбнуться я, чтобы не выглядеть совсем уж смешно. Глупость какая: испугалась принца!

Но ноги отказывались идти.

– Пойдемте со мной, – твердо сказал Грегор, – не хватало еще, чтобы вы тут в обморок упали.

– Я не собираюсь никуда падать, – слабо возмутилась я, но Черный палач явно не давал мне права выбора.

– У меня во дворце есть личные покои. Пойдемте, отдохнете немного там, потом я поймаю вам карету, – почти приказал он, помогая мне опять подняться по лестнице.

Мне не хотелось сопротивляться, хотя это и выглядело так, будто сегодня все мужчины куда-то меня тащат. В случае с Грегором все было иначе.

Как и всегда.

У Черного палача и вправду оказались собственные покои на том же самом этаже, где располагалась приемная императора. Несколько просторных комнат с ванной и небольшим залом для аудиенций. Оставался вопрос: “Кому потребуется аудиенция у мастера пыток?..”

Но мне сейчас было не до этого. Грегор усадил меня в широкое кресло у погашенного камина, а сам ненадолго скрылся за соседней дверью. Через пару минут он вернулся, неся в руках маленький бокал с золотисто-коричневой жидкостью.

– У меня нет ничего кроме этого и пары бутылок рома, – сказал он, настойчиво предлагая мне напиток. – Это полынный вермут. Я не очень люблю сладкое, но, думаю, вам понравится.

Я осторожно понюхала темную жидкость, с удивлением почувствовав приятный, сахарно-терпкий аромат.

– Это обязательно? – спросила на всякий случай, боясь опьянеть в императорском дворце.

Грегор бросил на меня тяжелый, черный взгляд, после которого хотелось согласиться на все, что угодно.

– Он придаст сил и избавит от слабости, – проговорил мужчина, следя, чтобы я допила маленький бокал до конца. – Хорошо.

Пьянящая сладость скользнула в горло, приятно обжигая желудок, распространяя по телу мягкое тепло. Сразу же стало гораздо спокойнее, и я смогла осмотреться, отмечая для себя некоторые детали очередного жилища Грегора Вильерт.

Вокруг было очень просторно. Все комнаты оказались отделаны в светлых тонах, так же, как и в собственном особняке мастера пыток. Но тут ко всему прочему не было никого кроме нас.

– А разве здесь не должен был ожидать вас какой-нибудь камердинер? – задумчиво поинтересовалась я.

Мужчина сел на кресло рядом, закинув ногу на ногу. Он не сводил с меня взгляда, полного странной, напряженной мглы.

– Я не люблю множество слуг, – ответил он после паузы. – Они приходят только по моему зову. Но, как правило, я справляюсь со всем своими силами.

– Понятно, – проговорила задумчиво, вспоминая, сколько лакеев и челяди было в доме Бэйлора. Иногда казалось, что ашаи Зантарен не способен самостоятельно даже ботинки надеть.

Но уже через мгновение в голову пришли совсем другие вопросы. Наверно вермут достиг каких-то особых зон в голове, отвечающих за смелость, но мне внезапно захотелось поговорить с Палачом немного более откровенно.

– Грегор… Ответьте мне, пожалуйста. Почему вы решили увести меня от принца? И почему я снова в ваших покоях?

Вопросы звучали вполне невинно. На первый взгляд. Но, судя по выражению лица мастера пыток, он понял, каких ответов я от него жду.

Черные глаза сверкнули, внимание стало еще более острым.

– А что вам известно о Дианаре Сером? – спросил он вдруг.

– Брат императора, младший сын почившего Светозара Хмурого, – задумчиво протянула я, вспоминая то малое, что знала. – Самый завидный жених для всех благородных асаи. Не может претендовать на престол в виду очередности рождения.

– Это все? – приподнял бровь мужчина.

Волна жара лизнула спину.

Этот взгляд… Он был похож на жидкий обсидиан. Обжигающе тягучий, засасывающий в свою глубину вне зависимости от того, что говорил его обладатель.

– Боюсь, что да, – пожала плечами я.

– Что ж, – мрачно проговорил Грегор. – Тогда я расскажу вам кое-что еще. Но постарайтесь не распространяться об этом лишний раз.

Сердце на миг замерло.

– В узких придворных кругах принц Дианар известен, как маг серого потока. Собственно, отсюда его необычное прозвище.

– Да, я что-то слышала об этом от Бэйла. Но в детали он меня не посвещал, увы…

Грегор кивнул.

– Потому что вам не нужно было этого знать. Серый поток встречается еще реже, чем черный. Но не потому, что он сам по себе уникален. А потому что именно он гарантированно сводит носителя с ума. И все обладатели подобной магии очень быстро умирают.

– Правда? – выдохнула я. – Вот почему я о нем почти ничего не знаю. Но как же принц?

– Я думаю, что Дианара не обошла участь остальных его коллег по волшебству. Но император и придворные лекари это отрицают.

– А что дает серый поток своим обладателям? – нахмурившись, спросила я.

Если принц и впрямь не в себе, это могло бы объяснить мою реакцию на его странное поведение утром.

– Дальше самое любопытное, – зло усмехнулся Грегор и отвернулся к окну.

– Серый поток позволяет высасывать почти любую другую магию. Если сил колдуна хватит на то, чтоб справиться с чужим потоком. А Дианар – очень сильный колдун.

Холодные мурашки пробежали по спине. Я задумалась.

– Но, в конце концов, то, что принц обладает такими способностями, еще не делает его преступником или умалишенным. Раз лекари говорят…

– Я расскажу вам одну историю, – сказал Черный палач, сжав зубы и снова посмотрев на меня. – Много лет назад принц был влюблен в молодую фрейлину собственной матери. Об этом знал весь двор. Он долго ухаживал за ней. В то время, я думаю, разум еще был при нем. Но в какой-то момент асаи отказала ему по приказу королевы. И в голове Дианара что-то сломалось. На свою беду фрейлина обладала слабеньким магическим потоком. И через несколько дней после отказа ее нашли у себя дома сошедшую с ума и начисто лишенную волшебства. Никто не мог понять, что произошло, пока не исчезла еще одна магичка. Но на этот раз девушку обнаружили мертвой в покоях принца.

– Мертвую? – ахнула я.

Грегор мрачно кивнул.

– Эту историю быстро замяли, а принца долго лечили, пытаясь понять, что произошло. Казалось, что он был не в себе. Лекари ссылались на помутнение рассудка после разрыва с возлюбленной и обещали вылечить его. И через какое-то время Дианар действительно вернулся ко двору таким же, каким был прежде. Он поклялся на алтаре светлой Маргариты в Сердце Шери, главном храме Белой чайки, о том, что не понимал своих действий. Лил слезы и просил себя наказать. Хеления официально отпустила ему грехи.

История ужасала своими деталями. Брат императора, возможный правитель целого государства мог оказаться безумным убийцей.

– Но, что если он и вправду не понимал?.. – тихо проговорила я.

– Это значит, что Дианар, как минимум, опасен для окружающих, – ледяным голосом ответил Грегор. – Но я не верю в то, что он не понимал. Я видел его тогда. Видел его глаза в моменты, когда он считал, будто никто за ним не следит. И, поверьте, это было страшное зрелище.

Дрожь пронзила позвоночник от последних слов.

– А император? Он думает, что его брат… здоров?

– Не знаю, – пожал плечами Палач. – Но эта история тщательно скрывается, и за ее обсуждение можно схлопотать в тюрьму.

– Ясно, – протянула я. – Ну, повелителя можно понять. Ведь Дианар – его родной брат. Его семья.

Грегор внезапно еще сильнее помрачнел. Я могла только догадываться, какая мысль пришла вдруг ему в голову, пока он не произнес:

– А ваш жених опять показал себя смельчаком.

– Что вы имеете в виду? – в воздухе повисло напряжение.

– Ему история Дианара хорошо известна. Недаром Бэйлор – его личный слуга.

– Вы же не думаете, что принц собирался сделать со мной что-то плохое? – ужаснулась я, сама не веря в то, что говорю.

– Именно так и думаю, Лилиана, – мрачно ответил мужчина.

Я готова была возразить, но, услышав, как он назвал меня по имени, не смогла вымолвить и слова.

Тяжело вздохнула.

– Даже если это и так, что может обычный ашаи против брата императора?

– Умереть, – жестко бросил мужчина. – Но оградить свою женщину от общества убийцы.

– Возможно, все не так страшно, как вы думаете, – проговорила я. – Возможно…

– Невозможно, Лилиана, – подался вперед Грегор, и от его низкого, чуть хриплого голоса у меня по спине опять прокатилась горячая волна.

“Лилиана…”

– Бэйлор – один из ближайших слуг шах-ашаи. Самый богатый и самый титулованный. Он знает все о Дианаре. И я даже думаю, что ему известно гораздо больше меня. Я много времени потратил на то, чтобы разведать, какую именно работу выполняет Зантарен при его особе, но пока безуспешно. Но, поверьте мне, ваш жених далеко не так идеален, как вам хотелось бы.

– Никто не идеален, ашаи, – протянула в ответ, опустив взгляд. – Никто. А Бэйлор… Он ни разу не сказал мне дурного слова со времени нашего знакомства. Ни разу не оставил меня в беде.

– Меня настораживает не это, Лилиана, – тихо проговорил мужчина, и тембр его вдруг неуловимо поменялся. В голосе появилась легкая горечь шоколада. Черного, как и его прозвище. Сладкого, как его…

Я опустила взгляд на полные губы, чуть не потеряв нить разговора.

– …А то, почему в ваших глазах Бэйлор настолько чист, – продолжал Грегор, – хотя я знаю его, как азартного игрока, сластолюбца и бабника.

Встряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Тем более, мне стоит быть к нему снисходительней, раз он изменился ради меня, – продолжала я, все так же чувствуя, что, если соглашусь с Грегором, то окажусь неблагодарной.

– Я в этом сомневаюсь, – фыркнул мужчина. – И поверьте, рано или поздно мне удастся доказать вам свою правоту.

Пространство вокруг начало неумолимо накаляться.

– Но зачем это вам?

Я взглянула на мужчину с каким-то странным ожиданием. Не знаю, какой ответ мне хотелось услышать. Но я не отрывала взгляда от напряженного лица, стараясь уловить любое изменение эмоций, чтобы понять, что же на самом деле думает Грегор Вильерт.

Некоторое время мастер пыток молчал, не отводя от меня своих черных, как ночь, глаз.

– Вы достойны лучшего… Лилиана, – и снова имя. Только теперь он будто специально понизил голос, и в мягких переливах слогов послышались мурлыкающие ноты.

Желудок сдавило знакомым напряжением.

– Я – не принадлежу высшему свету, я – дочь лишенных магии, – сбивчиво проговорила в ответ. – Кто может быть для меня лучшей партией, чем правая рука шах-ашаи?

Слова давались с трудом, потому что мне самой не хотелось верить в то, что я говорю. Но мужчина внезапно подался вперед и, нахмурившись, бросил:

– Зантарен чуть не отдал вас наделенному властью умалишенному маньяку!

А потом резко вскочил с кресла и отошел к окну, повернувшись ко мне спиной.

– Дианар просто собирался показать мне Ир-Наррхен. И Бэйлор не мог запретить ему это, – промямлила я неуверенно. – Он ведь не Черный палач, которого боятся все благородные ашаи, включая принца империи. И вообще, хватит. Перестаньте говорить… – у меня перестало хватать слов, – все это!

В груди вдруг появилось тянущее чувство обиды.

– В конце концов, я для вас ничего не значу. Как и вы для меня, – я встала с кресла вслед за мужчиной и направилась к двери, уже у выхода бросив: – Спасибо за помощь. Мне стало лу…

Но, повернув голову, наткнулась на черный взгляд, пылающий алым огнем где-то на самом дне зрачков.

Грегор схватил меня за руку, поворачивая к себе. Не давая убежать, скрыться от него.

От самой себя.

– Вы же знаете, что это неправда… – прошептал он, обхватив меня за плечи и притянув к себе.

Сердце зашлось от эмоций, накативших штормовой волной. Сильные прикосновения послали в позвоночник волну дрожи. Лавина огня проникла в тело через точки, где его руки касались меня. Сильно, дерзко.

Так правильно.

– А что, может быть вы в меня влюблены? – спросила я, приподняв бровь. Давясь собственной иронией.

Что было между нами? Что-то ненормальное. Жестокое, неотвратимое.

Сладкое, сводящее с ума.

То, от чего невозможно отказаться.

Грегор тяжело задышал, обводя мое лицо напряженным взглядом, полным внутренней борьбы. Жажды и затаенного рычания сквозь плотно сжатые челюсти.

Этот взгляд обжег. Заставил болезненно хватать воздух рядом с мужскими губами. Так близко, что я уже почти чувствовала тонкий привкус тростникового сахара.

– Я не способен на любовь, Лилиана. Но если бы все было иначе…

“Нет. Это все не то. Не так”

Я резко зажмурилась.

– Что, что иначе?! – воскликнула через мгновение, открывая глаза.

И в этот момент Грегор с силой притянул меня к себе, закрывая рот поцелуем. Перекрывая поток мыслей своими жгучими губами, опьяняющим дыханием.

Мне едва удалось сдержать стон, рвущийся из груди. Горячие импульсы проникли под ногти, к ладоням и по костям в позвоночник, наконец, прошивая все тело. Жарко. И сердце бьется в висках.

Прервавшись в какой-то момент, Грегор обхватил мое лицо руками и заглянул в глаза. Куда-то глубоко-глубоко внутрь.

– Вы не выходите у меня из головы, Лилиана, – хрипло проговорил он. – Ты не выходишь. Хватит уже этих церемоний, – на лице появилась болезненная гримаса, – Я знаю, что это неправильно. Слишком много неправильного… Мне нечего предложить тебе, Лилиана. Я не могу быть с тобой, но и отпустить тебя не в силах.

В этот момент он будто стал заговариваться, бросая отрывистые фразы между медленными, пугающе-страстными прикосновениями губ к моим щекам.

– Я даже не могу предложить тебе быть моей любовницей, потому что Черный палач не может иметь возлюбленную. Но я знаю, что ты тоже неравнодушна ко мне.

Горячий шепот проникал сквозь кожу, отравляя мысли, кровь, душу.

– Откуда такая уверенность? – тихо усмехнулась я, чувствуя жар на щеках и пытаясь унять бешено стучащее сердце.

Грегор крепко прижал меня к своему телу, и я чувствовала его огонь даже сквозь несколько слоев ткани между нами. И вопреки всему мне не хотелось отстраняться.

Внезапно мужчина улыбнулся, засунув руку за отворот колета, доставая из внутреннего кармана до боли знакомый кусочек ткани.

– Я тут недавно кое-что нашел у себя под подушкой, моя рыжая Лилия, – прошептал он мне на ухо, зарываясь носом в волосах и не забывая медленно и обжигающе лизнуть мочку. – Не узнаешь?

Ноги подкосились, краска плеснула в лицо. Я до боли прикусила губу, разглядывая собственную майку.

– Ты как раз закончила меня лечить в тот день, – завораживающе прошептал он. – Подскажи, Лилина, это тоже обязательный атрибут исцеления? Я просто не в курсе…

Улыбка на его лице приобрела размеры прямо-таки императорской дерзости. Я не знала, куда деть себя от стыда. Попыталась вырваться, лишь бы не сгореть на месте. Но Грегор мгновенно поймал меня, прижав к себе еще крепче.

– Прекрати скрывать, мы оба знаем, что я тебе не безразличен, – проговорил он с придыханием, – ты хочешь меня, а я помню каждую секунду, которая в тот день казалось сном.

Я задыхалась. Жар разрывал изнутри, хотелось разодрать собственную грудь, лишь бы избавиться от пламени, что облизывало ребра, скручивалось тянущей змеей внизу живота.

Я уперлась руками в мужскую грудь, пытаясь оттолкнуть его. А, может, желая дотронуться, притянуть ближе. Не знаю, я уже ничего не понимала.

Грегор, точно почувствовав мое смятение, внезапно скользнул ладонями по моей спине, спустился к бедрам и резко подхватил на руки, заставив обхватить себя ногами.

Я только и успела вскрикнуть, инстинктивно обхватив мужчину за шею.

И тут наши глаза снова встретились. Только уже совсем иначе.

Ослепительно, жарко, нестерпимо сладко.

– Я думаю о тебе каждую секунду, – прошептал он, касаясь губами моих губ. – Мечтаю ощутить вкус твоего тела. Хочу кончиками пальцев, языком, не переставая, чувствовать шелк твоей кожи…

– Прекратите, – хрипло бросила я, закрывая глаза, растворяясь в его словах. Сгорая, как деревце, в которое ударила молния.

Почему я до сих пор сопротивлялась? Разум не соображал, но где-то отголосками сознания я все еще помнила слова Грегора о том, что он не может быть со мной. Что ему нечего мне предложить.

Он сам отказывался от меня, тогда почему я должна была оставаться с ним? Потому что схожу с ума от одного прикосновения? Потому что умираю, когда он целует?

– Я все-таки официальная невеста другого му… – попробовала я оттолкнуть его, но Грегор мгновенно прервал. А в следующий миг дыхание выбило из груди, когда он прижал меня спиной к стене, придавив своим телом. Лаская крепкими руками бедра.

– Плевать я хотел на то, чья ты на самом деле, – хрипло проговорил он, – я ведь знаю, что ты не можешь быть моей, – в голосе проскользнула полынная горечь. Он прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша. А я в очередной раз не могла понять, о чем он говорит.

– Но для меня ты – как огонь, – продолжал мужчина. – Огонь, до которого хочется дотронуться, а нельзя. Ты сжигаешь меня, Лилиан.

– Остановитесь… – прошептала я, все слабее отталкивая, когда Грегор начал покрывать поцелуями мою шею, подбородок, плечи. Голова сама запрокинулась назад, предоставляя горячим губам доступ к болезненно чувствительной коже. Я тяжело дышала, приоткрыв рот. Чувствуя бедрами, каким твердым стало его тело. Осознавая, что этот разговор уже давно перешел за ту грань, когда еще есть смысл сопротивляться.

– Я не могу… Не могу остановиться, – хрипло ответил Черный палач, вдруг отстранившись, чтобы посмотреть мне в глаза. Обжечь жарким, темным взглядом, полным животного голода. – Уже не могу.

Дрожь пробежала по телу. Звериная жажда, сверкающая в антрацитовых радужках, острая и сладкая одновременно, пронзила меня, словно молния. В этот момент крепость моего самообладания рассыпалась на крохотные песчинки и развеялась по ветру.

Грегор выдохнул и с силой поцеловал меня, сметая все мысли, все слова, которые и так пару секунд назад умерли на языке. И в этом поцелуе было столько страсти, едва сдерживаемого желания, замершего на губах крика, что сердце едва не остановилось, когда я, наконец, зарылась руками в черных волосах и ответила.

Грегор низко застонал, не разрывая поцелуй, и его руки начали жадно скользить по ткани платья, уверенно поднимая его и обнажая мои беззастенчиво закинутые на него бедра. Его хриплое дыхание проникало в меня, отдаваясь горячими спазмами внизу живота. Не позволяя думать больше ни о чем другом. Только о дерзких руках, мягких, опьяняющих губах, твердом, напряженном теле.

И все же последняя попытка сопротивляться сорвалась с губ, когда его руки коснулись кожи под платьем. Совсем рядом с местом, где мне было до сумасшествия горячо.

– Грег, что ты…

Он сильнее прижал меня к стене, прикусив за чувствительную область в основании шеи. Я тихо вскрикнула и выгнулась в спине. Тело само двигалось к удовольствию, и, к сожалению, это лучше любых слов говорило за меня.

Грегор держал настолько крепко, что не было возможности ни вырваться, ни вздохнуть без его на то желания. И, наверное, это даже было бы похоже на насилие, если бы я не вздрагивала от наслаждения после каждого его нового поцелуя. Каждого властного движения рук. Тело само тянулось к этому мужчине. К императорскому Черному палачу. И, вполне возможно, туда же тянулась и душа. Но об этом я старалась не думать никогда.

– Грегор… – взволнованно протянула я, словно пробуя на вкус слоги. Подняла ладонь и погладила мужчину по щеке. А потом сама потянулась к нему и обхватила его верхнюю губу, жадно целуя, облизывая языком. Затем прикусила нижнюю, одновременно сжимая пальцами другой руки мягкие волосы на затылке.

Я совершенно потеряла самообладание, сжимая бедра, как можно ближе прижимаясь к мужчине животом.

Грегор зарычал, чувствуя, как я трусь об него, сходя с ума от жара его тела, запаха и поцелуев. И в следующий миг опустил руку и резко дернул пряжку ремня. Брюки слегка соскользнули вниз, сдвинулась ткань подола, и к моему распахнутому естеству прижался напряженный огонь.

Я всхлипнула, тихо выдохнув, захлебываясь воздухом, нетерпением, голодом. Маленькая вершинка моего удовольствия почувствовала прикосновение горячей, бархатистой кожи, окончательно лишая меня рассудка. Я прикусила губу, отчаянно двинувшись бедрами. Сталь его желания скользнула по распаленной влажности, лаская, увеличивая безумие. Я коротко всхлипнула и зажмурилась, когда в ту же секунду напряжение начало пугающе увеличиваться.

И в этот момент Грегор отстранился, взяв меня ладонью за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза. Туда, где из черных омутов на меня уже глядел зверь. И проговорил, низко рыча:

– Ты – моя, Лилиана, – и резко вошел. – Моя…

Я застонала, чувствуя, как горячее пламя заполняет меня всю целиком, растягивая, подчиняя. Делая своей собственностью. Тело пылало, и только один мужчина был способен это прекратить.

А он внезапно замер, целуя меня и тяжело дыша. Будто запечатлевая этот момент.

– Пожалуйста, еще… – срывающимся голосом прошептала я, сжимая бедра, требуя большего.

И мужчина начал резко двигаться, с каждым толчком прижимая меня к стене. Я кусала губы, чтобы тут же не закричать от восторга. Чтобы в голос не взвыть, как мне хорошо, выкрикивая его имя, назойливо крутящееся в голове.

Но уже через несколько толчков, Грегор повернул к себе мою голову, увидев напряженный рот. Большим пальцем он повелительно провел по губам, заставляя меня расслабиться.

– Не нужно портить такой красивый ротик, Лилиана, – услышала я его обжигающе-низкий голос. – И не нужно сдерживаться…

И тут же протолкнул палец мне в рот. Я обхватила его губами, не понимая, что делаю, испытывая острое желание ласкать каждый сантиметр его тела.

Мужчина зарычал, жестче толкнувшись внутри меня, наращивая темп с каждой секундой. Я запрокинула голову, почти теряя сознание от восторга. И через несколько мгновений с губ сорвался громкий стон. Перед глазами взорвалось пространство, распадаясь на разноцветные всполохи.

– Да, вот так… – хрипло выдохнул он сквозь неровное дыхание, продолжая двигаться во мне. И почти сразу же я почувствовала, как все его тело напряглось. Он крепче сжал мои бедра, прижимая к себе, становясь со мной одним целым. И резко поцеловал, выдыхая мне в губы собственный низкий стон.

И в этот момент стало ясно, что мой мир давно уже изменился. Изменился, когда однажды я открыла дверь кабинета императорской тюрьмы, где меня ждало безумие по прозвищу Черный палач. С тех пор каждый день стал воспоминанием о нем, а каждая ночь – тьмой его черных глаз. И прошлую жизнь больше не вернуть назад.

Глава 16. Мэссина

Она снова ушла. Снова. И на этот раз было еще тяжелее.

– Я не могу отпустить тебя, – шептал он, не узнавая самого себя. Кляня себя за то, что не хватает воли сделать то, что правильно.

Но рано или поздно это должно было случиться.

– Ты хочешь, чтобы я жила с тобой? – приподняла бровь девушка, снова утягивая его в изумрудное болото своих глаз.

Это действительно было безумием. Кем он хотел видеть ее в своем доме? Содержанкой? Возлюбленной? Гостьей?

Женой?

Все эти ответы были неправильными.

– Не знаю. Я просто хочу, чтоб ты была рядом. Мне плохо без тебя, – проговорил он, мягко притянув ее за тонкую талию, уже завернутую в ткань платья.

И она прижалась к нему в ответ. Не отталкивая, не споря. Позволяя себя поцеловать.

И сердце Черного палача разрывалось.

– Мне надо подумать, – раздался тихий ответ.

А потом она ушла.

Снова.

Грегор сидел в глубоком кресле у себя в особняке и вспоминал сегодняшнее утро. Вспоминал гладкую кожу под своими пальцами, маленький ротик, который так сильно сводил его с ума. Влажные губы, которые хотелось жадно целовать, вылизывая, засасывая, погружая язык глубоко внутрь. Круглые, розовые соски, скользящие по нему, твердеющие между пальцами, обжигающие рот.

Грегор закрыл глаза и вздохнул, без труда освежая в памяти остро-яркие картины, от которых каждый раз напряжение начинало почти болезненно натягивать ткань брюк. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Ни одна женщина еще не доводила его до самой грани исступления.

За закрытыми веками вновь вспыхнула картина изгибающейся в оргазме девушки, и перед глазами все поплыло. Руки с силой сжали подлокотники кресла, почти разрывая тонкий, дорогой бархат. Он слишком живо представил, как узко и горячо было внутри Лилианы. Как она билась в его руках, выстанывая что-то невразумительное, где среди прочего хрипло и томно звучало его имя. Грегор понял, что этот голос теперь будет стоять у него в ушах вечность. А еще в голову вдруг пришло ужасное осознание: за близость этой женщины он готов отдать все: титул, магию, жизнь.

Черный палач вздохнул, закрывая глаза ладонью.

– Неужели я уже так глубоко увяз в твоих лепестках, рыжая лилия?.. – проговорил он и усмехнулся. Только усмешка была слишком жесткой.

В этот момент в дверь кто-то позвонил. Колокольчик задрожал, разнося громкую трель по всему холлу первого этажа.

Мужчина резко поднял голову, встал с кресла и спустился вниз чуть ли не быстрее своего дворецкого.

Сур Карвиш прямо перед ним открыл дверь, низко кланяясь.

Сердце Палача пропустило удар. А потом он покачал головой, и с губ исчезла даже та самая мрачная улыбка, что еще пару минут назад освещала лицо.

Он надеялся, что это была Лилиана. Но, увы. На пороге стояла другая женщина.

Одетая в длинный, темно-синий плащ, она придерживала рукой глубокий капюшон, чтобы не было видно лица. Однако, эту даму Грегор мог узнать в любой одежде.

– Мэссина Хеления! – нарочито громко произнес он и широко растянул губы.

Улыбка больше походила на оскал.

Женщина бросила на мастера пыток острый взгляд и тут же проскочила внутрь особняка.

– Не нужно так кричать, ашаи Вильерт, – строго бросила она, снимая капюшон, как только дверь за ней плотно закрылась. – Или вы хотите, чтобы о моем визите знала вся империя?

Глава ордена Белой чайки по-хозяйски прошла внутрь дома, осматриваясь так, словно собиралась, как минимум, приобрести себе весь особняк.

– Ваш визит – такая честь, что мне сложно сдержать радость, – ответил Грегор, не скрывая иронию.

Он следовал за Хеленией, которая уже прошла в одну из комнат.

Женщина горделиво обернулась, садясь в одно из кресел. Грегор едва заметно усмехнулся, ожидая, что она вот-вот пригласит его располагаться поудобнее в собственном доме. Он сел напротив, тут же встречаясь с острым, цепким взглядом мэссины.

Несколько долгих мгновений они неотрывно смотрели друг на друга, словно отвернуться означало проиграть. Пока женщина, наконец, не произнесла:

– Давно не виделись, Вильерт.

Мужчина приподнял бровь.

– Вы соскучились, мэссина? Я удивлен и польщен.

Хеления слегка скривилась.

– Не паясничайте, Грегор. Мне известно, что вы давно не были ни в одном храме Белой чайки. Ашаи вашего уровня должен регулярно появляться в светлых стенах наших обителей, чтобы поддерживать себя в надлежащем состоя…

– Бросьте, Хеления, – прервал Палач, даже не удосужившись вложить в слова хоть каплю уважения. – Среди императорского двора каждому второму ашаи плевать на религию. А я вообще мастер пыток. Мне нечего делать в храмах.

– Как раз вам это нужно особенно! – воскликнула женщина таким звонким и хлестким тоном, что некоторые слабовольные люди уже только от одного его могли бы подскочить с места и понестись в ближайший храм. – Вы причиняете людям страдания, и на ваших руках кровь!

Грегор улыбнулся еще шире.

– Вы говорите так, словно вас волнует моя бессмертная душа, – произнес он с легкой издевкой, но женщина никак не отреагировала.

– Меня волнует душа каждого человека в этой империи, – напыщенно бросила она, задрав к потолку свой вполне себе красивый носик.

Да. Хеления была бы очень привлекательной женщиной, если бы не оказалась той змеей, какой ее знал Палач.

– А судьба заблудших душ меня волнует в особенности, – продолжила она. – Приходите в Сердце Шери, я лично отпущу вам грехи.

– Это очень великодушно с вашей стороны, мэссина Хеления, – улыбался Грегор, но взгляд его оставался жестко-ледяным, – однако, я предпочитаю и дальше оставаться в союзе со своими грехами. Я к ним привык, и они мне дороги.

Женщина надула тонкие, алые, как кровь, губы.

– Какое кощунство, – выдохнула она. – Грегор… – начала она, но мужчина резко встал с кресла и сделал несколько шагов к гостье. Остановился возле нее и безразлично спросил:

– Зачем вы пришли, мэссина?

Хеления на миг опешила, а затем тоже встала и, сжав челюсти, подошла к мужчине почти вплотную. Затем вдруг выдохнула и совсем другим голосом произнесла:

– Ты и сам знаешь, зачем я пришла, Грег. Я люблю тебя.

Ни одна эмоция не проскочила на лице Черного палача. Он медленно повернулся к женщине и губами, будто высеченными из камня, произнес:

– Не понимаю, о чем вы говорите, мэссина.

В этот момент Хеления вдруг вспыхнула, словно свеча, которую долго никто не зажигал. Вся ее напыщенная холодность исчезла, будто и не было. Даже снежно-белая кожа на время приобрела алый румянец возбуждения.

– Грегор! – воскликнула она, подлетев к нему весенним ураганом и касаясь ладонями отворотов рубашки. Единственной одежды, кроме брюк, в которой он ходил дома.

Мужчина вздрогнул, ощутив сквозь ткань прохладные женские руки.

– Грегор, давай прекратим эту бессмысленную борьбу! Я устала!

Ее льдисто-голубые глаза сверкнули морозным солнцем.

Но Черный палач был все так же невозмутим. Казалось, будто он смотрит представление в театре, а не слушает признание в любви самой высокопоставленной женщины империи.

– С вами никто не борется, мэссина. Кроме вас самой.

Женщина скривила губы.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – она прильнула к нему, заскользив руками вверх, пока он не перехватил оба ее запястья крепкой хваткой. Но даже стальной взгляд не остановил возлияний Хелении. – Я не могу без тебя, Грегор, я сгораю…

Ее голос внезапно стал томным и мурлыкающим. В этот момент Палач подумал, что у главы ордена могло бы быть очень много мужчин. В другой жизни. Не в той, где она сама выбрала для себя путь властной и жестокой стервы.

Мужчина медленно потянул вверх женские кисти, почти с отвращением наблюдая, как мэссина по-кошачьи заглядывает в его пустые глаза. И резко отпустил, едва ощутимо оттолкнув.

Женщина сделала шаг назад, на ее лице появилось легкое разочарование. Однако, это ничуть не охладило ее пыл.

– Грег, ну перестань, я же знаю, что ты все еще хочешь меня, – прошептала она, игриво улыбнувшись. И небесно-голубые глаза опасно сверкнули.

Женщина подняла руку к заколке на голове и с легким щелчком вынула, распустив по обнаженным плечам белый водопад. В воздухе заискрило. В ноздри ударил знакомый запах магии.

Хеления сделала шаг вперед, снова прижимаясь к Палачу, заползая руками на его грудь, пересчитывая тонкими и длинными пальцами пуговицы.

Но Грегор снова резко схватил ее за руки и на этот раз оттолкнул значительно ощутимее.

– Хеления, ты успела забыть, что на меня твои фокусы не действуют?

Он бросил на нее презрительный взгляд и отошел на пару шагов, лениво упав в кресло.

Мэссина надула губы и отвернулась, сложив руки на груди.

– Я тоже кое-чему научилась за прошедшее время, Грегор. И стала другим человеком.

– Да я знаю, – ответил он, – из честолюбивой, но доброй девчонки ты превратилась в жестокую, одержимую властью стерву.

Женщина обернулась, взметнув вихрь снежных волос.

– Я имела ввиду свою должность. Я стала верховной мэссиной ордена. И в моих силах раздавить тебя, как жука!

Ее голос звучал таким знакомым Грегору железом.

Но уже в следующий момент лицо ее вновь переменилось, став почти умоляющим.

– Но зачем нам ссориться?! – ахнула она, бросаясь к мужчине и падая на колени перед его креслом. – Пойми, я схожу с ума без тебя, Грег. Я не могу без твоих рук, без черных глаз, умеющих раздевать одним взглядом! Грегор, нам ведь было хорошо вместе, разве ты не помнишь?

Она подползла к нему, как ручной зверек, протягивая ладони к его ногам, касаясь коленей упругой грудью, затянутой в высокий корсет.

Грегор слегка прищурился, с безразличной жестокостью рассматривая ее правильные черты лица, красивые, холодные глаза, длинную изящную шею. Рука сама поднялась к тонкой линии рубиновых губ. Черный палач задумчиво провел по ней, заставив женщину вздрогнуть от возбуждения. Но его мысли витали совсем в другом месте. Он вспоминал другие губы. Полные, сочные, как лепестки роз. Мягкие и манящие. Те, которые просто не умели вытягиваться в холодную, кроваво-алую стрелу.

– Помню, Хеления, – ответил он, и обольстительница на миг будто воспряла, широко улыбнувшись. – Но это время прошло. Между нами ничего нет и не будет.

Он встал с кресла, попытавшись отойти подальше от женщины, которая уже давно не вызывала у него ни капли положительных эмоций. Зато рождала слишком много отрицательных.

Хеления тут же подскочила, как ужаленная, стиснув кулаки, и процедила сквозь зубы:

– Ты понимаешь, что я не оставлю это просто так? Ты пожалеешь, что вообще родился!

Грегор лениво повернул голову.

– Если бы ты могла что-то сделать, то сделала бы уже давно, разве нет? – тонкая улыбка мелькнула в уголках губ. – Для императорского мастера пыток у вас слишком короткие руки, мэссина Хеления.

– Это временно, – выдохнула женщина с яростью. – Поверь, император будет не вечно нуждаться в тебе.

– Это все? А то я, признаться, устал от вашего общества.

Женщина побелела от ярости. Теперь цвет ее волос смотрелся не так выгодно, превращая лицо в подобие призрачной маски.

Хеления с яростью развернулась, практически прочертив каблуками две тонкие дырочки в ковре. И проследовала к выходу.

– Ну, не буду желать вам удачи, – улыбнулся Грегор, провожая женщину бесчувственным, как камень, взглядом.

А она не удостоила ответом человека, у которого только что практически валялась в ногах. Теперь ее спина вновь была прямой, как рукоять хлыста, а на лице горело привычное холодное высокомерие.

Но Грегору было все равно, потому что сейчас его мысли витали слишком далеко от вздорной главы ордена Белой чайки. А бояться кого бы то ни было он слишком не привык.

Глава 17. Узник

Когда моя жизнь успела превратиться в одно сплошное безумие?

Я знаю, когда. В тот самый день, когда ноги впервые переступили порог императорской замковой тюрьмы. С тех пор многое изменилось. Неизменным остался лишь черный огонь, облизывающий ребра, с каждым днем разгорающийся все сильнее. Огонь по имени Грегор Вильерт.

Я уже не могла без него. Стоило закрыть глаза, как за чертой век вспыхивали картины прошлого, смешанные с собственными фантазиями. Стоило дать разуму немного расслабиться, как я начинала вспоминать Грегора. Его кисти, испещренные рисунком вен, предплечья, где начинались плавные изгибы тату, тугие мышцы с хищным оскалом химеры. Вот и сейчас, стоило ненадолго отвлечься от утреннего кофе, как мозг мгновенно дорисовал образ ашаи Вильерт. Как он прижимается ко мне, вдавливая в стену покоев мастера пыток. Или вминает собственным телом в колонну на балконе Ир-Наррхен. Или придавливает своей тяжестью к мягкому дивану, где это случилось в первый раз.

Мне было все равно, где. Лишь бы чувствовать его напряженные мышцы, ладони, своевольно скользящие по спине, груди, бедрам. Лишь бы ощущать его горячее желание, натягивающее ткань брюк. И плавиться от огня, разливающегося внизу живота.

Эти образы сводили с ума. День за днем. Потому что теперь даже фантазии становились болезненно необходимы. Мне было нужно просто вспоминать, думать о Грегоре. Пусть не быть рядом, но знать, что где-то он есть. Где-то неподалеку. Потому что все цвета, кроме черного, отныне потеряли смысл.

И теперь я должна была что-то решить. Быть с человеком, который даже не знает, что предложить мне, или сгорать от темного сумасшествия день и ночь. К сожалению, для меня, кроме первого, не было других вариантов.

А потому сегодня я собиралась снова прийти в императорскую тюрьму, чтобы увидеть его. Скорее всего, если удастся не провалиться под землю от стыда еще по дороге, то уже к вечеру мой статус может круто поменяться. Но мне совершенно не хотелось думать о том, кем в этом случае я стану: простой любовницей или кем-то еще. Я просто должна была поговорить с Грегором, понять, что вообще происходит с нами обоими.

Этот визит я откладывала на как можно более поздний срок. Но уже ближе к вечеру поняла, что тянуть дальше некуда. Нужно расставить все по местам. Сердце билось слишком быстро, чтобы я могла думать о чем-либо другом. И это лучше всего подтверждало: иного выхода у меня все равно нет.

Стены тюрьмы встретили свою бывшую работницу знакомой прохладой. Я медленно поднималась по узкой лестнице на четвертый этаж, в тот самый кабинет, где много дней назад Черный палач сделал меня помощницей коменданта. И сделал это способом, при воспоминании о котором до сих пор перехватывало дыхание.

И вот, когда я уже оказалась в нужном коридоре, в самом конце его мелькнул знакомым мраком темный поворот. Тот самый, где в укромной, незаметной клетушке томился мой загадочный заключенный. Я совсем забыла о нем в силу недавних обстоятельств. Но теперь пришло время вспомнить.

На миг задумавшись, я замедлилась. Стоит ли заглянуть к нему? Всего на пару минут, проведать, как он выздоравливает после моего лечения? Может быть, он уже в состоянии рассказать, что с ним случилось. За прошедшее время его организм должен был достаточно восстановиться.

Так я и решила. Небольшая отсрочка пойдет мне только на пользу. Может быть, удастся успокоиться перед встречей с Черным палачом.

Смело спустившись снова на первый этаж, я взяла ключи от камер на посту коменданта. Как ни странно в этот раз здесь никого не было. Но вахтенный иногда покидал свое рабочее место, ведь на территорию тюрьмы теоретически все равно не мог проникнуть ни один посторонний.

Поэтому без особых приключений я вернулась к таинственной камере с ключом.

Тихонько скрипнула дверь, пропуская меня внутрь. А там, как и две недели назад на ворохе соломы лежал скрюченный мужчина. Уже входя в помещение меня, я почувствовала, что все далеко не так радужно. И, подойдя ближе, поняла: сегодня этот человек не скажет мне ни слова.

Сердце ухнуло в каменный пол, кончики пальцев похолодели. Мужчина был избит еще сильнее, чем тогда, когда я увидела его в первый раз. Вся кожа оказалась залита свежей кровью, сквозь которую проступали огромные черные синяки.

– Светлая дева, – ахнула я, падая на колени рядом с несчастным.

Тело было ледяным. Казалось, что он уже давно перешел за грань, где кончается жизнь. Однако, наклонившись к его груди, я с трудом, но все же уловила тяжелое дыхание.

Это уже было что-то за пределами добра и зла. Кто и зачем избил этого человека практически до смерти?

Быстро расположив ладони над лбом и грудью мужчины, я открыла поток магии. Белый свет хлынул, проникая сквозь пальцы и теряясь в теле несчастного. Сегодня я работала на износ. Не просто пыталась вылечить очередного больного. Я хотела совершить чудо.

Кисти задрожали. В какой-то момент столб света начал расширяться, а грудь мужчины слегка подергивалась от возрастающей силы. Я с удивлением наблюдала, как мои собственные способности вдруг многократно выросли. Словно, стоило мне взглянуть в глаза настоящей смерти, и испуг стал моим учителем.

Уже через час узник дышал глубоко и спокойно. Мне казалось, будто его раны закрываются на глазах, если это вообще было возможно. Но в какой-то момент я вдруг провалилась в туманное забытье.

Будто мое сознание упало глубоко-глубоко внутрь мужчины. Навалилась знакомая чернота, в голове разлилось свинцовое озеро.

Проклятье, я снова проникла в его душу и вот-вот дотронусь до маски…

Только в этот раз снова все было не так, как всегда. Напряжение росло с каждой секундой. Руки дрожали, на лбу выступил пот. А белый поток магии, такой родной и знакомый, вдруг разделился. Передо мной было семь столбов энергии. Семь цветов радуги. И все они окружали нас с узником.

Воздух стал неприятно вязким. И, самое ужасное, что мне никак не удавалось прекратить этот опасный сеанс лечения. Ментальный капкан держал слишком жестко.

А потом это произошло снова: перед глазами вспыхнули ослепительно-яркие картины, пугающие своей четкостью и реальностью. Картины, которые могли говорить о моем прогрессирующем сумасшествии.

Словно вживую, я увидела перед собой мэссину Хелению.

Она была еще молодой, такой, какой ее мало кому доводилось встретить. Но взгляд уже тогда сверкал пронзительной синевой, холодной, как блеск клинков. В видении ее серые одежды простой послушницы стремительно светлели, становясь белыми. И вот уже девушка превратилась в главу ордена. На тонких женских губах играла улыбка, напоминающая оскал.

По моей спине пробежала волна колючих мурашек.

Затем видение изменилось. По всей стране начали возводиться храмы ордена. Сперва их было немного, но они возникали один за другим, как грибы после дождя, постепенно оплетая империю, как сети паука.

Я ничего не понимала, но с каждой секундой струны нервов начинали звенеть все громче. То, что предстало перед мысленным взором, просто не могло быть сумасшествием. Это было чужое прошлое.

А потом я увидела своего узника. Он стоял рядом с Хеленией и улыбался, вглядываясь в ее светлое, пока не омраченное ненавистью лицо. И она улыбалась ему в ответ, надевая на руку кольцо с печаткой. То самое кольцо, которое я запомнила из своего первого видения! На нем крохотная маргаритка оплетала стеблем крестообразный меч. Как только украшение коснулось пальца мужчины, белый металл вспыхнул синевой.

На этот раз все образы были болезненно четкие. Словно все это я видела сама. Словно все происходило прямо сейчас. И это пугало. Впрочем, гораздо сильнее страха было любопытство. Теперь я просто обязана была узнать, чем все закончится. Тайна странного узника влекла меня слишком сильно.

Но уже через мгновение в мышцы ударили искры ужаса. Кончики пальцев онемели, лихорадочно сжимая грязную одежду заключенного. Я увидела принца Дианара. Он стоял рядом с Хеленией, а вокруг них расцветали кроваво-красные маки. Мэссина теперь выглядела в точности так, как обычно. А мой узник кричал. Солдаты ордена тащили его прочь под жестким взглядом своей главы.

Лихорадочно хватая воздух, я открыла глаза, будто выныривая со дна глубокого озера. В ушах колоколом стучал пульс. И я никак не могла понять, что именно меня так сильно напугало. Но одно присутствие в моей голове шах-ашаи совершенно выбивало из колеи.

Когда я немного пришла в себя, оказалось, что мужчина открыл глаза и смотрит на меня. Его чистые, как морская вода, синие глаза были щемяще-грустными.

– Вы видели то же, что и я? – спросила шепотом, сглатывая сухой комок в горле.

Узник кивнул головой, устало вздохнув.

Кровь в венах забурлила быстрее.

Он понимает, что я преступила закон. Проникла в его маску. Впрочем, ему вовсе незачем знать, что лицензии у меня нет.

Я не боялась, что меня раскроют. Гораздо большее волнение вызывало другое. Теперь я была уверена, что нелегкая судьба этого человека целиком и полностью – вина главы ордена Белой чайки.

– Скажите, вы – преступник? – прозвучал мой вопрос в тишине камеры.

Мужчина отрицательно покачал головой, глядя на меня взглядом, полным абсолютной безнадежности.

Нет, я, хоть и обладала внушительным багажом природной наивности, все же не собиралась верить на слово человеку, сидящему в тюремной камере. Однако, мне уже дважды удавалось невероятно глубоко проникнуть в его душу. Поэтому я могла с уверенностью сказать, что за всю свою жизнь он не совершил ни одного дурного поступка. Его маска была настолько чистой и легкой, что я даже не испытывала усталости, работая с ней.

И это, честно говоря, сильно заставляло меня нервничать, стоило вспомнить сеансы с Бэйлором. Он говорил, что все маски душ имеют такой же алый цвет, как у него. Но теперь мне было очевидно: это совсем не так. Оставалось узнать, что же скрывал мой друг, и что заставило его солгать.

– В том, что вы здесь, виновата мэссина Хеления? – продолжала я расспрос.

И снова узник кивнул.

– Но почему вы молчите?

В этот момент он открыл рот, и причина, наконец, стала ясна.

Я поперхнулась собственным вопросом, кровь ощутимо отлила от лица.

У несчастного оказался отрезан язык.

Меня затрясло. Я просто обязана была что-то сделать. Насколько мне было известно, не существовало ни одного преступления, за которое отрезали бы язык. Либо виновник просто садился в тюрьму, живой и здоровый, либо его казнили. Ну, или в редких случаях, когда была задета честь и безопасность самого императора, преступнику могли отрезать руки, как обещали Бэйлору. Но зачем лишать языка перед заключением?

Напрашивался только один ответ: чтобы заключенный не мог рассказать то, что не нужно.

В груди бешено билось сердце. Мне нужно было принять решение.

И я его приняла.

– Сегодня ночью я вернусь, – шепнула тихо.

Глаза мужчины сузились, а брови недоуменно сдвинулись.

– Ждите и будьте готовы.

Теперь я уже почти не слышала собственных слов от стука крови в ушах. Тихонько встала и покинула камеру под ошарашенным взглядом кристально-синих глаз.

Мне самой не верилось, что я пообещала нечто подобное. Помочь преступнику бежать. Это было похоже на сумасшествие. Но разве могла я оставить невиновного умирать в клетке от регулярных избиений?

Поэтому, даже когда опустилось солнце, скрываясь за черными горами на горизонте, моя уверенность не угасла. Я должна была помочь этому человеку. Потому что никогда в жизни еще не чувствовала, что настолько права. Мужчина был невиновен. И причиной его заключения явно стало нечто, связанное с принцем и Хеленией.

Однако, перед тем, как планировать это дерзкое мероприятие, я все же спустилась к коменданту крепости, чтобы задать пару вопросов.

– Добрый день, мэссер Биндрет, – поздоровалась я с седеющим главой тюрьмы.

Бывший начальник поднял на меня голову и сдвинул брови.

– Что вы тут делаете, сура Мальтер?

Я на мгновение замялась.

– Пришла встретиться с мастером пыток, мэссер. Да и, знаете ли, соскучилась я по своим обязанностям вашей помощницы, – и мягко улыбнулась.

До конца не знала, подействует ли это на хмурого и вечно недовольного мужчину. Но уже через секунду ответная кислая улыбка появилась на его лице.

– Жаль, что вы больше у нас не работаете, сура. Вы неплохо справлялись.

– Спасибо, мэссер Биндрет. Это все благодаря вам. Вы прекрасно умеете организовать работу подчиненных.

Комендант покраснел, и, судя по всему, неумелый комплимент ему понравился.

– Пожалуйста, зовите меня Дрэгон, – надул он блестящие губы. – Так зачем вы зашли ко мне?

– Хотела поинтересоваться, как у вас дела… Дрэгон, – теперь уже мне стало не по себе. – А за одно спросить. Когда я здесь работала, меня заинтересовал один немой узник, что находится в самой дальней части четвертого этажа. За что он сидит?

– Разве вы успели проинспектировать все левое крыло? – нахмурился мужчина, а потом махнул рукой и ответил: – Не важно. Его имя Вальдис Аргон. Он осужден пожизненно за изнасилование и убийство пяти женщин.

У меня внутри что-то перевернулось.

“Это неправда. Это не могло быть правдой…”

– А почему же он осужден на пожизненное заключение, а не на смерть? – выдохнула я, чувствуя нестыковку. Убийство всегда каралось смертью, тем более убийство, отягощенное насилием.

Биндрет скорчился.

– Таково наше правосудие, сура. Таково наше правосудие, – он мрачнел на глазах. – Невинных оно карает, а ублюдки, вроде этого насильника, остаются живы.

На этом наш разговор закончился. Комендант пришел в резко дурное настроение. И я поспешила откланяться.

Оставалось решить, верю ли я в это обвинение.

Всю дорогу домой я думала только об этом. Все внутри меня протестовало против ужасных слов коменданта.

“Вальдис Аргон…”

“Изнасилование и убийство пяти женщин…”

Но почему тогда приговор такой мягкий? И кто его вынес? Дрэгон будто специально не стал говорить. Нет, все это мне совершенно не нравилось.

Я снова вспомнила странное видение, и липкие мурашки лизнули спину. Я не могла ошибиться. В магических образах меня пугали именно фигуры принца и мэссины Хелении. А лицо узника, еще не обезображенное синяками и кровоподтеками, было единственной искрой света.

Еще это странное кольцо на его руке. Украшение с маргариткой и мечом. Я видела его не впервые, и оно наверняка имело какое-то значение. Белый металл сверкнул синевой… Очень знакомо сверкнул. Как браслет, который мне подарил Бэйлор. Похоже, что кольцо создано из того же самого сапфирового золота. А это значит, оно имеет какой-то магический потенциал. Только вот какой?

Когда луна взошла над острыми шпилями тюремных башен, я накинула на голову черный капюшон старенького плаща, в подобных которому ошивались по ночам все темные и подозрительные личности. В нем можно было не бояться привлечь лишнее внимание. Маленький, стальной пропуск в камеру остался у меня в кармане, и я надеялась лишь на то, что вахтенный, как обычно, не будет проверять наличие всех ключей на своих местах.

Честно говоря, я смутно себе представляла, как собираюсь вызволять осужденного. План у меня в голове получился слабенький, но другого, к сожалению, не было.

Завидев издали стражников у входа, я замерла. А затем быстро свернула в сторону, обходя по кругу огромную стену тюрьмы.

Насколько мне было известно, обход периметра случался довольно редко. Примерно дважды в сутки. Все потому, что из заключения, как правило, никто никогда не сбегал. Ведь в случае поимки беглого преступника ему не назначали повторного наказания. Его просто казнили. И потому узники считали за лучшее отсидеться в каменных стенах, чем болтаться на веревке или лишиться головы.

Мне их чувства были понятны. Но тот, за кем я сегодня пришла, явно был иного мнения. Ведь, судя по его состоянию, в тюрьме ему не выжить.

А потому я еще днем заприметила самый низкий участок каменной кладки, по которому с некоторым трудом, но все же получится забраться наверх.

Пока все шло, как задумано. Ободрав себе парочку ногтей, я перебралась через высокую ограду. Благо, опыт у меня имелся. Еще в монастыре мне приходилось иногда убегать с подругами в город без разрешения мэссин. А стены светлой обители были не меньше тюремных. Теперь эти навыки пригодились.

Черный плащ хлопнул за спиной, как крылья летучей мыши. На носочках я прокралась к входу. Здесь стражников не было, но совсем рядом должен был сидеть вахтенный.

Хвала Светлой деве, сейчас он дремал.

Еле дыша, я проскочила наверх никем не замеченная. На четвертом этаже оказалось тихо и темно. Только мои собственные шаги разносили по коридору еле слышное, слегка шуршащее эхо.

В груди бешено стучало. Я боялась настолько, что казалось, вот-вот упаду в обморок. Влажные от пота пальцы со всей силы сжимали ключи от камеры.

Я шла очень быстро, почти переходя на бег. Страшась оглянуться назад. Казалось, стоит повернуть голову, и я увижу в кромешной тьме за плечом какое-нибудь страшное чудовище. Или стражника, который упечет меня в клетку, соседнюю с моим узником.

Но все прошло гладко. Прохрустел старый замок, скрипнули петли.

Светлая голова мужчины поднялась от соломы. Он не спал, но в синих глазах все же застыло неприкрытое удивление. Несмотря на мои слова, он не ждал меня.

– Я же говорила, что приду, – прошептала одними губами. Дрожащими губами.

Но узник не должен был видеть мой страх. Кроме меня ему больше не на кого рассчитывать.

– Вставайте, – бросила я, но мужчина вдруг испуганно сдвинул брови.

Сердце пропустило удар.

Затем он схватился за стену и с огромным трудом поднялся. Шатаясь, сделал пару шагов ко мне, чтобы уже у порога споткнуться, практически падая на меня.

Проклятье, как я не подумала о том, что он едва жив? Почему я решила, что моя магия за день способна поднять полумертвого?

Потому что мне удалось поставить его на ноги. Потому что удалось заставить его прийти в сознание, понимать речь, двигаться. Но все же я переоценила собственные силы. И теперь это могло очень плохо закончиться.

Однако, как только я протянула руку, чтобы помочь мужчине идти, он остановил меня, глубоко вдохнул и выпрямился. Синие глаза сверкнули во мраке, как бы говоря: “Я сам…”

По спине пробежали мурашки. Может быть, все еще получится?

– Вы сможете идти? – с надеждой спросила я.

Мужчина кивнул.

– А перелезть через стену?

Узник на миг замер, не сводя с меня напряженного взгляда. Внутри него шла борьба. Он нахмурился, стиснув зубы, и снова кивнул.

– Отлично, тогда вперед. У нас мало времени.

Тишина коридоров оглушала уже не так сильно. Вахтенный на первом этаже на этот раз спал еще крепче. Пока что нам несказанно везло.

Прохладный ночной ветерок приятно остужал разгоряченную кожу. Уже через пять минут мы стояли у основания стены в том самом месте, где я недавно спустилась.

– Вы первый, – приказала, нервно оглядываясь по сторонам.

Но вокруг было пусто, и лишь вдали у входа в крепость мерцал тусклым светом одинокий факел.

Мужчина кивнул, побледнев. И тут же принялся цепляться за выступы на камнях.

Но, к сожалению, на этом наша удачливость закончилась. Через несколько минут и бесплодных попыток забраться, я поняла одно:

– У вас не получается, – выдохнула со стоном, заламывая руки.

Время уходило, а мы не двигались с мертвой точки. Заключенный, похоже, совсем обессилел. Более того, самым страшным оказалось даже не это. А то, что произошло через мгновение.

– Стоять и не двигаться, – раздался за спиной холодный, мужской голос. И все внутри меня замерло, осыпаясь как песочный домик под ураганным ветром.

Я медленно повернула голову и застыла, покрываясь ледяными мурашками, как изморозью.

В нескольких шагах от нас стоял Грегор Вильерт. В темной одежде, блестящие перчатки сжимают рукоять факела. Черный, как ночь, мрачный, как туча.

– Снимите капюшон, – отрывисто приказал он, явно не узнавая меня, полностью скрытую плащом.

Однако его цепкий взгляд все внимательнее блуждал по моей фигуре, и брови начинали медленно сдвигаться.

Казалось, что кровь у меня в венах совершенно остыла. Да, не о такой встрече я мечтала сегодня весь день.

Теперь оставалось понять, что сделает верный императорский слуга, мастер пыток, когда узнает, что под плащом – я?

Капюшон медленно упал на плечи. Алые искры гнева в тот же миг заплясали на дне сумрачных зрачков.

– Какого облезлого дракона вы тут делаете? – прошипел Грегор, тут же шагнув ко мне. Он крепко ухватил меня за плечо, слегка встряхнув. – Ты в своем уме?!

– Я… – оправдания совершенно не шли в голову. Из горла вырывалось жалкое мычание.

– Что “я”?! – продолжал мужчина. – Ты понимаешь, что тебе за это будет, Ли… – он резко оглянулся, испугавшись, что его могут услышать. – Кто этот мужчина?

– Грегор, я должна была помочь, – выдохнула в ответ, чувствуя полное бессилие.

Черный палач поднес факел к лицу моего молчаливого спутника и вдруг замер.

– Не может быть… – прошептал он.

И даже в темноте мне показалось, что его лицо слегка побелело.

Узник в это время стоял, угрюмо склонив голову. Кажется, он уже считал себя покойником. Ведь беглых преступников не возвращают в камеры.

– Сур Аргон? – прошептал Палач, и Вальдис резко поднял голову, не веря, что к нему обращаются. В свете факела слишком хорошо стали видны кровоподтеки и синяки на коже заключенного.

Два мужских взгляда встретились, и в воздухе будто проскочила искра. Я одна не могла понять, что происходит.

Черный палач быстро пришел в себя, хоть и выглядел пораженным до глубины души. Он перевел на меня хмурый взгляд, но внезапно спросил совсем не то, на что я могла рассчитывать:

– И как ты собиралась перетаскивать избитого мужчину через стену, интересно? На своей спине?

Я едва открыла рот, чтоб ответить, как он перебил:

– Лилиана, сними плащ, быстро.

Грегор помог мне стянуть его с плеч и тут же накинул на Вальдиса, скрыв лицо мужчины в глубине капюшона.

– Вот так. Где ключ от камеры? – продолжил Палач, резко туша факел.

Я молча протянула его, встречаясь с мрачным, осуждающим взглядом.

– Прижмитесь к стене и не двигайтесь. В таком мраке вас не должны заметить. Я скоро вернусь.

С этими словами он тенью двинулся обратно к входу в тюрьму.

А ведь и правда, как я не подумала о том, что отсутствие ключа обязательно заметят? Потом сопоставят факты: появление суры Мальтер, которая больше тут не работает, пропажу ключа и заключенного, о котором я сдуру решила спросить у Дрэгона именно сегодня!..

Размер собственной глупости ужасал. Как и масштабы проблемы.

Холодная дрожь прокатилась по телу. Оставалось надеяться, что Вальдис каким-то образом неудобен самому коменданту. И Дрэгон Биндрет не станет взрывать эту бомбу, боясь, что ему самому достанется осколками

Минуты текли одна за другой. Слишком медленно. Как густая смола, отмеряющая последние дни на свободе.

Но, к счастью, Грегор почти сразу вернулся.

– А теперь ведите себя, как обычно, – проговорил он, вальяжно положив руку Вальдису на плечо, а меня аккуратно взяв под локоть.

Я едва не упала в обморок, когда поняла, что он ведет нас прямо к страже у главных ворот. Кажется, ноги нашего узника тоже порядком заплетались.

В нескольких метрах от двух охранников Грегор вдруг шумно засмеялся низким грудным смехом. В отличие от полусонных гвардейцев, я понимала, что это игра, но, как всегда, от бархатного тембра по позвоночнику прокатились искристые волны.

– Отличная шутка, друг, отличная! – громко проговорил Черный палач, когда мы подошли вплотную к выходу, окончательно разбудив стражей. – Но не при даме же, в конце концов! Прошу прощения, сура, мой товарищ совершенно не знает, как вести себя в приличном обществе.

Я покраснела, натянуто улыбаясь.

Грегор смотрел прямо на меня. И, несмотря на то, что его губы развязно улыбались, черные глаза оставались настороженно-мрачны. Удивительный контраст, который должен был остаться незамеченным никем, кроме меня.

– Ничего страшного, ашаи, – пролепетала я в ответ, не отрываясь от этого взгляда, в котором было гораздо больше, чем просто напряжение. Грегор не только пытался спасти меня и Вальдиса. Он поставил под удар свою собственную жизнь и свободу.

– Доброй ночи, господа, – промежду делом бросил Черный палач, проходя мимо охранников. – Милая, вы просто прелесть, – снова переключил внимание на меня, будто ничего необычного не происходит. – Вашему пониманию поучиться бы всем дамам императорского двора!

– Доброй, ашаи Вильерт, – синхронно ответили оба мужчины и тут же снова расслабились, потеряв к нам всякий интерес.

Следующие двадцать шагов я двигалась так, словно иду по битому стеклу. Спина была прямой, а ноги едва гнулись. Только Грегор продолжал весело рассказывать какой-то анекдот, половину которого я так и не поняла. Слишком сильно звенело в ушах.

– Поворачиваем за угол, – прошептал вдруг мастер пыток, меняя направление. И через пару мгновений мы оставили тюрьму позади, совершенно скрываясь с глаз любой стражи. – Здесь неподалеку дежурит карета, – продолжил он. – Не останавливаемся.

И теперь мы практически летели к месту назначения. За одним из следующих поворотов действительно стоял черный кэб без каких-либо символов.

Быстро затолкав нас в него, Грегор сказал что-то кучеру на ухо, и через мгновение колеса уже застучали по старой мостовой города.

Мастер пыток усадил едва передвигающегося Вальдиса напротив, а сам расположился рядом со мной. Некоторое время мы ехали молча. Я напряженно сжимала кисти, каждый раз отчаянно краснея, когда карета подскакивала на какой-нибудь кочке, и наши с Грегором тела соприкасались. То бедром, то рукой. Почему-то было страшно даже поднять на него глаза, словно я в чем-то ужасно провинилась. А, может, наоборот. Потому что боковым зрением постоянно чувствовала его напряженный, горящий в темноте алыми искрами взгляд. Взгляд, направленный прямо на меня.

Через пару минут наш узник неожиданно захрапел. Видимо, сказалась усталость и нервный стресс, пережитый этим вечером. Да и мерная тряска успокаивала.

– Даже не буду спрашивать, как ты решилась на такой сумасшедший поступок, – проговорил Грегор, едва перекрывая бархатным голосом стук колес.

И тогда я, наконец, осмелилась поднять голову. Черные глаза, казалось, сверкали во тьме. Мужчина расслабленно откинулся назад на неудобном диване, словно это было самое мягкое кресло в мире. Удивительное умение чувствовать себя в любом месте комфортно. Как хозяин.

– Ну и хорошо, – натянуто улыбнулась я. – А то мне все равно было бы нечего ответить.

Грегор резко выдохнул, словно усмехаясь. А потом на лице появилась ответная улыбка.

– Но почему ты помог мне? – продолжила я, бессовестно роняя взгляд на его губы.

– По двум причинам, Лилиана, – тихо ответил он, и голос внезапно начал густеть, как темный шоколад. – Во-первых, Вальдис Аргон – осужден за убийство и насилие, которых он не совершал. И я еще полгода назад приказал коменданту тайно вывести его из тюрьмы.

Это была невероятная новость. Удивительная и приятная одновременно. Потому что мои умозаключения насчет невиновности Вальдиса не только оправдались, но и совпали с мнением Грегора. Он тоже пытался его спасти!

Вот только почему не получилось?.. Но это уже совсем другой вопрос.

– А, во-вторых, – продолжил мужчина, и от тихой вибрации в его тоне у меня в животе скрутилась горячая спираль, – потому что я не мог позволить тебе сломать собственную жизнь.

Он замолчал, а я не могла оторвать взгляда от его серьезного лица. Такого красивого с этой чуть напряженной линией губ, точеного, резкого подбородка и сережкой, виднеющейся из-под растрепанных, черных волос.

– Почему? – спросила, выдыхая ставший слишком обжигающим воздух.

Грегор молчал, не отрывая от меня глаз.

В этот момент карету ощутимо тряхнуло. Я дернулась, неловко подпрыгивая на жестком диване, и тут же упала на мастера пыток, который каким-то образом в очередной раз без труда усидел на месте.

Мужчина схватил меня, не давая скатиться на пол и прочно удерживая на собственной груди. Сильные руки сцепились за моей спиной, захватывая в плен пьянящей близости Черного палача.

Щеки вспыхнули. Я прикусила губу, едва дыша, вдыхая убийственно-горячий аромат. Он втекал в вены, как вино. Как густой наркотик.

– Грегор… – прошептала я, видя лишь его губы в паре сантиметров от себя. Лишь глаза, сжигающие в пепел. До стона, до крика…

– Потому что ты свела меня с ума, маленькая, рыжая лилия, – прошептал он низким, мурлыкающим тоном.

Сладкая вибрация его голоса прокатилась по моему телу, через позвоночник проникая в каждый нерв.

В следующий миг он сжал меня, приподнимая. И наши губы соприкоснулись, разрывая пространство, унося на самое дно черного урагана.

Его язык проник в мой рот с уверенностью и силой, которым хотелось подчиняться. Пальцы Грегора, чуть вздрагивая, скользнули по спине, прижимая сильнее. Так, что я чувствовала бешеное биение его сердца. Глубокое, частое дыхание. Желание, пульсирующее в каждой стальной мышце. Опаляющее меня не хуже горящего масла.

Голова закружилась. Я падала и не хотела, чтобы это прекращалось хоть на секунду. И пусть хоть весь мир рассыплется на куски, для меня это больше не имело значения.

А карета невозмутимо продолжала свой путь, нарушая ночную тишину размеренным стуком колес о мостовую. Под блеклым светом луны она увозила нас троих неизвестно куда. И мне впервые не было до этого совершенно никакого дела.

Глава 18. Странный дом

Карета остановилась совершенно неожиданно. Я лежала на плече Грегора, едва прикрыв глаза. Он перебирал мои волосы, рассматривая лицо, изредка целуя то в губы, то в кончик носа. Мне казалось, что мир вокруг перестал существовать. Исчез в небытие, был поглощен черной ночью глаз этого мужчины. И меня это совершенно устраивало. Без слов, без объяснений, без причин.

Но всякая дорога рано или поздно заканчивается. Закончилась и эта. За распахнутой дверцей раскинул серые крылья мрачный двухэтажный дом. С виду он казался совсем заброшенным, однако, даже издали было видно, что чугунные ворота плотно закрыты, а высокий забор венчают острые шпили.

Я огляделась по сторонам. Извозчик привез нас в самый глухой и грязный район. В простонародье его называли просто “стоки”. Когда я впервые очутилась в этом городе несколько месяцев назад, мои денежные средства были столь скудны, что их едва ли могло хватить на комнату в местной гостинице. Именно здесь я и собиралась поселиться. И только Бэйлор отговорил меня, найдя неплохой постоялый двор ближе к центру. Он уверял, что в этих местах живут исключительно воры и шлюхи.

Во тьме летней ночи район и правда казался пугающим.

Но Грегор почему-то чувствовал себя здесь совершенно свободно. Он помог мне выйти из кареты и растолкал нашего спутника. Как только все мы ступили на грязную мостовую, карета тронулась с места и умчалась прочь.

– Что мы тут делаем? – спросила я, слегка ежась от холода.

– Прячемся, моя дорогая. Прячемся, – прозвучал его мягкий, уверенный голос.

Но, честно говоря, ответ мне был не очень-то и нужен. Я была готова следовать за Грегором хоть по тропе инферно.

Вокруг было тихо. И ни один фонарь не освещал переулок, куда Черный палач смело повел нас, махнув рукой. С обеих сторон высились мрачные зубцы заборов, то здесь, то там словно из-под земли вырастали домишки с заколоченными окнами. Видимо, народ здесь не очень задерживался.

Через пару минут петляния по переулкам Грегор завернул на какой-то пустырь, где неподалеку возвышался один единственный разрушенный сарай.

– Нам же не туда? – спросила я, и сама удивилась тому, насколько жалобным вышел голос.

Даже в темноте почувствовала, как Палач улыбнулся.

– Нет, Лилиана. Потерпи еще немного.

Вопреки словам он подошел именно к этому сараю, а потом внезапно опустился на корточки.

Я прищурилась, чтобы тут же заметить на земле среди мусора и кустов деревянный люк. Мужчина стряхнул с него ворох веток, затем, пошарив в нагрудном кармане, достал ключ и вставил его в замочную скважину.

Через мгновение деревянная крышка открылась, являя темную пасть прохода.

– Сначала Вальдис, потом Лилиана. Я последний, – бросил Грегор, уступая дорогу узнику.

Заключенный кивнул и смело двинулся вперед, исчезая на ступеньках, ведущих во мрак.

– Не бойся, – шепнул Грегор, – я пойду следом и закрою люк.

Не сказать, чтобы я боялась. Но удовольствия от погружения в полную темноту, конечно, не испытывала.

Кивнув, шагнула за Вальдисом, крепко держась за каменные стены.

Внизу оказалось прохладно и совершенно ничего не видно. Скрипнула дверца, послышались шаги Грегора. Под ногами что-то пискнуло.

Нет, пожалуй, я преувеличила собственную смелость.

Но уже в следующий момент на плечи опустился тяжелый плащ, хранящий тепло чужого тела, а в ноздри ударил знакомый, горячий аромат.

– Здесь холодно, – мягко проговорил мастер пыток.

В его руках зажегся факел, и я встретилась с алыми бликами в жгучих черных глазах.

Спину привычно лизнула волна мурашек.

Грегор галантно предложил мне свободную руку, и все вместе мы двинулись по узкому подземному тоннелю.

– Куда мы идем? – спросила я, с удовольствием ощущая кончиками пальцев мышцы под тонкой тканью мужской рубашки.

– У моего слуги, Берта Карвиша, здесь неподалеку есть собственный дом.

– Карвиш? – переспросила я. – Ты имеешь в виду дворецкого?

Невысокий, худой мужчина с умным, цепким взглядом никак не вписывался в образ местного жителя. Хотя, если повнимательнее вспомнить его темно-карие глаза, вполне можно было предположить, что их хозяин способен скрывать множество тайн. Кем он был прежде? До службы у ашаи Вильерта?..

– Да, ты должна его помнить.

– Конечно, я помню, – кивнула в ответ. – Если бы не он, я наверняка не успела бы на тот прием к императору, где…

В этот момент я запнулась и мгновенно покраснела.

Грегор заулыбался, сжав крепче мою руку. Мне стало очень горячо. Мужчина не поворачивал головы, невозмутимо продолжая двигаться вперед, но мне показалось, что он стал дышать чаще.

– Грегор, а не пора еще рассказать мне всю историю Вальдиса Аргона? – перевела тему я, замечая, как наш узник повернул голову и согласно кивнул.

А я снова вспомнила, что он не может говорить. И от этой мысли все внутри сжалось. Но уже в следующее мгновение мастер пыток начал рассказ.

– Вальдис попал ко мне примерно полгода назад, – спокойный, бархатистый голос разносился по тоннелю, отражаясь от стен тихим эхом. – Он обвинялся в многочисленных убийствах и изнасилованиях. И, как ты понимаешь, камень-оракул подтвердил на его руках кровь.

В кожу вонзились морозные иголки страха. Неужели я ошиблась? Или все же нет?..

– Весь город на тот момент бурлил, обсуждая убийства молодых женщин неизвестным маньяком. Убийца выбирал в качестве жертв магичек из абсолютно разных слоев общества, а потому его одинаково боялись как благородные, так и обычные люди. И вот наши ищейки вышли на след этого чудовища, а через пару дней привели Вальдиса. Мне оставалось только выбить из него признание, и дело было бы закрыто.

– И вы сделали это, как я понимаю, – произнесла с испугом, снова представляя, что под пытками даже я призналась бы в убийстве тех женщин.

Грегор бросил на меня темный взгляд, от которого стало стыдно.

– Не делай из меня большего монстра, чем я есть, Лилиана, – сказал он, и в голосе проскочило нечто такое, отчего мне захотелось удавить себя на месте за собственные слова. – Поверь, за годы службы лучше всего я научился различать ложь и правду. Моя магия способна не только внушить страх, но и почувствовать его в объекте воздействия. Когда человек лжет, внутри него бурлит настоящий океан страха. И я все это прекрасно ощущаю.

– Но ведь тебя боится каждый, кто приходит на допрос, разве нет? – переспросила я, краснея. – Грегор, я просто пытаюсь понять…

– Не оправдывайся, в твоих вопросах слишком много смысла, – пожал плечами мужчина, так и не повернув ко мне головы. – Но между страхом лжеца и страхом человека, который говорит правду, – большая разница. Кроме нескольких десятков внешних признаков, конечно же. Настоящий преступник испытывает ко мне еще и ненависть, Лилиана. Потому что он знает, что я принесу ему смерть или пожизненное заключение. Все это в комплексе позволяет мне практически мгновенно определять убийцу.

– Значит, ты понял, что Вальдис не виновен?

– Да, я понял это сразу, – кивнул Черный палач. – Но ситуация осложнилась. Мне не позволили озвучить свое решение.

– Но почему? И кто не позволил? – нахмурилась я.

– Против Вальдиса выступала сама мэссина Хеления, – мрачно ответил Грегор. – Она отвергла все мои выводы на основании того, что у Вальдиса уже не было языка. Он не мог признать свою вину. А значит, по ее мнению, моя работа была бессмысленна. Таким образом, его приговорили судом ордена и милостью Светлой девы к пожизненному заключению. Потому что мэссина не выносит смертных приговоров.

– Это все очень подозрительно, – задумчиво протянула я, вспоминая собственные видения и раздумывая, как бы рассказать о них Грегору. Но присутствие самого Вальдиса меня несколько смущало. – А разве не мог он написать на бумаге, что не виновен? Рассказать все, что нужно…

– К сожалению, не мог, – мягко прервал мастер пыток. – Вальдис – из простых. Он не обучен грамоте.

Тот грустно посмотрел на меня и отвернулся.

Да, это все меняло. Меня с другими послушницами обучали при монастыре. И в голову редко приходило, что, как сироте, мне очень повезло научиться читать и писать.

– Но кто же так издевался над ним? – спросила я, ничего не понимая.

Грегор покачал головой.

– Это такая же загадка для меня, как и для тебя, Лилиан. Вся эта история очень странная. Когда я узнал, что Вальдиса все равно приговорили к заключению, то был вне себя от ярости. Мне сперва казалось, что Хеления сделала это назло мне. И тогда по моему приказу Дрэгон Биндрет должен был в одну из ночей освободить узника и выпустить. Отдав такое распоряжение, я просто забыл о нем. И только потом начал догадываться, что дело было в чем-то ином. А теперь оказалось, что Вальдис до сих пор оставался в камере, да еще и подвергался избиениям. И кроме персонала тюрьмы сделать это никто не мог. Вот только кто конкретно и по чьему приказу?..

Грегор был мрачнее тучи.

– Они ведь наверняка были в масках, не так ли? – спросил он у бывшего заключенного.

Мужчина повернул к нему свое избитое лицо и кивнул.

– Ну вот, загадок меньше не становится, – закончил Палач.

– Грегор… – замялась я на мгновение, кусая губу.

Мастер пыток посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся.

– Ну, говори уже, у тебя такое лицо, словно ты в чем-то виновата. Не пойми меня превратно, но это выглядит слишком… привлекательно, – улыбка приобрела хищный оттенок. В животе шевельнулась змея возбуждения, хоть это и было совершенно не к месту.

– Грегор, когда я решилась выкрасть Вальдиса, у меня явно слегка помутилось в голове. Настолько мне было невыносимо думать, что кто-то регулярно избивает человека, который даже не виновен в своем преступлении.

– Да, кстати, – перебил он, – вот об этом ты скоро расскажешь мне поподробнее: как тебе удалось узнать, что он невиновен. А пока я слушаю дальше.

– В общем, сегодня днем я заходила к коменданту тюрьмы и спрашивала про Вальдиса. Думаю, это наведет на подозрения. К тому же я вообще теперь слабо представляю, что делать дальше. Ведь, наверняка, и меня, и тебя, будут допрашивать. Ты тоже вышел за территорию тюрьмы не один.

И почему мне никак не удавалось сохранить серьезность в таком важном разговоре? Но стоило Грегору обхватить мою ладонь, ласково проведя пальцами по коже, как я забывала все на свете.

– Да, это могло бы стать проблемой, – кивнул мужчина, уверенно глядя вперед. – Но, к счастью, речь пойдет именно о Вальдисе Аргоне. Заключенном, которого я, рискуя карьерой, полгода назад приказал отпустить. Узнике, которого избивали мои подчиненные. И Дрэгон должен будет ответить мне не на один вопрос по этому поводу. Да, мы нарушили закон, Лилиан. Но теперь для меня самое главное вернуться в тюрьму до того, как поднимется шум.

В груди потеплело.

– Мне стыдно, что из-за моей глупости у тебя будут проблемы.

Он резко остановился и повернул меня к себе. Вспыхнули алым черные глаза, в которых я так часто тонула. Также как и сейчас.

– Поверь, эта ошибка говорит лишь о твоем добром сердце, – ответил он твердо, сжимая меня за плечи. – И она стоит многого, в отличии от ошибки Хелении, наказавшей заведомо невиновного, и от ошибки Дрэгона Биндрета, из каких-то темных побуждений отказавшегося выполнять мой прямой приказ. Не переживай, моя рыжая лилия. Этот вопрос мы уладим быстро. Или я – не Черный палач.

После этого он вдруг поцеловал меня в лоб и обнял, прижав мою голову к груди. И мне как всегда стало тепло и спокойно. В этот момент у меня вдруг вспыхнула невероятная мысль: я готова отдать все, что у меня есть за стук его сердца рядом с моим собственным.

Это настолько ошеломило меня, что я забыла все, что еще секунду назад хотела сказать. Мы двинулись дальше, а мне так и не удавалось перестать об этом думать.

– Мы прибыли, дорогие гости, – с удовольствием протянул Грегор, отрывая какую-то темную дверь, спрятанную в каменной стене.

Скрипнул замок, и мы быстро поднялись по небольшой лестнице, оказавшись в довольно просторном холле. Мастер пыток отошел на пару шагов, и уже через мгновение в его руках зажегся масляный фонарь, осветивший приятное, тепло-шоколадное убранство помещения.

Я мельком бросила взгляд в одно из массивных окон, выходящих во двор, и с удивлением поняла, что мы были в том самом мрачном доме, огороженном огромным забором, около которого остановилась карета. Кто бы мог подумать, что темное, заброшенное здание изнутри окажется таким уютным и красивым?..

– Вальдис, – обратился он к узнику, – тебе придется немного подождать, а потом я покажу тебе твои покои. Лилиана, иди за мной.

Мы поднялись по деревянной, винтовой лестнице на второй этаж, где оказалось аж десять свободных комнат. Я никак не могла понять, каким образом они все поместились в этот с виду такой маленький дом.

– Размещайся пока здесь, – проговорил Грегор, отпирая передо мной одну из дверей. – К сожалению, я не могу предложить тебе помощь слуг, но, надеюсь, это не принесет тебе слишком много неудобств.

Я покраснела, решив умолчать, что слуг у меня вообще никогда не было.

– Да, конечно.

– Лилиана, – добавил он, вдруг понизив голос и взяв меня за руку. – Ты, так же как и Вальдис, не должна покидать пределы этого дома, пока все не уладится. Происходит что-то странное, и я должен понять, что.

– Конечно, я понимаю. Но как же моя служба у императора? Вдруг он захочет меня видеть?

Мужчина на миг сдвинул брови, но тут же кивнул.

– Я скажу его светлейшеству, что ты продолжаешь мое лечение. Не беспокойся.

Я глубоко вздохнула, не веря до конца, что все это происходит со мной.

– Спасибо, – прошептала тихо.

Грегор поднял мою ладонь и медленно коснулся губами, не сводя с меня горячей черноты глаз.

По спине пробежала волна мурашек.

– Можешь пока исследовать дом и сад. Только не подходи к забору, чтобы тебя не было видно снаружи.

С этими словами он поклонился мне с улыбкой, как благородной даме на светском рауте. Я кивнула в ответ, не имея ни сил, ни желания посмотреть куда-нибудь еще, кроме его едва улыбающихся губ.

Грегор ненадолго замер, не сводя взгляда с моего лица. Потом снял перчатку и вдруг коснулся рукой моей щеки. Жар ударил сквозь кожу, заставив закрыть глаза, потянуться ему навстречу. И я знала, что это была вовсе не магия.

– Я вернусь завтра вечером, – шепнул он, приподняв мое лицо за подбородок и мягко касаясь своими губами моих.

И через мгновение скрылся в полумраке коридора.

Глава 19. Мастерская

Весь день я провела в одиночестве. Изучала необычный дом, гуляла по саду, принимала ванну. К слову, в последнем мне очень помог неожиданно появившийся сур Карвиш, сам хозяин этого жилища. По его словам, он прибыл по приказу ашаи Вильерта и теперь был полностью в моем распоряжении. Карие радужки мягко пульсировали темным шоколадом, и на их дне мне снова чудилось что-то необычное. Впрочем, мужчина очень быстро отводил взгляд, кланяясь без особого подобострастия и спеша выполнить любую мою просьбу.

Сад, окружающий низкое строение, оказался не менее густым, чем тот, что был вокруг особняка самого Грегора. Разве что этот вышел не таким обширным. Но и здесь мне встретились несколько удивительных статуй, демонстрирующих во всей красе идеальные женские тела. Бесстыдные, обнаженные, страстные. Их было гораздо меньше, чем в саду Грегора. Я насчитала всего три. Прячущиеся в тенях высоких кустарников, словно стыдливо скрывающие собственную наготу. И вновь меня поразило не столько детальность изгибов и точность форм, сколько практически полное отсутствие женских лиц. Грудь, ноги, бедра, все было вылеплено неизвестным скульптором со скрупулезностью настоящего мастера. Вплоть до мельчайших складочек кожи. Однако лица прекрасных нимф изображались лишь в общих чертах.

С Вальдисом Аргоном я не встречалась. Полагаю, что он хотел отдохнуть от долгих месяцев в заключении. Возможно, его раны требовали лечения. Но сур Карвиш уверил меня, что в моей помощи бывший заключенный не нуждается. Мне это было только на руку. Я слишком нервничала перед приходом Грегора, чтобы нормально пользоваться своей магией.

Когда солнце начало клониться к горизонту, я стала нервничать еще сильнее. А потом в какой-то момент в дверь моей комнаты постучал дворецкий, чтобы доложить:

– Господин прибыл, сура Мальтер. Если вы свободны и желаете увидеть…

– Да, конечно, – перебила я его, наверно слишком резко вскакивая с застеленной кровати.

Карвиш молча кивнул и с невозмутимым лицом пошел впереди, провожая меня в дальнюю часть коридора первого этажа.

Конечно, в отсутствии хозяев я не слишком любопытствовала и по запертым комнатам не шастала. А потому, когда дворецкий открыл передо мной одну из невзрачных дверей, я была сильно удивлена.

Передо мной предстала самая настоящая мастерская. Широкое, светло-голубое помещение, драпированное снежно-белыми шторами и украшенное серебряным орнаментом. По углам стояли высокие металлические подсвечники с множеством свечей, а ближе к концу комнаты – высокая ширма, от пола до потолка отделанная коваными виноградными лозами. Рядом с ней стоял Грегор и проверял стальные крепления какого-то каркаса на невысоком каменном постаменте.

– Привет, – проговорила я, задержав дыхание.

Он поднял глаза на меня и улыбнулся. Черный взгляд пробежался по моему телу, рождая под кожей горячую волну.

– Ты прекрасно выглядишь…

Дверь за спиной тихо захлопнулась, давая понять, что мы остались одни.

– Спасибо, – тихо ответила я, проходя глубже в комнату. – Что это за место?

Грегор отошел чуть в сторону и присел на краешек рабочего стола, продолжая разглядывать меня, словно изучая. И через несколько мгновений такого напряженного внимания мне показалось, что ему нравится следить за моим растущим смущением.

– Это моя мастерская, – ответил он, расслабленно откинувшись назад и оперевшись руками о столешницу. Словно в ожидании чего-то. Моих дальнейших действий?..

– И что же ты тут мастеришь? – приняла игру я, обходя по кругу скромную мебель, пару стульев и соседний стол.

– В основном скульптуры обнаженных женщин, – ответил он, и уголки губ поползли вверх, а взгляд игриво потемнел.

– Значит, все статуи в этом и твоем собственном саду принадлежат твоей руке? – изумилась я.

Грегор кивнул.

Подойдя ближе к странному каркасу на постаменте, я коснулась тонкой, твердой проволоки, осторожно погладив холодный металл.

– Это удивительно… А лица, Грегор, – я подняла на него вопросительный взгляд. – Я заметила, что у твоих скульптур почти не прорисованы лица. Почему?

Мужчина поднял на меня взгляд, сверкнувший алым лукавством.

– Каждая статуя – это женщина. Но женщина, которая живет в моем воображении. В фантазиях. К сожалению, у нее долгое время не было лица, Лилиана.

На последних словах его голос понизился. А я отчего-то покраснела еще сильнее.

– Долгое время? – переспросила тут же. Пожалуй, слишком быстро для того, чтобы сохранять полубезразличный вид. – Значит, сейчас лицо появилось?..

Грегор улыбнулся еще шире. А потом вдруг встал и медленно подошел ко мне. Горячие руки, лишенные перчаток, скользнули на мою талию, заставляя нервничать. Пропуская сквозь вены сладкие молнии.

– Да, – мурлыкающим голосом ответил он, опустившись к моему уху и зарывшись носом в волосах. – Теперь появилось, Лилиана. Светлое, худенькое личико, обрамленное рыжими волнами…

Жгучий шепот проник под кожу, отравляя пьянящим ядом саму кровь. Голова закружилась. Я прикоснулась ладонями к широкой груди, закрывая глаза. Мгновенно растворяясь в дыхании с ароматом тростникового сахара.

Мне этого не хватало. Всего один день, а я уже сходила с ума без его рук, объятий, прикосновений, от которых бросало в дрожь.

Я несмело подняла голову и тут же встретилась с горячим ртом. Поцелуй накрыл меня, как ураганом, сминая волю, лишая всех мыслей. Но на этот раз мужчина двигался не спеша. Едва касаясь. Обхватив мое лицо руками, он медленно ласкал мои губы, то отстраняясь, то возвращаясь обратно. Заставляя меня каждую секунду желать большего. И каждую секунду не получать желаемого.

В какой-то момент Грегор отстранился, тяжело дыша, не сводя густо-черного взгляда с моего рта. И я смогла прошептать:

– А это, тоже будет статуей? – указав на непонятную конструкцию на постаменте.

– Да, – кивнул он, шепотом продолжив: – Только я не знаю, когда закончу ее. Я все реже нахожу для этого свободное время.

И снова поцелуй.

Воздух превращался в живой огонь, втекающий в легкие.

– Значит, у этой скульптуры будет лицо? – прошептала я, чувствуя, как его рука скользнула на мой затылок, заставляя запрокинуть голову. А губы завораживающе медленно начинают блуждать по моей шее.

Грегор вздрогнул, слегка прикусив кожу возле ключицы. А потом посмотрел на меня. Черные глаза стали еще глубже, еще мрачнее.

– Это долго… Но, мы можем хотя бы начать, если ты попозируешь мне, – вдруг ответил он хрипло.

– Сейчас?..

– Почему бы и нет? – тихий голос, в котором отчетливо плескалось скрытое желание. Желание, позволяющее мне лишь догадываться, насколько сама идея получить меня в качестве натурщицы возбуждает его.

– А разве не надо сперва замешать раствор или, там, принести глину? – спросила я, как зачарованная.

Грегор улыбнулся.

– Сперва я сделаю эскиз на бумаге. Нужна лишь ты, Лилиана. Ну, может быть, еще немножко масла…

Голос становился все глубже, превращаясь в терпкое вино.

– Масла?.. – кажется, я совершенно утонула в нем.

Грегор нервно выдохнул, поднял руку и провел большим пальцем по моим губам. Его рот приоткрылся, словно он хотел что-то сказать, но остановил себя в последний момент. Грудь тяжело вздымалась, а пальцы еле заметно вздрагивали от разлившегося в теле почти осязаемого напряжения.

– Давай начнем с малого, а то я рискую потерять голову, – отрывисто прошептал он, медленно опуская руки к завязкам моего платья.

Пальцы потянули за веревочки, а темный взгляд неотрывно следил за распускающейся шнуровкой. Я жадно хватала воздух, как безвольная кукла, наблюдая за действиями Черного палача. Не могла пошевелиться. Не хотела.

Тонкая ткань скользнула к ногам, растекаясь по полу голубоватой лужицей. Следом я скинула туфли, ступив на прохладные плитки голыми ступнями.

А больше на мне ничего и не было.

Грегор, тихо выдохнув, провел руками по плечам, будто мысленно обрисовывая контуры, спустился к груди, мягко коснувшись обоих сосков.

Я замерла, прикрыв глаза. До кожи доносилось горячее дыхание Грегора, заставляя меня вздрагивать, млеть, таять…

– Не знаю, хватит ли у меня самообладания, – хрипло проговорил он, наклоняясь и захватывая губами розовую вершинку на моей груди.

Влажный, жаркий рот посылал жгучие импульсы по оголенным нервам. Я громко выдохнула, запрокинув голову. Прикусила губу, когда мужчина вдруг опустился на колени и начал покрывать поцелуями живот, с каждой секундой становясь все нетерпеливее. Его движения приобретали резкость, отрывистость. Жажду. Он уже не просто целовал. Он прикусывал кожу, оставляя на мне жаркие метки собственной страсти.

Когда он спустился еще ниже, вырисовывая на коже рисунок моего сумасшествия, я ахнула, воскликнув:

– Грегор, ты собирался что-то там рисовать!..

Мужчина прервался, взглянув на меня снизу вверх мутным, темным от желания взглядом и вдруг улыбнулся.

– Да, моя рыжая лилия. Ты права.

А потом поднялся на ноги и протянул мне руку.

Я осторожно вложила дрожащие пальцы в его ладонь и позволила подвести себя к высокой ширме с металлическими лозами.

– Встань вот тут, – сказал он все еще густым, низким голосом.

А сам отошел к столу и быстро нашел чистый лист бумаги и тонко заточенный грифель.

– Мне нужно принять какую-нибудь позу? – спросила я, страшно волнуясь. Но, как ни странно, мне нравилась идея Грегора. Сама мысль о том, что он будет меня рисовать, пускала волну мурашек по спине. Хотя и сейчас жутко хотелось поднять руки и прикрыться хотя бы ими, но я старалась контролировать себя. Взгляд Грегора, подернутый дымкой возбуждения, блуждающий по моему телу, слишком сильно будоражил кровь.

– Согни немного ногу. А теперь подними руки за голову, – отрывисто выдохнул мужчина, механически перебирая между пальцами тонкую палочку. – Как будто тянешься. Да… вот так.

Я медленно повторила движение, которое он просил, отчаянно краснея. Поза оказалась немного сонной, расслабленной и спокойной. И одновременно волнующей до дрожи. От рук, задранных вверх, грудь приподнялась и округлилась. Живот сам собой втянулся.

Я тяжело дышала, слушая, как быстро заскрипел грифель по бумаге, кусая губы и продолжая краснеть. Но мне доставляло слишком большое удовольствие видеть возбуждение на мужском лице. Улавливать скрытое напряжение в его теле. Слушать голос, темный от голода. Слишком большой соблазн, чтобы прекратить игру.

Через некоторое время я стала уставать. Но, заглянув в эскиз мужчины, я поняла, что основные детали почти готовы. А лицо прорисовано особенно четко. Это доставило мне неожиданное удовольствие. Удовольствие от того, что он видел во мне не только тело.

Грегор улыбнулся, поймав мой взгляд.

– Подглядывать нечестно, – усмехнулся он тихо и отложил листок.

– Все готово? – удивилась я.

– Не совсем, – еще шире улыбнулся он и тут же отошел куда-то к дальнему стеллажу. Распахнул створки и достал оттуда маленький бутылек с розовой жидкостью.

– Что это? – удивилась я.

Мужчина подошел ко мне вплотную, не переставая опасно улыбаться. Открыл крышку, и в нос ударил тонкий аромат цветов.

– Это масло, Лилиана, – ответил он игриво. – Ты же не будешь мешать мне, правда?

Я опять покраснела, приподнимая бровь.

– А… зачем оно?

– Я хочу нарисовать блики на твоем теле, – ответил он немного хрипло. И, видя, что я не мешаю, налил немного жидкости в ладонь.

В черных глазах сверкнули алые искры. Движения Грегора замедлились. Стали тягуче-плавными. Словно он растягивал удовольствие.

Он растер в ладонях масло и коснулся моей груди. Горячие руки заскользили по мне, лаская, поглаживая, растирая кожу, которая с каждым мгновением все сильнее превращалась в оголенный нерв. Я смотрела на его кисти, лишенные перчаток, как на оружие, которым он может свести меня с ума. Уже сводит. Я не чувствовала магии, но изредка через его пальцы в меня словно ударяла молния, прошивая низ живота раскаленным желанием. Как будто иногда он терял над собой контроль, и магия выходила из-под контроля, давая мне возможность почувствовать то же, что и ее хозяин.

Безумие движений, взглядов, касаний. Безумие черных глаз Черного палача…

Пальцы Грегора, вздрагивая, опускались. Все ниже и ниже, приводя меня в состояние нервной одержимости. Они скользили по животу, очерчивая каждый изгиб, каждую мышцу. Двигаясь к бедрам, предательски сжимающимся от пылающего жара.

Дыхание мужчины на миг оборвалось, тяжелая грудная клетка замерла. Грегор приоткрыл рот и облизал губы.

У меня закружилась голова.

А затем его руки скользнули вниз. Я тихо ахнула, глубоко втягивая воздух, хватаясь за широкие плечи.

Да… Мне не хватало его рук именно там. Этот огонь сжигал, заставляя подаваться вперед, просить еще.

Мужчина раздвинул мягкие складочки, дотрагиваясь пальцами до обнажившегося сумасшествия. До раскаленного безумия. Цветочное масло делало каждое касание еще более нежным. Еще более чувствительным. Пальцы скользили, как весенний ветер, как крылья мотылька.

Штормовой прибой, смывающий сознание.

В какой-то момент я начала тихо стонать. Грегор прижимал меня к виноградной ширме, тяжело дыша, ловя губами каждый звук. Я падала и никак не могла почувствовать дно этой бездны. Уверенные движения все время оставляли на грани, словно мужчина наслаждался моим растущим помешательством.

– Грегор… – простонала я, хватая ртом его губы, целуя и двигая бедрами навстречу его руке.

Сквозь собственное возбуждение мужчина вдруг улыбнулся уголками рта и прошептал:

– Как же сладко ты стонешь…

И его движения ощутимо замедлились.

Тяжесть и напряжение стали невыносимы. Я больше не могла терпеть.

Но, распахнув затуманенные глаза, увидела его улыбку и неожиданно приняла его игру.

Это было тяжело. Очень тяжело. Хватая ртом воздух, испытывая ощущение будто кожа на мне сгорает, я отстранилась, убирая его руку. И растянула дрожащие губы, увидев удивление в черноте взгляда.

– Я не согласна с такими правилами, – прошептала на выдохе.

Грегор приподнял бровь.

– С правилами?

Вдох… Еще один…

Сердце бешено бьется в груди, вот-вот сломает ребра.

– Если хочешь продолжать работать с такой натурщицей, как я, – начала медленно, – придется тоже раздеться.

Взгляд Черного палача сверкнул темно-алым мраком.

– Я думаю, с этим у нас не будет проблем, – хрипло проговорил он, придвигаясь ближе ко мне, ловя губами мочку моего уха.

Но я ловко вывернулась, выскользнула блестящим от масла телом и хитро улыбнулась.

– Теперь моя очередь рисовать.

Вот теперь на лице мужчины появилось настоящее удивление.

– Ты будешь рисовать меня?

А затем он резко дернул ворот рубашки, тут же снимая ее через голову.

Я прикусила губу, глядя, как вечерние лучи из окна бросают солнечные блики на натянувшиеся мышцы, рельефные изгибы мужской груди.

Вообще-то просто рисовать я не собиралась. У меня был немного другой план.

– Тебе придется во всем слушаться мастера, – проговорила я отрывисто.

Да, для этого понадобится все мое самообладание.

Уголки губ Грегора поползли вверх.

– Я готов, моя госпожа, – иронично ответил он, ожидая дальнейших действий.

Дрожь прокатилась по позвоночнику.

Я медленно подошла к мужчине и коснулась его груди. Она все еще тяжело вздымалась. Грегор опустил голову, следя за моими движениями, и, стоило мне оказаться так близко, тут же перехватил мои кисти, прижимая к себе.

– Нет, подожди, – шепнула я, мягко толкая его к ширме.

Он не сопротивлялся, спиной двигаясь назад, не отрывая от меня горящего взгляда.

Как только он прижался к металлическим лозам, я взяла со стола собственное платье и вынула оттуда тонкий ремешок. Затем, не разрывая зрительный контакт, подняла его руки над головой, медленно обвязывая тканью.

Грегор ухмыльнулся.

– Какая интересная композиция, – самоуверенно бросил он, но голос вышел хриплым. И это выдавало его с головой.

Я тут же затянула ремень, крепко фиксируя мужчину у ширмы.

Он поднял голову вверх, оценивая узел. А потом снова посмотрел на меня.

Черные-черные глаза… Как самый глубокий мрак подземных миров…

Я протянула руку к бутылочке и осторожно начала обрисовывать маслом мышцы на мужской груди. Думаю, это занятие приносило мне даже больше удовольствия, чем ему. С каждым движением я все тяжелее дышала, теряя остатки терпения. Под моими пальцами мышцы напрягались, гладкая кожа начинала блестеть, еще сильнее очерчивая безупречный рельеф.

Иногда я касалась его обнаженными сосками или животом, и тогда наши тела на миг соединялись, как горячий бархат. Пуская в кровь новую волну яда. Но сейчас управляла я. И Грегор подавался навстречу, пытаясь поймать мои ускользающие губы, лицо. Пытаясь прикоснуться, но каждый раз не успевая этого сделать.

Руки медленно опустились к кубикам на животе. Мужчина впервые вздрогнул, когда я приблизилась к черте брюк, которые он так и не снял.

Пальцы натолкнулись на ремень, а затем аккуратно проскользнули под ткань, проведя линию по коже, привыкшей к давлению ткани.

Грудь мужчины резко поднялась.

Я смело дернула пряжку и расстегнула брюки, сдвинув их вниз.

Грегор втянул воздух и тяжело выдохнул. Он оказался абсолютно обнажен.

– Тоже не носишь нижнего белья? – приподняла бровь я, глядя вовсе не в глаза.

Послышалась усмешка.

– Взял с тебя пример, – темным от желания голосом ответил Грегор.

Снова опустила руки, полные масла, на его кожу, заскользив по бедрам, очертив тазовые косточки и продолжив путь вниз.

Совсем вниз.

– Лилиана, – хрипло выдохнул мужчина, как только я дотронулась до его твердого, как каленая сталь, желания.

Он быстро задышал, натянув ткань ремешка, которым я стянула его запястья. Мышцы на руках опасно напряглись.

Я двинула обеими руками по гладкой коже. Цветочное масло делало движения мягкими и легкими. И еще более горячими.

Мне нравилась эта игра. Определенно нравилась. Пальцы скользили все более уверенно. Глаза Грегора закрылись, и он запрокинул голову назад, жадно хватая воздух ртом. Ширма жалобно скрипнула вслед за его резким вздохом.

У меня между ног становилось все жарче. Было слишком сложно следить за натянувшимися, как струна, мускулами, приоткрытыми губами, с которых срывалось хриплое дыхание. Бедрами, иногда нервно двигающимися навстречу.

– Лили… – выдохнул он, напрягаясь все сильнее. Я поняла, что он уже на самой грани.

И резко остановилась.

Грегор распахнул опасно-черные глаза, в которых плескался животный голод

Я дерзко улыбнулась, слегка проведя ногтями по пышущей жаром груди, и медленно попятилась назад.

– А теперь я буду тебя рисовать, – невозмутимо сказала я, подходя к столу и наклоняясь в поисках бумаги.

– Развяжи меня, – хрипло приказал мужчина, продолжая прожигать меня тьмой своих глаз.

– Знаешь, в рисунке должна быть экспрессия, – специально не обращая внимания, продолжала я. Наигранно-задумчиво взмахнула в воздухе грифелем: – Понимаешь, страсть должна быть видна на бумаге!..

Вопреки ожиданиям, Грегор улыбнулся. Но это была улыбка хищного зверя.

Мурашки пробежали по спине от одного его взгляда, обещающего мне неминуемое наказание.

– Развяжи, или хуже будет, – мягким, завораживающим голосом проговорил он.

– И не подумаю, – ответила, улыбаясь и делая какие-то смешные наброски на бумаге.

– А если так? – прошептал вдруг он, глубоко вздохнув и вдруг успокоившись.

Я резко подняла голову, чтобы понять, что происходит.

И громко выдохнула.

Грегор на миг закрыл глаза, чтобы уже через секунду передо мной открылась черная пропасть с алым пламенем на дне.

Жар окутал легкие, лизнул ребра. Брызнул в кровь, сдавив горло. Позволив лишь жалко всхлипнуть, теряя рассудок от желания, скрутившегося спиралью между бедер.

Я задрожала, инстинктивно сжав ноги и опустив руку на низ живота. Дышать было невыносимо тяжело.

Я и так хотела его. Очень хотела. Но Грегор вновь и вновь заставлял меня просто сходить с ума. Заставлял тело подниматься на такой уровень чувств, когда страсть затмевает все. Разум, волю, инстинкты.

Его магия накатывала волнами, смывая внутри меня все преграды эротической выдержки. И если первая волна не достигала цели, приходила новая.

Я вот-вот могла превратиться в дикарку, одержимую страстью, влечением. Хотя, наверное, я уже была такой. В голове крутилась лишь одна мысль: как поскорее развязать этого мужчину, умоляя его сделать со мной все, что угодно.

Лишь бы быстрее… Лишь бы жарче…

Прикоснуться к его сильному телу, покрывать поцелуями сантиметр за сантиметром. Очерчивать изгибы его мышц не грифелем на бумаге, а языком, зацеловывая. Ласкать напряженный живот с жесткими кубиками, прикусывая кожу. Обхватить губами член, страстно, глубоко. Чтобы хриплый стон сорвался с мужских губ…

Я тяжело дышала, с трудом осознавая, что происходит.

Грегор улыбался. Эта темная улыбка – последнее, что помогало мне удержаться в игре. И крохи самообладания не были утеряны.

Я глубоко вздохнула и на негнущихся ногах сделала еще один шаг назад, многозначительно покачав головой.

Мужчина ухмыльнулся. Я уже была готова поверить, что победа осталась за мной. Но в этот момент Грегор с силой напряг руки. Вздулись вены на стальных мышцах. Скрипнул металл за мужской спиной. А потом вдруг затрещала ткань…

– Грегор? – выдохнула я, изумленно глядя на его сжатые в кулак кисти.

Несколько секунд ничего не происходило. И я уже почти успокоилась. Ровно до того момента, как ткань ремешка не треснула и не освободила его.

Охотника.

Сердце ушло в пятки, кровь ударила в виски. Взвизгнув, я бросилась вокруг стола, но уже на повороте сильные руки схватили меня за талию и подняли вверх, перекидывая через плечо. Сделав пару шагов, Грегор бросил меня на диван в углу комнаты и лег сверху, заведя руки за голову. Полностью лишив меня возможности двигаться.

Наши обнаженные тела соприкоснулись. Горячая кожа Грегора обжигала. Пьянила.

– Ну, вот и все, моя маленькая рыжая лилия, – низким, немного рычащим голосом проговорил он, тут же жадно прикусывая меня за ухом, спускаясь губами ниже, целуя основание шеи.

Я тихо застонала, запрокинув голову, сходя с ума от удовольствия.

– Да… – вырвалось из распахнутых губ, когда он обхватил ртом мой сосок. Жгучие молнии пронзили каждый нерв.

А в следующий миг он раздвинул мои ноги и резко вошел. Я вскрикнула и прогнулась в спине от прошившей тело волны удовольствия. От сводящего с ума чувства наполненности, жажда которого так долго терзала мое тело. А Грегор зарычал, на миг остановившись и тяжело задышав.

– Иногда кажется, что я мог бы кончить только от того, что просто в тебе… – хрипло проговорил он, хватая ртом воздух.

И начал медленно двигаться, глубоко погружаясь и замирая на долю секунды.

– Но каждый раз я понимаю, что это только начало моего безумия.

И сделал еще один сильный толчок, одновременно впиваясь в мои губы.

Я обняла мужчину руками, отвечая на поцелуй, постанывая что-то невнятное в ответ. Закинула ноги ему на бедра, пытаясь управлять движениями. Двигаясь навстречу, глубже и сильнее. Быстрее…

И когда в какой-то момент тело начало выгибаться от удовольствия, я уже не видела ничего вокруг. Не понимала, не слышала. Только горячее дыхание Палача. Только рваный шепот на ухо, от которого растворялось сознание:

– Моя маленькая лилия… Моя…

Глава 20. Темные тайны

Это было похоже на сон. И тем удивительнее было осознавать, что это правда. Сегодня утром я проснулась в чужом доме, в чужой постели. Но руки, которые меня обнимали, я ни за что не смогла бы назвать чужими. Даже несмотря на то, что их владельцем был мужчина, так мало знакомый мне. Последняя пара недель казалась вечностью. Вечностью, соединившей меня и Грегора странной нерушимой цепью. И где бы я теперь ни находилась, эта цепь всегда тянула меня к нему.

– Доброе утро, – раздался мурлыкающий голос над ухом.

Я повернула голову, краснея уже значительно меньше, чем обычно.

– Доброе, – проговорила тихо.

И тут же горячие губы мягко коснулись уголка моего рта.

Оказалось, Грегор уже давно встал. Стоило распахнуть глаза, чтобы понять: мужчина полностью одет и теперь его жгучие, черные глаза разглядывают мои всклокоченные волосы и помятое ото сна лицо.

– Когда ты успел одеться? – проворчала я, натягивая одеяло под самое горло.

Мужчина едва заметно усмехнулся, уловив это движение, и тут же встал.

– У нас с тобой сегодня выходной, Лилиана, и я хотел успеть за этот день как можно больше.

– Правда? И что же именно входило в твои планы?

Грегор улыбнулся темной, многозначительной улыбкой, от которой краска залила щеки в полную силу.

– Вообще-то ничего особенного. Просто провести день с самой удивительной женщиной в моей жизни, – мягко ответил он, и тут же строго добавил: – Поднимайся, завтрак уже накрыт.

Не успела я смущенно поблагодарить его за комплимент, как он бросил на кровать легкое, шелковое платье.

– Надеюсь, ты не будешь сердиться, но мои модистки сшили по твоим меркам вот эту вещь. Говорят, это лучший шелк империи, а цвет, якобы прекрасно подойдет к твоим волосам. Я в этом, конечно, не разбираюсь…

Он взмахнул рукой, словно говорил о какой-то малопонятной ерунде, но глаза хитро сверкнули. Я протянула руку к наряду и выдохнула. Ткань казалась настолько мягкой, что утекала сквозь пальцы. А изумрудная зелень и вправду должна была идеально сочетаться с рыжими волосами.

– Но… оно должно быть стоит… – пробубнила я, но Грегор перебил:

– Постарайся одеться побыстрее, я ужасно голодный.

Бросил на меня жалобный взгляд и выскользнул из комнаты, словно ничего и не произошло.

А платье и впрямь оказалось волшебным. Сверху него располагалась более плотная ткань, немного стягивающая и приподнимающая грудь. Таким образом тонкий шелк не грозил бесстыдно обтянуть все мои скромные округлости.

Надев наряд, я потянулась за браслетом Бэйлора, который не надевала с момента появления в этом доме. Как сняла его тем вечером перед сном, так больше ни разу о нем и не вспомнила. Повертела в руках единственное свое украшение, так и не решившись надеть. Белое золото с синеватым отливом никак не вписывалось в мой зеленый наряд. Да и вообще, думать о Бэйлоре в последнее время совершенно не хотелось.

Задвинула обратно ящичек с личными вещами и вышла из комнаты. Оказалось, неподалеку уже дежурил сур Карвиш, готовый проводить меня к завтраку.

Но почему-то вместо того, чтобы отвести меня в обеденную комнату, которая располагалась на первом этаже, Карвиш пошел по лестнице вверх. Распахнул чердачное окно и неожиданно вывел на крышу.

– Лилиана! – помахал рукой Грегор, прогуливаясь по широкой площадке возле небольшого, красиво сервированного стола. – Ты как раз вовремя, я уже начал смотреть на местных голубей с гастрономическим интересом.

Он широко улыбнулся, а пара птиц, что сидели неподалеку, тут же вспорхнули в небо, словно поняли каждое его слово.

Мужчина протянул мне руку и помог сесть на резной, деревянный стул.

На красивой, коралловой скатерти оказалось так много блюд, что глаза разбегались. И уж на завтрак это точно совсем не походило.

– Не знал, что ты любишь, и попросил приготовить все, – виновато развел руками Грегор.

– Я не столь привередлива в еде, как ты мог подумать, – улыбнулась я, накладывая себе простую яичницу.

Мужчина улыбнулся в ответ. И пока он не завел какую-нибудь ничего не значащую, но как всегда очень смущающую меня беседу, спросила:

– Что там с начальником тюрьмы? Он узнал, что Вальдис сбежал?

Мастер пыток мгновенно посерьезнел.

– Конечно узнал, – кивнул он. – Но я успел вовремя. Буквально через десять минут после моего появления, в кабинет Биндрета влетел охранник, сообщивший, что заключенный пропал из своей камеры. Я подозреваю, что он как раз один из тех, кто избивал Вальдиса, но это я узнаю позже. Дрэгона я успел предупредить о молчании. И он, нехотя, но отбил тревогу, сказав страже, что сам перевел заключенного в другое место.

– Это хорошо… наверно, – проговорила я, подавшись чуть вперед от беспокойства. – Но, что он теперь будет думать? Он не выдаст нас? А кто бил Вальдиса, он рассказал?

Грегор протянул руку через весь стол и положил на мою кисть.

– Не переживай так, я все улажу, – тихо ответил он, и теплая ночь его глаз вправду успокоила. – Биндрет будет молчать, даже если не хочет этого. Он слишком боится меня.

В черном взгляде вспыхнул опасный свет. В этот момент я поняла, что Грегор и впрямь может казаться страшным. Кому-нибудь постороннему, кто не знает, насколько мягким он бывает на самом деле.

– А насчет ран Вальдиса начальник якобы ничего не знает. Но я уверен, что он лжет. Так что выбить из него правду – вопрос времени. Конечно, я не могу пока применить к нему силу, его молчание слишком необходимо. Но это ненадолго.

– У тебя есть какой-то план? – удивилась я, с восхищением глядя на мужчину. Получается, пока я спала, рассматривала его скульптуры и бестолково гуляла по дому, он что-то придумал?

– Конечно, – кивнул Грегор, доедая жареные хлебцы с креветками. – Я чувствую, что существует какая-то связь между мэссиной Хеленией, Вальдисом и всеми убийствами, что продолжают происходить, несмотря на умалчивание службы безопасности.

В этот момент в голове вспыхнуло неприятное воспоминание о собственных видениях. Больше всего в них меня настораживал именно образ мэссины. Он был слишком далек от праведного.

– Убийства? – ахнула я. Мне и впрямь не доводилось последнее время слышать о чем-то подобном.

Грегор помрачнел.

– Пару дней назад в доках, что несколькими кварталами ниже, нашли убитой еще одну девушку. Тоже магичку. Из благородной, хоть и бедной семьи.

– Какой ужас, – выдохнула я, окончательно потеряв аппетит.

А мужчина между тем продолжал:

– Все это не может быть просто совпадением. Недаром же Хеления так настаивала на наказании Вальдиса, зная, что он невиновен.

– С чего ты взял, что она знала? – не поняла я.

Уголки губ Грегора презрительно изогнулись.

– Потому что Хелении прекрасно известны границы моих способностей. Она в курсе, что я легко определяю убийц. И Вальдис к ним никогда не относился.

Я нахмурилась, вспоминая, как на приеме у императора мэссина выпрашивала у повелителя смерть для мастера пыток.

– Эта женщина ненавидит тебя, ты знаешь? – спросила я, мрачнея. Меня сильно пугало, что у Черного палача есть такой влиятельный враг.

Грегор же неожиданно усмехнулся.

– Я в курсе, – бросил он совершенно спокойно, чем меня невероятно удивил. Неужели он совсем никого не боится? – И даже знаю причины этой ненависти, но боюсь, это не та тема, которую нам стоит обсуждать. Прости, моя рыжая лилия.

Я слегка прищурилась, не сводя взгляда с мужчины. Что-то в его словах показалось мне странным. Более того, женское любопытство никак не позволяло оставить эту тему просто так. И потому я вдруг встала со стула и медленно подошла к Палачу со спины. Опустила руки ему на плечи, осторожно погладив. Коснулась пальцами шеи.

Грегор замер, тут же положив ладонь на одну из моих кистей. И, глубоко вздохнув, закрыл глаза.

Я поднялась еще выше и мягко зарылась пальцами в его волосах, перебирая чуть волнистые пряди.

Выше, еще выше… Пока пальцы едва заметно не коснулись висков.

Все произошло еще быстрее, чем я ожидала. После последнего раза, когда я случайно проникла в маску Вальдиса, увидев, как мой белый поток разделился, моя магия стала работать гораздо сильнее. Сейчас я не собиралась делать ничего запрещенного. Мне не нужно было проникать слишком глубоко. Я хотела получить конкретный результат: увидеть в мыслях Грегора образ Хелении.

По крайней мере попробовать.

Но у меня получилось. Вспышка белого света ослепила, а затем из молочного марева выплыла стройная фигура мэссины. Картинки молниеносно сменяли друг друга, но я успевала выхватывать основное:

“Ты понимаешь, что я не оставлю это просто так? Ты пожалеешь, что вообще родился!..”

“Ты знаешь, зачем я пришла. Я люблю тебя…”

“Поверь, император будет не вечно нуждаться в тебе, и тогда тебе придет конец, Черный палач!..”

“Я же знаю, что ты все еще хочешь меня…”

“Я не могу без тебя, Грегор, я сгораю…”

Лицо, искаженное страстью. Лицо, искаженное ненавистью. Белое, как снег, лицо мэссины Хелении.

Я отдернула руки от висков Грегора, словно его кожа начала обжигать. Мужчина повернул ко мне голову, удивленно прищурившись. И тут же схватил за запястья, дернув на себя.

Я едва успела ахнуть, как уже сидела на его коленях в жарких, но подозрительно крепких объятиях.

– Когда ты собиралась рассказать мне, что умеешь видеть прошлое, моя хитрая маленькая лилия?

В груди резко потеплело. Его близость всегда слишком волновала меня. Но сегодня я не собиралась терять голову так быстро.

– Лучше расскажи мне, что у вас было с Хеленией? – почему-то мэссиной мне ее резко расхотелось называть. Раньше это обращение было чем-то уважительным… Светлым… Теперь – нет.

Грегор дерзко улыбнулся.

– Ревнуешь?

– Мне не до смеха, – бросила я и отвернулась.

Похоже, и правда, ревную.

– Не переживай, – в который раз за сегодняшний день проговорил он, за подбородок повернув мое лицо к себе. И мягко поцеловал.

Горячие губы на мгновение обожгли, оборвав дыхание.

– Когда-то давно, когда Хеления еще была послушницей ордена, – тут же начал он рассказ, – я… любил покорять неприступные крепости.

Мужчина улыбнулся, а мои щеки покраснели.

– Ты совратил послушницу? – выдохнула я.

– Я не был у нее первым, – продолжил он спокойно. – Поэтому не стоит преувеличивать проблему, Лилиана. Совсем скоро она получила сан и стала Верховной мэссиной. Но, к сожалению, это не заставило ее поменять свои приоритеты. Она все еще хотела продолжения отношений, которых на тот момент уже давно не существовало. Хеления не смогла забыть, вот и все.

Я прикусила губу от досады.

– Значит, она в тебя влюблена?

Грегор пожал плечами.

– Возможно, она просто хочет от меня того, к чему привыкла. Подчинения. А это невозможно. Ее магия на меня не действует.

Мужчина мрачно усмехнулся.

– Магия?

– Да, конечно, – кивнул он. – Мэссина обладает рубиновым потоком. Именно он помог ей так быстро достичь высот в ордене. Рубиновый поток подчиняет волю. Вызывает немое обожание. У особенно сильных колдунов, таких как сама Хеления, это почти боготворение.

– Но почему об этом никто не знает? – изумилась я. – Выходит, она стала главой ордена нечестным путем.

Грегор улыбнулся, убрав прядь волос с моего лица, с каким-то затаенным удовольствием вглядываясь в глаза.

– Потому что мага рубинового потока может определить только еще более сильный маг.

– Значит, никто просто не может этого понять?.. – ужаснулась я.

– Да. Никто не может почувствовать на себе ее воздействие.

– Какой кошмар…

– Ну, не все так страшно, – пожал плечами мужчина. – Мэссина же не очаровывает и не убивает потом девушек по ночам, – усмехнулся он, а потом вдруг нахмурился. – По крайней мере, я на это надеюсь.

Я вздрогнула.

– Ты ее подозреваешь?

Снова видения прошлого из воспоминаний Вальдиса вспыхнули перед глазами.

– Не то что бы подозреваю, – протянул мастер пыток. – Но давай не будем об этом сейчас говорить. Еще рано делать выводы. Лучше расскажи мне, как тебе удалось увидеть мое прошлое. Ты знаешь, что это крайне редкий дар?

– Правда? – удивилась я.

– Конечно! Сейчас в империи нет ни одного достаточно сильного колдуна белого потока, что смог бы заглянуть в память человеку. Насколько мне известно, ты – единственная. Потому-то так и ценны камни-оракулы, что их совершенно нечем заменить.

– Грегор… – задумчиво начала я. – Я лишь недавно поняла, что все это – не плод моего сумасшествия. И до последнего не верила, что все увиденное мной – реальность.

– Значит, ты видела еще чье-то прошлое? – с интересом спросил Грегор.

Я кивнула.

– Вальдиса. А до этого – Бэйлора. Сперва это начало появляться, когда я лечила тело и… душу.

Если рассказывать – то все до конца. Я решила довериться Грегору, тем более, что мне бы в голову не пришло, что он способен меня предать.

Но сам мужчина внезапно сильно нахмурился.

– Душу? – переспросил он, не понимая.

Я всплеснула руками, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить. Наверняка ведь он никогда не разбирался в нюансах белого потока. Ему и своих проблем достаточно.

– Ну, понимаешь, – начала я, – когда человек испытывает стресс, чувствует злость других людей, его душа страдает. Да и собственные дурные мысли способны сперва испортить настроение, а потом вызвать несварение желудка или язву. Я могу помочь…Убрать черноту или красноту…

Грегор стиснул зубы и побледнел.

– Лилиана, – медленно начал говорить он. – То о чем ты говоришь, это чушь. Чернота в душе, если ты способна ее увидеть, это ненависть и жестокость самого человека. Причем такая, какую он проявляет к другим людям. Это след насилия, который мы, к сожалению, обнаружить не можем. А краснота – след убийства. Ментальное зеркало, по которому камень оракул отличает убийцу. Скажи, Лилиана, – понизил голос он, – ты ведь не стирала такие следы?

Теперь побледнела я.

– Как… следы?…

Руки вдруг затряслись.

– Лилиана, – встряхнул меня мужчина, внимательно вглядываясь расширившейся чернотой глаз.

– Ты ошибаешься, – выдавила я, вспоминая все те сеансы лечения, что были у меня и Бэйлора. – Наверно, убийство выглядит как-то по-особенному…

Я видела перед собой обволакивающую алую пелену, до которой было так неприятно дотрагиваться.

– Лилиана, – настойчиво проговорил Грег. – Оно выглядит, как озеро крови. Это сложно перепутать с чем-нибудь еще.

Горло перехватило спазмом. Я не могла вымолвить ни слова, несмотря на все старания мужчины. От ужаса медленно холодели кончики пальцев.

И тогда Грегор резко спросил:

– Это Бэйл, да? Ты чистила маску проклятого Зантарена? – и тут же, покачав головой, начал рассказывать: – Ты не все знаешь о том, кому прислуживает твой дружок, Лилиана. Ты же помнишь, что в молодости Дианар убил девушку?

Я нервно кивнула. Больше ни на что все равно была не способна.

– Тогда еще был жив единственный в империи оракул. Женщина. Она обладала удивительными способностями просматривать прошлое любого человека. И она видела все прошлое принца до деталей. Чтобы не поднимать панику и обезопасить династию, ей приказали “вылечить” душу Дианара, чтоб шах-ашаи был чист. И оракул была вынуждена подчиниться. Однако, как только это произошло, на следующий же день ее убили.

Грегор сделал небольшую паузу, не отрываясь глядя мне в глаза.

– Дианар клялся, что это не он. Император поверил. Я – нет. На мой взгляд принц просто решил продолжить убийства без свидетелей. Однако, с тех пор руки Дианара не обагрены кровью, и камень-оракул, единственный оракул, который нам теперь доступен, постоянно подтверждает это. Но я уверен в другом: кто-то просто делает за него черную работу. Убивает жертв, с которыми принц уже наигрался. Вот и все. Не знаешь, кто бы это мог быть, Лилиана?

– Бэйлор?.. – прошептала я, не веря, что это говорю. – Но… как же…

– Лилиана, ты чистила маску его души от красного цвета? – в лоб спросил Палач, крепко сжав меня за предплечья.

Я нервно кивнула, чувствуя себя последней идиоткой. И больше всего боясь, что теперь Грегор оттолкнет меня.

– Как давно? – спросил он снова, а я начала перебирать в голове числа.

– Около трех недель назад, – ответила, не узнавая собственный голос.

Мужчина резко встал, не выпуская меня из рук, а затем осторожно усадил на стул. Вопреки ожиданиям, его отношение словно бы и не изменилось вовсе. Хотя я явно совершила нечто ужасное.

– Теперь понятно, почему, несмотря на улики, Зантарен всегда был чист. Кто бы мог подумать, что он нашел себе нового оракула. Единственного на всю империю, – проговорил мастер пыток, горько усмехаясь и хватаясь за голову. А потом резко развернулся и посмотрел на меня. – Лилиана, я должен уйти. Срочно.

Он быстро подошел ко мне, опустился на колени и взял за руки.

– Слушай меня внимательно, мое рыжее безумие. Бэйлор чистил маску уже слишком давно. Новое убийство произошло три дня назад. Значит след еще на месте. Пока я не найду Зантарена и не заключу его под стражу, ты не должна покидать этот дом.

Я глубоко вздохнула.

– Может ты ошибся? – протянула с надеждой. Хотя на самом деле уже слабо верила в то, что говорю.

– Я никогда не ошибаюсь, Лилиана.

Он вдруг поднял мою руку, где еще недавно красовался браслет друга. Провел большим пальцем по пустующему запястью и проговорил:

– Вот зачем он подарил тебе тот браслет. Им не ревность двигала, а хладнокровный расчет.

– Что ты имеешь в виду?

Грегор сжал губы.

– Любая интимная близость слишком усиливает рубиновый поток. Тот самый, которым управляет Хеления, чтобы вызвать любовь людей. Твой поток – белый, но он включает в себя все остальные. Только по отдельности. Белый маг должен уметь разделить и упорядочить все цвета, чтобы гармонизировать собственную силу.

В этот момент я вспомнила, как вокруг меня и Вальдиса в тюремной камере зажглось семь столбов света. Неужели это права?

– И именно секс сильнее всего мешает гармонии. Рубиновый поток на несколько дней становится неуправляемым, и маску души очистить невозможно. Магия дала бы сбой. И, судя по всему, Бэйлор отлично об этом знал.

Взгляд Грегора был серьезным до глубокой черноты. Но, кажется, в нем совсем не было осуждения.

– Но откуда тебе это все известно? – тихо спросила я.

Мужчина улыбнулся. Потом поднялся на ноги и мягко поцеловал меня в лоб.

– Моя магия тоже необычная, Лилиана. В чем-то мы с тобой даже похожи…

Только в этот момент он отчего-то стал очень грустным.

– Грегор?.. – позвала я, пытаясь понять, что произошло.

Но мужчина лишь покачал головой и повторил:

– Не выходи из этого дома. Я скоро вернусь.

И, склонив голову в поклоне, быстро ушел.

Глава 21. Разгадка Черного палача

Грегор вернулся через несколько часов. А я все это время не могла найти себе места. Неужели это могло быть правдой? Мой друг, Бэйлор, неужели он мог быть убийцей?

Я не хотела в это верить. И не видела ни одной улики, которая на это бы указывала. Когда Грегор рассказывал обо всем, что должно было навести меня на подозрения, его слова звучали ужасно убедительно. Но стоило остаться наедине с собственными мыслями, как я вновь стала пытаться оправдать друга. И алое море в его маске уже не казалось таким уж алым, и браслет выглядел досадной случайностью, и история принца – лишь преувеличением.

Я кусала губы, чувствуя себя полной идиоткой, потому что не могла ни полностью поверить Грегору, ни целиком оправдать Бэйлора.

– Зантарена нигде нет, – сказал Черный палач, едва переступил порог дома.

Тяжело выдохнула. Эта отсрочка будто бы давала моему другу еще один, последний шанс оправдаться.

– Но я найду его, можешь не волноваться, – и заключил меня в кольцо собственных объятий.

Я промолчала, закрывая глаза. Наслаждаясь просто ощущением спокойствия и тепла. Не хотелось ничего решать. Не хотелось ничего знать.

– Главное, ты не должна уходить отсюда, – продолжал он, медленно выводя меня в густой, почти дикий сад. – Здесь безопасно.

Мы сели не деревянную скамейку все также в обнимку, и Грегор мягко перебирал мои волосы, положив голову себе на плечо.

Я вдруг представила, как впереди на зеленой площадке бегают наши дети. А мы все так же сидим здесь на невысокой старой скамейке.

Зачем я это сделала?..

Будущее… Слишком хорошее, чтобы быть правдой. Слишком светлое, чтобы стать настоящим.

– Грегор, – начала я тихо, – тебе не кажется, что это неправильно?

– Что именно? – насторожился он, приподняв мое лицо и посмотрев в глаза.

Я выдохнула.

– Если мы будем продолжать жить здесь вместе. Как любовники, как семья… А мы ведь… не семья. Кто я для тебя, Грегор?..

Мужчина едва заметно нахмурился, ничего не отвечая, продолжая сжигать меня черным огнем своих глаз.

А потом вдруг сказал:

– Я знаю, что ты хочешь услышать. И, поверь, хотел бы многое сказать. Но, увы, Лилиана, я не могу ответить на этот вопрос.

– Почему?

Грегор закрыл глаза, а когда открыл, их мрак стал почти непроглядным.

– Черный палач не может любить.

– Значит, я – просто одна из твоих женщин… о которой ты забудешь через пару дней. Как Хеления?

Слова давались с трудом.

– Нет, – жестко ответил мужчина и с силой прижал меня к себе. Только было ли мне от этого легче? – Ты другая. Никогда не сравнивай себя с ними.

Он тяжело задышал, прижимаясь губами к моим волосам.

– Я должен подумать. Подожди немного. Прошу тебя.

– Хорошо, Грегор, – прошептала я, закрывая глаза и вдыхая глубже его запах, как всегда заставляющий меня подчиниться. – Я сделаю так, как ты скажешь. Буду жить здесь, ждать тебя. Лишь бы ждать пришлось не слишком долго.

Мужчина тут же выдохнул, мгновенно успокаиваясь.

Мы провели вместе еще несколько часов, прежде, чем он опять ушел. Я снова бестолково блуждала по дому, не зная, чем себя занять. Хорошо, что это жилище все еще было для меня в новинку, и многое здесь я видела впервые.

Так, прогуливаясь вечером по саду, я свернула за угол одной из тропинок и вдруг наткнулась на дворецкого. Молодой мужчина сидел на невысоком бревне и точил кинжал. У его ног лежал еще десяток ножей разных размеров, которые явно ждали своей очереди. Все они выглядели ухоженными, начищенными и отполированными до блеска. Их хозяин явно следил за своим оружием.

– Доброго вечера, сура Мальтер, – сказал он почтительно, но без улыбки.

И тут же прекратил занятие.

– Доброго, – кивнула в ответ, в очередной раз чувствуя, что за темно-карим взглядом этого человека скрывается какая-то мысль. – У вас прекрасный дом, – решила поддержать разговор я. – Спасибо, что позволили нам жить здесь, сур Карвиш.

– Прошу вас, зовите меня Берт, – поклонился он. – И не стоит меня благодарить. Все мое – оно также и ашаи Вильерта. В том числе и жизнь.

– Вы так верны своему господину? – удивилась я, вставая неподалеку и с интересом рассматривая мужчину.

Он бросил на меня странный взгляд.

– Да, можно сказать и так. В конце концов, в том, что я жив, заслуга господина.

– Правда?

Он кивнул.

– С мастером пыток мы познакомились в тюрьме. Меня собирались казнить за воровство. И, если бы не его заступничество, я сейчас не стоял бы перед вами.

– За воровство? Но разве за это казнят?

Карвиш мрачно усмехнулся.

– Казнят. Если воровать у ордена Белой чайки. Это долгая история, асаи. Раньше я был совсем другим человеком, поверьте.

– В это поверить не сложно, – туманно ответила я, снова заметив, как понимающе блеснули темные глаза. Казалось, мужчина скрыл улыбку.

На несколько мгновений между нами повисло почти напряженное молчание.

– Прошу прощения, что прервала вас, – сказала тогда я, собираясь завязывать со странными разговорами, – еще раз хорошего вечера…

Но Карвиш неожиданно бросил:

– Вы должны уехать из этого дома.

– Что? – воскликнула, резко разворачиваясь.

– И с ашаи Вильертом вам тоже больше видеться не стоит, – невозмутимо продолжал мужчина. – Если вы конечно хотите сохранить ему жизнь.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась я, делая несколько шагов вперед.

Берт привалился спиной к дереву и сложил руки на груди.

– Черному палачу запрещено любить, асаи.

– Это я уже слышала, – нервно всплеснула руками, – но что, дракон вас раздери, это значит?

Карвиш прищурился, внимательно глядя на меня.

– Все просто. Это цена его силы. Только жестокое сердце способно причинять боль. Только лишенная эмоций душа способна внушать страх. Ашаи Вильерт использует в своей магии весь спектр. Так же, как и вы.

Взгляд Карвиша стал пронизывающим.

– Только в отличии от вас он объединяет в себе потоки…

– Поэтому его собственная магия становится черной, – закончила я, уже понимая, к чему он клонит.

Я вспомнила, что Грегор рассказывал про мой собственный поток – белый свет каким-то образом включал в себя весь спектр, но по отдельности. А черный, получается, напротив, смешивал краски…

– Именно так, асаи, – кивнул Карвиш. – Смесь спектра дает черный. Но только сбалансированная смесь. А то, что ашаи Вильерт способен испытывать к вам, даст сильный перекос. Баланс нарушится, и мой господин лишится магии. Такова цена.

Я задумалась. Конечно, это многое объясняло, но все же:

– Может все не так страшно? – проговорила я. – Может, его магия лишь ослабеет?.. Может быть, на время?

Карвиш покачал головой.

– Увы. То, что делает ашаи Вильерта Черным палачом, исчезнет совсем. Его чувства сами собой не пройдут, а значит, поток не восстановится.

– Откуда вы знаете? – нахмурилась я.

– Я слуга своего господина, вот и все. Мне известны его слабые места, которые, к сожалению, все же есть. Да и разве ашаи Вильерт сам не говорил вам, что не способен любить?

Колючие мурашки пробежали по спине.

– Говорил…

– Значит, и я не лгу. Вам лучше уйти самостоятельно, пока еще не поздно. Господин уже не сможет от вас отказаться.

Я подняла на дворецкого мутный взгляд.

– А если он уже любит меня? Если уже поздно?

– Нужно уничтожить чувства в зачатке, – пожал плечами мужчина, будто говорит о вырывания сорняка с грядки. – Ваш отказ рано или поздно убьет его любовь, если она, не приведи Светлая дева, таки зародилась. У господина было много женщин. Не думаю, что он будет долго страдать. Тем более, боль от разбитого сердца быстрее восстановит спектр.

– И что это значит? – возмущенно приподняла бровь я. – Мне просто уйти? Сказать ему, что я ничего к нему не испытываю? Солгать?

Отчего-то у меня затряслись руки.

– Только если вы хотите сохранить его магию, – невозмутимо ответил Карвиш. – И жизнь, – добавил тут же. – Потому что на данный момент жизнь Грегору Вильерт сохраняет лишь страх множества его врагов. Он нужен императору лишь в качестве орудия. Единственный достаточно сильный маг черного потока. Способный внушать страх даже на расстоянии. Способный причинить самую страшную боль, даже не прикасаясь. Как только он лишится своих сил, тут же станет бесполезен. И кто знает, как быстро его светлейшество вспомнит, что Вильерт участвовал в восстании против него? Как быстро мэссина Хеления сможет прибрать его к рукам, отдав под суд ордена? Как скоро остальные недоброжелатели смогут приложить руку к его гибели?

Липкие лапы ужаса сдавили горло. Неужели все настолько плохо? Не может этого быть… Так не должно быть…

Я бросила мрачный взгляд на дворецкого, развернулась и пошла к дому, даже не попрощавшись.

– Вы можете думать все, что вам угодно, асаи! Но вы и сами знаете, что я не лгу! Чувствуете!.. – раздался крик в спину.

А я ускорила шаг, скрываясь в тени первого этажа. Прислонилась к стене, чтобы отдышаться. Не от быстрой ходьбы. От бешеного стука сердца.

Новые знания холодили сердце, как мраморная отделка коридора. Оставалось решить, что теперь со всем этим делать. И как теперь жить дальше.

Глава 22. Осколки сердца

Накинув капюшон на голову, я тихонько открыла дверь дома Карвиша, и выскользнула в ночной мрак. На плечах лежал мужской плащ, который я втихаря позаимствовала у дворецкого, а потому мне было не страшно оказаться узнанной. Хотя, кто мог бы узнать меня в этом квартале воров и продажных женщин?

Особенно не опасаясь лихого народа, что по ночам слоняется по улицам, я поймала первую попавшуюся карету и, всучив кучеру монету, назвала адрес собственного дома.

Грегор послал записку через одного из слуг, что на ночь не сможет прийти. Расследование затянулось. Кажется, был найден труп еще одной женщины. А потому у меня была масса времени, чтобы незаметно сбежать, не рассказывая мужчине причину своего поступка.

Мне было страшно. Страшно сказать Грегору, что я его не люблю. Что ничего не испытываю к нему. Страшно солгать. Стоило представить его черные глаза в этот момент, как вся моя решимость гасла. Умирала на корню.

Я верила Карвишу. Слишком много в его словах было того, что находило понимание в моем сердце. Слишком многое совпадало с реальным положением дел. Слуга не хотел печальной участи своему хозяину, и я могла его понять. Мне казалось, что любой, кто знал бы Грегора достаточно хорошо, поступил бы также. Попытался его защитить.

Поэтому я решила сбежать. А потом, когда мы встретимся снова, придется сказать Грегору то, что наверняка убьет меня саму. Сказать, что я не люблю его.

Но так будет правильно. Больше всего на свете я не хотела бы причинить ему вред. Без магии он не сможет выполнять свои обязанности, и для чего тогда он станет нужен повелителю? А Хеления убьет его, стоит ей лишь получить такую возможность.

Но, несмотря на все доводы логики, я не могла успокоить сердце. По щекам текли беззвучные слезы. Было невыносимо осознавать, что моя сказка кончилась так быстро.

Собственное жилище почему-то показалось жалким и пустым.

Прошли почти сутки с тех пор, как я тайком сбежала. И вот, когда я возвращалась вечером из фруктовой лавки с маленьким мешочком персиков, неподалеку от дома дорогу мне заблокировала мрачная фигура Черного палача. Он налетел на меня, как ураган, схватив за плечи и с силой прижимая к себе.

Сумка с фруктами выпала из рук. Я зажмурила глаза, чувствуя, как сердце выламывает клетку ребер, как холодеют руки и закипает кровь.

– Почему ты ушла? Я же сказал, что это опасно! – выкрикнул он, целуя меня в губы, обжигая почти сумасшедшим огнем собственных глаз.

Я отвернулась. Было больно даже просто смотреть на него.

– Грегор, я не могу жить с тобой, – проговорила в ответ, не узнавая собственный голос. – Да еще из-за какой-то полумифической опасности.

Мужчина нахмурился, явно не понимая, что я говорю.

Я и сама не понимала.

– Лилиана, о чем ты? Зантарена я так и не нашел. Он явно скрывается, потому что знает: на этот раз оправдаться не получится!

– Бэйлор – мой друг, – как заведенная, пробубнила я, – он не причинит мне вреда. В конце концов он любит меня.

Какая разница, что я сама уже в это не верю? Главное, чтобы прозвучало достаточно убедительно.

– Это я тебя… – Черный палач глубоко вздохнул, словно останавливая себя, чтобы не выкрикнуть что-то лишнее, что-то болезненно-ненужное. – Лилина, ты нормально себя чувствуешь? – стиснул зубы он, слегка встряхнув меня за плечи. – Ты вообще понимаешь, что происходит? Твой дружок явно замешан во всех убийствах, что происходили последние годы и происходят до сих пор!

Я молчала, глядя лишь в его ослепительные глаза, полные ночной тьмы и алых звезд.

– Почему ты ушла?!

– Я так решила. Все будет хорошо. Не волнуйся, – не мой голос. Чужой. Холодный.

– Я не могу не волноваться, Зантарен наверняка станет искать тебя!

Пауза, вязкая, как паутина.

– Какое тебе дело до моей жизни, Грегор? – еще немного и неестественно звонкий голос хрустнет и рассыплется на осколки. – Мы друг для друга чужие…

Мужчина застыл, словно из огня упал в ледяное озеро.

– Лилиана, я же говорил тебе немного подождать. Ты из-за этого расстроилась, да? – он тихо выдохнул и вдруг снова прижался к моим губам. Сжимая лицо в горячих ладонях. Словно сдерживая крик, рвущийся из груди. Его. Моей. – Я люблю тебя, – раздался хриплый шепот. – Люблю. Жить без тебя не могу…

Тонкое лезвие, медленно входящее в сердце. Хруст битого стекла под обнаженными ступнями.

– А я не люблю тебя, Грегор.

Беззвучно. Почти одними губами. Бесчувственно, как кукла.

Мужчина резко замер, вглядываясь в меня холодеющей тьмой своих глаз.

– Я тебе не верю.

Пульс в висках… Грохот.

– Оставь меня. Прошу тебя. Мы славно провели время, но этого хватит.

Кажется, я никогда еще лгала так виртуозно. И только в голове стучало, разрывая мои мир на куски: “Не верь, пожалуйста, не верь мне!”

Грегор был ошарашен. Несколько мгновений он не говорил ничего. Только смотрел в глаза, пытаясь найти там ответы. Но их не было.

Потом медленно поднялась вверх его ладонь без перчатки. Светлая кожа с немного выпуклым рисунком вен, который мне всегда так нравился.

Предвкушение касания, предчувствие, как перед ударом грома. Еще мгновение, и каждая его эмоция проникнет под кожу, растворяя, отравляя сладким безумием…

Мурашки пробежали по спине. Я закрыла глаза, резко выдохнув.

Но ничего не произошло.

Открыла вновь и поняла, что он так и не двинулся с места, опустив руку. Не прикоснувшись ко мне.

– Ну вот и все, – тихо прошептала я, смело взглянув в озера ночного мрака. Последний раз.

А потом развернулась и пошла прочь. Почти побежала, оставив позади гнетущую тишину.

Глава 23. Осколки души

Уже третий день подряд он пил. Сладковатый запах рома, казалось, пропитал кожу. Грегор все также просыпался с рассветом, а ложился около полуночи. Все также безупречно выглядел и в императорской тюрьме всегда был вовремя. Походка Палача была тверда, как и прежде. Никто не мог бы даже заикнуться о том, что ашаи Вильерт не выполняет своих обязанностей или порочит благородный облик мастера пыток. Темный облик. Только люди, которым доводилось встречать его в это время, могли бы сказать, что его черный взгляд блуждал в других мирах.

Грегор закончил работу поздно. Как и все последние дни он покидал тюрьму, когда ее шпили окрашивались в призрачный свет луны. На улице стало холодать, но мужчина едва накинул на плечи длинный тяжелый плащ с кожаной оторочкой и вышел за ворота. Ему не хотелось идти домой.

Ночь укрыла улицы черными крыльями, и только желтый свет редких масляных фонарей освещал путь. Ноги сами несли мужчину вперед. Он не задумывался о направлении, не разбирал пути. Его взгляд был направлен четко перед собой, но он почти не разбирал дороги.

Слишком много мыслей было в голове. Слишком сильно шумело. Давило на виски.

“Все верно, все произошло так, как и должно было”, – говорил он сам себе, но и сам себя не слышал.

“Так будет лучше”…

На лице застыла жестокая маска. Изредка, в ответ на ту или иную мысль, губы пытались приподняться в саркастической улыбке. В иронии над самим собой. Но неподвижная маска оставалась на месте. Чуть прищуренные черные глаза, еле заметно сдвинутые брови, сжатые до хруста челюсти.

Ему казалось, что вся его жизнь похожа груду хрусталя. Дорогого, но разбитого на осколки. И каждый день он ходит по ее прозрачной, искрящейся крошке.

Грегор Вильерт. Так много и так мало в его имени.

Правая рука императора. Почетное звание, о котором мечтают десятки ашаи.

Мастер пыток. Отвратительная должность, послужившая ценой за это звание.

Сильнейший колдун черного потока. Магия, которой завидуют сотни колдунов по всей империи.

Черный палач. Клеймо, внушающее ужас и презрение тысячам.

Он был золотой монетой, одна сторона которой отталкивала, а другая – наоборот манила возможностями. Только сам Грегор предпочел бы совсем другую жизнь. Жизнь, в которой он мог бы позволить себе быть просто человеком.

Теперь ему казалось, что Лилиана Мальтер в очередной раз доказала лишь одно: он не способен на обычную жизнь. И мечтать об этом просто не стоит.

В какой момент он решил попробовать? Неделю назад? Или месяц, когда только-только встретил ее? Захотел рискнуть.

Нет. Все идет так, как должно. Как сказал Карвиш: “Все к лучшему. Рано или поздно любая рана заживает. Особенно на сердце Черного палача…”

Похоже, парень понимал больше, чем он сам. Молодой слуга. Старый друг.

Вильерт вздохнул, еще раз пытаясь уверить себя в собственной правоте.

Мимо него совсем неподалеку выскользнула из подворотни мрачная тень. Какой-то мужчина, скрытый рваным плащом, медленно передвигал ногами, старательно изображая больного или припадочного. Либо так оно и было на самом деле, либо перед Грегором вор, который среди ночи решил напасть на незадачливого прохожего.

Вильерту было плевать. Он лениво склонил голову набок, разглядывая мужчину. А потом просто снял перчатки.

В ту же секунду странный человек замер в нескольких шагах впереди. Его руки выскользнули из-под плаща, и на каменные плитки мостовой выпал нож.

Уголок рта Палача изогнулся в презрительной усмешке.

А уже в следующий момент субъект ощутимо затрясся и попятился назад, пытаясь скрыться там, откуда явился. Но, сделав неловкий шаг, упал в лужу и тихо завыл.

Черный палач невозмутимо прошел мимо, даже не взглянув на незадачливого вора. Медленно он надел обратно перчатки, продолжая размышлять.

“Магия все еще работает, – сказал он сам себе с иронией, – тебе повезло, Грегор. Ну что, ты все еще уверен, что готов отказаться от этого?..”

“Признайся, – продолжал циничный голос в его голове, – Вряд ли тебе удалось бы гармонизировать потоки, если бы Лилиана осталась с тобой…”

“Но я мог бы попробовать”, – отвечал кто-то другой, кто-то, чье сердце обливалось кровью.

Грегор покачал головой, стараясь выкинуть из головы оба голоса. А потом незаметно свернул на улицу, которая была слишком далеко от его собственного дома. Когда он пришел в себя, оказалось, что ноги вывели его к жилищу Лилианы. Он недоуменно замер посреди дороги, вглядываясь в высокие стены дорогого постоялого двора, свет в окнах которого давно потух.

Мужчина не мог понять, что делает здесь. Да и не хотел понимать. Следовало тут же развернуться и уйти, но внезапно его внимание привлек затихающий грохот колес. Грегор повернул голову и увидел вдали карету. В этот момент она проехала возле фонаря, и мужчина заметил, что она абсолютно черная. Без единого опознавательного знака.

Обычно на каждом экипаже стоял логотип крупного монополиста, который владел каретным парком. Такие поездки обеспечивали безопасность, потому что контролировались государством. Но бывали и частные извозчики, на чьих каретах логотипов не было. Они могли сломаться по дороге, кучер мог быть недостаточно опытным и травмировать пассажиров быстрой или резкой ездой. Но все еще оставались люди, которые предпочитали пользоваться именно их услугами. И тут было две причины: дешевизна и скрытность.

В этот момент внутри Грегора что-то щелкнуло. Кто мог отъезжать от постоялого двора на такой карете среди ночи?

Да кто угодно.

Но почему-то беспокойство в груди лишь увеличивалось с каждым вдохом.

Вильерт быстро пересек улицу и вошел в дом. Нервно трезвоня в колокольчик, он дождался сонного и недовольного управляющего, который нехотя назвал номер комнат суры Мальтер, лишь бы незваный гость быстрее отвязался.

Черный палач ураганом влетел по лестнице и, остановившись перед нужной дверью, медленно толкнул ее рукой. К его все возрастающему ужасу она оказалась не заперта.

Глава 24. Старый друг Бэйл

Этот день начинался относительно хорошо. Я старалась не думать о Грегоре, и у меня почти получалось. Император меня так и не вызывал больше, поэтому я оказалась предоставлена сама себе. За половину дня я успела прибраться в своих полупустых комнатах, сварить суп на огне и несколько раз переплести волосы в косу. В общем, сходила с ума от безделья.

Из дома я выходить опасалась, мало ли где меня может случайно встретить Бэйлор. А мне встречаться с ним совершенно не хотелось.

Я так до конца и не хотела верить, что он причастен ко всем этим убийствам. Но это была скорее надежда, чем здравая мысль. А потому еще вчера я предупредила управляющего, чтобы не пускал в гостиницу ашаи Зантарена. Ни при каких обстоятельствах. Мужчина кивнул. Вроде бы понял и согласился.

Но поздно вечером, когда я уже собралась ложиться спать, оказалось, что Бэйлору вовсе не нужно разрешение управляющего. Он постучался в мою дверь и тут же проговорил:

– Открывай, Лилиан, я знаю, что ты дома!

Сердце упало. Кровь отлила от лица. В голове мгновенно закрутились десятки мыслей, главной из которых была: “Что делать?..”

Сперва я не хотела открывать. Но что, если он действительно уверен в моем нахождении внутри? Молчание тут же выдаст ему главное: я знаю о его причастности к убийствам.

Если, конечно, он и правда виновен… Надежда все еще оставалась.

А, стоит открыть дверь, сделать вид, что я ничего не знаю, и, возможно, он успокоится и уйдет. В конце концов, Бэйл никогда не желал мне зла. Он хотел использовать меня как оракула, но не более того. Какова вероятность, что он и сейчас пришел с этой же целью? Я думаю, крайне высока.

Поэтому, глубоко вздохнув, я решила открыть дверь. Тем более, стук становился все настойчивее и грубее.

– Бэйлор! – наиграно зевнула я. – Как я рада тебя видеть! Но почему ты так поздно?

Взгляд тут же отметил, что ашаи выглядит не совсем так же, как всегда. Одежда была опрятной и дорогой, но явно не свежей. Словно он не менял костюм несколько дней.

– Лил, прости, – бросил он, тут же проскальзывая в комнату и закрывая за собой дверь. – Но мы так давно не виделись, что я соскучился.

Он протянул руку, схватив меня за запястье, и почти насильно поцеловал. Мне стоило большого труда не отдернуть ладонь, по которой тут же прокатилась волна липкого холода.

В следующий момент он бросил взгляд на мою руку и задумчиво коснулся большим пальцем места, где должен был блестеть его браслет. Потом поднял на меня чуть прищуренные светлые глаза, но промолчал.

Я болезненно улыбнулась.

– Как твои дела? – спросила я, отворачиваясь, чтобы скрыть нервозность.

– Все хорошо, спасибо, дорогая, – бросил он в ответ, усаживаясь на первый попавшийся стул.

Движения быстрые, отрывистые.

– Лилиана, как насчет потренировать немного твои способности? – спросил он, и в голосе проскользнуло тщательно завуалированное напряжение.

– Полечить тебя? – спросила я специально.

Мужчина едва заметно скривился.

– Давай займемся маской души, ведь кроме меня у тебя больше нет подопытных, – улыбка натянула губы, не тронув глаз.

Все было именно так, как я и думала.

Мне очень хотелось ответить: “Уже поздно, давай в следующий раз…”

Да только я понимала, что его время не терпит. И вряд ли он обрадуется такой перспективе.

В том, что передо мной действительно преступник, я больше не сомневалась. Но окончательное осознание никак не приходило.

– Что ж, почему бы и нет? – вернула я ему такую же неестественную улыбку. Надеясь, однако, что моя вышла натуральнее.

Бэйлор выдохнул, словно с его плеч слез невидимый дракон.

Мужчина привычно выпрямился, откинувшись на спинку стула. Я подошла к нему со спины и протянула руки, приготовившись дотронуться до висков.

Ладони стали влажными.

Нет, я не собиралась в очередной раз помогать ему. Участвовать в его преступлениях. Я хотела лишь сделать вид. А Бэйлор – не маг. Он не должен обнаружить разницы. Успокоившись, что все получилось, он уйдет. Перестанет скрываться. Грегор обнаружит его, а камень-оракул подтвердит виновность. Идеальный план! Ну так мне, по крайней мере, казалось.

Пальцы коснулись немного скользкой кожи. Бэйлор боялся, и пот еле заметно стекал по вискам.

Осторожно я начала опускаться внутрь души мужчины.. Как в глубину холодного болота. Белый поток хлынул с потолка, но я не планировала им пользоваться.

Отрывистый вдох. Я продвинулась уже очень далеко. Кровавое марево заволокло глаза.

По спине прокатилась волна колючих мурашек.

И вдруг снова белый поток разделился на семь других. Но теперь и они в свою очередь мелькали разными оттенками. И самым ярким был розовый. Рубиновый.

Все так, как и говорил Грегор. Получается сейчас я вообще должна быть не способна очистить чью бы то ни было маску.

Но меня удивило и еще кое-что. Кроме потока страсти сильным, густым цветом пульсировал еще один. Насыщенно-коричневый. Я пока не могла понять, что он обозначает. Но от его уверенной вибрации я совершенно теряла ориентацию, проваливаясь все глубже.

Дальше анализировать не получилось, потому что я погрузилась в воспоминания Бэйлора.

На этот раз все казалось еще ярче, чем прежде. Теперь мне не нужно было напрягаться, чтобы разобрать картинки и их смысл. Я словно сама была участником прошедших событий.

И от этого кровь холодела в жилах.

Я видела ту самую даму, что перепутала меня с прислугой на обеде с императором, кажется, целую вечность назад. И она же шла под руку с принцем в Ир-Наррхен.

Сейчас передо мной сверкали ее большие испуганные глаза. Она была связана, и во рту оказался затолкан кляп, который Бэйлор усиленно впихивал поглубже.

У меня мелко затряслись пальцы. Я резко отдернула руки, но успела увидеть еще кое-что. Странный дом. Темный и мрачный. Комната, в тени которой зловеще скалится белозубой улыбкой принц Дианар.

Сердце колотилось в груди. Страх, что Бэйлор только что видел то же самое, сковывал грудь цепкими лапами.

Мужчина поднял на меня странный, пронизывающий взгляд и проговорил:

– Ну что, все готово?

– Д-да, – ответила сбивчиво. Слишком нервно. Слишком.

От ужаса, что он вот-вот все поймет, я, кажется, стала волноваться еще сильнее. Тело дернулось, в попытке сделать шаг назад. Но внезапно Бэйл схватил меня за руку.

Я резко выдохнула, едва не вскрикнув.

Светло-зеленый взгляд мужчины заострился. Скользнул по моему лицу, губам, шее. Опустился ниже, достигнув запястья, которое Бэйл снова медленно погладил большим пальцем.

– Почему ты сняла его? Тебе так неприятны мои подарки?

Воздух в помещении начал неуловимо сгущаться.

– Нет, Бэйл, что ты… просто…

– Ты все время отказывала мне, – прервал он, опять мазнув взглядом по шее и небольшому декольте платья. – Разве я так плох в качестве жениха? Скажи, Лилиан? Разве плохо быть женой правой руки шах-ашаи?

Что-то в голосе мужчины полоснуло опасностью. Сегодня Бэйл был совсем не такой, как всегда. Прежде он никогда не вел себя подобным образом. Это пугало еще сильнее.

– Не плохо, – проговорила я, мягко пытаясь вынуть кисть и отойти назад. – Просто ты мой друг…

Мужчина не позволил мне освободиться. Вместо этого он поднял мою руку к своим губам и поцеловал.

Будто крошка льда осыпалась за шиворот.

– Друг… – повторил он, будто пробуя это слово на вкус.

Затем поднялся по руке выше, прочерчивая губами дорогу поцелуев.

Меня начала бить мелкая дрожь.

– Друг… Другу ты отказала, дорогая, – продолжал он, подтягивая меня ближе. Превозмогая мое сопротивление. – А теперь придется соглашаться на врага.

И резко дернул меня на себя, заставляя сесть себе на колени.

Влажный рот впился в кожу над ключицей, вызвав волну колючего отвращения. И снова в голове вспыхнули образы воспоминаний. Теперь мне даже не пришлось что-то делать для этого.

“Бэйлор целовал ту самую связанную женщину. Только теперь бедняжка была без чувств и бледна, как смерть. Осунувшееся лицо и вспухшие чернотой вены принимали ласку мужчины с молчаливой покорностью. Только синие губы приоткрылись словно в немом крике…”

Меня затошнило.

– Бэйл!!! – закричала я, пытаясь освободиться от него. Но мужчина держал крепко.

– Прости, ты такая сладкая, Лил, – протянул ашаи, кусая меня за ухом. – Сложно отказаться. Каждый раз у меня на тебя слюни текли, как у бульдога. Но приходилось держаться.

– Что ты несешь?! Бэйл, прекрати! – выкрикнула я, выворачиваясь.

Отскочила к столу, тяжело дыша.

Мужчина остался сидеть на стуле, разглядывая меня мутным взглядом.

– Не бойся. Я и теперь не притронусь к тебе, – выдохнул он. – Принц не любит, когда его женщины оказываются подпорченными. Ему нравится абсолютно чистый рубиновый поток.

– Что за бред? – шепотом выдохнула я.

Сердце вот-вот остановится.

– Прости, милая, – протянул Бэйл, зло пожав плечами. – Вот если б ты согласилась стать моей женой, я мог бы возразить Дианару. А так… – он отвернулся. – Тебе придется стать его следующей возлюбленной. Вряд ли тебе это понравится, но могу тебя успокоить: это не продлится долго.

Перед глазами начало темнеть. Мысли носились в черепной коробке, как стая бешеных собак. Как спастись? Как выйти из положения? Может, закричать? Как быстро Бэйлор сможет скрутить меня и вывести из гостиницы, прежде, чем кто-то придет на помощь?..

– Что ты имеешь в виду? При чем здесь принц?

Бэйлор поднял на меня невеселый взгляд.

– Дианару ты приглянулась, дорогая. К сожалению. Может, если бы проклятый Вильерт не выдал императору, что ты маг, все осталось как прежде. Ты была бы только моей. Принц не интересуется женщинами без потока. А так… увы.

– Ты отдашь меня ему? А потом? Он меня убьет?.. – я нервно кусала губы, обходя стол по кругу.

Бэйлор поднял на меня стальной взгляд.

– Скорее всего.

Подтверждение из его уст звучало гораздо страшнее, чем тогда, когда я об этом лишь догадывалась.

– И тебе меня совсем не жаль? Ты же мой друг, Бэйл.

Я пыталась заговорить его, медленно подбираясь к кухонному ножу.

– Жаль, Лилиана. Но я слуга своего хозяина. И обязан выполнить приказ.

Он встал со стула и медленно направился ко мне.

– А я – слуга короны. Лекарь самого императора! Меня будут искать!

– Все будет выглядеть так, словно пару дней назад мы тайно поженились, и после этого ты уехала в провинцию к моим родственникам. В родовое поместье.

Мужчина медленно, но верно обходил стол, приближаясь с неотвратимостью самой смерти.

Я прихватила рукоять ножа и сжала за спиной. Пульс колотился в горле. Ноги дрожали. Воздух царапал горло от лихорадочных вдохов.

– Не делай этого, – хрипло сказала я.

– Прости, – покачал головой Бэйл. – Я пытался тебя сберечь. Твой дар для меня бесценен. Но увы. Дианару до этого нет дела. Он, к сожалению, совершенно безумен.

Бывший друг жестоко усмехнулся и рванул вперед.

Я едва успела выставить вперед нож, как Бэйлор перехватил мое запястье, с силой ударил им об стол. Я вскрикнула, расцепив пальцы.

И в следующий момент он уже связывал мои руки веревкой, засунув мне в рот какую-то грязную тряпку с химическим привкусом.

Я попыталась закричать, но уже через пару секунд поняла, что безнадежно теряю сознание.

Все. Это был конец.

Глава 25. Плен

Глаза, казалось, засыпало песком. Все тело ныло, руки и ноги отказывались повиноваться. Я полулежала, откинувшись назад, в глубоком плетеном кресле. Неподалеку потрескивал камин, освещая темное помещение с несколькими креслами и подозрительным круглым диваном в углу.

– Проснулась, – раздался неприятно-знакомый тембр.

Мурашки прокатились по спине, словно я услышала скрип металла по стеклу, а не голос Бэйлора.

Повернула голову и встретилась с водянисто-зелеными глазами бывшего друга.

Тут же мужчина встал со своего стула и подошел ко мне.

– Не будешь кричать? Имей в виду, это все равно бесполезно. А принца очень нервирует.

Я завертела головой, но в небольшой комнате с занавешенными окнами никого больше не увидела.

Бэйл приблизился вплотную и вынул у меня изо рта кляп.

– Забавная штука, да? – улыбнулся он, вертя у меня перед глазами тряпкой, которая оказалась небольшим тугим мешочком. – Это сбор трав, которые, смешиваясь со слюной, мгновенно лишают человека сознания.

Я испуганно округлила глаза и дернулась в безуспешной попытке отойти подальше. Сбежать.

Но запястья были крепко перевязаны веревками, как и лодыжки.

– Не бойся, Лил, – продолжил мужчина, отбросив кляп в сторону. – Травы уже перестали действовать. Их хватает всего на один раз.

Он отошел в сторону и снова уселся на стул прямо напротив меня.

– Шикарное изобретение, – продолжал мужчина так, словно делился со мной чем-то восхитительным. – Он экономит массу времени и сил. Если бы не он, я бы уже раз десять мог попасться!

Я вздрогнула, понимая, о чем именно он рассказывает. Сколько же женщин он похитил с помощью этой штуки?..

– У нее есть только один минус: слабость во всем теле. Да голова после приема трав болит еще недели две. Но для тебя, к сожалению, это уже не будет иметь никакого значения.

Нервная вибрация прокатилась по позвоночнику.

– Бэйл, отпусти меня…

Мужчина вмиг посерьезнел.

– Я уже сказал тебе, что не могу. Тем более теперь, когда мы здесь. Сделай себе одолжение, смирись. Будет проще и тебе, и мне. Скоро придет шах-ашаи. Я не хочу, чтоб его настроение испортилось.

– Неужели тебе на меня совершенно наплевать? – тихо выдохнула я, дернув руки, предательски занывшие в веревках.

Отчего-то стало невероятно обидно. Да, я уже поняла, с каким человеком свела меня судьба. Вряд ли его и человеком-то можно было назвать в полной мере. Но ведь несколько месяцев он был мне настоящим другом. А терять что-то всегда больно. Даже если это что-то было лишь в фантазиях.

Бэйлор вздохнул и поднялся с стула, вновь направившись ко мне. И, почувствовав, как воздух сгущается от его приближения, я тут же пожалела о своем вопросе.

Мужчина остановился возле моего кресла, медленно наклонился, опершись руками о подлокотники. Оказавшись слишком близко ко мне.

– Я бы с удовольствием сохранил тебе жизнь, Лилиана, – мрачно протянул он, сжав губы.

А потом медленно поднял руку и коснулся костяшками пальцев моей щеки.

Вспышка. Дрожь в коленях. Белый поток распадается на десятки других. Рубиновая пульсация. Коричневая пульсация. Как драгоценный камень. Как горячий шоколад. Два потока выбиваются из остальных, перемешивая, превращая силу внутри меня в хаос. Страсть к Грегору и тоска по нему же. Это они делают магию неуправляемой.

– Даже если бы ты не обладала такими удивительными и полезными способностями, – продолжал Бэйлор, пока я тонула где-то в глубине его перемешанных мыслей. – Честное слово, я все равно просил бы Дианара выбрать другую жертву.

Прохладные пальцы скользнули по щеке вниз. Как прикосновение лягушки. Или брюшка гадюки…

Вспышка. Нервная дрожь.

“Девушка, связанная по рукам и ногам. С точно таким же кляпом во рту, как был у меня. Руки Бэйла, обнимающие ее, бесчувственную, словно кусок мяса. И сбрасывающие в болото в темном лесу…”

Вдох, будто я выныриваю из глубины этого самого болота. Привкус тины во рту.

– Отойди от меня, Бэйл, – выдавила хрипло, стараясь не задохнуться от отвращения и ужаса.

– Не обижайся, Лилиан, – ответил мужчина, невозмутимо отступая. Даже не предполагая, что именно со мной происходит. – Я просто слуга своего господина.

Я тяжело дышала, пытаясь сохранить остатки самообладания. Но оно слишком быстро улетучивалось, стоило лишь представить, что меня ждет. И здесь даже не нужно было задействовать фантазию. Я знала все и так. Видела.

Но надежда все еще теплилась.

– Неужели нельзя было сказать принцу, что ты не нашел меня. А я бы спряталась… получше.

Бэйлор неожиданно захохотал.

– Наивная ты, Лил. Если б я не справился с тем, за что мне платят, Дианар быстро нашел бы другого “помощника”. Неужели ты думаешь, что смогла бы спрятаться от принца империи? Не я, так кто-то другой достал бы тебя хоть из-под земли, хоть со дна моря.

Я покачала головой.

– Можно было бы рискнуть…

– А я не хочу рисковать ни своим местом, ни своей головой, – отрезал мужчина. – Дианар Серый… в гневе страшен.

– А сейчас ты не рискуешь головой? – спросила я, и Бэйл посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

Но ответить у него не было времени. В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился улыбающийся монстр. Светлолицый, с ясным взглядом убийцы, который мне впервые стал так очевиден. Скрипнув дорогими лакированными сапогами, ко мне двинулся принц империи, Дианар Серый.

Его волосы были убраны назад по последней моде, костюм прекрасно сидел на молодом, тренированном теле. И я с какой-то нездоровой отстраненностью понимала, что в другой жизни шах-ашаи мог бы стать чьим-то любимым мужем. Прекрасным отцом. Завидным женихом. Но в этой он был сумасшедшим маньяком.

Сердце в груди застыло.

Единственное, что немного утешало, это разрыв с Грегором. Кто бы мог подумать, что событие, до сих пор разрывавшее мне душу, вдруг предстанет совсем в ином свете? А дело в том, что теперь, когда меня не станет, Грегор не будет грустить. Какой смысл тосковать о женщине, которая сама же тебя и бросила?

Правильно. Никакого. А значит, ему не будет больно.

Больно будет только мне.

В этот момент Бэйлор низко поклонился и попятился к выходу, не поднимая головы. Дианар на него даже не посмотрел.

– Ну, здравствуй, мое сокровище, – протянул принц, облизнув алые, как кровь, губы.

Дыхание перехватило. Волоски на всем теле медленно становились дыбом.

Хлопнула дверь, щелкнули засовы. И я осталась наедине с собственной смертью.

Тишина ударила по ушам не хуже удара в колокол. Шах-ашаи прошел в комнату вальяжной походкой повелителя. Господина. Он чувствовал себя хозяином положения, и это ощущалось в каждом движении.

Пройдя мимо меня, Дианар подошел к окну. Я вздрогнула, когда воздух, всколыхнувшийся от его шагов, достиг моей кожи. Мужчина распахнул шторы и открыл тяжелые створки, сквозь стекло которых во тьму проник светлый луч. Как луч последней надежды.

Но в следующий момент Дианар направился прямо ко мне, заставив всю кровь отлить от лица.

– Ну, здравствуй, красавица, – проговорил брат императора, сев на корточки возле моих ног.

Его лицо снова озарилось улыбкой, словно он видел перед собой старую подругу, а не жертву собственного безумия. Словно я не была связана и испугана до полусмерти.

– Добрый день, шах-ашаи, – хрипло ответила я, не сводя с него глаз.

– Ну что ты такая запуганная? – ласково спросил он, потрепав меня по щеке.

А я не знала, что ответить. Все слова застряли в горле, сдавленном спазмом ужаса.

– Какая вы неразговорчивая, сура Мальтер, – добродушно усмехнулся принц.

И вдруг вытащил из-за пояса тонкий кинжал.

Лезвие выскользнуло из ножен с легким свистом. Сверкнула сталь, заставив сердце выскакивать из гортани. А в следующий момент мужчина ловко полоснул оружием по узлам на моих руках и ногах. Веревки упали на ковер, позволив крови свободно пульсировать под кожей.

Я глубоко вздохнула, на миг почувствовав вспыхнувшую в груди надежду.

– Вы меня отпустите? – выдохнула я, вглядываясь в принца. Пытаясь найти на дне его странных, смеющихся глаз ответ. А еще – признаки жестокого безумия.

Дианар опять улыбнулся.

– Конечно, отпущу! – воскликнул он, взяв меня за запястья и неожиданно поцеловав.

В груди затрепетала бабочка, бешено бьющаяся о ребра, почувствовавшая свободу. На один краткий миг.

– Я никого не держу здесь долго, красавица. Мне ведь нужно не так много, – продолжал он, снова погладив меня по щеке. – Только магия. К сожалению, после того, как я ее забираю, от вас мало что остается. А в нашей империи мое скромное… хм… пристрастие – преступление! Увы, чтобы не плодить свидетелей, бедному Бэйлу приходится вас убивать.

Он развел руками, словно пытался оправдаться передо мной. И вот в этот момент я поняла, что он говорит абсолютно чистосердечно. И верит в каждое свое слово. Принц Дианар действительно был безумен.

Я резко вскочила с кресла, рванув к двери. Дернула ручку, с единственной надеждой вырваться отсюда. И уперлась в запертую снаружи дверь.

Дианар так и сидел на корточках возле кресла и безучастно смотрел на меня.

А я тут же метнулась к распахнутому окну, рассчитывая выпрыгнуть из него, чего бы мне это ни стоило.

Но комната, в которой мы находились, оказалась почти на самой вершине огромной башни, под которой блестели черные воды какого-то озера. Вдали мерещился густой лес.

И я вдруг поняла, что это тот самый лес, в глубине которого должно быть проклятое болото с трупами…

– Ваша светлость, отпустите меня, прошу вас! – взмолилась я, падая на колени.

На глаза наворачивались слезы.

Мужчина глубоко вздохнул и тут же нахмурился, резко поднимаясь с пола. Такая перемена во мне ему явно не понравилась.

– Будьте любезны, ведите себя спокойнее, сура Мальтер, – бросил он, подходя ко мне. – Иначе я могу оказаться слишком грубым. И вы умрете раньше времени.

Он дернул меня за руку, с силой толкая в сторону того самого дивана, который так насторожил в первый момент появления здесь. Диван был круглый, широкий и полностью кожаный. Черное гладкое покрытие пугало. Мне чудились в его глянце мрачные пятна, отголоски чужих страданий.

Я извернулась, изо всех сил стараясь не упасть на него. И в результате свалилась на козью шкуру, расстеленную на полу рядом.

Принц тут же опустился на меня, сев сверху так, что я больше не могла двигать ногами. Завел мои руки за голову и вдруг снова заулыбался.

– Я чувствую ваш аромат, сура Мальтер, – проговорил он и тут же наклонился, глубоко втянув воздух прямо у меня за ухом.

Точеный нос принца коснулся мочки, заставив задрожать. Шах-ашаи дышал, как волк, почуявший запах крови.

– Ваша магия пахнет великолепно, – проговорил он. Голос его понизился и задрожал.

Стальная хватка на моих кистях усилилась настолько, что я боялась услышать хруст костей. Насколько же он был силен?.. Казалось, такая сила не может быть у человека. Но, говорят, сумасшествие меняет людей. Делает их гораздо опаснее.

– На этот раз ашаи Зантарен поймал мне настоящую жемчужину, – продолжал мужчина, обнюхивая меня, как дикий зверь.

Я дернулась, пытаясь отстраниться хоть на сантиметр. Глотнуть хоть каплю воздуха. Хотелось, чтобы это быстрее закончилось.

Но, похоже, все только начиналось.

Дианар наклонился ниже и провел языком по моей шее. Влажный горячий след обжег кожу, будто это был не язык, а лезвие меча, срезающее кусок плоти.

– Терпкая, пьянящая… – проурчал мужчина.

– Зачем вы это делаете? – спросила я сипло, снова бесполезно дернувшись в его руках, держащих крепче стальных наручников.

Дианар немного отстранился, и взгляд его на мгновение стал более осмысленным.

– Потому что я снова хочу почувствовать ее…

Хриплый голос стал вязким и тягучим.

Мне казалось, что я слышу стук мужского сердца и пульсацию собственной крови в ушах.

– Кого? – мой тихий вопрос.

– Эльви́су, – ответил принц. И взгляд на секунду подернулся дымкой грусти. Мутной, как воды того болота, где утонула его последняя жертва.

– Ваша возлюбленная? – спросила я, пытаясь тянуть время. Надеясь вырвать его разум из плена ужасных желаний.

– Да… – шепотом ответил мужчина. – Она уснула у меня на руках. Я хотел бы ее разбудить, Лилиана. Но она уже слишком долго спит.

Я силилась понять, что он имеет в виду, но ничего не получалось. Эльвиса, асаи, которая его отвергла по приказу императора. Она ведь умерла…

– А зачем вам магия девушек? – также шепотом проговорила я. – Ведь это не разбудит Эльвису.

Дианар покачал головой.

– Не разбудит. Ее уже ничто не разбудит, Лилиана.

В этот момент яркие глаза мужчины сверкнули и снова повеселели той болезненной веселостью, которая пугала едва ли не больше, чем его туманное безумие. Он снова вдохнул воздух возле моей шеи и проговорил:

– Выпивая вашу магию, я могу на короткий миг почувствовать ее вкус. Никто еще не был столь же вкусен, как моя Эльвиса. Но, кажется, сегодня мне повезет.

Он жадно ухмыльнулся и, перехватив оба моих запястья одной рукой, выхватил снова свой кинжал. Лезвие мелькнуло около моего лица, заставив испуганно сжаться. Задрожать, как лист на ветру.

– А как вы… выпиваете магию? – отрывисто спросила я.

– Сейчас узнаешь, – ответил принц и полоснул кинжалом по моей шее.

Кажется, я хотела закричать. Но крик потонул в немом ужасе, когда Дианар резко наклонился ко мне и впился зубами в разрезанную плоть.

По шее больше не текла влага, щекоча кожу. Она вся оставалась во рту животного, волею судьбы бывшего принцем империи.

Но я уже не чувствовала ничего. Ни зубов мужчины, вгрызающегося в мою плоть, ни боли, ни леденящего кровь ужаса. Потому что вновь начала падать в бездну чужих воспоминаний.

Забурлило белое море, которое уже слишком отдаленно напоминало поток магии. Разноцветные всполохи, гасящие и разжигающие друг друга, вспышки и молнии.

Я невероятно быстро погружалась на самое дно.

“Снег. Белые хлопья медленно падают вниз за окном огромного храма. Принц Дианар стоит на коленях и целует перстень улыбающейся Хелении. Молочно-белая бумага, на которой сверкают буквы каллиграфического почерка. Две печати внизу. Одна из них черная, и мне подозрительно знакома. Вторая – алая. Я вижу ее впервые. Коронованный ворон клюет ограненные рубины. Как трупное мясо…”

Новая вспышка.

“Мой старый друг, таинственный заключенный императорской тюрьмы. Вальдис Аргон стоит посреди того же храма и на лице его ужас. Он просит о чем-то Хелению… Но аристократически-бледное лицо кривится в жестокой гримасе”.

Белый поток, хаотично пульсирующий магией, дернулся, как от удара.

Я вынырнула из чужой памяти, жадно хватая воздух. Но лучше бы не делала этого. Напротив меня, откинув голову назад, истерично скалился принц. По его губам на шею стекала кровь. Пугающе-красная. Моя.

– Ты меня не разочаровала, – промурлыкал Дианар, слизывая капли со рта.

Меня тошнило. От вида собственной крови била мелкая дрожь.

– Зачем… зачем вы это делаете? – прохрипела я, удивляясь, что еще жива. Видимо рана на шее совсем не глубокая. Достаточная лишь для того, чтобы алая жизнь потихоньку вытекала из артерий.

– Вместе с кровью я высасываю то, что мне более всего ценно, – спокойно ответил Дианар, причмокивая от удовольствия. – Я только начал, но ты мне уже нравишься. Думаю, удастся запомнить тебя чуть дольше, чем остальных, Лилиана Мальтер.

– Вы больны, – проговорила я, чувствуя, что сил сопротивляться уже почти нет. Просто хотелось, чтобы это поскорее закончилось.

– О! Несомненно! – обрадованно подтвердил принц, поднимая мое запястье и разрезая его кинжалом.

В следующий момент он обнажил свои белоснежные зубы и, широко раскрыв рот, впился в располосованные вены.

Я все-таки закричала.

Дальше реальность и воспоминания начали смешиваться в одно сплошное пятно мрака. Изредка я открывала глаза, чтобы увидеть очередную рану на теле и жуткие, окровавленные зубы принца, впивающиеся в меня, как в кусок мяса. Боль от порезов смешалась с чем-то более сильным. Более страшным.

Белый поток дрожал, почти звенел. Казалось, столб света вот-вот остекленеет и рассыплется на тысячи осколков. Магия во мне бушевала, боролась с чужеродным голодом. И в какой-то момент краем сознания я уловила слова принца:

– Странно, что мне до сих пор не удалось выпить тебя, милая…

Я с трудом открыла глаза, словно засыпанные песком, и встретилась с совершенно пьяным взглядом Дианара. Его руки двигались медленно, словно заторможено. На лице застыла блаженная улыбка. Вся шея и грудь его были залиты моей кровью.

В этот момент что-то прохрустело со стороны выхода, а затем дверь стремительно раскрылась.

– Шах-ашаи, сюда едут императорские конные офицеры!

Бэйлор ввалился в комнату, тяжело дыша и напряженно сдвинув брови. На внешний вид Дианара он не обратил ни капли внимания. На меня бросил короткий взгляд, как на испорченную вещь.

Я уронила голову на шкуры, отстраненно наблюдая, как вертится под потолком низкая люстра с десятком дорогих свечей. В теле поселилась болезненная пустота. Я не знала, есть ли у меня еще магия или нет. И сколько мне осталось жить. Думать о чем-либо не было ни сил, ни желания. Хотелось закрыть глаза и уснуть.

– О, мой друг Бэйл! Сядь со мной, сделай глоточек суры Мальтер! – засмеялся принц и упал где-то рядом со мной.

– Ваша светлость, мне кажется, я узнаю впереди фигуру Черного палача, – продолжил беспокойно ашаи Зантарен, подбежав к распахнутому окну.

– Правда? – послышался вялый голос принца. – А что ему тут нужно?

Похоже, он тоже плохо соображал. Может, ему поспать?.. Нам всем не мешало бы поспать…

– Если что-то не предпринять, то мы скоро об этом узнаем, – бросил Бэйл нервно. – Какие будут приказы?

– Сколько их? – вздохнув, спросил брат императора.

– Десять, нет, одиннадцать человек, – отрывисто посчитал Зантарен.

– Ну, убейте всех и дело с концом, – махнул рукой Дианар, расслабленно привалившись к кожаной кровати.

Бэйлор нахмурился.

– Убить слуг императора? И мастера пыток? Об этом узнают, шах-ашаи. Столько смертей скрыть не удастся.

– Какая разница? – усмехнулся принц. – Совсем скоро это все не будет иметь никакого значения, потому что императором стану я, а не мой брат! Убей всех!

Бэйлор испуганно покосился в мою сторону.

– Не стоит говорить об этом при посторонних, мой принц.

– Да брось, суре Мальтер недолго ходить с этим знанием, – отмахнулся Дианар так, словно я уже мертва.

Может, так оно и было?..

Я уже не чувствовала стука сердца. Дышать стало тяжело. Каждый раз легкие поднимались и опускались со страшным усилием. Мысли доходили до сознания очень медленно, словно вязли где-то по дороге.

Черный палач… Мне кажется, или Бэйлор говорил про Грегора?..

Я приподняла голову, пытаясь сглотнуть сухость во рту.

– Вы не можете держать меня здесь, – проговорила я, но из горла донесся еле слышный шепот. Впрочем, принц и его слуга тут же повернули ко мне головы. – Если сюда едут офицеры, ваше занятие станет известно всем. Отпустите меня, и я никому ничего не расскажу…

Бэйл только отмахнулся, словно я запела старую и очень скучную песню. А принц развязно усмехнулся.

– Милая, неужели ты думаешь, что мне есть до всего этого хоть какое-нибудь дело? – смех стал громче, а взгляд потихоньку начал приобретать осмысленность и резкость. – Все гораздо сложнее, чем может понять твоя маленькая глупая головка. Судя по тому, что Вильерт, или кто бы там ни ехал впереди, взял с собой так мало стражников, он еще ничего не знает. Мой брат еще не в курсе.

– В курсе чего? – спросила я, совершенно не понимая.

Дианар широко улыбнулся, выдержав театральную паузу.

– Сегодня повелителя должны убить, моя дорогая!

Перед глазами начало чернеть. То ли от слов сумасшедшего принца, то ли от страшных новостей.

– Но… почему? – промямлила я. – Зачем?

– Потому что императором должен быть я, – жестко закончил он и снова дернул меня за руку, впиваясь зубами в изжеванные вены.

Я опустилась на козьи шкуры, чувствуя, как опасно звенит белый поток у меня перед глазами, вызывая страшную головную боль.

Не знаю, сколько прошло времени после этого, но в какой-то момент дверь неожиданно распахнулась вновь, и остатками сознания я уловила шум битвы. Удары мечей звенели, отражаясь от стен, проникая в нашу мрачную комнату смерти.

А потом на пороге появилась черная фигура. Она заслоняла собой все пространство вокруг. Даже тусклый свет луны, казалось, тянулся именно к ней, впитываясь в черный плащ и камзол. Теряясь в сумрачных волосах, упавших на глаза. Отражаясь от длинного лезвия меча и маленького кольца в ухе.

– Вильерт, ты в комнате шах-ашаи, – перерезал мужчине дорогу Бэйлор. – Стой на месте и опусти оружие.

Мужчина бросил быстрый взгляд вокруг, и на мгновение наши взгляды встретились.

Я не могла поверить своим глазам. И не верила. Казалось, что все это сон, и я уже давно плаваю в мутной жиже предсмертных воспоминаний и образов. В мутной жиже лесного болота.

– Стража, ко мне! – крикнул Бэйл, но Грегор в ответ лишь покачал головой.

– Все мертвы, Зантарен. И вам отсюда живыми не выйти.

Голос звучал тихо и пугающе. Бэйлор побледнел, но не отступил.

– Как, все? Сотня гвардейцев?..

– Сотня осталась далеко внизу, – пожал плечами Черный палач. – И сюда им не добраться. Ваша личная охрана мертва.

– Но тебе не выйти из замка! – воскликнул мой бывший друг, выставляя вперед меч.

– А тебе не выйти из этой комнаты.

И в этот момент Грегор сделал выпад.

Запела сталь, усиливая шум в моей голове. Усиливая боль и страх. Теперь страх за жизнь Грегора. За его спиной не было врагов, но и друзей тоже. Тот десяток офицеров, что должны были прибыть с ним, отсутствовали. А в этой комнате против него было двое мужчин.

Принц тоже вытащил оружие и встал в боевую стойку, приготовившись обойти врага со спины.

– Вильерт, я казню тебя, если ты сейчас же не опустишь оружие, – прорычал брат императора. И все следы безумия исчезли с его лица. Только следам крови исчезнуть было не так просто.

Грегор скривился. И тут же стал драться с Бэйлором еще яростнее.

Но, когда в бой вступил принц, отбивать удары двух мечей стало гораздо сложнее. Мастер пыток отступил назад на пару шагов, и я почувствовала, как воздух резко сгустился. Время замедлилось, и стало видно, как вспыхнули алым глаза ночной тьмы.

Мои любимые глаза…

Руки Зантарена дрогнули, и он мгновенно выронил меч, согнувшись пополам.

Секунда – и Бэйлора начало трясти.

Еще секунда – его рвет прямо на ковер.

Короткий миг – Грегор отрубает ему голову.

Я хотела отвернуться, чтобы не видеть, как хлещет кровь, как отвратительно торчат наружу кости позвоночника Бэйла. Но не могла не смотреть на того, кто стоял рядом, и кого я любила слишком сильно.

– Так не честно, мой злой друг, – засмеялся принц, глядя, как падает в лужу собственной рвоты его верный слуга. И сделал еще один выпад.

Блеснули вновь глаза Черного палача. Но принц ловко прокрутился вокруг своей оси, чтобы сделать выпад с другой стороны.

Колдовство не подействовало.

– На мне твои штучки не сработают, Вильерт, – фыркнул Дианар, уходя от очередного удара.

Мастер пыток мрачно молчал. Он был абсолютно сосредоточен на бое в отличии от соперника. Окровавленного и сумасшедшего. Трижды опасного: в таинственной магии серого потока, в силе своего безумия и в мастерстве владения мечом.

– Это мы еще посмотрим, – спокойно ответил Грегор, резко отбивая выпад врага и одновременно нанося свой удар.

Принц засмеялся. Затем немыслимым образом сделал несколько шагов вперед, оттеснив Грегора, и сильным ударом прижал его к стене. Два меча сошлись крест-накрест, лица мужчин оказались друг напротив друга в жестокой, напряженной близости.

Черный палач был выше и гораздо мощнее принца, но я уже успела убедиться, что Дианар обладает странной, почти нелогичной физической силой.

Грегор сжал челюсти, внимательно глядя в смеющиеся глаза перед собой. Принц улыбался так, словно уже победил.

– Ты знаешь, что я тоже научился колдовать на расстоянии, а, Вильерт? – вдруг бросил Дианар. – Ты натолкнул меня на это своими знаменитыми способностями. Хочешь продемонстрирую? Пить магию, не прикасаясь к человеку, оказалось не так вкусно, но тоже занятно!

Снова воздух зазвенел напряжением. Грегор на миг замер и побледнел.

Я моргнула, борясь с желанием уснуть. Глаза закрывались сами собой, несмотря на напряжение в груди. Я держалась из последних сил, стараясь не провалиться в бездну. Грегор был рядом, и я не могла оставить его, когда ему угрожал сумасшедший принц. Пусть помощи от меня не было совершенно никакой, казалось, стоит опустить веки, и все станет еще хуже.

– Что, не нравится, Вильерт? – усмехнулся Дианар.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Перед тяжелыми веками вдруг заплясали сумрачные потоки. Может, это был лишь плод воспаленной смертью фантазии. А, может, что-то иное. Но я вдруг увидела над Грегором и принцем стройный серый поток. Он плясал и извивался, словно всасывая в себя все вокруг. Как огромный червь, готовый сожрать того, на кого укажет рука хозяина.

Рядом мягко пульсировал черный поток, гораздо более слабый. Более узкий. И он полностью поглощался червем принца.

Я задрожала.

Дрожь ужаса. Боли. Отчаяния.

– Грегор! – прохрипела, но губы едва шевельнулись. – Пожалуйста, Грегор…

Черный палач не услышал меня. Но в следующий момент свободной рукой он сдавил горло Дианара и проговорил:

– Что ж, на расстоянии твоя магия работает лучше. А как насчет вблизи?

Тут же рядом с серым потоком взвился тугой черный столб. Он занимал широкое пространство, полностью обхватывая две мужские фигуры. Поглощая обе, пульсируя совершенным мраком, совершенной силой.

Дианар захрипел. Он выронил меч и схватился обеими руками за кисть, безжалостно сжимающую его шею.

– Отпусти, больно… – завыл он в ту же секунду. Его глаза закатились, а веки с силой зажмурились.

– Неужели? – прорычал Палач. – Так же больно, как было всем девушкам, которых ты убил?

Еще сильнее стиснулись пальцы на хрипящем горле. Ноги Дианара подкосились, а тело затряслось, как в лихорадке. Губы посинели и задрожали от страха.

– Я никого не убивал, – прохрипел Дианар. И, когда Грегор на мгновение разжал пальцы, принц отпрыгнул в сторону, потирая шею. – Они умирали уже после меня… – добавил он, потирая шею.

Снова усилился серый поток. Но Черный палач больше не терял времени. Он сделал несколько быстрых шагов и в два счета оказался около шах-ашаи. В руках Грегора все еще был меч, а Дианар оказался без оружия.

Серый червь взвился к потолку с утроенной силой. И, как только Грегор поднял оружие, силы словно начали покидать его. На лбу выступила испарина, челюсти сжались. На бледном лице появилась гримаса боли.

– Неужели ты хочешь убить принца, Вильерт? – иронично приподнял бровь принц, чувствуя свое превосходство. – Тебе же брат отрубит голову, не успеешь глазом моргнуть.

Мастер пыток тяжело задышал, опершись рукой о стену. Казалось, он вот-вот упадет. Только черный взгляд, полный искристой ярости, до сих пор уверенно сверкал.

– В любом случае, твои надежды были напрасны, – добавил Дианар, усмехаясь. – Я убью тебя раньше брата. И выпью магию, которая так прославилась на всю империю.

Он дерзко шагнул вперед, словно ни капли не опасался оружия, которое Грегор сжимал в ладони. Словно был уверен в собственном превосходстве.

И это пугало до смерти. Потому что его голодный червь уже расползся на два метра вокруг, топя в серой плесени все, до чего смог добраться.

Грегор упал на одно колено.

– Я, правда, не любитель мужчин, – размышлял Дианар, закатив к потолку злой, самоуверенный взгляд, – но ради такого случая сделаю исключение.

В этот момент он повернул голову ко мне.

– Ну, а потом вернусь к своей милой Лилиане. Чтобы ее потрясающий вкус смыл остатки твоей противной черной магии…

Не знаю, что произошло дальше. Просто в какой-то момент я сморгнула слезы, выступившие на глазах, а когда вновь посмотрела на Грегора, все изменилось. В воздухе сверкнула сталь, и Дианар закричал. Он упал на пол, прижимая ноги к груди и отчаянно визжа. С разрезанных икр лилась кровь.

А рядом, медленно поднимаясь с колен, вставал Черный палач. Ничто в нем не указывало на недавнюю слабость. И только лицо с плотно сжатыми челюстями, да взгляд, в котором сверкала ночная мгла, говорили о том, что он едва сдерживал плещущуюся внутри ярость.

Он не сказал больше ни слова. С ледяным спокойствием отбросил меч в сторону и сел возле Дианара. Быстрым движением поймал и заблокировал его руки, а затем положил свободную ладонь на лоб принца.

Обсидиановая магия заполнила комнату непроглядной мглой.

Дианар закричал. Совсем не так, как прежде. Такого крика я не слышала никогда в жизни. Хотелось зажмурить глаза и закрыть уши, лишь бы исчезнуть. Лишь бы не наблюдать за происходящим.

Брат императора пытался вырваться, но слишком слабо. Казалось, будто кто-то потихоньку сдирает с него кожу, лишая воли и разума. Он не мог даже сопротивляться.

Через полминуты тело мужчины начала бить крупная дрожь. Он выпучил глаза и открыл рот, из которого больше не вырывалось ни единого звука. Голова запрокинулась, язык вывалился наружу.

Я больше не могла на это смотреть. Но, похоже, уже было поздно. Отворачиваясь, я заметила, как надулись и почти сразу лопнули глазные яблоки принца. А тело Дианара мгновенно успокоилось. Навеки.

Грегор тут же поднялся на ноги, отряхивая руки, словно испачкался в чем-то. А затем быстро подошел ко мне.

– Прости, что тебе пришлось на это смотреть, – прошептал он, осторожно поднимая меня с пола и укладывая себе на колени.

Я не могла пошевелиться, но губы сами собой растянулись в улыбке.

– Как ты? Скоро прискачет подмога, – продолжал Грегор. – Все императорские ищейки будут здесь, чтобы засвидетельствовать поимку столичного маньяка. Тебе нужно продержаться совсем немного. С ними прибудет лекарь.

– Грегор… – прошептала я еле слышно. – Но ведь ты убил шах-ашаи. Убил Бэйлора. Как же теперь доказать их вину?.. Ведь камень-оракул не действует на мертвых…

– Не беспокойся, это моя проблема. Не твоя, – ласково проговорил он, поглаживая меня по голове и едва заметно покачивая. – Ты просто отдыхай…

В его объятиях как всегда стало уютно и спокойно. Только вот теплее не становилось. Мне хотелось плакать от ощущения его горячего сердца, чей стук я слышала рядом с собой. От крепких рук, в которых, казалось, даже умереть не так страшно. Но я все еще не могла сказать ему, что чувствую на самом деле. Ничего ведь не изменилось.

– Мне холодно, Грегор, – прошептала я.

– Не бойся, не бойся, моя маленькая лилия, – проговорил Палач и еще крепче прижал меня к себе. Вот только я слышала в его голосе страх. – Все будет хорошо.

Неужели я умираю?

Очень хотелось спать. Глаза сами собой закрывались, под черными веками расстилалось черное забытье.

– Дианар хотел устроить переворот, – прошептала я как можно громче. – Он планировал убить императора.

– Есть доказательства? – резко посмотрел мне в глаза Грегор, но я устало покачала головой. – Понял, не думай об этом. Я со всем разберусь.

Он зарылся пальцами в моих волосах, прижимая мою голову к груди. И я слышала, как быстро и нервно бьется его сердце.

– Прости меня, лилия. Я только сейчас понял, как много ты для меня значишь. Самое дорогое, что у меня есть, это ты.

Его шепот казался еще тише, чем мой. Но я слышала каждое уверенное слово. Каждый звук, срывающийся с губ и раскаленными иглами пронзающий душу.

Что я могла ему ответить?

Если я умру, Грегор не должен знать, что на самом деле творится у меня внутри. Я не могу оставить его, зная, что мои последние слова могли лишить его магии. Жизни.

Что было бы, если бы несколько дней назад я не ушла? Что было бы, если бы Бэйлор выкрал меня из дома Карвиша, а потом привез сюда? Возможно, на тот момент Грегор уже лишился бы сил, и тогда на ковре в углу сейчас лежал его труп, а не Дианара. Разве не так? Лишь черный поток помог Палачу справиться со всеми врагами. А кем он стал бы рядом со мной?

Обычным человеком. Уязвимым.

Мертвым.

– Прости, что не сказал тогда, когда ты этого ждала, – продолжал шептать он, укачивая меня на руках. – Прости, что не пришел раньше. Прости…

Его слова втекали в меня жидким свинцом, капая на открытые раны. Причиняя боль сильнее, чем это делал Дианар.

– Только держись. Не уходи, – шевелились его горячие губы, изредка касаясь моего лба. – Любовь моя, жизнь моя… гибель моя.

Рваный, надломленный шепот, больше похожий на крик. И каждое слово попадало в цель.

Я была права.

– Перестань, – проговорила я почти твердо, покачав головой. – Ты не понимаешь, что говоришь. Черный палач не может любить. Разве не так, Грегор?..

Мужчина чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. И на миг в черноте его взгляда пробежало сомнение. Словно он не верил тому, что я говорю.

– Я ошибался, Лилиана, – хрипло ответил он. – Я люблю тебя.

Я снова покачала головой, закрывая глаза, чтобы он не видел, как они наполняются слезами.

– Ты не любишь меня. А я не люблю тебя.

Мужчина ничего не ответил. Он лишь замер на миг и глубоко вздохнул.

В этот момент мне показалось, что мое сердце разорвалось на части. И я потеряла сознание.

Глава 26. Начало конца

Лилиана уже лежала в госпитале при Ир-Наррхен. Самом лучшем медицинском учреждении империи. Но Грегор все равно волновался. Насколько глубоки ее раны? Как много крови она потеряла? Сможет ли ее источник магии восстановиться после Дианара?

Он ничего этого не знал.

В ту злополучную ночь Грегор недолго искал Лилиану. Как только стало ясно, что ее нет в комнате постоялого двора, в первую очередь он ринулся в дом Бэйлора. На это ушел проклятый час времени, но в итоге мастер пыток нашел то, что искал. Зантарен лгал, и у него в особняке действительно был парный браслет к тому самому украшению, что он подарил Лилиане. К тому, что должно было контролировать сексуальные связи девушки. С помощью кольца, реагирующего на магические артефакты, Грегор нашел этот браслет. Сапфировое золото, излучающее легкий синеватый блеск. Оно было последней надеждой мужчины.

Дело в том, что кроме прочего, оба браслета были настроены друг на друга. И, имея в руках один из пары, можно было легко найти второй. Девушка давно уже не носила подарок старого друга. Но Грегор надеялся лишь на то, что Бэйлор окажется настолько бережлив, что сам заберет невероятно ценный и редкий артефакт из ее комнаты.

Хвала богам, так и вышло. Браслет засветился и повел Палача по следу похищенной.

Однако, когда Грегор среди ночи приказал Карвишу оповестить службу безопасности и направить их в загородный замок принца, он еще не был до конца уверен в успехе. Не был уверен, что не ошибся. Но, уже подъезжая к высокой башне, расположенной вблизи густого леса, в сердце начало закрадываться подозрение. Страшное предчувствие пробралось под кожу, пустило свои щупальца в напряженную плоть, сковав мышцы страхом. Грегор чувствовал Лилиану.

Он не знал, почему это происходит. Списывал все на разыгравшееся воображение. Надеялся, что завтра утром получит серьезный выговор не только за ложный вызов, но и за оскорбление, нанесенное шах-ашаи. Однако у высоких каменных стен, где его без объяснений попыталась остановить личная стража принца, предчувствие лишь усилилось. И Грегор оказался прав, прорываясь с боем в ворота замка.

Теперь все закончилось. Бэйлор мертв. Дианар мертв. Лилиана в госпитале. А он, Черный палач, еще должен будет нести ответ за все, что произошло. Он уведомил императорских ищеек, что маньяком-убийцей был принц, но, конечно же, на слово ему никто не поверил. Повелитель еще не знает, что его брат погиб. Когда узнает, будет гораздо хуже.

Сейчас его, как мастера пыток, отпустили домой до официального разбирательства. Правая рука была обмотана сигнальной цепью. Сбежать не удастся. Да Грегор и не собирался бежать. Линарий Второй был мудрым правителем и, кроме того, верил Грегору, как самому себе. Поэтому Черный палач не слишком боялся разбирательства.

Хлопнув дверью своего особняка, он медленно поднялся на второй этаж и зашел в каминную залу.

– Доброго утра, господин, – поклонился дворецкий.

– Доброго, Берт, – ответил Грегор устало. – Спасибо, что выполнил мою просьбу так быстро. Если бы не ты… суре Мальтер мог бы уже не понадобиться госпиталь.

Карвиш низко поклонился.

– Не стоит благодарности, ашаи. Я рад, что все закончилось хорошо.

– Пока еще нет, мой друг, пока еще нет, – покачал головой Грегор и упал в глубокое кресло. – Мне еще предстоит серьезное объяснение перед императором. Нужно все обдумать.

– Я могу чем-то помочь? Может, приготовить вам ванну?

– Нет, Карвиш, – тяжело вздохнул мужчина. – К сожалению, у меня не так много времени до того, как проснется повелитель. Подготовь новый костюм, в который я мог бы переодеться. Потом я снова оставлю тебя.

– Да, господин, – опять поклонился дворецкий.

И только он собрался уйти, чтобы выполнить приказ, как раздался громкий стук. Звук удара каменного кольца о диск на двери разнесся по всему дому неожиданно оглушающим эхом.

Грегор перевел взгляд на замершего дворецкого, будто спрашивал: “Кто может пожаловать к нам в такой ранний час?”

Но он догадывался, кто.

– Что мне сказать, господин? – многозначительно спросил Карвиш.

– Все, как есть. Проводи ко мне, кто бы это ни был, – ровным голосом ответил мастер пыток. Но лицо его с каждой секундой мрачнело.

Через пару минут на лестнице послышались легкие шаги, а затем в комнату вплыла знакомая светлая фигура.

Пепельно-белые волосы убраны в высокую ракушку, с которой на обнаженные плечи спускалась полупрозрачная ткань, скрывающая сзади шею. Обтягивающее платье под горло, длинные бриллиантовые серьги. И ледяной взгляд голубых глаз.

– Здравствуй, Грегор, – прозвенел властный женский голос.

– Доброго утра, Хеления, – ответил мужчина, приветственно поднимаясь с кресла.

– Мэссина Хеления, – поправила его она, высокомерно приподняв подбородок. Глава ордена Белой чайки пыталась смотреть на него свысока, даже обладая гораздо меньшим ростом. Эта привычка всегда казалась Грегору забавной.

– Мэссина Хеления, – легко повторил он. – Чем обязан столь ранним визитом? – спросил, вполне предугадывая ответ.

Женщина смерила мастера пыток пронзительным, уничтожающим взглядом и ответила:

– Грегор Вильерт, вы обвиняетесь в убийстве принца императорской крови Дианара Серого. В убийстве благородного ашаи Зантарена. В убийстве семнадцати стражников.

Голос мэссины практически лучился радостью. Все это не было сюрпризом для Черного палача. А вот то, что прозвучало дальше, повергло его в глубокий шок.

– Орденом Белой чайки вы обвиняетесь также в насилии и убийстве двадцати пяти женщин, уроженок Архарской империи и подданных нашего императора.

– Ты с ума сошла, Хеления? – низко прорычал он, не сводя с женщины черного, как сама тьма, взгляда.

Глава ордена приподняла бровь и растянула тонкие, алые губы.

– Ничуть, – ответила она.

– Ты не сможешь доказать мою вину.

– Это мы еще посмотрим, – ухмыльнулась она, проходя глубже в комнату.

Проплыла мимо замершего Палача, обходя его по кругу.

– Я же говорила тебе, что не стоит со мной ссориться, – с торжеством в голосе протянула она.

Бледная рука скользнула по его груди. Грегор поймал тонкое запястье и отбросил от себя, как ядовитую змею.

– Император не позволит тебе судить меня, – уверенно проговорил мужчина, усиленно сдерживая презрение в тоне.

– Да, это может стать проблемой, – кивнула она. – Но я знаю, при каких обстоятельствах ты убил принца, Грегор.

Руки мастера пыток сами собой сжались в кулаки.

– Спасал маленькую птичку, да, Грег? – с жестокой улыбкой спросила она, а потом добавила: – Когда-то я тоже была такой птичкой.

И улыбка исчезла с ее лица.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – полоснул мужчина сталью голоса.

И если бы Хеления внимательнее посмотрела в его глаза, она бы поостереглась говорить дальше. Но мэссина была слишком увлечена своим триумфом.

– Все ты понимаешь, – ответила она. – Лилиана Мальтер. Это же ее ты ринулся вызволять из лап гадкого принца?

Палач прищурился.

– То есть тебе известно, что творил Дианар?

Хеления резко повернула к нему свою головку. Дернулись, звякнув, алмазные сережки. Но она ничего не ответила. Лишь улыбка ее стала еще шире, да дерзкий взгляд, с которым она смотрела на него, стал еще более вызывающим.

– И все равно делаешь маньяком меня… – протянул Черный палач. – Жестоко, Хеления. Даже для тебя. А не боишься, что я докажу твою ложь?

– Не боюсь, Грегор, – усмехнулась она. – Это невозможно. Сегодня перед рассветом я спасла жизнь нашего императора. На него было совершено покушение. И, если бы не я, государь был бы уже мертв.

Мастер пыток вспомнил слова Лилианы о готовящемся заговоре и легко сложил два плюс два.

– Ты была заодно с Дианаром…

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – передразнила Хеления. И улыбка ее показалась мужчине похожей на оскал.

Сейчас он уже не мог понять, чем эта женщина могла привлечь его внимание. Впрочем, много лет назад, он знал совсем другую Хелению. А это чудовище было ему незнакомо.

– Ты планировала управлять империей, влияя на сумасшедшего императора… – продолжал отрешенно размышлять Грегор. – Хитро.

– Спасибо, что оценил, – усмехнулась женщина. – Из уст бывшего мятежника это услышать особенно приятно.

– Я уже давно верен империи и Линарию Второму.

– Да-да, я, безусловно, тоже, – махнула рукой она, подавив улыбку. – Но мы отклонились от темы.

Она вдруг резко повернулась к мужчине и приблизилась почти вплотную. Грегор не двинулся с места, когда между ним и главой ордена осталось расстояние не шире ладони.

Хеления не поднимала рук, не касалась его. Но Черный палач почти физически ощущал ее внимание. Ее давление. Льдисто-голубой и жгуче-черный взгляды схлестнулись, накаляя воздух вокруг. Распространяя яд ненависти с осколками женской страсти.

– Я даю тебе последний шанс выжить, – спокойно сказала она. – Я ведь не так многого прошу, Грегор. Просто будь снова со мной. Если твои чувства охладели, позволь мне проникнуть в твою душу. Мой поток смоет все твои сомнения.

В голосе больше не было жестокости и злобы. Только бесчувственный расчет. Даже в собственном желании мэссина оставалась холодной, как змеиная кровь.

– Тебе не нужно любить меня, Грегор, – протянула она, приподняв ладонь к щеке мужчины. Но не решаясь дотронуться. В последний момент рука так и замерла напротив его лица. – И со мной ты не рискуешь потерять магию.

Мужчина молчал, не сводя с Хелении пугающе-темного взгляда.

И вдруг она резко опустила ладонь и нахмурилась.

– Если ты конечно уже не влюбился в свою птичку и не лишился своих сил. Неужели эта Мальтер настолько хороша?..

Но Грегор продолжал молчать. Даже тогда, когда мэссина со злостью скривилась, отступая на несколько шагов назад. Пятясь спиной к двери, словно увидела болотную гадюку. Не понимая, что единственная гадюка здесь – она сама.

– Что ж, это твой ответ? – язвительно спросила она, снова задрав подбородок.

– Уходи, Хеления, пока не стало хуже, – бесцветным голосом произнес мужчина, и мэссина неосознанно вздрогнула.

– Так тому и быть, – кивнула она. – Я тебя уничтожу. И ты сам мне в этом поможешь. Прощай. Старый друг.

С этими словами она развернулась и направилась к выходу. Взметнулась в воздух вуаль на ее голове, и через мгновение тонкий силуэт женщины скрылся в дверях.

Грегор глубоко вздохнул и разжал кулаки. Затем он спустился в холл первого этажа, на ходу скидывая плащ и камзол. Там, держа свежий костюм на вытянутых руках, уже стоял Карвиш. Черный палач быстро переоделся и уже сделал быстрый шаг к выходу, как вдруг замер. Медленно развернулся к дворецкому и вперил в него тяжелый взгляд.

– Вы что-то хотели, господин? – с готовностью спросил слуга.

– Да, Берт, – медленно протянул мастер пыток и, поправляя воротник, подошел к молодому мужчине. Остановился прямо напротив него и, стиснув зубы, проговорил: – Я бы хотел попросить тебя…

– Все, что угодно, господин.

Грегор поднял взгляд на слугу и понял: тот действительно не лукавил. Преданный дворецкий был готов на все.

Мастер пыток слегка поморщился, словно собирался сделать что-то крайне неприятное для него самого. Хотя на самом деле все было наоборот.

– Это… может быть больно, – нахмурившись, добавил Палач.

Карвиш кивнул, словно иного и не предполагал. От этого Грегору стало еще больше не по себе. Но он все же положил ладонь на лоб мужчины, не сводя с него наливающихся мраком глаз.

Ничего не произошло. Дворецкий так и стоял неподвижно напротив него, словно в ожидании.

– Спасибо, Берт, – опустил руку Грегор, мрачно усмехнувшись одной половиной рта. – Ты можешь быть свободен.

Слуга низко поклонился, ничего не сказав.

Черный палач развернулся, взметнув полы плаща, и вышел на улицу. В этот момент он окончательно осознал то, что знал уже давно.

Есть разница между удовлетворением похоти и страстью к любимой женщине. Страстью, иногда переходящей в одержимость. Когда ты хочешь каждую минуту касаться ее, вдыхать запах, зарываясь носом в волосы, закрывая глаза и погружая пальцы в мягкие пряди. Когда до рычания сквозь плотно сжатые зубы жаждешь срывать поцелуи с приоткрытых губ, ловить влажный язык, в надежде услышать стон из маленького манящего рта. Просто потому что этот горячий, сладкий рот отныне и навсегда – твое безумие. Твоя последняя идея фикс.

Теперь Грегор чувствовал эту разницу кожей. Каждым нервом, болезненно рвущимся без Лилианы Мальтер. Он чувствовал это самой магией…

…которой больше не было.

Глава 27. Суд

Я открыла глаза от слепящего света, льющегося отовсюду. Было тепло и мягко, даже почти уютно. Но что-то в самой глубине души, на дне спящего сердца твердило: “Вставай, или будет поздно”.

Оторвала голову от подушки и с изумлением обнаружила себя в просторном, пустом помещении. Несколько застеленных кроватей стояло вдоль стен, но я была здесь совершенно одна. Рядом с постелью обнаружилась тумбочка с какими-то лекарствами. Во всю стену напротив висел герб империи с именем повелителя.

– Императорская лечебница, – прошептала я, едва ворочая сухим языком. – Госпиталь…

Попыталась встать с постели, превозмогая слабость. Казалось, кости вот-вот начнут хрустеть и, превратившись в песок, посыплются на пол.

Скрипнула кровать.

В этот момент мимо раскрытой двери проходила девушка в белом халате и чепчике. Она повернула ко мне голову и тут же охнула.

– Проснулись! Да куда же вы встаете-то?

Подбежала ко мне, заставив опуститься обратно на постель.

– Что я здесь делаю? – спросила я, все еще не до конца соображая.

– Лечитесь, конечно же, – улыбнулась она, проверяя мою температуру и заглядывая под повязки на шее. – Вам еще рановато вставать, сура Мальтер. Раны почти зажили, но магический поток требует наблюдения.

– Раны зажили? – удивилась я. – Сколько же я здесь нахожусь?

Ложиться обратно в постель совершенно не хотелось. Более того, это почти пугало. Я выпрямилась, опершись о подушку, и внимательно посмотрела на женщину.

– Две недели, сура, – раздался ответ.

– Две недели?! – ахнула я. – Но, как же так? Я ничего не помню!

– Вы не приходили в сознание. Еще бы! Такая страшная травма. Этот маньяк же не только кровь вашу пил, но и магию! Кто бы мог подумать, что он на это способен. Но мы на то и императорский госпиталь, что способны всякие раны лечить. Во всем государстве нет ни одной лечебницы, подобной нашей. Вы ведь в курсе, что могли сойти с ума?

– Да, – ответила сухо.

Увы. Никто не знает этого лучше меня. Лучше дочери ансуров, лишенных магии.

– Вот этого мы и боялись больше всего! – продолжала хлопотать медсестра. – Но, хвала Светлой деве, все обошлось. Кажется, вы в полном порядке. Конечно, наш главный лекарь, ашаи Синдариш, еще должен вас осмотреть. Но, я думаю, вам повезло, сура.

Я глубоко вздохнула, вспоминая день, который, казалось, минул только вчера. Сумасшедшие глаза принца, тускнеющие глаза Бэйлора, два потока, схлестнувшихся в битве не на жизнь, а насмерть.

Холодные мурашки пробежали по спине. Я до сих пор не верила, что все закончилось.

Грегор… Интересно, где он сейчас?..

Я перевела взгляд на медсестру, которая без устали продолжала что-то говорить.

– …не знаю, как я смогла бы пережить подобное, – звучал ее звонкий голос. – Проклятый маньяк, и как вам удалось выбраться? До сих пор непонятно. Простите, сура, если я задеваю больную для вас тему. Но это загадка! Почему после всех его жертв Вильерт оставил вас в живых?

Сердце болезненно кольнуло.

– Что вы сказали? – спросила я охрипшим голосом.

– Ну, я говорю, почему Черный палач оставил вас в живых? Ведь до вас он убивал все…

– Что вы несете?! – громко выкрикнула, вскакивая с постели.

– Что вы, что вы, вам нельзя вставать! – замахала руками женщина.

Сердце бешено застучало. Кровь прилила к лицу вместе с головокружением. Но мне не было до этого никакого дела.

– Почему вы называете маньяком Грегора Вильерта? Он спас мне жизнь!

– Что вы такое говорите? – побледнела моя собеседница. – У вас, наверно, в голове помутилось от пережитого. Черный палач ведь столько человек у вас на глазах порешил, будь проклята его темная сила. Хорошо, что правосудие вот-вот восторжествует.

Я схватила медсестру за плечи и затрясла. С каждым произнесенным словом во мне что-то умирало.

– Где Грегор?! – закричала, чувствуя неладное. Каким-то внутренним чутьем понимая, что я не зря очнулась именно сейчас. – Где Грегор Вильерт?!

Женщина нелепо хлопала глазами, испуганно косясь в коридор. Видимо вот-вот собиралась позвать на помощь.

Нужно было успокоиться. Срочно. Пока меня не связали по рукам и ногам.

Но как это, драконы ее раздери, сделать?!!

– Прямо сейчас на рыночной площади приводится в исполнение решение суда по этому делу, – выдавила женщина, будто через силу.

– Какое решение? – побелела я.

– Казнь, конечно, – раздался ответ. – Какое же еще?

У меня затряслись руки, ноги подогнулись, и я снова упала на кровать.

– Не стоит так переживать, – с осторожностью погладила меня по голове эта особа. – Через какой-нибудь час все будет кончено, и вы, наконец, сможете оставить эту историю далеко позади.

Я стиснула челюсти и закрыла глаза, тяжело дыша.

Только бы не сорваться. Не закричать.

Час. У меня был всего час.

– Я позову доктора Синдариш, – медленно проговорила медсестра, опасливо удаляясь в сторону выхода.

Я больше не останавливала ее. Лихорадочно осматривая комнату в поисках нормальной одежды.

Как только женщина, наконец, вышла, я метнулась к невысокому шкафу в углу и достала оттуда чей-то серый плащ на пару размеров больше меня. Натянула его, не глядя, и высунула голову за дверь.

К сожалению, по всему коридору сновал персонал. Людей было совсем не много. Но они точно заметят меня, стоит выскочить наружу, и я вернусь обратно в палату уже связанная. С подозрением на лишение рассудка.

Тогда я подбежала к окну, лелея последнюю надежду. Распахнула створки и выглянула. Палата располагалась на втором этаже. Не слишком высоко, но и не низко. Только думать и бояться было некогда.

С высоты я приметила расположение ворот и поняла, что они не охраняются. Ловко перекинула ноги через карниз и, выдохнув, прыгнула.

Не сказать, что бы я умела правильно приземляться. Но побеги через монастырские стены сделали свое дело. Я ушиблась не так сильно.

Прихрамывая на одну ногу, побежала через сад прямо к выходу. Хвала Светлой деве, меня никто не остановил.

Госпиталь располагался в непосредственной близости от Ир-Наррхен. И от моего собственного дома. Но сейчас мне нужно было не туда.

Поймав первый попавшийся экипаж, я приказала ему ехать в квартал воров. Возничий бросил на меня подозрительный взгляд, к счастью, не отказал.

Колеса застучали по мостовой. Нетерпение выплескивалось из меня, как вино из дырявой бочки. Казалось, что я сижу на швейных иглах, воткнутых в сидение острием вверх.

– Любезный, умоляю вас, езжайте быстрее! Во весь опор! Это вопрос жизни и смерти!

В то же мгновение извозчик стеганул лошадь, и карета понеслась в три раза резвей. Уже через десять минут мы были на месте. Напротив дома сура Карвиша.

– Прошу прощения, у меня нет денег, чтобы с вами расплатиться, – быстро протараторила я, не обращая внимания на растущее возмущение на лице мужчины. – Но, если вы подождете три минуты, я выйду из этого дома с деньгами за эту поездку и за следующую! Плачу двойную цену!

Я тяжело дышала. В ушах стучал пульс, а перед глазами уже мелькала плаха и лицо Черного палача, которое я могла больше никогда не увидеть.

Мужчина сию же минуту успокоился и кивнул.

В доме Карвиша, казалось бы, никого не было. Но я была почти уверена, что Вальдис Аргон все еще живет здесь. Надеялась на это.

Достала ключ от главных дверей, спрятанный под висячим горшком, и влетела в особняк, как ураган.

– Вальдис!!! – закричала, что есть сил.

Почти сразу же на крик выбежал мрачный мужчина. По его лицу я поняла, что он уже знает, что происходит. Первым делом мужчина подошел ко мне и сочувственно положил руку на плечо.

Я нервно стряхнула ее, даже не пытаясь задуматься о том, что он имеет в виду.

– Вальдис, быстро, едем со мной.

Бывший узник нахмурился, но спорить не стал.

Мысленно извинившись за воровство, я взяла несколько солье из комнаты Грегора и, бросив деньги вознице, затолкала своего спутника в карету. Не обращая внимания на его внешний вид, совершенно не подходящий для прогулок.

С каждой прожитой секундой меня трясло все сильнее.

А вдруг уже поздно?..

Я старательно гнала от себя эту мысль.

Нет, этого просто не могло быть.

Пока карета ехала по городу, везя нас на этот раз к самому страшному месту столицы – рыночной площади, месту казни преступников, я раздумывала.

Как вышло, что Грегор обвинен в убийствах вместо принца? Это могло произойти только в одном случае. Если свидетелей не осталось, и орден Белой чайки предъявил обвинение.

Все совпало слишком легко. Ненависть Хелении дала свои всходы. И вот-вот должны были поспеть плоды.

Но они не взяли в расчет меня.

– Любезный, подскажите, как вышло, что Черный палач обвинен в убийствах женщин? – спросила я у возницы, перегнувшись через дверцу кареты.

Шум колес заглушал вопрос, но мужчина услышал. Очевидно, он понял, что мы едем к месту казни именно ради императорского мастера пыток. Поэтому он охотно ответил:

– Говорят, в тот день, когда Вильерт раскрыл себя, он специально ехал в загородную резиденцию шах-ашаи с мыслью убить принца. Но ему попалась на глаза очередная девушка, которой не повезло быть волшебницей. Черный палач не смог удержаться и заодно решил помучить бедняжку, что так не вовремя попалась ему на глаза. Если бы не та девушка, мастеру пыток наверняка предъявили бы лишь одно обвинение. Хотя для него это вряд ли что-то изменило бы после убийства шах-ашаи!

– Но с какой стати ему убивать принца? – выкрикнула снова я. – Ведь следом за ним в замок должны были приехать императорские ищейки. Ведь он сам их и вызвал!

– Не знаю, асаи, – раздался ответ, – говорят, он пытался обвинить в убийствах девушек принца. Вот ведь сумасшедший колдун! Я вам скажу: сильная магия всегда накладывает свой отпечаток на человека. Вот и Палач съехал с катушек!

Я села обратно в карету, тяжело дыша. Значит, его просто признали безумным убийцей. Таким, каким на самом деле был Дианар.

Тем временем карета подъехала к площади. Шум десятков людей, собравшихся вокруг эшафота, оглушал.

Я напрягла глаза, с ужасом вглядываясь в проклятый постамент для казни. Среди двух дюжин охранников, одетых в серебристую форму и явно принадлежащих личной гвардии ордена Белой чайки, черным пятном виднелась знакомая фигура.

Воздух застрял в горле, сердце едва не остановилось.

Грегор уже стоял в непосредственной близости от гильотины. И настоящий палач в кирпично-красном капюшоне готовился поставить его на колени.

“Нет…” – стучало у меня в груди, пока я бежала, изо всех сил расталкивая толпу.

Вальдис следовал за мной. Да у него и выбора иного не было. Я беспощадно тащила его за руку.

– Куда прешься?! – раздавались возмущенные выкрики со всех сторон. – Нахалка!

Но я ничего не слышала. В ушах стучал бешеный пульс. Мне казалось, что сквозь толпу я вижу, как Грегор поднимает опущенную голову. И ярче солнца сверкают его ослепительные черные глаза, прожигающие насквозь.

Да, это был он. Черный палач. Мое солнце, моя луна, моя вселенная… Хвала небесам, он еще жив.

– Грегор! – крикнула я, как можно громче. Срывая горло, разрывая душу. – Стойте!

Почти достигнув цели, я запнулась о чью-то ногу и упала. Руки с коленями оказались безжалостно разодраны в кровь.

– Стойте! – крикнула снова, тут же поднимаясь на ноги.

Грегор широко раскрыл глаза, и губы его шевельнулись в беззвучном:

– Лилиана…

Еще пара шагов и у самого основания эшафота дорогу мне преградили стражники в серебристо-белом.

Распорядитель казней, держащий в руках уже зачитанный и свернутый приговор повернул ко мне голову и нахмурился:

– Уберите эту женщину, она мешает правосудию.

Пара мужчин из охраны подняли руки, с силой отталкивая меня назад, как какую-нибудь грязную нищенку.

Я снова упала, на этот раз ударившись головой.

Больно?

Не знаю. Ничего не знаю.

Висок защекотало что-то влажное.

– Лилиана! – раздался громкий крик. Низкий. Тревожный.

Родной.

Поймала его тяжелый взгляд, полный беспокойства и тоски. Мужчина дернулся вперед, словно пытаясь броситься ко мне. Но был остановлен крепкими руками двух стражников.

Я тут же отвернулась, стараясь держать себя в руках. Не растаять, не разреветься. Мне нужно быть сильной.

– Грегор Вильерт не виновен! – как можно громче выкрикнула я. – У меня есть доказательства!

Толпа за спиной зашумела.

Да, вот так. Шумите. Это хорошо. Пока вы кричите, ему не отрубят голову.

– Эта женщина просто пытается оттянуть приговор, – отмахнулся распорядитель. – Свяжите ее за препятствия суду и бросьте в тюрьму.

Тут же трое охранников шагнули ко мне, хватая за руки. Я задергалась в стальной хватке орденской стражи, пытаясь подавить накатывающее отчаяние.

Нет, не может все кончиться вот так!

Глаза нервно шарили по округе, пытаясь найти того единственного, кто мог сохранить Грегору жизнь.

Императора.

И я нашла его. Чуть правее эшафота на огороженном квадратном пятачке земли был постелен ковер и поставлены кресло с несколькими стульями. На импровизированном троне восседал Линарий Второй. Чуть правее расположилась мэссина Хеления. Позади них находились еще какие-то придворные, до которых мне не было никакого дела.

– Ваше светлейшество! – закричала я изо всех сил.

И тут же еще пять стражников обступили меня со всех сторон.

– Мое имя – Лилиана Мальтер! Выслушайте меня!

В этот момент мои руки с силой завели за спину, согнув меня пополам и толкая прочь.

Но я неотрывно следила за повелителем, поймав его мрачный взгляд. Линарий медленно поднял руку, останавливая стражу.

Тут же хватка мужских рук ослабла, и я смогла выпрямиться.

– Как вы сказали, вас зовут?

– Лилиана Мальтер, ваше светлейшество, – ответила я с готовностью, окончательно вырываясь из кольца стражников.

– Бывшая невеста ашаи Зантарен? Помощник моего главного лекаря? – приподнял бровь правитель. – Сура Мальтер, это вы?

Я поспешно закивала.

– Но разве вы сейчас не должны быть в госпитале? Что вы тут делаете?

Все это время краем глаза я замечала, как темнеет лицо Хелении. Как тонкие губы окончательно превращаются в линию, а пальцы бледнеют, сжимая маленькую сумочку на коленях.

– Я пришла, чтобы сказать правду, – громко ответила, постаравшись, чтобы голос звучал как можно более внушительно. – Невинный человек не должен страдать напрасно!

Толпа зашумела еще громче. Забурлила, словно улей потревоженных пчел.

– О чем вы говорите? – грозно спросил император. – Кто же здесь невинен?

– Грегор Вильерт! – с готовностью крикнула в ответ.

Люди на площади начали беспокоиться.

Император сжал зубы.

– Может быть, моего брата он тоже не убивал? Как и вашего жениха? Может быть все это сделали вы сами, сура Мальтер? После того, как почти смертельно ранили себя, естественно.

На лице появилась жесткая усмешка. Придворные за его спиной послушно засмеялись. Хеления рядом удовлетворенно улыбнулась.

– Нет, – твердо ответила я, не сводя взгляда с Линария. И повелитель вздрогнул. – Раны мне нанес другой человек.

Пока я говорила, государь подал знак своим личным гвардейцам, отличавшимся от стражников ордена строгой красно-коричневой формой. И двое мужчин молнией оказались возле меня.

– Молчите, – рявкнул один из них, и под руки меня отвели к креслу императора.

– Не стоит оглашать ваши фантазии на потребу голодной толпе, сура Мальтер, – бросил Линарий, когда я оказалась в двух шагах от него. – Вы тоже будете утверждать, будто это мой брат совершил с вами все те ужасные поступки?

Густая бровь вопросительно изогнулась.

Сердце пропустило удар. Так он все знает, но не верит? Или верит, но не собирается очернять имя принца перед народом?

Конечно, он знает. Ведь Грегор наверняка пытался оправдаться…

– Так и есть, ваше светлейшество, – ответила я, несмотря ни на что. И упала на колени. – Прошу вас, поверьте мне.

Император устало вздохнул. Мэссина Хеления поднялась со своего места и с широкой улыбкой проговорила:

– Бедняжка совсем больна. Не отличает правду от вымысла. Пытается спасти собственного палача. Но ее можно понять. На глазах девушки это чудовище, Грегор Вильерт, отрубил голову ее возлюбленному жениху!

Придворные за спиной правителя согласно закивали и зашептались.

У меня на глазах выступили слезы.

– Зантарен никогда не являлся моим женихом. Это была ложь.

– Вот видите, – махнула рукой мэссина. – Бедняжка совсем не понимает, что говорит!

Я стиснула кулаки, впервые в жизни мирясь с желанием придушить человека. Уничтожить его раз и навсегда.

– Если бы не ашаи Вильерт, я уже была бы мертва! – выкрикнула в ответ. А потом перевела взгляд на повелителя. – И вы тоже!

На этот раз в остром взгляде Линария проскользнуло удивление. А Хеления неожиданно нахмурилась.

– Что вы имеете в виду, сура? – спросил он.

Глубоко вздохнула. Момент настал. Теперь главное его не упустить. Главное убедить Линария в своей правоте. Вот только как это сделать?

– Грегор Вильерт не только спас меня от шах-ашаи, который терзал мое тело, пил мою кровь и высасывал магию, – вмиг охрипшим голосом проговорила я. – Он еще и спас страну от заговора, целью которого была ваша смерть. И провозглашение нового императора – Дианара Серого.

– Как вы смеете говорить подобное о моем брате? – зло стиснув зубы, прорычал повелитель. – Вы явно не отдаете себе отчет в происходящем, сура Мальтер.

– Совсем лишилась разума, – всплеснула руками мэссина, сверля меня острым, как скальпель, взглядом.

– Прошу прощения, ваше светлейшество, – низко поклонилась я, сглатывая сердце, бьющееся в горле. – Но я слишком хорошо помню кинжал принца, разрезающий мои вены, и его зубы у себя на горле, чтобы перепутать.

От этих слов придворные за спиной повелителя испуганно зашептались. Взгляд императора был темнее грозовой тучи.

Однако я еще не закончила.

– А еще я очень хорошо помню его слова о том, как он взойдет на престол вместо вас. Потому что уже к ночи того злополучного дня вас должны были убить.

Шум поднялся почти оглушающий. Но Линарий махнул рукой, и все крики мгновенно стихли.

– Очевидно, девушка просто в курсе, что на вас было совершено нападение, вот и использует это в своих целях, – тут же встряла Хеления.

Император бросил хмурый взгляд на мэссину, а затем вновь посмотрел на меня.

– Откуда вам известно о нападении? – спросил он.

– От шах-ашаи, – с готовностью ответила я.

– Бедная девочка не понимает, что говорит, – сказала мэссина. – Все смешалось в ее отправленном болезнью мозгу!

Линарий хмурился все сильнее.

– Мэссина Хеления предупредила меня о готовящемся покушении, и нам удалось его избежать. Виновные уже понесли наказание, – проговорил он медленно.

Кровь отлила у меня от лица. Вот он, момент истины.

– Мэссина Хеления смогла предупредить вас, потому что являлась одним из организаторов переворота.

Все. Сказала.

Тишина упала на маленький пятачок земли, устланный мягким ковром.

– Вы переходите все границы, сура Мальтер, – произнес Линарий опасно звенящим голосом. – Мэссина изо всех сил выгораживала вас, называя вашу дерзость болезнью, и так-то вы платите за ее доброту?!

– У меня есть доказательства! – тут же проговорила я, пока повелитель не успел приговорить меня к отрубанию головы.

– Она бредит, – усмехнулась Хеления с полным чувством собственного превосходства.

– Нет, это правда.

Я взглянула прямо в замерзшие голубые глаза главы ордена. И на миг в них что-то нервно блеснуло.

– Вальдис Аргон! – позвала я, повернувшись к толпе.

Мужчина тут же стал прорываться через скопление копошащегося народа, жадно ожидающего казнь, которой никак не происходило.

Краем глаза я успела посмотреть на Грегора. Настоящий палач возле него нетерпеливо ходил из стороны в сторону, а он все также стоял около плахи с завязанными за спиной руками.

Каково ему сейчас? Каково видеть собственную смерть в каком-нибудь шаге? На ржавом лезвии, обагренном чужой, запекшейся кровью.

– Кто этот мужчина? – тем временем раздался голос императора.

– Ваше светлейшество, – встряла опять мэссина, – почему вы должны выслушивать какого-то низкородного?

Но я ответила раньше:

– Потому что перед вами муж мэссины Хелении!

Император, казалось, опешил. На лице главы ордена на краткий миг появилось змеиное выражение.

– Это гнусная ложь, – тут же вставила она. – А вы, мужчина, зачем вступили в сговор с этой умалишенной? Неужели не знали, что за ложные показания вас ждет смерть?

Линарий молчал, ожидая развития событий.

– Вам прекрасно известно, мэссина, что Вальдис не может ответить. Вы лишили его языка, – пришлось ответить мне. – Но я расскажу все за него, если его светлейшество мне позволит.

Несколько секунд протекли в напряженном молчании. А затем император, наконец, кивнул.

Хеления резко повернула голову, только и успев вымолвить:

– Но…

И в следующий миг я начала свой рассказ.

– Вальдис Аргон был мужем мэссины. Не знаю, любили ли они друг друга, но, их союз был связан магическими кольцами сапфирового золота.

Я говорила медленно, тщательно подбирая слова, полностью погружаясь в воспоминания и не обращая внимания ни на что вокруг.

– Оба перстня венчал герб: цветок, оплетающий меч.

При этих словах женщина злобно скривила губы, а император с удивлением приподнял бровь.

– Не знаю, сколько времени продлился этот союз, но однажды Вальдис стал свидетелем события, которое заставило мэссину отрезать язык собственному мужу, а затем приговорить его к пожизненному заключению.

Кто-то неподалеку тихо охнул. А я продолжала:

– Однажды, в Сердце Шери мэссина Хеления и принц Дианар заключили договор. Глава ордена Белой чайки обещала покрывать все темные “развлечения” шах-ашаи, когда принц станет императором. Взамен она требовала наделить религиозную власть такими же полномочиями, как у государственной. Мэссина Хеления хотела стать вторым правителем империи Архаров.

На этот раз я слышала ропот нескольких голосов, один из которых принадлежал самой мэссине.

– За то, что Вальдис оказался невольным свидетелем этого разговора, властью ордена он оказался обвинен в убийствах нескольких девушек. Вместо маньяка, которым на самом деле был принц Дианар, – на этом месте я, наконец, остановилась, направив горящий взгляд на повелителя.

– И вы подтверждаете этот рассказ? – спросил он у Вальдиса.

Бывший узник кивнул, одновременно бросая на меня удивленные взгляды.

– И откуда же вам это известно, если сур Аргон лишен языка? – звонко спросила Хеления.

В ее голубых глазах горел самый настоящий огонь. Но вряд ли кроме меня его кто-нибудь видел.

Император кивнул, тоже ожидая ответа.

И мне пришлось признаться:

– Потому что я оракул…

Простая, короткая фраза заставила вздрогнуть десяток человек. Она звучала так, словно в гробовой тишине на мраморный пол упал полновесный хрустальный сервиз, разлетевшись на тысячи осколков.

– Это ложь, – вскинулась мэссина. – Все достаточно сильные маги контролируются орденом! В империи нет ни одного оракула!

– Я скрывала свои способности.

– По какой причине? – приподнял густую бровь Линарий. – Ведь ваша сила принесла бы вам богатство, признание и титул асаи.

Сердце испуганным котенком полосовало когтями по грудной клетке. Я сжигала все дороги к отступлению. Теперь, если мне не удастся спасти Грегора, умрем мы оба:

– Потому что я дочь ансуров. Лишенных магии вашим указом.

Повелитель нахмурился, но ничего не ответил. Он явно раздумывал.

– Эта женщина только что призналась в тяжком преступлении, – воскликнула Хеления. – Помимо оскорбления императорской семьи и обвинения принца крови в ужасных злодеяниях. Из ее уст ложь льется, как вино из кувшина! Она должна быть наказана!

Белая ведьма даже вскочила со стула.

– Подожди, – остановил ее император. – Сура Мальтер, оставим пока вашу темную родословную. Но можете ли вы доказать свои обвинения против мэссины?

– Ваше светлейшество, неужели вы будете продолжать слушать эту сумасшедшую? – возмутилась глава ордена.

Линарий ничего не ответил. Лишь продолжал неотрывно смотреть на меня.

Я глубоко вздохнула, лихорадочно вспоминая, что еще я могла бы предъявить ему. Что?..

– Дианар Серый и мэссина Хеления составили какой-то документ… На нем стояли две печати: маргаритка, оплетающая меч, и ворон, клюющий кровавые рубины.

Император нахмурился еще сильнее.

В этот момент кто-то позади него воскликнул:

– Но откуда этой женщине известен герб шах-ашаи?

– Ей мог растрепать сам Черный палач, разве нет? – тут же ответила Хеления. – Я всегда говорила вам, ваше светлейшество, что вы зря так сильно приблизили к себе черного ворона!

– Тихо, – опять оборвал ее правитель.

И у меня внутри вспыхнула надежда. Это был уже второй раз, когда Линарий отказывался слушать ведьму.

– Ваших воспоминаний недостаточно, – сказал он, оборвав мое ликование. – Вы можете предоставить что-то еще?

В висках бешено застучало.

– Прямо сейчас, сура, – продолжал император. – Или мы возобновим казнь. Но на этот раз палачу достанутся две головы.

Нет… Только не это.

Я коротко обернулась, бросив взгляд на Грегора. Он смотрел на меня, не отрываясь. Его внимание обволакивало, как горячая лава. Согревало, как последнее пристанище отшельника.

А ведь он думает, что я не люблю его…

Вновь повернув голову в сторону императора и Хелении, я лихорадочно размышляла. Удары сердца отмеряли последние секунды отведенной мне жизни.

– Ну, так что? – повторил с напором повелитель. – Больше ничего, сура Мальтер?

Я молчала, с ужасом понимая, что мое время утекло. Мое и Грегора.

– Стража, – устало вздохнув, позвал Линарий.

– Нет, стойте, – отрывисто проговорила я и быстро сделала несколько шагов вперед.

Придворные за спиной императора ахнули. Стражники не успели меня схватить. А мне терять было уже нечего.

Одной рукой я обхватила кисть Хелении, а другой коснулась ее лба, чуть запрокинув женскую голову.

Мэссина закричала, отталкивая меня прочь. Прошла всего секунда, прежде, чем меня силой оторвали от проклятой главы ордена. Секунда, которой, хвала Светлой деве, мне хватило.

– Что вы вытворяете? – прорычал император, вставая с кресла и грозно нависая надо мной.

Мои руки уже держали два рыцаря его личной стражи.

– Привяжите ее к столбу возле Вильерта, – рявкнул он. – Пусть сперва посмотрит, как ему отрубят голову. А потом повесьте ее рядышком.

– Ваше светлейшество, кольцо! – выкрикнула я, что есть сил.

– Какое кольцо? – не понял Линарий, но заинтересовался.

– Перстень с маргариткой и мечом. Он на пальце мэссины Хелении!

Глава ордена подле меня самодовольно и зло ухмыльнулась. Но я видела, видела! На дне голубых глаз мелькнул страх!

В то короткое мгновение, как моя рука коснулась лба женщины, я надеялась лишь на одно: сила оракула позволит мне прочесть воспоминания самой Хелении. Мне не нужно было знать много. Я надеялась, что магия покажет мне всего одну деталь, что могла бы нас всех спасти. И я увидела ее.

– Кольцо, прошу вас, ваше светлейшество! Посмотрите кольцо на ее пальце!

Император нахмурился и приказал стражникам не двигаться. Потом выжидательно повернулся к мэссине.

– Что за кольцо? – раздался его тихий голос.

Лицо женщины скривилось.

– Полагаю, нахалка имеет в виду перстень с моим фамильным гербом, о котором она говорила уже несколько раз.

Женщина вынула руку из кармана и протянула императору. На тонком белом пальце и вправду сверкало украшение с символом из воспоминаний. Маргаритка, оплетающая тонким стеблем крестообразный меч.

Линарий прикоснулся к протянутой ладони, внимательно осмотрел перстень и кивнул.

– Этот перстень вы имели в виду, когда говорили о помолвочных кольцах? – прозвучал сухой вопрос.

Я беззвучно кивнула.

– Что ж, перстень действительно имеет место быть, – согласился император. – Он и впрямь из сапфирового золота. Не знаю, откуда вам это известно, сура Мальтер, но это мало что меняет. Перстень всего один. Есть ли у вас вдруг обнаружится второе украшение, которое должно принадлежать суру Аргону, то я, так и быть, рассмотрю дело Вильерта еще раз. В обратном случае это просто кольцо. Без какого-либо скрытого смысла.

В этот момент он бросил острый и холодный взгляд на мэссину. Впервые за весь разговор. Впервые на моей памяти.

Значит, император не так уж хорошо расположен к главе ордена, как мне казалось прежде!

– Ваше светлейшество, неужели вы склонны хоть на мгновение поверить этой лгунье, которая скрывала от вас даже собственное позорное прошлое? – взвизгнула Хеления. Но Линарий даже не повернул к ней головы.

– И так, сура Мальтер, есть ли у вас второе кольцо? – прозвучал его вопрос.

Пальцы задрожали. Горло сдавило спазмом.

– Нет…

Император вздохнул.

– А есть ли у вас документ, на котором по вашим словам, поставили печати мой брат и мэссина Хеления?

– Нет, – снова ответила я, словно вбивала очередной гвоздь в крышку собственного гроба.

– И вы не знаете, где его найти? – раздался еще один вопрос. Очевидно, последний.

Снова:

– Нет.

Однако, прежде, чем повелитель успел даже вздохнуть, я проговорила:

– Чтобы доказать мою правоту, хватит и одного кольца.

Тишина вокруг на мгновение стала звенящей, пока мэссина Хеления не выкрикнула:

– Незачем слушать эту сумасшедшую!..

– Снимите его, мэссина, – обратилась я к женщине, которая бледнела на глазах.

– Хватит уже этого представления, ваше светлейшество! – быстро проговорила ведьма. – Арестуйте преступницу!

Последний приказ прозвучал для стражи ордена. Тут же трое мужчин в серебристо-белых формах шагнули ко мне.

Но я была быстрее.

Прыгнув к мэссине, одним коротким движением схватила ее за руку, распрямив пальцы, а вторым содрала перстень, передавая императору.

Женщина кричала. Руки в серебристо-белых перчатках схватили меня за локти, оттаскивая назад. Линарий, прищурившись, рассматривал кольцо.

Кольцо, на внутренней части которого были выгравированы два коротких слова: “Вальдис Аргон”.

– Казнить ее, немедленно! – заверещала Хеления, и льдисто-голубые глаза ее наливались кровью.

Она отступила на шаг от императора, стараясь не смотреть на него вовсе.

– Остановить казнь, – прорычал повелитель. – Что это значит, мэссина?

– Рубите голову Вильерту! – продолжала кричать женщина, на этот раз скрываясь за спинами собственных стражников, которых оказалось в три раза больше, чем гвардейцев самого императора!

Крепкие руки воинов ордена продолжали тащить меня в сторону эшафота. Я встретилась с глазами Грегора, в которых плескался черный ужас. Ужас, которого не было еще десяток минут назад, когда казнить собирались его одного.

К моему собственному страху охранники ордена двигались быстро и слаженно. И не обращали никакого внимания на приказы императора.

Светлая дева, казнь возобновилась…

Ноги заплетались, и воинам ордена приходилось поднимать меня в воздух, чтоб приволочь к эшафоту. Впрочем, для них это не составляло никакого труда.

Деревянные подмостки вблизи выглядели еще страшнее, чем издалека. Старые доски, пропитанные коричнево-черной запекшейся кровью.

Закончились короткие ступеньки, и я оказалась возле высокого столба виселицы. А всего в нескольких шагах левее находился Грегор.

Наши взгляды встретились, и, казалось, ничто уже не сможет их разорвать. Ни жизнь, ни смерть, ни шум волнующейся толпы. Ведь прямо посреди нее стражники ордена Белой чайки нарушили прямой приказ Линария Второго и заблокировали императорских гвардейцев. Кое-где уже обнажились клинки.

– Немедленно повиноваться! – раздавался откуда-то сбоку голос повелителя.

Что-то крикнула Хеления. Я не расслышала слов. Но неожиданно воины в серебристо-белом обступили распорядителя казней и настоящего палача, приказывая им делать свою работу.

Высокий мужчина откинул коричневый капюшон и потер мускулистые ладони.

– На колени, – бросил он Грегору, толкая к огромной гильотине.

У меня внутри все оборвалось. Казалось, сердце вот-вот разорвется. Ногти больно вонзились в ладони, зубы заскрипели в немом крике.

А потом я разжала побелевшие губы:

– Нет! – вырвался полухрип-полустон.

Я задергалась в руках стражников ордена, которые связывали за спиной мои запястья. Начала пинаться ногами, когда двое из мужчин так сильно схватили меня, что тело немного поднялось в воздух.

– Отпустите меня! – пнула одного воина в грудь. Он упал, жутко матерясь.

А я тут же получила кулаком в челюсть. Упала на колени, сплевывая на доски кровь из разбитой губы. Пустяк. Маленькая капля по сравнению с литрами уже впитавшегося в дерево багрянца.

– Лилиана! – выкрикнул Грегор, сопротивляясь заплечных дел мастеру, старающемуся поставить его на колени. Но тому все же удалось.

– Нет, пожалуйста…

Я смутно слышала собственный голос. Сиплый и дрожащий. Плохо понимала, что происходит. Отчаяние накатывало штормовыми волнами, смывая все мысли. Сейчас в голове было лишь одно: я не смогу смотреть, как умрет Грегор. Не смогу просто стоять и наблюдать, как грязное лезвие упадет на его шею. Как покатится по эшафоту голова, разбрызгивая кровь.

– Не-е-ет!!! – завизжала, зажмуриваясь. Из глаз полились слезы безысходности.

Я пиналась и кусалась, толкала стражников всеми доступными частями тела. Ногами, локтями, головой.

И они пинали меня в ответ.

– Успокойся, бешеная сука, – выплюнул один из них, ударив в живот.

Боль застилала глаза. Обиднее всего было понимать, что я справилась. Мне удалось убедить императора в своей правоте. Вот только, как оказалось, император в своей стране уже давно не главная фигура.

Выхода больше не было.

На площади начался настоящий бой. Воины в серебристом обступили гвардейцев Линария, лишая тех возможности исполнить приказ. Численное превосходство оказалось на стороне ордена.

– Положи голову на плаху, – прозвучало слева.

Я зажмурилась сильнее и закричала. Кто-то вновь ударил меня, заставив упрется руками в грязные доски. Отвращение заставило открыть глаза и поднять голову от залитого кровью пола.

– Лилиана! – раздался поблизости знакомый и такой любимый голос. Надломленный, но все также полный яростного огня.

Я подняла голову и увидела, как Грегор отталкивает плечом палача, пытаясь встать на ноги. Но тот снова возвращает его на место.

Я понимала, что нам не выбраться.

Горькая улыбка мелькнула на залитом слезами лице, когда с моих губ сорвалось:

– Я люблю тебя…

Теперь уже не имело значения, будет Грегор знать правду или нет. Неважно лишится ли он магии. Впереди все равно смерть, так какая разница? Теперь мне хотелось кричать, что я обманывала его. Что хотела как лучше. Но сердце в груди рвалось на части, словно иглами вспарывая кожу, от мысли, что мы оба погибнем, а Грегор все также будет думать, что ничего не значит для меня.

– Я люблю тебя… люблю, – прошептала я еще раз одними губами, захлебываясь слезами, сдавленным криком.

Перед глазами все поплыло. Только темный взгляд мастера пыток вспыхнул алой грозой. Удивлением, недоверием. А потом какой-то теплой чернотой. Если тьма вообще может быть теплой.

– Исполнять приказ! – раздалось где-то в стороне. Так далеко от меня и Грегора, что не хотелось обращать внимание. – Всех прикажу повесить!

Кажется, это кричал император.

Руки за спиной уже были связаны. Веревки больно врезались в кисти. Но, как только стражники поставили меня на ноги, я тут же начала лягаться. А потому им пришлось потратить еще немного времени, чтобы связать и ноги.

Еще пара минут жизни…

А потом удавка легла на шею, готовая затянуться, как только земля уйдет из-под ног.

Сердце вырывалось из груди, поднимаясь к горлу, заставляя кашлять от страха. От ужаса, стучащего в висках.

Я бросила последний взгляд на Грегора, ища поддержки в его родных, черных глазах. Во взгляде, который всегда согревал изнутри. Когда мы были едва знакомы. Когда мы стали одним целым.

До самой смерти…

Оказалось, что он уже давно не стоял на коленях. Несмотря на связанные за спиной руки, он тоже боролся. Трое стражников пытались совладать с ним, но его не останавливали даже удары перчатками, окованными сталью.

Я улыбнулась сквозь слезы. В этот момент в голове проскользнула короткая мысль о том, почему он не использует магию. Но она не успела до конца оформиться.

Какая разница? Похоже, я уже сдалась.

Крики толпы слились в одно сплошное марево с оттенком крови.

– Прости меня, – прошептала я, последний раз повернув голову к мужчине, в чьем лице горел огонь, а в каждом движении пылала борьба, которой во мне больше не было.

Грегор широко раскрыл глаза, не отрывая от меня взгляда, в котором полыхало погребальным костром слишком много всего. А в следующий момент мастер пыток каким-то нечеловеческим усилием разорвал веревки, связывающие его руки, и одновременно с этим механизм под моими ногами пришел в движение. Я начала падать, чувствуя, как удавка на шее смертельно затягивается.

Мне было прекрасно известно, что чаще всего осужденные на повешение умирают вовсе не от удушения. А от перелома шейных позвонков в первые же секунды исполнения казни. Поэтому я не рассчитывала, что мне удастся сохранить жизнь еще хоть на несколько секунд.

Тем сильнее оказалось удивление и непонимание, когда горячие руки схватили меня за талию и оттянули в сторону, не дав сорваться вниз.

Я испуганно вертела головой, замечая, что все стражники, что находились возле нас на эшафоте, включая настоящего палача, схватившись за головы, стоят на коленях и воют. А меня крепко держит Грегор, одновременно пытаясь перерезать кинжалом веревку у шеи.

– Что происходит? – прохрипела я, как только воздух снова стал поступать в легкие. Черные круги перед глазами постепенно исчезали.

– Я не знаю, что происходит, – быстро проговорил мужчина. – Знаю только, что тебе не место на виселице, Лилиана. И я не позволю никому причинить тебе вред.

– Грегор, – прошептала я, не в силах оторваться от него. Не в силах сказать что-то еще. Эмоции слишком сильно жгли грудь, застилая глаза влагой, застывая где-то на кончике языка.

– Молчи, Лилиана, – тихо ответил он, с силой прижимая меня к себе. – Не нужно ничего говорить.

Я коснулась щекой его широкой груди, и даже сквозь одежду услышала быстрое биение сердца. Слезы скатывались вниз, впитывались в рубашку.

– Прости меня, – снова повторила, словно это могло что-то изменить.

– Почему ты обманывала меня? – спросил Грегор, обхватив мои щеки и заглядывая глубоко за черту глаз.

Он не сердился. Будто я никогда не причиняла ему боли. От этого глубоко внутри начинало еще сильнее жечь.

– Я боялась, что ты потеряешь магию…

Внезапно Грегор мрачно улыбнулся, и Черный палач вернулся. Снова уверенный в себе, сильный, опасный. Снова мастер пыток, которого невозможно сломать.

– Моя маленькая, храбрая лилия… Я тоже боялся. Но жизнь без тебя оказалась страшнее, чем без магии.

– В смысле? – не поняла я, удивленно вглядываясь в знакомые алые всполохи на дне обсидианового мрака.

– Я все-таки потерял силу.

– Как? – бросила взгляд за его спину, рассматривая распластанных по грязным доскам стражников. Они все еще держались за головы и стонали. Двое уже потеряли сознание. – Разве на охранников сейчас действует не твоя магия?

– Моя, – пожал плечами Грегор.

– Но как же?..

– Понятия не имею, – и на этот раз улыбка стала еще более озорной.

Я тоже улыбнулась.

– Что ж, значит сила вернулась очень вовремя.

Грегор приподнял мое лицо за подбородок и с жаром поцеловал.

Казалось, весь мир замер. И не было больше кричащей толпы внизу, не отдавал приказы император, и не надвигались спешно на горизонте несколько десятков новых гвардейцев. Были только его губы, только горячие руки, без которых вся моя жизнь теряла краски.

Но в этот момент откуда-то издалека раздался крик:

– Убить их обоих!

Грегор резко повернул голову, мгновенно толкнув меня за спину. На эшафот спешно поднимались два десятка стражников ордена. Чуть поодаль от нас император стоял в окружении узкого кольца своих гвардейцев. Вокруг него развернулась нешуточная битва.

И тут я поняла одно. Как бы это ни было невероятно, но, похоже, солдаты Хелении собирались убить императора.

– Ни в коем случае не отходи от меня, – мрачно проговорил Грегор, вместе со мной принимая наиболее защищенную позицию и поднимая с земли чей-то меч.

– Хорошо, – ответила я. – Но, Грегор… Как нам справиться с таким количеством врагов?

– Не думай ни о чем, – шепнул он в ответ. – Просто люби меня.

Застыл, растворяясь во времени последний обжигающий взгляд, в котором красным огнем пылали самые жгучие эмоции, и в следующий момент звякнула сталь.

Врагов было слишком много. Некоторые из них падали на колени с криками, едва подобравшись к нам на достаточно близкое расстояние. Но другие вступали в бой, чтобы теснить Грегора вместе со мной к краю эшафота.

В то же время мастер пыток умудрялся фехтовать так умело, что никто из стражников не мог подобраться к нему сбоку, достав меня. Безоружную. Слабую. Прячущуюся позади.

В какой-то момент Черный палач зарычал. Я вскрикнула, не увидев, а скорее почувствовав, как по его боку потекла кровь.

Казалось, сердце в груди сейчас остановится. Я начала лихорадочно размышлять. Что-то в голове упорно звенело, будто я упускаю нечто очень важное.

Грегор сказал, что потерял магию. Моя ложь ему не помогла, а значит, он уже любил меня. Это, конечно, прекрасно, но почему я вспоминаю об этом именно сейчас?..

Потому что магия к нему вернулась. Но что это может означать?

Мысли бешено крутились в голове, сводя с ума жестокой незавершенностью. Капля крови, надрывно-медленно стекающая по лезвию. Слово, застывшее на кончике языка.

– Грегор, почему магия вернулась? – прошептала я, но за шумом битвы слова остались не услышаны.

Черный поток теряет стабильность, когда человек влюбляется. Любовь имеет белый цвет, как и магия оракулов. Но и мой дар, и дар Грегора обладают невероятным сходством: мы можем колдовать, лишь объединив в себе все потоки сразу…

– Грегор, ты меня слышишь? – спросила я, отчаянно молясь Светлой деве, лишь бы получилось то, что на мгновение озарило мое сознание.

– Да, дорогая. Но боюсь, сейчас не лучший момент для разговора, – бодро ответил мужчина, но я слышала в его голосе скрытую боль.

– Помнишь, ты говорил, что учишься внушать эмоции и чувства на расстоянии?

– Да, дорогая.

– Грегор, – начала я, надеясь, что он послушает меня. – Ты должен открыть черный поток на всех стражей вокруг.

– Я пытался, Лили. Но, увы…

– Попробуй еще раз, – оборвала его я и быстро обхватила мужские виски руками. – Сейчас!

Черный палач на миг замер, напрягшись всем телом.

Время будто остановилось. Сердце отмеряло удары медленно, словно по венам текла не кровь, а густая смола.

Через мгновение почти два десятка человек на эшафоте и вокруг него начали падать, истошно вереща. На их лицах была написана такая боль, какую казалось бы не способен причинить ни один пыточный станок.

Белый поток проходил через голову Грегора, растворяясь в его теле, смешиваясь с черным и превращаясь в антрацитовый ураган невероятной силы. Мужчина улыбнулся, не веря, что это происходит. Взял меня за руку и осторожно подвел к краю площадки. Туда, где в нескольких метрах впереди в кольце гвардейцев пытался спасти свою жизнь император.

– Поможем нашему сюзерену, дорогая? – приподнял бровь он, бросив на меня игривый взгляд и поцеловав в уголок губ.

Огненный поцелуй с привкусом пепла. Не гибели, нет. Битвы и спасения.

Кажется, я засмеялась. Страх и напряжение схлынули. Но сердце все еще бешено гоняло кровь по венам, будоража, опьяняя.

– Конечно, дорогой.

Вновь по площади ударила магия.

Несколько десятков гвардейцев спешили на подмогу своему повелителю, но едва успевали помочь. Стражников ордена оказалось слишком много. Однако они не учли одного: против них был Черный палач. И его маленькая рыжая лилия.

А я больше не боялась.

Глава 28. Признание

Прошли сутки с тех пор, как на рыночной площади развернулся бой за управление империей. Линарий Второй запоздало понял, что орден Белой чайки получил слишком большую власть в стране. И виной тому был он сам. Впрочем, едва не лишившись головы, повелитель резко переосмыслил свои принципы.

На сегодня было назначено слушание по нашему с Грегором делу. И вести его собирался сам император. Мастер пыток не боялся дурного приговора. Он был уверен в себе и невероятно весел. И я никак не могла понять, что его так сильно радует: то ли мое признание в любви, то ли наше невероятное спасение от смерти, то ли сила, которая теперь оказалась ему доступна. А, может, и все вместе.

Линарий выделил нам комнаты в Ир-Наррхен, располагавшиеся в непосредственной близости от его собственных. И это о многом говорило. Нам не возбранялось покидать покои и делать все, что заблагорассудиться ровно до сегодняшнего утра. Впрочем, мы не стремились к приключениям. Первые полдня провели в ванне, отмывая друг друга от ужасов рыночной площади, а вторые – не вылезали из кровати. Надо сказать, простыни в императорском дворце были на редкость мягкими и шелковистыми. Но мы этого не заметили, потому что были заняты совершенно другим.

И все же, идя на слушание суда в один из широких залов дворца, я не могла чувствовать себя полностью спокойно. Грегор крепко держал меня за руку, не уставая напоминать, что мы спасли “императорскую задницу” и теперь вообще можем рассчитывать на спокойную, безбедную старость. А я, кроме всего прочего, думала еще и о том, что мое инкогнито, как оракула, раскрыто. И чем мне это грозит, до сих пор неясно.

В огромном помещении, выдержанном в золотистых тонах, почти никого не было. Повелитель сидел в самом центре у дальней стены. Неподалеку от него расположился писарь, конспектирующий весь процесс. Также присутствовали парочка высокородных свидетелей и членов ордена Белой чайки. Как оказалось, мэссина Хеления сбежала во время бунта, учиненного ею же. Сейчас гвардейцы императора искали ее по всей столице.

Но что поразило меня еще сильнее, так это Вальдис Аргон, стоящий у левой стены вместе с Дрэгоном Биндретом, начальником тюрьмы. В лице последнего почему-то не было ни кровинки. Он нервно мял в руках серую шляпу, которая уже совершенно пришла в негодность от его влажных пальцев.

– Приветствую вас, ашаи Вильерт, сура Мальтер, – тягуче произнес повелитель. – Прошу, располагайтесь.

Протянул руку вправо, где стояли два удобных кресла, совсем не похожих на кресла подсудимых.

– Ваше светлейшество, – склонили мы одновременно головы.

– Как вы видите, я вызвал сура Биндрета, – тут же приступил к делу он. – И уже выведал у него кое-какие детали.

Мурашки пробежали по коже. Ведь Грегор дважды нарушил закон, освобождая Вальдиса. И начальник тюрьмы об этом знал.

Спина коснулась мягкого сидения, но это уже не успокаивало.

– Сура Мальтер, – продолжал император, – вам удалось доказать мне, что Хеления готовила заговор.

При этих словах несколько членов ордена, присутствующих здесь, вздрогнули.

– Мы все убедились в этом не далее, как вчера. И мне не хотелось бы думать, что в этом участвовал мой брат, но пару часов назад мэссер Лавир, приближенный мэссины Хелении, выдал под пытками местонахождение того самого договора, о котором вы рассказывали. На нем и вправду стоят две печати. Маргаритка с мечом и ворон на рубинах. Посему я не могу далее не верить вашим словам.

В голове отчаянно пульсировало: “Это было хорошо. Хорошо ведь, правда?”

Грегор сжал мою руку, и мне мгновенно полегчало.

– Однако есть еще кое-что, что я хотел бы знать. А именно: почему вы решили нарушить закон и выкрасть сура Аргона из тюрьмы? На мой взгляд, этот поступок сильно выбивается из общей картины вашего рассказа. Отвечайте честно. Вы знали, что этот заключенный является мужем мэссины Хелении и хотели использовать его против главы ордена? – спросил император.

“Нет, он ведь шутит, правда?..”

Но повелитель выглядел крайне серьезно.

– Я хотела спасти человека, который был невиновен, – твердо ответила я, вставая с места. Голос не дрогнул, и это было хорошо. – Спасти от регулярных избиений, которым он подвергался в своей грязной камере.

Линарий приподнял бровь.

– Избиений?

На этот раз император перевел взгляд на Дрэгона Биндрета.

Начальник тюрьмы затрясся, как молодое деревце на ветру, а затем сделал шаг вперед.

– Ваше светлейшество, я прошу о снисхождении, – промямлил он.

– Снисхождении? По какой причине?

– Это я бил сура Аргона, – ответил он, опустив голову.

Зал наполнила тишина ожидания. И тогда комендант продолжил:

– Вальдис Аргон был обвинен орденом в многочисленных убийствах и насилии над женщинами. Во всех тех бесчинствах, что творились в городе многие месяцы до этого момента. Мне и в голову не могло прийти, что обвинение ложно. Я считал, что передо мной маньяк.

Дрэгон не поднимал глаз ни на повелителя, ни на самого Вальдиса, что стоял поблизости.

– Более того, мне казалось, что суру Аргону удалось избежать настоящего наказания, положенного в его случае. Смерти. Ведь орден приговорил его всего-навсего к пожизненному заключению.

– И вы стали избивать его, считая, что таким образом утяжеляете наказание? – мрачно протянул Линарий.

– Я думал, что мщу за свою дочь, – резко поднял голову он. – За девушку, которую, как мне казалось, убил именно Вальдис. А вовсе не мой зять, обвиненный Грегором Вильерт.

Дрэгон бросил привычный гневный взгляд на Черного палача. Впрочем, эмоции тут же сменились страхом и сожалением.

– С вами все ясно. И я еще оглашу решение за нарушение вами обязанностей, – протянул император и вдруг снова посмотрел на меня. – А пока вернемся к суре Мальтер, выпустившей вместе с мастером пыток несчастного, избитого заключенного.

Он некоторое время молчал, а потом раздалось мрачное:

– Отсюда следует лишь одно. Либо вы, Лилиана, тоже являетесь участницей заговора мэссины и моего брата, либо и впрямь в вашем лице империя узнала нового оракула.

Я вздрогнула, на секунду вновь почувствовав себя в шаге от виселицы. А потом глубоко вздохнула и, глядя прямо в глаза повелителю, произнесла:

– Второе утверждение верно, ваше светлейшество. И, хоть я нигде и никогда не проходила обучение магии, все же в любой момент могу доказать свою правоту.

Император несколько секунд прожигал меня внимательным, цепким взглядом, после чего кивнул.

– Вам действительно придется доказать свои слова на деле.

А потом он резко встал, глядя только нас с Грегором.

– Я предлагаю вам лишь один шанс на то, чтобы сохранить свои головы.

В тоне его голоса зазвучал металл и что-то еще. Нечто неуловимое и загадочное. Однако это не помешало мне испугаться до мозга костей, напряженно вслушиваясь в слова.

– Грегор Вильерт будет продолжать свои обязанности императорского мастера пыток. Лилиана Мальтер станет следующим оракулом. Вы оба будете служить империи Архаров так, как умеете. Будете служить мне. Если однажды вам вздумается передумать и уйти с должностей, вы оба будете приравнены к государственным преступникам.

Слова прозвучали, как мягкий, но все же приговор. В конце речи повелитель ударил кулаком по столу, словно для того, чтобы усилить эффект. Хотя я и так тряслась, как кролик перед удавом. Но, стоило повернуть голову, и увидеть самодовольно улыбающееся лицо Грегора, как тучи рассеялись.

Нас вывели из зала, где Линарий Второй продолжал разговор с другими присутствующими. Заседание по делу о нашей невиновности плавно перерастало в дело о покушение на императора.

– Чего ты так улыбаешься? – не удержалась я, когда Грегор ухватил меня за талию и притянул к себе. В нем не чувствовалось даже капли напряжения, которое поселили во мне последние слова повелителя.

– Потому что я счастлив.

– Но ведь нас фактически приговорили к смерти! Или к пожизненной кабале. С одной маленькой поправкой. Теперь мы обязаны до глубокой старости служить императору. За нами будут следить, как за преступниками, ожидая малейшей провинности!

Грегор улыбнулся еще шире. А потом вдруг прижал меня к колонне, крепко обнимая и заглядывая глубоко в глаза.

По позвоночнику прокатилась горячая волна, скрывшись где-то внизу живота. Мы стояли в небольшом холле на некотором расстоянии от коридора, и от глаз случайных прохожих нас отделяла лишь толстая колонна.

Как тогда, после императорского ужина…

И, хвала Светлой деве, вокруг никого не было.

– Нет, моя рыжая лилия, – мурлыкая, ответил он. Потом убрал прядь волос с моего лица, не целуя, но мягко касаясь губами кожи сперва у виска, потом у щеки, и в конце под самым ухом. – Это значит, что мы будем всегда подле его светлейшества. На балах, празднествах и государственных приемах. Ты будешь его правой рукой, а я – левой. Самые желанные гости в столице. Самые опасные маги в империи. Самые блестящие придворные…

– Но… – начала было я, смущаясь и краснея. Жар поднимался из глубины существа, медленно гася разум. – Как же его слова? Тон?

Грегор по-доброму усмехнулся.

– Линарий всегда очень внушителен, когда хочет привязать к себе кого-то. На самом деле его приговор – величайшая милость, о которой мечтали бы сотни мужчин в столице. О которой мечтал я…

– Мужчин? – мозг окончательно отказывался понимать Грегора, пока тело медленно плавилось в его руках.

Пальцы Черного палача скользнули по талии, сжали бедра. А одна ладонь опустилась ниже, бесцеремонно задрав длинную юбку. Но, что еще ужаснее, на его руке я не почувствовала перчатку. Горячая кожа обжигала, как раскаленная лава. А я была уверена, что в зале на нем были перчатки! Если Грегор снял их прямо во дворце, где его возможности напугали бы так много людей, это могло означать только одно. Так просто мне уже не выскользнуть из его объятий.

– Конечно, мужчин, – раздался жаркий шепот, и губы коснулись моей мочки, сладко ударив по нервам. – Ведь мы будем работать в одной и той же тюрьме, Лилиана. И каждый день я буду рядом с тобой. Смогу вдыхать твой запах, накручивать на пальцы огонь твоих волос…

Я вздрогнула и тихо выдохнула, когда мужчина забрался рукой в мою прическу, безжалостно распуская ее на локоны. Затем погрузил в них руку, легонько потянув, в то же время втягивая воздух возле моего уха.

– Грегор, перестань, – прошептала я, когда другая его ладонь сжала мою обнаженную попу под подолом, а потом скользнула между бедер. – Тут же могут быть люди…

Но Черный палач и не думал останавливаться. Вместо этого он вдруг слегка отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза.

На дне черных радужек мелькнули опасные алые блики.

– Грегор… – предупреждающе проговорила я и тут же ахнула, уронив отяжелевшие веки.

Тысячи молний проникли под кожу, распространяясь от горячей, мужской ладони. Как жидкий огонь, они растворялись в крови, сводя с ума, заставляя судорожно сжимать ноги от нестерпимого желания. Такого, которое невозможно контролировать.

– Твоя… проклятая… магия… еще и выросла, – едва шевеля языком, выдохнула я, хватая губами его губы, прижимая его сильнее к собственному телу, которое изнывало, горело без него.

– Все благодаря тебе, моя лилия, – шепнул он, оставляя сводящие с ума поцелуи на шее.

– Но, Грегор… Ох!.. Так же нельзя… – я едва держалась, чтобы не застонать в голос.

– Почему нельзя, дорогая? – с притворным изумлением спросил он. – Между невестой и женихом не может быть никаких нельзя!

Меня будто молния прошила.

– Что ты сказал? Невестой и женихом?

Внезапно показалось, что я сплю.

Грегор усмехнулся, прикусив меня за ухо, и снова послав по телу лавину дрожи.

– Конечно. А я что, забыл сделать тебе предложение? – продолжал он все с той же улыбкой, в то время как уверенная рука продолжала поглаживать меня возле интимных мест. – Какое упущение. Лилиана, ты выйдешь за меня замуж?

Два пальца скользнули по влажной дорожке между бедер и внезапно резко погрузились внутрь.

Я со стоном ахнула, сдвигая ноги, жадно хватая ртом воздух.

– Грегор… ох… что ты?..

Слова застревали в горле, умирали на языке. Мне сейчас меньше всего хотелось говорить. И очень хотелось стукнуть мужчину чем-нибудь тяжелым. Но потом.

– Ну что, выйдешь? – промурлыкал он мне в самое ухо, обжигая теплым дыханием.

Пальцы двигались все жарче и быстрее.

– Я… да… ох!

Мужчина тут же закрыл мой рот поцелуем, в котором было все. И жажда, и желание. И любовь, и восторг. Он прижал меня к себе с чудовищной силой, срывая с губ стоны, предназначавшиеся ему одному.

Я плохо соображала, что сейчас произошло, и так было даже лучше. Потому что, если бы тело вдруг отключилось, позволив думать разуму, сердце тут же разорвалось бы от счастья. Ведь я знала: теперь, наконец-то, все будет хорошо. Раз и навсегда, отныне и на много лет вперед. Душа больше никогда не разлетится на осколки. Потому что, даже если солнце поменяется местами с луной, а звезды вдруг погаснут, осыпаясь на землю раскаленным ураганом, это ничего не изменит. Грегор будет рядом со мной. И уж он-то, я ни мгновения не сомневалась, сможет защитить меня от любой напасти. Человек, которого боялся сам император Архаров. Человек, который любил меня больше жизни.

Грегор Вильерт, Черный палач.

Мой будущий муж.

Эпилог

Я сидела в высоком кресле напротив камина. Огонь с треском поедал дерево сухих поленьев, облизывал камни кирпичной кладки, грел мои обнаженные ступни. За окном давно опустилась зима, но в моем новом поместье было невероятно тепло.

Да-да, с некоторых пор я оказалась владелицей особняка, пожалованного мне самим императором вместе с титулом асаи. Мое имя было очищено от преступлений родителей, а я сама полностью реабилитирована, как когда-то Грегор. Теперь наш с Вильертом брак уже нельзя было назвать мезальянсом. Я стояла с ним на одной и той же ступеньке иерархической лестницы. Не сказать, что это когда-либо волновало моего мужа. Но мне от этого осознания становилось гораздо спокойнее.

– Милая, ты опять размышляешь о титулах и равенстве? – прошептал мне кто-то на ухо. Горячие губы на мгновение обожгли мочку и тут же исчезли.

Я повернула голову и улыбнулась. Как ему удается читать мысли? Никогда не могла этого понять.

– Надо же мне думать хоть о чем-то в промежутках между твоими поцелуями.

Грегор усмехнулся, присаживаясь на подлокотник моего кресла и облокачиваясь всей рукой о спинку.

– Я предпочел бы увеличить количество поцелуев таким образом, чтобы на мысли времени не оставалось.

Мужская рука, лишенная перчатки, как всегда бывает дома, коснулась моих волос, перебирая распущенные пряди между пальцев.

Волна мурашек пробежала по спине. То осторожные, то наоборот уверенные и собственнические ласки Грегора всегда вызывали у меня трепет. Мне нравилось любое его внимание. Самое легкое движение ладоней рождало под кожей ураган молний. Но я каждый раз внутренне вздрагивала от сладкого страха, от жгучего ожидания, пустит ли он в ход свою магию. Это заставляло меня нервничать, как ни странно, испытывая еще большее желание.

– Какая же глупая у тебя тогда будет возлюбленная, – сбившимся голосом проговорила я.

– Ничего подобного, – промурлыкал Грегор, впрочем, вполне серьезно. – Между прочим, моя жена обвела вокруг пальца саму мэссину Хелению, в хитросплетении интриг которой я, между прочим, чуть не лишился головы.

Щеки запылали смущением. Хотя, возможно, это был румянец удовольствия.

– Кстати, – продолжил он, приятно перебирая мои волосы. – Ты знаешь, что вчера ночью главу ордена Белой чайки наконец-то нашли?

– Правда? – ахнула я, тут же с любопытством отодвинувшись от Грегора, чтобы смотреть прямо в глаза. – Мне не доложили.

Мастер пыток улыбнулся, на миг вновь превращаясь в Черного палача, всегда и во всем идущего на шаг впереди.

– Да, мэссина уже в одной из камер императорской тюрьмы.

– Ее заключили в камеру без суда? – удивилась я.

– Ну не покои же ей во дворце выделять? – улыбнулся Грегор. – Император вообще хотел в тот же час, как ее нашли, отрубить нахалке голову. Но что-то передумал.

Я побледнела. Наверно еще слишком свежи были воспоминания об эшафоте и гильотине с грязным, окровавленным лезвием.

– И что теперь ее ждет? Нам придется с ней работать?

– Не беспокойся, моя рыжая лилия, – поцеловал он меня в макушку. – Твое участие не понадобится. Да и меня Линарий наверняка не допустит. Захочет наказать предательницу сам. И, оценивая тяжесть вины на ее плечах, могу предположить, что одним отрубанием головы тут не обойдется. В подземельях нашей тюрьмы есть много пыточных камер, которыми давно не пользовались.

Он весело улыбнулся, словно говорил не об ужасных пытках, а о падении стоимости на женские шляпки.

Но, честно говоря, мне не было жаль Хелению. Достаточно вспомнить, какую участь она готовила нам с Грегором, и тут же на душе становилось спокойно.

– Пусть белые чайки укажут путь ее душе, – прохладно ответила я.

И мужчина улыбнулся еще шире.

– Очень печальное пожелание для живого человека, – проговорил он. – И очень ценное для мэссины.

Я вздохнула, отгоняя дурные мысли. Хеления – отныне не наша забота. Она -пыль, оставшаяся на дороге прошлого. И даже воспоминания о ней – не то, что я хотела бы видеть в нашей с Грегором совместной жизни.

Мы поженились несколько недель назад, но, казалось, будто вчера. До сих пор не могли решить, где будем жить дальше: в его старом особняке или моем новом. Все заботы очень быстро отходили на второй план, стоило нам оказаться слишком близко друг к другу.

Вот как сейчас.

Я положила голову на грудь Грегора и закрыла глаза, вдыхая его едва уловимый, пьянящий запах с нотами сахарного тростника. В очередной раз задумываясь о том, что было бы, если бы в тот роковой день магия так и не вернулась к нему.

– Грегор… Я ведь так и не поняла, почему ты снова смог колдовать тогда, во время казни. Ведь любовь лишила тебя волшебства. И лишь потом, когда черный поток вернулся, мне удалось его усилить.

Я подняла на мужчину вопросительный взгляд. Он вздохнул и задумчиво посмотрел в огонь.

– Наверно дело в самом чувстве, Лилиана. Ведь любовь тоже включает в себя весь спектр. В ней может преобладать рубин страсти или горький шоколад тоски. Багрянец ненависти или синева презрения. Любовь многогранна. И только тогда, когда все потоки внутри нее уравновешены, она приобретает чистый цвет. Как твоя магия, дорогая.

– Значит… – задумчиво произнесла я, – сперва твоя любовь не была уравновешенной?

– Не была, – кивнул Грегор. – Чаще всего так и происходит. Я думаю, страсть и тоска сильно превалировали над другими составляющими. И мне повезло, что сейчас все иначе.

– Как же это сложно, – покачала головой я. – В любом случае, хорошо, что все сложилось так, а не иначе. Хвала Светлой деве, магия вернулась. И мой поток усилил твой…

В этот момент меня вдруг прошила очередная неожиданная идея. Честно говоря, мысль была интересной и пугающей одновременно. Но страх был не темным, а все тем же, вызывающим горячее волнение внизу живота.

– Грегор… – позвала я вдруг сорвавшимся голосом.

– Да, дорогая.

– А ты не мог бы… кхм… открыть на меня черный поток?

Густые брови удивленно взлетели в воздух. Уголки губ иронично приподнялись.

– Признаться, я обескуражен, – ответил он, повернув к себе мое лицо и задумчиво обведя пальцем контур губ.

– Нет, Грегор! Это не то, что ты думаешь. Я просто…

– Ты просто хочешь заняться сексом, но я теперь не достаточно тебя возбуждаю? – закончил он, приподняв бровь.

И черный взгляд вспыхнул алым.

– Нет! Просто…

– Просто после свадьбы прошло уже целых три недели, и страсти поутихли, – снова начал рассуждать он.

И только веселые искорки во взгляде горели все ярче.

– Грегор! – вспыхнула я до корней волос.

Мужчина улыбнулся.

– Я хотела проверить, не усилится ли моя магия от твоего потока, – ответила, всплеснув руками. – Но теперь уже передумала.

Однако, прежде, чем я успела вскочить с кресла и возмущенно убежать неведомо куда, Грегор схватил меня за талию, сам упал на освободившийся предмет мебели и усадил меня на себя.

В крепких объятиях я мгновенно расслабилась, занервничав теперь совсем по другому поводу. От широкой груди исходил знакомый жар. Мышцы на плечах рельефно напряглись, удерживая меня в стальной хватке. Вены на обнаженных ладонях слегка набухли.

– Грег?.. – выдохнула я, вмиг осипшим голосом.

Заискрились алые всполохи на дне обсидианового мрака. Мужское лицо стало опасно серьезным.

– Я сразу понял, чего ты хочешь добиться, – ответил он спокойно. – Но ты уверена, что сможешь колдовать, испытывая на себе… воздействие черного потока?

Мое дыхание вдруг потяжелело. Слова Черного палача были похожи на предупреждение. Но азарт будоражил кровь не хуже крепкого вина.

– Пустяки, – махнула рукой я, отчаянно давя улыбку. – Что там испытывать-то?

Губы Грегора медленно растянулись.

– Ах, вот как? – опасно-тихо спросил он, приподняв бровь. – Моя лилия захотела поиграть?..

Я не успела ничего ответить. Мужчина коснулся губами моего подбородка, мягко прикусывая кожу, двинулся чуть левее и вниз, очерчивая легкими поцелуями изгиб шеи.

Он дразнил меня, будто напоминая: даже без магии мне сложно контролировать себя в его руках. И все же я не собиралась сдаваться.

– Дорогой, – проговорила я, стараясь держать голос ровным. – Что там играть, ясно же, что победа будет за мной!

И мне почти удалось не сорваться на хрип от подступающего уверенными шагами возбуждения.

Грегор еле слышно усмехнулся, поглаживая мои бедра, по-хозяйски приподнимая тонкую ткань домашнего платья.

– Ну, все, дорогая, ты напросилась.

Я отметила, что вот уж он-то не смог удержать тембр отстраненно безразличным. При слове “дорогая” голос понизился и стал мурлыкающе-грудным. Но я не успела порадоваться маленькой победе.

В следующий миг мужчина легко приподнял меня, вдруг пересадив лицом к себе, окончательно задрал платье и, резко расстегнув брюки, и вошел.

Я только и успела вскрикнуть от внезапно-сладкого ощущения наполненности, как еще через секунду воздух вокруг неуловимо потемнел, а все тело пронзило острое, неконтролируемое желание. Дикий голод, исступление, лавина, сметающая ослабевшее сознание.

Из горла вырвался громкий стон, и Грегор тут же прикусил меня за нижнюю губу, прошептав:

– Ты так сладко стонешь, что я готов регулярно помогать тебе в твоих экспериментах…

И начал двигать меня за бедра, приближая к себе, наполняя мое тело до сладкого крика.

Голова закружилась, тугое напряжение жидким огнем растеклось по животу. Каждым миллиметром кожи я ощущала острую необходимость отдать себя целиком. Быть рядом с этим мужчиной. Как можно ближе. Жарче.

Проклятье… Светлая дева, кажется, я что-то хотела проверить?

– Грегор… да…

Мужчина наращивал темп, с силой насаживая меня на себя, почти рыча что-то в ответ. И тогда я вдруг вспомнила.

– Грегор, твой поток!

Во время секса Черный палач не умел колдовать. Ему не хватало самоконтроля. Наверно поэтому я и смогла немного прийти в себя.

Мужчина нехотя замедлился, тяжело вздохнул и окончательно замер, прожигая меня черно-алым взглядом, от которого по спине пробежала волна мурашек.

– Прости, лилия. Готов признать, кажется, первый раунд за тобой, – снова тонкая улыбка на губах.

И снова движения, но на этот раз настолько медленные, что Грегору вполне удавалось контролировать себя. А вот мне такой плавный ритм сносил остатки самообладания гораздо быстрее. И наверняка милый муж об этом знал…

– Грегор, остановись, – прошептала я. Но черный поток снова накрыл сознание, заставив сдвинуть бедра, подаваясь навстречу, и прикусить губу, чтобы не закричать.

– Зачем останавливаться? – иронично ответил мужчина, и немного хрипло добавил, выдавая себя с головой: – Мне вовсе не мешает…

А я должна была сделать то, что планировала. Должна, ох!

И белый поток упал с потолка, смешиваясь с черным, окутывая нас обоих тяжелым, густым шлейфом магии.

Казалось, сам воздух стал вязким. Не темным, и не светлым. Как сладкий, гречишный мед.

Перед глазами вспыхнули незнакомые видения.

Рыжая женщина с влажными, спутанными волосами что-то кричит среди белых, скомканных простыней. Вокруг нее суетятся люди. И совсем рядом стоит бледный Грегор, держа бедняжку за руку. Я понимаю, что ей больно, и мне ее жаль. Только через несколько мгновений становится ясно, что эта женщина – я.

Крохотный ребенок, мокрый и скользкий. Но бесконечно красивый. Лежит у меня на руках.

Маленькая девочка бежит ко мне через огромный сад, полный обнаженных скульптур. Ее распущенные, рыжие волосы развеваются на ветру, а маленькое, белое платье похоже на крылья бабочки.

“Мама, мама, смотри, я могу напугать целую стаю собак!..”

Высокий мужчина в офицерской форме мрачно смотрит на Грегора. Из его уст звучат странные и темные слова:

“Ее дар всегда будет угрозой. Вам не уберечь девочку…”

Холодные мурашки пробегают по спине.

Рыжие волосы малышки. Ее черные глаза с алыми всполохами.

Снова фокус видений меняется и теперь передо мной худенькая девушка с безупречно прямой осанкой. Она смотрит вдаль. Под ногами танцует зеленая трава, как языки пламени. А далеко впереди сотни мужчин, закованных в броню.

Я боюсь. А девушка улыбается, протягивая вперед тоненькую руку, которую, кажется, так легко сломать. Но даже сейчас я понимаю, что это лишь видимость.

Образы уже ускользают от меня, и я знаю, что теперь мне пришло последнее видение.

Давно немолодая женщина стоит напротив старого серебреного зеркала. В нем отражаются ее волосы, подернутые сединой. Морщины на лице, в котором я снова с удивлением узнаю себя.

“Алиана…” – зову кого-то я.

На зов оборачивается рыжая красавица. У нее моя улыбка и твердый взгляд Грегора. А еще у нее на голове корона.

“Подойди, мама, посмотри на нашу империю”, – говорит она.

Я подхожу к ней и вижу рядом своего мужа. Его короткие волосы, падающие на глаза, все так же черны. Только у глаз появилось несколько колючих росчерков морщин, сделавших лицо более серьезным. Теперь он еще лучше оправдывает свое прозвище.

А там, внизу, под широким балконом, с которого девушка уверенно машет рукой, стоят сотни людей. Они что-то галдят, подбрасывая в воздух цветы и головные уборы. И, кажется, я слышу в их криках:

“Да здравствует новая императрица, Алиана первая Вильерт!”

Я открыла глаза, не веря, что все это действительно только что было в моей голове. Что это не сон. Сердце стучало слишком быстро.

– Что с тобой, Лили? – спросил Грегор, мгновенно нахмурившись.

Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок.

– Грег, а оракулы могут видеть будущее?

Черные брови сдвинулись.

– Впервые об этом слышу.

Я не знала, что произошло. Но воспоминания об увиденном жгли, будто под кожей кто-то рассыпал раскаленные угли.

Девушка, невероятно похожая на нас с Грегором. Неужели это могла быть наша дочь?

– Мне кажется, я видела… – прошептала, не веря сама себе.

– Кого? – уже спокойнее спросил мужчина, обхватив мое лицо ладонями.

– Нашу дочь.

Брови мужчины поползли вверх, и он улыбнулся. И его спокойствие, как всегда, мгновенно передалось мне.

– Что ж, это возможно. Ведь оракул и мастер черного потока никогда прежде не колдовали вместе, – пожал плечами он, придвигая мои бедра ближе и целуя в губы, отчего в теле снова вспыхнул пожар, а я вспомнила, чем мы тут занимаемся.

Тяжело выдохнула, чувствуя, как желание начинает потихоньку снижать яркость пережитых образов.

– И как мы ее назвали? – тихо спросил Грегор, покрывая поцелуями мою грудь, захватывая губами сосок.

– Алиана… – хрипло ответила я, запрокидывая голову от острого наслаждения.

– Прекрасное имя, – сдавленно прошептал мужчина, ускоряя темп.

“Это ты еще не знаешь, кем она станет, когда вырастет”, – с усмешкой подумала я и окончательно забылась, потерявшись в ослепительном удовольствии. Целиком растворяясь в собственном муже. В его сильных руках, испещренных рисунком вен. Как цветок хлопка сгорая в исступлении.

В страсти Черного палача.

Content

Лайм Сильвия Страсть Черного Палача

Сильвия Лайм «Страсть Черного Палача»

Глава 1. Досадная ошибка

Глава 2. Нежданная встреча

Глава 3. Званый ужин

Глава 4. Откровения коменданта тюрьмы

Глава 5. Терзания Черного палача

Глава 6. Таинственный заключенный

Глава 7. Сладкое безумие

Глава 8. Награда героине

Глава 9. Профессия Палача

Глава 10. Странные видения

Глава 11. Императорский ужин

Глава 12. Мнимая власть

Глава 13. Болезнь

Глава 14. Утро мастера пыток

Глава 15. Принц и Палач

Глава 16. Мэссина

Глава 17. Узник

Глава 18. Странный дом

Глава 19. Мастерская

Глава 20. Темные тайны

Глава 21. Разгадка Черного палача

Глава 22. Осколки сердца

Глава 23. Осколки души

Глава 24. Старый друг Бэйл

Глава 25. Плен

Глава 26. Начало конца

Глава 27. Суд

Глава 28. Признание

Эпилог