Anne Dar

Металлический турнир

Глава 1

Я шла по ветхой, потрескавшейся брусчатке, оставляя за собой пылевую дымку, вызывающе поднимавшуюся из-под моих потертых ботинок. Сегодня в центре города было пустынно. Это было неудивительно, как и то, что именно сегодня мне не повезло наткнуться на ликтора[1]. Ликторы никогда не отличались дружелюбием и всякий раз на фоне Церемонии Отсеивания делали свой оскал предельно широким. О чем я только думала, выходя в центр именно сегодня? Я даже не успела дойти до пекарни, когда это ничтожество возникло передо мной. Скрепя зубами, мне пришлось распрощаться сразу с пятью голубями, покоящимися в вещевом мешке за моей спиной. Я через силу разошлась с этим ликтором на тихой ноте только ради того, чтобы моя история о том, что я случайно подбила птиц у старой мельницы, не вызвала подозрений. Дефицитные голуби уже давно перевелись в нашем Канто́не[2], и даже на древней мельнице не осталось ни единого — все пали жертвами голодающих прачек, живущих в бараках, расположенных напротив последнего пристанища птиц.

Если дать характеристику Канто́ну-А одним словом, этим словом будет «голод». Стекольный завод, обеспечивающий наш Кантон, хотя и является единственным на весь Дилениум[3], с каждым годом песчаные карьеры к югу от Кантона становятся всё мельче, что предзнаменует постепенный и неизбежный упадок «А». Подобное уже случалось с нашими соседями. Когда Кантон-I разорился, исчерпав все запасы бурого угля, его население осталось без шанса заработать на кусок хлеба. Позже людей заставили работать на скотоводнях, но прежде чем скотоводни были организованы, население пухло от голода, вымирая словно мухи. После пятилетнего кризиса, немногочисленные люди, чудом выжившие в «I», буквально вгрызлись в возможность круглосуточно батрачить на фермах, утопающих в навозе и перегное. Да, за последующие пару лет «I» стал одним из самых богатых Кантонов Дилениума, так как Кар-Хар[4] всегда испытывал нужду в свежем мясе и молочных продуктах, однако какую цену пришлось заплатить «I», чтобы выжить. В течение того пятилетнего голода, каждый третий, или даже каждый второй, в «I» умер от голода. Оборачиваясь на их трагическую историю, нам приходится опасаться грядущих лет для Кантона-А.

Нужно было прислушаться к Эльфрику и пересидеть этот день в четырех стенах, как и большинство здравомыслящих людей, заботящихся о целостности своих костей, — не пришлось бы расставаться с жирными голубями. Спустя пять минут после встречи с ликтором, я попрощалась с милой для своих ботинок брусчаткой и перешла на подобие дороги, в бурлящей грязи которой, каждую дождливую осень, тонули полудохлые крысы. Сейчас, в первый день засушливого июля, о промокших ногах можно было не беспокоиться, однако нахлынувшие воспоминания об осени заставляли меня непроизвольно морщить нос. Прошедшая ночь была достаточно прохладной, и в шесть утра мне было приятно кутаться в старую толстовку с давно сломанной молнией. На этом всё приятное на сегодняшний день заканчивалось.

Дома я оказалась в начале седьмого, о чем свидетельствовали дряхлые настенные часы в виде совы, висящие у входа. Не знаю как для остальных Кантонов, но для «А» часы — это непозволительная роскошь. Пусть даже барахлящая, наново склеенная и ужасно страшная, но роскошь. Эльфрик обменял целого сома на них и первое время я бурчала о невыгодной сделке, однако когда спустя несколько дней часы начали кряхтеть, показывая время, я решила заткнуться, всё еще не понимая зачем нам часы, ведь ими сыт не будешь, в отличие от хорошенько прожаренного сома.

Пройдя мимо Эльфрика, растянувшегося на дряхлом диване, я зашла за свою ширму и рухнула на подобие постели, походящей больше на лежанку для приблудившегося пса. Дом, в котором я жила с дядей, скорее был и не домом вовсе, так как представлял собой всего лишь небольшую комнату на тридцать квадратных метров. Это если не учитывать санузел, в котором находился единственный источник воды в нашем доме, пусть только холодной и временами ржавой. Помимо воды здесь еще располагался разбитый унитаз, возле которого было установлено ведро с водой, для возможности смывать за собой «результаты жизнедеятельности». Для того чтобы помыться, приходилось греть воду в котле, подвешенном в камине, и наполнять теплой водой железную ванну, установленную возле унитаза.

Естественно у нас, как и у девяносто пяти процентов населения Кантона-А, не было плиты, поэтому нам приходилось топить камин, чтобы приготовить себе толковый обед. А так как летом и без камина было слишком жарко, зачастую в эту пору года мы придерживались сыроедения. Я была не против подобного расклада, да и никто в Кантоне-А не был против подобного расклада, ведь главное, чтобы в принципе было что есть, а сырым или вареным — это вопрос второстепенный, которым не могут себе позволить задаваться люди, живущие в вечном голоде.

Наша комнатка была условно разделена на три части: часть у входа, в которой стоял огромный платяной шкаф, занимающий полкомнаты, дряхлый диван, журнальный стол и табурет, на котором доживал свои последние дни кряхтящий телевизор, — это зона сна Эльфрика; часть за широкой ширмой, расположенной в паре шагов от дивана, за которой на полу был разложен старый плед с подобием одеяла и подушки, — это зона моего сна; часть, в которой стоял ветхий буфет, — это зона кухни. Окно, расположенное за ширмой над моей головой, упиралось в каменную стену высотой в двадцать метров, так что единственным источником света в нашей хижине являлось окно, вырезанное перед диваном Эльфрика. Когда с сумерками становилось слишком темно, мы пользовались керосиновой лампой — Эльфрик знал, у кого можно обменять пару уток на пару литров чистого керосина.

Наша хижина стояла в самом конце улицы, с северной и восточной стороны упираясь в стену, очертывающую пределы Кантона-А, с западной стороны встречаясь с хижиной стекольщика, а с южной выходя на узкую улочку с перекошенными деревянными домишками, больше походящими на обветшалые коробки. Нам сильно повезло с тем, что наша хижина была кирпичной — при сильной засухе деревянные дома зачастую горели, а с учетом их плотного соседства, порой за один пожар успевали выгорать целые улицы, прежде чем пожар успевали подавить. Немногочисленные дома из красного кирпича, как наш, выделялись из общей массы дерева и их хозяева немногим легче воспринимали опасность возгорания имущества от спички.

До начала Церемонии Отсеивания оставалось шесть часов, что означало, что у меня еще есть время на сон. Я сняла носки и толстовку, натянула на себя относительно чистую льняную простынь и закрыла глаза, стараясь не думать об утраченных тучных голубях, которых я планировала выменять на мыло.

Глава 2

Пришлось потратить последний обмылок, чтобы смыть с себя грязь недельной давности, и вот я уже стою в здании Администрации Кантона-А, и растираю безымянный палец правой руки. Церемония Отсеивания — это, по сути, отбор пятикровок — людей, склонных к металлическому гену. Ровно пятьдесят лет назад, после глобальной техногенной катастрофы, уничтожившей почти всё человечество, начали появляться первые носители пятой группы крови — «пятикровки». Только некоторые пятикровки являются носителями скрытого мутирующего гена, который способен сделать своего обладателя определенным Металлом — человеком-мутантом, наделенным неординарными способностями. Металл обладает практической бессмертностью и способен превращать обычные вещи в металл, который он собой представляет. В течение прошедшего полувека выяснилось, что пятикровками являются исключительно представители мужского пола, так что для девушек подобная церемония — банальная формальность, чему я несказанно рада.

Перспектива пятикровия почти никого не радовала. Один раз в пять лет молодых людей от восемнадцати до двадцати двух лет, в обязательном порядке сгоняют в здание Администрации, чтобы извлечь из них образец крови — этот процесс и называется Церемонией Отсеивания. Пятикровок отсеивают и увозят в Кар-Хар, остальные же вольны продолжать проживать свои жизни в поисках куска хлеба. С этого момента «отсеянные» пятикровки считаются пропавшими без вести. Об их дальнейших судьбах ничего не известно, отчего все убеждены в том, что с момента Церемонии Отсеивания пятикровки обречены на нечто ужасное. Все так считают не только из-за страшных сказок бабок-повитух, но и потому, что по хорошим причинам люди без вести не пропадают.

Пять лет назад, после предыдущей Церемонии Отсеивания, мой знакомый по имени Клайд, который зачастую помогал мне добывать такие дефицитные продукты как сахар или дрожжи, не вышел из здания Администрации. Разыскивая парня, чтобы сбыть ему пару куропаток, я узнала о его пятикровии на следующий день после Отсеивания. Уже пять лет как Клайд считался пропавшим без вести, а его семья, состоящая из трех женщин, лишившись главы семейства, едва сводит концы с концами. По старой памяти мы с Эльфриком иногда заносим им что-нибудь из своих трофеев, если только можем позволить себе подобную роскошь, и, кажется, если бы мы этого не делали, эти женщины умерли бы от беспросветного голода уже спустя год после пропажи своего кормильца.

Однако, не смотря на то, что все были в курсе того, что дорога в Кар-Хар ведет прямиком к забвению, а пятикровие — это приговор (только если ты не родился в трех рубашках одновременно), — всё равно находились безумцы, которые вызывались добровольцами. Таких людей называли тэйсинтаями или самоубийцами.

В конце концов, из тысячи молодых людей один раз в пять лет отсеивается лишь около десяти пятикровок, поэтому все парни во время Церемонии рассчитывают лишь на то, что вероятность услышать своё имя слишком мала. И только девушки перед Отсеиванием могут спать спокойно, так как за полвека существования пятикровок еще не обнаружилось ни единой пятикровки без яиц. Если девушка и уезжала в Кар-Хар, тогда она обязательно являлась тэйсинтаем.

В этом году в Кантоне-А было всего лишь триста девяносто семь молодых человек в возрасте от восемнадцати до двадцати двух лет, чьи безымянные пальцы должны были пострадать от иглы. Это вдвое меньше, чем в прошлый раз. Виной резкому уменьшению численности населения в «А» была эпидемия острого кишечного гриппа, вспыхнувшая четыре года назад и покосившая двадцать шесть процентов Кантона. Во время этой напасти людей срезало пачками до тех пор, пока Кар-Хар не решил выделить партию инъекций для зараженных. В итоге эпидемия была остановлена, но за прошедшие три месяца мора население «А» резко сократилось.

Я осматривалась по сторонам, пытаясь отстраниться от общего ощущения паники. Просторный зал был разделен на три части: а) сцена, на которой присутствовали послы Кар-Хара, б) участок для тех, кто еще не сдал анализ крови и в) участок для счастливчиков, успешно миновавших приговора. Каждые пять лет из Кар-Хара прибывает пара Металлов, которые стоят на сцене во время Церемонии Отсеивания, чтобы наблюдать за безошибочностью проведения мероприятия. На сей раз представителями являлись Платина и Ртуть.

Платина был самым первым открытым Металлом. Его открыли двадцать восемь лет назад в двадцатидвухлетнем возрасте, что означало, что сейчас ему должно было быть ровно пятьдесят, однако он выглядел не старше двадцати пяти лет. Платина был широкоплечим, крупным парнем ростом около метра восьмидесяти, с точеным телом, черными волосами и красивыми широкими скулами, что автоматически делало бы его эталоном мужской красоты, если бы не его отстраненный вид, который ясно давал понять, что ему наплевать на происходящее вокруг.

Вторым Металлом была Ртуть — статная блондинка с волосами до лопаток и ногами от ушей. Она была настолько красивой, что от её созерцания наверняка можно было бы ослепнуть, если бы на нее пришлось смотреть дольше одной минуты, не моргая. Однако её красота всем своим видом источала опасность. На протяжении всей Церемонии Ртуть всем своим видом демонстрировала, что ей неприятно находиться среди оборванцев, и я была более чем уверена в том, что будь её воля — она бы перестреляла всех присутствующих лишь для того только, чтобы освободить себя от бремени присутствия в гнилом Кантоне, вот только она не была уверена в том, что в процессе не запачкает свои атласные серые перчатки, покрывающие её руки до локтей.

Ртуть была одной из двух Металлов, которые являлись женщинами. Естественно она не была пятикровкой, что делало её существование в ранге Металла загадкой, ведь Металлом может стать только пятикровка, а пятикровками являются только мужчины… Все предполагали, что Ртуть обычный тэйсинтай, которому сделали переливание пятой группы крови, однако никто в этом не был уверен на сто процентов.

По сути, Металлы должны были присутствовать на Церемонии для того, чтобы воодушевить пятикровок и вселять в них надежду на то, что они тоже вскоре смогут обрести вечную молодость, посредством обращения в Металл. Обычно это работает, но, судя по слухам, зачастую бывают срывы, когда молодые люди впадают в истерику от страха перед своим будущим, о котором люди распускают не самые лучшие догадки, и совершают неудачные попытки самоубийства. В Кантоне-А подобных инцидентов прежде не было, что немного успокаивало.

Также, по непонятной мне идее, присутствие Металлов должно было воодушевлять обычных людишек становиться тэйсинтаями, что даст им возможность отправиться в Кар-Хар. Если в других Кантонах и были самоубийцы, то в Кантоне-А тэйсинтаев не было вообще никогда.

На стене за спинами Платины и Ртути, стоящих по две стороны сцены, высвечивался простой пример с решением: «285+112=397». Это означало, что в зале присутствует двести восемьдесят пять парней и сто двенадцать девушек. В этом году «неотсеянных» было мало, из чего следовал вывод, что Церемония должна пройти быстрее обычного.

Змееподобная очередь, вьющаяся с перекрытого ликторами входа, быстро продвигалась к сцене. Вначале шли парни, сразу за ними следовали девушки, с успокоением перешептывающиеся между собой о том, что появились на свет в ранге слабого пола. Мне же хотелось поскорее уколоть палец и, оказавшись в толпе счастливчиков, с облегчением вывалиться из этого здания, чтобы крепко обнять ожидающего меня снаружи Эльфрика. Мы с дядей редко обнимались, но всякий раз делали это так, словно больше шанса нам может не представиться. Этим утром мы обнялись.

Окунувшись в мысли о Эльфрике, с которым мы договорились сразу после Церемонии отправиться в пекарню, чтобы обменять куропатку на яблочный пирог у старика-пекаря, я на минуту забыла о том, что уже у четверых парней, стоящих возле Ртути, жизнь разрушена (а если судить по их лицам — окончена). Улыбаясь воображаемому Эльфрику, я перевела взгляд со стены, на которой медленно таяли цифры, обозначающие количество непроверенных людей, и неожиданно встретилась с холодным взглядом Платины, который выражал полное безразличие, но скорее не к моей персоне, а ко всему происходящему вокруг. Я резко опустила голову, чтобы не привлекать к себе внимание, и начала потирать руками бёдра. Мои майка, мешковатые штаны и кроссовки, с пробитой гвоздем пяткой, были черного цвета, но не потому, что черный — мой любимый цвет, а потому, что он лучше всего скрывал грязь. Естественно Эльфрик настоятельно посоветовал мне перед Церемонией выстирать свою лучшую одежду, однако едва ли стирка в итоге смогла спасти мой внешний вид. Даже распущенные черные волосы, которыми я прежде гордилась, на фоне атласных локонов Ртути выглядели дешевым ширпотребом.

Около получаса я смотрела в спину парня, стоящего впереди меня, который был всего на пару сантиметров выше моей головы. Он был одет в выцветшую коричневую футболку и, судя по частым почесываниям головы, в его отросших волосах явно бродил целый выводок блох. Мне каждое лето приходилось бороться с этими паразитами при помощи растворов полыни, пижмы, соды и прочих премудростей, так как Эльфрик не одобрял моего желания состричь волосы. И хотя я была в курсе того, что блошиной фермой в Кантоне-А заведует каждый второй, стоять возле парня, который в силах побрить голову, чтобы не раздирать её в кровь, было немного неприятно.

Я была первой девушкой в строю, следующим сразу за строем парней, поэтому, когда дело дошло до последнего парня, стоящего передо мной, я с облегчением выдохнула, предчувствуя близкое завершение Церемонии. На сцене всё еще стояло только четыре пятикровки, что было редкостью, так как обычно в Кантоне-А набиралось от десяти до пятнадцати человек. Нынешние «счастливчики» толпились за спиной Ртути, всего в шаге от холодной блондинки, так как по правилам Церемонии «отсеянные» парни должны были стоять со стороны женщины-Металла, а девушки со стороны мужчины-Металла. Из-за того же, что тэйсинтаев в Кантоне-А никогда не было, правая часть сцены, за спиной мужчины-Металла, всегда пустовала.

Задача очередников была проста — подойти к столу, за которым сидел медик из Кар-Хара в белоснежном халате и стерильной повязке на лице (словно боясь подцепить какую-нибудь гадость от присутствующих), протянуть правую руку, почувствовать укол в безымянный палец, услышать «чисто» и отправиться к толпе, которую миновал дамоклов меч. Если доктор вместо слова «чисто» начинал зачитывать личные данные стоящего перед ним человека — это было оглашение пятикровия. Зачитка личных данных делалась для того, чтобы формально ознакомить присутствующих с новобранцем, однако все прекрасно понимали, что всем глубоко наплевать на то, как именно зовут несчастного, и какой у него рост.

Парень, стоявший передо мной, сделал пять шагов вперед за очерченную желтую линию, протянул руку и, спустя несколько секунд, берущий анализ крови медик произнес:

— Сол Вега, двадцать два года, три месяца, четыре дня от рождения. Рост метр семьдесят четыре, вес шестьдесят пять килограмм, светлый шатен, цвет глаз карий. Пятикровка. Прошу подняться на сцену.

— Нет, — раздался приглушенный выдох парня и, замотав головой, он сделал шаг назад. Ликторы, стоящие по две стороны от ступеней, ведущих на сцену, сдвинулись со своего места, но парень неожиданно достал из-за пазухи пистолет и… Выстрелил себе в висок!

Всё произошло так быстро, что я даже не успела испугаться. Секунда — и на меня что-то попало, еще секунда — и парень лежит у моих ног. Толпа девушек за моей спиной мгновенно начала визжать, парни из толпы «чистых» начали гулко реагировать, и только я замерла на месте, глядя широко распахнутыми глазами на лужу крови, вытекающую из головы незнакомца, распластавшегося прямо передо мной. Моя правая рука была забрызгана кровью, и я почти была уверена в том, что на лицо мне тоже попало.

Ликторы начали стучать дубинками по щитам и толпа быстро замолкла. Спустя минуту два ликтора за руки вытащили тело пятикровки из здания Администрации. Когда ответственный за проведение Церемонии ликтор прекратил выяснять, как именно самоубийце удалось пронести оружие внутрь, с учетом того, что всех на входе обыскали, и толпа, наконец смолкла, в воздухе повисла режущая перепонки тишина. Я всё еще ошарашенным взглядом смотрела на лужу крови, медленно подступающую к моим ногам, подавляя зудящее желание стереть капли чужой крови с моей побледневшей руки.

— Покончим с этим, — злобно прорычал ликтор, стоящий между мной и столом, за которым сидел медик, после чего добавил. — Следующий.

Я была удивлена тому, что у меня получилось сдвинуться с места при том, что я ощущала себя ледяной глыбой, которая едва ли способна была передвигать себя самостоятельно. Аккуратно обойдя кровавую лужу, я остановилась напротив стола медика и замерла.

— Руку, — невозмутимым, уставшим тоном произнес мужчина в белом халате, но я пропустила его требование мимо себя, всё еще пребывая в шоке. — Руку, — более настойчиво и громко повторил медик, что заставило меня, наконец прийти в себя. Быстро заморгав, я протянула правую руку вперед, после чего к моему безымянному пальцу поднесли синий прямоугольник, из которого внезапно вынырнула игла, едва ли не пронзившая мой палец насквозь. Поморщившись, я перевела взгляд на четверых парней, стоящих на сцене возле Ртути, затем на толпу «чистых» и впервые за всю жизнь положительно отнеслась к тому факту, что рождена девушкой.

Я снова посмотрела на медика, который уже успел опустить образец моей крови на одноразовый диск прозрачного цвета. Внезапно на мониторе его компьютера появилась моя фотография, которая была сделана днем ранее. Накануне перед Церемонией Отсеивания все её участники проходят медосмотр в фельдшерском пункте, где сдают образец крови, измеряют рост и вес, и фотографируются для личной анкеты.

— Теа Диес, — вдруг произнес моё имя медик внезапно охрипшим голосом, отчего моё сердце остановилось в рывке. — Восемнадцать лет и двадцать один день со дня рождения. Рост метр семьдесят два, вес шестьдесят два килограмма, брюнетка, цвет глаз голубой. Гхм… Пятикровка, — нахмурившись, добавил мужчина. В пространстве повисла давящая тишина. Кажется, я умерла на месте. Округлив глаза, я мысленно кричала на медика о том, что это невозможно, так как я девушка, а девушек пятикровок не существует! Однако он не спешил произнести: «Прошу подняться на сцену», что всё еще грело во мне надежду на изменение результатов теста.

— Руку, — вдруг повторно попросил медик, и я снова протянула свою внезапно окоченевшую ладонь, вложив её в облаченную в латексную перчатку руку медика. Он протер мой пострадавший палец проспиртованным куском стерильной ваты и снова проколол его, в чем не было абсолютно никакой необходимости, так как из предыдущего прокола кровь всё еще хлестала бурным потоком. Снова опустив каплю моей крови на новый одноразовый диск, он посмотрел на монитор, на котором сиюсекундно повторно высветилась моя анкета.

— Теа Диес, — снова повторил озадаченным голосом медик. — Восемнадцать лет и двадцать один день со дня рождения. Рост метр семьдесят два, вес шестьдесят два килограмма, брюнетка, цвет глаз голубой. Пятикровка.

Кажется, все присутствующие замерли в попытке поразить меня молнией, чтобы облегчить мою участь. Неожиданно медик схватил меня за правое запястье, после чего воткнул огромную железную иглу глубоко в моё предплечье и, не самым безболезненным способом, выкачал из меня целых пять миллилитров крови. Вслушиваясь в гнетущую тишину, повисшую в зале, я пыталась не скончаться от испуга на месте. Через несколько секунд после взятия крови из моей вены и её анализа, медик посмотрел на меня, строго нахмурив лоб:

— Венерическими заболеваниями не страдает.

После этих слов он резким движением медицинского лезвия срезал с моего правого запястья резиновый напульсник красного цвета, на котором черными буквами была выдавлена надпись «Заражена».

— Прошу подняться на сцену.

Глава 3

С бешеным стуком сердца, отдающим наковальней в ушах, я медленно поднялась на сцену, случайно встретившись с ошарашенным взглядом одного из ликторов, стоящих возле лестницы. Вовремя вспомнив, что мне необходимо встать с правой стороны от Платины, я остановилась в пяти шагах от безучастного Металла, тщетно стараясь восстановить своё сбившееся от страха дыхание. Передо мной всё плыло — удивленные лица пятикровок и чистых, возмущенное лицо Ртути, скрещенные на груди руки Платины… Пока я старалась осознать, что именно только что произошло, церемония продолжала двигаться вперед. Испуганные подобным поворотом событий, девушки резко побледнели — одна из них даже упала в обморок сразу после укола в палец. Ликторам снова пришлось попотеть — на сей раз, чтобы перетащить обомлевшую девицу в толпу чистых.

Мои конечности с каждой минутой холодели всё сильнее, и казалось, будто в помещении не плюс двадцать, а все минус десять. Что именно должно было происходить с пятикровками дальше никто из присутствующих не знал, что, как по мне, пугало еще больше, чем, если бы мы наверняка знали о том, что нас непременно вздернут.

Пока я блуждала в своём затуманившимся подсознании, доктор вышел из-за стола и объявил о том, что Церемония Очищения закончена, и чистые могут быть свободны. Когда входная дверь распахнулась, и толпа молодых людей ринулась наружу, я вздрогнула, вспомнив о том, что через дорогу от здания Администрации сейчас стоит и ожидает меня Эльфрик, с куропаткой в вещевом мешке за плечом, которую мы хотели обменять на яблочный пирог.

Мои родители погибли от эпидемии холеры, когда мне было пять лет, но я до сих пор ясно помню каждого из них. Моя мама была голубоглазой блондинкой с каре в виде шара и с милой, широкой улыбкой. Отец же был высоким брюнетом с красивой россыпью морщинок вокруг сияющих, темно-синих глаз. Еще в детстве я поняла, как сильно на него похожа.

Во время разбушевавшейся эпидемии тела погибших вывозили за пределы Кантона и сжигали в общем костре, но об этом я узнала лишь спустя несколько лет, когда однажды поинтересовалась у Эльфрика, почему у моих родителей нет могилы. В моей детской памяти настолько мощно застрял жуткий запах горелой плоти, стоявший над Кантоном несколько недель подряд, что я до сих пор вспоминаю о днях эпидемии с дрожью, хотя в том возрасте совершенно и не понимала, что именно происходит.

Эльфрик был младшим братом моего отца. Он был высоким брюнетом с голубыми глазами и такой же россыпью тонких морщинок у глаз, как и у папы. А еще у него была невероятно добрая улыбка. На момент смерти моих родителей Эльфрику едва исполнилось восемнадцать лет, и больше родственников у меня не было. Да и Эльфрика я толком не знала. Он жил отдельно от нас, в бараке стекольного завода, на котором с тринадцати лет работал подмастерьем и уже в пятнадцать умудрился заполучить должность стеклодува.

До сих пор помню, как познакомилась с ним. На следующий день после того, как родителей отправили в карантинный лазарет, Эльфрик пришел к нам домой и накормил меня подгоревшей пшенной кашей. На вкус она оказалась просто ужасной, но я была настолько голодна, что съела её всю до последнего зернышка.

Перед восемнадцатилетним парнем встал выбор: взять опеку над хилой девчонкой, которая может откинуться в ближайшую зиму от морозов или в последующую весну от голода, либо отдать ребенка в приют, в котором шансы на выживание до совершеннолетия клонились к нулевой отметке. В случае опекунства Эльфрик автоматически становился владельцем отцовского дома и терял место в бараке, вместе с лучшей работой во всем Кантоне, так как на стекольном заводе могли работать только те люди, у которых нет частной собственности, и которые нуждаются в крыше над головой, коей являлся барак. Положение было практически безвыходным, и любой бы на месте Эльфрика отдал обузу в переполненный приют на верную смерть, оставив за собой отличное рабочее место, неплохую зарплату и перспективы на безоблачную жизнь, насколько она в принципе могла быть безоблачной в Кантоне-А. Но Эльфрик так не поступил. Он отказался от одного из лучших рабочих мест в Кантоне, приличного заработка и ежемесячного пайка лишь для того, чтобы попытаться меня выходить. Я прекрасно помню себя в тот период своей жизни — доходяга на двух тонких ножках, которые еле передвигались, заплетаясь между собой при ходьбе. На пороге стояла зима, которая наверняка прикончила бы меня, даже если бы мои родители были бы живы, но Эльфрик умудрился выбороть моё право на жизнь. Он поставил всё на моё выживание — обратной дороги на завод не существовало, а приличного заработка во всем Кантоне больше было не найти. Ему предстояло не только бороться за мою жизнь, ему предстояло бороться и за свою, так как желудки одинаково урчали у нас обоих и мерзли мы с одинаковой скоростью.

Та зима была самой тяжелой на моей памяти. Я, в виде скрученного комка, круглосуточно лежала на диване, лишь по вечерам выбираясь из-под старых овечьих шуб родителей, чтобы расположиться напротив камина, который Эльфрик топил только с наступлением сумерек — для того, чтобы приготовить ужин. У меня не было сил на лишние телодвижения, поэтому я передвигалась на четвереньках и постоянно мерзла, каждый день проводя в ожидании возвращения своего дяди. Эльфрик уходил ранним утром и возвращался поздним вечером, когда за окном еще и уже было темно. Перед уходом и после возвращения он кормил меня подобием бульона, оставляя мне на обед пару кусков черствого хлеба с холодной водой или, если повезет, с молоком. Помню, как однажды он принес упаковку свежих пряников, сказав, что выменял их у булочника за что-то ненужное. В течение следующей недели каждый вечер я съедала ровно по одному прянику, а Эльфрик уверял меня в том, что не хочет попробовать.

Я чудом пережила ту страшную, тёмную зиму, кутаясь по ночам в овечьих шкурах под мышкой у Эльфрика. Когда же наступила весна и солнце начало пригревать первыми теплыми лучами, мои шансы на выживание резко возросли.

Следующие пять лет Эльфрик подрабатывал грузчиком песка, ежедневно перетаскивая полторы сотни мешков на своей спине и едва ли зарабатывая на то, чтобы хоть как-то прокормить одновременно двоих человек. В Кантоне-А детей принимают на работу только с тринадцати лет, так что в ближайшие годы нам не светило никаких заработков с моей стороны, из-за чего Эльфрику пришлось выкручиваться.

Когда мне исполнилось десять лет, он приступил к рытью тоннеля. План был настолько гениален, насколько опасен. Тоннель должен был проходить под стеной, расположенной сразу за нашей хижиной и являющейся границей Кантона-А, и выходить прямо в лес. Один километр тоннеля нам удалось вырыть за пятьсот девяносто ночей, так как зимой работа стояла из-за морозов невероятной силы, глубоко пронзающих и сковывающих землю. К рытью тоннеля Эльфрик готовился около полугода, учитывая такие факторы как обход грунтовых вод, расположение леса за стеной, глубину и ширину стен тоннеля, чтобы со временем они не обрушились. Нам сильно помогла топографическая карта Кантона-А и прилегающей к нему территории, которую Эльфрик украл у одного из ликторов, что, как и рытье тоннеля, могло стоить ему жизни. Однако нам приходилось сталкиваться и с непредвиденными факторами, такими как вездесущие корни деревьев, которые редко с легкостью соглашались поддаваться тупой лопате.

Пока Эльфрик орудовал лопатой, я занималась переноской земли. Некоторое количество земли мы решили закинуть на крышу, так как это позволяло неплохо утеплиться к зиме, и Эльфрик задумывал попробовать обустроить там теплицу. Остальную же землю мы равномерно распределяли вокруг дома и на размытой дороге, утопающей в глубоких лужах.

Тоннель был готов в середине октября. Как раз вовремя — накануне Эльфрик лишился работы, и первые заморозки уже давали о себе знать. К окончанию работы над тоннелем у нас не было ни денег для покупки пищи, ни торфа для растопки камина, ни теплой обуви, которая окончательно износилась за предыдущий сезон. Если бы не вовремя вырытый лаз, та зима могла бы стать для нас последней.

Помню вечер, когда Эльфрик впервые вернулся из леса. Он спустился в тоннель перед рассветом и очутился дома лишь с наступлением сумерек. К тому времени я давно вернулась из школы и уже пять часов как сидела на старом табурете напротив кладовой, страшась того, что Эльфрик вообще никогда не вернется. Позже, с каждым днем я всё меньше боялась бесследного исчезновения своего опекуна, постепенно привыкая к его постоянному отсутствию, но самое первое ожидание было настолько невыносимым, что становилось даже жутким.

Вход в тоннель был отлично замаскирован — Эльфрик вырыл его в подвале, расположенном в кладовой перед ванной комнатой. Найти этот подвал было нереально — вход в него был полом в небольшом кладовом шкафу, но даже если бы кто-то случайно узнал о нем, всё равно не смог бы попасть в тоннель, так как в погребе ничего кроме земляного покрытия не было. Эльфрик сделал плотные земляные крышки с обеих сторон тоннеля, которые невозможно было распознать, если только не знаешь о них. Крышка в погребе была цельной с землей вокруг нее, а на лесной крышке рос полноценный куст можжевельника. Эльфрику пришлось в буквальном смысле стать мастером камуфляжа, ведь от этого зависели наши жизни.

Впервые ему удалось принести из леса добычу только на третий день. Когда Эльфрик положил передо мной куропатку, я неожиданно остро осознала, что наша жизнь изменилась.

Первое время Эльфрику редко везло — он лишь сутки через трое возвращался с мелкой добычей, так как совершенно не обладал опытом в охотничьем деле. Однако к весне он успел поднатаскаться — зимой ему было легче выследить дичь по следам. Нам больше не приходилось тратиться на торф для топки камина — Эльфрик ежедневно притаскивал из леса несколько охапок веток, парахни или бревен, которые перевязывал бечевкой или тащил за собой по тоннелю в брезентовом мешке. Когда же он раздобыл неплохое ружье с несколькими обоймами гильз и присобачил к нему самодельный глушитель из масляного фильтра, наша жизнь стала еще более сытной. Острое зрение Эльфрика сделало его отличным стрелком и с конца января мы не только могли себе позволить ежедневно питаться мясом, но и начали торговать им. Ликторам было наплевать на происхождение мяса и где мы его достаем, как и на продажу подержанного оружия стариком-трубочистом или проституцию в женских бараках, так как из всего этого они сами умело извлекали пользу. Фактически, мы стали браконьерами, на деятельность которых, из-за жгучего бурления поджелудочных соков, всем было откровенно наплевать. Естественно мы старались меньше светиться, однако вскоре весь Кантон знал, у кого и по какой цене можно выменять свежатину. Мы извлекали пользу не только из мяса, но и из шкур, и меха. Эльфрик умело шил сапоги, а Дельфина обучила меня шить варежки и шапки, которые, как и необработанные шкуры, с наступлением холодов расходились словно горячие пирожки.

Дельфина жила в ветхом деревянном домишке вверх по улице. Высокая, стройная, хотя и костлявая, с зелеными глазами и красивыми дымчато-каштановыми, сильно вьющимися волосами длиной до плеч — она была весьма красивой девушкой. Когда-то у нее была большая семья из семнадцати человек, и все они благополучно ютились в дряхлой хижине, но четыре года назад эпидемия острого кишечного гриппа выкосила почти всё её семейство. Она, её младшая сестра и годовалая племянница чудом сумели перебороть болезнь, однако потерять сразу четырнадцать родственников — это боль невероятных размеров, глубину которой я даже не могу себе представить.

Эльфрик всегда ухаживал за Дельфиной, предоставляя девушке свою опеку, чем спасал её от нападков агрессивных мужчин. В Кантоне-А инциденты насилия над женщинами, из-за регулярно отсутствующих доказательств, не рассматриваются как преступления, так что у женского пола зачастую остается всего два варианта на неприкасаемость: найти себе альфа-самца, с которым другие мужчины будут бояться вступать в конфликт, либо обзавестись алым напульсником с надписью «Заражена» на запястье. Такой напульсник был гарантией того, что тебя не тронут, если дорожат своей жизнью. Люди, обладающие подобным опознавательным знаком, открыто заявляют о том, что заражены смертельным вирусом, передающимся кровью и половым путем. Этот напульсник невозможно снять с руки другого человека и напялить на свою, так как его буквально сплавляют на запястье больного. Вывод: либо ты действительно заражена и тебя не тронет ни один козёл из подворотни, либо ты хитроумная задница со связями в фельдшерском пункте. Я — второй вариант. Дельфина была управляющей в фельдшерском пункте и одновременно единственной медсестрой на весь Кантон-А, пока не взяла к себе в подмастерья четырнадцатилетнюю Олуэн — свою младшую сестру и, по совместительству, няню их пятилетней племянницы Лии. Вот такая вот семейная пирамидка счастья. И так как Эльфрик активно поддерживал эту пирамидку дарами леса и своей опекой, договориться с Дельфиной о браслете не составило никакого труда. Подобным браслетом она, в своё время, наделила и себя с Олуэн, вот только уже все были в курсе того, что Дельфина не больна, потому как от заболевания «красного браслета» умирают в течение пяти лет, а она всё еще жива и даже не чахнет. Все мужчины Кантона посматривали на Дельфину косо, однако, прекрасно зная способности и возможности Эльфрика, старательно обходили и её, и Олуэн стороной. Всем хотелось иметь в союзниках «мясника» и никто не хотел видеть в его лице противника, потому как Эльфрик действительно являлся опасным врагом, имея в списках своих знакомых немало ликторов и глав администрации, любящих поживиться свежатинкой.

Однако, не смотря на трепетные отношения, Эльфрик с Дельфиной не переходили рамки натянутой за уши дружбы. На данный момент Эльфрику был тридцать один год, а Дельфине двадцать пять, и я прекрасно понимала, что отговорка Эльфрика по поводу того, что он до сих пор не живет с Дельфиной лишь из-за «разницы в возрасте» — бред. Так как доступных средств контрацепции в Кантоне-А не имелось, а Эльфрик не хотел обзаводиться семьей, которая в любой момент может умереть от очередной эпидемии, холодной зимы или голода, он с Дельфиной оставались лишь друзьями, томно смотрящими друг другу в спины.

Большинство женщин в Кантоне-А были либо многодетными, рожающими по десять-четырнадцать детей подряд, либо своевременно стерилизованными. Стерилизация женщин была официально разрешена до тех пор, пока последняя эпидемия не выкосила двадцать шесть процентов населения нашего Кантона, и не возник вопрос с возобновлением рабочей силы. Многие девушки делали стерилизацию в раннем возрасте, чтобы встать на тропу проституции с уверенностью в отсутствии нежелательной беременности или для того, чтобы избежать возможной беременности от неминуемого изнасилования, однако даже подобные мелкие операции имели летальные исходы в условиях нашего Кантона. Многие женщины впоследствии жалели о принятом ими в свое время решении, так что данный вид «обезопашивания» нельзя было воспринимать как панацею.

К первому лету после вырытого тоннеля мы с Эльфриком организовали на крыше нашего дома теплицу, в которой начали выращивать помидоры. Из-за дефицита овощей, семена пришлось покупать поштучно и, в итоге, пятьдесят семян обошлись нам в пять кило мяса. К осени мы могли себе позволить объедаться помидорами до тех пор, пока однажды утром не обнаружили теплицу разоренной. Нас безжалостно обчистили, распоров дорогостоящую полиэтиленовую пленку надвое. На следующий год мы решили не повторять своей ошибки и, в итоге, забросили это дело. Всё равно регулярного присмотра за овощами организовать мы физически не могли, отчего они зачастую оставались незащищенными от местных воришек. В конце апреля мы продали ржавый каркас теплицы соседскому мальчишке, который был более воинственно настроен к вопросу воровства, нежели мы. Впоследствии у парня неплохо наладилось производство огурцов, благодаря чему он умудрился спасти от голода своих больных родителей и младшего брата.

Первое время Эльфрик отказывался брать меня с собой в лес, ссылаясь на мой возраст или необходимость караула в доме, однако уже спустя полгода, после того как я окончила школу и мне исполнилось тринадцать, он, на фоне того, что я не могла шататься по городу без дела, сдался. Но всё же основной причиной его согласия взять меня с собой в лес был выданный мной аргумент о том, что в случае его преждевременной смерти я останусь одна, без навыков добычи пропитания.

Моя первая вылазка состоялась в день моего рождения — десятого июня. Помню, как ползла по широкому тоннелю, который для Эльфрика был почти впритык, и как замерла, очутившись посреди густой зелени. Я словно оказалась в параллельной вселенной. В нашем Кантоне практически не было растений, за исключением немногочисленной, вытоптанной травы и крон деревьев, торчащих из-за стены, очерчивающей границы нашего Кантона. До дня вылазки в лес я даже не подозревала о том, что за стеной моего дома существует невероятный мир, пышущий зеленью и пахнущий свежестью. До этого моим единственным миром был мир, утопающий в грязи и разящий помоями вперемешку с гнилью.

День знакомства с нетронутой природой стал самым ярким днём во всей моей жизни.

В течение следующих пяти лет мы проделали большой отрезок работы за стеной: углубившись в лес, мы организовали несколько шалашей в разных его точках, выкопали одну землянку и проложили собственный троллей общей длиной в шестьсот двадцать метров (на стальной трос нам пришлось зарабатывать три месяца, кормя охранника склада отборным мясом). На сооружение троллея мы потратили почти год — у нас возникали заминки с креплением, сооружением площадок, системой торможения и вырубкой ветвей, царапающих лицо во время спуска. Однако проделанная работа того стоила.

В итоге мир по ту сторону стены стал для меня отдушиной, в которой хотелось застрять навсегда. Мир же по эту сторону стены превратился в пугающую неизбежность. Мы с Эльфриком могли себе позволить проводить летние ночи в лесу, но не больше того. Естественно у нас закрадывалась мысль навсегда уйти глубоко в лес, но здравый смысл позволял нам разумно оценить наши шансы на выживание. Жаркие летние месяцы, с температурой выше тридцати градусов, выкурили бы нас обратно в Кантон лесными пожарами. Если не летняя жара, тогда обязательно сорокаградусные январские морозы. Никто не отменял ядовитых змей и огромных гризли, на которых мы пару раз натыкались (в подобных ситуациях умение лазать по деревьям и маскироваться ни разу нас не подводило). Так что если мы и могли выжить в лесу, тогда от силы полгода, и-то с учетом наличия огромного багажа везения, которого, судя по тому, что сейчас я стояла в компании неудачников между двумя Металлами, у меня не было. Единственное, в чем я могла сейчас не сомневаться — это в том, что в ближайшем будущем моя жизнь может резко оборваться, так как с этого момента я официально считалась пропавшей без вести.

Глава 4

— Сдохнет в первой десятке, — раздался голос Ртути, прошедшей мимо меня к Платине.

— Самой первой, — холодно ответил Платина, и я отстранилась, сделав вид, будто ничего не услышала.

Я и четверо парней пятикровок последовали за Металлами. Спустившись за ними со сцены, мы, под охраной ликторов, чрезмерно косящихся в мою сторону, вышли из здания Администрации через черный ход. Прежде я никогда не была внутри этого здания, но даже рассматривание любопытной гипсовой лепнины не помогло мне отвлечься от мысли о том, что мне не дали попрощаться с Эльфриком. Сначала я хотела попросить о подобной возможности, однако вскоре одумалась, решив, что лишний раз упоминать о своем единственном родственнике — не лучшая идея для той, кто оградить его от опасности.

У выхода нас уже ожидал грузовой автомобиль, прицеп которого был покрыт темно-зеленым брезентом. Тот факт, что грузовик был оборудован для перевозки людей, меня немного напряг. В Кантоне-А кроме десятка старых грузовиков перевозчиков песка не было ни единой машины, так что видеть подобное транспортное средство для меня было в новинку.

Последовав примеру Металлов, парни начали залазить в прицеп. Один из ликторов уже подошел ко мне, чтобы помочь мне подпрыгнуть, но я справилась с этим прежде, чем меня успели унизить. Сев на подвесную лавку, я оказалась напротив тощего парня с огромными карими глазами, возраст которого равнялся двадцати годам, если я не ошибалась, вспоминая его анкету. Справа от него сидел двадцатиоднолетний коренастый голубоглазый блондин, который на фоне своего соседа выглядел весьма выгодно. Справа же от меня расположился парень по имени Фокас. Ему было двадцать лет, и он был слишком долговязым. Сразу за Фокасом сидел Нереус — парень, часто торговавший ворованной солью. Однажды Нереуса застали с поличным при выносе мешков с солью из продовольственного склада ликторов, после чего он был подвержен публичной порке, из-за чего в «А» его знала едва ли не каждая дворняга.

Платина и Ртуть сидели друг напротив друга, в самом конце прицепа, и не источали ни малейшего намека на дружелюбие. Неожиданно парень, сидящий напротив меня, бросил взгляд на Ртуть и заговорил дрожащим голосом:

— Софос. Меня зовут Софос. Куда нас везут? Я не хочу никуда ехать… Я не хочу!

— Заткнись, — холодным тоном отозвался Платина, и парень мгновенно замолчал, перейдя на приглушенные всхлипы. Не желая наблюдать за психологической ломкой парня, я перевела взгляд на свои сцепленные ладони, лежащие на коленях.

О Металлах обычные люди знали немногое, и-то благодаря немногочисленным телевизорам, которых на весь Кантон наберется не больше сотни. Лично я знала лишь то, что они были эталоном человека-воина и красоты в одном флаконе. Их же роль в обществе все представляли смутно, так как не до конца понимали, почему эти люди являются любимчиками Кар-Хара и с чем именно связана их популярность.

Как только мы выехали из-за здания Администрации, я увидела Эльфрика, стоящего у фонарного столба. Он тоже меня заметил. Я поняла это потому, что он сразу же сделал несколько шагов вслед за нашей машиной, однако я вовремя неодобрительно покачала головой. Эльфрик резко остановился, словно у него защемило сердце, и с его правого плеча спал вещевой мешок, который он по инерции подхватил предплечьем. Его широко распахнутые голубые глаза и слегка приоткрытый рот, искаженный от осознания безысходности, застыли в моем подсознании огромной глыбой боли. Прежде я никогда не видела Эльфрика в столь подавленно-растерянном состоянии, отчего моё сердце в одно мгновение сжалось в маленький шарик боли.

Нас довезли до северной границы Кантона, но я поняла это лишь после того, как мы выехали за её пределы. Когда же ворота за нами начали закрываться, я неожиданно осознала, что нас только что выкинули из «А». Страх с новой силой начал накатывать на моё подсознание, чему неблагоприятно способствовали всхлипы сидящего напротив меня Софоса.

Спустя несколько минут наш грузовик начал на что-то подниматься и, судя по закрывшемуся за нами подъемнику, мы въехали в какое-то железное помещение. Лишь выпрыгнув наружу по первой команде Ртути, я, наконец, смогла оценить обстановку. Мы были внутри чего-то очень большого и, пожалуй, даже внушающего страх. Вокруг нас копошилось несколько странных людей в одинаковой форме — они зачем-то проверяли крепление к полу привезшего нас грузовика. Уже спустя минуту, из слов Ртути предназначенных для Платины, я поняла, что мы находимся внутри шаттла и до нашего взлета осталось не более пяти минут.

Металлы завели нас в длинную комнату, по двум сторонам которой расположились ряды из матовых кресел бело-серого цвета. Когда мы расселись по местам, Ртуть проинструктировала севшего рядом с ней вора соли о том, как именно нужно пристегивать ремень. Выслушав инструкцию презрительно морщащейся блондинки, Нереус без проблем разобрался в простецкой конструкции ремня и пристегнулся, после чего остальные последовали его примеру. Примерно спустя минуту, над нашими головами загорелись красные лампочки с надписью «ВЗЛЁТ», а когда они погасли, Ртуть приказала нам отстегнуться и проследовать за ней.

Мы шли по длинному коридору с непонятными для меня опознавательными знаками в виде линий, стрелок и кругов, пока не остановились напротив огромной, полупрозрачной матовой двери.

— Выберите себе капсулу и не вылезайте из нее, пока вас не попросят, — холодно произнесла Ртуть, после чего оставила нас напротив двери и отправилась за удалившимся Платиной. Мы переглянулись, и голубоглазый блондин открыл загадочную дверь. За дверью оказался широкий коридор, с двух сторон которого, сплошными двухъярусными рядами, расположились огромные закрытые капсулы со стеклянными дверцами. Эти капсулы напоминали мне соты диких пчел, чьим мёдом мы с Эльфриком любили поживиться в начале лета. Капсулы были пронумерованы от единицы до шестидесяти. Дойдя до конца коридора, мы остановились, не зная, что делать дальше.

— Будут и другие пятикровки, — начал коренастый блондин. — И мы без понятия, хорошо это или плохо. Для начала предлагаю держаться особняком, а дальше как пойдет.

— Согласна, — отозвалась я, заставив блондина приподнять бровь.

— Предлагаю запомнить друг друга, что будет не сложно, — продолжал он. — Меня зовут Зефир, мне двадцать один и я единственный блондин среди нас. Теа — восемнадцать лет, единственная девчонка. Софос — двадцать лет, плакса. Фокас — двадцать лет, долговязый. Нереус — двадцать два года, воровщик соли.

— У тебя отличная память, — скрестив руки на груди, нахмурился Нереус.

— Для того чтобы запомнить сумасшедшего, укравшего одной ходкой сразу десять кило соли, не нужна феноменальная память.

— Ладно, как это работает, — встрял долговязый Фокас, пытавшийся понять, как именно открывается капсула. Подойдя впритык к верхней капсуле под номером двадцать девять, я нажала на зеленую кнопку, расположенную слева от нее, и стекло поднялось куда-то вверх.

— Что ж, не думаю, что конструкция здесь сложная, — отозвалась я и, сняв дырявые кроссовки, чтобы установить их во внутренний карман капсулы, на котором была нарисована обувь, ловко запрыгнула наверх. Все последовали моему примеру, после чего начали закрываться в своих капсулах. Плакса Софос оказался в капсуле напротив меня и еще минуту провозился со шнурками на ботинках, прежде чем наконец смог закрыться.

Изнутри капсула была обита бежевым войлоком и подо мной оказались белая подушка с простыней, покрывающей относительно мягкий матрас (после пола, на котором я проспала всю свою жизнь, этот матрас действительно мог показаться мягким). Глядя в белоснежный потолок, я всерьез переживала о том, хватит ли мне воздуха в замкнутом помещении, так как единственным его источником была сомнительно миниатюрная вентиляционная отдушина в потолке.

Заснуть не получалось. Ежечасно над моей головой зажигалась лампочка с просьбой пристегнуть ремни, что означало, что мы либо делаем посадку, либо взлетаем. Так и не найдя призрачный ремень, я решила игнорировать назойливую лампу, тайком наблюдая за молодыми людьми, прибывающими каждые два часа. Всего Кантонов было десять, что означало, что мы посещаем каждый Кантон по алфавитному порядку. Если мои доводы были верны, тогда уже на Кантоне-F мест в нашем коридоре не осталось и пятерым парням не хватило капсул. Спустя несколько минут Ртуть вывела их из комнаты, после чего больше людей к нам не поступало.

И всё таки, я заснула, начав дремать примерно на Кантоне-E, что означало, что я проспала около восьми часов. Я проснулась от железного женского голоса, звучащего откуда-то сверху и требовавшего всех пятикровок и тэйсинтаев выйти в коридор. После того, как моя стеклянная дверца автоматически поднялась, я схватила свои кроссовки и спрыгнула со второго этажа, совершенно забыв о ступеньках. Мои новые знакомые из Кантона-А уже вылезали из своих капсул и стояли рядом со мной, что придавало мне уверенности. Знание того, что у тебя есть поддержка, даже не смотря на то, что она весьма сомнительна, всё-таки может сделать тебя немногим увереннее в себе.

Так как моя капсула была в самом конце коридора, я оказалась в хвосте очереди, медленно продвигающейся вперед. Только у выхода мне стало ясно, что причиной задержки является клейменная женщина, надевающая на запястья выходящих плетеные браслеты из кожи и застегивая их миниатюрным ключом.

Людям, совершивших одно из непростительных преступлений, например, убийство ликтора или умышленный поджог, на плече ставили клеймо в виде перечеркнутой буквы Кантона, из которого преступник был родом, после чего человек становился рабом. Судя по клейму на плече женщины, закрепляющей браслет на моем запястье, она была родом из Кантона-G.

Наша колонна следовала за кем-то, кого я не видела, но я была почти уверена в том, что мы идем за Металлами. Спустя некоторое время мы ускорили шаг и уже вскоре, на полном ходу, выбегали из шаттла по крутому спуску в виде широкого металлического мостика. Как только все оказались снаружи, мостик за нами был поднят и шаттл укатился, словно поезд, вглубь тоннеля. Осмотревшись вокруг, я сделала вывод, что мы находимся на чем-то вроде перрона, только это едва ли могло быть правдой, так как он был стерильно чист, как для места прибытия пассажиров — под ногами блестела белоснежная плитка, а стены были матово-синими, словно усыпанными миллионом звезд. По крайней мере, именно так я воспринимала мелкие лампочки, глядя на которые у меня слегка резало глаза. Наверное, это потому, что с освещением при помощи электричества я была мало знакома.

Спустя некоторое время я, наконец смогла рассмотреть того, кто вывел нас из шаттла. Это были не Металлы, которых вообще нигде не наблюдалось, — это была лысая женщина. Она поднялась на овальный пьедестал в конце зала, автоматически став доступной для всеобщего обозрения, после чего резко выкрикнула:

— Всем молчать!

Гудящая толпа недоумевающих людей резко смолкла, приковав свои взгляды к обращающейся.

— Меня зовут Скарлетт. С этого момента я ваш инструктор, король и шанс на выживание. Будьте внимательны к моим словам и будете жить.

— Значит, шансы выжить всё таки есть, — с облегчением выдохнул стоящий рядом со мной Зефир.

Скарлетт выделялась не только своей блестящей лысиной, но и широким шрамом, проходящем вдоль всей её левой руки от запястья до плеча. Её лицо было округлой формы, так что лысина ей вполне шла. По её бровям можно было судить, что от природы она была брюнеткой. Стальной голос, присущий лишь солдатам, и холодные черные глаза, предупреждали опасаться её, так что уже сейчас не возникало сомнений в том, что с нами у нее проблем не возникнет — скорее у нас с ней. На девушке был коричневый кожаный костюм из обтягивающих, рваных штанов, короткой безрукавки, оголяющей её упругий торс, украшенный парой белых рубцов, и ботинок с шипами. Выглядела она весьма внушительно и, насколько я могла судить, ей было немногим больше тридцати лет.

— Прочистите уши, если хотите узнать, зачем вас сюда доставили, что вас ожидает и как из всего этого выкарабкаться живым, — тоном диктатора произнесла Скарлетт и я поняла, что игра началась.

Глава 5

— Люди, обладающие пятой группой крови, имеют ген, предрасположенный к мутации, — начала стальным тоном Скарлетт. — Активировавший этот ген становиться определенным Металлом. Нам уже известны представители «чистых» Металлов — это Платина, Золото, Барий и Радий. Чистыми Металлами считаются субъекты, чей ген активировался в организме самостоятельно. Также есть «искусственные» Металлы, такие как Ртуть, Свинец и Франций. Искусственными Металлами считаются носители чужого гена, который успешно вжился во время переливания пятой группы крови в организм обычного тэйсинтая. Надеюсь, исходя из этого, вы осознаете, что не любой пятикровка имеет шанс стать Металлом и любой тэйсинтай может попытать удачу. В плане обращения в Металл, пятикровки стоят лишь на ступень выше тэйсинтаев, пока не лишаться собственной крови — её могут перелить в любого из тэйсентаев. Иными словами, Металлы — это мутанты, пятикровки — это имеющие предрасположенность к мутации, а тэйсентаи — те, кому может посчастливиться заполучить мутирующий ген. Если хотите обеспечить себе хорошую жизнь, советую обратиться в Металл, но если это не ваше предназначение, просто попытайтесь вгрызться в свою жизнь посильнее, так как отныне она у всех вас висит на волоске. Что ж, раз с этим разобрались, продолжим. У вас на запястьях висят кожаные браслеты, которые идентифицируют вас на две группы: пятикровки и тэйсинтаи. У пятикровок браслеты черного цвета, у тэйсинтаев — коричневого. Черные, займите правую часть перрона от меня, коричневые — левую.

После этих слов все зашевелились, переходя с левой стороны перрона на правую и наоборот. Когда дело было сделано, высокая девушка, стоящая со стороны тэйсентаев, возмущенно прокричала, обращаясь, по-видимому, ко мне:

— Эй, тебе особое приглашение нужно?! Тэйсинтаи по левую сторону перрона — что непонятно?

Всеобщее внимание внезапно сосредоточилось на моей персоне, что могло бы меня смутить, если бы не подбодрило. Я самоуверенно подняла перед собой правый кулак, доминирующе демонстрируя на своем запястье браслет черного цвета. Увидев это, присутствующие начали громко перешептываться, а незнакомка, прежде пышущая жаром, округлила глаза и неожиданно побледнела.

— Этого не может быть, — приглушенно заявила она. — Девушек пятикровок не существует.

— Что ж, — встряла Скарлетт, желая прервать общий гул, — видимо теперь существует одна, и я ей не завидую.

— Отгребет первой, — послышался ехидный смешок за моей спиной, но я решила не оборачиваться.

— Место, в котором вы сейчас находитесь, называется Рудником, — продолжила Скарлетт. — Именно здесь закаляются Металлы. Ваша закалка начнется с аукциона, который состоится уже завтра. Иными словами — вас будут продавать.

— Продавать?! — Воскликнул мужской голос из-за моей спины.

— В течение следующего месяца вы будете ужесточено тренироваться, — не обратив внимания на восклик, продолжала инструктаж Скарлетт. — Вам придется драться между собой. Зачастую бои будут происходить насмерть. В этом году у нас девяносто семь пятикровок и двадцать три тэйсинтая. В сумме — сто двадцать человек. Это на три десятка больше, чем пять лет назад. К концу месяца вас должно остаться ровно пятьдесят. Большинство из вас отсеется из-за летальных исходов, а те немногие, кто останется в живых, но не войдет в заветную пятидесятку, автоматически превратятся в доноров. Хотя, не переживайте — даже если вы умрете в течение следующих тридцати дней, вы всё равно станете донорами. В конце концов, откуда берется кровь пятой группы, которую переливают подопытным тэйсинтаям? Если не вошедший в заветную пятидесятку является тэйсинтаем, в него перельют кровь погибшего пятикровки, что зачастую приводит всё к тому же летальному исходу. Те из вас, кто сумеет выжить до начала августа и войти в пятидесятку, станут участниками Металлического турнира, проходящего один раз в пять лет. И здесь можно было бы вас поздравить, если бы только не хотелось вас пожалеть. Металлический турнир — это мясорубка с кровью, кишками и мясом. В нем участвуют пятьдесят новобранцев, благополучно прошедших подготовительный период, семь известных Металлов и, в этом году, около двенадцати человек, забытых в Ристалище во время прошлого турнира и умудрившихся до сих пор там выжить. Ристалище — это место проведения Металлического турнира и ваш страшный сон. Вас поместят в эту мясорубку на месяц, по истечению которого вам предоставят шанс из нее выбраться. Всего таких «шансов» десять, так что обычно из Ристалища возвращается всего три человека.

— Почему три? — Поинтересовалась бледная девушка из толпы тэйсинтаев. — Ведь только что было сказано, что мест десять.

— Считайте, что их три, так как семь из них всегда достаются семи Металлам.

— Выходит, что семьдесят из нас умрут еще до августа, — раздался голос из толпы пятикровок. — И еще сорок семь погибнет в Ристалище, если не останется в нем куковать до следующего турнира. В чем смысл?

— Конкретно для тебя, смысл — это выживание, — холодно отозвалась Скарлетт. — Для организаторов Металлического турнира — обретение в ваших лицах идеальных солдат и, конечно же, открытие нового сезона для букмекерских контор. Тотализаторы никто не отменял, а на ваших жизнях и смертях можно много заработать, параллельно состряпав для Дилениума первоклассного воина, так как каждый гарант мечтает спонсировать того, кто впоследствии может стать Металлом. Кстати о гарантах… Завтра, как я уже говорила, в первой половине дня состоится аукцион. И снова хотелось бы вас поздравить, если бы потом не пришлось жалеть. Вас будут покупать с молотка разношерстные толстосумы. У купленных будет больше шансов на выживание в течение следующего месяца, нежели у тех, кто останется без толкового гаранта. Дело в том, что купивший вас гарант тратиться на вашу безопасность во время всего следующего месяца. Он может купить вам всё: одежду, оружие, лекарство и новую почку… За это, в своё время, придется отплатить, однако повторюсь — у тех, кто останется без щедрого гаранта, шансы на выживание автоматически сокращаются. Остальные подробности узнаете по ходу выживания, сейчас же я разведу вас по казармам… И советую вам выспаться перед настоящим весельем.

Казармы оказались страшным сном — обшарпанные стены, скрипучие двухэтажные кровати, проржавевший общий душ и отсыревший бетонный пол. Даже в бараках стекольного завода Кантона-А условия проживания были лучше. Но больше всего и без того гнетущую атмосферу усугубляло полное отсутствие дневного света.

Тэйсинтаев отделили от пятикровок, после чего их распределили по двум соединенным между собой казармам.

Так как я оказалась единственной девушкой пятикровкой, меня забросили в одну казарму с остальными девушками тэйсинтаями. Я вовремя заняла нижнее место у последней кровати слева от входа, так как уже спустя пару минут выяснилось, что не всем хватило спального места. Нас заперли в затхлой комнатушке, словно опасных рецидивистов, позволив самостоятельно разобраться между собой в вопросе о том, кому какое место отойдет. Двухэтажных кроватей было всего четыре, что означало, что на девять девушек было всего восемь мест и одной из нас предстояло спать на матрасе, расстеленном справа от входа. Высокая и жилистая девушка по имени Чеб, с русыми волосами, напоминающими сухую солому, и неординарно сиплым голосом, отказывалась соглашаться с тем, что именно ей не досталось желанное место. Одним резким рывком она сорвала со второго этажа близ стоящей кровати мелкую блондинку, властно отшвырнув её на матрас у двери. У блондинки, с её низким ростом и хрупкой комплекцией, не было ни единого шанса на победу. Она прекрасно это понимала, так как даже не попыталась проявить своё недовольство.

Когда вопрос с койками устаканился, мы понаходили под своими подушками пронумерованные ключи от шкафчиков, представляющих собой сплошную дверь, шириной в полметра и длинной в два. Содержимое шкафов у всех было одинаковым: серая пижама изо льна, страшное полотенце огромных размеров, кусок хозяйственного мыла, зубная щетка с пастой и упаковка тампонов. Никакой сменной одежды, даже нижнего белья. Осмотрев общую душевую, расположенную сразу за тонкой стеной, в которую упиралось изголовье моей кровати, я содрогнулась. Казалось, будто в ней не убирались минимум полвека и здесь давно уже поселились неведомые генетикам микроорганизмы. Так как двери между душевой и казармой не существовало, а проем между ними был достаточно крупных размеров, для меня стало совершенно очевидно, что нам придется страдать от сырости и ожидать скорого появления плесени. Туалет был совмещен с душем. На два рядом стоящих, старых унитаза, мне было страшно даже бросить взгляд, не то что присесть.

Не ожидая остальных, я начала раздеваться, чтобы без очереди принять душ, так как в нем было всего шесть мест, и между девушками снова мог разразиться скандал за первенство. Сначала на меня смотрели как на обезумевшую, но как только я стянула с себя лифчик, еще три девушки начали активно снимать штаны. Взяв с собой только мыло, я заперла свой шкаф и отправилась в душ, совершенно не стесняясь своей наготы. Своей раскрепощенностью в этом плане я была обязана общественной бани, в которой, в школьные времена, нам приходилось мыться всем классом ровно один раз в месяц, вплоть до окончания школы.

К моему удивлению, в душе с теплой водой не оказалось проблем, к которым я так привыкла в Кантоне-А, и из ржавой трубы текла кристально чистая жидкость. Я с детства ненавидела процесс приема ванной, так как он был трудоемким и заставлял меня изрядно покорячиться, и даже продрогнуть, прежде чем я, наконец, умудрялась вымываться. Однако еще больше я ненавидела ощущение грязи на своем теле. Летом я практически ежедневно купалась в лесном озере, в котором водились косяки огромных карпов, однако с наступлением морозов мне приходилось снова забираться в старую ванную и кряхтеть, стирая с себя слои грязи.

Быстро приняв душ, я забрала с ржавой полки кусок мыла и ключ, и поспешила вернуться обратно в казарму, в итоге потратив на всё чуть больше пяти минут. И хотя я умудрилась вытереться, и напялить на себя пижаму без последствий, принятие душа закончилось положительно не для всех. Всё та же Чеб выкрала у девушки по имени Ута полотенце, которое та неосмотрительно оставила у себя на кровати. По-видимому, подобным образом Чеб пыталась закрепить за собой главенствующее место в казарме, что у нее, в итоге, удалось. Хотя Ута и оказалась не из робкого десятка, и умело обложила своего оппонента трехэтажной бранью, Чеб всё равно вышла из скандала победительницей, втоптав полотенце короткостриженой шатенки в грязный пол. Так Чеб утвердила своё главенство на этой территории, и никто не вызвался его оспаривать, не желая навлекать волну непредвиденных последствий на свою голову — у вех и так был слишком насыщенный день.

Накрывшись одеялом, я порадовалась тому, что постельное белье оказалось чистым, так как радоваться больше было нечему. Тусклую лампу, горящую посреди казармы, выключили сразу после того, как последняя тройка девушек вышла из душа, однако свет в душевой оставили гореть на всю ночь и неспроста. Я прекрасно понимала, что спать в подобном месте и при таком соседстве — непозволительная роскошь, если не полное безумие. Конечно, я могла похвастаться чутким сном, однако в свою первую ночь, в еще неизвестном мне Руднике, я не хотела ставить свою жизнь на свою чуткость, которая в любой момент могла меня подвести.

Притворяясь спящей, я думала о Эльфрике. О том, что он сейчас делает и о чем думает. Не знаю почему, но я была уверена в том, что сегодня его мысли принадлежат только мне. Я бы многое отдала в эту минуту лишь за то, чтобы послать своему дяде сообщение с просьбой прекратить мучаться из-за мыслей обо мне. Вся моя надежда была лишь на то, что его поддержит Дельфина, однако я снова и снова ставила себя на место Эльфрика, и с горечью осознавала, что в ближайшее время он, как и я, будет находиться на грани срыва.

Глава 6

И всё таки, я немного подремала, прежде чем в дверь нашей казармы изо всех сил врезали чем-то тяжелым и уже знакомый голос Скарлетт прокричал громогласное: «Подъём!». Быстро переодевшись, мы вылетели в коридор и смешались с толпой парней, текущей в неизвестном направлении. После пятиминутного блуждания по узким, почти неосвещенным коридорам, я всерьез начала чувствовать себя кротом. Однако одинокие лампы освещения, встречающиеся лишь через каждые пятьдесят метров, хотя и обеспечивали только смутную подсветку, зато скрывали в темноте весь ужас обшарпанных стен, вместе с грязью потрескавшейся, ветхой плитки под ногами.

Когда мы вошли в тёмную комнату с высокими потолками и устрашающе бордовыми стенами, едва освещенную тускло-желтым светом, я не сразу поняла, что мы находимся в столовой. Заметив коренастого блондина из Кантона-А, я несколько секунд вспоминала его имя, прежде чем, наконец, решилась к нему подсесть.

— Привет, — попыталась быть дружелюбной я, расположившись напротив знакомого.

— Теа? — Моментально вспомнил моё имя парень, отчего мне вдруг стало немного некомфортно.

— Зефир, Теа, — послышались наши имена и на пустующие места перед нами практически одновременно бухнулись плакса Софос, долговязый Фокас и Нереус-воровщик.

— Не хочешь присоединиться к девушкам? — Поинтересовался у меня Зефир, посмотрев на группу девиц, сидящих одной группой слева от нас.

— Нет, — сдвинув брови, ответила я, переведя взгляд на двух представительниц слабого пола, которые, как и я сели с парнями. — Не я одна решила отойти от общего стада.

— Согласен с тем, что нам лучше держаться вместе, — согласился долговязый Фокас, после чего я, наконец посмотрела на тарелку, стоящую передо мной. На ней лежало три бруска серого, коричневого и зеленого цветов, отдаленно напоминающие мыло.

— Наш рацион будет весь месяц состоять из подобной лажи? — Сморщил нос плакса Софос.

— Не хнычь, — выдохнул Зефир, подтянув к себе тарелку. — Ты ведь уже знаешь, что здесь достаточное количество белков, углеводов и прочей хрени, которая не позволит тебе склеить ласты от голода.

— Да, — криво улыбнулся Софос. — Нас ведь растят на убой, верно?

— Откуда вы знаете про рацион и бурду о рассчитанном количестве углеводов? — Напряглась я.

— Пообщались с тэйсинтаями, — бросил на меня взгляд Зефир. — Ты со своими девицами не общалась?

— В нашем бункере царит не самая дружелюбная обстановка, — отломив кусок серого бруска, ответила я.

— Значит, тебе будет интересно узнать новости, — ухмыльнулся Нереус-воровщик. — В течение следующего месяца мы будем калечить друг друга и даже убивать, и весь прикол заключается в том, что в этом плане у тэйсинтаев шансов выжить больше.

— Почему? — Непонимающе округлила глаза я.

— Потому что Кантон-А — это глухая деревня, — мгновенно ответил Зефир, после чего глухо ругнулся.

— Как думаешь, почему в Кантоне-А никогда не бывает добровольцев, зато в остальных Кантонах всегда находятся желающие? — Продолжил Нереус. — Оказывается, мы одни не в курсе того, что здесь происходит.

— Откуда тогда в курсе остальные Кантоны? — Удивилась я.

— Клейменные, — пожал плечами плакса Софос, — они отличные разносчики информации, как оказалось. Некоторые клейменные, прибывающие в рабстве, были в Руднике во время прошлых Металлических турниров, а позже, когда их переводили в Кантоны, они болтали среди местного населения о происходящем здесь.

— Иными словами, тэйсинтаи — это готовящиеся всю свою жизнь бойцы. Они изначально в курсе того, на что идут, — отозвался долговязый Фокас.

— У пятикровок нет подобной подготовки, — встрял Зефир. — Хотя не у всех. Некоторые из них готовились «на всякий случай», в отличе от нас. Тэйсинтаи обычно готовится к Металлическому турниру, чтобы иметь возможность поступить в элитные войска Дилениума, совершенно не обращая внимания на тот факт, что для этого им придется обойти более сотни соперников. В отличие от тэйсинтаев, пятикровки зачастую являются обычными парнями, всю свою жизнь батрачащими за копейки, чтобы прокормить свою семью, и совершенно не задумывающимися о том, что им когда-нибудь придется схлестнуться в рукопашном бою с подготовленным тэйсинтаем или, чего еще хуже, с Металлом.

— Мы отстойные, — подытожил речь Зефира плакса Софос. — Мы не были к этому готовы даже на один процент.

— Выходит, все наши несчастья от того, что в наш Кантон не забрел ни один клейменный из Рудника, — пожал плечами Нереус-воровщик.

— Рудник — это место, в котором мы сейчас находимся, так? — Поморщилась я от безвкусной еды.

— Дилениум делится на Кантоны, — начал возить ложкой по тарелке Зефир, рисуя карту нашей страны. — Столица Дилениума Кар-Хар. Рудник — это, насколько я понимаю, место тренировки потенциальных Металлов, располагающееся где-то в Кар-Харе. Выжившую же пятидесятку перебрасывают в Ристалище. А вот об этом месте я уже абсолютно ничего не знаю, за исключением того, что оттуда, в итоге, живыми выйдет только три человека, не считая семерых Металлов.

— Нам крышка, — нахмурился Нереус-воровщик, и все решили промолчать на его замечание, чтобы не соглашаться со столь пессимистичным и, одновременно, реалистичным заключением.

— Что у тебя за компания? — Спустя минуту поинтересовался у меня долговязый Фокас, переведя свой взгляд в сторону шумных девушек. — С учетом того, что все они тэйсинтаи, предполагаю, что ты живешь бок о бок с опасными личностями.

— Не все из них опасны, — ответила я, кинув взгляд на мелкую блондинку, сидящую у края противоположного стола. — Не понятно, что здесь делает коротышка.

— Эта блондиночка? — Ухмыльнулся долговязый Фокас.

— Вроде бы её зовут Луна, — сделав глоток воды, ответила я, всё еще надеясь распробовать хотя бы малейший вкус пищи. — Вчера её ушатала та долговязая, по имени Чеб. Она точно не из слабых, и не только по телосложению, но и по темпераменту. Еще знаю коротко стриженную шатенку, сидящую рядом с Луной. Её зовут Ута — она вчера сцепилась с Чеб из-за полотенца, но потерпела неубедительное поражение. Даже не знаю у кого из этих двух характер сквернее, но они определенно отрицательные персонажи.

— Вас ведь всего девять, — заметил плакса Софос. — Лучше изучи всех своих соседок в ближайшее время.

— Значит жестокая Чеб, вредная Ута, тихая Луна и наша Теа… Хммм… — Задумчиво выдохнул Зефир. — Интересно, что представляют из себя остальные. Ведь для того, чтобы стать девушкой-тэйсинтаем, нужно чтобы мозг был набекрень.

От словосочетания «наша Теа» мне стало немного не по себе, но одновременно мне было приятно чувствовать себя частью коалиции, а не отщепенцем с окраины.

Глава 7

После завтрака все отправились за Скарлетт, снова петляя по тускло освещенным коридорам. Перед входом в просторный зал, с бледно-голубой подсветкой от люминесцентных ламп, нас остановила клейменная женщина, которая ранее крепила на наши запястья кожаные браслеты. Поочередно она начала крепить на каждого входящего алую картонку с серебристыми цифрами, располагая её чуть ниже левой ключицы. После получения карточки, все отправлялись на лавку в виде трех широких ступеней, расположенных вдоль всей длины левой стены. Наша компания Кантона-А расположилась с самого дальнего края лавки, обитой жестким шениллом. Мы заняли лучшие места, так как нам удалось получить свои карточки с номерами одними из первых (в столовой мы сидели у ближнего к выходу стола, что позволило нам первыми отправиться за Скарлетт). Облокотившись о стену и поджав правую ногу, я начала изучать прибывающих из коридора — в основном это были крупные парни с внушительной мышечной массой. Некоторые из них были даже слишком прокаченными, что совсем не воодушевляло — на фоне этих гигантов я выглядела обдёртой щепкой.

— Смотри, какая годзилла, — хмыкнул долговязый Фокас, глядя на вошедшего в зал огромного парня, ростом под два метра. Он действительно обладал весьма устрашающей мускулатурой и не менее устрашающей аурой. Я перевела взгляд с «годзиллы» на сидящего надо мной Фокаса и нервно сглотнула.

— Его зовут Бакчос, — прищурившись, глухо произнес Зефир, — он из Кантона-G.

— Он пятикровка? — поинтересовалась я.

— Нет, тэйсинтай.

— Не удивительно, — встрял Нереус-воровщик, — с такими данными он уже может считать себя победителем, даже если его откажутся спонсировать на протяжении следующего месяца, в чем я сильно сомневаюсь… Не хотелось бы стать его соперником. Уже все в курсе того, что он профессиональный боец и в «G» держал собственный бойцовский клуб.

— Нехилое достижение для двадцати двух лет, — заметил плакса Софос.

— Нехилым достижением было бы сюда не попасть, — оборвал его Зефир.

— Зачем они идут добровольцами? — не понимала я. — Это ведь самоубийство.

— Кто-то мечтает обратиться в Металл, кто-то желает выжить, чтобы поступить в элитные войска Дилениума, как Скарлетт, — объяснил долговязый Фокас.

— Скарлетт тоже в прошлом участвовала в Металлическом турнире? — Немного удивилась я.

— А ты как думала? — покривил рот Нереус-воровщик.

— Откуда вы столько знаете?

— Слухами земля полниться, — потер ладони Зефир.

— Вот только Кантона-А это не касается, — глубоко вздохнул долговязый Фокас. — Если бы до нас вовремя дошли слухи о том, что здесь происходит, мы хотя бы нож правильно в руках держать научились.

На этом тема была закрыта. Я снова облокотилась спиной о стену, рассматривая устрашающих присутствующих, некоторые из которых походили едва ли ни на диких зверей. Всё больше всматриваясь в страшные лица потенциальных противников, моя надежда на выживание с каждой минутой таяла, словно догорающая свеча внутри моего паникующего подсознания.

— Ты должна быть осторожна, — незаметно наклонившись ко мне, прошептал сквозь зубы Зефир. — Судя по слухам, здесь могут пырнуть во сне или даже во время завтрака. Ты первая в своем роде девушка пятикровка, так что многие видят в тебе серьезную опасность.

— Но ведь ни у кого нет холодного оружия…

— Пока нет. После аукциона будет — гаранты позаботятся об этом.

— Попрошу всех заткнуться, — прокричала Скарлетт, остановившись напротив наших лавок. — Соответственно с номерами у вас на груди, участники по очереди выходят в центр зала и становятся на тумбу, лицом к стеклянной стене. Быстро. Первый — пошел.

Процесс был прост — человек становился на тумбу, освещенную ярко-белым светом, после чего его начинали продавать. Над головой «товара» высвечивались возрастающие цифры, обозначающие сумму, за которую его готовы были приобрести. После того, как участник продавался, над ним загорался салатовый свет, и он возвращался обратно на лавку. Если участника отказывались покупать в течение минуты, по её истечении над его головой загорался красный свет, что означало, что участник остался без поддержки гаранта. Столь бесцеремонная продажа и покупка людей напоминала мне сюжет яркого кошмара, но плакса Софос не переставал повторять себе под нос, что без гаранта у нас нет никаких шансов на выживание, из-за чего уже спустя полчаса я неволей начала желать, чтобы меня кто-нибудь прикупил.

Первым из Кантона-А на тумбу встал Нереус-воровщик, но его не купили.

— Мне крышка, — криво улыбнулся Нереус, вернувшись к нам на своё место.

— Не переживай, — неумело попытался подбодрить его плакса Софос, — нам всем крышка.

— Не одного тебя не купили, — добавил долговязый Фокас. — Из тридцати двух участников продано только двенадцать человек.

— И восемь из них девушки, — прищурился Зефир. — Почему покупают девушек, если у них меньше всего шансов выжить среди таких гигантов, как Бакчос?

— При таком раскладе у Теи больше шансов заполучить гаранта, нежели у нас всех вместе взятых, — выдавил Нереус-воровщик. Моим номером был девяностый, так что проверить слова Нереуса мы могли не ранее чем через двадцать минут.

В итоге из Кантона-А никого не купили, а самыми дорогостоящими участниками оказались Бакчос, которого приобрели за пятьсот восемь монет, и жилистый брюнет, проданный за четыреста девяносто две монеты. Самой дорогой девушкой стала Чеб, а самой дешевой мелкая Луна. Все ломали голову над тем, почему даже такую мелочь как Луна купили, а нашего крепкого Зефира решили обделить вниманием, но никто не мог найти ответ на этот вопрос.

— За стеклянной стеной куча народа, — вернувшись с центра комнаты, произнес Зефир. — Среди них есть и Металлы.

— Хочешь сказать, что нас могут купить Металлы? — Удивленно вздернула брови я.

— Вообще-то, это общеизвестный факт, — ответил Зефир.

— Такое ощущение, будто я нахожусь в бункере, в котором новости — это что-то сверхъестественное и недосягаемое. Но зачем Металлам нас покупать, если они тоже являются участниками Турнира?

— Затем, что они могут себе это позволить, — криво улыбнулся Нереус-воровщик. — Я бы тоже купил себе игрушку и прокачивал её, пока она мне не надоест.

— Пошел восемьдесят девятый, — заметил долговязый Фокас. — Теа, ты следующая.

— Из восьмидесяти восьми купили всего лишь тридцать четыре участника, — задумчиво произнес Зефир. — Это, конечно, не гарантирует им стопроцентное выживание, но можете считать, что они фавориты.

— Ммм… А как ты определил, что там есть Металлы? — Всё еще не отойдя от новой информации, поинтересовалась я.

— У них на груди светящиеся бейджи с наименованием элемента, который они из себя представляют, так что не ошибешься.

— Восемьдесят девятого купили за пятьдесят монет, — толкнул меня в спину плакса Софос, — Теа, твоя очередь.

Я резко встала со своего места и зашагала к тумбе, которая расположилась в двадцати метрах от меня в центре комнаты. Нервно сжимая и разжимая кулаки, я всё еще пыталась понять, что именно для меня будет лучше — если меня купят или если отфутболят. Когда же я встала на свой «пьедестал», передо мной на всю стеклянную стену отобразилась моя анкета, которая была создана еще в фельдшерском пункте Кантона-А, специально для Церемонии Отсеивания. В этой анкете было указано всё — от даты рождения, до моих пропорций и размера ноги, отчего мне вдруг стало не по себе. Внезапно, впервые в жизни, я ощутила себя кроликом, которого с секунды на секунду будут вытаскивать из шляпы. Странное ощущение.

Спустя несколько секунд анкета с моей фотографией исчезла, и я увидела людей, сидящих по ту сторону стеклянной стены. Их было не меньше полусотни, и Металлы сидели в первом ряду. Они и вправду выделялись светящимися бейджами с названиями элементов, висящих у них на груди: «Au» — Золото, «Ва» — Барий, «Rа» — Радий, «Pb» — Свинец, «Hg» — Ртуть. Пересчитав их заново, я поняла, что двух Металлов не хватает, но я не заострила на этом своё неожиданно рассеявшееся внимание. Внезапно над моей головой повисла голографическая цифра 10 и с этого момента цифры надо мной начали мгновенно мигать, чего ни разу не происходило с предыдущими участниками. Я смотрела на пролетающие перед глазами цифры, параллельно наблюдая за людьми по ту сторону стекла и пыталась понять, кто именно из них хочет меня купить. Однако вычислить покупателя было нереально — все сидели почти неподвижно, напряженно уткнувшись в индивидуальные светящиеся мониторы.

Внезапно восьмидесятка над моей головой сменилась двухсоткой, что было самым резким скачком за весь аукцион. Еще спустя минуту, над моей головой висела шестисотка, что превысило рекорд, поставленный покупкой Бакчоса, которого приобрели за пятьсот восемь монет. Шестисотка продолжала висеть и я уже думала, что меня купили, как внезапно за меня предложили шестьсот пятьдесят монет. В этот момент я посмотрела в сторону своих соперников и поняла, что даже Скарлетт, скрестившая руки на груди и округлившая глаза, пребывает в шоке. 650, 700, 720, 770, 795, 815, 900, 905, 922, 990, 995, 1000, 1001, 1020! Продано! Меня купили за тысячу двадцать монет! Я всматривалась в лица гарантов, сидящих за стеклом, но даже они были поражены. Покупатель явно не хотел выдавать себя.

— Тысяча двадцать монет?! Серьезно?! — Воскликнул долговязый-Фокас, когда я вернулась на своё место. Мне пришлось идти к своей компании под пристальными взглядами пятикровок и тэйсинтаев, которые явно не были в восторге от моего относительного успеха.

— Поздравляю, — нагнувшись ко мне, прошептал Зефир, смотря на свои ноги, которыми он мотал под лавкой, — теперь можешь забыть о спокойном сне. Тебя признали гаранты. Возвысив твою ценность, они автоматически сделали тебя для остальных участников самым опасным соперником. Теперь конкуренты попытаются избавиться от тебя в самое ближайшее время.

— До пятидесятки я не доживу, — опершись предплечьями о свои колени и сплетя пальцы рук, глухо выдохнула я.

— Да, если хотя бы на секунду расслабишься.

Глава 8

Всего купили сорок пять человек, но в основном все ушли по дешевке, едва ли превышая стоимость в сто монет. Самой дешевой к концу аукциона так и осталась Луна, проданная за двадцать семь монет.

— Поздравляю, если, конечно, есть с чем, — обратилась к нам сразу после аукциона Скарлетт. — Переходим в соседний зал и показываем, на что способны.

Соседний зал оказался копией предыдущего помещения, за исключением того, что вся левая стена от входа представляла из себя одно сплошное зеркало, лавки отсутствовали, а посреди комнаты, вместо аукционной тумбы, расположился ринг. Еще у зеркальной стены стояло семь мягких стульев, на которых уже сидели Металлы.

— За зеркальной стеной сидят ваши гаранты, — начала инструктаж Скарлетт. — Вы их не видите, зато они за вами пристально наблюдают. Я буду вашим тренером, как и Металлы, которые в любой момент могут заняться вашим воспитанием, если только пожелают. Сегодня и завтра у вас будут пробные спарринги, на которых вы продемонстрируете свои способности купившим вас гарантам. После пробных спаррингов состоится бой, в случае выигрыша которого вы заработаете десять баллов. Советую не пренебрегать заработком баллов, потому что они вам пригодятся в конце месяца, конечно если вы умудритесь до него дожить. Если к концу месяца сможете набрать сто баллов, успешно проходя различного рода испытания, тогда у вас появится шанс выменять их на выбор оружия для участия в Турнире. Так что не прозевайте этот шанс — он может спасти ваши шкуры. Теперь о предстоящем спарринге. Он длиться до тех пор, пока соперник не будет уложен на лопатки или убит — здесь на ваше усмотрение. Советую не пренебрегать лишней возможностью избавиться от противника — чем меньше ваших оппонентов останется в живых, тем больше у вас шансов попасть в пятидесятку. Еще можно сдаться перед началом боя, подняв правую руку вверх и заявив о своем поражении, или в течение первой минуты боя прокричать о своем решении. Если вы этого не сделали в самом начале — даже если вас будут убивать на второй минуте под ваши вопли о том, что вы жаждете сдаться, это не будет учитываться — либо умираете, либо побеждаете соперника, либо он вас щадит. Не советую спешить сдаваться тем, у кого есть гаранты — они могут отказаться от вас в любой момент. Разочаруете их своими отсутствующими способностями, и вас бросят, как ненужную игрушку. Следующие две недели вы будете находиться под невидимой опекой своих гарантов и сможете познакомиться с личными благодетелями лишь за две недели до начала Металлического турнира, если, напомню, умудритесь выжить в течение грядущих четырнадцати дней. А теперь по очереди выходим на ринг. Первый и второй номера — пошли.

Я перевела взгляд на парня под восемьдесят девятым номером, с которым мне предстояло сражаться. Судя по цвету его кожаного браслета, он был тэйсинтаем. Его купили за пятьдесят монет и явно не прогадали с выбором. Парень был минимум на пять сантиметров выше меня, с широкими плечами и ярко выраженным желанием раскроить кому-нибудь череп. С учетом того, что остальным девушкам повезло больше — они сражались друг с другом и их силы практически были равны — я чувствовала себя обманутой. Мне достался противник, который был сильнее меня минимум на семьдесят процентов, что едва ли можно было считать справедливым.

Уже третий спарринг закончился кровавым месивом, однако крупный тэйсинтай предпочел оставить своего соперника, тощего пятикровку, в живых, хотя и помучал его изрядно. Было ясно, что каждый из участников попытается максимально выложиться, чтобы показать свои возможности соперникам и заставить себя опасаться, однако я решила придерживаться другой стратегии. Я предпочла быть недооцененной, нежели мгновенно изученной и, впоследствии, предсказуемой.

Когда долговязый Фокас во время аукциона говорил о том, что участники из Кантона-А не умеют даже нож в руках держать, он слишком обобщал — я умела. С учетом того, что я жила в самом опасном районе Кантона, мне не раз приходилось участвовать в уличных потасовках. Когда Эльфрик понял, что я не прохожу мимо субъектов, обижающих малолетку, он решил научить меня кое-какому рукопашному бою. По рассказам Эльфрика, отец моей матери был первоклассным бойцом, который, в своё время, успел поднатаскать моего отца и дядю рукопашке, чем позже второй со мной и поделился. Вот только в последний раз мне приходилось по-настоящему драться два года назад и с учетом того, что моими противниками были три пьяных мужика, я не была уверена в том, что тогда победила лишь благодаря своей ловкости. Еще я пару раз за прошедший год по шуточному дралась с Эльфриком в лесу и однажды даже уложила его на лопатки отличным подкосом ног, однако это было всего лишь баловством, которое едва ли могло мне сейчас помочь.

Из Кантона-А одержать победу смог только Зефир, вставший в спарринг с парнем, примерно его комплектации. Софос, Фокас и Нереус сдались на первой минуте из-за того, что их соперниками оказались куда более мощные парни, нежели они. Софосу повезло меньше всех, так как прежде, чем он успел сдаться, ему сломали нос и теперь он сидел на полу, пытаясь сдержать слезы после того, как Нереус вправил его извилину обратно.

Встать в спарринг с тэйсинтаем означало не только проиграть, но и умыться собственной кровью. Судя по происходящему на ринге, эти ребята не знали пощады. Даже девушки врезались кулаками в виски, разбивали носы и ломали пальцы соперниц. Всего пару боев прошли без брызг крови и то потому, что в спарринг вставали люди из одного Кантона, пока еще находящиеся в одной упряжке, как я с парнями из своего «А».

Когда очередь дошла до меня, большая половина участников уже зализывала раны. Мой соперник молниеносно забрался на освобожденный ринг, совершенно не скрывая желания размять свои кулаки. Встав напротив него, я попыталась понять, что будет правильнее — попробовать его одолеть или сдаться сразу. За несколько секунд до начала спарринга я вдруг поняла, что над залом внезапно повисла напряженная тишина. Даже Металлы впервые все вместе обратили свои взгляды на ринг. Наверняка все ожидали, что первая девушка пятикровка, которую продали за тысячу двадцать монет, обладает какими-то суперспособностями, вот только, к собственному разочарованию, я ими не обладала.

Когда Скарлетт махнула рукой, тем самым выдав разрешение на начало нашего спарринга, я поняла, что сдамся прежде, чем получу значительный урон.

Сразу после взмаха руки бритоголовой, мой соперник ринулся в мою сторону. Он замахнулся трижды, прежде чем я позволила ему попасть по себе. Естественно я продумала этот выпад заранее, благодаря чему виртуозно защитила свою левую скулу предплечьем, однако сила удара громилы, как я и предполагала, оказалась слишком велика — еще чуть-чуть и я бы услышала треск кости своей руки. Специально не сопротивляясь силе удара, которую я могла бы успешно преодолеть, я завалилась на правый бок и, спустя долю секунды, в мои левые ребра врезался твердый ботинок.

— Сдаюсь! — Резко прокричала я, но соперник всё равно нанес мне повторный удар, еще раз врезавшись носком своей твердой ноги в мои крепкие ребра.

— Стоп! — Возмущенно прорычала из-за ринга Скарлетт. — Еще раз увижу, что кто-то продолжает бой после того, как его оппонент успел сдаться на первой минуте — собственноручно вытрясу из него душу, за пренебрежение установленных в Руднике правил.

Я лежала на полу, морщась от боли в ребрах и пытаясь не смотреть на идеальной красоты лица Металлов, но, встав на ноги, один взгляд в их сторону я случайно всё же бросила. По выражению их лиц можно было смело судить об испытываемых ими эмоциях от увиденного и, если я не ошибалась, только Золото был обеспокоен. Ртуть и Свинец откровенно радовались исходу боя, Платине же было совершенно наплевать на происходящее, а Барий, Франций и Радий о чем-то активно перешептывались. Медленно поднявшись, я поняла, что прикусила правый угол нижней губы, из которой теперь вовсю хлестала теплая кровь. Аккуратно перевалившись через синий канат ринга, я, обнимая свои пострадавшие ребра руками, в скрюченном состоянии отправилась к компании Кантона-А, радуясь тому, что мои ноги не пострадали и мне не придется оставшийся месяц мучаться хромотой.

— По-видимому, у нас самый отсталый Кантон, — ухмыльнулся долговязый Фокас. — Только неубедительная победа Зефира и не позволила потопить нашу репутацию окончательно.

— Мы лузеры, признайте, — тяжело выдохнул плакса Софос, — и скоро сдохнем.

— Не сдохнем, если будем бороться, — твердо заявил сидящий рядом со мной Зефир, чем немного развеял общий пессимизм. Мне было не интересно как проходили оставшиеся бои, а когда они закончились, нас перевели в следующий зал.

Мы оказались в огромном помещении, разделенном на множество секций, в каждой из которых был представлен определенный вид оружия.

— Что ж, детки, балуйтесь, — упершись руками в бока, громко произнесла Скарлетт. — Это оружейная комната. Покажите друг другу, кто на что способен.

После этих громких слов наш инструктор развернулась и вышла вон, оставив нас наедине с собой, друг другом, оружием и Металлами, которые расселись по разным сторонам зала, опустив свои взгляды в неизвестные мне гаджеты.

— Погнали в секцию с огнестрелами, — неожиданно предложил Нереус-вор и все, не задумываясь, двинулись за ним.

— Я, пожалуй, останусь здесь, — тяжело выдохнула я, всё еще обхватывая правой рукой левую часть своего ноющего туловища.

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурил брови Зефир.

— Нас попросили показать друг другу, на что мы способны, так что я готова продемонстрировать всем, как умело я сижу на своей пятой точке. — С этими словами я аккуратно опустилась на пол, так как мест для сидения в оружейной не было, параллельно бережно стараясь не вызывать лишний раз боль в ребрах.

— Я останусь с ней, — отозвался плакса Софос, внезапно опустившись на пол в паре шагов от меня. Навряд ли он хотел поддержать меня, просто парню досталось еще больше моего, и наверняка сейчас он мучался от не меньшей боли. Все еще с минуту мялись, явно не считая нас сильной парочкой, которая, в случае опасности, сможет за себя постоять, однако желание добраться до оружия, в итоге, их перебороло.

Не обращая внимания на Софоса, который уже вовсю разглядывал задницу прошедшей мимо него девушки-тэйсинтая, я пыталась прекратить морщиться от боли, сжимающей моё нутро.

Спустя примерно пять минут некоторые тэйсинтаи начали на нас с Софосом косо поглядывать, и я была уверена в том, что внезапно отклеившаяся от стены тройка крупных парней направлялась с другого конца комнаты именно в нашу сторону. Я уже думала окликнуть Софоса, чтобы предложить ему свалить, пока еще есть возможность, как вдруг, идущие к нам тэйсинтаи резко остановилась буквально в пятнадцати метрах от нас, после чего совершенно необъяснимо сделали вид, будто направляются в другую сторону. Я удивилась подобному поведению серьезно настроенных агрессоров, однако моё удивление продлилось не дольше пяти секунд. Внезапно прямо передо мной на корточки опустился златовласый парень с янтарными глазами. Это был Золото. Волосы у него и вправду были словно золотые нити, как и глаза, отражающие золотистый блеск. Он обладал красиво сложенным, отточенным телом, белоснежной улыбкой и идеальной линией губ. На вид ему было не больше двадцати трех, но я прекрасно понимала, что ему намного больше лет.

— Держи, — неожиданно протянул мне платок золотистого цвета Металл. — У тебя кровь вот здесь, — он потер свой правый угол губ, изображая место моего кровоподтека.

— Спасибо, — удивленно поблагодарила я, приняв из его рук платок, боковым зрением наблюдая за тем, как Софос трусливо линяет в сторону секции с огнестрельным оружием.

— Сильно пострадала? — Дружелюбно поинтересовался Золото, с любопытством наблюдая за тем, как я вытираю кровь со своих губ.

— Могло быть и хуже.

— Могло. Я наблюдал за твоими движениями. Первые три удара ты умело обошла, специально подставившись под четвертый, заранее сделав отличную защиту предплечьем. И у тебя были шансы устоять на ногах, но ты предпочла имитировать падение… Не в первый раз вступаешь в рукопашный бой?

— Я думала, что все Металлы — высокомерные личности.

— Хах, — внезапно усмехнулся собеседник. — А ты смелая. Не все.

— Тогда, может быть, мне стоит узнать кто именно?

— Держись подальше от Ртути и Свинца, — всё еще улыбаясь, ответил Золото.

— Остальные, значит, душки?

— Нет, но остальные не станут тебя убивать потехи ради.

— Значит, убьют не ради потехи, — буркнула я, вставая на ноги.

— Ты слишком агрессивно настроена.

— У меня нет выбора. Спасибо за платок, — ответила я, отправившись за Софосом.

— Это натуральное золото! — Прошипел Нереус, отдавая мне платок Золота спустя пять минут после того, как я нашла свою компанию из Кантона-А в секции с огнестрельным оружием.

— Что? — Округлила глаза я. — Этого не может быть…

— Нет, это определенно золотые нити, — не отступал Нереус.

— Откуда тебе знать?

— Я вор, я знаю цену многому…

— Это и вправду золотые нитки, — пощупав платок, отозвался Зефир.

— Я бы на твоем месте поскорее его вернул, пока тебя не обвинили в краже, — внезапно встрял долговязый Фокас. — Не забывай, что мы не дружим с Металлами. Как только мы окажемся с ними в Ристалище, они начнут нас безжалостно уничтожать. Давай, гони назад, мы будем ждать тебя в секции с холодным оружием.

Выйдя от огнестрелов, я с опаской начала искать Золото. Примерно спустя пять минут я обнаружила его в компании Платины и еще одной девушки Металла. Всего девушек Металлов было двое — Ртуть и Франций, что означало, что сейчас Золото общался с Францием.

Когда мне оставалось всего пять шагов до устрашающей компании, они внезапно одновременно обратили на меня всё своё внимание.

— Я забыла отдать, — как можно более невозмутимо произнесла я, протянув платок Золоту и стараясь не смотреть никому из них в глаза. Хотя Золото и был отлично сложенным парнем, на фоне Платины он выглядел мелковатым. Франций же и вовсе возле этих двух гигантов казалась мелкой пигалицей, будучи ниже меня минимум на сантиметр.

— Оставь себе, — непонимающе ответил Золото.

— Нет, спасибо, забери, — наконец посмотрела в глаза собеседнику я, после чего он взял протянутый мной платок, явно не понимая, в чем проблема. Резко развернувшись, я отправилась к секции с холодным оружием, мысленно браня себя за легкомыслие. Бесплатный сыр только в мышеловке и моё положение просто обязывает держаться подальше от таких опасных противников, как Металлы. Они здесь хозяева положения — одно их желание и я уже лежу на ринге с переломанным позвоночником. Едва ли с ними можно заводить безопасную дружбу, которая не вызовет собой цунами из фатальных последствий.

Глава 9

Мой первый день пребывания в Руднике закончился всего лишь огромной гематомой в районе левых ребер, в целостности которых я до сих пор сомневалась, и кровоподтеком правого угла нижней губы. Могло быть и хуже, с учетом того, что после ужина, когда все разбрелись по коридорам в поисках пути до казарм, одного из пятикровок незаметно пырнули в область сердца, отчего тот скончался на месте. Новость о первом трупе так бурно обсуждалась в мужской казарме, расположенной за стеной от нашей, что не я одна полночи мучилась бессонницей. В итоге Ута, лежавшая напротив меня, так сильно ворочалась в своей постели, что огребла нецензурной брани от соседки сверху.

Исходя из громких мужских размышлений за стеной, парня пырнули заточкой, сделанной из столовой ложки — её нашли рядом с трупом. Из оружейной невозможно было выкрасть оружие — на входе и выходе все проходят через сканирующую рамку, так что я полностью верила в вариант с заточкой. Ходить в одиночку по темным коридорам Рудника — прямой путь к смерти, поэтому вывод о том, что мне необходимо было обзавестись союзником, напросился сам собой. Да, у меня были хилые парни из Кантона-А, но они каждые сутки пропадали из поля моего зрения, а я из их, и именно в этот период я становилась наиболее уязвимой — ночью.

Всю ночь я провела в полудреме, радуясь тому, что не одна я опасаюсь за свою жизнь, о чем свидетельствовал свет в душевой, который оставляли гореть на ночь. Лежа в постели, я сонно ворочала мысли в своем мозгу и вдруг неожиданно поняла, что сбилась со счета времени. Из-за полного отсутствия окон, что взаимоисключало проникновение дневного света, можно было сделать вполне логический вывод о том, что Рудник находиться где-то под землей. От осознания собственной беспомощности мне становилось еще больше не по себе. Я чувствовала себя диким зверем, запертым в клетке с хищниками, которые еще не разобрались — я одна из них или, всё-таки, травоядное, которого можно сожрать. Я пока тоже в этом не разобралась, но в том, что у меня есть клыки, я не сомневалась.

Пока я размышляла об этом, в моей груди появилось странное, давящее чувство, обычно предшествующее панике.

Пролежав всю ночь на левом боку, чтобы иметь возможность наблюдать за передвижениями по казарме, я уже начинала дремать, как вдруг в дверь раздался знакомый стук, и жесткий голос Скарлетт насмешливо произнес: «Подъём, красотки!». Вскочив с кроватей, мы начали быстро переодеваться в свои лохмотья и по очереди выбегать в открывшуюся дверь, которую вторую ночь подряд за нами запирали на засов.

Когда я оказалась в тусклом коридоре, освещенном мерцающей лампой, я поняла, что в нём слишком тихо. В казарме справа парни всё еще спали, что означало, что нас разбудили преждевременно.

— С сегодняшнего дня вам придется спать на час меньше парней, — скрестив руки на груди, фыркнула Скарлетт. — Привилегия слабого пола.

Совершенно не понимая, что происходит, и почему нас разбудили раньше времени, мы быстрым шагом поплелись за шустрой Скарлетт, стараясь зевать как можно тише. Оказавшись в светлой комнате, залитой голубым светом люминесцентных ламп, я сощурилась и принялась тереть глаза, слишком сильно привыкшие к темноте. В комнате находилось восемь странных людей, разодетых в одежду кислотных цветов, от которых глаза у меня резало еще сильнее.

— Оу, это мои! — Пропищала скрипучим голосом странная женщина, вместо волос которой был огромный кудрявый шар серого цвета. Она подскочила к девушкам по именам Хлоя и Фрона, которые отличались жестким сквернословием и применением его по любому поводу, и притянула их к себе за запястья.

— Вы наш гарант? — Растерянно поинтересовалась смуглая Фрона.

— Не неси чепухи, дорогуша! — Писклявым голоском засмеялась женщина, оскалив белоснежные зубы. — Я ваш стилист, визажист и просто спаситель вашего серого обличия, так что прошу любить и жаловать.

— Дорогуша, ты моя, — слащавым голосом заявил приблизившийся ко мне загорелый мужчина лет тридцати, с идеально уложенными волосами, выкрашенными в сливовый цвет. Спустя минуту, воодушевленные стилисты (значение этого слова я не до конца понимала) разобрали нас и зашли с каждой в отдельную дверь, которых по всему периметру комнаты было около трех десятков. Только Хлое и Фроне достался один стилист на двоих.

Оказавшись в небольшой комнатке, наедине со странным мужчиной, который по повадкам больше походил на моложавую женщину, я начала осматриваться — небольшой столик, уставленный разнообразными флаконами, огромное зеркало, подсвечиваемое желтыми лампочками, раковина со странным вырезом, пара кресел и шкаф.

— Меня зовут Кастиэль.

— Я Теа.

— Замечательно, Теа. Я буду делать из тебя конфетку.

Слово «конфетка» мне не понравилось, отчего я сдвинула брови:

— Но… Зачем?

— Затем, что так хочет твой гарант. Вообще все гаранты, которые приобрели девушек, занимаются преображением своих подопечных. Некоторые гаранты даже нанимают стилистов для парней…

— Но зачем? — Повторила свой вопрос я.

— Зачем, зачем… Затем, что каждый гарант хочет предоставить своей кукле лучшие примочки, разве непонятно? Садись на кресло.

— Почему участники не знают своих гарантов? — Сев в кресло, поинтересовалась я, поняв, что нахожусь у источника информации.

— Оу, их никто не знает.

— Даже ты? — Невозмутимо легко перешла на «ты» я.

— Даже я, — подкотив меня к раковине, ответил Кастиэль. — Это сюрприз.

— Для кого?

— Для всех нас.

— Всмысле?

— Дорогуша, ты как в закупоренной банке всю жизнь провела, честное слово! Один раз в пять лет проводиться Металлический Турнир, за которым наблюдает весь Кар-Хар.

— Вся столица?! Но, почему об этом никто не знает в Кантонах?

— Потому что тебе об этом знать не обязательно, как среднестатистической простолюдинке, проживающей в затхлом Кантоне, — поморщив нос, выразил свою откровенную неприязнь Кастиэль.

— И правда, зачем народу знать, что один раз в пять лет их родственников убивают?

— Не сгущай краски. У каждого из вас есть шанс на выживание. И потом, твой гарант весьма щедрый, — неумело перевел тему Кастиэль.

— Имеешь в виду цену, за которую он купил меня?

— Тысяча двадцать монет, — довольно улыбнулся стилист. — Это рекорд не только среди пятикровок. Но я имел в виду не только это… Ты ведь до сих пор стоишь на торгах.

— Что это значит?

— Всё просто. Тебя могут перепродать. Из-за результатов вчерашнего спарринга, в котором участники впервые показали себя, гаранты отказались от многих своих покупок, разочаровавшись в них и перепродав, но ты всё еще находишься под опекой купившего тебя гаранта.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Все подробности отображаются в мобильном приложении, — самодовольно сообщил Кастиэль, достав из своей сумки продолговатый гаджет со светящимся экраном. — Вот, смотри, здесь всё указано. Твою соседку, купленную вчера за пятьдесят монет, этой ночью перепродали за шестьдесят две монеты. Её продал гарант номер тридцать два, гаранту под номером сорок три, который, в свою очередь, решил избавиться от парня, которого приобрел накануне. Этого парня даже перепокупать отказались, из-за его запястья, вывихнутого во время вчерашнего спарринга. Так что гарант, купивший его на вчерашнем аукционе, потерял семьдесят две монеты. Конечно, он мог бы вложить деньги на лечение своего приобретения, но вряд ли подобное вложение окупилось бы.

— Кто может стать гарантом? — Задумчиво смотря в экран, спросила я.

— Любой, у кого есть лишние деньги. Смотри, ты находишься под опекой гаранта под номером три. Воу, за ночь на тебя выросла цена… За твою хлипкую душонку предлагают тысяча сто монет, и это не смотря на то, что ты вчера с треском провалилась во время спарринга.

— Откуда ты знаешь о том, что я провалилась? — Продолжала засыпать стилиста разрывающими меня изнутри вопросами я.

— Это транслировалось на всех каналах Кар-Хара, дорогуша. Не переживай, это было не в прямом эфире — только нарезки самых интересных моментов.

— Значит, это телешоу? — Пришла в ужас я. Большего отвращения я в своей жизни не испытывала.

— Это твоя путевка в жизнь.

— Скорее в смерть.

— Перестань быть такой негативной! Чудо, что твой гарант до сих пор тебя не продал и даже решил в тебя вложиться.

— Это как? — Непонимающе изогнула бровь я.

— В смысле как? Я — лучший стилист во всем Кар-Харе, — самодовольно заявил Кастиэль. — Один час моего приема стоит сто монет, а так как твой гарант намерен оплачивать мою работу над тобой в течение последующих тридцати дней, я имею возможность заработать на тебе три тысячи монет. Конечно, всё будет так замечательно только в том случае, если ты умудришься выжить до конца этого месяца, и твой гарант не захочет вдруг тебя повыгоднее перепродать. Уж постарайся ему понравиться во время сегодняшнего спарринга — другого столь заинтересованного и богатого гаранта ты не найдешь. Скорее бы прошли эти две недели, и мы узнали имя этого сумасшедшего миллионера! Ты бы видела, какую одежду и примочки он прикупил для тебя… Но об этом позже. Давай начнем с прически. Клади затылок на раковину…

Оказалось, что мой образ был заранее заказан гарантом. Прическа, одежда, аксессуары — всё выполнялось по предпочтению моего опекуна. Спустя час сотрудничества с Кастиэлем, я стояла напротив огромного зеркала и пыталась понять, что со мной сделали. На мне были мешковатые черные штаны, украшенные огромным количеством карманов и цепью, черный корсет-майка, целью которого, по-видимому, было подчеркнуть мою неожиданно округлившуюся грудь в красивом декольте, и черные кроссовки с мелкими шипами. Нельзя сказать, что мне это не шло, но от столь чистой и новой одежды мне было откровенно не по себе. Мои вымытые волосы пахли розами и выглядели такими же шелковыми, как у Ртути на Церемонии Отсеивания Крупные локоны, пышущие объемом, медленно стекали по моим округлым плечам прямо на лопатки, заставляя меня любоваться этим зрелищем. Самым непривычным был макияж — черная подводка на глазах и красноватые губы выглядели неестественно, но Кастиэль не уставал убеждать меня в том, что я «конфетка». Последним штрихом стали черные кожаные перчатки-ремни, пряжки которых Кастиэль аккуратно застегнул на обоих моих предплечьях. Эти ремни шли от локтей до запястий, после чего, на тыльной стороне ладони, переходили в продолговатую кожаную выпуклость, которая ремешком огибала мои большие пальцы, чтобы пересечь внутреннюю часть ладони.

— А теперь самое главное, — хитро улыбнулся Кастиэль, надев на меня столь странный аксессуар. — Сожми кулаки, каждый из четырех пальцев, резко отстранив большие пальцы в стороны.

Я сделала просимое и сразу же слегка дернулась от страха — из кожаных выпуклостей на каждом кулаке вылезло по три иглы, расположенных между костяшками моих пальцев.

— Правда, здорово?! — Восторженно завопил Кастиэль. — Каждая спица по семь сантиметров в длину и по два с половиной миллиметра диаметром. Теперь ты словно Росомаха!

— Кто?!

— Не важно. Проделай это же движение повторно и иглы уйдут.

— Зачем мне эти штуки?

— Дорогуша, ты хочешь и жизнь себе сохранить, и в крови не искупаться? Не будь такой самонадеянной и благодари судьбу за щедрого гаранта. Одна такая перчатка стоит пятьсот монет, а тебе предоставили сразу две. Пляши, конфетка, пляши!

И я бы сплясала, если бы не осознавала предназначения лезвий, коварно ловко спрятанных в моих руках.

Глава 10

На завтрак я значительно опоздала, из-за чего мне пришлось наскоро закидывать в желудок безвкусные куски пищи. Естественно на «приображенную» меня все глазели, но были личности, которые привлекали, куда большее внимание, нежели моя скромная персона. Например, волосы девушки по имени Зекла остригли до плеч и выкрасили в розово-синий цвет, что выглядело весьма дико. Почти все участницы неожиданно оказались наполовину раздетыми, отчего смотреть на них было больно. Только девушка по имени Шарлотта, спящая надо мной, тихая Пилар и миниатюрная Луна были более-менее одетыми, хотя и их не миновали юбки. Я была единственной девушкой, на которой были штаны. Глядя на полуголых девиц, у которых выкатывались груди из рваных топов и торчали трусы из-под кожаных мини-юбок, я впервые мысленно поблагодарила своего гаранта, кем бы он ни был, и сделала это на удивление искренне. Обронив взгляд на злюку Чеб, сидящую в одном кожаном лифчике и коротких шортах, я подавилась водой.

— Что сделали с их волосами? Кого не обчекрыжили, обязательно перекрасили, — ухмыльнулся плакса Софос.

— Не смешно, — заметил Зефир. — Это значит, что гарант может сделать из своей марионетки всё, что захочет.

— Например, выпустить девушку голой? — Криво улыбнулся Нереус-воровщик.

От подобного предположения я нервно сглотнула.

— Не забывай, что не только у девушек есть гаранты, — твердо вставила я.

— Да, но у меня нет гаранта и мне не о чем переживать, — пожал плечами Нереус.

— А стоило бы, — заметил Зефир. — Парню, сидящему за соседним столом, гарант подарил стальной клинок, стоимостью в сто монет. Как думаешь, у кого из вас больше шансов на выживание и, когда представиться возможность, не пырнет ли он тебя своим «шансом»?

— Теперь у каждого проданного есть холодное оружие, — раздраженно поморщился Нереус, — так что скоро всех нас перережут.

— Тех, у кого есть гаранты, не будут убивать в открытую, — вдруг отозвался долговязый Фокас. — Так что снова у проданных больше шансов на выживание.

— Почему их не будут резать в открытую? Ведь это, вроде как, не запрещено, — непонимающе приподнял брови плакса Софос.

— Чтобы не злить гаранта, которому принадлежит проданный. Если ты убьешь того, на кого неизвестный миллионер запулил свои кровные деньги, вряд ли ты его не рассердишь. Уничтожить игрушку толстосума — это, пожалуй, кратчайший путь к смерти.

— Ну да, ты прав, — задумчиво согласился плакса Софос. — Теа, а ты что скажешь? Какая-то ты сегодня тихая. Тебе гарант тоже оружие прикупил? Покажешь?

— Мне не выдали никакого оружия, — как можно более убедительно ответила я, но так и не смогла понять, поверили ли мне мои собеседники. Я, конечно, ценила союз с этими парнями, но на примере Софоса, который вчера сбежал, бросив меня сразу после того, как ко мне приблизился Золото, я поняла, что каждый из присутствующих заботиться о собственной шкуре куда больше, чем о шкуре товарища. Что ж, едва ли их или меня можно было винить в желании сохранить свою душонку в целом теле. Мои заточенные спицы — отличный шанс на выживание, особенно пока о них не догадываются потенциальные враги.

Оказавшись в зале с рингом, каждый участник вслепую вытянул из пластмассовой коробки карточку с номером, распределяющим соперников на сегодня. Больше всего повезло Луне — из-за вчерашнего убийства ряды участников уменьшились, и девушке не досталось соперника, что позволило ей избежать сегодня очередного кровопускания, которому вчера её подвергла Зекла. Зекла была жестоким противником и накануне беспощадно избила крохотную соперницу, но всё же решила остановиться сразу после того, как у Луны хлынула кровь из верхней губы, которая сегодня сильно распухла и теперь выглядела даже смешно.

Мне попался двенадцатый номер и моим соперником стал мускулистый парень лет двадцати, который вчера разбил нос нашему плаксе Софасу. Мы были шестой парой на ринге, но я еще во время завтрака продумала план своих действий и на сей раз не переживала так сильно, как во время предыдущего спарринга. Я знала, что мой гарант сейчас сидит за стеклянной стеной напротив и наверняка ожидает, что я пущу кровь противнику, как это произошло со второй парой, вышедшей на ринг — крупный тэйсинтай безжалостно пырнул ножом и без того хлипкого пятикровку, которого он вполне мог завалить всего одним щелчком в лоб. Пятикровку унесли из зала, а оставшимся участникам пришлось драться на окровавленном ринге, что выглядело весьма жутко.

Пришла моя очередь. Выйдя на ринг, я посмотрела на зеркальную стену, за которой наверняка находился мой гарант, параллельно словив на себе заинтересованные взгляды Металлов. Скарлетт одобрительно махнула рукой, призывая нас к началу боя, и мой соперник уже сделал шаг в мою сторону, когда я неожиданно для всех подняла правую руку вверх и максимально отчетливо произнесла:

— Сдаюсь.

Словив на себе удивленные взгляды участников и Металлов (даже Платина изогнул бровь), я перелезла обратно через канат, очерчивающий границы ринга, и прошла мимо непроницаемой Скарлетт, стоящей со скрещенными на груди руками. Еще никто до меня не сдавался не вступив в бой. Все пытались продемонстрировать грантам свою способность вести рукопашную и, если не попытаться сохранить за собой лояльность опекуна, тогда обрести её, заполучив чужого гаранта. Я же решила мыслить трезво. Гарант, купивший меня, явно непростой человек. Он наверняка не захочет расставаться со своей куклой, в которую уже успел вложить больше двух тысяч монет, пока она не окупится. Максимум, что он сможет сделать — это перепродать меня. Однако я была уверена в том, что мой гарант на это не пойдет. Человек, который способен расстаться с целым состоянием лишь ради того, чтобы купить нефункционирующую куклу, точно не выбросит её на свалку, осознав всю её бездарность. Он будет тянуть до последнего, пока наконец не поймет, что из этого ничего толкового не выйдет, после чего поднимет ценник и перепродаст ненужную вещь, либо… Либо кукла успеет его порадовать прежде, чем он от нее избавится. Но перепродать он меня в ближайшее время не сможет, пока цена на меня не поднимется до высот, которые смогут возместить ему ущерб вложенных в меня средств. Что ж, в любом случае, я была уверена в том, что имею дело с сильным гарантом.

— Теперь тебя точно перепродадут, — заключил плакса Софос.

— Если только найдется идиот, который захочет тебя купить, — ухмыльнулся Нереус. — Ну и подставила же ты своего гаранта. Тоже мне, первая в своем роде девушка пятикровка. Смысл вкладывать деньги в того, кто не способен выжить? Подобных проступков не прощают. Надеюсь, что твой щедрый гарант откажется от тебя в мою пользу.

— Ты ему ничего не можешь предложить, — безучастно отозвалась я.

— А ты, значит, можешь?

— Если мой гарант не идиот, в чем я почти не сомневаюсь, он поймет цель моих поражений.

— Цель твоих поражений? Да ты слила всухую два спарринга подряд! О какой цели идет речь? Даже Луна вчера попыталась побарахтаться, в отличие от тебя.

Дальнейшие спарринги приводили в ужас не одну меня. Слова Нереуса о том, что нас всех перережут участники, у которых оказались «щедрые» на оружие гаранты, оказались жестоко реалистичными. Колюще-режущие предметы блестели на ринге с такой скоростью, что я не всегда успевала распознать природу некоторых. Особой жестокостью отличались тэйсинтаи, которые с первого дня демонстрировали свою способность к ведению рукопашного боя. Почти каждый из них выходил на ринг с холодным оружием в руках, заставляя хилых пятикровок следовать моему примеру и признавать поражение прежде, чем по их лицу полоснет острие клинка.

Самым страшным был бой, в котором схлестнулись два крупных тэйсинтая. У одного из них был в руках перочинный нож, а у второго нечто, отдаленно напоминающее кунай. К концу пятой минуты их поединка оба тэйсинтая буквально купались в крови друг друга. Силы обоих были на исходе — они катались по полу, поочередно занимая верхнюю позицию, и душераздирающе кричали, отчего всё внутри меня содрогалось. Когда парень с кунаем полоснул по горлу бритоголового противника, нависшего над ним, и на лицо победителя брызнул фонтан из бордовой крови, по моим венам разлился ледяной страх, и я с ужасом отвернулась. Я постаралась сделать это как можно более незаметно, чтобы внимательно следящие за нами гаранты и Металлы не подумали, что я из слабонервных, но мои глаза предательски зажмурились. К горлу подступил тошнотворный комок, и я стала дышать прерывисто. Очевидно, подобным образом мой мозг рефлекторно реагировал на расползающийся по залу запах свежей крови. Сжав кулаки, я подняла голову и заметила на себе взгляд Золота, который быстро отвернулся, сделав вид, будто разговаривает с Францием. Франций была немногим ниже меня, с красивым каре в виде ежика, звонким голоском-колокольчиком и почти всегда улыбающимися серебристо-коричневыми глазами. С первого взгляда она выглядела куда более дружелюбной, нежели холодная Ртуть, пышущая высокомерием.

Судя по вчерашнему дню и сегодняшнему расположению Металлов, они делились на три группы:

Первая группа — Платина, Золото и Франций. Эта тройка общалась между собой куда более часто и тепло, нежели с другими Металлами. Можно было сделать вывод, что они являются друзьями, однако часто улыбающиеся и веселые Золото с Францием были куда более открытыми, нежели немногословный и отстраненно-серьезный Платина, предпочитающий уединение.

Вторая группа — Свинец и Ртуть. У Свинца была выделяющаяся внешность — он был альбиносом, из-за чего его было несложно найти в толпе. Странная парочка, которую из себя представляли Ртуть и Свинец, явно не являлась друзьями, но они наверняка были единомышленниками. Было заметно, что Свинец неровно дышит по отношению к Ртути, однако девушка была к нему безразлична, что было заметно по её взгляду, регулярно останавливающемуся на Платине.

Третья группа — Барий и Радий. Эти два парня были похожи между собой: рост около метра семидесяти пяти, каштановые волосы с рыжеватым отливом, практически идентичная мускулатура. Этих двоих вполне можно было бы принять за братьев, если бы не сильно различающая их форма лица — у Бария она была квадратная, у Радия — треугольная. Судя по взаимоотношениям Металлов, эти двое были ближе к Платине, Золоту и Францию, нежели к Ртути и Свинцу, но всё равно держались особняком.

У меня был месяц на изучение своих противников, их привычек и предпочтений. На данном этапе я уже успела нарисовать в своем мозгу поверхностный портрет Металлов — главных противников, от которых наверняка придется спасаться во время Металлического турнира, о котором я всё еще слишком мало знала.

Глава 11

К окончанию спаррингов трех человек унесли в неизвестном направлении с ножевыми ранениями различной степени тяжести и одного спустили с ринга уже мертвым. Со слов Скарлетт стало понятно, что особой медицинской помощи, за исключением сшивания и перебинтовки, раненым предоставляться не будет, только если гаранты вдруг не захотят оплатить лечение больных. Но так как раненные пятикровки гарантов не имели, было совершенно очевидно, что часы жизни порезанных парней сочтены.

— Ранение подобно смерти, — подытожила Скарлетт. — Даже те, у кого есть гаранты, не застрахованы от того, что после получения травмы им не только не помогут вездесущие опекуны, но от них даже могут отказаться. Не все гаранты хотят вкладываться в игрушку, которая не способна выбороть своё место под солнцем.

После этих слов Скарлетт, как и вчера, ушла, оставив нас в оружейной с Металлами, разошедшимися по разным секциям. Когда все участники разбрелись зализывать свои раны, долговязый Фокас подошел к зеркальной стене, чем заставил нас напрячься.

— Что ты делаешь? — Нахмурил брови Зефир, наблюдая за тем, как Фокас водит рукой по зеркалу.

— Самоутверждается, — криво улыбнулся Нереус-воровщик.

Фокас резко обернулся и, подойдя к нам впритык, заговорчески прошептал:

— Разве не понятно? За этим зеркалом находятся действующие и потенциальные гаранты. Почему бы не привлечь их внимание к себе? Или никто из вас не хочет заполучить по кинжалу или клинку?

Неожиданно все парни задумались над словами Фокаса.

— Ты прав, — наконец произнес плакса Софас.

— Да, — согласился Нереус. — Пошли, поторчим возле зеркала.

— Мне это не нужно, так что я пас, — открестилась руками я.

— Я бы на твоем месте не был столь самоуверен, после двух провалов подряд, — хмыкнул Нереус.

— И всё же, — ответила я, после чего развернулась и направилась в сторону секции с огнестрельным оружием. Зефир тоже был против идеи товарищей, однако отказался пойти со мной, решив сесть на пол и осмотреть свои кулаки, пострадавшие в спарринге с пятикровкой, успевшим сдаться до окончания первой минуты боя.

В секции с огнестрелами никого не оказалось, чему я втайне обрадовалась. Подойдя к столу с разнообразными видами винтовок, я начала по очереди рассматривать те, у которых были глушители. К ружью Эльфрика был приделан самодельный глушитель из масляного фильтра, и прежде мне не доводилось видеть настоящих глушителей, что и вызвало во мне неподдельное любопытство.

— Умеешь этим пользоваться? — Послышался знакомый голос за моей спиной, заставивший меня вздрогнуть. Я так сильно увлеклась процессом, что совершенно забыла о предосторожности, отчего сейчас чувствовала себя последней идиоткой.

— Эм-м-м… Нет, — отложив винтовку в сторону, решила солгать я подошедшему к столу Золоту. Естественно Эльфрик обучал меня стрельбе на своем подержанном ружье. Он даже утверждал, что я весьма недурно стреляю. Когда мне было шестнадцать лет и я сидела в засаде на старом клёне, я умудрилась подстрелить сразу трех годовалых кабанов в течение двадцати секунд. На самом деле мне повезло лишь потому, что они паслись прямо подо мной и не сразу поняли, что именно происходит. Тогда у меня получилось поразить на смерть только одного из них и нам с Эльфриком еще пришлось повозиться со сбежавшими подранками, но всё равно это был мой лучший результат охоты с ружьем за всю мою жизнь.

— Интересный у тебя сегодня спарринг был, — дружелюбно улыбнулся Золото.

— У меня не было шансов против подобного противника. Он намного крупнее меня…

— У тебя ведь богатый гарант, разве он не обеспечил тебя оружием?

— По-видимому, забыл, сосредоточившись на накрутке локонов, — нервно улыбнулась я, пытаясь понять, кто передо мной стоит — коварный противник или потенциальный союзник.

— Как чувствуешь себя после вчерашнего спарринга? — Продолжал улыбаться Золото, явно дающий понять, что настроен по отношению ко мне дружелюбно.

— Стилист помог справиться, — более открыто заулыбалась я.

— Стилист? — Сорвался на откровенный смешок Золото.

— Губу замазал чем-то вязким, ребра замотал в корсет.

— Ребра болят?

— По правде говоря, корсет бандажный и достаточно свободный, так что боли почти не чувствую — только когда делаю слишком глубокий вдох или поднимаю руки вверх. Наверное, поэтому я всё равно сомневаюсь в целостности шестого и седьмого ребра, — поморщила нос я.

— Прощупывала ребра вот так? — Поинтересовался собеседник, показав на себе, как именно необходимо прощупывать ребра.

— Нет, — хмыкнула я.

— Давай прощупаю. Предупреждаю — это не очень приятно. Если почувствуешь острую боль — кричи, — хихикнул Золото, начав с моего верхнего ребра прежде, чем я успела отказаться.

— Вроде ничего не болит, — пожала плечами я, когда Золото дошел до последнего моего ребра.

— Поздравляю, трещин нет, — улыбнулся белоснежной улыбкой Золото.

— Прекрати лапать девчонку, — внезапно раздался строгий голос. Резко обернувшись, я заметила в дверях секции Платину. — Тебя Франций ищет. — После этих слов Платина развернулся и ушел, а я, поняв, что и вправду нахожусь слишком близко к Золоту, сделала шаг назад.

— Гематома есть? — Невозмутимо улыбнулся Золото, заставив меня пристыдиться того, что я всерьез восприняла слова Платины. Было совершенно очевидно, что Золото искренне хочет мне помочь, а вовсе не «лапает», как выразился его друг. В ответ я лишь утвердительно кивнула головой.

— Посмотрю, что с этим можно сделать, — всё так же невозмутимо похлопал меня по плечу Золото и вышел вслед за Платиной. Еще с минуту постояв у винтовок со смешанными чувствами, я решила вернуться к товарищам, зализывающим раны после спарринга.

Приняв душ одновременно с тремя девушками, я забралась в свою постель, кутаясь тонким одеялом и дрожа от холода. Вода в душевой и прежде не отличалась чрезмерной теплотой, но сегодня явно была гораздо холоднее обычного, из-за чего я решила не мыть голову, которая, после работы Кастиэля, всё еще пахла розами. И хотя холодный душ способствовал моему бодрствованию, две предыдущие ночи, которые я провела не смыкая глаз, дали о себе знать. Примерно через два часа после отбоя, я потеряла над собой контроль и провалилась в сон, продлившийся около трех часов. Кажется, мне снился Эльфрик, мерно шагающий по лесу, когда я проснулась от резкого толчка. Надо мной стояла Зекла, с широким ножом в правой руке, зависшей в воздухе. Лишь спустя пару секунд я поняла, что её руку кто-то держит, не давая девушке воткнуть в меня острие. Резко подскочив, я оттолкнула Зеклу от своей койки, врезавшись ногами ей в грудь, после чего поняла, что её руку всё это время удерживала моя соседка по кровати, спящая надо мной. Из-за произошедшей возни некоторые девушки проснулись, но никто не сдвинулся с места. Недовольно фыркнув, Зекла быстро вернулась к своему спальному месту, пока я пыталась осознать, что именно только что произошло. На душе вдруг стало настолько жутко, что выскакивающий пульс начал сжимать моё горло.

— Шарлотта, — спустив руку со второго этажа, шепотом представилась девушка.

— Теа, — не вставая с постели, ошеломленно ответила я, пожав руку соседки.

— Можешь сегодня спать спокойно — я покараулю.

— Нет, я уже не смогу уснуть. Спи ты, а я побуду в карауле.

— Точно?

— Обещаю.

Подобным образом вопрос с союзником, о котором я думала все прошедшие сутки, решился сам собой. Вглядываясь вглубь казармы, в темный угол, в котором залегла Зекла, я мучилась вопросом о том, как много из здесь присутствующих хотели бы занести над моим спящим телом нож и сколькие помешали бы этому свершиться. Хотя мы с Шарлоттой и были соседками, я почти ничего о ней не знала. Единственное, что мне было известно о ней — это то, что ей двадцать один год, она тэйсинтай и её купили за семьдесят две монеты. Девушка обладала очень густыми каштановыми волосами длинной до плеч, глазами цвета охры и была на сантиметр выше меня, совсем немного превышая меня в комплектации. Шарлотта была достаточно симпатичной в новой одежде, предоставленной её гарантом, но ей явно не нравилось, что её разодели в кожаный костюм амазонки.

Спустя час напряженного бдения я не выдержала и встала с постели, чтобы переодеться прежде, чем Скарлетт затарабанит в дверь нашей казармы и все бросятся одеваться. Судя по всему, мой преждевременный подъем спровоцировал волну беспокойства среди некоторых соседок, так как сразу за моим подъемом, с разных сторон казармы, послышались скрипы кроватей. Переодевшись, я легла в постель и снова накрылась тонким одеялом. Стало немногим теплее, однако по моему телу всё еще пробегала дрожь.

Эта ночь была настолько холодной, что время словно начало тянуться озябшей ниточкой сквозь моё сознание. К окончанию моего караула мне даже начало казаться, будто Скарлетт уже никогда не придет нас будить. Случайно забыв о нашем существовании, она оставит нас в этом мрачном бункере запертыми навсегда.

Глава 12

— Это первое покушение, в женской казарме, — шепотом произнесла подошедшая ко мне сзади Шарлотта. Нас снова разбудили раньше парней и вели по темным коридорам в сторону гримерных, но на сей раз нашим поводырем была не Скарлетт — им был невысокий мужчина с клеймом в виде перечеркнутой буквы «В» на плече.

— Зачем ты меня спасла?

— Лучше иметь в союзниках первую в истории девушку пятикровку, чем до конца месяца выживать самостоятельно.

— Похоже, меня сильно переоценивают.

— Только не нужно об этом болтать, — многозначительно заметила Шарлотта. — Тот факт, что тебя переоценивают, может сильно сыграть тебе на руку.

— Или сыграть со мной злую шутку.

— В зависимости от того, как ты этим воспользуешься.

Я не могла думать ни о чем, кроме того, что сегодня должен состояться бой, который может позволить мне заработать десять баллов. Исходя из инструкции, которую нам предоставила Скарлетт, в течение месяца перед нами будут поставлены разнообразные испытания, выполнение которых позволит нам зарабатывать баллы. Она вскользь упомянула о том, что если участник умудриться набрать к концу месяца сто баллов — ему будет разрешено выбрать оружие на время участия в Металлическом Турнире. Это значит, что не набравшим нужное количество баллов придется либо обходиться без оружия, либо довольствоваться тем, что ему выдадут, даже если он не умеет орудовать булавой, например. Я знала, что моё выживание будет во многом зависеть от наличия огнестрельного оружия, так что была решительно настроена на сегодняшний бой.

Как и вчера, Кастиэль много болтал, неосознанно вводя меня в курс дела. Он разрешил воспользоваться своим гаджетом, и я могла просматривать статистику участников Турнира, которая сильно изменилась за прошедшую ночь. Когда я спросила, что означают перечеркнутые красным крестом фотографии участников, Кастиэль доброжелательно пояснил, что этих участников уже нет в живых. От его доброжелательности в подобных вещах он ничуть не становился для меня лучше, даже наоборот — я испытывала к нему презрение. Он был презренной мне частью мозаики, замуровавшей меня под землей для дурного зрелища и потехи, без шанса на достойное выживание.

Оказалось, что за прошедшие сутки лишилось жизни еще четверо человек — тот парень, которого тэйсинтай прикончил у всех на глазах во время спарринга и еще трое получивших ранения во время боев. Итого нас осталось сто пятнадцать человек, шестьдесят пять из которых за следующий месяц либо умрут, либо сначала станут донорами/сосудами и только после этого умрут. Остальные пятьдесят отправятся в Ристалище, откуда вернется всего трое. Мрачные перспективы заставляли меня морщить лоб, чем Кастиэль, наносящий на моё лицо какую-то пудру, был сильно недоволен. Странно, но несмотря на то, что вчера я слила свой спарринг, цена на мою душу всё равно возросла от тысячи ста монет, до тысячи ста пятидесяти. И судя по тому, что мой гарант всё еще продолжал тратиться на стилиста, и даже купил мне теплую черную толстовку на молнии, он не собирался со мной расставаться. Когда же Кастиэль наклеил вдоль моих левых ребер пластырь огромных размеров, присутствие которого на своем теле я совершенно не ощущала, и сказал, что эта штука дорогого стоит, я поняла, что мой гарант либо круглый идиот, либо действительно ждет от меня больших результатов. Кастиэль объяснял, что этот пластырь заживляет любые раны и к концу дня у меня должно пройти болевое ощущение в области ребер, но я почти его не слушала, проверяя функциональность своих спиц, спрятанных в перчатках-ремнях. Пока Кастиэль подкрашивал мои глаза, бормоча что-то о щедрости моего гаранта, я думала о том, что было бы лучше, если бы костяшки моих пальцев были бы не оголенными — так бы мои кулаки меньше пострадали во время грядущего боя.

Тот факт, что мой стилист снова задержал меня ради наново накрученных локонов, начинал меня раздражать. Из-за его нерасторопности, мне снова пришлось в одиночку идти по тусклому коридору в сторону столовой, шарахаясь каждого темного угла.

Сев на своё место рядом с парнями Кантона-А, я старалась не пялиться на девушек, которых сегодня оголили еще больше. По-видимому, их гарантам было глубоко наплевать на резко упавшую температуру в Руднике и полное отсутствие горячей воды. Только Луну одели в костюм бежевого цвета, включающим в себя кожаные брюки и теплую кофту, и Шарлотту с Пилар оставили в прежних кожаных юбочных костюмах амазонок, остальных же девушек переодели либо в короткие шорты с рваными топами, либо в мини-юбки с шипованными лифчиками. На девушках была тонна косметики, едва ли не осыпающаяся с их лиц, а на их щиколотках красовались кожаные браслеты. Казалось, будто гаранты поддерживают неведомую участникам моду, совершенно не задумываясь о том, что при таком раскладе их подопечные скоро скорчатся от банальной простуды. Даже парни, обладающие гарантами, сидели в рваных кожаных штанах и тонких футболках, а их глаза были обведены черным карандашом. И только я одна была одета в теплую толстовку, мои пострадавшие ребра грелись под исцеляющим пластырем и волосы у меня были словно волны шелка, а не осиное гнездо, как у остальных. Смотря на всю эту картину, я не могла понять, кому повезло больше — тем, кого купили и которым приходиться терпеть издевательства над своей внешностью взамен на оружие, или тем, кто остался не проданным, без оружия, с минимумом шансов на выживание, в своей старой одежде и возможностью самостоятельно укладывать волосы.

После завтрака, во время которого мои товарищи бурно обсуждали погибших участников, нас загнали в просторный, пустой в зал с высоким потолком. Голубовато-белый свет освещал только его центр, оставляя границы помещения в полумраке.

Когда все только входили в зал, буквально нависая друг над другом, в моё левое плечо кто-то сильно врезался, что заставило моё сердце на несколько секунд замереть от страха.

— Металлы бессмертны, — прямо в ухо прошептал знакомый голос. — Проткнешь его сердце, желательно поглубже, выиграешь пятнадцать секунд, пока он будет регенерироваться.

Быстро произнеся эти слова так, чтобы никто кроме меня их не услышал, Золото отправился в противоположный конец зала к остальным Металлам, заставив меня ломать голову над тем, что именно он имел в виду, пока Скарлетт всё не прояснила.

— Итак, ваше первое задание — бой, во время которого вам будет предоставлен шанс заработать десять баллов, способных спасти вам жизнь в Ристалище. Перед началом Металлического турнира вы сможете обменять заработанные вами баллы на оружие, еду, одежду и прочие побрякушки, способные спасти ваши души, так что советую попотеть. Теперь перейдем к сути сегодняшнего задания. В центре зала стоит Свинец, — Скарлетт повернула свою бритую голову в сторону Металла альбиноса. — Ваша задача — добраться до столба, расположенного у противоположной границы поля боя, и нажать на огромную зеленую кнопку, закрепленную на нем. Как только сделаете это — пересекаете желтую линию, присоединяетесь к Металлам и наблюдаете за остальными участниками. Задание предусматривает командную работу, поэтому сейчас вы будете разбиты на пары. Даже если до кнопки доберется всего один из пары, обоим участникам будет зачислено по десять баллов. Так как на данный момент вас сто пятнадцать человек, участники, которым выпадут номера под номерами один, два и три, создадут собой трио. Теперь по очереди подходим к ящику и тянем лотерею.

Глава 13

Мне попался двадцатый номер, и моей напарницей стала девушка по имени Пилар, характеризующаяся тихим нравом. Официальной тихоней среди девушек всё же считалась Луна, но следующей по списку шла именно Пилар, которая хоть и была незаметной, всё же могла за себя постоять куда лучше, чем коротышка Луна. Не смотря на проигрыши во время спаррингов, Пилар успела разбить Уте в кровь верхнюю губу и сломать нос хилому пятикровке.

Встав рядом со мной, Пилар не проронила ни слова, но было ясно, что она не рассчитывает заполучить баллы в обреченном содружестве со мной. Больше всего шансов было у пары тэйсинтаев во главе с огромным Бакчосом, в прошлом содержащим личный бойцовский клуб в Кантоне-G, и у участников, сформировавших тройку. Однако они один за другим провалили задание и вернулись на исходную позицию ни с чем, если не считать серьезных ушибов. После поражения самых сильных участников мне стало совершенно очевидно, что для остальных выполнить поставленную задачу — нереально. Скрестив руки на груди, стоя у края желтой линии, отделяющей границы поля боя, я наблюдала за тщетными попытками участников прорваться до противоположного конца зала. Не смотря на регулярный крах команд, у всех их была единая стратегия — они разделялись. Пока один бежал влево — второй рвался вправо, но в итоге Свинец с легкостью и невероятной скоростью догонял обоих и, одним ударом левой руки, по очереди впечатывал участников в пол. Свинец двигался куда быстрее обычного человека, что поражало нас, обычных смертных, и позволило ему в течение двадцати секунд поочередно догнать и уложить всё трио «счастливчиков». Однако у него всё же была одна слабость — девушки. Если парней он откидывал одним ударом, тогда с девушками обязательно вступал в рукопашный бой, словно смеясь с их неспособности его победить. Когда ему надоедало это баловство, он одним ударом укладывал участниц на пол, тем самым завершая бой. Наблюдая за происходящим, я успела набросать кое-какую стратегию прежде, чем очередь дошла до нас.

— Послушай, — обратилась я к своей напарнице, явно не ожидавшей от меня слов, после чего закатила рукава толстовки по локоть. — Мы не будем разделяться.

— Что?! — Удивилась Пилар. — Разве у нас так не больше шансов?

— Мы первая пара, в которой сразу две девушки. Обычно Свинец первым вырубает парня, затем балуется с девушкой. Если мы разделимся, тогда я не буду уверена в том, что он первой выберет меня. Свинец выводит из строя первого, со вторым балуется, понимаешь? Если первой он выберет тебя — у нас меньше шансов. Мне нужно, чтобы он начал бой со мной. Пока я буду его отвлекать — беги к кнопке.

— Ты уверена? — Сомнительно поинтересовалась Пилар, явно не доверяя моим способностям, которые я умело продемонстрировала во время спаррингов. На вид я дала бы Пилар двадцать один год и я, в свои восемнадцать, выглядела не так внушительно, как она, однако главенство в паре решила взять на себя именно я.

— У тебя есть нож, насколько я знаю, — продолжала я. — Достань его при выходе на поле и будь готова использовать, когда я об этом попрошу.

У нас было три преимущества, о которых Свинец не догадывался:

1) Предупреждение Золота о том, что необходимо бить противника именно в сердце.

2) Мои тайные спицы, встроенные в перчатки.

3) Моё умение вести рукопашный бой, чему я целиком обязана Эльфрику и о чем никто из присутствующих не был в курсе.

Переступив разделяющую линию поля боя, мы с Пилар, в отличие от остальных участников, медленно зашагали напрямую к центру зала, в котором стоял криво улыбающийся Свинец.

— Так-так-так, что тут у нас… Первая девушка пятикровка, не способная устоять на ногах от мелкого щелбана, — самоуверенно ухмыльнулся Свинец. С каждым своим победным боем он всё сильнее входил во вкус, становясь всё более беспечным, на что я делала большую ставку в предстоящей схватке. Пилар была в паре шагов за моей спиной, как мы и договаривались, что придавало мне немного уверенности.

— Пожалуй, я побалуюсь с тобой, — ухмыльнулся альбинос, явно желая, чтобы я напала первой, но я выжидала. Самым сильным приемом моего рукопашного боя были летающие ножницы, но мне необходимо было, чтобы противник направил в меня свой правый кулак — по-другому я не умела пользоваться своим приемом.

Не дождавшись нападения с моей стороны, Свинец всё таки реализовал то, что я от него хотела — сделав выпад, он протащил свой правый кулак буквально в миллиметре от моего виска. Вовремя успев вывернуть корпус, я схватила противника за плечо, как меня учил когда-то Эльфрик, и, сделав его своей опорой, подпрыгнула. Резко оказавшись сверху Свинца, я зажала его шею между своих колен. В следующую секунду изо всех сил сделав мгновенный разворот корпусом, я заставила противника упасть на пол. Во время падения я успела выпустить спицы из своих перчаток и, как только Свинец оказался под моей левой голенью, я резким ударом вонзила левый кулак в его сердце. Из его раны брызнуло вязкое вещество серого цвета, а когда я обернулась, крикнув напарнице: «Нож!», — увидела её лежащей ничком на полу. Не уверена, но, похоже, перед падением Свинец задел её своей правой ногой и сейчас девушка лежала без сознания, тем самым лишая нас шанса на победу. «Пятнадцать секунд», — проносилось у меня в голове. — «У нас пятнадцать секунд! Я не успею добежать до кнопки!». Вовремя заметив нож Пилар, отскочивший под бок Свинца, я схватила его и с еще большей силой врезалась его острием в сердце ошеломленного Металла, который явно не собирался умирать от подобного ранения. Если честно, если бы я не была уверена в том, что он выживет, я бы ни за что подобное не сотворила. Воткнув нож в его сердце, я прокрутила его трижды по часовой стрелке, после чего резко подскочила и рванула в сторону столба с кнопкой, мысленно запустив отсчет времени. Один, два, три, пять, десять, четырнадцать, пятнадцать… На шестнадцатой секунде я добежала до столба и уже была в сантиметре от цели, когда в мою правую ладонь, тянущуюся прямо к кнопке, вонзился сюрикен серебристого цвета. Пронзив насквозь, острая звезда буквально пригвоздила мою ладонь к столбу. Боль была настолько невероятной силы, что я даже закричать не смогла — из моей груди вырвалось нечто отдаленно напоминающее приглушенный рык. Обернувшись, я увидела озверевшее выражение лица Свинца, уже вставшего на ноги и вытаскивающего из своего сердца нож. Секунда и нож летит в меня, еще секунда и я отрываю свою правую руку от столба вместе с сюрикеном и бью ей по кнопке. От силы боли у меня заметно замедлилась реакция и я не успела мгновенно отстраниться от ножа, из-за чего он полоснул по моему правому плечу, разорвав рукав толстовки, но всё таки не задел моё тело. Я была уверена в том, что меня сейчас убьют, но неожиданно в зале загорелся зеленый свет и идущий в мою сторону Свинец остановился, всё еще яростно дыша и плюясь серой жидкостью, которая, по-видимому, заменяла ему кровь. Не поворачиваясь спиной к рассвирепевшему Свинцу, я медленно сделала шаг назад и пересекла заветную желтую линию. Во время этого задания еще никто из участников не пытался в буквальном смысле убить Металл, словно боясь последствий, но только теперь я осознала, что последствия будут. Морщась от боли, я смотрела в противоположный конец зала на ошарашенные лица других участников и Скарлетт, вытягивающей бездыханное тело Пилар с поля боя. Изо всех сил прикусив нижнюю губу, чтобы не разрыдаться от боли в разорванной правой ладони, из которой потоком хлестала теплая кровь, я обернулась, желая дойти до стеклянной стены, чтобы облокотиться об нее прежде, чем потеряю сознание. Франций, Золото и Платина, стоявшие справа, внимательно смотрели на меня. Золото явно был обеспокоен, Франций радовалась чему-то неизвестному, а Платина хмурил брови, что я никак не могла растолковать. Барий и Радий, стоящие слева с Ртутью, о чем-то активно шептались, не давая понять их отношение к произошедшему, а вот на лице Ртути в открытую можно было прочесть, что мои дни сочтены. Я была в курсе того, что каждый второй в этом зале, если не каждый первый, попытается меня убить прежде, чем я смогу попасть в пятидесятку, так что сейчас мне было откровенно наплевать на эмоции Ртути. Дойдя до стеклянной стены, я облокотилась об нее спиной и медленно спустилась на пол, всё еще стараясь не разреветься, что с каждой секундой давалось мне всё сложнее. Сжав зубы, я опустила взгляд на лужу крови возле правого бедра, которая вытекала из моей ладони. Изначально зная, что никакая медицинская помощь мне оказана не будет, пока мой гарант не захочет её оплатить, я подняла взгляд в потолок и, поджав губы до посинения, резким рывком вырвала стальную звезду из своей руки, мгновенно воскликнув от дикой боли, буквально пронзившей мой мозг. Боковым зрением я заметила, что Металлы всё еще наблюдают за мной, хотя и делают это тайком, как вдруг Золото отделился от них и направился в мою сторону.

— Ты как, в порядке? — Присев рядом со мной на корточки, поинтересовался парень.

— Угу, — тяжело дыша выдавила я, из последних сил стараясь сдержать подступившие к глазам слезы.

— Вчера я говорил о том, что попытаюсь что-нибудь придумать с твоей гематомой на ребрах. Прости, но ничего не вышло, — натянуто прошипел через зубы Золото, после чего похлопал меня по плечу, рукав которого был разорван из-за попавшего в него ножа. В эту секунду я внезапно почувствовала нечто холодное, скатившееся по моей руке от разрыва вдоль рукава. Округлив глаза, я посмотрела в глаза Золота.

— Ничего, — постаралась, как можно более убедительно сыграть я, но мой голос всё еще дрожал от дикой боли. — У меня есть средство.

Услышав это, Золото многозначительно улыбнулся, после чего направился обратно к своим товарищам, всё это время внимательно наблюдавшим за нами.

Собравшись с духом, спустя минуту я сделала глубокий вдох и медленно поднялась. Пройдя мимо довольно улыбающейся Франция, я оказалась у высокого, круглого стола-стойки, стоящего впритык к восточной стене комнаты. Свинец, злясь своему поражению, прекратил щадить участников, буквально выбивая из них душу, отчего я чувствовала себя немного виноватой. Стараясь не смотреть на то, как Металл пинает крупного пятикровку, я медленно стянула с себя толстовку с разорванным рукавом и, облокотившись левым плечом о стену, встала спиной к стеклянной стене, за которой прятались невидимые гаранты. Мне необходимо было срочно остановить кровь, хлыстающую бордовым фонтаном из моей ладони, вот только до конца этого сомнительного соревнования было еще слишком далеко, а дело было безотлагательным. Мне еще повезло с тем, что стальная звезда воткнулась в перчатку, иначе бы я всерьез рисковала лишиться части ладони.

Я понимала, что нахожусь вне зоны досягаемости глаз участников, расположившихся в противоположной стороне зала, однако пристальных глаз Металлов и гарантов никто не отменял. Однако у меня не было выбора, если только я не хотела истечь кровью прежде, чем меня кто-нибудь добьет. Самым надежным способом остановить кровь для меня было наложение пластыря, который Кастиэль назвал «исцеляющим». Утром мой стилист заявил, что пластырь, наклеенный на мои ребра, способен заживить почти любые раны и сейчас я искренне надеялась на то, что он не врал. Порадовавшись тому, что шнуровка корсета находиться спереди, я начала быстро её развязывать дрожащей левой рукой, отвернувшись к стене, чтобы зеваки не увидели «слишком много». Наконец оголив свой торс, я взялась за окровавленную звездочку и аккуратно провела ей по верхней части пластыря, случайно порезав край бюстгальтера. Бережно отделив широкую линию от своего туловища, я положила её на стол, клейкой стороной вверх, после чего принялась зашнуровывать корсет обратно. Дрожащие руки с каждой секундой всё меньше меня слушались, поэтому я сдалась на верхней петле и наплевала на то, что у меня остался виден верх бюстгальтера. Всё той же звездочкой дорезав рваный рукав своей толстовки, я снова надела её на себя, чтобы хоть как-то прикрыть грудь. Моё состояние с каждой минутой ухудшалось, и я серьезно опасалась того, что потеряю сознание прежде, чем успею перевязать рану. Подобный исход — реальная угроза расстаться с жизнью из-за банальной потери крови. Взяв в руки миниатюрную жестяную баночку, которую незаметно засунул в мой рукав Золото, я открыла её и, окунув в нее указательный палец левой руки, аккуратно начала вкладывать мазь прямо в рану. Боль была настолько сильной, что слёзы совершенно неконтролируемо начали скатываться по моим щекам, но я стояла спиной к Металлам, так что могла не переживать о том, что кто-то из них заметит моё расклеенное состояние.

Лекарства Золота едва хватило на три раза. Обработав внешнюю и тыльную стороны ладони, я перемотала её лейкопластырем, после чего плотно перевязала пострадавшую ладонь коротким обрывком рукава. Посмотрев на своё голое предплечье, я подумала о том, как глупо должно быть выгляжу в оборванной толстовке, но мне было совершенно наплевать на это, с учетом того, что некоторые вообще ходили по Руднику в костюмах амазонок. Облокотившись спиной о стену, я медленно спустилась на пол и, подтянув ноги и пострадавшее, согнутое в локте предплечье к груди, уперлась лбом в колени, пытаясь восстановить прерывающееся дыхание. На мгновение мне стало совсем дурно и в глазах начало темнеть, но я с невозмутимым видом облокотилась виском о холодную ножку рядом стоящего стола и закрыла глаза, сделав вид, будто со мной всё в порядке и я всё еще не являюсь легкой жертвой. Изредка приоткрывая глаза, я постоянно ловила на себе взгляды кого-нибудь из Металлов, по которым не сложно было определить их отношение ко мне. По-видимому, я весьма порадовала Франций своими успехами, Золото, по непонятной мне причине, беспокоился обо мне, Платина лишь изредка поглядывал на меня непроницаемым взглядом, Ртуть явно жаждала сломать мне шею, а Барий с Радием, отстранившись от остальных, что-то глухо обсуждали.

Испытание закончилось спустя полчаса ужасом для многих и, особенно для меня — Свинец схватил плаксу Софоса за шею и легким движением рук скрутил её так, что даже я в своём отдаленном углу услышала её хруст. Лишь спустя секунду я поняла, что именно произошло. Парня убили из-за меня — я отчетливо понимала это. Другие участники из Кантора-А успели облажаться до моего спарринга со Свинцом и Софос был последним из моего Кантона. Это была месть. От произошедшего, кровь в моих венах словно застыла. Резко отвернувшись от поля боя, я уставилась на свои колени, не желая встречаться взглядом со Свинцом, который сейчас на меня смотрел — я ощущала его колкий взгляд всем своим естеством. Холодные пальцы боли вонзились в мою душу, заставляя её кровоточить. Ни для кого не было секретом, что из нашего Кантона у Софоса было меньше всего шансов на выживание, но… Я в буквальном смысле променяла его жизнь на десять ничтожных баллов. Человеческая жизнь не может стоить так мало! Как я могла так поступить?! Я предполагала, что моя победа может многим не понравится, однако я даже не догадывалась, что она будет стоить жизни моего товарища. Перед глазами пронесся перелет в шаттле — Софос забрался в капсулу напротив меня и долго мучался со шнуровкой своих дряхлых ботинок…

Спустя несколько секунд после смерти Софоса, Скарлетт стальным голосом объявила о том, что испытание закончено и все начали выходить из зала, направляясь в сторону оружейной. Я встала прежде, чем Металлы двинулись с места, и направилась в сторону выхода, стараясь не смотреть на бездыханное тело Софоса.

— Каково это — знать, что твой друг умер из-за твоей безрассудности? — прорычал Свинец в моё правое ухо, когда я сравнялась с ним возле тела Софоса.

— У меня нет друзей, — холодно ответила я, желая отвести внимание зверя от остальных парней из Кантона-А.

— Больше их у тебя точно нет. Как и шансов добраться до пятидесятки.

— Металлы не могут быть полностью бессмертны, — резко ответила я, посмотрев в глаза подонка, пылающие гневом. Неожиданно Металл схватил меня за шею и, оторвав моё тело от пола, поднял вверх, сравняв нас взглядами. Инстинктивно схватившись за его руку, я выпустила спицы и впилась ими в его предплечье, но он даже не поморщился. Из ран Свинца начала вытекать серая жидкость, заливающая мою одежду, и он наверняка бы сломал мне шею, если бы не Франций.

— Отпусти её, — рассерженным голоском-колокольчиком потребовала девушка.

— Отчего же? Я волен убить её здесь и сейчас — это не воспрещено.

— Отпусти её, — раздался баритон Платины, оказавшегося за спиной у Свинца, после чего тот неожиданно резко откинул меня в рядом стоящего Золото. Задержав меня за правое плечо, Золото похлопал меня по спине, помогая отойти от удушья. Когда я, наконец, прокашлялась и разогнулась, Свинец, Ртуть, Барий и Радий уже выходили из зала.

— Вообще-то нет способа убить Металл, — извиняющейся улыбкой произнес Золото.

— Никто не отменял расчленение, — фыркнула я, заметив боковым зрением тело Софоса, после чего быстрым шагом вышла из зала, оставив Золото, Платину и Франций позади себя. «Нельзя доверять Металлам! Зачем Золото рассказал мне, как победить его товарища?! Если бы он этого не сделал, я бы не нажала на кнопку, и Софос бы не умер… По крайней мере, не по моей вине».

Глава 14

Сидя на полу в оружейной, я принимала и без того очевидный факт — я лишилась поддержки.

— Не желаю быть следующей жертвой в твоей ссоре с Металлами, — фыркнул Нереус воровщик.

— Софос был отличным парнем, — хмурился долговязый Фокас. — Мягкотелым, но умным…

— Во всяком случае, он не стоил десяти баллов, — скривил рот Нереус, после чего отправился в секцию с клинковым оружием, забрав с собой и Фокаса.

— Прости их, они не это имели в виду, — тяжело выдохнул Зефир.

— Нет, именно это и они правы, — прикусила нижнюю губу я.

Глядя в сторону вошедших в оружейную Металлов, спасших меня от ярости Свинца несколькими минутами ранее, я изо всех сил старалась не заплакать. Наверное, на моё эмоциональное состояние до сих пор здорово влияло ранение, так как даже в самых суровых жизненных ситуациях слёзы были мне не присущи.

— Они не правы и я не считаю, что Софос погиб по твоей вине, — продолжал Зефир.

— Но тебе, как и остальным, будет безопаснее держаться от меня подальше, если хочешь протянуть подольше.

— Прости. Честно, прости, — встряхнул плечами Зефир, после чего отправился вслед за своими товарищами, оставив меня посреди оружейной в совершенно подавленном состоянии. Отныне я легкая мишень, которую может убить любой желающей. Такова цена десяти баллов, которые мне не понадобятся, так как теперь я наверняка не доживу до конца месяца.

Из гнетущих мыслей меня выдернула Скарлетт, внезапно возникшая прямо передо мной.

— Что ж, хоть кто-то меня услышал, — странно хмыкнула она, остановившись в шаге от меня, после чего я непонимающе на нее уставилась, явно ощущая недомогание во всем теле и ноющий вихрь внизу живота. — Эти идиоты заранее всем продемонстрировали свои навыки и оружие, совершенно не услышав моих слов о том, что главный поединок состоится только сегодня. Ты настоящая темная лошадка, на которую теперь будут ставить все в Кар-Харе.

— И вы?

— Отойдем в сторону, — осмотревшись, предложила Скарлетт, словив на себе взгляд Платины. Зайдя в пустующую секцию с силками, Скарлетт облокотилась о стол, скрестив руки на груди, и воткнулась в меня своим холодным, черноглазым взглядом.

— Вы о чем-то хотите со мной поговорить?

— Я помогу тебе.

— Что?

— Я помогу тебе взамен на обещание, что мои силы не пропадут даром. И обращайся ко мне на ты — я не старуха.

— Зачем тебе это?

— Понимаю, бесплатный сыр только в мышеловке, но у тебя есть реальные шансы на победу и в моих силах помочь тебе в этом.

— Что ж, тогда я обещаю.

— Хорошо, — положительно кивнула головой бритоголовая. — Как я уже сказала, бесплатный сыр только в мышеловке. Ты в этом могла убедиться сегодня. Ведь ты не самостоятельно догадалась о прямом попадании в сердце? — Поняв, что это так, Скарлетт продолжила. — Принятое тобой решение стоило жизни одного из твоих союзников и доверия остальных. Теперь ты сама за себя и против тебя минимум один из Металлов, хотя я сомневаюсь в том, что Ртуть не захочет присоединиться к своему ухажеру. Ты умудрилась продержаться в Руднике два с половиной дня, осталось еще двадцать восемь. Во время обеда сядь с Шарлоттой, которая спасла тебя ночью от нападения, и с Пилар, которой ты помогла заработать сегодня десять баллов.

— Откуда ты знаешь про покушение?

— Девушки слишком много болтали об этом, когда ты оказалась по ту сторону зала. Мой тебе совет — вырви главенство в казарме и сделай это грубой силой, если хочешь исключить малейшие вибрации в свою сторону. После сегодняшнего поединка со Свинцом все начнут считать тебя не только сильным бойцом, но и серьезным противником, от которого следует избавиться прежде, чем он избавиться от кого-нибудь из них. Ставь на место выскочек, внушай окружающим страх, заключай союзы даже с самыми слабыми участниками, не ходи по Руднику в одиночку и остерегайся Металлов. Их мысли — потёмки, их поступки — тайна. Не заблудись в том, чего попросту нет.

Скарлетт намекала на дружелюбное отношение со стороны Золота и Франция — это было очевидно.

— Но если они предложат помощь? Например, какое-нибудь лекарство?

— Если ты воспользовалась им и до сих пор не умерла, значит это не яд, расслабься. Я не советую тебе отстраниться от Металлов с доброжелательными намерениями, ведь минуту назад я рассказала тебе о важности союзов. Просто слушай их.

— Слушать?

— Слушай слова, советы, приказы Металлов, но думай прежде, чем что-то делать по их указке. В Ристалище вы будете врагами друг для друга, причем неравными, так зачем им тебе помогать? Сама подумай.

— Ясно. А что с самим Ристалищем?

— Ристалище — это тайга с дикими хищниками и еще более дикими людьми. Тебе придется выживать там каждый день на протяжении одного месяца, параллельно сталкиваясь с другими участниками, которые обязательно попытаются тебя убить и даже убьют, если ты позволишь им это сделать, дав слабину и не прикончив соперника первой.

— Но зачем это всё?

— Это телешоу, выходящее один раз в неделю с обзором ваших успехов в Ристалище. Большая часть участников умирает на глазах у зрителей, немногие выжившие становятся частью элитных войск Дилениума и лишь единицы обращаются в Металл. Стать одной из Металлов тебе не светит, так что сосредоточься на выживании.

— То есть тэйсинтаи добровольно принимают во всем этом участие лишь для того, чтобы вступить в элитные войска Дилениума? Или для того, чтобы стать Металлом, что практически нереально?

— Для кантоновцев это единственный шанс вырваться из нищеты, чтобы потом всю оставшуюся жизнь купаться в роскоши и купать в ней своих близких.

— Или умереть.

— Или так. Тэйсинтаи — это люди, которым не нужна жизнь в сточной канаве, так что они заранее готовы умереть, вот только никто из них не учел некоторых факторов…

— Каких факторов?

— Поговорим об этом, когда доберемся до них.

Я прислушалась к совету Скарлетт и во время обеда села возле Шарлотты, и Пилар, которые явно были не против моей компании. Им либо мозгов не хватало, чтобы понять, что со мной дружить опасно, либо их устраивал тот факт, что все меня немного побаиваются, из-за продемонстрированных мной, острых спиц. Отобедав в полном молчании, я отдала Пилар стальную звездочку, распоровшую мою ладонь, вместо её ножа, утерянного во время поединка со Свинцом. Девушка была явно рада столь щедрому подарку, однако Шарлотта заметила, что мне следовало бы оставить ценную вещицу при себе, так как я вполне отплатила Пилар за потерянный нож, добыв для девушки десять баллов, которые ей не светили. В словах Шарлотты был смысл, но мне не хотелось лишать тихую Пилар возможности на самооборону, тем более я была уверена в том, что спиц мне вполне достаточно.

Вечером я решила не идти в душ, из-за всё еще не появившейся горячей воды, и это решение было верным, так как уже спустя минуту после того, как в душ зашла долговязая Чеб, она вылетела из него с диким воплем, страшно бранясь на то, что уронила своё полотенце в унитаз. Внезапно она набросилась на крохотную Луну, у которой прежде отобрала спальное место, и вырвала из её рук полотенце, с целью присвоить его себе. Это был мой шанс воспользоваться очередным советом Скарлетт. Поднявшись с кровати, я подошла к высокой Чеб, тянущей низкую Луну вверх за волосы, и громко произнесла:

— Отпусти её.

— Что-о-о?! — Обернувшись ко мне, взревела девушка, уверенная в своем превосходстве надо мной. Остальные девушки сидели на своих койках, явно боясь попасть под раздачу гигантов. Я резко сорвала с нахалки полотенце Луны, которым она успела обмотаться, и, бросив его в лицо ошеломленной коротышки, схватила полуголую Чеб за горло, ударила её затылком о стену и прислонила спицы своей левой руки к её жилистой шее.

— Еще раз тронешь Луну или криво посмотришь на кого-то из моих союзников — проколю твою глотку насквозь.

— У тебя есть союзники? — Ехидно улыбнулась Чеб.

— Я, — громко прокричала со своей кровати Шарлотта.

— И я, — приглушенно отозвалась откуда-то слева Пилар.

— Зачем же выдавать себя, дуры? — Попыталась засмеяться Чеб, но я еще плотнее прислонила спицы к её горлу, тем самым придавив её смешок на корню. — Не у одной тебя есть оружие, — наконец прохрипела Чеб.

— Но я одна могу воткнуть лезвие прямо в сердце, — переведя спицы с шеи к ключице соперницы, прорычала я, стараясь быть максимально убедительной. — И только я способна прокрутить им в твоей грудной клетке трижды, пока кровь не хлынет из твоей хрипящей гортани, как это было со Свинцом. Понятно?

— Понятно, — неожиданно сдалась Чеб. Сжав её шею еще сильнее, я резко выпустила её из своей хватки.

— Для вас же будет лучше, если вы со мной поладите, — повернувшись к сидящим по своим койкам девушкам, заявила стальным голосом я, позволяя Чеб укутаться в простынь. — Посчитали, что результаты моих первых спаррингов реальны? Мои реальные результаты вы могли лицезреть сегодня. Я — безжалостная машина убийств. В своем Кантоне я косила таких как вы пачками за один раз и готова сейчас же избавиться от всех вас разом, чтобы очистить себе место в пятидесятке. Если кто-то против моей позиции или хочет проверить меня в деле, как сегодня это сделал Свинец, прошу, не стесняйтесь, — выпалила я и после красноречивого молчания продолжила. — Советую со мной подружиться или хотя бы не раздражать своим дыханием, если хотите продержаться в Руднике лишние пару суток. А пока живите с мыслью о том, что с вами по соседству находится единственная в своем роде девушка пятикровка, с весьма впечатляющими, хладнокровными навыками. Любой, кто осмелится доставить мне дискомфорт, уже спустя секунду будет лежать у моих ног с тремя дырами в сердце.

Слышал бы меня Эльфрик! Пятикровка с хладнокровными навыками, которая пачками косила людишек в Кантоне-А! Максимум, на что я была способна — это врезать ниже пояса хулигану, а моими жертвами были барсуки и зайцы, которых я если и косила, то точно не пачками и точно не из жажды крови. Наведя на себя холодность, я медленно вернулась в постель и легла в нее не переодеваясь, так как температура в казарме за прошедшие сутки упала едва ли не ниже ноля. Судя по реакции окружающих, моё выступление было и вправду весьма впечатляющим. Прежде еще никогда все так быстро не укладывались спать.

— Ты обеспечила мне, Пилар и Луне лучшую защиту за всё время нашего пребывания в Руднике, — ухмыльнулась спустившаяся ко мне сверху Шарлотта, стараясь говорить как можно более тише. — Теперь, пока ты жива, нас будут обходить стороной, если мы будем ходить вместе. Чокнутая пятикровка, сердитая амазонка и две тихони. Убойную команду ты собрала. С таким составом мы точно сдохнем.

— Точно.

— Сегодня ночью дежурю я, так что спи спокойно. В моих же интересах сохранить тебя в живых, пока ты на моей стороне.

Глава 15

Впервые за прошедшие несколько суток я по-настоящему выспалась. Когда раздался уже знакомый стук в дверь казармы и голос Скарлетт возвестил о начале нового дня, я осознала, что наступил мой четвертый день в Руднике и я всё еще жива. Встав с кровати, я попросила Шарлотту передать Пилар и Луне просьбу держаться от меня подальше вне казармы, чтобы не навлечь на них гнев Свинца.

Кастиэль порхал надо мной, радуясь новому наряду, который гарант купил для меня взамен порванного, и, негодуя о том, что мой опекун категорически отказывается сменить мой макияж и локоны на что-то более радикальное. Натянув на себя очень плотные черные штаны в обтяжку и позволив Кастиэлю затянуть на мне черный корсет с широкими лямками, я с опаской посмотрела на обувь, в которой мне предстояло ходить. Кожаные полусапожки, украшенные ремнями, пряжками, металлическими звездами и шипами, устрашали меня именно каблуком. Да, он был небольшим и широким, однако прежде я ни разу в жизни не ходила на каблуках, что виделось для меня испытанием. Тяжело выдохнув, я запрыгнула в новую обувь, которая сразу же села на мне как влитая, и приняла из рук Кастиэля новые перчатки. Обновленная модель напоминала предшествующую ей, вот только теперь, помимо спиц в костяшках, из запястий можно было призывать кинжальные лезвия. Я не радовалась тому факту, что эти штуки могут мне пригодиться, но была рада тому, что они у меня есть. Тот факт, что гарант сегодня раскошелился еще больше прежнего, мог означать, что я его порадовала. Жаль только, что он не обеспечил мне лечение моей порванной ладони. Хотя мазь Золота и пластырь гаранта более-менее мне помогли, рана всё равно была слишком глубокой и беспокоила меня каждую минуту моего существования.

В зеркале передо мной снова стояла девушка в черном, только на сей раз, из-за обтягивающих штанов и тугого корсета, поднимающего грудь почти до ключицы, в ней появилась неподдельная сексуальность. Я не была рада этому факту, так как три предыдущих дня наблюдала за тем, как парни, пуская слюни, клеятся к полуголым девицам и даже пытаются распускать руки, но впервые в жизни чувствовать себя сексуальной всё же было приятно.

Сегодня Кастиэль вовремя управился со своей работой, и я не опоздала на завтрак, направившись в столовую в компании своих союзниц. Все девушки остались в своих старых костюмах, сменив только макияж и прическу. Из слов Кастиэля было ясно, что гаранту смена гардероба его куклы обходится в целое состояние, которым в Дилениуме могут пожертвовать далеко не многие. А так как я являлась «дорогой» куклой, это сильно подогревало интерес публики Кар-Хара к моей персоне и к моему неизвестному гаранту. В приложении, установленном в гаджете Кастиэля, говорилось о том, что за прошедшую ночь стоимость на мою душу резко возросла от тысячи ста пятидесяти до двух тысяч трехсот монет. Такой резкий скачок в моем рейтинге означал одно — мой вчерашний поединок со Свинцом не прошел мимо публики. Моё умозаключение подтвердил и Кастиэль, который позже рассказал о том, что вчерашнее испытание транслировалось в семь часов вечера и зрители были в восторге от того, как я прокрутила нож в сердце Свинца.

После завтрака Скарлетт отвела нас в новый зал, край которого оканчивался широким обрывом. Подойдя к его краю, я поняла, что передо мной черная пропасть, дна которой не было видно. Спустя минуту, сквозь толпу участников прошел Платина и, остановившись в паре шагов от меня, развернулся лицом к остальным.

— Ваше вчерашнее испытание, вместе с вашими неутешительными результатами, позади, — прохладно-отстраненным тоном начал Платина. — Сегодня перед вами будет поставлена новая задача. Она тоже на выживание. Тот, кто прыгнет в эту яму, получит двадцать баллов.

— Сразу двадцать?! — Послышался мужской голос за моей спиной. — С учетом того, что за прошлое задание давали всего десять баллов и во время его выполнения большей части участников пустили кровь, а один даже был убит, выходит, что это задание опаснее минимум вдвое. В чем подвох?

— Перед прыжком назовите имя человека, которому, в случае вашей смерти, перейдут заработанные вами баллы, — проигнорировал вопрос Платина.

— Что-то типа завещания? — Охнула Чеб.

— Что в этой яме? — Поинтересовался другой участник.

— Две самых страшных вещи на земле, — отстраненно ответил Платина, после чего сделал шаг назад и сорвался в пропасть. От ужаса я громко вскрикнула, после чего неосознанно сделала выпад, протянув руку, чтобы удержать его, но было уже слишком поздно. Я успела встретиться с безразличным взглядом Металла в мгновение, когда он уже падал вниз.

— У вас есть выбор, — скрестила руки на груди Скарлетт. — Либо прыгнуть, назвав имя приемника ваших баллов на случай, если ваш прыжок закончится фатально, либо остаться здесь. Можно прыгать друг за другом с разрывом в одну минуту — я засекаю.

Все затихли, пытаясь расслышать падение Платины, но темнота обрыва была настолько глухой, что резала уши.

— Это издевательство, — возмутился тэйсинтай, стоявший рядом со мной. — Кто решится пойти на самоубийство? Естественно Платина выживет, но у обычного участника столь малы шансы, что он должен назвать наследника. Не собираюсь менять свою жизнь на жалкие двадцать баллов.

— Тогда отойди от края пропасти и не мешай камикадзе, — прорычала Скарлетт, держа секундомер в руках. — Минута прошла, кто следующий?

Неожиданно все отстранились от края пропасти, словно желая вжаться в стены.

— Что может быть внизу?

— Он сказал, что там сразу две самые страшные вещи на земле…

— Она бездонна… Там не видно дна! Даже приземление Платины не было слышно.

— Наверное, там скорпионы…

— Или пауки…

— Может быть ров со львами? — Засмеялся кто-то из парней, но осекся.

Подойдя к краю обрыва, я нервно сглотнула. У меня была минута на размышления, пока Платина летел вниз. В итоге я пришла к выводу, что вряд ли организаторы хотят угробить всех участников всего одним заданием. Однако тот факт, что они дают за прыжок двадцать баллов, красноречиво говорил о том, что на дне ямы находится действительно что-то ужасное. Что ж, у меня есть оружие на случай, если внизу какое-нибудь животное, и потом, спокойное лицо падающего вниз Платины придавало мне уверенности в том, что я не сломаю себе шею. Да — то, что несущественно для Металла, может стать для меня фатальным, но судя по моим смутным перспективам на жизнь, я по-любому умру через сутки, месяц или через два, так что мне нечего было терять…

— Делаю своим преемником Шарлотту, — нервно сглотнула я, испуганным взглядом встретившись с округленными глазами Скарлетт. Я была в долгу перед Шарлоттой за тот раз, когда она спасла меня от ножа Зеклы, поэтому в случае своего летального исхода я смело могла считать себя в расчете перед союзницей. Не дожидаясь всеобщего осознания того, что именно я собираюсь сделать, я резко оттолкнулась от края пропасти и сорвалась вниз.

Полет казался бесконечным. Более жутких эмоций я, пожалуй, никогда прежде не испытывала. Вокруг была кромешная тьма, отчего казалось, будто я нахожусь в подвешенном состоянии, как в каком-то вакууме. Теория о вакууме возникла в моей голове из-за полного отсутствия звуков — стены словно поглощали их всех. Однако, не смотря на отсутствие звуков, я явственно чувствовала, как мои волосы развеваются на ветру. Сжавшись в позу эмбриона, я изо всех сил старалась не сорваться на крик от страха, который с каждой секундой всё сильнее нарастал внизу моего живота и рвался к гортани, заставляя горло, сдерживающее вопль ужаса, сжиматься в спазмах. С каждым мгновением мне всё больше казалось, что вот-вот и моё тело распластается на холодном бетоне. От возрастающей силы этой мысли, на меня начала накатывать волна паники и если бы я не была так испугана, я бы наверняка плакала и смеялась одновременно. Неожиданно я попала в мощный поток воздуха, который развернул моё тело, заставляя разжать руки у колен и падать спиной вниз. Не прошло и пяти секунд после моего столкновения с потоком воздуха, как я почувствовала, как моё тело отпружинилось от чего-то упругого и снова подскочило вверх. Это повторилось трижды, пока я не осознала, что моё тело подскакивает на чем-то вроде сетки, которую я не видела, но чувствовала руками. Вокруг всё еще было очень темно, но я уже совершенно забыла о своем страхе перед тем, что может таиться в темноте, глупо радуясь тому, что всё-таки не разбилась в лепешку. Когда моё тело прекратило раскачиваться на сетке, я встала на четвереньки и хотела отправиться куда-то вправо, как вдруг кто-то схватил меня за ногу. Я была уверена в том, что это не что-то, а именно кто-то, так как ощутила на своей левой щиколотке невероятно горячие человеческие пальцы. Меня резко потянули в противоположную сторону от моего изначального направления, отчего я безумно захотела закричать, но ледяной страх словно сковал мои легкие. Когда меня рывком перевернули на спину и снова потянули к себе, более удобно схватившись за мою лодыжку, я издала пронзительный крик и попыталась ухватиться пальцами за дыры сетки, по которой меня стаскивали.

— Она кричит! — Послышался мужской голос откуда-то сверху, и я поняла, что мой крик донесся до других участников.

— Успокойся, — тихо попросил кто-то из темноты, после чего схватил меня за левое запястье. «Одна из самых страшных вещей на земле — это человек…» — пронеслось у меня в голове. Не теряя ни секунды после того, как моё запястье сковали в железной хватке, я выпустила сразу все свои лезвия и спицы из перчаток. Рассудив о расположении противника, я была уверена в том, что его грудная клетка находится приблизительно на уровне моих глаз, но так как я не хотела никого убивать, я решила лишь затронуть ребра, после чего сделала крученый удар кулаком снизу. Будучи уверенной в том, что это сработает, так как мы с незнакомцем сошлись в темноте, и он не мог видеть моих движений, я была шокирована тем, что мой удар остановили на полпути.

Неожиданно я отметила, что вокруг нас не кромешная темнота и еще спустя мгновение поняла, что соперник не наносит мне ударов, а лишь удерживает меня за руки. Глаза еще несколько секунд привыкали к тому, что где-то в глубине ямы есть смутный свет, который сверху обрыва не было видно. Переведя взгляд с тусклого потока света на соперника, по ширине его плеч я поняла, что передо мной стоит Платина. Сердце застучало еще сильнее — вчера я нанесла обиду его товарищу, и наверняка Платина сейчас меня покорежит за это… Мы встретились взглядами и Платина приложил указательный палец к своим губам, после чего ткнул им вверх, явно давая понять, что я должна вести себя тихо и не отвечать на голоса доносящиеся сверху, которые истерично пытались узнать, что именно произошло со мной после моего пронзительного крика. Убедившись в том, что я его поняла, он постепенно отпустил моё левое запястье и отстранился.

Моё сердце всё еще выпрыгивало из груди, и я всё еще не была уверена в том, что Платина меня не тронет, поэтому я решила пока не прятать свои лезвия. Встав сбоку от Металла, я поняла, что слишком громко и тяжело дышу, и начала пытаться утихомирить свои легкие, всё еще пребывающие в состоянии панической атаки.

— Успокойся, — глухо произнес Платина. — Я не собираюсь тебя убивать.

— Эммм… Спасибо, — отозвалась я, не в состоянии выдавить что-нибудь более адекватное.

— Да не за что, — как-то странно отчеканил Металл, переведя на меня свой холодный взгляд, при этом не поворачивая своей головы. Он стоял всего в полушаге справа от меня, со скрещенными руками на груди, и теперь, когда я привыкла к темноте, я могла рассмотреть даже черты его идеальных скул.

— Ты своим криком сильно напугала участников.

— Извиняюсь… Не нужно было тащить меня за ноги.

— И вправду, стоило оставить тебя на сетке, чтобы какой-нибудь камикадзе расплющил тебя своим телом.

— Я собиралась слезть самостоятельно…

— Ты бы ударилась лбом в западную стену.

— Ты говорил, что внизу нас ждет две страшные вещи, которые только есть на земле, — решила перевести тему я прежде, чем взорвусь от злости.

— Ты с обоими уже познакомилась, — снова покосился на меня Платина. — Это неведение и я.

Конечно, мне хотелось сказать, что он слишком самоуверен, но что-то внутри моего подсознания подсказывало мне, что мой собеседник не врет. Сжав кулаки посильнее, я незаметно сделала полшага в противоположную сторону от Платины.

— Я ведь уже сказал, что не собираюсь тебя убивать, — сжато выдохнул Металл. — И всё же, из-за твоего вопля, никто больше не прыгнет.

— Не прыгнет. Только не из-за моего вопля, а из-за собственного страха.

— Хочешь сказать, что бесстрашная?

— Нет, но у меня неплохо получается бороться со своими страхами.

— Не забывай об этом, — хмыкнул Платина, явно не желавший продолжать беседу, и мы замолчали. Около пяти минут мы простояли в полной тишине, после чего сверху обрыва послышался голос Скарлетт: «Идиотов больше нет!». Поняв, что женщина назвала меня идиоткой, мне стало немного досадно, однако я не успела на этом сосредоточится.

— За мной, — скомандовал Платина, отправившись прямиком к стене. — Не хочу, чтобы ты меня душила, так что садись спереди, — произнес он, согнув и внезапно воткнув свою правую ногу носком вперед в каменную стену, чем заставил её раскрошиться.

— Что? — Округлила глаза я, всё еще не понимая, как такое возможно — пронзить каменную стену одним ударом носка ноги.

— Если не хочешь остаться здесь навсегда, садись на меня спереди, — невозмутимо повторил он.

Я обошла Платину, чтобы оказаться со стороны его левой ноги, стоящей на полу.

— Закидывай левую ногу на мою согнутую, — холодно произнес Металл, явно недовольный моей медлительностью. Так как правая нога Платины была слишком высоко согнута, мне пришлось опереться рукой о его плечо, чтобы закинуть на него свою голень.

— Издеваешься? — Сжато выдохнул он. — Садись на ногу и держись за шею, стараясь не откидывать голову, чтобы не врезаться затылком в скалу.

Я начала подпрыгивать, чтобы выполнить указание — у меня впервые в жизни что-то столь неуклюже получалось. В какой-то момент Платина понял, что ситуация тупиковая и, резко подняв меня за талию своей левой рукой, усадил меня на своё колено. Правой рукой он врезался в стену, после чего на мою голову упали каменные крошки.

— За шею, — выдохнул Платина, словно задолбался повторять одно и то же по десять раз, и я обхватила его шею.

— Можешь крушить скалу не над моей головой?

— Голову к груди, — ответил Платина, после чего резким рывком подпрыгнул вверх. В этот момент я так сильно вцепилась в его шею, что буквально впилась в нее своими ногтями, которые Кастиэль с утра так старательно выкрасил в красно-черные тона. Жмуря глаза то ли от страха перед тем, что вот-вот впечатаюсь в скалу, то ли от страха перед каменными крошками, падающими мне на голову, я пыталась понять, что именно происходит. Из-за кромешной темноты, я совершенно ничего не видела, но была уверена в том, что Платина взбирается вверх по скале, дробя её на мелкую крошку. Примерно спустя минуту Платина сделал очень резкий рывок вверх и, спустя несколько секунд, буквально выдрал мои ногти из своей шеи. Когда я открыла глаза, я поняла, что только что пережила куда больший страх, чем во время прыжка вниз. Ужас перед тем, что мой скелет навечно впечатается в скалу или мою голову раздробит огромный булыжник, или мы вместе сорвемся вниз, и Платина придавит меня своим телом, оказался куда более сильным, чем банальный страх перед падением на бетон. Справа от меня оказалась Скарлетт, а напротив стоял хмурый Золото, которого, в самом начале испытания, с нами не было. Я не понимала, что именно злит златовласого парня, но была уверена в том, что его сердитый взгляд, остановленный на мне, вряд ли может быть результатом моих действий, так как я совершенно ничего не успела сделать… Только если его не злил мой испуганный вид.

Глава 16

По итогам успешно пройденного мной испытания, мне и Шарлотте присудили по двадцать баллов (мне за смелость, Шарлотте за моё «последнее желание» перед прыжком). Однако это событие было самым ярким лишь до обеда, пока огромный Бакчос не повздорил в оружейной с пятикровкой и не вонзил нож в его грудную клетку. Вся эта кровавая история произошла без меня, так как я в это время перебегала из секции огнестрельного оружия в секцию с сигнальным, пытаясь скрыться от любопытных взглядов Металлов. Моему прохождению испытания мало кто был рад, а точнее никто кроме Шарлотты и Луны с Пилар, которые тщетно надеялись на то, что находятся под моей опекой (мне бы самой хорошая опека не помешала). Свинец и Ртуть не скрывали того, что не были довольны моим успехам, да и Золото смотрел на меня с целой эмоциональной гаммой на лице. Неизвестно чем, кроме как заработком баллов, но я точно привлекала к себе внимание самых опасных противников.

Этой ночью в карауле была я, позволяя Шарлотте выспаться. И хотя я не мылась в ледяном душе, как это сделали сегодня самые рисковые из девушек, я чувствовала, что у меня начался озноб. Я не была уверена, но, кажется, всему виной были холодные ночи и недосып вкупе с постоянным стрессом, из которого у меня не было шансов выйти хотя бы левой ногой. Простуда — не самое паршивое, что могло со мной произойти, но она вполне была в силах довести меня до самого паршивого.

К утру моё состояние ухудшилось. У меня наверняка была температура под тридцать восемь, но на фоне общей сонливости моя вялость, к счастью, не выделялась.

— Кастиэль, ты общаешься с моим гарантом? — Вяло поинтересовалась я, наблюдая за тем, как стилист водит помадой по моим губам.

— Я бы так не сказал. Это одностороннее общение — он пишет свои требования по поводу твоей внешности, а я выполняю их без шанса на ответное сообщение.

Моя надежда на то, что я смогу через Кастиэля связаться с гарантом или хотя бы передать ему информацию о том, что мне необходимо какое-нибудь чудо-лекарство, в одно мгновение обратились в пепел.

Во время завтрака я из последних сил впихнула в себя полпорции безвкусной возни на тарелки, которая, впрочем, хотя и не имела вкуса, всё же поддерживала участников в отличной физической форме. После завтрака Скарлетт сообщила нам о том, что сегодняшнее испытание состоится во второй половине дня, так что следующие пять часов мы провели в оружейной, наблюдая за тем, как тэйсинтаи тренируются между собой. Я сидела в дальнем углу комнаты и мысленно молила о том, чтобы никто не вздумал проверить свои кулаки или какое-нибудь оружие на мне. С каждым часом моё состояние ухудшалось и к моменту, когда Скарлетт вернулась в оружейную, чтобы отвести нас на обед, некоторые Металлы уже явно начинали поглядывать на меня косо. Я знала, что мне необходимо нормально питаться, но впихнуть в себя хотя бы кусок подобия еды на сей раз я не смогла. Этому факту несказанно обрадовалась Пилар, после чего бодро стащила мою порцию под неодобрительным взглядом Шарлотты.

Меня определенно штормило. Если до обеда у меня был жар, то после начался настоящий озноб. Нас завели в уже знакомую комнату с рингом, после чего ознакомили с новым заданием, которое оказалось еще сложнее предыдущего. Участник должен был взобраться по канату, закрепленному в центре ринга, и стащить с него флаг, висящий у самого потолка. Никаких матов или страховки не было и с учетом того, что вверх по веревке необходимо было проползти ровно двести метров, это задание было куда более опасным, чем прыгнуть в яму с натянутой сетью. Если участник сорвется с верхушки каната — умрет, если сорвется с маленькой высоты или не захочет подниматься вовсе — ему придется встать в спарринг с одним из желающих Металлов и успеть вонзить в него клинок, который предоставит Скарлетт, и сделать это прежде, чем Металл успеет вывести своего противника из строя. Всё предельно понятно и я бы запросто выполнила задание, если бы не тряслась всем телом и у меня не была травмирована рука.

На сей раз, я вытянула девяносто пятый номер, так что до моей попытки было около часа. Сев у стены и почувствовав новую волну подступающего жара, я стала наблюдать за происходящим. Металлы в свободном порядке меняли друг друга на ринге и наблюдали за тем, как участники вскарабкиваются по канату. Никто не хотел вступать в неоправданный бой с мощным соперником, против которого нет ни единого шанса на победу, и все хотели заполучить десять баллов. В итоге участники по очереди лезли по канату, но никто так и не смог развязать флаг, напрочно закрепленный на его верхушке. Некоторые добирались лишь до середины каната и возвращались назад ни с чем, некоторые добирались до самого верха, но у них не хватало сноровки или сил сорвать цель. Никто еще не отказался залезать наверх и не сорвался с небольшого расстояния, так что Металлы лишь сменяли друг друга на ринге, скучая от безделья. Во всем этом не принимали никакого участия только Золото и Платина, между которыми неожиданно появилась некая холодность. Прежде они были не разлей вода — Золото постоянно пытался развеселить и растолкать своего товарища, но сегодня держался с ним прохладно, что заметно беспокоило Франций.

Я закрыла глаза, размышляя о том, что это только четвертый день моего пребывания в Ристалище, и я не могу расстаться с жизнью из-за какой-то банальной простуды. Кажется, я слишком сильно ушла в себя и даже начала дремать, беспечно позабыв о том, где нахожусь, потому что не сразу поняла, что возле меня кто-то остановился. Открыв глаза, я увидела прямо перед собой белоснежное лицо Франция.

— С тобой всё в порядке? — Поинтересовалась девушка своим красивым голосом, напоминающим перелив колокольчиков.

— Да, — растерянно отстранилась я.

— Ты бледная и… — Не договорив, девушка притронулась к моему лбу. — Всё ясно.

С этими словами она отправилась в сторону Золота и Платины. Я же поднялась с пола и, сдвинув брови и напустив на себя максимальную серьезность, старательно сделала вид, будто я в полном порядке. До сих пор Металлы не контактировали ни с кем из участников, за исключением меня, что меня немного напрягало.

Когда я подошла к рингу, тройка из Золота, Франция и Платины уже внимательно меня рассматривала. Я видела это боковым зрением, но не решалась посмотреть в их сторону, чтобы не встретиться с кем-то из них взглядом. Очередная волна жара прошла и меня снова начало трясти от озноба. К началу моего выхода на ринг меня уже колотило с такой силой, что это начинало предательски выдавать моё состояние.

До сих пор никто, за исключением Луны, еще не сорвался с каната. По правилам соревнования, Металл не обязан страховать участника, однако, не смотря на это, стоящий внизу Золото заранее сгруппировался и без проблем словил девушку, аккуратно поставив её перед собой. И хотя Луна провалила задание, ей сильно повезло — благодаря доброте Золота её жизнь была спасена. А вот парню, который взбирался как раз передо мной, везение не улыбнулось. Забравшись до самого потолка, он потянулся за флагом, но вдруг соскользнул и сорвался вниз. Стоявший у каната Свинец мог его спасти, но он безразлично отстранился, позволив несчастному распластаться прямо у его ног. Я не была готова к подобному, поэтому, когда парень упал всего в нескольких шагах от меня, отчего я услышала треск его костей, мне вдруг показалось, будто я забыла, как дышать. И не я одна. В зале повисла немая тишина, пока Скарлетт, спустя полминуты, не потребовала убрать тело «выбывшего участника». Когда его товарищи по Кантону перевалили тело несчастного за пределы ринга, наступила моя очередь. Снова начав дышать, я вдруг осознала, что от увиденного мои судороги стали еще более очевидными, отчего, в тщетной попытке собраться, ударила себя ладонями по бедрам. Когда Металлы, стоящие в шаге от ринга, посмотрели в мою сторону, Свинец дернулся вперед, явно желая проконтролировать мой крах, но Платина опередил его буквально на долю секунды, перепрыгнув через канаты ринга прежде, чем Свинец успел высказать своё недовольство.

— Нож или веревка? — По обыкновению поинтересовалась Скарлетт, крутя в своей руке увесистый клинок. Мои шансы хотя бы поцарапать самого сильного из Металлов приравнивались нулю, так что я планировала долезть до середины каната и вернуться назад прежде, чем мои руки окончательно онемеют. Если бы не моё текущее состояние, я бы наверняка добралась до самого верха и стянула бы заветный флаг. Я владела отличным опытом лазанья по деревьям в компании с Эльфриком, так что у меня были все шансы на победу, но моя простуда уже начала играть против меня. Выйдя на центр ринга, я уже смирилась с тем фактом, что сегодня заработать заветные десять баллов мне не светит, да и мои шансы дожить до утра слишком малы.

— Веревка, — нервно сглотнула я и взялась за канат, не глядя на Платину.

— Да у нее голос дрожит, — заметил кто-то из участников, пока я обхватывала канат.

— А у тебя бы не дрожали коленки, лезть на канат сразу после трупа? — Весело захихикал кто-то из толпы. — Вроде у нее еще рука травмирована после вчерашнего…

Злясь на то, что моя дрожь не осталась для всех незамеченной, я, трясущимися руками, обвила канат и подтянула ноги. Уже встав на широкий узел, я судорожно выдохнула и потянулась еще раз, будучи уверенной в том, что до середины каната всё-таки смогу добраться, как вдруг мои руки словно потеряли всю силу. Они просто отказались цепляться, внезапно превратившись в обмякшую вату. Не до конца понимая, что именно происходит, я полетела вниз и не успела моргнуть, как уже растянулась спиной на ринге. Больно ударившись затылком, я машинально поморщилась, но прошипеть сквозь зубы, как хотелось, не удалось. Весь воздух из моих легких словно выбило одной ударной волной, и я конвульсивно открыла рот, тщетно пытаясь сделать вдох, который удался лишь со второй попытки. Из зала послышались довольные смешки о том, что меня настигла карма и сегодня, ценой предыдущих побед, я показала наихудший результат. По словам смеющихся, даже парень, разбившийся насмерть, так не облажался, как это сделала я, потому что, в отличие от меня, он смог долезть до самого верха. Я не была согласна со смеющимися, так как считала, что лучше иметь наихудший результат и быть живой, нежели иметь результат получше, но испустить дух.

Естественно я попыталась сразу же встать, чтобы не стать полным посмешищем, однако быстро подняться у меня не удалось. Хотя я и упала с небольшой высоты, этого было вполне достаточно, чтобы весомо навредить мне. Медленно поднимаясь на ноги, я всё еще сомневалась в целостности своих ноющих костей и, судя по моим трясущимся ногам, дальше мне должно было быть только хуже.

— Нож, — то ли испуганно, то ли ошарашено произнесла Скарлетт. Сильно пошатываясь, я подошла к ней и, трясущимися руками, приняла из её рук нож. Округленные глаза Скарлетт, наполненные беспокойством, окончательно выбили меня из колеи. Неужели она и вправду ставила на моё выживание? Тяжело выдохнув дрожащим потоком воздуха, я обернулась и сделала несколько шагов в сторону Платины. Он стоял в своей привычной позе, со скрещенными руками на груди, и словно смотрел сквозь меня, словно не замечая моего присутствия. Переведя взгляд с его безразличных глаз на его широкую грудную клетку, я тяжело вздохнула. Цель — поцарапать его прежде, чем он меня порешит. Я снова приняла решение схитрить. Резким выпадом я направила нож в область его сердца и, как и ожидалось, Платина вытянул руку, чтобы отразить удар. В этот момент, совершенно не меняя направление своей руки, я развернула лезвие в сторону его предплечья… Мне оставался всего сантиметр до цели, когда Платина неожиданно довольно ухмыльнулся и, расправив ладонь у моей левой скулы, влепил мне пощечину такой силы, что моё тело мгновенно полетело на пол. Всё произошло настолько быстро, что я не успела осознать того, что заваливаюсь вбок из-за нанесенной мне пощечины, силу которой я почувствовала лишь спустя секунду, когда со всего разгона впечаталась правой стороной головы в пол. Он даже не сдвинулся с места или хотя бы не набрал легкие воздухом, чтобы сгруппировать свою силу в руке! Он просто со скоростью молнии поднес ладонь к моей щеке и легонько шлепнул меня, что заставило моё тело мгновенно откинуться. Такая сила в одном шлепке! Почувствовав острую боль в голове, я услышала собственный вскрик и у меня в глазах мгновенно потемнело. Начав глубоко дышать, я поняла, что у меня на лице лежит густая прядь собственных волос, затрудняющая моё дыхание. Я попыталась открыть глаза, но увидела перед собой лишь смутное пятно в виде покачивающегося каната. У меня определенно повредилось зрение. Зажмурившись, еще пару секунд я слышала собственный хрип, после чего внезапно приняла тот факт, что смогла продержаться в этом жутком месте, среди всех этих страшных людей, всего три с половиной дня. После я сорвалась в темную пропасть, куда более страшную, нежели та, в которую еще вчера я добровольно прыгала.

Глава 17

«Меня убили. Одним щелчком. Нечестно. Металлы ведь неестественно сильнее обычных людей. Как они могут с такой жестокостью использовать свою силу? Почему так беспощадно? И всё же… Моим убийцей стал именно Металл. Последние, что я видела на этом свете — это ухмылка Платины. Странно, но я была уверена в том, что он улыбался не злорадно, а с какой-то похвалой… Бред. Зачем он убил меня? Он ведь мог дать мне шанс на жизнь… Хренов идиот! Думает, что чужая жизнь ничего не стоит. Эгоист! Дурак!».

Мысленно ругаясь, я раскрыла глаза, машинально поморщившись от боли в голове. За проведенное время в Руднике я так привыкла к постоянному мраку, что сейчас мне казалось, будто мои глаза лопнут от переизбытка света. Всё вокруг меня было стерильно белоснежным, отчего я всерьез начала думать, что моя душа попала в другое измерение, пока передо мной не появилась странная женщина с вытатуированными желтыми бровями, выдернувшая из моего правого предплечья толстую иглу. Жгучую боль я почувствовала почти моментально, отчего гулко выдала сжатое шипение, но это благоприятно подействовало на моё затуманенное сознание — я отрезвилась буквально за считанные секунды. Медсестра (я поняла это по её белоснежному халату) подошла ко мне впритык, нагнулась к моему лицу и начала щелкать пальцами у моих глаз.

— Очнулись? Это Ваш шестой день в Руднике. Повторите.

— Это мой шестой день… Хм-м-м, — я поморщилась. — Нет, это не так… Это мой четвертый день в Руднике.

— На последнем задании Вы получили сотрясение головного мозга тяжелой степени и ушиб левой скулы. Помимо того Вы были простужены и у вас было глубокое ранение правой ладони, которая теперь выглядит как новенькая. Сейчас семь часов утра шестого дня Вашего пребывания в Руднике.

— Ничего не понимаю.

— Вы бы наверняка умерли от травмы, которой наградил Вас Платина, но Ваш гарант заранее оплатил пакет Вашего лечения. Вам пришлось пробыть в состоянии искусственного коматоза последние полтора суток, так что провал в памяти, сопровождающийся невозможностью вспомнить происходящее после получения травмы — это нормально. На данный момент Вашей жизни ничего не угрожает. Ожидайте прихода стилиста.

После этих слов женщина резко разогнулась и вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. «Того, что гарант заранее оплатил моё лечение, Платина точно не учел, иначе бы добил меня на ринге. Или бы не добил? Свинец или Ртуть точно добили бы…». Именно эти мысли крутились в моей голове, когда в комнату вошел Кастиэль. Как только я попыталась встать, я поняла, что лежу под тонкой простыней абсолютно голой. Я не успела смутиться, как мой стилист слащавым голосом заявил:

— Оу, конфетка, не переживай, меня подобное не будоражит.

Не вдаваясь в смысл слов Кастиэля, я закуталась в простыню и вдруг почувствовала яблочный аромат, которым буквально благоухало моё тело. По-видимому, пока я была без чувств, меня вымыли с головы до пят, и теперь я пахла как цветущее яблоневое дерево, если не целый яблоневый сад.

— Эти доктора так испортили твою прическу, вымывая тебя в своей капсуле… Это просто ужасно! — Воскликнул Кастиэль и следующий час «исправлял зверства» докторов, на славу поработавших над «убийством моего образа». В итоге я снова была облачена в черный цвет — боди-корсет и рваные штаны, украшенные ремнями и цепочками, обтягивали мою талию так, что мне становилось не по себе от выпяченной груди и подчеркнутой задницы. Кроме этого у меня снова были новые полуботинки с шипами и пряжками, и ко мне вернулись мои полуперчатки с иглами. Единственное, к чему я не могла привыкнуть — это к ожерелью в виде черного ошейника, в центре которого красовался стальной круг. Кантон-А никогда не являлся приютом моды, так что я впервые в жизни позволила надеть на свою шею что-то кроме льняного шарфа. От непривычки, я постоянно поправляла презренный ошейник, словно пытаясь окончательно сдернуть его со своей шеи, что весьма не нравилось Кастиэлю.

Стилист мне все уши прожужжал о том, что мой гарант вываливает на меня гору денег, не только предоставляя мне новую одежду с уникальным оружием, но и обеспечивая моё лечение в медицинском корпусе. Он говорил еще много разной чепухи, пока не произнес: «Вчера погибло двадцать человек».

— Что?! — Буквально прокричала я.

— Я точно не уверен, как это произошло, так как вчера ни один из стилистов не работал над девочками… Во время подъема, в коридоре между мужскими и женской казармами произошла давка, переросшая в потасовку. Порезали восемнадцать человек и еще двоих затоптали.

От услышанного, мои внутренности похолодели. Давка?! Если бы гарант вовремя не оплатил моё лечение, я бы наверняка не вышла сухой из подобной бури, если вообще вышла бы. Я пролежала в госпитале, в буквальном смысле, один из самых страшных дней в Руднике. И всё потому, что вовремя подвернулась под тяжелую руку Платины.

Теперь я знала две вещи: первое — ото всех Металлов необходимо держаться подальше, второе — мой гарант точно меня не бросит, раз уж продолжил вкладывать в меня баснословные суммы даже после того, как Платина сломал меня. У меня не было ни единого шанса на выживание, и я наверняка бы уже выбросила душу из своего тела, если бы не щедрый опекун. Что оставалось для меня непонятным во всей этой ситуации — это кто и зачем меня спасает ценой целого состояния.

На сей раз, я оказалась в столовой одной из первых и, хотя количество участников заметно «урезалось», весь женский состав был жив, однако невредимым его точно назвать было нельзя. На полуобнаженных телах девушек зияли огромных размеров гематомы, а на телах Зеклы и Фроны даже были порезы. Судя по общему состоянию участников, только у меня был щедрый гарант, желающий вложить деньги на починку своей куклы. По итогам, к началу шестого дня в Руднике, я внезапно стала самым здоровым участником и даже чувствовала себя физически лучше, чем по приезду в это страшное место.

После сообщения Скарлетт о том, что наше следующее задание состоится перед ужином, нас отвели в оружейную, в которой мы по обыкновению проводили всё своё свободное время.

— Многое бы отдала за то, чтобы отлежать вчерашний день в тихой гавани медицинского корпуса, — выдохнула Пилар. Она, я, Шарлотта и Луна стояли в дальнем углу оружейной, и я пыталась понять, что именно я пропустила.

— И всё таки, задание с канатом восемь человек умудрилось пройти, — довольно заключила Шарлотта. — В их числе я и твой друг из Кантона-А. Вроде бы его зовут Зефир… Что касается вчерашнего дня — из-за произошедшей потасовки испытание сорвалось. Итого нас осталось сто три человека. Это значит, что как только отсеются еще пятьдесят три участника — испытания прекратятся. Нашей же задачей является не попасть в число отсеявшихся.

— Шестой день… Осталось еще двадцать четыре, если не учитывать сегодняшний, — закрыла глаза я.

Спустя примерно полчаса у меня состоялся разговор с Скарлетт.

— Поздравляю, ты — пушечное мясо, — тяжело выдохнула женщина, проведя правой рукой по своей лысине.

— Что это значит? — Напряглась я.

— Это значит, что порванная ладонь, простуда и сотрясение мозга — это поправимые цветочки. Тебя «заказали», девочка.

— Заказали? — Громко сглотнула я.

— Вчерашняя давка между мужскими и женской казармами была устроена специально для тебя. Заказчик не был в курсе того, что твой гарант прямиком отправил твоё бездыханное тело в медицинский корпус. Ты должна была вчера умереть.

— То есть… Двадцать человек, которые вчера погибли…

— Они были не больше чем жертвы, отводящие взгляд от тебя.

— Но меня там не было.

— Именно. Это значит, что попытка повторится и не заставит себя долго ждать. Догадываешься, кто мог тебя заказать?

— Свинец, — замерла я.

— Что ж, — нахмурила лоб Скарлетт, тем самым давая мне понять, что я угадала. — Раз тебя заказал Металл… Советую сблизиться с кем-то из них.

— С кем-то из Металлов?

— Именно.

— Но ты ведь сама говорила держаться от них подальше, потому что они — мои главные враги в Ристалище.

— Ты сейчас не в Ристалище — ты всё еще в Руднике. От Металла тебя сможет спасти только Металл, так что советую поработать над этим.

Глава 18

Во время обеда один из клейменных, которые располагались по краям столовой и делали видимость присмотра за порядком, подошел ко мне.

— Теа Диес, прошу пройти со мной.

— Что? Куда? — Округлила глаза я.

— Вас просит подойти Скарлетт.

Я переглянулась с Шарлоттой, после чего последовала за клейменным. Выйдя из столовой, мы начали петлять по тусклым коридорам, и уже спустя пять минут я поняла, что нахожусь в неизвестной мне части Рудника. Коридоры становились всё более темными, обшарпанными и узкими, и когда я начала это осознавать, комок страха подступил к моему горлу. Я уже хотела окликнуть клейменного, как вдруг он сорвался с места и со всех ног рванул за поворот. От неожиданности я остолбенела, а когда метнулась за ним, было уже слишком поздно — беглец успешно скрылся.

Резко остановившись, я поняла, что еще никогда в жизни так не ошибалась. Я начала бегать по коротким, незнакомым коридорам, осознавая всю свою беспомощность — пути к выходу я не знала. Пока я металась среди незнакомых стен, буквально давивших меня со всех сторон, сердце из моей груди отдавало биением в пятке, а дыхание превратилось в сплошной поток души, вылетающей из тела.

Когда в конце одного из поворотов я увидела мужской силуэт, меня чуть в клочья не разорвало от ужаса. Я уже хотела повернуть обратно, как вдруг, в пятнадцати шагах за моей спиной, появилась Ртуть, и я вдруг всем своим разумом ощутила, что это конец. Однако я до последнего отказывалась сдаваться. Я видела, что примерно в десяти шагах слева передо мной находился поворот — осталось только добраться до него быстрее, чем меня успеют прикончить. Я ускорила шаг в сторону незнакомца и мужчина, стоящий в начале коридора, стал приближаться ко мне с неприкрыто большой скоростью. Я обернулась и поняла, что Ртуть идет за мной, буквально оттесняя меня в сторону мужчины. Когда я снова посмотрела на незнакомца, я поняла, что им был Свинец. Придя в еще больший ужас от острого осознания того, что именно спустя несколько секунд со мной должно произойти, я едва не потеряла пульс. Резко завернув в поворот налево, когда между мной и каждым из Металлов осталось не больше пяти шагов, я уже хотела сорваться на бег, как вдруг врезалась в грудь мужчины, бежавшего мне навстречу. От накатившего на моё подсознания ужаса я взвизгнула и буквально отпрыгнула от незнакомца, а когда подняла глаза вверх, поняла, что передо мной остановился Золото.

— Теа, — нахмурил лоб он, переведя взгляд за мою спину. Я обернулась и увидела Свинца с Ртутью, стоящих в трех шагах от нас. — А я тебя везде ищу, — невозмутимо продолжил Золото и, взяв меня под локоть, буквально затащил за свою спину. — Не стоит бродить по коридорам Рудника в одиночестве.

— Хотели её проводить, — хрипло улыбнулся Золоту Свинец, отчего по моему телу пробежали мурашки. Подобной улыбкой обычно обладают только люди, имеющие маниакальные наклонности.

— Что ж, переложу эту миссию на свои плечи, — всё так же жестко отчеканил Золото.

— Не сомневаюсь, — разочарованно и как-то ядовито отозвалась Ртуть, после чего пугающая парочка развернулась и скрылась за углом. Только после того, как они исчезли, я поняла, что обеими руками держусь за правое предплечье Золота, но сковавший всё моё тело страх отказывался подчиниться разуму, поэтому я продолжала впиваться в руку своего спасителя.

— На сей раз всё обошлось, — обратился ко мне парень, посмотрев на меня через плечо.

— Только на сей раз, — постепенно оторвав одну за другой руки от Металла, выдохнула я и поняла, что впервые в жизни дрожу от страха.

— Тихо, успокойся, — положив руки мне на плечи, спокойно произнес Золото. — Вдохни и выдохни.

— Фу-у-ух… Хорошо… Пожалуйста, выведи меня отсюда, пока у меня не произошел нервный срыв на фоне развивающейся клаустрофобии, — попросила я, попытавшись улыбнуться, но в итоге выдавила лишь кривую ухмылку, которая даже мне дала понять, что я на грани срыва.

— Сейчас, — взяв меня за руку, ответил Золото. — Придется минут пять идти, но можешь расслабиться — в моей компании тебя никто не тронет.

От этих слов стало полегче, и тот факт, что меня держит за руку один из сильнейших Металлов, благоприятно повлияли на моё психологическое равновесие. След в след идя за Золотом и чувствуя тепло его руки, я чувствовала себя словно в бронетанке, сквозь обшивку которого не сможет пробиться никто и ничто. Это чувство с каждой секундой всё больше поглощало меня, отчего, уже спустя пару минут, я окончательно расслабилась и, впервые за всё своё пребывание в Руднике, почувствовала себя защищенной на сто процентов.

— Зачем ты мне помогаешь? — Наконец выдавила я интересующий меня вопрос.

— Просто мне хочется, чтобы ты выжила.

— Спасибо. — Растерянно улыбнулась я. — После того, как Свинец убил моего товарища, я избегала тебя…

— Я в курсе. Прости, я мог предугадать такой исход своего совета, но…

— Нет, ты прости, что подобным образом отблагодарила тебя за помощь. В конце концов, ты всего лишь дал мне совет, принять его было моим решением. Я винила тебя в том, в чем виновата сама. Прости.

После моего недлительного монолога Золото вдруг резко остановился, отчего я едва не впечаталась в его спину.

— Запомни, — неожиданно твердо произнес Металл, — кто бы не умер в течение следующих двух месяцев, ты не виновата. Даже если тебе самой придется кого-нибудь убить.

— Мне придется? — Нервно сглотнула я.

— Надеюсь, что нет, как и надеюсь на то, что сможешь это сделать, если на кону будет поставлена твоя жизнь, — серьезно ответил он и мы пошли дальше по обшарпанным коридорам.

Примерно спустя полминуты мы оказались в оружейном зале. Наш приход остался бы незамеченным, если бы слева от входа не стояли Платина с Францием. Оба Металла бросили взгляд на наши с Золотом сцепленные ладони, отчего я смутилась и высвободила свою руку из теплой хватки своего спасителя. Вслед за нами зашли Свинец с Ртутью, которые, по идее, должны были прийти первее нас, и мы с Золотом отправились на противоположный конец оружейной, к секции с метательным оружием. Обычно Золото не проигнорировал бы внимание друзей, как сделал это сейчас, и мне даже показалось, будто он специально отвел от них взгляд, сделав вид, будто не заметил товарищей. От мысли о том, что Золото хотя бы на мгновение променял общество друзей на общение со мной, я вдруг почувствовала себя черной кошкой, нечаянно пробежавшей между ними.

— Расскажи о том, что умеешь, — попросил Золото.

— Опасный вопрос, — гулко выдохнула я, попытавшись улыбнуться. — Лучше скрывать свои способности. Особенно от своих врагов.

— Если бы я был тебе врагом, разве помог бы тебе? — Заулыбался Золото.

— Ты потенциальный враг, — в ответ улыбнулась я. — Судя по слухам, в Ристалище от тебя можно сильно пострадать.

— Обещаю тебе, что ты со мной в безопасности, — ударил себя в грудь кулаком парень, после чего широко улыбнулся, чем заставил меня ответить ему взаимной улыбкой. Впервые за всё время, проведенное в Руднике, я искренне улыбалась.

— Нашел себе новую подругу? — Вдруг внезапно возникла перед нами Франций.

— Не переживай, твоё место никто не займет, — улыбаясь, ответил Золото. Он всегда улыбался, буквально заражая своей улыбкой окружающих.

— По-видимому, как и место Теи, — с игривой улыбкой заметила Франций. Я упустила смысл слов Франция, посмотрев в сторону Платины, отстранившегося в свой гаджет со светящимся экраном. — У тебя щедрый гарант, — заметила Франций, обращаясь ко мне.

— Жаль, что я не знаю, кто это.

— Может и не жаль, — скрестила руки на груди девушка. — Вдруг он окажется упырём?

— С гарантами всё так плохо? — Приподняла бровь я.

— Не так хорошо, как хотелось бы. Ладно, пойду к Платине.

— Тебя хорошо подлатали в медицинском крыле? — Продолжал улыбаться мне Золото.

— Да. Рука как новая, — улыбнулась в ответ я. — Значит ли твоя лояльность к моей персоне, что в случае спарринга или иного испытания ты не будешь меня ломать, как это сделал Платина?

— Значит.

— Ясно, — на выдохе улыбнулась я. — Спасибо.

— Будем друзьями? — Продолжал улыбаться Золото.

— Зачем тебе дружба с кем-то вроде меня? — Растерялась я. — Ведь я могу умереть в любой момент.

— А если я пообещаю, что позабочусь о том, чтобы ты выжила, ты согласишься со мной дружить?

— Брось, — по-дурацки икнула я, и мы засмеялись еще сильнее, привлекая к себе внимание не только Платины с Францием. — Я и так с тобой согласна дружить, — пожала руку Металла я. — Но это не значит, что я отказываюсь от помощи в моём выживании.

— Тебе понравится со мной дружить. Всем нравится.

— Забавно, — сорвалась на смешок я. — Кстати, о дружбе. Тебе лучше вернуться к своим товарищам прежде, чем мы привлечем к себе слишком много чрезмерного внимания. Не хочу страдать еще и от зависти со стороны, развившейся на фоне моей дружбы с одним из сильнейших Металлов.

— Почему это одним из сильнейших?

— Говорят, что сильнее тебя только Платина и, судя по урону, который я от него получила в прошлый раз, и твоей теплой руке, это правда, — только и смогла снова улыбнуться я.

— Хм, — миловидно заулыбался Золото, и я поняла, что мы только и делаем, что улыбаемся друг другу. — Буду считать это комплиментом.

— Это и есть комплимент.

Глава 19

— Ты способная ученица, — произнесла Скарлетт, подойдя ко мне спустя минуту после моего общения с Золотом.

— Думаю, это получилось само собой, — ответила я, оттянув ошейник на своей шее, к которому я всё еще никак не могла привыкнуть.

— Выходит, ты удачливая.

— Ты ведь мне помогаешь, правда?

— Правда.

— Тогда можешь сказать, каким будет следующее испытание?

— Не стоит меня просить о подобных вещах. Если бы я знала, я бы заранее тебя предупреждала. Я узнаю о задании одновременно с участниками и даже предположить не могу, что будет следующим. Одно могу сказать наверняка — будь с испытаниями аккуратнее. Даже я не знаю, какие из них не отберут у тебя жизнь.

Перед ужином нас завели в зал с рингом и объяснили суть испытания. Нам следовало в честном бою отобрать у Золота брелок в виде золотого шарика, который был надет на указательный палец правой руки Металла. На задание нам отводилось ровно пять минут. Скорее всего, из-за вчерашней давки, которая унесла жизни сразу двадцати участников, сегодняшнее задание организаторы решили сделать легким, выделив выжившим участникам сутки на зализывание ран.

Все были уверены в том, что брелок не достанется никому, поэтому, когда во время спарринга с Луной, в конце третьей минуты, Золото остановил очередной выпад запыхавшейся девушки и вручил ей брелок, все буквально пооткрывали рты. Я была уверена в том, что Луна прежде не общалась ни с одним из Металлов, поэтому подобный жест Золота удивил даже меня. Можно было бы подумать, будто Золото неравнодушен к Луне, если бы он не проявлял к ней очевидную холодность, в отличие от моей персоны. На сей раз, я была последней участницей и к моменту, когда я вышла на ринг, никто кроме Луны не заполучил заветных десять баллов. Также никто особо не пострадал, за исключением пары тэйсинтаев, жаждущих воткнуть в Золото свои ножи. Когда я встала перед Золотом, он улыбнулся мне, чего не позволял себе делать с другими участниками, и я едва уловимо улыбнулась ему в ответ. Как только Скарлетт объявила о начале спарринга, я приняла решение напасть первой. Наша схватка была весьма интересной и состояла лишь из шлепков по рукам друг друга. Золото улыбался, постоянно отбивая мои атаки, и я улыбалась в ответ, совершенно забыв о том, что стою на ринге и пытаюсь пройти испытание. Мы откровенно баловались, трескаясь друг о друга кулаками и ладонями, и в открытую избегая значительных ударов.

— Отдам, только сделай вид, будто отобрала, — на третьей минуте быстро прошептал мне на ухо Золото и отпрянул, что внезапно заставило меня сконфузиться. Спустя примерно полминуты Золото открылся, притворившись, будто случайно ослабил оборону, и я ловко сорвала с его пальца заветный брелок. Мне было зачтено десять баллов и, бросив добычу обратно улыбающемуся Золоту, я покинула ринг.

Встав на своё место, я не была удивлена тому, что Ртуть и Свинец снова источают в мою сторону чистую ненависть, но растерянное выражение лица Франция и новая, более холодная отстраненность Платины заставили меня напрячься.

Этой ночью дежурила я, позволяя Шарлотте выспаться, так как сама вдоволь отоспалась в медицинском крыле. Я уже начинала бороться с подступающей дремой, когда с другого конца казармы раздался приглушенный хрип. Не я одна отреагировала на него — все девушки подскочили со своих кроватей и подбежали к койке Зеклы, от которой исходили жуткие звуки. Когда включился свет, мы смогли рассмотреть лужу крови, в которой лежало обездвиженное тело девушки. Я была уверена в том, что никто из присутствующих не вставал со своей постели и не подходил к койке Зеклы, поэтому сильно удивилась, когда увидела в области сердца девушки торчащий нож. Это был тот самый нож, которым, пару дней назад, она хотела зарезать меня во сне.

— Всё-таки она это сделала, — неоднозначно выдала смуглая Фрона.

— Ты о чем? — Испуганным голосом поинтересовалась Чеб.

— Она, вместе со своим парнем, была тэйсинтаем из Кантона-F. Его убили при вчерашней давке. Во время ужина она что-то говорила о самоубийстве…

Судя по расположению тела Зеклы, девушка специально упала на нож. Подобный метод суицида выглядел жутко, и я поспешила отвернуться, чтобы не видеть бордовой лужи крови, в которую окрасился матрас под еще теплым трупом.

— Что нам с ней делать? — Вопрошали голоса за моей спиной, пока я возвращалась в постель.

— До утра к нам никто не придет, — заключила Хлоя. — Нам придется оставить всё как есть.

— Спать с трупом на одной кровати? — Неожиданно испуганно поинтересовалась Чеб, прежде отличающаяся стойкостью.

— Ты ведь хвасталась своим бесстрашием, — оскалилась Фрона. — И потом, твоя койка на втором этаже…

Ночь была бессонной. По-моему, заснуть, в итоге, не смог никто, а когда Скарлетт постучала в дверь нашей казармы, все словно с облегчением повскакивали со своих мест.

— А слабый пол то с гнильцой, — покривила рот бритоголовая, погладив себя по лысине. — Будете выставлять этот инцидент за суицид? Что ж, мне плевать.

Седьмой день моего кошмара. С каждым часом, проведенном в Руднике, я всё чаще задумывалась о Эльфрике и наших совместных вылазках в лес. Как мы ловили рыбу на личинки майского жука, собирали грибы в корзины из лозы, обходили силки… Всё это было лишь неделю назад, но уже казалось чем-то нереальным, словно дымкой незабываемого сна.

На сегодня нашим заданием было метание ножей — по-моему, самое безумное задание за прошедшее время. Участникам следовало разбиться на тройки посредством жеребьевки и, тем же способом, решить, кто из троих будет первой мишенью и кто станет второй. Правила были просты: первый становится у стены и в него метают ножи, затем место у стены переходит к метавшему, и в него метает третий член команды. К участникам присоединились и Металлы, что позволило организовать тридцать шесть команд из трех человек. В стороне от испытания остались только Барий и Радий.

Мне досталась карточка с номером двадцать три, что означало, что моими союзниками были люди, которым выпали номера двадцать два и двадцать четыре. Зарегистрировав свой номер у клейменной женщины, я уже хотела начать поиски своих союзников на это испытание, когда рядом со мной внезапно вырос Золото.

— У меня номер двадцать два, — широко улыбнулся парень.

— Я бы на твоем месте так этому не радовалась, — напряглась я, нервно потирая руки. — Твоя цифра меньше моей, значит, в тебя буду бросать я, а у меня с этим делом откровенно плохо. — Призналась я, решив умолчать о том, что с метанием ножей у меня не просто плохо, а откровенно хреново. Эльфрик пару раз пытался меня научить этому делу, но вскоре признал меня криворукой и прекратил подвергать меня мукам посредством обучения бесполезному навыку, коим этот самый навык казался мне в мои четырнадцать лет. Как же я сейчас хотела повернуть время вспять, чтобы умолять Эльфрика обучить меня этому искусству!

— Не переживай — меня невозможно так просто убить. Так что смело можешь вонзить нож мне в сердце, живот или даже в голову.

— Правда? Что ж… Хорошо… Вот только, — нервно сглотнула я. — Я не уверена в том, что выживу после того, как третий участник нашей команды воткнет мне нож в сердце.

— Вам необходимо, — громко начала Скарлетт, приковав к себе внимание участников, — попасть в белые доски, которые будут установлены на ваших товарищах. Цель — поразить три мишени в сумме. Если один участник поразит две цели и второй одну — всем троим достанется по десять баллов. Если в паре с вами стоит Металл, его баллы делятся между людьми, находящимися с ним в команде. Начнем.

— Поздравляю, у тебя все шансы заработать пятнадцать баллов, — улыбнулся Золото, похлопав меня по плечу.

— Боюсь, что это зависит не от меня… Я совершенно не умею метать! Но проблема даже не в этом. Если от моего неумения ты не пострадаешь, тогда от неумения нашего третьего участника наверняка пострадаю я. В меня наверняка воткнут острие ножа… Главное, чтобы не пробили легкое — жуткая смерть, по слухам… — Нервно начала дышать я.

— Расслабься, — нахмурился Золото. — Всё как-нибудь обойдется.

После этих слов наши взгляды обратились к первой тройке участников, в компании которой был Свинец.

— Я слышала, что у Металлов орлиное зрение, — прошептала я. — Судя по тому, что Свинец будет третьим, эти парни заработают по пятнадцать баллов.

— Ты права, насчет орлиного зрения, — сдвинул брови Золото. — Вот только я, пожалуй, единственный Металл, который настроен положительно по отношению к участникам.

Услышав это, я вспомнила прошедшую неделю в Руднике и поняла, что Золото прав. Он единственный из Металлов, кто в открытую решил подружиться и помочь обычному участнику, которым, по счастливой случайности, оказалась я. Франций тоже была не из негативных персонажей, однако и оказывать помощь ближним она не рвалась.

Первый участник встал у стены, прикрепив в районе солнечного сплетения небольшую белую дощечку и взяв похожие доски в руки. Расставив руки по сторонам, он крикнул о том, что готов и его напарник начал метать ножи. Один нож не долетел, второй врезался в стену рукояткой, но третий всё же достиг своей цели, попав в дощечку, находящуюся в левой руке парня. Это означало, что Свинцу стоило поразить всего две мишени, чтобы принести своей команде победу. Когда следующий парень встал у стены, взяв в руки дощечки и сообщив о том, что он готов, Свинец резким движением руки метнул нож и… Попал прямо в центр шеи участника… Кровь брызнула фонтаном, и парень скончался мгновенно, но его тело не упало, оставшись пригвожденным к стене. От ужаса я замерла и вдруг почувствовала, что нахожусь на грани обморока. Пока парня откалывали и меняли передвижную стену, чтобы остальные участники не пачкались в крови предшественника, я смотрела себе под ноги и пыталась восстановить прерывистое дыхание. «Зачем он это сделал?! Он ведь мог просто не попасть по мишени, если не хотел помогать… Он нарочно!».

Следующая тройка, так и не задев ни одной цели даже краем ножа, поранила двух своих напарников в руки, буквально заставив друг друга кричать от боли. После плачущих от ран парней пошла тройка, в команде которой состояла Ртуть. Первой метала именно она. Сначала она попала в дощечку, которая была прикреплена у солнечного сплетения напарника, затем в дощечку в его левой руке, а затем… Вонзила нож в грудь парня по самую рукоять. И снова пришлось уносить труп, и менять стену… От происходящего всё внутри меня сжималось. Мне хотелось бежать из этого страшного места сломя голову, и я наверняка бы это сделала, если бы не была уверена в том, что заблужусь в бесконечных, петляющих коридорах своего кошмара.

— Не переживай, — обратился ко мне Золото, похлопав меня по правому плечу. — Вдруг тот, кто будет в тебя метать, окажется метким?

— Я меткий, — раздался голос слева от меня, и я вздрогнула, увидев рядом с собой Платину. — Двадцать четвертый номер, — продемонстрировал свою карточку Платина. Округлив глаза, я резко отвела взгляд от роковых цифр, изображенных на карточке Металла, и начала прислушиваться к своему останавливающемуся сердцебиению. «На сей раз точно убъет!» — Кричало моё подсознание, пока я наблюдала за тем, как остальные участники калечат друг друга, втыкая ножи в ноги, руки и даже животы напарников. Только Луна, Пилар и Шарлотта, идущие вслед за тройкой Ртути, остались невредимыми, так как, по-видимому, условились не добрасывать друг до друга ножи (они все попадали на полпути к цели).

Когда наступила очередь нашей тройки, и я осознала, что мне осталось жить меньше минуты, я нервно потянулась за ножом, наблюдая за тем, как Золото шагает к стене. Даже Золото — лучший друг Платины, смотрел на своего союзника с холодным отстранением, что вполне могло значить, что мне точно крышка. Не в силах думать ни о чем, кроме собственной смерти, я приблизилась к желтой линии.

— Готов, — весело улыбнулся Золото, но его улыбка показалась мне неуместной. Нервно вздохнув, я бросила первый нож и попала рукояткой в стену, в пятнадцати сантиметрах от левой руки Золота. Когда второй мой нож порезал правое запястье парня, я охнула от ужаса.

— Всё в порядке, — улыбнулся Золото, заставляя меня прийти в себя. «Точно, ты ведь не умрешь, правда? В отличие от меня», — нервно сглотнула я, после чего бросила свой третий нож так, чтобы он упал, не долетев до своей цели. Когда Золото принялся снимать со своей шеи мишень, висящую на уровне его солнечного сплетения, Платина, словно вникуда, произнес:

— Я не собираюсь тебя закалывать. Главное замри и не вздумай дергаться. Поняла?

Я лишь утвердительно кивнула головой, глядя широко распахнутыми глазами в холодные глаза Металла.

«Может и вправду не заколет? Может быть всё-таки…», — проносилось у меня в голове, пока я напяливала на свою шею дурацкую мишень, аккуратно располагая белую дощечку в районе своего солнечного сплетения. Тяжело выдохнув, я, наконец, взяла в обе руки по дощечке и замерла, как того и просил Платина. Несколько секунд я стояла неподвижно, пока Металл, наконец не спросил:

— Готова?

— Да, — пискляво выдавила я, поняв, что забыла предупредить о своей готовности.

— Не дергайся, — еще раз попросил Платина, и я словно окаменела. Дальнейшие действия Платины происходили для меня словно в замедленной пленке. Вот он берет нож, вот подбрасывает в воздухе, вот ловит его за рукоятку и бросает в… Меня! Вжик! Нож с огромной скоростью вонзился в дощечку, которую я держала левой рукой, и я интуитивно выпустила её из руки.

«Так же делала Ртуть!» — кричало моё подсознание. — «Она тоже убивала только с третьего раза!». Платина начал снова целиться, намечая мишень в моей правой руке, но вдруг остановился.

— Теа, соберись, — внезапно по имени обратился ко мне Металл. Я давно не слышала своего имени, отчего по моей душе вдруг растеклось странное подобие тепла и, невероятными эмоциональными усилиями, я всё-таки заставила свою правую руку перестать дрожать.

— Хорошо, расслабься, — всё еще целился Платина, прищурив левый глаз. Вжик — и нож пробил мишень насквозь! В следующий раз я не заметила, когда именно Платина успел запустить в мою сторону нож. Я всё еще пребывала в застывшем состоянии от страха перед только что произошедшим, как вдруг в дощечку, расположенную у меня на туловище, что-то резко уткнулось, но сделало это с меньшей силой, чем в предыдущие мишени. Две предыдущие мишени были проткнуты ножами насквозь, в то время как в мишень на моем животе едва была проткнута более чем на пять миллиметров. Всё еще находясь в шоковом состоянии, я медленно сняла с себя дощечку и, подобрав ножи, на ватных ногах вернулась к своим напарникам.

— Поздравляю, у тебя тридцать баллов, — как-то не очень искренне улыбнулся Золото, явно недовольный присутствием Платины в нашей команде, после чего потряс меня за плечо.

— Спасибо, — выдохнула я, посмотрев на Платину, и положила ножи на стол.

— Не за что, — встряхнул широкими плечами Металл, после чего отправился в сторону Франция.

— Ты идешь с большим отрывом от остальных участников, — более радужно заулыбался Золото после того, как его друг покинул нас. — У тебя уже семьдесят очков.

— Я всё еще жива, — неловко улыбнулась я, забыв порадоваться новообретенным баллам. Смотря в спину Платины, я размышляла о том, почему он меня не прикончил. Единственное нормальное объяснение, которое приходило мне на ум — он не хотел огорчать своего друга. Это было очевидно. Выходит, из-за лояльности Золота, меня не тронет ни Франций, ни Платина. Это было весьма выгодно. Однако я никак не могла понять, что такого в последние пару дней происходило между Золотом и Платиной, что заставляло их относиться друг к другу с непривычной холодностью.

Глава 20

После испытания с ножами двое участников погибли, четверо были тяжело ранены, и около трех десятков отделалось легкими царапинами. На следующий день, держа гаджет Кастиэля в руках и изучая приложение с информацией об участниках Металлического турнира, пока стилист накручивал мне новые локоны, я узнала, что, по итогам вчерашнего испытания, в сумме мы лишились пятерых пятикровок и одного тэйсинтая.

Восьмой день — осталось девяносто семь участников. Новость о том, что сегодня никаких испытаний проводиться не будет, благоприятно повлияла на всеобщее настроение. Даже амбалы тэйсинтаи были сегодня намного тише обычного, не жаждая доказывать своё превосходство посредством раскраивания чьей-нибудь черепушки.

— Ты ведь тоже тэйсинтай, правда? — Поинтересовалась я у Скарлетт, поправив ошейник на своей шее.

— Если девушка и попадала в Рудник, тогда она обязательно является тэйсинтаем, но девушек-победительниц за всё время проведения Металлического турнира можно сосчитать на пальцах одной руки. Я прошла через Ристалище пятнадцать лет назад, в восемнадцатилетнем возрасте…

— Ты стала одной из трех прошедших, не считая Металлов?

— Одной из четверых, не считая Металлов. На тот момент Свинец еще не был открыт — его открыли спустя пять лет. Из того месива вышли живыми только тройка парней и я. Вместе с нами в Руднике тренировалась и Ртуть, но она не прошла в пятидесятку и осталась в Руднике. Ей сделали с десяток переливаний, пока она не стала той, кем стала. Ртуть на четыре года старше меня, но после обращения в Металл она перестала стареть.

— Если тэйсинтаям для обращения необходимо переливание крови, тогда как обращаются пятикровки?

— Полной системы того, как именно происходит обращение, никто, кроме самих Металлов, не знает.

— Можешь рассказать мне о Ристалище подробнее?

— Ристалище — это мясорубка. Перед этой мясорубкой тебя ждет еще очень много страшных вещей, поэтому не вижу смысла захламлять твой мозг. На протяжении следующих двадцати двух дней тебе предстоит выживание, а ты всё еще как бельмо на глазу у всех участников — первая девушка пятикровка с лучшим гарантом и дружескими отношениями со вторым по силе Металлом. Слишком всё гладко… Тебя по-любому попытаются убрать. Не расслабляйся, иначе никогда не узнаешь о Ристалище.

Металлов в этот день среди нас не было. Наверное, из-за отсутствия испытаний. В течение дня, между завтраком, обедом и ужином, я изучала справочник целебных трав, находящийся в медицинском отсеке оружейной. Откровенно тренироваться метанию ножей или стрельбе, при недоброжелательных зеваках, чтобы подпитывать их страх к своей скромной персоне, было чревато последствиями, так что я решила исчезнуть из общего поля зрения и слиться с каким-нибудь тихим, не менее полезным занятием, нежели швыряние сюрикенов.

Основы целебных трав я знала. Каждое лето мы с Эльфриком собирали ромашку, мяту, шалфей, липовый цвет, валериану и шиповник, но инструкция, которую я держала в руках, не предусматривала привычных для меня растений. Энциклопедия называлась «Целебные травы Ристалища» и содержала в себе яркие изображения неизвестных мне растений. Прежде я никогда не держала в руках книг, которые пестрили картинками, поэтому удариться в изучение новой информации было несложно. В школе я была отличницей, лучшей в математике и литературе, но даже отличники в Кантоне-А не защищены от голодной смерти. Моим лучшим учебным заведением, которое я прошла от «а» до «я», была не школа, а сам Кантон. Звания же моих лучших учителей по праву достались Эльфрику и голоду. Так что если Ристалище — это лес, тогда у меня всё же есть шансы на выживание. Однако, листая энциклопедию, я вскоре поняла, что трав, указанных в ней, в обычном лесу не существует. Кара неизвестного мне дерева должна была помочь от простуды, фиолетовый цветок с шипами защищал от укусов насекомых, красная шишка странного гриба спасала от заражения крови… Благо у меня никогда не было проблем с фотографической памятью, так что к концу дня я вполне могла воспроизвести в памяти все сто двенадцать страниц пособия.

Ночью снова дежурила я, поэтому у меня было время на прокручивание в мозгу новой информации, что хорошо помогло закрепить материал. Только один факт не давал мне покоя — если в Ристалище произрастают столь странные деревья и растения, значит и выжить в нем, из-за моего незнания обстановки, будет сложнее. Даже если Ристалище — это лес, это не значит, что я могу на него положиться, как на свой «домашний», по которому мы с Эльфриком беззаботно бродили. Это умозаключение заставляло меня напрягаться раньше времени. Скорее всего, Скарлетт была права по поводу того, что мне не стоит заранее думать о том, до чего я могу и не дожить.

С мыслью о том, что мне необходимо сосредоточится на текущих проблемах в виде агрессивно настроенных участников и новых испытаний, я встала со своей койки под стук тяжелой руки Скарлетт, привычно врезающейся в дверь нашей казармы.

Когда Кастиэль переодел меня, сняв с меня корсет и натянув вместо него красивое боди, переходящее в короткие шорты, он начал негодовать по поводу того, что корсет на мне смотрелся куда более выгоднее «обычной тряпки», однако в «обычной тряпке» я чувствовала себя куда более комфортно. Надев свои прежние, обтягивающие штаны, я в очередной раз почувствовала себя подтянутой куклой, после чего отправилась в столовую.

Спустя два часа после обеда нас отвели в зал с огромным бассейном. Вытянув уже привычную лотерею из мешка, который держала всё та же клейменная женщина, и, зарегистрировав за собой номера, мы начали устраиваться на лавочках, окружающих бассейн. Сев между Шарлоттой и Луной, я расслабилась, так как мне предстояло выполнять задание только пятьдесят седьмой по счету. Суть испытания заключалась в том, чтобы нырнуть на глубину в двадцать метров, подобрать со дна одну из разбросанных монет и подняться вверх. Двадцать метров — это слишком большая глубина, особенно для неподготовленного ныряльщика. Последний раз я ныряла около месяца назад в лесном озере, чтобы высвободить запутавшуюся в зарослях сеть. Едва ли я когда-нибудь погружалась на столь большую глубину, но всё же опыт ныряния у меня был и я знала о секретах подводного давления, и продувании ушей, в отличие от многих участников (некоторые даже плавать не умели).

Прежде чем очередь дошла до меня, одиннадцать участников смогли справиться с поставленным перед ними заданием. Из девушек с заданием справилось всего двое — Шарлотта и Чеб — остальные не смогли достичь дна, не считая Луны, которая совсем не умела плавать и даже не смогла себя пересилить, и попробовать отпустить бортик бассейна. Прежде чем нырнуть, все участники снимали с себя одежду, оставаясь только в трусах и лифчиках (если это была девушка). Когда с себя снимали одежду девушки, парни громко свистели и кричали непристойности, так что от всего этого становилось тошно. Некоторым девушкам даже раздеваться не пришлось, так как кроме коротких топов и шорт на них ничего больше не было. И вдруг я поняла, что мой гарант мог заранее знать о предстоящем задании — иначе как объяснить его неожиданное решение сменить мой стандартный корсет, в котором я проходила всё это время, на легкое боди с шортами, более походящее на купальник?

Спустив с себя штаны и сняв толстовку под пристальными взглядами со стороны парней, я направилась к бассейну, проходя мимо сидящих на лавке Металлов. Моя грудь была слишком приподнята и чрезмерно оголена, отчего я всячески попыталась прикрыть её локонами, над которыми Кастиэль бился всё утро. Если бы он знал, какая судьба предначертана его трудам, он назвал бы испытание «кощунством» — не меньше. Под улюлюканье парней, сидящих справа от бассейна, я села на край бортика и, взяв одноразовые линзы, позволяющие свободно видеть под водой, ловко надела их одну за другой. Как только из воды вынырнул предшествующий мне участник, я аккуратно спустилась в бассейн и, повернувшись к бортику, слегка придержалась за него. Собираясь с мыслями, я случайно посмотрела в сторону Металлов, которые сидели справа, в пяти шагах от меня. Встретившись взглядом с Золотом, сидящим между Платиной и Францием, я улыбнулась в ответ на его улыбку и, наконец, нырнула. Вода была кристально-прозрачной и казалась голубой, из-за окрашенных стен бассейна, но моё погружение всё равно было сложным. С каждым метром давление становилось всё более ощутимым, и я начала пробивать уши машинально, не дожидаясь, пока их в очередной раз заложит.

Хотя я и работала ногами с предельной скоростью, мой спуск казался мне невероятно долгим. Когда же я, наконец, спустилась на самое дно и взяла заветную монету в руку, я вдруг поняла, что у меня почти не осталось сил на задержку дыхания. Стараясь не впадать в панику, я начала подъем наверх, но уже на полпути осознала, мои силы находятся на пределе своих возможностей. И всё таки, не смотря на панику, мне удалось всплыть и сделать оглушительный вдох. Подняв монету над головой, я продемонстрировала своё достижение, и Скарлетт громко объявила, что задание мной выполнено, при этом отметив что-то в своем блокноте.

Я была примерно в десяти метрах от ближайшего края бассейна, у которого сидели Металлы, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как добраться до него. Вложив монету в бюст, я, задыхаясь, начала грести по направлению к стальной лестнице, как вдруг поняла, что достигла своего предела. В моих глазах появилась черно-белая рябь, а мои мышцы словно отказались меня слушаться. Неожиданно моё лицо погрузилось под воду, и я поняла, что движения моих рук и ног стали хаотичными, совершенно не помогающими мне всплыть. Кажется, из-за слишком долгой задержки дыхания, я начала терять сознание прямо под водой. От страха я закричала и в мои легкие незамедлительно хлынула холодная жидкость.

Когда моё тело прекратило дергаться в конвульсиях, я поняла, что уже спустилась на середину глубины и, закрывая глаза, увидела перед собой огромное, светящееся пятно, напоминающее солнце. Солнышко… Как давно я его не видела… Уже девятый день без него…. Я смогла продержаться девять дней…

Неожиданно мне стало больно в области грудной клетки, и из моих легких буквально вырвался фонтан жидкости. Запрокидывая голову, я громко кашляла, упираясь затылком во что-то очень твёрдое. Внезапно в меня вдруг снова ворвался вихрь теплого воздуха, и я резко распахнула глаза, после чего увидела перед собой лицо Золота, который впивался в мой рот своими губами. Я поморщилась от очередного конвульсивного сжатия легких и, когда Золото отстранился от меня, повторно нажав на мою грудь, из меня в очередной раз хлынул поток воды. Закашлявшись, я перевернулась на правый бок и затем вовсе перекатилась на живот. Упираясь предплечьями в пол, я откашливалась, извергая из себя лишнюю жидкость. Когда же я поняла, что больше выплевывать нечего, я решила, будто сошла с ума. Моя кожа и обтягивающее боди словно отталкивали от себя воду, а сухие волосы совершенно не утратили форму локон, словно я и не ныряла вовсе. Вспомнив о том, что Кастиэль с утра обработал всю мою одежду, тело и волосы каким-то странным спреем, я сделала вывод, что гарант заранее готовил меня к испытанию посредством воды. Но как он мог преждевременно узнать о задании, если о них до последнего момента не знает никто, даже Скарлетт?

Когда я, наконец, откашлялась, Золото помог мне сесть, аккуратно опустив мои ноги в бассейн. Мы находились по другую сторону бассейна от участников и по правую сторону от Металлов. Все присутствующие пялились на нас, но я обратила внимание лишь на злящихся Свинца и Ртуть, и на Франций, которая смотрела на нас с каким-то беспокойством. Странно, но я была уверена в том, что Франций беспокоилась далеко не обо мне, а о своем соседе. Также обеспокоенно она смотрела и на холодное, отстраненное лицо Платины, но я решила не зацикливаться на этом.

Легкие, нос и глотка горели огнем, отчего мне было невероятно больно дышать.

— По-видимому, тебя обработали водонепроницаемым спреем, — ухмыльнулся Золото.

— Я не прошла испытание? — Сиплым голосом поинтересовалась я.

— Необходимо было продемонстрировать монету, и ты её продемонстрировала. Так что задание считается выполненным.

— Ты спас меня, — тяжело дыша, посмотрела я на Золото. — Зачем?

— Я ведь пообещал позаботиться о твоем выживании взамен на дружбу, — мягко улыбнулся Металл.

— Спасибо, — вяло улыбнулась в ответ я, горбясь от жара в легких. — Если бы не ты, я бы утонула…

С минуту мы сидели молча. Золото поглаживал меня своей горячей ладонью по моей ледяной спине, отчего мне казалось, будто он меня прожигает. Заметив мою дрожь, он предложил принести мне мою одежду, но я отказалась, выказав желание вернуться к остальным участникам. Под всеобщим наблюдением, Золото, помогая мне подняться на ноги, приподнял меня за локоть, и мы поплелись в сторону участников. Пройдя мимо Металлов, Золото сел на свое место между Францием и Платиной, а я дошлепала заплетающимися ногами до Шарлотты, Пилар и Луны.

— Ну, ты даешь, — зашипела Пилар, подавая мне мои штаны, толстовку, носки и ботинки.

— Мы уже думали, что ты нас оставила, — тихо добавила Луна.

— Почему он тебя спас? — Задумчиво нахмурила брови Шарлотта.

— Не знаю, — пожала плечами я.

— Ты совсем сухая, — потрогав меня за волосы и предплечье, удивилась Луна.

— Я вот думаю, — поморщив лоб, продолжала Шарлотта, — тот факт, что Золото тебе помогает — как он повлияет на нас? Нас будут бояться лишний раз трогать или прикончат от зависти?

— В любом случае, это не пройдет стороной, — заключила Пилар.

Оставшийся день прошел словно во сне. После ужина я завалилась спать, попросив Шарлотту не смыкать этой ночью глаз. Девятый день для меня закончился физическим истощением и сильным шоком. Из-за приступов холода, я всю ночь проспала, не снимая толстовки и, плотно обмотавшись одеялом, с головой провалилась в забытье.

Глава 21

Десятый день без солнца, свежего воздуха и еды, которая способна была бы хоть как-то расшевелить на мои вкусовые рецепторы. Оставалось прожить еще два раза по десять дней, для того, чтобы попасть в мясорубку, из которой практически нереально выбраться.

Во время завтрака, ковыряя очередной серый брусок протеина, я вспоминала Эльфрика и голубое небо. Наверное, из-за цвета глаз мой дядя всегда ассоциировался у меня с небом. И вот сейчас я нахожусь под землей, в полной недосягаемости до небес, а из-за постоянного страха за свою жизнь мне начинает казаться, будто я становлюсь параноиком. С такими успехами, уже к двадцатому дню своего пребывания в Руднике, я, с вероятностью в сто процентов, рискую разработать в себе нервный тик.

— Поздравляю, сегодня вашим испытанием будет борьба со страхом, — выдала Скарлетт, после чего сдернула черное полотно с квадрата, стоящего на небольшом столе. От увиденного в моем горле запершило — в прозрачной коробке сидел огромный паук, размером с три мои ладони.

— Ваша цель — монета, лежащая на дне коробки. Предупреждаю — жало паука-убийцы смертельно. Обычно люди умирают в течение пяти минут после укуса. Засунуть руку в ящик должны все, без исключения, достать монету по желанию. Паука, если пожелаете, можно убить — у меня таких экземпляров еще сотня.

— Эти пауки реагируют на резкие движения, — прошептал незаметно подошедший ко мне сзади Золото. — Постарайся как можно более медленно орудовать рукой в ящике.

— Спасибо, — попыталась улыбнуться я, но встретившись с холодным взглядом Платины, осеклась и перевела взгляд на взволнованную Франций. Судя по всему, они оба были не в восторге от того, что Золото сблизился со мной.

Я была пятой в очереди на гибель, отчего моё сердце колотилось словно бешеное. Когда я подошла к прозрачной коробке с огромным пауком-убийцей, парень, который первым проходил задание, внезапно упал замертво, закатив глаза и пустив пену изо рта. Он уже был без чувств, когда его товарищ потормошил его за плечо. Умерший пятикровка, хотя и был хрупким, всё же он умудрился продержаться в Руднике целых девять дней, пока на десятый его не укусил паук… Еще один участник, прошедший испытание передо мной, тоже был ужален и сейчас выглядел словно бледная поганка, а еще трое, хотя и не достали заветную монету — умудрились вытащить свою руку прежде, чем их поразили ядом.

Нервно сглотнув, я посмотрела на черного, лохматого монстра внутри коробки, и, тяжело выдохнув, аккуратно начала опускать кулак в коробку. Паук никак не реагировал на моё появление в его личном пространстве, что, всё же, меня совсем не успокаивало. Мой кулак был минимум вдвое меньше этого мохнатого монстра, отчего казалось, что если он вдруг захочет меня укусить — одним своим укусом отгрызет сразу всё моё запястье. С каждой секундой всё медленнее опуская руку на дно коробки, я совершенно забывала как дышать. Наконец взяв в руку заветную монету, я еще медленнее начала поднимать кулак вверх, как вдруг чудовище бросилось на мою руку. По инерции я выпустила свои иглы и совершенно случайно отрезала монстру голову, но прежде он успел укусить меня в холм под большим пальцем. С испугом я отшатнулась от коробки, держа в руке заветную монету. Никто не понял, что именно произошло, и Скарлетт похлопала меня по плечу, тем самым поздравляя меня с тем, что я первой справилась с испытанием, и, не одобряя убийство членистоногого.

Всё еще отходя от шока, я отправилась к остальным участникам, как вдруг вспомнила о том, что ужалена. Резко остановившись на полпути, я начала искать в толпе Золото, но его нигде не было. Время тикало, и с каждой секундой я приближалась к страшной смерти, которая уже настигла двух моих предшественников. В иступленном страхе ища Золото и не найдя его, я подошла к Платине и Францию, так как знала, что они всегда ходят втроем. Как только я к ним приблизилась, Франций сделала вид, что ей куда-то нужно отойти, и ретировалась в толпу, явно больше не испытывая ко мне симпатии.

— Где Золото? — Обратилась я к отстраненному Платине и поняла, что мой голос клокочет от страха.

— Что случилось? — Сдвинул брови Металл, не опуская скрещенных на груди рук.

— Кажется, меня укусили… — Дрожащим голосом произнесла я, после чего Платина неожиданно выругался, что заставило меня округлить глаза.

— Где? — Наконец спросил он. Я подняла ладонь с кровоточащей раной и только сейчас заметила дрожь своей руки. Внезапно Металл подтолкнул меня к выходу, в шаге от которого мы стояли. Оказавшись за дверью, в узком коридоре с мерцающим освещением, Платина резко схватил меня за пострадавшую ладонь, после чего произошло что-то из ряда вон выходящее. Я была уверена в том, что это не галлюцинация — его большой палец превратился в серебристое лезвие, которое резким рывком разрезало мою рану. Поморщившись, я прошипела от боли, но на этом странности не закончились. Неожиданно Платина поднес мою руку к своему лицу и укусил. В течение полуминуты он высасывал кровь из моей раны и отплевывал её в сторону. Это выглядело ужасно, и я старалась не смотреть на него, пока он, наконец, не завершил начатое.

— Яд из раны удален, но я сомневаюсь, что на сто процентов, — протягивая мне широкий лейкопластырь, чтобы я могла заклеить им рану, наконец, произнес Платина. — Скорее всего, у тебя будут побочные эффекты.

— Зачем ты мне помог? — Заплетающимся языком поинтересовалась я и сразу же поняла, что побочные эффекты, о которых говорит Платина, уже начинают давать о себе знать.

— Только Золоту об этом ни слова, понятно? — Строго произнес Металл, и я лишь согласно кивнула головой.

Оставив меня в коридоре, в совершенно разбитом состоянии, Платина ретировался обратно в зал. Естественно он помог мне ради своего друга, но даже если его помощь сработала и я останусь в живых, всё равно на данный момент я чувствовала себя умирающей. Мои ноги отказывались меня слушаться, отчего я постепенно сползла вдоль стены на пол. Не знаю, сколько я так просидела, совершенно оторванная от реальности, но спустя некоторое время передо мной вдруг возникло обеспокоенное лицо Золота.

— Ты в порядке? — Звоном в ушах отозвался взволнованный голос Металла.

— Угу, — простонала я, чувствуя себя пьяной. Я еще ни разу в жизни не была пьяна, но почему-то мне казалось, что именно так чувствуют себя пьяные в хлам.

— Тебя укусил паук?

— Я высосала яд, — заплетающимся языком ответила я, всё еще помня о просьбе Платины не выдавать его помощи. Золото начал осматривать мою руку, как вдруг перед нами возникла Франций.

— У нее что, укус? — Округлила глаза девушка, наблюдая за тем, как Золото высасывает кровь из моей кровоточащей раны и сплевывает её в бок. Я на некоторое время провалилась в бессознательное состояние, а когда снова очнулась, поняла, что всё еще нахожусь в том же коридоре, и Франций прикладывает холодный бутыль воды к моему лбу.

— Выпей, — попросила голоском-колокольчиком девушка, после чего открутила для меня пробку. Одним махом я осушила пол-литровый бутыль, после чего тяжело выдохнула. — Легче?

— Да, — вяло отозвалась я, посмотрев на своё запястье, перемотанное черной тряпкой.

— Встать сможешь? — Поинтересовалась девушка, и я перевела взгляд на обеспокоенное лицо присевшего рядом Золота. Если бы не его беспокойство обо мне, я бы уже минимум трижды была мертва. Только благодаря ему мне помогают его друзья — хотя я подозреваю, что терпение Платины скоро иссякнет, и он собственноручно сомкнет пальцы на моей шее.

Воспользовавшись помощью Золота, я аккуратно поднялась с пола и сразу же поняла, что у меня проблемы с дыханием. Потратив около минуты на возобновление ритма моих вдохов и выдохов, мы, наконец решили вернуться в зал, к остальным участникам. Мы вошли обратно как раз в момент, когда Луна вскрикнула и вынула руку из коробки с очередным монстром.

— Она тоже ужалена, — нахмурил брови Золото и, оставив меня рядом с Францием, направился к девушке. Сев на близстоящий стул, я наблюдала за тем, как Золото незаметно подзывает к себе Луну и показывает ей, как правильно высасывать яд, используя в качестве примера свой палец.

Весь оставшийся день прошел как в тумане. Пятеро участников скончались от укусов, а большая половина выживших раскачивалась по оружейной, словно пребывая в состоянии наркотического опьянения. Я же изо всех сил пыталась цепляться за реальность, но, почему-то, не могла удержать в своем взбудораженном мозгу больше пяти минут своей жизни. Каждая новая минута стирала предшествующие ей воспоминания и, как итог, я никак не могла вспомнить о том, что со мной происходило в течение дня. Пока я дошла до столовой, я совершенно забыла куда шла, пока ела, забыла о том, что делаю в столовой, а когда вернулась в оружейную, никак не могла вспомнить, зачем я это сделала. В итоге я и Луна весь день просидели в дальнем углу оружейной под пристальным вниманием Шарлотты и Пилар, которые умудрились избежать укусов. Я постоянно видела Золото, который вертелся неподалеку от меня, в компании своих друзей, регулярно встречаясь со мной взглядом. Он не хотел при всех проявлять ко мне чрезмерное внимание, однако было совершенно очевидно, что пока я нахожусь в подобном состоянии и являюсь максимально уязвимой, он всячески старается своим присутствием уберечь меня от нападок со стороны. От этой мысли мне становилось немногим легче, но только не физически.

Сегодня была моя очередь ночного караула, поэтому я извинилась перед Шарлоттой за то, что ей придется бдеть вместо меня вторую ночь к ряду. Не успела Шарлотта уверить меня в том, что всё в порядке, как я, со скоростью шаттла, провалилась в наркотический сон.

Глава 22

Утро было тяжелым. Еще никогда в жизни мне не давался подъем с постели с такой сложностью. Кастиэль битый час заверял меня в том, что я бледнее приведения его троюродного кузена, пока я не фыркнула, что мне надоело подобное сравнение. Вчера он убедил меня в том, что не знал об испытании с бассейном, и он сам был удивлен тому, что гарант попросил обработать моё тело, и одежду водостойким спреем. Сегодня же Кастиэль передал мне «презент» от моего гаранта в виде миниатюрной красно-белой таблетки в виде капсулы. Не прошло и полчаса после принятия мной лекарства, как я стала чувствовать себя гораздо лучше, однако ощущение слабости, всё же, никуда не испарялось. Перепроверив мой корсет, Кастиэль в очередной раз пожаловался на то, что ему не дают выходить за рамки установленного для меня образа, который мой гарант не хотел изменять с первого дня моего пребывания под его опекой. Я же напротив была рада тому, что над моей внешностью никто не издевается и даже делает меня красивой.

— Только бы убрал он, наконец этот ошейник, — оттянув украшение на своей шее, поморщилась я, поделившись с Кастиэлем своими мыслями по поводу вкуса своего гаранта. Взяв гаджет стилиста, я смогла проверить информацию по участникам. В статистике был указан девяносто один человек, но я была уверена в том, что после укусов паука умерло только пятеро, что означало, что участников должно было остаться девяносто два. Нахмурив лоб, я начала перепроверять выбывших и внезапно замерла, увидев перечеркнутую фотографию долговязого Фокаса. Причина смерти обычно не указывалась в анкете участника, так что его внезапная смерть была для меня и шоком, и загадкой одновременно. Но загадкой это оставалось недолго. Во время завтрака Пилар сообщила мне, что услышала о смерти моего однокантоновца. Его обнаружили зарезанным в постели сегодня утром, и это явно не было самоубийством, как в случае с Зеклой. Долговязый Фокас, в группе из Кантона-А, был самым адекватным после Зефира, так что сейчас мне было искренне его жаль.

— Всех трупов осушают, если они носители пятой группы крови — скрестив руки на груди, ответила мне Скарлетт. — Даже тех, кто умер от паучьего яда. Их кровь перельют тэйсинтаям, которые останутся в живых к концу месяца, но не пройдут последнее испытание.

— А что с непрошедшими пятикровками?

— Их тоже осушат.

— Но это — зверство.

— Даже не знаю, кому повезет меньше — тем, кто попадет в Ристалище, или тем, кто останется в Руднике. Тэйсинтаям будут переливать кровь до тех пор, пока не убьют их или те не обратятся в Металл. Как видишь, шансов на выживание в каждом из случаев почти нет.

— Мне по-любому необходимо попасть в Ристалище, если я не хочу, чтобы меня осушили.

Скарлетт ушла получать очередное задание для участников, и уже через полчаса мы стояли посреди оружейной, вникая в суть предстоящего испытания. Сегодня организаторы решили нас пощадить, предоставив нам самое безопасное задание за всё время — перетягивание каната. Тот человек, который сможет перетянуть канат на свою сторону — выигрывает.

Достав из мешка клейменной женщины второй номер, я встала в спарринг с огромным Бакчосом, который всё еще оставался самым сильным участником и самым дорогим (после меня — мой рекорд вряд ли кто-то переплюнет, так как цена на мою душу возросла до двух тысяч семисот пятидесяти монет, а мой гарант всё еще не спешил расставаться со мной). Естественно у меня не было шансов даже, если бы меня не штормило после укуса паука. В итоге Бакчос забрал заветные десять баллов, а я ушла ни с чем. Мне оставалось заработать еще десять баллов для того, чтобы достичь сотни, поэтому я расстроилась из-за того, что в столь легком испытании мне достался сильный оппонент. Быстро проиграв, я села на лавку и стала наблюдать за тем, как Шарлотта соревнуется с Пилар, а Луна готовится встать в пару с Чеб. Когда я заметила улыбающегося Золото, идущего ко мне со стороны Платины и Франция, я улыбнулась в ответ на его улыбку.

— Как себя чувствуешь?

— Я только что упустила шанс заработать легкие десять баллов, но всё могло быть и хуже.

— Правильный настрой, — всё еще улыбался Золото, опускаясь рядом со мной.

— Твои друзья не в восторге от того, что ты предпочитаешь мою компанию их, верно? — Поинтересовалась я, переведя взгляд с наигранно-отстраненного Платны на кусающую губы Франций.

— Вообще, они не были против, пока я не сказал… — Золото вдруг остановился.

— Не сказал что? — Заинтересовалась я.

— Не важно.

— Я так не думаю, раз у тебя ухудшились отношения с друзьями.

— Если честно, я не понимаю суть протеста Платины.

— Платина не похож на того, кто способен протестовать, — усмехнулась я. — Скорее на того, кто способен угробить молчанием или поразить взглядом. Знаешь, он мне чуть челюсть не сломал, из-за чего впоследствии у меня было сотрясение мозга, но что-то мне подсказывает, что Платина всё же может быть хорошим.

— Он мой лучший друг и мы с ним никогда прежде не ссорились, поэтому мне не нравится ситуация, которая внезапно возникла между нами, однако я определенно не могу понять, в чем суть проблемы.

— Не поделишься?

— Боюсь, тебе нельзя этого знать. По крайней мере, пока.

— Примерно те же слова сказала мне Скарлетт, когда я спросила её о Ристалище, — ответила я, по инерции поправив свой ошейник. Я прекрасно понимала, что Платина и Франций заботятся о своем друге, не желая, чтобы он заводил дружбу и привязывался к той, которая в любой момент может умереть и наверняка умрет, но решила не высказывать свои мысли вслух.

В течение оставшегося дня мы с Золотом еще несколько раз пересекались и я словила себя на том, что всякий раз при общении с этим Металлом, я улыбаюсь. Я заметила это не сразу, так как в принципе улыбалась очень редко, особенно после попадания в Рудник. Общение же с Золотом приносило мне какую-то теплоту, разливающуюся мягким спокойствием по моей напряженной душе.

Одиннадцатый день закончился без летальных исходов, и мне было не трудно держаться ночного бдения, так как все мои мысли были заняты Эльфриком и Золотом, что было очень странно, так как кроме Эльфрика я обычно не о ком больше не думала.

Когда на следующее утро Кастиэль начал обрабатывать мою одежду, кожу и волосы уже знакомым мне водостойким спреем, я почувствовала неладное, но даже не подозревала, что всё будет настолько плохо. Нашим следующим испытанием стала борьба в огромном грязевом вольере. Для выполнения задания следовало сбить своего противника с ног ровно пять раз. Моим соперником стал пятикровка средней комплектации и чисто теоретически у меня были шансы на победу.

Сняв ботинки и носки, я зашла в вольер вслед за своим противником и, остановившись в центре, приняла основную стойку. После того, как Скарлетт дала добро, мой противник резко ринулся вперед и, хотя я и отразила его удар, я не учла скользкости под ногами, отчего круто упала на спину. Из-за десяти сантиметрового слоя грязи, моё падение оказалось не слишком твердым, однако тот факт, что я начинаю проигрывать, едва начав бороться, меня сильно разозлил. Как только я поднялась на ноги, я успешно повторила захват летающих ножниц, который прежде демонстрировала в бою с Свинцом, и мой противник был повержен в течение нескольких секунд. Следующая наша схватка была сложнее. Мы вцепились в руки друг друга и, скользя пальцами по грязным телам, начали пытаться завалить противника на бок. В итоге мой соперник вовремя подставил мне подножку и сбил меня с ног. По трем нашим стычкам стало понятно, что мы примерно одинаковой силы. Встав на ноги, я разбежалась, и соперник уже был готов отразить мой удар, когда я неожиданно нагнулась и, обхватив его за торс, упала вместе с ним в грязь, оказавшись сверху противника. Счет: два — два.

Встав на ноги, мы слегка отдышались, после чего парень снова бросился на меня, вот только, на сей раз не я, а он не учел скользкости пола. Поскользнувшись, парень почти возобновил своё равновесие и наверняка бы устоял, если бы я, резким толчком, не помогла ему грохнуться на спину. Три — два.

Мы оба уже были по уши в грязи и тяжело дышали, поэтому мне хотелось поскорее покончить с этим. Мы снова впились в плечи друг друга, но на сей раз, я успела сделать ему подножку прежде, чем он успел подставить свою мне. В итоге мы вместе полетели в грязь и упали на бок, вот только я успела вовремя сориентироваться и сесть на соперника, что ознаменовало мою победу. Четыре — два. На сей раз, как только парень поднялся, он не стал переводить дыхание, а сразу кинулся на меня и, резким ударом обеих рук в мои в плечи, заставил меня поскользнуться и полететь в грязь. Четыре — три. Я решила встать лишь спустя пару секунд, когда убедилась в том, что контролирую свой учащенный пульс. Грязь была везде — в штанах, в волосах и даже во рту, но меня успокаивал тот факт, что после испытания нам было разрешено принять душ.

Наконец встав на ноги, я решила еще раз провернуть трюк с летающими ножницами. Когда парень замахнулся правой рукой, я схватила его за плечо и, подпрыгнув, захватила его шею коленями. Резко повернув туловище, я заставила соперника потерять равновесие и упасть спиной в грязь. Пять — три. Победа была за мной, отчего я, наверное, должна была чувствовать радость — я ведь, наконец, достигла ста баллов — однако я совершенно забыла об этом думать, так как все мои мысли сейчас были сосредоточены лишь на грязи, попавшей мне в бюст.

— Ты была крута, — улыбнулся Золото, когда я проходила мимо Металлов в сторону женской душевой.

— Спасибо, — взаимно улыбнулась я и, оставляя за собой грязевой след, прошагала мимо, стараясь не смотреть на остальных Металлов, чтобы случайно не разглядеть в их лицах неодобрение.

В отличие от Луны, которой пришлось не только вымывать свои волосы, но и стирать всю свою одежду, мне так сильно страдать не пришлось. Благодаря спрею, которым Кастиэль меня щедро обработал, грязь не втерлась в мою кожу и одежду, и я с легкостью от нее избавилась, всего лишь встав под струю воды. Правда не всё было так гладко — хотя грязь и не повлияли ни на состояние моей одежды, ни на прическу, всё же тот факт, что горячая вода отсутствовала, сильно мешал. Я смогла нормально помыться только в первый день пребывания в Руднике, не считая моих бессознательных «приключений» в медпункте, поэтому сейчас решила всё-таки попробовать перетерпеть холодный душ.

Кое-как смыв грязь с одежды, я, наконец оделась и, дрожа, вышла из душа. И всё таки, кончики волос у меня определенно были мокрыми, хотя общая конструкция прически и не пострадала.

Встав рядом с дрожащей Шарлоттой, мы в унисон начали стучать зубами, в ожидании окончания испытания. Если первыми двумя вещами, о которых я мечтала, были выживание и встреча с Эльфриком, тогда третьей вещью определенно был горячий душ.

Этот день не обошелся без жертв. После ужина, по дороге в казармы, тэйсинтай повздорил с пятикровкой и пырнул его ножом. Парень скончался на месте, всего в нескольких метрах за моей спиной. От ужаса перед произошедшим, я ускорила шаг и начала часто оборачиваться, всякий раз встречаясь взглядом с испуганной Шарлоттой, шагающей за мной след в след. Сегодня ночью должна была дежурить она, но из-за адреналина, выброшенного в мою кровь от страха перед увиденным, я была уверена в том, что не смогу сомкнуть глаз, поэтому ночь дежурства я взяла на себя.

Глава 23

Тринадцатый день начался как обычно с встречи со стилистом, но закончился для меня целой стопкой неприятных событий. Нашим новым испытанием стало банальное подвешивание на бревне — участник должен был повиснуть на горизонтально установленном бревне, спиной к полу, и продержаться в таком подвешенном состоянии дольше десяти минут. В итоге я сорвалась на пятой минуте, а задание смогло выполнить целых семь человек. После окончания испытания, мы со Скарлетт пересеклись, и она сказала мне, что сегодня было проведено последнее испытание на получение баллов.

— Поздравляю, ты успела заработать свои сто баллов, — пожала плечами бритоголовая.

— Но почему сегодня было последнее задание? Что мы будем делать оставшееся время в Руднике? У нас ведь еще семнадцать дней…

— Завтра пятнадцатое число — ровно середина июля, что означает начало вашего знакомства с гарантами.

— Как я могла об этом забыть? — Сжав кулаки, выдохнула я.

— Ничего удивительного — многие и не такое забывают в борьбе за свою жизнь. Тебя есть с чем поздравить — ты смогла продержаться всё это время, всё еще жива и даже не покалечена.

— Только благодаря гаранту и Золоту.

— Может быть, Золото и есть твой гарант? — Многозначительно приподняла бровь Скарлетт. — Тебе не приходила в голову подобная мысль? Металлы ведь тоже могут быть гарантами. Из всех Металлов Золото единственный, кто печется о твоем благополучии и вытягивает тебя из задницы. Но зачем это ему? Может быть, он вложил в тебя кучу денег, которую не хочет терять?

— Вполне логично, — задумалась я, наконец, пошевелив своими извилинами.

— И всё же, не смотря на всю его доброту…

— Что?

— Гаранты — те еще мрази, — с яростью скривилась Скарлетт.

— Расскажи мне, — настороженно попросила я.

— Во всяком случае будет лучше, если твоим гарантом окажется Золото, а не Ртуть или Свинец, — проигнорировала мою просьбу Скарлетт, и от услышанного моё сердце мгновенно ёкнуло.

— Но ведь Свинец и Ртуть меня ненавидят… Ртуть бы ни за что не купила меня — она еще во время Церемонии Отсеивания убила меня взглядом.

— Может быть, она и пыталась убить тебя взглядом, вот только ты до сих пор живее всех живых. Зная Свинца и Ртуть — они вполне могли тебя купить, чтобы в итоге… — Скарлетт замолчала, и я не стала выпрашивать у нее продолжение хода её мыслей. — Хотя, твоим гарантом может быть вовсе и не кто-то из Металлов. Бо́льшая вероятность, что это кто-то из миллионеров Кар-Хара. Какой-нибудь толстосум с плешью или корова с силиконовыми вставками.

— Ты не сильно жалуешь гарантов, — заметила я.

— Еще ни один гарант не заставил себя жаловать, — снова скривилась Скарлетт. — Посмотри вокруг. Все девушки ходят полуголые, в порванных топах и кожаных лифчиках. Гарантам совершенно наплевать на желание своих подопечных, ведь им предпочтительнее отдать дань моде, чтобы именно их куклу заметили и запомнили в шоу… Гаранты их не лечат и даже не задумываются о том, что подопечным может быть холодно. Тебе одной так подфартило, но за всё придется платить в своё время, — начала переводить тему на меня собеседница, но вдруг резко вернулась к истокам нашего диалога. — Всё, что делают гаранты — это красят своих кукол и переодевают в костюмы амазонок. Как я могу нормально относиться к подобным людям? Я в принципе не могу нормально относиться к тем, кто покупает людей, как игрушек, и делает это не для того, чтобы спасти их, а для того…

Скарлетт не выдержала, хлопнула себя руками по бедрам и вышла прочь из секции с холодным оружием, оставив меня наедине с моими догадками.

Полночи я не могла заснуть, размышляя о словах бритоголовой. На следующий день нам объяснили, что купленных разобьют на пять групп, в каждой из которых будет по десять человек. Эти группы по очереди будут знакомиться со своими гарантами, закрепляя за собой определенный день. Я попала в последнюю группу, что означало, что я со своим гарантом познакомлюсь лишь через пять суток.

Этот день я провела в компании Золота, который развлекал меня анекдотами, делая едва ли ни всё ради того, чтобы я улыбалась. Меня так и подмывало узнать у него, не является ли он моим гарантом, но, почему-то, я не решалась задать свой вопрос. Наверное, боялась того, что он скажет «нет», что заставит меня еще сильнее бояться пугающих предположений, согласно которым меня купил Свинец или его подруга Ртуть.

Весь день мы с Золотом только и делали, что улыбались, непринужденно общаясь о таких вещах как любимая погода или любимое занятие, словно специально опуская тему о Металлическом турнире и всех тех неприятностях, которые с ним связаны. Пару раз за день я встретилась взглядом с Францием, которая явно не была в восторге от моего общения с её другом, и единожды словила на себе взгляд Платины, но так и не смогла растолковать себе его эмоций.

За два часа перед ужином первую десятку купленных вывели из оружейной, чтобы увести их в неизвестном направлении. В эту десятку кроме семерых парней попали и три девушки: Чеб и Хлоя с Фроной, у которых был общий стилист и оказался общий гарант. Прежде от Скарлетт я узнала, что один гарант может приобретать до пяти участников, так что было вполне возможно, что кто-то из их гарантов является одновременно и моим.

Все девушки, и я в их числе, с нетерпением ждали возвращения соседок, чтобы побольше узнать о том, что именно из себя представляют гаранты.

Когда, спустя пять минут после отбоя, дверь нашей казармы внезапно открылась, мы повскакивали со своих кроватей и обратили всё своё внимание на вошедшую Чеб, которую прекрасно освещал свет из душевой комнаты, по привычке оставленный нами на ночь.

— Ну что? — Первой задала всеобщий вопрос Пилар.

— Ничего из того, чего бы я не умела, — довольно улыбнулась Чеб, продемонстрировав нам шикарный клинок с резной ручкой. — Гарантом оказался мужчина средних лет. Вроде бы какой-то магнат с весьма недурной внешностью.

— При чем тут внешность? — Оборвала рассказчицу Ута. — Ты по делу говори.

— Я по делу и говорю. Внешность в таком деле очень важна.

— В каком-таком деле? — Непонимающе округлила глаза Луна.

— В деле, в котором я лучшая, — криво ухмыльнулась Чеб, после чего все вдруг уловили скрытый смысл её слов. Сначала она рассказала о большом стеклянном лифте, на котором она поднялась куда-то вверх вместе со своим гарантом, затем о вкусном ужине, а затем… Пожалуй, столько откровенной пошлости я еще ни разу в жизни не слышала. Кажется, к концу рассказа Чеб мои уши скрутились в трубочку. О многих вещах, о которых рассказывала эта девушка, я даже не подозревала. Её тэйсинтай был настоящим извращенцем, но Чеб была с ним из одного теста.

— Ты что, этим хвастаешься? — Округлила глаза Пилар, спустя десять минут подробного рассказа Чеб.

— Только не нужно строить из себя невинность. Я знала, на что иду, как и все вы…

— О чем ты? — Непонимающе спросила Шарлотта. — Я, например, даже не догадывалась о том, что что-то подобное может произойти.

— Брось! — Громко засмеялась Чеб. — А как ты думала расплачиваться за свой нож, одежду и услуги стилиста? Тебя купили, детка, разве это было не очевидно с самого начала? Идя в тэйсинтаи я была уверена в том, что это произойдет.

— По-видимому, не все тэйсинтаи столь просвещенные, — с какой-то злобой фыркнула Шарлотта.

— Вызываясь тэйсинтаем, я точно не знала о том, что здесь такое происходит, — внезапно всхлипнула Луна.

— Судя по твоей физической и моральной подготовке, ты вообще ничего не знала, — поморщила нос Чеб. — Так зачем тащилась сюда?

— Пять лет назад у моего двоюродного брата определили пятую группу крови, после чего его увезли в Кар-Хар. Он был моим единственным родственником, и я надеялась на то, что встречусь с ним здесь, — продолжала хлюпать носом Луна.

— Прекрати ныть и ложись спать, — раздраженно прошипела Чеб. — Ты жалкая. Интересно, что у Хлои и Фроны происходит. Наверняка им попался какой-нибудь горячий миллионеришка, раз они до сих пор не вернулись.

Все разошлись по своим кроватям, но я еще долгое время не могла сомкнуть своих глаз. Никто не мог. Большего ужаса перед своим будущим я еще никогда не испытывала. Даже во время Церемонии Отсеивания, когда я узнала о том, что являюсь пятикровкой, я не ощущала столь сильного страха. Если то, что рассказала Чеб — правда (в чем я не сомневалась), тогда я предпочитала умереть.

За час до подъема в казарму вернулись Хлоя и Фрона. Всё, что они смогли выдавить — это то, что их гарантом оказался Свинец. Больше они ничего не сказали, мгновенно отправившись в душ, совершенно не обращая внимания на то, что горячая вода отсутствует. Прежде шумные и агрессивные девушки словно лишились эмоций. Они легли по своим кроватям, отказавшись рассказывать нам хоть что-нибудь. Я была уверена в том, что рассмотрела на их телах гематомы и до самого подъема думала лишь о том, что же с ними мог сделать Свинец.

Когда Скарлетт постучала в дверь и все принялись одеваться, Фрона с Хлоей не сдвинулись с места, наотрез отказавшись отправляться в столовую. От подобного поведения прежде буйных девушек всем стало откровенно не по себе.

Когда после завтрака мы вошли в оружейную, стеклянная стена, за которой сидели наблюдающие за нами гаранты, отсутствовала, открывая нашему вниманию скрытую комнату с бархатными стульями и круглыми столами, накрытыми белоснежными скатертями. В этой комнате сидело девять человек, среди которых я узнала только Свинца и мужчину средних лет, которому принадлежала Чеб. Я была уверена в том, что именно этот мужчина является гарантом Чеб, так как с утра, в приложении Кастиэля, над фотографией Чеб появилась его фотография, а над Фроной и Хлоей раскрылось изображение Свинца. Над остальными восемью купленными парнями также появились фотографии их гарантов (все женщины!), но я никого из них не знала. Единственным знакомым лицом была неприятная рожа Свинца.

По-видимому, теперь «открывшиеся» всем гаранты могли свободно, безо всяких стен, наблюдать за своими приобретениями.

Выловив Скарлетт, я зашла с ней за секцию с огнестрельным оружием и буквально вонзилась в нее взглядом.

— Расскажи мне о гарантах, — уже не просила, а требовала я. — Что они делают со своими подопечными?

— Они ими пользуются.

— В смысле… Как хотят?

— Именно. Вот что я имела в виду, говоря после аукциона о том, что мне хотелось бы вас поздравить с обретением гарантов, если бы потом не пришлось вас жалеть. И когда говорила о том, что за опеку в своё время придется отплатить. Также я говорила о том, что тэйсинтаи — это люди, которым не нужна жизнь в сточной канаве, так что они заранее готовы умереть, вот только никто из них не учел некоторых факторов.

— Это и есть тот самый «фактор»? — Тяжело дыша, выдохнула я.

— Да.

— Все гаранты… Они… Извращенцы?

— Я не в курсе, но предполагаю, что все.

От ответа Скарлетт мне стало не по себе, и я гулко сглотнула.

— Что мне делать, Скарлетт? Что делала ты? Ты ведь не делала того, о чем рассказывала Чеб?

— Я не знаю, о чем тебе рассказывала Чеб, но уверена в том, что не делала этого.

— Тогда как? Есть способ… Избежать подобного?

— Я сделала нечто, что спасло мне жизнь, но могло лишить меня её в случае неудачи, — шепотом произнесла женщина, нагнувшись к моему лицу почти впритык.

— Помоги мне сделать то же.

— Это нереально. Ты умрешь.

— Я по-любому умру. Уж лучше умереть перед, чем после того, как…

— Для начала давай не будем паниковать, — тяжело выдохнула Скарлетт.

— Для этого было бы неплохо узнать о том, кто является моим гарантом.

— Давай займемся методом отсеивания. Что ты примерно знаешь о своем гаранте?

— Мой гарант заранее знал о заданиях с бассейном и грязью, я в этом уверена — перед этими испытаниями он попросил моего стилиста обработать моё тело водостойким спреем. Но ведь даже ты никогда заранее не знала об испытаниях. Тогда кто мог о них знать?

— Кто-то очень влиятельный.

— Логично. Только кто-то очень влиятельный мог заплатить такие деньги за мою душу и впоследствии вложить еще больше в её спасение. Но зачем?

— Например, для того, чтобы убить тебя самостоятельно или сделать с тобой что-то более страшное…

— Ты меня не подбадриваешь, — скривилась я.

— Такова реальность. Наугад мы можем ткнуть на любого миллионера, которыми кишит Кар-Хар, так что мы ни за что не угадаем, кто именно является твоим гарантом. Нам нужны имена. У нас есть семь имен.

— Что?

— Металлы. Предположим, что тебя купил кто-то из Металлов.

— Если говорить о методе отсеивания, тогда это точно не Франций и не Платина, так как во время аукциона их не было среди покупателей.

— Эта парочка отпадает еще потому, что они никогда не покупают участников. Барий и Радий ни разу не проявили к тебе повышенный интерес, как это делали Ртуть, Свинец и Золото. Так что одно из трех. Ты ведь с Золотом неплохо ладишь? — Резко спросила бритоголовая и я сразу же положительно кивнула головой. — Тогда спроси у него напрямую. Распространяться по поводу принадлежности гарантов нельзя, но я не думаю, что за подобный вопрос он тебя прикончит.

Глава 24

— Нет, это не я, — сдвинув брови и скрестив руки на груди, ответил мне Золото. — Но я боролся за тебя на аукционе до последнего и даже сейчас пытаюсь тебя выкупить.

— Зачем? — Нервно икнула я, что наверняка выглядело очень глупо.

— Потому что гаранты, они… — Золото тяжело вздохнул.

— Идиоты, — помогла Металлу я.

— Именно.

— Все?

— Если я скажу, что все кроме меня — ты мне поверишь? — Улыбнулся парень.

— Хотелось бы верить, — нервно улыбнулась в ответ я. — Кто мог меня купить?

— Кто угодно и это совершенно невозможно выяснить, — сдвинул брови Металл. — Всё равно, что тыкать пальцем в небо.

— Это могли сделать Свинец или Ртуть? — При воспроизведении этого вопроса вслух, моё сердце едва не выскочило из груди.

— Могли, — тяжело выдохнул Золото и опустил руки, тем самым заставив меня переживать еще сильнее.

— Если это кто-то из них, тогда мне точно конец… Хотя даже если это не они, мне всё равно не светит радуга. Что с этим можно сделать?

— Я обещаю сделать всё возможное, чтобы выкупить тебя. У нас ведь еще есть четыре дня до твоей встречи с гарантом.

— Если ты сумеешь меня выторговать, обещаешь, что со мной всё будет в порядке?

— Только не говори, что считаешь меня садистом или извращенцем, — ухмыльнулся Золото. — Мы выкупим тебя.

За два часа перед ужином из оружейной увели девять парней и Уту, у которой в первый день в Руднике Чеб украла полотенце.

Девушка не возвращалась в казарму до самого утра, а когда вернулась, она отказалась с нами разговаривать, как прежде поступили Фрона с Хлоей, после чего начала плакать, уткнувшись в свою подушку.

После завтрака все по какой-то тупой привычке отправились в оружейную. В комнате за опущенным стеклом появилось пополнение из десяти гарантов, которые шумно галдели и смеялись, разгоряченно обсуждая свои «приобретения». Гаранты выходили за границы своей стены и топтались возле ближайших к ним секций, однако глубоко в оружейную заходить всё же не решались, явно боясь «случайно» летающих ножей, которыми баловались участники.

Чеб терлась возле своего гаранта, и тот наигранно прижимал её к себе, явно давая понять всю суть их взаимоотношений «гарант и игрушка», а Хлоя с Фроной по всей оружейной шарахались от Свинца, который пару раз подходил к ним, чтобы злорадно потрясти их за плечи. Эти две девушки, прежде совершенно не ладящие между собой, после «ужасов», которые им пришлось пережить вместе и о которых они не хотели рассказывать, стали всюду ходить вдвоем и общаться только между собой. Во время сегодняшнего подъема я случайно увидела на пояснице Хлои змееобразный ожог и поняла, что мне лучше не знать, что именно она пережила в компании с притихшей Фроной.

И снова десятку купленных вывели из оружейной за два часа до обеда, вот только… Вместе с ними увели Чеб, Фрону и Хлою. У двух последних девушек от ужаса глаза чуть не выкатились из орбит. Уже у выхода Хлоя начала плакать и говорить о том, что она не хочет «туда возвращаться», после чего её насильно вытащил за руки один из клейменных.

— Не хочет продавать? — Глухо спросила я у Золота, сидя на лавке и поправляя молнию на своих ботинках.

— Я предложил за тебя пять тысяч монет. Такую сумму еще ни разу не выставляли за участника, но он отклонил предложение. Думаю, он тянет время.

— Для чего?

— Скорее всего, он продаст тебя в последний день или после того, как вы познакомитесь.

— Но обычно все перепродают свои игрушки перед знакомством. Потом они — испорченный товар, который мало кого интересует.

— Даже если твой гарант тебя не продаст перед знакомством, я постараюсь выкупить тебя после…

— Никакого «после» не будет, — нервно выпалила я, после чего направилась к Скарлетт.

— Зачем тебе это? — Глубоко выдохнула женщина.

— Расскажи. Мне необходимо знать, как ты пережила то, что с тобой сделал гарант.

— Я успела предотвратить… Он ничего не успел сделать.

— Что это значит?

— Та информация, которую ты у меня просишь, может сыграть со мной злую шутку. Если ты кому-нибудь проболтаешься, меня в живых не оставят.

— Никогда. Обещаю.

— Хорошо, — помешкав, наконец, согласилась Скарлетт, после чего оглянулась, чтобы убедиться в том, что нас никто не слышит. — Если ты успешно воспользуешься тем же способом, не думаю, что кто-то проведет параллель со мной, ведь это произошло пятнадцать лет назад. — После этих слов Скарлетт прильнула к моему уху. — Есть одно лекарство… Яд, который не определяется в крови, если не ошибиться с его пропорциями.

Когда бритоголовая отстранилась от меня, я округлила глаза, почувствовав учащение своего пульса.

— Ты никого еще не убивала, — шепотом констатировала она. — Уверена, что сможешь?

— Еще есть вариант с самоубийством. Это легче, чем убить кого-то.

— Так кажется только тем, кто ни разу никого не убивал. Давай не будем горячиться. Вдруг тебе попадется нормальный гарант?

— Нормальный? За пятнадцать лет, которые ты провела здесь, ты хоть одного видела?

— Я попытаюсь найти то, о чем мы только что говорили, — испытывающе посмотрела на меня Скарлетт. — Но ничего не обещаю. Это практически нереально достать.

— Спасибо, — только и смогла выдавить я.

Ута плакала в подушку, стараясь сдержать свои всхлипы. От её рыданий на душе скребли кошки, и казалось, будто еще чуть-чуть и у меня начнет ехать крыша. Только возвращение в казарму Чеб заставило девушку притихнуть.

— Зачем тебя сегодня забрали? — Привстав с кровати, поинтересовалась Пилар.

— Гаранты могут забирать своих кукол, когда пожелают, вот только они платят по пятьдесят монет за дополнительный час, — пояснила Чеб, после чего начала рассказывать подробности сегодняшнего «общения» с гарантом. Её рассказ, как и прошлый, начался со стеклянного лифта, после которого последовал вкусный ужин, закончившийся жестким БДСМ. Хотя Чеб и говорила, что она «была на высоте», по её тону было ясно, что она не пребывает в восторге, в отличие от прошлого раза.

— Надеюсь, что он не захочет меня забирать из казарм в ближайшие дни, — подытожила девушка, и все поняли, что даже прожженная Чеб едва выдерживает происходящее. — Даже боюсь представить, что происходит с теми, кого забирают на всю ночь. А так как Фроне и Хлое достался Свинец, об этом вообще лучше не задумываться.

Хлоя с Фроной так и не вернулись к подъему, а когда с утра я изучала статистику участников, параллельно наблюдая за тем, как Кастиэль накручивает мне волосы, я увидела на фотографиях девушек красные кресты, навсегда зачеркнувшие их молодые лица.

— Завтра меня заберут, — нервно выдохнула я, наблюдая за тем, как очередную десятку уводят в неизвестном направлении.

— Я поднял цену до семи тысяч монет, но твой гарант снова отклонил предложение, — сжал кулаки Золото.

Я посмотрела на гарантов, сидящих за опущенной стеклянной стеной. С каждым днем их количество увеличивалось. Они приходили и уходили, почти не общаясь со своими куклами. Большинство участников мужского пола попали к моложавым женщинам — остальные к старушкам — так что не думаю, что они страдали так же сильно, как девушки.

— Гарантом Хлои и Фроны был Свинец. Он забрал их этой ночью, а с утра стало известно, что они мертвы. Ты не в курсе того, что произошло?

— Нет, — сдвинул брови Золото и мы замолчали.

На протяжении всего дня Золото пытался меня подбодрить, но у него это слабо получалось. Он и сам был не в лучшем настроении из-за того, что ничего не получается с моим выкупом. Плюс ко всему поддержка в виде Франция и Платины исчезла — его друзья были чем-то заняты в Кар-Харе, поэтому их не было среди участников уже четвертые сутки. Факт отсутствия друзей сильно сказался на настроении Золота, если только он не был так расстроен лишь из-за неспособности мне помочь.

Перед ужином я пересеклась со Скарлетт, но и у нее не было утешительных новостей. Ей всё еще не удалось достать для меня яд, но она обещала до завтрашнего дня сделать всё возможное.

Когда нас снова загнали на ночь обратно в казарму, и Луна отправилась в душ, нас всех неожиданно постиг шок. Ута, которая весь день отсутствовала в оружейной и ни разу не явилась в столовую, повесилась на своей разорванной простыне. Её тело болталось над унитазом и это выглядело настолько жутко, что от увиденного у меня кровь замерзла в жилах. Судя по её синему лицу и окаменевшему телу, она наложила на себя руки уже давно. Никто из присутствующих не хотел притрагиваться к покойнику, поэтому все просто вышли из душевой, решив предоставить это дело Скарлетт, которая должна была прийти только к утру.

— Она говорила, что ни за что больше не вернется к своему гаранту, — глядя мне в глаза, ошарашенно произнесла Пилар.

— Я её понимаю, — неожиданно выдала Чеб. — Что бы я не говорила, мне тоже не хочется возвращаться к своему. Когда я вызывалась тэйсинтаем, я знала, что мне придется пройти через подобное, однако я не догадывалась, что всё будет настолько…

— А я не знала, — выдавила Пилар. — Я пришла сюда только из-за того, что мне некуда было идти. Мой дед умер за месяц до Церемонии Отсеивания, и я осталась одна, совершенно неспособная себя прокормить. Если бы я не вызвалась тэйсинтаем, мой путь лежал бы в публичный дом, чего я всю жизнь больше всего боялась. Парадокс, — криво улыбнулась девушка. — Чего боялась, на то и напоролась.

— А я шла сюда, чтобы найти двоюродного брата, — повторилась Луна.

— Мой дом, вместе с моими кузенами, сгорел, — хмуро отозвалась Шарлотта. — У меня не было крыши над головой, а я слышала о том, что здесь есть и крыша, и еда, да и драться я умела. Вот только я не учла, что драться придется на выживание.

Все перевели взгляд на меня.

— Я пятикровка — я вообще не хотела здесь оказаться, — пожала плечами я. — Даже не задумывалась о том, что здесь может быть.

— До начала августа осталось тринадцать дней, — выдохнула Чеб. — Надеюсь, что ублажать своего гаранта мне придется не слишком часто. Мы по-любому умрем, давайте признаем. Предлагаю сделать это хотя бы не от рук друг друга. Нас осталось пять девушек и, судя по развитию событий, до конца месяца из нас едва ли хотя бы одна останется в живых. Давайте хоть спать спокойно и не думать о том, что кто-то из нас может прикончить кого-то во сне.

— Иными словами, ты осталась одна, — ухмыльнулась Шарлотта. — Луна, Пилар, я и Теа с самого начала держались вместе.

— Признаю своё поражение, — спокойно пожала плечами Чеб.

— Это не важно, — выдохнула я. — Скоро все мы будем на том свете. Мир, — протянула я руку Чеб, которую она пожала с явным облегчением.

Глава 25

Этот день наступил. Сегодня я, Пилар, Луна, Шарлотта и еще шестеро парней должны будем познакомиться со своими гарантами. Однако я всё еще надеялась на то, что мне не с кем знакомиться не придется.

Когда Кастиэль в очередной раз накрасил меня и густо обработал духами, чтобы перебить запах моего немытого тела (что у него успешно удалось), он вдруг широко улыбнулся.

— Нас можно поздравить. Сегодня все узнают имя твоего гаранта.

— Жду не дождусь, — выдавила сквозь зубы я, пытаясь не слушать слова глупого стилиста о том, что сегодня он превзошел все свои возможности и сделал из меня не карамельную, а шоколадную конфету.

И всё-таки у Скарлетт удалось сделать для меня даже больше просимого. После завтрака мы пересеклись в секции с силками, и она незаметно вложила в мою ладонь миниатюрную ампулу.

— Ровно три капли в напиток обидчика, — прошептала она. — Если переборщишь с дозой, яд проявится в его крови и тебя казнят.

— Если у меня не получится или я не решусь, я могу не успеть покончить с собой.

— Ты уверена, что способна на суицид? — Сощурила глаза бритоголовая.

— Я не уверена, что пойду на убийство, но на самоубийство… Кому нужна такая жизнь?

— Эта штука крепится к пятому нижнему зубу, — Скарлетт снова незаметно вложила мне в ладонь что-то мелкое. — Она самостоятельно не спадет, пока ты её хорошенько не сковырнешь пальцем. Если вдруг решишься — проглоти её. Смерть наступит в течение одной минуты.

— Скарлетт, — выдохнула я и поняла, что к моим глазам подступили слёзы. — Ты не представляешь, как много ты для меня сделала. Это лучшее, что со мной происходило здесь. Спасибо за… Шанс умереть.

— Мы с тобой из одного теста, — тяжело выдохнула инструктор. — Я знаю, что для тебя умереть лучше, чем позволить с собой играться. Ты не сможешь жить, после такого. И всё таки, не торопись с суицидом. Используй мой подарок только в крайнем случае. Обещай.

— Обещаю, — нервно вздернула плечами я, чтобы подавить приступ слёз, после чего нервно улыбнулась. — Что ж, я смогла продержаться восемнадцать дней в этом жутком месте.

— Надеюсь, что мы еще увидимся, — поджала губы женщина, проведя рукой по своей блестящей лысине. — Если бы не это обстоятельство, я бы ставила на твою победу.

Я понимала, что Скарлетт хочет меня подбодрить, но это мало помогало. Спрятав страшные подарки в бюстгальтере, я отправилась на поиски Золота. Ночью он предложил за меня девять тысяч монет, но гарант снова отклонил его предложение. Золото сказал, что последний торг назначен на послеобеденное время и вероятность того, что меня всё-таки перепродадут, велика, так как, по теории самого Золота, мой гарант, наверняка желающий сорвать большой куш за мою душу, будет тянуть до последнего момента.

После обеда я незаметно закрепила металлическую «шапочку» на пятый нижний зуб, словно обмундировав его в бронежилет. И хотя Скарлетт утверждала, что эта штука не соскочит с моего зуба, пока я её не всковырну пальцем, от мысли о том, что в моем рту находится ядовитое вещество, было откровенно не по себе.

Заметив в оружейной Золото, уткнувшего взгляд в экран светящегося гаджета, я подошла к нему впритык и сделала это как раз вовремя — он готовился торговаться с моим гарантом. Последние торги за последнюю десятку купленных должны были начаться ровно в два часа дня и продлиться ровно десять минут. После этого вопрос о продаже участника закрывался на сутки.

— Не переживай, мы выкупим тебя, — неуверенно улыбнулся Золото и, как только над моей фотографией загорелся красный маячок, добавил. — Через десять минут он сдастся.

Торг начался. Золото поднял сумму от девяти тысяч монет до девяти пятидесяти, но гарант отклонил его предложение и неумолимо продолжал отклонять предложение за предложением. Десять тысяч, десять пятьсот, одиннадцать, двенадцать… Когда за полминуты до окончания торга Золото неожиданно ввел полмиллиона монет, я округлила глаза.

— Если он меня продаст, ты разоришься, — охнула я.

— Я бы предложил за тебя и больше, если бы на моем счету не был ограничен лимит.

От услышанного я покраснела и нелепо улыбнулась, как вдруг мой гарант внезапно отклонил предложение, после чего торг был остановлен.

— Он отклонил полмиллиона монет?! — Ахнула я. С такой суммой этот идиот мог обеспечить будущее своих правнуков!

Золото был откровенно подавлен, и мне даже показалось, что ему вдруг стало страшнее за меня даже больше, чем мне самой. До момента моего знакомства с гарантом оставалось всего пять часов, и все пять часов Золото не отходил от меня, буквально впиваясь в меня всем своим вниманием. Он старался заставить меня улыбнуться, я старалась улыбаться, но все наши старания были пропитаны ядом страха.

Вечером в оружейную зашли пятеро клейменных, которые обычно уводили купленных в неизвестном направлении, и моё горло сразу же судорожно сжалось. Когда меня вывели из оружейной вместе с остальными купленными, мои колени впервые в жизни затряслись от страха, заставляя моё тело впадать в полноценную дрожь. «Со мной не успеют ничего сделать… Я смогу вовремя проглотить яд. Главное, чтобы это был не Свинец и не Ртуть… Пусть это будет какой-нибудь магнат… Главное, чтобы не Свинец…» — Дребезжало в моём подсознании. Неожиданно знакомый голос окликнул меня, отчего моё сердце едва не оборвалось. Обернувшись, я увидела Золото, идущего по темному коридору вслед за нами. Дойдя до середины коридора, он невозмутимо попросил всех кроме меня продолжать движение. Клейменные переглянулись между собой, но всё же решили послушаться приказа Золота, оставив со мной лишь одного из своих, который, в итоге, должен был сопроводить меня к пункту моего назначения. Когда все участники скрылись за очередным поворотом, Золото взял меня за локоть и отвел в сторону от клейменого, который старательно делал вид, будто не наблюдает за нами.

— Скарлетт ведь дала тебе что-то? — Шепотом поинтересовался обеспокоенный Металл, нервно дыша и смотря мне прямо в глаза.

— Ничего…

— Теа!

— Я её умоляла, — с опаской начала оправдывать союзницу я, опасаясь того, что предаю её доверие.

— Что, если имитировать смерть не удастся?

— Я… Отравлюсь.

— Послушай… Не надо…

— Нет, — отстранилась от Металла я, боясь, что он отберет у меня мою единственную надежду на нормальную смерть.

— Я приму твоё решение, каким бы оно не было. Только я не могу не просить тебя не делать этого. Послушай… Что бы сегодня не произошло, я не брошу тебя. Знаю, что я многого прошу, но я умоляю тебя не накладывать на себя руки. Со временем всё забудется, я буду рядом с тобой и помогу всё пережить… Только не покушайся на свою жизнь. Дай мне время, и я спасу её.

После этих слов Золото поправил локон, упавший мне на лицо и я вдруг почувствовала всю ту боль, которую в эту секунду испытывал он. Я замерла. Золото положил руки мне на плечи. Еще секунда и что-то бы произошло… Я не хотела этого.

— Надеюсь, доживу до завтра, — прошептала я, отстранившись от Металла. Это было своеобразное обещание, но большего пообещать я не могла. Вернувшись к клейменному, я последовала дальше по тесному коридору, решив не оборачиваться, но Золото окликнул меня по имени, и я снова посмотрела на него. — Если бы не ты, моя жизнь давно бы оборвалась, — на выдохе отозвалась я, глядя на отдаляющийся силуэт стоящего на месте Золота. — Ты имеешь полное право просить сохранить для тебя то, что ты спас. Обещаю, что постараюсь.

— Постарайся, — эхом раздался голос златовласого парня сразу после того, как я завернула за угол, вслед за ведущим меня клейменым. Теперь я знала наверняка, что через полчаса впервые в жизни рискну убить человека. Прежде я была уверена в том, что не смогу совершить даже попытку, но Золото окончательно выбил меня из колеи.

Глава 26

«Только не Свинец… Только не Свинец… Нет, по закону подлости это точно будет либо Ртуть, либо Свинец!» — После такого умозаключения мне стало предельно тошно. Пока я шла по темному коридору, глядя в спину клейменному, ведущему меня на казнь, моё сердце буквально выпрыгивало из груди. «Мне нужно собраться. Я должна отравить… У меня может быть всего один шанс. Если удача меня не оставит и позволит… Я использую шанс. Я не буду медлить».

Спустя пару минут мы оказались в просторной квадратной комнате, освещенной режущим белым светом. В комнате уже находились остальные девять участников, выстроенные в два ряда перед широкой стальной дверью, и я решила встать рядом с Шарлоттой. После страшного коридора вокруг было так светло и чисто, что казалось, будто я попала минимум в другое измерение, максимум в другую жизнь.

— Почему мы здесь стоим? — Шепотом поинтересовалась я у Шарлотты.

— Не знаю, — пожала плечами резко побледневшая девушка.

— Теа Диес, — неожиданно произнес моё имя один из двух ликторов, стоящих у пугающей двери, после чего он убрал руку от своего уха, на котором красным светом мигал странный маячок. — За Вами пришли — выйдете из строя.

— Ты первая, — гулко сглотнула Шарлотта, и я вдруг поняла, что меня трясет.

«Я отравлю его… Кем бы он не был. Сделаю это прежде, чем он…», — пролетело в моей голове, пока я шла по направлению к двери, но мои мысли неожиданно прервал ликтор, стоящий со стороны дверной ручки. Он резко повернулся ко мне спиной, открыл дверь и уверенным шагом переступил через порог, зайдя в мою неизвестность первее меня. Я на мгновение замешкалась, но второй ликтор подтолкнул меня в спину автоматом, тем самым заставляя переступить порог, и, как только я это сделала, он с грохотом захлопнул за мной дверь.

«Только не Свинец… Только не Свинец…». Несколько секунд я ничего не видела из-за широкой спины огромного ликтора, стоя за которой я из последних душевных сил старалась одолеть свою дрожь, но неожиданно ликтор отошел в сторону, и я замерла от увиденного. У противоположной стены, в паре шагов от аналогичной двери, которую я только что миновала, стоял… Платина?! Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, пока из оцепенения меня не вырвал жесткий баритон ликтора:

— Имеющееся при себе оружие сдать.

Я перевела взгляд на стол, на который указывал ликтор, и, направившись к нему, начала расстегивать свои перчатки, машинально стараясь понять, кто хуже — Свинец или Платина, однажды уже пытавшийся меня убить и даже покалечивший…

— Больше ничего нет? — Холодно спросил ликтор, когда я сняла и положила на стол свои перчатки с иглами.

— Только удавка, — постаралась, как можно более спокойным тоном произнести я, после чего одним рывком сняла с себя ненавистный ошейник и положила его рядом с перчатками. Этот мой жест заставил Платину неоднозначно вздернуть уголок его верхней губы, что заставило меня напрячься. Я постоянно напрягалась из-за своей неспособности трактовать эмоции этого Металла. Это напряжение преследовало меня всё то время, которое я провела в Руднике.

Неожиданно ликтор начал ощупывать меня, проверяя моё тело на наличие оружия, и я затаила дыхание, в страхе перед тем, что он заставит меня открыть рот и увидит вставку на зубе, или случайно наткнется на капсулу, спрятанную в моем декольте. Потерянным взглядом я смотрела перед собой, как вдруг в процесс досмотра встрял Платина:

— Хватит её щупать, — взмахнул рукой он и ликтор сразу же отстранился от меня.

«Мне конец… Вот почему он был не в восторге от того, что Золото обратил на меня внимание… Он не хотел, чтобы его друг обижался на то, что он со мной сделает…».

— Выходим, — всё тем же холодным тоном произнес Платина, открыв дверь за своей спиной и пропустив меня вперед. Мы оказались в небольшой комнатке с двумя дверьми и, выйдя в правую дверь, прошли в затемненный коридор. Однако этот коридор был полной противоположностью всем остальным коридорам Рудника, которые я прежде видела. Его стены были оклеены обоями с темно-синим, бархатным принтом, а под ногами лежала мягкая ковровая дорожка в один тон с обоями.

Я шла справа от Платины, отставая от него всего на полшага. Когда мы остановились напротив стеклянного лифта, о котором в своем рассказе многократно упоминала Чеб, мне в очередной раз стало не по себе, отчего я сделала глубокий вдох. В этот момент Платина нажал на кнопку вызова и стеклянные дверцы перед нами открылись. Зайдя в лифт вслед за Металлом, я обратила внимание на то, что в лифте всего десять кнопок, обозначенных цифрами от девяносто одного до ста. Платина нажал кнопку с сотым номером и лифт начал своё движение. Через несколько секунд, совершенно неожиданно вынырнув из темноты, мы начали стремительный подъем сквозь ярко освещенные этажи. Из-за быстрой скорости подъема я не могла рассмотреть какой-либо этаж отдельно — они сливались в одно бело-позолоченное пятно. Уже на десятом этаже у меня резко заклало уши и, поморщившись, я дотронулась правой рукой к уху, склонив голову вниз, но словив на себе боковой взгляд Платины, я опустила руку обратно и уткнулась взглядом в пол. С каждым этажом мои уши закладывало всё сильнее и, от непривычки, я никак не могла прекратить морщить нос. Когда лифт, наконец остановился на сотом этаже, я была искренне рада тому, что мои перепонки не лопнули.

Выйдя из лифта вслед за Платиной, я незаметно пробила уши указательными пальцами, как вдруг едва не врезалась в спину слишком резко остановившегося Металла. Его остановила девочка лет десяти, в волосах, на руках, груди и талии, которой красовались россыпи белых бусинок, которые, вроде бы, назывались жемчугом.

— Спасибо, — пропищала она, когда Платина написал что-то на её блокноте. Внезапно и Металл, и девочка перевели на меня взгляды, после чего Платина протянул мне блокнот с ручкой. Приняв это из рук Металла, я непонимающе на него посмотрела.

— Черкани, — невозмутимо произнес он, и я поняла, что мне нужно что-то написать. В итоге я поставила кляксу рядом с красивыми иероглифами Платины, после чего отдала блокнот обратно девочке, буквально взвизгнувшей от восторга. Пока она пыталась понять, что именно значит моя клякса, Платина отправился дальше, и я поспешила последовать за ним, по пути пробивая пальцами свои уши, постепенно начинающие приходить в норму.

Мы шли по широкому коридору, украшенному позолоченной лепниной, замысловатыми узорами и красивыми картинами, нарисованными на высоком потолке. Под ногами была блестящая плитка кремового цвета, отражающая в себе свет вычурных ламп, висящих между колоннами, расположенными через каждые пять метров друг от друга. Я смотрела на всю эту роскошь широко распахнутыми глазами и, когда мы внезапно остановились, я поняла, что мы уткнулись в тупик с дверью. На всем коридоре я заметила всего две двери и эта была третьей. Прислонив ладонь к полупрозрачному дисплею у дверной рамы, Платина открыл дверь и пропустил меня вперед. С опаской переступив порог, я оказалась в широкой комнате, по-видимому, служившей прихожей. Услышав щелчок двери за своей спиной, я интуитивно вздрогнула.

— Итак, я твой гарант, — встав передо мной и скрестив руки на своей груди, твердо произнес Платина, не источающий особого дружелюбия. — Для начала давай разберемся с тем, что будет дальше.

В ответ я лишь гулко сглотнула, почувствовав комок ужаса в области грудной клетки. Внезапно Платина прошел мимо меня и, заметив, что я не двигаюсь с места, попросил меня пройти за ним. Сделав пять шагов вперед, я оказалась в просторной комнате с панорамными окнами и застыла, впервые за восемнадцать дней увидев небо. Оно было изысканно украшено перистыми облаками, разукрашенными розовыми лучами солнца…

Я машинально сняла обувь, боясь запачкать молочный ковер, после чего осмотрелась по сторонам. Всё было выполнено в приятных бежево-шоколадных тонах. Самыми выделяющимися предметами интерьера были огромный диван, стоящий посреди комнаты, и массивный стол, расположенный возле панорамной стены. Заметив стол, я застыла. Судя по количеству посуды на нем, он был сервирован на две персоны, хотя признаков еды на нем и не было.

— Примерно через час мы поужинаем, — произнес Платина со стороны кухни, которая сливалась с гостиной. — А пока ты будешь сок или вино?

— Сок, — постаралась, как можно более сдержанно ответить я, вспомнив о рассказе Чеб и о том, что с ней происходило после ужина.

— Яблочный, апельсиновый?

— Яблочный, — глухо ответила я. В моей голове творился хаос! Мысли роились клубками, которые при каждом вопросе Платины разлетались по отдаленным уголкам моего сознания.

Всё еще стараясь держать себя в руках, я перевела взгляд с Платины, открывшего огромный холодильник, на панорамную стену. Подойдя к ней впритык, я на секунду забыла о том, где нахожусь, и что со мной происходит. Это была самая счастливая секунда за последние восемнадцать дней. За окном стояли огромные стеклянные здания и, судя по виду, мы находились выше всех остальных небоскребов. Внизу горели яркие фонари диковинных цветов, на земле шевелились мелкие фигурки неизвестных мне видов транспортов, но я была слишком высоко над землей, чтобы рассмотреть всё то, что находилось внизу. Переведя взгляд с бесконечного, бетонного, светящегося разноцветными огнями мира, я снова посмотрела на небо. Было примерно начало восьмого, и розовые облака быстро плыли на север. Мне захотелось ощутить на своем лице ветер, погоняющий этих прекрасных небесных овец, но я вспомнила, что это невозможно, и убрала свою бледную ладонь с окна. Я не видела небес восемнадцать дней, поэтому мне стало немного легче от того, что перед завершением своего жизненного пути мне посчастливилось посмотреть на них еще один разок. Не многим участникам так повезло…

Вернуться в реальность мне помог аккуратный звук стекла, раздавшийся в пяти шагах от меня. Платина поставил на стол два бокала, кувшин с соком и бутыль вина, после чего снова отправился на кухню. Это был мой шанс и во мне мгновенно начали бороться Скарлетт с Золотом:

«— …Я знаю, что для тебя умереть лучше, чем позволить с собой играться. Ты не сможешь жить, после такого…»

«— …Со временем всё забудется, я буду рядом с тобой и помогу всё пережить…»

Внезапно в их диалог вмешалась Чеб:

«— После ужина гарант отвел меня в спальню…»

«Сейчас или никогда!» — Нервно сглотнула я и, достав из груди капсулу, раскупорила её. Моя рука дрогнула над стаканом Платины, но всё же я была уверена в том, что отсчитала ровно три капли. Быстро закрутив капсулу, я засунула её обратно в свою грудь и посмотрела в сторону Металла, который только что развернулся и шел в мою сторону со штопором в руках.

«Успела… Ничего не вернуть… Пусть будет, что будет».

Я снова повернулась к окну и вдруг увидела солнце, выглянувшее из-за массивного облака. Однако я не могла им насладиться, боковым зрением наблюдая за тем, как Платина наливает в свой бокал вино, после чего берется за сок. Спустя несколько секунд он встал в паре шагов от меня и протянул мне мой стакан с яблочным соком. Приняв его, я посмотрела Металлу в глаза. Платина слегка пригнул свой бокал в мою сторону, словно говоря, что пьёт за меня, и уже поднес его к своим губам, как вдруг моё сердце предательски екнуло.

— Подожди, — вдруг само собой вырвалось из моей груди, чего я никак от себя не ожидала. Платина многозначительно на меня посмотрел, слегка отстранив бокал от своих губ. «Я не могу убить человека!» — Кричало моё подсознание. — «Но он меня убьет! Он убьет меня! Сначала поиздевается, потом убьет! Он сделает со мной что-то худшее, чем смерть!».

— За… — Начала я, но запнулась. — Знакомство, — наконец выдохнула я, после чего сделала нервный глоток из своего стакана.

— Мы и так знакомы — прищурился Платина.

— Пересекались, пару раз… Ты меня чуть не убил, — нервно дрогнул мой голос.

— Я не убийца. По крайней мере, не убиваю безвинных. Теперь я выпью. Не остановишь меня? — Многозначительно поинтересовался Металл, приподняв бровь. Не услышав ответа, он снова поднес бокал к своим губам и уже почти сделал глоток, когда я вдруг сорвалась.

— Нет! Нет, подожди… — Вдруг выкрикнула я с мыслью о том, что «я тоже не убийца», но уже спустя секунду мысленно ругала себя за собственную глупость. Это был мой единственный шанс! По сути, я только что сделала выбор между его жизнью и своей, и что-то мне подсказывало, что я ошиблась. Платина снова многозначительно на меня посмотрел, после чего внезапно, одним залпом влил в себя отравленное вино. Мои глаза округлились еще больше, а моё сердце едва не выпрыгнуло из вздымающейся груди.

— Я думал, что ты меня не станешь останавливать. Ты ведь говорила, что умеешь бороться со своими страхами, — отставив опустошенный бокал на стол, посмотрел мне в глаза Платина. — Но, по-видимому, ты не можешь перебороть страх убийства человека. — Неожиданно добавил он, заставив меня замереть. Я не понимала, что происходит. — Еще раз подсыпешь мне какую-нибудь отраву, — убью.

— Нужно пугать человека тем, чего он боится, — спустя несколько секунд молчания, наконец, выдавила я. Он изначально знал, что в бокале яд и всё равно выпил его!

— Значит, смерти мы не боимся? — Скрестив руки на груди, продолжал сверлить меня взглядом Металл. — Убить боимся, а умереть не боимся.

Неожиданно Платина так быстро протянул правую руку к моему лицу, что я не успела на это никак отреагировать. Также резко он засунул указательный палец мне в рот и… Вытащил закрепленную на моем зубе коронку с ядом. Повертев её в руке, он снова встретился с моим ошарашенным взглядом. Кажется, еще чуть-чуть, и яд мне уже бы был без надобности — у меня бы попросту разорвалось сердце.

— За твою душу мне пришлось заплатить немалую сумму, так что не вздумай обнулять мой вклад, — строго произнес он. — Еще раз узнаю, что ты балуешься с ядами — изнасилую.

«Что?!» — Прокричало моё подсознание.

— Раз человека нужно пугать тем, чего он боится, тогда пусть будет так. Ведь этого ты точно боишься больше смерти, верно? Теперь, когда этот вопрос решен, давай попытаемся начать сначала. Слушай меня внимательно, потому что всё, что я тебе скажу — правда, и повторять я её не буду. Во-первых, не для того я тебя покупал и впоследствии спасал, чтобы издеваться или извращаться над тобой. Во-вторых, исходя из первого пункта, предлагаю поработать над взаимопониманием. В-третьих, отдай мне капсулу с ядом.

— Какую капсулу? — Нервно вздрогнула я.

— Не заставляй меня извлекать её из твоей груди.

— Откуда ты узнал о яде? — Сиюсекундно достав капсулу и передав её в руки Металла, спросила я.

— Скарлетт прокололась. Она украла это у меня.

— Но ты всё равно его выпил…

— В этом плане вы просчитались. Металлы бессмертны, забыла? Яд на меня никак не влияет. Только вкус вина испортила.

— Зачем ты купил меня?

— Естественно ты привлекла всеобщее внимание тем, что являешься первой девушкой пятикровкой. Ты — редкий экземпляр. Я купил тебя для того, чтобы сохранить.

— За всё в этом мире взимается плата. Что ты хочешь взамен на свою опеку?

— Для начала хочу, чтобы ты вымылась. После Рудника это просто необходимо. Иди за мной, — скомандовал Платина, после чего развернулся и направился в сторону кухни. Последовав за ним, я завернула в просторный коридор, находящийся справа от кухни, и вскоре мы оказались перед широкой, деревянной дверью. Открыв её, Платина включил свет и вошел внутрь. За дверью оказалась просторная ванная комната, в которой можно было танцевать — так много свободного места в ней было. Она была выполнена в персиково-молочных тонах, что радовало глаз. Слева от входа стояла огромная душевая без поддона, со стеклянными дверцами. Сразу за душевой расположился унитаз, возле которого стоял странный аппарат. У противоположной от входа стены стояла огромная белоснежная ванная, которая поражала своими размерами. Между ванной и входом расположился деревянный гарнитур с большим зеркалом, белоснежной раковиной в просторном столе и с навесными полками.

— Душ или джакузи?

— Что такое джакузи?

— Ванная. Так, давай лучше ванная, потому что с душем задолбаюсь тебе объяснять назначение всей сотни кнопок, — с этими словами Платина включил два крана встроенных в ванну. — Это горячая вода, это холодная, а это переключатель на душевую лейку. Когда ванна наполнится, выключи поток воды. После того как вылезешь, не забудь вытащить затычку в стоке, чтобы вода сошла, — отчеканил Платина, после чего взял в руки красивый бутыль и что-то вылил из него на дно ванны. — Свою одежду оставь на стиральной машине.

— На чем?

— На этой штуке, — ответил Платина, ткнув бутылкой на аппарат, расположенный рядом с унитазом, после чего указал на полку. — Это шампунь, это гель для тела, это мочалка — дальше разберешься сама. Твои полотенца и сменная одежда в полке слева от раковины, нижнее белье в корзине под полкой. Если захочешь посушить волосы, становишься под эту штуку и нажимаешь зеленую кнопку, — с этими словами Платина взял миниатюрный будильник в руки и вручил его мне. — Ужин будет через час, до тех пор ты свободна. Душевного спокойствия ради, разберись с дверным замком самостоятельно.

Проводив Платину взглядом, я подошла к захлопнувшейся за ним двери и трижды прокрутила замок, после чего дважды перепроверила, наверняка ли я закрылась. Хотя я прекрасно понимала, что с силой и способностями Платины подобный замок ничего не значит, всё равно закрытой мне было гораздо спокойнее.

Глава 27

Раздевшись, я аккуратно сложила свою грязную одежду на агрегат, который Платина назвал стиральной машиной, и на цыпочках подошла к ванной. С минуту я с подозрением смотрела на вздымающуюся пену непонятного происхождения, после чего, всё-таки, решилась залезть в воду, которая за это время успела набраться почти до середины ванны. Поставив часы на край ванной, я засекла время — семь двадцать. Ровно в восемь двадцать я должна была присутствовать на ужине. По очереди опустив ноги на дно белоснежной ванной, я содрогнулась от приятного тепла и по моему телу пробежали мурашки. В первый день знакомства с Кастиэлем, стилист прошелся по мне какой-то лазерной штукой, которая заставила все волосы на моем теле выпасть (за исключением головы), и они до сих пор не отросли, что было для меня весьма непривычно. Рассматривая свои ноги и не находя на них ни единого волоска, я всерьез переживала о том, что навсегда останусь «лысой».

Ванная быстро наполнялась, поднимая густую пену вверх. Когда вода достигла моей груди, я перекрыла краны и аккуратно легла на мягкую спинку. Волосы, из-за хорошо проделанной над ними работы Кастиэля, отказывались намокать, что в данной ситуации мне не очень нравилось, так как я хотела полноценно вымыться с головы до пят. Потянувшись через пену к флаконам, я начала читать этикетки: «Женский шампунь с ароматом белой розы» и «Женский гель для душа с алоэ». Как только я поднесла к носу открытый пузырек с шампунем, мои легкие замерли от невероятно приятного запаха.

Шампунь благоприятно подействовал на мои волосы и, в итоге, мне удалось промочить их насквозь. Закончив с головой, я не меньше десяти минут потратила на выдраивание всего своего тела жесткой стороной мочалки, протерев кожу до розового оттенка. Наконец почувствовав себя идеально чистой, какой не чувствовала себя еще никогда в жизни, я погрузилась с головой под воду и вынырнула спустя полминуты. Вода была комнатной температуры и приятно обволакивала мои ноги, руки, голову… Еще никогда прием ванной у меня не был настолько приятным. На фоне моей ванной в Кантоне-А, ванная Платины была бесподобной. Снова откинувшись на спинку, я начала лениво играть порозовевшими пальцами с пеной. Мои ленивые игры продолжались до тех пор, пока часы не показали ровно восемь часов. Встав на ноги, я вытащила затычку из слива и включила дождик, подсознательно радуясь тому, что не запуталась в кнопках, после чего смыла со своего тела остатки посеревшей от грязи пены. Поочередно вытащив ноги из ванной, я на цыпочках пробежала к шкафу, на который прежде указывал Платина, говоря о моей сменной одежде. Вытащив из него огромное полотенце, я протерла им всё своё розовое тело с головы до ног, после чего решила не обматываться им, так как мне и без полотенца было достаточно тепло. Повесив полотенце на вешалку возле шкафа, я посмотрела в корзину, в которой должно было находиться моё нижнее белье. Достав две коробки, на одной из которых было нарисовано что-то наподобие лифчика, а на второй трусы, я поморщила лоб, решив начать с простого. Вытащив из коробки полиэтиленовый пакет, я извлекла из него трусы, которые оказались идеального для меня размера. Проделав то же с коробкой, в которой лежал лифчик, я поняла, что с этим будут проблемы. Бюстгальтер оказался без бретелек, и я битых пять минут пыталась понять, что делать с бракованной моделью, пока не прочла инструкцию и не поняла, что бретельки не предусмотрены конструкцией. Нацепив лифчик на грудь согласно инструкции, я потянула за шнурок, соединяющий чашечки, и моя грудь вдруг резко подскочила. Из-за выгодного уложенной груди, подобный вариант бюстгальтера мне сразу же понравился.

Когда я начала искать одежду, я поняла, что кроме длинной серой футболки в шкафу больше ничего нет. Надев её, я осознала, что это скорее не футболка, а платье, так как она почти доставала мне до колен. Мне сразу же захотелось посмотреться в зеркало, но оно было запотевшим, и я побоялась оставлять на нем разводы своей рукой.

Часы показывали десять минут восьмого, что означало, что из ванной мне необходимо выйти через десять минут. Закрыв шкафчик, я подошла к серебристой штуке, которая, по словам Платины, сушила волосы. Вспомнив полученную от своего гаранта инструкцию, я встала под ней и нажала на зеленую кнопку. Неожиданно меня начал обдувать теплый поток воздуха. Когда мои волосы достаточно просохли, они начали вздыматься вверх, и я поняла, что аппарат автоматически поднимает их от корней. Улыбаясь пролетающим перед лицом волоскам и касаясь их указательным пальцем, я завершила процедуру прежде, чем мои волосы успели высохнуть окончательно, потому что стоять под потоком горячего воздуха стало уже совершенно невыносимо. Подойдя к зеркалу и увидев, что паровая дымка с него сошла, я, наконец, смогла рассмотреть своё отражение. Косметика отлично смылась, не оставив на лице потеков, но волосы всё еще завивались, явно не забыв о работе Кастиэля. Вспомнив о зубной щетке, которую я заметила в своей полке, когда одевалась, я почистила зубы прозрачной пастой, не имевшей никакого вкуса. Из-за того, что в Руднике ничто не имело вкуса, я наслаждалась запахами, которыми благоухала гримерная Кастиэля — это единственное, что хотя бы отдаленно напоминало мне о вкусах.

Часы показывали, что у меня в запасе осталось еще три минуты. Опершись руками о раковину, я начала рассматривать свои ноги и, впервые за прошедший час, вернулась к мыслям о том, что же со мной будет дальше. По факту, моё существование было в руках Платины с того момента, как он приобрел меня на аукционе. Если судить по тому, как умело он опекал меня в течении восемнадцати дней, тогда со мной всё должно быть в порядке, но если мыслить здраво — его положительные для меня поступки прошлого не гарантировали моего светлого будущего.

Переведя взгляд на зеркало, я встретилась взглядом со своим отражением и поняла, что уже давно не видела его. Кажется, я похудела, но я не была в этом уверена. Вскоре я поняла, что мои глаза бегают, и я вообще ни в чем не уверена. Механически переведя взгляд на часы, и увидев, как минутная стрелка перепрыгивает на двадцатую минуту, я тяжело выдохнула, поправила слишком длинную челку, бесцеремонно лезущую в лицо, и подошла к двери. Открыв трижды защелкнутый замок, я уже хотела выходить, как вдруг вспомнила о том, что стоит выключить свет и начала искать выключатель, который оказался спрятанным за дверью. Наконец закрыв за собой дверь, я медленно поплелась по коридору, освещенному мягким желтоватым светом, и скоро оказалась в уже знакомой гостиной.

— Присаживайся, — не обращая на меня внимания, произнес Платина. Он сидел за столом у панорамного окна, спиной ко мне, и водил пальцем по полупрозрачному монитору, установленному с левого края стола. Пройдя мимо него, я отодвинула тяжеленный стул и села напротив. Когда в следующий раз я подняла глаза, я встретилась с ним взглядом.

— Как ощущение? — Невозмутимо поинтересовался он.

— Уже лучше.

— Это значит, что ты больше не хочешь наложить на себя или на меня руки? — Испытывающе смерил меня взглядом Металл.

— Только если ты сдержишь своё обещание не издеваться и не извращаться надо мной.

— Можешь быть спокойна по этому поводу, — спокойно ответил Платина.

— Кажется, я слишком сильно привыкла к ежеминутному выживанию, так что даже не представляю каково это — быть спокойной.

— Что ж, начало уже положено. Ты приняла горячую ванну, сейчас плотно поешь, и спокойствие само собой на тебя нахлынет.

После этих слов я посмотрела на тарелку, стоящую передо мной. На ней красиво была уложена гора разноцветных бантиков, политая зеленым соусом, неизвестные мне миниатюрные грибы, помидоры-черри, какой-то странный черный холодец и не менее странная сочная котлета, усыпанная коричневой крошкой. Переведя взгляд на столовые приборы, я растерялась.

— Что-то не так? — Исподлобья посмотрел на меня Платина, оторвав взгляд от экрана своего гаджета.

— Эм… Я не знаю, как правильно этим пользоваться, — призналась я, проведя по воздуху указательным пальцем над разнообразными вилками, ложками и ножами.

— Прости, это мой промах — я не контролировал сервировку стола. Ешь чем удобно, — с этими словами Платина взялся за вилку, и я решила повторить за ним.

От разлившегося по рту вкуса у меня чуть глаза не прослезились. Хотя моя порция и была для меня слишком большой, я съела её всю. Я даже чуть не смутилась от того, что слишком быстро всё съела, хотя в процессе я и старалась жевать не торопясь, но встретившись взглядом с Платиной, поняла, что он тоже покончил со своей порцией, и это помогло мне расслабиться еще сильнее. Положив вилку на опустошенную тарелку, я облокотилась о спинку массивного стула и, прикрыв глаза, выдохнула. Еще никогда в жизни я так плотно и вкусно не ела. Чеб не преувеличивала, когда рассказывала о том, что её гарант вкусно её кормил.

— Ну как? — Спокойно поинтересовался Платина, когда я открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Замечательно, — неосознанно улыбнулась я, а когда поняла свою ошибку, прокашлялась в кулак, чтобы исправиться.

— Тогда десерт, — всё так же спокойно, словно не проявляя никаких эмоций, произнес Платина, после чего приподнял миниатюрную крышку, расположенную перед пустой тарелкой. Повторив за Платиной, я подняла такую же крышку перед собой и замерла. На небольшой тарелке, украшена прозрачным желе с застывшими кусочками, клубники.

— Это что? — Спросила я и поняла, что до сих пор мы ели в полном молчании.

— Торт.

Я прежде не видела подобных тортов, но он заранее мне нравился. Платина продолжил есть той же вилкой, которой съел всё до этого, а я продолжила повторять за ним. От вкусового взрыва во рту я на мгновение застыла. Ничего более вкусного в жизни я еще не пробовала. И хотя я была уверена в том, что в моем желудке нет больше места, чудо под названием «торт» в меня влетело со свистом. Если после столь плотного ужина я и сохранила способность передвигать ножками, то всё равно была легкой жертвой даже для слабенькой Луны.

— Теперь чувствуешь спокойствие? — Довольно ухмыльнулся Платина.

— Кажется, — невольно улыбнулась я, но быстро стряхнула улыбку, переведя взгляд на пустую тарелку. — Во время спарринга, когда ты вырубил меня до сотрясения мозга, ты ведь улыбнулся — я уверена в этом. Но это была не злорадная улыбка.

— Наверное, меня позабавило, что у тебя почти удалось меня зацепить. Не меняя хода выпада, ты изменила направление лезвия. Это весьма умно.

— Ты ведь тогда чуть не убил меня… Не понимаю.

— Шлепнув тебя по лицу, я организовал тебе сотрясение мозга, которое помогло тебе попасть в медицинский корпус. Так я смог защитить тебя от заранее спланированной давки, параллельно подлатав твою разорванную ладонь и вылечив от простуды. Пока ты отлеживалась в медицинском корпусе, в резне, заказанной Свинцом специально для тебя, погибло двадцать человек. Всё время, проведенное тобой в Руднике, тебе были предоставлены теплая одежда, своевременная медицинская помощь и лучшее оружие. Я спас тебя от паучьего яда, заранее помог тебе в «мокрых» испытаниях. И это я еще не упоминаю о том, что не издевался над твоей внешностью, заставляя ходить по Руднику в откровенном костюме амазонки. Ты до сих пор жива лишь потому, что я позаботился об этом и Золото решил одарить тебя своей заботой.

После этого объяснения мне многое стало понятно.

— У меня осталось только два вопроса. Первый: во время аукциона тебя не было среди покупателей, так как же ты меня купил?

— В этом году можно было сделать покупку в онлайн-режиме.

— В чем?

— Не выходя из дома. При помощи гаджетов, — кивнул головой в сторону светящегося экрана Платина.

— Понятно, — нахмурила брови я, пытаясь понять, действительно ли мне это понятно.

— Какой второй вопрос?

— Ты сказал, что купил меня потому, что я редкий экземпляр, и ты хочешь сохранить меня. Первая часть твоего ответа мне понятна — я первая девушка с пятой группой крови. Но что означает вторая часть твоего ответа? Сохранить меня для чего? Я имею в виду… Продажа органов, переливание крови…

— Стоп-стоп-стоп, — оборвал меня Платина. — Сохранить ради того, чтобы сохранить, ничего больше. Никакого расчленения и иссушения, — нервно улыбнулся он, заставив меня машинально хихикнуть, и вдруг я поняла, что впервые вижу, как этот человек улыбается. Наверное, потому, что я привыкла видеть его холодным, с вечно суровой маской на лице, сейчас его белоснежная улыбка, с приподнятыми уголками идеально очерченных губ, казалась мне очень красивой.

— А мы с Золотом гадали, кто может отказаться от полумиллиона монет. Мы ведь с ним сегодня пытались выкупить меня у тебя.

— Я в курсе, — выдохнул Платина, после чего улыбка с его лица постепенно сошла.

— Как ты устоял перед такой суммой? Я вообще сомневаюсь в том, что стою больше десяти монет, не то, что полмиллиона.

— Просто я могу создать полмиллиона за несколько минут, — произнес Платина и внезапно тарелка, которую он взял в руки, стала серебристой. — Я могу обращать обычные предметы в чистую платину, которая является самым дорогостоящим и дефицитным Металлом во всем Дилениуме. Может быть, поэтому я считаю, что никакие деньги не стоят человеческой жизни.

— Это что, чистая платина? — Округлила глаза я и, не заметив, как сильно охрабрела после общения с малоизвестным мне человеком, вдобавок являющимся суровым Металлом, встала со своего места и взяла в руки тарелку, из которой Платина только что ел. — И в правду… В Руднике никто не поверит. Кстати о Руднике. Я положила свою одежду на стиральную машину, как ты и сказал. Она уже постиралась и мне можно переодеваться? — Вернув тарелку на её прежнее место, посмотрела я на сидящего передо мной Платину, совершенно забыв его бояться (кажется, всему виной была его сорвавшаяся улыбка, которая совершенно разоружила меня).

— Зачем тебе переодеваться? — Непонимающе поднял брови Платина.

— Через пару часов отбой, — пожала плечами я, после чего с моих губ сорвался зевок, который я вовремя спрятала в кулак. Из-за сытного ужина мне хотелось завалиться спать немедленно.

— Ты ночуешь здесь, я разве тебе не говорил? — Сдвинул брови Платина.

— Нет, — почесала нос я, пытаясь вспомнить, говорил ли он мне подобное, после чего снова зевнула в ладонь. Кажется, Чеб что-то говорила о том, что один час для участника вне Рудника гарантам обходится в пятьдесят монет.

— Пошли, я покажу тебе твою комнату, — с этими словами Платина встал со своего места и отправился в сторону кухни. Последовав за ним, я зашла в одну из двух дверей, расположенных в коридоре между кухней и ванной комнатой (ближайшая дверь со стороны кухни). Мы оказались посреди небольшой, но одновременно просторной комнаты, отделенной от кухни широкой стеной. В трех шагах от панорамного окна стояло белоснежное чудо, которое, по-видимому, являлось кроватью. На полу был постелен мягкий ковер, на стене висел прозрачный экран, а в углу комнаты, сразу напротив входа, была приоткрыта стена, представляющая из себя скрытый шкаф.

— Если что-нибудь понадобиться — я буду спать в соседней комнате, — спокойным тоном произнес Платина.

— А я буду спать здесь?

— Да.

— Можно прямо сейчас?

— Можно, — пожал плечами Платина. — Только в этой комнате замок не работает — сможешь спокойно спать с таким изъяном?

— Я видела, как ты крошил скалу пальцами. Если бы ты хотел причинить мне вред, сомневаюсь, что тебя остановил бы банальный замок.

— Наконец ты начала пользоваться логикой, — уже выходя из комнаты, не оборачиваясь отозвался Платина, после чего закрыл за собой дверь.

Медленно подойдя к окну и прислонившись к нему правой ладонью, я замерла, глядя на розовый закат. На небе начали появляться первые звезды, и уже оголился полупрозрачный бок острого месяца. Я простояла без движения около десяти минут, думая о том, видит ли Эльфрик этот закат. Наконец развернувшись, я подошла к кровати и медленно опустилась на нее. Она оказалась настолько мягкой, что я даже засомневалась в том, что на ней реально можно заснуть. Стянув покрывало, я аккуратно сложила его на пол у изголовья кровати, после чего забралась под одеяло. Провалившись в мягкую подушку, я невольно улыбнулась. Пористое одеяло, нежная простынь, мягкий матрас и облака вместо подушек — казалось, будто я попала в параллельную вселенную. Еще раз посмотрев в панорамное окно, расположившееся над моей головой, я закрыла глаза и, уловив слабый аромат чего-то приятного, сделала глубокий вдох. Еще пару часов назад я всерьез хотела наложить на себя руки, а уже сейчас лежу на мягчайшей перине, с набитым всякими вкусностями желудком, и улыбаюсь сама себе, словно идиотка. Я хотела запомнить эти часы своей жизни как одни из самых приятных за всю историю своего существования, при этом не забывая о том, что самыми приятными часами были те, в которых мы с Эльфриком выбирались в лес, чтобы ощутить дурманящую свободу.

Глава 28

Я проснулась от чудного глухого звука, похожего на перелив колокольчиков. Из-за странного ощущения, словно я провалилась во что-то глубокое, мне на мгновение стало не по себе, однако я быстро вспомнила, что всего лишь лежу на мягкой кровати. Вокруг было темно, что означало, что я проснулась слишком рано. Всё еще подавляя желание потянуться, словно боясь, что облачная кровать подо мной может раствориться, я, с полной решимостью поддаться сонливости, снова закрыла глаза, как вдруг услышала чьи-то голоса и стала одним сплошным ухом.

— Пять минут назад стало известно, что ты стал гарантом! Что всё это значит?! — Наконец смогла расслышать я незнакомый мне мужской голос, больше походивший на разразившейся гром. От испуга я резко распахнула глаза и поняла, что в гостиной происходит что-то страшное.

— Я купил её, — послышался спокойный голос Платины, после чего я села на кровати, откинув с себя одеяло.

— Что значит «купил»?! — Взревел мужчина.

— Золото, успокойся, — послышался знакомый голос-колокольчик Франция, и я замерла. «Золото?! Она сказала Золото?!» — Не могла поверить я. У Золота, которого я знала, был медовый голос, а не яростно-грохочущий.

— Это значит, что она моя, — словно сквозь зубы произнес Платина.

— Что значит «она твоя»?! Ты ведь видел моё отношение к ней… Это ты не одобрял мою опеку над Теей!

— Потому что она моя, — всё тем же холодно-спокойным тоном повторил Платина, — и мне не нравится, когда на моё пытаются наложить руку. Но я благодарен тебе за твою помощь этой девушке. Больше она в ней не нуждается.

— Что значит «не нуждается»?!

— Это значит, что я сам позабочусь о ней.

— Вы ведь лучшие друзья! — Встряла Франций. — За два десятка лет дружбы вы никогда еще не ссорились!

— Почему ты купил её?! — Продолжал рычать Золото.

— Может быть, по той же причине, по которой ты сейчас кричишь?! — Вскипела Франций. — Твою мать, Золото, это ведь было очевидно еще до того, как ты обратил внимание на эту девчонку! Он ведь прежде никого не покупал. Далась она вам…

— Далась! — Не успокаивался Золото. — Я покупаю её у тебя!

— Она не продается.

— Что ты с ней сделал?! Где она?! Где Теа?!

— Спит, — холодно ответил Платина, после чего раздался страшный треск. — Нет, ты не пройдешь.

— Пропусти меня, — словно сквозь зубы рычал Золото.

— Ты её не увидишь, — еще более твердо отозвался Платина.

— Я увижу её, даже если придется переступить через тебя.

— Парни, успокойтесь! — Взвизгнула Франций. — Это всего лишь первая девушка пятикровка — не более. Таких, со временем, появятся сотни…

— Уйди с моего пути, — всё еще обращался к Платине Золото.

— Я уже сказал тебе, что ты не пройдешь.

— По-видимому, нам сегодня не избежать столкновения, — неожиданно заключил Золото. От услышанного, я мгновенно подскочила с кровати и, подбежав к двери, распахнула её настежь. Тройка Металлов находилась возле кухни, в паре метров от меня, и все трое одновременно перевели на меня свои взгляды. Платина стоял спиной ко мне, в трех шагах перед ним расположился Золото, а Франций стояла в шаге между ними.

— Золото, со мной всё хорошо, — каким-то хриплым голосом произнесла я, по-видимому, всё еще не до конца отойдя ото сна.

— Что он с тобой сделал? — Более спокойным голосом поинтересовался Металл. Наверное, я выглядела ужасно в этой длинной футболке, с взъерошенными волосами и растерянным выражением лица, и в то, что со мной всё действительно было в порядке, сложно было поверить. Вдобавок ко всему, свет лился только со стороны ванной, что здорово преломляло мои черты.

— Ничего… Он ничего не сделал, честно… Я только помылась, и он накормил меня, потом я легла спать…

— Почему ты легла спать в его комнате?

— Что? Я не… Я не знала, что это его комната, — начала почему-то оправдываться я.

— Достаточно, — оборвал меня Платина, обратившись к Золоту. — Ты убедился в том, что с ней всё в порядке и ей ничего не угрожает, поэтому попрошу покинуть мою квартиру.

— В том, что ей ничто не угрожает, я не уверен, — мгновенно нахмурился Золото.

— Что ж, придется поверить мне на слово.

— Золото я… — Я сделала шаг вперед, но брошенный на меня холодный взгляд Платины заставил меня остановиться и даже слегка съёжиться. — Я только хотела сказать, что со мной всё будет хорошо… — Словно извиняясь, произнесла я, инстинктивно боясь за целостность своих костей.

— Ты её напугал! — Прорычал Золото.

— Нет-нет, он меня не…

— Заткнись, — оборвала меня прежде всегда вежливая Франций. — Это всё из-за тебя!

— Тише! — Одновременно скомандовали Металлы мужчины, буквально прорычав на свою подругу.

— Вы идиоты! — Спустя несколько секунд, всхлипнула ошарашенная Франций, после чего выбежала из квартиры, громко захлопнув за собой дверь.

— Если ты её хоть пальцем тронешь, — прошипел Золото, сделав шаг по направлению к Платине.

— Могу и не только пальцем. Не забывайся, я сильнее тебя, — холодно произнес Платина, скрестив руки на груди.

— Золото, не надо, — тихо прошептала я, помахав руками, после чего Золото перевел на меня взгляд, посмотрев на меня через плечо Платины, стоявшего между нами. Спустя несколько секунд златовласый отпрянул от своего друга и, сквозь зубы, выдавил:

— Ты хочешь здесь остаться? — Обратился он ко мне.

— Она останется здесь, твердо отчеканил Платина.

— Я не тебя спрашиваю, — наигранно спокойно, но всё еще сквозь зубы, парировал Золото.

— Только от моего желания зависит — останется она здесь или нет.

— Я хочу… — Каким-то надломленным голосом отозвалась я, желая, наконец разрядить обстановку. — Я хочу здесь остаться.

Платина так сильно пугал меня своим текущим состоянием, что я откровенно сомневалась, действительно ли я хочу этого. Однако у меня не было выбора. Если бы я сказала обратное или вовсе ничего не сказала, Золото наверняка бы сделал всё, чтобы забрать меня отсюда. Я была в этом уверена. Судя по всему, Платина действительно был сильнее Золота, так что я боялась того, что эти два титана захотят вступить в схватку, заранее будучи уверенной в победе более крупного Платины. После моих слов Золото сделал шаг назад.

— Одно твоё слово и я заберу тебя у него, — обратился он ко мне, после чего перевел взгляд на Платину. — Одно твоё неправильное действие и я прикончу тебя, — сквозь зубы добавил он. После этих слов Золото резко развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув за собой дверью. Платина пошел за ним, по-видимому, чтобы закрыть дверь, а я быстрым шагом направилась в уборную, явственно чувствуя, что еще пара секунд, и мой напряженный мочевой пузырь подвел бы меня.

Всё еще пребывая, не отойдя от стресса, я вернулась к двери своей спальни на цыпочках. Уже идя по коридору, я видела Платину, стоящего возле холодильника с чем-то круглым в руках.

— Испугалась? — Холодно поинтересовался Металл.

— Когда-то ты сказал мне, что на свете есть две страшные вещи, одной из которых является неведение, а второй ты. Так что я не была удивлена ни тобой, ни Золотом, — ответила я, завуалированно откосив от своего признания в своем испуге. Да, я не была удивлена, но испугана была точно.

Внимательно посмотрев на меня, Платина отрезал от огромного зеленого яблока кусок и протянул его мне. Приняв, я надкусила подарок.

— Я не спрашивал о том, была ли ты удивлена, я спрашивал о том, была ли ты испугана, — раскусил мою хитрость Металл.

— Я до сих пор испугана, — принимая второй кусок яблока, призналась я, не видя смысла в прямом обмане. — Но ты ведь ясно дал понять, что не желаешь мне плохого и пообещал, что не будешь надо мной издеваться. Так что я скорее боюсь по инерции, а не потому, что тебя следует бояться. Я не знала, что это твоя спальня, — продолжала я, принимая очередной кусок яблока. — Мне будет лучше вернуться в Рудник…

— Тебе будет лучше вернуться в постель, — холодно ответил Металл. — Сейчас только начало первого. Выспись.

Приняв из рук Платины последний кусок сочного яблока, я отправилась обратно в спальню, спиной чувствуя тяжелый взгляд Металла на себе.

Зарывшись под одеяло, я начала обдумывать произошедшее. Слова Франция о том, что я всего лишь первая девушка пятикровка, которых со временем будет много, застряли в моем подсознании. Со слов Франция было понятно, что Платина и Золото всегда были лучшими друзьями и ни разу за прошедшие два десятилетия не ругались. Было очевидно, что я стала их первым камнем преткновения. И то, что виной этому была моя пятая группа крови, также было прозрачно. Вот только я никак не могла свести концы с концами. Что именно этим двоим нужно от меня? Что во мне они не поделили? Кровь? Одно было ясно наверняка — то, что не поделили между собой самые могущественные Металлы, было чем-то очень важным, заставившим их столкнуться лбами. Вот только я не могла понять, что именно со мной не так.

Глава 29

Меня никто не будил, а когда я проснулась, обнаружила, что уже десять часов утра. Прежде я никогда не спала так долго. Всему виной были мысли о том, что произошло в полночь, из-за которых я долго мучилась, прежде чем снова смогла заснуть.

Переведя взгляд с прозрачного экрана, на котором мигали бирюзовые цифры, показывающие время, на панорамное окно, я тяжело вздохнула. Ночью небо было миллионами звёзд, но сейчас его заволокла пелена из светло-серых туч, готовых в любой момент разорваться дождем. Потянувшись, я встала с постели с досадой о том, что пропустила завтрак. Остальные участники наверняка уже в оружейной и что-то мне подсказывало, что мне тоже следовало быть там.

Заправив кровать, я на цыпочках отправилась в уборную, чтобы сходить в туалет и умыться, но я не осталась незамеченной — Платина уже сидел на широком диване с огромной газетой в руках и, как только я открыла дверь спальни, сразу поднял на меня свой непроницаемый взгляд.

— Доброе утро, — еще сонным голосом произнесла я, после чего зевнула и поправила лезущие в глаза волосы.

— Доброе.

— Можно мне в ванную?

— Конечно, — непонимающе ответил Металл, после чего снова уткнул взгляд в газету и невозмутимо добавил. — Возле душевой стоят напольные весы. Назови мне свой текущий вес.

Умывшись, взвесившись и почистив зубы, я застыла, не в силах сообразить, что делать дальше.

— Мне одевать свою одежду? — Поинтересовалась я, вернувшись в гостиную.

— Нет, для начала давай позавтракаем.

Несмотря на то, что накануне у меня был очень плотный ужин, сейчас в моем желудке предательски урчало. Естественно я обрадовалась, что, не смотря на то, что я проспала, меня всё равно покормят, и естественно я не подала тому вида.

Сев за стол напротив Платины, я начала повторять его движения. Сначала я взяла в руки булочку в виде рогалика, затем окунула его в чашку с дымящейся коричневой жидкостью, после чего надкусила это и застыла.

— Нравится?

— Офень, — пробубнила я через набитую щеку, глядя на надкусанное чудо.

— Это горячий шоколад. За все годы, проведенные мной в Кар-Харе, он сильно приелся, так что терпеть его не могу. Как и мучные изделия.

— Тогда почему ты это ешь? — Спросила я, снова откусив кусочек блаженства.

— Потому что хочу, чтобы ты это попробовала. Раз это не нравится мне, это не значит, что это не понравится и тебе. За столом ты повторяешь все мои движения, так что легче что-то съесть самому, нежели предложить тебе это что-то попробовать. Так ты будешь думать, что решила съесть булочку сама… Ты приходишь на завтрак минута в минуту назначенного мной времени, ешь то, что ем я, спрашиваешь у меня разрешение, чтобы сходить в ванную или на переодевание. Давай договоримся, что вне Рудника ты не будешь у меня спрашивать о том, что и как делать.

— А мы разве не в Руднике? — Глупо икнула я, словно законченная идиотка, после чего, решив запить икоту, сделала глоток сока.

— Фактически. Мы над Рудником. Сейчас мы находимся в центре Кар-Хара, в огромном небоскребе, который и называется Рудником. В его подземной части каждые пять лет будущие участники Металлического турнира проходят подготовительный период выживания и обучения. Над землей же расположена современная часть Рудника, с развитой инфраструктурой. По факту, этот небоскреб — небольшой город с квартирами, магазинами, салонами, кинотеатрами и прочими социальными объектами. Когда мы будем под землей, ты должна меня слушаться во всем, но на поверхности можешь делать всё, что хочешь. Под землей я для тебя гарант и учитель, над землей — обычный собеседник.

— Хммм… — Сдвинула брови я, неуверенная в том, что подобное возможно.

— Я просил тебя взвеситься.

— Шестьдесят килограмм.

— На момент поступления в Рудник ты весила шестьдесят два. Участников ведь сбалансировано кормят. Многие парни даже поправились.

— За счет того, что отбирали порции у более слабых или съедали порции тех, чей летальный исход еще не успели зафиксировать в списках.

— Мне ли не знать. Думаю, на твоем весе сказался стресс. Да и потом, еда в подземной столовой совершенно безвкусная, что можно приравнять к пытке — месяц не чувствовать вкусов должно быть ужасно. Тебе стоит поднабрать несколько кило. В Ристалище они тебе сильно пригодятся.

— Что ж, я не против, — пожала плечами я, потянувшись за очередной булочкой.

К моменту завершения нашего завтрака раздался уже знакомый перелив колокольчиков, который разбудил меня этой ночью за секунду до прихода Золота. Платина провел пальцем по настольному экрану и, взяв чашку с чаем в руки, произнес, явно обращаясь не ко мне:

— Займись ей. У тебя есть час, — я обернулась и увидела только что вошедшего Кастиэля, находившегося в компании двух женщин, на головах которых красовались парики в виде огромных кудрявых шаров, что выглядело просто ужасно.

— Позвольте Вам сказать… — Фанатично запищал Кастиэль.

— Не позволяю, — отстраненно отрезал Платина и перелистнул газетную страницу, совершенно не обращая внимания на стилиста.

— Но я мог бы дать Вам пару советов, — продолжал пищать Кастиэль, что меня дико раздражало. Я до сих пор никак не могла понять, с чем именно связаны его странные повадки.

— Сейчас я дам тебе один совет, — выдохнул Платина, не отрывая глаз от чтива. — Еще одно слово и я изменю твою ориентацию навсегда.

— Но я уже гомосексуалист.

— Станешь евнухом гомосексуалистом. Теа, проведи Кастиэля в ванную.

Встав со своего места, я отправилась в ванную вместе со странной компанией, которая последующий час одевала меня, красила, пудрила и укладывала. Кастиэль был откровенно расстроен грубостью Платины, о чем постоянно вздыхал, заставляя своих подруг успокаивать его «расшатанные нервы». Если к тому, что этот человек называл меня «конфеткой» я смогла привыкнуть в течение одной недели, то к тому, что он называл Платину «красавчиком», кажется, я не смогла бы привыкнуть никогда, хотя и была согласна с этим очевидным умозаключением. Все Металлы были исключительными красавцами, даже такие подлецы, как белокурая Ртуть и завораживающий альбинос Свинец.

В пятнадцать минут двенадцатого мы с Платиной вышли из квартиры, предварительно распрощавшись со странной тройкой, которая превосходно справилась с поставленной перед ними задачей — я выглядела весьма недурно.

Откровенно говоря, я с какой-то печалью расставалась с местом, в котором есть вкусная еда, горячая ванная, мягкая кровать и вид на небеса. Мне не хотелось возвращаться в подземелье Рудника, на свою старую койку в казарме, чтобы снова спать сутки через двое, контролируя ночную тишину, или снова шарахаться каждого придурка, махающего рядом со мной ножом.

— Почему ты нанял Кастиэля, если он тебе не нравится? — Спросила я, когда Платина закрыл за собой дверь квартиры.

— Потому что он один из лучших в своем деле. Но ты права — он не единственный, так что стоит поискать кого-то более сдержанного.

Кажется, я только что повлияла на решение Платины уволить Кастиэля, отчего мне вдруг стало не по себе, и я прикусила нижнюю губу, чтобы меньше болтать по пустякам.

Мой образ немного изменился — более яркие черные стрелки на веках, более яркая помада, более закрученные волосы. Не изменился только черный цвет одежды: корсетное боди, штаны в облипку, полусапожки с шипами и новые перчатки без пальцев со скрытыми в них, заточенными спицами.

Уже подходя к лифту я внезапно уловила холодную вибрацию, исходящую от Платины, и, оторвав взгляд от начищенного до блеска пола, увидела Золото с Францем, стоящих в ожидании того же лифта. Встретившись со мной взглядом, девушка скрестила руки на груди и отвернулась, в отличие от Золота, который буквально впился в меня взглядом.

— Доброе утро, — фыркнула Франций куда-то вдаль, когда мы подошли впритык к лифту.

— Доброе, — спокойно ответил Платина.

— Доброе утро, — тихо пробубнила себе под нос из вежливости я, позволяя голосу Платины приглушить моё приветствие, дабы не вызвать на себя кары со стороны Франция, которая в очередной раз могла попросить меня заткнуться.

— Как спалось? — Обратился ко мне Золото своим обычным тоном, словно вчера ничего не произошло.

— Хорошо, спасибо, — попыталась улыбнуться я, всеми фибрами души ощущая, что Платина не то чтобы против нашего общения, но точно не в восторге от него. Наверное, поэтому я несказанно обрадовалась лифту, который вовремя открылся перед нами. Платина слегка ткнул меня в плечо, и я вошла в него первой. В итоге, я оказалась в самом конце лифта. Справа, спиной ко мне, стоял Платина, слева, облокотившись спиной о стеклянную стену, расположился Золото, а в шаге от Золота, в похожей позе, замерла Франций.

— Хорошо сегодня выглядишь, — вдруг улыбнулся мне Золото.

— Спасибо, — взаимно улыбнулась я, всей душой дрожа перед тем, что идя этим путем, мы рискуем вывести Платину из себя. — Но это не моя заслуга, — попыталась перевести стрелки на своего гаранта я, чтобы Золото, наконец, поговорил со своим другом.

— У него всегда был отличный вкус, — отозвался Золото, холодно посмотрев на Платину, не обращающего на него внимание.

— Тогда странно, что он решил стать моим гарантом, — попыталась пошутить я, но получилось как-то скомкано.

— Как раз наоборот, — нахмурился Золото и на сей раз встретился с Платиной, кинувшим на него взгляд. Я готова была поставить сто монет на то, что увидела, как от точки их неожиданно пересеченных взглядов отскочила искра. Спустя секунду, из-за быстрой скорости лифта, у меня в очередной раз заложило уши. Поморщив нос, я решила пробить указательными пальцами уши. В этот момент в лифте появился небольшой сквозняк, который заставил миниатюрную прядь моих волос подняться вверх и закружиться у моих глаз. Я не успела её убрать, как рука Золота неожиданно оказалась у моего лица, и еще более неожиданно его руку остановил Платина, схвативший своего друга за запястье. В этот момент мы въехали под землю, и лишь спустя три секунды в лифте включился искусственный свет.

— С чего ты решил, что можешь запретить мне до нее дотрагиваться?

— Я её гарант, а это значит, что с момента её покупки мной, каждый её волос принадлежит мне, — холодно ответил Платина, после чего Золото вырвал свою руку из его хватки.

— Она человек, а не вещь.

— Значит, она мой человек.

Спустя несколько секунд лифт остановился на нужном этаже и стеклянная дверь перед нами открылась. Франций со злостью вышла наружу, после чего за ней последовал Платина. Посмотрев на рассерженно-разочарованное лицо Золота, я замешкалась и шепотом произнесла:

— Не переживай, мы всё равно будем друзьями… — Не успела я договорить, как Платина обернулся, тем самым заставив меня выйти за ним.

Глава 30

Не доходя до зала с рингом, все три Металла резко остановились, явно желая переговорить, и Платина сказал мне войти внутрь самостоятельно.

Странно, но на сей раз в зале не было ни одного гаранта. Шарлотта и Пилар стояли у самого входа, так что искать свою группу поддержки долго мне не пришлось.

— Где Луна? — Сразу же напряглась я, заметив отсутствие нашей пипетки.

— Не знаю. Куда-то отлучилась, — ответила Пилар. — Ни за что не догадаешься, кто оказался её гарантом.

— М-м-м? — Приподняла бровь я.

— Золото, — с какой-то торжественностью произнесла Шарлотта. — Мы услышали это в частном разговоре между Ртутью и Свинцом.

— Золото? — Удивилась я. — Но… Почему Луна сама вам об этом не рассказала?

— Она не знала.

— Это как? Она ведь вчера вместе с нами пришла на встречу со своим гарантом.

— Да, но её гарант не пришел за ней, — пожала плечами Пилар. — А сегодня Ртуть сказала Свинцу, что не понимает легкомысленную трату денег Золота на Луну, как и его дружка на вторую девчонку. Вот только вся соль в том, что вчера было всего четыре девушки: Луна, попавшая к Золоту, я и Шарлотта, которые попали к мадам Хименес…

— Мадам Хименес? — Перебила Пилар я, наблюдая за тем, как явно разъяренный Золото входит в зал и, не замечая меня, направляется в противоположную сторону.

— Магнатка лет восьмидесяти, — ответила Шарлотта, скрестив руки на груди. — Вчера она организовала вечеринку, на которой мы три часа простояли под желтым стеклом на круглом пьедестале в кожаном нижнем белье. По словам Чеб, мы отделались легким испугом, и я ей верю… Но если мы были украшением вечеринки мадам Хименес, а Луна оказалась невостребованной Золотом, тогда ты остаешься единственной девушкой, которая может быть той самой второй девчонкой, на которую бессмысленно потратился дружок Золота. Теа, кто твой гарант?

— Мой… — Я была в сантиметре от ответа, когда в зале раздался пронзительный крик, оборвавший мои слова. Обернувшись, мы увидели участников, столпившихся у ринга. Я была уверена в том, что крик принадлежал девушке и что на ринге стоял всего один человек — Свинец.

— Где Луна?! — Запаниковала я.

— Что?! — Непонимающе переспросила у меня Пилар, когда мы уже протискивались через толпу к рингу.

— Это девушка… Кричала девушка. Он бьет либо Чеб, либо Луну, — ответила я, увидев, как Свинец замахивается ногой. От страха внизу живота что-то сжалось, а к горлу подкатил тошнотворный комок. Я прекрасно знала, что один щелчок Металла способен вывести из строя человека, поэтому была в ужасе от того, что Свинец занес над кем-то ногу. Наконец остановившись в трех шагах от ринга, я замерла. На ринге, спиной ко мне, в позе зародыша лежало миниатюрное тельце Луны, в которую внезапно вонзилась нога Свинца. Судя по глухому всхлипу, девушка всё еще была в сознании.

— Они не помогут… — С ужасом прошептала я, панически вглядываясь в лица окруживших ринг участников.

— Что?! — Испуганно переспросила Шарлотта.

— Они не помогут! — Дрожащим голосом, оттеняющим истерику, повторила я, оглядываясь по сторонам в поисках хотя бы одного человека, который хотя бы сочувствовал жертве зверя. — Они не помогут… Она умрет… Он убъет её…

В очередной раз Свинец со всей силы вонзился ногой в хрупкое тельце Луны, заставив его подскочить и врезаться в канаты, очерчивающие границы ринга. Руки упавшей девушки судорожно схватились за голову, и я поняла, что еще пара секунд и Свинцу надоест баловаться с игрушкой — он раскрошит её. Когда он сделал к Луне шаг, моё сердце оборвалось.

— Он убъет её! — Слишком громко произнесла я, заставив близстоящих участников обратить на меня внимание. — Он убъет её… Ей нужно помочь, — обратилась я к рядом стоящим парням, излучающих безразличие. «Ясно, им всё равно… Им всем всё равно… Они всего лишь смотрят на устранение соперника», — кричало моё подсознание.

— Её не спасти, — одернула меня за руку Шарлотта.

— Что?! — Воскликнула я, переводя взгляд с испуганной Шарлотты на Свинца, медленно подходящего к лежавшей в паре шагов от меня Луны. «Этот монстр убъет сироту, которая попала сюда лишь потому, что надеялась найти своего единственного родственника… Сильнейший пожирает слабейшего… И ей никто не поможет!» — Буквально кричал мой внутренний голос. Совершенно не задумываясь о своих действиях, я по инерции рванула вперед и, перепрыгнув через канаты, оказалась между Свинцом и скрюченной Луной. Именно так я зарабатывала в своем Кантоне гематомы и именно так приобрела отличный опыт в рукопашном бою. Как и всегда в подобных ситуациях, я поняла, что именно сделала, лишь тогда, когда довольное лицо Свинца оказалось в паре шагов от меня.

— Прекрати, — окаменевшим голосом произнесла я. — Она ведь слабее тебя…

— Ты самостоятельно бросила мне вызов, — довольно оскалился Свинец, что заставило меня инстинктивно встать в стойку. Я не успела моргнуть, как что-то прямо перед моими глазами мелькнуло, и в следующую секунду я отлетела назад. Споткнувшись о скрюченное тело Луны, я наверняка бы упала и придавила своим весом девушку, если бы не зацепилась правой рукой за канаты. В следующую секунду моё сознание повторно прокрутило произошедший момент, и я поняла, что Свинец ударил меня по лицу левой рукой. Еще через секунду я поняла, что из моего рта фонтаном хлещет бордовая жидкость. Наконец, подняв запрокинутую за правое плечо голову и мотнув ей, чтобы убрать волосы с глаз, я дотронулась ладонью до своего лица. Хотя мой нос не болел и казался ровным, из него вовсю лилась кровь. Губа же напротив отреагировала жгучей болью, отчего стало ясно, что я не только жестко прикусила щеку, но еще у меня была сильно рассечена нижняя губа сбоку. Мои ноздри задрожали из-за резкого запаха крови, а язык отказывался переворачиваться во рту до тех пор, пока я не сплюнула перед собой целых полстакана крови. Кажется, мне становилось нехорошо. Снова подняв глаза, я неожиданно увидела спину Платины, остановившегося в двух шагах передо мной. Он уже держал Свинца за руку, и я поняла, что в меня до сих пор повторно не врезались лишь потому, что Платина блокировал удар, схватив Свинца за левое предплечье.

— Твоя девчонка бросила мне вызов, — злорадно оскалился Свинец, обращаясь к Платине. — Ты знаешь, что это значит.

— Я её гарант, поэтому я принимаю твой вызов, — хладнокровно ответил Платина, и не успел договорить, как лицо Свинца исказилось в гримасе боли. Лишь спустя мгновение я поняла, что Платина буквально переломил предплечье оппонента, и сейчас оно болталось, словно вот-вот оторвется. Это выглядело не просто ужасно — это было настолько страшно, что кровь застывала в венах. Когда Платина внезапно наступил на голень Свинца, после чего раздался настолько отчетливый хруст, что у меня в ушах зазвенело, моё горло сжалось в тошнотворном порыве. Я боролась с приступом тошноты в полусогнутом состоянии, упираясь ладонями в колени. Моя резко опухшая нижняя губа не справлялась с давлением крови изнутри, и алая жидкость буквально вырывалась наружу, заляпывая пол ринга. Внезапно Платина врезался кулаком в солнечное сплетение Свинца, заставив того, в буквальном смысле, вылететь за пределы ринга, прорвав границу из канатов. Я выпрямилась, наблюдая за тем, как Ртуть с отвращением отходит от Свинца, и перевела взгляд на спину Платины. Резко обернувшись, он больно схватил меня за правое предплечье и, перепрыгнув через канаты, буквально перевалил меня вслед за собой, едва не вывернув мне руку. Наконец остановившись в толпе зевак, он потряс меня, словно болванку.

— Я являюсь гарантом этого участника. Любой, кто пожелает повредить моему приобретению — покойник.

В зале было так тихо, что мне показалось, будто меня не только разбили в кровь, но и лишили слуха. Резким рывком Платина потащил меня к выходу, и я едва сдерживалась, чтобы не завизжать от боли в предплечье, которое он сжимал едва ли не до хруста. Он явно был зол, и я была уверена в том, что злился он именно на меня. Уже у выхода, оставив участников далеко позади, Платина остановился, и я подняла голову, тяжело хрипя горлом, из-за булькающей в нем крови. Рядом стоял Золото и у него было явно озабоченное лицо.

— Хочешь её? — Снова больно потряс меня за руку Платина, в очередной раз заставив меня поморщиться вымазанным в кровь лицом и инстинктивно схватиться за его руку, чтобы попытаться ослабить боль от металлической хватки. — Тогда для начала научись за ней присматривать. Из нас двоих именно ты был в этом зале во время произошедшего. Подбери своё приобретение, которое осталось на ринге.

После этих слов Платина вновь потащил меня вон из зала.

Мы шли слишком долго, прежде чем оказались напротив уже знакомого мне лифта. После нажатия на вызов, дверь подъемной машины сразу же открылась, и мы вошли внутрь. Резким движением, Платина развернул меня лицом к себе и посмотрел мне в глаза, явно выражая озлобленность.

— Что, ты, делаешь?! — Отчеканив каждое слово отдельно, наконец, поинтересовался он.

— Он бы убил её, — попыталась не плеваться кровью я.

— Он бы убил тебя.

— Но мы обе живы, — начинала злиться уже я.

— Сейчас. Вы обе живы только сейчас.

— Этого достаточно!

— Нет, этого недостаточно! — Снова встряхнул меня за плечо Платина. — Недостаточно быть живой сегодня! Нужно остаться живой к началу октября!

— Я здесь умру! — Сорвалась я, сглотнув кровь, чтобы не брызгать ей. — Но это будет не сегодня. Это будет завтра, через неделю или к концу сентября, но я обязательно здесь умру! И я, и Луна — мы обе!

— Не вы обе! Ты останешься жива, — злостно выпустил моё плечо из своей хватки Платина.

— С чего ты взял?!

— Ты первая девушка пятикровка, ты просто обязана выжить!

— Я никому ничего не обязана, — хрипло ответила я, чувствуя, как кровь снова заполняет мой рот.

— Ты обязана мне. Либо выживай и мы квиты, либо возвращай мне деньги, которые я в тебя вложил, после чего умирай!

— Думаешь, я ничего не понимаю?! Все Металлы жестокие убийцы, иначе как бы вы до сих пор выжили здесь и даже чувствовали бы себя хозяевами положения?! Почему вы с Золотом грызетесь за меня? Чем именно девушка пятикровка важна для Металла?! Даже если я выживу, я останусь в вечном рабстве… Кому нужна такая жизнь?.. — Последний вопрос я произнесла словно внутрь себя, совершенно не заметив того, что мне стало дурно. Скорее всего, это произошло из-за резкой смены давления, которое создавалось при быстром подъеме наверх. В ушах заложило, и я накренилась вперед, явно желая упасть на пол, но врезалась ребрами во что-то очень твердое. Заложенность в ушах сменилась ощущением невесомости, и я была уверена в том, что взлетела, после чего моё тело развернулось на триста шестьдесят градусов. Через едва приоткрытые глаза я наблюдала за тем, как капли крови срываются с моих губ и падают на отполированный пол. Внезапно моё подвешенное в воздухе тело непроизвольно начало движение назад и я поняла, что вижу чьи-то ноги, идущие задом наперед. Примерно через десять секунд до меня дошло, что моё тело взгромоздили на плечо, больно давящее на мои ребра, и теперь куда-то несут. Для того чтобы осознать, что меня тащит Платина, мне понадобилось еще несколько секунд.

Из-за боли в ребрах я уперлась руками в спину Металла и, оттягивая его футболку, попыталась выпрямиться из согнутого состояния, но лишь почувствовала новую боль в области живота, поморщилась и, на выдохе, снова переломилась пополам. Когда меня бухнули на пол, облокотив о стену, мир вокруг меня начал хаотично кружиться, а моя голова резко потяжелела и глаза стали непроизвольно слипаться. Платина вытащил из левой стены в гостиной какое-то странное приспособление, отдаленно напоминающее капсулу, и, открыв его стеклянную дверцу, снова направился ко мне. Подняв меня за левое предплечье, он поволок моё безвольное тело к капсуле и, прежде чем он успел уложить меня на спину, я самостоятельно забралась в непонятный агрегат, вытянувшись на нем во весь рост.

— Сканирование началось, — раздался женский электронный голос почти сразу после того, как прозрачная крышка закрылась надо мной, после чего на уровне моих глаз появилась голубая линия, медленно сползающая вниз вдоль туловища. — Сильное повреждение губы и внутренней щеки, незначительное повреждение носа и ушиб правого предплечья. Начать интенсивную реабилитацию?

Кажется, Платина на что-то нажал, после чего в указанных частях моего тела начался пожар, заставивший меня сжать зубы, чтобы не закричать. Этот ужас, судя по таймеру, светящемуся перед моими глазами, длился целых пять минут. Когда Платина, наконец, прекратил это издевательство и открыл крышку, позволив мне спрыгнуть, я сразу же схватилась за пострадавшую губу, всем своим телом чувствуя неладное. Пока Металл позволял стене поглощать чудо-исцеляющую капсулу, я пыталась понять, стошнит меня сейчас или нет.

— Что это? — Глухо спросила я и поняла, что всё таки стошнит.

— Реабилитация клеток, — не смотря на меня, ответил Платина, пройдя мимо, чтобы сесть на диван и взять в руки огромную газету. Чувствуя, что с каждой секундой мне становиться всё хуже, я быстрым шагом направилась в ванную. Закрывшись изнутри, я подбежала к унитазу и, встав на колени, начала срыгивать свой плотный завтрак. Рвотные позывы длились около пяти минут, а когда всё, наконец прекратилось, я признала, что полностью обессилена. Подойдя к раковине на ватных ногах, я умыла лицо и шею прохладной водой, вытерлась и, наконец, вышла из ванной. Не успела я зайти в гостиную, как Платина заявил:

— Садись напротив.

Послушавшись, я села на кресло, стоящее напротив дивана.

— Сегодня будет больше толка от теории, нежели от практики, — отложив газету, произнес он, неожиданно резко перейдя от состояния злобы к состоянию безразличия. — Поговорим о Ристалище и о том, что тебя в нем ждет.

Глава 31

Всё, что я узнала о Ристалище, было глубоко угнетающим. По условиям Металлического турнира, пятьдесят участников помещаются в Ристалище, чтобы выжить среди друг друга, Металлов, участников «забытых» в прошлых Турнирах, диких зверей и ядовитых растений. Из слов Платины, в Ристалище, в буквальном смысле, все и всё убивало, пожирало и разрывало на части. Цель — остаться одним из немногих, доживших до конца августа и, в итоге, стать одним из трех, кого изымут из Ристалища обратно в Кар-Хар. Обратно же забирали тех, кто смог добраться до одной из десяти капсул, расположенных в одной из частей Ристалища (каждый раз это было новое место). По обыкновению, Металлы успевают добраться до капсул за две недели — плюс минус пара суток — обычным же людям на преодоление подобной полосы препятствий необходимо около четырех недель. Такой большой временной разрыв связан с тем, что Металлы не тратят своё время на сон, добычу пищи и само питание. Оказывается, Металлы могут обходиться месяц без воды, два без еды и три месяца без сна. Подобным преимуществом обычные участники похвастаться не могут, да и сил разорвать пасть дикой кошке у них тоже нет, как и способности к мгновенной регенерации.

Так как после столкновения со Свинцом физически я была подавлена, в ближайшие сутки мне предстояло в подробностях узнать от Платины всё о Ристалище и наглядно закрепить теоретическую информацию, посредством просмотра картинок через полупрозрачный гаджет.

По сути, Ристалище оказалось глухой, труднопроходимой тайгой, с переменчивым климатом и неповторимыми флорой, и фауной, с которыми я совершенно не знакома, да и особого желания знакомиться с ними у меня не было. Неизвестные мне ужасные животные, с которыми нужно бороться или с которыми ни в коем случае нельзя вступать в бой; ужасающие растения, приводящие к параличу или галлюцинациям; топкие болота с ядовитыми газами и реки, мгновенно меняющие течения; температура воздуха, способная за час смениться от плюс двадцати до минус тридцати. Казалось, будто если меня не убьет какой-нибудь участник, Металл или «забытый», тогда обязательно отравит цветок-убийца или прикончит минусовая температура. Правда, у каждого яда было своё противоядие, у каждого животного слабое место, а у каждого растения невидимая брешь. И всё это мне предстояло выучить за оставшиеся десять с половиной суток, что было совершенно нереально. В любом случае, чем больше я в итоге смогу запомнить за следующие полторы недели, тем больше шансов у меня будет на выживание.

Весь день я просидела перед экраном, изучая пестрые картинки с изображением всевозможных опасностей и способов их избежать или преодолеть. В обед, не отходя от экрана, я перекусила весьма вкусными сэндвичами и чем-то сладким. То же проделала и во время ужина, а когда Платина сказал закругляться, настенные часы уже показывали начало одиннадцатого.

Платина снова решил оставить меня на ночь, чему я была рада, с ужасом вспоминая подземелье Рудника, с его обшарпанными коридорами и ржавыми казармами. Приняв облегчающую ванну, я, благоухая розами, завалилась в постель. Хотя физической нагрузки за день у меня почти не было, я мгновенно отключилась на мягком матрасе, укутанная теплым одеялом.

Поутру меня снова никто не будил, но уже в половину девятого я встала с постели и вышла в гостиную. Я снова застала Платину на том же диване, в той же позе, в которой оставила его перед сном, из-за чего могло показаться, будто он вовсе не ложился спать, но этот довод опровергала его свежая одежда. Мы позавтракали чем-то очень вкусным, отдаленно напоминающим крупнозерную кашу, после чего раздался перелив колокольчиков и Платина, одним движением пальца по прозрачному экрану, впустил в квартиру женщину лет тридцати, на голове которой красовалась шоколадная чалма. Эта женщина оказалась заменой Кастиэля. Она была собранной, молчаливой, знающей своё дело и максимально сосредоточенной. Из-за светлого цвета её волос создавалось впечатление, словно у нее совсем нет бровей.

Когда я была приведена в порядок, мы с Платиной снова спустились в Рудник. Около пяти часов мы провели в пустой оружейной, пока остальных участников не перегнали из зала с рингом к нам.

— Начнем с того, что ты продемонстрируешь мне свои сильные стороны, — зайдя в оружейную, начал Платина. — Что ты умеешь? — Остановившись и скрестив руки на груди, спросил гарант.

— Стрелять, — спустя полминуты размышлений, сдвинув брови, уверенно ответила я.

— Стрелять?

— Из ружья.

Через минуту мы стояли в секции с огнестрельным оружием и пытались выяснить, какое именно оружие мне подходит больше, так как такой же старо-дряхлой модели, из которой я в своё время стреляла тетеревов, в наличии не было. Но это оказалось не помехой. Почти у всех видов винтовок были лазерные прицелы, что позволяло выбивать мне десять из десяти, а из обычного мелкокалиберного оружия я попадала минимум в семерку. Стрельба действительно оказалась моей сильной стороной, так как метание ножей, маскировку и часть медицинских навыков я провалила с треском. Также оказалось, что я не сильна в рукопашном бою и самым нормальным трюком в моем арсенале были лишь мои знаменитые летающие ножницы, которые едва ли могли спасти меня в схватке с большим количеством соперников или с саблезубым котом.

К концу пятого часа нашего знакомства с моими сильными и слабыми сторонами, окончательно выяснилось, что хотя я и умею метко стрелять, добывать огонь и плести силки, я всё равно загнусь, а всё потому, что не смогу справиться с крупным врагом, с которым столкнусь лицом к лицу (что случится с вероятностью в девяносто пять процентов).

Когда в оружейную ввалились остальные участники, Платина куда-то вышел, оставив меня посреди секции с холодным оружием.

— И как он? — Поинтересовалась Чеб, подойдя ко мне вместе с остальными девушками.

— Кто? — Непонимающе спросила я.

— Мой не отличается особенными сексуальными возможностями, — непринужденно продолжила Чеб. — Я бы даже сказала, что он доходяга. Просто интересно, какие супер способности в этой сфере есть у Металлов.

— Я как-то не задумывалась, — пожала плечами я, отложив в сторону тонкое копье, совершенно не понимая смысловой нагрузки слов Чеб.

— Да брось! — Внезапно выдохнула Пилар, встретившись взглядом с Шарлоттой. — Все уже в курсе того, что твой гарант Платина.

— Что? Нет! Нет… Мы не… Он вроде как не извращенец…

— Вроде как? — Приподняла бровь Чеб.

— Во всяком случае, его извращенная сторона по отношению ко мне всё еще не проявлялась…

— Не удивительно, — ухмыльнулась Пилар, — тебя нельзя назвать секс-символом.

— Хотя, судя по твоей обтягивающей одежде, Платина всячески пытается вытащить твой образ на этот уровень, — засмеялась Чеб, заставив меня неловко смеяться вместе с остальными.

Спустя два часа, по неизвестной причине, ужин был официально отменен, и всем было разрешено расходиться по казармам. Уже перед самым выходом из оружейной меня остановила Скарлетт.

— Расскажи, — скорее попросила, нежели потребовала женщина.

— Он как-то узнал о том, что у меня есть яд, — шепотом начала я. — Про оба яда… Ты ведь выкрала капсулы у него? Он сказал, что ты прокололась…

— Так и знала, — выругавшись, произнесла бритоголовая. — Значит, у тебя не было возможности?

— Была.

— Была? — Удивленно приподняла брови Скарлетт.

— Я не буду говорить, что он не такой как все гаранты лишь потому, что не издевается надо мной… Он определенно преследует какую-то цель.

— Хм, — кивнула головой Скарлетт, словно соглашаясь со мной.

— Из-за меня он разругался с Золотом и Францием. Подозреваю, что им необходима девушка пятикровка, и они никак не могут меня разделить между собой. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Нет, — сдвинула брови Скарлетт. — Но я убеждена в том, что все Металлы подонки, в той или иной степени. Ни Платина, ни Золото не исключение. Остерегайся их, как остерегалась бы капкана с сытным куском мяса. Они будут тебя растить на убой. Ты будешь подобием домашнего кролика, которого съедают, когда тот достигает определенного уровня своего развития. Помни, что я тебе говорила прежде — слушай, но не слушайся.

Вернувшись в казарму, я легла на свою койку и только сейчас заметила отсутствие Луны. Со слов Шарлотты я узнала, что после того, как Свинец сломал её, Золото приказал унести бездыханное тело девушки и до сих пор неизвестно, где она и что с ней.

Переодевшись в льняную пижаму, я легла на кровать и, накрывшись тонким одеялом, зажмурилась. Передо мной тут же предстал Эльфрик. Прошло ровно двадцать дней с момента нашего расставания, и я уже была готова отдать всё на свете лишь за то, чтобы посмотреть в его голубые глаза, лучащиеся отцовской заботой, и узнать, как у него дела.

Глава 32

Спустя десять минут после отбоя, возле нашей двери началась странная возня, заставившая всех сесть на своих кроватях. Сердце бешено заколотилось перед неизвестным и в момент, когда наша дверь распахнулась, я уже готова была в любую секунду выпустить свои иглы.

Дверь открыла Скарлетт, чья лысина блеснула в тусклом полумраке коридора. За её спиной, скрестив руки на широкой груди, стоял Платина.

— Теа Диес, на выход, — холодно произнес Металл. Буквально вскочив с кровати, я впрыгнула в свои ботинки и, не переодевая пижаму, вышла на коридор, после чего дверь за моей спиной захлопнулась, закрыв собой испуганно-округленные глаза остальных участниц. Переступая порог казармы, я встретилась взглядом со Скарлетт и поняла, что она не в восторге от того, что меня вызвали. Идя за Платиной по узким коридорам, я то и дело оглядывалась, чтобы в очередной раз заглянуть в глаза Скарлетт, но всякий раз видела лишь её лысину, отдающую блеском от тусклых ламп. В очередной раз обернувшись и на сей раз, не увидев за своей спиной бритоголовую, я запаниковала и снова вонзилась взглядом в массивную спину Платины, фигура которого занимала половину узкого коридора.

Когда мы вышли в уже знакомый мне «элитный» коридор с ковром и уютными обоями, я, наконец, решилась на вопрос:

— Куда мы идем?

— Спать.

— Спать? Но я спала… — Начала я, но осеклась из-за того, что Платина нажал на кнопку вызова и перед нами раскрылись двери лифта.

— Смысл вкладываться в твоё спасение, если твою безопасность нельзя контролировать круглосуточно? — Уже зайдя в лифт и нажав на кнопку под номером сто, произнес Платина. — Днем я вложил в тебя деньги, а вечером тебя подрезали в казарме. Никогда не занимался бессмысленной тратой времени и денег, и ты не станешь исключением.

При подъеме мои уши снова начало закладывать и я замигала глазами, понимая, что меня везут наверх, фактически в город, в одной серой пижаме и ботинках. Я выглядела ужасно, но в данном периоде моей жизни у меня были, куда большие проблемы, нежели дурацкая пижама на голое тело, так что я почти пропустила это мимо своего внимания.

Оказавшись в светлой квартире, по розоватым облакам за панорамным окном я поняла, что еще даже не ночь — всего лишь предзакатное время. Последовав указаниям Платины, я выбросила свою пижаму и приняла горячую ванну, после чего съела в два раза больше деликатесов, чем в принципе могло бы в меня влезть. И хотя был всего лишь закат, Платина приказал мне отправиться в мою спальню, что я и сделала. Странно — я была уверена в том, что для сна еще слишком рано, но уже спустя десять минут после того, как моё тело оказалось под мягким одеялом, я начала засыпать.

Следующие девять дней оказались для меня огромной временной петлёй. Я просыпалась, умывалась, плотно завтракала, после чего приходила Каллиопа и занималась моим внешним видом. Затем Платина вел меня в подземелье Рудника, где усиленно тренировал меня с десяти утра до семи вечера… Настолько усиленно, что после каждой тренировки мне приходилось залезать в медицинскую капсулу, чтобы латать свои раны. В основном я получала травмы при попытках увернуться от летящего в меня со стороны Платины ножа или пули (из-за чего на мне половину дня был бронежилет), или во время рукопашного боя. К моим тренировкам Платина подключил еще и Скарлетт, которая занималась со мной пять из семи часов, совершенно не проявляя ко мне ни малейшей толики жалости. Иногда мне даже казалось, будто она действительно настроена угробить меня во время очередной тренировки. Однажды я неудачно увернулась и рукоятка летящего в меня ножа от Скарлетт врезалась мне в лоб, рассекши мою левую бровь. В этот момент я поняла, что означает выражение «вся жизнь пронеслась перед глазами». Кантон-А, Эльфрик, наш лес, тучные голуби, Рудник — моя жизнь оказалась не такой уж и длинной, так что пронеслось не много.

Сразу после тренировок мы с Платиной возвращались в квартиру, где я, после капсулы и ванной, в течение всего оставшегося вечера объедалась неизвестными мне вкусностями, ощущая себя диким животным, которого, как выразилась когда-то Скарлетт, растят на убой. Создавалось впечатление, будто Платина тщательно подобрал для меня рацион, включив в него исключительно калорийные блюда, после чего разрешил мне есть с половины восьмого до одиннадцати практически беспрерывно (во время моего изучения Ристалища по энциклопедии). В итоге, за эти девять дней я умудрилась набрать почти три килограмма и сейчас чувствовала себя так, как обычно чувствуют себя здоровые люди в крепком теле с мощным запасом энергии.

За это время я всё-таки научилась более-менее метать ножи (один из трех достигал своей цели), немного маскироваться (точнее, я узнала, какое из растений меня отлично замаскирует), немного лечиться всевозможными травами (название которых я учила по часу в день) и хорошенько поднатаскалась в рукопашном бою (по крайней мере, к концу недели Скарлетт больше не могла вырубить меня на первой минуте). Всё это время я выкладывалась на все сто и к концу каждого дня наверняка бы умирала, если бы не предвкушение плотного ужина.

Платина тренировал меня отдельно от остальных участников, но один раз он оставил меня в зале с рингом вместе с другими. Примерно за пару суток до этого я напрямую спросила у него, можно ли мне общаться с Золотом, на что он ответил: «Как хочешь», — после чего многозначительно поднял бровь. Наверное поэтому, когда Золото начал своё движение в мою сторону, я инстинктивно начала оглядываться по сторонам в поисках Платины и, не найдя его, с облегчением выдохнула.

— Он говорит, что купил тебя, после чего ты стала принадлежать ему, — после приветствия и минутного размышления на посторонние темы, неожиданно произнес Золото. — Ты с ним согласна?

— Я вообще со многим не согласна: с тем, что население Кар-Хара жирует, пока люди из Кантонов пухнут от голода; с тем, что Кар-Хар бесцельно (да даже если бы с великой целью!) убивает пятикровок; с тем, что я пятикровка; с тем, что я наверняка скоро умру… Однако, в сложившейся ситуации, факт остается фактом — он купил меня, тем самым обеспечив мне безопасность.

— Которую мог тебе предоставить я.

— Но предоставил он. Золото, мне не долго осталось жить, так что и делить вам скоро будет нечего. Я уйду, а вы останетесь, поэтому советую вам помириться прежде, чем вы разрушите свою дружбу из-за несуществующей выгоды.

— Выгоды? — Удивленно приподнял брови парень.

— Я в курсе того, что вы вгрызлись в меня только потому, что я первая девушка пятикровка. Если я выживу в Ристалище, вы осушите меня, как осушают проигравших пятикровок и их трупы? В чем такая ценность моей крови?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — выдохнул Золото, странно взмахнув рукой. — Платина был первым Металлом, который открыли. Франций стала вторым, а я третьим. По факту, мы тройка самых старых Металлов, — ухмыльнулся собеседник. — Мы с Платиной всегда были лучшими друзьями, потому что вытаскивали друг друга из таких передряг, от которых люди обычно седеют на глазах. Сейчас же Платина перешел мне дорогу, прекрасно осознавая, что у меня есть планы на тебя…

— Пока вы пытаетесь мне помочь в настоящем, мне всё равно, что вы сделаете со мной в будущем, потому что у меня будущего, вероятнее всего, нет. Так что расслабься — я не стану выбирать одного из двух палачей. Это всё равно, что выбирать между гильотиной и утоплением… Почему гарантов здесь больше нет? Они ведь раньше присутствовали среди участников, — решила резко перевести тему я.

— Несколько дней назад парень из твоего Кантона напал на всех гарантов, выпустив в них целую обойму, — спокойно ответил Золото.

— Что?! — Округлила глаза я, жалея о том, что эта идея принадлежала не мне.

— Парень не учел, что здесь все пули холостые, — встряхнул плечами Золото, — нужно было метать ножами.

На это его замечание я усмехнулась, но вдруг осеклась, подумав о самом страшном.

— Что с ним случилось?

— Его пристрелил один из ликторов, охраняющий гарантов.

Почти сразу увидев в отдаленном углу Зефира, я поняла, что нападавшим был Нереус воровщик. Не хочу сказать, что я его недооценивала — скорее я мало верила в то, что он проявит свои способности подобным образом.

— Что с Луной? — Выдохнула я, пытаясь отогнать от себя жуткий призрак Нереуса с дыркой в голове, назойливо маячивший перед моими глазами. — Ты ведь стал её гарантом, что весьма неожиданно…

— Почему же? Более неожиданно то, что Платина впервые в жизни пошевелился, чтобы купить кого-то…

— Так что с ней? — Поморщила лоб я.

— Она в порядке.

— Она такая маленькая, что с ней в принципе ничего в порядке быть не может. Особенно в подобном месте.

— Вообще-то, самая маленькая официально ты, — скрестив руки на груди, произнес Золото. — Судя по статистике, ты самая младшая из всех участников.

— Я и не знала, — выдохнула я, вспомнив, что мне едва исполнилось восемнадцать, когда мою жизнь решили оборвать таким нелепым и ужасающим способом.

И снова в конце дня я лежала в капсуле и морщилась от боли, на сей раз в области ребер. За время, проведенное мной в Руднике, мысль о том, что мне осталась недолго, так сильно ко мне приелась, что я даже начала забывать об этом думать. Что касается отношений с Платиной — они устоялись. Я всё еще опасалась его, как можно опасаться человека, в руках которого находится твоя судьба, но я старалась максимально внимательно слушать его. Он мало говорил, а когда говорил — обязательно только по теме и только необходимое, словно со мной вовсе нельзя разговаривать о красивом закате или вкусном пирожном. Он словно пытался вдолбить мне в голову максимум информации о том, как не умереть от обезвоживания, перемотать лодыжку, устранить яд, организовать ночлег, отразить удар… Отразить удар — было самым жестким. Если со Скарлетт было жутко больно в случае осечек, тогда с Платиной было невыносимо больно. После коротких тренировок с ним, всегда проходящих в конце дня, у меня болело всё, но больше всего руки, потому что чаще всего я была способна поставить тупой блок, нежели отразить удар, чему мой гарант усердно пытался меня научить. Самым странным, чему он меня учил, были стрельба из арбалета, который я впервые в жизни видела, и махание булавой. Один раз мне попалась булава с цепью и, повторяя движения за Платиной, я случайно зарядила себе по голове, после чего мне пришлось час восстанавливаться в медицинской капсуле, пытаясь не сорваться на слёзы от дикой боли в висках.

Платина был одновременно индифферентным[5] и участливым. Он кормил, объяснял, учил, тренировал, но делал всё это через призму холодного безразличия. Словно он хотел бы, чтобы я выжила, но если я вдруг умру — ему будет наплевать, в отличие от Золота, который, при каждой нашей встрече, ясно давал мне понять, что моё выживание ему не безразлично, мы друзья и вообще он сделает всё, что в его силах, и даже больше…

Я дожила до тридцатого числа. На момент вечера тридцатого числа, из ста двадцати участников в живых осталось всего шестьдесят четыре человека, что означало, что завтра, накануне «Дня-Икс», организаторы Металлического турнира сделают что-то страшное, чтобы округлить число выживших до пятидесяти.

Глава 33

— Я не знаю, каким будет испытание, но уверен в том, что оно будет сложным, — протягивая мне что-то отдаленно напоминающее капу[6] с торчащим из него микрофоном, произнес Платина.

— Нам придется драться? — приняв «нечто» и рассматривая это, спросила я.

— Это не защита для зубов. Этот аппарат поможет тебе дышать под водой. Вставишь эту штуку в рот, сожмешь зубы и не разжимай, пока не окажешься на суше, — глядя мне прямо в глаза и закрепляя свои слова движениями рук, говорил Платина, словно пытался донести до идиотки кусочек здравомыслия. — Запомни — кислорода хватит ровно на десять минут, так что ты должна будешь успеть справиться с заданием за восемь, чтобы вынырнуть прежде, чем захлебнешься. Еще в твою левую перчатку, на предплечье, вшит мощный магнит. Подозреваю, что он тебе понадобится.

Я впервые ковыряла кусок сливочного торта без явного желания его съесть. Утро было пасмурным, и сегодня Каллиопа поработала над моей внешностью перед завтраком, а не после, как было принято обычно, что еще больше вогнало меня в состояние общей тревоги.

В девять утра мы вышли из квартиры, в половину десятого Платина оставил меня возле Скарлетт с остальными участниками, а без десяти десять мы оказались возле огромного бассейна, напоминающего размерами миниатюрное озеро со смутно-зеленоватой водой и змееподобными изгибами на дне. Участников выстроили в шеренгу, в пяти шагах друг от друга, тем самым оставив каждому личное пространство.

— Суть задания заключается в том, — стальным голосом начала Скарлетт и её голос отозвался сильным эхом в высоком потолке, — чтобы найти в подводном лабиринте ключ. Вот такой вот символизм — выныриваете с ключом, который откроет вам дверь в мясорубку, либо остаетесь в Руднике и занимаетесь переливанием собственной крови, пока не подохнете как мухи. Среди вас осталось всего четырнадцать лишних мух, так что, как только пятьдесят участников окажутся на противоположном берегу с ключом в руках, остальные моментально будут официально дисквалифицированы.

Я посмотрела на противоположный берег, до которого можно было добраться минимум за три минуты упорного кроля[7]. На том берегу стояло семь человеческих фигур и что-то мне подсказывало, что это были Металлы.

— Испытание начнется ровно через минуту, как только я выстрелю из пушки, и закончится, когда последний участник с ключом окажется на берегу с Металлами, — заключила Скарлетт. — Готовьтесь.

Я осмотрелась по сторонам и поняла, что не у меня одной есть хитроумное приспособление. У кого-то были смешные очки, у кого-то носовые зажимы, а у кого-то странные ушные втулки. Большая половина участников была чем-нибудь экипирована. Неожиданно встретившись с испуганным взглядом Луны, я содрогнулась, вспомнив, что девушка не умеет плавать.

— Луна, — попыталась голосом привлечь её рассеянное внимание я, но, потерпев поражение, начала щелкать пальцами у её глаз и трясти её за плечи. — Луна, соберись…

— Я не умею…

— Ты должна попытаться!

— Я проиграла…

— Не сдавайся так просто! Нырни… Там всего пятьдесят ключей…

Неожиданно раздался выстрел, и я поняла, что всё еще не вставила капу в рот. Пока я только возилась с капой, параллельно крича Луне, чтобы та ныряла, все участники уже прыгнули в воду. Наконец, вставив агрегат в рот и крепко сжав зубы, как учил меня Платина, я, с временным разрывом примерно в десять секунд, нырнула вслед за остальными. Уже под водой я поняла, что на моей голове находится круглый, полностью прозрачный шлем, защищающий меня от воды. Вспомнив о том, что я не должна разжимать зубы, я вдохнула носом и убедилась в том, что могу свободно дышать. «Главное не разжимать зубы… Главное — не разжимать зубы», — проносилось у меня в голове, пока я погружалась прямиком на дно. Заложенные уши приходилось пробивать каждые пять секунд, но меня это не волновало. Меня волновало только то, что я замешкалась в самом начале и то, что я уже была на середине лабиринта, но никаких ключей всё еще было не видно. В правом углу моего шлема высвечивался обратный отсчет времени, обозначающий наличие кислорода в моем распоряжении, что еще больше нагнетало, нежели помогало. Вода была мутно-зеленой и ничего, кроме стен обросших водорослями, рассмотреть было практически нереально.

Я энергично плыла по огромному лабиринту, то и дело, шарахаясь других участников. Когда я наткнулась на дерущихся тэйсинтаев, у одного из которых в руках блестел широкий стальной ключ, длинной около десяти сантиметров, я отпрянула от них, чтобы не попасть под горячую руку, и поняла, что свою находку нужно будет держать в тайне. Шаря по грязному дну, засовывая руки в водоросли и оглядываясь по сторонам, я тщетно пыталась найти заветный ключ, глядя в спины тех, кто всплывал на поверхность, и, гадая, всплывают ли они, чтобы сделать вдох, или для того, чтобы завершить задание.

В конце пятой минуты я начала по-настоящему паниковать, как вдруг, шаря руками в скользкой стене из водорослей, я наткнулась на что-то твердое. Ключ был буквально вплетен в водоросли, которые пришлось разрывать целых полминуты.

Я была всего в сантиметре от победы, когда резким рывком за плечо меня кто-то откинул назад. Это был огромный Бакчос — в бывшем содержатель бойцовского клуба, а в нынешнем — самый жестокий противник из всех участников. Откинув меня в сторону и уже совершенно забыв о моем существовании, он одним рывком выдрал ключ из стены и уже оттолкнулся от дна, чтобы начать всплывание, когда я изо всех сил вцепилась в его ремень и дернула сверху вниз. Мой таймер показывал четыре минуты пять секунд до окончания кислорода, и я прекрасно осознавала, что другой ключ, за столь короткий промежуток времени, у меня практически нет шансов найти. Под давлением воды Бакчос хотя и оставался сильнее меня, но одновременно он становился в сто раз тяжелее и неповоротливее, особенно на фоне моего смешного веса, так что я реально верила в возможность вернуть себе ключ.

Дважды Бакчос попытался ударить меня в голову, с явной целью пробить мой шлем, но оба раза я успела увернуться. Схватившись за ключ, я, наконец, умудрилась его вырвать из рук противника. Сразу после этого я обогнула огромного тэйсинтая сзади и, оттолкнувшись от его спины, начала быстро всплывать, заставив парня практически упасть на дно.

Не оборачиваясь, я гребла изо всех сил, буквально вцепившись мертвой хваткой в заветный ключ. Вынырнув примерно спустя минуту, я всё еще боялась разжать зубы и лишиться спасательного шлема. В панике я начала смотреть по сторонам, чтобы понять, в какую именно сторону мне необходимо плыть. Увидев берег с Луной, которая так и не решилась прыгнуть в воду, я посмотрела в противоположную сторону и, заметив семерку Металлов, наконец, поняла куда направляться. Я вынырнула удачно и до нужного берега, на который уже финишировало немногим больше десяти участников, оставалось всего около десяти метров. Сделав первый рывок в нужную сторону, я с ужасом почувствовала, как меня схватили за правую щиколотку. Внезапно снова оказавшись под водой, я едва не закричала от страха, но вовремя вспомнила, что разжимать зубы нельзя. Бакчос одним рывком сравнял меня с собой, и мы встретились взглядами. Мне так и хотелось ему сказать, чтобы он прекратил заниматься мародерством и, наконец, самостоятельно нашел себе ключ, только в голове крутилась сплошная нецензурная брань, и рот нельзя было раскрывать, если я не хотела лишиться остатков кислорода, которого осталось всего на две минуты и десять секунд. Между нами завязалась стычка. Бакчос пытался меня утопить, сначала больно ударив в живот, что едва не заставило меня разжать зубы, затем схватив меня за плечо и потянув вниз. У него во рту была какая-то трубка, из которой тонким потоком струились мелкие пузыри, поэтому я быстро сообразила, что нужно делать.

Я уже тянулась к его спасительной трубке, как вдруг он схватился за ключ и одним рывком выдернул его из моих рук. В этот момент я находилась на несколько сантиметров выше Бакчоса, поэтому могла наблюдать, как вырвавшийся из моих рук ключ медленно опускается прямо в руки громилы. В отчаянии я потянулась за ним своей левой рукой, как вдруг ключ сам буквально прилип к моему предплечью. Только сейчас я вспомнила о вшитом в перчатку магните и поняла, что я законченная идиотка, которая изначально могла воспользоваться этой штукой для поиска металлического предмета под водой. Бакчос вцепился в ключ и дернул его, тем самым едва не сломав мне руку, но ключ буквально слился с моим предплечьем. Резким выпадом я оттолкнулась от массивной груди противника и, рванув вверх, врезалась ногой в его лицо. Оглянувшись, я поняла, что переусердствовала — из носа тэйсинтая явно начала вытекать тонкая струйка крови. Поняв, что он всё еще приходит в себя, я, с колотящимся сердцем, начала подъем, когда кислорода у меня оставалось ровно на пятьдесят три секунды.

Всплыв, я быстро сориентировалась в том, в какую именно сторону мне необходимо направляться, но не успела я проплыть и двух метров, как Бакчос снова возник за моей спиной. Одним сильным рывком он дернул меня за плечо, но я вовремя выдернула из его рта трубку и резким движением выбросила её в противоположную сторону. Наверное, он догадался о магните на моей руке, так как предпочел спасти свою трубку, нежели продолжать тщетные попытки оторвать от меня руку. Со всех сил, что только у меня остались, я направилась к нужному берегу и, когда я вылезла из воды, у меня еще оставалось ровно восемь секунд до окончания кислорода. Стоя на четвереньках на холодном кафеле, я отупевшим взглядом смотрела на своё левое предплечье, на котором красовался огромный ключ, и всё еще боялась разжать зубы, как вдруг поняла, что задыхаюсь. Я совершенно не могла понять, что происходит — я ведь на суше и дышу через нос, но всё равно задыхаюсь. Осознав, что шлем всё еще на мне и теперь он не спасает мне жизнь, а наоборот — пытается её отнять — я начала хвататься за шею, чтобы найти край, за который можно было бы зацепиться, чтобы его снять. Конвульсивно скребя шлем и его края у шеи, я села на колени и поняла, что моё дыхание уже переходит в хрип.

— Разожми зубы! — Послышался голос Платины, звучащий прямо в моё правое ухо, и я оглянулась. Он сидел на корточках напротив меня и его рука лежала у меня на спине, но, почему-то, я её не чувствовала, словно моё тело совершенно онемело от холода. Я еще сильнее начала скрести и бить по шлему, немо прося, чтобы он снял эту душегубку с моей головы, но он лишь еще громче повторил: «Разожми зубы!» — после чего хлопнул меня по спине, тем самым заставив моё тело выгнуться. Хлопок буквально вынудил меня резко разжать зубы, после чего шлем автоматически испарился, и я, полной грудью, с диким хрипом, сделала глубокий вдох, закашлявшись от неожиданного притока кислорода. Пока я пыталась откашляться и восстановить дыхание, Платина продолжал постукивать меня по спине.

— Ключ… Ключ… — Повторяла я, исступленно кивая головой на своё левое запястье.

Поднявшись, Платина взял меня под мышки и, резким рывком, поставил на ноги.

— Давай, иди на лавку, — почти прошептал он, глядя куда-то мимо меня, после чего подтолкнул меня в область лопаток, указывая на лавки, стоящие вдоль стены, в пяти шагах от нас.

Уже сев на лавку, я поняла, что дрожу от холода и, всё ещё не отпустившего, страха перед удушьем, и утоплением. Следующие несколько секунд я пыталась взять себя в руки, глядя на тяжелый ключ, приклеенный к моему предплечью, когда на меня сверху вниз бросили что-то мягкое. Сначала я шарахнулась, но быстро поняла, что это всего лишь плед. Пока я обматывалась теплым подношением, Платина сел слева от меня и начал смотреть в бассейн, полностью игнорируя моё присутствие. Хотя я и была лишь немного сырой, а не промокшей насквозь (по просьбе Платины Каллиопа обработала моё тело и волосы водостойким спреем и надела на меня одежду из непромокаемой ткани), меня всё равно колотило.

На берегу, вместе со мной, было еще четырнадцать участников. Осмотревшись по сторонам, я, наконец, с облегчением осознала, что на сегодня моя миссия выполнена. Хотя тот факт, что мне необходимо наблюдать за тем, как остальные участники мучаются, меня не воодушевлял.

Спустя полчаса с начала испытания, на берегу находилось уже сорок три участника и нам предстояло дождаться еще семерых, когда неожиданно, в паре метрах от нашего берега, вода окрасилась в алый цвет, а еще спустя минуту, на поверхность всплыло сразу два обездвиженных тела. Оставшимся участникам приходилось буквально барахтаться в растекающейся крови, пока двое клейменных пытались оттащить трупы пятикровок на берег, стараясь как можно скорее спасти «ценные капли пятой группы крови». Это выглядело ужасно, поэтому всё оставшееся время я в основном смотрела себе под ноги, стараясь максимально отстраниться от реальности. Шарлотта и Пилар уже давно были на берегу, и я искренне была рада за Зефира, которому удалось оказаться на берегу ровно сорок пятым. Я с ужасом поглядывала на противоположный берег, стараясь не думать о том, что в ближайшие дни ожидает Луну, и настороженно косилась на Бакчоса, который всё-таки умудрился отобрать у одного из пятикровок заветный ключ. Многие сильные тэйсинтаи занимались мародерством, поджидая на поверхности воды участников, честно нашедших свои ключи — особенно в конце испытания наблюдались сильные стычки у самых берегов. Зефиру пришлось отбиваться сразу от двух противников и ему едва удалось вылезти на поверхность прежде, чем его снова попытались затащить в воду.

К концу сорок пятой минуты на берегу стояло сорок девять участников, а на поверхности бассейна барахтались четырнадцать оставшихся человек, не считая Луны.

— Испытание не закончится, пока последний ключ не будет найден, — послышался голос Скарлетт, кричащей через орало с другого конца берега. — Можете сколько угодно барахтаться на поверхности, просто знайте, что вы не выйдите на берег, пока один из вас не достанет ключ.

После этих слов пятеро из четырнадцати человек, у которых были приспособления для ныряния, скрылись под водой, а остальные остались на поверхности, держась на плаву из последних сил. Примерно спустя минуту группа барахтающихся тэйсинтаев направилась в сторону нашего берега, в его левую часть, находящуюся вдали от места моего отдыха. Судя по всему, они хотели вылезти из бассейна, но произошло что-то странное. Двух парней, дотронувшихся до берега, словно отбросило обратно в воду.

— Что это? — Шепотом и с явным страхом в голосе, спросила я.

— Магнитное поле, — отстраненно ответил Платина. — Через него могут пройти только те, у кого есть ключ с встроенным чипом. Без ключа они не покинут пределов территории, на которой проходит испытание.

Нервно сглотнув, я отвела взгляд от орущих и барахтающихся в воде парней, пытаясь убедить саму себя в том, что я бессильна и ничем не могу им помочь. Примерно спустя минуту, под водой появилось движение, и я была уверена в том, что человеческая фигура плывет в сторону нашего берега. Эту фигуру заметила не только я, но и Чеб, находящаяся в паре метров от берега. Когда парень вынырнул в метре от финиша, с последним ключом в руках, Чеб, благодаря всего одному уверенному выпаду, накрыла его своим телом и буквально вырвала из его рук заветный ключ. Спустя несколько секунд она оказалась на берегу, после чего начала конвульсивно отплевывать воду из своих легких. Испытание было объявлено завершенным, и я старалась не смотреть в сторону Луны и парня, только что упустившего свой заветный шанс на победу, которых в ближайшие дни ожидала медленная и мучительная смерть посредством переливания крови.

Кутаясь в плед, я вышла из холодного зала вслед за Платиной, оставив позади себя всех участников этого безумия. Спустя пару минут блуждания по обшарпанным коридорам, мы оказались во внезапно чистой комнате с белоснежными стенами и светло-синим потолком — жалким подобием голубого неба. На одной из стен висел огромный плазменный телевизор, на котором транслировалось происходящее в подводном лабиринте. Я замерла, пытаясь понять, как именно это удалось снять без единой видимой камеры.

— Как договаривались, — начал Платина, — меняем твои сто баллов на винтовку с глушителем и лазерным прицелом, и пять патронов.

Я утвердительно кивнула головой и, подойдя к широкому столу, за которым сидел очередной клейменный, ткнула пальцем на необходимые вещи. Мне хватило ровно ста баллов для того, чтобы заполучить столь ценный трофей. По словам Платины, подобного оружия не должно было быть больше ни у кого, только если кому-нибудь не попадется супер-рюкзак. Винтовка стоила пятьдесят баллов, лазерный прицел с глушителем еще по двадцать баллов и пять пуль за десять баллов. Уложившись ровно в сотку, я, наблюдая за тем, как клейменный откладывает в сторону выбранные мной вещи. После того, как дело было сделано, Платина вывел меня к стеклянному лифту, и я с облегчением выдохнула, осознав, что самое страшное на сегодня позади, и сейчас я окажусь в безопасной квартире.

Глава 34

Приняв душ и плотно пообедав, с разрешения Платины, я отправилась в спальню и проспала до шести вечера. Мой сон был беспокойным, и я дважды просыпалась от того, что тонула во сне — в итоге, я всякий раз стаскивая со своего лица либо подушку, либо одеяло. Но, не смотря на кошмары, я всё же умудрилась выспаться.

— В Ристалище запускают сначала обычных участников, — отрезая кусок прожаренного мяса, говорил Платина. — Спустя неделю в Турнир вводят Металлов. Ты должна продержаться девять-одиннадцать дней, прежде чем я найду тебя и смогу помочь выбраться из этой мясорубки. С учетом того, что все Металлы, за исключением меня и Золота, холодно к тебе относятся, ты должна избегать встречи с ними, как с открытым огнем. С моим приходом в Ристалище придут и остальные Металлы, и я более чем уверен, что Ртуть со Свинцом попытаются тебя прикончить, чего бы им это не стоило. Встретиться с противником Металлом в Ристалище — умереть, не сходя с места. Теперь о том, как я тебя найду, — положив кусок мяса в рот, холодно продолжал Платина, словно разговаривал сам с собой. Мы начали рано ужинать, чтобы больше съесть, так как в ближайший месяц меня явно ожидала голодовка. — Так как нам неизвестно, в какой именно части Ристалища на сей раз будут установлены капсулы, ты будешь оставлять для меня отметки. Делай рубцы в виде крестов на деревьях, по всему маршруту с начального пункта своего передвижения, рядом с которым, спустя неделю, выкинут нас. Один из четырех концов креста должен быть удлиненнее трех других — так я пойму, в какую именно сторону ты направляешься. Не вздумай вступать ни с кем в союзы. По общим итогам, именно союзники убивают друг друга ради победы. Обязательно останавливайся на ночевку, остерегаясь ночных передвижений. Старайся обходить пещеры стороной, в основном они заняты «забытыми» или дикими животными. По ночам пытайся не оставаться на земле, выбирай для ночевки деревья с густыми кронами. Если будет возможность — убивай. Не убьешь ты — обязательно убьют тебя. Не можешь убить — спасайся бегством. Помни о деревьях, забирайся повыше. Но это мы уже обсуждали прежде, а я не люблю повторяться. Есть вопросы?

— Если вместо тебя я встречусь с одним из Металлов — мне конец, это понятно. Но если мы с тобой так и не встретимся, что весьма вероятно, и рядом окажется Франций… Если она меня обнаружит, она ведь не убьет меня? Она ведь, вроде как, ваша с Золотом лучшая подруга.

— Именно поэтому я уверен в том, что при возможности она тебя прикончит, — сделав глоток вина, дал свой ответ Платина. — Советую держаться от нее подальше, но если вдруг столкнешься с ней, скажи, что я передаю ей привет. И всё же, постарайся избежать этой встречи.

— Ясно, — только и смогла выдохнуть я. Платина и Золото были лучшими друзьями Франция и она наверняка попытается стереть в порошок камень их преткновения, которым, по несчастью, являюсь я. И хотя Франций казалась мне неплохим человеком, я знала, что она убьет меня при первой же возможности, поэтому, получив от Платины подтверждение моих умозаключений, я окончательно потеряла и без того скудный аппетит.

— А что с Золотом? — Отрезав небольшой кусок мяса, снова тяжело выдохнула я. — Если рядом окажется он?

— Не могу ответить наверняка, — сдвинул брови Платина.

— Почему? Разве он не желает мне помочь так же, как ты? — Спросила я, решив опустить слова о «корыстных целях».

— По факту, он потерял на тебя права, когда сдался во время первого аукциона, и эти права приобрел я, что означает его поражение, хотя и не стопроцентное, потому что есть такой фактор, как твоё мнение.

— Что ж, лестно это слышать, с учетом того, что о нем все напрочь забыли, — пробубнила себе под нос я.

— Я говорю о том, что Золото может сыграть вничью.

— Это как? — Подняла глаза на собеседника я.

— По принципу «не доставайся же ты никому». С учетом того, что у него была возможность отобрать у тебя яд, о котором он знал, но он этого не сделал, отпустив тебя к предполагаемому гаранту-извергу…

— Хочешь сказать, что ты бы отобрал?

— Хочу сказать, что не допустил бы твоего знакомства с извергом. Я говорю о том, что однажды Золото уже попрощался с тобой, оставив яд при тебе. Раз он сделал это единожды, я не могу утверждать, что ситуация не повториться. Раньше бы я дал руку на отсечение, что он не поступит подобным образом, но рассматривая конкретно эту ситуацию, у меня такой уверенности нет. Если он откажется мне проиграть — он вполне может убить тебя.

Полночи я не могла заснуть, ворочаясь в отвратительно мягкой постели, пока, наконец, не стянула одеяло на пол и не улеглась на привычно твердую поверхность. Заснуть удалось около часа ночи, но проснулась я уже в четыре часа, с гнетущим ощущением всепоглощающего страха. Внизу живота сильно крутило и я просидела на унитазе около получаса, пока не признала, что никакого несварения желудка у меня нет. Когда я уже возвращалась в спальню, я заметила на кухне Платину и, остановившись в пяти шагах от него, спросила:

— Ты вообще не спишь? Всякий раз, когда я выхожу, ты находишься вне своей комнаты.

— Ты спишь в моей комнате, забыла?

Нахмурив лоб, я сделала несколько шагов назад и открыла дверь, за которой должна была располагаться вторая спальня. Увидев кабинет с мебелью из лакированного дерева и разложенный кожаный диван, я закрыла дверь. Теперь было почти не сложно поверить в то, что этот человек, жертвующий своей кроватью, действительно желает мне добра, однако я вспоминала ссору между ним и его лучшим другом, а точнее смысловую нагрузку их горячих слов по поводу первой девушки пятикровки, и всё снова становилось на свои места.

— Поешь, — предложил Платина и мы, стоя напротив холодильника в предрассветных сумерках, начали трескать всё, что только попадалось под руку. Хотя, Платина, в отличие от меня, жевал яблоко скорее чисто за компанию, а не потому, что хотел есть.

— Переживаешь?

— Угу, — ртом, набитым булочкой из слоеного теста, ответила я.

— Попытайся не думать об этом.

— Меньше чем через восемь часов меня попытаются прикончить все и всё — от людей, до матушки-природы. Как я могу не думать об этом? Возможно, сейчас я ем в последний раз, — нервно сглотнула булочку я, почувствовав, как из-за возрастающего чувства страха она перестает лезть мне в горло.

— Не в последний. В десять часов у нас завтрак.

— А в двенадцать меня выбросят из шаттла в глухую тайгу, и еще примерно через час моё бездыханное тело сожрет какой-нибудь медведь, — парировала я, в конце дрогнув голосом. Предсказывая своё будущее, я так сильно вошла во вкус, что сама не заметила, как моё воспаленное сознание породило подобный образ, от которого по всему моему телу пробежали мурашки. Нервно икнув, я положила назад в холодильник откусанную булочку и поняла, что начинаю дрожать.

— Всё будет хорошо. У тебя есть фора перед остальными участниками.

— Ты говоришь о том, что двое из семи Металлов меня ненавидят и непременно убьют при первой же возможности, еще двое будут сомневаться перед тем, как прикончат, и еще двое наверняка попытаются меня убить, и, с вероятностью в сто процентов, сделают это, если прежде меня не прикончит стая волков?

— Я говорю о том, что один Металл с вероятностью в сто процентов спасет тебя…

— Если доберется до меня вовремя…

— Тебе всего лишь нужно выжить до того времени, как я тебя найду. Максимум — одиннадцать суток.

— Я буду продвигаться вглубь леса в течение одиннадцати суток. Как ты найдешь меня всего за четыре дня после прибытия в Ристалище?

— Четыре дня и четыре ночи. Не забывай, что Металлам не обязательно спать или питаться. Плюс ко всему, мы передвигаемся в два раза быстрее обычных людей.

— Что-то меня это не подбадривает, — схватилась за урчащий живот я, представив, как Свинец несется в мою сторону через глухую тайгу и как его белые руки смыкаются на моей шее.

— Вот держи, — протянув мне фиалковую таблетку, глухо произнес Платина. — Положи её под язык. Только сделай это после того, как ляжешь в постель.

Послушавшись совета, я перетащила одеяло с пола на кровать и, накрывшись, положила таблетку под язык. Не знаю что произошло, но она мгновенно растворилась, как и моё измученное сознание.

Глава 35

Я проснулась в восемь часов из-за кошмара, в котором Эльфрик превращается в Бакчоса, пытающегося утянуть меня на дно лесного озера, в котором летом я так любила плавать. Открыв глаза и осознав, что это всего лишь сон, я встала с постели и подошла к панорамному окну. За окном было пасмурно — свинцовые тучи зависли над железобетонным Кар-Харом, но не лопались, чтобы не раздаривать себя бездушному городу. Подсознание снова взялось за свои старые проделки и начало точить мою душу страхом о предстоящем ужасе, который неизбежно начнется ровно через четыре часа.

Потоптавшись немного вдоль окна, я поняла, что с каждой секундой меня начинает всё сильнее мутить. Когда я, наконец приняла тот факт, что от сплевывания позднего ужина мне никуда не деться, я на цыпочках рванула в сторону ванной, чтобы не разбудить Платину.

Меня так сильно не выворачивало даже когда Эльфрик накормил меня плохо протушенным, старым кроликом, который, как позже выяснилось, оказался дикой собакой. Это произошло прошлой зимой. Тогда, из-за сильных морозов, вся дичь ушла глубоко в лес, отчего нам приходилось питаться костлявыми белками, и то если сильно везло. Две недели к ряду, пока я валялась в постели с подозрением на грипп, Эльфрик возвращался домой без единой добычи, совершенно пустым. В итоге, меня с горем пополам выходила Дельфина, после чего Эльфрик успешно отравил меня дикой собакой, которую его здоровый желудок переварил без проблем, а вот мне пришлось проваляться в постели еще неделю.

Сейчас же, корчась над блестящим керамическим унитазом, а не над ржавым тазом, я была уверена в том, что чувствую себя куда хуже, чем в тот раз, когда рядом со мной находились Эльфрик с Дельфиной. Сейчас мне было настолько хреново, что хотелось скончаться на месте, не отходя от унитаза, который был едва ли не стерильнее моей тарелки в Кантоне-А.

Выплюнув из себя даже больше, чем это было необходимо, я начала механически морщиться, из-за горечи поджелудочных соков, попавших мне на язык. Просидев в обнимку с унитазом в целом около пятнадцати минут, я, наконец, встала и посмотрела в зеркало. Даже привидение не могло сравниться со мной бледностью. Стерев липкую испарину со лба, я трижды почистила зубы, использовав не свою безвкусную, а сильно мятную пасту Платины. Умывшись и расчесавшись, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего, наконец, вышла из ванной.

Естественно Платина уже находился в гостиной и сидел в привычной позе на широком диване. Он снова протянул мне фиалковую таблетку, но я отказалась её брать, сказав, что не желаю снова засыпать. В ответ Платина невозмутимо произнес, что это средство вовсе не для сна, а от тошноты и несварения, после чего добавил, что оно должно спасать мой организм на протяжении следующих двадцати четырех часов.

Приняв таблетку, я поняла, что на моем бледном лбу снова начала выступать испарина. Мы с Платиной сидели друг напротив друга в полном молчании и подсознательно мне даже начало хотеться сдохнуть немедленно, чтобы это всё, наконец прекратилось, как вдруг в комнате раздался знакомый перелив колокольчиков и, спустя несколько секунд, в комнату вошла Каллиопа.

Следующий час я просидела на закрытом унитазе, совершенно не реагируя на то, что со мной делала эта женщина. Уже позже я узнала, что она обработала меня всеми видами спреев: защищающим от укусов насекомых (я пару суток могла не беспокоиться о том, что меня загрызут мелкие твари), отталкивающим воду (несколько дней можно не беспокоиться о промокании), антисептиком (неделю можно не задумываться о душе) и отбивающим запах (еще неделю можно не беспокоиться о том, что дикое животное учует мой запах, если я не буду слишком громко дышать, испуская свой аппетитный дух). На мне был обтягивающий комбинезон с длинными рукавами, переходящими в перчатки без пальцев, изготовление которого, как позже я узнала от Каллиопы, Платина заранее заказал специально для меня. Комбинезон удобно застегивался на груди и у него был удобный широкий капюшон, в котором можно было полностью укрыться, но главной его фишкой была способность к таким вещам, как маскировка (ткань-хамелеон, когда на воротнике нажималась специальная кнопка, перекрашивалась под цвет окружающей среды) и теплорегуляция (специальные волокна в минимальных количествах регулировали теплоту и прохладу моего тела, что весьма могло мне помочь в холодные ночи или знойные дни). Я прекрасно понимала, что все эти редкостные супер-примочки организовал для меня Платина, но мой язык, почему-то, не поворачивался сказать ему спасибо. Мой язык вообще не поворачивался сказать хоть что-нибудь. Я сидела напротив него за столом и ковыряла кусок отварного мяса, окончательно потерявшись в пространстве. Хотя после проглоченной мной таблетки меня больше не тошнило, и я прекрасно понимала, что перед «выходом» мне стоит хорошенько набить свой желудок, всё же еда в меня залазила с большим трудом.

С десяти до одиннадцати мы сидели за столом в полном молчании и я нервно запихивала в себя всё, что казалось для меня богатым на витамины, однако я так и не смогла объесться — наверное, сказалась утренняя рвота.

Ровно в одиннадцать Платина поднялся из-за стола, и я, по инерции, поднялась вслед за ним. Выйдя из квартиры, мы зашли в прозрачный лифт и впервые спустились на минус десятый уровень. Во время спуска мои уши закладывало даже сильнее, чем обычно, но я не обращала на это никакого внимания, тупо глядя на носки своих удобных полусапог, в которых наверняка будет удобно убегать от разъяренного тигра или еще более разъяренного Металла, или от менее разъяренного, чем Металл, но более чем тигр, тэйсинтая. Когда лифт остановился, я сильно зажмурилась и, хорошенько проморгавшись, приказала себе взять себя в руки, но это как-то не сработало. Хотя лифт открылся, Платина не двинулся с места, заставив меня еще больше напрячься.

— Что такое? — Нервно сглотнула я.

— Здесь тебя встретит Скарлетт, — спокойно ответил Металл. — Можешь выходить.

Еще раз гулко сглотнув, я сделала три шага вперед и, возле самого выхода, обернулась.

— Эм… Скорее всего я не выживу, поэтому… Спасибо, что помог, — наконец встретилась с его взглядом я.

— Пустяки, — ответил Металл с согревающе холодным оттенком в голосе.

— Да, — глухо отозвалась я и, наконец, вышла из лифта.

— Теа, — внезапно окликнул меня Платина всё тем же отстраненно-холодным тоном, и я обернулась. — Продержись одиннадцать дней. Ставь отметки.

— Хорошо, — нервно выдохнула я, согласно кивнув головой, после чего прозрачная дверь лифта между нами закрылась, и мой гарант уехал вверх. В этот момент моё сердце сжалось как-то по-другому.

Оглядевшись вокруг, я увидела в конце коридора других участников и решила продвигаться в их сторону. Нервно сжимая и разжимая кулаки, я подходила к огромным тэйсинтаям всё ближе, а когда они увидели меня, я сразу же пожалела о выбранном мной маршруте, как вдруг между нами возникла Скарлетт.

— Вот и последняя. Все за мной, — скомандовала женщина, развернувшись и направившись к двери, расположенной в противоположной стене. Выйдя за дверь, я поняла, что мы оказались на перроне, на который месяц назад нас доставили из наших Кантонов. Почти сразу нас начали пропускать через сканирующую рамку, чтобы выявить «контрабандные» приспособления, которые участники могли бы стащить с собой из Рудника. В итоге у двух парней отобрали по заточке, а у Чеб сняли серьги-гвоздики, которых прежде я на ней не замечала.

Спустя несколько минут после завершения процедуры обыска, к краю перрона подкатился небольшой шаттл. Следом за Скарлетт, участники трусцой побежали в его сторону и неразрывной цепочкой вбежали в него по опущенному мостику. Я вбежала одной из последних и, по всем законам, мне должно было достаться одно из последних сидений. Я уже даже садилась на приглянувшееся мне место, когда Скарлетт окликнула меня, приказав сесть на место под номером один. Не пытаясь понять суть её приказа, я последовала ему. В итоге, слева от меня никого не было, а справа расположилась сама Скарлетт. После последовавшего приказа пристегнуться, все начали щелкать ремнями, а я начала пытаться восстановить своё сбившееся после бега дыхание.

— Просуньте правую руку в петлю на подлокотнике, — скомандовала бритоголовая. Как только я сделала это, на моём запястье сомкнулся пластмассовый ремешок. Осмотрев его, я поняла, что на мою руку закрепился механизм, отдаленно напоминающий наручные электронные часы, которые носил Платина, только экран этих часов был расположен на внутренней стороне запястья.

— Этот прибор показывает время, дату и количество выживших участников. Также он считывает ваш пульс, и когда вы умираете — отправляет информацию организаторам Турнира. А теперь внимание — вам необходимо за следующие тридцать дней добраться до края северной части Ристалища, находящейся сразу под полярной звездой. Кто не учил астрономию, тем хреновее всего придется в ориентации.

Не успела Скарлетт договорить, как шаттл взревел, буквально заложив своим ревом моё восприятие мира посредством звуков, но уже спустя минуту мои пробки в ушах пробил колючий голос соседки.

— Знаешь, где находится полярная звезда?! — Прокричала она прямо мне в ухо.

— Да! — Прокричала в ответ я.

— Смотри! — Указав на мой новообретенный браслет, продолжала кричать Скарлетт, после чего поочередно нажала на нём три кнопки. — Поняла, что это такое?!

— Да! — Положительно закивала головой я, глядя на шатающуюся стрелку компаса. — Спасибо!

— Запомни порядок кнопок — это может спасти твою шкуру! — Прокричала в ответ она, вернув назад таймер с датой, временем и количеством участников.

Когда шаттл прекратил издавать дикий рёв, Скарлетт отстегнулась и, выйдя в центр, начала говорить:

— Через полчаса вас катапультируют над Ристалищем. Прямо сейчас возьмите рюкзаки, лежащие у вас над головой, и хорошенько застегните их ремни вдоль всего вашего туловища, если только не хотите, чтобы вас разорвало в воздухе или расплющило на земле.

После этих слов Скарлетт повернулась ко мне и жестом руки попросила отойти с ней в сторону. Взяв свой рюкзак, я направилась к бритоголовой, параллельно застегивая на себе ремни.

— Естественно ты никогда раньше не прыгала с парашютом, — заключила женщина.

— Нет, — замотала головой я, заметив, что она старается говорить как можно тише, по-видимому, чтобы не привлекать к себе внимание остальных участников.

— Между стропами у кромки купола нашиты карманы, ускоряющие наполнение купола. На полотнище между стропами 27–28, 28–1, 1–2 треугольные отверстия — между стропами 28–1 на кромке клеймо. При выходе воздуха из них создается реактивная сила, перемещающая купол в горизонтальном направлении. Для управления куполом к стропам 28 и 1 вмонтированы капроновые стропы управления, к ним красные клеванты — в простонародье бобышки. Прочность строп управления на разрыв 150 КГС. Ты что-нибудь поняла? — Заглянув мне в глаза, поинтересовалась Скарлетт.

— Вроде бы… Почти… Нет…

— Послушай, давай так… Как только ты окажешься снаружи, досчитай до ста и дерни вот за это вот кольцо. Когда купол над твоей головой раскроется, хватайся за капроновые стропы с красными клевантами и по максимуму натягивай их, отгоняя парашют на север — в этом тебе поможет компас. Старайся ловить ветер… Чем дальше ты приземлишься от противников и чем ближе к северу, тем больше у тебя шансов на выживание. Во время полета попытайся примерно отметить, куда приземляются остальные участники, чтобы не столкнуться с ними лбами, когда окажешься на земле и начнешь своё передвижение. Понятно?

— Понятно, — закивала головой я, испуганно-округленными глазами глядя в глубокие черные глаза Скарлетт. — Почему ты мне помогаешь?

— Я до сих пор жива лишь потому, что однажды помогли мне. Надеюсь, что моя помощь не пройдет даром. Есть еще одна вещь, которую я решила не рассказывать тебе, но сейчас считаю, что ты должна знать, — перейдя на еще больший шепот, произнесла бритоголовая, заставив моё сердце ёкнуть. — Пятнадцать лет назад я тоже попала в Ристалище. Среди участников была девушка по имени Адония. С первого дня пребывания в Руднике Золото, Платина и Франций оберегали её в сто раз сильнее, чем сейчас тебя оберегает один из них. Спустя неделю после того, как я выбралась из Ристалища, я узнала, что она была двоюродной сестрой Золота. Это обсуждал весь Кар-Хар, точнее говоря, обсуждалась её смерть…

— Она не выжила?

— Девушку, которую оберегали, словно драгоценный кристалл самые сильные из Металлов, убили у меня на глазах. Убийцы не видели меня, но я видела их, валяясь в отдаленных кустах на муравейнике, пребывая в полуобморочном состоянии из-за полученных травм и скрипя зубами, чтобы не выдать своего местоположения. Это произошло на четырнадцатом дне проведения турнира. Золото, до этого неоднократно спасавший девушку в Руднике, подошел к ней, после чего сказал, что искал её всё это время. Больше я ничего не расслышала. Они о чем-то говорили, и девушка сильно морщилась, когда рядом с ними возник Платина. Два Металла отошли в сторону, оставив Адонию у скалы, а когда вернулись, Золото сказал, что теперь, когда они нашли её, с ней всё будет в порядке. Девушка заулыбалась, и Золото буквально отлепил её спину от скалы, прижав к своей груди, словно обнимая. Я думала, что он радуется встречи с кузиной, как вдруг Платина, стоявший за спиной Адонии, резко вонзил руку ей под лопатку, почти по локоть войдя в её тело. Я была уверена в том, что он поразил её сердце. Девушка даже не пикнула. Они за полчаса зарыли её тело под скалой и исчезли. Наконец, встав из кустов с муравьями, я отошла в сторону и отключилась из-за потери крови, а когда очнулась, решила, что всё это мне приснилось, но… Земля в том месте, где Металлы зарыли тело девушки, была свежей.

— Золото убил собственную кузину и ему в этом помог Платина?! — Онемевшим языком переворачивала слова во рту я.

— Ты ведь понимаешь, что она была для них куда более ценной, нежели посторонняя девушка пятикровка? Её буквально купали в роскоши, одаривали подарками, кормили вкусной пищей… Адонию, словно растили на убой.

— Но… Зачем им это? — Не могла свести концы с концами я.

— Я многого не знаю о Металлах и их силе, но я прекрасно знаю, что стать их фаворитом — это всё равно, что подписать себе смертный приговор. Я не буду спрашивать тебя о том, договорился ли кто-нибудь из них встретиться с тобой на второй неделе пребывания в Ристалище, просто… Подумай о том, что ты только что узнала.

Глава 36

На тридцатой минуте полета Скарлетт прошлась между участниками с небольшим мешком в руках, приказав каждому вытащить из него по бочонку с цифрой. Мне достался бочонок с номером пятьдесят, после чего мне была выдана наплечная сумка средних размеров, из лошадиной кожи, с нашитой на нее кислотно-желтой цифрой пятьдесят.

— Кому-то повезло с рюкзаком, кому-то нет, — продолжала громко инструктировать нас Скарлетт. — В них вы найдете для себя разные подарки, которые могут помочь вам выжить или которые будут абсолютно бесполезны. Закрепите рюкзаки спереди, застегнув их лямки на спине. Те, кому достались сумки, просто перекиньте лямки через голову и вцепитесь в них руками. Уж постарайтесь не потерять дарёный сыр во время своего приземления.

Спустя пять минут Скарлетт раздала участникам вещи, которые те обменяли на заработанные баллы. Пока Скарлетт помогала мне закреплять винтовку, я оглядывалась по сторонам, желая разведать, кто на что обменял свои баллы. В Руднике Бакчос здорово отличился своим умением метать ножи, поэтому кинжал в его руках не внушал мне спокойствия — стоит стать мишенью этого парня и он, не сходя со своего места, наверняка прикончит меня, всего лишь метнув в мою сторону любую острую штуку. У Чеб была какая-то мазь, у двух тэйсинтаев два одинаковых ножа с глубокими резцами… Кажется, у меня одной получилось выменять огнестрельное оружие, что немного воодушевляло (сам факт того, что меня не подстрелят как зайца, заставлял выдохнуть с облегчением).

Наконец нас попросили сесть на свои места. Убедившись в том, что и сумка, и парашют на мне хорошо закреплены, я поправила висящую на моей груди винтовку, перекинутую через правое плечо, и села обратно в глубокое кресло. В кабине начался обратный отсчет, отчего мои нервы натянулись словно струны, готовые оборваться в любой момент. Десять секунд до начала мясорубки… Девять… Восемь… Семь … Пять… Три… От страха, у меня скрутило живот, и к горлу подступил комок, и я надеялась лишь на то, что это не выныривающее из моего нутра сердце. На третьей секунде потолок над нашими головами внезапно разъехался в разные стороны и, после последней секунды, наши сиденья резко поднялись на три метра вверх, после чего отпружинили нас в небеса.

От шока перед глазами замерцали черные точки, и в ушах разлился медный звон. Из-за резкого порыва ветра, меня отнесло в сторону от шаттла, и моё тело начало кувыркаться в воздухе, пока я тщетно пыталась сделать вдох, чему жестоко мешали сильные порывы ветра. Когда же мне наконец удалось сделать вдох, я вспомнила о том, что необходимо досчитать до ста, прежде чем выдернуть кольцо, и, начав отсчет, принялась шарить по груди, в поисках того самого кольца. Найдя его на двенадцатой секунде, мне стало немногим легче, но я всё еще не понимала, где находится земля, а где небеса. Меня буквально вертело в воздухе, пока я не расправила в стороны руки с ногами. Наконец осознав, что земля находится с левого бока, я перевернулась на живот и продолжила отсчет. Холодный ветер пронимал до костей, безжалостно терзая мои уши с глазами. Из-за нахлынувшего панического состояния, я постоянно сбивалась в отсчете, раз за разом повторяя одну и ту же цифру, а на пятьдесят восьмой секунде моя рука и вовсе дрогнула, преждевременно выдернув кольцо. Над моей головой раньше всех раскрылся белоснежный купол, подвесив моё тело высоко в воздухе. Ветер внезапно прекратился и я, с трудом управляя болтающейся шеей, то и дело норовящей запрокинуться на спину или за плечо, начала смотреть вниз, на падающие тела остальных участников. Вспомнив об управлении парашютом, я схватилась за нужные стропы и, посмотрев на компас, натянула на себя левую часть купола.

Наконец совладав с управлением, я снова посмотрела вниз, продолжая оттягивать левосторонние стропы. Остальные участники по очереди начали открывать свои белоснежные купола, но, по-видимому, никто из них не пытался изменить направление своего парашюта, как это делала я.

Хотя полет не длился дольше десяти минут, он казался бесконечным. От страха перед происходящим у меня явно сбился ритм, и немного кружилась голова. Мы падали в сердце густого леса и так как я раньше всех открыла свой парашют, я приземлялась самой последней, прекрасно видя кого из участников и куда занесло. Благодаря кое-какому управлению куполом, от восьми ближайших соперников я была приблизительно в пятистах метрах на север, так что у меня была неплохая фора. Многие из приземляющихся цеплялись за самые макушки высоких деревьев, я же повисла в трех метрах над землей, на размашистой ветке дряхлой сосны. Уже спустя несколько секунд после приземления я поняла, что нахожусь в незавидном положении, когда ветка начала трещать под моим весом, а я всё никак не могла придумать, как безопасно спуститься вниз. Впрочем, долго думать мне не пришлось. Последний раз хрустнув, ветка резко обломилась, но только наполовину — дерево буквально прихлопнуло меня своей огромной ручищей к своему стволу. Не успев опомниться, я поняла, что постепенно сползаю вниз, что было связано с разорвавшейся лямкой парашюта у меня на груди. Я попыталась ухватиться за ветку левой рукой, но моя возня лишь сильнее повлияла на исход событий. Стремительно сорвавшись вниз, я упала на левую часть спины. Из-за силы удара, из моих легких вырвался гулкий поток воздуха, но, благодаря плотному слою опавших сосновых иголок, удар оказался куда более мягким, чем я ожидала. Открыв глаза, я поняла, что внизу, на земле между деревьями, куда более темнее, чем в небесах, обтянутых серо-молочными тучами. Пасмурная погода нагнетала обстановку даже больше, чем это могло бы самостоятельно сделать моё воспаленное подсознание.

Около десяти секунд я лежала в распластанном состоянии, боясь пошевелиться и узнать, что я себе что-то там сломала, но осознание того, что я теряю драгоценное время, заставило меня, наконец дернуться. Первым делом я проверила целостность своих костей, покрутив головой, после чего встала на ноги и попрыгала на месте, тряся руками. Убедившись в том, что с костями у меня всё в полном порядке, следующим делом я проверила целостность винтовки и, перекинув сумку через плечо, посмотрела на компас. С учетом того, что ближайшие ко мне участники приземлились на пять минут раньше меня, всего лишь в пятистах метрах к югу, мне следовало поторопиться — мои противники вполне могли уже направляться в мою сторону и быть неподалеку, ведь я стояла на их пути по маршруту на север.

Чтобы наверняка не ошибиться, я повторно сверилась с компасом, после чего побежала трусцой в нужном направлении, как вдруг где-то в трехстах метрах позади меня раздался душераздирающий мужской вопль. Буквально врезавшись ногами в опавшую листву, я остановилась и, в исступлении, замерла, пытаясь расслышать еще хоть что-нибудь. Долго ждать не пришлось — вопль повторился, но на сей раз кричал другой человек. От ужаса, накатившего на меня ударной волной, я рванула вперед со своего места с такой силой, что листья под моими ногами вздымались прежде, чем я успевала их касаться. Еще никогда в жизни я так быстро не бегала. Казалось, будто за мной гонится армия тэйсинтаев, вооруженных до зубов колюще-режущим оружием.

Когда примерно спустя десять минут я выдохлась и споткнулась о торчащий из-под земли корень, из-за чего с шумом завалилась в опавшую листву, я, наконец, осознала, что мной движет паника, и вспомнила, что она никогда ни к чему хорошему конкретно меня еще не приводила. Поднявшись на четвереньки и облокотившись о широкий ствол неизвестного мне дерева, я начала оглядываться по сторонам и пытаться расслышать хоть что-то кроме собственного рваного дыхания. К моему облегчению, где-то совсем рядом стучал дятел и лились трели неизвестных мне птиц, что могло означать, что опасности поблизости нет. По крайней мере очевидной.

Посмотрев на винтовку, я, наконец проверила наличие в ней патронов, после чего с облегчением выдохнула, остановив свой взгляд на кислотно-желтых цифрах, прикрепленных к моей темно-коричневой сумке. Сумка была легкой, но я всё же надеялась на то, что в ней найдется хоть что-нибудь полезное.

Вывернув сумку наизнанку, я начала разглядывать ей содержимое. Первое, что бросилось мне в глаза — это двусторонний клинок, одна сторона которого была наделена глубокими резцами. Этой находке я была сильно удивлена, так как не ожидала увидеть столь ценный трофей в своем распоряжении. Вторым, что меня заинтересовало, стал широкий стальной термос, наполовину заполненный водой. Сделав пару глотков, я закрутила ценную находку и засунула её обратно в сумку. Пока я была в подвешенном состоянии в небе над тайгой, я попыталась изучить местность и найти источник воды — какую-нибудь речушку или озерцо, но ничего подобного так и не обнаружила, так что запас воды уже сейчас начинал меня по-настоящему волновать. Следующим, что лежало у меня в сумке, стал прозрачный коробок с закручивающейся крышкой, наполненный разноцветным порошком неизвестного происхождения, который оказался банальными специями. Из бесполезного, кроме специй, еще были вязаные из серой шерсти варежки, камуфляжная сетка с непонятными по краям ремнями и моток толстой лески. Естественно я решила приберечь даже бесполезные вещи. Засунув всё это дело обратно в сумку, я взяла клинок и начала отрезать кислотного цвета цифры, которые на этой сумке идеального цвета были словно бельмом на глазу. Одному пятикровке вообще достался белоснежный рюкзак — вот кому не повезло, так не повезло. Мало было того, что он всего лишь пятикровка, который, в отличие от подготовленных и крепких тэйсинтаев, еле как нож в руках держал, так бедняге еще и рюкзак в виде мишени достался.

Затаив дыхание, я начала прислушиваться к природе. Вспоминая последние минуты своей беготни, я поняла, что вела себя безрассудно, словно слон, крушащий всё на своем пути. Даже если мне и удалось немного оторваться от других участников, это еще совсем не значило, что моё присутствие в этом месте осталось незамеченным.

Внезапно появившийся поток ветра растрепал мои идеально уложенные локоны, и я сделала вдох полной грудью. Только сейчас я вспомнила о том, что ровно месяц не была на свежем воздухе. Однако, из-за внезапно упавшего на меня ореха, долго размышлять на эту тему у меня не получилось. Подняв голову вверх, я увидела хвост белки и ухмыльнулась тому, что в лесу будет чем поживиться. Положив орех «удачи» в карман сбоку от правого колена, я застыла, осознав свою глупость — на мне был камуфляжный комбинезон-хамелеон, а я до сих пор этим не воспользовалась, оставаясь в черно-синем цвете! Быстро нажав на вшитую во внутреннюю часть капюшона кнопку, расположенную справа, я посмотрела на ногу и округлила глаза, наблюдая за тем, как она мгновенно слилась со странной травой сизого цвета. Откинув волосы за плечи, я накинула на голову широкий капюшон и пожалела о том, что сумка и черные полусапоги не обладают камуфляжной способностью. Встав на ноги, я осмотрела себя еще раз и убедилась в том, что костюм может принимать несколько цветов одновременно (туловище было одного цвета со стволом дерева, а ноги буквально сливались с травой). Чудо-комбинезон был словно прозрачным зеркалом окружающей меня среды.

Повертев в руках клинок с мыслью о засечках для Платины, я задумалась о словах Скарлетт и, помешкав несколько секунд, спрятала холодное оружие в сумку, перекинутую через правое плечо. Уж лучше бы мне достался рюкзак — с ним бы куда легче было бегать, чем с бьющейся о бедро сумкой. Хотя у нее был один плюс — она обладала отличной липучкой, которая железобетонно крепила её лямку к моему плечу, так что я могла не переживать о том, что она спадет, если мне вдруг придется резко сорваться на бег. Повесив винтовку на левое плечо, чтобы хоть как-то распределить вес, я, перейдя на быструю трусцу, двинулась вперед, стараясь как можно тише хрустеть сухими ветками, то и дело оказывающимися прямо под моими ногами.

Глава 37

Я бежала весь день, лишь изредка переходя на быстрый шаг. К вечеру мои ноги заплетались, словно были и не ногами вовсе, а искусственными протезами, но я продолжала шагать, пока не поняла, что моё внимание притупилось и стало рассеиваться. В какой-то момент я перестала обращать внимание на местность, прислушиваться к птицам и заботиться о тишине своего шага, а когда я это заметила, сумерки уже успели обступить меня со всех сторон. Вспомнив уроки с Платиной о том, что ночь — самое опасное время суток для встречи с дикими животными, которыми буквально кишит этот лес, я начала подыскивать себе уютное дерево, но, из-за сильного страха перед внезапно наступившей темнотой, в итоге остановилась на ближайшем клёне. Его раскидистые ветви и широкая крона могли идеально скрыть меня от посторонних глаз, так что, недолго думая, я начала взбираться вверх. Лазать по деревьям у меня хреново получалось лет до четырнадцати, пока однажды за мной не погналась стая из трех диких собак, чудом загнавшая меня на самую верхушку старой осины, с которой Эльфрик, впоследствии, снимал меня битый час.

Усевшись на широкой ветке клёна, я посмотрела на часы — было начало девятого. Солнце уже успело закатиться за горизонт, что для этой поры года было слишком странным. Из этого я сделала вывод, что, возможно, нас закинули на другой конец континента. Еще раз перепроверив время, чтобы убедиться в том, что я не ошибаюсь, я посмотрела вниз и поняла, что ночь будет долгой. Хотя ветка, на которой я сидела, и была достаточно удобной, я всё равно не имела возможности выспаться в подобном положении. Положив перед собой сумку, я еще раз осмотрела её содержимое, чтобы убедиться в том, что ничего не упустила. Покопавшись в ней вдоволь, я сделала три глотка из термоса и поняла, что хотя и преодолела огромный для себя километраж, предположительно оставив всех своих противников далеко позади (а если они до сих пор не разобрались с устройством компаса, тогда я и вовсе отлично оторвалась), я совершенно упустила три самых важных для своего выживания момента, о которых так часто говорил мне Платина, готовя меня к Ристалищу: вода, еда и ночевка. Сегодня я не позаботилась о трех этих пунктах, и теперь мой живот урчал куда страшнее любого дикого зверя, мой язык высох от жажды, которую я не могла утолить из-за слишком малого запаса жидкости в термосе, и я не могла рассчитывать на спокойную ночь. Если я позволю себе заснуть на дереве — рискую упасть вниз и сломать себе, если не шею, тогда ногу или руку, что автоматически будет приравниваться к медленной и мучительной смерти.

Найдя идеальный баланс на ветке, я скрестила руки на груди и закрыла глаза, приспустив широкий капюшон на глаза. Комбинезон действительно регулировал температуру моего тела — по крайней мере, я ни разу за день не задумалась о том, что мне холодно или жарко, не смотря на то, что пребывала в постоянном движении. В нем было только одно весомое неудобство — для того, чтобы сходить туалет, мне приходилось расстегивать молнию до пупка и спускать комбинезон до колен, после чего натягивать его заново. В этой ситуации радовали только две вещи: то, что на мне было нижнее нано-белье, заботящееся о микрофлоре интимных мест (выражаясь словами Каллиопы — я могла стирать трусы один раз в неделю) и то, что комбинезон натягивался без особых усилий.

Не знаю как скоро, но под напором тяжести минувшего дня я сдалась и начала дремать. Проснулась же я от дикого мужского крика, раздавшегося почти в километре от тех мест, которые я миновала. С ужасом дернувшись, я наверняка бы сорвалась вниз, если бы вовремя не выровняла равновесие, схватившись правой рукой за ствол дерева. Моя сумка всё еще лежала на ветке передо мной, и я инстинктивно прижала её к груди. Начав растерянно оглядываться по сторонам, я совершенно ничего не смогла рассмотреть. Вокруг было настолько темно, что казалось, будто ночь обволокла меня с ног до головы. Поднеся часы к лицу, я нажала на кнопку, отвечающую за тусклую подсветку, и узнала, что уже глубоко за полночь. В этот момент, всего в ста метрах от моего дерева, послышалась странная возня, и я замерла, попытавшись прислушаться к происходящему. Судя по всему, это было некрупное животное, которое быстро утихло.

Я пыталась не думать о том, что происходило с людьми, которые кричали столь дикими воплями (за прошедшие сутки это был второй случай), но мысли сами лезли в голову. Вспомнив об участниках, я снова включила тусклую подсветку на часах и замерла — число из розовых цифр осталось неизменным, что означало, что все девушки всё еще живы, однако число синего цвета, обозначающее количество парней, резко уменьшилось на восемнадцать пунктов. Пока я бежала по лесу, не встретившись ни с одной опасностью, за моей спиной умерло восемнадцать человек! Как это произошло и что явилось тому причиной — это вопросы, которые наверняка имеют ужасающие ответы.

«Шарлотта, Пилар и Чеб всё еще были живы», — почему-то крутилось у меня в голове, словно статистика женских смертей влияла на мои шансы на выживание.

Ночью температура воздуха заметно упала и, хотя мой комбинезон более-менее справлялся со своей задачей регулировки температуры моего тела, тогда мои лодыжки, лицо и оголенные пальцы сильно нуждались в подогреве. Застегнув широкий капюшон до середины, чтобы спрятать нос, но оставить глаза открытыми, я снова скрестила руки на груди, пообещав себе быть более терпеливой и не поддаться сну второй раз за ночь. В итоге, в глубокий сон я не провалилась, но не из-за стойкости своей силы воли, а из-за низкой температуры воздуха, продолжающей стремительное падение. Для летней ночи подобная температура была аномальной, но я заранее была проинструктирована о подобном, так что сильно не удивлялась.

К пяти утра мои ноги настолько затекли, что казалось, будто они окаменели, а тело, всё это время не преходящее даже в малейшее движение, замерзло, не смотря то, что я была облачена в супер-комбинезон. Не выдержав больше мук, я слезла с дерева, как только на небе появилась розовая полоса рассвета. Спрыгнув на землю, я согнулась, пытаясь переждать боль между ногами, появившуюся от неудобного сидения на ветке. Моё тело не просто затекло — оно задеревенело.

Стоя в полусогнутом состоянии, я начала прислушиваться к природе. Предрассветная тишина могла бы успокаивать, если бы так не нагнетала.

Наконец разогнувшись, я посмотрела на часы — количество выживших участников не изменилось. Переведя часы в режим компаса, я сверила его со мхом, чтобы убедиться в исправности аппарата, после чего тихим шагом направилась на север. Если верить словам Платины — до цели я смогу добраться примерно за три недели, если буду ежедневно уделять на преодоление пути размеренным шагом по десять часов в сутки (для Металлического турнира это был стандартный расчет).

В желудке снова заурчало, и я вдруг поняла, что с момента пребывания в Ристалище я только и делаю, что ошибаюсь: сначала бегу по лесу словно лошадь, совершенно не заботясь о тишине своего передвижения, затем забываю включить камуфляж комбинезона, которым наверняка из всех участников обладаю только я, после игнорирую поиск ночлега и организацию питания. У меня ведь есть леска и навык установления силков, приобретенный от Эльфрика! Так чем же я думала, когда забиралась на дерево?! Я запросто могла установить пару ловушек — форменная идиотка!

Достав из кармана орех, которым вчера наградила меня белка, я расколола его при помощи клинка и проглотила, но от этого желудок стал урчать еще сильнее. В лесу, хотя и рассветало, обтягивая деревья серой дымкой, всё еще было достаточно темно, и утренняя прохлада проникала даже через плотную ткань комбинезона.

Я прошла около километра, когда явно услышала тройной всплеск воды откуда-то справа. Направившись к звукам, примерно через двадцать метров я оказалась напротив большой лужи. Не подходя к ней, я наблюдала за тем, как стадо молодых оленей из девяти особей мутит воду, в которой я так сильно нуждалась. Несколько первых секунд я даже предполагала возможность пополнить запасы жидкости здесь, но когда молодой самец начал мочиться прямо в воду, моя и без того смутная надежда растаяла, и я уже хотела уходить, как вдруг мой мозг неожиданно начал работать на меня. Вода была не проточной и, судя по сухости почвы в лесу, дождей здесь давно не было, что означало, что вода откуда-то натекла, и где-то неподалеку должен был находиться источник.

Резко выбежав из кустов, тем самым распугав животных, я начала осматривать берега. С противоположной стороны лужи я уткнулась в груду огромных булыжников, переходящих в каменный пригорок. Между булыжниками струился миниатюрный ручеек, из которого и образовывалась лужа, но он был настолько тонким, что быстро наполнить свой термос мне явно не светило. Вода стекала тонкой стенкой прямо в землю, так что подставить под нее сосуд было нереально.

Оторвав мелкий лист лопуха, и приложив его к камню, я направила небольшую струйку в термос и замерла, прислушиваясь к звукам леса. Природа начинала просыпаться, но делала это слишком медленно. Когда мой слух уловил первый отчетливый свист певчей птицы, мой термос был наполнен уже больше чем наполовину. Расчистив мох у основания струи, я сделала поток немногим быстрее, однако мне пришлось простоять на колене еще десять минут, прежде чем термос заполнился под завязку. Сделав несколько глотков, я снова прислонила лопух к камню и простояла еще около десяти минут, прежде чем дело было сделано. Всё это время я с опаской оглядывалась по сторонам, прислушиваясь к посторонним звукам. У источника воды всегда собираются животные и, зачастую, не только ради утоления жажды. Крупные охотники всегда поджидают дичь у водоемов. Впрочем, найденный мной источник воды был не таким уж и значительным, чтобы привлекать внимание всего лесного сообщества, но всё же…

Я уже закручивала крышку термоса, когда мой взгляд упал на поваленное дерево, спрятавшееся сразу за огромными валунами и практически сгнившее насквозь. Моё внимание привлекло нечто серебристо-белое, облепившее его со всех сторон. Это были вёшенки — я была уверена в этом, как и в том, что их сезон должен был наступить минимум через месяц. Нагнувшись к дереву и изучив грибы, я с радостью обнаружила, что это и вправду те самые вешенки, которые мы с Эльфриком так сильно любили собирать по осени. Грибы, которые я нашла, были еще молодыми, и их было не больше двух десятков, но этого было вполне достаточно, чтобы утолить урчание в моём желудке — вёшенки были теми самыми редкими грибами, которые можно было есть сырыми. Быстро срезав грибы клинком и осмотрев ближайшую территорию, в тщетной надежде найти еще что-нибудь съедобное, я отправилась дальше на север, подозревая, что действительно могла привлечь к себе внимание какого-нибудь плотоядного животного.

С перееданием сырых грибов шутить было нельзя, поэтому я отсчитала лишь десять небольших штучек, оставив остальные в сумке, и, направляясь размашистым шагом вперед, по очереди закидывала в рот мелкие грибы, параллельно очищая черствые ножки от лесной грязи. Голод усиливался, и руки сами тянулись к сумке с грибами, но всякий раз я одергивала себя, заставляя свою жажду потерпеть хотя бы до полного восхода солнца. Хотя я и передвигалась с достаточно большой скоростью, явно идя на опережение, всё равно далеко мне не светило уйти, если только я вовремя не позабочусь о своем питании. Сосредоточившись на поиске чего-нибудь съедобного, в течение следующих двух часов я думала, что мне катастрофически не везет в этом плане, как вдруг наткнулась на небольшое дерево, увешанное странными, зеленовато-желтыми плодами. Трижды обходя его по кругу, я сосредоточенно хмурила лоб, пытаясь вспомнить из уроков с Платиной, что же это такое. Я была уверена в том, что около недели назад, во время пролистывания энциклопедии растений Ристалища, я наткнулась на иллюстрацию с этим деревом. В голове крутилась только бесполезная информация о том, что незрелые плоды этого дерева содержат в себе липкий млечный сок под названием латекс, а вот вспомнить, зачем этот сок нужен и можно ли это есть, я никак не могла. Дотронувшись до ближайшего к себе плода, я вдруг вспомнила слова Платины: «…Это не так уж и сложно запомнить, просто не забывай о хлебе…». Точно! Это было хлебное дерево, и его плоды наверняка были съедобны. В конце концов, несъедобные фрукты хлебушком не назовут…

Отрезав клинком самый крупный плод, я разрезала его и, с опаской, попробовала. Вкус оказался необычным, но вполне съедобным. Судя по всему, он еще не до конца созрел, однако я уже вспомнила, что его можно употреблять в пищу даже недозревшими.

В итоге, стоя под чудо-деревом, я съела три плода, после чего сорвала еще три, чтобы взять с собой, вот только в сумку, через силу, вместилось всего два. Подумав о том, что подобная удача на моем пути может больше не случиться, я пожалела выбрасывать не поместившийся в сумку фрукт и понесла его в руках. Скоро почувствовав неудобство от лишней ноши, я, не останавливаясь и не сбавляя шага, съела плод одним махом, хотя и начинала ощущать переедание.

Всё, что я знала о Ристалище — это то, что здесь на каждом углу таится мой конец. Так что я прекрасно осознавала, что до сих пор мне сильно везет и что в своё время мне наверняка придется отплатить за подобное везение, поэтому я не собиралась расслабляться, хотя набитое брюхо всё же притупляло моё внимание и поднимало настроение. Я даже начала улыбаться, когда увидела первые лучи солнца, проникающие сквозь густые кроны деревьев и скользящие по их шершавым стволам. Воздух пах прохладой и вереском, и где-то высоко в ветвях птицы уже начинали свои утренние трели. И всё было бы прекрасно, если бы я не ожидала за каждым кустом дикого зверя, и не слышала несуществующее эхо шагов тэйсинтаев за своей спиной. Главная ошибка в подобном месте — это ослабить бдительность — и я не собиралась совершать её уже во второй день своего пребывания в Ристалище.

Глава 38

К обеду я добралась до части леса, в которой деревья росли слишком редко, освобождая место для густой поросли, длинной до колен. До сих пор я не встретилась ни с единым участником, «забытым» или хищником, так что я могла либо считать себя удачливой, либо считать эту часть леса относительно безопасной, что было бы глупым, с учетом того, что за прошедшие сутки восемнадцать участников погибло, в буквальном смысле, за моей спиной. Я регулярно останавливала свой взгляд на часах, перепроверяя информацию о действующем количестве участников, но число оставалось неизменным.

Солнце стояло высоко и так сильно пекло, что меня едва спасал мой регулирующий температуру комбинезон. Пить хотелось куда сильнее, нежели вчера, но я изо всех сил пыталась держать себя в руках, чтобы не тянуться к желанному термосу, сладко булькающему у меня в рюкзаке.

Устоявшаяся безопасность притупила мою бдительность, поэтому я слишком поздно заметила, что природа вокруг меня замолчала. Остановившись, я поняла, что ни единая птица не дает о себе знать. Замерев, я начала прислушиваться, после чего услышала очень глухой, постепенно нарастающий гром. Могло показаться, будто приближается буря, но на небе не было ни единого облака, что заставило моё нутро съежится. Увидев в двухстах метрах от себя широкий дуб, который сильно выделялся на фоне редкого и мелкого молодняка из берез, сосен и осин, я направилась к нему. Не знаю почему, но подсознание подгоняло меня и, в конце концов я сорвалась на бег, словно ощущая присутствие притаившегося зверя. Когда же я, наконец добежала до дерева, я нервно сглотнула, отчетливо почувствовав дрожание земли под ногами. Гром усиливался, и я в очередной раз огляделась. Ничего, кроме сотрясания земли, грома и умолкших птиц. Моё шестое чувство кричало о неладном.

Без проблем взобраться на дуб мне позволили его достаточно раскидистые ветки. Повиснув на самой нижней из них, я потянулась вверх и, залез на нее, без особого труда ползком добралась до её основания. Прямо над моей головой находилась отличная ветка, сплетенная с другой, еще более широкой. Более отличного места для перекура найти было нельзя, но оно могло спасти только от тех диких животных, которые не умели лазать по деревьям. Любой представитель кошачьих или человек мог добраться до моего убежища за считанные минуты, но внутреннее чутье мне подсказывало, что сейчас здесь я буду в безопасности.

Как только я залезла наверх и, не снимая с плеча, установила перед собой сумку, я начала вглядываться вдаль и рассматривать небо, пытаясь найти причину странного грома с сопровождающим его, нарастающим землетрясением. Гул становился всё сильнее и отчетливее, как вдруг, примерно в тысячи метрах, в направлении, которое я только что успешно миновала, горизонт леса почернел.

Прислонив руку ко лбу, я начала вглядываться вдаль, пыталась понять, что же это такое, но долго размышлять на эту тему мне не пришлось — прямо на меня двигалось бескрайнее стадо быков. Оно было настолько огромным, что казалось разлившейся волной, покрывающей всё видимое земное пространство. Эти быки отдаленно напоминали бизонов, только в два раза превышали их размеры и обладали большими, кривыми рогами, вздернутыми вверх. На своем пути они буквально сносили мелкие деревья, ломая их напополам, так что единственным спасением от столкновения с ними могло служить высокое и крепкое дерево с сильным стволом. Наблюдая за тем, как тонкие деревья гнутся и трещат под копытами приближающихся животных, моё сердце испуганно дрожало. Теоретически, я спряталась в самом лучшем месте, которое только можно было найти в округе, но практически я не была уверена в том, что дерево устоит, если каждый второй бык врежется в него своей многотонной тушей.

Стадо стремительно двигалось прямо на меня, буквально снося на своём пути всю мелкую поросль, что объясняло, почему вокруг был столь мелкий лес — его попросту вытаптывали. На момент, когда быки сравнялись с моим деревом, земля подо мной буквально звенела, заставляя меня всем телом содрогаться в унисон с дубом, из-под ветвей которого стали разлетаться мелкие птицы. Из-за сильной тряски, я легла на ветку животом и обняла её, всерьез опасаясь сорваться вниз и оказаться под копытами многотонной армии. Стадо насчитывало не менее тысячи особей, проносящихся подо мной на устрашающей скорости. Глядя вниз, на массивные спины и крученые рога неизвестных мне животных, я затаила дыхание от страха перед их величием. Дрожь моего тела слилась с дрожью дерева, когда стадо вдруг внезапно начало замедлять свой ход, что для меня было весьма угрожающим признаком. В итоге быки постепенно остановились, буквально окружив моё дерево со всех сторон, и конца этому «морю» животных не было. Замерев, я начала наблюдать за ними, всем нутром боясь сделать лишнее движение. Судя по всему, они решили сделать привал, тем самым захлопнув меня в живую ловушку из собственных тел.

Спустя полчаса, когда животные лениво начали щипать подсохшую траву под дубом, я поняла и окончательно приняла тот факт, что застряла на этом дереве надолго. Расслабившись, я отцепилась от ветки, чтобы поменять положение своей посадки, и прогнулась, облокотившись о массивный ствол дерева. Птицы всё еще не пели, но теперь это меня не волновало. Неожиданный привал быков словно разрешал мне сделать вынужденный перекур и, решив почерпнуть из столь неожиданного поворота событий максимум пользы, я постаралась максимально расслабиться. Достав из рюкзака одну вешенку и отрезав половину хлебного плода, я, съев всё это, сделала ровно пять глотков воды.

Прошло три часа, но животные всё еще не собирались уходить. Мои пятая точка и спина начинали затекать из-за долгого сидения, и я в очередной раз посмотрела на часы. Я начала свой путь в четыре утра и закончила в два часа, итого — десять часов беспрерывной ходьбы. Я определенно шла на опережение и могла бы идти и дальше, если бы не эти дурацкие быки.

Пока я размышляла о своём графике, моё внимание внезапно привлекло шевеление на соседней ветке — это была некрупная белка. Я начала за ней наблюдать и, в итоге, выследила, где именно находится её дупло. Конечно, я не надеялась поймать её вручную (тем более дупло было на невыгодной для моей массы тела высоте), поэтому я сразу начала копошиться в сумке. Найдя на самом дне моток широкой лески, я принялась сооружать силки. Петлевым ловушкам Эльфрик научил меня года три назад, когда хвастался белками, тряся ими перед моим носом. Ловушки на костлявых белок меня не так интересовали, как ловушки на тучных кроликов, но мне всё равно пришлось выучить их сооружение, так как Эльфрик не слезал с моей душонки, пока я не прошла «экзамен по ловле дюжины белок».

Имеющаяся у меня леска по прочности походила на тонкую проволоку, так что изготовить из нее тройку петель не представило для меня особого труда. Сложнее было дотянуться до нужной ветки и, балансируя, установить петли одну за другой. На установку каждой петли у меня ушло примерно по десять минут, если не больше. Раскрасневшись и запыхавшись, я вернулась на своё место и начала наблюдать за быками, лениво переживающими прелую траву. Они точно не собирались уходить, да и меня слишком сильно заинтересовала белка, так что я была не против проторчать здесь еще пару часов.

Спустя полчаса беспрерывного наблюдения за вялыми быками, я легла животом на широченную ветку и начала дремать. Через несколько часов, когда сумерки уже начинали сгущаться, мою дрему развеяла сильная встряска, из-за которой я едва не свалилась с ветки. Толчок раздался повторно, заставив меня еще сильнее обхватить ветку, на которой я лежала. С ужасом замотав головой, я начала искать причину своего беспокойства. Лишь когда дерево подо мной содрогнулось в третий раз, я увидела справа от него огромного быка, с разгона врезающегося в ствол дуба своим широким лбом. Левый рог громилы был сломан напополам, но это не мешало ему не переживать о своем последнем оставшемся роге. Он вовсю врезался в ствол моего дуба и наверняка повалил бы его с полутысячной попытки, если бы его внимание не отвлек другой самец, который был всего на пару десятков кило меньше своего противника. Когда быки начали бодаться, остальное стадо заметно заволновалось. От стука лбов гигантов по лесу перекатывался гулкий треск, и испуганные годовалые телята начинали драть глотки, чем изрядно беспокоили более крупных особей. В сумерках подобная возня выглядела ужасающей и наверняка бы закончилась давкой, если бы более крупный самец не врезался в бок одному из быков, после чего разразившаяся схватка внезапно прекратилась. Стараясь осознать, что это всё мне не приснилось, я перегнулась через ствол дерева, чтобы проверить свои силки, но они были пусты. Часы показывали половину восьмого, и количество участников до сих пор не изменилось. Зевнув, я поняла, что больше чем есть, я хочу только нормально выспаться. Из-за предыдущей беспокойной ночи и огромных марш бросков, которые я проделала за последние двое суток, дрёма не то что не помогла мне восстановиться, но еще больше склоняла моё сонливое подсознание к крепкому сну.

Доев половину хлебного плода, я решила пересмотреть свои запасы. Камуфляжная сетка, казавшаяся самой бесполезной вещью в сумке, так как на мне был куда более камуфляжный комбинезон, не давала мне покоя. Еще раз осмотрев тянущиеся ремни, прикрепленные к краям сетки, я начала разматывать её, как вдруг из нее выпал белоснежный ярлык в виде трехлистной книжечки. Листы мини-книги были так плотно склеены, что мне пришлось смочить пальцы слюной, чтобы разлепить их. Это была инструкция по использованию камуфляжного сетчатого гамака. Если бы я удосужилась разобраться со значением этой вещи раньше, я бы не ходила по тайге в полусонном состоянии и не мучала бы сейчас свою пятую точку!

Правда, всё оказалось не так просто. Мне пришлось потратить больше часа, прежде чем мне, наконец удалось разобраться с тем, как именно растянуть эту штуку между двумя ветками и напрочно закрепить её, а когда я достигла успеха, моё шестое чувство отказалось пускать меня на подозрительную конструкцию. Висеть в пяти метрах над землей, над острыми рогами и тяжелыми копытами быков, было стремно, особенно с учетом того, что эту конструкцию соорудила я. В итоге я еще полчаса перепроверяла все крепления, пока, наконец, не убедилась в том, что лучше я точно не сделаю. Медленно заполз на пугающе покачивающийся гамак, я пролежала лицом вниз около получаса, инстинктивно вцепившись пальцами в сетку, на случай, если вдруг это «чудо» лопнет. Наконец убедившись в том, что сетка достаточно прочна, я медленно перевернулась на спину, после чего обняла свою сумку и, глубоко выдохнув, посмотрела на небо. Сумерки уже успели сильно сгуститься и на небе начали высыпать многочисленные звезды, сияющие безумными цветами. Если днем я была не рада соседству со столь пугающими существами, то сейчас радовалась этому, словно ребенок. Ни один хищник или человек в здравом уме не сунется в центр стада многотонных титанов, так что впервые за долгое время я могла позволить себе расслабиться по-настоящему.

Посмотрев на часы и убедившись в том, что количество участников всё еще не изменилось, я тяжело выдохнула и огляделась по сторонам. Редкий лес начал заполняться таинственными, мигающими светлячками, гипнотизирующе поднимающимися от земли. Зрелище было завораживающим.

Наблюдая за светлячком, пролетевшим над моей головой вверх к кроне дуба, я начала зевать и, поняв, что снова засыпаю, перепроверила края гамака. Убедившись в том, что края достаточно изогнуты вверх, и задобрив свои страхи тем, что во сне я не ворочаюсь, я еще несколько минут наблюдала за светящимися жучками-фонариками, после чего закрыла глаза, позволив сну накрыть меня с головой.

В отличие от прошлой ночи, эта была очень теплой, так что застегивать капюшон до середины лица и прятать руки под мышками мне не пришлось.

Глава 39

— Эльфрик! — Испуганным шепотом произнесла я, резко распахнув глаза. Мне снился Кантон-А, улыбающаяся Дельфина и Эльфрик с венком на голове из ярко-синих васильков, которые так шли к его глазам. Он улыбался, но из-под венка, по его правому виску, струилась широкая лента бордовой крови, на которую он не обращал никакого внимания.

Увидев перед собой темно-зеленую крону дерева, над которым медленно проплывала луна, я осознала, что это был всего лишь странный сон. Спустя секунду после моего пробуждения, я почувствовала, что дерево подо мной незначительно трясётся. Перетянув сумку, которую я всё еще обнимала, с груди на живот, я посмотрела вниз, повернув голову вправо. Быки пришли в движение, направившись на запад.

Слегка приподнявшись, я медленно переползла на широкую ветку и, почувствовав под собой твердую опору, наконец, спокойно потянулась и зевнула. Часы показывали четыре утра, но еще они показали изменившуюся статистику — минус четыре участника мужского пола. Растаявшая цифра помогла мне быстрее вернуться к реальности.

Скрутить гамак у меня удалось в два раза быстрее, нежели разложить его. Упаковавшись, я решила позавтракать на ходу и уже хотела слезать с дерева, когда вспомнила о своих силках. Я не надеялась на то, что они принесут мне победу, и уже была настроена скрутить пустующую леску, как вдруг увидела в петле устало барахтающуюся белку. Резким броском я схватила грызуна за голову и скрутила ему шею прежде, чем он успела отреагировать на произошедшее. Аккуратно снимая силки и радуясь своему успеху, я думала о том, что пока в Ристалище не так уж и плохо, как могло было быть. Но ведь остальные участники отчего-то умирали… Это напрягало.

Спрыгнув с нижней ветки на землю, я сверила компас с полярной звездой, еще не успевшей раствориться в утренних сумерках, и продолжила свой путь по направлению на север. К утру немного похолодало, однако у меня мерзли только кончики оголенных пальцев, которые нервно шарили по сумке в поисках оставшихся вешенок.

И всё-таки, Ристалище отличалось от обычного леса. За двое суток я увидела с десяток неизвестных мне певчих птиц, странного жука с пятью рогами, которые превышали размеры его крохотной головы вдвое, и с два десятка неизвестной мне растительности, включая три вида новых для меня деревьев с замысловатой листвой.

С каждым преодолимым мной сотым метром, моя жажда заметно возрастала, так что к восходу солнца у меня осталось всего пол термоса воды. После же того, как я съела последний хлебный плод, из запасов пищи у меня уцелела всего одна белка, которую еще необходимо было освежевать и приготовить, что без наличия огня сделать было невозможно — еще один вопрос, который мне предстояло решить в ближайшие сутки.

Около восьми часов я вошла в более густую часть леса, поэтому, когда с моим появлением птицы резко замолчали, я не обратила на это никакого внимания, посчитав, что они отреагировали на моё присутствие. Достав из сумки термос и остановившись, чтобы сделать глоток, я вдруг услышала внезапный шорох всего в паре шагов за моей спиной и резко упала вправо, позволяя чему-то очень крупному пролететь всего лишь в нескольких сантиметрах от моего левого плеча. Это был огромный серебристый кот с черными пятнами на шкуре, минимум в тридцать кило и, к моему несчастью, он был представителем семейства саблезубых, которые водились только в Ристалище. Своё название это семейство кошачьих получило из-за двух внушительных клыков, торчащих из верхней челюсти. Один укус такой челюстью в мгновение ока может лишить головы.

Резко развернувшись, животное молниеносным рывком кинулось в мою сторону. Еще никогда в жизни я столь остро не ощущала себя жертвой. Зверь выпустил острые когти и, спустя секунду, наверняка бы вонзил их в меня, если бы я резко не впечаталась в его морду каблуком своего правого ботинка. Кот лишь слегка изменил свою траекторию и непременно закончил бы начатое, если бы земля подо мной резко не оборвалась, и я не полетела вниз. Я не до конца понимала, что именно происходит, заботясь лишь о том, чтобы не потерять винтовку и термос, которые судорожно сжимала в руках. Мир передо мной кружился, словно в калейдоскопе, и я отчетливо чувствовала каждую ветку, впивающуюся в моё тело. Я катилась кубарем не меньше минуты, прежде чем в последний раз перекатилась на живот и застыла. Я всё еще находилась в сознании, но определенно в помутненном. Приоткрыв глаза, я увидела в своей левой руке термос без крышки, после чего тяжело выдохнула, почувствовав сильное пульсирование в висках. У меня болело всё тело — от затылка до кончиков пальцев на ногах — и весь мир передо мной плыл. Наконец приподняв голову, я осознала, что у меня невероятно болит шея. Через призму замутненного зрения, я посмотрела вверх и поняла, что только что рухнула с очень крутого обрыва, на краю которого всё еще стоял злосчастный саблезубый кот. Внезапно его внимание, прежде всецело сосредоточенное на мне, что-то отвлекло, и он резко дернулся влево. Спустя пару секунд его силуэт снова мелькнул над обрывом, и я смогла рассмотреть в его челюсти что-то достаточно крупное. Если кот добыл себе мясо, значит, меня преследовать не будет — это хорошо, однако всё равно стоит поскорее покинуть его территорию, чтобы попасть на территорию другого хищника. Бред.

Медленно поднявшись на предплечьях, я с облегчением почувствовала, что руки у меня целы, после чего с диким страхом начала проверять ноги. Хотя всё моё тело и болело так, словно его трижды прокрутили через мясорубку, все мои кости всё же чудом остались целы, за что сейчас я искренне благодарила небеса.

Очень медленно поднявшись на ноги, я снова грохнулась на задницу из-за слишком сильно кружащейся головы. Посмотрев на термос в своей руке, я поняла, что это саблезубое чудовище, хотя и не лишило меня жизни, всё равно явно сократило мои шансы на выживание — термос был напрочь пуст. Осознав, что сосуд без крышки, я со страхом начала оглядываться по сторонам и вскоре, к счастью, заметила блестящую стальную пробку в пяти шагах от себя. Собравшись с духом, я всё-таки встала и, подойдя к находке, нагнулась за ней. В этот момент мою правую лопатку внезапно пронзила острая боль, заставившая меня тяжело выдохнуть и поморщиться. Мир все еще кружился вокруг меня, но я уже успела понять, что это не худшая из моих проблем.

Хотя мои руки функционировали нормально, у меня откуда-то взялась боль под правой лопаткой, однако я была уверена в том, что никакого вывиха или перелома нет. Убедившись в том, что боль терпимая, я перевесила сумку с правого плеча на левое, на котором уже висела винтовка, и посмотрела на компас. Я сбилась с курса и для того, чтобы снова вернуться на него, мне необходимо было взобраться назад по склону, чего я и боялась, так как сил вскарабкаться обратно у меня попросту не было. Оглядевшись, я поняла, что склон изогнутый и наверняка я смогу его обойти, если пойду прямо. Недолго думая, я отправилась по неуверенному маршруту, продолжая морщиться от боли во всем теле. Я определенно получила ушибы минимум семидесяти процентов своего тела и теперь буду мучаться от гематомных болей. Но это не страшно. Страшно умереть. А еще страшнее — сломать себе ногу и осознавать свой неминуемый конец, лежа под каким-нибудь кустом. Так что я не жаловалась.

После падения и обретения боли во всем теле, я передвигалась невероятно медленно и быстро уставала, что меня буквально выводило из себя. Мне приходилось минимум один раз в десять минут останавливаться, чтобы перевести дыхание. Также сказалось полуголодное состояние и отсутствие воды, которую в течение дня мне так и не удалось найти. За пару часов перед сумерками я поняла, что мне просто необходимо остановиться, чтобы позаботиться о пропитании и ночлеге, если я хочу протянуть еще один день. Найдя размашистое дерево и присмотрев для себя пару удобных веток, между которыми можно было бы растянуть гамак, я решила остановиться на этом варианте.

Отойдя подальше от потенциального места моего ночлега, я начала готовиться к разведению костра. Для создания огня у меня совершенно ничего не было, так что мне пришлось взяться за конструирование ручного бура. У нас с Эльфриком всегда были спички, так что подобным образом мы не вымучивали себе искры, отчего сейчас я сомневалась в успешности своего дела, но выбора у меня особого не было, если только я не хотела подохнуть от голода.

Найдя клочок иссохшей травы, я сделала из нее трут в виде гнезда, еще раз перепроверив стопроцентную сухость материала. После я нашла идеальный кусок выкорченного пня и, с помощью клинка, проделала в нем небольшое углубление в форме V. С другой стороны дощечки, под углубление, я подложила кусок коры, в который, теоретически, должны были опасть тлеющие уголки. Найдя небольшую веточку, диаметром приближенном к полутора сантиметрам, я вставила её в углубление, зажала между ладонями и начала вращать.

Я старалась крутить ветку изо всех сил, но ничего не выходило. Уже спустя безрезультатные десять минут я начала всерьез думать, что занимаюсь мартышкиным трудом, когда вдруг из-под ветки начал струиться столь маленький поток дыма, что едва ли его можно было считать полноценным. Поняв, что иду в правильном направлении, я начала яростнее орудовать веткой, зажатой в моих руках, пока спустя пять минут не началось полноценное тление краев дощечки.

В общей сложности, на обретение полноценного язычка пламени у меня ушло больше часа. Когда же костер, наконец, стал стабильным, я достала из сумки тушку белки и начала её освежевывать. Я никогда не любила потрошить добычу, оставляя эту задачу Эльфрику, однако мне зачастую приходилось заниматься этим и самой. Сейчас я делала это с опаской, регулярно вглядываясь в сгущающуюся темноту, в поисках злосчастного саблезубого кота.

Освежевать и выпотрошить белку я успела примерно за десять минут, после чего проткнула мясо своим двусторонним клинком и протянула его к костру. Обычно мы с Эльфриком жарили дичь на обдертых и вымоченных в воде ветках орешника или рябины, но у меня не было под рукой достаточного количества воды, чтобы ходя бы горло промочить.

Около получаса вертя тушку белки над огнем, пару раз обрабатывая её специями, которые достались мне вместе с сумкой, не смотря на свою дерганность на каждый треск ветки и шум ветра в кронах деревьев, я умудрилась дожарить мясо до конца. Забросав костер свежей листвой и, убедившись в том, что он полностью потух, я отправилась к присмотренному мной для ночлега дереву, по дороге обжигая язык о горячее мясо. Съев половину, я аккуратно залезла на дерево, держа в правой руке вторую половину нанизанного на клинок мяса. При лазанье по деревьям мне сильно мешала сумка и вечно норовящая спасть винтовка, а с мясом стало еще труднее взбираться. Однако я сделала это и, как только уселась на ветке, плотно воткнула клинок с недоеденной белкой в ствол дерева.

Пока я закрепляла достойным образом свой гамак, в лесу быстро стемнело. Наскоро сделав из лески тройку петель, я спустилась на землю, чтобы установить силки, мысленно коря себя за нерасторопность. Платина ясно дал понять, что оставаться на земле с наступлением сумерек — верная смерть — так что я расставила силки всего в двадцати шагах друг от друга, буквально перебегая от одного места к другому. Когда дело было сделано, и я снова вернулась на свое дерево, мясо уже испустило последний теплый дух. Совершенно не задумываясь о том, что завтра мне нечего будет есть, я догрызла остатки белки, спрятала клинок в рюкзак, чтобы случайно не проткнуть им спальное место, и забралась в гамак. Положив винтовку под мышку и обняв сумку, я отметила, что на сей раз ночевка будет не столь удобной. Из-за небольшого расстояния между ветками, гамак сильно прогибался, но зато его края выгибались выше, гарантируя мне барьер между краем и падением.

Засунув торчащие локоны в надетый на голову капюшон, я постепенно начала засыпать, как вдруг проснулась из-за еле слышного пищания, раздавшегося прямо у моего правого уха. Я не сразу поняла, что этот еле слышный звук издают мои часы, поэтому с удивлением уставилась на своё попискивающее запястье. Повернув его тыльной стороной к лицу, я включила тусклую подсветку экрана и поняла, что они пиликают в честь полночи, что меня сильно удивило, так как я думала, что еще даже не начинала засыпать. Как только они отпиликали двенадцать раз, цифра, обозначающая количество участников, изменилась. Прежде я думала, что все смерти участников приходились на момент моего сна, но оказалось, что информация обновляется один раз в сутки, ровно в полночь. Количество участниц не изменилось — четыре, зато количество участников подтаяло — в живых осталось двадцать пять парней. Полночь ознаменовала начало моих четвертых суток в Ристалище. Осталось продержаться еще двадцать шесть дней с двадцатью восемью противниками за спиной. Скоро к нам присоединятся Металлы, которые перережут половину из нас. Если мне и повезет настолько, что я, на протяжении четырех недель, не встречусь ни с одним участником или забытым, и меня не съест дикое животное, тогда меня наверняка убъет Свинец или Ртуть, с которыми мне по-любому придется столкнуться на финише. Мне не хотелось думать о своих мрачных перспективах, однако плохие мысли сами лезли в моё сонное царство.

Глава 40

Поправляя винтовку, закрепленную на плече, я внезапно вспомнила о том, что у меня лазерный прицел, а в Руднике подобные прицелы были оснащены ночным видением. Решив проверить свою догадку, я прислонила правый глаз к прицелу и улыбнулась от удивления. Хотя ночь и была темная, из-за рваных облаков, периодически открывающих далекие звезды и луну, через прицел я могла рассмотреть каждый листик в кроне дерева над своей головой.

Осознав новообретенную возможность видеть в темноте, я переползла с гамака на ветку, и, удобно усевшись, начала искать свои силки, установленные неподалеку. Обнаружив две пустые ловушки, я уже искала третью, когда мой слух привлекло что-то странное со стороны пепелища моего костра, примерно в двухстах метрах от меня. Переведя прицел в заинтересовавшую меня сторону и ничего не обнаружив, я уже хотела отводить прицел в сторону, как вдруг замерла от увиденного. На четвереньках, прямо над пепелищем, ползала страшная женщина, жутко повторяющая повадки дикого животного. Первое что пришло мне в голову — это одна из участниц, но как она оказалась в такой дали, ведь я была уверена в том, что оторвалась от остальных участников минимум на полсуток. Это была не участница… Она совсем не была похожа на Шарлотту, Пилар или Чеб. Она была… Дикой! На ней были страшные, ободранные лохмотья, её густые, темные волосы были сбиты в клочья, и она нюхала листья, которыми я загребла костер. Дикая женщина словно пыталась учуять мой запах. Внезапно она села на четвереньки и я поняла, что она достаточно высокая, с непропорционально длинными руками. Запрокинув голову, она словно понюхала воздух, после чего посмотрела прямо мне в прицел, при этом сделав страшный оскал, словно изображая дикую собаку. От ужаса перед происходящим кровь в моих жилах застыла. Женщина, больше напоминающая дикое существо, нежели человека, приподнялась и, находясь в позе полуприседа, направилась в мою сторону, продолжая нюхать воздух и скалиться на каждый ночной шорох. Осознав, что она движется прямо на меня, я с ужасом отвела прицел и надела сползший с меня капюшон, спрятав всё еще держащиеся локоны за воротник. «У меня всего лишь пять пуль… Всего лишь пять. Я не могу их тратить!» — Проносилось в моей голове, когда я снова взялась за винтовку. С ужасом осознав, что потеряла страшную находку из вида, я начала истерично мотать прицелом, как вдруг обнаружила это странное существо всего в ста метрах от своего дерева. Она действительно нюхала воздух, словно чуя моё присутствие. Судя по её недовольному оскалу, она была враждебно настроена к носителю нового для нее запаха и она наверняка намеревалась снять скальпель со своей цели, если только её настигнет. От страха моё сердце колотилось словно бешеное. Внезапно предательская туча открыла огромный отрывок неба, и луна залила светом моё местоположение. Отстранив винтовку, я начала вглядываться в темноту, из которой, спустя несколько секунд, в полуприсяде вышла страшная женщина. Она передвигалась очень странно, словно оба её колена были когда-то перебиты и неправильно срослись. Растопырив руки, будто готовясь к атаке в любой момент, она шла прямо на меня, иногда останавливаясь и сгибаясь, чтобы понюхать землю. Она была всего в пятидесяти метрах от меня, и я с ужасом зажимала себе рот обеими руками, чтобы скрыть запах своего дыхания, как вдруг между деревьями зашумел ветер, выгодно сменив своё направление на восток, буквально унося мой запах в противоположную от хищницы сторону. Ветер с каждой секундой становился всё сильнее и женщина вдруг замешкалась.

Стараясь дышать как можно более тихо, моя грудь буквально разрывалась от колотящегося в ней сердца. Явно потеряв нить моего запаха, женщина начала топтаться на месте, пока я умоляла ветер не сдавать своих позиций.

Ветер дул со стороны женщины прямо на меня, тем самым организовывая мне предельную слышимость происходящего в её стороне, и я была уверена в том, что расслышала нечеловеческое рычание, единожды вырвавшаяся из груди странного существа.

Неожиданно она изменила своё направление на юг, но я продолжала дышать себе в ладони, чтобы не дать ей ни малейшего шанса на своё обнаружение. Наблюдая за тем, как женщина безжалостно продирается через кусты, совершенно не жалея свою серую кожу, я пыталась понять, кто она такая и откуда здесь взялась, как вдруг меня осенило. Это забытая! Одна из участниц прошлых турниров… Сколько лет она провела в этом месте? Что с ней произошло, что она настолько одичала? Увиденное повергло меня в ужас — вот моё будущее, если я не умру и не выберусь из Ристалища в конце этого месяца. Мне необходимо добраться до спасательных капсул! Мне необходимо выбраться отсюда, вернуться в Кантон-А и обнять Эльфрика! Если же в итоге не смогу выбраться отсюда и останусь в живых — лучше застрелюсь, чем буду ожидать следующего турнира и повторной возможности выбраться отсюда, параллельно превращаясь в дикое животное.

Проводив страшную женщину взглядом, держа её под прицелом винтовки до последнего, я так и не смогла больше сомкнуть глаз, первое время после увиденного шарахаясь от каждого звука и регулярно перепроверяя окружение при помощи винтовки.

На сей раз рассвет занимался дольше обычного, что было связано со свинцовыми тучами, затянувшими небо плотным полотном. Около пяти утра земли начали достигать первые капли дождя, и полупрозрачные листья деревьев словно сдерживались, чтобы не растрескаться под их тяжестью. Скрутив гамак, я еще пять минут сидела на дереве, перепроверяя местность при помощи прицела. Таким образом, не покидая своего убежища, я проверила свои силки и поняла, что двое из них безнадежно пусты, однако третий был странно изогнут за раскидистый куст, загораживающий мне обзор. Повторно убедившись в том, что вокруг чисто, я, наконец, спустилась с дерева и направилась к силкам, чтобы аккуратно скрутить их и уложить в сумку так, чтобы при необходимости иметь возможность быстро установить их повторно. Дойдя до последних силков, я поняла, что опоздала — в зажатой петле торчал выдранный кусок мяса с серой шерстью. Наверняка это был заяц, а о том, кем был его похититель, мне не хотелось думать. Судя по запекшейся на шерсти крови, кролика вырвали из моей ловушки больше трех часов назад, исходя из этого, хищник наверняка был уже далеко, хотя не опасаться его внезапного появления было бы слишком беспечно. Отделив леску от мелкого пучка свежего мяса, я протерла её мокрой листвой и в этот момент поняла, что у меня есть неплохой шанс добыть воду. Дождь был мне на руку не только поэтому, но и потому, что он наверняка смоет все признаки моего присутствия рядом с логовом дикой женщины.

Из-за сбора воды с листьев низких кустов, мой шаг замедлился. В итоге, за два часа я смогла собрать чуть больше половины термоса. С досадой обнаружив, что при падении с обрыва резьба горлышка термоса повредилась, я, закручивая крышку, лишь с третьего раза вовремя остановилась, чтобы в очередной раз не провертеть её вперед.

Капли дождя едва достигали земли, цепляясь за высокие кроны деревьев, но дождь не прекращался в течение двух часов, так что вода постепенно пропитала и землю. Во время дождя мой обтягивающий комбинезон показал свой изъян — неустойчивость перед жидкостью. Он не промокал, что было огромным плюсом, но место, на которое попадала вода, снимало камуфляжную функцию, окрашиваясь в свой натуральный иссиня-черный цвет, пока капля не срывалась на землю. Спустя два часа беспрерывного дождя я вся была в микро-каплях, едва видимых человеческому глазу, так что мой камуфляж фактически предал меня, сменив функцию скрытности на функцию водонепроницаемости. Став видимой для окружающей среды, я вдруг почувствовала себя максимально уязвимой, но одновременно это позволило мне впервые за прошедшие дни без опаски снять капюшон — всё равно от него не было толка без камуфляжной функции.

Дождь закончился, но врезаясь прямо в меня. Когда одна такая капля упала мне на локон, и он не промок, я вспомнила о том, что моё тело обработано от москитов и влаги, что должно действовать до конца этой недели. Эти размышления автоматически натолкнули меня на мысли о Платине. Нагнувшись, чтобы слить в термос воду с огромного лопуха, я подумала о том, правильно ли сделала, решив не оставлять на деревьях меток для своего гаранта. Однако, повторно вспомнив историю Скарлетт о том, как Платина, в компании с Золотом, убил кузину самого Золота, я еще раз убедила себя в том, что всё делаю правильно и, с первого раза закрутив сломанный термос, привстала с колена, чтобы пойти дальше, как вдруг увидела в двухстах метрах прямо перед собой огромного черного волка, нереально больших размеров. Волк напряженно притаился в густых кустах папоротника, буквально пронзая меня черноглазым взглядом хищника. Он был настолько гигантским, что превышал по своим габаритам взрослого льва.

Медленно подняв взгляд вверх, чтобы оценить сосну, находящуюся прямо передо мной, я замерла, услышав приглушенное рычание. Снова переведя взгляд на волка, я встретилась с диким оскалом желтых зубов и поняла, что у меня не больше десяти секунд, однако я всё равно решила потянуть время и начала медленно подниматься, максимально избегая резких движений. Внезапно клыкастое чудовище бросилось в мою сторону, одним рывком преодолев двадцать процентов расстояния между нами, и я, буквально вцепившись в нижнюю ветку близ стоящей сосны, начала взбираться вверх с сумасшедшей скоростью, при этом выронив термос и совершенно забыв жалеть о пролившейся воде. Неожиданно что-то прямо подо мной щелкнуло и, посмотрев вниз, я увидела сомкнутую челюсть прямо у моей левой лодыжки. К этому времени я успела залезть достаточно высоко, но, по-видимому, зверь умел хорошо прыгать. Прояснив этот печальный для себя факт, я с еще большей скоростью продолжила свой подъём. Совсем рядом со мной клацали зубы, и я была наверняка уверена в том, что всякий раз нахожусь в миллиметре от укуса, как вдруг ветка, за которую я зацепилась следующей, оборвалась. Только в этот момент я поняла, что забралась слишком высоко и верхние ветки, относительно тонкой сосны, наверняка не выдержат моего веса.

Сев на ветку, на которой прежде стояла, и, обняв ногами ствол дерева, чтобы не дать чудовищу возможности дотянуться до моих щиколоток, я снова посмотрела вниз. Волк был нереально гигантским, и сила его прыжка была настолько мощной, что ему не хватало буквально метра, чтобы достать до меня. Клацая зубами, он бился о ствол дерева, буквально выкорчевывая его своим весом, при этом в щепки ломая нижние ветки. Зажмурившись, я вспомнила главу из энциклопедии, посвященную этому монстру. «Черный волк Ристалища или „Черный Страх“, так звали этого монстра», — проносилось у меня в голове. — «Эти клыкастые чудовища одиночки и собственники, так что больше одного волка в ареале, протяженностью в сто километров, найти нереально. Они спариваются один раз в десять лет, приносят потомство в дюжину щенков, из которых выживает около трех… Так-так-так… Из полезного только то, что на протяжении ста километров больше нет его собратьев… Думай! Должно быть что-то еще!» — Ругалась я, слушая клацанье зубов в метре под собой. — «Вот оно! Он выбирает жертву не дольше тридцати секунд и не успокаивается, пока не прикончит её, даже если придется караулить её полгода… Полгода! Слишком долго!.. Даже если я спущусь с дерева, он всё равно меня выследит и нагонит спустя некоторое время! Один выход», — зажмурилась я, услышав, как ствол дерева, после очередного столкновения со зверем, неожиданно треснул. Посмотрев вниз, я увидела, как волк отошел в противоположную от моего дерева сторону, словно освободив себе место для разбега. «Они прыгают! С разбега очень высоко!» — Мысленно прокричала я, машинально потянувшись за винтовкой. Когда я навела на него прицел, зверь оценивающе смотрел на моё дерево. Вспомнив о том, что у меня всего лишь пять пуль и мне нельзя расходовать их впустую, я включила лазер, чтобы наверняка попасть чудовищу в голову. Внезапно волк резко ринулся в мою сторону и, спустя несколько секунд, он невероятно высоко подпрыгнул.

В мишень, приближающуюся ко мне на столь быстрой скорости, мне еще никогда не приходилось стрелять, наверное именно поэтому я и запаниковала. Волк подпрыгнул так высоко, что оказался на уровне моего лица, всего в двух метрах от моей вытянутой руки с винтовкой. Он наверняка сбил бы меня с ветки, но я вовремя успела нажать на курок. Из-за глушителя я не слышала выстрела, и на мгновение мне даже показалось, будто я вовсе не дожала слишком тугой курок. Зверь рухнул прямо передо мной, перед этим успев клацнуть желтыми клыками, из-за чего мне пришлось отстраниться, чтобы его оскалившаяся голова не задела моё плечо. Когда его нос скользнул по моему бедру, я всерьез решила, что промахнулась, и даже успела посчитать себя съеденной, но зверь просто рухнул у основания дерева и замолк. Посмотрев вниз лишь спустя несколько секунд, я попыталась понять, что именно только что произошло, как вдруг ветка подо мной начала предательски хрустеть. Ловко встав на ветку пониже, всё еще держась за хрустящую, я снова посмотрела вниз и только сейчас поняла, что зверь не шевелится.

Из-за стараний волка ветви дерева, на котором я застряла, были серьезно повреждены, а в двух метрах над землей и вовсе обломаны, поэтому я предчувствовала не то чтобы тяжелый спуск, но точно не мягкое приземление. И всё же, не смотря на явный хруст веток и неподвижное тело волка, я всё еще боялась спускаться, будто как только я это сделаю, волк сразу же подскочит на все свои четыре лапы и, одним сжатием клыков на моей шее, откусит мне голову. От ужаса перед своими мыслями, рисующими страшные картинки в моем подсознании, я нервно сглотнула, как вдруг ветка, за которую я держалась, предательски переломилась у самого основания. Обхватив ствол сосны руками, я осознала, что выбора у меня нет и, аккуратно переведя руки на ветку, на которой стояла, попыталась, как можно более медленно опустить своё тело вниз.

Как только я повисла на нижней ветке, она резко обломилась, перед этим даже не предупредив меня привычным хрустом. Полетев вниз, я упала на пятую точку и наверняка страшно ушибла бы её, если бы не приземлилась прямо на волка. От ужаса перед тем, что животное сиюсекундно отреагирует на подобную дерзость, я отшатнулась влево, всё еще продолжая держать обеими руками у себя над головой сломанную ветку. Быстро поднявшись на ноги, я посмотрела на неподвижное тело волка и, спустя минуту, когда осознала, что стою напротив обездвиженного трупа зверя, обеими руками держа тяжелую сосновую ветвь у себя над головой, я, с округленными глазами и тяжелым дыханием, признала, что нахожусь в состоянии глубокого шока.

Медленно опустив ветку себе под ноги, я обошла волка так, чтобы увидеть его морду. Он застыл в страшном оскале, а посреди его лба красовалась дыра, из которой вытекала бордовая жидкость. Я уже попятилась, желая поскорее ретироваться с места происшествия, как вдруг вспомнила о том, что передо мной лежит ценность. В энциклопедии по Ристалищу говорилась совершенно бредовая вещь о том, что если кому-то чудом удастся прикончить это животное, тогда ему можно будет с пользой применить его кровь. Поборов в себе желание спастись бегством, я достала из сумки клинок и подошла к трупу животного. Если верить тому, что я успела узнать об этом звере из энциклопедии, его кровь могла спасти меня от больших неприятностей. Если я вымажусь его кровью — я перебью свой запах и приобрету запах Черного Страха. Подобная хитрость автоматически организует мне защиту перед другими хищниками, которые будут сторониться моей персоны, принимая меня за хозяина этой территории и самого крупного хищника в Ристалище.

Сев на корточки перед брюхом волка, не желая расковыривать его рану в голове, я резко, изо всех сил вонзилась острием клинка в область его грудной клетки и также резко вынула клинок обратно. Бордово-черная кровь хлынула фонтаном и я начала рыться в сумке, в поисках прозрачного коробка со специями. Открутив его крышку, я пересыпала специи в ножны клинка, решив оставить одно из двух остриев открытым, и нацедила в баночку около ста миллилитров крови. Ужасно не хотелось мазать лицо, чего в будущем мне было не избежать, так как камуфляжные функции моего комбинезона при попадании на него жидкости резко ухудшались. Для того же, чтобы избежать этого сейчас, я с усилием прорезала нанесенную волку рану (если бы не идеально острый клинок, ничего бы не получилось), вытерла окровавленные пальцы и клинок о росший рядом папоротник, и, встав на ноги, начала вымазывать обувь в кровь, вытекающую из брюха животного. Мои полусапоги были стойкими к воде, поэтому сырость мои ноги не почувствовали, но от резкого запаха горячей крови мой нос непроизвольно поморщился. Кровь Черного Страха отдавала такой едкой гнилью, что мой желудок скручивался в тошнотворных позывах. Прикрыв нос рукавом, я по очереди засунула носки ботинок в проделанную мной дыру в трупе животного и, убедившись в том, что мои ботинки идеально окровавлены, отошла в сторону. Вытащив из-под хвоста животного пробку от термоса и подняв сам термос, я с разочарованием посмотрела в опустошенный сосуд. Дождь прекратился, но вокруг всё еще было достаточно сыро, чтобы собрать хотя бы немного воды из дождевых капель. Тяжело выдохнув, я закинула растрепавшиеся локоны за плечи и посмотрела на компас. В носу жгло от едкого запаха звериной крови, руки всё еще тряслись от страха, в желудке урчало от голода и горло мучала жажда. Зато я была жива. Снова. Всё ещё.

Глава 41

Мой четвертый день закончился отвратительно. Те немногие капли воды, которые я смогла насобирать из дождевых капель, я выпила за один подход, да и дождь прошел не по всему лесу, так что больше насобирать не удалось. С едой всё было еще более глухо — никаких ягод, грибов или плодов неведомых деревьев. Судя по всему, запах крови отпугивал не только хищников, но и мелких животных, так что рассчитывать на легкую дичь я тоже не могла, что прекрасно осознавала на момент установления силков в паре метрах от своего ночного убежища. На сей раз для ночевки я выбрала засохшее дерево огромного ореха, чья крона была увешана иссушенными листьями, так что поживиться его плодами мне тоже не светило.

Лежа в десяти метрах над землей и слушая урчание собственных поджелудочных соков, я просила лесных духов послать мне в силки хотя бы захудалого зайчишку, но это тоже не сработало. С утра все силки оказались пустыми, и я уже начинала жалеть, что слишком сильно пропахла кровью Черного Страха. Вся надежда оставалась только на местную растительность, которую я так старательно изучала в Руднике перед сном.

День снова был пасмурным, нагнетая соответствующее ему настроение. Я явно не доливала в свой организм необходимое количество воды и из-за жажды у меня уже начиналась ломка. С пяти до восьми утра я раз пятьсот поднимала глаза к небу, в надежде на то, что сгущающиеся над головой тучи, наконец лопнут и, в итоге, они-таки лопнули, о чем я сразу же пожалела. Сначала я не поняла, что именно произошло, когда в паре шагов от меня упала круглая глыба льда, размером с страусиное яйцо, но когда в метре слева подобная глыба проломила тонкий ствол молодого дубка, я всем своим существом ощутила приближение смерти так остро, что всё внутри меня похолодело. От подобного не спасешься банальным вскарабканием на дерево. Вспомнив о деревьях, я молниеносно побежала назад по пройденному мной маршруту, к дереву с рассеченным стволом, которое я недавно миновала. Прикрыв голову сумкой, я изо всех сил бежала вперед, пока рядом со мной сыпались редкие ледяные глыбы всевозможных размеров. Когда я была всего в шаге от нужного мне дерева с плетеным стволом, ледышка, размером с кулак взрослого человека, врезалась в моё левое плечо, заставив меня взвизгнуть от боли и покоситься вбок. И всё же я добежала до пункта своего назначения. Без труда проснувшись в широкую щель, отдаленно напоминающую собой огромное дупло, в которое мог бы уместиться даже Бакчос, я схватилась за поврежденное плечо. Расстегнув комбинезон и осмотрев свой пылающий ушиб, я убедилась в том, что на месте кровоподтека со временем обязательно образуется огромный синяк, и поморщилась, дотронувшись до повреждения кончиками пальцев. Приняв тот факт, что на данный момент я ничего не могу с этим сделать, я застегнула комбинезон обратно и начала наблюдать за происходящим. Огромный град, в виде глыб белоснежного льда, буквально закапывался в лесную почву, устланную густым ковром из опавших листьев. Треск ломающихся ветвей деревьев и грохот от врезающихся друг в друга льдин был настолько сильным, что мне пришлось закрыть уши ладонями, чтобы случайно не оглохнуть. Спустя полминуты после того, как я сориентировалась с убежищем, град вошел в столь мощную силу, что перед глазами стояла сплошная, беспросветная, белоснежная пелена изо льда. Происходящее было настолько устрашающим, что я, закрыв уши, изо всех сил вжалась спиной в дерево и зажмурила глаза. Если бы я вовремя не определилась с укрытием, я наверняка бы погибла под завалами льда. Пока гигантский град ломал тайгу, я из последних сил боролась с осознанием своей неминуемой гибели в этом месте.

Когда спустя минуту шум стал уменьшаться, я открыла глаза и поняла, что дерево начало замуровывать меня. Его толстая кора буквально захлопнулась передо мной, оставив лишь широкую щель вверху над головой. Я сиюсекундно попыталась пробиться через «закрытую дверь», но дерево лишь еще сильнее сжалось, словно было сознательным существом, пытающимся поглотить меня живьём. Наконец я вспомнила ботанику Ристалища и с ужасом узнала в своём убежище дерево со звучным наименованием «Пожиратель». Единственным шансом выбраться из него, как ни странно, был крик. В основном, животные, попадающие в подобную ловушку, пытаются скрестись и слишком слабо пищат, поэтому заживо умирают внутри дерева, которое затем питается соками жертвы. У Пожирателя, внутри его сжимающегося «рта», было расположено и «ухо», которое начинало болеть от сильных звуков, из-за чего, впоследствии, разжимало «рот». Набрав полные легкие воздуха, я закричала во всю мощь своей грудной клетки, с силой, на которую только были способны мои голосовые связки, но ничего не происходило. От ужаса мой следующий порыв крика стал еще более звучным, после чего кора Пожирателя вдруг начала постепенно расходиться. Хотя дерево раскрывало свой «рот» весьма неохотно, я, почувствовав возможность своей победы, стала кричать еще сильнее, стараясь не двигаться, чтобы не заставлять растение оказывать сопротивления излишнему шевелению внутри его брюха. Спустя две минуты моего беспрерывного крика дерево раскрылось настолько, что я решила рискнуть из него вынырнуть. Раньше времени выныривать из него было опасно, так как оно могло зажать мои ноги внутри, а ногами я так покричать не смогу, что будет означать мою стопроцентную погибель. Сначала я выкинула через образовавшуюся щель сумку, затем винтовку и только потом выпрыгнула сама. Щель за мной мгновенно захлопнулась, защемив собой мой капюшон. К облегчению, за это время убийственный град уже успел закончиться, и теперь вокруг меня был сплошной ледник. Подтянув правой ногой к себе сумку и вытащив из него кинжал, я всё-таки смогла выковырять свой капюшон, который дерево всё же успело хорошенько «пожевать». Встав на ноги и отряхнувшись, я решила не радоваться тому, что за прошедшие пять минут умудрилась дважды выжить, но тому факту, что пресная вода водопадом упала на мою голову, я всё-таки улыбнулась.

Приметив самую маленькую глыбу льда, я взяла её в руки и начала колотить ей о другую глыбу, раскалывая обе на мелкие ледышки и закидывая их в термос. Мои пальцы быстро окаменели, да и из-за разбросавшегося по лесу льда температура воздуха вокруг заметно снизилась. Набив полный термос льда, я, наконец вспомнила о варежках, лежащих у меня в сумке, и с облегчением надела их, уже начиная колотиться от холода.

Встав на ноги и закинув винтовку на не пострадавшее плечо, я направилась на север, сверяясь с компасом, успевшим поцарапаться в моей последней битве за жизнь. Заметив эту первую царапину, я сильно испугалась того, что могу не уберечь столь важную вещь, без которой вопрос о моем выживании сиюсекундно станет еще более спорным. Аккуратно шагая между ледяными глыбами и через рот выдыхая в открытый термос, тем самым пытаясь растопить своим теплым дыханием наколотый мной лед, я всё-таки оступилась на скользком льду и, размахивая руками, едва не упала на спину, но вовремя зацепилась рукой за пушистую лапку близстоящей молодой ели. Вернув себе равновесие, я снова наколола льда, на сей раз при помощи клинка, чтобы восстановить выпавшие из термоса ледышки, и отправилась дальше, более аккуратно ступая между медленно тающими кусками скользкого льда.

Шел пятый день моего пребывания в Ристалище, что означало, что мне следует продержаться еще пять дней по пять раз, а я уже чувствовала себя обессиленной. Постоянные голод, жажда, опасность, преодоление длинных дистанций и лазание по деревьям словно высасывали из меня всю физическую силу. Когда я в очередной раз поскользнулась о ледяную глыбу и приземлилась задницей на мох, хотя в нормальной физической форме могла бы устоять, я поняла, что мне срочно необходимо забить свой желудок прежде, чем он забьет меня. Я дрожала изнутри, но была уверена в том, что виной тому не только замерзшие пальцы рук и щеки, но и сильный голод. Единственное, что сейчас я могла делать — это продолжать идти и надеяться на то, что по пути мне попадется хоть что-нибудь более съедобное, чем лед.

Глава 42

Часы показывали пять часов вечера, а я уже дождаться не могла, когда закончится мой пятый день пребывания в Ристалище. От голода хотелось лезть на деревья, благо смертоносный град решил вопрос с жаждой. Мрачная погода, продержавшаяся на протяжении всего дня, не собиралась менять своего настроения, не лучшим образом влияя на комок нервов, который я из себя представляла.

Шагая по неровной почве, плотно усыпанной листвой, я жевала иссиня-зеленую кору фанитового дерева, которое час назад спасло меня от голода, внезапно возникнув на моем пути. Около получаса обдирая влажную кору дерева, я мысленно ругалась, так как подобный способ питания не был ни вкусным, ни питательным.

Выплюнув изо рта твердый остаток пережеванной коры, я не до конца поняла, что именно произошло, но у меня отчего-то замерло дыхание и перед глазами потемнело. Я провела без сознания не один час, а когда раскрыла глаза, уходящее солнце уже окрасило стволы висящих надо мной деревьев в разнообразные оттенки оранжевого. Не шевеля телом, я посмотрела на что-то торчащее справа от меня. Это был заостренный деревянный кол. Неосознанно пытаясь не шевелить телом, я осмотрелась вокруг и поняла, что лежу на спине, в очень глубокой яме, дно которой буквально рябит от деревянных кольев. До сих пор мне сильно везло, но теперь я не была уверена в том, что на сей раз мне удастся выжить. Моя левая нога подозрительно онемела от щиколотки до лодыжки, а правый бок, чуть выше тазовой кости, так сильно горел, что это даже болью было сложно назвать. Посмотрев в его сторону, пытаясь тише дышать, чтобы лишний раз не провоцировать отупляющую боль, я с ужасом отвернулась, сморщив нос. Бок буквально был рассечен колом, торчащим из-под моего тела. Хотя кол и прошел всего лишь по краю, не повредив основных органов, от подобной кровопотери я наверняка должна была скончаться. Без вариантов.

По щекам потекли слёзы, и я посмотрела на небо. Нащупав левой рукой лежащую рядом винтовку, я подумала застрелиться, но, даже осознавая приближение медленной и мучительной смерти, всё еще ждала подарка судьбы, заведшей меня в подобное положение. Иначе как объяснить то, что вместо того, чтобы поднести дуло к виску, я машинально поставила курок на предохранитель? Слёзы текли всё сильнее и спустя минуту моё тело начало конвульсивно дрожать, после чего моё сознание в очередной раз провалилось в темноту.

Еще никогда в жизни я не чувствовала себя более странно. Я словно пребывала в облачном полусознании — абсолютно ничего не видела, почти ничего не чувствовала и лишь туманно слышала происходящее вокруг. Через неопределенное количество времени после моего повторного обморока, надо мной что-то появилось. Оно начало шуршать прямо у моего правого уха. Я была уверена в том, что это дикое животное, но когда в следующий раз зацепилась за нить реальности, поняла, что со мной происходит нечто странное. Моя верхняя часть туловища тащилась по чему-то очень жесткому, а нижняя словно повисла в воздухе, отчего я её не чувствовала. Почти. Левая нога определенно болела.

Когда под моими лопатками проскользнуло что-то твердое, а нога стала еще больше беспокоить, я приоткрыла глаза, чтобы наконец понять, что происходит. Первое, что я увидела — это небо. Ветви редких деревьев раздирали его, касаясь огромного диска полной луны. Судя по тонкой струйке пара, вырывающейся из моего рта, было прохладно, но я не чувствовала этого, по-видимому окончательно окоченев всем телом. Полуоткрытыми глазами я посмотрела вперед и поняла, что меня, держа за ноги, волочит по земле человек. Хотя он был повернут лицом ко мне, я не смогла рассмотреть его лица, из-за падающей на него тени от лунного света. Мои руки лежали на животе и были связаны жесткой тряпкой. К моменту моего очередного обморока я так и не смогла понять, что именно со мной происходит.

Что-то капало прямо над моей головой, медленно, но верно доставая мою душу из моего затуманенного подсознания. Я наверняка знала, что еле ощутимой болью под правой лопаткой наградил меня дикий кот, и явной болью в левом плече я была благодарна ледяной глыбе, свалившейся на меня с небес, но я никак не могла вспомнить, отчего у меня покалывает у левой щиколотки и почему мой правый бок горит огнём. Я явно поморщилась, прежде чем открыла глаза, но даже после этого передо мной остался полумрак. Капало где-то справа от меня, и я аккуратно повернула голову, чтобы посмотреть на источник звука. На утоптанной черной земле стояло ржавое жестяное ведро, до краев заполненное водой. Капля падала в него с интервалом в десять секунд — я засекла. С болью в затекшей шее, я повернула голову в сторону тусклого потока света и замерла. Похоже, я была в длинной земляной норе, передвижение в которой было возможно только в полусогнутом состоянии. Нора была заполнена мелкими бытовыми принадлежностями вроде ведра, кучи тряпок и самодельных сосудов из дерева. У узкого выхода, пропускающего тусклый поток дневного света, сидел человек в серой от грязи футболке. Опустив голову на что-то черствое, я попыталась удержаться от паники, но моё дыхание стало более прерывистым, что, по-видимому, не прошло мимо внимания незнакомца. Повернувшись в мою сторону, он встал с корточек и, согнувшись, направился ко мне. Мне бы следовало закрыть глаза и притвориться спящей, но необузданный, дикий страх перед неизвестным человеком и замкнутым пространством в виде земляной норы, буквально вгонял меня в панику. Плюс ко всему сосредоточиться мешала жгучая боль в правом боку, от которой безумно хотелось выть. Эта боль была настолько сильной, что заглушала боль остальных повреждений моего тела.

Я во все глаза смотрела на подошедшего ко мне человека, чтобы понять, кто он такой. Это был определенно мужчина, однако, из-за его небольшой отросшей бороды, я не могла точно определить его возраст. Он был худым, но судя по его оголенным рукам, на которых выделялись высохшие мышцы, он не был из доходяг. Еще он определенно был высоким, потому что ему приходилось сильно горбиться, чтобы не удариться головой о землистый потолок.

Из-за резкого приближения незнакомца, моё дыхание стало выдавать мой страх. Не обращая на меня внимания, он дотронулся до моей раны на боку, заставив меня захрипеть от боли. Посмотрев мне в глаза не дольше пары секунд, он направился обратно к выходу, после чего снова вернулся, но на сей раз с подобием блюдца из древесной коры в руках, после чего сел справа от меня в позе лотоса. Размазав пальцами кашицу по коре, он захватил её указательным и средним пальцами и приложил её к моему пылающему боку. Я была готова к тому, что из-за этого действия меня разорвет от боли, но вместо этого, как только моей раны коснулась прохлада, мне вдруг стало неожиданно легче.

— Кто ты? — Пересушенным голосом спросила я и поняла, что испытываю сильную жажду.

— Ты попала в мою прошлогоднюю ловушку на кабанов. Сейчас я тебя лечу.

— Кто ты? — Повторила свой вопрос я, попытавшись облизать свои сухие губы, но мой язык был словно шершавый наждак.

— Ты меня не узнала? Я тебя сразу узнал, хотя в последний раз мы виделись, когда тебе было тринадцать. Помнишь парня, по имени Клайд, который в Кантоне-А помогал добывать тебе дефицитные соль и дрожжи. Эльфрик зимой менял у меня свежатину на ворованный у ликторов керосин.

— Клайд?! — Выдохнула я скрипучим голосом. Сидящий передо мной человек был мало похож на моего знакомого, о котором я вспоминала во время Церемонии Отсеивания как раз перед тем, как узнала о своем пятикровии. Его забрали ровно пять лет назад, и я даже не задумывалась о том, что он может быть жив.

— У тебя разорван бок, но жизненно важные органы не задеты. Еще ты потеряла много крови, поэтому ближайшее время тебе следует отлежаться. Пришлось зашивать твою рану последними нитками, что у меня были. Еще у тебя незначительный вывих левой лодыжки, но тебе наверняка не понадобятся костыли — сможешь ходить прихрамывая. Всё это время я обрабатывал твою рану спорами сонного гриба, благодаря которым клетки поврежденных тканей постепенно регенерируются.

— Пить, — скрипучим голосом попросила я, когда Клайд, наконец замолчал. Потянувшись влево, он взял в руки подобие деревянного ковша и, зачерпнув им воду из ведра, поднес к моим губам. Наверняка в этой посудине вредоносных бактерий было в два раза больше, чем способен был переварить мой, сжавшийся в комок, пустой желудок, но на фоне жгучей жажды меня это мало волновало.

— Судя по всему, у тебя обезвоживание. Тебе необходимо выпить не меньше литра и поесть.

В течение следующего часа я медленно сглатывала горькую воду, ела страшно костлявую рыбу и жевала странные лепешки. Во время моего приема пищи Клайд отошел обратно к выходу, а я, опираясь на левое предплечье, наблюдала за его неподвижной спиной, сплевывая на лопух мелкие рыбные кости. После принятия пищи у меня странно затуманилось сознание, и я аккуратно опустилась головой на черствую мешковину. Перед глазами всё плыло и, судя по отрывкам собственного голоса, я начала бредить. «Подвешенное» состояние длилось бесконечно долго, после чего я снова провалилась в глубокий сон.

Глава 43

Проснувшись, я поняла, что, по сравнению с предыдущим разом, чувствую себя значительно лучше, однако я всё еще была обессилена. Заметив подобие самодельного деревянного ковша у ржавого ведра, я выпила приблизительно пол-литра воды, после чего снова откинулась на спину. Клайда в норе не было и, оценив свои силы, я решила приблизиться к дневному свету. Судя по его яркости — день был погожим и теплым, но, тем не менее, в норе царили беспросветные сырость и холод. Встав на четвереньки, я направилась к выходу, где обнаружила себя запертой. Выход из норы был перекрыт деревянной решеткой из крупных брусьев, снаружи запертой при помощи перевязанной тряпки, на которой был подвешен огромный булыжник. Сев на низкий пень, стоявший в паре шагов от выхода, я осмотрелась. Передо мной стояло еще два пня — один определенно служил табуреткой, а второй столом. Нахмурившись, я повернула запястье, чтобы посмотреть на часы — был ровно полдень, но главной информацией являлось то, что в живых осталось двадцать участников. За то время, что я была в отключке, еще пятеро парней погибло, но все девушки до единой всё еще были живы.

Тяжело выдохнув, я начала осматривать себя, чтобы оценить ущерб. Увидев, что мой костюм больше не маскирует, я испугалась, но как только убедилась в том, что он исправен и после нажатия кнопки на капюшоне начинает функционировать, моё сердце снова вернулось на место. Решив на всякий случай утаить подобную функцию своего облачения, я перешла в обычный режим его ношения и осталась в комбинезоне иссиня-черного цвета. За прошедшие дни, привыкнув к его обтягиванию, я сразу поняла, что в области правого бока комбинезон поврежден. Медленно, с неподдельным страхом посмотрев на свой правый бок, я застыла. На поврежденном месте красовались уродские, огромные швы из черных ниток, буквально сжимающих мою кожу в сморщенный комок, залепленный сантиметровым слоем запекшейся крови. Резко отведя взгляд от своего искаженного клочка тела, я быстро заморгала, чтобы убедить свои глаза в том, что подступающие слёзы мне не нужны. Чтобы хоть как-то отвлечься, я посмотрела на свои длинные, запутанные волосы. Они всё еще держали локоны, но были заполнены грязью неизвестного происхождения: песком, листьями деревьев и даже мелкими веточками. Начав вытаскивать из своих волос инородные предметы, я так сильно увлеклась, что не заметила возвращения Клайда. Дергнувшись, я посмотрела на отворившийся вход и приложила ладонь к глазам, чтобы не ослепнуть от режуще-яркого дневного света.

— Закрывал тебя на случай диких собак, которых здесь больше, чем блох, — почесав голову, попытался произнести как можно более дружелюбно Клайд, по-видимому, стараясь показать, что не намеревается меня расчленять. — Есть хочешь?

— Было бы неплохо, — отозвалась я, осознав всю глубину своего голода.

— Сегодня у меня улов из двадцати одной лягушки. Я уже успел их распотрошить и даже приготовить. Поверь мне, их задние лапки очень даже съедобные.

— Мне всё равно. Если я не поем, мне наверняка придется распрощаться со своей жизнью в ближайшие несколько часов.

— Не для того я тебя спасал, чтобы ты скончалась от голода, — криво улыбнулся Клайд, оголив свои желтые зубы. — Как дела в Кантоне-А?

— Как всегда — хреново, — попыталась улыбнуться я, отчего Клайд заулыбался еще шире. — Твои бабушка, мать и сестра всё еще живы.

— Хм, — только и смог выдать парень.

— Мы с Эльфриком иногда поддерживаем их мясом.

— Правда? Спасибо. Всегда хотел спросить — откуда у вас мясо?

— Эльфрик нашел одно выгодное мероприятие…

— У ликторов воруете? — Снова криво улыбнулся Клайд.

— Да, — улыбаясь, выдохнула я, схватившись за ноющий бок. Парень вытащил из рюкзака уже прожаренные лягушачьи лапки и положил их на пень передо мной, использовав вместо тарелок свежий лопух. Сев рядом, напротив меня, он достал из своего рюкзака одну пышную лепешку и положил её поближе ко мне.

— Ты ведь с кем-то здесь жил, верно? — Прожевывая третью пару лягушачьих лапок, спросила я. — У тебя два пня. Зачем человеку, живущему одному, две табуретки?

— Ты наблюдательная, — встретившись со мной взглядом, как-то неловко, словно его словили на лжи, отозвался Клайд. — Я жил здесь с девушкой-тэйсинтаем.

Поняв, что дальше будет грустная история, я решила сменить тему:

— Вкусные лягушки, но вчерашняя рыба была откровенно костлявой. Ты удачно выбрал место жительства, рядом с источником…

— Река и вправду помогла мне выжить.

— А куда она течет?

— На север, — ответил парень и тут же поднял на меня глаза. — А что?

— Ничего, — пожала плечами я, делая вид, что это был всего лишь обычный вопрос, — просто спросила.

— Джилл тоже всегда манила эта река, — нахмурил лоб Клайд.

— Джилл — это девушка-тэйсинтай, с которой ты жил?

— Она не хотела оставаться в Ристалище и надеялась вырваться отсюда через пять лет, во время следующего Турнира. Она бредила этой идеей и скоро начала строить плот.

— Плот? Но зачем?

— Джил думала, что благодаря ему сможет уплыть на север, с чего-то решив, что именно там будут финишные капсулы следующего года.

«Она угадала», — смотря перед собой и дожевывая очередную пару лягушачьих лапок, задумалась я. — «Но как она это сделала? Случайность?».

— И в итоге… Где сейчас она и где я, — недовольно поморщился Клайд. — Я предлагал ей остаться здесь, но она всё строила свой плот, пока не закончила свою жизнь под ним.

— Она утонула? — Спросила я и, встретившись с Клайдом взглядом, поняла, что он не произнесет вслух слов, описывающих её смерть.

— Мы были с ней больше, чем просто друзья… Ну, ты понимаешь, — продолжил собеседник, и я наигранно стала ковырять очередную лягушку, делая вид, что увлечена процессом. — Мы случайно встретились в лесу, спустя неделю после того, как остались брошенными в этом месте. Еще через некоторое время она нашла эту нору, и мы обосновались в ней. Мы прожили здесь чуть больше года, пережив страшную зиму, а потом она начала строить смертоносный для себя плот…

— Сколько времени я провела здесь?

— Сегодня второй день.

— Что?! — Округлила глаза я. — Но я думала, что ты лишь вчера вечером нашел меня…

— Позавчера, — криво ухмыльнулся парень.

— Нам срочно необходимо спешить, иначе мы не успеем. Клайд, я знаю, где находятся капсулы…

— Нам незачем спешить, — как-то слишком спокойно ответил парень.

Быстро проглотив последнюю лягушку, я машинально взялась за лепешку. Разделив её пополам, я протянула половину Клайду, но он отказался, позволяя съесть мне всю.

— Мы пропустили уже полтора суток. Нам просто необходимо спешить! Мы вместе доберемся до капсул, ты сможешь вернуться в Кантон…

— Неужели там так хорошо, чтобы хотеть туда возвращаться? — Криво улыбнулся Клайд, но его улыбка была скорее не улыбкой даже, а каким-то укором. Не поняв его слов сразу, я посмотрела на разломанную напополам лепешку в своих руках, желая разломить её еще наполовину, и замерла. В аппетитной лепешке была личинка курунтуса — жука-навозника. Эти личинки вырабатывали очень мощное вещество, отпугивающее их врагов и зачастую манящее людей. Мелкие беловато-серенькие зародыши этого жука в Кантоне-А высушивались и использовались, как сильный наркотик. Достаточно трех-четырех таких личинок, чтобы на ближайшие двенадцать часов встать на колеса.

— Так ты… Всё это время жил здесь? — Нервно сглотнула я. — Все пять лет?

Отложив лепешку, я посмотрела на Клайда, ковыряющего остатки своей последней лягушки — он не мог не знать о наркотике, ведь он сам пек эту лепешку! Я вспомнила свой вчерашний бред, последовавший после принятия пищи, и моё сердце забилось учащеннее.

— Я понял, что прошло пять лет, когда увидел тебя. Такая ухоженная, в новой одежде и с винтовкой… От тебя несло Кар-Харом, точнее, Рудником. Какой нужно быть идиоткой, чтобы вызваться тэйсинтаем? Что могло сподвигнуть молодую девушку, у которой жизнь только начинается, на столь жестокий способ самоубийства?

Я нервно сглотнула, оглядевшись по сторонам — моей винтовки, как и моей сумки здесь не было! Но где ей быть, если не в «доме» Клайда? Зачем он спрятал их?

— Эльфрик… Он умер и я… — Почему-то моё подсознание заставило солгать меня прежде, чем я успела ляпнуть про своё пятикровие.

— Ты ведь говорила, что ты с Эльфриком поддерживали мою семью, — с подозрением хмыкнул Клайд.

— Да, но… Это произошло совсем недавно… За пару недель до Церемонии Отсеивания. И я подумала — почему бы и нет…

— Ясно, — перевел взгляд на свою тарелку Клайд, явно поверив моим бредням. — И где в этом году находятся капсулы?

— На западе, — продолжила лгать я.

— Правда? — Еще более подозрительно хмыкнул парень. — Но на Западе они были в прошлый раз.

— Совпадение, — как можно более правдоподобно пожала плечами я.

— Почему ты не ешь? — Посмотрев на лежащую передо мной лепешку, хмыкнул Клайд.

— У меня что-то бок разболелся, — поморщила нос я, прислонив руку к ране. — Кажется, меня мутит от непривычки к лягушачьим лапкам.

— Правда? — Взяв в руку лепешку, продолжал холодно хмыкать Клайд. — А я-то грешным делом подумал, что ты заметила личинки курунтуса и решила, что я пытаюсь тебя одурманить.

Встретившись взглядом с Клайдом, я поняла, что игра началась. Резко подорвавшись с места, я метнулась к выходу, но он схватил меня за волосы и отдернул назад.

— Начнем с того, что мы с тобой давние знакомые, из чего следует, что должны притереться друг к другу в ближайшее время, — нервно шипя через зубы и запрокидывая мою голову назад, разгоряченно говорил Клайд. — Ты ведь не думаешь, что я потратил на тебя столько сил и времени, чтобы ты вот так вот просто взяла и ушла?

— Я предлагаю уходить вместе, — ответила я, но из-за чрезмерно задравшейся головы, мой голос больше походил на хрип.

— Уходить куда?! Куда уходить?! Обратно в Кар-Хар?! Да тебя на кусочки порежут у капсул! Я уже проходил это! Не ты одна будешь у финиша, если вообще доберешься до него! Там огромный конкурс, девочка, — продолжая больно держать меня за волосы, кричал безумец. — На одну капсулу по пять претендентов! С чего ты взяла, что сможешь отсюда выбраться?! Слишком уверенная в себе?! Юношеский максимализм играет?!

После этих слов он еще сильнее дернул меня за волосы и, заставив согнуться, потащил меня вглубь норы.

— Отпусти! — Не выдержав боли, закричала я и начала бить его руками. — Отпусти!

— Лежи здесь и чтоб я ни единого писка от тебя не слышал, — швырнув меня в угол, в котором я прежде лежала, прорычал Клайд, как вдруг случайно задел ведро с водой и опрокинул его. — Это был единственный источник пресной воды, так что будешь снова мучиться жаждой! Я с тобой возиться не собираюсь, как не возился и с Джилл, когда она собралась уплывать! Я собственноручно перерезал ей глотку за то, что она решила двигаться дальше не смотря на то, что я отказался. Либо подчиняешься и я не морю тебя голодом, либо больше одной лягушки в сутки не увидишь! Понятно?

Я молчала, глядя в разъяренное лицо нависшего надо мной человека.

— Тебе повезло, что я не хочу, чтобы у тебя швы разошлись, и ты не сдохла от потери крови. Я поберегу тебя еще недельку, но после ты отработаешь всё, что я тебе дал.

С этими словами Клайд развернулся и, выйдя из норы, яростно закрыл её решеткой, после чего, по-видимому, вдобавок прикрыл её ветками, так как и без того смутный просвет стал совершенно тусклым. Оглядевшись по сторонам и поняв, что нахожусь в западне, я скривилась от нахлынувшей боли в боку и подступающих слез. Увидев лежащую рядом кору с размятым на ней сонным грибом, я приложила оставшуюся кашицу к ране и мне значительно полегчало — по крайней мере, боль в боку угасла. Поднявшись на колени, я изучила всю нору и поняла, что нет ничего, что могло бы помочь мне из нее освободиться. Вход же был напрочно завален, а это означало, что самостоятельно мне отсюда не выбраться.

Снова вернувшись в угол, я поставила ведро под капающей водой и, обняв себя за колени, замерла, слушая стук капель о жестяное дно ведра. Этот тупик не казался бы таким тупиковым, если бы у меня были силы. В моем организме явно не хватало ни еды, ни воды, ни крови… Я наверняка потеряла много крови, а на фоне первых двух пунктов не могла рассчитывать на быстрое восстановление сил. Пытаясь не думать о том, что сказал Клайд и на что он рассчитывает, заводя ручного зверька, я легла на спину и постаралась расслабиться, чтобы успокоить свои пульсирующие швы.

Глава 44

За прошедшие двадцать три часа Клайд ни разу не появился, а я так и не смогла сдвинуть решетку от замурованного булыжниками выхода или придумать что-нибудь еще. Мне необходимо было, чтобы Клайд открыл дверь снаружи — иначе шансов у меня не было. Я выпивала всю воду, что успевала накапывать в ведро, но всё равно мучилась жаждой, сильнее которой был только голод. Казалось, будто мой желудок сжался до размеров горошины и вот-вот треснет от напряженного урчания.

Когда возле входа началась возня, часы показывали одиннадцать и, судя по исходящему снаружи свету, день был солнечным. Сев на пятую точку, я посмотрела на вошедшего и замерла — у него в руках была моя винтовка.

— Ты наверняка напилась и теперь твой мочевой лопается, — криво ухмыльнулся Клайд. — Не хочу, чтобы ты мочилась в месте, где нам предстоит коротать холодные ночи.

Придурок опоздал буквально на пару часов — я уже успела отлить в паре шагов от того места, на котором он сейчас стоял. Однако это был отличный шанс для побега. Встав со своего места, я отправилась к выходу и, под прицелом собственного оружия, прихрамывая, вышла наружу. Мои последние дни на свежем воздухе были пасмурными, и почти трое суток я не видела нормального дневного света, так что яркие лучи пекущего солнца на несколько секунд буквально ослепили меня, заставив меня морщиться от появившихся в глазах черных точек. Стараясь не слишком очевидно пялиться по сторонам, я увидела рядом с выходом высокую сосну, возле которой было обустроено кострище, вокруг которого были разложены некоторые вещи, включая и мою сумку.

Клайд тыкал в мою спину концом винтовки, то ли стараясь пошевелить мои еле плетущиеся ноги, то ли попросту издеваясь.

— Стоп, можно здесь, — басом произнес он, отведя меня от своей норы приблизительно на пятьдесят метров.

— Отвернись, — потребовала я, обернувшись к нему.

— Здесь я указываю, что делать, — нагло хмыкнул Клайд, явно не собираясь отворачиваться. Повернувшись к нему спиной, я поняла, что от ближайших пяти минут будет зависеть едва ли не вся моя жизнь. Взявшись за молнию на груди, я начала рыскать глазами по земле, как вдруг увидела гладкий камень, размером с мой кулак, лежащий в высокой траве, всего в шаге от меня.

— Не мнись, — резко врезался мне под лопатку концом винтовки недоумок. Лучшего момента придумать было нельзя. Сымитировав неустойчивость, я накренилась вперед, схватилась за камень и, молниеносно развернувшись через левое плечо, врезалась им прямо в висок парня. Клайд явно не ожидал, что хлюпкая девчонка, еле стоящая на ногах и дрожащая от дуновения ветра, проделает нечто подобное.

Камень достиг своей цели прежде, чем Клайд успел отреагировать на мой резкий разворот и, уже спустя пару секунд, мой враг лежал на земле с кровоподтеком чуть выше виска. Выпустив из рук окровавленный камень, я рванула из ослабших рук парня свою винтовку, сдерживая порыв врезать ему еще раз и одновременно радуясь тому, что не ушибла его на смерть. Клайд что-то невнятно мычал, пока я вырывала винтовку из его рук, и морщился от очевидной боли в голове.

Как только винтовка оказалась в моих руках, я со всех ног рванула к сосне, у которой прежде видела свою сумку. Мои ноги буквально заплетались, едва ли не цепляясь друг за друга, и, плюс ко всему, меня сильно подводила левая нога, на которую, из-за недавнего вывиха, я сильно прихрамывала. Когда же я добежала до нужной сосны и нагнулась, чтобы забрать свои вещи, я непроизвольно завалилась на колени, едва не выпустив винтовку из рук. Начав собирать лежащие вокруг вещи в свою сумку, я наткнулась на длинный мешок из льняной мешковины, к которому были приделаны старые кожаные ремни, превращая его в рюкзак. В итоге я забросила в него сумку со своими вещами, клубок широкой бечевки и кусок недожаренного мяса, после чего уже собиралась продолжить своё бегство, когда мой взгляд упал на прислоненный к дереву, отличный скимитар[8], которыми в Руднике кишел отдел с холодным оружием. Схватив его и услышав стоны со стороны, в которой я бросила Клайда, я рванула вперед. Я не задумывалась о том, где север, а где юг — я просто бежала в противоположную от врага сторону, потому как была уверена в том, что не способна убить человека.

Внезапно, сквозь своё учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание, я уловила звук бурлящей воды, что заставило меня резко изменить свой маршрут. Примерно спустя сто метров заплетающегося бега, я увидела блеск воды между деревьев, а еще через двести метров остановилась у края широкой реки. Наконец посмотрев на компас, и с облегчением убедившись в том, что река течет прямиком на север, я опустила руку, хлопнув себя по бедру рукояткой скимитара. В Руднике я пару раз держала в руках это холодное оружие, но тогда оно не казалось мне столь тяжелым. Это наверняка оттого, что сейчас я определенно находилась в отвратительной физической форме.

Подняв глаза к синему небу, я кинула взгляд влево и, всего в пятидесяти шагах от себя, увидела настоящий плот, привязанный к вбитому на суше колышку. Не в силах поверить своим глазам, я, прихрамывая, побежала в его сторону, пытаясь не думать о тяжести рюкзака и скимитара, словно опасаясь того, что мираж в виде плота в любую секунду может развеяться.

Вспомнив о том, что девушка из рассказов Клайда на самом деле закончила свои дни не под плотом, а в руках паразитирующей личности, я заключила, что вполне логично, что плот до сих пор остался цел. Забравшись на покачивающееся сооружение, я поняла, что оно далеко не идеально — его брёвна почти насквозь сгнили, но вариант с подобным способом передвижения всё еще оставался для меня лучшим.

Оттолкнувшись от берега подобием весла, которое лежало на плоту, я уже отплыла от берега на двадцать метров, когда из леса вынырнул Клайд. От неожиданности и от страха перед сырой норой, из которой я с таким трудом и только благодаря счастливому стечению обстоятельств смогла выбраться, я вздрогнула и начала грести быстрее. Парень был разъярен. Он вбежал в воду, совершенно не обращая внимания на свой рассеченный висок, из которого струился поток бордовой крови. Рыча, он буквально рвался к плоту, пока я пыталась отойти подальше от берега, на пределе работая совершенно обессиленными руками. Когда Клайд по горло вошел в воду, он смог дотянуться до края плота и ухватиться за его край, но я безжалостно врезала по голове врага жалким подобием весла, из-за чего оно дало сильную трещину, едва не расколовшись напополам. Клайд ушел под воду с головой, оставив кровавый след на поверхности, и я всерьез решила, будто прикончила его окончательно, и даже успела испугаться этого, как вдруг он вынырнул, сделав страшный, хриплый вдох. Клайд начал грести к берегу, и я с облегчением выдохнула — он был жив и он меня не достанет. У парня явно была сильная черепушка, раз она смогла выдержать сразу два нехилых удара с разрывом в пятнадцать минут. Обнимая треснувшее весло, я села в центре плота и замерла, глядя на удаляющегося Клайда. Не доплыв до берега, он встал на ноги и, повернувшись ко мне, хрипло закричал во весь голос, словно дикий зверь:

— Верни, мне, Джил! — Каждое слово отчеканил безумец. — Она принадлежит мне!

Решив, что парень с таким исключительным трепетом относится к памяти убитой им девушки, которую олицетворяет плот, я поджала губы, чтобы не прокричать ему пару сотен непристойных выражений и, тем самым, сэкономить энергию. Повернувшись спиной к сумасшедшему, я перепроверила своё треснувшее весло и решила полностью отдаться быстрому течению, которое недурно самостоятельно справлялось с передвижением плота в нужном для меня направлении. Река была без порогов, так что я могла себе это позволить.

Положив весло и скимитар перед собой, я обратила внимание на то, что плот перевязан шестью канатами, но только три из них выглядели новыми, словно недавно замененными. Решив, что Клайд хотел воспользоваться плотом и, как последний идиот, вместо того, чтобы заменить гнилые бревна на свежие, обмотал гниль новыми канатами, я еще раз сверилась с компасом, после чего позволила себе окончательно расслабиться. Хотя вывих левой ноги и был незначительным, она всё равно ныла от боли, но при этом точно меньше, чем мой многострадальный правый бок. С опаской посмотрев на страшную рану, я с облегчением для себя обнаружила, что уродские швы не разошлись, после чего выдохнула полной грудью. Под правой лопаткой, после столкновение с саблезубым котом, всё еще болело, да и левое плечо, пострадавшее от града, чувствовало себя не лучше.

Вспомнив о том, что я украла у Клайда кусок мяса, я начала шарить по сумке, а когда наткнулась на трофей, даже не стала разочаровываться в том, что он немного не дожарен. Вгрызшись зубами в мясо, нанизанное на странную, толстую кость, я едва ли не расплакалась от того, что трофея хватило всего на пять укусов, да и само мясо оказалось невкусным даже для такой голодной особы, как я. Единственное, что меня радовало — это то, что жажда до сих пор не впилась в мою глотку. Стараясь удерживать равновесие, чтобы не расшатывать и без того хлипкие бревна, я села в позе лотоса и, вытащив свою сумку из мешка-рюкзака, начала перепроверять его содержимое. Двусторонний клинок, вязаные варежки, моток лески и моток бечевки… С ужасом осознав, что я лишилась едва ли не самого ценного — крови Черного Страха, отпугивающей диких животных, и камуфляжной сетки-гамака, благодаря которой я прежде могла позволить себе высыпаться, я посмотрела на скимитар и попыталась убедить себя в том, что это всего лишь выгодный обмен, но нет… Это не было выгодным обменом. Я не умела нормально орудовать этой штукой, так что навряд ли она могла бы спасти меня от внезапно появившегося на моем пути животного, да и нормальный сон она мне не могла организовать.

Взяв в руки винтовку и обнаружив, что в магазине осталось всего три патрона, я попыталась не всплакнуть от того, что этот недоумок стоил мне гамака, крови Черного Страха и целого патрона. С отчаянием громко выдохнув, я надела на голову капюшон и включила маскировочный режим, но и здесь меня ждало разочарование в виде микроскопических капель, попадающих на моё облачение и местами устраняющих маскировку напрочь. Злостно фыркнув, я сбросила с головы капюшон и принялась заниматься подстраховкой, на случай если бревна подо мной всё-таки разойдутся. Засунув сумку с остальными вещами и винтовкой в мешок, я повесила его за спину и пять раз обкрутила себя прямо под грудью крепкой бечевкой, украденной мной у Клайда (привязать к себе мешок по талии было невозможно, из-за раны на боку). Перерезав бечевку скимитаром и завязав тройку крепчайших морских узлов, которым обучил меня в Руднике Платина, подобным образом я гарантировала себе, что даже если вдруг я и окажусь в воде — плотно перевязанный и привязанный к моей спине мешок с вещами от меня никуда не денется. Проблема была только с мечом, который пришлось удерживать в руках.

Глава 45

При помощи треснувшего подобия весла, на случай крушения, я подвела плот ближе к берегу и поняла, что, из-за теплоты лучей припекающего полуденного солнца, начинаю дремать. Плеск воды и шум ветра в кронах деревьев, нависающих прямо над водой, словно нарочно убаюкивали меня и уже спустя полчаса своего плавания я начала клевать носом. Определенно сказалась на мою сонливость не только благоприятная погода, но и моё изможденное физическое состояние.

Из дремы меня вывела огромная стрекоза, прожужжавшая прямо в моё левое ухо и после приземлившаяся мне на щеку. Инстинктивно замахав руками, я едва не потеряла равновесие, чего, впоследствии, испугалась еще больше, чем безобидной стрекозы. Заново сев в позе лотоса и полностью восстановив равновесие, я прозевалась и, рассматривая свои руки, наконец, напрягла слух. Только окончательно проснувшись, я осознала значительно возросший шум воды. С замершим сердцем я подняла глаза к горизонту и поняла, что он оборван. Точнее оборвана река. Первым делом я вставила весло за борт и попыталась отгрести к берегу, но было уже слишком поздно — плот на всей скорости несся прямо к обрыву. Не останавливаясь в своей попытке, я с остервенением гребла веслом, пока оно окончательно не разошлось по трещине и не лопнуло прямо у меня в руках. Оставшаяся в моих руках палка ни на что не была годна, и я со злостью выбросила её за борт. До падения с обрыва водопада оставалось меньше пятидесяти метров и лучшее, что я могла сейчас сделать — это подготовиться. Проверив крепление рюкзака из мешковины к своему торсу, я взяла скимитар в руки и, держа саблю обеими руками, чтобы не выпустить её во время столкновения с водой, направила её лезвием вниз. Страшнее мне было только, когда в Руднике меня укусил птицеед и, по идее, до моей кончины оставались считанные секунды.

«Я отличный пловец… Я отличный пловец…» — Убеждала саму себя я в непреложной истине, но с каждым метром приближения к обрыву моё сердце словно обрывалось от ужаса перед тем, что после подобного падения у меня будет мало шансов на выживание. Когда плот подошел к самому краю, и я смогла оценить высоту водопада, я чуть с ума не сошла от ужаса. Врастая ногами в гнилые бревна плота, я словно пыталась заставить его взлететь, но это не сработало. Одним рывком плот перегнулся через край обрыва, и я не успела осознать произошедшего, как уже летела вниз.

Холодные капли водопада буквально врезались в моё лицо, пока я старалась удерживать вертикальную позу, чтобы войти в воду солдатиком и не упустить из рук скимитар. Плот полетел впереди меня, чуть правее от моей траектории, что было выгодно при падении — мы не должны были столкнуться внизу. Внезапно его стало переворачивать, и моё сердце замерло от увиденного. К дну плота был привязан… Человеческий скелет!

Голые кости были облачены в разорванное тряпье и выглядели жутко белыми — не лучшее зрелище во время падения с водопада. Передо мной словно явилось зловещее предзнаменование. Я сразу переосмыслила слова Клайда о том, что Джилл закончила свои дни под ненавистным для него плотом, и его последующее требование вернуть ему Джилл… Он привязал её труп ко дну плота! «Я сбежала от маньяка!» — Успело прокричать моё подсознание, после чего я со всего разгона вошла в воду.

Скимитар у меня удержать не удалось, но поняла я это не сразу, а лишь спустя пять секунд, когда исступленно начала грести руками вверх. Бурлящая вода перекрывала обзор, но самым сложным были подводные вихри, засасывающие моё сопротивляющееся тело на дно.

Кажется, я боролась с подводными потоками целую вечность и в какой-то момент, когда мои сжавшиеся легкие были на грани срыва и из моего рта вышел огромный пузырь кислорода, я смирилась со своим поражением. Мои руки перестали нормально работать, хаотично и как-то заторможено тянясь вверх, и я уже понимала, что у меня банально не хватает сил, чтобы нормально работать изнеможёнными конечностями.

Внезапно возникшее передо мной огромное бревно неизвестного происхождения, стало для меня последней соломинкой надежды. Ухватившись за его огромный ствол, я зажмурила глаза, пытаясь потерпеть еще чуть-чуть. «Еще чуть-чуть…. Еще чуть-чуть… Еще чуть-чуть…» — крутилось в моём уставшем мозгу, и пока я слышала голос своего подсознания, я была уверена в том, что всё еще жива.

В итоге мои легкие не выдержали, но это не стало для меня неожиданностью. В рот и нос потоками хлынула холодная вода, и я начала конвульсивно дергаться, всё еще обхватывая руками бревно, как вдруг вместо воды в мою глотку ворвался колкий поток воздуха. Услышав собственный страшный хрип, я раскрыла глаза, но налипшие на глаза волосы не дали мне ничего рассмотреть. Делая исступленные вдохи, я всё еще глотала бурлящую вокруг меня воду, отчего всё внутри меня холодело. Вода была горькой и явно не пригодной для употребления, из-за чего мой желудок сжимался от горечи. Обхватив бревно поудобнее, я из последних сил сняла мокрые волосы с глаз и, поднимая тяжелые веки, огляделась вокруг. Левый берег был совсем близко и я, барахтаясь еле работающими ногами, начала толкать бревно в его сторону.

Как только бревно ударилась в каменистый берег, я отцепилась от него, но внезапно упала лицом в воду и мои ноздри снова заболели от поступившей в них воды. Морщась от боли в носу и гортани, я на четвереньках выползла на теплые камни и около минуты отплевывала из себя потоки горькой воды, вперемешку с недавно съеденным мясом. Как только изрыгания прекратились, я переползла чуть левее и, не до конца вынув ноги из воды, легла ничком на мокрые волосы. Я чувствовала себя на грани и даже была бы не против, если бы из леса сейчас выбежал какой-нибудь тэйсинтай и прикончил бы меня на месте. Я бы точно не сопротивлялась. Вариант с тем, что Клайд с размозжённой головой будет меня преследовать, был маловероятен, да и я успела отплыть от его конуры примерно на двадцать километров на север, так что у него не было шансов нагнать меня. С учетом же того, что я не продвигалась вперед целых двое с половиной суток, можно было считать, что я неплохо наверстала упущенное время, хотя моя дрёма на плоту и обошлась мне слишком дорого.

Еле как, заставив своё тело перевернуться на спину, я закрыла глаза от солнца правой ладонью и замерла. Всё жутко болело, и моё тело категорически отказывалось реагировать на призывы мозга к началу движения. Я пролежала без единого движения не меньше двадцати минут, после чего медленно убрала руку с лица и еще более медленно села, подтянув под себя ноющую левую ногу. Сняв ботинок и носок, я начала массировать беспокоящее меня место в области мелкой гематомы. Лишь спустя минуту я со страхом посмотрела на свой ноющий бок — огромная корка из запекшейся крови исчезла, но черные нитки всё еще держали мои внутренности под побледневшей кожей. Я не утонула и мои швы не разошлись — дальше будь что будет. Мне было настолько хреново, что внезапно я осознала, что мне глубоко наплевать на всевозможных врагов. Я прекрасно осознавала, что уже не нахожусь впереди остальных участников этого безумия, и наверняка рядом бродит пара-тройка из них, но мне, почему-то, был абсолютно безразличен этот факт. Сняв с себя второй ботинок с носком, я не смогла остановиться, пока не разделась до гола. Пополоскав комбинезон и белье в воде, я вывернула и разложила одежду на раскаленных камнях. Хотя у меня и было белье из нано-волокон, а комбинезон был непромокаемым, я уже начинала чувствовать себя грязной, так что с горем пополам смогла найти плюсы в том, что сорвалась с водопада — хотя бы помылась перед тем, как откинуть коньки.

Совершенно не стесняясь своей наготы и не задумываясь о том, что меня кто-то может увидеть, я села на теплые, влажные камни и достала из мешка свою сумку, в которой лежала леска. Оставался вопрос с крючком и палкой, но он был не сложным. Оторвав от мешка подобие самодельного крючка, при помощи которого к мешковине крепились потертые ремни, служившие лямками, я напрочно примотала к нему леску, после чего нашла на берегу сносную палку.

Будучи совершенно ногой, я надела на плечо винтовку, не желая ни на секунду расставаться с самым ценным, и подошла к краю леса. Поднимая мелкие камни и порохню, боковым зрением наблюдая за своей сохнущей одеждой, я, наконец нашла что искала — крупный земляной червь, на которого охотно клюнет рыба. Быстро передвигаясь босыми ногами по раскаленным камням, я вернулась к разложенной одежде и, перепроверив строение самодельной удочки, убедилась в том, что она никчемна. Однако другого варианта у меня не было, так что единственное, что я могла сейчас делать — это надеяться на лучшее.

Не снимая винтовки с плеча, я зашла в воду по пояс так, чтобы рана на боку оставалась над поверхностью воды, и закинула леску на метр от себя. Понимая всю убогость ситуации, я простояла в воде с полчаса, в итоге так ничего и не словив. Хотя поверхность воды и была теплой, отражающей солнечные лучи прямо в лицо, поток холодной воды, начинающийся чуть ниже колен, заставлял меня дрожать, не смотря на то, что температура воздуха прогрелась минимум до плюс двадцати.

Каждые десять минут перепроверяя, не лишилась ли я червя на крючке, я, наконец, решила в последний раз забросить приманку. Не успела я её закинуть, как леску сразу же дернуло в сторону. Я подумала, что крючок зацепился за какой-нибудь подводный мусор, и аккуратно потянула леску обратно, чтобы не сорвать её, как вдруг увидела рыбий хвост. От радостного страха я забыла обо всем, чему только учил меня Эльфрик в рыболовстве, и просто начала тянуть леску на себя.

Рыба была не очень большой, но весьма напористой. Боясь, что упущу столь желанную и вымученную добычу, я, вплотную подтянув рыбу к себе, схватила её за голову сразу после того, как она оказалась в пределе досягаемости от моей вытянутой руки. Улов оказался крупнее, чем я предполагала, и рыба, прежде чем я выбежала с ней из реки, хорошенько отхлестала мою правую руку хвостом. Это был красный зеркальный карп, весом больше двух, но определенно меньше трех кило.

Кинув подобие удочки на мокрые камни, я встала на колени и начала вытаскивать изо рта карпа крючок, который засел в его глотке так глубоко и плотно, что мне пришлось провозиться не меньше минуты. Ляпнув рыбешку головой о плоский камень и добив её вторым, наверное, из-за своей первой ощутимой удачи за прошедшие несколько суток, я, наконец, почувствовала себя неловко из-за своей наготы, словно удачный трофей, являющийся гарантом от голодной смерти, вернул меня к реальности. Надев на себя лифчик на липучках и нано-трусы, успевшие высохнуть на раскаленных камнях, я взялась за горячее лезвие клинка и едва не обожглась, вовремя выпустив его из рук. Поняв, что этим можно выгодно воспользоваться, я собрала по берегу сухие ветки и отыскала на краю леса хороший пучок высохшей травы.

Сидя напротив небольшой груды веток, я словно замерла, глядя на солнечный луч, отражающийся от моего клинка. Благодаря жаре я смогла развести костер за считанные пятнадцать минут, отчего пришла в полный восторг, не смотря на то, что всё еще чувствовала себя разбитой в дребезги. Очистив и распотрошив рыбешку, я вытащила из реки заранее заготовленный тонкий прутик, успевший вымокнуть насквозь. Следующие двадцать минут я равномерно ворочала насаженную на прут рыбину, пытаясь хорошенько её прожарить и совершенно забыв думать о том, что мне стоит опасаться засады. Насладившись отменно прожаренным карпом, я, если и не вернулась в прежнюю форму — определенно обрела плюс пятьдесят пунктов к лэвлу. Я всё еще ощущала себя ужасно уставшей, сильно похудевшей и невероятно обессиленной, но зато чувство голода меня больше не мучило.

Встав на ноги, я начала натягивать на себя комбинезон, который успел не только высохнуть, но даже нагреться (свойства его ткани не переставали меня удивлять). Напялив же на ноги ботинки, я уже собиралась уходить в лес, когда увидела в ста метрах по течению странный отблеск у самого края берега. Поправив мешок за плечами, и поудобнее нацепив винтовку, я пошла в сторону блеска.

Увидев свой скимитар, я мысленно улыбнулась и зашла в воду, чтобы подобрать столь важную для выживания вещь, с которой уже успела распрощаться. Дальше русло реки уходило на восток, так что, к моему огромному сожалению, нам было не по пути. Остаться на подольше, чтобы попытать свою удачу в рыболовстве, я не могла, поэтому, с тяжелым сердцем, я распрощалась со столь прекрасным местом, в котором совсем недавно едва не распрощалась с жизнью.

Глава 46

И снова лес. Со всех сторон. Когда я жила в Кантоне-А, я обожала лес и всё, что было с ним связано, но в этой тайге я шарахалась от всякого звука, боясь даже собственной тени и звука дружелюбной летяги, мирно пролетающей над моей головой.

Хотя я и набила живот жареной рыбой, я всё еще была не против чего-нибудь съесть и всё чаще задумывалась об отсутствии пресной воды. Оба этих вопроса словно преследовали меня с момента моего пребывания в Ристалище.

День был жарким, но закат наступил на полчаса позже обычного, позволив мне по максимуму выложиться в преодолении кривых извилин леса. К концу дня я стала немного сильнее прихрамывать на ногу, а когда мой бок начал подвывать тягучей колкостью, я решила определиться с местом для ночлега. Я как раз присмотрела для этого отличное дерево, когда вдруг заметила тонкую струйку крови на своём боку. Моё сердце моментально ёкнуло и я замерла, пытаясь доказать себе, что со мной всё в порядке, потому что крови совсем мало, её почти нет, но… Если швы разойдутся — мне конец. С таким раскладом на дерево лезть было нельзя, а оставаться на земле было слишком опасно. Я решила продолжить медленное передвижение, пока не придумаю, что делать со сложившейся ситуацией.

Спустя триста метров наткнувшись на огромную ель нереальных размеров, у меня созрела не самая лучшая идея — забраться под густые лапки дерева и переночевать под ним. Подобный способ прятал меня от лишних глаз, но едва ли оберегал от чуткого обоняния хищников. Жребий был брошен. На деревья путь для меня всё равно был заказан, если только я не хотела разорвать себе швы во время подъема или спуска, а на земле я едва ли смогу найти себе более подходящее место для ночевки.

Установив несколько петель неподалеку от моего укрытия, я вернулась к своему дереву. Забросив мешок под ель, я на четвереньках забралась под её густые лапки, стараясь не цепляться головой за колкие иголки. Лег головой на мешок, я отняла зацепившуюся прядь своих волос от нависшей над головой ветки и вздохнула. Локоны после воды распрямились — остались только легкие волны… Если бы не Эльфрик — давно бы состригла эти длинные вихры, но теперь, если мне удастся выжить, у меня рука дрогнет их укорачивать, ведь это единственное напоминание о моем лучшем друге.

Падение с водопада сильно потрепало моё и без того угнетенное физическое состояние, так что я чувствовала себя не в лучшей форме. Положив скимитар под руку, я решила попытаться заснуть прежде, чем сильно стемнеет и каждый шорох начнет меня пугать едва ли не до остановки сердца, и это сработало. Ночь была спокойной и я ни разу не проснулась, с головой провалившись в бездонную яму сна.

Я проснулась от собственной дрожи и сразу же посмотрела на часы — семь утра. Осознав, что проспала лишних пару-тройку часов, я шлепнула себя по лбу и неожиданно обнаружила на нем испарину. Кажется, ночь на прохладной земле не прошла даром — меня откровенно знобило. Посмотрев на ноющий бок, я поморщилась, увидев засохшую струйку крови. По-видимому, швы начинали трещать, не выдерживая сильной нагрузки, которую я им задавала, но всё еще удерживались на своем месте. Главное в этой ситуации — не подхватить заражение крови.

Я уже хотела вылезать из своего укрытия, как вдруг услышала быстрое приближение шагов. Я была уверена в том, что это были именно человеческие шаги, а не шорох мягких лап дикого зверя, отчего моё сердце слегка кольнуло. Затаив дыхание, я положила голову обратно на мешок и замерла, коснувшись рукой рукоятки скимитара. Шаги направлялись прямиком в мою сторону, отчего у меня откровенно засосало под ложечкой. Внезапно я увидела ноги приближающегося ко мне человека и поняла, что худшего расклада придумать было нельзя. Неизвестный передвигался с нечеловеческой скоростью, а я знала немногих индивидуумов, со сверхчеловеческими способностями, и, судя по тонким ногам бегущего, мой список сокращался на девяноста процентов — пять процентов за то, что это Ртуть, пять за Франций. Вспомнив о том, что, по идее, Металлы вступили в турнир больше суток назад, я осознала, что мои шансы на выживание сократились вдвое и на данный момент они продолжали сокращаться с каждой секундой всё отчетливее.

В какой-то момент я поверила в то, что она пробежит мимо, но внезапно ноги бегущей остановились в паре сантиметров от моего виска, скрытого под грудой колючих веток. Совершенно не дыша, я держалась за рукоятку скимитара с полным осознанием того, что он мне не поможет. Единственное, что я могла сделать — воткнуть острие в сердце Металла, как сделала это в Руднике со Свинцом, и прокручивать его до тех пор, пока моя рука не онемеет, после чего Металл обязательно свернет мне шею. От накатившего на меня ужаса, мне даже стараться не пришлось, чтобы затаить дыхание — его попросту перехватило. Стоящие прямо передо мной ботинки сделали два спокойных шага назад и застыли, как и моя кровь в венах. Резким порывом надо мной распахнулись лапки скрывающей меня ели, и Франций мгновенно опустилась правым коленом на мою приподнятую саблю, не давая мне ни малейшей возможности воспользоваться ей.

Я лежала с широко распахнутыми глазами, вся в ссадинах, царапинах и ранах различной степени тяжести, и смотрела в глаза ухоженной девушки, словно сошедшей со страницы глянцевого журнала, которые я изредка пролистывала в Кар-Харе. От нее пахло жасминовыми духами, каре-ежик девушки блестело от лака, а её идеальной формы ноготки были украшены красивым маникюром со стразами. Последний пункт я заметила в момент, когда левая рука девушки потянулась к моей шее — это произошло буквально спустя пять секунд после того, как она обнаружила меня. Правой рукой девушка придерживала над своей головой лапки ели, а левой уже почти впилась в мою шею, когда я, нервно сглотнув, испуганно быстро произнесла:

— Платина передает тебе привет.

— Что? — Удивленно изогнув брови, переспросила Франций и вдруг отвела от меня руку.

— Платина… — Сглотнула комок паники я. — Он передает тебе привет… — Дрожащим голосом повторила я.

В мозгу крутилась только одна фраза Платины, сказанная мне за сутки перед моим попаданием в мясорубку: «Советую держаться от нее подальше, но если вдруг столкнешься с ней, скажи, что я передаю ей привет». Глядя в напряженные глаза Франция, я начала нервно дышать, и она перевела свой сосредоточенный взгляд на мою рану. По выражению лица девушки стало понятно, что она решила, будто моё серьезное ранение с хлипкими швами и очевидный озноб сами добьют меня, и ей не придется марать об меня руки. А когда-то, в мои первые дни в Руднике, эта девушка доброжелательно улыбалась мне и даже пыталась со мной общаться. Всё испортилось из-за возникших впоследствии терок между Платиной и Золотом.

Я была уверена в том, что пару секунд назад Франций была настроена сомкнуть руки на моей шее, как вдруг, после произнесенных мной слов, она отпрянула. Отпустив надо мной ветки, Франций резко встала на ноги и рывком сорвалась в сторону севера, оставив на месте, с которого она сорвалась, глубокий, впечатавшийся в землю след.

Спустя пять минут медленно выполз из-под ели, я с горечью обнаружила, что мой костюм «сломался» — он отказывался реагировать на мою просьбу замаскироваться. Тщетно вжимая вшитую в капюшон заветную кнопку, которая категорически отказывалась работать, я едва не тряслась от расстройства.

Встав на ноги и поморщившись от боли в левой щиколотке, я отметила, что она стала волновать меня еще сильнее. За прошедшую ночь моё физическое состояние определенно ухудшилось, и я искренне надеялась на то, что улучшить его мне помогут мои силки, которые я установила на ночь неподалеку. Именно из-за сильной надежды я так сильно разочаровалась, увидев три из пяти петель пустыми, а четвертую и вовсе разорванной в клочья. Собирая остатки лески, я старалась не думать о том, что за животное могло разорвать столь плотный силок на кусочки, как вдруг со стороны моей последней ловушки раздался дикий крик. Я была уверена в том, что знаю происхождение столь душераздирающего вопля. Бросив остатки разорванной лески, я изо всех сил рванула в сторону своей ловушки, боясь упустить добычу, и не прогадала. В мою петлю попал достаточно крупный заяц и сейчас метался, и кричал словно обезумевший. Боясь упасть с острым мечом в руках, я сумела добежать до цели без неприятностей и, бухнувшись на колени напротив зайца, схватила его за уши. Секунда — и я пронзила его грудную клетку скимитаром, после чего дикий крик моей жертвы резко оборвался.

Выпутывая дрожащими руками заднюю лапку зайца из петли, я поняла, что мои руки покрылись гусиной кожей серого цвета, что сиюсекундно заставило моё подсознание включать в моем мозгу огромную, мигающую, красную лампочку с надписью «неприятность». Отрицая тот факт, что я заболеваю и наверняка тому виной моя трещащая по швам рана, я засунула трофей в мешок и, сверившись с компасом, быстрым шагом направилась на север. Моя жертва перед своей кончиной наделала слишком много шума, из-за чего потрошить и готовить её на месте было бы слишком опрометчиво, хотя урчащий желудок и отказывался со мной соглашаться.

Каждый мой вдох в этом месте символизировал жизнь, а каждый выдох боролся за право не стать последним. Наверное, моё физическое состояние влияло на мои эмоции, но первые полчаса после пробуждения мне хотелось плакать, пока в мои силки не попался заяц. После этой удачи я словно почувствовала, что у меня еще есть возможность побороться за жизнь, и мои эмоции сразу же притупились до уровня глубокого безразличия. Внутри меня словно щелкнула кнопка с крупной надписью «НАПЛЕВАТЬ НА ПРОИСХОДЯЩЕЕ».

О вчерашнем солнце было забыто — беспросветная серость пасмурного дня окутывала меня со всех сторон. Зайдя по пояс в засохшую траву, я начала с большей осторожностью ступать вперед, махая перед собой мечом, чтобы рассекать себе путь. Примерно через двести метров, оказавшись на небольшом островке со страшным высохшим деревом без коры, я поняла, что уже давно вокруг меня закончились деревья и началась высокая трава. Оглядевшись по сторонам, я решила поскорее вернуться к лесу и, обогнув иссохшее дерево, свернула на северо-восток. Сделав пару уверенных шагов в густую растительность, я взмахнула скимитаром и неожиданно провалилась по пояс во что-то очень холодное. «Болото!» — Завопил мой внутренний голос, резко вгоняя меня в панику. Я попыталась развернуться обратно и даже сделала это, но из-за лишних движений моё тело моментально засосало почти по грудь. То ли от резкого холода, то ли от ужаса, мои зубы застучали так, что я услышала их клацанье. Цепляясь за купки сухой травы, я бросила тонущую винтовку к дереву, чтобы сохранить самое дорогое, что только у меня было, не считая жизни, и сжала зубы, чтобы не слышать их звонкого клацанья, но оно перешло в предательский скрежет. Мой мозг машинально начал воспроизводить ненужную информацию вроде той, что хорошо, что я надела капюшон, благодаря чему мои волосы не в тине, или как плохо, что моя рана сейчас находится в грязи, ведь это чревато заражением крови.

Серое вещество в моей черепной коробке, словно наотрез отказывалось думать о том, что я с катастрофической скоростью ухожу на дно болота. Когда же ледяная вода дошла до уровня моей груди, я словно вернулась к реальности и замерла, стараясь делать как можно меньше движений. Осознав всю свою беспомощность, я начала плакать, но слёзы отказывались катиться — только воздух из груди вырывался клочками. Карабкаясь к недосягаемому отрезку суши, я тянулась к нему скимитаром с полным осознанием того, что у меня нет ни единого шанса дотянуться до твердыни.

Я задумалась о своей смерти еще в двенадцатилетнем возрасте. Именно тогда я пришла к выводу о том, что мне хотелось бы умереть быстро и точно не посредством утопления. Сейчас же я думала только о том, что если мне и суждено было захлебнуться, тогда лучше бы это произошло во время падения с водопада, нежели в грязном болоте. Не закончив вертеть в голове эту мысль, моё внимание привлекло шевеление в высокой траве напротив и я начала размахивать руками еще сильнее, неосознанно помогая трясине засасывать меня с еще большей скоростью. Утопая, мне еще хватало глупости опасаться дикого зверя, поэтому я сильно удивилась, когда из травы буквально вынырнула Шарлотта. Я не знала, как реагировать на столь неожиданное появление знакомой, однако моя растерянность не продлилась дольше пяти секунд. Девушка схватилась за винтовку на берегу, и я сразу же подумала, что уж лучше пуля в лоб, чем утопление. Хотя она навряд ли так безрассудно будет расходовать пули… Пока эти безумные мысли крутились в моем подсознании, воспаленном от страха перед смертью, Шарлотта щелкнула предохранителем на курке и неожиданно протянула винтовку в мою сторону, словно решив использовать её в качестве зацепки. Не до конца понимая происходящее, я схватилась за ствол оружия и Шарлотта сразу же начала тянуть меня к себе, едва срываясь на надрывистый хрип.

Спустя пять минут я очутилась на суше, рядом с высохшим деревом и, стоя на четвереньках, пыталась перевести судорожное дыхание. Наконец совладав с собой, я села на пятую точку, облокотившись спиной о дерево, и встретилась взглядом с девушкой, которая до сих пор держала в руках мою винтовку. Словив мой взгляд на оружии, всё еще пытаясь отдышаться, она совершенно неожиданно протянула винтовку мне. Медленно приняв трясущимися руками огнестрел, я положила его рядом с скимитаром.

— Зачем ты это сделала? — Дрожащим голосом спросила я как можно тише, словно опасаясь затаившихся в густой поросли, невидимых врагов.

— Ты бы сделала то же самое, — тяжело дыша, ответила Шарлотта. — Не хочу потерять себя в этом месте…

— Ты… Ты уже дважды спасла мне жизнь. Там, в казармах ты остановила Зеклу, не позволив ей заколоть меня во сне…

— Ты отплатила мне двадцатью баллами, завещав их при падении в яму, помнишь? Благодаря им я смогла приобрести это, — щелкнув себя по ремню со странными футлярами, произнесла Шарлотта. — Вместе? — Протянув мне руку, неожиданно спросила девушка.

— Вместе, — неожиданно для самой себя, пожала её руку я, совершенно забыв о предостерегающих словах Платины по поводу заключения союзов.

— Уже девятый день у меня не было нормального общения с человеком, — довольно ухмыльнулась Шарлотта.

— У меня тоже, — поморщилась я, решив, что Клайда нельзя брать в расчет.

— У тебя зуб на зуб не попадает, так что думаю, что ты будешь не против, если первой выговорюсь я… В день высадки в Ристалище я попала в самый эпицентр тэйсинтаев и пятикровок, но вовремя успела смыться с поножовщины, которую устроили первые. В тот день погибло восемнадцать человек, и я не удивлюсь, если все пали жертвами именно той резни. Позже мне пришлось драться с «забытой», у которой, в итоге, я стащила некоторые вещи — я не виновата, она первой на меня напала. Кажется, я её не убила… По крайней мере, она шевелилась, когда я оставила её в лесу… Во всяком случае, она тоже нанесла мне сильные увечья и даже выбила мне третий левый зуб сверху, — приподняла верхнюю губу девушка, продемонстрировав мне свою потерю. — Затем были встречи с двумя дикими котами и лесные прятки от тэйсинтаев, которые объединились в небольшие группы по два-три человека. На четвертую ночь я пряталась в ветках ивы, когда в ста метрах от моего убежища трое тэйсинтаев с особой жестокостью зарезали пятикровку. Поражаюсь, как Чеб и особенно Пилар, с её слабыми способностями к самозащите, до сих пор выжили среди этих монстров, диких котов, кусающихся растений, болот и града…

— О! Я тоже попала под град, — вставила в тему я, уцепившись за яркое воспоминание. — Так ты не знаешь, что с Пилар?

— Судя по наручному таймеру — Пилар и Чеб всё еще живы, как и ты со мной. Все четверо хрупких девушек всё еще умудряются выжить в этой заднице.

— Чеб не такая уж и хрупкая, — глухо заметила я.

— Я бы сказала, что в этом месте даже Бакчос хрупкий, — нервно выдохнула Шарлотта, сотрясающейся грудью. — В общем, ты попала в поле моего зрения, когда Франций наткнулась на тебя под той елью. С тех пор я и следила за тобой. Если честно, я сильно удивилась, что она не прикончила тебя.

— Я тоже, — хмыкнула я, всё еще переваривая произошедшее. — По идее, за эти девять дней моё тело раз тридцать должно было распрощаться с моей душой и дважды только за прошедшие несколько часов.

— Поверь мне, у нас еще будет ни один шанс попрощаться с нашими никудышными жизнями. Два дня назад Металлы прибыли в Ристалище, так что нам теперь точно крышка… Не сегодня, так завтра.

— Как пессимистично, — поморщилась я.

— Вообще-то, я всегда была оптимисткой, поэтому я и решила вступить с тобой в союз. Надеюсь, что хотя бы одна из нас сможет выбраться отсюда. Давай пообещаем, что не бросим друг друга, чего бы нам это ни стоило.

Мы пообещали.

Глава 47

Решив уйти с открытой местности, мы отправились в сторону северной части тайги, аккуратно ступая по сомнительным купкам сухой травы. Когда мы прошли приблизительно сто метров вглубь леса, Шарлотта решила остановиться, чтобы перепроверить провиант друг друга. Я всё еще судорожно колотилась от холода — у меня даже в кончиках пальцев кололо — поэтому я с радостью уселась под широкий ствол потрескавшегося дерева, чтобы прислониться к нему спиной. Достав из своего мешка сумку, я вытряхнула её перед собой и показала союзнице всё, чем располагаю. От вида тучной тушки зайца глаза Шарлотты засияли ярче полярной звезды, и она принялась незамедлительно разводить костер, совершенно позабыв думать о нашей безопасности. Я тоже особо о ней не пеклась, так как моё физическое состояние начинало беспокоить меня всё сильнее. Посмотрев на рану и обнаружив на ней двух пиявок, я машинально стряхнула их. Естественно я помнила о пользе медицинских пиявок для ран, но также я не забывала о гирудинозе или, иными словами, заражении крови паразитами. Эльфрик подцепил эту дрянь пару лет назад, но Дельфина вовремя подавила его болезнь на корню.

Под правой лопаткой уже почти не болело, да и левое плечо, пострадавшее во время града, стало меньше беспокоить, вот только моя нога всё сильнее прихрамывала и швы на ране всё звонче трещали. Заметив мою рану, Шарлотта отцепила от своего супер-ремня стальную фляжку. Всё, что было у этой девушки — это стальная фляжка, шкура барса, смотанная в клубок, которую девушка носила на пояснице, словно мини-рюкзак, и ремень, с прилепленными к нему футлярами, в которых аккуратно лежали острые сюрикены в виде звездочек. По словам Шарлотты, ремень с сюрикенами она обменяла на баллы, фляжка с веревкой и двухлитровой бутылкой воды достались ей с рюкзаком, который утонул с большей половиной содержимого в песчаной трясине пару дней назад, а шкуру барса она отобрала у забытой.

Во фляге оказался сильный алкоголь, от которого на километр разило градусом. Шарлотта до сих пор не вылила его, чтобы наполнить флягу водой, лишь потому, что хранила его в качестве отличного антисептика для собственных ран.

Когда жидкость карамельного цвета коснулась моей зашитой раны, я зажмурилась, и начала судорожно шипеть сквозь сжатые зубы, изо всех сил пытаясь не сорваться на крик. Жгло слишком сильно, что означало, что моя рана всё еще находится в свежем состоянии. Это было нехорошо.

Из нас двоих Шарлотта выглядела более здоровой, так что разведением костра и разделкой тушки зайца занялась именно она, пока я боролась с внезапно накатившей на меня дремой и приступами дрожи. Через какое-то время Шарлотта подергала меня за колено, тем самым выводя из туманного сна. Она протянула мне огромный кусок мяса, насаженный на свеже обдертую ветку, и мой рот моментально наполнился слюной. Я всегда любила заячье мясо больше, чем мясо любой другой дичи, и Шарлотта хорошо потрудилась, отлично прожарив его до косточек, так что я стрескала свою порцию за считанные минуты, хотя и старалась есть помедленнее, чтобы насладиться вкусом. После же небольшого глотка алкоголя, мне стало совсем хорошо.

— Как ты добыла его? — Дожевывая последний кусок мяса, поинтересовалась Шарлотта. — Сначала я подумала, что ты подстрелила его, но на тушке не оказалось огнестрельного ранения.

— Силки, — спокойно ответила я, держа мелкую косточку в зубах, словно зубочистку. В данный момент мне казалось, будто со мной произошло чудо. После плотного принятия пищи мой организм словно взбодрился, и я была уверена в том, что могу преодолеть ближайшие десять километров без единой остановки на перекур (естественно я сильно преувеличивала). Рана на моем боку всё еще саднила, и левая щиколотка определенно давала о себе знать, но теперь это казалось незначительными мелочами.

— Ты умеешь устанавливать силки? — Округлила глаза девушка. — Где ты этому научилась?

— Долгая история, — скривила губы в холодной ухмылке я.

Следующие полдня мы без остановки шли на север, пока не наткнулись на мелкое ореховое дерево, которое, в итоге, отрясли до гола. Набив мешок спелыми орехами лишь на четверть, мы отправились дальше, щелкая их при помощи клинка и скимитара. Я нашла себе удобную палку с раздвоенным концом, с помощью которой было гораздо легче передвигаться на хромающей ноге. К концу дня, так и не встретив ни единого источника воды, мы всерьез задумались об обезвоживании. Установив силки неподалеку от раскидистого клёна, мы по очереди забрались на его удобные ветви (сделать это при помощи Шарлотты было легче — мои швы при поднятии не рисковали растрескаться) и учредили караул. Первую половину привала за спокойствием наблюдала я, вторую — Шарлотта. Выходить планировалось с первым лучом солнца — около четырех утра — так что уже в полночь я разбудила Шарлотту, чтобы поменяться с ней местами. Отдав ей винтовку и объяснив, как пользоваться прицелом с ночным видением, я забрала у девушки её супер-ремень с сюрикенами, которым можно было удобно пристегиваться к стволу дерева. Шарлотта помогла мне пристегнуться, параллельно придерживая шкуру барса, которой она накрывалась от холода. Ночь была и вправду очень холодной, так что даже мой комбинезон из термоткани пропускал прохладу. Надев варежки, я прислонила руку к оголенному участку бока, на котором красовалась подвывающая рана, закрыла глаза и со спокойной душой заснула. Спать под прикрытием и со страховкой было куда комфортнее, нежели в одиночку и в постоянном напряжении.

Шарлотта разбудила меня ровно в четыре часа. Первое, что я увидела — падающая звезда. Закрыв глаза, я тяжело выдохнула и загадала выбраться из Ристалища живой и со всеми прилагающимися к моему туловищу конечностями. Я не раз загадывала желания на звёздах и в девяноста пяти процентах они сбывались. Возможно потому, что в основном я загадывала дичь, а Эльфрик был хорошим охотником…

Десятый день начался с пара изо рта и инея, впервые появившегося за время моего пребывания в Ристалище. Вообще, чем ближе мы приближались к северу, тем холоднее становились сутки, не смотря на то, что сейчас было всего лишь начало августа. Когда мы собирали пустые силки, Шарлотта тоже отметила заметное изменение в природе. Прежде она питалась грибами, ягодами и прочей растительностью, однажды даже чуть не отравилась бычьей травой, но с приближением к северной части Ристалища съедобных плодов становилось всё меньше, что сильно отражалось на её сжимающемся желудке. Обсудив с Шарлоттой изменения в природе, я впервые за проведенные несколько часов с союзницей осознала, как же сильно я соскучилась по нормальному, человеческому общению.

Мы тихо ступали по хрупкому инею и жевали съедобную, но слишком жесткую кору голубой березы, и я тщетно высматривала следы мелкой дичи — ни единого намека на присутствие животных, словно все они вымерли. Птицы тоже начали распеваться слишком поздно — лишь спустя час после рассвета. Создавалось впечатление, будто мы идем прямиком в осень, если не в зиму. Шарлотта не снимала с себя шкуру, я прятала руки в варежках и всё равно мы обе стучали зубами. Благо холод отлично отвлекал нас от голода, однако уже к полудню, когда остававшиеся у нас орехи были съедены, мы глядели друг на друга с надеждой на то, что кто-то из нас заметит хоть что-нибудь съедобное, но ничего подобного с нами так и не произошло.

В середине дня мы наткнулись на миниатюрный ручей с пресной водой, текущий на восток. Эта счастливая находка буквально спасла нас от обезвоживания, которое особенно сильно проявлялось у Шарлотты — её моча уже была тёмно-желтого цвета, а язык превратился в наждак, царапающий потрескавшиеся губы.

Кажется, я неосознанно радовалась тому, что у меня появилась союзница, которой я могу доверять. Мы мало говорили, пытаясь издавать как можно меньше звуков в этом злачном месте, но звук шагающих рядом шагов явно придавал нам уверенности в себе.

Хотя днем и стало относительно тепло, и солнечные лучи скользили по стволам деревьев, к вечеру снова похолодало. Яркие лучи красного, по-настоящему осеннего солнца пробивались сквозь кривые ветви деревьев, словно цепляясь за них и разрываясь на клочки. Только во второй половине дня я заметила, что листья на деревьях начали мельчать, а уже к вечеру половина деревьев, окружающих нас со всех сторон, и вовсе стояла без лиственной шапки.

На самом закате мы наткнулись на «прозрачную» яблоню. Она получила своё название от своих плодов, которые на свету были настолько прозрачными, что можно было рассмотреть их семечки. Сначала мы попытались потрясти дерево, но я изначально знала, что это дохлый номер — спелые яблоки с этого дерева никогда не падают. Обычно ими питаются птицы и висят яблоки на дереве до глубокой зимы, после чего начинают гниение. Только сгнившее яблоко опадает на землю, поэтому Шарлотта полезла наверх, а я осталась ловить плоды, которые она по одному бросала мне в руки. Яблок оказалась ровно дюжина, и я сдерживала себя, чтобы не вгрызться в одно из них прежде, чем Шарлотта спуститься на землю. Когда вся добыча, наконец была сложена в мешок и Шарлотта в третий раз перепроверила оголенные ветви дерева, мы прошли еще метров двести, параллельно съев по три яблока, после чего наткнулись на огромное дерево, которое в два раза превышало своими размерами стандартный дуб. Шарлотта предложила обустроиться на нем на ночь, но я, помявшись и перекинув свой вес с ноги на ногу, предложила воспользоваться более мелким деревом — каштаном, растущим в пятидесяти шагах на северо-запад от неизвестного нам гиганта. Прежде я бы согласилась с Шарлоттой остановиться на этом красавце, но после опыта с деревом «пожирателем», я решила не рисковать. Шарлотту устроили мои доводы и уже через полчаса мы сидели на ветвях каштана, листва которого превратилась в коричневую шелуху, и вгрызались в очередное яблоко. Плоды прозрачной яблони всегда были медово-сладкими, но настолько холодными, что при их поедании челюсть буквально сводило. Эльфрик говорил, что эти яблоки накапливают в себе холодные лучи осеннего солнца и чем плоды прохладнее, тем больше в них лучей.

Поднеся надкусанное яблоко к лицу, я наслаждалась тем, как оно купается в солнечных лучах заходящего алого солнца и, хмурясь, думала о том, что Эльфрик всегда знал больше, чем я могла себе объяснить.

После передачи караула Шарлотте, я закрыла глаза, прежде пристально смотрящие на пульсирующую полярную звезду, и попыталась заснуть, что, из-за усиливающегося холода, не далось мне легко. Во сне я слышала клацанье собственных зубов и судорожное дыхание Шарлотты, сидящей на соседней ветке.

На сей раз, я проснулась не от того, что меня растормошила Шарлотта, а от того, что во сне меня толкнул Эльфрик. Точнее это был не Эльфрик… Мне снилось, будто я с Эльфриком стаю на верхушке оврага и перед нами разливаются холодные лучи оранжево-красного солнца, которое бывает только на исходе поздней осени. Деревья почти сбросили всю свою листву, и под ногами шуршит океан из их ало-коричневого одеяния. В правой руке я держу три диких утки, а в левой еще две, поэтому не могу прикрыть глаза от ярких лучей солнца, почти скрывшегося за горизонтом, и на душе так хорошо… Я дома. Не в Кантоне-А, а дома… С улыбающимся Эльфриком, в лесу за стеной… Кажется, после этой зимы мы всё-таки решимся уйти в лес, Эльфрик возьмет с собой Дельфину, её сестру и племянницу… Хорошо… Улыбаясь, я оборачиваюсь на стоящего за моим левым плечом Эльфрика и встречаюсь с его сияющим взглядом. Уголки его губ приподняты, а вокруг небесных глаз рассыпаются добрые морщинки…

— Ты должна продержаться девять-одиннадцать дней, прежде чем я найду тебя и смогу помочь выбраться из этой мясорубки, — звучат до боли знакомые слова из уст Эльфрика и внезапно он перестает улыбаться, и передо мной уже не Эльфрик вовсе, а Платина, которому принадлежат эти слова, сказанные за сутки перед началом Турнира. Он стоит слишком близко, так близко, что хочется кричать. Подсознание воссоздает картину, рассказанную мне Скарлетт, в которой Золото и Платина убивают родную кузину первого, как только находят её в Ристалище. — Оставляй отметки, — снова возвращает меня к оврагу Платина. — Я найду тебя на одиннадцатый день.

Резко открыв глаза, с тихим вздохом, я замерла, всё еще обнимая себя руками. От яркого заката из сна не осталось и следа, но сияющее в его лучах холодное лицо Платины до сих пор рябило перед моими сонными глазами, пока я не поняла, что это вовсе не выражение его лица рябит, а разлетевшиеся по лесу голубые светлячки, несколько из которых пролетели прямо перед моим носом. «Я не оставляла отметок,» — успокаивающе прошелестело моё подсознание в унисон с легким дуновением ветерка, заколыхавшего тонкую прядь моих волос. — «Он не найдет меня. Не должен найти».

Часы показывали четыре утра, и я посмотрела на горизонт — тусклая полоска рассвета только начинала проявляться, что означало, что рассвет сегодня задержится минимум на час. Медное и едва уловимое жужжание светлячков укачало Шарлотту, и сейчас она сидела склонив голову, полностью отдавшись предрассветной дреме.

Проследив за движением светлячков, я поняла, что они направляются к дереву-гиганту, которое уже вовсю сияло голубым светом, издаваемом облепившими его жучками. Наблюдая за этим завораживающий светом, я начала присматриваться к исполинским корням гиганта, торчащим из-под земли. Спустя несколько секунд мне показалось, будто я увидела затемнение внизу дерева — у самого его центра — но почему-то я была уверена в том, что мне всего лишь показалось. Протерев глаза указательным и большим пальцами правой руки, я, потянувшись и тихо зевнув в себя, снова посмотрела на место затемнения. Внезапно поняв, что с затемнением мне не показалось, я прищурилась и замерла. Тень тоже на мгновение замерла, но вдруг снова медленно зашевелилась. Отстегнувшись от ствола и всем телом развернувшись к Шарлотте, я постучала по её плечу, прислонив указательный палец к губам, чтобы она случайно не издала лишних звуков. Забрав из её рук винтовку, я приставила прицел с ночным видением к правому глазу и замерла. Мне понадобилась секунда, чтобы найти причину своего беспокойства. Это была та самая женщина, которую я уже видела ночью четвертых суток своего пребывания в Ристалище. Затаив дыхание, я посмотрела на Шарлотту.

— Что там? — Одними губами поинтересовалась девушка и я передала ей винтовку. С полминуты она смотрела на забытую, после чего с испугом перевела взгляд на меня. Я снова взяла винтовку в руки и начала наблюдать за происходящим под тем деревом. Женщина явно чего-то остерегалась, передвигаясь на своих полусогнутых, словно сломанных и неправильно сросшихся ногах. Если она всю эту неделю преследовала меня и, в итоге, смогла выследить, тогда она была более жуткой, чем показывал её мой прицел. Меня заинтересовала её напряженность и мания оглядываться, и я перевела прицел в сторону, которая так сильно беспокоила дикарку — на ветку дерева-гиганта. Неожиданно для самой себя я встретилась с дулом ружья, направленного в мою сторону. Человек сидел на нижней ветке исполинского дерева и целился прямо в меня. Возможно он и не целился, а всего лишь наблюдал за мной, как я в данный момент наблюдала за ним, вот только мои инстинкты сработали раньше, чем я смогла осознать происходящее.

Выстрел раздался прежде, чем я успела моргнуть, но мне хватило миллисекунды, чтобы прислониться плечом к дереву, тем самым пропустив пулю врага в сантиметре от своего виска. Я произвела ответный выстрел бессознательно — мой палец просто отреагировал на импульс, посланный мозгом. Противник не успел перезарядить ружье, и я уже не смотрела в прицел, прекрасно понимая результат своих действий. Я была отличным стрелком — я это знала. Осознание того, что я только что убила человека, пронзило мой череп острой болью. Через пару секунд лесную тишину нарушил глухой звук падения тяжелого тела, и я зажмурила глаза, буквально впившись затылком в твердый ствол дерева.

— Ты сняла его! — Глухим шепотом произнесла Шарлотта, и я сглотнула тяжелый комок, душащий моё горло. — Кто это был?! — Продолжала шептать девушка.

— Я не знаю, — отозвалась я, почувствовав, как на моем лбу выступает испарина. Я осознавала, что сейчас было очень холодно, но меня явно бросило в жар.

— Где Самаир?!

— Кто? — Кажется, у меня был шок.

— Женщина.

— Не знаю.

Шарлотта отобрала у меня винтовку и, глядя в прицел, начала истерически махать ей в поисках забытой. Я сидела с закрытыми глазами, борясь с подступающей истерикой, накатывающей на меня вслед за шоком. Тяжело дыша, я прислонила ладони к лицу и начала дышать в них, чтобы не сорваться на вопль. Осознание того, что именно я только что сделала, буквально выбило меня из колеи. Опустив винтовку, Шарлотта перевела на меня взгляд, и я покосилась на нее.

— Всё в порядке, — прошептала она, дотронувшись до моего плеча. — Если бы ты этого не сделала, он бы прикончил нас по очереди.

Зажмурив глаза, я быстро закивала головой, пытаясь согласиться со словами девушки, но моё подсознание словно отторгало всяческие оправдания моего зверского поступка. Я знала, что инстинктивно прибегла к самозащите, но даже это не тушило пожар в моей грудной клетке.

Глава 48

Просидев на дереве до пяти утра, я словно окаменела, стараясь не делать лишних движений, чтобы не вызывать импульсов осознания произошедшего, пока Шарлотта в тщетных попытках пыталась найти дикую женщину, махая передо мной стволом винтовки в разные стороны. К пяти часам достаточно рассвело, чтобы можно было продолжать передвижение по лесу, и Шарлотта предложила спускаться вниз. Отстегнув ремень с сюрикенами, крепящий моё туловище к дереву, я спрыгнула вслед за Шарлоттой и посмотрела в спину девушки. Словно заметив это затылком, она, не оборачиваясь, громким шепотом произнесла:

— Мы должны его проверить… От этого могут зависеть наши жизни.

Сама мысль о том, что нам необходимо обчистить труп человека, которого я собственноручно прикончила, вызвала во мне волну омерзения к собственной персоне. Еще никогда в жизни я так не презирала себя. Вообще в этом страшном месте многое было впервые в моей жизни, ежедневно рискующей оборваться с минуты на минуту.

— Не переживай, — внезапно обернулась ко мне Шарлотта. — Я справлюсь сама.

Взяв из моих рук скимитар, она отправилась к трупу, пока я всё еще переваривала происходящее. Повернувшись спиной к удаляющейся союзнице, я прислонилась левой рукой к дереву, с которого только что спрыгнула, и замерла, прислушиваясь к тихим шагам девушки. Неожиданно моё горло начало сжиматься в спазмах, и я согнулась пополам, чтобы выплюнуть из себя скудные остатки непереваренной пищи. От поджелудочного сока во рту разлилась омерзительная горечь, заставляющая плеваться еще дольше, чем изначально было запланировано организмом.

Отрыгнув всё, что только было в моём сжатом желудке, я сделала пару шагов вперед и разогнулась, вдохнув ртом прохладный воздух утреннего леса. Я делала глубокие вдохи, широко вздымая свои ноздри, совершенно не жалея своих легких, обжигаемых утренней прохладой. Словно впившись в землю ногами, я замерла, тщетно пытаясь срастись с землей, чтобы пустить в нее корни и стать неподвижным деревом без сердцевины.

Из ступора меня вывели приближающиеся шаги Шарлотты.

— Хорошо, что у нас есть глушитель и хреново, что его не было у этого мужика, — выдала она, остановившись рядом со мной. — Его выстрел мог не только отпугнуть противников, но и привлечь их внимание. Все в курсе того, что огнестрельное оружие есть только у тебя…

— Выходит, что не только у меня, — сквозь зубы процедила я.

— Из нынешних участников — только у тебя. Чувак, которому ты проделала дырку в башке, не тэйсинтай и не пятикровка. По-видимому, он один из забытых, но я сейчас не об этом. Помнится мне, у тебя были не самые дружеские отношения со Свинцом и Ртутью. Если они услышали выстрел…

— Но выстрел был произведен из двустволки, а у меня винтовка, а не ружье… — Вяло отозвалась я, переведя взгляд с неба на девушку, всё еще упираясь руками в бока и пытаясь не представлять продырявленную голову мужчины, лицо которого я даже не видела.

— О подобных мелочах, возможно, задумываешься только ты. В любом случае, нам пора убираться. Это хреново, что ты изрыгнула из себя всё…

— Та женщина… Ты назвала её Самаир…

— Это с ней я столкнулась и отвоевала у нее шкуру барса. Она, вроде как, сумасшедшая, застрявшая здесь десять лет назад — это всё, что я поняла из её бессвязного брюзжания. Боюсь, она меня выследила и сейчас бродит где-то рядом.

Рассекая тихую утреннюю прохладу, мы шли на север, наблюдая за полярной звездой, еще не успевшей растаять в холодных небесах. Чтобы устранить горечь во рту, я сполоснула горло водой, после чего съела два яблока вместе с огрызками и сделала щедрый глоток неизвестного алкоголя из фляжки Шарлотты. Он был настолько сильным, что, кажется, меня сразу же прихватило. Я не была в этом уверена, так как прежде мне еще не приходилось пьянеть, однако теперь мне шагалось куда легче. Ноги передвигались, словно сами собой, но вскоре я поняла, что мне помогает быстро идти внезапно приобретенный пофигизм, который плохо влиял на чувство собственной безопасности — я не задумывалась о хрустящих ветках под ногами и непонятных шорохах в кустах — просто размашисто шагала вперед. Шарлотта с минуту вслух сожалела о том, что убитый сломал ружье при падении, и при нем не было ничего стоящего, кроме пары сапог и двух бесполезных патронов, которые, не смотря на всю их бесполезность, девушка всё-таки забрала себе. Хотя мужчина и был забытым, на нем красовались совершенно новенькие сапоги, которые он наверняка стащил у одного из нынешних участников. А так как Шарлотта уже неделю ходила с продырявленными ботинками, которые она умудрилась испортить при ходьбе по шипучей траве, девушка была довольна новоприобретенной обуви, при виде которой мой желудок сворачивался в комок.

Мы шли без единой остановки до самого обеда, пока Шарлотта не дернула меня за плечо, заставив обернуться. Пальцем она указывала на полянку с огромными фиолетовыми ягодами, название которых я не помнила, но наверняка была уверена в их съедобности. Съев все плоды папоротникоподобного растения под чистую, мы неожиданно наткнулись на брошенное гнездо с тремя огромными яйцами, размером с два моих кулака. Первой решилась попробовать на вкус находку Шарлотта. Сев на солнышке под широким деревом, она расколупала скорлупу и заглянула внутрь яйца. Убедившись в том, что внутри лишь белок и желток, без единого намека на сформировавшийся зародыш, она прислонила яйцо к губам, и я последовала её примеру. Разделив третье яйцо напополам, мы сидели друг напротив друга и наблюдали за холодными лучами яркого солнца, играющего с тенью папоротника. Только в этот момент я почувствовала усталость и позволила себе расслабиться.

Спустя полчаса мы продолжили свой путь и остановились лишь на закате, питающим тайгу алыми лучами. Для ночевки мы выбрали высокое Сонное дерево с раскидистыми ветвями, между которыми покачивались природные, плотные гамаки, которые выдерживали до ста килограмм живого веса — это всё, что я вспомнила из уроков по флоре Ристалища. Это была отличная находка, которой я могла бы радоваться куда сильнее, если бы не пристукнувший меня шок от произошедшего утром. Я старалась не думать о том, что именно сделала, а когда мысли об этом сами лезли в мою голову, зачастую пыталась оправдать себя тем, что если бы не я его, тогда обязательно бы он меня прикончил. В голове вертелись слова моего гаранта: «Если будет возможность — убивай. Не убьешь ты — обязательно убьют тебя». От этих слов на мгновение становилось легче, пока я не осознавала, что это всего лишь оправдание самого настоящего убийцы.

Забравшись наверх, мы нашли два рядом висящих гамака, сплетенных из волокон дерева и, с десяток раз перепроверив прочность находки, улеглись, решив поспать этой ночью без караулов, чтобы, наконец, нормально выспаться. За прошедший день мы выпили всю имеющуюся у нас воду и сейчас мучились жаждой даже больше, чем голодом. Эти два чувства добивали окончательно. Из-за отсутствия нормального питания, сил становилось всё меньше и к концу дня наши ноги начинали буквально заплетаться.

— Ты задумывалась о том, что будет дальше? — Шепотом поинтересовалась Шарлотта, спустя минуту после того, как мы улеглись и начали вглядываться в звездное небо. Её гамак висел совсем близко, так что её шепот казался мне громким говором.

— Раньше… Возможно…

— А теперь что? — Спросила она и не получив ответ, добавила. — Ты ведь не думала, что умудришься выжить не убив никого?

— Нет, но… Я надеялась.

— Послушай меня. Мы в заднице. Если говорить точнее, конкретно сейчас мы где-то в области двенадцатиперстной кишки. Мы должны пройти до самого выхода, но очко настолько сжатое, что через него смогут протиснуться лишь трое. Нам необходимо стать одними из трех, иначе нас попросту переварит. Ты видела этих забытых? В их лицах может быть наше будущее.

— А что будет, если мы выберемся? Вдруг будет хуже?

— Едва ли можно представить что-то более худшее, чем Ристалище, — криво ухмыльнулась Шарлотта. — Во всяком случае, лучше проверить, чем догадываться… Я вот о чем думаю — если мы обе доберемся до капсул, но останется всего одно место…

— Ужас, — зажмурилась я.

— Я бы, конечно, хотела сказать, что мы обе из солидарности останемся в Ристалище и попытаемся здесь выжить, но… Я не настолько хороша. Предлагаю бросить жребий и если такая ситуация возникнет, пусть будет всё решать результат жеребьевки.

От этих слов по моей коже пробежали мурашки. Шарлотта была лучше, чем просто хороша. Она была настоящим эталоном верности себе, своим принципам, словам и товарищам. Если она действительно готова отдать мне последний билет из Ристалища лишь по итогам жребия, тогда я определенно готова сделать то же для нее.

— Я согласна, — судорожно сглотнула я.

Мы замолчали, и я вонзилась взглядом в холодные звезды, мерцающие над нашими головами. Застегнув капюшон почти до конца, я закрыла рану на боку ладонью, спрятанной в варежку, и заснула с мыслью о том, что одиннадцатый день закончился, а Платина так меня и не нашел. Эта мысль согревала меня, давая мне необоснованную надежду на то, что раз мой гарант не нашел меня до сих пор, прежде сделав именно одиннадцатое число крайней границей, значит не найдет никогда.

Глава 49

Утро началось со страшного вопля где-то у меня над головой, отчего я резко дернулась, едва не свалившись с огромной высоты. Шарлотта уже успела проснуться и спокойно наблюдала за тем, как над нашими головами кружат громадные, костлявые птицы, чьи крылья были обтянуты тонкой, полупрозрачной кожей.

— Они не плотоядны, но крикливы до жути, — поморщившись, выдохнула моя союзница. — Нам лучше убраться, если не хотим привлечь к себе слишком много внимания.

Я всё еще была сонной, поэтому спускалась с дерева с большей осторожностью, чем обычно.

Утро было серым и прохладным, но не таким холодным, как утро предыдущего дня. Небеса затянуло плотной пеленой свинцовых облаков, отчего природа словно окуталась тонким полотном меланхолии. Не снимая перчаток, я обняла себя, в тщетной попытке сохранить тонкие лоскутки тепла, разлетающееся от меня в разные стороны. Не смотря на спокойную ночь, мне всё еще хотелось спать, и я глухо зевала, пытаясь делать это как можно тише. Я постучала по своим часам пальцем и с ужасом поняла, что они перестали работать, как и встроенный в них компас, вращающий стрелку в разные стороны. Округлив глаза, я посмотрела на Шарлотту, стоящую справа от меня.

— У нас еще есть мой, — поджала губы девушка. — Если честно, я только к началу третьих суток доперла, что у меня есть компас. До этого ориентировалась по полярной звезде и мху. Так что если вдруг и мой прибор навернется — не пропадем.

Уже не в первый раз я чувствовала облегчение от того, что встретилась с этой девушкой, с самого начала являющейся моей спасительницей. Она была всего на три года старше меня, но выглядела более уверенной в своих действиях, чем я. Я посмотрела на часы Шарлотты — к двенадцатому дню из пятидесяти участников осталось всего пятнадцать, среди которых определенно были и Чеб с Пилар. Последняя была совершенно не способной к самозащите и обороне, и хотя отличалась от тихой Луны большей решительностью, однако тоже была из тихонь. Даже не представляю, как до сих пор она умудряется выживать.

Лес постепенно начинал просыпаться, но я не смогла не отметить чрезмерную тишину, нехарактерную даже для раннего утра. Спустя пару километров решив перестраховаться, мы вскарабкались по изогнутому дереву почти к самой его верхушке и уселись на плотной ветке. Пока Шарлотта соскребала клинком кору дерева, убеждая меня в том, что эта кора съедобна и прежде ей уже доводилось её грызть, я приставила прицел к правому глазу и начала осмотр близлежащей территории. Ничего. Тишина. Птичка. Дупло. Куст. Тишина. Тишина. Неожиданно в поле моего зрения попал мелкий дикий кот с идеальной, словно шелковой серебристой шерстью и крупными полосами на боках. Он был вдвое крупнее обычной кошки, но намного мельче саблезубого кота, с которым мне довелось столкнуться в самом начале своего пребывания в Ристалище. Красавец аккуратно ступал по инею, сосредоточенно смотря вперед себя. Переведя прицел в сторону его наблюдения, я увидела в пяти метрах от кота мелкую зверушку, которая своими большими ушами отдаленно напоминала мелкого зайца. Вернув прицел обратно на кота, я застыла, решив пронаблюдать за охотой. Когда между жертвой и охотником осталось не больше метра, пушистая зверушка заметила кота и рванула в противоположную от него сторону, но он в три прыжка настиг её. Внезапно я почувствовала себя этим пушистым зверьком, и комок тревоги подкатил к моему горлу. Уже приметивший меня хищник однажды наложит на меня свою лапу.

Я уже хотела опускать прицел, с горечью приняв поражение пушистого, как вдруг кот убрал лапу со зверька и тот вскочил, рванув в кусты, расположенные напротив. Надежда на шанс заставила моё сердце забиться чаще. Кот молниеносно метнулся за жертвой, и в кустах началась возня. Всё моё подсознание напряглось, будто от участи этого зверька зависело моё будущее. «Борись… Бо-ори-ис-сь…» — Шепотом требовал мой внутренний голос. Внезапно возня прекратилась, и кот вышел из кустов, глядя прямо перед собой. В его зубах была окровавленная тушка разорванного зверька…

Я не выберусь из этого места. Мой конец очевиден.

Двенадцатый день прошел относительно спокойно, если не считать мой ноющий бок чем-то серьезным, и нам даже удалось поживиться небольшой стайкой боровиков. Для последующего разведения костра понадобилось вдвое больше времени, чем обычно, чему виной была прохладная погода. Около семи вечера начало темнеть, когда Шарлотта вдруг обратила своё внимание на достаточно широкую дыру в скале неподалеку. Из-за моей усилившейся боли в боку, на дерево мне лезть не хотелось, чтобы не провоцировать трещащие швы, однако сразу забираться в неизвестное ущелье меня тоже не тянуло. У меня осталось всего два патрона, а до финала было еще больше половины месяца, так что лишний раз тратить патроны у меня желания не было.

И всё же, немного поразмыслив, мы решились испытать судьбу. Бросив жребий, мы определились с расстановкой сил — первой в пещеру шла я с винтовкой, вслед за мной шагала Шарлотта с скимитаром наготове.

Тяжело вздохнув, я вскинула винтовку и, прислонив прицел к глазу, направилась в ущелье. Сделав пару аккуратных, неслышных шагов, я неожиданно поскользнулась больной ногой и сорвалась куда-то вниз. Взмахнув руками, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь, я выпустила винтовку из рук и вскрикнула, приземлившись на пятую точку. Падение было на удивление мягким и я, схватившись за упавшее рядом оружие, огляделась вокруг.

— Что там?! — Послышался звонкий голос Шарлотты, и я огляделась вокруг. Похоже, я, как по горке, скатилась по скале и сейчас сидела на заднице, словно сопливая малявка в песочнице, которая была куда чище самой малявки. В десяти шагах от меня плескалась огромная лужа, обрамленная скальной породой, которую окружал едва ли ни белоснежный песок. Отовсюду эхом раздавался звук капающей воды, а сверху зияла огромная дыра, освещающая внутренности скалы. Я словно оказалась на берегу небольшого озерца, образовавшегося внутри полой горы.

— Здесь чисто, — приглушенно ответила я куда-то вверх, после чего Шарлотта скатилась вниз вслед за мной.

— А теперь нужно проверить, сможем ли мы отсюда выбраться, — ответила девушка и, выругавшись, добавила. — Нужно было сделать это прежде, чем спускаться к тебе.

Пока Шарлотта поднималась обратно, я продолжила осматриваться вокруг. Внимательно рассмотрев песок и не найдя на нем ни единого человеческого или звериного следа, я с облегчением выдохнула и, перекинув винтовку через плечо, подошла к озерцу. По одной из примыкающих к нему стен тек широкий, еле заметный ручей, и попадал он прямо в озерцо. Опустившись на колено, я зачерпнула рукой воду и пригубила её, но тут же сплюнула, почувствовав горькую соль.

— Порядок, — заявила скатившаяся обратно Шарлотта. — Не гарантирую быстрый подъем, но поздравляю с отличной находкой…

— Не столь отличной, как хотелось бы. Вода в озере горько-соленая.

— Это хреново. А со стены?

— Что со стены?

— Вода со стены, — пояснила Шарлотта, подойдя к стене, по которой стекал поток прозрачной воды прямо в озеро. — Она пресная, — попробовав, широко улыбнулась Шарлотта. — Дай термос.

Это было гениально! Источник был пресным, но впадал в озеро, дно которого отравляло воду. И как я сама не додумалась до столь очевидного варианта?

Для того, чтобы набрать полный термос, нам пришлось потратить битых полчаса, но оно того стоило — битва за глоток воды закончилась успешно. И хотя признаков жизнедеятельности в пещере не было, мы всё равно решили караулить. По обыкновению, первой в караул вступила я.

Ночь была яркая, луна светила прямо в потолочную скважину, так что от страха перед таинственной темнотой трястись не приходилось. В полночь в караул встала Шарлотта, и я улеглась на песок, завязав волосы в пучок и прикрывшись капюшоном. Спалось легко и тихо. Я не боялась упасть с высоты, так что даже позволила себе поворочаться на миниатюрных, твердых дюнах песка. Только под утро, во сне, мне начало казаться, будто моя душа трепещет в груди, словно пытаясь вырваться из нее из-за невыносимого холода. Всё еще не просыпаясь, я так явно начала морщиться и постанывать, что осознавала это даже во сне. С отступлением от моего подсознания сна, звук воды начинал усиливаться и действовать на мои, еще слишком сонные, нервы, а когда мне на лицо внезапно упала холодная капля, я аккуратно приоткрыла глаза.

Казалось, будто меня слегка покачивает, а моё тело снизу обволакивает пелена прохлады. Снова закрыв глаза, я пошевелила пальцами правой руки и ахнула от шока — подо мной была вода. Резко сев, я посмотрела на Шарлотту — в полусогнутом состоянии, она сидела у выхода, облокотившись о стену, и, сжимая в руках винтовку, дремала. Судя по стремительному увеличению слоя воды подо мной, она подступала слишком быстро, из-за чего Шарлотта и не успела на нее отреагировать.

Вскочив на ноги, я, расшвыривая брызги из-под своих ног в разные стороны, подбежала к Шарлотте. От поднятого мной шума она успела проснуться прежде, чем я дотронулась до её плеча.

— Вода! — Напряженно выдала я и, схватив мешок с вещами в одну руку, а в другую скимитар, рванула к выходу. Вода подступала слишком быстро и к моменту, когда я оказалась у выхода, она уже была мне по колено. Хотя мой комбинезон и был водонепроницаемым, мои полусапоги наполнились ледяной жидкостью, что заставляло мои легкие вздыматься от дрожи. Поднимаясь вверх по скале, я дважды поскользнулась и наверняка бы сорвалась вниз, если бы не следовавшая вслед за мной Шарлотта, своевременно поддерживающая меня за ноги.

Выбравшись наверх, я обернулась и вовремя схватила за руку сорвавшуюся вниз Шарлотту, помогая ей вылезти из ловушки, доверху заполнившейся водой. Дрожа от холода, я с облегчением посмотрела на утренний луч солнца, скользящий по стволу рядом стоящего дерева. Если он меня не обманывал — день обещал выдаться теплым.

— С добрым, тринадцатым утром в Ристалище, — с иронией произнесла я, попытавшись улыбнуться.

— Прости, это мой промах, — дрожа синими губами, отозвалась Шарлотта. У нее не было водонепроницаемого костюма, так что ей досталось куда больше, нежели мне.

— Забей, — выдохнула я, выпрыгнув из своих ботинок и вылив из них целую пинту холодной воды. — Зато, какое бодрое утро! — С дрожью в голосе добавила я, пытаясь подбодрить союзницу.

— Главное, чтобы эта бодрость не переросла в простуду, — стиснула зубы девушка, и я искренне хотела улыбнуться ей в ответ, но осознав всю перспективность её замечания, лишь гулко выдохнула. Кажется, в этот момент я зареклась больше не ночевать в пещерах, даже заброшенных, но я не уверена наверняка, так как была слишком сильно занята судорожным растиранием своих околевших ляшек.

Глава 50

День и вправду был теплым. Настолько, что мы даже позволили себе раздеться догола, чтобы обсохнуть, и пару часов просидеть в развесистых кустах начинающего желтеть жасмина. Пока Шарлотта ворочала в лучах теплого солнышка свои носки, я, обнимая себя за колени, рассматривала своё тело и, в итоге, не смогла прийти к удовлетворительным выводам. Я откровенно сбросила набранный в Руднике вес и у меня даже почти начали выступать ребра, чего со мной не случалось на протяжении последних пяти лет. Изнурительное передвижение по ухабистому лесу давало бы о себе знать куда меньше, если бы мой организм не нуждался в нормальном питании.

Вспомнив о еде, которой в Руднике кормил меня Платина, мой рот наполнился слюной. Есть хотелось неимоверно, но максимум, что мы с Шарлоттой могли себе позволить — это жевание разнообразной коры полусъедобных деревьев. Подобная замена пищи мало утоляла голод, но это было куда лучше, чем ничего. Да и желудок всё еще не отказывался переваривать черствые волокна деревьев.

— Помнишь, я говорила про жеребьевку, на случай, если на нас двоих будет всего одна капсула? — Хмыкнула Шарлотта, нахмурив брови. В этот момент я поняла, что мы с ней чем-то похожи и не только внешне… Мы не любим нерешенных, словно подвешенных в воздухе вопросов.

— Угу, — отозвалась я, всё еще жуя кусок коры голубой березы.

— Давай решим это сейчас. Всё равно делать нечего. Тот, кому достанется короткий отрез, уступит тому, у кого будет длинный.

Разломив небольшую тростинку надвое, Шарлотта перемешала их за своей спиной, после чего вытянула вперед правый кулак, из которого торчали жеребьевки. Не долго думая, я ухватилась за правую и… Жребий был брошен.

— Что ж, в случае спорной ситуации, я проиграла право на выживание, — с неприкрытым сожалением поджала губы я. — Но в любом случае, я буду рада, если хотя бы одна из нас сможет выжить.

— Мы выживем вместе, — хмыкнула Шарлотта, рассовав тростинки по карманам наших сохнущих штанов. — Жеребьевка — это всего лишь формальность.

Спустя два часа, под теплыми лучами солнышка, наша одежда почти полностью высохла, и мы приняли решение двигаться дальше. Одеваться нас подгонял нарастающий южный ветер, треплющий наши волосы в разные стороны. Именно благодаря ему в свои штаны я влетела молниеносно.

Был ровно час дня, когда мы продолжили путь, совершенно не подозревая о том, что нас ждет впереди. Если бы я знала, я бы уговорила торопящуюся Шарлотту пробыть под жасминовым кустом лишних пару минут, возможно тогда бы всё сложилось иначе.

Мы вышли на скалистую местность, покрытую густым мхом, мелкой травой и редкими деревьями. Двигаясь вблизи небольшого обрыва, мы аккуратно огибали массивные валуны, стараясь глядеть себе под ноги. Не смотря на очевидную хромоту, я шла впереди, жуя горькую травинку, чтобы перебить чувство голода, буквально грызущее меня изнутри. Задумавшись над тем, что можно было бы использовать одну из двух пуль для охоты на что-то покрупнее зайца, например на небольшого кабанчика, чтобы потом разделать тушу на несколько частей и есть мясо несколько дней к ряду, я глубоко вздохнула. Я уже хотела поделиться своей идеей с Шарлоттой, как вдруг, совершенно неожиданно, в десяти шагах за моей спиной раздался звон. Не знаю почему, но я сразу поняла, что так звучит упавший скимитар. Выплюнув травинку, я молниеносно сдернула винтовку со своего плеча и обернулась в полной боеготовности, отреагировав на опасность в два раза быстрее, чем могла бы это сделать на охоте с Эльфриком. Сердце сорвалось с цепи и заколотилось словно бешенное, одновременно забыв гонять кровь, застывшую в моих напряженных, словно струны, венах. Передо мной стояло сразу три огромных парня, которых я знала по Руднику, но сейчас никак не могла вспомнить, тэйсинтаи они или пятикровки. Исходя из их крупного телосложения, я склонялась к первому варианту. Ближайший из них стоял всего в пяти шагах от меня, еще в пяти шагах за ним стоял парень покрупнее, а еще чуть дальше, сбоку от второго, держал мой скимитар белобрысый пацан лет девятнадцати. Второй пугал меня больше всего. Он был самым крупным и сейчас держал в своих руках притихшую Шарлотту, сжимая её шею левой рукой.

— Отпусти её! — Предательски дрогнувшим голосом потребовала я, при этом щелкнув предохранителем и автоматически включив лазерный прицел.

— Да у нее кишка тонка, Дэйв, — криво усмехнулся близстоящий ко мне парень, обращаясь к крупному союзнику, держащему в своих тисках Шарлотту. — Режь.

Не до конца поняв смысл последнего его слова, я моргнула, и в следующий момент Дэйв замахнулся над Шарлоттой правой рукой, в которой блеснул знакомый мне, двусторонний клинок.

Сначала моё подсознание прокричало мне, что я не убийца, и лишь после мой палец дернул курок, но было уже слишком поздно — клинок вонзился в живот Шарлотты, заставив её приглушенно пискнуть. Одновременно врезавшись в живот моей союзницы, парень получил пулю в лоб. От осознания того, что только что произошло, моя душа, словно вылетела вон из моего изнемогающего тела. Не прошло и трех секунд после моего первого выстрела, как я перевела дуло винтовки на парня, скомандовавшего: «Режь», — и выстрелила ему прямо в сердце. Из-за глушителя выстрелов почти не было слышно, но я чувствовала каждый из них. Глаза стоящего передо мной парня неестественно округлились, и он неуклюже бухнулся на колени, после чего упал ничком в мох. Переведя винтовку в сторону третьего противника, держащего мой скимитар, я уже готова была спустить курок в третий раз, как вдруг встретилась с его испуганным взглядом. Секундная заминка напомнила мне, что даже если в итоге я и щелкну курком — ничего не произойдет, у меня ведь больше нет патронов.

— Беги! — Диким голосом, против ветра прокричала я, не убирая глаз с прицела. — Еще раз увижу — застрелю! — Сорвалась на хрип я, чувствуя горечь подступающих слез. Парень бросил перед собой скимитар, после чего со всех ног рванул в противоположную от меня сторону. Задыхаясь от страха, я подбежала к Шарлотте, лежащей лицом в землю, и, упав на колени, перевернула её на спину. Она всё еще была жива, но клинок так глубоко вспорол её живот, что бордовая кровь буквально хлестала из нее фонтаном.

— Мне конец? — Сиплым голосом поинтересовалась моя союзница, глядя на меня внезапно потускневшим взглядом. Её губы посинели, а кожа стала столь бледной, что казалась едва ли ни белоснежной.

— Нет… Нет-нет-нет, — быстро протараторила я, приподняв голову девушки. — Ты не умрешь…

— Я не хочу умирать, — неожиданно всхлипнула всегда собранная Шарлотта, отчего к моему горлу подступил комок.

— Ты не умрешь… — Повторилась я, сдерживая шокированные всхлипы, глядя на розовую пену, выступающую изо рта подруги. — Тебе только нужно немного выпить.

После этих слов я поднесла к её губам почти пустой термос и влила в её рот остатки воды.

— Еще, — простонала она пересохшими губами, но воды больше не было.

— Больше нет… Воды больше нет, — дрожащим голосом ответила я и, трясущимися руками, испачканными в кровь девушки, закрутила термос. — Но впереди слышен звук воды, я сейчас… Сейчас принесу, — уже хотела встать с колен я, но Шарлотта схватила меня за руку.

— Я буду рада, если хотя бы одна из нас сможет выжить, — неожиданно произнесла мне мои же слова девушка, после чего протянула мне свою тростинку, которая определяла результаты придуманной нами жеребьевки.

— Жеребьевка — это всего лишь формальность, — из последних сил сдерживая слёзы, отозвалась я не своим голосом, повторив слова своей союзницы. С тяжелым трудом Шарлотта буквально вдавила в мою ладонь свою тростинку, повторно переломив её напополам, после чего перевела взгляд на пустой термос.

— Я сейчас, — вскочив на ноги, всхлипнула я. — Вода где-то совсем близко…

Поднявшись, я бегло осмотрелась вокруг и заметила небольшой ручей, находящийся буквально под нами, внизу небольшого оврага. Быстро обнаружив выгодный спуск, я молниеносно спустилась вниз мимо гигантского куста можжевельника, неуклюже поскользнувшись и поцарапав руку о его корни, торчащие из-под земли.

Оказавшись у ручья спустя полминуты после его обнаружения, я запустила в него термос вместе с рукой, гася разливающийся в ней жар от новоиспеченных царапин. Все мои действия были машинальными, словно я была механическим прибором с встроенными в него шестеренками, перебирающими тонкие нити подсознания.

Пока я моргала мокрыми ресницами и смывала кровь Шарлотты, налипшую на мою ладонь, внезапно усилившийся ветер начал трепать мои волосы.

Когда, наконец, термос заполнился под завязку, я встала с корточек и побежала обратно к подруге, на ходу закручивая пробку. Я уже почти поднялась наверх, вынырнув головой из-под куста можжевельника, когда услышала гулкий треск веток под шагами, быстро приближающимися с юга. Не думая, упав всем телом на землю, я оказалась верхней частью туловища под кустом, а нижней лежала на покатистом обрыве. Положение было удобным, но я не до конца понимала, что именно делаю. Держа в правой руке термос, я смотрела на Шарлотту, лежащую в пятнадцати-двадцати шагах от меня. Она тяжело дышала и судорожно шевелила левой ногой, а я никак не могла заставить себя сдвинуться с места от накрывшего меня, необоснованного страха, который буквально приковал меня к кусту, всей своей мощью приколов моё обессиленное тело к земле. Внезапно, слева, возле головы пристреленного мной парня, я заметила чьи-то ноги. Подняв глаза, я замерла — Золото. Аккуратно обойдя труп парня, он подошел к постанывавшей Шарлотте и опустился на одно колено. Медленно приложив к её сонной артерии два пальца, он посмотрел ей в глаза.

— Где Теа? — Неожиданно прозвучал его сладкий голос, очень звонко звучащий из-за ветра, несущего его слова прямо в мою сторону.

— Не знаю, — прохрипела девушка.

— Ты ведь была не одна, — тяжело вздохнул Золото, словно констатируя факт, и посмотрел на труп второго парня. — Я чувствую запах…

— Здесь был еще один парень, — хрипящим голосом отозвалась Шарлотта, отвлекая внимание Металла. — Сначала он был с этими двумя…

Золото застыл, испытывающе глядя в глаза девушки. Еще никогда в жизни я не дрожала от страха. Похоже, Ристалище научило меня не только убивать.

Внезапно Шарлотта закашлялась, и из её рта хлынул поток крови.

— Я умру? — Всхлипнула она, конвульсивно дернув рукой. — Мне очень больно, — начинала плакать она.

— Всё будет хорошо, — слегка склонился к моей союзнице Золото, после чего положил ладони на её скулы.

— Всё будет хорошо, — послышался тихий, жалобный стон Шарлотты, после чего Золото резко дернул руками и моя подруга замерла. Я была уверена в том, что слышала хруст её шеи. От ужаса я всхлипнула, но резкий порыв ветра приглушил мою слабость. Стараясь сдержать вопль из коктейля ужаса, боли и ненависти, я изо всех сил впилась зубами в костяшку своего указательного пальца на левой руке и с невероятным трудом душила в себе желание заорать во всё горло.

Моё кряхтение осталось незамеченным лишь благодаря разбушевавшемуся ветру. Золото медленно поднялся на ноги, после чего поднял лежащий рядом с Шарлоттой скимитар и понюхал его. Последние несколько суток им пользовалась только Шарлотта, так что сейчас я не боялась того, что он почувствует мой запах. Разочарованно выдохнув, Металл посмотрел на север и неожиданно рванул в его сторону, сорвавшись с места с такой силой, что скалистая порода под его ногой дала трещину.

Я пролежала под кустом без единого движения около пятнадцати минут, уткнувшись лицом в холодный камень, буквально умывая его фонтаном из своих слёз. Впервые за всё время своего пребывания в Руднике и Ристалище, я позволила себе заплакать. Я рыдала словно внутрь себя, проглатывая надрывные всхлипы и льющиеся по губам слёзы. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя живым трупом. Если бы у меня сейчас была еще одна пуля, я бы наверняка пристрелилась.

Стирая слёзы со щёк, я спустилась вниз к ручью и, сев под колючим, оголенным кустом шиповника, замерла. Внутренний голос заставлял меня выпить литр воды, чтобы восстановить истощенный водный баланс в организме, и моё тело машинально повиновалось его указаниям. Глотая воду из термоса вместе со слезами, я выпила больше, чем смогла бы в нормальном состоянии, после чего наполнила термос до краев и встала на ноги. Гулко выдохнув, я крепко зажмурилась, после чего подняла глаза к небу и, еще раз выдохнув, наконец, решилась подняться наверх.

Медленно карабкаясь к кусту можжевельника, я смотрела вниз, чтобы заранее не увидеть тройку трупов. Мысль о том, что Шарлотта мертва по моей вине, грызла меня изнутри. Если бы я меньше думала о своих моральных принципах и продырявила голову убийце Шарлотты прежде, чем он вспорол её, она бы сейчас была жива. Если бы Шарлотта была на моем месте, она не поставила бы свои принципы выше моей жизни. Осознание этого буквально убивало меня изнутри, вместе с моими никчемными принципами.

Медленно подойдя к Шарлотте, всё еще хлюпая носом и нервно дергая плечами, я опустилась на колени, чтобы вытащить из её тела свой клинок, но моя рука дрогнула у самой его рукоятки и я отстранилась. Эта девушка неоднократно спасала мне жизнь, а я не смогла спасти её единожды. Из глаз снова градом покатились слёзы и я начала снимать с её бедер пояс с прицепленной к нему фляжкой с алкоголем и футлярами, содержащими сюрикены. Кинжал я всё же решила оставить Шарлотте — как бы взамен…

Накрыв тело подруги окровавленной шкурой барса, я со всей силы топнула правой ногой, призывая свой здравый смысл вернуться в моё тело. Следующие пять минут я хладнокровно шарила по карманам трупов парней, но так ничего и не нашла. Осознав собственную глупость — рюкзак со всем провиантом этих уродов унес с собой третий парень, которого я добровольно отпустила — я поднялась с колен и, не оглядываясь на шкуру барса, из-под которой торчали руки и ноги моей подруги, посмотрела на часы, которые только что сняла с запястья Шарлотты. «Север», — крутилось в моей голове. — «Мне на север».

Глава 51

Чувство голода меня больше не мучило. Меня вообще никакие чувства больше не мучали. Мне хотелось ругаться благим матом, но малая толика здравого смысла, зацепившаяся за уголок моего дальнего участка притупленного благоразумия, заставляла меня сдерживаться — лишь поэтому мой крик не вылетал вон из моей груди, заставляя меня намертво сцепить зубы.

Я закончила свой тринадцатый день на ветке громадного дуба, с гнетущим чувством собственного бессилия и с отсутствием теплого дыхания за своей спиной, принадлежащего моей единственной подруге и лучшей союзнице. Она лежала далеко позади меня, холодная… Мертвая. И всё потому, что я не смогла своевременно пристрелить её убийцу, чтобы не стать ему подобной. Но в итоге я стала и теперь жалела лишь о том, что не сделала этого секундой раньше. Я должна была убить их всех прежде, чем они убили бы Шарлотту. Что же я наделала? Из-за меня мертвы все.

К концу дня чувство всепоглощающей вины и боли окончательно выбило из моего ослабшего тела остатки моей ноющей души. Я будто окунулась в огромный, черный океан бессилия, пересекающийся с бурлящим озером безразличия к происходящему. В озере я плавала, широко шагая по Ристалищу, совершенно не таясь от невидимых врагов, в океан же погружалась, когда останавливалась.

Закрепившись на дереве ремнем Шарлотты, я не сомкнула глаз до полуночи. Ровно в полночь часы на моей руке едва уловимо запиликали. Наступили четырнадцатые сутки, оставив в живых всего двенадцать человек. Минус одной на сей раз была Шарлотта — первая умершая из общего количества девушек. К глазам снова подступили слёзы и, в итоге, я проплакала около десяти минут, после чего окунулась в беспокойный сон.

Проснувшись, я неловко спустилась с дерева, неловко зацепившись за последнюю ветку и рухнув вниз. Хотя падение было с небольшой высоты, его едва ли можно было назвать удачным. Я упала на пострадавший бок, и моё подсознание автоматический воспроизвело треск швов, которого, на самом деле, не было. Однако моя рана всё-таки выплюнула тонкую струйку крови, которая сразу же заставила меня паниковать. Прижав руку к боку, я медленно встала на ноги и вскоре убедилась в том, что кровь перестала течь. Один из страшнейших вариантов моей кончины в Ристалище — заражение крови, за которой последует медленная и мучительная смерть. Даже более мучительная, чем у Шарлотты. Снова вспомнив о Шарлотте и о том, кем сделало меня это место, я зажмурилась, а когда спустя несколько секунд открыла глаза, мне было уже наплевать на ноющий бок.

Глаза болели от вчерашних слез, в боку зияла пульсирующая рана, готовая разорваться в любой момент, а желудок, от беспросветного голода, сжался до размеров горошины. Последний фактор так сильно ослаблял меня физически, что даже винтовка стала казаться мне куда более тяжелой, чем являлась на самом деле. Не смотря на отсутствие патронов, я носила оружие для устрашения — на случай, если на меня захочет напасть очередной отморозок — да и от ночного видения отказываться было глупо.

Накануне осмотрев остатки своей лески, и убедившись в том, что она пришла в полную негодность, этой ночью я даже не попыталась установить хиленькие силки и теперь жевала горькую траву, как делала это каждый день своего пребывания в Ристалище, чтобы перебить жгучий голод. По моим подсчетам, мне осталось идти до цели немногим больше одной недели, так что мне срочно необходимо было решать вопрос с питанием. Но, как позже оказалось, этот вопрос не был у меня в приоритете.

Уже спустя пару часов продолжения своего пути на север, я заметила за собой странный надрывной кашель, который я всячески пыталась подавить, и который всякий раз вырывался из моих сжимающихся легких, распугивая собой всю живность в округе. Естественно, я боялась, что своим кашлем привлеку к себе много ненужного внимания, но, кажется, еще сильнее я боялась того, что в своё время Шарлотта была права, говоря о простуде после нашей ледяной утренней ванны, со времени которой прошли целые сутки. Этого времени было более чем достаточно, чтобы болезнь начала брать верх над моим изможденным организмом.

К полудню, когда после очередного своего чиха я споткнулась о корень, торчащий из-под земли, и скатилась вниз мелкого оврага, я, наконец признала, что вступаю в стадию серьезной простуды. Казалось, словно все мои кости ломит, а сил, чтобы подняться на ноги, почти не осталось. Медленно сев, я закрыла глаза и начала прислушиваться к природе. Не прошло и нескольких секунд, как неожиданно для себя я уловила очевидное журчание воды. Думая о воде, плавающей в ней рыбе и остатках хлипкой лески, я почувствовала что-то теплое и липкое на своей правой руке. Переведя взгляд на ладонь, я поняла, что она окровавлена, но совершенно цела. Оглядев себя, я с ужасом уставилась на бок, из которого свободно струился ручеек светлой крови. Сглотнув тошнотворный комок, я посмотрела на дерево, стоящее напротив меня, и заметила за ним шевеление. Сначала я испугалась, но вскоре поняла, что всего лишь вижу воду. Совершенно спокойно, даже с каким-то безразличием признав свою беспомощность в случае с треснувшими швами, я глубоко вздохнула и медленно поднялась на ноги, закинув винтовку на плечо. Кровь текла не сильно, и я решила сделать привал на берегу реки, чтобы параллельно предпринять попытку выудить себе хотя бы щуплого молька.

Река оказалась широкой, лишь незначительно меньше той, в которую я упала с водопада. У нее тоже был каменистый берег, и в купе с солнечным днем вся эта картина даже вызывала у меня дежавю. Осмотревшись по сторонам, сначала без винтовки, а затем с помощью прицела, я аккуратно вышла из леса и подошла к воде. Присев на корточки, я замерла, наблюдая за своим отражением в прозрачной луже. Я была очень бледной, с резко выделяющимися, покрасневшими губами. Даже по лицу было заметно, что я сбросила пару кило. Единственное, что во мне осталось более-менее приемлемым — это волосы, которые после обработки Каллиопой больше не сбивались в клочья.

Зачерпнув ладонью прозрачную воду, я смыла кровь вокруг ослабших швов, после чего прозрачная лужица у моих ног, образовавшаяся между гладких камней, окрасилась в алый цвет. Повторно зачерпнув воду, я тщательно вымыла руки и, поднявшись на ноги, прислонила правую ладонь, успевшую сильно замерзнуть от прохладной воды, к своей ране. Бок начал пульсировать и я, стиснув зубы, зажмурилась и начала еле слышно шипеть. Даже если сейчас я и выживу, с таким ранением мне всё равно далеко не уйти. Осознав это, я открыла глаза и замерла, как сиюсекундно замирает жертва, увидевшая охотника прямо перед собой. Сначала я подумала, что у меня начались галлюцинации на фоне изнеможения, но здравый смысл подсказывал мне, что это всего лишь наглая ложь, которой пичкают меня мои собственные желания.

С другой стороны реки, прямо напротив меня, раздвинув размашистые ветви деревьев, стоял Платина. Моё сердце екнуло. Еще секунду назад я готова была смириться с собственной смертью, но уже сейчас собиралась драпать от нее на всех доступных мне парах. Лицемерка.

Нас разделяла бурлящая река с достаточно быстрым течением, которое, по моим подсчетам, давало мне неплохую фору, но дикий страх, присущий только жертве, приковал меня к месту, буквально не позволяя мне сдвинуться со своего места. Платина был облачен в одежду оливкового цвета, выгодно сливающуюся с окружающей средой. Наверное, поэтому я не заметила его сразу. Хотя, возможно, моё внимание притупила боль. Его широкий оливковый плащ выглядел роскошно, но у меня не хватало сил восхищаться им.

Неожиданно Платина поднял руку над головой и махнул ей, подобным образом то ли поздоровавшись со мной, то ли пытаясь подозвать меня к себе. Это его движение мгновенно вывело меня из ступора — я словно получила сигнал старта. Резко развернувшись, я схватила лежащую на камнях сумку и рванула в лес изо всех сил, что только у меня были, совершенно не задумываясь о своих трещащих швах.

Ветви густо растущих деревьев хлестали меня по лицу и рукам, моё сердце выпрыгивало из груди, а ноги буквально заплетались между собой — особенно подводила левая, заставляющая меня сильно хромать. Вынув на бегу один из сюрикенов Шарлотты, я пробежала около пятисот метров вглубь леса и была уверена в том, что оторвалась от Металла, как вдруг врезалась во внезапно возникшее передо мной дерево, которого, отбиваясь от еловой ветки, странным образом не заметила у себя на пути. Впечатавшись в него правым боком, я отлетела назад и упала на землю, ударившись головой обо что-то твердое. Мои волосы закрыли мне обзор, но по теплой жидкости, струящейся по моему бедру, я наверняка знала, что мои швы окончательно разошлись. Убрав правое колено от груди, я попыталась встать и уже уперлась обеими предплечьями в землю, когда поняла, что дерево, в которое я врезалась, было не деревом вовсе. Платина стоял в паре шагов от меня и смотрел на меня испытывающим взглядом. Внезапно я почувствовала себя пушистым зверьком, на которого с минуты на минуту наложит свою лапу дикий кот, после чего разорвет его в клочья.

Металл сделал шаг вперед, и я начала пятиться назад, активно шевеля предплечьями и полусогнутыми ногами. Тогда Платина сделал еще два, более уверенных шага, после чего наклонился ко мне. Страх, усиливающийся в моей грудной клетке с каждой секундой, заставил меня выпустить в него стальную звёздочку, которая наверняка бы впилась в его грудную клетку, если бы он не словил её рукой. «Теперь бросит в меня!» — Прокричал мой внутренний голос, заставивший меня сделать резкий рывок назад и, в этот момент, я вдруг почувствовала сильный удар в затылок. Прежде чем отключиться от накатившей на меня боли, я успела подумать о том, что сценарий с кузиной Золота повторился — один отвлек, а второй прикончил из-за спины.

Глава 52

Голова раскалывалась от боли и первое, что я сделала даже прежде, чем открыла глаза — схватилась за нее обеими руками, прошептав что-то вроде: «Ата-та-та-та». Неожиданно на мой лоб опустилось что-то очень гладкое и приятное… Ладонь! Резко распахнув глаза, я увидела Платину, сидящего передо мной на корточках.

— Я думал, что ты убьешься. Ты, наверное, только не пыталась повеситься и застрелиться, увидев меня. Хотя, думаю, это связано с отсутствием веревки и патронов, — повертев в руках мою убитую винтовку, спокойно хмыкнул Платина.

— Что? — Вяло и одновременно ошарашенно переспросила я.

— Сначала ты бежала до тех пор, пока не разорвала все свои кое-как наложенные швы, потом билась обо всё, что только видела и не видела: об ветки, меня, корни дерева и, в конце концов, о само дерево, встретившись со стволом которого своим затылком, ты успешно вырубилась.

Я с опаской огляделась по сторонам, но не узнала местности.

— Где я?

— Всё еще Ристалище, — выдохнул Платина, после чего откусил ножку странного гриба, которую я ни за что бы не пригубила. Жуя её около десяти секунд, он выплюнул кашицу себе на пальцы, после чего приложил это дело к моему пульсирующему боку. Я шарахнулась, но Платина не обратил на это никакого внимания, продолжая заниматься своим слюнявым делом. Только сейчас я поняла, что мои раны обработаны чем-то, окрашивающим тело в ярко-бирюзовый цвет, а моя голова перемотана тонкой полоской стерильного бинта, конец которого свисал с моего левого виска.

— Мы ведь четко договорились о метках, — тяжело выдохнул Платина, отряхнув свои руки от пережеванного гриба, всё еще сидя на корточках слева от меня, после чего посмотрел мне в глаза. — Что случилось?

— Многое случилось… Очень, — попыталась привстать я, но снова опустила голову на что-то мягкое, отдаленно напоминающее мох. — Очень многое… Я узнала, что не первая участница, о которой вы с Золотом печетесь. Была еще Адония — кузина Золота. Вы… Вы говорили, что поможете ей и наверняка договорились с ней встретиться, а когда нашли её в Ристалище — убили. Зачем Вам это? — Наконец задала терзающий меня вопрос я, после чего поморщилась. Платина сощурился, не переставая смотреть мне в глаза, но не ответил. — А потом…. Вчера. Вчера Золото убил мою подругу, — выдавила я, поняв, что не выдерживаю силы накатывающихся слёз. — Он свернул ей шею… Я слышала, как она хрустнула…

— При тебе? — Округлил глаза Платина.

— Нет, — замотала головой я. — Он не видел меня.

— Адония была кузиной Золота — это единственное, что ты сказала, не исказив реальности. Нам пришлось её убить. Она была смертельно ранена и до конца Турнира не дотянула бы. Ей оставалось не больше часа жизни в муках. У нее была вспорота брюшная полость, понимаешь, что это значит? Долгая и мучительная смерть. Едва ли Золото мог позволить ей мучиться перед смертью. Он попросил меня помочь избавить Адонию от мук, и я помог. Уверен, что с твоей подругой была схожая ситуация. Золото бы никогда не убил даже того участника, который покусился бы на его жизнь.

— А я убила, — спустя несколько секунд прикусила нижнюю губу я и сразу же почувствовала, как по моим щекам покатились горячие слёзы. Исходя из рассказа Платины, всё было логично. Тем более на фоне разразившейся недавно вражды между ним и его лучшим другом. Ведь Платина сейчас в открытую пытался оправдать Золото передо мной, хотя и был против моего общения с ним.

— Теа…

— Я убила троих. И при этом, последние сутки жалела не о том, что сделала это, а о том, что двух из них не прикончила сразу, — заревела я, закрыв лицо руками. — Лицо первого я не видела, знаю только, что это был забытый и что он пытался пристрелить меня из двустволки, но я сняла его первой. Еще двоих я пристрелила вчера. Одному пустила пулю в лоб, другому прямо в сердце, но первый всё равно успел пырнуть Шарлотту, — глухо ревела я. — Я всё надеялась на то, что она выживет… Если бы Золото не свернул ей шею, я бы не смогла её прикончить и она умирала бы мучительной, долгой смертью… И это при том, что я… А-а-а… Это ужасно. Убийца. Фу-у-ух… — Тяжело выдохнула я, после чего зашлась кашлем.

— То, что ты не видела лица своей первой жертвы — это даже к лучшему.

— А-а-а… — Меня словно разрывало изнутри. — Когда кто-то вслух признает тебя убийцей — хочется сдохнуть.

— Я не признаю тебя убийцей, — неожиданно погладил меня по голове Платина. — Твоё самобичевание говорит о том, что ты не убийца. Они первыми посягнули на твою жизнь, тем самым не оставив тебе выбора. Можно сказать, что они сами сделали выбор умереть, ведь они видели, что у тебя в руках винтовка, — наконец заключил Платина, и я убрала исцарапанные ладони с болящих глаз, чтобы посмотреть на него. — Со временем станет легче, а сейчас… У тебя жар, — пощупав мой лоб, спокойно произнес он, словно ни в чем ни бывало. Я только что рассказала ему о собственноручном тройном убийстве, а он просто и невозмутимо сказал, что я несчастная жертва, после чего совершенно спокойно сообщил, что у меня жар. Я ошарашенно посмотрела на спокойное лицо Платины и попыталась понять, всегда ли он был таким чутким или тому причиной жалость? Поразмыслив, я склонилась ко второму варианту, так как в Руднике он был куда более холоден в общении со мной и еще более прохладным в общении с другими людьми.

Аккуратно приподняв и посадив меня, Платина облокотил моё тело об огромный, тесаный валун, и я, заплывшими от слез глазами, наконец, нормально осмотрелась по сторонам. Мы сидели посреди леса, на чистом пятачке, напоминающем миниатюрную поляну, и прямо у моих ног горел костер, над которым повис небольшой котел, закрепленный на странных металлических штырях, в которых позже я признала обыкновенные ветки, обращенные в платяные. В котле определенно варилось что-то вкусное, издающее сильный аромат, отчего мой желудок предательски стал сжиматься и разжиматься, подражая дикому урчанию саблезубого кота. Справа от меня рос красивый раскидистый куст смородины, листья которого начинали краснеть, словно осенью, а слева красовалась огромная сосна, с потрескавшейся корой, из которой вытекла и застыла золотистая смола.

— Для начала — едим, — произнес Платина, после чего снял котел с огня, зачерпнул из него кипящую жижу небольшой тарелкой и протянул её мне вместе с ложкой.

— А ведь меня стоило бы убить, — глухо шмыгнула носом я. — Из-за моих ран я не смогу добраться до капсул в срок.

— Ты сказала — ран? — Нахмурил брови Платина, и я было подумала, что он задумался над моими словами, как вдруг он выдал. — Но я видел только одну… Нужно обработать все.

— Ты меня слышишь? Далеко со мной не уйти.

— Я собираюсь уйти с тобой очень далеко. Только не вздумай обжечь еще и язык — я вообще понятия не имею, как лечить ожоги языка.

Истерически усмехнувшись (впервые за долгое время) и, стряхнув слезы с болящих и наверняка покрасневших глаз, я начала медленно есть похлебку, дуя на горячую жижу и делая вид, будто не замечаю того, как Платина искоса наблюдает за мной. Я медленно съела три тарелки и с удовольствием прикончила бы четвертую, если бы Платина не сказал, что для моего ослабшего желудка это будет перебором, после чего нагло доел оставшуюся на дне котла порцию. Разочарованно вздохнув, я перевела взгляд на свою руку и поняла, что моя кожа стала страшно серой, что было заметно даже при солнечных лучах, и на ней периодически стала появляться гусиная кожа. Меня явно начинало знобить, что Платина заметил прежде, чем я успела ему об этом сообщить.

— Тебе нужно помыться прежде, чем сляжешь с простудой.

— Что?

— Это идеальное место для привала с больным. За смородиновым кустом скрыт вход в подземную пещеру небольшого размера и неподалеку есть горячий источник с лечебной водой.

— Лечебной?

— С моей регенерацией мне сложно судить о силе её целебности, но судя по её составу, она сильно обогащена карбонатом кальция, хлоридом натрия и сульфатом магния.

— Откуда ты узнал её состав?

— А еще я умею перепрыгивать реки и перетаскивать обомлевших девиц по тайге. Я — Металл, — пожав плечами, совершенно спокойным голосом произнес Платина.

Аккуратно взяв меня под ноги и обхватив за плечи, Платина резко поднял меня, сказав, что не собирается штопать мой бок снова лишь потому, что я изъявляю желание разорвать свои швы повторно, добравшись до пункта назначения «пешочком». Уже через пять минут мы стояли у небольшого природного пруда, словно выбитом в скальной породе, от которого вверх струился горячий пар, отдающий странным запахом.

— Ты уверен, что я не сварюсь? — Нервно сглотнула я, глядя на бурлящую воду.

— Брось! Она не кипятиться — это всего лишь потоки воздуха. Представь, что это моё домашнее джакузи, в котором ты расслаблялась вечерами.

— В твоей ванной не было пузырей.

— Правда? Ты их просто не включала. Когда вернемся — обязательно покажу.

На слова Платины я неосознанно улыбнулась, словив себя на мысли о том, что впервые с начала Турнира действительно верю в своё возвращение из Ристалища — на девять из десяти баллов.

Платина выложил из своего огромного походного рюкзака махровое полотенце и копию моего комбинезона, что заставило меня в удивлении изогнуть бровь.

— Я впервые снарядил себе рюкзак в Ристалище и всё из-за тебя. Обычно я обхожусь без бытовых мелочей.

— Металлам разрешают рюкзаки себе собирать?

— Мы ведь миллионеры.

— Но тем не менее вы участвуете в турнире.

— Это отдельная тема, — отстранился Платина.

— Ладно, отворачивайся.

— И как я буду следить за твоей безопасностью?

— Максимум, что мне грозит в этом чане — это свариться заживо.

Платина оценивающе поднял бровь, после чего, всё-таки, отвернулся. Быстро сняв с себя одежду, я довольно бросила взгляд на упакованное нижнее белье, лежащее рядом с комбинезоном, после чего аккуратно вошла в воду. Она была настолько горячей, что для погружения по шею мне пришлось потратить не меньше трех минут. Вода была заполнена мелкими пузырьками, окрашивающими её в молочный цвет, поэтому я не могла рассмотреть своё обнаженное тело. Медленно окунувшись с головой, трепля обеими руками свои волосы, я досчитала до десяти, после чего вынырнула. Из-за слишком горячей воды становилось дурно, что заставило меня поспешно вылезти на берег.

От Платины, стоящего спиной ко мне всего в десяти шагах впереди, мне было откровенно не по себе, словно он мог видеть затылком. Быстро протерев тело насухо, я распаковала трусы, затем лифчик, после чего завязала полотенце у себя на голове. Уже натягивая на себя чистый комбинезон, я остановилась, чтобы рассмотреть свою рану — она была аккуратно заштопана странными прозрачными нитками и выкрашена в такой же бирюзовый цвет, как и все мои царапины на руках. Похоже, в этот странный цвет окрашивал тело пережеванный гриб, который Платина прикладывал к моему боку, когда я пришла в сознание.

Наконец застегнувшись, я подошла к Платине впритык, после чего с облегчением выдохнула.

— Так лучше? — Посмотрел на меня сверху вниз Металл.

— Лучше, — довольно хмыкнула я, определенно чувствуя, что еще чуть-чуть и я свалюсь с ног.

— Хорошо, потому что этой ночью тебе будет хреново.

Глава 53

Платина прогадал — хреново мне стало задолго до заката. Если быть точной — уже спустя полтора часа после моего купания в горячем источнике. Платина успел приготовиться к этому моменту. Спустившись в пещеру, размером пять на три шага, в которой можно было спокойно передвигаться в полный рост, он расстелил на песке спальный мешок и заставил меня жевать не самую вкусную тянучку, которую прежде извлек из ствола Фанитового дерева, со съедобной, но далеко не вкусной корой которого я уже была знакома. Эта штука должна была помочь перебороть накатывающую на меня простуду, которую мой ослабший организм подхватил в предыдущей пещере.

Я провалилась в лихорадочный сон, в котором слышала собственный голос вперемешку с голосом Платины. Кажется, я стенала и даже срывалась на плач. Мне было очень холодно, после чего становилось слишком жарко и снова очень холодно. Каждый час Платина вливал в мой рот что-то невероятно горькое и я заходилась кашлем, всякий раз, изо всех сил подавляя блевательный позыв. Едва ли меня штормило когда либо сильнее, чем в эти часы. В какой-то момент мне даже начало казаться, будто эта ночь не закончится никогда.

Открыв глаза, я увидела три огромных подсолнуха, лежащих прямо передо мной на почти белоснежном песке — они были залиты лучами утреннего солнца. Сначала я подумала, что это сон, но медленно проморгавшись, поняла, что цветы реальны. Еще спустя несколько секунд до меня дошло, что это вовсе не цветы, а еда. Вытащив правую ладонь из-под спальника, я дотронулась дрожащими, бледными и какими-то неожиданно тонкими пальцами до сердцевины цветка, после чего аккуратно выковыряла из него огромную, черную семечку, размером с фалангу моего большого пальца. Медленно поднеся семечку к губам, я прикусила её ребро и с легкостью расколола скорлупу. Только сейчас я обратила внимание на то, что засыпала в конце пещеры, а проснулась у самого её выхода. Ветви рябины, растущей у входа, в клочья рвали утренние лучи холодного солнца, бросая их обрывки на песчаный пол пещеры и задевая ими мои подсолнухи. Не знаю почему, но я неосознанно провозгласила цветы своими, окончательно и бесповоротно присвоив их солнечные лепестки себе.

Уловив на стене пещеры движение солнечных лучей, я повернула голову к выходу и увидела Платину, раздвигающего ветви рябины снаружи. Для своего крупного тела, он достаточно ловко проник внутрь, не задев своими громадными плечами косяки входа. Когда он полностью очутился в пещере, мне вдруг показалось, будто он занял собой большую часть внутреннего пространства. Обычно от подобного зрелища может начаться приступ клаустрофобии, но приятный запах, исходящий от его тела, благоприятно успокаивал мои расшатанные нервы.

— Крутые подсолнухи, — выдохнула горячий воздух я, положив шелуху семечки у своего изголовья. — Вкусные.

— Вообще-то, изначально они планировались в качестве цветов, а не еды. Если бы я хотел накормить тебя семечками, я бы их тебе нащелкал. Сейчас будем есть зайчатину.

— Обожаю зайчатину. Моё любимое мясо. Кстати, — поморщила лоб я. — Я не помню, как оказалась в этой части пещеры. Мне казалось, что я засыпала у противоположной стены.

— Ты всю ночь бредила и под утро начала плакать, требуя перенести тебя к выходу. Если бы я не перетянул твоё тельце — ты бы затопила слезами пещеру.

— Не люблю затопленные пещеры, — поморщилась я, вспомнив о причине своей простуды, после чего вытащила из-под спального мешка руку, чтобы поправить прядь волос, налипшую на лоб. Как только я увидела оголенное запястье своей руки, меня словно передернуло. Я инстинктивно подняла одеяло и, от стыда, залезла под него с головой.

— Почему я голая?! — Пропищала из-под одеяла я.

— Не преувеличивай. Ты не голая — на тебе нижнее белье. Пришлось втирать в тебя настойку из того пойла в твоей фляжке и цветка Пеннеффы, чтобы остановить твои резкие перепады температуры.

— Легче было бы меня убить, — буркнула я, почувствовав, как к моим глазам подступают необоснованные слёзы.

— Я не ищу легких путей.

— Нет, я серьезно, — резко вынырнула из-под одеяла я, сердито взглянув на Платину. — Моя рана не совместима с победой в Турнире. Лучшее, что ты можешь сделать для меня — это прекратить мои мучения.

— Лучшее, что я могу сделать для тебя — это вытащить тебя из этого места. У нас в запасе еще есть время. Капсулы появятся у северной границы Ристалища на закате тридцатого августа, а сегодня лишь пятнадцатое. До цели я смогу нас доставить примерно за неделю.

— У меня проблемы с левой ногой — я подвернула её, и потом… Я не умею передвигаться с той скоростью, которую развиваешь ты.

— Не забивай себе голову всяким хламом. Мы останемся здесь на три дня и три ночи, после чего, восемнадцатого числа, выступим с рассветом. К тому времени ты должна вылечиться, отдохнуть и отъесться — ты видела свои формы? У тебя ребра стали видны.

От последнего замечания мне стало максимально неловко, и я снова залезла с головой обратно под одеяло, попросив Платину отдать мне мой комбинезон.

В течение дня я всего трижды встала, и-то для того, чтобы выйти из пещеры покачивающейся походкой и отлить за кустом волчьей ягоды, растущей неподалеку. Благо отлить мне было чем, о чем Платина тщательно заботился, вливая в меня литры жидкости. Он сопровождал меня взглядом к кусту и встречал обратно, кормил зайчатиной и какой-то странной курицей, проверял подушку у меня под головой — но делал всё это с таким невозмутимо-холодным видом, словно всего лишь пытался сохранить увядающий цветок, а не человека.

На протяжении дня я ни разу не задумалась о жажде или голоде, что стало для меня неожиданным подобием счастья. Набивая желудок жареным мясом, я лежала на мягкой подушке, пришитой к спальному мешку, и смотрела в каменный потолок пещеры, обгрызая белоснежные косточки какой-то вкусной птички. Было невероятно приятно осознавать, что мне не нужно беспокоиться о пропитании и собственной безопасности. Всё что от меня требовалось — смотреть в потолок и жевать мясцо. И всё бы было идеально, если бы после обеда у меня снова не начался жар. На сей раз я не впала в беспамятство и полностью сотрудничала с Платиной, сидящим надо мной. Я пила горькую жидкость и жевала жесткую мякоть странной травы, отвечала на вопросы о количестве пальцев и реагировала на прощупывание пульса. К вечеру жар спал, и мне пришлось впихнуть в себя отменно прожаренное утиное мясо, при этом с удивлением признавшись самой себе в том, что ем я неохотно.

Сходив в кусты перед сном, я вернулась в свой спальный мешок с дрожью во всем теле. Платина подозревал начало озноба, но, к всеобщему облегчению, уже спустя час выяснилось, что моя дрожь — это всего лишь реакция на аномально резкое понижение температуры снаружи. Прикрыв вход в пещеру кустом, Платина перетащил меня вместе со спальным мешком в конец пещеры, после чего включил большой фонарь, направив его свет в стену, чтобы спрятать его от входа. Затем он вытащил из своего рюкзака что-то относительно мелкое, что спустя минуту превратилось в такой же спальный мешок, в котором лежала я. Словив на себе мой пристальный взгляд, он выдал:

— Я не буду спать, так что можешь отдыхать.

— Просто… Ты ведь не единственный Металл в Ристалище. Вдруг Ртуть или Свинец…

— Не забывай о том, что я сказал во время прохождения второго испытания на баллы в Руднике.

— Одна из самых страшных вещей на земле…

— Именно, — не дал договорить мне Металл. — Считай, что тебя охраняет одна из самых страшных вещей на земле.

— Глупости, — неожиданно для самой себя хихикнула я, перевернувшись на бок и смело заглянув Платине в глаза. — Ты ведь не вещь, даже если ты на сто процентов платиновый.

Кинув на меня странный взгляд, Платина многозначительно поднял бровь, после чего залез в свой мешок, расстрелянный им у входа в пещеру, оставив фонарь гореть рядом со мной.

— Его выключать? — Прошептала я, наблюдала за ярким светом, врезающимся в стену.

— Как хочешь. Он на солнечной батареи и мне он без надобности — я отлично вижу в темноте.

Прикусив нижнюю губу, я уже хотела выключить фонарь, но что-то меня остановило — наверное, привычка остерегаться темноты. Почти с головой залез в спальный мешок, я закрыла глаза, с наивной надеждой провалиться в глубокий сон, но этого не произошло.

Глава 54

Вскоре после того, как мне всё-таки удалось заснуть, я проснулась от сильного холода, проникающего даже сквозь плотное одеяло моего спального мешка. Посмотрев на всё еще горящий свет фонарика, я с облегчением выдохнула, ошибочно решив, будто у меня всё под контролем. Изо рта сразу же вышел пар, замысловато затанцевавший на свету фонаря, и я засунула нос под одеяло, чтобы хоть как-то согреться. Пальцы на ногах замерзли и онемели, так что даже во время шевеления ими я не чувствовала их движения. Пролежав около пяти минут без единого движения, я вспомнила о том, как в холодные дни мы с Шарлоттой шли плечо об плечо, а по ночам придвигались друг к другу максимально близко, чтобы сохранить хотя бы малую толику тепла, исходящую от наших тел. Тяжело вздохнув, я пошевелила онемевшими пальцами ног и, по инерции, вздрогнула.

— Ты спишь? — Шепотом, еле слышным даже для себя самой, поинтересовалась я, задав вопрос куда-то под своё одеяло.

— Нет, — раздался вполне отчетливый голос Платины с другого конца пещеры, и я удивленно распахнула глаза, поняв, что мой вопрос не остался без внимания.

— Как ты меня услышал? — Не скрывая своего удивления, спросила я.

— Ночь тихая, так что я слышу всё, что происходит в радиусе пятисот метров от нашего укрытия.

— И что же происходит?

— Филин поймал крысу.

— Как ты определил, что это филин и что он поймал именно крысу?

— Судя по размаху крыльев — это точно филин. Может и не крысу, но что-то определенно мелкое.

— Если ты не врешь, тогда это поразительно.

— Я никогда не вру.

— Хм, — задумчиво выдохнула я, случайно простучав зубами.

— Замерзла?

— Температура упала, наверное, до минус пяти, — задумчиво отозвалась я.

— До минус восьми, — неожиданно выбравшись из своего спальника, спокойным тоном ответил Платина. — Из-за притупленного ощущения температуры, я забыл о потребностях твоего организма. Вот, держи, — добавил он и, вытащив из своего рюкзака что-то мягкое, кинул это нечто на мой спальный мешок. Нащупав вещь, я поняла, что это широкая, длинная толстовка на молнии, из невероятно мягкого материала.

Пока Платина ложился обратно в свой мешок, я быстро вылезла из своего и начала напяливать на себя спасательную толстовку, жалея, что раньше не призналась в том, что замерзаю. Посмотрев на часы, я с тяжестью осознала, что ночь только начинается — пять минут первого, участников всё еще двенадцать. Снова зарывшись под одеяло, я скрутилась в позу эмбриона и больно зажмурилась, желая побыстрее заснуть.

Кажется, это сработало. Во всяком случае, я открыла глаза без пятнадцати час, снова уставившись на свет фонарика, стоящего передо мной. На сей раз, мои ноги замерзли до самых икр и отказывались реагировать даже на пощипывания. Судя по тому, что толстовка мне не помогла, и сейчас мне было даже холоднее, чем полчаса назад — температура воздуха продолжала своё снижение.

— Спишь? — Снова еле слышным шепотом поинтересовалась я, и Платина снова ответил на мой вопрос, который даже я едва смогла расслышать.

— Нет.

— Не мог бы ты не спать поближе ко мне? — Сквозь колотящиеся зубы поинтересовалась я.

Спустя пару секунд тишины, Платина зашевелился, вылезая из своего спальника. Выпрямившись в полный рост и сделав три шага в мою сторону, он подтянул свой мешок впритык к моему и аккуратно уложил его рядом. После этого он неожиданно расстегнул мой спальник, впустив под моё одеяло поток холодного воздуха, отчего меня еще сильнее заколотило, но я продолжила молча наблюдать за происходящим. Спустя несколько секунд Платина скрепил оба наших мешка одной молнией, превратив их в цельный, двуспальный спальник. После этого он ловко залез в свою часть спальника и застегнул его, при этом оставив достаточно места для свободного телодвижения. Сначала я смутилась от столь неожиданной близости, но все идиотские мысли моментально вылетели из моей головы сразу после того, как я почувствовала нереальный поток тепла, исходящий от своего соседа. Подобное тепло может издавать только прогоревшая печка. Уткнувшись взглядом в плечо соседа, лежавшего на полторы головы выше меня, я замерла, захватывая вздымающимися ноздрями теплый, с приятным ароматом, запах Металла.

— А если я не поправлюсь за эти три дня? — Наконец я произнесла вслух вопрос, который терзал мой мозг на протяжении всего минувшего дня.

— Тогда мы пробудем здесь четыре дня.

— А если я вообще не поправлюсь, — тихо перефразировала свой вопрос я.

— Ты поправишься. Иначе мне придется тащить тебя через всё Ристалище. Или, на худой конец, придется остаться с тобой здесь до следующего Турнира.

— Хах, — только и смогла выдохнуть я, оценив силу юмора человека, столь холодного внутренне и одновременно теплого снаружи. — Если бы я позволила тебе найти меня раньше, ничего бы этого не произошло, — нервно сглотнула я, вспоминая результат своего умелого пользования винтовкой. — Шарлотта была бы жива… Всё из-за того, что я решила отказаться от твоей помощи и… Помощи Золота…

— В том, что здесь произошло и еще произойдет, ты не виновата, — перебил меня Платина, как только я упомянула Золото.

— Что-то еще произойдет, — зажмурилась я, осознав, что пережила только половину срока, отмеренного организаторами Турнира.

— Больше ничего из того, отчего я не смог бы тебя спасти.

— Почему ты так хочешь, чтобы я выжила? — Подняла глаза вверх я, чтобы посмотреть в глаза собеседника, но они были обращены в потолок.

— Помнишь, я говорил, что ты — редкий экземпляр, и я купил тебя для того, чтобы сохранить?

— То есть ты, просто хочешь стать обладателем редкой коллекции, в которой будет первая девушка пятикровка?

— Какая же это коллекция, если в ней всего один экземпляр? — Наконец перевел на меня взгляд Платина, заставив меня отвернуться.

— Знаешь, я еще в Руднике пришла к выводу, будто ты хотел бы, чтобы я выжила, но тебе будет абсолютно наплевать, если я вдруг умру.

Платина замер, и я аккуратно подняла глаза, чтобы посмотреть на него. Когда я встретилась с его широко распахнутыми глазами, обычно не выражающими ничего, кроме холодной отстраненности, я застыла. Сейчас они ярко выражали удивление и печальную разочарованность, будто его подсознание кричало на меня: «Что?! Как ты могла сделать из меня подобного изверга?!».

Быстро совладав с эмоциями, Платина снова перевел взгляд на потолок, и я почувствовала что-то наподобие стыда. В действительности этот человек сделал больше всех для спасения моей мелкой душонки и приложил для этого максимум усилий, а я в своем сознании нарисовала его бессердечным существом.

— Интересно, — наконец тяжело выдохнул он.

— Наверное, это из-за твоей холодности, — начала оправдываться я. — Да, ты спасал меня и ни раз, но и ты же не щадил меня на тренировках, избивая меня до посинения, пока я не научилась толково отвечать на твои удары, что, однако, прокачало меня в рукопашном бою до сотого уровня… Ты просто холодный.

— Кто бы говорил, — хмыкнул Платина, указывая мне на мою дрожь, и я поняла, что задела его чувства, даже если он это и пытается умело скрыть.

— Прости, я не знала, что ты не такой, — уперлась сжатым кулаком в его бок я и ошарашенно выдохнула. — Ничего себе! От тебя исходит невероятное тепло.

— От тебя, ровным счетом, исходит пропорциональный холод.

— Как такое вообще возможно?! — Чувствуя, как мой заледеневший кулак обволакивается вязкой пеленой тепла, продолжала удивляться я.

— Я могу регулировать температуру своего тела, нагревая или охлаждая свою кровь при помощи силы мысли.

— Круто! — Выдохнула я, неохотно отстранив от собеседника свой кулак, сопротивляющийся подчиняться моей воле.

— С такой температурой ты рискуешь лишиться конечностей, — как-то слишком серьезно констатировал Платина, заставив меня испугаться. — Ладно, мне нужно слушать окружающую нас ночь, так что засыпай.

После этих слов он лег на бок лицом ко мне и с легкостью перекатил меня спиной к себе, после чего я неожиданно оказалась в теплом обхвате обогревателя. Рука Металла лежала под моей подушкой, но даже через подушку я чувствовала исходящее от нее тепло. Широко распахнув глаза, я попыталась понять, как так получилось, что меня обняли, причем странным образом — мы оба лежали в позе эмбриона, словно повторяя изгибы тел друг друга, и Платина держал своей горячей правой рукой обе мои склеившиеся ладошки, которые своей температурой напоминали ледышки. Вот теперь мне стало по-настоящему неловко. От горячего дыхания, врывающегося в мои волосы откуда-то сверху, я не могла заснуть около получаса, страшась сделать хотя бы малейшее движение, но как только я согрелась настолько, что начала чувствовать пальцы собственных ног, я распрямилась, и Платина автоматически повторил мои движения. Следующие пятнадцать минут я снова восстанавливала подскочивший пульс, наверняка зная, что обнимающий меня Металл его определенно слышит, после чего начала медленно погружаться в спокойный сон, словно засыпая в своем доме, в Кантоне-А, на полу у теплой печки.

Глава 55

Я проснулась на чем-то вздымающемся, твердом и одновременно мягком, и бархатно-теплом. Первая ассоциация — я качаюсь на весеннем луче солнца, который аккуратно поднимает меня вверх, после чего также нежно опускает обратно. Снова и снова, и снова… Открыв глаза, я увидела перед собой что-то непонятное, оливкового цвета. Это непонятное было весьма приятным на ощупь, поэтому я прижалась к нему сильнее, сжав его ногами и руками одновременно, как обычно сжимала по утрам своё одеяло. Но это было не одеяло… Что-то, напоминающее… Резко распахнув глаза, я подняла голову вверх и сразу же встретилась с взглядом Платины.

— О… Ой, — резко выпустив его из своих объятий, я отстранилась обратно на свою подушку и, тяжело выдохнув, закрыла глаза. — Прости.

— Ты всю ночь меня мяла, так что я успел раз триста простить тебя еще до твоего пробуждения. Уже пять часов утра. Пора позаботиться о завтраке, — спокойно произнес Металл, после чего вылез из-под одеяла и ретировался. Убедившись в том, что он ушел, я переползла на его часть мешка, от которой всё еще исходило тепло невероятной силы, решив полежать здесь до его возвращения, но мой план не сработал. Я не заметила, как снова заснула, а когда проснулась, благополучно обнимала горячую руку Платины, словно специально отстраненную им в сторону, чтобы не давать мне повода к более близким объятиям и, впоследствии, моему нелепому смущению. Он лежал на моем месте с закрытыми глазами, но я откуда-то знала, что он не спит. Аккуратно выпустив его руку из своей железной хватки, я перевернулась на спину и закрыла глаза предплечьем, чтобы притвориться спящей, но сон больше не приходил. Примерно через десять минут Платина зашевелился, и я решила, что это удобный момент, чтобы вылезти из мешка и сходить в кусты. Напялив на себя ботинки, я быстрым шагом вышла наружу и полной грудью вдохнула колкую утреннюю прохладу. Утро было беспросветно серым, без единого намека на возможность теплого дня, что заставило меня поежиться еще сильнее.

Зайдя за куст, я быстро начала расстегивать свою кофту и комбинезон. С самого начала я ненавидела этот идеальный комбинезон за то, что его приходилось почти полностью снимать, из-за чего отливать мне приходилось почти полностью оголенной. Утренняя прохлада так сильно щипала моё бледное тело, что я умудрилась отлить в два раза быстрее обычного и в три раза быстрее одеться.

Когда я вернулась к пещере, Платина уже был снаружи. Он сидел возле смородины в одной футболке, при этом облокотившись о каменистую стену спиной, словно совершенно не замечая низкой температуры. Сев рядом с ним, я взяла подобие изогнутого шампура, висящего над дотлевающими угольками костра, и начала рассматривать нанизанный на него кусок.

— Это рыба? — Удивилась я, откусив немного. — Обожаю рыбу даже больше, чем мясо. Как ты её словил? — Прищурилась я, посмотрев в сторону широкой, но мелкой речушки, текущей в двухстах метрах вниз от пещеры. — У меня ведь леска пришла в негодное состояние…

— Пикой, — холодно ответил Платина, продолжая невозмутимо строгать указательным пальцем и без того заостренный конец большой палки.

— Пикой? Странное оружие, которого, к тому же, у нас нет, — отозвалась я, наблюдая за стружкой, отлетающей от его ладони. — Как ты это делаешь? Я имею в виду… Ты ведь голыми руками строгаешь дерево и при этом не заносишь себе заноз.

— Я Платина. Платина — это название металла, которым я являюсь, а не моё имя. У меня даже кровь платиновая. Исходя из доводов логики, платина куда прочнее дерева, — пояснил мой собеседник, после чего заостренная палка в его руках начала становиться… Платиновой. Я сидела с открытым ртом, пока вся трость не стала серебристого цвета.

— Ты её покрасил?

— Нет, она полностью платиновая, — сказал он и протянул мне своё изделие. Взяв палку, более напоминающую посох, я, неожиданно для себя, едва не рухнула в костер, возле которого сидела — она весила не меньше пятидесяти кило! Резко подхватив посох, Платина забрал его обратно, чем спас меня от сгорания в костре. — Не понимаю, как можно быть такой хрупкой, — нахмурил брови он, но я так и не смогла понять, с какой именно эмоцией он произнес эти слова. Неожиданно Платина встал, заставив меня дернуться.

— Ты куда? — Почему-то испуганно спросила я, прожевывая свою рыбу.

— Схожу еще, наловлю рыбы к обеду, — спокойно ответил он.

— Я с тобой, — не переставала паниковать я, но причину паники всё никак не могла самой себе объяснить.

— Река всего в двухстах метрах отсюда — я буду слышать, что здесь происходит, так что ты в безопасности. Тебе лучше полежать.

— Нет, можно я с тобой? — Уже встав на ноги и поправив на себе толстовку, продолжала настаивать я, держа перед собой тяжелый шампур с рыбой.

— Для твоих швов будет лучше, если…

— Всё, пошли, — прошла мимо него я, явно не собираясь прислушаться к здравому смыслу и оставаться в пещере… Одной…

— Направо, — тяжело выдохнул Платина где-то за моей спиной, и я изменила свой маршрут, сделав резкий разворот вправо.

Сравнявшись со мной шагом, Платина молча забрал из моих трясущихся рук шампур с рыбой, и я подумала, будто он хочет съесть мою порцию, но, когда мы подошли к берегу, он отдал мне шампур обратно.

Следующие пятнадцать минут я просидела на оголенном бревне, вынесенном на берег быстрым течением, доедая свою рыбу и наблюдая за Платиной. Разувшись, он закатал свои штаны чуть выше колена и вошел в ледяную воду (отчего меня трижды передернуло) с пикой в руке. Он пять раз резко воткнул пику в водную гладь (так резко, что я успевала реагировать только после того, как он её вынимал) и пять раз выбросил на берег достаточно крупных рыбешек.

Наконец доев свою рыбину, я, держа голый шампур в руках, наблюдала за тем, как Платина выходит на берег, после чего капли воды с его ног словно по волшебству испаряются, и он запрыгивает в свои ботинки. Вспомнив о том, что он может нагревать своё тело при помощи одной лишь силы мысли, я тяжело вздохнула, потерев свои замерзшие пальцы о ноги и подумав о том, что стоило бы взять с собой варежки, прежде чем тащиться по холоду вслед за обогревателем.

— Вот, — встав с бревна, протянула Платине голый шампур я, сразу после того, как он пронзил пикой весь свой улов и закинул его за плечо. Непонимающе посмотрев на меня, Платина взял шампур из моих рук и, развернувшись, с легкостью выбросил его в реку.

— Ты что?! — Ахнула я, увидев как миллионы монет летят в бездну. Минимум два кило чистой платины, только что утонули на моих глазах.

— Я тебе еще сотни таких сделаю, — непонимающе пожал плечами Металл, после чего отправился в сторону пещеры. Не долго думая, я поплелась за ним, кутаясь в свою теплую толстовку.

Во второй половине дня всё-таки распогодилось и заметно потеплело, поэтому я, решив смыть с себя пот ночного жара, отправилась к горячему источнику. Заходя в булькающую, молочную воду, я рассматривала рану на своем боку, пытаясь понять, что именно так благоприятно повлияло на её затягивание — удачно наложенные швы, пережеванный гриб или чудо-вода горячего источника. Боль под правой лопаткой, которой меня наградил саблезубый кот, прошла бесследно и плечо, пострадавшее от града, уже почти не беспокоило, так что остались только прихрамывающая нога и резь в боку. Еще кашель периодически давал о себе знать.

Замерев, я просидела в природной ванной около пятнадцати минут, пока на моё левое плечо не упала холодная капля, заставившая меня разомкнуть глаза. Посмотрев вверх, я увидела, как крупные капли дождя прорываются сквозь тусклые солнечные лучи и, врезаясь в кроны деревьев, летят вниз. С каждой минутой дождь становился всё напористее, так что я поспешила вылезти из источника, одеться и, завернув волосы в полотенце, добраться до пещеры прежде, чем начнется надвигающийся ливень.

Как-то неловко нырнув внутрь пещеры, я со странным чувством, отдаленно напоминающим панику, поняла, что она пуста — Платина, который оставался рядом с ней, исчез. Моё сердце ёкнуло. Я хотела вылезти наружу, чтобы поискать его, но дождь уже был слишком сильным, и я не могла себе позволить так безрассудно рисковать своим неокрепшим организмом, который едва начинал отходить от простуды. Сняв полотенце с головы, я протерла волосы практически насухо, после чего начала расхаживать по пещере взад и вперед, но это не помогало мне успокоиться. Повесив полотенце на платяной штырь, торчащий в песке, я снова выглянула наружу, но никого не было. Сначала я хотела крикнуть, в надежде, что Платина меня услышит, но потом подумала о том, что не он один может уловить мой зов, поэтому, в итоге, решила молчать. Растирая холодную шею еще более холодными руками, я предположила, что он мог наткнуться на парочку «Ртуть плюс Свинец» и моё сердце заколотилось.

Проверенное расхаживание в разные стороны не помогало успокоить нервы, поэтому я уселась напротив входа в пещеру и, глядя на потоки воды, льющиеся на землю, начала грызть пальцы. Из-за дождя температура воздуха снова резко упала и в пещеру начал проникать шлейф холодного потока воздуха. Полностью спрятав руки в длинных рукавах толстовки, я всё же продолжила грызть пальцы, как вдруг услышала отчетливые человеческие шаги. Вскочив на ноги, я прислушалась, но из-за шума дождя так и не смогла определить, принадлежат ли шаги именно Платине. Схватив рядом лежащую винтовку, я вскинула её, как вдруг куст смородины у входа зашевелился и в пещеру нырнул Платина.

— Пуль нет, — спокойно произнес он, пройдя мимо меня и положив возле своего рюкзака небольшой мешочек с чем-то красным.

— Об этом знаешь только ты, — ответила я, с облегчением опустив винтовку.

— Я ведь говорил, что контролирую периметр, так что прекрати хвататься за оружие.

И всё-таки я еще долго не могла успокоится. Я словно вернулась обратно, на пару суток назад, когда каждый шорох заставлял меня содрогаться всем своим существом. Платина принес сладкие плоды неизвестного мне дерева, и мы сидели возле входа, спокойно поедая их. Он сидел напротив меня и ел с меньшим аппетитом, нежели я, успевшая за полчаса стрескать целых двенадцать плодов. Взяв очередной фрукт, умещающийся в моей ладошке, я аккуратно, словно на замедленной съемке, начала ковырять его тонкую кожуру, когда сверху, прямо перед нашим входом, раздался грохот, и что-то крупное пронеслось мимо. Я так сильно шарахнулась, что выпустила фрукт из своих рук и врезалась спиной в стену. На мгновение я забылась в своем испуге, поэтому, когда встретилась с напряженным взглядом Платины, ощутила себя идиоткой.

— Это косуля, — спокойно произнес Платина, испытывающе смотря на меня в упор.

— Угу, — с облегчением выдохнула я и встала со своего места. Неожиданно мне невероятно захотелось уйти прочь от Металла, чтобы он не видел всю мою ничтожность, проявляемую в моих страхах, но ливень продолжал усиливаться, так что выход наружу мне был заказан. Сделав два шага вглубь пещеры, я уселась на песке и, притянув колени к груди, уперлась в них лбом. Единственное, чего мне хотелось в этот момент — это чтобы весь этот кошмар закончился. Чтобы я проснулась, и рядом со мной оказался Эльфрик, протягивающий мне руку, чтобы помочь выбраться из подземного тоннеля.

Я просидела без единого движения около получаса, пока Платина не зашевелился, что заставило меня посмотреть в его сторону.

— Ты куда? — Напряженно спросила я, увидев, что он выходит из пещеры.

— Дождь закончился, — своим привычным, спокойным тоном ответил он, но это меня ничуть не успокоило. Как только он вышел из пещеры, я встала на ноги и отправилась вслед за ним. Увидев, что он копошится в кустах, расположенных в пятидесяти метрах от входа в пещеру, я решила остаться у входа и наблюдать за ним отсюда, чтобы не надоедать ему своим присутствием. Сам факт того, что Платина находится в поле моего зрения, меня, почему-то, сильно успокаивал.

Обрывая что-то с полуголых веток, Металл переходил от одного куста к другому, совершенно не обращая на меня никакого внимания, как вдруг я внезапно начала икать. Платина резко обернулся в мою сторону, но я сделала вид, будто не заметила его напряжения. Поняв, что у меня всего лишь идиотская икота, он снова вернулся к своему занятию, а я начала предпринимать попытки задержать дыхание. Кажется, мы оба были дергаными из-за нас же самих — Платина напрягался, реагируя на малейший странный шорох возле меня, а я напрягалась, когда теряла его из поля своего зрения, так как супер-слухом, который мог бы мне показывать, что с ним всё в порядке, я не обладала. Не знаю, отчего именно я напрягалась сильнее — от мысли о том, что как только он выпустит меня из виду, моя жизнь оборвется, или от жгучего предчувствия того, что как только я упущу его из виду, как однажды упустила Шарлотту, с ним обязательно что-нибудь произойдет. В любом случае, когда мы разделялись, мою душу беспощадно колотило.

Внезапно грянувший гром заставил меня замереть и икота, теснящая мои легкие, сиюсекундно вылетела из моего приоткрытого рта. Посмотрев на запад, находящийся за моей спиной, я округлила глаза, увидев черные тучи, на большой скорости бегущие прямо на нас. Гром раздался снова, и гроза буквально разрубила небо напополам. Открыв рот, я, застыв на месте, смотрела вверх и, когда Платина дотронулся до моего плеча, нервно вздрогнула всем телом.

— Лучше зайти внутрь, — спокойно произнес он, и я быстро шмыгнула обратно в пещеру. Обернувшись и не увидев Платину, я снова начала неосознанно паниковать.

— Эй, ты где? — Громко спросила я. — Буря вот-вот грянет.

— Порядок, — послышался ответ, после чего половину входа закрыла каменная глыба. Протиснувшись вниз в пещеру, Платина окончательно прикрыл вход плитой, оставив лишь небольшое отверстие в самом верху, через которое я едва ли смогла бы просунуться всем своим телом. Стоя у входа, я наблюдала за тем, как Платина закидывает во фляжку с алкоголем странные, розовые шипы, которые он только что срывал кустов.

— Что ты делаешь?

— Настойку от простуды.

Представив, что мне придется пить эту гадость, я невольно поморщила нос и посмотрела вверх, через отверстие в выходе. Хотя было всего начало восьмого, снаружи резко начало темнеть, словно кто-то, слой за слоем, набрасывал на яркое бра полосы сумрачного фатина. Странно, но перед надвигающимся штормом, в замурованной пещере с устрашающим Металлом, я чувствовала себя невероятно умиротворенно.

Внезапно со всех сторон раздался треск падающих бусинок, и перед входом нависла белоснежная пелена из мелкого града. С невероятно страшной силой грянувший гром заставил мелкие волоски на моем теле встать дыбом.

— Отойди от выхода, — громко произнес Платина, чтобы перекричать град.

Решив прислушаться к совету, я прошла мимо Металла, сняла ботинки и уселась на спальные мешки в позе лотоса. Платина включил фонарик и сел на свою сторону мешка, облокотившись о каменную стену, о которую я ни за что бы не позволила облокотиться своей спине, регулярно содрогающейся от холода. Мы сидели в полной тишине, прислушиваясь к падению града, пока он не перешел в крупные капли, потоками срывающиеся вниз и с шумом врезающиеся в потолок нашего укрытия. Прислушиваясь к разъяренной непогоде, у меня неосознанно создавалось ощущение, будто мы сидим под огромным водопадом и безнадежно ждем, когда он закончится.

Глава 56

Дождь лил как из ведра. С столь сильной бурей я никогда еще не сталкивалась. До сих пор самой сильной бурей я считала прошедшую над Кантоном-А два года назад, которая посрывала крыши у половины домов, а вторую половину затопила водой. К счастью или несчастью, наш с Эльфриком дом оказался во второй половине списка.

Но эта буря была чем-то нереальным и ужасающим. Казалось, будто снаружи начался потоп и, одновременно, выкорчевывание деревьев, разрезающей мощью завывающего ветра. Ветер и вправду завывал, словно стая волков во время охоты, и его проникающие в пещеру порывы заставляли меня ежится от холода. Когда я заметила еле уловимый пар, исходящий из моего рта, я поняла, что грядущая ночь будет для меня не из легких. Словив мой взгляд, метнувшийся на пар, Платина нахмурился.

— Замерзла?

— Нет, — сдержанно ответила я, решив соврать, чтобы показать себя более сильной, чем я являюсь на самом деле. Его утреннее замечание о том, как я могу быть такой хрупкой, до сих пор резало мне уши.

Приподнявшись, Платина молча расстегнул спальный мешок, залез в него и невозмутимо произнес: «Ложись». Аккуратно залез под одеяло на свою половину, я начала смотреть в потолок и грызть губы изнутри, хотя прежде не страдала этой вредной привычкой.

— Я сразу хотела тебя спросить, но как-то вылетело из головы, — наконец произнесла я, чувствуя медленный, тонкий приток тепла с правого бока. — Как ты меня нашел?

— У всех Металлов есть способность чувствовать свой металл. Я чувствую платину и её местонахождение. Особенно хорошо получается чувствовать ту платину, которую создал я. Например, я знаю, где именно сейчас лежит пика, которой я ловил рыбу.

— Хммм…

— Я сделал молнию в твоем комбинезоне платиновой, но прежде, чем почувствовать её присутствие, мне пришлось несколько суток мотаться по тайге. Я нагнал тебя спустя пятнадцать часов после того, как почувствовал присутствие своей платины.

— То есть, ты словно радар, а я маяк, который должен был попасть в радиус твоего действия?

— Вроде того, — невозмутимо ответил Металл.

— Интересно. Кстати, твои слова, вернее одно слово, спасло мне жизнь. За несколько суток до встречи с тобой, я столкнулась с Францием. Она наверняка бы меня убила, если бы я не сказала, что ты передаешь ей привет.

— Она хотела тебя убить? — Посмотрел на меня Платина, и я подняла свой взгляд на него, чтобы ответить более уверенно.

— Она едва не сомкнула руки на моей шее, но перед этим я успела воспользоваться твоим советом и она отстранилась. Это считается за попытку?

Платина ничего не ответил — только отвел взгляд в потолок и сдвинул брови.

— Раньше я думала, что ты и Франций против общения Золота со мной потому, что вы заботитесь о своем друге, не желая, чтобы он завел дружбу и привязался к той, кто в любой момент может умереть и наверняка умрет. Но потом эта моя теория перевернулась с ног на голову, когда оказалось, что с самого начала моим гарантом, человеком, который спасал мне жизнь, был ты. На фоне этого Золото озлобился, из-за чего Франций стала ко мне криво дышать, только… Я никак не могу понять, в чем причина? Вернее я понимаю, что это из-за того, что я пятикровка…

— Ты слишком много думаешь, — оборвал мою болтовню Платина.

— И вправду, — тяжело выдохнула я, после чего истерически хихикнула. — Какая разница, почему ты хочешь, чтобы я выжила, если скорее всего я всё равно умру.

— Я сам тебя убью, если ты не прекратишь говорить глупости.

— Брось, я уже тебя не боюсь. Раньше боялась. В Руднике, когда мы еще не были знакомы и даже после того, как познакомились… И потом тоже. Надеялась, что ты не найдешь меня в Ристалище, будучи уверенной в том, что ты обязательно меня прикончишь…

— Нет, я точно это сделаю, если ты не прекратишь нести чушь, — спокойно отзывался Металл.

— А ты чего-нибудь боишься? — Снова подняла взгляд на своего собеседника я.

— Нет.

— Совсем ничего?

— Совсем.

— А я в последнее время словила себя на мысли о том, что боюсь умереть. Особенно в муках. Хотя никогда не отличалась особой любовью к жизни. Она так себе у меня… Выходит, ты совсем ничего не боишься?

— По-моему, ты разговорилась. Обычно ты молчаливая.

— Наверное, выздоравливаю. Хотя, возможно это от того, что мне не хватает человеческого общения. Или потому, что от холода я не чувствую пальцев и пытаюсь возместить это шевелением языка.

— Всё-таки замерзла, — тяжело выдохнул Платина, посмотрев мне в глаза, и я поняла, что осеклась — еще пару минут назад я сказала ему, что мне не холодно. — А ты в курсе того, что у нас осталось немногим больше полутора суток для того, чтобы ты пришла в норму? Если ты снова заболеешь, нам, по пути к капсулам, придется не сладко.

Эльфрик никогда меня не отчитывал, а так как больше это делать было некому, я не была привычной к подобной практике. Кажется, мне стало немного стыдно и еще мне почему-то сразу же захотелось оправдаться, и я даже приоткрыла рот для этого, но вовремя поняла, что это будет выглядеть по-детски, если не по-идиотски, и промолчала.

— Что-то хотела сказать? — Приподнял бровь Платина, неосознанно или специально провоцируя меня.

— У меня нет супер способности — нагреваться и остывать при помощи лишь одной силы мысли, — всё же не выдержала я и с вызовом буркнула, переведя взгляд в потолок.

— У меня есть, — констатировал Платина.

— Я в курсе.

— Правда? А я думал, что у тебя проблема с памятью и ты помнишь определенные отрывки важной информации.

— Считаешь меня идиоткой? — С еще большим вызовом спросила я, встретившись с собеседником взглядом.

— Не смотря на свой внешний вид и физическое состояние, мне сорок девять лет, так что я считаю тебя ровно настолько наивной, насколько это допустимо в восемнадцатилетнем возрасте.

— Вот ты только что меня оскорбил или что сделал?

— Я только что, с высоты своих лет, пытался тебе объяснить…

— Тоже мне старик! — Фыркнула я, не дослушав.

— Ладно, — выдохнул Платина, явно веселясь нашим глупым диалогом. — И что будем делать?

— С чем?

— С твоими пальцами, которые к утру отвалятся от твоих ступней.

— Ничего они не отвалятся, — снова пробурчала я, почему-то посмотрев на бледные пальцы своих рук.

— Отвалятся.

— Нет.

— Определенно отвалятся. Как ты будешь без пальцев?

— Никак я не буду без пальцев!

— Вот и я думаю, что не справишься.

— Хмммм… — Промычала я, словно заводящийся мотор.

— Я разрешаю тебе пользоваться ресурсами моего тепла до окончания Турнира.

— Вот еще, — нахмурилась я. — Как-нибудь справлюсь сама.

— Вообще-то, это ты предложила спать вместе.

— Не вместе, а рядом.

— И всё-таки это именно вместе.

— Теперь не я, а ты невыносимо болтлив.

— Не терпишь конкуренции? — Хитро прищурился Платина, повторно заглянув мне в глаза.

— Ни в чем, — фыркнула я, после чего с вызовом повернулась к нему спиной. Еще полчаса я пролежала, мысленно споря со своим соседом, после чего постепенно начала впадать в дрему, пока не заснула окончательно.

Я проснулась, вздрогнув от собственных волос, спавших с моей левой щеки. Правой щекой я так сильно нагрела подушку и примяла её, что она стала горячей и твердой. Медленно приоткрыв глаза, я встретилась взглядом с Платиной и замерла — его лицо было в паре сантиметров от моего. Только сейчас я поняла, что не я нагрела подушку, а она нагрела меня и вообще это не подушка вовсе, а плечо Платины. Без резких движений, я отстранилась от него, притворившись всё еще не отошедшей ото сна, и, перевернувшись на левый бок, попыталась снова заснуть, но на холодной части спального мешка сделать это было куда сложнее, чем под теплым боком Платины.

За прошедшую ночь я просыпалась еще трижды и всякий раз я крепко обнимала теплое тело Платины, закинув на него свою левую ногу. Кажется, я даже обслюнявила его грудь, отчего мне стало неловко прямо во сне. Просыпаясь, я каждый раз молча отстранялась от своего соседа и с трудом повторно засыпала на холодной части постели, поэтому, когда в очередной раз я проснулась на груди Платины, удобно положившего свою левую руку мне на плечо, я не стала снова отстраняться, смирившись с тем, что всё равно во сне дотянусь до этой тепловой батареи, чтобы обнять. Тяжело вздохнув, я закрыла глаза и с удивлением отметила, что медленный, размеренный стук сердца соседа чудесным образом перекрывает неистовый шум непогоды снаружи.

Глава 57

Я проснулась от собственного крика. Мне снилось, будто я снова и снова расстреливаю всех трех человек, погибших от моих рук. Вскочив, я начала оглядываться по сторонам, а когда поняла, что Платины рядом нет, к моему горлу подступил комок паники. Быстро вылез из мешка и, впрыгнув в ботинки, я выбежала из пещеры и начала оглядываться, но Платины нигде не было. Кажется, я не до конца проснулась… Многие деревья были переломлены пополам, многие выкорчеваны с корнем…

— Платина, — тихо произнесла я, но не из-за того, что не хотела поднимать шум, а из-за того, что моим легким словно не хватало сил. — Платина… — Сжато повторила я.

— Что случилось? — Раздался громкий, спокойный голос Платины, возникшего в десяти шагах за моей спиной. Увидев его, мои легкие словно освободились от цепи и, наконец, смогли сделать заветный, глубокий вдох. Неожиданно разозлившись, я быстрым шагом подошла к Платине впритык.

— Никогда… — Я начала изо всех сил тыкать ему в грудь указательным пальцем. — Никогда не оставляй меня!

— Не оставлю, — непонимающе ответил Металл, даже не шелохнувшись под моими выпадами пальцев, которые начали болеть от силы ударов.

— Не исчезай вот так! Вдруг тебя убьют?

— Меня невозможно убить.

— Постоянно об этом забываю! Хотя нет, наверное, я просто эгоистка и боюсь не того, что тебя убьют, а того, что убьют меня!

— Никто никого не убьет, — непонимающе и спокойно продолжал отвечать мне Платина, держа в руках свежую рыбу.

— А я убила… Троих. И если бы двоих из них прикончила сразу, их смерти не были бы пустыми… Шарлотта была бы жива… А так получается, что я убила их просто так.

— Ничего такого не получается, успокойся, — твердо ответил Платина. — Кошмары всем сняться.

— И тебе?!

— И мне, — спокойно ответив, пожал плечами Металл. Это был совершенно неожиданный ответ на мой вопрос, буквально заставивший меня замолчать. Я думала, что он ответит так же отрицательно, как на вопрос о том, боится ли он чего-нибудь. Какие кошмары могут сниться человеку, который ничего не боится? Я предпочитала не думать об этом.

Через полчаса, когда мои приступы паники остались позади, я сидела напротив костра и крутила рыбу на новом платиновом шампуре. В отличие от меня, убивающей по полчаса времени на разведение костра, Платина добывал огонь за считанные секунды, с неимоверной скоростью терев сухие палки друг о друга. Он заранее заготовил в пещере стопку веток, так что проблемы с сухими дровами для костра не возникло.

Набив желудок жирной рыбой, я с облегчением выдохнула и посмотрела на Платину, отвлеченно насаживающего зеркального карпа на шампур. По факту, я была обогрета, накормлена и защищена — лучшего расклада для Ристалища нельзя было придумать. Переведя взгляд на выкорчеванное дерево, валяющееся рядом, я выпятила подбородок вперед, подставив лицо тонкому лучу солнца, который едва касался моей бледной кожи.

День выдался очень теплым, так что всю его вторую половину я провела сидя на выкорчеванном дереве и принимая солнечную ванну, пока Платина сидел напротив входа в пещеру и отстраненно занимался тем же самым. Еще мы ели какие-то кислые ягоды и рыбу… Очень много жирной рыбы. Со стороны могло показаться, что я ела про запас, на случай если Платина всё же решит меня бросить и мне снова придется самостоятельно заботиться о пропитании. И, кажется, всё-таки именно из этих соображений я пыталась отъестся.

В общем, день прошел достаточно тихо, без резких движений и лишних мыслей. Мы с Платиной даже толком не разговаривали друг с другом — просто сидели поодаль, не выпуская друг друга из вида. Кажется, для полноценного комфорта и душевного спокойствия, нам было достаточно знать, что каждый из нас находится в безопасности.

Около восьми часов вечера, когда уже достаточно стемнело и мы собирались возвращаться обратно в пещеру, прямо передо мной появился левитирующий глаз, испугавший меня до жути. Вскрикнув, я отпрыгнула в сторону, как вдруг от него в разные стороны разлетелись искры, и я замерла, наблюдая за тем, как глаз с молниеносной скоростью врезается в землю, пришпиленный платиновым штырем.

— Что это?!

— Камера. Нас снимают — не забывай. И сегодня твой крупный план стоил организаторам Турнира отличной камеры. Судя по звукам, этих штук больше нет рядом, но в трехстах метрах от нас явно рыщет саблезубый кот.

Услышав словосочетание «саблезубый кот», я вздрогнула и интуитивно направилась к входу в пещеру. Не смотря на тепло минувшего дня, в пещере было достаточно прохладно, хотя и не так холодно, как прошедшей ночью. Заняв своё место в спальном мешке, я засунула руки в длинные рукава толстовки, поправила капюшон на голове и начала наблюдать за тем, как Платина укладывает вещи в свой рюкзак. Мы должны были продолжить двигаться на север уже завтра, отчего у меня уже сейчас поднывало внизу живота. У меня всегда крутило живот, когда я сильно переживала, но сегодня он именно ныл. Мне откровенно не хотелось покидать столь безопасное место, с пресной водой, рыбой и горячим источником под боком, но я не растеряла способности трезво мыслить, так что прекрасно осознавала, что нам жизненно необходимо двигаться дальше.

Сложив рюкзак, Платина залез на свою часть мешка и, накрывшись, спросил, смотря в потолок:

— Чего так тяжело вздыхаешь?

— Просто, — прикусила губу я, ругая себя за то, что даже свои вздохи не смогла отконтролировать. — Не хочется покидать безопасное место.

— Для тебя безопасное место там, где я, так что считай, что ты не покидаешь его, а передвигаешься вместе с ним.

Не знаю почему, но от этих слов мне стало настолько легче, что показалось, будто с моих плеч свалилась огромная гора напряжения.

— Сегодня не такая холодная ночь, как предыдущие, так что не буду к тебе липнуть.

— Сейчас всего лишь начало девятого. Скажи себе эти слова после полуночи.

Смотря в потолок, я ухмыльнулась этому замечанию, после чего закрыла глаза и быстро словила нить сна. После плотного ужина, сделать это было совсем не сложно.

Этой ночью я проснулась всего один раз и далеко не от приятных ощущений. Я промерзла до костей и, стуча зубами, посмотрела на часы. Переведя взгляд с часов на Платину, я встретилась с его глазами, внимательно наблюдающими за моими движениями в свете фонаря, который мы накануне зарядили от солнца.

— Ты вообще спишь? — Пытаясь сдерживать свою дрожь, поинтересовалась я.

— Я могу не спать в течение трех месяцев, после чего выспаться за сутки и затем снова бодрствовать три месяца.

— Мне бы твои способности, — нервно икнула в себя от холода я. — Хотя бы одну. Например, способность регулировать температуру своего тела, — снова икнула я, прикрыв губы ледяными пальцами, после чего обратно перевела взгляд на пристально наблюдающего за мной соседа. — Обнимемся? — Наконец невозмутимо спросила я.

Молча вытянув руку, мой сосед позволил мне лечь на нее, после чего совершенно спокойно согнул её в локте, перекатив меня на правый бок, тем самым прислонив к себе. Я снова по-дурацки икнула, что заставило меня чувствовать себя максимально неловко. Ощущая щекой теплоту, исходящую от груди Платины, я невольно придвинулась к нему впритык, после чего положила левое предплечье на его твердый живот. Казалось, словно он источает из себя энергию и, если прислонить к нему солнечную батарею фонарика — он обязательно зарядит это устройство. Вдыхая теплый, необычный и приятный запах Платины, я не прекращала глупо икать, что мешало мне притвориться спящей, отчего я постепенно начинала злиться.

— Прекрати пыхтеть и икота сама пройдет. Задержка дыхания тебе не поможет.

— Всем помогает, а мне не поможет?

— У тебя легкие слабые.

— Эти легкие помогли мне выжить при падении с водопада.

— Что? — Удивленно переспросил Платина, и я хотела поднять на него свой взгляд, но вовремя остановилась, осознав чрезмерную близость его лица у моего затылка.

— Ты еще историю про Черного Страха не слышал. Он был огромным. Едва не разорвал меня, но в последний момент я прострелила ему голову. Еще одну пулю потратил Клайд — мой знакомый из Кантона-А, который оказался забытым в Ристалище пять лет назад. Он определенно чокнулся и стал маньяком… Остальные три пули ты знаешь, как я потратила… — Прикусила губу я, снова вспомнив о самом ужасном, что мне довелось сделать в своей жизни.

— Было страшно? — После секундной заминки, поинтересовался Платина.

— Безумно, — икнула я и ни с того ни с сего улыбнулась. — Каждую секунду. Даже во сне. Иногда страх был настолько сильным, что притуплял моё внимание или отключал чувство осторожности. До сих пор не понимаю, как умудрилась остаться в живых к моменту нашей встречи. Я ведь чуть не убилась головой о то дерево, когда пятилась от тебя по земле. Всё еще шишка болит, — зевнула я и заметила, что икота прошла.

— Дальше должно быть проще. Завтра мы выступим к северной границе Ристалища, и не успеешь оглянуться, как тридцатого числа окажешься в Руднике.

— Никогда не думала, что захочу вернуться в Рудник. Раньше я считала его самым страшным местом на земле… А что будет потом — если я смогу вернуться в Рудник?

— Не если, а когда. Ты будешь спать, есть, отвечать на вопросы журналистов, снова спать и есть. И еще отмокать в джакузи, смотреть телевизор и лежать на диване.

— Всё будет так хорошо? Не считая журналистов…

— Всё будет даже лучше. Лучше, чем когда бы то ни было.

— Никаких тренировок, побоев и игр на выживание?

— И никаких стрессов.

— Ммм… — Восторженно протянула я. — У меня еще никогда в жизни не было дня без единого стресса. Что ни день — то стресс, пусть даже незначительный. Как же хорошо, что ты меня нашел, — мечтательно закрыла глаза я и постепенно погрузилась в сон, чувствуя, как тепло тела Платины обволакивает меня медовым ароматом.

Глава 58

Я проснулась под боком у Платины, буквально втыкаясь своим носом в его рёбра. Отстранившись, я посмотрела на него вверх и уже не удивлялась тому, что он снова не спит. Потянувшись, я посмотрела на часы — шесть утра, количество выживших участников — двенадцать.

— Шесть? Уже шесть! Мы проспали, — охнула я, выбираясь из спального мешка.

— Что именно? — Непонимающе поинтересовался Платина, сев на своем месте.

— Выход, — икнула я, почувствовав холод своей голой шеей, которую сразу же спрятала под молнией толстовки. — С моей скоростью, да еще и с хромающей ногой, нам стоило выходить на пару часов раньше. Я всегда так делаю.

— Делала. С этого момента будем делать иначе. Теперь, когда мы работаем в связке, нам стоит разделить обязанности. Передвижение — моя задача. Главные приоритеты для тебя — сон и питание.

— Я тебя разочарую своими охотничьими навыками, да и часовой из меня куда более слабый, нежели ты.

— Я имел в виду, что ты должна будешь нормально высыпаться и есть, чтобы к концу месяца у меня не возникло проблем с твоим обезвоживанием или истощением. Тридцатого числа ты должна будешь быть максимально физически восстановленной и морально сильной. На последний пункт не малую роль сыграет сон. Возле капсул может начаться кровавое месиво, и я не гарантирую, что смогу защитить тебя от психологических травм. Я гарантирую, что вытащу тебя из Ристалища, но не могу гарантировать, что во время твоего вытаскивания смогу на сто процентов оградить тебя от стрессов. Тебе лучше заранее приготовиться к тому, что еще будет страшно. Для начала, ты можешь смириться с тем, что те трое, которые попали под твои пули, самостоятельно вызвали на себя твой огонь. Нельзя привлекать к себе внимание огнедышащего дракона, легкомысленно полагаясь на то, что он не испепелит твои кости.

— Глупо…

— Глупо надеяться на то, что, в момент нападения, агрессор задумается о гуманности. Если он стал нападающим, значит, он уже убил в себе гуманность. Всё, что ты можешь делать в критический момент — это защищать и защищаться. Ясно?

— Ясно, — сдвинула брови я, почти поверив в то, что я не убийца.

Спустя полчаса после того, как мы позавтракали остатками вчерашней зайчатины, мы стояли напротив входа в пещеру и распределяли вещи. Платина выкинул остатки спутанной лески и швырнул обратно в пещеру винтовку, которую я так отчаянно прижимала к груди. По его мнению, она была бесполезным лишним грузом, но без нее я чувствовала себя словно оголенной. В итоге, мы оставили и мои мешок с сумкой, взяв из запасов, доставшихся мне во время высадки, только заполненный пресной водой термос и варежки, которые я сразу же надела на руки. Закрепив ремень с сюрикенами на бедрах, я опустила фляжку в рюкзак союзника и разогнулась. Неожиданно Платина поднял с земли далеко не легкий рюкзак и закинул его мне на плечи, тщательно застегнув ремни под моей грудью.

— Нам туда, — указав пальцем на север, я взглянула на компас, после чего невозмутимо прошла мимо Металла уверенной, прихрамывающей походкой. Рюкзак, с прикрепленными к нему спальными мешками, оказался в три раза тяжелее моей сумки и, сделав всего пару шагов, я поняла, что уже спустя пятьсот метров меня прикончит одышка.

— Я предоставляю тебе безопасность, так что и командую я, — невозмутимо отозвался Платина, заставив меня обернуться. Он всё еще стоял на своем месте.

— Ладно, — спокойно согласилась я, словно была в два раза круче своего телохранителя. Кажется, с осознанием того, что я снова вышла на тропу выживания, ко мне вернулась моя прежняя уверенность в своих действиях, и по моей крови вновь разлился охотничий инстинкт. По крайней мере, хныкать из-за пристрелянных мной убийц, мне впервые за несколько суток больше не хотелось, и я даже была уверена в том, что смогу за себя постоять, имея в своем арсенале всего лишь пять сюрикенов.

— Я уже успел оценить твою прихрамывающую походку, не обделенную особым шармом, так что, пожалуй, предпочту придерживаться своего изначального плана. Для начала — будь добра, вернись назад.

Сделав пять уверенных шагов в сторону союзника, я изо всех сил старалась скрыть свою хромоту, чтобы (о, нет!) не выглядеть обузой.

— Я передвигаюсь со скоростью ветра, — невозмутимо поднял бровь Платина.

— А я со скоростью улитки, — зацепившись пальцами за шлейки рюкзака, констатировала я.

— Именно это я и хотел сказать, — спокойно отозвался Платина, что меня немного задело. — Поэтому я, — ткнув указательным пальцем на себя, затем переведя его на меня, продолжил он, — понесу тебя на спине, а ты постараешься держаться сильнее. Ты легкая, так что, в принципе, твой вес не сильно повлияет на скорость моего передвижения.

— Пффф… — Насмешливо выдохнула я, явно демонстрируя своё несогласие на этот план.

— Есть претензии? — Холодно поинтересовался Платина, строго уколов меня взглядом.

— Нет, — почему-то пошла против своих мыслей я.

Уже спустя несколько секунд я стояла позади присевшего на одно колено Платины и думала, как бы поудобнее сесть на него, чтобы не придушить могущественный Металл, вцепившись руками в его шею. Аккуратно положив левую ладонь ему на плечо, я подпрыгнула и равномерно распределила свой вес на его спине. Пока я ерзала, Платина ни разу не пошевелился, словно был вылитой статуей, на которой прыгал ребенок — я действительно чувствовала себя маленькой на его широкой, массивной спине, словно вырезанной из камня. Наконец, максимально удобно закрепившись на нем, я тяжело вздохнула и замерла.

— Готова?

— В следующий раз я несу тебя, — хмуро сыронизировала я.

— Ты от рюкзака за плечами шатаешься, — холодно ответил Платина, неожиданно быстро и уверенно встав на ноги. Он держал меня под колени, тем самым помогая мне, и казалось, будто он совсем не чувствует моего веса. Сделав пару шагов вперед, он медленно перешел на бег, а уже через минуту мы на бешеной скорости неслись сквозь всё Ристалище.

Спустя десять минут я не выдержала силы напряжения и застонала, после чего Платина так резко остановился, что я разорвала свои руки, сцепленные у него за шеей, и полетела на землю. Кажется, он хотел меня придержать, но вовремя понял, что если не отпустит мои ноги — я ударюсь головой о землю и сверну себе шею. В итоге я лежала на рюкзаке и, с закрытыми глазами, постанывала, словно прибитая кошка. Мне определенно было нехорошо. Меня немного подташнивало, а когда я открыла глаза, мир вокруг меня кружился. Точнее, нависший надо мной лес.

Кажется, я пролежала без единого движения около пяти минут, после чего аккуратно поднялась на ноги. Уверенным голосом я произнесла: «Всё в порядке, продолжаем», — но меня предали ноги, заставившие моё тело пару раз качнуться.

— Мой промах — не учел твоих физиологических недостатков.

— Иногда мне кажется, что на фоне тебя — я один сплошной физиологический недостаток, — выдавила сквозь зубы я, стараясь призвать обратно в свою черепушку все свои пустые мысли, разлетевшиеся в разные стороны во время моего падения.

Платина перешел на более тихий бег, а я, чтобы голова не кружилась и меньше укачивало, уткнулась лбом в его трапецию, и зажмурила глаза. Больше всего уставали руки. Пребывая в постоянном напряжении, они сильно онемевали. Сильнее страдали только плечи, находившиеся под постоянным давлением тяжелого рюкзака. Каждые пятнадцать-двадцать минут Платине приходилось останавливаться, чтобы наблюдать за моими неуверенными, покачивающимися шагами, или за тем, как я валяюсь на земле с закрытыми глазами и тяжело дышу, борясь с подступающей тошнотой. Так продолжалось до часа дня, пока Платина, наконец не сообщил, что мы останавливаемся на привал, в связи с моим урчащим животом, урчание которого я лично не слышала, однако, исходя из утверждений самого Платины, мой желудок буквально рычал в его спину.

Усадив меня на солнечный пятачок под осиной, Металл куда-то ретировался, пока я пыталась прийти в себя. Меня откровенно тошнило и сушило, поэтому я сделала пару глотков из термоса, после чего облокотилась о ствол дерева и, закрыв глаза, подставила лицо теплым лучам солнца. Спустя минуту, неожиданно остро осознав, что Платина исчез из поля моего зрения, я начала испуганно смотреть по сторонам, но рядом со мной не было даже дуновения ветра рядом. Мой союзник словно испарился.

— Платина, — позвала я и, не получив ответа, повторилась. — Платина.

Немая тишина. Страшнее только увидеть перед собой вместо Платины какой-нибудь другой Металл… Или Черного Страха…

Очень медленно поднявшись на ноги, я снова огляделась по сторонам, и только сейчас приметив, что птицы замолкли, посмотрела на осину за своей спиной. Примерно рассчитав свои силы, я сбросила с плеч тяжелый рюкзак, после чего аккуратно схватилась за нижнюю ветку. Потянувшись, я обняла ногами ствол дерева, после чего еще раз потянулась, как вдруг что-то резко сорвало меня с дерева.

— Сумасшедшая? Хочешь, чтобы швы разошлись? — Придерживая меня за локоть, явно недовольно, но всё тем же коронным, спокойным тоном, поинтересовался Платина.

— Ты не отвечал! — Рассерженно ответила я.

— Потому что в двухстах метрах в сторону севера находятся два человека, которые могут нас услышать, — отойдя от меня, совершенно спокойно пояснил Платина, после чего кинул мне что-то вроде яблока, только в два раза крупнее.

— Как ты узнал?

— Я их слышу.

— Это не Металлы?

— Нет, два парня.

— Нам стоит переждать, — напряглась я, двумя руками вцепившись в своё мега-яблоко.

— Все участники движутся в сторону севера — столкновения неизбежны. Предлагаешь всех ждать?

Тяжело выдохнув, я села под осину и впервые поняла, что моё видение ситуации кардинально отличается от видения Платины. Я смотрю на всё происходящее с позиции кролика, стараясь выжить, издавая как можно меньше лишних звуков, в то время как лев не боится открыто рычать, зная, что его страшатся все кролики в округе. Платина был прав — парочка тэйсинтаев никак не могла угрожать ему, так почему он должен их остерегаться? Наверное, моя осторожность даже могла оскорбить его, с учетом того, что он взял на себя роль моего телохранителя. Мысль о том, что он мог счесть, будто я считаю его слабым, заставила меня сдаться.

— Ладно, ты прав. Мы сильные — мы справимся.

Сказав это, я надкусила гигантское яблоко и посмотрела на странный плод в своих руках. На вкус оно было словно жареный хлеб, чему я откровенно удивилась. Одним этим псевдо яблоком я набила свой желудок достаточно, чтобы не переесть и при этом остаться сытой.

Наш привал длился чуть дольше получаса, и за это время солнце успело скрыться за тонкой пеленой бурлящих облаков, мчащихся прямиком на север. Встав вслед за Платиной, я уже закидывала рюкзак на свои плечи, когда он молча перехватил его на лету, после чего надел на себя спереди, ловко расправив и застегнув ремни у себя на спине. Нельзя сказать, что я была не рада тому, что с моих плеч свалилась эта гора, но я откровенно почувствовала себя бесполезной. По факту, так оно и было, если даже не было хуже. Может быть, я просто слишком сильно страшилась становиться обузой в нашем союзе.

Забравшись на спину Платины, на сей раз я сразу уткнулась лбом в его трапецию, что, в итоге, помогло мне удержать своё самочувствие в рамках нормы. Хотя, возможно, мне помогло то, что Платина стал бежать чуть медленнее. Пусть я и сидела удобно, и Платина идеально придерживал меня под коленями — мои руки всё равно не выдерживали больше получаса. Мы регулярно останавливались, чтобы я могла немного передохнуть, после чего продолжали движение с меньшей скоростью. Мне бы могло показаться, что наши привалы связаны с тем, что Платина устает, но у него не появлялась одышка или хотя бы испарина на лбу. Казалось, будто он вообще не знает понятия слова «усталость», которым я, к восьми вечера, буквально болела. У меня затекло всё — от рук и шеи, до колен и промежности. Я чувствовала себя сломанной куклой, но предпочитала это скрывать, чтобы не ощущать себя еще большим ничтожеством, чем являюсь на самом деле. Благодаря Платине, мы преодолели намного больше, чем я смогла бы пройти в одиночку, даже если бы безостановочно шагала в течение двадцати четырех часов. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя полным нулем, о чем позже высказалась вслух.

Глава 59

— Еще никогда в жизни не чувствовала себя столь бесполезной, — призналась я, отложив в сторону платиновую ветку, с которой только что сняла последний поджаренный гриб.

— Даже не знаю, что с этим делать, — с еле уловимой иронией ответил Платина. — Могу попытаться стукнуть тебя по голове или повредить тебе селезенку — будешь обороняться.

— Смысл обороняться от того, кто по-любому тебя прикончит? Хотя, знаешь, это я сейчас так говорю. Если вдруг мне придется столкнуться с Металлом в бою, я скорее вопьюсь в него ногтями, нежели позволю себе сдаться без боя.

— А теперь пообещай мне, что не сдашься без боя. Не хочу думать, что все мои попытки тебя спасти ты собственноручно сольешь, просто опустив руки.

— Ладно, обещаю, — ухмыльнулась я, полностью спрятав руки в длинные рукава толстовки.

Костер горел слишком ярко, разрывая ночную темноту вокруг нас в мелкие клочки, но я не переживала по этому поводу, решив довериться инстинктам Платины (в определенный момент я просто перестала задумываться о том, что огонь может привлечь внимание противников). Около девяти часов я разложила спальные мешки в паре шагов от костра, чтобы отлетающие от него искры не прожгли столь ценное полотно. Сам факт того, что я самостоятельно организовываю спальное место, немного поднимал мою самооценку. Это словно позволяло мне ощущать свою полезность в составе нашего мини-отряда.

Я даже не задумалась о том, чтобы разложить спальник Платины отдельно от своего, но осознала это лишь когда его мешок уже был пристегнут к моему, и я уже успела забраться в свой. Поняв, что нужно было для начала хотя бы спросить мнение самого Платины, я дернулась, решив отстегнуть его мешок от своего, но в этот момент Платина уже вышел из соседних кустов, в которых с минуту отливал, и я снова легла на тонкую подушку, подумав, что если отстегну его мешок теперь — это будет выглядеть как минимум нелепо и даже грубо.

Судя по спокойному выражению лица Платины, за которым я внимательно наблюдала, он даже не задумывался о том, над чем я с таким рвением ломала голову. Ему словно было безразлично, где именно ему постелили спать. С отстраненным видом, он затушил тлеющие угольки костра, пройдясь по ним пару раз туда и обратно, после чего снял с себя ботинки и занял своё место в спальнике.

Глядя на звездное небо, разорванное полуголыми кронами деревьев, я задумалась о том, что сейчас делает Эльфрик, и широко зевнула, прикрыв рот кулаком.

— Ты ведь не смотрел на компас, но тем не менее двигался точно по направлению на север… Как ты с такой точностью определяешь необходимую сторону света?

— Можно назвать это встроенным навигатором.

— Это как?

— Как, например, перелетные птицы определяют, куда им необходимо лететь?

— Хммм… — Задумалась я, а спустя минуту задала новый вопрос, назревший у меня уже давно. — Почему турнир «Металлический», а это место «Ристалище»?

— Металлический, потому что в нем участвуют Металлы и потенциальные претенденты этого звания, а Ристалище, дословно — место проведения состязаний.

— Ясно. Другой вопрос. Почему в этом месте такая странная флора и фауна? Я уже не говорю о температуре… Август, ощущается как октябрь.

— Это искусственно созданный полигон, заброшенный в свое время и теперь используемый только для проведения турниров. Многие здешние растения и животные — результат скрещивания отдельных биологических видов. Считай это место лабораторией ботаников и зоологов, которые здесь экспериментируют, чтобы вывести определенный вид чего-то для чего-то. Раз в пять лет проводится Церемония Отсеивания, на которой выявляют пятикровок. По факту, пятикровки имеют в своем сердце особую извилину, называемую капсулой, которая может сдетонировать при… Определенных условиях. После чего её обладатель становится Металлом. Но эта извилина детонирует всего один из сотни случаев.

— Какие условия должны быть, чтобы она сдетонировала?

— Тебе эти условия не грозят.

— Раз они в принципе могут «грозить», значит они жуткие, — прикусила губу я. — Но зачем просто убивать пятикровок, если из них хотят сделать Металл? Не проще ли проверить, сдетонирует извилина или нет, чем устраивать бессмысленную резню?

— Во-первых, Металлов уже достаточно. Если быть точным — их семь. Этого вполне хватает, чтобы переводить остальных участников впустую. Во-вторых, никто не отменял тотализаторов. Это телешоу достаточно популярно. У всех в Кар-Харе есть свой фетиш — один раз в пять лет поставить крупную сумму денег на определенного участника, после чего один раз в две недели по огромной плазме наблюдать обзор происходящего в Ристалище и подсчитывать процент своих ставок.

— То есть ты каждые пять лет участвуешь в этом безумии?

— Мда, — нахмурил брови Платина.

— Но ты ведь миллионер. Все Металлы богаты. Зачем вам это?

— Это наша работа. От турнира к турниру мы — независимые медийные личности, но во время проведения турнира мы должны бегать по Ристалищу как ужаленные.

— Иначе что?

— Историю с Адонией ты уже знаешь.

Я нахмурилась, вспомнив о кузине Золота.

— У тебя есть близкие? — Спустя минуту, наконец, решилась поинтересоваться я, сомневаясь в том, что не пересекаю черту дозволенного, но Платину не смутил столь личный вопрос.

— Нет.

— Тогда почему…

— У Франция есть, — не дал закончить мне свой вопрос Металл. — Младший брат, у которого есть жена и четверо детей. Нас с Золотом негласно мотивируют родственниками нашего товарища.

— Отстойно, — поморщилась я. — Если тебе сорок девять лет, тогда, сколько Францию и её родственникам?

— Она обратилась в двадцатилетнем возрасте — это значит, что ей уже сорок три.

— Францию сорок три года?! А остальным сколько?

— Первым обратившимся Металлом был я, когда мне было двадцать два. С того момента прошло двадцать восемь лет, значит, мне скоро стукнет пятьдесят. Спустя пять лет открыли Франций… Затем был Золото. По сути, мы втроем сплотились из-за того, что были первыми, и уже позже, из-за схожего мировоззрения, сформировались как трио друзей.

— Но почему вы с Золотом разругались? — Отошла от заданной темы я, забыв думать о биографии остальных Металлов. — Я слышала, как Франций говорила о том, что вы прежде никогда не ссорились. Потом она сказала, что девушек пятикровок будет еще много… То есть, я понимаю, что это из-за меня, но не понимаю, что именно явилось тому причиной. Это ведь из-за моей крови, верно?

— Я уже говорил тебе…

— Да-да-да, — совершенно потеряв страх, перебила собеседника я. — Ты говорил, что приобрел меня на аукционе из-за того, что я редкий экземпляр. Я понимаю — я первая девушка пятикровка и всё такое… — С этими словами я резко привстала на правое предплечье и заглянула в глаза собеседника, удивленного моей внезапной смелостью. — Ты хочешь меня перепродать? Или выкачаешь из моих вен всю мою кровь пятой группы? — С какой-то насмешкой спросила я, сама не веря в свои доводы.

— А ты думала, что я просто так тебя откармливаю? Наполню твоей кровушкой джакузи и буду плавать в ней, — совершенно серьезно ответил Платина.

— А если честно? Зачем-то ведь я нужна, раз из-за меня ссорятся два самых сильных Металла, плюс ко всему — лучших друга.

— Не преувеличивай своё значение.

— Не отходи от темы, — вернулась обратно на свою подушку я. — Зачем, я, тебе, нужна? — Выделила каждое слово я.

— Сейчас я думаю, что для того, чтобы выносить мне мозг.

— Серьезно.

— Я серьезно.

— Если только для этого — обещаю вынести его тебе так, как не сможет этого сделать никто другой.

— Не сомневаюсь в твоих способностях в этом направлении.

— Это приятно… Погоди, а в каких сомневаешься?!

— Всё, я спать, — повернулся ко мне спиной Платина, и по его голосу мне показалось, словно он ухмыльнулся. Хотя, скорее всего, мне просто показалось.

— Эй, как спать?! А караулить, кто будет?! — Смотря соседу в спину, запаниковала я. Неожиданно Платина повернулся ко мне лицом, которое выражало его привычную холодность. Легким движением руки он повернул меня спиной к себе, после чего отстраненно произнес куда-то вдаль: «Спи». Обычно мне не нравилось, когда мной командовали, но в данной ситуации его полу-приказ прозвучал успокаивающе, словно он только что сказал, что у него всё под контролем и мне не о чем беспокоиться.

Глава 60

Я проснулась от собственного кашля. В итоге пришлось пить настойку, приготовленную Платиной из спиртного Шарлотты, параллельно стараясь не морщить нос.

Наконец свернув мешки и собрав рюкзак, мы двинулись дальше. На сей раз, Платина бежал достаточно медленно, так что меня почти не штормило. Хотя, может быть, я просто успела за прошедшие сутки привыкнуть к тряске.

День был пасмурным, а к одиннадцати часам и вовсе расплакался. Достав свой плащ из рюкзака, Платина пристегнул меня им к своей спине, закрепив застежки по обеим своим плечам. Надев свои варежки и накинув капюшон комбинезона, я чувствовала себя куда более комфортно за спиной своего союзника, чем вчера. При беге Платина был откровенно горячим, что в этот промозглый день сильно спасало меня от холода. Капли, прорывающиеся через полуголые кроны деревьев, испарялись едва ли не сразу после того, как касались голой шеи Платины, что буквально завораживало меня.

Сегодня я старалась изо всех сил, чтобы выдержать как можно дольше в подвешенном состоянии, прежде чем просить спустить меня обратно на землю. Я прекрасно понимала, что Платина одновременно за двоих работает на всех фронтах и получается у него это куда лучше, чем, если бы свою часть работы я выполняла бы самостоятельно. Также я понимала, что моя слабость на фоне Металла — это стандартный человеческий фактор, однако это едва ли успокаивало меня настолько, чтобы я прекратила заниматься угрызением своей не дремлющей совести.

«Я должен наслаждаться тем, что имею. — Во второй половине дня вспомнила я слова, однажды брошенные мне Эльфриком. — Вдруг это последнее, что я сделаю перед своим концом?».

Это напутствие, данное мне в прошлом, помогло мне собраться в настоящем. Стараясь наслаждаться предоставленным мне комфортом, я постепенно перестала чувствовать себя ущербной, и к вечеру казалось, словно мой настрой отразился на настроении Платины, который будто с облегчением выдохнул, больше не ловя на себе мой извиняющийся взгляд.

За час до разбития ночного лагеря, Платина позаботился об ужине, на ходу словив дикого зайца за уши. В определенный момент Платина так резко ускорился, что я едва не слетела с его спины, а когда увидела, как он хватает правой рукой зайца, мне вдруг показалось, словно я нахожусь внутри замедленной съемки — настолько для меня это было из разряда фантастики. Давно я не была в таком восторге от охоты…

Спустя час после поимки зайца, мы решили остановиться в каштановой роще, но, как позже оказалось, это было не лучшей идеей. Доев зайчатину, я уже хотела начать расстилать спальники, как вдруг обратила внимание на то, что Платина, стоящий от меня по другую сторону костра, напрягся.

— Что случилось? — На одном выдохе спросила я, почувствовав, как моё сердце обрывается с тонкой ниточки и закатывается в дальнюю лунку моей трепещущей души.

— Тихо, — прищурившись, произнес Платина, подняв прежде опущенную голову, и я замерла, приняв его ответ за просьбу, но вдруг поняла, что это не просьба — это факт. Тихо. Слишком тихо. Вокруг нас не было ни единого звука — только треск догорающих веток. Глядя на отстраненного союзника, я медленно, на цыпочках подошла к нему и случайно задела его локоть. Он перевел на меня взгляд, посмотрев сверху вниз, и я вся сжалась, подавляя нарастающее желание схватить его за руку.

— Что ты слышишь? — Шепотом спросила я, заметив, что он словно прислушивается.

— Ничего, — спокойно ответил Платина, переведя серьезный взгляд, обрамленный нахмурившимися бровями, в южную сторону Ристалища. Его ответ был куда страшнее, чем если бы он вдруг сказал, что слышит приближение толпы Металлов.

Как только он перевел взгляд с меня вдаль, я вдруг почувствовала себя безоружной, и это чувство внезапно заставило меня вцепиться в его правое предплечье. Неожиданно он моргнул, и я поняла, что он что-то видит.

— Что это?! — Испуганно прошептала я, едва не срываясь на истерику.

— Блуждающие верхом на Черных Страхах, — резко закинув за спину рюкзак, ответил Платина, чем едва не довел меня до приступа. Я прекрасно знала, кто такие Черные Страхи, но о Блуждающих впервые слышала.

Не успела я прийти в себя, как Платина неожиданно накинул на меня свой плащ, после чего подхватил меня на руки и буквально рванул в противоположную от увиденного сторону, на невообразимой скорости удаляясь на север. Скорость нашего передвижения была действительно невероятной, так что меня буквально вжимало в металлическую грудь напарника. Я мертвой хваткой впилась левой рукой в его спину, прижимая правую руку к своей груди, и зажмурила глаза от страха перед тем, что весь контроль над моей невесомостью принадлежит не мне. Если бы не плащ, в который я была закутана с ног до головы, всё моё тело уже было бы в царапинах от многочисленных веток, хлыстающих меня со всех сторон.

Прошло около получаса, а я всё еще была не в силах разжать легкие и раскрыть рот, чтобы задать хотя бы один из десятка терзающих меня вопросов. Тот факт, что Платина мчался со всех ног, развивая совершенно невообразимую для моего мозга скорость, и даже не собирался останавливаться, заставлял меня переживать еще сильнее. От кого может бежать со всех ног самый сильный Металл и почему он не обнаружил присутствие «этого» раньше? Только от этих двух вопросов мне становилось дурно.

Примерно спустя сорок пять минут беспрерывного движения, Платина резко остановился, после чего аккуратно опустил меня на землю. Моё тело определенно не выдерживало нагрузки подобной скоростью, отчего сильно страдал мой неопытный в этом деле, вестибулярный аппарат. Ужин просился наружу, но я изо всех сил старалась сохранить его в себе, делая как можно более глубокие вдохи, машинально хмуря вспотевший лоб.

Я не пролежала и пяти минут, когда Платина потянул меня за руки, тем самым призывая меня встать. У меня всё еще кружилась голова и тряслись ноги, так что я стояла на своих двух совершенно неуверенно.

— Мы оторвались, — всматриваясь в темноту, отозвался Металл, — но нас всё еще преследуют. Нам придется провести всю ночь в пути.

— Кто такие «Блуждающие»? Я думала, что Металлу вроде тебя некого бояться. Ведь ты самый сильный…

— На данный момент у меня есть слабое место, — ответил Платина, на что я удивленно изогнула бровь, после чего он пояснил. — Ты не можешь похвастаться теми способностями, которые присущи мне. Блуждающих слишком много и я не могу рисковать, вступая с ними в схватку. Пока я буду занят битвой, ты будешь открыта для нападений.

— Кто они? — С явным страхом в голосе спросила я, сомневаясь в том, действительно ли хочу услышать ответ. Стараясь привести дыхание в норму, я уперлась руками в колени и округленными глазами смотрела на Платину, всматривающегося куда-то в темноту.

— Их около дюжины, — застыл Металл. — Они сбились со следа, но скоро его уловят снова. Нам нужно двигаться дальше.

Поняв, что он не хочет рассказывать мне о том, отчего пытается меня спасти, я решила не настаивать. Тем более, если самый сильный Металл опасается этого, значит, я вообще рискую умереть от страха, как только узнаю о чем именно идет речь.

Я едва разогнулась, как Платина повторно замотал меня в плащ, надев мне на голову сразу три капюшона — от комбинезона, толстовки и плаща. Поправив рюкзак за плечами, он легко приподнял меня на руки и побежал вперед, на сей раз, максимально избегая моих столкновений с вездесущими ветвями деревьев и кустов. Сначала я напряженно держалась за него, инстинктивно вжимая голову в плечи, но уже спустя час, из-за сильной качки, начала дремать. Моя левая рука, которой я прежде впивалась в его спину, начала болтаться на весу, в то время как правая была аккуратно прижата к груди. В таком положении я проспала всю ночь, видя заевший в подкорке мозга сон, в котором я качаюсь на волнах лесного озера, находящегося за стенами Кантона-А. Всякий раз, когда я начинала во сне тонуть и захлебываться, я обязательно просыпалась, приоткрывая глаза и в очередной раз убеждаясь в том, что мы всё еще пребываем в изнуряющем движении. Это была тяжелая ночь, но жаловаться было глупо, так как именно благодаря всей её тяжести я всё еще оставалась живой.

Глава 61

Когда я в очередной раз открыла глаза, небо уже было светлым и первые лучи солнца касались верхушек холодных деревьев. Заметив, что я проснулась, Платина постепенно перешел с бега на шаг и вскоре вовсе не остановился. Медленно клонясь к земле, он аккуратно переложил меня на тёмно-зеленый мох, и я мгновенно почувствовала, как сильно затекло всё моё тело от шеи до щиколоток.

Даже не смотря на то, что Платина излучал собой тепло, прошедшая ночь для меня была холодной, однако, судя по синевато-бледному небу, грядущий день должен был быть солнечным.

Застыв на месте, Платина, прислушиваясь, начал спокойно смотреть вглубь леса вокруг своей оси, пока я пыталась прийти в себя. Внезапно он остановился лицом по направлению к западу, после чего произнес: «Сейчас вернусь». Резко сорвавшись с места, он в мгновение ока скрылся среди деревьев. Наверное потому, что я не до конца проснулась, и меня всё еще порядком мутило, я не успела испугаться брошенности, как это было всякий раз, когда Платина исчезал, оставляя меня наедине с собой.

Аккуратно привстав на правое предплечье, я нахмурилась. Мир вокруг меня всё еще немного качался, отчего рвотный спазм всё сильнее сжимал моё горло. Около пятнадцати секунд я делала судорожные вдохи, в тщетной надежде избежать выбрасывания, но меня всё-таки вывернуло наружу. В целом меня выкручивало не дольше минуты, однако после этой минуты я словно окончательно лишилась сил, хотя мне и определенно полегчало. Сев на пятую точку, я вытащила термос из рюкзака, оставленного мне Платиной, и трижды хорошенько прополоскала рот. Когда я закручивала крышку, я уже начинала задаваться вопросом, куда пропал мой союзник, как вдруг он вышел из-за дерева напротив, держа в своих руках четырех перепелов. Я хотела сыронизировать, заметив, что для него это слишком мелкий улов, как вдруг почувствовала движение чего-то теплого по своим губам. Шарахнувшись, я стряхнула нечто теплое с губ, но уже спустя секунду, удивленно глядя на свою ладонь, поняла, что это была кровь.

Кровь носом у меня была всего дважды в жизни (не считая стычки со Свинцом): когда Эльфрик неудачно стукнул меня входной дверью в фельдшерском пункте и когда я подралась в школе с хулиганами — это был неравный бой (трое на одного) за свободу хлипкой одноклассницы, но, не смотря на то, что я была в меньшинстве, мне всё-таки удалось одержать верх, ценой разбитого носа и треснувшей нижней губы. Последний инцидент произошел около пяти лет назад, да и к тому, что кровь может идти сама собой, я не привыкла, поэтому сейчас откровенно была удивлена потоку бардовой жидкости, хлестающей из моего носа. Платина достаточно быстро успокоил меня тем, что это всего лишь высокое давление на фоне переутомляемости, во что я поверила с удивительной для себя легкостью.

Впоследствии кровь прекратилась в течение пяти минут и следующие полчаса я наблюдала за тем, как мой союзник потрошит и готовит мелких перепелов. И всё-таки для меня было удивительно, что он ни разу не зевнул или под его глазами не появились мешки от бессонницы. Казалось, будто он только что проснулся после глубокого сна и уже готов к подвигам, в отличие от меня, продремавшей всю ночь, которая не то что не была готова к подвигам, но даже платиновый шампур держала в своих трясущихся руках с большим напрягом.

Через силу впихнув в себя полтора перепела, я воткнула шампур с оставшейся частью мяса в землю, после чего облокотилась о дерево. Платина, всего за тройку укусов, спокойно доел оставшуюся после меня часть птицы, после чего поинтересовался, готова ли я к дальнейшему пути. Естественно я была готова — иначе бы я чувствовала себя полным ничтожеством.

Из-за откровенно плохого самочувствия, вызванного ночной качкой, мне было разрешено передвигаться на своих двоих, чему я была несказанно рада. Раньше я отдала бы многое лишь за то, чтобы меня переносили через Ристалище на руках, но теперь я была счастлива чувствовать работу своих мышц и слышать треск хрупких веточек под своими ногами. Утро было прохладным, и воздух не спешил прогреваться, но я этого почти не замечала. Птицы над головой весело щебетали, и в какой-то момент я так увлеклась ходьбой, что совершенно забыла о Платине, который ни единым звуком не выдавал своего присутствия. Осознав, что я не чувствую своего напарника, я резко обернулась через левое плечо и удивилась, когда увидела его спокойно шагающим всего в пяти шагах от меня. Он настороженно взглянул на меня, но я быстро отвернулась, чтобы не выдавать своей трусливости, после чего бодро зашагала дальше.

Мы останавливались каждый час, и каждый час Платина находил что-нибудь съедобное. Кажется, я жевала постоянно, отчего чувство голода меня так ни разу и не настигло.

И всё же день не порадовал нас своей теплотой. Солнце было холодным, и его лучи словно преломляли окружающую среду через призму серости. Воздух же был не просто прохладным — он был откровенно морозным, отчего из моих рта и носа вырывались еле заметные клочья пара. Больше всего в этой ситуации страдали мои щеки, так как лицо было единственной частью моего тела, не защищенной от внешних факторов. Натянув на себя варежки и кутаясь в длинных рукавах толстовки, я смотрела на свои ноги, обтянутые иссиня-черным комбинезоном, и радовалась тому, что хотя им и было прохладно, им точно могло быть хуже, если бы на мне были обычные штаны.

Вначале пятого мы оказались у узкой речушки с каменистыми берегами. Услышав шум воды, Платина специально ушел вправо от севера, чтобы наполнить термос, который я практически осушила. Вода в реке была кристальной чистоты, а дно было красиво выложено гладкими камушками. Наполняя термос, я смотрела на собственное отражение и, морщась, любовалась приобретенными затемнениями под своими глазами. Меня до сих пор удивляло, что отсутствие сна и нормального отдыха на Платине, в отличие от меня, совершенно не сказывались. Да и при таком режиме жизнедеятельности его питание должно было быть в три раза плотнее, нежели сейчас… Посмотрев на щурящегося солнцу напарника, я закрутила термос, поднялась с колена и уже хотела направиться в его сторону, как вдруг застыла. Словив мой взгляд, брошенный мимо, Платина невозмутимо обернулся и мы все вчетвером замерли — я, Платина, Барий и Радий.

Два крупных Металла стояли на огромном валуне, расположенном на нашем берегу вверх по течению. Приподняв руку вверх, словно указав на нас или поздоровавшись с нами, Барий перевалился с правой ноги на левую, после чего, вместе со своим другом, рванул в нашу сторону. Прошло не больше пяти секунд, когда они остановились напротив Платины, а я всё еще оставалась в десяти шагах за его спиной, боясь произвести лишнее телодвижение. Опасная встреча. Очень опасная. Два Металла против одного — к моему горлу подступил комок, и я сильнее сжала термос в своих руках.

— Мы с миром, — остановившись справа от моего напарника, произнес Радий.

— Интересный союз, — прищурился Барий, переведя взгляд с Платины на меня, и в этот момент Платина слегка повернул голову, словно перехватив его взгляд. Барий был слегка жестче Радия, что было заметно даже по их стойкам — Барий стоял, скрестив руки на груди, а Радий опустил их вдоль туловища.

— Я думал, что ты еще сутки назад добрался до финиша, — позитивно ухмыльнулся Радий, всё еще обращаясь к Платине.

— Как Барий уже успел заметить — у меня «интересный союз».

— Ну да, — испытывающе скользнул по мне взглядом Радий, словно оценивая мои физические способности. Хотя еще никто напрямую не сказал вслух о том, что я «якорь, тянущий ко дну», именно так я сейчас себя и чувствовала. Услышав, что Платина еще вчера мог быть у финиша, в то время как в тандеме со мной ему предстоит добираться до него еще несколько суток, мне сразу же захотелось прокричать: «Извини, но какого рожна ты со мной всё еще возишься?!».

— Что же заставило столь сильный союз в вашем лице до сих пор оставаться позади? — невозмутимо продолжил Платина.

— Блуждающие, — напрягся Барий и в этот момент над его головой будто тучи сгустились. — Они были верхом на Черных Страхах.

— Я видел их вчера, — отозвался Платина, но я не могла определить, с какими именно эмоциями он произнес эти слова, отчего безрезультатно сверлила его затылок бегающими глазами. — Около дюжины. Они двигались с юга по направлению на север.

После этих слов Платины, Барий с Радием нервно переглянулись, после чего Барий спросил, очевидно не ожидая получить ответа:

— Как они сюда попали?.. Факт остается фактом — Ристалище заражено.

— Капсулы на севере появятся тридцатого, — заговорил Радий. — К тому времени Блуждающие смогут до них добраться.

— С того момента, когда мы их засекли, прошло несколько суток, — словно отвечая на вопросительный взгляд Платины, уже более расслабленно произнес Барий. — Всё это время они целенаправленно двигались на север.

— Организаторы турнира должны были это заметить, — спокойно произнес Платина, после чего неожиданно добавил. — В любом случае у капсул будет бойня.

— Там всегда месиво, — попытался усмехнуться Барий, но Радий его перебил.

— Финал этого турнира отличится… — После этих слов, Металл резко повернул тему в иное русло. — Мы ведь не самоубийцы, чтобы переходить тебе дорогу.

— Мы не тронем её, — вдруг бросил на меня взгляд Барий, после чего с иронией добавил. — Слишком мало косточек. А если серьезно… В критическом случае мы встанем на твою сторону. Просто нужно, чтобы ты знал это.

— Не зарекайся, — холодно отозвался Платина, заставив своих собеседников оголить белоснежные зубы. После этого гости молча перепрыгнули на другой берег реки и скрылись в зарослях так же беззвучно, как и появились.

— Почему ты не заметил их присутствия? — Положив термос в рюкзак Платины, спустя полминуты спросила я.

— Заметил, но слишком поздно, так что не было смысла скрываться. Вода перебила шум их передвижения, и направление ветра было в их сторону. Нам стоит уйти подальше от реки, — напряженно оглянулся Металл.

— Они не из «плохой компании»? — Как бы без особого интереса спросила я.

— Определенно нет.

— А мы?

— Мы похожи на плохую компанию?

— Я почему-то уверена, что в нашем союзе не я одна с гнильцой, — глядя себе под ноги, отозвалась я, вспоминая собственноручный расстрел.

Глава 62

День подходил к концу, и мои ноги начинали ныть, но я всем своим видом старалась демонстрировать невозмутимую собранность и полную решительность пробежать марш бросок в любой момент. Платина же словно стал более сосредоточенным, будто пытался расслышать треск каждой ветки в Ристалище. За прошедшие сутки мы дважды делали незначительную дугу, чтобы не столкнуться с другими участниками, которые наверняка даже не подозревали о нашем присутствии. В такие моменты я усаживалась Платине на спину и следующие полчаса мы почти беззвучно бежали сквозь лес. Хотя мои руки и ныли к концу подобных пробежек, это было куда лучше, чем идти собственными ногами. Казалось, будто Платина может тащить меня на себе вечно и наверняка бы тащил, если бы в итоге я не сдавалась, прося его опустить меня на землю, после чего, из-за затекших конечностей, я ходила в растопырку и махала руками в разные стороны.

Мы устроились под большим дубом, у которого минутой ранее мой напарник прикончил птицу, отдаленно напоминающую гигантскую утку. За весь день мы едва ли проронили больше пары десятков слов в адрес друг друга, и ужин у костра не стал исключением. Платина определенно прислушивался к окружающей среде с большей осторожностью, словно пытаясь отстраниться от треска горящих веток.

Чем дальше на север мы заходили, тем холоднее становились сутки. Всю ночь я провалялась под боком у Платины, а за час до рассвета и вовсе проснулась в обнимку с ним. Поразительно, но он всё еще ни разу не заснул и даже не болел признаками сонливости. Мой правый бок затек, так что я перевернулась на левый и, с бесцеремонностью сонного человека, потянула Платину за его правую руку, словно накрываясь им, как одеялом.

Я проспала до семи утра, а когда проснулась, солнце только едва начинало вставать. Обычно Платина никогда не пренебрегал завтраком, поэтому я удивилась, когда он решил его отложить. На подсознательном уровне я даже напряглась. Казалось, будто с приближением к финишу у меня всё сильнее подсасывает под ложечкой, отчего напряжение в моей грудной клетке словно росло само собой.

Потянувшись, я посмотрела на часы. Двадцать второе число, всё еще жива, как и двенадцать участников. Наблюдая за тем, как Платина ловко скручивает спальные мешки, я неосознанно вспомнила об Эльфрике. Наверное, это произошло потому, что мой дядя так же ловко складывал льняные мешковины, из которых позже мастерил крепкие сумки.

С самого начала Платина усадил меня к себе за спину и следующие два часа мы, с короткими остановками, мчались через лес, пока мой живот предательски не заурчал с такой силой, что я даже вздрогнула. Поразительно, но мой союзник умел находить еду в течении пяти-десяти минут, чего мне было не дано. В итоге мы объелись странными розовыми грибами и обжарили около килограмма синих шишек, которые, не смотря на морозы, всё еще были наполнены спелыми семечками.

День был пропитан морозной тишиной, и казалось, словно только наши теплые дыхания разбивают воздух струйками теплого пара. Я как никогда радовалась своим варежкам, кофте и возможности держаться поближе к Платине, источающему чистое тепло. За день мы еще трижды остановились, чтобы перекусить мелкой дичью или случайными растениями, а к концу дня я совершенно закоченела. Температура воздуха резко понизилась и я готова была поставить сто монет на то, что сейчас, в этой части Ристалища, было минимум минус десять градусов. Не смотря на терморегулируемый комбинезон, я продрогла до самых костей, но изо всех сил пыталась это скрыть: шла уверенно, пытаясь не ежиться, дышала ровно и только через нос, чтобы не сорваться на клацанье зубов, и смотрела себе под ноги, чтобы не встретиться с испытывающим взглядом Платины, который каждые полчаса интересовался, не замерзла ли я. Сам Платина, странным образом, оставался не только не продрогшим, но даже горячим. Стараясь сдерживать свой позыв прислониться к теплу, я шла впереди Металла, чтобы не смотреть в его широкую и наверняка теплую спину. Холодное небо словно давило на нас всей своей массой, с каждой минутой вызывая во мне всё большее желание — упасть ничком в промерзшую траву и заснуть до наступления лета.

Вначале пятого я отпросилась в кусты, совершенно не желая справить нужду. Мне срочно нужно было растереть свои околевшие ляжки, потому как я не хотела их лишаться. Зайдя за широкое дерево, я села на корточки и начала тереть ноги. Не возымев результата, я прислонила ладони к лицу и начала быстро дышать в них, пытаясь согреть хотя бы лицо и руки.

Совсем немного согревшись, я поднялась на ноги и уже хотела возвращаться к Платине, как вдруг неожиданно упала куда-то вниз. Я даже не успела позвать на помощь — лишь слегка вскрикнула, значительно позже осознав, что земля подо мной провалилась. Глубина ямы была не больше двух метров, благодаря чему я не пострадала, но как только я попыталась встать, я поняла, что дно ямы постепенно проваливается. Это были зыбучие пески! Я дважды окликнула Платину, прежде чем песок засосал меня по колено, и уже хотела сорваться на вопль, когда передо мной возник платиновый шест.

Спустя несколько секунд я уже стояла на четвереньках напротив злосчастной ямы и тяжело дышала, из-за перенесенного только что стресса. Дно ловушки всё еще продолжало проваливаться, как вдруг оно неожиданно оголило неестественно белоснежные кости крупного животного. Бессознательно я отстранилась от обрыва и, облокотившись о дерево, посмотрела на небо.

— Ты в порядке? — Наверняка, будучи уверенным в том, что я в порядке, скорее ради приличия спросил Платина.

— Если бы я не была ощипанной курицей, перья которой перестали расти по всему телу после лазерной эпиляции, ты бы мог лицезреть на мне поднявшиеся дыбом волоски.

Уже около пяти часов неожиданно начало темнеть, а вместе с темнотой вокруг нас сгущался и холод. Залез в спальник, я сидела напротив пылающего костра, и шелушила обжаренные ранее шишки. В связи с слишком быстрым наступлением ночи, мы устроили преждевременный привал, но спать мне совершенно не хотелось, хотя за день я и успела изрядно вымотаться. Чтобы согреться, после ужина я приняла предложение Металла выпить немного алкогольной настойки, что и вправду немного помогло. Однако это не только согрело, но и словно прорвало во мне сдерживающий кран воспоминаний. Следующие два с половиной часа я рассказывала Платине обо всём, что со мной произошло в Ристалище до встречи с ним, но делала это с такой заурядностью, словно говорила о своих обычных буднях, а вовсе не об игре на выживание, отчего мне самой временами становилось жутко. История моего выживания, рассказанная мной вслух, словно открыла мне новую маску моей личности. Я не была обычной девушкой, скромной, милой или хотя бы чуточку нежной. Я была жестким соперником, неплохим охотником и даже рыбаком, умеющим читать звуки и ориентироваться по запахам, склонным к насилию и даже способным убить ради собственного выживания. После своего рассказа я впервые в жизни смогла оценить себя как человека, но человека в себе я не увидела. Возможно загнанного в угол зверя, но не человека. Эти мысли я решила оставить при себе, чтобы не выслушивать от Платины оправдания моих поступков, но сам факт того, что я больше не я, заставлял меня напрячься. Мне даже вдруг показалось, будто я умею и способна еще на многое, о чем даже не подозреваю — стоит только загнать меня в угол.

Пока Платина отправился в кусты перед сном, я накрылась спальником с головой и заснула прежде, чем мой напарник успел вернуться.

Когда я проснулась, первое, о чем я подумала — у меня отнялась левая рука. Решив, что она всего лишь затекла из-за того, что последние пол ночи я пролежала именно на ней, я перевернулась на спину и, неожиданно для самой себя, застонала.

— Что такое? — Встав на предплечье и буквально нависнув надо мной, напряженно спросил Платина.

— Что-то с рукой, — поморщилась я.

Пошевелить пальцами и сжать кулак я могла, но каждое моё движение отдавалось сильной болью в предплечье. Сев в спальнике, я обнажила руку до локтя и замерла от увиденного. Мои вены в буквальном смысле повздувались, словно находились на пределах своих возможностей и едва ли сдерживались, чтобы не лопнуть.

— Что это?! — не скрывая паники, спросила я.

— Мраморный клещ, — сев напротив меня, напряженно произнес Платина. — Наверняка ты подхватила его во время падения в яму с зыбучими песками. Он не опасен, если находиться в теле не больше суток.

— Как от этого избавиться?

— Кровопускание. В центре образовался большой лимфоузел, от которого идет разбухание вен. Его необходимо вспороть и паразит сам вытечет вместе с кровью.

Обратив рядом лежащую тонкую веточку в платиновую, Платина пальцем заострил её конец, после чего около десяти минут обжигал её на огне. После обработки ветки огнем и алкоголем, он зафиксировал мою руку своей железной хваткой и, резким движением, напополам разрезал устрашающий лимфоузел на моем предплечье. Я содрогнулась всем телом и застонала через зубы, как вдруг кровь брызнула из моей руки фонтаном вверх. Она была неестественно бордового, едва ли ни черного цвета, когда вместе с ручьем крови из-под моей кожи выскользнул огромный паразит белого цвета, моё горло сжал тошнотворный позыв.

Хотя клещ быстро сдался, кровь не останавливалась, что начинало меня беспокоить. Платина обработал рану настойкой, после чего ловко перевязал пострадавшую руку бинтом, предварительно затянув жгут под локтем, но это почти не помогало. Бинт трижды окрашивался кровью и трижды Платина его менял, всякий раз затягивая его всё туже, пока кровь, наконец, не прекратила выливаться из меня потоком. Платина объяснил обильное кровотечение изменением уровня лимфоцитов в крови, на которые хитрый паразит, при попадании в организм жертвы, влияет в первую очередь, но от полученной информации мне легче не стало.

Грядущий день обещал быть не из легких.

Глава 63

До финиша оставалось не больше трех суток, что воодушевляло меня ровным счетом так же, как и страшило. Мы шли через редкий сосновый лес, почва которого была густо покрыта опавшими иголками, и я прижимала перебинтованную руку к груди. Я шла на полном автомате, совершенно расслабленно, поэтому, когда тяжелая рука Платины упала на моё плечо, я слегка пригнулась к земле, словно наступила в яму.

— Что?! — Испуганно спросила я, обернувшись на напарника.

— Неподалеку девушка и парень.

— Девушка и парень?! Он её убъет, — напряглась я, сразу вспомнив о тихоне Пилар.

— Хммм… Не думаю. Они похожи на союзников, — прищурился Платина, смотря вперед перед собой.

— С чего ты взял?

— Они определенно вместе. Уверенно двигаются на север.

Следующие полдня я думала над тем, кто именно из девушек решился и главное смог заключить союз с сильным полом. Зная способности Чеб и её непринужденное общение с гарантом-извращенцем, почему-то я была склонна предполагать, что это именно она умудрилась «заполучить» себе выгодного союзника. Хотя, глядя на нас с Платиной, не мне было судить о союзах.

Примерно за час после обеда я изъявила желание справить нужду, но так как лес был достаточно редким, мне пришлось удалиться от Платины на пятьдесят метров, прежде чем я наткнулась на подходящие кусты. Спокойно отлив, я застегнула комбинезон и уже хотела оборачиваться, чтобы вернуться к своему Металлу, как вдруг передо мной возникла человеческая фигура. Это произошло так быстро, что я даже не смогла разглядеть лица — я просто знала, что прямо передо мной стоит человек. Дернувшись, я проморгалась, и только после этого до моего подсознания наконец дошло, что всего в трех шагах передо мной стоит знакомый мне альбинос. Свинец вонзился в меня довольным взглядом, как обычно хищник вонзается своими острыми клыками в долгожданную добычу, отчего моё сердце резко похолодело и в кончиках моих пальцев больно закололо. У меня не то, что не было шансов позвать на помощь — я бы даже моргнуть не успела, как противник уже свернул бы мне шею.

— Так-так-так, — довольно и с каким-то ехидством произнес Свинец. — Кто тут у нас?

— Пятикровка, — послышался ответ из-за его спины, и я содрогнулась, внезапно заметив Ртуть, которая всё это время была за спиной своего прихвостня. Мой страх прикончил бы меня на месте прежде, чем я успела пискнуть, как вдруг между мной и недоброжелателями возникла живая стена в лице Платины.

— Какие-то проблемы? — Холодно и с явной угрозой, поинтересовался у своих знакомых Платина.

— Ты не в первый раз встал между мной и моим трофеем, — мгновенно ощетинился Свинец, и я вся съежилась, осознавая, что эта встреча не пройдет так гладко, как наша предыдущая встреча с Барием и Радием.

— Ты только что назвал мою подопечную своим трофеем? — С холодным возмущением, которое способно поразить на месте собеседника, произнес Платина.

Не прошло и секунды после того, как Платина прикончил Свинца своим вопросом, как прямо передо мной раздался треск невероятной силы, отдаленно походящий на мощный раскат грома, и лишь спустя несколько секунд я поняла, что так звучат столкнувшиеся кулаки двух Металлов. Упираясь ногами в землю, Платина со Свинцом врезались друг в друга предплечьями, пока Платина не замахнулся с такой силой, что Свинца отбросило в сторону, а я, попавшая под его руку, упала спиной на землю. Платина не заметил того, что задел меня, целиком сосредоточившись на противнике, которого в данный момент втаптывал ногой в землю, но моё падение явно не проскользнуло мимо Ртути. Она с испугом наблюдала за тем, как Платина ломает Свинца, буквально впечатываясь правой ногой в грудную клетку противника, и периодически метала растерянный взгляд на опрокинувшуюся меня. Казалось, будто она вот-вот сорвется с места и, уличив момент, заставит мою шею хрустнуть, но она явно сомневалась в своем успехе, из-за слишком близко находящегося ко мне Платины. Сжимая и разжимая кулаки, девушка буквально была на взводе, переводя взгляд с Платины на меня и обратно. Поняв, что она находиться в замешательстве, которое может быстро развеяться не в мою пользу, я начала перекатываться в сторону напарника, чтобы у нее осталось меньше шансов добраться до меня прежде, чем Платина успеет отбить её атаку. Это сработало — Ртуть осталась на месте, вот только Платина едва не наступил на меня, так что я вполне серьезно рисковала быть растоптанной под его массой. Резко поднявшись на ноги, я спонтанно отряхнула колени, совершенно не отдавая отчета своим действием, но не успела я до конца разогнуться, как Платина схватил меня за талию и, совершенно не заботясь о целостности моих костей, закинул моё тело на своё плечо, после чего с невероятной скоростью рванул в противоположную от противников сторону.

Моё дыхание сбилось, и казалось, будто меня волокут через всё Ристалище с конечной целью впечатать в скалу. Платина еще никогда так быстро не передвигался со мной на руках, что сильно сказалось на моем самочувствии. Не знаю, сколько мы так неслись и через сколько остановились, но когда я начала нормально соображать, над моей головой уже висели звезды.

После того, как Платина опустил меня на землю, я была на грани потери сознания и не могла ничего рассмотреть — всё вокруг не потемнело, как обычно бывает в предобморочном состоянии, а побелело. Я хрипела, буквально надрывая легкие, и пыталась сосредоточиться, но ничего не выходило. Впиваясь ногтями в сырой мох, я изгибалась, пробуя подняться, но моё тело словно налилось сталью. После меня продолжительное время рвало, отчего мне стало немногим легче. Когда моего лица коснулась жидкость, я поняла, что Платина умывает меня, протирая мои щеки и лоб своими горячими руками. Звон, всё это время звучащий в моих ушах, превратился в отрывки слов, которые я всё никак не могла разобрать. Не смотря на это, я пыталась что-то говорить, но мой язык еле ворочался, отчего из моих уст вырывалось только постанывающее, несвязное мямленье. Меня определенно ворочали с бока на бок, и я чувствовала, как Платина засовывает моё замерзшее тело в спальник. Было безумно холодно. Кажется, в Ристалище мне еще никогда не было так холодно.

Очнувшись, я увидела падающую звезду, но из-за тугодумия, нахлынувшего на меня вместе с физической усталостью, ничего не успела загадать. Пару раз медленно моргнув, моё сознание насладилось теплом, которое словно разлилось по моему телу, после чего я перевела взгляд на искры, вздымающиеся от бушующего костра. Не увидев Платину, моё сердце екнуло, и я дернулась, желая вырваться из-под плотно обволакивающего спальника, как вдруг моё предплечье уперлось во что-то твердое. Поняв, что упираюсь рукой в ногу рядом сидящего Платины, я с облегчением выдохнула и вернулась на подушку. Он сидел справа от меня, по пояс находясь в спальнике, облокотившись о шершавый ствол рядом растущего дерева. Я не посмотрела на него, так как не хотела сейчас встречаться с ним взглядом. Сделав глубокий вдох, я погладила свой лоб правой рукой, после чего крепко зажмурилась. Казалось, будто моё тело изнемогает уже долгие месяцы.

— Двадцать третье число, — прозвучал завораживающий голос смотрящего в костер Платины. — Завтра к вечеру мы будем на месте.

— До тридцатого нам необходимо будет продержаться шесть дней.

— Мы сильнее всех в этом Ристалище.

— А как же Блуждающие верхом на Черных Страхах? Я видела последних — это нечто ужасное… Но кто такие первые, если они оседлали столь жутких существ?

— Расскажу об этом, когда придешь в себя.

В течение ночи я часто просыпалась, всякий раз обнаруживая Платину неподвижным у дерева, отчего создавалось жуткое впечатление, будто он застыл.

Утро не спешило наступать, чему я даже немного радовалась. В семь часов рассветать только едва начинало, однако этот рассвет был не просто запоздалым, но и серым, отчего казалось, будто из глубокой ночи нас перебрасывает прямиком в поздний вечер.

Скрутив спальные мешки, мы отправились вслед за полярной звездой, которая этим мрачным утром не торопилась покидать небесное полотно. От мороза щипало щеки и кололо в кончиках пальцев, которые я бережно прятала в вязаных варежках. Из-за сильно ощутимого холода, моё чувство голода притупилось на нет, хотя, может быть, всему виной плотный ужин.

Шагая по хрустящим веткам и опавшим листьям, покрытым густым инеем, я впервые за всё время пребывания в Ристалище по-настоящему восхитилась окружающей меня природой. Побелевшие от инея деревья выглядели сказочно, а высокая пелена прозрачного, едва улавливаемого тумана, словно окутывала лес магией.

Первый час пути казался каким-то упоительно спокойным, пока над нашими головами не взмыл белый лунь, завопив словно малое дитя. Платина остановился, и я инстинктивно остановилась вместе с ним.

— К вечеру мы будем на месте. Нам необходимо скрыть твой запах, чтобы замаскировать тебя от остальных Металлов. — После этих слов Платина насквозь прокусил своё запястье, чем привел меня в ужас. — Благодаря этому, ты будешь пахнуть мной.

— Едва ли это поможет, ведь четверо из шести Металлов в курсе того, что я с тобой, а оставшиеся двое не являются ярко выраженными противниками.

— Если мы скроем твой запах, знающие о нашем союзе Металлы решат, будто ты мертва, и я остался один, — начал пояснять Платина, опуская указательный палец в серебристую жижу, которая, по идее, являлась его кровью. В итоге он обмазал своей кровью мои запястья, сонную артерию, виски и область под носом. — Все участники двигаются по прямой, строго с юга на север, — продолжал Платина. — Я чувствую впереди минимум трех человек. Чтобы не столкнуться с очевидными противниками, мы зайдем с северо-востока. Остальные Металлы уже наверняка на месте, поэтому придется тщательно отслеживать их местоположение. Мы должны быть предельно осторожны.

— Тебе, наверное, тяжело быть предельно осторожным. Ты ведь привык к тому, что твоей жизни ничего не угрожает, а здесь нужно спасти мою жизнь… Зачем-то. В этом мире столько опасных поворотов, — сглотнула я, явно предчувствуя что-то нехорошее, словно с севера заранее разило еще не пролившейся кровью.

— Помни — там, где я, для тебя безопасно, — спокойно, но одновременно твердо произнес Металл.

— Тогда никогда не оставляй меня, — буквально вцепилась взглядом в своего напарника я.

— Не оставлю, — пронзил меня холодным, но ответственным взглядом Платина, явно давая мне понять, что я могу на него положиться.

Глава 64

Пополудни мы остановились, чтобы нажарить пойманной Платиной зайчатины, коей Ристалище буквально кишело. Еще мы нарвали странные фрукты, напоминающие замерзшие и порозовевшие груши, после чего надрали уже знакомую мне кору голубой березы. Нам необходимо было позаботиться о пропитании заранее, так как позже у нас не предвещалось возможности в открытую развести костер или, с треском на весь лес, сдирать кору со стволов замерзших деревьев. По идее, собранных нами запасов должно было хватить, чтобы я не загнулась от голода в течение следующих шести дней, но даже заранее заготовленный паек не успокаивал мою душу. Я целенаправленно двигалась прямиком к месту, у которого начнется кровавое месиво за билет из этого кошмара. Даже не знаю, что страшнее — остаться в Ристалище навсегда или участвовать в резне. Я предпочитала не думать об этом. Пока.

После обеда мы вошли в странную часть Ристалища, в которой не росло ничего, кроме высоких деревьев, отдаленно напоминающих яблони с бордово-алыми, идеально гладкими стволами и белоснежными, шершавыми листами. Это было невероятно красиво. Казалось, будто я попала в другое измерение, и моя душа бродит по сумеречному лесу, в конце которого меня ожидает «нечто».

По загадочному саду мы шли три часа к ряду, пока не остановились у её границы, за которой начинался не менее странный лес, состоящий из синих елей разных размеров и, более редких, невероятно широких и невообразимо высоких деревьев. Стволы последних не сужались кверху, как это было у обычных деревьев, отчего казалось, будто они обрублены. Эти гиганты буквально подпирали молочные небеса своими кронами, на каждой из которой висело нечто громадное, напоминающее искусственные шары из сухих веток.

— Отлично, — произнес Платина, посмотрев на мои часы. — До пункта назначения мы доберемся менее чем за два часа.

От услышанного к горлу подступил комок, и я поперхнулась им, словно горькой пилюлей.

— Я не чувствую впереди присутствие Металлов, но на всякий случай давай повторим процедуру обмазывания тебя моей кровью.

После того, как дело было сделано, я закрыла глаза и полной грудью вдохнула запах Платины, который невероятно сильно ощущался из-за его крови над моей верхней губой. Аромат был пряный и… Теплый, что-ли…

Чтобы двигаться максимально беззвучно, Платина аккуратно взял меня на руки и мягким шагом, словно дикий кот на подушечках своих лап, побежал по тайге.

В четыре часа было уже достаточно темно, и темнеть продолжало с невероятной скоростью. Казалось, словно Платина мчится прямиком в ночь и вот-вот нагонит её, чтобы нырнуть в нее с головой и окунуть меня. Лес был тихим. Очень тихим. Только легкий поток ветра, создаваемый нами во время бега, врывался под мой капюшон, чтобы изредка посвистеть в моих ушах и пощипать морозными пальцами мою шею. Одновременно с быстро сгущающимися сумерками заметно становился плотнее и мороз, словно обволакивающий моё тело невидимым тонким полотном.

Спустя час и сорок пять минут беспрерывного бега, Платина остановился, и аккуратно опустил меня на ноги. Моё тело сильно затекло за это время, возможно поэтому, даже стоя на своих двоих, я всё еще придерживалась за предплечье Металла… Или же из-за страха перед внезапно нахлынувшей темнотой.

— Давай, — шепотом произнес Платина, подтолкнув меня в плечо. — Залезай мне на спину.

Подобная просьба удивила меня, так как я думала, что мы уже прибыли на место, и одновременно огорчила, так как у него на руках мне было куда более удобно, чем за его спиной.

— Только держись крепко и не вздумай сорваться, если не хочешь разбиться на кусочки.

После этих слов, Платина совершенно неожиданно подпрыгнул вверх и начал быстро вскарабкиваться по одному из странных высоких деревьев, на стволах которых, у самого неба, красовались диковинные шары. Я никогда прежде не боялась высоты, но в эти секунды она меня определенно пугала. И всё же, не смотря на страх, я не зажмуривала глаза, каждую секунду уговаривая себя держаться крепче.

Внезапно Платина остановился, после чего последовал резкий рывок вперед, всё-таки заставивший меня закрыть глаза от страха. Мне показалось, будто Платина решил перепрыгнуть на соседнее дерево, что было совершенным безумством, но всё было гораздо прозаичнее. Уже спустя несколько секунд напарник отдер мои руки от своих плеч и усадил меня на твердые ветки. Мы забрались в исполинское гнездо, находящееся на самой верхушке дерева-гиганта, которое было сконструировано явно чем-то громадным. Аккуратно сложенные, словно приглаженные ветки, говорили о том, что птица, создавшая подобное строение, обладала отличными инженерными навыками.

— Будем ночевать здесь, — произнес Платина, после чего внезапно выпрыгнул из гнезда, оставив меня наедине со своими страхами перед высотой, темнотой и хозяином гнезда. Правда, темнота была относительной — тучи развеялись до того, как Платина успел вернуться с рюкзаком в руках, и лунный свет наполовину заливал наше укрытие. Гнездо было шарообразным, закрытым (только вход был открыт), достаточно высоким, благодаря чему можно было сидеть в полный рост, и достаточно просторным, вследствие чего спать можно было лишь едва поджимая ноги.

— А если хозяин гнезда вернется? — Напряженно спросила я, обратив внимание на еле заметный пар, вырвавшийся из моего рта.

— Не вернется. Гортуны — огромные птицы, весом от пятидесяти до семидесяти кило, вьют свои гнезда только на севере и юге Ристалища. На севере они выращивают птенцов с начала мая до конца июля, а всё оставшееся время проводят на юге. У них вылупляется от одного до трех птенцов, вывод: это гнездо способно выдержать минимум две сотни кило. Наше укрытие находится в сорока пяти метрах над землей — едва ли рядом можно найти более безопасное укрытие. Считай, что это подвесная квартира, рассчитанная максимум на пятерых гортунов и минимум на трех людей.

Чем ближе к небу, тем прохладнее телу. Этой ночью мне было очень холодно, даже не смотря на то, что Платина лежал рядом. Я накрылась одеялом с головой и дышала в теплый бок своего гаранта, но смогла более-менее согреться лишь спустя час нашего пребывания в гнезде. Когда я, наконец заснула, мне снилось, будто я нахожусь за стеной Кантона-А. Эльфрик стоит передо мной посреди леса и ловит ртом снежинки. В отличие от холодной и расчетливой меня, которая боялась откинуть копыта от банальной ангины, Эльфрик съедал за всю зиму минимум десять снежинок. «Иначе зиму не почувствуешь», — улыбаясь, говорил он мне, но я её чувствовала… Застывшими костями, стучащими зубами и обледеневшими пальцами…

Перед рассветом я проснулась от судорожного вздрога и замерла, не увидев Платину рядом. Если я и раньше боялась того, что он меня бросит, то сейчас меня буквально поглотил ужас. Сорок пять метров между мной и падением, и ни единого шанса спуститься вниз невредимой — редкие ветви этого дерева имели слишком большое расстояние между друг другом, и даже если бы я вдруг вздумала спуститься вниз без страховки с подобной высоты — я бы наверняка сорвалась вниз из-за банального головокружения. Страх сковал мои мышцы куда сильнее, чем это мог бы сделать пятнадцатиградусный мороз. Я осознавала, что желаю сдернуть с себя спальник и подняться, но моё тело словно отказывалось повиноваться моим подсознательным приказам, предпочитая липнуть вспотевшей от страха спиной к дну гнезда. Я пролежала без единого движения около получаса. Еще пять минут и у меня бы точно начался приступ истерики, так как я уже явно начинала чувствовать подступающие к глазам слёзы. Обычно я не плачу. Если быть точнее — я вообще не плачу. В последний раз я проронила слезы из-за смерти Шарлотты. До этого я всплакнула годом ранее, когда Дельфина случайно прищемила дверью мой большой палец на правой ноге. Ноготь потом три месяца отрастал.

Преодолев если не истерику, тогда точно панику, я, наконец, вылезла из-под спальника и надела варежки, лежавшие у моего изголовья. Снаружи прошел дождь — я была уверена в этом из-за его резкого аромата, буквально врезающегося в мои ноздри. Еще было очень серо, как обычно бывает перед пасмурным рассветом, который должен наступить не ранее, чем через полчаса. Боясь лишних движений, я замерла, обратив свое внимание на внезапно замеченный мной обелиск, возвышающийся даже над самыми высокими деревьями. На нем были выгравированы огромные буквы «ФИН», но эти буквы были определенно началом слова, конец которого я никак не могла разглядеть. Я как раз была поглощена этим занятием, когда вход в наше убежище резко затемнился, и я дернулась, испугавшись того, что хозяин гнезда всё-таки вернулся, но это был Платина.

— Ты что делаешь?! — Возмутилась я, ударив его предплечьем в грудь.

— Что случилось? — Непонимающе округлил глаза Металл.

— Ты ведь обещал, что никогда не оставишь меня! Тем более на высоте сорока пяти метров над землей!

— Это было необходимо, — нахмурил лоб Платина.

— Что случилось?! — Резко осевшим, напряженным голосом, выдавила я.

— Час назад встретился с Радием, — ответил он, и я сразу же перевела взгляд на часы, которые показывали девять часов, что было для меня удивительно, так как по освещению было максимум шесть утра. — Пришлось задержаться внизу, чтобы не навести след на наше укрытие. Радий хороший человек. Даже слишком. Он с легкостью поверил в твою смерть, даже не предположив, что я могу ему соврать. Так что об этом скоро узнает Барий, от Бария еще кто-то из Металлов… Играем в испорченный телефон. Сначала ты испустила дух от мраморного клеща, а в конце тебя загрыз Черный Страх. Суть остается одной — тебя больше нет в Ристалище. А значит и преднамеренно искать тебя никто не будет. По крайней мере, я надеюсь на это.

Я тоже надеялась. Каким бы сильным мой напарник ни был, я продолжала оставаться слабой. Один мой шаг в сторону от него — и меня больше нет.

Глава 65

Утро не наступало. Сумерки уже несколько часов к ряду оставались густыми, словно вовсе не собирались развеиваться. На мой вопрос о том, почему в двенадцать часов дня так темно, Платина ответил, что в северной части Ристалища в эту пору года всегда так, а с сентября по март здесь вообще не бывает дней — сплошная, беспросветная ночь.

Лежа с подкорченными ногами, я смотрела в потолок из веток и медленно пережевывала кору голубой березы, чтобы хоть как-то занять себя. Мысль о том, что мне предстоит пролежать в гигантском гнезде шесть дней и пять ночей, приводила меня в ужас, но в еще больший ужас приводило меня то, что поджидает меня вне гнезда, так что проваляться шесть суток на разных боках — не самая худшая перспектива в Ристалище, если не лучшая.

— Почему у Металлов кровь серебристого цвета? — Жуя мелкую трубочку из коры, отдаленно напоминающую зубочистку, поинтересовалась я, закинув руки за голову. Кажется, три часа молчания заставили мой язык чесаться.

— Не у всех, — ответил Платина, и я удивленно приподняла бровь, всё еще глядя в потолок. — У Золота золотистая. Какого цвета металл, такого оттенка и его кровь.

— И внутренности? — Не успокаивалась я.

— Вообще, и кровь, и внутренности у меня обычные, пока их не вскроешь. Как только органы оголяются или кровь вытекает, они автоматически становятся платиновыми.

— Хммм… — Нахмурилась я. — То есть ты справляешь нужду миллионами долларов?

— Нет, — ухмыльнулся Платина, — с этим всё как у людей.

— Что написано на обелиске? — Решила отойти от неловкой темы я.

— Финиш.

— То есть у этого обелиска появятся капсулы? — Округлила глаза я, переведя взгляд на задумавшегося Платину.

— Да.

— Мы не слишком далеко от него находимся?

— Достаточно близко. По факту, мы сейчас находимся в окружении Металлов и нескольких участников, которые оказались самыми шустрыми. Самый близкий к нам участник находится всего в ста метрах на север от нас. Все присутствующие затаились и лучше всего это сделали Металлы, которых я не почувствую, пока они не начнут своё движение в радиусе пятисот метров от меня.

— А если Свинец и Ртуть обнаружат наше местоположение?

— Металлы не видят сквозь стены, а с учетом того, что твой запах не распространяется за пределы гнезда, ты в полной безопасности. Только капюшон не снимай — твои волосы издают слишком сильный запах.

Кивнув головой, я инстинктивно поправила капюшон и замолчала.

Оставшийся день я провела в полудреме, периодически просыпаясь, чтобы пожевать кору. После обеда с земли начал подниматься густой туман, а к четырем часам всё окончательно погрузилось в ночной мрак. Так быстро не темнело даже зимними вечерами, отчего мне было откровенно не по себе. В течение дня я ворочалась с бока на бок, лежала на спине и животе, несколько раз садилась на пятую точку и ложилась в противоположной стороне гнезда, совершенно не в силах не то что заснуть — хотя бы толково задремать. И хотя пролежать весь день для меня было невыносимо тяжело, я готова была валяться еще столько, сколько от меня потребуется, лишь бы не спускаться вниз для того, чтобы снова начать кровавую борьбу за выживание.

От потери во времени спасали только часы, которые я теребила на своей руке каждые полчаса. Небо заволокли тяжелые тучи, поэтому ночь была настолько темной, что казалось, будто я нахожусь в закрытой коробке. Платина лежал едва ли не у самого обрыва, закрывая своей спиной выход и прикрывая меня от резких порывов ветра. Кажется, я заснула, но я не была в этом уверена, из-за густой темноты, обступающей меня со всех сторон — возможно, я просто лежала с открытыми глазами и ничего не видела.

Я проснулась от легкого, но достаточно прохладного дуновения ветра. Сощурившись из-за яркого света, я протерла глаза и приподнялась на предплечья. Увидев падающие на землю хлопья снега, я невольно улыбнулась, но, осознав, что выгляжу по-идиотски, резко стряхнула со своего лица улыбку.

— Из-за снега температура воздуха резко упадет, — нахмурилась я, сев рядом с Платиной, глядящем в сторону обелиска.

— Да, но не смотря на это, ты радовалась ему, — ответил он, и я мысленно выругалась на то, что он всё-таки заметил мою глупую улыбку.

— Я думала, что больше никогда не увижу снега, — решила сказать правду я.

— Почему?

— Выбраться из Ристалища — это…

— Я ведь уже сказал, что вытащу тебя отсюда. Я не люблю повторяться.

— Ты любишь это повторять.

— Правда?

— Да, — положительно кивнула головой я, еле уловимо улыбнувшись. — В Руднике, во время тренировок, ты постоянно повторял, что не любишь повторяться.

— Не знал, что у меня есть вредные привычки.

— Если бы не я, ты бы так и думал, что идеален, — криво улыбнулась я. — Как становятся Металлом? — Неожиданно даже для себя самой, напрямую спросила я.

— Нужно умереть, — еще более неожиданно ответил Платина, который прежде опускал эту тему. — Необходимо, чтобы твоё сердце пронзила пуля из определенного металла. Моё пронзила пуля, вылитая из платины. Обычно человек умирает от ранения в сердце, но пятикровка, у которого в сердце есть клапан с мощным зарядом адреналина, хватившего бы на тысячу мужчин, выживает.

— Но ведь у всех пятикровок есть такой клапан, верно?

— Но не у всех он мощный. Те, у кого он мощный, могут обратиться в Металл даже после смерти.

— Это как?

— Золото, например, получил свою пулю в грудь спустя три часа после того, как был убит тэйсинтаем во время очередного испытания в Руднике. Тела убитых простреливают металлическими пулями, после чего ждут еще сутки. Если в течение суток человек не подает признаков жизни, из него выкачивают его редкую, пятую группу крови, а тело кремируют.

— Что же происходит с теми, кто остался в Руднике? Из них правда переливают кровь друг в друга?

— Не совсем. Скарлетт дала вам ложную информацию потому, что владеет только ложной. На самом деле из оставшихся, в течение полутора месяцев, выкачивают всю кровь пятой группы до остатка, заливая в их тела обычную группу крови. Немногие способны выдержать подобную процедуру. Если быть точным — выдерживают единицы. Пятая группа крови ценна не только потому, что подходит для переливания человеку с любой группой, но и потому, что при её переливании в организм смертельно больного человека, она излечивает его.

— Но почему тогда пятикровок бросают на ветер, отправляя их в Ристалище?

— Их никто не бросает на ветер. Тела пятикровок собирают по всему Ристалищу один раз в сутки, тела же тэйсинтаев остаются здесь навсегда.

— Пффф… А что с теми пятикровками, которые в итоге всё же выбираются из Ристалища? — Спросила я, будучи абсолютно уверенной в том, что знаю ответ.

— Если ты о пули в сердце — можешь расслабиться. Ты будешь доживать свой век в Кар-Харе, тебе, на пожизненное пользование, выдадут элитные апартаменты в Руднике и ежемесячно будут выплачивать сто монет на проживание. Ты станешь звездой, и тебе придется бороться с депрессией, одиночеством и всей той штукой, которая обычно бывает у медийных личностей. Или же будешь наслаждаться своей популярностью, вкусной едой, доступом в безлимитный интернет и хорошей музыкой.

— Ты наслаждаешься?

— Бывает, — прищурился Платина, всё еще смотря куда-то вдаль, после чего глубоко выдохнул. — Когда выберешься отсюда, что ты хочешь делать первые свободные сутки?

— Хочу есть торт, — не задумываясь, ответила я.

— Торт?

— Ты меня накормил им за несколько суток до начала Металлического турнира. Такой круглый, политый шоколадом и внутри еще были свежие малиновые, и клубничные ягоды, — возобновляя образ торта взмахами ладоней, мечтательно улыбалась я.

— Помню, — утвердительно кивнул головой Платина, но я уже вошла во вкус, не давая ему права на слова.

— Еще хочу принять огромную горячую ванну, и чтобы в ней было много пены. А еще лечь в медицинскую капсулу, в которой ты латал меня после каждой нашей тренировки, и залечить все свои ушибы. Но больше всего я хочу походить босиком по ковру.

— Босиком по ковру? — Удивленно приподнял брови Платина.

— Кажется, будто я не снимала свою обувь целую вечность, — вздохнула я, непроизвольно поморщив носом. — У тебя крутой ковер в гостиной. Обожала читать цветную энциклопедию по ботанике и зоологии Ристалища, и одновременно шевелить пальцами в его мягких ворсинках. В Кантоне-А у меня не было подобного удовольствия. Хотя, лучше бы я осталась без этого удовольствия, но зато у себя дома, — осеклась я, вспомнив о Эльфрике, после чего замолчала. После моих откровений снег больше не казался мне таким ярким, каким представлялся сразу после моего пробуждения. Он внезапно стал обыкновенно серым, утратив всю свою сказочную белоснежность.

Больше мы не откровенничали. Уйдя каждый в свои мысли, мы молча жевали кору, чтобы хоть как-то занять свои рты и обмануть своё тело, доказывая ему, что оно находиться в постоянном движении.

Глава 66

С утра от снега не осталось и следа — его уничтожил моросящий дождь, со временем перешедший в дымку. В полдень природа была покрыта сумерками, и мне уже начинало казаться, будто я застряла где-то между глубокой ночью и ранним рассветом. Из-за промозглой погоды становилось всё холоднее и холоднее, а во второй половине дня общее положение вещей и вовсе ухудшилось. Моросящий дождь неожиданно превратился в сильный ливень и крыша нашего гнезда, пусть и незначительно, но начала протекать одновременно в трех местах. Платине нельзя было вылезать наружу, так как дождь такой силы скрывал многие звуки и запахи, которые могли бы указывать на затаившихся рядом Металлов. Для него вылезти из гнезда — это всё равно, что позволить обнаружить себя в самый уязвимый момент. Над решением проблемы Платина думал не долго. Он попросту начал перестраивать гнездо изнутри. Вытащив определенное количество веток из стен и дна гнезда, он заткнул пробелы в потолке, а спустя десять минут, к нашему общему облегчению, ливень и вовсе прекратился.

— Кто такие Блуждающие? — Задумчиво спросила я, дожевывая ножку куропатки, решив попытать удачу в этом вопросе еще раз.

— Как у тебя с географией?

— В школе у нас был учитель-алкоголик, веривший в мир, стоящий на трех китах. Как думаешь, как у меня с географией? Я знаю только то, что написано в школьном учебнике.

— Дилениум — это страна выживших. После техногенной катастрофы начали рождаться люди, склонные к мутации — пятикровки. Но что стало с людьми, жившими во время катастрофы?

— Что? — Округлила глаза я.

— Заражение. Люди, начали гнить изнутри и, по необъяснимой причине, превратились в каннибалов.

— Рассказываешь мне про зомби? — Криво ухмыльнулась я.

— Нет, зомби — это страшная сказка, блуждающие — жуткая реальность. Зараженных называют Блуждающими от того, что они лишены способности спать. Можно сказать, что они страдают от отсутствия сна.

— Как они смогли оседлать Черных Страхов, если они — больные люди, гниющие изнутри?

— Они не просто люди. Их тела поражены вирусом, передающимся через кровь. Этот вирус особым образом влияет на нервную систему — зараженные в буквальном смысле не чувствуют физической боли. Отсутствие боли автоматические отменяет страх перед болью. Но Блуждающие сильны не только поэтому. Их можно назвать ходячими мертвецами. Хотя они способны мыслить и выражать свои мысли вслух, они рабы своих желаний. А основным их желанием является голод. Если говорить проще — они в два раза сильнее тебя, в три раза быстрее и в десять раз опаснее.

— Догонят — съедят, — хихикнула я и неожиданно для себя отметила, что у моего смеха есть явный оттенок истерики. — Но почему никто в Кантонах об этом не знает?

— Проблема с Блуждающими является проблемой планетарного масштаба. За эти годы уцелело всего лишь несколько государств и все они островного типа. Наше государство — огромная глыба, отколовшаяся от материка за пятьдесят лет до катастрофы. Между нашим островом и материком пролегает всего лишь километровый пролив, который Блуждающие не могут преодолеть.

— Почему?

— Они не умеют плавать.

— А как же корабли?

— Человек может прожить около тридцати лет зараженным, но его мозг постепенно разрушается, из-за чего он начинает жить инстинктами, а не здравым смыслом. Уже к концу первой недели заражения он не может соединить два указательных пальца, не то что управлять машиной или кораблем. Возвращаясь к вопросу о том, почему в Кантонах ничего об этом не известно — потому что лучше, чтобы люди думали, будто техногенная катастрофа уничтожила все пригодные места для проживания, нежели знали, что где-то еще есть суша. Как только люди узнают о том, что рядом есть пригодный для жизни континент, пусть даже с зараженными людьми-каннибалами, они ринуться прочь с острова с тоталитарным режимом, после чего Дилениум останется без дешевой рабочей силы, которая в настоящем приравнивается к рабству. Люди вздумают, будто высокие заборы и глубокие рвы спасут их на другом континенте…

— А высокие заборы и глубокие рвы не спасут?

— Не знаю.

— Я бы, наверное, проверила, лишь бы не гнить в Кантоне.

— Именно поэтому ты об этом и не знала.

Этой ночью, из-за поднявшегося ветра, заглядывающего в наше укрытие, лес звучал по-новому. И хотя Платина заслонил своей спиной вход в гнездо, это помогало только лишь наполовину. Если бы не спальный мешок и невероятной силы тепло, исходящее от моего соседа, я бы наверняка окоченела. И всё же, не смотря на то, что ночь была холодной, я с уверенностью могла утверждать, что в моем послужном списке бывали ночи и попрохладнее.

Утро. Двадцать восьмое число. За пределами гнезда днём не просто сумерки, а настоящая ночь. Хотя луны не было видно, звезды светили во всю силу, разбивая своей мощью ночную тишину на осколки. Я знала, что Платина не спит, поэтому не стала его расталкивать, чтобы задать свой вопрос. Я просто перевела на него взгляд и уже открыла рот, чтобы произнести вслух терзающие меня сомнения, но не встретилась с соседом взглядом, как это бывало обычно… Он спал! Платина спал, мерно дыша на меня своим пряным, теплым дыханием. Сначала я запереживала о том, что пока он спит, рядом, например, может бродить Свинец, но моя паника не продлилась дольше пяти секунд. Что-то успокаивающее было в его сне, освещенном холодными звёздами. Его лицо было на расстоянии двух моих вытянутых ладоней, но я не чувствовала себя неловко, пристально разглядывая его черты. Всё-таки, какие же эти Металлы красивые. Каждый из них обладал нечеловеческой красотой. Возможно, это было связано с тем, что они не совсем люди…

Не моргая, я рассматривала ровные брови Платины, его густые ресницы и точные линии губ, когда последние дернулись, заставив меня замереть.

— Что? — Не раскрывая глаз, спросил парень, однако он не ввел меня в растерянность — я подозревала, что он спит не крепко.

— Думаю, почему все Металлы красивые.

— Все? — Открыв глаза, с непонятной интонацией переспросил Платина.

— Даже такие стервозные, как Ртуть и Свинец, — тихо выдохнула я. — Может быть только у красивых людей есть клапан в сердце с необходимым зарядом адреналина?

— Человек трансформируется в течение месяца после обращения в Металл. К концу месяца он становится эталоном человеческой красоты и даже его пот пахнет фиалками.

— Ты пахнешь фиалками? — Ухмыльнулась я.

— Образно.

— Классно, — выдохнула я, после чего перестала улыбаться. — Вообще, я о другом хотела спросить. Уже восемь часов, а утро всё еще не наступило. Я бы даже сказала, что сейчас глубокая ночь. Может быть мои часы неисправны?

— Мы на севере Ристалища и скоро начало осени. В этой части тайги полгода отведено на ночь, так что дней не будет до весны…

Не вылезая из спального мешка, мы позавтракали колотыми орехами, каждый из которых был размером с мой кулак, и продолжили спать, словно уставшие тюлени. Точнее не продолжили, а продолжила.

Когда я в очередной раз проснулась, на небе уже вовсю светила луна, заливая наше укрытие своим холодным светом. Платина сидел на краю гнезда и, свесив ноги вниз, вглядывался в сторону обелиска. Поднявшись, я села рядом с ним, однако ноги не стала свешивать в обрыв, поджав их в позу лотоса, подсознательно опасаясь спускать свои конечности со столь внушительной высоты.

— Как Блуждающие попали в Ристалище, если Дилениум отделен от континента, на котором обитают зараженные? — Продолжила незаконченную для себя тему я.

— Мы на континенте.

— Что?! — Едва не прокричала я.

— Тише, нас могут услышать.

— Кто? — Едва уловимо спросила я, заметив сосредоточенный взгляд Платины, направленный в лес, находящийся у подножья обелиска.

— Бо́льшая половина участников уже достигла финиша. Рассредоточившись по тайге, они затаились друг от друга. Ближайший к нам участник пятнадцать минут назад прошел под нашим деревом и сейчас забрался под густую ель, расположенную в пяти метрах от той, под которой полтора часа назад скрылся еще один человек. — Ответил Платина, и я замерла, необоснованно боясь того, что слабый человеческий слух сможет уловить наши голоса. — Возвращаясь к вопросу о нашем местоположении, — спокойно продолжил Платина, — мы сейчас на полуострове, связанном с континентом тонкой линией суши. Здесь проводили опыты над мутирующей после катастрофы природой и пытались вывести инъекцию, способную подавить вирус в организме зараженного, но до сих пор ничего не вышло. Блуждающих не было на этом полуострове со времен их возникновения. Этому способствовала стена, возведенная на границе с континентом, но каким-то образом зараженные проникли в лабораторию Кар-Хара.

— Это плохо, да? — Прикусила нижнюю губу я, подсознательно зная ответ на поставленный мной вопрос, но Платина промолчал.

Глава 67

Я сидела с правого края гнезда и смотрела на звездное небо. Было шесть часов вечера, но об этом говорили только мои часы. Ночь отказывалась растворяться, так что я начала серьезно путаться во времени. Сама мысль о том, что я умудрилась дожить до двадцать девятого дня и завтра вечером состоится кульминация моего выживания, заставляла моё сердце стучать громче. За прошедший месяц в живых осталось всего двенадцать человек, неизвестным образом сумевших сохранить свои жизни. И я была одной из них. Даже с учетом того, что я неплохо потрудилась, чтобы дожить до середины турнира, если бы не лежавший сейчас за моей спиной Платина, я бы давно валялась под каким-нибудь кустом дикого шиповника.

Мои взъерошенные, неопрятные, присыпанные страхом мысли перебивали острые лучи мерцающих звёзд. Луны не было видно, но звёзды сегодня сияли как никогда упрямо. В полном молчании я просидела немногим дольше часа, прислушиваясь к ночным шорохам леса, когда Платина зашевелился за моей спиной и, спустя некоторое время, присел слева от меня.

— Безумно красиво, — вздохнула я, глядя в морозное небо, после чего пошевелила пальцами в варежках. — Дохренилиард звёзд…

— Сколько?! — Удивленно переспросил Платина, неожиданно широко улыбнувшись, что буквально заставило меня замереть. Я впервые видела его искреннюю улыбку так близко. Прежде он улыбался в Руднике с Золотом и Францием, но он еще ни разу не улыбался так лучезарно мне. Глядя в сияющие глаза Платины, я впервые растерялась в общении с ним. Слово «дохренилиард» принадлежало моему дяде, отчего сейчас мне казалось, будто я неосознанно позволила Платине заглянуть в тайный мир, принадлежащий только мне и Эльфрику.

— Эм… — Осеклась я, почувствовав, как к моему лицу приливает краска, а к горлу подступает комок. — М-много, — наконец выдавила я, после чего через силу оторвала от Металла взгляд.

— Запомню это слово, — всё еще улыбаясь, отозвался Платина, переведя свой взор на обелиск, над которым полярная звезда разрывалась от света.

Платина ровно дышал, приятно пах и от него словно исходила притягательная вибрация. Я закрыла глаза, чтобы насладиться этим чем-то мне неведомым, но вовремя решила их распахнуть, после чего сделала вид, словно просто захотела проморгаться, хотя, наверняка, мой напарник не обратил на это никакого внимания.

— Что будет завтра? — Решила отвлечься я и это сработало — Платина перестал улыбаться, отчего звёзды вдруг словно стали светить тусклее.

— Завтра мы вернемся в Кар-Хар, — спокойно ответил Металл, но я знала, что за этим спокойствием скрывается напряжение. Он переживал не за себя — он выживет в любой мясорубке. Тот факт, что он переживает за меня, заставлял моё подсознание вытягиваться в струнку, но я никак не могла понять, почему это так сильно меня волнует.

Капсулы могли появиться в любой момент, отчего мне с еще большим трудом удавалось переносить ограниченную свободу движений. Каждые пять минут я ловила себя на том, что безжалостно грызу отросшие ногти, после чего мысленно отчитывала себя за вредную привычку. Накануне финала я так и не смогла сомкнуть глаз, и даже после спать совершенно не хотелось. Я переживала о том, что мы находимся слишком далеко от капсул, но Платина уверял меня, что нам всё еще рано высовываться, после чего добавлял, что мы выдвинемся к обелиску лишь после того, как выгравированное на нем слово «ФИНИШ» начнет светиться.

Надобности собирать рюкзак не было — мы решили оставить все вещи в гнезде, поэтому я сидела, поджав коленки к груди и, кусая ногти, наблюдала за серым обелиском около трех часов к ряду, но ничего не происходило. Казалось, будто всё вокруг замерло и даже звёзды больше не светят своим привычным пульсирующим светом — они просто прилипли к темному полотну и застыли.

Часы показывали двадцать минут девятого и тот факт, что сутки должны были закончиться меньше чем через четыре часа, начинал играть на моих нервах.

Платина дернулся с места прежде, чем я успела отреагировать на произошедшее. Только когда он обхватил меня за талию, я увидела, как буква «Ф» на обелиске начинает светиться иссиня-белым светом. Мы резко слетели вниз, но я не боялась падения. Единственное, чего я боялась — это того, что ждет меня у места, к которому мы мчимся.

За пять метров до соприкосновения с землей Платина оттолкнулся от ствола и скользнул по соседнему дереву, после чего мы опустились на землю с такой аккуратностью, словно не падали вниз, а летели подобно пуху. Внизу температура резко отличалась — было не так холодно, как в гнезде гортуна — но я не успела сосредоточиться на этом бесполезном открытии.

Платина мчался на невероятной скорости, совершенно не переживая о маскировке — ветви густых елей с жутким свистом разлетались от нас в разные стороны, а иголки под ногами моего напарника трещали так, словно были недогоревшими искрами костра. Когда Платина неожиданно сменил наш прямолинейный маршрут к финишу, резко свернув на запад, у меня от страха едва сердце не выпрыгнуло из груди. Находясь в руках Металла, я стукнула его кулаком в грудь, немо требуя вернуться к прежнему маршруту, но он никак не отреагировал. Я уже готова была разжать своё перехватившее дыхание, чтобы образумить своего телохранителя, как вдруг увидела ЕГО. Свинец бежал в нескольких шагах от нас, мелькая белым цветом кожи и волос между ветвями деревьев. Раз Платина бежал от столь слабого для него противника, значит, он был уверен в том, что на сей раз Свинец доберется до меня, а значит, где-то совсем рядом находится его страшная союзница, которая прежде в открытую не вступала в противостояние с Платиной.

Я не успела об этом подумать, как вдруг, совершенно неожиданно, раздался толчок, после которого я буквально вылетела из крепких рук Платины. Я не была уверена в том, что он выронил меня не специально. Скорее мне даже казалось, будто он нарочно отшвырнул меня подальше. Трижды перекатившись по земле вокруг своей оси, я ударилась спиной о широкий ствол растущего рядом дерева и сразу же зашипела от разлившейся по телу боли. Открыв глаза, я увидела, как Платина сжимает предплечьем шею стоящего на коленях Свинца, но, судя по всему, на сей раз Свинец не собирался сдаваться без серьезного боя.

— Беги! — Скомандовал Платина, тем самым заставив меня, наконец выйти из ступора. Поднявшись с четверенек на ноги, я рванула из-под дерева словно щенок, бегущий от разъяренного пса. Не оглядываясь, я буквально летела вперед, раздвигая вездесущие ветви голубых елей, царапающих моё лицо и пальцы. Громко дыша через рот, я страшилась даже собственных вдохов и стука сердца…

Раздвинув ветви очередной крупной ели, я неожиданно оказалась всего в десяти метрах от обелиска, под которым уже стояло десять капсул. Увидев множество людей, выбегающих из леса, я рванула вперед, чтобы добраться до ближайшей капсулы, но что-то дернуло меня за правую ногу и я упала лицом в мох, больно ударившись правой частью лба обо что-то твёрдое. Подняв голову, я увидела человека, но не успела скользнуть взглядом выше его бедра, как он наступил на мою правую руку, после чего я не только почувствовала огонь в предплечье, но и услышала хруст собственной кости. Я не закричала — я завопила нечеловеческим криком. Нога неизвестного резко сорвалась с моего предплечья, после чего его руки вцепились в мои волосы и безжалостным рывком подняли меня на колени. В этот момент я увидела, как Франций, Барий и Радий одновременно достигли трех дальних капсул и к моим глазам подступили непроизвольные слезы, вызванные дикой болью в раздробленном предплечье. Я была уверена в том, что меня сейчас прикончат, как вдруг мой противник выпустил меня из своей железной хватки, и я снова рухнула лицом в мох. Перевернувшись на спину, я увидела Платину, который резким движением рук свернул шею Ртути, только что пытавшейся меня прикончить. Секунда — и блондинка лежит справа от меня, еще секунда и в меня вонзается с десяток заточенных бритв. Как только моё подсознание осознало всю силу боли в области живота и спины, я закричала, но из моего горла вырвалось лишь клокочущее бульканье. Посмотрев вперед, я встретилась с двумя яростными глазами и мордой, покрытой шерстью. Черный Страх невероятных размеров вцепился в меня своими клыками и теперь бежал со мной в сторону капсул, у которых уже раздавались жуткие человеческие крики. Неожиданно зверь дернулся и человек, сидящий на его спине, с душераздирающим визгом упал на землю. Я была уверена в том, что это был человек, вот только то, как он владел своим телом, могло заставить думать, будто это восковая, прогнившая кукла.

Непродолжительное время волк еще держал меня в своей пасти, но вдруг заскулил и разжал свои челюсти. Невероятной прочности ткань комбинезона определенно защитила меня от значительно большего урона, чем я могла бы понести от подобного столкновения, но я была уверена в том, что у меня открытое кровотечение. Такой сильной боли я не испытывала еще никогда — в этом я была уверена. Боль раздробленной руки ни шла, ни в какое сравнение с болью прокусанного брюха и спины. Из моего рта хлестала кровь, тело конвульсивно тряслось, впиваясь пальцами левой руки во влажный мох, и в моих ушах стоял оглушительный медный звон. Я видела, как Платина ломает ребра Черному Страху, после чего голыми руками разрывает ему пасть, но уже не была уверена в том, что это поможет мне выжить. Продолжая наблюдать за Платиной, я вдруг почувствовала необъяснимую невесомость. Неожиданный подъем над землей сопровождался дикой болью во всем теле, и я определенно кричала, но из-за гулкого звона в ушах я почти не слышала этого. Я всё еще смотрела на Платину, отбрасывающего Черного Страха в сторону, совершенно не в силах понять, почему я парю над землей. Неожиданно меня воткнули во что-то теплое, освещенное солнечным светом. Только в этот момент я поняла, что кто-то нес меня на руках и сейчас этот кто-то отстраняется от моего дрожащего тела. Спустя секунду я, наконец смогла рассмотреть лицо отстранившегося — Золото. Он облокотил меня обо что-то теплое, словно занес в комнату света, находящуюся прямо посреди Ристалища. Как только он отстранился от меня, в пространстве, окружающем меня с трех сторон, раздался звук, напоминающий пшик, и между нами опустилось обтекаемое стекло. В этот момент звон в моих ушах резко оборвался, что позволило мне вернуться к реальности. Я неожиданно резко услышала собственное дыхание, больше напоминающее хрип, и крики извне. Только сейчас я поняла, что нахожусь в закрытой прозрачной капсуле — по ту сторону от кровавой мясорубки. Выжившая дюжина участников дралась между собой, с забытыми и огромными волками, которыми управляли Блуждающие. Неожиданно из общей толпы выделился блондин с окровавленной правой рукой, которую он отчаянно прижимал к ребрам. Он бежал на хромающей ноге, прямиком к капсуле, стоящей справа от меня. Что-то знакомое было в его лице… Что-то узнаваемое… Что-то из прошлой жизни… Это был Зефир. По-видимому, его правая часть тела сильно пострадала — не только его рука была сломлена, но еще сильно хромала нога и полностью затек глаз. Следом за ним из толпы выбежала высокая Чеб, крепко стоящая на своих ногах, и я была уверена в том, что она доберется до капсулы куда быстрее изломанного Зефира, как вдруг Зефир рванул вперед с неожиданной скоростью и, спустя несколько секунд, буквально врезался внутрь капсулы. Чеб осталась всего в паре шагов от победы, но слева от меня еще были свободные капсулы. Девушка бросилась к ним, но столкнулась с забытой женщиной, прежде следовала за мной. Эту женщину звали Самаир (так говорила Шарлотта, до встречи со мной вступившая с ней в схватку), но больше о ней я ничего не знала. Забытая с истерикой билась за место в капсуле, остервенело отодвигая Чеб к лесу. Помимо этих двух на ногах стояло еще пять человек, два волка и три Блуждающих, напоминающих собой живых мертвецов. Не увидев Платину, я с испугом начала смотреть по сторонам, врезаясь всем своим окровавленным телом в стекло. Не знаю, почему я не заметила его сразу, но он был в капсуле справа от меня и, по-видимому, всё это время пытался привлечь моё внимание к себе. Встретившись с ним взглядом, я замерла и, наконец, опустилась с колен на пятую точку. Платина движениями рук пытался инструктировать меня — показывал, как нужно зажать рваную рану на животе, и как необходимо дышать, чтобы восстановить дыхание. Я смотрела по сторонам через призму исступленного страха и, изо всех сил прижимая ладони к своим ранам, пыталась не смотреть на окровавленный пол капсулы.

Всего свободных капсул осталось две, что было очень странно. С учетом того, что уже двое участников — я и Зефир — заняли свободные для обычных смертных места, пустой должна была оставаться всего одна капсула. Увидев в десяти метрах от обелиска распластавшееся на земле тело Ртути, которой пару минут назад Платина свинтил шею (по-видимому, он сделал еще что-то с её сердцем, раз она до сих пор не смогла прийти в себя), я поняла, что сейчас пустует именно её капсула. Сначала я подумала о том, как это странно, что Свинец кинул блондинку, заняв место в одной из капсул, но когда я увидела, как он изо всех сил бьется изнутри закрытой капсулы, тщетно пытаясь её разбить (что было весьма странно, так как он являлся достаточно мощным Металлом), я поняла, что парень банально проморгал свою подругу.

От боли я скрипела зубами и начинала чувствовать слёзы на своих щеках, когда прямо передо мной мелькнула огромная человеческая фигура, и я замерла, увидев Бакчоса. Тот факт, что он выжил, для меня не был непредсказуемым, но то, что он нес на руках бесчувственное тело Пилар, заставило меня напрячься. Я думала, что он бежит к капсуле, чтобы финишировать, но вместо этого он поместил в нее обездвиженное тело девушки и, как только капсула закрылась, он молниеносно рванул к последней свободной капсуле, находящейся в пятнадцати метрах от него. По факту, у Бакчоса был один шанс на спасение и он только что отдал его Пилар. Этот огромный, сильнейший из всех тэйсинтаев парень, державший собственный бойцовский клуб в Кантоне-G и безжалостно стиравший в порошок соперников в Руднике, отдал своё место полуживой Пилар — тихой девушке, у которой не было ни единого шанса на выживание. Я вдруг вспомнила о словах Платины, говорившем мне о парне и девушке, встретившихся нам на пути — он считал их союзниками. Но как?! Бакчос точно не был из разряда добряков, и он наверняка не захотел бы вступить в союз со столь слабым участником, который только и мог делать, что тянуть его ко дну, как я тянула Платину. В любом случае, капсула осталась только одна и на нее смотрели все, кроме Ртути, всё еще валяющейся с вывихнутой шеей.

В паре шагов от последнего билета из Ристалища уже был знакомый мне тэйсинтай, и он наверняка бы финишировал первым, если бы Бакчос не метнул в него свой сюрикен. Он попал парню прямо в ногу и тот споткнулся, сбив собой еще одного тэйсинтая, бегущего вслед за ним. Бакчос буквально перепрыгнул через головы противников, на лету запрыгнув в капсулу. Я бы точно не смогла провернуть нечто подобное. Этот парень только что спас себе жизнь.

Как только Бакчос занял последнюю капсулу, и она закрылась, все капсулы одновременно оторвались от земли и начали подниматься в воздух. Я смотрела на Платину, уверенно стоящего сбоку от меня и изо всех сил сжимающего свои побелевшие кулаки, и почти не замечала Золото, находящегося в капсуле за его спиной. Я всё еще пыталась зажимать свои многочисленные раны левой рукой, стараясь не шевелить раздробленной правой, но снова появившийся в ушах звон сбивал меня с толку и в глазах неожиданно начала разливаться темнота. Платина показывал указательным и средним пальцами, что наблюдает за мной, и от этого мне почему-то становилось легче, но только на душе. Моё физическое состояние резко ухудшалось, и я это прекрасно осознавала.

Капсула поднимались вверх всё быстрее и быстрее, заставляя моё тело буквально вжиматься в пол. Звон в ушах становился невыносимым, и я определенно начинала терять сознание. Последнее, что я видела сквозь желтое стекло — сжатые кулаки Платины… Затем был ослепляющий свет, блеск бритой головы и знакомый голос Скарлетт… Её лицо нависло надо мной и расплылось туманной дымкой… Кто-то говорил, что со мной всё будет хорошо, но из-за звона в ушах я даже не могла разобраться в том, кому именно принадлежит голос — мужчине или женщине. Белая пустота. Полёт. Тишина.

Примечания

1

Служащий правоохранительных органов.

2

Административно-территориальная единица.

3

Страна.

4

Столица.

5

Безразличным.

6

Капа — боксёрская сублингвальная защита для полости рта.

7

Кроль — вид плавания на животе, в котором левая и правая часть тела совершают гребки попеременно.

8

Восточная, изогнутая сабля.

Content

Anne Dar
Металлический турнир

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Примечания