Тори Халимендис

Попасть замуж

Пролог

– Да провались оно все! – бормотала я, размахивая сумочкой. – Ну ее, такую жизнь!

От жалости к себе на глазах выступили слезы, и я всхлипнула. Четыре часа назад меня уволили, и все эти четыре часа я провела в ближайшем к бывшему месту службы баре, методично уничтожая разнообразные напитки. Бармен, как мне показалось, косился неодобрительно, но молча смешивал коктейли, а затем и просто наливал в стопки и бокалы разноцветное содержимое многочисленных бутылок. А я размазывала по щекам тушь, вспоминая утренние события…

– Вы ведь понимаете, Анна Николаевна, – растерянно бубнил Геннадий Ильич, мой непосредственный начальник, именуемый за глаза Генашей, вручая мне свежеподписанный приказ, – тяжелые времена, сокращение штатов. Мне жаль, очень жаль.

Разумеется, я все понимала. Более того, уже успела повидать «замену». Девица лет двадцати – двадцати двух. Укладка из дорогого салона, острые ногти – с ума сойти! – со стразами (и как только печатать собирается?), длинные ровные загорелые ноги с тонкими щиколотками, бюст размера эдак четвертого, декольте и юбка по типу «широкий пояс». У нее точно нет моих знаний и опыта общения с клиентами, зато этот самый опыт в иных делах определенно имеется. Нет, Генаше, бедолаге, конечно же, жаль расставаться со мной. Нормально работать этакая красотка точно не умеет, зато корчить из себя великого специалиста непременно примется. Это ведь не его, Генашин, каприз и не его решение. Девочку прислали сверху. Очередная «лапочка» Большого Босса решила заделаться бизнес-леди, вот для нее и освободили тепленькое местечко. Интересно, что она станет делать, когда через два месяца приедут японцы? Впрочем, «лапочке» до проблем ещё долго можно изображать из себя деловую даму, а вот мне новую работу надо бы начинать искать уже завтра. Или хотя бы в понедельник – если завтрашний день отвести на переживания. А до понедельника можно отоспаться. Наконец-то, ведь прежде у меня такой возможности не имелось.

И мешать никто не станет. Кирилл ушел три недели назад, заявив, что устал жить с ненормальной карьеристкой. Я ещё ехидно посоветовала тогда найти себе домашнюю клушу, которая будет варить ему супы и гладить рубашки. Дура, как есть дура, даром что тридцать два в прошлом месяце стукнуло, а ума так и не нажила. Наговорили мы друг другу на прощание столько всяких гадостей, что до сих пор вспоминать неловко. Я узнала, что со мной и в люди-то выйти стыдно, ведь я прямо за столом за телефон схватиться могу и приняться обсуждать деловые вопросы. И что хозяйка аховая, только и способна, что готовую еду в микроволновку сунуть. И в постели – бревно бревном.

На этом воспоминании я опять всхлипнула и заказала:

– Еще текилы!

Бармен покачал головой, но послушно потянулся за бутылкой.

* * *

Тротуар отчего-то оказался неровным. Редкие прохожие сторонились меня, брезгливо отворачивались, но мне не было до них дела – не упасть бы на косо положенной плитке.

– Вот гадство! – пробормотала я, споткнувшись. – Надоело! Собачья жизнь!

Попробовала сделать шаг и тут же плюхнулась на землю. Беглый осмотр выявил очередную проблему – отлетевший каблук. Я держала стянутый с ноги сапог в руке и не знала, что с ним делать. Лишенная обуви ступня мгновенно замерзла. Это оказалось последней каплей, и я провыла, задрав лицо к небу:

– Не хочу-у! Пусть я усну, проснусь – а ничего этого не бу-у-удет! На… такую жизнь!

К сожалению, меня услышали.

* * *

Максимиллиан Родвиг, придворный маг, провел рукой по зеркалу. Гладкая поверхность подернулась рябью, а когда снова очистилась, то вместо собственного отражения мейн Родвиг увидел женское лицо.

– Выбрал? – требовательно спросила женщина.

– Еще нет, – ответил Максимиллиан.

Его собеседница нахмурилась.

– Ты слишком беспечен, – попеняла она. – Знаешь ведь, что времени осталось мало, но все равно тянешь.

Маг усмехнулся.

– Мне подойдет любая. Хотя бы вот…

Он протянул руку к небрежно сложенным на краю стола папкам и снял верхнюю. Раскрыл и прочитал:

– Мейни Анита ан дел Солто. Почему нет?

Но женщина в зеркале все ещё выглядела встревоженной.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – прошептала она.

* * *

Мейн Варн ан дел Солто осмотрел конверт с тяжелой гербовой печатью и потянулся за ножом для бумаги.

– Интересно, что понадобилось от меня этому типу? – проворчал он, вскрывая письмо.

Пробежав глазами содержимое, мейн Варн замер, потер лоб, поморгал и принялся перечитывать написанное вслух. Потом, словно не веря своим глазам, позвал сына и велел прочесть и ему.

– Ну, что скажешь? – поторопил мейн Варн остолбеневшего наследника.

Тот перевел на отца растерянный взгляд и внезапно широко улыбнулся.

– Скажу, что нам крупно повезло. Теперь осталось лишь позаботиться о том, чтобы моя взбалмошная сестрица не натворила глупостей.

Глава первая

– Анита, девочка, просыпайся, – прозвучал где-то совсем рядом встревоженный женский голос.

Голова болела нестерпимо, словно ее сдавили стальным обручем. Горло пересохло, глаза при попытке открыть их резануло так, что выступили слезы. «Вот это я вчера набралась, – промелькнула мысль. – И как ещё домой дошла?» И тут же сообразила, что в моей квартире никак не могла оказаться посторонняя тетка, да ещё и именующая меня отчего-то Анитой.

А незнакомка между тем принялась всхлипывать.

– Девочка моя, да что же это такое? Как ты могла, Анита? Как только осмелилась на подобное?

– М-м-м, – промычала я.

– Тара! – тут же завопила неизвестная, и я поморщилась от усилившейся головной боли. – Тара, она пришла в себя!

Раздались грузные шаги, чья-то прохладная рука пощупала мой лоб, легла на запястье.

– Жить будет, – произнес скрипучий голос. – Только вы следите за ней получше, мейни. Не дай Вейна Милосердная, ещё раз такое учудит – что тогда делать будете? Где деньги возьмете, чтобы мейну Родвигу вернуть? Он-то вам уже уплатил за невесту, об этом вся округа судачит.

Странно. Тара, Вейна, Родвиг, какие-то мейны и мейни, плата за невесту… Наверное, я брежу. Или мне снится сон. И с этой мыслью я опять погрузилась в благословенную пустоту, где не было ни красок, ни звуков, ни донимавшей меня головной боли.

* * *

Когда я опять пришла в сознание и открыла все-таки глаза, то мне показалось, будто я сплю. И вижу красочный сон из серии «мечты девичьи, романтические». Потому что такие комнаты мне доводилось прежде видеть только в фильмах о принцессах. Высокий потолок, расписанный облаками и звездами, обои в бело-розовую полоску, золотистые занавески на окнах. Кровать, в которой я лежала, запросто вместила бы человек пять – и ещё осталось бы место. Постельное белье украшала изящная вышивка.

Я попыталась приподняться и тут же рухнула обратно, морщась от резкой боли. Левый висок словно пронзили тупым раскаленным гвоздем, к горлу подступила тошнота.

– Мейни! – раздался женский голос.

Я осторожно скосила глаза и увидела молоденькую темноволосую девушку в длинном синем платье, застывшую в дверном проеме. В руках незнакомка держала кувшин с высоким узким горлом.

– Мейни Анита! – повторила она. – Вы очнулись? Радость-то какая!

– М-м-м, – только и смогла промычать я. Пересохшее горло и не желавший двигаться язык отказывались издавать другие звуки.

– Сейчас, сейчас, мейни, – захлопотала незнакомка. – Сейчас я напою вас, подождите секундочку. Вот! Осторожно глотайте. Тара предупредила, что вы сначала говорить не сможете и вставать тоже. И велела поить вас водой, соком и бульоном. Вот я вам водички сейчас дам, а чуть позже и сока принесу. Или вы бульона хотите?

Больше всего я хотела узнать, что происходит и где я оказалась, а ещё – как меня сюда занесло, где бы это «здесь» ни находилось. Вот только возможности задавать вопросы у меня не имелось. Девушка придерживала мне голову, пока я пила воду из кувшина. Напившись, слегка качнула головой, и незнакомка понятливо отступила от постели.

– Отдыхайте, мейни. Я попозже вернусь, хорошо? Скажу Рите, чтоб цыпленка зарезала.

При этих словах меня замутило. Хоть вегетарианкой я никогда и не была, но выслушивать подробности убоя несчастных животных – увольте. Я попыталась поднять руку, чтобы зажать рот – и удивилась настолько, что разом позабыла и о бульоне, и о несчастном цыпленке, и даже о подкатившей к горлу тошноте. Потому что изящная кисть с длинными тонкими пальцами, овальными розовыми ногтями, белой кожей и хрупким запястьем никак не могла принадлежать мне.

Не заорала я только потому, что голос ко мне ещё не вернулся. Только сдавленно захрипела, но незнакомка уже скрылась за дверью и ничего не услышала. А я поднесла руку к глазам, сжала и разжала пальцы, потом моргнула – но ничего не изменилось. У меня была чужая рука.

Охваченная нехорошими подозрениями, я попыталась откинуть одеяло. Несложное движение отняло у меня столько сил, что я долго хватала ртом воздух – не то от слабости, не то от изумления. То, что меня нарядили в чужую ночную рубашку, длинную, светло-персиковую, щедро отделанную кружевом, даже не удивило. Но вот тело под всем этим великолепием тоже оказалось не моим. Высокая грудь размера примерно третьего, тонкая талия, округлые бедра, длинные ноги… Нет, я никогда не считала себя непривлекательной, но понимала, что мне далеко до журнальных красоток. Просто симпатичная женщина с неплохой фигурой, начавшей расплываться из-за перекусов бутербродами наскоро и отсутствия регулярных тренировок. А о том теле, которое я разглядывала сейчас, могла бы мечтать любая дива из глянца. Не веря собственным глазам, я запустила пальцы в волосы – имелась у меня такая дурная привычка, от которой никак не получалось избавиться. Вот только вместо привычной короткой стрижки нащупала длинные шелковистые пряди. Потянула одну, скосила взгляд – блондинка. С ума сойти, я теперь блондинка! Что, спрашивается, со мной происходит?

– Мейни Анита! – вернул меня к жизни возмущенный крик.

Давешняя девица застыла в дверях и смотрела на меня с укором.

– Мейни Анита! – повторила она чуть тише. – Вам ведь лежать надо. Да меня Тара убьет, если узнает, что вы встать пытались. Смерти моей хотите?

Нет, ее смерти я не хотела. Пока, во всяком случае. Потом разберусь, что здесь происходит, и определюсь со своими желаниями поточнее.

– Мейни Анита, – суетилась девица, укрывая меня одеялом и поправляя подушки, – вы лежите спокойненько, а уж я вам подам все, что только потребуется, хорошо?

Я кивнула. Интересно, а как зовут услужливую незнакомку? И в голове само собой тут же всплыло имя: Наина. От неожиданности я даже зажмурилась. Интересно, придумала или угадала? Или… или… вот этот вариант отчего-то пугал больше всего – во мне проснулись чужие воспоминания. Надо полагать, принадлежавшие прежней хозяйке моего тела.

Конечно, я читала книги и видела фильмы о переселении душ. И даже газетные статьи и телепередачи с «рассказами очевидцев» могла бы припомнить. Вот только никогда не относилась к подобным россказням серьезно, полагая их обычными «утками» для привлечения большей аудитории. А вот теперь, получается, саму угораздило переместиться в чужое тело. Или свихнуться – как вариант. Нет, пожалуй, версия переселения мне нравилась больше, хотя тоже казалась не самой приятной. Пусть моя жизнь и пошла наперекосяк, но все равно оставалась привычной и знакомой. Квартира, пусть и купленная в ипотеку, любимая работа… стоп, работы как раз я лишилась. И Кирилл ушел после череды скандалов. Родители остались в провинциальном городке, откуда я сбежала после окончания школы, и разговаривали мы примерно пару раз в месяц по скайпу. Мама сокрушалась, что непутевая дочь никак не родит ей внука или внучку, а ещё лучше – сразу двоих. Отец и вовсе заявлял, что я должна вернуться домой, выйти замуж за соседского Петьку и «не дурить больше». Он всегда придерживался правил «трех К», считая, что «баба должна знать свое место». Друзья… а вот друзьями я толком так и не обзавелась. Разве что назвать подругами Лилю из отдела кадров и Натку из бухгалтерии. По пятницам мы вместе «культурно проводили время» – ходили в бар или в пиццерию, выпивали бутылку полусухого красного на троих и перемывали кости знакомым. Хм, получается, мне и жалеть-то толком не о чем, даже кошку или собаку я не завела – некогда было. Вот только тоскливо, если родителей больше не увижу. Пусть и ретрограды, но любимые.

На глазах выступили слезы, причину которых Наина (если это ее настоящее имя, конечно) истолковала по-своему.

– Больно, мейни? – сочувствующе спросила она. – Вы потерпите ещё немного, все пройдет. А и то сказать, дешево вы ещё отделались. Это ж надо удумать такое: с моста в реку сигануть! Хорошо, рыбаки вас вытянули.

И вот здесь я поняла, что к новой жизни помимо шикарного тела прилагаются ещё и неслабые такие неприятности. Причем, похоже, покрупнее оставшихся в прошлом. Во всяком случае, из-за Кирилла или новой фифочки генерального я прыгать с моста точно не собиралась. Поревела бы денек-другой – и дело с концом. А если прежняя хозяйка тела выбрала столь радикальный способ решения проблем, то ее беды явно превышали мои.

* * *

К вечеру ко мне начал возвращаться голос. Я все ещё хрипела и заходилась то и дело кашлем, но уже могла выдавить из себя несколько слов. Заглянула Тара, высокая грузная женщина с морщинистым загорелым лицом, карими глазами и стянутыми в тугой узел на затылке седыми волосами. Местная ведунья, как услужливо подсказала мне память Аниты. Знахарка и травница. Полное тело скрывал серый балахон – здесь он, видимо, заменял медицинский халат.

Тара послушала пульс на моем запястье, оттянула мне веко и заглянула в глаза, положила прохладную влажную ладонь на лоб.

– Скоро поправитесь, – проворчала она. – Всыпать бы вам хорошенько, мейни, за этакие выкрутасы. Ишь, чего удумали-то. Хоть бы о несчастной матушке своей вспомнили. А то уперлись ослицей, мол, без мейна Алекса и жизнь вам не мила.

Алекс. От этого имени сердце замерло на миг, а потом забилось часто-часто. Перед глазами возник образ изящного белокурого юноши. Высокий лоб, прямой нос, белозубая улыбка, ямочки на щеках. Ох! Похоже, мейни Анита влюбилась в этого красавца без памяти.

А ведь Тара и ее невидимая собеседница упоминали некоего мейна Родвига, уплатившего за невесту внушительную сумму. Стоп! За невесту – это, получается, за меня. Стало быть, моя первоочередная задача – выяснить, кто такой этот мейн Родвиг. И почему Анита предпочла прыжок с моста браку с ним. Вряд ли дело здесь только в красавце Алексе.

Родвиг, Родвиг… Я несколько раз мысленно повторила это имя на разные лады, но память молчала. И лишь когда я раздосадовано прекратила попытки вспомнить хоть что-либо о нежеланном женихе, всплыло само собой: Максимиллиан Родвиг. И ещё чувство страха. Вот и все. Ни зрительного образа, ни голоса жениха Анита отчего-то не запомнила. Или же боялась так сильно, что эти воспоминания не передались мне.

Когда Тара покинула мою спальню, ко мне потянулись посетители. Странно узнавать людей, которых видишь впервые. Но я с легкостью определила, что улыбчивая рыжеволосая девушка с карими глазами – кузина Магдален, а надменная белокурая красавица в алом платье – Эстелла, жена моего (теперь уже моего) старшего брата.

– Как я испугалась, Ани, – трещала Магдален, устроившись на краю кровати. – Ты даже представить себе не можешь! Ох, Вейна Милосердная, думала, помру на месте, когда тебя увидела! Бледная, вся в крови…

– Прекрати, – поморщившись, оборвала ее Эстелла. – Вовсе и не вся в крови. Всего-то лишь несколько царапин. Ты ещё дешево отделалась, Анита. На месте мейна Варна я бы заперла тебя до самой свадьбы. И отхлестала бы розгами, как нашкодившую девчонку.

Мейн Варн. Отец. Высокий светловолосый мужчина с синими глазами. Все говорили, что я – Анита – очень на него похожа. А вот невестка не очень-то меня и любит. Полагает, будто мне вся семья уделяет незаслуженно много внимания. Очень обрадовалась, когда отец получил письмо от мейна Родвига. То самое письмо с предложением, от которого не отказываются. Постоянно подкалывала меня, стоило нам остаться наедине. А при других членах семьи притворно вздыхала и жалела «несчастную Ани».

А еще… еще, кажется, Эстелле тоже нравился Алекс. Нет, никаких доказательств супружеской измены я припомнить не могла. Ни писем, ни коротких записочек с указанием времени и места, ни поцелуев украдкой. Но вот взгляды и якобы случайные прикосновения точно были. А ведь Теренс, мой брат и супруг Эстеллы, тоже хорош собой. Высокий, светловолосый, широкоплечий – в отца. Глаза только унаследовал от мамы – карие. Веселый, обаятельный – да любая с ним счастлива бы была. Любая, но не Эстелла. И память тут же подкинула ещё одну картинку: плачущая Магдален, спрятавшаяся от любопытных взглядов под старой ивой на берегу пруда. Я нашла ее там, потому что это было некогда излюбленное место детских игр. Повзрослев, мы иногда уединялись там посекретничать.

– Почему, Ани? – всхлипывала Магдален, размазывая слезы по хорошенькому личику. – Почему именно она?

– На тебе Теренс все равно не смог бы жениться, – рассудительно заметила я. – Ни один служитель не соединил бы союзом кузенов. Вейна запрещает браки среди столь близких родственников.

– Я понимаю, Ани. Я все понимаю. И давно уже смирилась с тем, что навсегда останусь для него крошкой Магдой с рыжими косами. Но почему он выбрал ее? Именно эту ледяную стерву, а не кого-нибудь другого? Почему, Ани?

Я только вздохнула. Присела рядом и обняла кузину за плечи. Эстелла мне и самой не нравилась. Дочь отцовского приятеля, она появлялась в нашем доме примерно раз в два-три месяца. И всегда вела себя так, словно являлась небожительницей, одной из Воздушных Дев Вейны, а всех окружающих считала недостойными своей милости. Разговаривала свысока, надменно. Почти никогда не улыбалась. И что только Теренс в ней нашел?

Теперь же Эстелла рассматривала меня с нескрываемым презрением.

– Хотела покончить со своей жалкой жизнью? – ядовито спросила она. – Даже руки на себя наложить не сумела. Уверена, ты специально устроила этот спектакль, Анита. Думала, что все бросятся жалеть несчастную девочку, да? И отменят церемонию. Вот только в этот раз по-твоему не получилось. Мейн Варн все равно выдаст тебя замуж.

– А ты рассчитываешь получить новое платье? – язвительно прохрипела я. – Или колечко? Или что пообещал тебе мой глупый братец с вырученных за сестру денег?

Последние слова дались мне с трудом, и я зашлась в приступе кашля. Но оно того стоило. Глаза Эстеллы округлились, и я впервые увидела, что значит «отвисла челюсть» – потому как у невестки она действительно опустилась, а рот приоткрылся. Эстелла явно не ожидала от золовки такого ехидства.

Магдален вскочила, схватила кувшин с водой, наполнила стакан и поднесла к моим губам.

– Вот, выпей! Тара предупредила, что тебе пока нельзя много говорить. Эстелла, зачем ты расстроила Ани?

– Я? – фыркнула Эстелла, взявшая себя в руки. – Да эта дурочка сама виновата в своих неприятностях.

– Эстелла!

Я молча отпила глоток. Ничего, дорогая невестушка, вот поправлюсь – и ты у меня попляшешь. Не столь давно я ловко управлялась с отделом и командовала десятью подчиненными, так неужели не справлюсь с одной вздорной дамочкой? А вот о предполагаемом женихе надо бы выяснить побольше. Быть может, не так и страшен брак с этим мейном Родвигом? А если он действительно похож на чудовище из фильма ужасов – что же, придется искать выход. Но главное – не пороть горячку.

– Аните нужно готовиться к свадьбе, – лицемерно-жалостливым тоном протянула Эстелла, натягивая маску заботливой родственницы. – Конечно, мейн Родвиг – не тот супруг, о котором мечтают юные девы, зато он очень богат и влиятелен.

Боль уже не царапала горло, и я опять не сдержалась:

– Так что же ты сама за него не вышла? Или это он тебя не захотел?

Ответила не Эстелла, а Магдален – чего я совсем не ожидала.

– Разумеется, не захотел. Эстелла не подходит под требования мейна Родвига.

Ого, у него ещё и требования какие-то? Высокие запросы?

Эстелла злобно посмотрела на Магдален и процедила сквозь зубы:

– А на тебя вообще желающих не нашлось.

Кузина сжала кувшин так, что побелели пальцы. Мне показалось, что сейчас она выплеснет в Эстеллу всю воду, но тут дверь опять отворилась и в спальню вошла миниатюрная изящная женщина с золотистыми волосами и огромными карими глазами. Мейни Лизбет. Мама.

– Ани, дорогая, как ты?

Я тут же узнала этот голос. Это его я услышала, едва только пришла в себя в новом мире. Меня затопила одновременно тоска по своим настоящим родителям, которых я уже вряд ли когда-нибудь увижу, и нежность к этой хрупкой женщине – чувство Аниты.

– Мне уже лучше. Прости, мама.

– Бедная моя девочка.

Она склонилась надо мной, поправила одеяло, потрогала мой лоб.

– Мама, я не хотела… не подумала…

Слезы душили меня, мешали говорить. Я и сама не знала, у кого просила прощения: у мейни Лизбет или у той, другой, настоящей мамы, оставшейся так далеко. В иной жизни. Прощения за все: за короткие беседы по скайпу, за редкие поездки домой, за неоправданные ожидания…

– Не плачь, дорогая. Возможно, все не так уж и плохо. Я хотела сказать, мы ведь ничего толком не знаем. Только сплетни, а они не всегда правдивы.

О чем это она?

– Все говорят о жестокости мейна Родвига, – притворно жалостливым тоном вставила Эстелла. – Увы, мейни Лизбет, надо смотреть правде в глаза: несчастной Аните не повезло, что он заинтересовался ее кандидатурой.

– Прекрати немедленно! – сердито оборвала ее мама. – Все, что нам известно – это слухи.

– Весьма пикантные, – тут же добавила Эстелла. – Ой, простите, мейни Лизбет. Я не должна вспоминать об этом в присутствии незамужних девушек.

– Лучше бы ты вспомнила об их присутствии на мгновение раньше, до того, как открыла рот, – сухо заметила мама.

Ага, значит, она тоже недолюбливает невестку. А вот мое любопытство в отношении мейна Максимиллиана Родвига разгорелось не на шутку. Что там ещё за сплетни пикантного характера? Он бьет своих женщин? Связывает их в постели? Заставляет участвовать в оргиях? Первого я точно не потерплю, против второго возражать не стану – если только это не единственный способ для Родвига достичь удовлетворения, а вот из-за третьего как раз и разругалась в свое время с Кириллом. Этот извращенец предложил мне поход в свингерский клуб. Сказал, что наша привычная интимная жизнь стала пресной, и он хочет разбавить ее чем-нибудь остреньким. Вот тогда мы и поскандалили впервые. Потом ссоры участились, а закончилось все полным разрывом. Но даже если вернуться обратно, я все равно не согласилась бы на его предложение.

Ничего не подозревавшая о моих мыслях Эстелла якобы горестно вздохнула.

– Бедняжка Ани, мне так жаль тебя!

– Эстелла! – в голосе мамы отчетливо зазвенели металлические нотки. – Сходи распорядись, чтобы Аните приготовили куриный бульон. Тара сказала, что он хорошо восстанавливает силы.

Эстелла скривилась, будто ей подсунули лимон без сахара, но спорить со свекровью не решилась. Молча повернулась и вышла.

– Ани, хочешь ещё воды? – заботливо спросила Магдален.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

Мама погладила меня по волосам.

– Не принимай на веру все, что говорит Эстелла, дорогая. Она слишком легковерна. Возможно, слухи о мейне Родвиге сильно преувеличены.

Я едва не взвыла от любопытства. Да что за слухи-то? Предательница-память молчала, а мама, насколько я поняла, ни за что не выложит подробности. Я ведь в ее представлении невинная девица девятнадцати лет, а не тетка за тридцать, которую секс-играми не напугать. И в самом деле, вдруг мне даже понравится?

Конечно, никто мне ничего нового не рассказал. Мама и Магдален суетились вокруг меня, пока не вернулась Тара и не выставила их за дверь, после чего меня напоили бульоном, обтерли влажным полотенцем и велели спать. Поскольку я все ещё чувствовала слабость и головокружение, то возражать не стала. Сомкнула веки и действительно очень быстро уснула.

Глава вторая

Проснувшись, я не сразу вспомнила о том, что со мной случилось. Некоторое время с недоумением разглядывала потолок, стены, резную мебель, а потом навалилась такая тоска, что рыдать захотелось. От истерики меня спасла Наина, появившаяся в комнате с подносом в руках. Она принесла мне завтрак: фрукты, небольшой кусочек хлеба и стакан апельсинового сока.

– Тара сказала, что на обед можно дать вам кусочек цыпленка, – сообщила она. – А ещё сегодня вы должны встать с постели и сами умыться.

Я охотно согласилась: лежать уже порядком надоело. Откинула одеяло и хотела радостно соскочить с кровати, но ойкнула и чуть не упала. Голова закружилась, перед глазами завертелись разноцветные пятна.

– Осторожно, мейни! – вскрикнула Наина и бросилась ко мне. – Подождите, я вам помогу.

Вдвоем мы кое-как добрались до ванной комнаты, где я обнаружила, что прогресс добрался и до этого мира. Во всяком случае, из кранов текла и горячая, и холодная вода. Плохо только, что смеситель здесь пока ещё не изобрели. Подсказать, что ли, идею?

Я хихикнула. Хорошо, конечно, мечтать о том, как «изобретение» какой-нибудь бытовой мелочи принесет золотые горы, вот только я не верила в столь легкий способ обогащения. Нет, вполне вероятно, что идеей кто-то воспользуется и даже получит неплохую сумму, но вот только вряд ли мне перепадет хоть сколько. Даже если в этом мире и выдаются патенты, то я понятия не имею, куда следует за ними обращаться.

Наина протянула мне полотенце, мягкое, пушистое и теплое. Определенно, отсталым мой новый мир назвать никак нельзя.

– А теперь я помогу вам переодеться, мейни, и вы позавтракаете. А потом к вам просится посетитель.

– Кто? – без особого интереса спросила я.

Ожидала, что Наина сейчас скажет, что меня хочет видеть отец или брат, но она сообщила с придыханием:

– Мейн Алекс, мейни.

Ого, как интересно! Даже моя служанка подпала под очарование Алекса. Иначе с чего бы она сейчас так разрумянилась?

– Хорошо, позови его.

Наина замерла, так и не затянув шнуровку бежевого шелкового платья на моей талии.

– Сейчас, мейни? А как же завтрак?

– Алекс завтраку не помеха, – легкомысленно отозвалась я.

Горничная удивленно на меня посмотрела, но промолчала. Набросила мне на плечи кружевную шаль, поставила перед креслом скамеечку для ног и придвинула поближе низкий столик.

– Вам нужно все съесть, – напомнила она. – Тара велела. А вы после разговора с мейном Алексом опять скажете, что у вас нет аппетита.

Надо же, прямо-таки прирожденный диетолог этот Алекс! В моем мире он бы точно на мели не остался, с такими-то способностями.

– Не скажу. Зови.

В конце концов, любопытно посмотреть на этого рокового красавца.

Воочию Алекс меня разочаровал. Этакий порочный ангел, типаж, за который передрались бы киностудии. Но мне всегда нравились совсем другие мужчины. Алекс показался на мой вкус слишком слащавым.

– Ани, дорогая! – воскликнул он и картинно прижал руку к сердцу. – Как я счастлив, что с тобой все в порядке!

– Разделяю твою радость, – откликнулась я.

Герой-любовник замер, потом моргнул. Очевидно, он ожидал совсем другого ответа. Так, Анна Николаевна, возьмите себя в руки и не выпадайте из роли. Язвить будете потом, когда уверитесь в собственной безопасности.

Я сделала вид, будто вот-вот разрыдаюсь. Даже поднесла к глазам кружевной платочек.

– Мне было так плохо, Алекс! Так страшно!

Вот эта реплика уже вписалась в сценарий. Красавчик отмер, подошел поближе и опустился на одно колено у моих ног. Эффектный жест, я оценила.

– Ани, если бы ты только знала, как я страдал, – сообщил он доверительным шепотом. – Даже хотел наложить на себя руки.

Что, и он тоже? Да здесь прямо-таки какой-то клуб самоубийц.

Алекс взял меня за руку, поднес ладонь к губам, прижался долгим поцелуем. Я испытала на редкость странное чувство: с одной стороны, сердце глупой Аниты радостно затрепыхалось, а с другой – циничный рассудок Анны Николаевны, дамы за тридцать, начальника отдела, едва не заставил меня насмешливо хмыкнуть.

– Не знаю, как мне пережить нашу разлуку, – пробормотал Алекс. – Но я непременно что-нибудь придумаю. Ани, девочка моя, не совершай больше глупостей, прошу. Доверься мне, я найду выход.

– Выход?

– Да, должен ведь быть какой-нибудь способ избавиться от этого монстра Родвига. Не бойся, тебе не придется терпеть его слишком долго.

Так, а вот это уже занятно. Похоже, милашке Алексу мой жених чем-то здорово мешает. И красавчик думает подобраться к неугодному мейну с моей помощью. Как бы проверить эту догадку?

И если мои подозрения оправдаются, то получается, что Аните специально могли наговорить ужасов о женихе. Вот только не рассчитали, что дурочка сиганет с перепугу в реку.

Я похлопала ресницами, изображая беспомощность.

– Алекс, но что мы можем сделать? Сбежать и тайно пожениться?

У него уже во второй раз вытянулось лицо. Видимо, побег и тайная свадьба в планы не входили.

– Анита, это невозможно!

– Но почему? – пролепетала я, старательно изображая влюбленную глупышку.

– Нас поймают! Догонят! Обнаружат!

– Зато мы уже будем мужем и женой. И никто нас не разлучит.

И вот теперь посмотрим, как ты будешь выкручиваться, любезный Алекс.

Оказалось, я недооценила его сообразительность.

– Ани, любовь моя, своим побегом мы разгневаем Родвига. За себя я не боюсь, пусть пытки, пусть казнь – я на все готов ради любви! Но мне даже представить страшно, что это чудовище может сделать с тобой. Ты ведь знаешь, он не прощает обмана. А твой отец уже подписал договор. Да Родвиг уничтожит всю твою семью. Отправит мейна Варна в долговую яму или даже на рудники. Разделается с Теренсом. Пустит по миру мейни Лизбет и Эстеллу. Неужели ты хочешь, чтобы мейни Лизбет просила подаяния у храма? Чтобы Эстеллу и Магдален продали в веселый дом?

Хм, пожалуй, Эстелле там самое место. Интересно, мой жених действительно способен на такое? Или Алекс сгущает краски?

Между тем красавчик решил, что ещё недостаточно напугал меня, и продолжил:

– Конечно, он откажется жениться на тебе после побега. Но вот сделать тебя своей любовницей ему никто не помешает. И тебе придется удовлетворять все его извращенные желания.

– Да что там за желания-то такие? – не выдержала я.

Любопытно ведь. Хоть бы кто просветил, а то намекают только.

– Анита! – шокировано воскликнул Алекс. – Я не могу ответить на твой вопрос!

Ага, а пугать незнамо чем, стало быть, можешь.

– А вдруг все не так страшно? – осторожно спросила я.

Алекс моргнул.

– О чем это ты?

– О Родвиге. Откуда вообще известно о его… м-м-м… пристрастиях? Ты ведь не проверял эти сведения лично?

Мой воздыхатель покраснел так, что я всерьез испугалась, как бы его не хватил удар. Резкое повышение давления чревато инсультом. И что мне делать, если красавчик свалится кулем у моих ног, причем вовсе не в приступе восторженного обожания?

– Да что ты такое говоришь, Анита? Я понял, ты не в себе после несчастного случая. Надо позвать Тару!

Надо же, как деликатно выразился: «после несчастного случая». Эстелла была более прямолинейна.

– Не надо. Ты прав, Алекс, на меня действительно повлияло падение в реку. Наверное, можно сказать, что рыбаки вытащили из воды совсем другую Аниту.

– Но она по-прежнему любит меня? – лукаво улыбнулся Алекс.

Даже наивная школьница догадалась бы о том, что должно последовать за этим вопросом. Подавив обреченный вздох, я закрыла глаза и приоткрыла губы. Все оказалось совсем не так плохо, как я ожидала. Вернее, совсем не плохо. Даже, пожалуй, хорошо. От Алекса приятно пахло мятой и вербеной, а целовался он действительно весьма и весьма умело. Неудивительно, что ему удалось вскружить голову невинной девице.

– Ты не боишься, что кто-нибудь донесет Родвигу о нас? – спросила я, переведя дыхание.

Судя по побледневшей физиономии, Алекс боялся. Да уж, сосуды у него точно никуда не годятся. То краснеет, то бледнеет. Посоветовала бы провериться, сдать там кровь на анализы, томограмму на всякий случай сделать, да вот только где? Сомнительно, что Тара знакома с подобными достижениями медицины. А у моего воздыхателя имеются все шансы не дожить до преклонных лет, с такими-то нервами. Даже помощь мейна Родвига не понадобится.

– Но кто, – забормотал он, – кто ему расскажет? Ани, ты ведь не собираешься… нет, правда? Он не пощадит и тебя, помни это. Не вздумай сказать ему, что ты любишь другого!

Мне стало противно.

– Конечно, я ничего не скажу мейну Родвигу, – заверила я. – Не переживай.

– Я волнуюсь за тебя, Ани, любовь моя.

Конечно-конечно, а я тебе верю.

Но Алекс начал раздражать меня. Пожалуй, пора его выпроваживать, пока я не совершила какую-нибудь глупость.

– Дорогой, ты слишком долго находишься в моей комнате. Вдруг кто-нибудь узнает об этом?

К нему вернулся самодовольный вид.

– Наина нас не выдаст.

Интересно, почему бы это? Раздражение усилилось.

– Но кто-нибудь из моих родных может навестить меня. Отец, мама, Теренс, Магдален. Что мы им скажем?

– Да, дорогая, ты права, – согласился Алекс и прытко отскочил к двери. – Я загляну к тебе завтра, хорошо? Люблю тебя.

– И я тебя.

Но как только дверь за ним захлопнулась, я тут же вытерла губы салфеткой. А потом решительно взяла вилку и нож. Несмотря на предупреждение Наины, мой аппетит вовсе не пропал. Подумаешь, Алекс! Да я и после выволочки у генерального была способна слопать отбивную с гарниром, а потом ещё и десерт заказать.

* * *

Несмотря на честно съеденный завтрак, слабость не желала покидать меня. Тара заглянула ближе к полудню, велела ещё пару дней провести в постели и влила в меня на редкость мерзопакостное питье – настойку, якобы укрепляющую силы. Мне сразу припомнилась баба Таня, лифтерша из прошлой жизни, регулярно потреблявшая элеутерококк. По ее заверениям, только лишь благодаря сему пойлу она не просто не переехала в дом престарелых, а оставалась бодра, весела и способна заработать прибавку к пенсии. И хотя мне ни разу не довелось попробовать оный элеутерококк (хотя баба Таня настойчиво пыталась угостить им всех жильцов), но я пребывала в искренней уверенности, что он – родной брат настойки Тары. Несомненно, такая же гадость. Лучше бы бутылку мартини выдали, право слово. Или что здесь вместо вермута пьют? Вот от него мое настроение точно бы улучшилось.

Наина, квохча, словно заботливая наседка, вновь обрядила меня в ночную рубаху, только свежую, голубую с вышитыми по подолу цветами и кружевами на рукавах.

– Подай мне зеркало, – распорядилась я.

– Да зачем оно вам, мейни?

Зачем-зачем, полюбоваться хочу, как я теперь выгляжу. В ванной такого роскошества, как зеркала, не предусматривалось, а до гардеробной я не дошла – одежду мне в спальню приносила горничная.

– Подай немедленно.

И даже ногой притопнула. Странный жест, прежде мне несвойственный. Очевидно, Анита отличалась вздорным нравом, а телесная память досталась мне в наследство.

– Да вот пройдет денек-другой, мейни, вы отдохнете, сил наберетесь, щечки опять порозовеют – тогда и будете любоваться. Сейчас-то зачем вам расстраиваться?

Та-ак, интересно. Я что, похожа на призрак или на моль серую? Почему Наина полагает, будто я непременно должна огорчиться, увидев свое отражение?

– Наина!

– Несу-несу.

И она действительно поднесла ко мне большое овальное зеркало в серебряной оправе. Я осторожно заглянула.

Хм, расстраиваться? Еще чего! Да так я не выглядела даже на выпускном вечере. После салона, между прочим. Нежное овальное лицо, белая кожа, огромные синие глаза под темными изогнутыми бровями, пухлые губы, тонкий нос. Да, бледновата, на лбу царапина, но какая же это ерунда. За такой красоткой весь Голливуд бы охотился.

– Скоро заживет, – уверяла меня Наина, осторожно прикасаясь к царапине. – Тара обещала, что следа не останется. И синяки под глазами исчезнут. И румянец вернется.

И мужики местные, надо понимать, падать будут и сами в штабеля укладываться.

– А теперь поспите, мейни. Вот я вас одеяльцем укрою.

– Да я недавно проснулась, Наина.

– Тара сказала, что вы должны много спать!

Дальнейший спор прервало появление Эстеллы. В руках невестка держала скромный букетик полевых цветов.

– Ани, дорогая, мне так хотелось порадовать тебя чем-нибудь, – пропела она. – Вот, специально собрала.

Я скептически посмотрела на чахлые ромашки, уже заметно увядшие. Порадовать хотела? Ну-ну, я так и поверила. Интересно, зачем ее принесло на самом деле?

Эстелла выдала себя быстро. Похоже, информация жгла ей язык.

– Ты уже слышала, что мейн Родвиг написал мейну Варну?

– У тебя плохо с памятью, дорогая? – фальшиво озаботилась я. – Письмо от мейна Родвига отец получил две недели назад.

– Значит, ты ничего ещё не знаешь! – возликовала Эстелла.

Ее глаза заблестели, на губах заиграла довольная улыбка. Мне даже стало не по себе: о чем собралась поведать мне эта змея? Явно ведь надеется сказать золовке нечто неприятное.

– Не знаю чего?

– Мейн Родвиг требует, чтобы невеста прибыла к нему до конца месяца! – выпалила Эстелла. – Приготовления к свадьбе почти закончены!

И уставилась на меня с торжеством во взгляде. Наверное, ожидала, что я в обморок свалюсь от испуга. И уж точно не могла предсказать, что услышит в ответ заинтересованное:

– А когда мы выезжаем? Мне не терпится наконец-то познакомиться с женихом.

Реакция Эстеллы превзошла мои ожидания. Она выронила букетик, и ромашки упали на темно-зеленый ковер с вытканными на нем золотистыми узорами. Заморгала и пролепетала:

– Как же так? Разве ты забыла, что именно я рассказала тебе?

В ее словах я увидела шанс разузнать что-то новенькое и согласно подтвердила:

– Забыла.

Морщинка на лбу невестки разгладилась. Эстелла заулыбалась, наклонилась, собрала многострадальные цветы, посмотрела, куда бы их приткнуть. Заметила в углу спальни высокую вазу с неизвестными мне белыми крупными цветами, подошла к ней и сунула ромашки внутрь. Смотрелась получившаяся икебана презабавно.

– Ну, конечно же, ты все забыла, – с облегчением прощебетала Эстелла, усаживаясь на край кровати. – Вот потому и не боишься.

– Падение с моста в воду не способствует улучшению памяти?

– Что?

Эстелла опять заморгала и нахмурила лоб. Я поспешила ее успокоить.

– Ничего, я глупо пошутила. Так что там за слухи о мейне Родвиге?

Спрашивала я наугад, но попала в точку. Наклонившись ко мне, Эстелла оживленно зашептала:

– Конечно, мейни Лизбет не расскажет тебе всего. Перед свадьбой только упомянет, что ты должна выполнить свой долг достойно и дать мужу возможность получить удовольствие. Я знаю, со мной тетя так же разговаривала. Но теперь-то я – женщина опытная!

Мне очень захотелось хмыкнуть. Опытная, как же! Да покажи ей немецкий фильм из категории «для взрослых и озабоченных» – в обморок упадет. Спорю на что угодно, ни Теренс, ни даже Алекс с ней не проделывали ничего такого, что выходило бы за рамки наших леди викторианской эпохи.

– Мне жаль тебя, Ани, дорогая, поэтому я не могу молчать. Ты должна быть готова к тому, что тебя ожидает. Понимаешь, мейн Родвиг имеет некоторые… м-м-м… особые пристрастия.

– Ходит дома в женской одежде? – не выдержала я.

Глаза Эстеллы округлились.

– С чего ты взяла? Нет, он заставляет своих любовниц делать нечто постыдное!

– Так-таки и заставляет? – усомнилась я. – А они рыдают и сопротивляются?

Невестка задумалась, а потом протянула неуверенно:

– Не знаю. Столичные нравы, да еще и придворные, скромностью не отличаются. Может, эти мейни и не против подобных мерзостей. Но ты ведь воспитана иначе! Представь, что будет, если он потребует от тебя раздеться при свете, например?

А что будет-то? Такое тело показать никак не стыдно. Правда, Эстелле я этот довод приводить не стала. Напротив, шепнула якобы в ужасе:

– Он что, может велеть мне такое? Но я ведь стану супругой, а не любовницей.

– Ани, как ты наивна! Неужели ты полагаешь, что мейн Родвиг станет уважать тебя?

Искренне надеюсь, что не до такой степени, чтобы исполнять супружеский долг под одеялом. Хотя… надо бы взглянуть на этого мейна. Может, и в самом деле придется закрывать глаза и думать об Англии.

В памяти тут же всплыл портрет темноволосого мужчины с умными карими глазами, тонким носом, запавшими щеками и тяжелым подбородком. Понятно. Лично Анита с женихом знакома не была, а вот изображение видела. Хм, если художник не польстил Максимиллиану Родвигу, то я согласна отдать ему супружеский долг не дожидаясь свадьбы. Хорош, зараза! Не красавчик, подобно Алексу, а настоящий мужик. Харизматичный – вот как о таких говорят.

– Ну, я попробую как-нибудь потерпеть, – жалобным тоном протянула я. – Смирение – главная женская добродетель. Так учит нас Милосердная Вейна.

В тему я вставила местную богиню. На это Эстелла возражений не нашла, зато принялась пугать меня дальше.

– И это еще не все, Ани.

– А что еще? – полузадушенно пискнула я, усердно стараясь не расхохотаться.

– Говорят, одну из своих любовниц он… ну… ты… понимаешь… прямо в кабинете!

– Что он с ней сделал? – прикинулась я невинной дурочкой.

– Ну… это… то самое…

– Что «то самое»?

И это замужняя женщина! Бедный, бедный Теренс!

– Заставил отдаться ему, вот!

Хм, заставил. Если мейн Родвиг действительно таков, как на портрете, то еще вопрос, кто кого заставил. Не могут ведь все местные дамы походить на снулую селедку Эстеллу. Наверняка есть ценительницы настоящих мужчин и любительницы горячего секса, уверена.

Мне пришлось уткнуться лицом в подушку, плечи сотрясались от смеха. К счастью, Эстелла решила, будто я пытаюсь скрыть рыдания. Она осторожно погладила меня по волосам, и мне немедленно захотелось сразу же вымыть голову. А что, откуда мне знать, насколько любимая невестушка тщательно соблюдает правила гигиены? Хотя пахло от нее, надо признать, приятно, легкими цветочными духами. Да и на «немытое средневековье» этот мир никак не походил.

– А еще ходят слухи, – понизив голос до едва слышного шепота, продолжала Эстелла, – что мейн Родвиг – последователь культа Гримара.

Мне мигом перехотелось смеяться. Гримар – божество, которому приносили человеческие жертвы. Служение ему запретили много лет назад, его последователей сжигали на кострах. Вот уже два столетия прошло, как не осталось ни одного храма, но одной даже крохотной часовни, ни одного алтарного камня. Во всяком случае, именно это втолковывала мейни Ромена – преподавательница истории в пансионе.

Я не обрадовалась новым воспоминаниям. Вот уж маньяка-убийцу получить в мужья никак не хотелось. Холодная волна страха прошла по телу, заставив замереть сердце. Но спустя несколько мгновений способность соображать вернулась ко мне. Даже если Максимиллиан Родвиг и поклонялся бы Гримару, и даже приносил человеческие жертвы, то вряд ли слухи о его пристрастиях свободно гуляли бы по королевству. Мейном Родвигом давно заинтересовались бы храмовники. А сам он точно постарался бы не допустить утечки информации. И уж точно о его занятиях ничего не знала бы Эстелла. Так что она, скорее всего, просто пытается нагородить побольше ужасов, чтобы запугать меня наверняка.

И вот здесь возникал очередной вопрос. Почему Эстелла записала Родвига именно в последователи зловещего культа? Сама догадалась или действовала по чьей-то подсказке? Глупые сплетни о непристойных пристрастиях моего жениха объяснить легко. Анита, как я поняла, не отличалась рассудительностью и выдержкой. Капризная, даже истеричная особа, она легко впадала в нервное состояние и совершала непродуманные поступки. Прыжок с моста – отличное доказательство. Так что запугивание наивной девицы слухами о том, что ей придется терпеть в супружеской постели, меня не удивило. Эстелла явно недолюбливала золовку и хотела уколоть ее побольнее. Но вот поклонение Гримару никак не назовешь нелепой выдумкой недалекой завистницы.

Так почему же именно этим Эстелла решила меня пугать? Я сделала вид, будто слова невестки произвели на меня ожидаемое впечатление. Схватила ее за руку, крепко вцепилась, постаравшись посильнее впиться ногтями в нежную кожу. Моя жертва нахмурилась, закусила губу и попыталась отнять руку. Я не позволила.

– Эстелла, дорогая, но это ведь ужасно! Ты… ты… если ты знаешь о подобных мерзостях, то твой долг – донести храмовникам!

Уже в который раз за время нашей недолгой беседы она изменилась в лице. Бедная, должно быть, у нее, как и у Алекса, непорядок с сосудами: то краснеет, то бледнеет. Сейчас же и вовсе позеленела.

– Но, Ани, я ведь сказала: это всего лишь слухи. У меня нет достоверных сведений. А если мейн Родвиг узнает, что я пыталась его оговорить, то страшно даже представить, какая меня ожидает участь! Ты ведь не выдашь меня? Не передашь ему наш разговор?

Интересно запела. Значит, как оговаривать моего жениха, так она в первых рядах, а как отвечать за свои слова – так в кусты? Ладно, я добрая, не стану доводить змеюку до сердечного приступа.

– Что ты, Эстелла, конечно, нет. Не беспокойся, я тебя не выдам.

– Но теперь ты запомнила то, что я тебе сказала?

– Да, дорогая. Теперь я знаю, кто мой самый верный друг.

Расстались мы, вполне довольные результатом беседы.

Глава третья

Приготовления к отъезду начались уже на следующий день. Пусть Тара и запрещала мне пока что покидать комнату, но мама, Эстелла и Магдален суетились вокруг, прикладывая ко мне отрезы различных тканей, выбирая кружева, перья, мелкий жемчуг для вышивки. Наина помогала приглашенным модисткам снимать мерки, а я шокировано выслушивала, как мама перечисляла те предметы гардероба, которые требовалось обновить. В прошлой жизни этого хватило бы на весь мой отдел.

– Три утренних платья: розовое, сиреневое и палевое. Два костюма для верховых прогулок. Зеленый и синий, как ты полагаешь, дорогая?

– Да, наверное.

– Или бордовый?

– Можно и бордовый.

Мама прижала пальцы к вискам.

– Да что с тобой, Ани, дорогая? Ты будто отсутствуешь. Совсем не интересуешься нарядами. Это так на тебя не похоже.

Сказать правду? Что я интересовалась нарядами, как и любая молодая женщина, но в джинсах и дубленках разбиралась лучше, чем в амазонках и пеньюарах? Описать любимую пижаму с котятами, от вида которой Кирилл неизменно морщился? Или жутко неудобный комплект со стразами, купленный в дорогущем магазине и предназначенный для того, чтобы его немедленно сняли со счастливой обладательницы? Да ни за что.

– У меня все ещё кружится голова, – солгала я. – Мама, ты сама все выбери, хорошо?

Разумеется, мейни Лизбет поняла мои слова по-своему. Она тут же обняла меня и принялась утешать, доказывая, что в замужестве нет ничего ужасного. И вообще, мейн Родвиг может оказаться неплохим супругом, не так ли? Вон сколько денег выделил на обновление гардероба невесты. Щедрый супруг – истинное счастье, разве милая Ани не согласна? Эстелла за ее спиной злобно ухмылялась, а Магдален с растерянным видом отвернулась к окну.

– Конечно, дорогая, ты устала, – расстроенно признала, наконец, мама. – До отъезда ещё несколько дней, отдыхай, спи побольше. Тебе нужно восстанавливать силы.

Я не стала говорить, что уже чувствовала себя гораздо лучше. А любопытство мучило меня гораздо сильнее, чем слабость и головная боль. Мне не терпелось познакомиться с женихом.

* * *

К моему удивлению, выяснилось, что в поездку собирается почти вся семейка. Только отец не мог оставить поместье из-за каких-то важных дел, в которые меня никто не собирался посвящать. Но он обещал непременно присутствовать на самой церемонии бракосочетания – и тут же вернуться обратно.

– Хорошо, что недавно установили постоянный портал, – радовалась мама. – До него всего-то два часа езды от нашего поместья, а потом меньше часа до дома мейна Родвига. Иначе Варну пришлось бы пропустить свадьбу единственной дочери.

Я плохо понимала, зачем отправляться в дом жениха целой толпой задолго до свадьбы, но расспрашивать не решилась. Память Аниты иногда подбрасывала мне четкие картинки и цельные сведения, но порой могла и промолчать подобно партизану на допросе. А выдавать себя неуместным замечанием я желания не испытывала.

Алекс, как оказалось, тоже намеревался присоединиться к моей семье и погостить у Родвига, воспользовавшись как предлогом родством столь отдаленным, что о нем и упоминать смешно. Но отказать «кузену невесты» жених не смог или попросту не захотел.

Пылкий возлюбленный подловил меня в саду, когда я вышла на первую после болезни прогулку. Он немедленно принялся заверять меня в своих самых горячих чувствах и успел так надоесть, что от расправы его спасло только появление Магдален. При виде кузины Алекс скис и поспешно ретировался, оставив нас вдвоем наслаждаться теплым летним днем.

* * *

Тара разрешала мне непродолжительные прогулки, но времени, чтобы побыть в одиночестве, погрустить о покинутом мире, утраченных близких, у меня не хватало. Рядом постоянно кто-то находился, теребил, приставал с разговорами. Только вечерами, перед сном, я вспоминала свой мир и даже тихо плакала в подушку. К счастью, наутро никаких следов на моем лице не оставалось. Но грусть спрятать не удавалось, и Эстелла не скрывала торжествующей ухмылки, да и Алекс ходил с самодовольным видом. Ну и пусть думают, что это они так сильно запугали меня, мне это только на руку.

Теренса я видела до отъезда всего два раза. На второй день моего пребывания в новом мире (и новом теле в качестве приятного бонуса) он зашел справиться о самочувствии сестры, пробыл в моей спальне несколько минут и ушел, сославшись на дела. У меня сложилось впечатление, что Анита с братом не были близки. Второй раз я увидела его уже на прощальном семейном ужине. До этого еду мне в комнату приносила Наина, но последний вечер дома вся семья решила провести вместе. Разговор за столом не клеился. Мейн Варн отдавал скупые распоряжения супруге, наставляя, что и как говорить в присутствии Родвига. Изредка его замечаний удостаивались и остальные члены семьи. Так, мне было велено «помнить о чести своей фамилии». Хм, забавно. Не похоже, чтобы мейн Варн высоко ценил дочь. Кстати, какая у меня фамилия? Надо же знать, о чести чего заботиться.

Ан дел Солто – всплыло в памяти. Древний род, давно утративший и богатство, и влияние. И почти растерявший магическую силу. Старая кровь и длинная череда знаменитых предков – вот и все мое приданое. Даже деньги на новые наряды выделил жених. Он же прислал столичных модисток, вооруженных свежими журналами мод. И дорогие ткани, и украшения, и всевозможные безделушки – все оплатил мейн Родвиг.

– Девочка будет хорошо себя вести, – пообещала мама.

Словно о котенке говорят! Не станет драть обои и будет ходить в лоток. Чтобы не съязвить, я быстро сунула в рот кусочек мяса.

Теренс молча поглощал жаркое, Эстелла сидела с надутым видом. Наверное, поругалась с моим братцем. Они постоянно ссорились из-за того, что Теренс не мог купить супруге вон ту очаровательную лошадь, и вон тот прекрасный изумруд, и даже вот это миленькое жемчужное колье всего-то в три ряда. Ничего, теперь у них хватит денег на прихоти – если добрый папенька поделится с родней, конечно же. Мейн Родвиг пообещал отвалить за невесту щедрую сумму.

И все-таки, почему ему понадобилась именно я? Вернее, именно Анита? Увидел ее случайно, пал, пораженный неземной красотой, влюбился без памяти? Нет, судя по тому, что о нем рассказывали, подобное поведение не в его характере. Тогда почему? Зачем ему пусть и красивая, но вздорная и капризная девица из давно обнищавшего рода?

Мысленно я пообещала себе непременно разгадать эту загадку. «Если успеешь, – шепнул противный внутренний голос. – Вдруг он действительно из адептов Гримара и собирается принести новобрачную в жертву? А почти нищую девицу выбрал для того, чтобы ее семейка не слишком шумела. Мейн Варн относится к дочери более чем прохладно, Теренсу до сестры нет дела, а мейни Лизбет и Магдален можно в расчет не принимать. Как тебе вариант, Анна Николаевна, а?» Я посоветовала голосу заткнуться. И без его ехидства ужин производил гнетущее впечатление, так что я только обрадовалась, когда настало время расходиться по своим комнатам.

* * *

Для поездки, разумеется, заложили карету. Мне прежде раскатывать доводилось либо в общественном транспорте, либо в автомобилях разного класса, от побитых отцовских «Жигулей» до «Лексуса» Генаши, поэтому возможность проехаться в карете вызвала любопытство. Ну, что сказать… «Лексус», определенно, будет покомфортнее. Хотя, возможно, удобство карет тоже зависит от статуса их обладателей – не знаю.

В экипаже расположились дамы, мужчины ехали верхом, что не могло не радовать: любоваться постной физиономией Теренса и выслушивать приторные любезности Алекса не хотелось. Хватало и присутствия рядом кислой Эстеллы. Странно, она ведь вроде бы рвалась посетить жилище мейна Родвига, так чем теперь недовольна? Мама дремала, поскольку выехали мы с рассветом. Магдален тоже то и дело клевала носом. А меня охватило нервное возбуждение. Предстоящее скорое знакомство с женихом волновало так, что ночью мне толком не удалось поспать. Лежа без сна, я пыталась оживить в воображении лицо с портрета, представить голос Родвига, его улыбку. Получалось плохо. От недосыпа побаливала голова, да и в целом вид я имела бледный. Хорошо, хоть царапина на лбу уже зажила.

Сначала я попыталась рассматривать в окно кареты местность, но вскоре меня замутило, и я зашторила окно, откинула голову и закрыла глаза. Нет, такой способ путешествия мне определенно не нравился. К порталу мы подъехали, как мне показалось, вечность спустя.

Дернувшись, карета остановилась. Дверца распахнулась, и внутрь заглянул молодой черноусый мужчина в темной одежде. Он внимательно осмотрел нас и прохладно произнес:

– Доброго пути, мейни.

– Уже? – удивилась мама. – Так скоро? Неужели сегодня нет желающих воспользоваться порталом? В прошлый раз мы с Варном прождали полдня.

– Вы – гости мейна Родвига, – пояснил служащий. – Поэтому проедете без очереди. Счастливой дороги.

Дверца захлопнулась, карета медленно тронулась. Спустя несколько мгновений она странно качнулась и все вокруг заволокло мерцающим туманом. «Портал», – догадалась я.

Ощущения оказались не из самых приятных. Стало трудно дышать, закружилась голова. Перед глазами заплясали разноцветные круги. А потом все закончилось.

– Скоро прибудем, – спокойно произнесла мама, разглаживая юбку.

Она немного побледнела. Магдален рядом со мной судорожно хватала ртом воздух. У Эстеллы был такой вид, будто ее вот-вот стошнит. Я подозревала, что выглядела не лучше.

– Может, попросим остановить карету и немного пройдемся?

Мама посмотрела на меня с сомнением, несколько секунд промолчала, а потом согласилась:

– Хорошо. Только недолго. Не стоит заставлять мейна Родвига ждать. Раз он распорядился, чтобы нас поскорее пропустили, стало быть, ему не терпится познакомиться с невестой.

Которая ему непонятно зачем понадобилась. Небольшая отсрочка порадовала меня. Теперь, когда встреча с женихом неотвратимо приближалась, меня все сильнее охватывал испуг. Даже если россказни Эстеллы о запретном культе окажутся глупыми выдумками (а окончательно отделаться от мрачных мыслей я так и не смогла), то все равно с Родвигом мне предстояло существовать бок о бок до конца жизни. Моей или – что предпочтительнее – его. Делить не только кров, но и постель. Рожать детей. Ох! Странно, что я как-то упустила из виду этот вопрос. В прошлой жизни мы с Кириллом абсолютно искренне считали себя этакими, как модно говорить, чайлд-фри. Иногда я задумывалась о том, что можно бы и родить ребенка, но когда-нибудь потом. Когда заработаю на квартиру, машину и загородный участок. Пусть даже и в ипотеку. Ребенок вписывался в мое представление о нормальной семье. Кирилл же и вовсе демонстративно морщился, стоило кому-нибудь завести разговор о детях. Но вот мейн Родвиг – иное дело. Жилье у него имеется, движимое имущество в виде какой-никакой кареты и лошадей, уверена, тоже. А всякие доводы о «надо сначала пожить вместе просто так, присмотреться друг к другу» он вряд ли воспримет благосклонно.

Недолгая прогулка позволила немного прийти в себя. Во всяком случае, дурнота отступила.

– Девочки, – позвала мама. – Пора! Быстрее в карету!

И мы покорно полезли внутрь. Остаток пути я провела, кусая губы и нервно сминая гладкую ткань юбки. Наконец, карета остановилась.

– Приехали, – взволнованно произнесла мама. – Ани, улыбайся, прошу тебя. Пусть мейн Родвиг увидит, что ты рада оказанной тебе чести.

Дверца распахнулась. Мне предстояло познакомиться со своей судьбой.

* * *

Мейн Родвиг не стал пренебрегать правилами приличия и вышел во двор поприветствовать гостей. Теренс поклонился хозяину с самым учтивым видом и удосужился скупого кивка. Алекс удостоился аналогичной чести. Я замерла на мгновение на ступеньке кареты, разглядывая жениха. Нет, художник вовсе не польстил ему. Более того, портрет не передавал того ощущения силы и могущества, что исходило от мейна Родвига. А еще его притягательности. При первом же взгляде на него я поняла, что супружеский долг мне точно не будет в тягость.

– Мейни Анита, – произнес Родвиг низким хрипловатым голосом, склонив голову. – Рад приветствовать вас в своем доме. В вашем будущем доме.

– Я тоже рада наконец-то встретиться с вами, мейн.

Он скользнул по мне равнодушным взглядом и повернулся к Эстелле, чтобы поприветствовать и ее. Увы, будущая супруга не вызвала у него особого интереса. Мне стало обидно. Все-таки он сам выбрал меня в жены, сделал предложение, заплатил, в конце концов, моей семейке. И такое пренебрежение!

Но демонстрировать уязвленное самолюбие я не собиралась. Напротив, вздернула повыше подбородок и улыбнулась. Ничего, у меня ещё все впереди. Заинтересовать собственного мужа я успею.

А пока что нам всем любезно предложили отдохнуть с дороги. Мне выделили покои из нескольких комнат: спальни, ванной, гардеробной, личной гостиной и кабинета, а еще предоставили в услужение двух горничных. Судя по лицу Эстеллы, этакая роскошь поразила не только иномирянку Анну Николаевну, но и местную уроженку. Комнаты оказались обставлены богато, но не без вкуса и изысканности. Довольно быстро я сообразила, что именно мне напоминает обстановка: шикарные отели Эмиратов, виденные мною в рекламных буклетах. Очень дорого, комфортно, но безлико.

Магдален бродила по моим апартаментам и всплескивала руками.

– Ани, дорогая, как тебе повезло! Может, мейн Родвиг вовсе не так плох, как о нем говорят. Только посмотри, какое чудо!

Она вертела в руках тяжелое пресс-папье из малахита с золотой ручкой. Поскольку мама и Эстелла удалились в отведенные им комнаты, а мои новые служанки занялись разбором вещей, я тут же вцепилась в кузину клещом – пока никто не мешал нашему разговору.

– Расскажи мне все, что ты знаешь о моем женихе.

– Но мне известно не больше, чем тебе, – растерялась она.

Пришлось опять изворачиваться и лгать.

– Понимаешь, после несчастного случая у меня путаются мысли, – вдохновенно сочиняла я. – И еще я не все помню. А кое в чем сомневаюсь, не знаю, реальность это или фантазия.

Магдален встревожилась.

– Надо сообщить о твоем состоянии мейни Лизбет. И вызвать сюда Тару. Или потребовать, чтобы тебя осмотрел лекарь мейна Родвига. У него должен быть хороший лекарь, я уверена. Такие люди стремятся получить все самое лучшее.

Осмотр мне точно был ни к чему, так что я поспешила заверить кузину, что ничего страшного со мной не происходит. И Тара в курсе, конечно же, да-да. А вот маму тревожить не стоит. Да, Тара так сказала. Заверила, что само пройдет. Магдален в мою ложь поверила, потому что слабо улыбнулась и выразила надежду, что я вскоре стану прежней Анитой.

Вот уж нет. Дудки, не дождетесь. Но разочаровывать кузину я не стала, а перешла к тому, что заинтересовало меня в ее словах.

– Мейн Родвиг стремится получить самое лучшее?

– Конечно! – подтвердила Магдален. – Сама ведь видишь!

И она обвела рукой огромный кабинет, невесть зачем предоставленный в распоряжение глупышки Аниты. Что бы она здесь делала? Читала любовные романы? Вздыхала об Алексе? Сочиняла глупые стишата?

– Тогда зачем ему я?

– Из-за родовой силы, конечно, – удивленно ответила Магдален. – Ан дел Солто – древняя кровь. Старинный род магов.

– Выродившийся, – поправила ее я. – В нашем роду вот уже несколько поколений не рождалось даже слабенького мага. Даже самого хилого.

– Дар может проснуться в любом из потомков рода, – возразила кузина. – Например, в твоем ребенке.

Честно говоря, версия не выдерживала никакой критики. Столько поколений дар упорно отказывался просыпаться, а мой ребенок его разбудит? Родвиг совсем не похож на человека, хватающегося за призрачный шанс. Значит, есть что-то еще, из-за чего я понадобилась ему. Но что? Вряд ли Магдален знала ответ на этот вопрос. Вероятно, официальная версия и звучала именно так: Родвиг выбрал в жены девушку, теоретически способную подарить ему одаренного наследника. Но вот почему-то я в нее не верила.

– А Эстелла?

– А что Эстелла? – не поняла Магдален.

– Помнишь, ты говорила, что она сама не прочь была выйти замуж за Родвига. Это правда?

– Ходили такие слухи. Давно, ещё до того, как стали говорить о жестокости мейна… Ой, прости!

Надо же, как интересно. Сплетни о моем женихе появляются, как грибы после дождя. Сначала мне сообщают, что он развратник, потом записывают в адепты запретного культа, а теперь вот новые сведения. И они мне нравятся меньше всего из услышанного.

– Жесткость? А что он сделал, Магдален? Из-за чего возникли эти слухи?

Она растерянно покачала головой.

– Я правда не знаю, Ани. Только отец Эстеллы обмолвился пару раз, мол, хорошо, что мейн Родвиг не породнился с его семейством. Сама Эстелла пыталась представить все так, будто это не ее отец пытался выдать ее замуж за влиятельного человека, а мейн Родвиг был заинтересован в браке с ней. Но ей никто не поверил.

Она презрительно фыркнула. И я прекрасно понимала, что вызвало такую реакцию. Красота Эстеллы являлась, по сути, ее единственным приданым. Моя невестка не могла похвастаться ни знатностью, ни богатством. Дар у нее, правда, имелся, но очень слабый. Хотя не мне говорить об этом – самой-то никакого не досталось.

– Значит, Эстелла ему не подошла, а я сгодилась?

Магдален махнула рукой.

– Ой, Ани, ну что ты все усложняешь? По-моему, тебе не стоит грустить. Мейн Родвиг не поскупился ради невесты. И если повезет, то ты скоро… ну… затяжелеешь, – выговорила она шепотом и покрылась румянцем, – и супруг оставит тебя в покое. Или и вовсе уедет в столицу, ко двору, а ты станешь жить здесь. Разве не замечательно?

Ее наивное личико сияло восторгом. Наверное, Магдален действительно полагала наилучшим выходом раздельную супружескую жизнь. Вот только мне этот вариант развития событий вовсе не нравился.

* * *

А за ужином меня поджидал очередной сюрприз. Неприятный. За столом присутствовали друзья жениха, мейны Леон и Торвальд. И их супруги, Миона и Рита. А еще обольстительная синеглазая брюнетка, чем-то неуловимо напомнившая мне ту самую нахальную девицу, из-за которой я потеряла работу в прошлой жизни.

– Мейни Шарлотта, – представил ее мой жених. – Моя дальняя родственница.

Понятно, родственница. У меня тоже такая родня имелась – Алекс. Промелькнула шальная мысль, как здорово оказалось бы свести их друг с другом и отослать подальше. Увы, идея невыполнимая. Пока что, во всяком случае. Поэтому я растянула губы в улыбке и прощебетала:

– Рада знакомству, Лотти. Вы ведь позволите называть вас так? Ведь очень скоро мы породнимся.

Личико милейшей Лотти вытянулось. Видимо, она ожидала увидеть наивную провинциалку, которую смогла бы с легкостью поставить на место. Нет уж, дорогуша. К счастью, жену не уволить по распоряжению свыше, а я во второй раз свое законное место пришлой нахалке уступать не намерена.

– И мейни Беата, мать мейни Шарлотты, – завершил процедуру знакомства Родвиг.

Конечно же, незамужней девице или даже молодой вдове неприлично жить в доме холостого мужчины без присутствия старшей родственницы, вот дражайшая Лотти и потащила с собой старушку. Или… или…

Одного взгляда в глаза мейни Беаты хватило, чтобы понять – вот это и есть мой настоящий противник. Хитрая, расчетливая стерва, притворяющаяся скромным одуванчиком с седыми кудряшками. Она смерила меня насмешливым взглядом и прочирикала:

– Дорогая девочка, я так рада, что ты войдешь в нашу семью. Это такое счастье – найти подходящую невесту для столь влиятельного человека, как наш Максимиллиан. Чистую, наивную, неискушенную, не испорченную дворцовыми интригами, домашнюю девочку!

Чуть ли не прямо назвала меня неотесанной деревенщиной. Ладно, тетушка Беата, посмотрим, кто кого!

– Я тоже рада! – столь же пылко произнесла я. – Счастлива, что у моего жениха столь милые родственницы. Вы приехали погостить на свадьбу?

Беата ехидно улыбнулась.

– Милый Максимиллиан оказался столь любезен, что позволил нам поселиться в его доме после случившегося с нами несчастья.

– И что же произошло?

– Пожар! – сообщила Беата. – Наше поместье сгорело. Не дотла, конечно, но жить там невозможно.

Не удивлюсь, если выяснится, что она сама его и подожгла, лишь бы подложить свою дочурку под Родвига.

– Да, мой жених очень щедр, – подтвердила я. – Мейн, позвольте вам выразить свою благодарность. Ваши подарки пришлись мне по вкусу. И комнаты – если бы их обставляла я, то сделала бы все именно так.

Пришлось немного покривить душой, но кислые мины Шарлотты и ее матушки того стоили.

В целом же ужин произвел на меня тягостное впечатление. И дело было вовсе не в еде. Кормили в доме у мейна Родвига не просто прилично, а очень и очень вкусно. За его повара, уверена, передрались бы многие рестораны моего мира. Но вот обстановка за столом царила не самая приятная. Мой жених беседовал со своими друзьями, не считая нужным уделять время собственной невесте. Он только поинтересовался, понравились ли гостям отведенные им комнаты и выразил надежду, что пребывание в его жилище доставит нам удовольствие – и все. Теренс и Алекс смотрелись довольно жалко. Они усиленно стремились понравиться не слишком гостеприимному хозяину. Так усиленно, что мама страдальчески морщилась, когда Теренс в очередной раз пытался вмешаться в разговор Родвига и его друзей. До того, что Алекс тоже выставляет себя в неприглядном свете, ей, надо полагать, дела не было. Эстелла сидела с надутой физиономией и вилкой гоняла по тарелке кусочек фазана – ее соседка, мейни Рита, не слишком-то рвалась общаться с ней. Хотя со мной обе дамы, и Рита, и Миона, вели себя любезно, но за столом обе они располагались далеко от меня, так что поддерживать с ними светскую беседу не получилось. Шарлотта бросала на меня угрюмые взгляды, а ее матушка – изучающие. Пожалуй, все это меня бы повеселило, если бы не одно «но». Мой жених. Максимиллиан Родвиг. Казалось, его вовсе не интересует невеста. Несколько раз я украдкой смотрела на него, но ни разу не поймала ответный взгляд. Странно, очень странно. И очень обидно, если честно. Даже если его связывают близкие отношения с Шарлоттой, все равно мог бы уделить внимание и будущей супруге. Впрочем, кое-что меня утешило: с Шарлоттой он тоже ни разу за время ужина не заговорил. Хотя пока непонятно, хороший ли это знак, либо же, напротив, дурной. Вдруг он просто притворяется в надежде скрыть их близость?

Так и не сделав окончательных выводов, я оправилась спать, утешая себя заезженной истиной о том, что утро, как известно, вечера мудренее. И узнать я пока что ещё толком ничего не успела, так что и расстраиваться рано. Вот выясню побольше – тогда и составлю план действий.

Глава четвертая

Проснулась я на удивление рано. Как для совы классической, так и вовсе поразительно. Солнечные лучи уже пробивались через щель в шторах, но очень скромно, оставляя на мягком ковре узкую светлую дорожку. Судя по часам в углу – половина седьмого. До завтрака далековато. Скорее всего, в кухне уже появились судомойки и поварята, но спускаться вниз и требовать себе утренний кофе я поостереглась, хотя и не отказалась бы от чашечки. Попробовала закрыть глаза и снова уснуть – не получилось. Тогда я выбралась из постели, подошла к окну, отодвинула тяжелую штору и потянулась. И принялась от нечего делать разглядывать сад.

Их я заметила почти сразу. Вернее, сначала увидела Максимиллиана Родвига, в простой белой рубахе, бриджах и высоких сапогах. В руке он сжимал хлыст. Ездил на предрассветную прогулку? И лишь когда он заговорил, взмахнув свободной рукой, заметила его собеседницу. Высокая женская фигура в сером плаще. Вот она откинула капюшон, солнце позолотило каштановые волосы. Интересно. Вчера ее за столом я не наблюдала. Между тем незнакомка шагнула к Родвигу ближе, зажала ему рот узкой ладонью. Я подалась вперед так, что уперлась носом в стекло. А Родвиг отнял руку неизвестной от своих губ и прильнул поцелуем к ее запястью.

Я прижалась плотнее к стеклу, с любопытством вглядываясь в пару внизу. К сожалению, рассмотреть незнакомку как следует не получалось. Я могла бы с уверенностью сказать, что она стройна. Выше среднего роста – достает Родвигу до подбородка, а он – мужчина высокий. Волосы, как я уже отметила, густые, каштановые с рыжиной. И все. Молода ли она, красива? Внутри неприятно заныло. Хуже, чем вчера при знакомстве с милашкой Шарлоттой. Во всяком случае, «кузине Лотти» мой жених внимания почти не уделял, а вот с неизвестной общается, как с женщиной, которая немало для него значит. Хотела бы знать, кто она такая.

Между тем незнакомка вырвала свою руку из ладоней Родвига и заговорила, бурно жестикулируя. Слов я, само собой, расслышать не могла, но догадалась, что дамочка изволила гневаться. Мейн Родвиг стоял, опустив голову, и только ударял рукоятью хлыста по голенищу сапога. Потом коротко что-то ответил, на что незнакомка разразилась ещё более длинной тирадой. Родвиг внезапно взмахнул хлыстом, сшиб тоненькую ветку с дерева. Его собеседница отшатнулась, а он повернулся и зашагал к дому. Я ожидала, что она кинется за ним, но нет. Незнакомка вновь натянула капюшон, немного постояла, а потом шмыгнула вглубь сада. А я устроилась на подоконнике и принялась размышлять над той сценой, свидетельницей которой невольно стала.

Итак, неизвестная дамочка, скрывавшая свое лицо под капюшоном, скрылась в саду, а не пошла к дому или к подъездной аллее. Почему? К гадалке не ходи – вышла через садовую калитку. Следовательно, живет она где-то неподалеку. Хотя не факт, могла и верхом прибыть. А вот то, что она хотела сохранить свой визит в тайне, это точно. И сразу же возникал второй вопрос, наиболее неприятный: кто она такая? Одно я могла сказать точно: незнакомка – дама благородного происхождения, это было заметно по тому, как она держалась с Родвигом. А вот кем она приходится моему жениху? Самый неприятный (для меня, во всяком случае) вариант – любовница. Тогда мне остается выследить голубков, разузнать имя дамочки и донести ее супругу. А нечего на чужих женихов покушаться! В том, что соперница замужем, я не сомневалась: к чему иначе такая таинственность? То, что Максимиллиан Родвиг не слишком заботится о собственной репутации, я уже убедилась, следовательно, встречу скрывают из-за дамы.

Жаль, что не удалось рассмотреть ее как следует. Особенно лицо. Бывают ведь женщины, которым и в старости удается сохранить хорошую фигуру и царственную осанку. Если бы я только могла убедиться, что незнакомка старше Родвига, причем намного… «И что? – тут же одернула я себя. – Забыла, какие мальчики увивались за бабулями с солидными банковскими счетами?» Хотя на жиголо мейн Родвиг походил менее всего, но солидный возраст дамы ни о чем бы мне не сказал. Так что оставалось только продолжать притворяться недалекой простушкой и пытаться разузнать побольше.

Задача, казавшаяся поначалу такой простой, обернулась в результате трудновыполнимой. Я как-то выпустила из виду то, что огромное поместье и гигантский особняк, наводненный прислугой, – это вам не затрапезная трешка в спальном районе. И даже не двухуровневая квартира в историческом центре. На содержание дома тратились очень большие суммы, а распоряжаться слугами и присматривать за хозяйством надлежало супруге мейна, то есть мне. Пусть бразды правления и переходили в мои руки только после свадьбы, но входить в курс дела уже следовало. Задача для менеджера среднего звена вполне посильная, но вот как не выпасть при этом из роли капризной глупышки? Тем более, что милейшая тетушка Беата сразу же дала понять, что с удовольствием займет место хозяйки дома. Вернее, уже заняла, пользуясь тем, что брак еще не заключили.

Спускаясь к завтраку, я заметила почтенную мейни выходившей из бокового коридора, который вел в служебные помещения. Увидев меня, Беата сладко улыбнулась и пропела:

– Доброе утро, дорогая девочка. Э… э… прости, я позабыла твое имя, милая.

Грубо играете, тетушка. Очень грубо. А я-то была о вас лучшего мнения. Улыбнувшись не менее сладко, я прочирикала:

– Анита, милая тетя. Меня зовут Анита.

– А я как раз отдавала распоряжения повару касательно дневного меню, – не упустила случая показать, кто здесь пока еще главный, Беата.

– И записали их, тетушка?

– Что? – изумилась она.

– Старости, увы, присущи проблемы с памятью, – посетовала я. – Помнится, моя покойная прабабка… впрочем, неважно. Хотите, я подарю вам записную книжку?

И я наивно похлопала ресницами. Беата побагровела.

– Да что ты… как ты…

Я с удовлетворением наблюдала, как она открывала и закрывала рот, силясь подобрать завуалированное оскорбление. Все те слова, которые явно просились на язык, почтенная мейни озвучивать не решалась. И правильно – сколь бы ни глупа оказалась невеста Родвига, а откровенные ругательства в свой адрес двояко бы ни за что не истолковала. И передала бы жениху. А притвориться, что «девочка просто не так поняла» в этом случае не вышло бы.

Подождав ещё немного и так и не услышав от Беаты ничего вразумительного, я направилась в столовую, пообещав напоследок непременно сделать дражайшей родственнице подарок. В самое ближайшее время.

* * *

Завтрак опять сервировали на белоснежной кружевной скатерти, выставили на стол сервиз из полупрозрачного фарфора, положили серебряные столовые приборы с ручками из слоновой кости с инкрустацией. Не скрою, на меня впечатление эта роскошь произвела. В моей родной семейке, несмотря на древность рода, обходились посудой попроще.

Повар вновь расстарался на славу, и мне пришлось напомнить себе, что спортзалов здесь не предусмотрено, так что лучше не объедаться, если хочу через десять лет не протискиваться в двери боком. Время от времени я бросала взгляды украдкой на будущего супруга. Он ел молча, смотрел в свою тарелку и словно не слышал, как Алекс то и дело старался с ним заговорить. А когда уже отложил нож и вилку, выдал неожиданное:

– Свадьба состоится послезавтра. Мейни Анита, надеюсь, вы успеете подготовиться? Платье, прическа, что так еще вам надо? Я не разбираюсь в дамских штучках.

– Как это – послезавтра? – ахнула мама. – Мы не успеем. Гости…

– Никаких гостей, – прервал ее Родвиг. – Вашего супруга, мейни Лизбет, я уже известил, он прибудет к началу церемонии. А больше мы никого не ждем.

– Но как же так, – бормотала растерянная мама, – я не могу понять… в голове не укладывается…

Я быстро оглядела присутствовавших за столом. Друзья Родвига и их жены выглядели невозмутимыми, чего никак нельзя сказать о моих родственниках. Магдален застыла, опустив ложку в десерт – нечто неведомое мне, густое, вязкое, кисловато-сладкое и очень вкусное. Эстелла буравила моего жениха злым взглядом, на который тот не реагировал. Теренс с глупым видом открыл и закрыл рот. А вот на губах Алекса – в этом я могла бы поклясться – промелькнула довольная улыбка. Промелькнула и тут же исчезла.

Я моргнула. Интересно, чему так обрадовался мой экс-возлюбленный? Опять посмотрела на него, но он уже успел напустить на себя унылый вид. Поймав мой взгляд, Алекс состроил якобы сочувствующую гримасу. Я в досаде отвернулась. Если у красавчика и есть причины радоваться, то со мной он ими точно не поделится.

Кстати, а что означает столь поспешная свадьба лично для меня? Самое очевидное (и, надо полагать, первостепенное) – скорую брачную ночь. Я опять подняла взгляд на будущего мужа и ощутила вполне объяснимое волнение. Хочу ли я разделить с ним постель? Пожалуй, да. В прошлом у меня не имелось опыта скоропалительных отношений, не говоря уже о сексе с незнакомцами. Хотя рассказы в офисной курилке о подобных приключениях я всегда слушала охотно. И даже немного завидовала сотрудницам: мне-то никогда не доводилось терять голову настолько, чтобы захотелось отдаться недавно впервые встреченному мужчине. Даже с Кириллом мы целый месяц ограничивались поцелуями на свиданиях. Впрочем, могла бы потянуть и подольше: упустила я мало. Любовником мой бывший оказался на троечку с плюсом. Зато фантазия у него, как я убедилась перед нашим расставанием, работала неплохо. Жаль только, что он так и не сыскал ей применения в нашей постели.

Интересно, а как это будет с Родвигом? Я взволнованно поерзала на стуле, и только тут вспомнила, что вообще-то Анита – девственница. И едва не застонала от разочарования. Опять повторять малоприятный опыт (все стандартно, выпускной, влюбленный одноклассник, рюмка водки, выпитая тайком после трех бокалов шампанского, возня в пустом спортзале и то самое историческое событие, оставившее после себе только чувство разочарования и неловкости) не хотелось. Хотя, наверное, во второй раз невинности лишиться будет проще. Во всяком случае, теперь я точно знаю, что надо делать, причем знания почерпнуты не из просмотренных украдкой фильмов и журналов. Да и Родвиг, надо полагать, куда поопытнее Лешки, моего первого.

Ничего не подозревавший о моих нескромных мыслях жених тем временем поднялся из-за стола и повторил:

– Послезавтра, мейни.

* * *

Свадебное платье мне пошили еще дома. Красивое, по моим меркам даже вычурное, светло-розовое, с кружевным чехлом, расшитым мелким жемчугом и крохотными бриллиантами, переливавшимися в лучах света. Варварское великолепие. «Бриллианты приличные дамы носят только после шести вечера», – мысленно передразнила я одну знакомую из прошлой жизни, примерив его. Мама и Магдален суетились, прикладывая ко мне серьги и колье, Миона и Рита копались в шкатулках, подавая все новые и новые драгоценности, а Эстелла устроилась в кресле, делая вид, будто происходящее ее не волнует. Но я заметила, как завистливо она посматривает на подаренные мне женихом украшения, и поняла: невестка очень хотела бы оказаться сейчас на моем месте.

– И вот эту диадему, – предложила Рита, доставая из полированного ящичка красного дерева искрящийся обруч.

Я мысленно застонала. Представляю, как к концу торжества у меня разболится от этой красотищи голова. И уши точно распухнут от длинных тяжелых серег. Какая там брачная ночь, после такого останется только одно желание: свалиться трупом. Вспомнился бессмертный роман Михаила Афанасьевича, и я пожалела, что не имею столь замечательных помощников и чудодейственных средств в своем распоряжении, какие были у Маргариты. И робко предложила:

– Может быть, другие серьги? Вот эти?

И вытащила самые скромные на фоне других украшений большие розовые жемчужины. Все хлопотавшие вокруг меня дамы дружно запротестовали, а Эстелла презрительно бросила:

– Конечно, где бы ты научилась носить по-настоящему роскошные вещи!

Мама побагровела, и я уже настроилась на увлекательное зрелище, но присутствие тут же навостривших уши Мионы и Риты не дало состояться битве титанов.

– Эстелла, милая, принеси мне мою синюю шаль. Немедленно! – велела мама ледяным голосом, и тем самым удалила соперницу с ринга.

Милейшая кузина Лотти и дражайшая Беата в захватывающем шоу «Собери невесту к алтарю» участия не принимали. Зато я точно знала, что Шарлотта выпросила у мейна Родвига некую сумму, надо полагать, довольно внушительную, под предлогом, что ей «совсем-совсем нечего надеть на церемонию, ведь все прекрасные наряды сгорели». При воспоминании об утраченных платьях на глаза Шарлотты навернулись слезы, и Родвиг не без сарказма в голосе пообещал ей оплатить новую одежду. За это он получил сладкую улыбку и множество благодарностей, а я – злорадный торжествующий взгляд. Но куда больше, нежели бедная родственница жениха, меня волновала та незнакомка, которую я видела утром в саду. Мои мысли то и дело возвращались к ней.

– Ани, дорогая, ты слишком рассеяна, – попеняла мне мама.

– Прости. Я задумалась.

Мама вздохнула и отложила в сторону расшитый жемчугом и золотой нитью пояс.

– Я понимаю твои тревоги, дорогая, – тихо произнесла она.

Рита и Миона засуетились, подхватили под руки Магдален и покинули комнату со словами о том, что скоро вернутся, вот только принесут кое-какие необходимые вещички. Надо понимать, поспешили оставить мать с дочерью наедине ради важного разговора.

Я не ошиблась. Мама глубоко вздохнула, решительно посмотрела мне в лицо и сказала:

– Не надо бояться, Ани. Супружеский долг не столь уж и противен. В конце концов, ты можешь думать в этот момент о тех подарках, которые преподнесет тебе довольный супруг.

Спасибо, что не об Англии! Даже с Кириллом я никогда не думала ни о чем постороннем во время близости, хотя и наслышана о женщинах, которые прикидывали в интимные моменты списки покупок, планировали домашние дела и даже ухитрялись смотреть любимый сериал. Но я искренне надеялась, что с Максимиллианом (ну да, мужа стоит называть по имени) смогу наслаждаться непосредственно процессом.

– Мейн Родвиг щедр, – продолжала мама, – очень щедр. Посмотри, какие драгоценности ты уже получила! И он подарит тебе еще, если ты будешь хорошо себя вести.

Ее слова меня покоробили. Мама относилась ко мне лучше прочих членов семьи, если не считать Магдален, пожалуй, действительно любила меня, но не видела ничего зазорного в продаже единственной дочери тому, кто способен хорошо заплатить. Более того, полагала, что и меня подарки должны примирить с нелюбимым супругом, с которым мне якобы неприятно будет делить постель. Хотя и в своем мире, в прошлой жизни, мне не раз доводилось видеть таких дамочек, которые сначала продавали себя за шубы, машины и драгоценности, а потом и устраивали похожим образом судьбы своих дочерей.

– Я и сама увидела твоего отца только в день свадьбы, Ани. Как видишь, мы все равно счастливы с ним.

Ну-ну. Семейную жизнь моих родителей я бы счастливой точно не назвала. Мейн Варн не производил впечатления любящего супруга. Но спорить я не стала по вполне понятным причинам. Только слушала, опустив голову, как мама рисует передо мной заманчивые перспективы.

– И супруг может взять тебя ко двору, представляешь, Ани! Тебя представят ее величеству! Так что постарайся заслужить благосклонность мейна Родвига. Я понимаю, ты питаешь симпатию к Алексу, но он не сможет дать тебе то, чего ты заслуживаешь, дорогая. Помимо прочего, он вовсе не собирался просить твоей руки. Так что лучше выбрось детскую влюбленность из головы, Анита. Это всего лишь глупый каприз.

Получается, мейни Лизбет знала о романе дочери и красавца-кузена. Хотя романом назвать несколько поцелуев украдкой затруднительно. Это Анита хотела бежать с Алексом, а он, как я теперь прекрасно понимала, морочил влюбленной глупышке голову. Но зачем? Какую игру он вел?

И не могло не позабавить пришедшее в голову сравнение: Магдален полагала, что я буду счастлива, если супруг позабудет обо мне и оставит в поместье, а мама наделась, что Родвиг возьмет меня с собой ко двору. Какое разное представление о счастье у близких мне женщин!

Мама продолжала наставлять меня, пользуясь моим молчанием:

– Можешь закрыть глаза, дорогая, это не свидетельствует о неуважении к супругу. А вот отворачиваться не надо, это непочтительно. И плакать возможно только после первого раза, который доставляет неприятные ощущения. Если же ты примешься рыдать в последующие ночи, супруг подумает, будто он тебе неприятен, и разозлится. Мужчинам свойственно сердиться на женщину, когда что-то идет не так, как они задумали. Это в мужской природе, дорогая.

Я вспомнила, как Кирилл дулся на меня, когда ему не удалось починить капающий кран и пришлось вызывать сантехника, и согласилась с ее словами. Возможно, и не все мужчины винят в своих неудачах женщин, но некоторым из них это определенно свойственно.

Не знаю, каких советов я еще бы удостоилась, но тут в комнату вернулась Магдалена с ворохом разноцветных лент в руках. За ней в дверь просочилась Эстелла, а потом вошли и мейни Рита с мейни Мионой.

– Вот ваша шаль, матушка, – опустив взгляд, пробормотала Эстелла.

– Шаль? – переспросила мама, видимо, успев позабыть, под каким предлогом отослала невестку. – Ах, шаль. Хорошо, положи ее вот сюда, дорогая.

Эстелла опять устроилась в кресле. Вид у нее оставался надутым, она молча рассматривала, как дамы возятся теперь уже с моей прической.

– Косы? – предложила мейни Рита. – Последняя столичная мода, переплетение локонов и множества кос.

– А горничная справится? – засомневалась мама.

– Непременно, – заверила ее Рита.

– Не хотелось бы, чтобы Ани выглядела неуместно на собственной свадьбе.

– Что вы, мейни Лизбет! Такую прическу носит даже ее величество!

– Ну, если так…

Упоминание королевы решило дело. Раз уж она подхватила новую моду, то и девице из дома ан дел Солто не зазорно. Меня же, признаться, вся эта мишура – платье, украшения, прическа – почти не волновала. Подумать только, а ведь некогда я была уверена, что перед свадьбой чуть ли не поселюсь в салоне, подбирая себе образ для столь важного события. А потом размещу фотографии в соцсетях и примусь лениво отвечать на поздравления, сообщая, что могла бы выглядеть и лучше, но решила не заморачиваться чрезмерно. Мол, главное, что мы с любимым человеком наконец-то сочетались узами брака, а все прочее – суета, которой даже внимание толком не уделялось.

И вот теперь мой внешний вид во время церемонии меня совсем не волнует. Страшит неизвестность, манит первая ночь с Максимиллианом (да, я зрелая женщина, осознающая собственную сексуальность, пусть и попавшая в тело невинной девицы), злят непонятные отношения, связывающие моего жениха и увиденную утром незнакомку. А какую мне соорудят прическу – без разницы. Все-таки мою нынешнюю внешность ничем не испортить, даже локонами с косичками.

Глава пятая

День перед свадьбой прошел в хлопотах. Гостей предполагалось немного – к уже присутствующим должен был присоединиться только мой отец. Однако же мама настаивала на том, чтобы все приготовления проходили под ее руководством, и развела такую суету, словно ожидалась свадьба века. Она вызвала к себе повара, а когда любезнейшая тетушка Беата попыталась ей помешать, намекая, что все еще является хозяйкой, пусть и временной, апеллировала к мейну Родвигу. Тот махнул рукой и позволил будущей теще распоряжаться в его доме – до церемонии. Беата обиженно поджала губы, но спорить не решилась и молча удалилась, всем своим видом изображая униженную добродетель. Родвиг оставил представление без внимания, чем немало меня порадовал.

Увы, но больше я жениха не видела – до самой свадьбы. За ужином его место во главе стола пустовало. Меня очень интересовало, куда он мог отправиться накануне бракосочетания, но я не знала, кого могу расспросить о его делах. Слуги не стали бы сплетничать со мной, Леон и Торнвальд пропустили намеки мимо ушей, а задавать прямые вопросы друзьям жениха я не отважилась. Во-первых, не факт, что они бы ответили, а во-вторых, я все еще не отказалась от плана производить пока что впечатление особы недалекой. На всякий случай.

Спать меня отправили пораньше.

– Тебе надо выспаться как следует, дорогая, – ласково, но настойчиво говорила мама, подталкивая меня к спальне. – Положись на меня, я все проверю. Твоя свадьба пройдет просто замечательно, обещаю.

«Надеюсь, жених успеет вернуться до церемонии, – угрюмо подумала я. – Не хотелось бы стоять перед алтарем в одиночестве, подобно героине какого-то дурацкого сериала». Надо же, как некстати вспомнилось. Мексиканский сериал, в котором героиню бросил жених, попросту не явившись в церковь, смотрела давным-давно моя родная мама. Мы с подружкой Катериной (все звали ее именно так, а не Катя или Катька), мня себя девицами взрослыми, многоопытными и остроумными, отпускали ехидные замечания по ходу каждой серии, обсуждая героев, их наряды, прически, реплики. Мама терпела минут десять, а после выгоняла нас во двор, что бы не мешали наслаждаться страданиями несчастной героини. На глаза навернулись слезы. Как там мои родители? Но странно – мысль о том, что нам уже не увидеть друг друга, больше не вызывала прежней острой боли. Только легкую грусть. Прошлая жизнь медленно покрывалась дымкой забвения. Я уже принадлежала новому миру, и старый отпускал меня.

* * *

Несмотря на то, что в постель я улеглась рано, выспаться мне все равно не удалось. Почти всю ночь я ворочалась с боку на бок, вставала, подходила к окну, вглядывалась в темноту. Что я надеялась увидеть – сама не знала. Вздыхала, рассматривала яркие незнакомые созвездия, брела к кровати, отпивала воду из стакана на столике и забиралась под одеяло, чтобы вновь начать вертеться, устраиваясь поудобнее.

Задремала я уже тогда, когда за окном посерело. А разбудили меня пусть и не с рассветом, но все же непривычно рано. Служанка – она представилась в день моего приезда как Лита – притащила поднос с завтраком.

– Что будете пить, мейни?

– Валерьянку, – не подумав, брякнула я.

– Простите, мейни?

– Сок.

– Виноградный, апельсиновый или яблочный?

Вот это, я понимаю, сервис. Не то, что в родительском доме Аниты – чего дадут, тем и давись. Велели есть отварную курятину – изволь не спорить. На небольших тарелочках под салфетками я обнаружила разнообразные закуски, от крохотных пирожков до фаршированных крабов. Протянула руку за вилкой и ощутила дурноту. Та-ак, вот уж не думала, что я из тех нервных девиц, которым перед свадьбой от волнения кусок в горло не лезет. И перед экзаменами, и перед собеседованием при устройстве на работу, и перед важными переговорами я с аппетитом уплетала завтрак. Далеко не такой изысканный, надо признаться: всего-то бутерброды и кофе. А теперь мне с трудом удалось в себя влить полстакана виноградного сока и съесть персик.

– Ты уже поела, дорогая?

Мама ворвалась в спальню столь стремительно и выглядела столь деловито, что я не выдержала и хихикнула. За ней в дверь просочилась бледная взволнованная Магдален.

– Ты не боишься, Ани? – выдохнула она едва слышно.

– Что за ерунда? – возмутилась мама. – Свадьба – это не самое страшное событие в жизни женщины, уж поверь мне!

На щеках кузины вспыхнули алые пятна.

– Мейни Лизбет… я… ну…

Она перевела взгляд на Литу, замялась и замолкла. Горничная безмятежно убирала со стола.

– Ани! – воскликнула мама, заметив нетронутый завтрак. – Ты что же, ничего не ела?

– Мне не хочется, – промямлила я. – Нет аппетита.

– Неудивительно, – задумчиво протянула мама. – Помнится, я тоже в день свадьбы и крошки проглотить не могла. Но лучше бы тебе съесть хотя бы пирожок, Ани. Вот этот. С чем он?

– С яблоками, мейни, – ответила Литу и подвинула ко мне поближе тарелочку с небольшими круглыми пирожками. – Сладкий.

– Ну же, – поторопила меня мама.

Я осторожно откусила воздушное нежное тесто с кисло-сладкой начинкой и медленно прожевала. Потом еще раз. И еще.

– Вот и умница! А теперь ещё один.

От третьего пирожка я категорически отказалась. Запила глотком сока и решительно отставила стакан, хотя во рту пересыхало мгновенно. Я бы с удовольствием опустошила все три кувшина и попросила бы еще, но меня останавливало одно простое соображение. Ну, всем ведь известно, что происходит после того, как слишком много выпьешь, не так ли? А Максимиллиан Родвиг вряд ли обрадуется, если я попрошу его минуточку подождать у алтаря.

После завтрака началась церемония – иначе и не скажешь – одевания невесты. Горничные – Лита и прибывшая ей на подмогу Хельга – затянули меня в корсет так, что стало трудно дышать, и я всерьез испугалась, что потеряю сознание. Следом пришел черед нижних юбок, пышных, отделанных кружевом, а уже потом – платья. Мне оставалось только порадоваться, что в обычной жизни женщины этого мира носили более простую одежду и не мучили себя корсетами ежедневно.

Прическа отняла не меньше часа. В какой-то момент мама выскользнула из комнаты и отсутствовала минут пятнадцать-двадцать. Вернувшись, она сообщила, что прибыл мой отец. Я изобразила радость, хотя в данный момент меня гораздо больше занимал жених. Я понятия не имела, вернулся ли он. С одной стороны, свадьба – его идея, стало быть, он заинтересован в женитьбе. С другой – его вечерний отъезд наводит на подозрения. В конце концов, я не вытерпела и спросила маму, видела ли она сегодня мейна Родвига.

– Нет, ещё нет, – рассеянно отозвалась она. – Увидимся на церемонии. Милочка, куда вы прикололи этот цветок? Нет, я же ясно сказала – слева! Слева, а не справа!

Моя тревога от ее слов только возросла. Я припомнила занятия йогой, которые посещала лет пять назад, и попыталась успокоиться при помощи правильного дыхания и расслабления сознания. Ничего не получилось. Оно и неудивительно – успехи в йоге у меня были так себе. Я простейшую асану никогда не могла выполнить правильно и все время отвлекалась на телефонные звонки. В результате занятия пришлось бросить. А правильно дышать в корсете – та еще задачка.

Наконец, приготовления невесты к церемонии закончились. Магдален сжала на мгновение мою руку, и я поразилась тому, какие холодные у нее пальцы. Служанки поклонились и молча удалились, оставив нас втроем. Мама откинула крышку небольшой шкатулочки из резного красного дерева и вытащила широкую ленту из фиолетового атласа. Я едва не спросила, зачем она нужна, но вовремя вспомнила: невесте полагается завязывать глаза. К алтарю ее ведут родственницы, поддерживая и направляя. А уже там жених снимает повязку, и первое, что видит новобрачная – лицо своего супруга. Ах да, ещё до начала бракосочетания мне нельзя больше произносить ни слова. Глупый какой обычай! Наверное, это для того, чтобы невеста не вздумала протестовать.

Идти в полной темноте, пусть и поддерживаемой с двух сторон мамой и Магдален, оказалось на редкость неудобно. Мне то и дело казалось, будто я вот-вот упаду, а когда мы принялись спускаться по лестнице, то я всерьез забеспокоилась, что оступлюсь, полечу вниз и сверну себе шею. Однако же спуск прошел без происшествий. Но обрадовалась я рано. Меня еще долго вели по особняку мейна Родвига, заставляли сворачивать то вправо, то влево, а потом откуда-то потянуло холодом, а под ногами вновь оказались ступени. Понятно, значит, алтарная комната в доме моего жениха (и в моем доме – с нынешнего дня) находится в подвале. Какого же бога Максимиллиан Родвиг считает своим покровителем? Нежели и впрямь Гримара? В доме моих родителей чтили Вейну Милосердную, ее алтарь находился в построенной в саду небольшой часовенке. А мейн Родвиг оборудовал алтарную комнату в подземелье. Мне захотелось завизжать от страха, сорвать с лица повязку, развернуться и бежать со всех ног подальше. Останавливало одно простое соображение: вряд ли жених собирается прямо-таки сразу принести невесту в жертву темному божеству. Во всяком случае, не при гостях, это уж точно. Да и бежать мне, по сути, некуда.

Несколько томительных минут – и спуск закончился. А еще через некоторое время мама и Магдален остановились, отпустили меня и отошли в стороны – я услышала тихий шелест их платьев. И догадалась, что стою перед алтарем. Церемония вот-вот начнется.

Сильная теплая рука сжала мою ладонь. Незнакомый голос речитативом произнес несколько фраз, смысл которых ускользнул от меня. Зато я очень хорошо почувствовала холод застегнувшегося на запястье широкого металлического браслета. Ого, мейн Родвиг и здесь не поскупился. Брачные браслеты отливали из золота и щедро усыпали драгоценными камнями. Браслет мамы составлял в ширину примерно два пальца, а у Эстеллы на запястье красовалась узенькая полоска.

Волнение смешивалось во мне причудливым образом с досадой. Надо же – определенным образом пропустить собственную свадьбу! Мне так хотелось рассмотреть все вокруг: алтарный зал, служителя, соединявшего нас с Родвигом сейчас узами брака, гостей и, конечно же, самого жениха. Почему-то я была уверена, что смогла бы понять сейчас по его лицу, о чем он думает. А мне мешает какая-то дурацкая повязка. Мне оставили лишь слух, осязание и обоняние, улавливающее сейчас тонкий незнакомый аромат цветов и специй.

Служитель снова заговорил на языке, которого я не знала. «Это как у нас латынь», – догадалась я. Мне чуть ли не в нос сунули нечто, от чего исходил едкий дым, а потом прижали к губам прохладный сосуд. Я машинально глотнула, и в горло полилось терпкое вязкое питье, явно крепкое.

Родвиг повернул меня к себе и взял за вторую руку.

– Отпускаю дочь свою из власти своей, – раздался совсем рядом голос мейна Варна. – Вручаю судьбу ее в руки ее супруга.

И, надо полагать, радуешься при этом. Избавился от капризной взбалмошной дочурки, а взамен получил кругленькую сумму.

– Принимаю супругу свою в род свой, – хрипловато произнес Родвиг, и от его голоса у меня замерло сердце.

Чужие губы, показавшиеся мне огненно-горячими, прикоснулись к моему лбу, потом к вискам, а напоследок скользнули по губам. Я подавила разочарованный вздох. Вот почему здесь нет долгих поцелуев в знак скрепления брака? Оказывается, столь странная ситуация, когда я ничего не видела, могла только слышать и осязать, не только раздражала и немного пугала, но и волновала меня. Свидетели церемонии оставались невидимыми, и складывалось обманчивое ощущение, будто мы с Максимиллианом Родвигом находимся в помещении только вдвоем. Я непроизвольно подалась к нему, но он уже отпустил мои руки и ловким движением развязал ленту.

Ох! Меня ослепил яркий свет, льющийся откуда-то сверху и чуть слева. Поскольку на окна в подземелье рассчитывать не приходилось, я быстро сообразила, что источник света – явно магического происхождения. Пол алтарного зала усыпали лепестки роз, алые и белые. Красиво, конечно, но несколько пафосно. Служитель, крепкий бородач средних лет, разбрасывал из корзинки мелкие монетки и пшеничные зерна, а потом взял уже откупоренную бутылку вина и вылил темно-бордовую жидкость прямо на пол, мне под ноги. В винную лужу тут же полетели меховые покрывала, брошенные друзьями новобрачного. Я осторожно встала на одно из них. «Жалко вещичку, – промелькнуло в голове. – Небось, муженек отвалил за нее приличную сумму, а теперь пойдет на выброс». Родвиг, хмурый и сосредоточенный, застегнул на моей руке ещё один браслет – и тишина подземелья взорвалась многоголосым гулом. Родные и друзья наперебой поздравляли новобрачных, желали долгой счастливой жизни и скорейшего рождения наследников. Я, как и положено воспитанной девице знатного происхождения, смущалась, опускала взгляд в пол и робко благодарила. Мой муж – уже муж! – отмалчивался.

На его руке посверкивала широкая золотая полоса – символ брака. В моем новом мире браслеты на руки брачующихся надевал служитель, как знак того, что все происходит по воле богов. Я перевела взгляд на свою руку. Мой браслет усеивала россыпь сапфиров, изумрудов и бриллиантов, складывавшаяся в причудливый цветочный орнамент. Чуть выше брачного браслета красовался еще один, с эмалевыми вставками – первый супружеский подарок. Его я смогу снять после окончания торжеств, это обычное украшение. Единственное требование к нему – новизна. Нельзя дарить новобрачной семейную реликвию, нужно непременно заказать украшение незадолго до свадьбы. Мой подарок супругу покоился в шкатулке из слоновой кости, которую держала в руках мама. Сейчас она откинула крышку и подошла ко мне. Я с интересом уставилась на выложенное бархатом дно коробочки. Ну-ка, ну-ка, на что расщедрился мейн Варн в попытке угодить влиятельному зятю?

На темном фоне перстень смотрелся внушительно. Солидно, я бы сказала. Никаких камней, только гербовая печать. Я разглядела меч и обвивавшую его змею. Знак дома Родвигов? Не сомневаюсь, любящий папенька с удовольствием обошелся бы чем подешевле, но побоялся прогневать моего мужа ерундовым подношением. Вызвать недовольство Максимиллиана Родвига Варн ан дел Солто не рискнул бы.

Перстень сел как влитой. Мой муж только молча кивнул, когда я трясущимися пальцами надела подарок ему на руку.

– Реоран благословил ваш брак, дети мои, – торжественно провозгласил служитель.

Значит, не Гримар. Реоран. Я бросила взгляд на изображение сурового божества с мечом в одной руке и тяжелой цепью – в другой. И принялась вспоминать, что мне – Аните – о нем известно. Негусто, честно говоря. Можно даже сказать, катастрофически мало. Катастрофически – потому, что и я теперь переходила под руку этого бога. Милосердная Вейна осеняла своей благосклонностью род ан дел Солто, из которого я только что вышла.

«Вот что за безголовая девица», – уже привычно обругала я про себя прежнюю хозяйку своего тела. Хотя Анита и обучалась в пансионе для девиц благородного происхождения, но к учебе относилась спустя рукава. И теперь моя память была полна хаотичных обрывочных сведений. Зато красавчик Алекс, как видно, заполнял все мысли Аниты. Кстати, о птичках… Алекс сунулся ко мне, прямо-таки сияя улыбкой. Хотела бы я знать, что его так радует? Надеется, что я в самом скором времени овдовею и заполучу все состояние Родвига, а он быстренько сочетается браком с безутешной вдовой? Как же, размечтался! Пусть держит карман шире.

– Дорогая кузина, мейн Родвиг! Я так счастлив поздравить вас со столь важным событием! Искренне надеюсь, что наша дружба с милейшей кузиной не зачахнет после ее замужества.

Я скривилась. Терпеть не могу выспренние фразочки. «Дружба не зачахнет», надо же! Алекс, похоже, собирался произнести длинную прочувствованную речь, но его бесцеремонно оттеснила пухлым плечом Беата. За собой она за руку, точно на буксире, волокла дочь. Лотти выглядела надутой, щеки ее раскраснелись, глаза сощурились.

– Дорогой Максимиллиан! – заверещала тетушка. – Я так рада! Так рада!

Радости в ее лице тоже не наблюдалось, хотя она старательно раздвигала губы в улыбке.

– Поздравляю, – буркнула Шарлотта.

Она поспешно отступила в сторону и тут же ойкнула. Я заподозрила, что любящая матушка ущипнула дочурку. И правильно – нечего портить людям праздник своим кислым видом. Явилась на свадьбу – будь добра улыбайся, мне и мрачного жениха хватает.

Справедливости ради следовало заметить, что гости с моей стороны тоже не все сияли улыбками. Магдален выглядела встревоженной, а Эстелла кривила губы. Вот мейн Варн и Теренс довольно улыбались, да и мамино лицо оставалось безмятежным. Странно, в моей прошлось жизни мне довелось несколько раз присутствовать на свадьбах, так там слезы утирали родительницы как невесты, так и жениха. А здесь все иначе.

Служитель в последний раз окурил нас ароматным (настолько «ароматным», что у меня защипало в носу, а на глазах выступили слезы) дымом, и церемония завершилась. Зато начался праздничный обед, плавно перешедший в ужин. Родвиг по случаю праздника пригласил в имение театральную труппу, так что все присутствующие получили и хлеб, и зрелища. На мой взгляд, мастерства актерам недоставало, а танцовщицы, исполнявшие в перерыве между двумя пьесами какие-то дикие зажигательные пляски, оказались слишком уж легкомысленно одеты (скорее даже раздеты) и бросали на моего уже мужа слишком недвусмысленные взгляды. У меня даже появилось желание пинками выставить нахальных девиц из дома. Остальные женщины, похоже, разделяли мои чувства, зато глаза мужчин азартно блестели. Благородные мейны даже позабыли про еду и подались вперед, стараясь рассмотреть плясуний получше.

Мне же кусок в горло не лез, хотя повар сегодня превзошел самого себя. Я бросала украдкой взгляды на мужа, думала о том, что уже этой ночью разделю с ним постель, и внутри поднималась жаркая волна. Пусть Максимиллиан Родвиг и оставался для меня почти незнакомцем, но он был незнакомцем чертовски сексуальным. Я слушала его низкий голос с хрипотцой, когда он перебрасывался фразами с друзьями, и испытывала томление. Смотрела на его длинные пальцы, сжимавшие бокал и ловко управлявшиеся со столовыми приборами, и представляла, как эти самые пальцы скользят по моему телу, гладят, сжимают…

Выпитое вино только усугубило ситуацию. И когда пришла пора удалиться в спальню, ноги подгибались, а в ушах шумело. Супруг остался за праздничным столом, а меня уже поджидала наполненная горячей водой ванна. Против обыкновения, я не стала в ней долго лежать. Наскоро ополоснулась, позволила горничным вытереть меня, обрядить в белоснежную тонкую батистовую ночную рубашку с вышитым по подолу белыми же цветами, расчесать волосы. А потом выставила прислугу из спальни и принялась в волнении нарезать круги по комнате, прислушиваясь, не раздаются ли за дверью шаги мужа.

Глава шестая

Косые полосы света, падавшие в сад из окон столовой, погасли. Значит, свадебное пиршество закончилось. В волнении я сжала ворот рубашки. Впервые в голову закралась чудовищная мысль: а вдруг Родвиг не придет? Отправиться к себе спать как ни в чем не бывало или и вовсе уедет на свидание со своей таинственной возлюбленной? Теперь я уже преисполнилась твердой уверенности в том, что незнакомка из сада – любовница моего мужа. К тому же мотивы женитьбы Родвига все ещё оставались невыясненными. Вполне вероятно, что супруга ему потребовалась просто для видимости, прикрытия. Тогда понятен и выбор провинциальной девицы, не слишком-то любимой родней.

Я уже успела основательно накрутить себя, когда бесшумно растворилась дверь, которую я раньше не замечала – слишком искусно она сливалась со стеной. Как оказалась, эта дверь соединяла мою спальню со спальней моего супруга. Я уловила пробежавший по голым ногам легкий сквозняк и обернулась. Максимиллиан Родвиг стоял в проходе и рассматривал меня. Он тоже успел уже принять ванну – волосы его на концах оставались влажными – и облачиться в халат. Я замерла, не в силах заставить себя сделать хоть шаг ему навстречу или что-то произнести. Как есть невинная дева!

Он подошел ко мне и провел рукой по моему плечу, приспуская рубашку. Я вздрогнула и даже всхлипнула. Да что со мной такое? Я ведь хотела этого мужчину, но вела себя словно испуганная девственница. «Впрочем, – тут же напомнила я себе, – ты и есть девственница. Снова».

Максимиллиан истолковал мое поведение по-своему.

– Не бойтесь, – сухо произнес он. – Я постараюсь сделать все быстро и причинить вам как можно меньше неудобств.

Вот здесь я едва не расхохоталась нервным смехом. Неудобств, надо же! Вообще-то, я рассчитывала на приятные ощущения, а не на минимум этих самых неудобств.

– Я погашу свет, – предложил он. – В темноте вы будете меньше смущаться.

В спальне горел всего один ночник. Под стеклом бились и взмахивали огненными крыльями световые бабочки – очень красиво. И очень романтично. Я быстро схватила тонкий шифоновый розовый шарф (специально приготовила) и набросила его на светильник. Свет стал ещё более приглушенным и слегка розоватым.

– Анита? – неуверенно позвал Родвиг.

Видимо, мое поведение не совпало с его ожиданиями. Но мне уже надоело строить из себя испуганную девственницу. Доказательства моей невинности супруг получит очень скоро, но лежать бревном и думать о подарках я не намерена!

– Мы должны называть друг друга на «вы»? Мои родители обращаются на «ты».

И я похлопала для достоверности ресницами. Не уверена, что Максимиллиан разглядел мой маневр – все-таки в спальне теперь царил полумрак. Весьма интимный, надо сказать, полумрак. А разложенная постель притягивала взгляды.

После короткой заминки мой муж ответил:

– Хорошо, мы тоже можем перейти на «ты».

– А как мне звать тебя?

Кажется, он начал терять терпение, потому что переспросил раздраженно:

– В каком смысле – как?

– Ну, я ведь не могу обращаться к мужу «мейн Родвиг», верно? Макс?

Он вздохнул.

– Хорошо, пусть будет Макс. А теперь, Анита…

– Ани, – перебила его я. – Все близкие зовут меня Ани.

В конце концов, Ани звучит очень похоже на Аня. Пусть называет меня почти родным именем.

– Хорошо, Ани. Наверное, вам… то есть тебе лучше будет лечь.

Какой быстрый! Ну уж нет, так легко ты не отделаешься!

– А разве ты не поцелуешь меня?

Он дернул плечом, двумя широкими шагами преодолел расстояние между нами и быстро чмокнул меня в губы. Которые я тут же надула.

– Супруги целуются совсем иначе. Поцелуй меня по-настоящему, Макс.

Эти слова я не протянула тоном капризной девочки, о нет. Напротив, я понизила голос и прошептала их ему на ухо. Он вздрогнул, отстранился и внимательно посмотрел на меня.

– Ты уверена?

Еще как! Более чем уверена. Но вслух этого лучше не говорить.

– Я хочу попробовать.

Конечно, я лукавила. Даже если не принимать во внимание мою прошлую жизнь, то все равно оставался Алекс, с которым я уже целовалась. Так что слово «попробовать» могло относиться только к поцелуям с Максом. Но ему об этом знать вовсе не обязательно.

Он приподнял мое лицо за подбородок, и я посмотрела в его глаза, казавшиеся сейчас совсем черными, словно зрачки расширились так, будто закрыли радужку. Этот темный изучающий взгляд отчего-то напугал меня, и я зажмурилась. А потом почувствовала прикосновение к своим губам. Осторожное, почти невесомое. Затаив дыхание, я подалась вперед и приоткрыла губы, предоставляя Максу свободу действий. Он немного помедлил, а потом сжал меня в объятиях, смял поцелуем губы, проник языком в рот. О да! Куда там слащавому красавцу Алексу! Против Макса он – жалкий ботаник, неопытный юнец. А потом все мысли об Алексе вылетели из моей головы. Как и все прочие мысли. Остался только Макс, его губы, его руки. Я и сама не поняла, когда он успел стянуть с меня рубашку, только почувствовала спиной прохладу простыней.

– Не бойся, – шепнул он мне.

«Я не боюсь», – хотела ответить я, но только застонала, потому что втянул в рот сосок, нажал языком, прихватил зубами. Я цеплялась за его плечи и выгибалась всем телом, пока он сводил меня с ума неистовыми ласками. Внутри поднялась жаркая волна, закрутилась тугой спиралью внизу живота. Я хотела выкрикнуть: «Хочу тебя!», но из пересохшего горла вырвался только невнятный всхлип.

– Тебе нравится? – спросил Макс, отстраняясь.

– Да, – простонала я, сжигаемая желанием дойти до конца, принадлежать ему.

Он окончательно сбросил распахнувшийся халат, пошарил рукой в кармане и выудил какую-то склянку. Я не отводила от него взгляда.

– Это чтобы тебе не было больно в первый раз, – пояснил он.

Понятно, какой-то местный анестетик. Я уже хотела возмутиться, заявить, что не желаю лишаться даже части ощущений, но вовремя прикусила язык, напомнив себе, что должна изображать невинную девицу. Надеюсь, Макс меня простит, если я не стану округлять глаза и восклицать: «Какой он большой!», словно героиня дамского романа. Пошлейшая фраза! Кажется, я и в свой первый раз ее не произносила… или произносила… или… не помню… ах, Макс!

– Да-а, – простонала я, почувствовав прикосновение его пальцев.

А спустя всего лишь пару мгновений внутри все будто немного онемело. И я действительно не почувствовала боли, только легкий дискомфорт. Все тело горело, не утратив чувствительности, и Макс продолжал ласкать меня, поглаживая бедра, сжимая грудь, целуя шею, ключицы, щеки, губы. Так что определенную долю удовольствия я все-таки получила. И все закончилось и он отстранился от меня, нежно поцеловала его в плечо и шепнула:

– Это было… м-м-м… приятно.

– Это хорошо, – сонно пробормотал он. – Потому что завтра мы повторим.

«Только без дурацкой мази», – подумала я.

И тоже уснула.

* * *

Проснулась я в одиночестве, Макс ушел, пока я спала. Будь я юной Анитой, возможно, и расстроилась бы, но имевшийся за плечами опыт подсказывал, что даже самая волшебная ночь не всегда избавляет от чувства неловкости наутро. Да мне и самой не хотелось бы, что бы Макс видел, как я, охая и хватаясь за поясницу, сползаю с кровати. Внутри все болезненно ныло – действие анестетика закончилось.

– Лита, – хрипло позвала я и сама поразилась звучанию собственного голоса. – Лита!

– Да, мейни?

Служанка будто бы соткалась из воздуха. Неужели она после ухода Макса заняла пост в спальне, чтобы услужить мне по первому требованию? Впрочем, тем лучше.

– Ванну, – коротко распорядилась я. – Горячую. Потом завтрак.

– Слушаюсь, мейни. Ваша матушка осведомлялась, когда вы понесете дары Реорану?

Ну вот, очередная традиция. После первой ночи новобрачные несут божеству дары, которые показывают, насколько новоиспеченные муж и жена остались довольны друг другом. И здесь, надо заметить, у женщин опять нет выбора: их подарки заранее выбирают члены семьи. Конечно же, мейн Варн точно пожелает показать, как счастлив заполучить такого зятя. А вот мужчины изгаляются как могут. Хуже всего, если невеста уже утратила невинность, тогда и крысиного помета насыпать на алтарь могут. И считается, что боги не гневаются на такое непочтение: послали ведь бедолаге бракованную спутницу жизни. Во мне проснулось любопытство: чем отблагодарил Реорана за меня Макс? Подношения, ясное дело, божество себе не заберет, подарки потом раздадут беднякам, но очень уж интересно взглянуть.

– Перед завтраком, – решила я. – Все равно сначала ванну.

Как бы мне ни хотелось поскорее спуститься в алтарный зал и посмотреть на подношение Макса, но неприятно ноющим мышцам требовалось расслабиться в горячей воде. Поэтому я вытрясла в ванну почти полный флакон ароматической соли, пропитанной жасминовой эссенцией, и с наслаждением провалялась в блаженном ничегонеделании чуть ли не полчаса. Выбралась только тогда, когда покрасневшая кожа на пальцах некрасиво сморщилась. И первым делом смазала лицо и руки густым питательным кремом.

Лита уложила мои волосы в сложный узел на затылке, перевила несколько прядей жемчужными нитями и помогла мне облачиться в выбранный для второго дня торжеств наряд: светло-синее платье с низким декольте, которое полагалось прикрывать прозрачным голубым шарфом. Я вспомнила, как использовала ночью точно такой же шарф, только другого цвета, и невольно смутилась. К щекам прилила кровь. Да еще и Лита, будто нарочно, подняла шарфик с пола, куда он соскользнул, и сокрушенно покачала головой, должно быть, не понимая, как он оказался в столь неподходящем месте.

Вряд ли горничная осмелилась бы задавать вопросы, но я поспешила сказать, предвосхищая возможную реплику:

– Скажи мейни Лизбет, что я готова.

Мама появилась так быстро, словно дожидалась под дверью. За ее спиной маячили слуги с набитыми доверху корзинами. Я разглядела высовывающиеся из одной из них горлышки винных бутылок и усмехнулась.

– Возьми, Ани, – велела мама, протягивая мне небольшой, но увесистый мешочек.

Я не удержалась и заглянула внутрь. Среди мелких медных монет тускло поблескивало серебро. Немного, конечно, но все равно – отец расщедрился. В основном в свадебные дары насыпали медяки, а значение имел размер мешочка. Все нуждающиеся в округе получали после свадьбы пищу, питье и деньги: иногда по монетке, иногда по десятку. А иногда и по свертку с пометом – здесь не угадаешь. Как и с едой: можно получить хлеба и мяса, а можно – и подгнивших овощей. Насколько новобрачные довольны друг другом. С питьем дело обстояло проще: выбор небольшой. Либо вода, либо эль, либо кислая брага, выдаваемая за вино. Мейн Варн, судя по замеченным мною бутылкам, предпочел третий вариант.

Странным казался мне спуск в святилище: вроде бы я уже шла по этим же коридорам и лестницам только вчера, но все вокруг видела впервые. И каменные полы подземелья, и на удивление сухие светлые стены, и причудливые светильники, и узкие ступени – все я разглядывала с любопытством. И теперь, когда сердце не сжималось больше от волнения, отметила, что воздух вовсе не сырой и затхлый, как обычно в подвалах. Не знай я, что спустилась под землю, так ни за что бы не догадалась. Окон нет? Да на это даже внимания не обратишь, так светло. Магия, не иначе.

У алтаря уже стояли доверху наполненные корзины – подношения моего супруга. Мама слегка подтолкнула меня, и я поняла, что невольно замедлила шаг. Я глубоко вздохнула и подошла сначала к статуе Реорана, склонилась в поклоне. А когда распрямилась, то мне почудилось, будто божество ухмыляется. Я моргнула, посмотрела опять – нет, показалось. Слуги, шедшие за мной, уже установили корзины с дарами моего отца рядом с корзинами Родвига. Я бросила на последние взгляд: пироги, окорока, перевязанные тонкой бечевкой, головки сыров, горлышки разномастных бутылок. Кого-то ждет настоящее пиршество. Мешочек с деньгами полагалось положить на алтарь, а оттуда забрать второй подарок супруга – муж оставлял его рядом со своим кошелем для милостыни. Затаив дыхание в предвкушении, я приблизилась и не сдержала восхищенного вздоха: рядом с сундучком, наполненным золотыми и серебряными монетами, искрилось и переливалось колье. Неведомый ювелир соединил усыпанными мелкими бриллиантами цепочками звезды из крупных камней. Сказочная красота! Макс высоко меня оценил, ничего не скажешь!

«Не обольщайся, – тут же проснулся противный внутренний скептик. – Может, он собственный статус лишний раз подчеркнуть решил. Подарок-то точно готовился заранее!» Но губы мимо воли сами собой расползались в радостной улыбке. Я потрогала камни, представила лицо милейшей Лотти и гримасу любезнейшей Беаты, когда они узрят это великолепие, и настроение рывком поднялось до отметки «замечательно». Подошедшая мама тоже не смогла удержаться от восклицания:

– Какое чудо! Ани, давай я помогу тебе.

И застегнула на моей шее замочек.

– Замечательно! Тебе так идет!

Металл приятно холодил кожу. Я погладила пальцем спускавшуюся в декольте звездочку и спросила:

– Теперь я могу вернуться к себе и позавтракать?

– Конечно, дорогая. Подкрепись как следует: день предстоит долгий.

Я только вздохнула. Свадебные торжества продлятся еще три дня. Сегодня – некое подобие девичника (и, соответственно, мальчишника). Почему-то здесь такие мероприятия устраивают не до, а после свадьбы. Конечно же, никаких походов в клуб или тортов с прячущейся внутри обнаженной девицей не предусматривается. Все очень чинно и благовоспитанно. Придут мои родственницы, в том числе и благоприобретенные (то бишь Шарлотта и Беата), Рита и Миона, поздравят с заключением брака, принесут свои подарки и внимательно рассмотрят дар супруга. И, надо полагать, позавидуют. Лотти, Беата и Эстелла – так уж точно. О чем будут разговаривать мужчины, мне остается только догадываться. И надеяться, что присутствие отца и брата новобрачной помешает излишним скабрезностям. Встретятся обе компании, мужская и женская, только за ужином. А ночью Макс обещал повторение…

От воспоминания щеки опять полыхнули жаром, и я быстро переключилась мыслями на то, что ожидало меня в следующие два дня. Итак, завтра предполагается общее развлечение. Чаще всего устраивали охоту, надо полагать, здесь Макс не отличится оригинальностью. Я поморщилась. «Спорт аристократов», как же! Ради развлечения убивать несчастных зверушек – хорош спорт! Нет, я не была вегетарианкой, с удовольствием покупала себе кожаные сумки и обувь и даже накопила в прошлом году на норковый полушубок – статус требовал, начальник отдела как-никак. Но охоту молчаливо осуждала. К сожалению, мое мнение по этому поводу не интересовало никого, что в том мире, что в этом. Высшее руководство моей фирмы полагало особым шиком пригласить деловых партнеров «на природу»: в баньке попариться, уток пострелять. Ну, и ещё некоторые развлечения входили в обязательную программу, хотя и не озвучивались.

Я тряхнула головой, понимая, что воспоминания увели меня совсем далеко. Надо бы сосредоточиться на том, что ожидает меня в ближайшем будущем. Итак, завтра – потеха для господ, а послезавтра – для простого люда. Устроят ярмарку, различные увеселения, а молодожены должны раздавать вечером дары. Те самые, что стояли сейчас в алтарном зале. И все желающие смогут увидеть, насколько муж и жена пришлись друг другу по нраву.

При этой мысли мои губы опять тронула улыбка. Как бы там ни относился ко мне Максимиллиан в действительности (а вопрос его истинного отношения и меня саму очень занимал), но он всем показал, что высоко оценил свою супругу. И это не могло не радовать.

* * *

Реакция милых родственниц превзошла все мои ожидания. Шарлотта несколько раз открыла и закрыла рот, словно бы силясь что-то сказать. Выглядела она при этом так, словно ее хорошенько приложили головой о дверной косяк. Милейшая тетушка Беата скривилась, будто ей вместо вина налили в бокал неразбавленный уксус. А Эстелла – вот дура-то! – громко заявила:

– Носить такие большие камни – вульгарно!

Я уже хотела ответить ей как следует, но тут вмешалась Миона.

– Подобное колье носит сама королева, милочка, – процедила она сквозь зубы. – Вы полагаете ее величество вульгарной особой?

Эстелла стушевалась и пробормотала, что она ни в коем разе не хотела оскорбить ее величество… никогда… нет-нет… она совсем не то хотела сказать…

– В таком случае вам следует выражаться яснее, – добила ее Рита. – Иначе у вас могут возникнуть трудности определенного рода. Хотя… вы ведь воспитывались в какой-то глуши, если мне не изменяет память?

Жены друзей Родвига уже в открытую хамили моей невестке, но ни я, ни Магдален, ни даже мама не сочли нужным вмешаться. Кузина и вовсе бросила на Эстеллу злорадный взгляд, а я задумалась, чем же она смогла так допечь любезных и приветливых дам. Впрочем, в таланте Эстеллы достать кого угодно я не сомневалась. С нее могло бы статься начать кокетничать с мужем одной из них – вот и готов повод для неприязни.

Я уже начала прикидывать, как бы половчее разговорить либо Риту, либо Миону, чтобы выяснить, чего же натворила женушка братца, как вдруг поймала взгляд Мионы, обращенный на меня. Мейни разглядывала колье на моей шее и выглядела испуганной. Увидев, что я на нее смотрю, она натужно улыбнулась и повернулась к Магдален, сидевшей от нее по правую руку. Защебетала о чем-то постороннем, спросила, нравится ли ей суфле из креветок или она предпочитает фрикассе из кролика. «Да что за ерунда здесь происходит?» – зло подумала я. Ясно одно: посвящать меня во что-либо никто не собирается. Придется до всего доходить своим умом, используя все честные и нечестные методы.

* * *

Максимиллиана я увидела только за ужином. К тому времени мне уже казалось, будто уши мои распухли от нескончаемой болтовни. Рита и Миона с удовольствием пересказывали последние придворные сплетни, Шарлотта и Беата задавали им вопросы, поминая тех или иных приближенных к королеве дам (подозреваю, что ни с одной из упомянутых особ милейшие родственницы знакомы не были – просто козыряли услышанными именами). Эстелла несколько раз попыталась ввязаться в разговор, но очень быстро сообразила, что высокородные мейни не считают ее ровней, и обиженно засопела в кресле. Впрочем, с Магдален и Рита, и Миона общались весьма любезно, а мейни Лизбет рассказали несколько историй из жизни ее приятельниц по пансиону.

– Надо же, Жюльетт второй раз вышла замуж! – удивлялась мама. – А ведь она так любила своего первого супруга! Я думала, что после его смерти она удалится в какую-нибудь обитель с не слишком строгим уставом. Мы с Жюльетт вместе учились в пансионе. Не так, чтобы дружили, все-таки она из очень влиятельной семьи, но очень мило общались. Ее уже тогда сговорили за кузена, и она просто светилась от счастья!

Я на всякий случай старательно запоминала имена – никогда не знаешь, какая информация тебе пригодится в будущем. Но очень скоро голова пошла кругом. Разобраться в хитросплетениях придворных отношений – та еще задача. Болтушки трещали, вываливая на нас сведения о том, кто с кем и против кого дружит, кто собирается жениться, а кто, наоборот, расторг помолвку. Магдален слушала, приоткрыв рот: ей, провинциальной простушке, столичная жизнь казалась чем-то бесконечно далеким. Эстелла старательно разглядывала собственные ногти и делала вид, что разговоры ее не интересуют. А я мечтала о том, чтобы этот долгий утомительный день наконец-то подошел к концу, и мы остались с супругом наедине.

За столом мне отвели место рядом с Максимиллианом, как хозяйке дома. Я улыбнулась мужу, но в ответ получила сухое приветствие, и тут же расстроилась. А как же «мы повторим»? И колье? И сундучок с монетами? Разве он остался ко мне равнодушен? Может ли оказаться так, что я просто надумала себе его симпатию?

«Он взрослый циничный мужик, – пришлось напомнить себе. – Богатый и влиятельный. Небось, ему дамочки всех мастей гроздьями на шею вешаются. Конечно, такой не потеряет голову после одной ночи. Главное – он обещал прийти. А там все зависит от меня». Эта мысль немного утешила, но настроение все равно испортилось, а аппетит пропал. Я вяло ковыряла вилкой в тарелке и старалась отвечать на вопросы сидевшего по другую руку мейна Леона так, чтобы он не догадался о том, что я пребываю не в духе. Похоже, мне это удалось, поскольку в конце вечера мейн поцеловал мне руку и провозгласил «очаровательной собеседницей». Его жена послала мне снисходительную усмешку. И я с бешено колотящимся сердцем отправилась наверх – снова ожидать супруга.

Глава седьмая

Я опять ходила из угла в угол. Никак не могла решить, надо ли благодарить за подарок, а если да, то в каких именно выражениях? Как дать понять, что мне интересен сам Максимиллиан, а не его деньги или влияние? В прошлой жизни мне никогда не дарили ничего столь дорого. Дежурные букеты на день рождения от сотрудников, поздравительные открытки, к которым прилагались маленькие коробочки конфет и всякая ерунда типа блокнотов или шариковых ручек с символикой фирмы – на восьмое марта от руководства. Кирилл один раз подарил мне сумку, купленную в палатке на вещевом рынке. И так гордился, будто преподнес мне «Шанель» или «Диор». Я уже привыкла к тому, что все себе покупаю сама. Но на колье, заботливо сейчас спрятанное в бархатный футляр, не хватило бы моей зарплаты даже за сто лет. И все-таки Макс был нужен мне вовсе не ради подарков.

Он действительно заинтересовал меня. Суровый, немногословный, но вместе с тем чуткий и внимательный – не хотел ведь прошлой ночью причинить мне боль. К тому же он оказался замечательным любовником, при воспоминании о ласках которого у меня наливался тяжестью низ живота. И еще с ним оказалось связано столько загадок, которые мне непременно хотелось разгадать!

Я так и не пришла ни к какому решению, когда распахнулась дверь. Макс без лишних слов подошел ко мне и привлек к себе, заправил прядь волос за ухо, поцеловал в висок.

– Устала?

– Немного, – призналась я. – Оказывается, женская болтовня может быть столь утомительной.

Он хмыкнул.

– Не поверишь, но мужская – тоже.

Он флиртует со мной? Точно флиртует! Не успела я порадоваться неожиданному открытию и придумать новую реплику – конечно же, остроумную, изящную, забавную! – как он крепче сжал меня в объятиях, провел рукой по спине.

– Не боишься?

Я не сразу поняла, о чем он спрашивает. А как только сообразила – мотнула головой.

– Нет. С тобой я ничего не боюсь. Совсем ничего.

– Совсем-совсем? – в его голосе слышалось веселье.

– Совсем-совсем, – согласилась я.

– Ладно, тогда проверим.

И потянул вверх подол моей ночной рубашки. Я покорно подняла руки, что бы он смог стянуть ее окончательно. А потом застыла, даже не пытаясь прикрыться, под его жадным взглядом.

– Ты очень красивая, – прошептал он, оглаживая грудь, бока, бедра. – Очень.

Мне хотелось сказать, что и он – весьма привлекательный мужчина, но вовремя прикусила язык. Мое поведение и так не слишком соответствует вчерашней девственнице. Макс опять поцеловал меня, на этот раз в губы, жарко, властно, проникая языком в рот. Я прижалась к нему и застонала от разочарования, ощутив вместо горячей кожи слегка шершавую ткань халата.

– Так тебе нравится?

– Да, – выдохнула я.

– А так?

Он устроился на краю постели и поставил меня перед собой, прижался губами к животу, поцелуями поднялся к груди и втянул в рот сосок, сжав другой пальцами. Я ахнула и выгнулась.

– Да-а…

Второй рукой он гладил мою спину, поясницу, сжимал ягодицы. Я едва держалась на ногах, меня била дрожь.

– Хочешь прикоснуться ко мне?

И он еще спрашивает! Впрочем, его бы удар хватил, узнай он, что именно я хочу с ним сделать, поэтому я помедлила, а потом тихо спросила, изображая робость:

– А можно?

– Конечно.

Его халат полетел на пол, к моей ночной рубашке. Макс взял мою руку, положил ладонь себе на грудь. Я осторожно погладила, спустилась к животу и напомнила себе, что нельзя прикасаться ниже. Пока нельзя.

– Так?

– Да, так, хорошо, – хрипло шепнул он.

Я спрятала лицо на его плече, прикоснулась губами, легко-легко, почти невесомо. Но этого хватило. Уже в следующее мгновение я лежала на спине, а Макс нависал надо мной.

– Ани…

Он входил медленно, осторожно, и я видела, что он с трудом сдерживает себя. Губа закушена, на шее бьется жилка.

– Макс…

– Ани…

Неторопливые поначалу движения становились быстрее, резче. Я позабыла о том, что должна лежать неподвижным бревном, согнула ноги в коленях, обхватила его бедра, вцепилась в плечи. И в этот раз получила-таки то удовольствие, которого жаждала в прошлую ночь.

* * *

Проснулась я опять в одиночестве, но уже не удивилась. Настроение было превосходным, и я весело мурлыкала себе под нос песенку, совершая утреннее омовение. Лита приготовила костюм для верховой езды и стянула мои волосы в узел на затылке. К элегантному наряду цвета морской волны полагалась еще и небольшая шляпка.

Максимиллиан поприветствовал меня так же сухо, как и вчера за ужином, но я не расстроилась. Если так пойдет и дальше, то спустя некоторое время нам удастся наладить вполне счастливую семейную жизнь. По крайней мере, с одной из важных ее составляющих у нас все в полном порядке. А вскоре меня поджидало очередное открытие – оказывается, я неплохо ездила верхом. Неудивительно, если подумать, ведь для Аниты данный способ передвижения являлся привычным делом. Вот только загонять несчастного оленя мне все равно не хотелось, поэтому я постаралась незаметно отстать от кавалькады, пустила лошадь шагом и выехала на ярко освещенную солнцем лесную поляну, где решила спешиться и немного посидеть на заросшем мхом пне, обдумать свое положение и выработать дальнейшую тактику поведения. Там-то меня и застал Алекс.

Вот уж принесла нелегкая! Сейчас точно примется заверять меня в своих пылких чувствах. Главное, чтобы Макс не появился в самый неподходящий момент, а то ведь невесть что подумает!

– Ани! – воскликнул не подозревавший о моих мыслях красавчик. – Как замечательно ты придумала!

– Что придумала? – не поняла я.

– Как мы можем остаться наедине. Я себе всю голову сломал, но так ничего и не сообразил. Вокруг тебя постоянно кто-то крутится, не родственницы, так служанки. Думал уже, что придется уехать, так и не поговорив с тобой.

– И тебя это так сильно беспокоило?

Он растерянно моргнул и неуверенно произнес:

– Конечно, я же люблю тебя.

Ну вот, чего и следовало ожидать. Как бы отделаться от него поскорее, пока на поляну не принесло кого-нибудь еще? Меньше всего мне нужно, что бы меня застали в пикантной ситуации. Надеюсь, Алекс не примется прямо сейчас доказывать мне свои чувства, решив, что теперь можно – раз муж все равно лишил меня невинности. К счастью, Алекс оказался достаточно благоразумен (или труслив), чтобы ограничиться поцелуем. Мне очень хотелось оттолкнуть его, но я переборола себя, припомнив, что бывший возлюбленный перед свадьбой намекал на мое скорое вдовство. Лучше с ним не ссориться и попробовать выведать побольше. Хорошо, если он просто озвучивал свои мечтания, а вдруг нет?

– Ты все еще любишь меня, Ани?

– Мгм, – промычала я, мол, понимай как знаешь.

Алекс понял так, как ему хотелось.

– И я тебя люблю! – пылко заверил он.

Да-да, слышала всего пару минут назад. Послышалось отдаленное ржание. Алекс как будто стал ниже ростом, ссутулился и несколько раз оглянулся. «Боится», – злорадно отметила я.

– Ани, я должен тебе кое-что сказать.

Я старательно похлопала ресницами и улыбнулась.

– Что, дорогой?

– Твой супруг скоро отправится во дворец. Не спрашивай меня, откуда мне это известно.

– И ты хочешь, чтобы мы встречались, пока его не будет?

Он вздрогнул и побледнел.

– Нет-нет, Ани. Напротив, ты должна его уговорить взять тебя с собой.

Я напряглась. Кажется, мы подошли к самому главному. Теперь надо бы не спугнуть красавчика, может быть, сообщит что-то важное.

– Алекс, милый, я не хочу, – протянула я, старательно кривя губы. – Что мне делать в столице? Я там совсем никого не знаю.

– Там весело, – принялся соблазнять меня прелестями придворной жизни герой-любовник. – Балы, приемы. Тебя представят самой королеве.

Так, это уже интересно. Быть может, цель заговорщиков (а я уже уверилась в том, что Алекса некто гораздо более умный и хитрый, чем мой недалекий воздыхатель, втянул в самый настоящий заговор) – вовсе не Максимиллиан Родвиг, а королева? Решили подобраться к ее величеству через глупенькую жену влиятельного мага?

– Представят, и что? – продолжала я изображать из себя дурочку. – Да ее величество даже не посмотрит на меня.

– Посмотрит, – заверил меня Алекс. – Ты теперь не провинциальная простушка, а жена самого мейна Родвига.

Я немного подумала и решила обидеться. Жаль, конечно, терять время – не вечность же нам находиться на этой поляне? – но спустить возлюбленному «провинциальную простушку» Анита точно не могла, а мне излишние подозрения ни к чему. Даже такой самовлюбленный индюк как Алекс может догадаться, что дело нечисто, если я пропущу мимо ушей его ляп.

– Так вот за кого ты меня принимаешь? Значит, поэтому ты не захотел на мне жениться?

Я спрятала лицо в ладонях и топнула, но вышло не слишком эффектно – все-таки земля, не паркет. Но Алекса проняло. Он заюлил, принялся уверять, что вовсе не то хотел сказать (охотно верю – просто ляпнул, не подумав), что горит желанием связать со мной свою жизнь, и если бы не проклятый Родвиг…

– Он, между прочим, навещал меня две ночи подряд, – сообщила я. – И в столице точно не оставит в покое, если я с ним поеду.

Алекс довольно улыбнулся, но тут же напустил на себя озабоченный вид.

– Бедная моя Ани! Представляю, как нелегко тебе терпеть домогательства этого типа. Ничего, мы непременно найдем способ избавить тебя от него.

– Мы?

– Разумеется. Я ведь не смогу оставить тебя в беде. Так что в столице жди от меня весточку, дорогая. Я сообщу, как и когда мы сможем встретиться.

Получит новые инструкции? Скорее всего, да. Жаль, но выяснить прямо сейчас цель неведомых заговорщиков, похоже, не удастся.

Невдалеке опять послышалось ржание. Алекс замялся, принялся переминаться с ноги на ногу, и я поняла – он боится. Боится, что кто-нибудь увидит нас здесь, на поляне, а потом донесет Родвигу о том, что Алекс находился со мной наедине. И я бы даже с удовольствием понаблюдала за его испуганной физиономией, вот только оказаться застуканной в обществе дальнего родственника (и бывшего возлюбленного – не стоит об этом забывать) – не в моих интересах. Поэтому я предложила:

– Догоняй остальных, Алекс. А я еще немного побуду здесь.

– Но ты попросишь мейна Родвига взять тебя с собой? – настойчиво допытывался он.

– Попрошу, если ты этого хочешь. Но я не уверена, что он исполнит мою просьбу.

Такой вариант развития событий вряд ли приходил красавчику в голову. Его губы скривились, и мне даже показалось, что сейчас он посоветует постараться как следует, но нет. Алекс уже допустил один промах и сумел удержаться от следующего. Он ещё раз заверил (к счастью, только словами, не переходя к активным действиям) меня в своей горячей любви и поспешил присоединиться к прочим охотникам.

* * *

Этой ночью Макс опять ласкал меня до изнеможения. Более того, он решился на некоторые перемены – вероятно, довольно смелые в глазах провинциальной девицы. Войдя в меня и сделав несколько толчков, он перекатился на спину, так, что я оказалась сверху.

– Макс…

– Двигайся, Ани. Вот так, да-а…

Он придерживал меня, направляя. Я медленно поднималась и опускалась, а потом, повинуясь ему, ускорила темп.

– Хор-рошо? – прорычал он, заставился меня склониться и впился поцелуем в грудь.

– Да-а…

На сей раз наслаждение оказалось даже более острым, и я без сил упала на Макса, все ещё сотрясаемая дрожью. Он ласково погладил меня по спине.

– Это… приятно… – задыхаясь, выговорила я.

– О да! – в его голосе отчетливо слышался смех.

– Почему мама говорила, что я должна терпеть? Я не знала, что это может быть так хорошо.

И замерла, опасаясь, что переиграла. Макс помолчал, а потом шепнул:

– Наверное, боялась, что я тебе не понравлюсь.

Я была уверена, что он хотел ответить иначе, но в любом случае осталась довольна. Легко поцеловала его и пробормотала:

– Ты мне нравишься.

И услышала в ответ тихое:

– Ты мне тоже…

Глава восьмая

Увеселения для простого люда устроили на широком лугу. Я с любопытством рассматривала аттракционы (иного определения не подобрала): немудреные карусели, смазанный маслом столб, к верхушке которого привязали алые сапоги – приз победителю, яркие мишени для стрельбы из лука. В пестром шатре предсказывала всем желающим будущее гадалка, приземистая чернокосая смуглая женщина средних лет. Она как раз выглянула из шатра, когда мы с Родвигом проходили мимо, низко, до земли, поклонилась. В воздухе витал запах сдобы, яблок, кислого вина и жареного лука. Многочисленные голоса сливались в сплошной гул, из которого почти не представлялось возможным вычленить отдельные реплики. Мимо нас пробежал парнишка с пирогом в руке, и я непроизвольно сглотнула слюну. Время давно уже перевалило за полдень, а завтрак Лита принесла мне едва ли не на рассвете. Есть хотелось все сильнее.

Для «господ» установили отдельные шатры, где можно было отдохнуть, посидеть на высоких полосатых подушках, выпить вина или воды, перекусить. Я заметила направляющихся туда Шарлотту и Беату, но даже перспектива встречи с милыми родственницами не ослабила желание отдохнуть в прохладе. Ноги уже гудели от усталости, а ведь нам предстояло пробыть на празднике до вечера. И голод напоминал о себе все настойчивее.

– Макс, – тихо позвала я. – Макс, может быть, пообедаем?

Он остановился, внимательно посмотрел на меня.

– Устала?

– Да, – призналась я.

Он немного подумал и решил:

– Хорошо, я отведу тебя в шатер, но сам долго с тобой пробыть там не смогу. Мне нужно показать людям, что я разделяю с ними свой праздник.

Меня бы больше устроило, если бы он разделил его со мной, но я только кивнула. Обычаи, против них не пойдешь. Макс крепче сжал мою руку и повел меня к шатрам. И вот тут-то я и заметила ее. Женщина в плаще с капюшоном, скрывавшим лицо, поймала мой взгляд и сразу же отступила, скрылась в толпе. Я не рассмотрела ее как следует, но не сомневалась: это была незнакомка из сада. Кому бы еще пришло в голову в теплый летний день закутаться в плащ? И благородные мейни, и простые горожанки и крестьянки красовались в легких ярких платьях.

Есть моментально перехотелось, да и ноги перестали гудеть. Теперь я была готова хоть до заката гулять под руку с Максом, но он уже уверенно вел меня к шатру. А я никак не могла придумать предлог, объясняющий внезапно пропавшие аппетит и усталость. Вдруг он ещё не заметил ту дамочку? Она, конечно же, специально расхаживает среди толпы в плаще с капюшоном, чтобы привлечь к себе внимание – еще бы кастрюлю на голову нацепила, право слово, точно бы незамеченной не осталась! – но мог же Макс ее и не увидеть? Я очень надеялась, что да. А вот если он окажется один, то кто ей помешает самой подойти к нему? Правильно – никто.

– Ой, Ани! – радостно воскликнула Магдален, забившаяся в угол шатра.

Мой грозный супруг повернулся в ее сторону, и она тут же стушевалась, покраснела, опустила взгляд. Зато Лотти тут же поспешила откинуть голову, томно вздохнуть и потеребить спускавшийся на грудь локон.

– Так жарко, не правда ли, Максимиллиан? – с придыханием осведомилась она.

Меня новообретенная родственница словно и не замечала, зато ее матушка не преминула подпустить яду:

– Ах, Анита, дорогая, вы так бледны. Не заболели, случайно?

Сомневаюсь, что результат фальшивой заботы устроил ее: Макс тут же с тревогой посмотрел мне в лицо:

– Ани, с тобой все в порядке?

Будешь тут в порядке, когда всякие дамочки в плащах с капюшонами норовят увести мужа прямо из-под носа! Но я улыбнулась и ответила:

– Все хорошо. Немного отдохну, и мы сможем продолжить прогулку.

– Тогда я оставлю тебя. Вернусь чуть позже.

И ушел, убедившись, что я удобно устроилась на подушке возле Магдален и лично налив мне апельсинового сока из кувшина с высоким узким горлом.

– Ани, будешь пирог? – спросила кузина. – Есть с грибами и луком, с мясом и сладкие: с яблоками и с маком.

Я машинально протянула руку.

– Так с чем тебе?

Да какая разница, если Макс ушел и теперь точно встретится с неизвестной дамочкой, а я даже не могу проследить за ними!

– С мясом.

Шарлотта выбрала из разложенных на большом блюде сладостей нечто, напоминавшее пахлаву, отправила себе в рот и облизнула пальцы. Я отвернулась.

– Милая Ани, – вкрадчивым голосом завела Беата, – вам дурно? Я ведь вижу, как вы бледны. Понимаю, что вам не хотелось волновать нашего дорогого Максимиллиана, но мне-то вы можете рассказать все. У нас, женщин, могут быть маленькие секреты, не так ли? Вы чем-то больны? Съели, быть может, что-то несвежее? Или… или… вы поссорились с мужем?

Это предположение она сделала, чуть ли не задыхаясь от восторга, и я разозлилась окончательно.

– Да, вы правы, дорогая тетушка, я немного устала. Понимаете, мне не удалось выспаться.

– Ах, дорогая, как жаль! – тут же закудахтала Беата. – Вам было душно? Или постель не слишком удобна?

– Нет, мой супруг не давал мне спать чуть ли не до утра, – брякнула я.

У Магдален округлились глаза. Шарлотта поперхнулась вином, которое как раз отхлебнула из бокала. У тетушки вытянулось лицо.

– Магдален, а где все наши родственники? – решив, что Беата и Лотти больше не стоят моего внимания, обратилась я к кузине.

– Мейн Варн и мейни Лизбет беседуют с каким-то важным горожанином, – послушно отчиталась Магдален. – Кажется, с мэром. Во всяком случае, беседовали, когда я их видела. А Теренс и Эстелла гуляют по ярмарке. Ты ведь знаешь Эстеллу: она не угомонится, пока не купит хоть несколько безделушек.

О том, куда запропастился Алекс, Магдален не сказала: либо не знала, либо нарочно не стала его упоминать. Но меня абсолютно не интересовало, чем именно он занимается. Да пусть хоть на столб за сапогами лезет, соревнуясь с деревенскими парнями, или пляшет в хороводе – без разницы.

– Провинциальные нравы, – едва слышно фыркнула Шарлотта. – Мне бы и в голову не пришло покупать что-либо на ярмарке.

Я не очень любила Эстеллу. Вернее, даже так: я очень не любила Эстеллу. Но спускать милейшей Лотти с рук слова в адрес невестки не собиралась.

– Конечно, дорогая. Вам ведь нелегко, наверное, приходится: вы полностью зависите от моего мужа. Я бы на вашем месте тоже не стала ничего покупать даже на ярмарке. Вплоть до пирожков или кружки эля, ведь у вас сейчас каждый медяк на счету.

Шарлотта покраснела и медленно встала. Неужели вцепится мне в волосы? Ну-ну, а вечером уже вылетит из дома Макса по месту прописки. Или как здесь говорят – в родовое имение, что ли? Восстанавливать собственными белыми ручками. Магдален испуганно пискнула и прикрыла рот узкой ладонью, но хитрая змея Беата помешала доченьке совершить глупость.

– Шарлотта, увы, наша дорогая Анита права, – плаксиво завела она и вцепилась в рукав платья Лотти. – Но я надеюсь, что ее великодушие не позволит ей попрекать нас нашим бедственным положением.

Молодец, вывернулась. Один – один, дорогая тетушка. Но если вы мечтаете подсунуть свою дочурку Максу в содержанки, то, как говаривал Генаша, «об этих безумных планах лучше бы забыть, пока по шапке не настучали». Делиться собственным мужем я ни с кем не намерена. Кстати…

– Магдален, дорогая, ты уже отдохнула? Поела?

– Д-да, – неуверенно ответила кузина, положив на место кусок сладкого пирога. – А что?

– Мне надо бы переговорить с Эстеллой. Давай разыщем ее.

– С Эстеллой? – поперхнулась Магдален. – Но зачем?

– Надо, – с нажимом повторила я. – Пойдем.

Ничего не понимающая кузина поднялась и поплелась за мной к выходу.

– Кажется, я видела ее и Теренса вон там, – неуверенно произнесла она, когда мы покинули шатер, и указала рукой направление.

Я всматривалась в толпу в надежде обнаружить либо Макса, либо незнакомку в плаще. Нет, безнадежно. Вокруг нас сновали веселые стайки девиц, степенно проходили солидные мужчины, пробегали детишки. Смех, вскрики, гомон. Ни знакомой высокой широкоплечей фигуры, ни скрытого плащом с капюшоном силуэта не видать. Я еще немного подумала – и решительно зашагала к лесу. Магдален пришла в недоумение.

– Но ведь там ничего не продают! – воскликнула она. – Кроме еды и напитков, конечно. Эстелле там делать точно нечего. Теренс не станет тратиться на яблоки в карамели или пироги с рыбой, да и Эстелла такое в рот не возьмет.

– Магдален, – прошипела я, – мне все равно, даже если братец скупит все шали и ленты для своей женушки. Или что она там хотела? Кожаный кошель? Расшитый пояс?

Кузина хмыкнула.

– Больше всего Эстелла желала бы заполучить такое колье, как преподнес тебе мейн Родвиг. Или хотя бы такой же браслет, как ты получила в день свадьбы. Только Теренс не может позволить себе такие траты. Вот она и стребует хоть что-нибудь, любую обновку. Они ходят по торговым рядам, уверена.

– И пусть себе ходят, – пробурчала я себе под нос. – А мне надо найти кое-кого другого.

Глаза Магдален округлились от любопытства.

– Кого? Алекса, да? Поэтому ты не хотела говорить о нем при этих мерзких жабах?

Я прыснула.

– Как-как? Мерзких жабах? Магдален, хорошо, что мама тебя не слышит.

Кузина упрямо закусила губу и вздернула подбородок.

– И все равно они мерзкие! – звенящим голосом выкрикнула она, и проходившая мимо нас сухощавая старушка покосилась на нее с неодобрением. – И жабы! Ты бы слышала, что они о тебе говорили!

Та-ак, кажется, дорогие родственницы слишком загостились в теперь уже моем доме. Придется принимать меры и выселять их как можно скорее. Но это потом. Сейчас же передо мной стояла более важная задача: найти Макса. Или незнакомку. Впрочем, я не сомневалась, что обнаружу их вместе.

Быстро продвигаться сквозь толпу не получалось, да ещё и Магдален замирала то полюбоваться, как стреляют из лука, то понаблюдать за перетягиванием каната. Меня задержки злили, но я понимала кузину: она никогда не видела ничего подобного. Детство и юность она провела в пансионе с довольно строгими, даже суровыми, порядками, а потом оказалась приживалкой в доме небогатых родственников. Единственный праздник на ее памяти – свадьба Теренса и Эстеллы, но в тот день Магдален старательно прятала слезы. Так что теперь она с жадным восторгом рассматривала все вокруг. Хотя если бы не мой опыт прошлой жизни, я тоже оказалась бы под впечатлением от увиденного. Опыт Аниты ничем не отличался от опыта ее кузины.

– Ой, смотри! – воскликнула Магдален и дернула меня за руку.

Я остановилась и посмотрела в ту сторону, куда она показывала. Взметались в воздух пестрые юбки, слышались одобрительные восклицания. Да это же, похоже, те самые танцовщицы, что услаждали мужские взоры в первый день свадьбы! Точно, они! Только одеты иначе, более прилично, да и танец сегодня больше напоминает странный хоровод с прыжками.

– Пойдем, Магдален, этих девиц мы уже видели.

Но оказалось, что кузина указывала мне вовсе не на танцовщиц.

– Это же Алекс! Ты ведь его искала?

Действительно, красавчик замер, разинув рот, в первых рядах. Одна из девиц как раз крутанулась так, что подол взмыл в воздух, обнажив стройные ноги едва ли не до колен. Мужчины засвистели, заулюлюкали. Магдален скорбно сморщилась и даже поднесла ладонь к глазам. А мне стало весело. Вот так герой-любовник, глазеет на женские ноги с отвалившейся челюстью!

– Пойдем, Магдален.

– Но Алекс…

– Пусть дальше смотрит на девиц!

– Ты на него обиделась, да, Ани?

– Нет, – отрезала я, пробиваясь к опушке.

Выскочила, наконец, из толпы и растерянно замерла на месте. Что теперь делать? Куда идти? В лес, таща за собой кузину? И вообще, с чего я взяла, что именно здесь увижу Макса с незнакомкой? А главное – что стану делать, если все-таки обнаружу их? Будь я одна, ответила бы на вопрос не задумываясь: посмотрю, подслушаю их разговор (если застану их за беседой) и уйду. Если же они… нет, об этом лучше не думать! Что-то темное, душное волной поднялось внутри. Нет, не смей, не думай! Макс не дурак – изменять жене там, где его в любой момент могут застать! «Очень хорошо ты его знаешь, можно подумать», – прозвенел ехидный голосок. И в этот момент у меня появилось странное зудящее ощущение между лопатками. Словно кто-то устремил мне в спину пристальный взгляд.

Я резко развернулась. Так и есть: тонкая высокая фигура в плаще с капюшоном замерла рядом с лоточником, торгующим яблочной пастилой и леденцами на палочке. Не задумываясь, я рванула к ней. Позади что-то пискнула Магдален, но я проигнорировала возмущение кузины. Больше всего мне хотелось в тот момент увидеть лицо незнакомки. Которая, кстати, не стала дожидаться, пока я настигну ее, а повернулась и бросилась прочь, мгновенно растворившись в толпе.

– Стой!

– Ани, подожди!

Но я бежала, расталкивая изумленных горожан и крестьян, пока не врезалась в кого-то.

– Ани?

Я едва не застонала.

– Ани, ты ведь хотела отдохнуть?

– А теперь я хочу прогуляться, – огрызнулась я.

– Вижу, – в голосе Макса слышался сдерживаемый смех. – Должен сказать, что поучаствовать в забеге – не самая лучшая идея для мейни Родвиг.

– В каком забеге? – не поняла я.

– Сейчас начнется забег, – любезно пояснил муж. – Вон там, видишь, у леса, уже натянули веревки. Приз – петух. Ты уверена, что он нам необходим?

– Кто? Петух? Зачем он нам нужен? И причем здесь забег? – разозлилась я.

– Ты так бежала, не разбирая дороги, что я решил – точно готовишься соревноваться с деревенскими парнями. Что случилось, Ани?

Ну уж нет, ничего я тебе не скажу. Вряд ли ты признаешься, что встречался с незнакомой стервой. Хотя… ее я видела одну. Может быть, она вовсе и не Макса искала? Но в любом случае придется промолчать, иначе никак не скрыть, что я подглядывала за утренним свиданием в саду.

– Ничего. Правда, ничего. Мы пошли с Магдален прогуляться, а потом я просто растерялась. Так ведь, дорогая? – обратилась я к подоспевшей кузине.

– Да, все так и было, мейн, – едва слышно прошелестела она. – Ани… она не привыкла к такому скоплению народа.

К счастью, Макс не продолжил расспросы, удовольствовавшись неуклюжим пояснением. Как оказалось, его занимало совсем иное.

– Мне надо сообщить тебе важную новость, Ани.

– Какую?

Внутри все похолодело. А если он скажет, что у него есть женщина на стороне, а наш брак – просто фикция, что мне делать тогда?

– Мы должны отправиться в столицу, Ани. Отъезд завтра. Придется сегодня уйти с праздника пораньше, чтобы успеть собраться.

Глава девятая

– Я боюсь, – уже в который раз произнесла Магдален. – Мне так страшно, Ани.

Мои родители ухитрились каким-то образом уговорить Родвига взять с собой в столицу и бедную родственницу. Подозреваю, что увидели прекрасную возможность избавиться от приживалки. Самой же Магдален неоднократно наказали вести себя скромно, но непременно обзавестись женихом. Каким образом должны совмещаться оба условия – я не представляла, но обрадовалась, что Родвиг согласился и кузина поедет со мной. Оставалась еще досада, что милейшие Лотти и Беата будут дожидаться нашего возвращения в имении, но хотя бы не смогут портить мне кровь в столице. Впрочем, там и без них, скорее всего, найдутся желающие. Уверена, придворные не упустят возможности посмеяться над провинциальной женой влиятельного мага за его спиной.

– Перестань, Магдален, никто тебя не обидит, – лицемерно заверила я кузину.

– Надо мной все будут потешаться, – уныло возразила она. – Называть деревенской простушкой. Думаешь, я не знаю, что мейн Варн и мейни Лизбет вовсе не радовало то, что они вынуждены содержать меня? А твоему супругу я и вовсе никто. Он не станет заступаться за меня. А если бы и стал – всем вокруг рты не закрыть. Заметила, как мы отличаемся от мейни Риты и мейни Мионы? Они совсем другие, ведут себя иначе, чем принято у нас, одеваются не так, свободно разговаривают с мужчинами.

Ее слова заставили меня задуматься. Кузина озвучила мои собственные опасения. Да, вольному обращению с мужчинами, принятому, судя по всему, в столице, Магдален быстро не обучишь, вот для Анны Николаевны это проблемы не составит. Устои, вбитые в голову в пансионе, и многолетние привычки за несколько дней не вытравишь при всем желании, так же как и опыт деловой раскованной женщины двадцать первого века. А вот немодную одежду вполне можно и поменять на новую.

– Хочешь, я отдам тебе часть моих нарядов? Или поговорю с мужем, чтобы он позволил тебе заказать обновки?

Магдален испугалась.

– Что ты, Ани, не надо. А вдруг мейн Родвиг рассердится? Нет, не говори ему ничего!

Но я уже приняла решение. Пусть Магдален и не сможет вести себя как столичная штучка, но и выглядеть старомодно одетой унылой провинциалкой она тоже не будет.

* * *

К сожалению, поговорить с мужем до отъезда так и не удалось. Ночью он, как обычно, пришел ко мне, и мы долго занимались любовью, после чего уснули в изнеможении. Проснулась я снова одна, а после завтрака уезжала моя родня, так что с Максом мы едва ли перекинулись парой слов. Мама несколько раз поцеловала меня на прощание, а Магдален получила от нее множество наставлений. Отец просто кивнул, как мне показалось, даже благосклонно, а потом отошел к Родвигу и заговорил с ним. Теренс и Эстелла ограничились несколькими банальными пожеланиями в духе «хорошей дороги» и «будьте счастливы», зато Алекс улучил момент и шепнул:

– Мы непременно увидимся в столице, Ани.

Вот уж чего мне совсем не хотелось, так это снова любоваться его смазливой физиономией. Да и если Родвиг узнает об этой встрече, то точно не обрадуется. Но иного пути разжиться сведениями я не видела, поэтому выдавила из себя улыбку и прошептала в ответ:

– Буду ждать.

Попрощавшись с семьей, я поднялась в свои комнаты, чтобы проверить, все ли готово к отъезду. Лита ещё накануне сложила в баулы мои новые наряды, так что много времени проверка не заняла. Гораздо дольше я успокаивала встревоженную Магдален.

– У тебя даже будет своя горничная, – сообщила я ей. – Лита и Дениза, моя вторая служанка, едут с нами. Денизу я уступлю тебе.

Магдален слабо улыбнулась.

– Спасибо, Ани. Ты так стараешься утешить меня. Знаешь, я всю ночь не могла сомкнуть глаз. Все думала о том, что больше не увижу его.

Я чуть было не спросила, кого это его, но вовремя вспомнила о влюбленности кузины в Теренса и выругалась про себя. Вот уж кто, на мой взгляд, вовсе не заслуживал большой и светлой любви, так это мой слабохарактерный братец. Чем скорее кузина избавится от полудетского чувства – тем лучше.

Впрочем, долго изливать душу Магдален не дали. Появилась Лита и сообщила, что к отъезду все готово и мейн Родвиг уже дожидается нас во дворе.

* * *

В этот раз нас так же быстро пропустили к порталу, как и в прошлый. До столицы оставалось около полутора часов езды, и я задремала, опустив голову на плечо Макса. Кроме нас в карете находилась только Магдален – слугам выделили отдельный экипаж. Еще я заметила вооруженных всадников – сопровождение.

– Не бойся, – пояснил Макс. – Они толком и не нужны. Просто традиция.

Я и до его заверений не думала беспокоиться, а после и вовсе позабыла о том, что мы путешествуем с охраной. Традиция так традиция, мое какое дело?

Вряд ли мне удалось проспать долго. Во всяком случае, экипаж все ещё катил по лесной дороге, когда меня разбудили крики и встревоженное ржание.

– Что случилось? – сонно спросила я, поднимая голову. – Приехали?

И тут же поняла, что ошиблась. Сквозь незашторенное окно мелькали деревья.

– Макс?

Сидевшая напротив Магдален забилась в угол, сложила ладони у сердца и беззвучно шевелила губами – молилась. В глазах ее плескался ужас. Я перевела взгляд на мужа. Нахмуренный, сосредоточенный, он смотрел в окно.

– Мы в опасности, да?

Вспомнились многочисленные фильмы, в которых на такой же лесной дороге карету останавливают разбойники, а отважная героиня либо ловко владеет шпагой или пистолетом и умудряется разделаться с ними, либо вскакивает лихо на лошадь и удирает от погони. Увы, оружием я не владела, да и мои навыки верховой езды вряд ли достаточны для того, чтобы скрыться в лесу от разбойников. Так что оставалось надеяться на охрану. Ну, и на Макса.

– Не двигайтесь! – отрывисто бросил он. – И не покидайте экипаж, что бы ни случилось!

Карета сильно дернулась и резко замерла. Меня бросило вперед, впечатало лбом в сиденье рядом с Магдален, по счастью, довольно мягкое. «Ремни безопасности не помешали бы», – мелькнула дурацкая мысль.

– Не выходите! – напомнил Макс и рванул дверцу.

Магдален еще сильнее сжалась в комок и прикусила побелевшие пальцы. Я тоже порядком перетрусила. Судорожно ухватилась за край сиденья, зажмурила и отчетливо услышала, как стучат зубы. «Перестань! – велела я себе. – Немедленно перестань, дура, истеричка, ну!» Но ругательства не возымели привычного действия. Вместо того, чтобы разжать ладони и открыть глаза, я только сильнее затряслась от ужаса. Рядом тоненько заскулила Магдален, и этот визг, похожий на щенячий, привел меня в себя. Все еще дрожа от страха, я осторожно потянулась к окну и выглянула наружу.

– Ани, – прошептала кузина и дернула меня за рукав. – Ани, не надо, не выглядывай, мне страшно.

Но я только отмахнулась. Выходить из кареты не собиралась, но не могла оставаться в неведении о том, что происходит.

Похоже, оправдывались мои самые худшие ожидания. Первым, на что упал мой взгляд, оказался труп лошади с развороченной шеей. Я охнула и зажала рот рукой, подавляя рвотный порыв. И быстро посмотрела в сторону. Зря. Под деревом скорчился один из сопровождавших нас воинов, зажимая руками зияющую в животе рану, из которой хлестала кровь. Я повернулась в другую сторону, надеясь и одновременно боясь увидеть Макса. Да так и застыла с открытым ртом.

Между деревьев носились темные вихри, сталкивались, рассыпались ослепительно сверкающими искрами. Приглядевшись, я заметила своего мужа. Он стоял, широко расставив ноги и вытянув руки вперед. С кончиков его пальцев срывались языки пламени.

– Ой, мамочка!

Так вот как выглядит магия. Несмотря на опасность ситуации, в которой мы оказались, я почувствовала прилив гордости за Макса. А огонь, исходивший от него, внезапно разросся в пылающую стену. Макс взмахнул правой рукой, что-то выкрикнул и опрометью бросился к карете. Рывок – и он уже падает на сиденье рядом со мной, тяжело дышит, обессиленно закатывает глаза.

– Макс…

– Вперед!

Экипаж, послушный его голосу, срывается с места. На лице Родвига наливается чернотой ссадина на скуле.

– Макс…

Я нахожу его ладонь и сжимаю, сильно-сильно, до боли. Магдален всхлипывает в своем углу, и по моему лицу тоже катятся слезы.

* * *

Остаток пути пролетел быстро. Макс тяжело дышал, откинувшись на спинку сиденья, и я с испугом прислушивалась к его дыханию. Боялась, что оно вот-вот прервется. Глаза его закатились, мне показалось, что он потерял сознание, и я тихонько позвала:

– Макс? – и сама удивилась тому, как жалобно прозвучал мой голос.

Он не ответил, но едва ощутимо сжал мои пальцы. Жив, слава всем богам этого мира, жив!

Карета резко поворачивала, и я старалась придержать мужа, чтобы он не завалился на бок или не упал на пол. Рыдания Магдален сначала перешли в тихое поскуливание, а потом кузина замолчала. Я бросила на нее быстрый взгляд и заметила, что она обмякла, лишившись чувств. Но бросать Макса и приводить ее в сознание я не решилась. Карета дернулась в последний раз и остановилась. Сердце замерло – теперь-то что?

Послышались громкие голоса. Я осторожно выглянула в окно и увидела огромный цветник, разбитый вокруг фонтана. Розы, розы, розы, алые и белые, высаженные причудливыми шестигранниками. Неизвестный мне низкорослый сорт. Это – столичный дом Родвига? Приехали?

Задавать вопросы мужу я не стала, справедливо рассудив, что он вряд ли способен сейчас на ответ, но немного успокоилась. Не похоже на очередное нападение. Дверца кареты распахнулась, и внутрь заглянул мужчина с проседью в каштановых волосах.

– Мейн Родвиг? Мейни?

– Он очень слаб, – предупредила я. – Позовите кого-нибудь, чтобы его занесли в дом.

Незнакомец кивнул.

– Да, мейни. Мое имя – Мирт, я управляющий.

Он повернулся и махнул рукой, подзывая кого-то, невидимого мне.

– И ещё моя кузина, мейни Магдален, – вспомнила я. – Она без сознания, ее тоже нужно отнести внутрь.

– Хорошо, мейни. Позвольте, я пока сопровожу вас в дом. Не беспокойтесь, о хозяине и о мейни Магдален позаботятся.

Я встревоженно посмотрела на мужа. Он судорожно хватал ртом воздух, но нашел в себе силы едва заметно кивнуть, показывая, чтобы я шла с Миртом. Я в последний раз сжала его ладонь, легонько погладила пальцами и вылезла из кареты.

Дом впечатлял. Огромное строение из светлого камня, полукруглое крыльцо с широкими ступенями и даже колоннадой, открытая веранда. Теплый ветерок повеял в лицо, высушил слезы, и я отвела упавшие на щеки пряди волос. Нельзя раскисать, потом будет время поплакать. Потом, когда останусь одна.

Мирт проводил меня в уютную комнату, обставленную в зелено-бежевых тонах. Темная мебель, огромная – выше пояса мне – ваза с цветами в углу, пейзажи на стенах, мягкие даже на вид кресла, уютный диван, столик с газетами, пейзажи на стенах.

– Сейчас я позову вашу горничную, мейни. Хотите, чтобы вам подали обед. Или чего-нибудь выпить? Или просто фруктов?

О да, я очень хотела выпить, желательно чего-нибудь покрепче, но не стала шокировать управляющего с первых же минут знакомства. Не надо, чтобы он дурно думал о новой хозяйке.

– Немного вина, Мирт. Красного, будьте добры.

Он принялся перечислять сорта, названия которых ничего мне не говорили, и я остановила его, пробормотав после очередного:

– Вот это подойдет.

– Хорошо, мейни. Быть может, все-таки легкий перекус?

При мысли о еде меня замутило. Вспомнилась залитая кровью трава, несчастная лошадь, все еще сучившая ногами в предсмертных судорогах, погибающий воин, и я затрясла головой.

– Нет, не надо. Лучше скажите, когда я смогу увидеть мужа?

– Полагаю, как только его осмотрит лекарь, мейни.

Ну конечно, у такой важной птицы, как мой супруг, просто обязан быть свой лекарь!

– Я пришлю к вам Литу.

– Не стоит, – отказалась я. – Мне хочется побыть в одиночестве. Останусь пока что здесь. Пусть принесут вино и позовут меня, как только лекарь закончит осмотр.

– Да, мейни, – невозмутимо ответил управляющий.

Кажется, мне положено еще что-то сказать? Или нет? И если все-таки сказать, то что? В памяти мелькнули сцены из фильмов с великолепной Одри, потом какой-то дурацкий сериал о высшем обществе, и я повторила не единожды слышанное:

– Благодарю вас, Мирт. Можете быть свободны.

Видимо, фраза оказалась правильной, потому что Мирт сухо поклонился и исчез за дверью.

О состоянии Магдален я не слишком беспокоилась: банальный обморок из-за испуга и нервного перенапряжения. Ее быстро приведут в чувство, сунув под нос нашатырь или что там – нюхательную соль? духи особой вонючести? – неважно, в общем, что-нибудь, имеющее резкий запах. А потом накормят, наполнят горячей водой ванну, вымоют ей волосы, сделают массаж – словом, местный СПА в самом лучшем виде. И Магдален снова придет в себя. А вот состояние Макса внушало мне опасения. Я не знала, являлся ли подобный упадок сил обычным после применения магии, и тем более даже не догадывалась, чем это может угрожать.

Молчаливый слуга, молодой, светловолосый и кареглазый, принес вино и – все-таки Мирт просто так не сдался! – небольшие тарелочки с сыром, орехами и пирожками, ловко расставил все это добро на столике. Я сухо поблагодарила его, и он удалился, вновь оставив меня одну. Аппетит при виде еды так и не появился, зато горло мгновенно пересохло, безумно захотелось пить. Я подошла к столику, взяла бокал, а потом потянула к себе и лежавшую верхней газету.

На первой полосе огромным шрифтом оповещалось о визите какого-то иностранного принца. Я покопалась в памяти Аниты и в который раз с сожалением отметила, что семья ан дел Солто совсем не интересовалась политикой. Как и светской жизнью. В моей прошлой жизни сказали бы, что они застряли где-то в викторианской эпохе. Пансион «строгого режима» для девочек, пуританские нравы, закрытые наряды, никаких «легкомысленных» книг. Неудивительно, что Анита так легко попалась на крючок смазливого Алекса. Впрочем, сведения о королеве я выудила без труда – странно ничего не знать о правящем монархе. Алисия Первая трон получила от своего отца. Супруг ее, ныне покойный, носил титул принца-консорта. Погиб около трех лет назад, свалившись с лошади во время охоты. У королевы остался ребенок, наследный принц Герман, которому в этом году исполнилось шесть лет. А самой Алисии – я опять порылась в памяти – самой Алисии тридцать семь. Да, поздновато она обзавелась наследником. Первые годы брака оказались бесплодными. Интересно, дело в неудачных беременностях или королеве «помог» кто-то из верноподданных в столь деликатном вопросе – это если предположить вариант неспособности консорта стать отцом. В истории моего родного мира подобное, по слухам, бывало. Увы, Ани в такие подробности никто не посвящал.

К мужу меня все еще не звали, так что я развернула газету и принялась изучать столичную жизнь. Сначала мне попались коротенькие заметки, пестревшие незнакомыми именами, потом – статья, посвященная ведущей актрисе Королевского театра. Иллюстрировало статью изображение оной актрисы, мейни Лоретты, очень красивой брюнетки. А на следующем развороте я прочитала о том самом визите, который и анонсировался на первой полосе. Итак, наследный принц Ростара, соседнего государства, вскорости ожидался с официальным визитом. Повод – грядущее семилетие Германа. Хм. Ежу понятно, что семилетний мальчик никак не может быть интересен взрослому юноше, так что причина приезда Колина – так звали принца – совсем иная. В статье давались туманные намеки на некую родственницу королевы, к которой этот самый Колин якобы питал интерес, но имя ее не называлось. Да и в целом написано было столь искусно, что придраться к словам не получилось бы при всем желании. Вроде бы как Колин приезжает из-за этой родственницы, но в то же время – вроде бы и нет. Интересно. Но в переговоры о брачном союзе я верила больше, чем в желание Колина повеселиться на детском празднике. Тем более, что никакие другие королевские дома своих представителей не отправили, следовательно, из дня рождения Германа светский прием устраивать не собираются.

Я сложила газету и задумалась. Имеет ли скорый приезд этого самого Колина отношение к нападению на нашу карету? Или это просто совпадение? Вроде бы никаких иных событий государственного масштаба в ближайшее время не предвидится – не считать же за такое премьеру нового спектакля с красавицей Лореттой в главной роли. Так что если Макса хотели вывести из игры, то это точно связано с иностранным принцем. Хотя все равно остается вариант, что убить его хотели вне зависимости от происходящих событий. Например, кто-то хочет занять его место при дворе (кстати, надо бы выяснить, какое именно). Или жаждет отомстить. Или… вариантов можно придумать много, так что гадать пока что бессмысленно. Придется подождать новых сведений.

Вскоре появилась Лита и сообщила, что Магдален пришла в себя, а Макса уже осмотрел лекарь.

– Я могу увидеть его?

– Да, мейни, он ожидает вас.

Я думала, что застану мужа в постели, но нет – он, облаченный в темно-вишневый халат, сидел в кресле и потягивал неспешно вино. Перед ним тоже стояла тарелочка с сыром и орехами – видимо, Мирт подсуетился и здесь. Бледность еще не сошла с лица Макса, да и вид у него был усталый, зато кровоподтеки бесследно испарились.

– Ты очень испугалась, Ани? – спросил он, увидев меня. – Впрочем, глупый вопрос. Конечно, очень.

– Кто на нас напал?

Он отхлебнул вина, проглотил и только потом сказал:

– К сожалению, они позабыли представиться.

– Но ты знаешь, кто это был? – настаивала я.

– Скажем так: у меня есть кое-какие догадки. Иди сюда, Ани.

Я подошла к нему, и он притянул меня к себе на колени, обнял свободной рукой. Я уткнулась лицом ему в грудь и почувствовала огромное желание разреветься. Судорожно втянула в себя воздух, задержала дыхание, сморгнула выступившие слезы и задала очередной вопрос:

– И что теперь будет?

– Особняк надежно защищен, сюда никто не сунется. У тебя нет причин для волнения.

Я едва не завизжала. Нет причин для волнения, да? Моего мужа едва не убили на лесной дороге, да и меня саму не факт, что оставили бы в живых, но тревожиться не из-за чего? Понятно одно: Макс не собирается делиться со мной своими тайнами. Но это пока. А дальше мы еще посмотрим. В данный момент настаивать смысла нет.

– Надо же, темнеет, – заметила я. – Уже вечер.

Макс хмыкнул.

– Сейчас поужинаем и ляжем спать. Все мы очень устали. Если хочешь, можешь остаться на ночь в моей спальне – если тебе так спокойнее.

Думала я недолго.

– Да, пожалуй, я останусь с тобой. Ты прав, мне не хочется сейчас быть одной.

* * *

С Магдален мы увиделись за ужином. Кузина еще не до конца оправилась от случившегося, смотрела испуганно и разговаривала тихим голосом. Запинаясь, она поблагодарила моего мужа за выделенные ей комнаты и личную горничную.

– Ерунда, – отмахнулся Макс. – Кстати, Ани, если тебе или Магдален нужны новые наряды, то можете завтра отправиться по модным лавкам. Я выделю вам сопровождающих и экипаж. Купите себе все, что посчитаете нужным.

Магдален покраснела и низко склонилась над тарелкой, едва слышно пролепетав:

– Не стоит… не надо… мне ничего не надо…

На ее слова никто не обратил внимания. Меня интересовало совсем другое.

– А чем займешься ты?

Признаться, я не ожидала ответа. Пусть совместно проведенные ночи и нападение на лесной дороге и сблизили нас, но не настолько, чтобы Макс начал мне доверять. И приготовилась к тому, что от моего вопроса он отмахнется так же, как от робких возражений Магдален. Но он, к моему удивлению, спокойно сказал:

– Поеду во дворец. Мне надо переговорить с ее величеством.

Мне бы очень хотелось узнать, о чем именно он собрался разговаривать с королевой, но я понимала, что вот этот вопрос точно останется без ответа. И задавать его пока что не стоит. Поэтому я молча кивнула и вернулась к утке в апельсиновом соусе. На редкость вкусной, надо заметить. Даже в китайском ресторане мне не доводилось пробовать подобную.

Остаток ужина прошел в тягостном молчании. Встав из-за стола, мы вразнобой пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Мою спальню, большую комнату с поистине огромной кроватью, отделяла от спальни Макса незаметная дверь. В коридоре муж шепнул:

– Прийти к тебе или придешь сама?

Я на мгновение задумалась. В имении он все время навещал меня, и это стало уже привычным. А с другой стороны – я ни разу не была в его спальне. Даже сегодня после ранения он принял меня в гостиной. Меня одолело любопытство, тем более, что он сам предложил мне провести ночь в его спальне.

– Я сама.

И вот теперь, волнуясь, я открывала дверь.

Если отведенные мне комнаты оказались отделаны в золотисто-бежевых тонах и обставлены изящной светлой мебелью, то спальня Макса не оставляла сомнений – здесь мужская территория. Столик и кровать из солидного темного дубового массива, вишневые бархатные шторы, коричневый с золотым узором ковер на полу, стены обиты бежевым в темно-вишневую полоску шелком. Никаких излишеств: ни ваз, ни статуэток, только тускло горит под потолком магический светильник в золоченой оплетке.

– Ани…

Макс появился откуда-то сбоку. На нем был тот же халат, что и после осмотра лекаря. А я внезапно осознала, что свет падает так, что моя ночная рубашка из тонкого батиста кажется прозрачной. Смутилась и сделала шаг в сторону. Макс усмехнулся.

– Мне неловко это говорить, но сегодня мы будем просто спать, Ани. Слишком много я потерял сил.

Я молчала. Он подошел ко мне поближе, отвел прядь волос с шеи, легко погладил по щеке.

– У меня есть для тебя подарок, Ани. Вот, посмотри.

И протянул мне небольшую коробочку. В ней на синем бархате переливалась даже в неярком свете магического светильника бриллиантовая звезда в кольце. Похоже, украшение составляло один гарнитур с уже подаренным мне колье.

– Очень красивое.

– Надень.

Кольцо село, будто влитое. Палец слегка кольнуло, и я не сдержала изумленного вздоха.

– Что?

– Оно словно горячее. Наверное, мне показалось.

Макс взял мою руку, поднес к губам и подул на палец с кольцом.

– Так легче?

Я кивнула.

– А так?

И он нежно поцеловал ладонь.

– А так приятно.

– Вот и хорошо. Давай спать, Ани.

Под халатом на нем оказались только кальсоны – во всяком случае, именно это слово пришло мне на ум при виде данного предмета одежды. Чуть более свободные, чем подштанники моего мира, но на полноценные штаны все ещё не похожие. «Наверное, обычно он спит обнаженным, – невесть почему подумала я. – А сегодня натянул это подобие пижамы, чтобы не смущать меня».

Магический светильник погас, стоило нам забраться под одеяло. Макс притянул меня к себе, обнял и шепнул:

– Спи.

Я хотела пожелать ему спокойной ночи, но глаза сами собой закрылись, язык отказался повиноваться, и я провалилась в сон.

* * *

Мне снилось что-то приятное. Лето, солнце, мягкая зеленая трава, на которой я валялась. Макс сидел рядом и неспешно гладил мои плечи, грудь, живот. Я томно вздыхала от удовольствия и поворачивалась так, чтобы ему было удобнее.

– Вот так, хорошо, – шепнул он, и я проснулась.

В спальне все ещё царила предрассветная серость. Моя ночная рубашка валялась рядом с подушкой, а Макс устроился у меня в ногах.

– Что ты делаешь? – спросонья задала я глупый вопрос.

– Наверстываю упущенное, – пояснил он и погладил меня по бедру.

– Продолжай, – милостиво позволила я и опять закрыла глаза.

Вот только вся сонливость мигом слетела, когда он прижался ко мне губами. Я вскрикивала, цеплялась за гладкий прохладный шелк простыней, выгибалась, стонала и металась под его ласками, пока он не приподнялся и не вошел в меня одним резким движением. Тогда я обхватила его руками и ногами, подаваясь навстречу – и мы очень быстро вместе утонули в наслаждении.

Глава десятая

Макс предоставил в наше распоряжение открытый экипаж, и мы с Магдален жадно разглядывали столицу. Вчера мне было не до наблюдений, а кузина и вовсе въехала в город в бесчувственном состоянии, так что сегодня мы с любопытством крутили головами. Город мне понравился. Чистый, ухоженный, с широкими мощеными брусчаткой дорогами, двух– и трехэтажными домами, крытыми разноцветной черепицей, тенистыми парками и веселыми фонтанами. День выдался теплый, но не жаркий, все-таки лето уже подходило к концу, и я получила настоящее удовольствие от поездки – впервые в новом мире. Два сопровождавших нас охранника ехали верхом, и совсем скоро я перестала обращать на них внимание.

Экипаж остановился перед небольшим зданием, украшенным вывеской «Модный дом Аделины Прист». Надо полагать, возница знал, куда следует нас привезти.

– Мне так неловко, Ани, – бормотала Магдален, выбираясь из экипажа. – Может, не будем ничего мне заказывать?

– Перестань, – поморщилась я. – Родвиг может позволить себе оплатить твои наряды. Да и немодно одетая родственница нанесет урон его репутации.

– Полагаешь?

– Конечно же. Все будут думать, что он скряга, пожалевший денег на пару обновок для кузины своей супруги.

На пальце блеснуло кольцо, и я зажмурилась на мгновение. Некстати вспомнился испуганный взгляд Мионы, которым та смотрела на мое колье. Я еще раз зажмурилась, отгоняя воспоминания. Даже если с ожерельем связана какая-то тайна, все равно скоро мне ее не узнать, так что толку думать об этом?

Звякнул дверной колокольчик, предупреждая модистку о новых посетительницах. Я заморгала, привыкая к полумраку после ярко освещенной улицы, и услышала знакомый голос:

– Мейни Анита. Какая встреча!

– Мейни Рита! – заулыбалась я. – Рада видеть!

– Тоже собираетесь выбрать новый наряд для малого приема?

Я понятия не имела ни о каком малом приеме, но на всякий случай неопределенно пожала плечами и кивнула. Мой жест мог быть истолкован как угодно.

– Аделина, дорогая, – продолжала щебетать Рита, – это та самая мейни Родвиг, о которой гудит весь город. И ее очаровательная кузина, конечно же.

– Я польщена, – отозвалась сухопарая темноволосая женщина средних лет с цепким взглядом карих глаз. – Мейни Родвиг, проходите, пожалуйста, вот сюда.

– Увы, мне уже пора уезжать, – сокрушалась Рита, – иначе мы бы поболтали всласть. Но я и так опаздываю. До завтра, Аделина. Мейни Анита, увидимся во дворце.

– До встречи, – пробормотала я.

Магдален подавленно молчала.

– Прошу, мейни Родвиг, – повторила модистка.

Она вела себя без подобострастия, держалась с достоинством. Да, нас явно привезли по нужному адресу – судя по поведению Аделины, нужды в клиентах из высшего общества она не испытывала.

Рита выпорхнула наружу: опять звякнул колокольчик, в полутемный холл на мгновение ворвались яркий свет, теплый ветерок и уличный шум. Я повернулась, взяла кузину за руку и последовала за Аделиной. Она привела нас в просторное помещение, где у стены стояли мягкие кресла и низенький столик с мраморной столешницей.

– Китти. Пирожные и апельсиновый сок! – распорядилась Аделина. – Или, быть может, вино, мейни Родвиг?

– Нет-нет, – отказалась я. – Лучше сок, благодарю, мейни Прист.

– Зовите меня по имени, – предложила она. – Ко мне все так обращаются.

Я кивнула.

– Хорошо, Аделина.

Худенькая невысокая девушка – должно быть, та самая Китти – бесшумно появилась словно из ниоткуда, молча сгрузила на столик с серебряного подноса кувшин с соком, стаканы и тарелочки с пирожными. Я узнала заварные трубочки, некое подобие безе и корзинки с фруктами и взбитыми сливками. О том, что представляют из себя ещё два вида сладостей, оставалось только догадываться.

– Альбомы, Китти! – велела хозяйка модного дома.

Китти молча поклонилась и испарилась, чтобы через мгновение вернуться и протянуть ей парочку увесистых альбомов в солидных кожаных переплетах.

– Итак, мейни Родвиг, вы желаете заказать платье для предстоящего приема?

– Себе и кузине.

Аделина окинула Магдален внимательным взглядом.

– Для вашей кузины могу предложить вот это, – произнесла она, быстро переворачивая листы. – И вот это еще, пожалуй. Вот, посмотрите.

Мы уставились на рисунки. Первый изображал женскую фигуру в платье светло-зеленого цвета. Неглубокое декольте, широкая юбка, расшитый пояс на талии.

– Ваша кузина ведь незамужняя, верно?

– Да, – удивленно ответила я.

– Тогда надо подобрать ей платье, выгодно подчеркивающее достоинства, но не слишком откровенное, – пояснила Аделина. – Для вас, мейни Родвиг, у меня имеются иные модели. Более пикантные.

Магдален вполне ожидаемо смутилась, да так, что у нее заалели даже кончики ушей. А я сделала еще одну мысленную заметку: замужние дамы могут позволить себе вольности при выборе нарядов.

– А второе платье?

– Это просто замечательное, Ани, – тихо прошелестела кузина. – Второе можно не смотреть.

Но Аделина уже перевернула страницу, и у нас вырвался дружный вздох. Персикового цвета наряд выглядел прямо-таки платьем мечты. Корсаж расшит цветами в тон ткани, юбка расширяется от бедер и струится мягкими складками до пола, по подолу идет кайма из жемчужного узора.

– Вот это! – указала я на него.

– Сейчас Жанна покажет вам его. Китти, вели Жанне показать семнадцатую модель. Угощайтесь, мейни, Жанна будет готова через несколько мгновений.

Ага, значит, в доме моды любезной Аделины работают манекенщицы. Как интересно! Мне никогда даже и присниться не могло, что для меня организуют личный показ.

Жанна действительно появилась через пару минут, и я мысленно зааплодировала Аделине: она доверила показ девушке, обладавшей едва уловимым сходством с Магдален. Иной цвет волос, разрез глаз, рисунок рта, совсем другая прическа, но почти такая же фигура. Только Жанна чуть повыше, грудь у нее немного больше и бедра более округлые. Вживую платье выглядело еще лучше, нежели на рисунке. Магдален не сводила с манекенщицы восторженного взгляда. Мне она показалась похожей на малышку, которую родители привели в Диснейленд. По крайней мере, именно такое выражение лица, по моему представлению, могло бы быть у девочки, попавшей в сказку.

– Пусть Жанна покажет ещё и зеленое платье, – попросила я.

– Конечно, мейни Родвиг. Жанна, девятая модель.

Уголки рта Магдален поползли вниз. Понятно, ей понравился персиковый наряд, и она расстроилась, что я выберу не его, но возражать не осмелилась. Глупышка. Вряд ли нам предстоит всего один прием, так что второе платье точно лишним не будет.

В результате я заказала для кузины оба вечерних наряда, миленькое платье в мелкий цветочек для утренних визитов, темно-лиловое – для прогулок, ну, и золотисто-бежевое, универсальное. Для себя же выбрала темно-синее из гладкого шелка с низким квадратным вырезом и широкими рукавами.

– Очень пойдет к вашим глазам, мейни, – заметила Аделина. – Последняя мода. Всего две модели такого фасона. Для вас и для Лоретты. Но Лоретта заказала не для малого приема, о нет! И ее платье алого цвета. И по подолу волан, а лиф расшит каменьями. У меня, – с гордостью добавила она, – невозможно купить одинаковые платья. Все заказанные модели тут же удаляются из альбома.

Из светской болтовни мне удалось выяснить, что малый прием как раз и дается в честь Лоретты, вернее, в честь премьеры спектакля. Ее величество собирает совсем небольшой круг приближенных. Разумеется, должен присутствовать и Колин, приезжий принц. И актриса, само собой. В том, что Родвиг тоже войдет в число приглашенных, Аделина не сомневалась.

– Все придворные дамы жаждут наконец-то увидеть вас, – понизив голос до шепота, сообщила она. – Ах, мейни Родвиг, вы даже не представляете, сколько слухов и догадок породила столь скоропалительная свадьба. Да и то, что никто никогда не видел невесту, только подогрело интерес.

Вот уж в чем я уверена. Не имея достоверной информации, сплетники и сплетницы порой выдумывают поистине фантастические «подробности». Мне даже самой стало интересно, что же сочинили о моей персоне.

Магдален сидела тихо, отпивая время от времени сок из стакана и закусывая пирожным. К разговору она не присоединилась, и только рассматривала блестящими восхищенными глазами наваленные грудой наряды. Щеки ее разрумянились, губы то и дело трогала улыбка. Китти сняла с нее (а заодно и с меня) все необходимые мерки, и Аделина пообещала, что уже к завтрашнему вечеру все наряды будут готовы. Нет, мейни нет необходимости присылать за ними, что вы, что вы! У нее, у Аделины, имеется собственный посыльный, он и доставит платья в особняк. Расстались мы с модисткой вполне довольные друг другом.

* * *

Макс вернулся из дворца только вечером. Я уже переоделась к ужину, когда мне доложили, что муж желает со мной переговорить и ожидает меня в кабинете. Дверь указал Мирт – сама я еще плохо ориентировалась в особняке, изучив только свои комнаты, комнаты Магдален, общую гостиную, столовую и библиотеку. Кабинет очень подходил Максимиллиану. Солидный, просторный, на стенах – деревянные панели, на окнах – светло-зеленые шторы, на полу – малахитового цвета ковер. Огромный стол, шкафы с закрытыми резными дверцами, два мягких кресла и диван у противоположной стены – зона отдыха, надо полагать. Бумаги на столе сложены аккуратными стопками, придавлены пресс-папье из полосатого оникса. Чернильный прибор, не вычурный, но явно дорогой. На стенах – карты. Чтобы заметить все это, мне хватило беглого взгляда.

Мой муж стоял у окна, заложив руки за спину. Повернулся на звук захлопнувшейся двери, и я попыталась определить его настроение по выражению лица, но не преуспела. Макс казался абсолютно спокойным. Но зачем-то же он позвал меня? Что случилось?

Я подошла к нему. Улыбнулась и осторожно погладила по плечу. Он накрыл мою ладонь своей, сжал пальцы.

– Как прошел визит?

– Все в порядке. Алисия хочет увидеть тебя.

Я вспомнила разговоры о приеме в честь премьеры.

– Малый прием?

– Ты уже знаешь? – без особого удивления спросил Макс. – Всегда поражался тому, как быстро разносятся слухи. Нет, ее величество желает познакомиться с тобой до приема. Я пообещал ей привезти тебя во дворец завтра.

Понятно. Извечное женское любопытство. Ее величество интересуется супругой мейна Родвига. Меня кольнула ревность: а что, если у Макса роман с самой королевой? Почему нет? Тогда становятся понятны и выбор провинциальной девицы в жены (до семьи ан дел Солто слухи о связи жениха с венценосной особой не дошли), и сама поспешная женитьба. «Не фантазируй!» – велела я себе, но губы уже задрожали, а горло перехватило. Версия казалась мне весьма правдоподобной. Более того – я почти сразу же поверила в то, что так оно и есть.

– Расскажи мне о ней, – стараясь говорить спокойно, попросила я.

– О королеве? – удивился Макс.

– Да. Чего мне ожидать?

Он потер переносицу, а потом рассмеялся.

– Думаю, тебе не стоит бояться. Алисия просто хочет посмотреть на мою жену.

«Зачем? – едва не выкрикнула я. – Зачем ей понадобилась твоя жена? Именно твоя?» Но спросила совсем о другом:

– Завтра с утра?

– Нет, к обеду.

Час от часу не легче. Обед с королевой в мои планы как-то не входил, но какое этой Алисии дело до моих планов? Правильно – никакого. У нее имеется право отдавать приказы, и она им пользуется. Впрочем, я на ее месте вела бы себя точно так же.

Хорошо еще, что незадолго до свадьбы мне нашили целый новый гардероб, так что хоть оборванкой выглядеть не буду – вряд ли Аделина успела бы соорудить подходящий к случаю наряд за полдня. Кстати, как принято одеваться на обед к королеве?

– Обыкновенно, – с некоторым недоумением ответил Макс на мой вопрос. – Алисия не любит излишней вычурности.

Хм, вот очень интересно, а с чего бы это мой супруг называет ее величество по имени? Или демократичность Алисии простирается столь далеко, что доходит почти до панибратства? Но об этом точно лучше не спрашивать.

* * *

В результате я все утро провела за выбором нарядов, то и дело вспоминая знаменитую сцену из «Унесенных ветром» и нервно хихикая. Магдален вертелась рядом и давала советы.

– Нет, желтое не надо, оно тебя бледнит, Ани. Возьми лучше розовое, оно тебе очень идет.

– Желтое, – приняла я решение, и лицо кузины вытянулось от изумления.

Нет, не стану я ей говорить о своих подозрениях в отношении королевы и Родвига. А перед ясные очи соперницы действительно пока что лучше предстать в виде бледной моли: пусть недооценивает. Или нет? Вдруг Макс сравнит нас, увидев вместе, и это сравнение окажется не в мою пользу, несмотря на преимущество в возрасте? Хотя муж почти всю ночь доказывал на деле, что находит меня очень и очень привлекательной.

При воспоминании о том, в чем именно выражались доказательства, я вспыхнула. Макс остался в твердой уверенности, что он сумел научить молодую жену кое-чему новенькому – вот и отлично, пусть и дальше пребывает в этом заблуждении. По-моему, мужчины в любом мире одинаковые.

С прической замечательно справилась Лита, уложив мне волосы причудливым узлом на затылке. А после полудня Макс сообщил, что экипаж уже готов и нам пора ехать. Карету опять подали закрытую, но меня это даже обрадовало: лишняя возможность провести время с мужем наедине, без посторонних взглядов. И как-то так само собой получилось, что почти всю дорогу до дворца мы целовались.

– Если бы не ее величество, – с сожалением произнес Макс, отстраняясь, – я велел бы повернуть обратно. Увы, этот обед не из тех, отменить которые в моих силах.

Меня охватило ликование. Он предпочел бы провести время в постели со мной, а не за столом с его драгоценной Алисией – это чего-то да стоит. Я даже собралась, приняв как можно более наивный вид, предложить не терпеть до возвращения домой, но как раз в этот момент карета – увы! – остановилась.

Дворец я рассматривала с любопытством. Нельзя сказать, что меня так уж поразило его внутреннее убранство. Да, много натурального камня: мрамор, малахит, янтарь. Зеркала и позолота, огромные окна от пола до потолка, искусная лепнина. Многочисленные портреты предков Алисии в галерее, по которой мы с Родвигом шли. И малая столовая размером с банкетный зал, оформленная в светло-голубых тонах. Сама Алисия произвела на меня гораздо более сильное впечатление.

Во-первых, она выглядела удивительно молодо для своего возраста. Я ни за что не дала бы ей больше тридцати лет – и это в мире, где понятия не имеют о пластической хирургии, ботоксе и гиалуроновой кислоте. Или все эти ухищрения с успехом заменяет магия? Надо бы разузнать на будущее. Как бы мне ни хотелось придраться к внешности вероятной соперницы, я не смогла обнаружить ни малейшего изъяна. Темно-рыжие волосы, большие серые глаза, слегка выступающие скулы, изящный нос, пухлые губы. Высокая грудь, тонкая талия. Белое платье с узором из зеленых листьев, в ушах и на пальцах – крупные изумруды.

– Ваше величество.

Я поспешно опустила взгляд и присела в реверансе, сообразив, что пристально разглядывать королеву – дурной тон. К счастью, в пансионе Аните привили хорошие манеры, так что все эти церемониальные поклоны давались мне без труда – тело само вспомнило необходимые движения.

– Рада наконец-то познакомиться с вами, Анита, – произнесла королева хрипловатым низким голосом. – Мне очень хотелось увидеть жену Максимиллиана.

– Благодарю вас за приглашение. Это такая честь для меня, – по-прежнему не поднимая взгляда, ответила я.

Алисия небрежным жестом указала мне на стул.

– Сейчас подадут обед, а пока давайте поболтаем. Познакомимся поближе.

«Сказал удав кролику», – съехидничала я про себя, опустилась на свое место и постаралась улыбнуться как можно любезнее.

– Что вы хотели узнать обо мне, ваше величество?

– Да что угодно! – воскликнула Алисия. – Я ведь совсем ничего о вас не знаю. Родители держали вас в какой-то глуши. Хотя… пожалуй, я могу их понять. Вывези они такую красавицу в столицу – и одна половина моих придворных прикончила бы вторую на дуэлях.

А ещё у родителей Аниты банально не хватило бы денег на столичную жизнь, но об этом королева не то не знала, не то подзабыла. Я изобразила смущение – нельзя оставлять незамеченным комплимент.

– Что вы, ваше величество. Ваша красота затмевает все вокруг.

Вот так. В меру искренне, в меру неуклюже. Алисия довольно улыбнулась.

– Вы воспитывались в пансионе, правильно? Святой Диты, если я не ошибаюсь?

Ого, а она не так уж и мало знает о жене «дорогого Максимиллиана». Даже узнала, какое учебное заведение я окончила. Впрочем, пансион святой Диты в моем представлении походил скорее на колонию для малолетних преступниц. В памяти промелькнули ряды воспитанниц в одинаковых серых балахонах, общие спальни, по которым гуляли сквозняки, скудная еда, бесконечные молитвы и рассказы о муках, уготованных тем, кто подвержен греху сладострастия. Хм, теперь понятно, почему Эстелла запугивала меня столь странным образом. Наверное, тоже была наслышана о нравах в пансионе. Неудивительно, что Анита превратилась в итоге во взбалмошную истеричку, а Магдален – в запуганную тихоню.

– Именно так, ваше величество.

Алисия поежилась.

– Жуткое место. Я наслышана о его начальнице. Самая настоящая фанатичка. Жаль, что я не могу вмешаться – жалоб от родителей не поступало, повода у меня нет. Религиозные дела, увы, не в моей…

Макс кашлянул, и она прервалась, бросила на него быстрый взгляд, переменила тему:

– В любом случае, это в прошлом, к счастью. Теперь вам доступны все светские развлечения. Походы в театр, балы, приемы. Вы любите театр, Анита?

Заядлой театралкой я не могла себя назвать даже в прошлой жизни, а уж в этой…

– Не знаю, ваше величество. Я никогда не была в театре.

– Да, действительно. Как я позабыла?

Позабыла ли? Или нарочно подчеркнула мою неотесанность? Ничего, посещение театра – дело нехитрое.

– Во вторник я устраиваю малый прием в честь премьеры. Замечательная новая пьеса, просто чудесная. Ее написал наш великий Агнус!

Агнус, надо полагать, местный драматург. Я покивала с многозначительным видом – а что ещё мне оставалось?

– Конечно же, будет и Лоретта, наша звезда. И вы тоже приглашены, само собой. Максимиллиан говорил, вы взяли с собой в столицу какую-то родственницу?

– Да, ваше величество. Кузину.

– Она тоже приглашена, – прощебетала Алисия.

Ну, хоть какая-то польза от обеда с венценосной особой. Мне будет спокойней рядом с кузиной во время приема, да и Магдален выход в свет не повредит. Опять же возможность познакомиться с неженатым придворным.

– Благодарю вас, ваше величество.

На этом разговор пришлось прервать – подали закуски. Некоторое время было слышно лишь позвякивание столовых приборов. Вымуштрованные слуги подносили и убирали блюда, посуду, наливали напитки в бокалы, причем угадывали желания только по взгляду – мне стоило лишь посмотреть на соблазнительно запотевший графин с ярко-оранжевым апельсиновым соком, как слуга сразу же наполнил мой бокал. Вот только вкуса подаваемых к королевскому столу блюд я почти не ощущала. И суп с креветками, и цыпленок в пряном соусе, и персиковый мусс – все казалось каким-то картонным. «Совсем, дорогуша, у тебя нервы сдают», – попеняла я себе.

Впрочем, удивительно уже то, что под изучающим взглядом Алисии мне удалось впихнуть в себя обед. К счастью, столовые приборы я могла брать не задумываясь – этикет вбили в Аниту накрепко. Будучи Анной Николаевной, мне никогда не приходилось пользоваться таким количеством ножей-вилок-ложек. Ну, так меня и королевы на обед в прошлой жизни не приглашали.

– Жду вас во вторник, – напомнила на прощание Алисия.

– Мы непременно будем, ваше величество, – вместо меня ответил Макс.

А я уже привычно глупо улыбалась и хлопала ресницами. И никак не могла понять, получилось ли у меня обвести королеву вокруг пальца. То, что она тоже играла роль, не вызывало никаких сомнений. Роль этакой заботливой старшей подруги, даже мудрой родственницы, желающей стать наставницей наивной провинциалки. Но вот каковы ее истинные цели? Я вспомнила, как она осеклась, когда заговорила о пансионе и Родвиг якобы закашлялся. Интересно. Явно имеют место какие-то проблемы с церковниками. И Макс точно в курсе – но вот со мной делиться не желает. Досадно, хотя и понятно: он меня почти не знает. Несколько проведенных вместе ночей и одно пережитое покушение – еще не повод доверять женщине. Как и мужчине. У меня и у самой имеются секреты от супруга.

– Устала? – заботливо спросил муж, прерывая мои раздумья.

– Нет, – честно ответила я. – Не понимаю, зачем ее величество пригласила меня?

– Хотела познакомиться. Все-таки я – не последний человек в королевстве. Неудивительно, что Алисия пожелала увидеть мою супругу.

Я сочла момент подходящим для вопроса.

– Макс, а какую должность ты занимаешь при дворе?

Он усмехнулся.

– Неужели твой отец не знал, за кого отдает дочь?

– Может, он и знал, – горько ответила я. – Вот только со мной не поделился этим знанием.

Мейн Варн вообще относился к дочери как к кошке. Нет, даже не так. Скорее уж, как к досадному недоразумению, по прихоти судьбы жившему с ним под одной крышей. Любви к Аните у него точно не было. Вот Теренс, продолжатель рода, являлся его гордостью, хотя гордиться там, на мой субъективный взгляд, особо нечем. Никаких выдающихся заслуг брата я не припоминала. Вот мейни Лизбет Аниту любила.

– Понятно, – сухо произнес Макс. – Я – начальник Тайной службы ее величества. Первый министр.

Понятно. Отвечает за безопасность. Ничего удивительного, что королева к нему прислушивается. Но почему Анита не знала? Хотя… женщины семьи ан дел Солто вообще не разбирались в политике. Их это не интересовало, они жили только домом. И если бы Макс по непонятным причинам не сделал мне предложение, то и меня ждала бы скучная провинциальная жизнь. Выдали бы за сына какого-нибудь соседа или отцовского приятеля – вот и все.

И сразу же стало понятно и то, что о своих делах муж вряд ли станет мне рассказывать. В ближайшее время – так уж точно. А потом – посмотрим. Я, конечно, не королева, но сдаваться не намерена.

* * *

– Прием у ее величества? – с круглыми от страха глазами переспросила Магдален. – Ой, нет, Ани, я не пойду. Надо мной ведь все смеяться станут.

Ну вот, совсем выпустила из виду застенчивость кузины. Меня она даже начала немного раздражать. Нельзя же быть такой мямлей! Веди себя Магдален хоть немного посмелее – и Теренс мог бы даже не обратить внимания на Эстеллу. Впрочем, здесь все как раз сложилось к лучшему: Магдален точно заслуживала себе нормального мужа, а не мямлю-подкаблучника. Но на долгие уговоры у меня уже не осталось сил, поэтому я коротко бросила:

– Это приказ, Магдален.

– Приказ?

– Распоряжение ее величества. Она велела взять тебя с собой.

Магдален поникла.

– Да, раз ее величество так сказала…

– И у тебя будет новое платье, – подбодрила ее я. – Очень красивое, от Аделины, помнишь?

Кузина вымученно улыбнулась.

– Да, Ани, спасибо. Твой супруг так добр ко мне. Но я боюсь.

– Да чего ты боишься? – потеряла терпение я. – Никто тебя не съест.

– Скажешь тоже – съест. Вот только мейни Лизбет строго-настрого наказала мне сыскать в столице жениха. А вдруг никто не захочет на мне жениться? Или того хуже – меня выберет какой-нибудь мерзкий старикан, жирный, лысый и беззубый?

Я погладила ее по волосам.

– Не беспокойся, дорогая. Старикану мы тебя в жены не отдадим.

– Но мейн Варн велел… за первого же… первого, кто сделает предложение, – всхлипнула Магдален. – Сказал, что ему надоело меня содержать. Он бы и раньше выдал меня замуж, но никто не сватался к бесприданнице.

Та-ак, похоже, скоро я растеряю остатки теплых чувств к папеньке Аниты. Не то, чтобы я питала к нему пылкую дочернюю любовь – нет, таковой прежняя хозяйка моего тела не испытывала, вот и мне не досталось. Но с каждым днем мое отношение к мейну Варну становилось все хуже.

– Не волнуйся, Магдален, – успокоила я кузину. – Мейн Варн далеко. Он не узнает, первое ты предложение приняла или двадцать первое.

Она повернула ко мне заплаканное лицо и спросила с надеждой:

– Правда? А твой муж, мейн Родвиг, не сообщит ему?

Я фыркнула.

– А мой муж похож на человека, который станет отчитываться перед тестем?

Магдален покачала головой.

– Нет.

– Вот видишь. И вообще, теперь твоя жизнь мейна Варна не касается. На данный момент ты находишься в доме моего мужа. А Максимиллиан уж точно не заставит тебя выйти замуж против воли.

* * *

Даже если прежде королеву и Макса связывали любовные отношения, вряд ли они возобновились после нашего приезда в столицу. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать. Ведь каждую ночь муж проводил со мной, и я очень надеялась, что на жену и на любовницу не хватит даже его темперамента. Я позволяла ему думать, будто он обучил меня некоторым пикантным вещам, а он с восторгом предлагал мне попробовать все новое и новое. И я, немного посопротивлявшись для вида, соглашалась. В этот раз он показал мне широкую атласную ленту. Ого, мы подошли к играм со связыванием?

– Зачем это?

– Я завяжу тебе глаза.

– Но тогда я не смогу тебя видеть.

– В этом, – Макс прервался на поцелуй, – в этом и смысл.

– А что ты будешь делать?

– Догадайся, – усмехнулся он.

– Ммм, читать мне вслух сонеты?

– Хороший вариант. Но неверный. Иди сюда.

Я послушно подошла поближе, и в следующий миг оказалась лишена возможности видеть.

Хм, интересно, как бы восприняла эти игры настоящая Анита? Ведь именно ими пугала ее Эстелла. Наверное, в ужасе забилась бы под кровать. При неуместном воспоминании я нервно хихикнула, а потом ночная рубашка упала на пол и мне стало не до смеха.

– Макс?

Он подхватил меня на руки, а в следующее мгновение я ощутила спиной прохладу простыней. А потом…

– Ой!

Что-то холодное скользнуло по предплечью, поднялось выше, прошлось по ключице, спустилось на грудь, оставляя влажную дорожку. Кубик льда? Холод обжег тут же съежившийся сосок, а потом его накрыли горячие губы.

– О-о, Макс!

– Лежи смирно, – приказал он, отвлекшись от своего занятия. – Иначе мне придется связать тебя.

И я честно пыталась лежать смирно. Пока он проводил льдинкой по моему телу, пока следовал за ней горячими губами. Но долго не выдержала, начала постанывать и извиваться.

– А-ах, Макс!

– Хочешь? – шепнул он на ухо.

Его пальцы при этом вытворяли нечто настолько восхитительно-непристойное, что я даже не сразу поняла, о чем он спрашивает.

– Да-а!

– Чего ты хочешь, Ани? Скажи мне.

– Хочу… тебя, – прерывисто отозвалась я.

– Скажи, – настаивал он.

– Возьми меня! – простонала я, сходя с ума от желания почувствовать его внутри.

– Все, что захочешь, – отозвался он, рывком раздвигая мне ноги.

И мы вместе утонули в безумном наслаждении.

Глава одиннадцатая

Магдален зря волновалась – платья доставили в срок. Во вторник я крутилась перед зеркалом, любуясь и новым нарядом, и затейливой прической из перевитых цепочками с бриллиантовой крошкой локонов, сооруженной умелицей Литой.

– Мейни, какие драгоценности вы желаете надеть? – спросила горничная и подала мне сундучок.

Я раздумывала недолго.

– Колье со звездами и кольцо к нему.

Не скрою, мне очень хотелось посмотреть на реакцию Алисии на подарок Родвига. Если Миона что-то знала о колье, то и королеве могла быть известна эта тайна. Впрочем, тайна ли? Слишком многого о собственном супруге я не знала не потому, что от меня что-либо скрывалось, а потому, что Анита не интересовалась, похоже, ничем, кроме собственной персоны и еще красавчика Алекса. Оставались, конечно, полученные в пансионе знания, но они не имели никакого отношения к политической обстановке и расстановке сил при дворе. Вспомнить хотя бы то, как осеклась Алисия, заговорив о храмовниках. Да уж, не все так ладно в Датском королевстве. Вернее, в Рестаналии, но от названия дело не меняется.

– Готова? – спросил Макс, заглядывая в комнату.

Я повернулась к нему, демонстрируя все сразу: платье, прическу, украшения. Если мой выбор драгоценностей и вызвал его недовольство, то виду он не подал.

– Ты очаровательна, Ани. Все мужчины будут мне завидовать.

– А все женщины – мне.

И я не лукавила. В темно-синей брючной паре (узкие брюки и нечто, больше всего напоминавшее фрак, каким его изображают на картинках и показывают в исторических фильмах) и белоснежной рубашке он выглядел просто ослепительно. Крупный бриллиант в булавке галстука сверкал, отражая свет магического шара под потолком, рассыпал вокруг себя разноцветные искры. Я невольно залюбовалась супругом. Он улыбнулся и протянул мне руку.

– А твоя кузина?

– Лита! – позвала я. – Передай Магдален, чтобы спускалась. Мы ждем ее внизу.

Кузина появилась через несколько минут. Смущенно улыбаясь и неловко сутулясь, она спустилась по лестнице. Персиковое платье очень шло ей, подчеркивая золото волос и белизну нежной кожи. Одолжить ей подаренные мужем украшения я не рискнула, поскольку не знала, как к этому отнесется Макс. У самой же Магдален осталось несколько вещиц, некогда принадлежавших ее матери. Немногочисленные и недорогие, они были самым настоящим сокровищем для сироты. И сейчас в ушах кузины покачивались крупные янтарные капли, и такой же солнечный камень горел на указательном пальце правой руки.

– Ты красавица! – искренне воскликнула я.

Магдален зарделась, опустила взгляд, зато распрямила плечи.

– Ани права, – галантно подтвердил Макс. – Вы превосходно выглядите.

Кузина смутилась ещё сильнее, покраснела до ушей, и даже по шее пошли алые пятна.

– Благодарю вас, – едва слышно пробормотала она.

А я понадеялась, что она не станет так мучительно краснеть и запинаться во время приема. Девическая скромность хороша, конечно, но в меру. И эта мера должна быть малой, по моему искреннему убеждению.

* * *

Мои представления о малом приеме никак не совпадали с представлениями Алисии. Я ожидала увидеть десяток, ну, ладно, пусть два десятка гостей, а в действительности в огромном зале собралась толпа облаченных в пестрые наряды дам и кавалеров. Этикет требовал сначала засвидетельствовать почтение королеве, но эта процедура, к счастью, оказалась короткой. Никакой особенной реакции на свои драгоценности я не заметила. Алисия скользнула по мне взглядом, лишь на миг задержавшись на бриллиантовых звездах. Не то украшение она видела впервые, не то хорошо умела скрывать свои эмоции. Магдален она сухо кивнула, Макса же поприветствовала более любезно, но тут же отошла к следующему гостю, высокому сухощавому старику с белоснежными волосами, стянутыми в хвост на затылке и перехваченными черной бархатной лентой.

– Преподобный Сирил, – вполголоса пояснил мне Макс.

Я вгляделась в старика с любопытством. Прямая спина, гордо поднятый подбородок, цепкий взгляд темных глаз под густыми бровями. В молодости, должно быть, преподобный разбил немало женских сердец.

Сирил слегка наклонил голову, прислушиваясь к словам королевы. Внезапно он поймал мой взгляд и едва-едва заметно ухмыльнулся. Я поспешно отвернулась – и увидела Миону в темно-зеленом платье, расшитом жемчугом. Она беседовала с русоволосой девушкой, одетой в розовое. Незнакомка стояла ко мне спиной, так что лица ее я не могла разглядеть. Миона заметила меня, приветливо кивнула, подхватила свою собеседницу под руку, что-то ей сказала и повлекла в сторону, к расположенным у стены низеньким диванчикам. Странно. Выглядело это так, словно она не хотела, чтобы ее знакомая обратила на меня внимание. Но ведь в любом случае мы, скорее всего, столкнемся. Народу, конечно, в зале много, но не настолько же, чтобы два гостя не пересеклись за весь вечер.

– Мейн Родвиг, – промурлыкал за моей спиной низкий женский голос с хрипотцой. – Как я счастлива вас видеть. А это, надо полагать, ваша супруга?

Газетный рисунок и вполовину не передавал притягательности Лоретты. Белая кожа, огромные темные глаза под высокими дугами бровей, выступающие скулы, алые пухлые губы, черные локоны, высокая пышная грудь, тонкая талия. Рядом с прославленной актрисой любая женщина почувствовала бы себя дурнушкой. А красное платье только подчеркивало страстную южную красоту своей обладательницы.

– Лоретта, – прохладно отозвался Макс. – Ани, это ведущая актриса Королевского театра, Лоретта. А это моя супруга мейни Анита Родвиг и ее кузина мейни Магдален ан дел Солто.

– Счастлива познакомиться, мейни.

Чего-чего, а счастья в слегка сощуренных глазах этой хищницы точно не наблюдалось.

– Взаимно.

– Скажите, мейн Родвиг, – понизив голос чуть ли не до интимного шепота, спросила Лоретта, склонившись к Максу, – вам не известно, когда появится его высочество?

– Если я не ошибаюсь, его высочество в данный момент как раз слушает вечернюю сказку перед сном, – насмешливо ответил мой муж.

Лоретта раздосадовано прикусила губу, но тут же рассмеялась.

– Забавно, мейн Родвиг, очень забавно. Но меня интересует его высочество Колин.

– В этом, – в голосе Макса прозвучали уже не прохладные, а ледяные нотки, – я даже не сомневаюсь.

Интересно, очень интересно. Получается, Лоретта открыла охоту на иностранного принца. А как же тогда та самая королевская родственница, на которую прозрачно намекала газетная статья? Или монархи двух держав решили устроить династический брак, а тут появилась помеха в лице актрисы? И тогда опять любопытно: возникла ли она, так сказать, сама по себе, или же Лоретта действует по чужой указке?

– Мейн Родвиг? Рад вас видеть!

К нашей небольшой группке подошел светловолосый молодой человек изящного сложения.

– Эдвард? Я как раз хотел перекинуться с вами парой слов. Простите, дорогие мейни, я ненадолго вас оставлю.

Я отметила про себя, что знакомить нас с Эдвардом Макс почему-то не стал. Хотя на приеме Алисии, надо полагать, неподходящая публика оказаться не должна. Лоретта проводила моего мужа взглядом и со сладкой улыбкой повернулась ко мне.

– А вы, значит, та самая отважная девушка, что не побоялась соединить свою судьбу с Первым министром?

Я растянула губы в ответной улыбке.

– А почему я должна бояться? Брак с богатым влиятельным молодым красавцем – предел мечтаний любой юной девы, не так ли?

Похоже, такого ответа актриса не ожидала. Глаза ее сузились, улыбка стала похожа на оскал.

– Я слышала, будто Максимиллиан Родвиг взял в жены деревенскую простушку. Оказывается, слухи врали.

Я пожала плечами.

– Не стоит безоговорочно верить сплетням. Впрочем, уверена, что вы и без моих подсказок это знаете.

– Знаю, – сухо отозвалась Лоретта. – И теперь в очередной раз убедилась в том, что иногда они бывают беспочвенными.

– Обсуждаете премьеру? – раздался веселый мужской голос. – Позвольте же и мне поздравить вас, прекрасная Лоретта! Я восхищен вашим талантом!

Лоретта повернулась к говорившему – и разом переменилась. Теперь она выглядела трогательно смущенной юной девой, щеки ее окрасились румянцем, глаза сияли. И куда только подевалась опытная хищница?

– Благодарю вас, ваше высочество. Ваше внимание столь лестно. Боюсь, я не заслуживаю таких похвал.

– Ну что вы! – с жаром воскликнул Колин (а к тому еще мог относиться титул «высочество»?). – Вы заслуживаете гораздо большего, несомненно!

Пока он расточал комплименты игре Лоретты, я внимательно рассматривала его самого. Хорош, весьма хорош. Светлые волосы, голубые глаза, белозубая улыбка, ямочка на подбородке. Молод – вряд ли старше двадцати пяти лет. Впрочем, для наследника трона возраст более чем подходящий, чтобы озаботиться продолжением рода. Даже удивительно, что папа-король не женил его раньше.

– Познакомьте меня с вашими прелестными подругами, – вспомнил принц о моем присутствии.

– Жена мейна Родвига мейни Анита, – представила меня актриса. – И ее кузина, мейни Магдален ан дел Солто.

– Очарован, – проговорил принц, кланяясь. – Вы – необыкновенная красавица, мейни Родвиг. Вашему супругу несказанно повезло.

Я присела в реверансе. Хоть и понимала, что слова Колина – не более, чем обычный комплимент, которому не стоит придавать значения, все равно услышать их было приятно.

– Вы не возражаете, если я ненадолго украду вашу собеседницу, мейни Родвиг? – осведомился принц. – Мне надо кое-что с ней обсудить.

– Что вы, нисколько, ваше высочество.

Даже обяжете меня, поскольку беседа с Лореттой мне уже порядком надоела. Ждать очередного укуса этой змеи – удовольствие ниже среднего. Правда, благородной даме этакие признания не пристали, поэтому я ограничилась первой фразой.

Колин и Лоретта отошли от нас на несколько шагов. Я внимательно наблюдала за тем, как актриса склоняется к принцу, смеется, как словно бы невзначай проводит тонкими длинными пальцами по его рукаву – и никак не могла понять, влюблена ли Лоретта в действительности или же просто искусно играет отведенную ей роль.

Продолжать беседу с Лореттой желания у меня не было, а ведь актриса, закончив разговор с принцем, вполне могла вернуться и возобновить подколки, так что я осмотрела зал, пытаясь понять, чем бы заняться. Возможно, если я сама заговорю с кем-нибудь, Лоретта не рискнет вмешаться.

У окна стояла Рита с бокалом в руке. И – мне несказанно повезло – находилась она в одиночестве, разглядывала зал и наводнивших его королевских гостей со скучающим видом. Вот она скользнула взглядом по Колину и Лоретте, слегка скривила губы, потом заметила меня и приветственно помахала. Я подхватила Магдален и повлекла ее за собой.

– Согласитесь, Аделина – чудо? – вместо приветствия выпалила Рита. – Восхитительные наряды.

Сама она нарядилась в платье яблочного оттенка. Низкое декольте обнажало соблазнительно приподнятый бюст едва ли не на грани приличия, но смущенной Рита не выглядела, хотя догадывалась, безусловно, куда именно бросают заинтересованные взгляды все проходящие мимо мужчины.

– Ваше платье тоже великолепно, – похвалила я в ответ.

Рита самодовольно улыбнулась и поправила расшитый птицами и цветами широкий пояс.

– Торвальд не пришел от него в восторг, – сообщила она и подмигнула. – Но я-то знаю, как переубедить мужа.

И весело рассмеялась. Хм, похоже, Рита не прочь поболтать. И даже, вероятно, посплетничать. Не знаю уж, сделало ли ее такой разговорчивой выпитое вино, или она решила взять меня под свою опеку при дворе – ведь в поместье Родвига излишним дружелюбием она не страдала. Но мне ее настроение в любом случае на руку. Когда еще представится такая возможность разузнать кое-что интересное? Начать я решила с загадочного поведения Мионы и спросила:

– Вы не видели мейни Миону? Кажется, она разговаривала с какой-то девушкой в розовом платье. Я хотела подойти поприветствовать ее, но ненадолго отвлеклась. А потом не нашла.

Рита махнула рукой.

– Девушка в розовом? Скорее всего, это принцесса Оливия, королевская родственница. Ее величество хочет выдать ее за принца Колина – кстати, вы еще не знакомы? Он весьма обаятелен.

Я заверила ее, что уже имела честь познакомиться с принцем.

– Ах, не будь я замужем, – вздохнула Рита, а я опять подумала, что вино не пошло ей на пользу.

Хотя… кто знает, какие нравы при дворе Алисии? Это Анита, девица из провинциального захудалого рода, воспитывалась в строгости. А вот придворные вполне могли не считать супружеские измены чем-то зазорным. Мысль оказалась настолько неприятной, что я поскорее отогнала ее от себя.

– А что же принцесса? Она хочет замуж?

Рита сморщила носик.

– Понятия не имею. Я не близка с ее высочеством. А вот Миона – лучшая подруга Оливии. Сейчас они точно где-то секретничают. А поскольку я в дружеских отношениях с принцессой не состою, то ничего о ее намерениях и желаниях не знаю. Зато заметила кое-что другое: сам принц не спешит делать предложение.

Тоже мне удивила! Это и я заметила. И даже причину такого поведения Колина выяснила. Справедливости ради, чтобы догадаться, обладать недюжинным умом необязательно. Колин и Лоретта вели себя на редкость легкомысленно, даже и не думая скрывать флирт.

И все-таки, почему Миона поспешила увести Оливию подальше от меня? Или мне показалось? Я уже хотела задать очередной вопрос, как вдруг услышала громкий визг, испуганные крики. По залу словно пробежал прохладный ветерок. Набирая силу, он надувал шторы, растрепывал прически, вынуждал дам хвататься за подолы роскошных платьев, дабы не предстать в неловком положении, закручивался в воронки.

– Что это? – с трудом выговорила я.

Губы Риты побелели и тряслись. Она силилась что-то сказать, но изо рта ее вырывался лишь невнятный сип. Она прижала ладонь к горлу и содрогалась всем телом. Бокал упал на пол с жалобным звоном, но отчего-то не разбился, а только откатился в сторону. Выплеснувшееся вино испачкало светло-зеленый шелк, оставив на нем уродливые пятна. «Выглядит как кровь», – подумалось мне. Позади охнула Магдален.

Порыв ветра хлестнул меня, бросил в лицо острые крупинки льда.

– Что…

Слова замерли на языке. Да и в зале воцарилась тишина, в которой слышен был лишь все нарастающий гул. Я осторожно повернулась – и с трудом удержалась на ногах.

По залу носился черный вихрь, свиваясь в центре в гигантскую воронку. Под потолок взметались выдранные из причесок цветы, кружевные носовые платки, выхваченные из рук или карманов, и даже веера.

Гостей Алисии разметало из центра зала к стенам. Кое-кто стоял, пошатываясь, некоторые упали и даже не пытались подняться. Я заметила среди лежавших ничком того молодого человека, который подходил к Максу. Как его – Эдгар? Нет, Эдвард, вот. Поначалу мне даже показалось, будто он мертв, настолько неестественно вывернул он правую руку. Но вот он застонал, охнул, и я поняла – жив, только рука сломана. Но где же мой муж? Я искала его глазами, с каждым мигом впадая во все большее отчаяние. Увидела жавшихся к стене бледных Миону с подругой – принцессой Оливией. Макса нигде не было. Как и Алисии. Мои ноги словно примерзли к полу, но я все равно попыталась сделать хотя бы шаг, пусть и плохо понимала: куда бежать? Зачем? Прятаться? Искать мужа?

И тут свист и вой ветра перекрыл знакомый голос:

– Никому не двигаться!

– Макс, – едва слышно пискнула я, и только потом осознала, что дар речи вернулся ко мне. – Макс, где ты?

Крутившийся в центре зала смерч утихал, и вскоре стало понятно, что вихрь вращался вокруг трех застывших в неподвижности фигур. Возле королевы замерли с напряженными лицами преподобный Сирил и мой супруг.

– Не двигаться! – повторил Макс, и голос его, явно усиленный магией, подхватило эхо.

Звякнув, рассыпалось внезапно зеркало на одной из стен. Толпа испуганно охнула, но никто не тронулся с места. Не то послушались Макса, не то не закончилось еще действие сковавшего всех заклятия. Я даже не попыталась пошевелиться, чтобы проверить, вернулась ли ко мне способность управлять своим телом. Полузадушено всхлипнула рядом Рита:

– Торнвальд…

Я присмотрелась и увидела друга Макса. Вероятно, его порезало осколками, потому что по лицу его стекала тонкой струйкой кровь.

– Всем замереть! – вступил преподобный Сирил, и я опять перевела взгляд на группу в центре зала.

Медленно, очень медленно Сирил поднял руку и резко разжал кулак. Одновременно с ним то же движение проделал Макс. Порыв сухого горячего ветра обжег лицо и едва не сбил с ног. Освещавшие помещение магические светильники замигали, а из покрывшего пол инея внезапно восстали огромные фигуры, нисколько не похожие на людей. Больше всего они напоминали изображения древнеегипетского бога Анубиса: человеческие тела и вытянутые шакальи морды. Я услышала невнятное бормотание, но не сразу узнала собственный голос. И только потом поняла, что вслух молюсь всем известным богам этого мира.

Алисия пошатнулась и схватилась за плечо Сирила, но он стряхнул ее руку. Бледное лицо королевы казалось совсем бескровным, румяна выделялись на нем неестественно яркими пятнами. Макс опять выбросил вперед сомкнутый кулак, разомкнул его и выкрикнул фразу на незнакомом мне языке. Сирил тоже что-то прокричал и рубанул ладонью воздух. Одна из снежных фигур покачнулась, замерла и рассыпалась на несколько маленьких сугробов. Вторая рухнула и осталась лежать глыбой льда. Две оставшиеся бросились вперед, но словно натолкнулись на невидимую стену. А потом их постигла незавидная участь соратников.

В полном оцепенении я смотрела, как быстро тают останки снежных монстров, как на их местах появляются блестящие лужицы, а после высыхают и они. Алисия неуверенным шагом прошла к стене и рухнула на низенькую софу. И застывшая было толпа тут же ожила. Кто-то бросился к королеве, развел вокруг нее суматоху. Многие гости столпились у двери, желая покинуть прием, но опасаясь уйти без высочайшего позволения и все равно стараясь держаться поближе к выходу. Восклицания, охи и обсуждения сливались в сплошной гул. Алисия осушила поданный ей кем-то бокал, поднялась на ноги и взмахнула рукой. Голоса тут же затихли.

– Праздник окончен, – отчетливо выговорила королева. – Благодарю всех и сожалею, что мы не смогли в полной мере насладиться запланированным концертом.

Да уж, концерт, пусть и незапланированный, получился тот еще. И явно возымел куда больший эффект, чем пение Лоретты – или что там предусматривалось по программе.

– Все могут разъехаться по домам, – вступил Макс. – Возможно, моя служба вызовет кого-нибудь из гостей вечера для разговора. Но пока что все свободны.

Он быстро осмотрел зал, заметил меня и удовлетворенно кивнул. В несколько шагов преодолел разделявшее нас расстояние, взял за руку.

– Как ты, Ани? Очень испугалась?

– Очень, – призналась я. – Что это было?

Он нахмурился.

– Будем разбираться. Увы, мне надо остаться во дворце, но я дам тебе и Магдален сопровождающих. Отправляйтесь домой. Поужинай, прими ванну, выпей вина и ложись спать, хорошо? Не волнуйся, ты в безопасности. На тебя нападать никто не станет.

Ложись спать? Он всерьез полагает, что я смогу уснуть после такого? Хотя… возможно, настоящая Анита именно так бы и поступила. Я же намеревалась дождаться Макса и попробовать его расспросить. Если получится.

Глава двенадцатая

Магдален вела себя на удивление тихо. Вероятно, никак не могла отойти от шока. Макс действительно выделил нам в сопровождение трех гвардейцев, судя по поведению – офицеров. Ждать своей очереди на отъезд нам тоже не пришлось – нашу карету подали быстро. Да, в положении жены Первого министра определенно имелись немалые преимущества. Хотя – эта мысль заставила меня нахмуриться – недостатков тоже хватало. К примеру, провинциальная жизнь Аниты была небогатой на события, не говоря уж о потрясениях. Да, отец и брат не особенно любили взбалмошную девицу, не говоря уж о невестке, но все это такая ерунда в сравнении со вторым уже покушением за последние десять дней. Устроить перед свадьбой показательный прыжок с моста взбалмошная девица решила сама в надежде напугать родственников и заставить их отказать Родвигу, а получила… то, что получила, да. Но винить здесь некого, кроме себя самой. О том, что случилось в результате с ее душой, я раньше не задумывалась. Отправилась ли она к местным богам или перенеслась в мой старый мир, так сказать, по обмену – меня не заботило. За что боролись… А вот ни нападение в лесу, ни страшные события на малом приеме от меня не зависели. И втянута я во все эти интриги оказалась не по своей воле. «Ну и нечего раскисать! – велела я себе. – Все равно ничего не изменишь. Так что готовьтесь к мозговому штурму, Анна Николаевна. Будем решать, куда мы вляпались и как из этой дурнопахнущей субстанции выбраться с наименьшими потерями».

Вот только дома сначала пришлось заняться Магдален. Оказавшись в уже привычной обстановке, кузина отмерла и разразилась рыданиями.

– Что это было, Ани? – непрестанно вопрошала она. – Нас хотели убить, да?

– Не думаю. Если кого-то и хотели убить, то точно не нас. Кому мы нужны?

Да, мы с Магдален точно никому не мешаем, а вот Макс – очень даже. Припомнились туманные намеки Алекса на то, что мужа мне терпеть недолго. Получается, этот гаденыш что-то знал? Кстати, он обещал появиться, и вот тогда я точно вытрясу из него хоть какие-нибудь сведения.

Магдален не переставала плакать, и я распорядилась подать ей выпить. Да не вина, а чего-нибудь покрепче. Мирт лично принес бокал с темно-коричневой жидкостью. Я немного подумала и распорядилась:

– И мне того же.

Кузина икала и мотала головой, отказываясь пить. Похоже, у нее начиналась самая настоящая истерика, и я немного растерялась. Не лупить же ее по щекам, в самом деле. А я знала всего два способа, причем оба – из романов и фильмов, как привести трепетную деву в чувство: дать пощечину или поцеловать. Второй способ мне не годился, да и вообще рекомендовался к исполнению только главным героям. Несомненно, если бы я попыталась провернуть этакий финт, истерика у кузины точно бы прекратилась, но вот новые проблемы не замедлили бы появиться уже у меня. Прослыть дамой нетрадиционной ориентации не хотелось. Да и сам метод… нет, если бы от этого зависела жизнь Магдален, я бы, наверное, решилась попытаться, а так… Тут я сообразила, что и сама нахожусь в весьма странном состоянии, при котором посещают совершенно нелепые мысли, и решительно опрокинула в себя содержимое бокала. Горло защипало, а в голове немного прояснилось. Так что второй бокал я уже решительно поднесла к губам кузины и рявкнула:

– Пей!

Должно быть, от удивления, Магдален послушно разомкнула губы и в один глоток проглотила коньяк (вероятно, здесь этот благородный напиток носил иное название, мне неведомое – в винном погребе мейна Варна такого добра не водилось), а потом наморщила носик и по-детски обиженно протянула:

– Горько.

– Сейчас заешь, – пообещала я. – Мирт. Пусть нам принесут чего-нибудь съестного.

– Прикажете подавать ужин? – осведомился управляющий.

– Нет, – отказалась я. – Просто небольшой перекус. Сыр, фрукты… ну, вам виднее.

– Хорошо, мейни. Творожная запеканка с медом подойдет?

– Отлично, – обрадовалась я. – Магдален, сейчас мы поужинаем, а потом ты пойдешь спать.

– Не уверена, что смогу проглотить хоть кусочек, – пробормотала кузина.

Но на щеки ее уже вернулся румянец, а слезы перестали катиться из глаз. Я погладила ее по плечу.

– Сможешь, конечно. А потом я буду сидеть рядом с твоей кроватью и держать тебя за руку, пока ты не уснешь. Хочешь?

– Ты такая смелая, Ани, – восхитилась Магдален. – Даже не испугалась этих страшилищ. Ты всегда была такой отважной, я тебе даже завидовала.

Это я-то не испугалась? Да я чуть не поседела от ужаса. Хорошо еще, что у наивной Магдален не возникло никаких подозрений. Она искренне принимала взбалмошность Аниты за храбрость и пока не заметила настораживающих перемен в поведении подруги.

Непривычная к спиртному, Магдален быстро опьянела. Мои опасения, что с ней придется долго возиться, не оправдались – она съела два куска запеканки, запила их травяным отваром и уснула почти сразу же, как устроилась под одеялом. А я спустилась в гостиную – ожидать Макса.

Он вернулся уже под утро. К этому времени я успела выпить несколько чашек кофе и набегать по гостиной несколько километров. Попытки спокойно усесться на диван и почитать газету оказались безуспешными. После того, как я поймала себя на том, что в пятый раз перечитываю одну и ту же строчку, но все равно ничего не понимаю, газета полетела в угол, а я вскочила и опять принялась расхаживать из угла в угол.

Зато мысли меня посещали одна мрачнее другой. Версий я настроила предостаточно, но вот являлась ли хоть одна из них правдивой – понятия не имела. Первая и самая вероятная – некто хотел убить Макса. В ее пользу говорило и нападение на лесной дороге. Один раз не получилось, и злоумышленники попробовали снова. Второй вариант – покушение на королеву. Ну, здесь уже классика жанра: любой правитель кому-то да мешает. И всегда имеются желающие занять трон. Кстати, надо бы узнать, кто у нас самый вероятный кандидат в регенты при малолетнем Германе. И версия третья, как на мой взгляд, самая маловероятная: предполагаемая жертва – преподобный Сирил. Отмести его я не могла – он ведь тоже находился в момент нападения в центре зала.

Часы в углу пробили два раза, а Макс все не возвращался. К трем я уже искусала губы едва ли не в кровь и успела понапридумывать всяких ужасов. Например, по дороге домой на моего мужа опять напали… Кстати, в экипаже уехали мы с Магдален, так на чем должен добираться Макс? Хотя, думаю, королева выделит ему карету. Или даже комнату во дворце – переночевать. Тогда, получается, я жду напрасно? Но Макс ведь сказал, что вернется домой. И мое воображение снова и снова рисовало жуткие картины. Вот Максимиллиан лежит на холодных булыжниках мостовой и истекает кровью. Вот он падает и рассыпает пеплом от заклятия. Вот…

Я уже была готова приказать заложить карету и отправиться на поиски мужа. Конечно, Мирт (и не только он) счел бы меня сумасшедшей, но противиться указам хозяйки вряд ли бы посмел. А меня в последнюю очередь в тот момент волновало, что обо мне подумают слуги. Я даже протянула руку к шнурку от звонка, когда послышались голоса и шаги.

– …еще не спит?

Макс! Живой и, похоже, невредимый. Во всяком случае, голос его звучал вполне бодро, несмотря на бессонную ночь.

– Нет, мейн. Мейни Магдален ушла к себе, а ваша супруга сказала, что будет дожидаться вас, – почтительно ответил Мирт. – В малой гостиной. Что прикажете подать?

– Выпить, – отрывисто велел мой муж, а я усмехнулась: а мы похожи.

Он устал, очень устал. Это стало понятно, едва лишь он показался в дверном проеме. Лицо посерело, вокруг глаз залегли темные круги. Меня охватила жалость.

– Макс…

– Почему ты не спишь?

– Жду тебя.

Он устроился на диване, откинул голову, закрыл глаза, а я примостилась рядом, взяла его за руку.

– Нашли того, кто это сделал?

– Нет. И мне кажется, что вряд ли найдем, – с горечью признался он. – А главное – как? Как это получилось? Дворец хорошо защищен, Ани. Отложенное заклятье – заключенное в сосуд, как магический свет, например – незаметно не пронести. И среди гостей не было сильных магов. Во всяком случае, не должно было быть.

– Кроме тебя.

Он усмехнулся.

– Кроме меня и преподобного Сирила. Но сами на себя мы не нападали.

Вошел Мирт с тяжело нагруженным подносом. Помимо запыленной бутылки и двух бокалов, на нем находились тарелки с разнообразной снедью: свежий ноздреватый хлеб с румяной корочкой, масло, сливочно-желтый сыр, горшочек с паштетом, ветчина с прожилками сала, гроздь крупного темного винограда.

– Вот, мейн.

– Благодарю, Мирт, можешь идти.

Пока Макс наполнял бокалы, я быстро соорудила многоэтажные бутерброды. Муж взглянул на них с любопытством, но ничего не сказал.

– И все-таки, что это было? Эти ледяные чудовища – кто они?

Макс откусил разом половину бутерброда, прожевал его, прикрыв глаза (мне хотелось думать, что от удовольствия), и только потом ответил:

– Снежные твари. Заклинание сложное, мало кто из магов им владеет. Могут заморозить человека, превратив его в ледяную статую. Если такая тварь прикасается к обнаженной коже, жертва начинает замерзать, кровь застывает у нее в жилах. Помочь несчастному можно только в течение примерно минуты, потом процесс становится необратимым.

Я поежилась, вспомнив открытые плечи и глубокие декольте дам на приеме. Да эти твари могли переморозить половину гостей. Причем, надо уточнить, прекрасную половину – с мужчинами хлопот было бы побольше.

– А те маги, которые владеют этим заклинанием, они известны? Ну, там списки, измерения уровня силы, ежегодные проверки – что-то такое имеется?

Макс посмотрел на меня, как на умалишенную.

– Какие проверки, Ани? Конечно, в учебных заведениях преподаватели могут знать уровень учеников. И да, ежегодно передают нам данные. Но не все обучаются в пансионах или заведениях для юношей, таких, как Королевская Академия. Сама понимаешь, многие предпочитают домашнее образование. Кроме того, нельзя исключить возможность, что преподаватели проглядели кого-нибудь одаренного. Нет никакого реестра магов. Если бы все оказалось так легко – посмотреть и вычислить нужного человека. Но увы.

М-да, промахнулась. Хотя ничего удивительного. Мои представления о магии и ее применении ограничивались волшебной палочкой производства мистера Олливандера и посохом Гэндальфа, причем о возможностях последнего я знала мало. Помнила только, что функции печки он не исполняет. Еще в шкафу стояли несколько томиков в ярких обложках, но информация, почерпнутая из них, была столь противоречива, что доверия точно не заслуживала. Память же Аниты тоже не могла подсказать ничего толкового: ее сведения ограничивались сугубо бытовой стороной. Порталы, магические светильники, негасимый огонь в печах – вот, пожалуй, и все.

– Но гости королевы не маги, ты ведь сам сказал.

– Сказал, – устало подтвердил Макс. – Возможно, кто-то из них и обладает слабеньким даром, но для заклинания подобного уровня его не хватит. Чисто теоретически, подобное мог бы сотворить преподобный Сирил. Или я.

– А королева? – не унималась я.

– Нет. Древний род, все признаки вырождения. Как…

Он оборвал фразу, но я догадалась.

– Как и моя семья, да?

– Да, – нехотя ответил он. – Как род ан дел Солто, как другие семьи, некогда давшие миру знаменитых магов. Сейчас ни в одном из королевств нет монарха-мага, а ведь когда-то все было иначе.

Мне вспомнились слова Магдален о том, что породниться с семьей ан дел Солто – большая честь. Все древние рода надеялись на то, что однажды в одном из потомков проснется дар великого предка, но увы – магия оставляла старые семьи. Слишком много близкородственных браков, слишком незначительна доля свежей крови. Все чаще одаренные дети появлялись в семьях незнатных дворян, купцов, а то и вовсе крестьян. Последние случаи, впрочем, все еще оставались исключением. А вот среди тех, кто вел свою родословную от легендарных древних правителей, магов почти не осталось. В лучшем случае ребенку доставался слабенький дар. Впрочем, это не столь страшно, как слабоумие и иные болезни, от которых страдали многие дети из знатных семей в истории моего родного мира.

– Но ты – сильный маг, хотя и знатного рода.

– Но и не из столь древнего, как ты или Алисия. К тому же моя бабка по материнской линии – дочь богатого купца. Мезальянс, позволивший разбавить кровь и получить возможность родить ребенка с даром. Их не принимали при дворе, деда и его жену неподходящего происхождения. И мою маму тоже, до того, как она вышла замуж за отца.

– А что с ними случилось? – осторожно спросила я. – С твоими родителями?

Макс нахмурился.

– Несчастный случай. Лошади понесли. Тогда у меня и случился первый выплеск силы. Я был еще ребенком. Спасся сам, но никому из них помочь не смог.

Я потянулась к нему, ласково разгладила пальцами морщинку между бровей.

– Не вини себя. Ты правильно сказал: не смог. Это не зависело от тебя, понимаешь?

– Я часто думаю о том, что если бы только… если бы я…

Я прижала палец к его губам.

– Не надо. Что сделал бы ребенок? Сколько тебе исполнилось?

– Восемь лет, – глухо ответил он. – Меня забрал к себе дед. Бабушка ненадолго пережила любимую дочь, скончалась через несколько дней. А дед прожил до преклонных лет, но больше так и не женился. Слишком сильно ее любил.

– А бабушка и дедушка по другой линии? Они тоже умерли?

– Для меня – давно. Они так и не приняли мою маму, отказались от сына, взявшего в жены купеческую внучку. Потом, когда я стал придворным магом, они решили наладить отношения со мной. Вот только я так и не забыл нашей единственной встречи много лет назад. Навсегда запомнил, как они отвернулись от десятилетнего сироты, сделав вид, что не замечают меня.

Я словно воочию увидела десятилетнего мальчугана с дрожащими губами, не понимающего, почему от него отказываются те люди, которые именуются близкими.

– Мне так жаль, Макс. Правда, мне очень жаль.

Он хищно улыбнулся.

– Именно так я и сказал мейну Лорену, когда он заявился ко мне, желая восстановить родственные связи. И попросить небольшую сумму.

– Небольшую?

– Совсем крохотную. Каких-то тридцать тысяч золотых.

Я мысленно присвистнула. Тридцать тысяч золотых – огромные деньги. Деньжищи, я бы сказала. Предположим, этот самый Лорен – дед Макса, как я поняла – попросил раза в три больше, чем рассчитывал получить в действительности. Все равно, на десять тысяч можно безбедно прожить лет двадцать вместе с чадами и домочадцами. Получается, мой муж не просто богат, а безумно богат. Вряд ли мейн Лорен заявился с просьбой, не разузнав как следует о состоянии счетов внука. Значит, был уверен, что такую сумму Максимиллиан сможет ему дать.

– А Шарлотта и ее мать? – вспомнила я. – Они тебе кем приходятся?

Макс поморщился.

– Дальней родней со стороны матери. Беата – внучатая племянница деда, кажется. Когда они остались без крыши над головой и обратились ко мне, я пригласил их пожить в поместье.

– И давно они там живут?

– Третий год, – неохотно ответил мне муж.

Да уж, неплохо загостились дамочки, пора бы и честь знать.

– Они что – возводят новый дом? – с подозрением осведомилась я. – Размером примерно с королевский дворец?

Макс помотал головой.

– Нет, их дом цел, только выгорел изнутри. Я даю Беате деньги на ремонт, на новую мебель, обои, шторы и прочую ерунду.

– А ещё на одежду для нее и Шарлотты, – подхватила я.

– Это не столь большие суммы, Ани, – сухо откликнулся он. – Для меня – пустяковые траты.

И вот как ему объяснить, что мне вовсе не жаль денег? Нет, меня не устраивает другое: то, что милашка Лотти все время отирается возле Макса и явно желает завлечь его в свои сети.

– А что стряслось с ее мужем? Она ведь вдова, да?

– Вдова, – подтвердил Макс. – Ее муж покончил с собой.

Я заморгала. Вот это новость!

– А… а почему? Или это секрет?

– Никаких тайн, – горько ответил Макс. – Оллин был игроком. Спустил в один далеко не прекрасный вечер все свое состояние, включая фамильные драгоценности и дом. Мне пришлось выкупать закладные, чтобы мои родственницы не остались на улице.

Час от часу не легче. Получается, один раз мой супруг уже помог «бедняжкам», так они решили, будто нашли дойную корову. Ремонт, который длится уже третий год… Нет, надо это прекращать.

– Вот тогда, похоже, Беата и решила, что я – прекрасная партия для оставшейся в одиночестве Шарлотты, – неожиданно продолжил Макс. – Пожар случился весьма кстати. Правда, их расчеты не оправдались: я поселил погорелиц в поместье, а не в своем столичном доме. А сам наезжал туда крайне редко, что затрудняло задачу соблазнения столь подходящего холостяка.

«Дура ты, Анна Николаевна, – отругала себя я. – Позабыла, какая у твоего мужа должность? Решила, что он настолько слеп, что не разглядит намерений этих двух хищниц?» Да уж, наивно с моей стороны.

Макс между тем откинул голову на спинку дивана и зарыл глаза.

– Я так устал, Ани, – пожаловался он. – Так устал. Пойдем спать?

– Пойдем, – согласилась я.

Вопреки ожиданиям, он не пожелал мне спокойной ночи у двери в мою спальню, а завлек меня к себе.

– Так хорошо, когда ты рядом, – пробормотал он, устраиваясь поудобнее. – Уютно. Тепло.

У меня и у самой уже слипались глаза, но я ещё успела обрадоваться. Ему рядом со мной уютно и тепло – это, несомненно, хороший признак. Значит, у нас все получится. Все будет хорошо.

Глава тринадцатая

Проснулась я опять в одиночестве. Лита, наполнившая мне горячей водой ванну, сообщила, что хозяин уехал уже давно.

– Говорят, он почти и не спал, бедолага, – округлив глаза, прошептала она.

Ясно, отправился во дворец. Я вздохнула. И в этом мире успешные мужчины ставят работу на первое место. Наверное, именно поэтому они и добиваются своих целей. Например, Кирилл всегда выражал готовность пойти в кино, посидеть в кафе с приятелями или поиграть в боулинг, вот только все счета за квартиру приходилось оплачивать мне. Зато Кирилл честно отсиживал на работе до пяти, возвращался домой на три часа раньше меня, а потом, дождавшись моего прихода, устраивал скандал из-за отсутствия горячего ужина. Гениальная мысль приготовить самому хотя бы картошку – да даже яичницу поджарить! – почему-то не приходила ему в голову. К счастью, Кирилл остался в прошлом. В другой жизни. И я вспоминала о нем все реже.

Вот с Максимиллианом семейные скандалы из-за неприготовленного ужина мне точно не грозят. А также из-за завтрака с обедом. Хотя бы потому, что еда в его доме (или домах, если уж быть точной) готовится без моего участия. Зато с ним рядом опасно и… и интересно, вот. И я уже не променяла бы свою новую жизнь не только на унылое существование в доме мейна Варна, но и на казавшуюся мне недавно столь важной и ответственной работу в родимой фирме. К этому заключению я пришла, когда уже наблюдала, устроившись в кресле, как Лита ловко сервирует стол к позднему – очень позднему – завтраку.

Мои размышления прервала Магдален. Бледная, с покрасневшими глазами и опухшими губами, она робко поскреблась в дверь:

– Ани, можно, я побуду с тобой? Мне не по себе в одиночестве.

Да, вот на кузине вчерашнее происшествие отразилось не лучшим образом. Хотя не нужно обладать особым умом, чтобы догадаться, что целью нападения являлись вовсе не мы с ней, Магдален испугалась не на шутку. Хорошо, что спиртное подействовало на нее не хуже снотворного, но вот утром ее явно мучило похмелье.

– Болит голова? – деловито спросила я.

– Да. И еще мутит, – несмело призналась кузина.

Рассольчика бы бедолаге. Вот только боюсь, что мою странную просьбу прислуга истолкует неверно. Как минимум – удивится.

– Есть хочешь?

Магдален скривилась в гримасе отвращения, мотнула головой и тут же охнула.

– Нет, я просто посижу рядом с тобой. Можно?

– Лита! – позвала я. – Подай ещё один прибор.

– Нет-нет, – запротестовала кузина. – Я не хочу.

Но я уже наполнила стакан апельсиновым соком и протянула ей.

– Пей! Он прохладный, тебе станет легче.

Магдален посмотрела недоверчиво, но все же сделала глоток.

Вернулась Лита, поставила еще один прибор. Я налила сока уже себе – при виде жадно пьющей Магдален я тоже почувствовала жажду. Аппетит, впрочем, так и не появился ни у кузины, ни у меня. Мы вяло поковырялись в тарелках, съели совсем по чуть-чуть крабового суфле, и я распорядилась, чтобы Лита убрала посуду и помогла мне одеться для прогулки.

– Сегодня вроде бы не жарко. Поедем погуляем в парке, – предложила я Магдален.

Она уже не выглядела так, словно готовилась в любой момент скончаться. Бледность еще не покинула ее лицо, но губы порозовели и глаза заблестели.

– Хорошо. И зайдем в храм всех богов помолиться, да?

Вот этот пункт экскурсии в мои планы не входил. Кроме того, я плохо понимала, кому должна возносить свои молитвы теперь: Милосердной Вейне, покровительнице рода ан дел Солто, или же Реорану, которому поклонялся мой супруг. Анита не отличалась особой набожностью, хотя сначала мейни Лизбет, а потом и наставницы в пансионе и пытались привить ей должное почтение к богам. Вот в случае Магдален они успешно со своей задачей справились.

– Зайдем, – пообещала я, решив, что в главном храме королевства могу услышать, что говорят о покушении на Сирила.

– Спасибо, Ани! – обрадовалась кузина. – Я знаю, ты не слишком веришь в помощь Вейны, но она действительно благосклонна к нам. Я долго молилась, когда ты упала с моста в реку, и она позволила тебе выздороветь. Разве не чудо?

Еще бы! Наивная Магдален даже не подозревает, какое именно. Не уверена, что сотворила его именно Вейна, но кто-то из местных богов определенно приложил руку.

Кстати, можно будет в храме и узнать что-нибудь о том божестве, которое покровительствует Максимиллиану, о Реоране. Помнится, я хотела найти в библиотеке какую-нибудь книгу о местном пантеоне, но потом произошло столько событий, что я успела подзабыть о своем намерении. И ещё неплохо бы выяснить, кого из богов почитает сам преподобный Сирил. Так, на всякий случай.

* * *

Храм впечатлял. И размерами, и великолепием. Золоченые (или даже вовсе золотые) шпили, увенчанные солнцем, луной и звездами, вздымались в небо. Стены из розового мрамора украшали замысловатые барельефы с изображениями невиданных животных. Поднимался над курильницами и разносился по огромному молитвенному залу ароматный дым, от которого сразу же запершило в горле. В чаше для пожертвований тускло поблескивали монеты. Я мысленно похвалила собственную предусмотрительность, заставившую меня захватить выданный Максом в первый же день в столице тяжелый кошель. Так, и сколько здесь принято жертвовать? Беглый взгляд позволил убедиться, что ссыпали в чашу большей частью медяки, но попадались и серебряные монетки, а еще я различила проблеск золота. Наверное, супруга Первого министра не должна скупиться. Я вытащила из кошеля две золотые монеты – себе и Магдален. Едва только наши подношения, тихо звякнув, улеглись поверх груды металла, как к нам подскочил служка.

– Прошу вас, высокородные мейни.

В небольшой нише бил фонтанчик, где полагалось омыть руки и умыться перед молитвой. Вода источала сильный цветочный аромат, а пол усыпали лепестки роз. Служка протянул нам сначала чистую холстину, чтобы вытереть лицо и руки, а потом – инкрустированную жемчугом чашу с вином и по куску хлеба. Магдален поклонилась, отпила и закусила своим хлебцем, я последовала ее примеру.

Статуи богов стояли полукругом. По правую руку от входящего – мужские, по левую – женские. Кузина ожидаемо пошла налево, выискивая взглядом Вейну. Прошла немного, остановилась, поклонилась низко-низко. Я немного поколебалась, но все же двинулась направо, сожалея, что в храме почти пусто: только мы с Магдален, служка, подававший нам полотенце и обрядовые хлеб и вино, да ещё один, ливший сейчас масло на подножия статуй. А я-то надеялась подслушать какие-нибудь интересные разговоры. Увы.

Я внимательно вглядывалась в мраморные фигуры, чтобы не пропустить изображение Реорана, а на служителя внимания совсем не обращала. Как оказалось, зря. Потому для меня полной неожиданностью стал знакомый голос, тихо позвавший:

– Ани!

Я вздрогнула. Нет, не может быть, мне показалось. Ведь в храме я его не видела. Откуда он мог взяться?

– Ани! – ещё настойчивее повторил Алекс.

Я огляделась, но никого не заметила. Лишь служка, низко опустив голову, все лил и лил ароматное масло к ногам незнакомого божества. Голову его покрывал темный капюшон.

– Ани!

Догадалась я не сразу, хотя всегда считала себя девушкой сообразительной. Просто мне и в голову не могло прийти, что однажды я увижу лощеного щеголя в темной хламиде, подпоясанной веревкой.

– Ани, подойди к статуе Реорана и сделай вид, будто молишься.

Отличный совет, ничего не скажешь. Именно так я и намеревалась поступить без указок, так что спасибо огромное. Найти бы еще среди этих каменных исполинов Реорана.

– Ближе к центру, – едва слышно подсказал Алекс.

Я уверенно пошла вдоль статуй. И довольно скоро обнаружила знакомого воина с цепью и мечом. Низко поклонилась, постояла, старательно шевеля губами и изображая примерную прихожанку. Что дальше?

– Мейни желает принести подношения? – громко спросил Алекс, неслышно подошедший ко мне.

– Что? – не сразу поняла я. – А, да, желаю.

– Прошу, мейни.

Он повел меня в центр храма, где на большом плоском камне стояли корзины, наполненные розовыми лепестками и разнообразными цветами. Оригинальная жертва богу-воину. Или кто он? Маг? В любом случае, вряд ли он нуждается в цветах. Хотя это определенно лучше, чем кровавые жертвы. Ах да, еще масло. То самое, которое щедрой рукой льют на постаменты служители. Оно покупается на средства из чаши у входа.

Я зачерпнула полные пригоршни алых лепестков. Взглянула на женский ряд – Магдален старательно рассыпала у ног Вейны белые цветы.

– Тебе удалось уверить Родвига в своей любви? – прошелестел Алекс у моего уха, указывая мне одновременно на небольшой кувшинчик. – Вот, мейни, здесь жертвенное вино, – добавил он уже громче. – Вы можете потом взять и его.

– Благодарю вас.

– Так как? – опять едва слышный шепот.

– Он не дурак. Не доверяет мне, – солгала я, тоже понизив голос.

– Плохо.

Я вернулась к Реорану, высыпала у постамента лепестки, опять пошла к алтарю – за вином. Алекс делал вид, что поправляет корзины. Кувшинчик с вином он передал мне вместе с клочком бумаги.

– Прочитаешь, когда останешься одна.

– Благодарю вас, – повторила я.

– Послезавтра день даров, мейни. Если не желаете стоять в толпе простого люда, можете прийти вечером, после заката. Вас пустят в храм.

Намек более чем прозрачен. Даже если мейни и не собиралась приносить никакие дары, ей лучше прийти, не так ли? Да и не ждут от нее никаких подарков, более чем уверена.

Вот только что же делать мне? Первая мысль – рассказать все Максу, пусть он разбирается и с красавчиком Алексом (кстати, не просто же так он оказался в главном храме в столь странном облачении), и с прочими заговорщиками. Пусть Алекс вряд ли посвящен в детали, но кого-то вышестоящего точно знает. Плохо то, что и мне самой муж пока что не имеет оснований доверять. И здесь у нас есть варианты. Первый: он мне попросту не поверит. Даже если я покажу ему записку, что бы там в ней Алекс ни накарябал. Сомневаюсь, что раскрыл план заговора. Скорее уж, все выглядит так, будто у нас любовная связь. И отсюда вытекает второй вариант: Макс поверит, но решит, что я наставляла ему рога с Алексом. Перспектива тоже, честно говоря, не из самых радостных. Меня бы больше всего устроил вариант третий, наименее вероятный: Макс поверит мне и не станет фантазировать на тему моих с Алексом отношений. Увы, но в подобное развитие событий отчего-то верилось слабо.

Я плеснула немного вина к подножию статуи, вернула сосуд на место. Алекс уже отошел к богиням, подальше от меня. Должно быть, испугался, что несдержанная Анита пристанет к нему с расспросами. От Магдален он старался держаться на расстоянии и не поворачивался к ней лицом. Вот кузина закончила молиться, пошла к фонтанчику, ещё раз умылась. Давешний служка вновь подскочил к ней с холстиной. Интересно, он тоже заговорщик или же не подозревает о том, что происходит в храме? Сейчас я готова была подозревать кого угодно.

Напоследок еще раз поклонилась Реорану, умылась, вытерлась свежей холстиной.

– Да благословят вас боги, мейни.

– Благодарю, – чувствуя себя попугаем, в который раз ответила я.

Хотя храм язык не повернулся бы назвать плохо освещенным, но солнечный свет на мгновение ослепил меня. Теплый ветерок принес запах яблок и меда с расположенной неподалеку торговой площади, и я с наслаждением вдохнула полной грудью. После тяжелых, даже удушливых, благовоний он показался мне необыкновенно приятным.

– Спасибо тебе, Ани! – Магдален взяла меня за руку. – Тебе ведь тоже стало легче после молитвы, правда?

Выглядела она – я поискала нужное слово – умиротворенной. Кузину действительно поддерживала вера в Милосердную Вейну.

– Поедем в парк?

– Если ты хочешь, Ани.

Хочу ли я? Пожалуй, да. Возвращаться пока что домой желания не возникло. Сначала нужно как следует обдумать неожиданную встречу с экс-возлюбленным. Потому что если Макс уже вернулся, то скрыть от него мое взбудораженное состояние вряд ли удастся. Не следует забывать, где служит мой супруг.

– Да, неплохо бы прогуляться.

Магдален мечтательно улыбнулась.

– Помнишь, как мы приезжали на каникулы? Сбегали к реке, к нашему дереву. Мейни Лизбет выговаривала нам, а мейн Варн даже грозился выдрать. Я пугалась и упрашивала тебя не нарушать запреты, а ты только смеялась. Ты всегда была такой смелой, Ани!

Память услужливо подсунула мне образ рыжей девчушки с россыпью веснушек (хм, а вот у взрослой Магдален чистая белая кожа), туго заплетенными косами и настороженным выражением лица. В паре Анита – Магдален вторая всегда была ведомой.

Бедная родственница, живущая в доме мейна Варна ан дел Солто из милости. Вечно шпыняемая хозяином и его сыном. Мейни Лизбет почти не замечала племянницу. И только Анита испытывала к ней несколько снисходительную жалость. Глупая, наивная Анита, считавшая себя красавицей, а кузину – дурнушкой. И все-таки она хотя бы испытывала к Магдален симпатию, хоть и сдобренную изрядной долей превосходства.

Кузина платила Аните самой преданной и искренней любовью. Принимала участие во всех проказах и шалостях, хотя и боялась. В голове всплыли давние воспоминания.

…Вот две девочки с косичками и в коротеньких платьицах карабкаются на старую яблоню. Наставницы строго-настрого запрещали воспитанницам срывать в саду яблоки: плоды убирал садовник, и каждой девочке давали по печеному яблоку в качестве десерта на праздники. В пансионе учениц не баловали, ослушниц строго наказывали. Но Анита подбила робкую кузину ночью выбраться из окна спальни и украсть хотя бы десяток-другой сочных ранних плодов. Добычу сначала бросали на землю, а потом планировали собрать и унести в подоле. Девочки уже спускались по ветвям, когда снизу раздался грубый окрик:

– Воришки! А ну идите сюда!

Сторож! Ани спрыгнула на землю и помчалась к спальному корпусу, не оглядываясь. Лишь наутро она узнала, что Магдален подвернула ногу и не смогла убежать. Ее отвели к наставнице, долго выпытывали, с кем она пришла в сад, назначили суровое наказание. Но девочка так и не выдала кузину.

…Вот две девицы, только-только закончившие пансион, хихикая, крадутся к комнате, выделенной гостье семьи ан дел Солто – Эстелле. Магдален брезгливо морщится, бросая взгляд на то, что сжимает в руке Анита. Дохлого ужа кузины обнаружили утром на своем тайном месте – под кустом на берегу реки.

– Представь, какой визг начнется! – восторженно шепчет Анита.

На лице Магдален написано сомнение.

– Может, не надо? Она ведь испугается.

– И пусть! Кто обозвал нас утром деревенщинами?

Магдален неуверенно кивает. Ей и хочется наказать противную зазнайку, и в то же время жаль ее. А вот Аниту сомнения не мучают…

– Сегодня мы отправляемся на прогулку вполне официально, – деланно веселым тоном объявила я, отогнав воспоминания. – Нам никто ничего не в силах запретить.

Внезапно Магдален схватила меня за руку.

– Ты какая-то странная, Ани. Это все из-за него, да? Из-за твоего мужа?

Ну вот, начинается. Давно ли я радовалась, что кузина ничего не заподозрила?

– Это из-за вчерашнего, – солгала я. – Мне было так страшно.

Но Магдален нахмурилась и сильнее сжала мою ладонь.

– Нет, Ани, – возразила она серьезно. – Это началось не сегодня. И не вчера вечером. Я не знаю точно, когда, но мне кажется, что еще до приезда в столицу. До первого нападения. Я хотела поговорить с тобой, но потом столько всего случилось, и у меня совсем вылетело из головы. Это из-за него, я уверена. Он обижает тебя? Заставляет… заставляет… ну… делать всякие вещи… недостойные… ну, ты понимаешь…

Она опустила голову и густо покраснела. А я едва не расхохоталась.

– Нет, дорогая. Муж не обижает меня. Правда. И не заставляет делать ничего постыдного.

Тут я немного покривила душой. Конечно, по моим меркам ничем постыдным мы с Максом не занимались, но вот Магдален точно сгорела бы со стыда, узнай она, как именно можно исполнять супружеский долг.

– Но я ведь вижу, – пролепетала она, – с тобой что-то не так.

Я только вздохнула. Мне так хотелось открыться хоть кому-нибудь, обрести союзника, но я боялась. Опыт прошлой жизни научил меня, что доверять людям нельзя. Никогда не знаешь, от кого получишь очередной удар. Даже с Максом я до сих пор пыталась просчитать каждый свой шаг. А рассказать свои тайны кузине и вовсе никогда бы не решилась. Магдален не казалась мне человеком, способным хранить секреты, неважно, свои или чужие. Простушка, да.

– Все в порядке, правда, – заверила я ее. – Вот выйдешь замуж – посмотрю на то, как изменишься ты.

Вполне ожидаемо она вспыхнула и потупилась. И замолчала, давая мне возможность вернуться к невеселым размышлениям.

* * *

Гуляли мы тоже молча. Изредка Магдален восклицала удивленно и указывала мне то на важных павлинов, развернувших веера хвостов перед самками, то на выгнутый мостик с резными деревянными перилами, перекинутый через пруд, то на увитые плющом беседки, поставленные будто бы специально, чтобы прятаться в них от посторонних взоров. Для нее, провинциальной девицы, все это было в новинку. Мне же доводилось в прошлой жизни побывать и в более впечатляющих парках, так что особого восторга я не испытывала. Хотя и признавала, что место для прогулок более чем приятное.

И все-таки, что же мне делать? Время от времени я просовывала ладонь в небольшую сумочку, подвешенную к поясу, и нащупывала записку от Алекса. Мне и не хотелось прикасаться к бумажке, я испытывала отвращение, но снова и снова, словно зачарованная, стремилась убедиться, что не потеряла, не выронила ее – хотя как бы я могла ее потерять? Чувство было такое, будто я ношу с собой ядовитую змею, пока еще мирно спящую, свернувшись колечками. Но в любую минуту гадина может проснуться и укусить. Что хуже – промолчать или рассказать все Максу? Прийти послезавтра в храм после заката или забыть о приказе Алекса? Или появиться на следующий день с покаянным видом и объявить, что меня не пустил муж? Или – при этой мысли я повеселела – попросить Макса поехать в храм со мной? Да, пожалуй, так и поступлю. И по возможности не стану пока что ничего ему объяснять. Если в храме затевается что-то подозрительное, то мимо внимания Макса это не пройдет. А мерзкий красавчик не осмелится приблизиться ко мне при муже.

Приняв решение, я почувствовала себя так, словно с плеч моих свалилась тяжелая ноша. Рюкзак килограммов с десять минимум. Я сразу же заметила, какой солнечный и теплый сегодня день, как ласково дует ветерок, шелестя листвой, как играют солнечные блики на прозрачной водной глади.

– Смотри! – восторженно вскричала Магдален. – Лебеди!

И точно, у противоположного берега плавали две пары лебедей. Я засмотрелась на горделивых птиц и не сразу услышала, как меня окликает знакомый голос:

– Мейни Анита! Мейни Анита!

Рита подошла совсем близко, когда я обратила, наконец-то, на нее внимание.

– О, мейни Рита! Рада вас видеть! Тоже решили прогуляться?

– А я вас зову-зову, – пожаловалась она.

– Ох, простите! Наверное, я задумалась, вот и не услышала.

Рита согласно покивала.

– Ничего удивительного, после вчерашних событий. Я тоже словно немного не в себе. А как себя чувствует ваша кузина?

Магдален уже успела дойти примерно до середины мостика и теперь облокотилась на перила, всматриваясь в воду.

– Она так тяжело перенесла случившееся, бедняжка, – склонившись к собеседнице, доверительно прошептала я. – Едва не заболела. Сегодня вот съездили в храм, помолились, и ей вроде бы стало немного легче.

Губы Риты дернулись в презрительной усмешке, но моя знакомая отлично владела собой – через мгновение на ее лице было написано самое искреннее сочувствие. А она точно не отличается набожностью, эта милая мейни. И еще, вероятнее всего, со снисходительным пренебрежением относится к наивным провинциалкам.

– Не повезло вам, первый же выезд в свет – и такая трагедия!

– Надеюсь, вечера у ее величества редко проходят столь оживленно, – выпалила я. – Иначе, боюсь, мне придется вернуться в поместье и помирать там со скуки. В переносном смысле, конечно. Но это лучше, чем в прямом.

Рита откинула голову и захохотала.

– Вот теперь я понимаю, почему Родвиг выбрал вас, – отсмеявшись, заявила она. – У вас острый язычок, милая. И потрясающее самообладание.

Да, вот только Родвиг ко дню бракосочетания не имел ни малейшего представления об этих моих качествах. Получается, Рита не знает о том, что Максимиллиан ни разу не видел невесту почти до самой свадьбы? Он скрыл это даже от друзей?

– Но я должна вас заверить, что приемы ее величества обыкновенно проходят куда спокойнее, – продолжала Рита. – И даже – только никому не проговоритесь, что я это вам сказала, все равно стану отрицать – там частенько бывает скучно.

И она снова рассмеялась.

– Значит, вчера никто не ожидал нападения?

– О, конечно же, нет! Возможно, вы не заметили, но при входе во дворец висит защитная пелена. Нечто вроде слоя негустого тумана. Она выявляет все виды магического оружия, так что никто не смог бы пронести с собой заклинание, заключенное в оболочку.

Верно, оболочка способна сдержать любое заклинание. Магические светильники работают по тому же принципу – огонек заключается в оболочку, а потом помещается в сосуд, которому придают любую форму. Выглядит намного эффектнее привычных мне по прошлой жизни люстр и бра, кстати. И светильники не обязательно прикреплять к поверхности, они могут даже летать по помещению, если владельцы выскажут магу-изготовителю такое пожелание. Правда, лично меня летающие лампочки стали бы раздражать довольно быстро, но вкусы, как известно, у всех разные.

– Заклинание пронести не могли, среди приглашенных не было сильных магов, – вслух рассуждала я, – ну, если не считать моего мужа и преподобного Сирила, конечно. Так что же случилось?

Рита несколько раз энергично кивнула.

– В том-то и дело. Все чувствовали себя в безопасности. Потому и растерялись. Я даже пошевелиться не могла.

Я припомнила собственные ощущения.

– Но разве это не действие заклинания? То, что все внезапно замерли? Я хотела позвать супруга, но язык мне не повиновался.

– Ах, дорогая, но оно ведь подействовало не сразу! – с досадой пояснила мне Рита. – Сначала поднялся ветер, так? Потом стало холодно. Вот здесь бы мне сообразить, что пора прятаться, но нет: я застыла на месте, словно прикованная. Ну, а потом стало уже поздно.

Ах, так вот она о чем! Я хотела расспросить ее о гостях Алисии, но тут Магдален обернулась и закричала:

– Ани, посмотри, какие здесь рыбки! Ой!

Кузина заметила, что я не одна, смутилась, прикрыла лицо рукой.

– Ваша родственница ведет себя как ребенок, – неодобрительно произнесла Рита. – Возможно, вам покажется, будто я вмешиваюсь в то, что меня не касается, но поверьте, у меня самые добрые намерения. Сколько ей лет?

– Семнадцать. Через месяц справит восемнадцатилетие. Она на год моложе меня.

Рита схватила меня за руку. Ее ладонь была сухой и горячей.

– Мейни Анита, я с глубочайшим уважением отношусь к вашему супругу. Вы, как я уже убедилась, женщина неглупая и должны понимать, что у него, при его должности и положении при дворе, хватает недоброжелателей. Не позволяйте им воспользоваться наивностью вашей кузины.

– Пожалуйста, расскажите мне больше, – попросила я. – О врагах Максимиллиана. Кого именно я должна опасаться?

На ее лице отразилось сомнение, а потом она покачала головой и медленно произнесла:

– Уверена, вы во всем разберетесь сами. Но мой вам совет: присматривайте за ней, – она кивком указала в сторону Магдален. – И простите, что лезу не в свое дело.

И больше я от нее ничего не добилась. Магдален присоединилась к нам, и Рита тут же защебетала о том, какая прекрасная сегодня погода, посетовала, что скоро наступит осень и тепло сменится дождями и прохладой. Спросила, посещали ли мы уже модную кофейню, и услышав, что нет, тут же пригласила нас угоститься кофе, благо, что располагалось заведение рядом с парком. Напиток, кстати, оказался выше всяческих похвал. Расплатившись за всех и не слушая возражений («Я ведь вас пригласила!»), Рита любезно распрощалась с нами, условившись о следующей встрече. А дома нас поджидал сюрприз. В гостиной стояла огромная корзина, наполненная орхидеями – белыми, розовыми, пурпурными. Я взялась сосчитать цветы, но сбилась на третьем десятке.

– Их принесли для мейни Магдален ан дел Солто, – сообщил Мирт. – Без карточки. Посыльный из магазина. Имени клиента не назвал.

– Это что, мне? – неуверенно переспросила кузина и растерянно посмотрела на меня.

Глава четырнадцатая

Макс вернулся домой около полуночи. Взбудораженная Магдален, за ужином не переставая гадавшая, кто мог послать ей цветы, давно уже отравилась к себе, а я, как и положено примерной супруге, дожидалась мужа. Букет кузина утянула в свою комнату, где горничная разместила его в огромной вазе, но Мирт доложил хозяину о полученном Магдален подарке.

– Похоже, просьбу твоей матушки мы скоро выполним, – веселым голосом заявил Макс, войдя в гостиную. – У Магдален уже появился поклонник.

Я захлопнула журнал, который листала, ожидая его прихода. Поднялась с дивана, подошла к мужу, ласково погладила его по плечу.

– Устал?

Выглядел он намного лучше, чем вчера. И даже пребывал в хорошем настроении.

– Устал, но не до такой степени, чтобы забыть.

– Что забыть? – удивилась я.

– Что ты мне кое-что задолжала.

Ах, вот он о чем! Так я ничуть не против.

– Пойдем, – шепнул он и взял меня за руку. Все разговоры пришлось отложить.

* * *

Сброшенная в спешке одежда валялась на полу. Я стояла на кровати на коленях, вцепившись в резную спинку, и постанывала, чувствуя движения Макса глубоко внутри. Он отбросил волосы с моей шеи, прижался горячими губами.

– Да-а… еще…

– Ани…

Его ладони легли на мои бедра, крепко сжали. Движения участились, дыхание сделалось хриплым и прерывистым. Я тихо всхлипывала и подавалась к нему.

– Та-ак, хорошо…

– Да-а-а!

Ослабевшие руки разжались, и я рухнула на постель. Макс опустился рядом, поцеловал меня в лопатку.

– Как ты?

– Замечательно, – пробормотала я. – Как всегда.

Он довольно рассмеялся.

– Рад, что тебе нравится эта сторона супружеской жизни. Признаться, я боялся, что получу в жены набожную ханжу, закрывающую глаза и лежащую бревном.

Я повернулась на бок, привалилась к нему. Он тут же обнял меня, закинув еще и ногу. Момент показался мне подходящим.

– Макс?

– Да?

– Скажи, а почему ты на мне женился? Ты ведь мог выбрать любую, а мы даже не видели друг друга. Так почему все-таки я?

Он ответил не сразу. Накрутил на палец прядь моих волос, прикоснулся легким поцелуем к виску. Я уже подумала, что он предпочел промолчать, замять скользкую тему, как вдруг услышала:

– Твоя кандидатура показалась мне подходящей. Древний род, неплохое образование. Внешность, конечно же.

– Но ты ведь меня не видел, – повторила я.

– Мне прислали твой портрет. Всего один запрос в пансион – и я получил полное досье на незамужних воспитанниц подходящего возраста. Пять девушек. Твоя папка оказалась первой.

Вот так. Никакой романтики. Впрочем, это еще не наихудший вариант.

– Но зачем тебе невеста из пансиона со столь строгими нравами?

– Туда отдают своих дочерей небогатые семьи, – пояснил Макс. – Провинциалы. Те, кто не появляется при дворе. А мне не хотелось, чтобы новоявленные родственники были замешаны в каких-либо интригах. Или решили бы с моей помощью усилить свое влияние, укрепить позиции. В этом отношении семья ан дел Солто просто идеальна. Твой отец получил деньги и удовлетворился ими. Не стал требовать должность посла для сына или место фрейлины для супруги.

Понятно. Максу потребовалась жена, которую лучше всего характеризовало бы слово «необременительная». Если бы его чем-то не устроила супружеская жизнь, то он оставил бы меня в поместье, в компании Беаты и Шарлотты. И мои родственники ни слова бы ему поперек не сказали. Вот только неясно, почему он вообще столь срочно женился.

Но задать еще один вопрос не удалось. Макс перевернулся и теперь нависал надо мной.

– Передышка закончилась, – сообщил он. – Я уже отдохнул и готов продолжить наверстывать упущенное. А ты?

Признаться, мне бы хватило и одного раза, куда с большей охотой я продолжила бы разговор. Но прекрасно понимала, что на дальнейшие откровения рассчитывать бессмысленно. Поэтому обхватила его шею руками и горячо выдохнула:

– Не знаю. Но ты можешь попробовать меня убедить…

* * *

Проснулась я рано. За неплотно зашторенным окном только-только начинало розоветь серое небо. Макс посапывал рядом, так уютно, по-домашнему. А ведь я впервые за всю свою супружескую жизнь проснулась раньше, чем он. Прежде он успевал уйти ещё до моего пробуждения.

Я осторожно прикоснулась пальцем к неглубокой вертикальной морщинке между бровями, невесомо погладила. Должно быть, Максу снилось что-то тревожное: лоб нахмурен, губы плотно сжаты.

– Ты ведь не поделишься со мной своими переживаниями?

Тихий шепот не разбудил его. Я поправила одеяло и принялась перебирать в памяти то, что услышала ночью от мужа. Итак, вопрос первый: сказал ли он правду? Нет, даже не так: сказал ли он всю правду? Немного поразмыслив, я пришла к неутешительному выводу: вряд ли Макс был полностью откровенен со мной. Он не лгал, скорее всего, просто о многом умолчал. Как бы ни неприятно мне это осознавать, но я действительно оказалась удобной женой. Вот только разгадка нашей поспешной свадьбы все ещё тщательно скрыта от меня. Зачем Максу срочно понадобилась жена? Да еще и не обремененная родней, обитающей в столице? Вряд ли дело в том, что Максимиллиан Родвиг опасался стать пешкой в чужой игре. Насколько я успела его узнать, на роль мелкой фигуры он никак не подходил.

А ещё странные намеки Риты и не менее озадачивающее поведение Мионы. На приеме она предпочла сделать вид, будто не заметила меня – почему? Из-за своей подруги, принцессы… как же ее? Принцессы Оливии, вот. Миона не хотела, чтобы Оливия меня увидела? Но это ведь невыполнимая задача. Хотя Алисия и собрала много народа, но все же не столько, чтобы двое приглашенных ни разу за вечер не столкнулись друг с другом. Если бы вечер прошел спокойно, конечно же. Тогда какова истинная цель Мионы? И кто послал моей кузине цветы? Покоренный ее красотой придворный, увидевший Магдален во дворце и воспылавший страстью? Хорошо бы так.

– О чем задумалась? – спросил меня хрипловатым со сна голосом Макс прямо в ухо.

От неожиданности я сказала правду:

– О том букете, что получила вчера Магдален. Это действительно поклонник, которого так впечатлила ее красота, или же кто-то из твоих недоброжелателей пытается подобраться к нашей семье поближе?

Макс ответил не сразу. Он молчал, а я думала о том, как нелепо проговорилась. Действительно, разве могли подобные мысли прийти в голову недалекой простушке Аните? Она бы точно порадовалась за кузину. Или приревновала бы – в зависимости от настроения. Все-таки первой красавицей семьи ан дел Солто считалась вовсе не Магдален.

– А у твоей кузины нет никаких догадок? – нарушил затянувшееся молчание Макс. – Возможно, кто-то пытался заговорить с ней на приеме? Обратить на себя ее внимание?

Я приподнялась на локте и раздраженно мотнула головой.

– Нет. Магдален ни на шаг не отходила от меня. Общались мы только с Лореттой, ты нас сам познакомил, и с принцем Колином. Ну, и еще с мейни Ритой. Ни одна из женщин цветы моей кузине посылать бы не стала, остается принц. Но мне показалось, что его высочество увлечен актрисой. Они беседовали так, словно у них уже начался роман.

– Еще нет, – поправил меня Макс. – Хотя Лоретта очень старается очаровать принца.

– И это нарушает планы ее величества, – добавила я.

– С чего ты взяла? – быстро спросил Макс.

– Прочитала в газете. Там писали, что принц прибыл для заключения помолвки с какой-то королевской родственницей.

Правду сказать, в статье излагались лишь слухи, причем намеками, так что мне пришлось немного покривить душой.

– Редкий случай, когда газеты не лгут, – хмыкнул Макс. – Да, ее величество очень рассчитывает на брак принца Колина и принцессы Оливии.

Понятно, а Лоретта здесь явно лишняя. И эта роль ее точно не устраивает. Судя по ее поведению, она привыкла быть примой не только на сцене, но и в жизни.

– Почему бы королевскому театру не отправиться с гастролями по провинциальным городам? – спросила я.

Макс расхохотался.

– Хорошая мысль. Мне она тоже приходила в голову. Но сезон, увы, только начался. Конечно, Алисия может велеть Лоретте покинуть столицу, но это означает скандал. Пойдут сплетни. А слухи, сама понимаешь, склонны все преувеличивать. К тому же реакцию его высочества предсказать нельзя, а влиянием на него Алисия не обладает.

Тут я поняла, что наш разговор ушел далеко от первоначальной темы – неизвестного поклонника Магдален. Однако же и обсуждать Колина и Лоретту оказалось интересно. Пока я думала, продолжить ли расспрашивать мужа о планах королевы или вернуться к таинственному незнакомцу, приславшему букет, Макс все решил за меня.

– Еще раннее утро, – вкрадчиво сообщил он.

– И что? – не поняла я.

Похоже, увлекательная беседа не лучшим образом сказалась на моей догадливости.

– Мне надо прибыть во дворец только к девяти. Возможно, я не успею позавтракать, но не беда. Королевский повар готовит, пожалуй, не хуже моего Ренара. Ну, разве что немного.

– М-м?

Макс скользнул рукой по моему бедру, задирая подол сорочки, которую я натянула перед сном, чтобы не выпасть из роли. Хотя, признаться, предпочла бы спать обнаженной.

– Кажется, мы еще не занимались этим при свете?

В ту же секунду я решила, что не стану разыгрывать смущение. В конце концов, меня уже можно назвать опытной дамой! Макс успел проделать со мной столько всего, что пора бы и потерять застенчивость. Я потянулась к мужу, прижалась губами к его губам. Поцелуй вышел долгим.

– Опоздаешь, – с трудом выдохнула я, восстановив дыхание.

– Не думаю, – хрипло ответил он.

– Спорим?

Макс хмыкнул, скользнул ладонью выше по бедру.

– Хорошо.

Одеяло полетело в сторону, моя рубашка отправилась следом за ним. Мой супруг, не отличаясь особой стеснительностью, предпочитал спать обнаженным, и сейчас мне впервые представился случай разглядеть его. Короткий шрам на предплечье, ещё один – чуть ниже левой ключицы. Я нежно провела по белым отметинам указательным пальцем.

– Старые раны?

– Напоминание о юности, – туманно ответил Макс.

«Бандитская пуля», – непрошенным всплыло в голове, и я не сдержалась, хихикнула.

– Веселишься?

– Нервничаю, – нашла я оправдание. – Немного. Можно мне тебя потрогать?

– Мне кажется, – абсолютно серьезным тоном заметил муж, – что именно этим ты и занимаешься.

И тут же с шумом втянул в себя воздух, когда я скользнула ладонью по груди, по напрягшимся разом мышцам живота, по жесткой дорожке волос, ниже, еще ниже…

– Можно? Здесь?

– Да-а. Сожми… сожми чуть сильнее…

Я послушалась, закусила губу, принялась его ласкать. Очень хотелось повторить путь пальцев губами и языком, но я побоялась. Пока не время. Может быть, в следующий раз.

– Ани-и-и… хватит…

– Тебе не нравится? – лукаво спросила я.

Собственное возбуждение выдавали тяжелое дыхание и охрипший голос, но Макс уже подошел близко к грани. Он схватил меня за запястье, отвел руку.

– Нравится. Даже слишком.

– Тогда, – я скользнула по его телу, приподнялась и опустилась, принимая его в себя, – тогда продолжим…

– Ани, – выдохнул он и схватил меня за бока, помогая двигаться, – Ани, да-а-а…

Разумеется, спор я выиграла. И с довольной сытой улыбкой наблюдала, как Макс спешно приводит себя в порядок, чтобы отправиться во дворец.

– До вечера, – шепнул он и прикоснулся к моим губам быстрым нежным поцелуем.

– До вечера, – ответила я.

И только когда он ушел, радостное настроение покинуло меня. Потому что я вспомнила о спрятанной в ящике комода записке от Алекса. Записке, о которой я так и не отважилась рассказать мужу.

* * *

Я поняла, что ее нужно уничтожить, как только прочитала. Алекс (или кто-то другой, гораздо хитрее его) использовал такие слова и выражения, что сомнений не оставалось: Анита ждет не дождется, когда же сможет воссоединиться с возлюбленным. Использовалось все: и заверения вскоре избавить несчастную от «этого чудовища», и клятвы в вечной любви, и напоминания о «наших страстных ласках». Порывшись в памяти, я выудила воспоминания лишь о нескольких поцелуях, но как доказать Максу, что Алекс, мягко говоря, преувеличил? Нет, от мерзкой писульки следовало избавиться как можно скорее.

Вне себя от ярости, я разорвала бумагу на две части, а потом каждую половинку – ещё на две. И остановилась. Да, можно изодрать записку в клочья и выкинуть в корзину, вот только вряд ли слуги не заметят столь своеобразного мусора. А уж сложить его заново и без всякой магии – дело максимум получаса кропотливой работы. В то, что за мной никто в доме Макса не следит, я не верила. К глупцам мой муж точно не относился, следовательно, хотя бы горничная точно должна шпионить за хозяйкой. Или дворецкий. Или… Да что толку гадать! Пока что мне в этом доме не доверяли – и абсолютно справедливо.

Если бы в моей спальне горел камин, я бросила бы улику в огонь, но увы, в столь теплую погоду нужды в отоплении не возникало. Магические светильники оказались на поверку столь же пригодны для сжигания записок, как и электролампочки моего старого мира. Мне даже пришла в голову безумная идея изорвать-таки гадкую бумаженцию на мелкие клочки и попробовать проглотить их – а что, главное, запить большим количеством сока или вина. Но тут очень некстати раздался стук в дверь, и я поспешно запихнула обрывки в комод, постаравшись засунуть их подальше. Вряд ли горничная, вошедшая через мгновение, догадалась чем именно я занималась.

– Ужин вот-вот подадут, мейни, – сообщила она. – Мейни Магдален уже спустилась в столовую.

– Мой муж ещё не приехал?

– Нет, мейни. Мирт велел накрыть на двоих, стало быть, мейна Родвига к ужину не ожидается.

И все. Больше я не оставалась в одиночестве до самой ночи, когда устроилась в гостиной поджидать Макса. Можно было попробовать подняться в спальню, но я не сомневалась, что горничная тут же примется расстилать мне постель и помогать переодеваться ко сну. А если во время процесса жевания записки – в том, что ее получится проглотить мгновенно, я сильно сомневалась – появится Макс, то неприятности мне точно обеспечены.

И только утром, нежась в теплой ванне, я поразилась тому, как мне в голову не пришла простая догадка: порвать записку и спустить обрывки в канализацию. Оттуда их точно не выудит ни один маг, даже столь сильный, как мой супруг. Паника – не самый лучший советчик, это да.

От озарившей меня догадки я едва не захлопала в ладоши. Вовремя спохватилась, что внезапный приступ ликования озадачит Литу, уже замершую с подогретым огромным пушистым полотенцем в руках. Ничего, главное сейчас – отослать куда-нибудь горничную хоть на несколько минут. И я быстро придумала для нее поручение. Позавтракать нам с Максом ведь так и не удалось. Мейна Родвига, Первого министра, вне всякого сомнения, накормят и во дворце, как он и говорил. А мне тоже не мешает подкрепиться, тем более, что утром пришлось потратить немало сил.

– Лита, я буду завтракать здесь, – сообщила я, пока горничная расчесывала мои влажные волосы.

– Хорошо, мейни. Я принесу все, что вы пожелаете.

Хм, а чего же я желаю? Аппетит разыгрался просто удивительный для утра: обычно мне хватало небольшой порции еды на завтрак.

– Я хочу омлет. С грибами и беконом. И булочки с маслом. И сыр. И творог с апельсиновым джемом. И сок. А еще можно захватить персиков и винограда.

Завтрак – мечта обжоры. Смерть диете, вот. Впрочем, ни о каких диетах мне пока что заботиться в новом мире – и теле – не приходилось. Лита выслушала перечень заказанных блюд и даже бровью не повела.

– Слушаюсь, мейни. Все скоро будет готово.

Стоило ей скрыться за дверью, как я, едва сдержав ликующий вопль, метнулась к комоду, выдвинула ящик и вытащила обрывки записки. Для верности порвав гадкую бумаженцию еще на несколько клочков, бросилась в уборную. А когда вышла, то вся моя радость мигом испарилась. Посреди комнаты застыла истуканом Магдален. В руке она держала невесть как оброненный мной кусочек бумаги.

– Ани, – растерянно произнесла она, – Ани, это что же, получается, Алекс пишет тебе?

Я едва не застонала. Все, все идет наперекосяк из-за прилипчивого красавчика.

– Нет, Магдален, что ты, – фальшиво улыбаясь, заверила я кузину.

– Но это его почерк, – возразила она. – Я знаю.

Я лихорадочно пыталась сообразить, что бы такое солгать подостовернее. Обрывок записки в руке Магдален совсем небольшой, скорее всего, там поместилось не больше трех-пяти слов. И кузина ещё умудрилась опознать по этому огрызку почерк отправителя! Вот глазастая!

– Это старая записка! – выпалила я. – Алекс написал ее еще до моей свадьбы!

Кажется, дату мелкий гаденыш не поставил, следовательно, уличить меня во лжи Магдален не сможет. Но кузина удивленно приподняла брови.

– И ты хранила ее все это время? И привезла с собой сюда? Ах, Ани, и ты еще пыталась доказать мне, что супружеская жизнь тебе не в тягость!

Однако же у Магдален прямо-таки талант превратно понимать сказанное.

– Вовсе нет, я и не собиралась хранить ее. Просто забыла. Да, забыла в книге между страниц. И вот только что обнаружила. Думаю, моему супругу не стоит знать о ней. Дай мне этот обрывок!

И я протянула руку.

– Вот, возьми, – растерянно произнесла кузина и протянула мне злосчастную бумажку.

Я смяла ее в пальцах, наскоро пробормотала: «Подожди, я сейчас» и бросилась обратно в уборную. Прежде чем отправить остатки записки в небытие, кинула быстрый взгляд, чтобы убедиться, что кузина не прочла ничего криминального. Изящным почерком с завитушками там было выведено: «…сегда твой Але…» Ну вот, теперь понятно, как Магдален догадалась, кто отправитель. Но хорошо, что ей в руки не попал кусочек со словами «уверен, скоро ты станешь вдовой». Вот это была бы катастрофа! И просто чудо, что обрывок обнаружила кузина, а не вернувшаяся некстати Лита.

– Ты что-то хотела, дорогая? – спросила я, вернувшись в спальню.

Магдален кивнула.

– Я видела твою горничную. Она сказала, что ты будешь завтракать у себя. Можно, я поем с тобой? В этой огромной столовой мне одной не по себе.

Хм, сомневаюсь, что раньше кузине вообще когда-либо приходилось есть в одиночестве, разве что когда она болела. Конечно, она привыкла к совместным трапезам, и без компании ей неуютно.

– Я постучала, и мне послышалось, будто ты мне ответила, – робко продолжала Магдален. – Вошла, а тебя нет. И эта записка на полу. Я даже испугалась. Решила, что ты могла сбежать с Алексом.

С этим-то слизняком? Да с ним мы вряд ли добежали бы до соседней улицы. Разве что те неизвестные пока личности, которые руководили красавчиком, не подготовили бы операцию «побег влюбленных». А Магдален, однако, на редкость романтичная особа, об этом забывать нельзя. Надо же, сколько нафантазировала, найдя жалкий обрывок на полу.

– Что ты, милая, мне не нужен Алекс. Я счастлива со своим мужем. И потом, как бы я сбежала? Выпрыгнула с балкона?

Кузина посмотрела недоверчиво и тихо вздохнула. А я выругалась про себя. Конечно, после прыжка в реку от взбалмошной Аниты можно ожидать чего угодно. Побег через балкон – поступок вполне в духе такой особы. От дальнейших объяснений меня избавило возвращение Литы с уставленным блюдами подносом.

Завтракала я с аппетитом, Магдален же вяло клевала свой омлет.

– После обеда мы могли бы заглянуть к Аделине, – предложила я, расправившись со своей порцией. – А потом встретиться с Ритой, как договаривались.

– А что ты будешь делать сейчас, Ани? – робко спросила кузина.

– Загляну в библиотеку, – ответила я чистую правду.

Пора, в конце концов, хоть что-то узнать о Реоране, которому поклоняется мой муж. Я не сомневалась, что хоть парочка богословских книг в библиотеке Первого министра найдется. А если повезет, то удастся кое-что выяснить и о Гримаре.

Дзинь! Вилка выпала из руки Магдален, звякнула о фарфоровую тарелку.

– Ты? В библиотеку? Ты не заболела, Ани?

Да уж, от прошлого – причем даже не моего прошлого! – не избавиться. «Поганая у вас, друг мой, репутация», – так приговаривал Генаша в моей прошлой жизни, изучая досье на вероятного партнера. Вот и у меня теперь за плечами тяжкое наследие Аниты ан дел Солто – девицы капризной, взбалмошной, не слишком увлекающейся чтением. Магдален, напротив, готова была просиживать над книгами часами, вот только не надо думать, будто она увлекалась историей или, к примеру, астрономией. Нет, моя кузина обожала слезливые любовные романы.

– Не хочу опозорить своего супруга на очередном приеме, – быстро выкрутилась я. – Сама помнишь, в пансионе я не слишком стремилась обременять себя знаниями. Надо хотя бы припомнить то, что вбивали нам в головы наставницы.

Не уверена, что Магдален поверила в мои объяснения, но удивляться перестала – и то хорошо. Впрочем, как оказалось, волновал кузину совсем иной вопрос.

– Ани, – смущаясь и теребя край скатерти, тихо произнесла она, – завтра день даров, ты помнишь?

Конечно, помню. И хотела бы забыть о приказе Алекса прийти в храм после заката, но не получится.

– Да, дорогая.

– Я знаю, ты не слишком набожна, да еще и перешла после замужества под покровительство Реорана, – продолжала кузина, не отрывая взгляд от тарелки. – Но я хотела тебя попросить…

И она умолкла, покрылась смущенным румянцем.

– О чем? – поторопила ее я.

– Ох, Ани, мне так неловко. Просто раньше я всегда приносила Вейне полевые цветы. И еще ягоды, которые собирала в лесу. А теперь…

– Ты хочешь попросить у меня денег? – догадалась я.

Магдален прикусила губу и кивнула. Теперь у нее алели даже уши, а шея и плечи покрылись неровными красными пятнами.

– Я бы купила букет, – пробормотала она, а потом внезапно просияла улыбкой. – Ой, Ани, а я ведь даже не подумала! У меня уже есть цветы! Те самые, от неизвестного поклонника! Как ты думаешь, Вейна не разгневается, если я передарю их ей? И тогда не надо будет ничего просить у твоего супруга.

Я закашлялась, не слишком умело замаскировав смешок.

– Не думаю, что Вейна расстроится, а вот твой поклонник – весьма вероятно. Он-то прислал эту охапку тебе, а не богине.

Магдален прижала ладони к горящим щекам.

– Ой, и правда! Полагаешь, он тоже придет в храм и узнает свой подарок?

Я пожала плечами.

– Не исключено. Сомневаюсь, чтобы этакие корзины раскупались по пять штук в день.

Хотя мне бы очень хотелось взглянуть на выражение лица таинственного незнакомца в тот момент, когда он узнает, как именно Магдален распорядилась его подарком. Увы, некоторым желаниям суждено остаться несбыточными.

– И что же мне делать? – расстроено спросила кузина.

– Да то, что и собиралась изначально, – предложила я. – Купим подношения на деньги Максимиллиана. Он дает мне на карманные расходы, а еще велел записывать все крупные покупки на его счет. Я сегодня спрошу его, не желает ли он пойти с нами завтра в храм. А сейчас давай заканчивать с десертом. Я все-таки хочу кое-что посмотреть в библиотеке.

Глава пятнадцатая

Как и ожидала, я обнаружила в библиотеке несколько книг на религиозную тематику. Открыла каждую, полистала и решила начать с легенд. Наверное, виной тому промелькнувший в памяти зачитанный томик «Мифов и легенд Древней Греции», бывший в детстве настольной книгой, давным-давно, в буквальном смысле в прошлой жизни. Всколыхнулись совсем уже непрошенные и нежеланные воспоминания: старые качели на дачном участке, колючие заросли малины, вечерние чаепития, медный таз, в котором варилось яблочное варенье – и аромат стоял такой, что голова кружилась, а рот наполнялся слюной. Родные лица, навсегда оставшиеся в прошлом. Странно, но я уже не чувствовала саднящей боли в сердце, только легкую светлую грусть.

Прогнав из мыслей картинки прошлого, я приступила к чтению, и неожиданно с головой ушла в запутанные отношения богов и богинь. Очнулась лишь тогда, когда Лита позвала меня обедать, и с удивлением обнаружила, что провела в библиотеке более трех часов, пролетевших незаметно. Спускаясь в столовую, пыталась рассортировать новую информацию и понять, что именно мне сможет пригодиться.

Итак, Вейна Милосердная, покровительница семьи ан дел Солто. Собственно, об этой богине я уже знала немало. Врачевательница и утешительница. Дарует целебный сон, помогает женщинам при родах. Среди пантеона стоит особняком, ни в каких противостояниях, если верить попавшему в мои руки сборнику, не участвует. Во времена смут и войн не поддерживает ни одну из сторон, зато исцеляет раненых. Пожалуй, я бы сказала, что это скорее женское божество, чем мужское. Впрочем, основателем нашего рода в незапамятные времена как раз и стал маг-лекарь.

Теперь Реоран. С ним дело обстояло интереснее. Карающий Меч Справедливости – вот как его называли. Я так и не поняла, судья он или палач. Или исполняет обе функции: судит и приводит свой же приговор в исполнение. Самое интересное: описывался сей адепт справедливости в мифах как тот еще бабник, куда там любвеобильному Зевсу. Я припомнила прошлую ночь, утро, хмыкнула и почувствовала, как запылали щеки. Да, ничего не скажешь, из Макса получился хороший последователь. В этом отношении – так уж точно.

Отношения между богами были столь запутанными, что мне понадобились лист бумаги, чернильница и ручка, чтобы чертить схемы с целью разобраться, кто из них кому кем приходится. То, что богов наделили человеческими качествами, меня нисколько не удивило. В нашем мире тоже так. Те же олимпийцы отличались склочностью и мелочностью.

Наиболее сильными, насколько я поняла, считались три бога и две богини. Реоран, Потрей – покровитель воинов, и Лерр, управляющий стихиями, составляли мужскую тройку. Из женских же божеств наиболее почитались владычица темной страсти Лаила, под властью которой находились люди искусства, и Мелея, воплощение Матери. О Гримаре я пока что упоминаний не нашла, но и без того узнала немало нового.

* * *

После обеда я велела заложить экипаж, и мы с Магдален отправились к Аделине. Конечно же, модистка уже была наслышана о нападении на королевском приеме.

– Какой ужас, мейни Родвиг! – восклицала она, усаживая меня на диван и подсовывая поближе каталоги. – И это ваш первый выход в свет! Кошмар!

– Сомневаюсь, что злоумышленник задался целью испортить мне вечер, – сухо ответила я, не желая обсуждать случившееся во дворце. – Думаю, меня он вообще в расчет не принимал.

Аделина выдавила из себя смешок.

– Вы поразительны, мейни Родвиг. Умеете находить повод для шуток даже в столь страшной ситуации. А ведь многие мои клиентки начинали рыдать, стоило им только вспомнить ледяных чудовищ. Даже Лоретта не смогла удержать лицо, когда мы разговорились на эту тему.

Вот о Лоретте я бы побеседовала куда охотнее, чем о жутких монстрах.

– Лоретта заказала новые наряды?

– О да, мейни Родвиг, – охотно подтвердила модистка. – Вот, посмотрите. Чудесное платье для прогулок с золотой каймой. И ещё утренний наряд палевого цвета. Кстати, не желаете себе такой же? Голубой, например. Вам будет к лицу.

– Можно посмотреть, – согласилась я, гадая, как же вывести разговор на интересующую меня тему.

Но Аделина, сама того не ведая, помогла мне.

– Конечно, у нее ведь новый поклонник, – понизив голос, сообщила она. – Ну, вы ведь знаете?

Я похлопала ресницами, старательно изображая наивную провинциалку.

– Ой, что вы говорите! Как интересно! И кто же он?

Моя реакция воодушевила Аделину. Модистка склонилась ко мне и сообщила интимным шепотом:

– Да-да, вся столица обсуждает то, как общались во время приема Лоретта и его высочество Колин. Представляете, он держал ее за руку, когда случилось то ужасное событие.

И модистка откинулась на спинку дивана, поглядывая на меня с довольным видом. А я мысленно присвистнула. Надо же, кто-то успел заметить, что принц и актриса держались за руки. Да я от страха соображать не могла, не то что разглядывать остальных гостей! Или Лоретта сама распускает слухи о связи с Колином? Вот в это верилось больше, чем в то, что некто не сводил с парочки глаз во время нападения.

– Наверное, ее величество не в восторге от этого романа? – осторожно спросила я.

– Не в восторге? Ха! – воскликнула Аделина. – Всем известно, что ее величество просто в ярости! Она-то рассчитывала на то, что его высочество сделает предложение принцессе Оливии. А тут вмешалась прима. Представляете, какой может разразиться скандал?

М-да, что же его высочество столь неосторожен-то? Конечно же, никто не ожидает от него пылкой влюбленности в предполагаемую невесту, но крутить на ее глазах роман с актрисой – это ещё додуматься надо.

– И потом, – модистка снова понизила голос, – Лоретта ведь тоже… ну, вы знаете…

– О чем? – искренне удивилась я.

– Хотя вы могли и не слышать, мейни Родвиг. Видите ли, примерно год назад ходили сплетни о том, что Лоретта – девица не из простого народа. Якобы происхождение у нее высокое.

А это уже очень интересно.

– Год назад я еще училась в пансионе, – сообщила я, – и наставницы, конечно же, не сплетничали с ученицами.

Глаза Аделины загорелись. Перспектива посвятить меня (и Магдален, застывшую с пирожным в руке) в столичные слухи захватила ее.

– Говорят… я не ручаюсь за достоверность, конечно… похоже на правду, но…

Мне захотелось взвыть. Торопить Аделину нельзя, да и выказывать чрезмерный интерес к актрисе не стоит. Лучше продолжать делать вид шокированной вольными столичными нравами провинциалки. Но модистка, право слово, слишком уж нагнетает интригу. Старается произвести впечатление.

Я мысленно хмыкнула, припомнив многочисленные: «А кто стал победителем нашего шоу-у-у… вы узнаете после рекламной паузы!» Да, кое-что остается неизменным в любом из миров.

– Говорят, что Лоретта родилась от связи его покойного величества и некоей фрейлины ее величества! – театральным шепотом провозгласила, наконец, модистка.

Магдален закашлялась. Я поперхнулась. Это что же, получается, актриса – сестра королевы по отцу? Ну нет, не может быть. Припомнила изящную величественную Алисию и томную кошачью грацию Лоретты. Ничего общего. Ни во внешности, ни в жестах, ни в поведении.

– А ещё говорят, – не унималась Аделина, – что Лоретта – плод связи весьма знатной дамы из приближенных к покойной королеве, матери ее величества, со своим духовником.

Вот это больше похоже на правду. Хотя и не факт, что сведениям можно доверять. Безусловно, сама актриса, как женщина неглупая, придерживается второй версии. И загадочно, и скандально, и королевским гневом не грозит. А сплетню о родстве с ее величеством запустил кто-то другой.

Я так погрузилась в размышления, что даже не заметила, как застыла с чашкой, не донесенной до рта, в руке. В себя меня привело деликатное покашливание Аделины. Я спохватилась, быстро отхлебнула горячий травяной настой и закашлялась. Магдален с недоуменным выражением лица уставилась на пирожное в своей руке, будто не могла понять, откуда оно появилось. Модистка наслаждалась произведенным эффектом.

– Так вот, мейни Родвиг, – медовым голосом протянула она, – вернемся к утренним платьям. Желаете голубое? Или, быть может, молочного оттенка? Или вот, посмотрите, чудный сиреневый цвет с розовым отливом.

Наряды я заказывала, почти не глядя. И себе, и кузине. А сама пыталась сообразить, что мне делать с полученной от Аденины информацией. И надо ли вообще придавать ей значение. Интуиция прямо-таки вопила о том, что я услышала нечто важное, вот только что?

* * *

Я возлагала большие надежды на встречу с Ритой. В конце концов, она тоже посвящена во все столичные сплетни и могла бы помочь мне разобраться, чему стоит верить. Но разговорить новую приятельницу не удалось. Во время прогулки возле нас то и дело останавливались какие-то знакомые Риты, она приветствовала их, перебрасывалась ничего не значащими фразами о погоде, представляла им меня и Магдален.

– Скажите, мейни, а вы завтра пойдете в храм? – внезапно спросила моя кузина.

Рита удивленно посмотрела на нее.

– Разумеется. Преподобный Сирил будет читать проповедь в храме всех богов.

– Наверное, туда набьется полгорода, – предположила я.

Рита усмехнулась.

– Не сомневаюсь. Конечно, у каждого бога имеется свой храм, но самая пышная служба будет в главном. Хорошо, что у знатных семей есть свои места. Иначе нам пришлось бы стоять в толпе простолюдинов. Представляете, какой кошмар?

И она содрогнулась. Да уж, не бывала ты, дорогая, на бесплатных рок-концертах. Вот где кошмар так кошмар. Меня однажды вытянули коллеги, и с тех пор я зареклась ходить на подобные мероприятия.

– Это неважно, – тихо произнесла Магдален. – Главное – выказать почет и уважение Милосердной Вейне.

Теперь Рита взглянула на нее с еще большим изумлением.

– Вы действительно не видите ничего зазорного в том, чтобы толкаться среди дурно пахнущих грубых бедняков?

– Вейна учит быть добрыми ко всем, – пролепетала Магдален, – независимо от сословия.

Наша собеседница приподняла брови. Готова спорить на любую сумму – у нее на языке вертелась язвительная реплика, но она совладала с собой и сказала только:

– У вас весьма… м-м-м… оригинальные суждения, дорогая.

– Нас так учили в пансионе, – поспешила вступиться за кузину я.

– Ах, да. Я слышала. Между нами – жуткое заведение, правда?

Магдален, к моему удивлению, слабо улыбнулась.

– Вот и Ани все время так говорила, как вы, мейни. А мне нравилось учиться.

После этого разговора мне так и не удалось перевести тему на Лоретту и принца Колина. Да и прогулка наша уже подходила к концу. А дома поджидал очередной сюрприз. Стоило мне выйти из экипажа, как подошел Мирт и с каменным выражением лица сообщил:

– Мейни, полагаю, вам будет интересно узнать, что сегодня для вашей кузины доставили очередной букет. Двадцать пять алых роз.

Позади меня сдавленно охнула Магдален.

Глава шестнадцатая

Кто же присылал моей кузине букеты? Этот вопрос занимал меня весь вечер. Магдален пыталась строить догадки, но так ни к чему и не пришла.

– Как ты думаешь, Ани, это мог быть тот приятный темноволосый молодой человек, что стоял у колонны? Или мейн средних лет, ну, тот, что проходил мимо, пока мы беседовали с мейни Ритой? Помнишь, как раз перед тем, как начался весь тот ужас?

При воспоминании о нападении она округляла глаза и понижала голос. А я пожимала плечами, потому как не помнила ни приятного молодого человека, ни мейна средних лет. Зато одно не вызывало у меня сомнений: все это дело дурно пахнет. Столь дурно, что мне хотелось задержать дыхание и зажать нос платком, будто его действительно оскорбляла отвратительная вонь.

С Максом я попыталась поговорить о своих подозрениях, когда он вернулся со службы – в этот раз довольно рано, до ужина.

– Ты ведь понимаешь, что это подозрительно? Будь у таинственного кавалера честные намерения, он непременно бы представился. Написал записку или… ну, не знаю.

– А если он просто очень застенчив?

– Сомневаюсь. В любом случае, мне будет спокойнее, если ты проверишь, кто это может быть.

– Хорошо, Ани. Мне и самому не нравится этот тип. Уже второй букет, – задумчиво произнес Макс. – Да, не мешало бы нашему незнакомцу представиться.

За ужином Магдален ожидаемо завела речь о завтрашнем празднике. Макс подтвердил слова Риты об отведенных для знати местах и прибавил, что в храм непременно пожалует ее величество Алисия, а также его высочество Колин.

– Полагаю, вам понравится служба, Магдален. Речи преподобного Сирила обычно производят сильное впечатление на прихожан.

Мне почему-то казалось (опыт прошлой жизни, не иначе), что служба начнется на рассвете, но выяснилось, что я ошиблась. Явиться в храм предписывалось после полудня.

– Завтра у меня свободное утро, – хитро поглядывая на меня, заявил муж. – Надо хорошенько подумать и решить, чем бы заняться.

– Можно почитать, – предложила наивная Магдален. – Или сыграть в шанданг.

Я залилась румянцем. Вряд ли Макс намекал на игру, похожую на шашки из моего прошлого. Уверена, он имел в виду совсем другое времяпровождение.

* * *

Разумеется, утром нам было не до шанданга. Мы играли совсем в другие игры. Узнай Магдален, в какие именно, точно сгорела бы от смущения.

Я позволила Максу «обучить» меня кое-каким приемам, и поначалу усердно изображала застенчивость, но потом увлеклась, но муж не заметил, что я выпала из роли. Он вообще, по-моему, плохо соображал в тот момент. Только стонал, метался на постели и выкрикивал мое имя. А потом подарил и мне ответную дозу наслаждения.

Ничего удивительного в том, что к завтраку мы спустились с опозданием. Робкая Магдален сидела над полной тарелкой и не решалась приступить к трапезе в одиночестве. Она взяла вилку лишь после того, как Макс отправил в рот первый кусок запеченного в специях мяса.

– Что бы вы хотели принести в дар своей богине, Магдален? – спросил мой муж, когда с едой было покончено.

– Цветы, наверное, – неуверенно ответила кузина. – Или фрукты. Совсем немного, мейн Родвиг, можно самые дешевые.

Макс только махнул рукой.

– Не беспокойтесь, я обо всем позабочусь. Отдам распоряжение Мирту, чтобы вам подготовили корзину.

Я даже не стала спрашивать, что именно должна пожертвовать Реорану я. Максу точно виднее. В результате в экипаж погрузили три корзины, накрытые плетеными крышками. Магдален ерзала на сиденье, бросала на свой дар взгляды, но так и не рискнула заглянуть внутрь, пока Макс не сказал:

– Что же вы не посмотрите, что вам положили?

Я почувствовала благодарность к мужу. Надо же, он точно определил причину беспокойства кузины и дал ей повод удовлетворить любопытство, не показавшись невежливой. И браком с ним меня так пугала Эстелла? Небось просто завидовала: от нее-то Макс отказался.

Магдален осторожно откинула крышку, и я вытянула шею. Да, слуги действительно положили в корзину фрукты: яблоки, персики, сливы, апельсины. Все крупные, спелые, но не перезревшие. А еще поставили горшочек меда и бутылку вина.

– Вот еще, – небрежным тоном, будто только что вспомнил, произнес Макс и бросил сверху на подношения звякнувший кожаный мешочек. – Думаю, Вейне придется по вкусу.

– Благодарю вас, мейн Родвиг, – пролепетала Магдален. – Право же, не стоило…

Макс оборвал ее взмахом руки.

– Перестаньте, Магдален. И можете закрыть корзину: мы уже почти приехали.

Я выглянула в окно и увидела плотное оцепление. За спинами королевских гвардейцев колыхалось людское море. Мне стало не по себе.

– Ох, и сколько же здесь народа!

– Много, – подтвердил Макс. – Запускать в храм будут после того, как ее величество и приближенные к ней особы займут свои места.

– Нам придется ждать?

– Нет, Ани. Вот увидишь, толпа заполнит храм всего за несколько мгновений.

Я только вздохнула. Всегда, с детства, испытывала необъяснимый страх перед толпой.

По счастью, экипаж остановился прямо перед храмом. Нести корзину с подношениями внутрь дарителю предполагалось самому, без помощи слуг, но я прямо-таки взлетела по ступеням, не почувствовав тяжести. Магдален, к моему удивлению, от меня не отставала. Перед входом пришлось ненадолго задержаться, чтобы взять у служки и накинуть на голову ритуальное покрывало. Мне досталось красное с золотым шитьем, а кузине – синее с серебряным. В прошлом году и у Аниты было такое же – цвета Вейны. Я с тревогой вглядывалась в лица служителей, боясь узнать в одном из них Алекса, но экс-возлюбленного так и не заметила. Уже успокоившись, омыла руки и умылась, подхватила опять корзину и уверенно направилась вслед за Максом к статуе Реорана. Поставив у подножия свое подношение, посмотрела на мужа: что теперь? В этот раз ни лить вино, ни бросать цветочные лепестки не предполагалось: в центре установили возвышение, здорово смахивающее на университетскую кафедру. Наверное, именно отсюда Сирил и будет читать проповедь.

– Нам наверх, – вполголоса пояснил Макс.

В храм заходили все новые и новые прихожане. Я узнала мейни Миону и ее супруга Леона: они остановились у статуи воинственно выглядевшей женщины с арбалетом в руке. Королева, принц Колин и принцесса Оливия, как оказалось, уже заняли свои места. Однако же очень удобно принадлежать к знати! Никаких жестких скамей – уютные мягкие кресла на опоясывающей храм галерее. Мне очень хотелось рассмотреть лицо Оливии, но она сидела далеко от меня, и лицо ее скрывала тень. Когда же все придворные расселись по своим креслам, в храм хлынул простой люд. Народу набилось столько, что стоять пришлось вплотную друг к другу, но огражденный толстыми золочеными канатами круг в центре оставался свободен. Зато никаких подходов к нему не осталось. Как же Сирил попадет на свою кафедру?

Ответ я узнала в следующее же мгновение. Преподобный появился словно из ниоткуда, материализовался из воздуха. Облачение из золотой парчи нестерпимо сверкало драгоценными каменьями, на голове Сирила покоился странный головной убор – не то шапка, не то венец. Преподобный простер руки и заговорил:

– Дети мои! Сегодня один из самых счастливых дней в году!

Голос его, вроде бы негромкий, разносился по всему храму. Мне отчетливо было слышно каждое слово.

– Сегодня мы пришли, чтобы воздать должное…

Люди внимали речи Сирила, замерев, притихнув и даже, казалось, затаив дыхание. Даже я подалась вперед, впилась в преподобного взглядом.

– Так попросим же в сей светлый час…

Вот тут-то это и произошло. Раздался звон, сначала тихий, едва слышный, потом нарастающий до нестерпимого шума в ушах. Статуи богов подернулись дымкой. Затрепетало пламя свечей, горевших по всему храму. Затряслась даже кафедра Сирила, а сам он умолк, застыл с приоткрытым ртом.

Взметнулся к самому потолку столб черной пыли, раздался первый крик, и его тут же подхватил рев множества глоток. Люди впали в панику. Толпа ломанулась к двери, образовалась давка. Истерический визг бил по ушам, ввинчивался болью в виски. Я повернулась к Максу – и поразилась. Мой супруг сидел, скрестив руки на груди, и словно ожидал чего-то.

– Остановитесь, неразумные! – перекрыл панические возгласы громоподобный голос Сирила. – Боги защитят истинно верующих.

Нестерпимый звон утихал, по воздуху поплыла золотая паутина, сетью окутала статуи, заставив их сиять. Черный столб посреди храма развеялся без следа. Сирил выпрямился во весь рост, вытянул перед собой руки, с кончиков его пальцев срывались искры.

– Надо же, – хмыкнул Макс. – Воспользовался ситуацией.

– Что…

– Тише, – перебил он меня. – Потом.

Толпа внизу заволновалась, заколыхалась и разом опустилась на колени, склонив дружно головы.

– Боги не оставят своих детей! – гремел под сводами храма голос Сирила. – Лишь божественная сила даст нам защиту и утешение! Вера да осветит путь во тьме! Истинно ли веруете?

– Истинно! – прокатилось по толпе.

Я бросила взгляд на Макса. Он смотрел не отрываясь на преподобного, губы его кривились в ухмылке.

Сирил вещал прочувствованно, от души. Он обещал покровительство богов смиренным и грозил страшными карами нечестивцам. Описываемые им картины мучений грешников вставали перед глазами, и мне даже стало не по себе. Одухотворенное лицо преподобного светилось, от его рук протягивались через весь храм тонкие золотые лучики. Вздрогнув, я перевела взгляд на своих спутников. Макс морщился, а вот Магдален подалась вперед, сложила ладони перед грудью и слегка покачивалась в такт словам Сирила. Не знаю, насколько велики магические умения преподобного, но в одном я убедилась: он – неплохой гипнотизер.

После службы толпа никак не желала расходиться. Из желающих поцеловать край одеяния Сирила выстроилась огромная очередь, змеившаяся, как я вскоре убедилась, по всей площади.

– Пойдем, – шепнул Макс.

– Куда? – не поняла я. – Тоже лобызать мантию преподобного?

Уголок рта моего супруга дернулся в улыбке.

– Обойдемся без этого. Домой.

– Но как?

Тут я заметила, что королева со своими приближенными уже покинула галерею. Но куда же она делась? Мимо нас никто не проходил.

Ответ на этот вопрос я узнала, когда Макс взял меня под локоть и провел к неприметной лестнице.

– Запасной выход?

– Ты ведь не думала, что в храм можно проникнуть только через парадную дверь? – удивился муж.

Конечно, как я сразу не догадалась. Мы спустились не в алтарный зал, а в недлинный узкий коридор, и вышли через неприметную дверцу, у которой, тем не менее, стояла вооруженная до зубов стража. Кучер уже перегнал экипаж с площади.

– Ани, правда, он великолепен? – спросила Магдален восторженным тоном, устроившись на сиденье. – У меня нет слов, чтобы описать свои чувства! Стоило приехать в столицу только ради его проповеди!

Конечно, на религиозную кузину речь Сирила произвела неизгладимое впечатление. Я же ломала голову совсем над другим вопросом. Почему Макс так себя повел во время странного происшествия в храме? И что вообще это было? Попытка нового нападения? Или же некий спецэффект, устроенный Сирилом, дабы впечатлить паству? При Магдален я расспрашивать не стала, но твердо решила, что дома от разговора муж не отделается.

* * *

К расспросам я приступила, как только мы остались наедине. Сначала Максимиллиан отвечал неохотно, но потом разговорился. Оказывается, он и сам не знал, что именно произошло в храме во время службы, потому утром и собирался отправиться опрашивать всех служителей, которые находились в алтарном зале и подсобных помещениях, а также караульных, охранявших входы. По-хорошему это следовало бы сделать сразу после службы, но…

– Ты ведь сама видела, что там творилось, Ани.

Я кивнула. Да уж, вряд ли воодушевленная толпа, желающая хотя бы прикоснуться к своему кумиру, оценила по достоинству желание главы Тайной службы приступить к допросу свидетелей.

– Ты думаешь, это сделал кто-то из служителей? Или сам Сирил?

Макс опять поморщился.

– Не знаю. Как бы то ни было, преподобный обратил ситуацию в свою пользу. Понимаешь, Ани, на храме стоит сложная многоуровневая защита. Очень древняя. Ее поставили ещё при возведении святилища, а потом добавляли все новые и новые заклинания. Так что причинить кому-либо вред в стенах храма просто невозможно. Разумеется, это не разглашается, но Сирил прекрасно осведомлен о том, что любое нападение отразится без его участия.

– Значит, все это – золотая паутина, сияние, прекрасная мелодия, сменившая противный звон – все случилось бы и просто так? Без Сирила?

– Правильно понимаешь. А преподобный просто создал парочку несложных заклинаний. Очень эффектных, надо сказать. Но я не могу утверждать, что он спланировал происшествие. Кажется мне, что все это звенья одной цепи: нападение в лесу, случай во время приема у королевы, теперь вот странное событие в храме. Кто-то очень хочет, чтобы страну охватило беспокойство.

– Но зачем?

Макс горько усмехнулся.

– Подорвать доверие народа к Алисии, конечно. Не так-то легко в свое время многие представители знати приняли женщину на престоле. Лишь после ее замужества смирились, решив, будто за спинкой трона стоит супруг королевы, хотя на деле его мнение в расчет не принималось. Алисия – женщина умная, заблуждения развеивать не стала, вот только попалась в итоге в свою же ловушку. После того, как королева овдовела, ей неоднократно намекали, что надо бы выйти замуж еще раз. Пусть ее супруг именовался бы консортом, зато никто бы не сомневался, кто правит на самом деле. Но Алисия поступила иначе. Взяла на службу меня. И я быстро нашел, как утихомирить недовольных и закрыть слишком болтливые рты.

Я задумалась. Помолчала немного, потом глубоко вздохнула, сцепила руки в замок и решительно произнесла:

– Макс, мне надо кое-что тебе рассказать.

Мне пришлось очень тщательно подбирать слова. Иногда я умолкала, задумывалась, прикусывала губу. Макс не торопил, слушал внимательно. Пришлось постараться, чтобы не выдать свое иномирное происхождение, но не умолчать о странном поведении Алекса и Эстеллы.

В конечном итоге получилось так: красавчик смог увлечь наивную провинциальную девицу, но все чувства к нему испарились, как только я познакомилась с будущим супругом. Алекс не понял, что бывшая возлюбленная остыла к нему, и продолжал преследовать меня, делал странные намеки, переехал в столицу, а ныне скрывается в храме под видом служки и даже назначил встречу после захода солнца. Об угрозах Эстеллы же я рассказала без утайки, чем насмешила Макса.

– Значит, я буду заставлять тебя делать разные непристойности? – отсмеявшись, спросил он.

– Ну, здесь она права. Мы с тобой действительно занимаемся… м-м-м… не совсем скромными вещами.

– А займемся куда менее пристойными, и скоро, – пообещал муж. – Но я не думаю, что ее словам стоит уделять внимание. Эстелла просто хотела запугать тебя. И действовала, кстати, не слишком умно.

– Да она на светоч разума и не тянет, – брякнула я. – Вот слухи о Гримаре меня действительно напугали.

– Одно время такие сплетни действительно ходили, – неожиданно признался Макс. – Когда я только занял нынешнюю должность. Тогда обо мне чего только не говорили, она могла услышать сплетни, запомнить и выложить в нужный момент. Но это все ерунда. А вот поведение этого – как его? – Алекса действительно странное. Судя по твоему рассказу, он тоже не отличается умом.

– И сообразительностью.

– Что? – не понял мой муж.

– Умом и сообразительностью он не отличается.

– Да, верно. Так вот, подозреваю, за ним стоит кто-то, гораздо более хитрый. И нам надо выяснить, кто это может быть.

Меня же заинтересовало, каким образом, по мнению Алекса, я могла попасть в храм после заката. Ответ оказался неожиданно простым. Оказывается, в день приношения даров устраивались народные гуляния, а после заката начинался маскарад. Традиция эта до провинции ещё не докатилась, да и в тех местах, откуда была родом Анита, вряд ли бы прижилась – там ее сочли бы срамной. Как так, знать и простой люд веселятся вместе, скрыв лица под масками? Семейство ан дел Солто от такого безобразия точно впало бы в ужас. Но в столице подобным образом развлекались вот уже седьмой год. Мода эта пришла из соседнего королевства – Алисия однажды побывала там на празднике, ей понравилось и она решила ввести этот обычай и у себя. Сначала народ воспринял идею настороженно, но уже через пару лет втянулся.

В этом году, после двух покушений подряд, Макс собирался проигнорировать гуляние. Ведь так просто в толпе незаметно пырнуть кого-то ножом и скрыться. И далеко не факт, что расправиться захотели бы с ним. Все-таки Макс – сильный маг, и его так просто не убить. Нет, муж переживал из-за меня.

Но теперь его планы поменялись.

– Раз заговорщики хотят, чтобы ты пришла в храм, то нападать на тебя в толпе не станут, – уверенно произнес он.

– Думаешь, это не ловушка?

– Нет, Ани. Ты зачем-то им нужна. Похоже, мои враги тебя недооценили. Или твой поклонник заморочил им головы и уверил, будто ты всерьез в него влюблена и сделаешь все, что он прикажет.

Пожалуй, так бы оно и было. С прежней Анитой. С той самой, что пыталась покончить с собой из-за невозможности выйти замуж за Алекса. Кто же мог просчитать, что она исчезнет, а ее место займу я, взрослая тетка, обладающая немалым жизненным опытом и не лишенная изрядной доли цинизма? Вскружить голову мне у милейшего Алекса шансов не имелось.

– Значит, я пойду в храм?

Макс легко поцеловал меня.

– Да. А я буду неподалеку. И ещё вот что: надень, пожалуйста, тот гарнитур со звездами, что я подарил тебе.

Значит, колье и кольцо – не просто украшения. Разумеется, я их надену. А еще…

– Макс, но у меня же нет маскарадного костюма! Ни маски, ни…

Я осеклась, прежде чем произнесла слово «домино». Откуда бы его знать провинциальной простушке? И почему только Аделина не предупредила меня о том, что нужно заказать наряд для праздника?

Оказалось, все очень просто. Никто не шил костюмы на заказ. Самые незатейливые маски и разноцветные балахоны продавались в лавках готовой одежды. Никто не украшал костюмы каменьями, перьями, позолотой. Хм, а не подтолкнуть ли местную моду в нужном направлении? Например, в следующем году? В этом все равно есть дела поважнее.

Глава семнадцатая

Черную бархатную полумаску и балахон бирюзового цвета принес верный Мирт. Приметное колье я прикрыла длинной полоской ткани, уложив ее хомутом.

– Забавно смотрится, – прокомментировал Макс.

– Жаль, что кольцо никак не спрятать. Даже если надеть перчатки, все равно будет заметно.

Сам Максимиллиан облачился в одеяние темно-синего цвета и даже в этом дурацком наряде умудрялся выглядеть привлекательно. Для меня, во всяком случае.

Магдален после ужина отправилась к себе, заявив, что очень устала и желает лечь спать пораньше. И хорошо – не видела, как мы с Максом покидаем дом. Кстати, вечером цветов она не получила. Не то причиной отсутствия очередного букета стал праздник, не то неизвестный даритель решил не рисковать, зная, что Родвиг дома. В то, что таинственный поклонник больше себя не проявит, я не верила.

Экипаж пришлось оставить, не доезжая до центра города. Улицы были запружены народом, и проехать по ним не представлялось возможным не то что в карете, а даже верхом. Смеющиеся горожане собирались в компании, останавливались у наспех сколоченных лотков, чтобы угоститься элем и пирогами, пели, пускались в пляс. На деревьях сияли разноцветные магические огни, бросали блики на мостовую, причудливо расцвечивали волосы, одежды и открытые участки лиц гуляющих. Мне на мгновение стало не по себе, вернулся давний страх. Как же пробиться через такую толпу к храму? Тем более, что далеко не все празднующие оставались трезвыми. Скорее уж наоборот. Отовсюду слышались хмельные выкрики, а кое-где раздавался пьяный гогот. Я крепче стиснула руку супруга.

– Боишься? – правильно понял он меня. – Конечно, для тебя такие сборища непривычны.

А вот это утверждение уже было ошибочным, но возражать я не стала, послушно пошла следом за мужем. И почти без удивления заметила, как расступаются перед ним люди. Пусть Максимиллиан Родвиг и оставался неузнанным под маской, но все равно внушал жителям столицы почтение и даже невольный трепет.

– Эй, красотка! – окрикнул меня какой-то подвыпивший гуляка и тут же отшатнулся, стоило Максу взглянуть в его сторону.

Чем ближе к площади, тем плотнее становился людской поток, развязнее выкрики, громче смех и пение. К моему удивлению, Макс свернул в проулок, потянув меня за собой.

– Разве мы идем не к храму?

– К храму, конечно. Но не к парадному же входу.

И как я только сама не догадалась? Разумеется, Алекс предполагал, что я воспользуюсь той самой неприметной дверцей, через которую выходила после службы знать. Там вряд ли кто-нибудь обратит внимание на женщину в маскарадном костюме. Вот только стража может помешать.

Но караульных у двери уже не было. Значит, они охраняли выход только до тех пор, пока высокие гости не покинули храм. Я бросила взгляд на Макса. Он отступил в сторону, скрываясь в тени, и тихо велел мне:

– Стучи.

Немного помедлила, позволив пройти мимо хихикавшей парочке, державшейся за руки, и осторожно постучала. Дверь распахнулась сразу же, в неярком свете, падавшем из коридора, я узнала Алекса.

– Долго же ты, – процедил он.

– Думаешь, легко было ускользнуть от мужа? – огрызнулась я.

Он схватил меня за плечо, втянул внутрь.

– Родвиг не видел, куда ты пошла?

– Нет.

– Уверена? – в его голосе проскальзывали истеричные нотки.

О, да наш красавчик напуган! Да так сильно, что почти орет на якобы любимую женщину. Ну, сейчас он получит спектакль, да такой, что Лоретта обрыдалась бы от зависти, если бы увидела.

– Алекс, – прохныкала я, – мне страшно. Зачем ты меня сюда позвал? Да еще и разговариваешь со мной таким тоном. Ты меня больше не любишь?

Безупречное лицо бывшего возлюбленного на миг исказилось в презрительной гримасе, но Алекс быстро взял себя в руки.

– Ани, дорогая, что ты напридумывала? Конечно же, люблю.

– Не верю, – трагическим шепотом возразила я, заламывая руки. – Ты меня обманываешь.

Алекс оглянулся, а потом заверил:

– Да люблю я тебя, люблю!

– Вот! Так я и знала! Я тебе надоела, да?

Он в нетерпении притопнул. Ну конечно, ему надо побыстрее отдать наивной дурочке распоряжения и вытолкать ее на улицу, покуда Родвиг не начал поиски невесть куда запропастившейся жены. А дурочка желает каких-то клятв, заверений, и никак не возьмет в толк, зачем ее позвали.

– Нет, Ани, дорогая, все не так! Ты – моя единственная любовь.

Я повысила голос:

– Не верю! Ты обещал мне, что мы скоро будем вместе, а сам…

– Тише! – прошипел Алекс и даже попробовал закрыть мне рот ладонью, но я увернулась.

Вот гад! Укусила бы его, да боюсь заразу подхватить. Неизвестно, мыл ли он руки.

– Ты говорил, что у тебя есть план!

Красавчик обрадованно закивал. Вид у него при этом был настолько забавный, что мне пришлось прикусить губу, дабы не прыснуть со смеху. Надеюсь, это выглядело так, словно меня охватило отчаяние.

– Да, дорогая. Скажи, ты… э-э-э… в тягости?

Что? Это еще к чему? Впрочем, понятно: если заговорщики решили извести Родвига, то наследство достанется ребенку. А милейший Алекс точно не откажется поживиться. Ну, сейчас я его разочарую.

– Ты… ты… как ты можешь спрашивать меня о таком?

Он залопотал что-то о том, как сильно любит меня, как хочет заботиться, попытался обнять, а сам все время поглядывал в коридор. А потом схватил меня за плечи и встряхнул.

– Ани! Слушай меня внимательно!

Ага, время поджимает, с признаниями пора заканчивать. Алекс сунул мне в руку крохотный флакончик.

– Что это? – с подозрением осведомилась я. – Отрава?

– Нет, дорогая. Это безобидное зелье. Тебе надо подлить его своему мужу.

– Я не стану подливать ему яд! Ты что, хочешь, чтобы меня казнили?

Алекс вышел из себя.

– Это не яд, поняла? Маг столь могущественный, как Максимиллиан Родвиг, уж точно почует отраву. Уверен, что он увешан амулетами, распознающими все известные яды.

И вовсе даже не увешан. Никаких амулетов я не припоминала, хотя неоднократно сама раздевала мужа. Но Алексу об этом говорить не стоит.

– Тогда что здесь?

– Не твое дело! – взорвался экс-возлюбленный. – Просто подлей это своему мужу!

Я скривила рот так, будто собралась зарыдать. Хотела ещё швырнуть флакончик на пол, но передумала: вдруг разобьется, а запаса у Алекса нет? Лучше отдать Максу, пусть изучит и выяснит, что ему пытаются подсунуть. Так что вместо битья тары я принялась теперь глаза и скулить. Алекс перепугался.

– Ани, дорогая, не плачь! Прости меня! Пожалуйста!

– Ты меня больше не лю-у-убишь! – провыла я.

Он тут же бросился уверять меня в своей пылкой любви, осыпать поцелуями руки, а когда я сделала вид, будто успокоилась, буквально вытолкал за дверь, пообещав, что через пару дней свяжется со мной.

* * *

Дома Макс крутил флакончик в руках, смотрел сквозь него на свет, вынул пробку и осторожно понюхал.

– Что там?

– Пока не знаю. Но точно не яд. Подожди.

Он скрылся за дверью и вскоре вернулся, неся небольшую стеклянную реторту. Сразу же вспомнились уроки ненавистной химии и пожилая растрепанная Любовь Андреевна, изводившая учеников рассказами о своей маленькой внучке. Правда, лицо учительницы в воспоминаниях будто скрывал туман.

– Так, сейчас…

Макс вылил в реторту темно-зеленую жидкость из флакона. Интересно, почему нет спиртовки? Или реактивов? Но магу, как оказалось, никакая спиртовка и не требовалась. Он щелкнул пальцами, и с них сначала посыпались искры, а потом под удерживаемой на весу ретортой и вовсе заплясал в воздухе огонек.

– Ух ты! – восторженно выдохнула я.

Муж усмехнулся, бросил на меня быстрый взгляд и вернулся к своему занятию.

– Та-ак, – протянул он. – Интересно. Очень интересно.

– Выяснил?

– Сейчас еще раз проверю.

Он поболтал жидкость, капнул на камень в своем кольце, ухмыльнулся и разом выпил все.

– Макс! – ахнула я.

– Все в порядке. Эта настойка абсолютно безобидна, – заверил он.

Но во мне уже поселилась тревога.

– Как ты можешь быть уверен? Алекс точно подсунул какую-то гадость!

Макс подошел к креслу, в котором я устроилась с ногами, опустился на пол, погладил меня по колену.

– Думаю, те, кто отдает ему приказы, хотят подсунуть какую-то гадость. Но для начала они решили проверить, удастся ли тебе незаметно подлить зелье. Они собираются действовать наверняка, Ани. Ведь если я поймаю тебя, то второго шанса уже не будет. Поэтому и дали безобидное возбуждающее средство.

Я не поверила своим ушам.

– Возбуждающее? Но зачем?

– Чтобы не вызвать у меня подозрений. Даже если я схвачу тебя за руку, то не подумаю, что меня пытались отравить или лишить магических сил. Молодая жена всего-навсего хочет ребенка, вот и все. Никто ведь не знает, что нам с тобой не нужны настойки такого рода. Напротив, в столице светские сплетники делали ставки, как скоро я охладею к выросшей в провинции супруге. А если я не замечу подлитой мне настойки, то в следующий раз ты получишь совсем другое зелье.

Немного успокоившись, я поинтересовалась:

– Она что, не действует на тебя?

Муж усмехнулся.

– Почему же? Очень даже действует. Или ты полагала, что я должен сразу же наброситься на тебя в приступе страсти?

Признаться, после его слов я ожидала чего-то подобного. Хотя заговорщики должны были предусмотреть, что Макс мог выпить зелье за ужином, например. Да, если бы он в неконтролируемом порыве повалил меня на стол, то это точно вызвало бы у него некоторые вопросы. Так что я капризно протянула:

– И как долго мне ждать?

Макс провел ладонью по моему бедру и хрипло прошептал:

– Ждать не обязательно. Я хочу тебя и без всяких зелий.

Я ахнула, когда он приподнялся, склонился надо мной и припал горячим поцелуем к шее. Запустила пальцы в густые темные волосы на его затылке, откинула голову и только тихо постанывала. Желание разгоралось внутри, наливался тяжестью низ живота, кожа горела там, где прикасались губы Макса, обжигая, ставя печать.

– Ани-и…

Он подхватил меня на руки, опустил на постель и принялся раздевать, покрывая поцелуями обнажавшиеся участки тела.

– У нас будет долгая, очень долгая ночь, Ани.

Так оно и получилось. Сначала я просто стонала и вскрикивала, потом уже кричала в голос, срывая горло, а Макс все никак не мог насытиться. Он переворачивал меня то на живот, то на спину, ставил на колени, подхватывал под ягодицы, устраивал на боку. Я плавилась от наслаждения, предоставив все делать ему – сама обессилела очень быстро. Но он снова и снова разжигал во мне вожделение, и я покорно разводила ноги, обнимала его, приподнимала бедра, принимая в себя, сходя с ума от невозможного, невероятного блаженства.

Небо за окном уже посерело, когда Макс рухнул рядом и привлек меня к себе на грудь.

– Это было нечто особенное, – хрипло выдавила я. – Не уверена, что смогу пережить подобное еще раз.

Все тело одновременно болело и чувствовалось легким, словно я в любой момент могла бы воспарить над кроватью. Горло саднило, губы припухли и покалывали, на груди и бедрах проступили синяки.

– А мне понравилось, – устало выдохнул Макс.

– Мне тоже, – призналась я.

– Тогда мы можем повторить. Не очень скоро, через месяц – другой. Как думаешь?

Но думать я уже не могла. Сознание затуманивалось, глаза слипались. Я завозилась, устраиваясь поудобнее, и отключилась.

Глава восемнадцатая

Утром Макс отправился в храм, опрашивать свидетелей. В то, что удастся узнать новые подробности, он и сам не верил, но порядок есть порядок. Я же провалялась в постели до полудня, пока в дверь не заколотила встревоженная Магдален.

– Ани, я так беспокоюсь, – выговаривала она мне. – Стучала к тебе, стучала, но никто не открыл. Зашла в комнату – тебя нет. Хорошо, горничная сказала, что ты у супруга.

На последних словах кузина смутилась и покраснела, а я вздохнула. И как прикажете выдавать ее замуж, с такими-то представлениями о семейной жизни? Да уж, наставницы хорошо поработали над кузиной, вылепив из нее почти монашку.

Выглядела Магдален неважно. Лицо бледное, глаза покрасневшие. Она призналась, что спала плохо. Стоило закрыть глаза – и в памяти оживали сначала вчерашние события в храме, а потом и оба покушения, в лесу и во дворце.

– И все-таки он великолепен! – вдохновенно воскликнула кузина, закончив рассказ о ночных мучениях.

– Кто? – не поняла я.

– Преподобный Сирил, кто же еще. Как он развеял тот жуткий дым. А как прочувствованно читал проповедь!

Глаза Магдален загорелись, щеки окрасились румянцем. Мне ее религиозное рвение не понравилось, тему великолепия Сирила продолжать не хотелось, тем более, что я сама еще не разобралась со своим отношением к священнику. Так что я быстро предложила:

– Хочешь, съездим в парк?

Магдален охотно согласилась на прогулку, а вот я очень быстро поняла, что погорячилась. Следовало бы провести день дома. Стоило мне попытаться встать с постели, как я ахнула от ноющей боли во всем теле. Полная страсти ночь не прошла даром: ныли все мышцы, даже те, о существовании которых я и не подозревала. Но делать нечего, пришлось подниматься, приводить себя в порядок, завтракать и собираться на прогулку.

Риту мы на этот раз в парке не встретили, зато столкнулись кое с кем другим. Магдален как раз изъявила желание посмотреть на лебедей, и мы подошли к пруду, когда я заметила идущую нам навстречу смутно знакомую женщину в зеленом платье. Солнце отливало в ее русых волосах, окрашивая их в рыжеватый цвет. Где же я могла ее видеть? И только когда незнакомка поравнялась с нами, пришло узнавание: принцесса Оливия.

– Ваше высочество, добрый день.

Магдален тоже поспешно поздоровалась с принцессой, а Оливия остановилась и впилась в меня немигающим взглядом темно-серых глаз.

– Мейни Родвиг, верно?

– Да, ваше высочество.

Магдален Оливия словно не замечала, смотрела только на меня.

– Анита Родвиг?

Во мне вскипела злость. Она что, полагает, будто у Макса несколько жен? Или что я представляюсь фальшивым именем? Но спорить с принцессой – себе дороже, поэтому я повторила вежливое:

– Да, ваше высочество.

Порыв ветра бросил прядь волос мне на лицо, и я отвела ее, не совсем аристократично заправив за ухо.

– Что это?

Оливия вскрикнула так, что я испуганно вздрогнула.

– Где?

Оглянулась, пытаясь понять, что же могло так напугать принцессу, но увидела поодаль лишь группку людей, настороженно смотрящих в нашу сторону. Вероятно, спутники Оливии, не гуляет же она в парке в одиночестве. Получается, ее высочество оставила своих сопровождающих, чтобы подойти ко мне? Но зачем? И что же она, все-таки, имела в виду?

– Вот это!

И Оливия схватила меня за руку, выкручивая запястье. На указательном пальце все еще красовалось подаренное мужем кольцо с бриллиантом-звездой.

– Это? Подарок супруга, ваше высочество.

Лицо Оливии исказила злобная гримаса. Выпустив мою руку, она изо всей силы толкнула меня в плечо. Я лишь чудом ухитрилась схватиться за дерево и не упасть в пруд. От неожиданности не нашлась со словами и молча смотрела, как принцесса быстро, почти бегом, направляется к ожидавшим ее спутникам.

Недоумение, обида и гнев сменяли друг друга. Во мне проснулась девчонка с рабочей окраины из прошлой жизни, и я с трудом удержалась от порыва догнать Оливию и приложить ее кулаком в челюсть от всей души. Помнится, в младших классах метод действовал на ура – дохлую мышь мне в портфель засунули всего один раз. Фингал под глазом хулиганистого Димки продержался почти неделю, и больше никто из мальчишек не рискнул связываться с «ненормальной Анькой». Сейчас очень хотелось столь же доходчиво объяснить принцессе, что она неправа. Пришлось закрыть глаза, сделать несколько глубоких вдохов и выдохов и сосчитать до десяти – как некогда на переговорах с неуступчивыми партнерами.

– Ани, ты в порядке? – суетилась вокруг меня Магдален.

– В полном, – процедила я сквозь зубы.

– Что случилось с ее высочеством? Никак не ожидала такого поведения. Или у нее внезапно помутился рассудок?

Ха, помутился рассудок. Нет, я уверена, что принцесса вышла из себя из-за подарка Макса. И выводы из этого следуют самые неутешительные. Скорее всего, увиденная утром перед свадьбой в саду незнакомка – Оливия. На балу меня обманул цвет волос, я не учла, что в ярком солнечном свете и русый может отливать золотом. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что связывает ее с Максом.

«Связывало, – напомнила я себе. – В любом случае сейчас все в прошлом». Хотя… Макс после нападения задержался во дворце. Проводил осмотры и допросы или утешал Оливию? Ревность захвалила меня с такой силой, что даже потемнело в глазах. Окажись Макс сейчас рядом – и получил бы полноценную истерику. А так пришлось взять себя в руки, улыбнуться встревоженной и растерянной Магдален и как ни в чем не бывало продолжить прогулку. Зато дома кое-кого поджидал неприятный разговор.

* * *

К моменту возвращения мужа я успела остыть. Желание выяснить правду о принцессе Оливии никуда не делось, но разговор пришлось начать с другого. Устроившись поудобнее на коленях у Макса, я вытянула вперед руку, любуясь кольцом.

– Какое красивое!

Муж оставил мою реплику без внимания. Прикоснулся легким поцелуем к волосам, скользнул рукой в вырез платья. Нет, так дело не пойдет. Если он продолжит, то поговорить в ближайшее время точно не получится.

– А почему ты велел мне надеть его в храм? Оно что, обладает магическими свойствами?

– М-м-м…

Супруг прильнул жарким поцелуем к шее, показывая, что настроен вовсе не на болтовню, а совсем на иное времяпровождение.

– Макс!

– Да, Ани? – с долей неудовольствия отозвался он, оторвавшись от увлекательного занятия.

Мне не хотелось бы его прерывать, вот только любопытство оказалось сильнее начинавшего разгораться желания.

– Макс, расскажи мне о кольце! И о колье! Могу я, в конце концов, узнать, какими свойствами они обладают?

– А я думал, что ты уже догадалась. Защитные артефакты.

Вот так просто. И как же они должны меня защищать? Палить по врагам огненными шарами? Или перенести меня в безопасное место, оставив недоброжелателей с носом?

Макс тем временем скользнул ладонью по моему бедру.

– Сегодня принцесса Оливия едва не столкнула меня в пруд! – выпалила я. – Думаю, что из-за кольца. Во всяком случае, она здорово разозлилась, увидев его.

Макс замер, отнял руку – в том месте, где он только что прикасался, стало холодно.

– Оливия? Ты виделась с ней?

– Лучше бы я никогда с ней не встречалась. Она повела себя как… как… как простолюдинка, вот!

– Что она сделала, Ани?

– Толкнула меня, – повторила я.

Лицо Макса помрачнело, брови сдвинулись.

– Мне очень жаль, Ани.

– Жаль? Получается, ты знаешь, почему она так себя повела? Ты… ты… с ней…

Я задыхалась. Ревность вновь сжала сердце когтями.

– Нет, Ани. Оливия никогда меня не привлекала.

Он произнес это так спокойно, так твердо, что я сразу же поверила ему.

– Но тогда почему?

Макс тяжело вздохнул. Ему, очевидно, не очень хотелось продолжать разговор, но я упрямо переспросила:

– Почему?

– Понимаешь, Оливия… она ведь выросла не при дворе.

Вот это оказалось новостью. Конечно, Аниту никто не посвящал в жизнь королевского семейства, но то, что принцесса должна воспитываться во дворце, сомнений прежде не вызывало. Мне и в голову не приходило, что с Оливией дело обстояло иначе.

– Как ты знаешь, она – дочь короля от второго брака. После смерти королевы Гертруды, матери Алисии, король Андрон вдовствовал более десяти лет, а потом неожиданно для всех придворных решил взять в жены хорошенькую фрейлину собственной дочери. Алисия сочла его поступок предательством памяти Гертруды. Конечно, возразить отцу она не посмела, но обиду затаила.

А ведь и верно – разница в возрасте у королевы и ее сестры едва ли не в двадцать лет. Прежде я не задумывалась над тем, почему так получилось. Да и память Аниты никаких нужных сведений мне не подбрасывала. Конечно, в год второго бракосочетания короля самой Аниты еще и на свете не было, к тому же до провинции слухи если и доходили, то с немалым опозданием, так что слабое оправдание у меня имеется.

– После смерти Андрона Алисия отослала его вдову с дочерью в отдаленную провинцию, не пожелав их видеть при дворе.

Я не удержалась и хихикнула. Получается, Оливия – тоже провинциалка, даром, что принцесса.

– И зачем же позвала сестрицу обратно?

Макс рассеянно накрутил на палец прядь моих волос.

– Помнишь, я рассказывал тебе о том, как стал Первым министром? Так вот…

Собственно, почти ничего нового я из его рассказа не узнала. Могла бы и сама догадаться. После смерти принца-консорта придворные начали подталкивать Алисию к новому браку. Знать готова была терпеть женщину на троне, если за его спинкой стоял мужчина. А вот в способности королевы править самостоятельно многие сомневались. Покойный консорт в качестве супруга королеву устраивал: он напускал на себя важный вид и не пытался вмешиваться в государственные дела. Но Алисия, будучи женщиной умной, прекрасно понимала, что во второй раз ей может так не повезти. К тому же обстановка сложилась самая благоприятная для заговоров. Во-первых, наследный принц еще играл в детской оловянными солдатиками и плюшевыми собачками. Если что-нибудь случится с королевой, занять опустевший престол ее сын сможет нескоро, следовательно, назначат регента. И желающих стать временным правителем – пруд пруди. Во-вторых, в провинции тихо-мирно жили вдова Андрона с дочерью, тоже, между прочим, могущей претендовать на корону в случае смерти сестры. Оливию Алисия помнила капризной малышкой в кружевном платьице. Чего ожидать от сестрицы – королева не знала, но вот насчет мачехи иллюзий не питала. Честолюбивая жадная особа, окрутившая стареющего короля – вот кем была она в глазах падчерицы. И с этой стороны тоже следовало опасаться удара. Да ещё и храмовники решили, что настало подходящее время для ослабления светской власти и усиления религиозности в народе. Алисия попыталась навести порядок в стране, поняла, что в одиночку не справляется, и принялась искать союзников.

Оливию она решила разделить с матерью и поселить у себя на глазах. Когда младшая сестрица прибыла во дворец, Алисия сразу поняла, что хлопот не избежать. Принцесса унаследовала вспыльчивость и самовлюбленность своей матушки. И влюбилась, на беду, в только-только назначенного Первым министром Максимиллиана Родвига.

– Значит, о вашем браке речь не заходила?

Макс усмехнулся.

– Поверь, Алисии бы и в голову не пришло дать мне в руки такой козырь. Она осторожна. Породнись я с королевским домом – мог бы претендовать на престол. Нет, ее величество хотела выгодно выдать сестрицу замуж и обзавестись ещё и иностранными союзниками. Но у Оливии оказалось на этот счет свое мнение.

Нет, принцесса не влюбилась в мейна Родвига с первого взгляда. Но Макс, на свою беду, решил проявить учтивость и помочь вчерашней провинциалке обжиться во дворце. Да еще придворные дамы донесли до ушей Оливии самые разнообразные слухи о подвигах главы Секретной службы. В том числе и о любовных подвигах. Этого хватило, чтобы Оливия увлеклась. А поняв, что Максимиллиан не отвечает ей взаимностью, и вовсе вбила себе в голову, что должна заполучить его во что бы то ни стало.

– Можешь себе представить гнев Алисии, – доверительно рассказывал муж, гладя мои пальцы. – Она как раз договорилась с отцом Колина, а тут принцесса заартачилась. Заявила, что выйдет замуж только за своего избранника.

– За тебя?

Он вздохнул.

– К визиту принца уже все было готово, но Оливия и слышать не желала о помолвке. Алисия от отчаяния даже предложила мне завести с ее сестрой короткий роман, но…

Он не стал продолжать, но я и сама догадалась. Конечно, Алисия и так здорово рисковала, подсовывая Колину, честно говоря, некондицию: взбалмошную истеричную принцесску, не способную держать себя в руках. Но товар, если уж продолжать аналогию, должен быть достаться Колину хотя бы неиспользованным.

– К тому же я сомневался, что Оливия быстро охладеет ко мне, – продолжил Макс. – Не говоря уже о том, что она мне не нравилась.

– И тогда ты решил жениться?

Он поцеловал меня в кончик носа.

– Да. Искал такую супругу, которая не возражала бы против жизни в поместье и не мешала бы мне.

Что же, теперь понятно, почему он обратил внимание на меня. Провинциалка из обедневшего рода согласилась бы на любые условия. А древняя кровь гарантировала рождение наследника, которому не придется стыдиться своего происхождения.

– А потом ты передумал и решил взять меня в столицу?

– Передумал, – шепнул он. – Догадываешься, почему?

И скользнул ладонью в вырез моего платья, сжал грудь.

– Подожди, – остановила его я. – У меня есть ещё один вопрос.

– Только один?

– Только один, – пообещала я. – Утром перед свадьбой я видела тебя в саду с какой-то женщиной. Кто она?

Макс прекратил поглаживать мою грудь под тонкой тканью платья.

– Оливия, – признался он, и по его голосу было слышно, что визит принцессы вызвал его неудовольствие. – Примчалась отговаривать меня от свадьбы.

Я припомнила, как сегодня в парке темно-русые волосы принцессы показались мне рыжеватыми, свои мысли по этому поводу, и кивнула. Да уж, королеву Алисию можно пожалеть, с такой-то родственницей. Но как же охрана – у принцессы ведь должна быть охрана – ее отпустила? Хотя подкуп или шантаж ни в одном мире никто не отменял. Я хотела спросить у Макса, верны ли мои догадки, но стоило мне отрыть рот, как он тут же запечатал его поцелуем. И нам стало не до разговоров.

* * *

Утром, нежась в одиночестве в постели, я пыталась разобраться в услышанном вчера. Итак, Алисия после смерти супруга оказалась в нелегкой ситуации. Наверное, недовольство королевой зрело давно, а здесь появился такой привлекательный повод. Я поморщилась. Даже в моем бывшем мире многие были уверены, что женщина без мужчины ни на что не способна, что тогда говорить о здешних жителях? Пусть Макс не говорил об этом напрямую, но мне хватило ума догадаться, что ему пришлось подавлять готовящуюся смуту. Наверно, не обошлось и без арестов и даже казней. И все равно полностью взять ситуацию в свои руки не получилось. Кто-то никак не желал расстаться с надеждой уютно пристроить свою пятую точку на трон. Вот только кто? Мачеха Алисии? Нет, маловероятно. Она далеко и особым влиянием при дворе никогда не обладала. Хотя воспользоваться ей в своих целях заговорщики могут. Достаточно уговорить ее дать согласие на брак Оливии с нужным человеком – и все. Хотя здесь можно обратиться напрямую к принцессе, минуя ее жадную маменьку. Вот только Оливия, как назло, влюблена в Максимиллиана Родвига… Стоп, это уже интересно. Не забыть бы спросить у Макса, сам ли он додумался до женитьбы на провинциалке или ему кто подсказал. Обиженная женщина на многое способна, а Первый министр нанес принцессе, по ее меркам, настоящее оскорбление – предпочел ей нищую деревенщину.

Теперь Сирил. Преподобный тоже не прочь расширить свое влияние. Как там говорил Макс – храмовники решили воспользоваться ситуацией и ограничить влияние короны? Вопрос только в том, а не сам ли Сирил подкидывает дровишки в огонь недовольства королевой. Хотя в таком случае у него должен быть свой кандидат на трон, поскольку неизвестно, удастся ли договориться с наследником (или наследницей) Алисии. Или с принцем-консортом.

Кто у нас еще? Принц Колин? Может ли он заявить права на престол как супруг Оливии? Немного подумав, я вычеркнула принца из списка. Во-первых, он прибыл в столицу недавно. Мог, конечно, управлять заговорщиками из своего государства, но в правдоподобность этой версии как-то не верилось. А во-вторых, слишком уж мало уделял он внимания предполагаемой невесте. Его высочество куда больше интересовала актриса. Кстати, интересно, каковы планы самой Лоретты. Просто ловит рыбку в мутной воде или выполняет чье-то задание?

Более-менее понятно обстоит дело только с Алексом. Скучающего в провинции красавчика разыскали заговорщики сразу же, как только Родвиг выбрал себе невесту. Стали присматриваться к окружению Аниты и тут же обнаружили не то дальнего родственника, не то сына старинного приятеля мейна Варна, волочившегося от нечего делать за дочерью хозяев дома. И попутно крутившего роман с Эстеллой. Сам себе Алекс, должно быть, казался этаким роковым мужчиной, коварным соблазнителем. Заморочить голову самовлюбленному павлину вряд ли составило труда. Сомневаюсь, что после завершения операции Алекс долго проживет. Все его расчеты жениться на богатой вдове – не более чем фантазии. Состояние Родвига точно планируют прибрать к липким лапкам совсем иные люди.

Что же касается Эстеллы, то ее можно даже не принимать во внимание. Злобная дурочка, травившая Аниту сначала просто от скуки, а потом и из зависти. Сестра по разуму милашки Лотти. Кстати, надо будет лично озаботиться восстановлением пострадавшего от пожара дома дражайших родственниц. Потом, когда вся эта свистопляска вокруг трона закончится.

Ах да, чуть не забыла. Еще таинственный поклонник Магдален. И камни в моем гарнитуре. Почему они произвели такое впечатление сначала на Миону, а потом и на Оливию? Вчера Макс не пожелал развивать эту тему, но я чувствовала, что колье и кольцо – важные звенья цепи. Что-то загадок у меня получалось гораздо больше, чем ответов на них.

Глава девятнадцатая

Поняв, что самой мне больше ни до чего не додуматься, я решила разжиться новыми сведениями. И отправилась за ними к уже проверенному источнику сплетен. Прихватив с собой Магдален, я велела кучеру отвезти нас в дом моды Аделины.

– А мейн Родвиг не рассердится? – спросила кузина, судорожно комкая в руках кружевной платочек.

– На что? – не поняла я.

– Ну, ты тратишь столько денег, Ани. Мейн Варн давно бы разозлился.

Мне стало и смешно, и грустно одновременно. С одной стороны, папенька Аниты – тот еще скупердяй. С другой – станешь тут экономным, когда из всей семейки никто не занят делом, а кормить и одевать нужно шестерых человек. Это если не считать Алекса, регулярно наезжавшего погостить. А от семейного состояния давно остались только воспоминания. Анита, конечно же, не задумывалась о том, что надо платить слугам, покупать корм лошадям, чинить подтекающую крышу. Она хотела нарядов и развлечений и негодовала из-за того, что не получала желаемого. Меня же брало зло на братца. Мало того, что сам не пожелал пойти ни в военные, ни в служители храма, так еще и женился на корыстной стерве. Обеспечивать которую опять-таки пришлось отцу.

– Максимиллиан богат, Магдален. Очень богат, – пояснила я. – И он сам позволил мне тратить на наряды столько денег, сколько я сочту нужным.

Но кузина, привыкшая к жизни в бедности, только недоверчиво покачала головой.

– Я боюсь, что он обидит тебя, Ани. Мало ли, на что он способен в гневе? А заступиться за тебя некому.

Можно даже не спрашивать, кто заложил ей в голову такие мысли. Эстелла кормила своими вымыслами не только Аниту, но и ее единственную подругу. Должно быть, упивалась страхом, появлявшимся на хорошеньких личиках глупышек. Если бы подлая бабенка повстречалась мне прямо сейчас, я бы точно вспомнила дворовое детство и слегка подретушировала ей физиономию. Но Эстелла находилась слишком далеко, чтобы я могла достать ее.

Пока я успокаивала Магдален, уверяя, что Макс даже не заметит столь ничтожные траты, экипаж подъехал к модному дому Аделины. Сегодня мы оказались не единственными важными клиентками. Помощница модистки, выскочившая встретить нас, непрерывно кланялась и бормотала извинения, уверяя, что хозяйка скоро освободится.

– Ничего страшного, – заверила я. – В конце концов, мы сами виноваты: не предупредили заранее о визите.

– Быть может, пока подождете в малом кабинете? – предложила услужливая девушка. – Вам подадут пирожные, липовый отвар или горячее вино со специями, если пожелаете.

Погода с утра испортилась, небо затянуло тучами, моросил мелкий дождь. В столицу пришла осень. Конечно, промокнуть ни я, ни Магдален не успели, но что в хмурый день может быть лучше чая с пирожными? Разве что глинтвейн.

– Вино со специями, – решила я.

– И закуски? Пирожки с мясом? Пирожные со сливочным кремом?

«И того, и другого, – всплыло в памяти. – И желательно побольше!» Но вслух я сказала иное:

– На ваше усмотрение. Мы не голодны. Скажите, а с кем сейчас занята мейни Аделина?

Помощница модистки округлила глаза.

– О, сейчас она помогает Лоретте выбрать платье для приема. Говорят, его высочество Колин лично просил ее величество устроить званый вечер. И позвать приму Королевского театра, разумеется.

А говорит об этом, должно быть, сама Лоретта. Судя по тому, что Макс ни словом не обмолвился о новом сборище во дворце, прием – дело пока не решенное. Но заказать новые наряды все равно можно – не помешают. Насколько я помню, осень – время открытия светского сезона. Во всяком случае, именно так утверждал глянец моего родного мира.

Уютно устроившись в кресле и отхлебнув действительно очень вкусного глинтвейна, я осторожно приступила к расспросам. Начала издалека:

– Модный дом мейни Аделины пользуется заслуженной популярностью, не так ли?

– О да! – с готовностью подтвердила помощница, наконец, назвавшая свое имя – Лера. – У нас одеваются почти все дамы из высших кругов. Даже ее величество. Конечно, к ней мейни Аделина является лично.

– И принцесса, надо полагать, тоже заказывает наряды у вас?

Лера склонилась поближе ко мне и понизила голос, словно собиралась выдать некий секрет.

– Можно сказать и так.

Хм, странно. Что значит «можно сказать»? Она покупает платья в ином месте, но всем говорит, что одевается у Аделины? Но почему? Алисия выдает сестрице ограниченную сумму, и Оливия пытается сэкономить? Но оказалось, что дело обстоит иначе.

– Все наряды для ее высочества заказывает ее величество, – пояснила Лера. – Без высочайшего позволения принцесса не имеет права выбрать себе даже ленточку на шляпку.

Надо же, как сурово! Алисия завинтила гайки до упора, тем самым дав Оливии ещё один повод для ненависти.

– И что же ее высочество? Смирилась со своим положением?

На губах Леры промелькнула презрительная усмешка. Промелькнула – и тут же исчезла, но я успела понять, что Оливию служащие Аделины всерьез не воспринимают. Скорее всего, прочие жители столицы разделяют это отношение. Значит… а что это значит? Центральной фигурой заговора Оливия вряд ли является, но к такому выводу я пришла еще до разговора с Лерой.

– Ах, если бы ее высочество имела право голоса, – приторно-слащаво пропела помощница модистки, – но увы. Однако же принцесса благодарна ее величеству за всю ту доброту, которую выказывает ей наша милосердная королева.

– Точно благодарна? – усомнилась я.

Лера всплеснула руками.

– Разумеется, мейни Родвиг. Сами посудите, разве может быть иначе?

По моему разумению, ничего естественного в благодарности Оливии старшей сестре быть попросту не могло, но я благоразумно удержала язык за зубами.

Теперь следовало осторожно подобраться к прочим интересующим меня личностям. Вряд ли преподобный Сирил захаживал в модный дом Аделины, но вот о Лоретте наверняка можно узнать какие-нибудь пикантные новости. А заодно и о его высочестве Колине – вряд ли актриса умолчала о подробностях романа. Но прежде следовало задать ещё один важный вопрос.

– Скажите, а мейни Миона тоже клиентка Аделины?

Лера нахмурилась.

– Мейни Миона, мейни Миона… это кто же такая?

Вот это новость. Миона, судя по тому, что я успела узнать, принадлежала к высшему обществу. Ее принимали во дворце, она дружила (или тесно приятельствовала) с принцессой, она, в конце концов, была приглашена на мою свадьбу. Вместе с супругом, правда.

– Супруга мейна Леона, – сообщила я и замялась, сообразив, что не помню фамилии пары.

Но фамилия и не понадобилась. При упоминании Леона морщинка, прорезавшая лоб Леры, разгладилась.

– Ах, эта… Ой, простите, мейни Родвиг.

– Вы что-то сказали? – изобразила я приступ внезапной глухоты.

– Да, что знаю мейна Леона, разумеется. Но его супруга у нас наряды не заказывает. Может, мои слова покажутся вам нескромными, но изделия модного дома мейни Аделины по карману только очень богатым людям.

– А мейн Леон, стало быть, к богачам не относится?

Глаза Леры загорелись, щеки раскраснелись. Болтушка явно обрадовалась возможности угостить посетительниц новой порцией сплетен.

– Его отец проиграл все состояние! – возбужденно выпалила она. – И покончил с собой. Ах, какой был скандал! А бедному мейну Леону пришлось пойти на мезальянс – взять в жены девицу неблагородного происхождения. Зато за ней давали приданое, которого хватило, чтобы расплатиться с долгами.

Интересно, и все же Миону, несмотря на ее происхождение, принимают во дворце. Впрочем, возможно, нравы при дворе Алисии не столь уж строги. Ведь и Лоретту тоже пригласили на малый прием. Более того – устроили оный в ее честь. А теперь она при помощи Колина намеревается попасть на званый ужин к королеве.

– А живут они на те деньги, что остались от приданого?

– Ах, нет, что вы, мейни Родвиг. Все-все приданое мейни Мионы ушло. Я вам так скажу – мейну Леону очень повезло, что его старый друг вернулся в столицу и занял важный пост. И взял его под свое крыло.

– Старый друг?

Лера даже зажмурилась от удовольствия, и я поняла, что сейчас услышу нечто очень интересное.

– Да ваш супруг, мейни Родвиг. Он ведь долго странствовал, лет пять так точно не появлялся в родных краях. А сразу, как приехал, так и стал Первым министром ее величества, представляете? Ох, и навел шороху. Тогда-то многие зарились на место принца-консорта. А кто сам не мог по какой причине себя в мужья ее величеству предложить, мало ли, женат или немощен был, тот стремился родственника – сына там или племянника – подсунуть. Не на трон, так в постель. Ой!

И она прикрыла рот ладонью. Я опять сделала вид, будто не расслышала последних слов.

– Да что вы говорите! Как увлекательно! Словно роман, нет, даже лучше. Нашу глухомань все эти события обошли стороной.

А ещё Макс почему-то не рассказал мне о своих путешествиях. Впрочем, не так часто у нас выдавалась возможность спокойно поговорить, да и тогда мы не отходили далеко от темы заговора.

Во взгляде, брошенном на меня помощницей модистки, читалась некая снисходительность. Мол, и богатая ты, и знатная, а все равно из захудалой дыры в столицу прибыла. Но мне такое отношение было только на руку: глядишь, Лера окончательно расслабится, разболтается и выдаст нечто важное.

– Ну вот, все ожидали, что мейн Родвиг сам займет опустевшее место рядом с ее величеством, – тарахтела она. – Но время шло, а о помолвке не объявляли. Зато потом пронеслись слухи, что мейн Родвиг выбрал себе в жены чуть ли не монашку из какой-то обители. Простите, мейни Родвиг, это не я так сказала – люди судачили.

Я улыбнулась.

– Все в порядке, Лера, вы ведь просто передаете то, что услышали.

– Да-да, – облегченно выдохнула она. – Именно так.

Однако же картина вырисовывалась интересная. На некоторое время потеряв нить разговора – Лера принялась расписывать преимущества модного дома Аделина перед остальными ателье, напирая на то, что наряды Мионы не идут ни в какое сравнение с моими платьями или нарядами, так что слушала я вполуха – принялась сопоставлять те факты, которые выудила из новых сведений. Итак, Макс долгое время где-то странствовал. Где именно – словоохотливая Лера вряд ли знает. Вернувшись, он сразу же получил место при дворе, а потом взял под крыло обнищавшего друга. Почему сблизились Оливия и Миона – более-менее понятно. Обе они являлись в какой-то степени париями. Принцесса – из-за неприязни к ней венценосной сестры, жена Леона – из-за своего происхождения. Я припомнила собственную свадьбу. Рита общалась с Мионой ровно, пренебрежения не выказывала, но и дружеских чувств между двумя женщинами я не заметила, в то время как со мной Рита сама попробовала завязать дружбу.

Теперь еще одно. Камни, те самые, в колье и ожерелье. Если хорошенько подумать, то отреагировали на них опять же только Миона и Оливия. Первая вроде как испугалась, вторая – совершенно точно разозлилась. Все прочие, видевшие меня в подаренных Максом драгоценностях, воспринимали их только как очень дорогие украшения. Даже в глазах милейшей Шарлотты и ее матушки я видела только зависть. Значит – что? А вот что: и Мионе, и Оливии известно нечто, скрытое от остальных. Гадать об источнике столь ценной информации долго не приходится: спорю на что угодно, жене рассказал о камнях Леон, а та уже передала подруге. И вот вопрос: а не имеют ли звездные алмазы отношения к странствиям Макса? Мне он сказал, что это – фамильные драгоценности, но чует левая пятка (и прочие не менее чувствительные ко всякого рода неприятностям места) – что-то здесь нечисто.

– …отшивают наши же модели прошлого сезона! – донеслись до моего сознания возмущенные слова Леры, и я провела ладонью по лбу, словно отгоняя раздумья. – Это же нечестно!

– Да-да, именно так, – подтвердила я, не вполне понимая, с чем соглашаюсь.

– Вот, мейни Родвиг, и вы так думаете!

Дверь резко распахнулась, заставив болтушку умолкнуть. Запыхавшаяся Аделина быстрым шагом вошла в кабинет.

– Мейни Родвиг, примите мои глубочайшие извинения. Мне так жаль, что вы были вынуждены ждать. Так неловко, так неловко. Надеюсь, вы не слишком скучали? Лера показала вам новые каталоги?

Лера беспомощно посмотрела на меня. Конечно же, ни о каких каталогах она и не вспомнила, сладострастно вываливая все новые и новые порции сплетен. Я поспешила ей на выручку.

– Нет, я отказалась. Хочу смотреть вместе с вами. Я доверяю только вашему мнению!

Аделина расцвела улыбкой, мои слова ей явно польстили.

– Тогда прошу вас, мейни Родвиг, давайте пойдем в демонстрационный зал и выберем подходящие наряды. Ах, как я рада, что вы нашли время заглянуть к нам!

В демонстрационном зале притихшая Магдален рассматривала каталоги, стараясь не демонстрировать интерес к понравившимся моделям. Ей, совсем недавно бывшей на положении всеми попрекаемой бедной родственницы, было неловко принимать подарки, оплаченные моим супругом. Но я все равно заметила, на каких страницах останавливался ее взгляд, и уверенно указала на них Аделине:

– Вот это, это и это. Для моей кузины. Пусть покажут, а мы выберем цвета.

Магдален вспыхнула и сжала мою руку. Губы ее беззвучно шевельнулись. Уверена, она хотела прошептать: «Не надо!» Покончив с заказами для кузины, я подобрала платья и себе. Попыталась разжиться новыми сведениями о Лоретте, но выяснила только то, что актриса просто лучится самодовольством. Аделина предположила, что роман с иностранным принцем в самом разгаре, но никаких подробностей сообщить не смогла, поскольку и сама их не знала. Ну и ладно, в конце концов, Лера разболтала мне много интересного. Пищи для размышлений до вечера точно хватит.

После посещения модного дома я планировала отправиться на уже ставшую привычной прогулку в парк, но внезапно передумала и велела кучеру:

– Поезжай в храм.

– Ты тоже хочешь помолиться, да, Ани? – взволнованно шепнула Магдален. – Здесь все совсем не так, как мы привыкли, правда? Нет-нет, я ничего не хочу сказать против часовни пансиона или домашнего алтаря, но в том храме, где проводит службы преподобный Сирил, совершенно иначе себя чувствуешь, верно? Словно становишься ближе к богам.

На меня проповедь Сирила вовсе не произвела впечатления близости к богам, а в храм я собралась по иной причине. Мне захотелось увидеть Алекса и услышать, нет ли у него нового задания для доверчивой влюбленной глупышки. Но Магдален я об этом, само собой, не сказала.

Глава двадцатая

Почему-то я решила, будто Алекс неотлучно находится в храме. С чего вдруг мне в голову пришла такая мысль – не знаю. Вот только тем сильнее оказалось постигшее меня разочарование. Ни служка, встретивший нас при входе, ни раскладывавший цветы старик в облачении храмовника не удостоили меня вниманием сверх положенного прихожанкам.

Полив подножие статуи Реорана маслом с резким древесным ароматом, я замерла, склонив голову. И что делать теперь? Молиться? Память Аниты подсказывала нужные слова, и я механически их повторяла, вот только в душе не появилось никакого отклика. Внезапно кто-то робко тронул меня за плечо.

– Простите, мейни, – скороговоркой выпалила молоденькая девушка, – можно, я положу венок?

Удивившись, поскольку места у подножия статуи хватало, я отодвинулась и тут же почувствовала, как мне что-то вложили в руку. Гладкое, округлое. Очередной флакончик.

– Потом вам сообщат, что делать, – пробормотала незнакомка, опустилась у статуи на колени, устроила у ног Реорана переплетенные цветы.

Я лихорадочно пыталась сообразить, что же делать дальше. Как бы повела себя настоящая Анита? Когда девица поднялась на ноги, я вцепилась в ее рукав и прошипела:

– Где Алекс?

Глаза незнакомки округлились.

– Какой Алекс? Ничего не знаю, пустите.

Говорить она старалась как можно тише, почти не разжимая губ.

– Хочу увидеть Алекса! – повысила голос я, бросив взгляд на кузину: та находила далеко, у статуи Вейны, и, судя по всему, полностью ушла в молитву.

– Я не знаю никакого Алекса! – вяло сопротивлялась девушка. – Отпустите меня!

– Мейни Родвиг, – раздался дребезжащий старческий голос. – Мейни Родвиг, прошу вас, отпустите ее. Она действительно не знакома с вашим… с вашим другом.

Ага, другом, стало быть. Теперь это называется именно так. Рукав незнакомки я послушно выпустила из пальцев, и девушка скрылась где-то за статуями так быстро, словно растаяла. Нетрудно догадаться, что в храме немало потайных дверей, но посланница заговорщиков ухитрилась исчезнуть незаметно, будто растворившись в воздухе. Зато служитель остался рядом со мной. Интересно, почему он не подошел сразу? Сделал вид, что не замечает меня? Не хотел привлекать к себе внимание? Ладно, переключимся на него.

– Где Алекс? – требовательно спросила я.

– Он будет завтра, – скороговоркой пробормотал старик и сделал вид, будто поправляет оставленный сообщницей венок. – Поймите, мейни Родвиг, он не знал, что вы придете. Полагал, что дождетесь сообщения.

Я повертела перед его носом флакончик. Старикан быстро огляделся, но храм, по счастью, почти пустовал: кроме усердно молившейся Магдален у статуй замерли только две женщины, обе тучные, пожилые, богато, но безвкусно одетые. Они устраивали корзину с цветами возле изображения неизвестной мне богини у противоположной стены и расслышать разговор никак не могли.

– Что это за гадость? – капризно протянула я. – В прошлый раз Алекс дал мне такое… такое… такое…

Жаль, что краснеть по желанию у меня никогда не получалось, но вот изобразить негодование – запросто. Глаза старика обрадованно блеснули.

– Значит, вам удалось подлить зелье супругу, мейни Родвиг?

– Если это та же самая гадость, то больше никогда мой муж ее не получит, понятно? – прошипела я злобно.

– Нет-нет, не беспокойтесь, мейни Родвиг. У этого снадобья совсем иное действие.

– Какое?

– Поверьте, для вас оно абсолютно безопасно.

Понятное дело. А вот Максу точно не сулит ничего хорошего. Впрочем, пусть сам и разбирается, отдам ему зелье на проверку. Пока же продолжу изображать недалекую взбалмошную особу.

– Не стану ничего делать, пока не поговорю с Алексом. И вообще, вы кто такой?

Старик вздохнул, возвел глаза к лицу статуи, словно прося у Реорана смирения для разговора со мной.

– Я – друг Алекса.

Да-да, верю-верю. Именно такие друзья и должны быть у лощеного хлыща вроде бывшего возлюбленного.

– Он никогда не упоминал о вас.

Лицо служителя исказилось. Интересно, убийство прихожанки прямо в храме – очень большой грех? Больший, чем заговор против монарха? Потому что если его можно отмолить, то я, похоже, оказалась в серьезной опасности. Старикан несколько раз сжал и разжал кулаки, попытался улыбнуться, но его улыбка вышла куда больше похожей на оскал.

– Мейни Родвиг, вы хотите повидаться с вашим другом, я правильно понял?

Я закивала.

– Конечно. Ради этого и пришла.

Признание, не слишком подобающее благочестивой мейни, зато в полной мере характеризующее Аниту. Служитель вздохнул, как мне показалось – с облегчением.

– Хорошо, тогда приходите завтра. Встретитесь со своим другом и узнаете, что делать с зельем.

Я изобразила бурную радость. Служитель не стал дослушивать мой лепет, попятился, а потом и вовсе невежливо отвернулся от меня. Но я уже успела за время разговора рассмотреть его как следует и была уверена: смогу описать Максу в подробностях. Тем более, что ухитрилась подметить небольшую родинку за ухом. Полагаю, по ней удастся вычислить старикана без труда.

Дождавшись, когда Магдален закончит молиться, я распорядилась ехать сразу домой в надежде, что Макс уже вернулся. Но нет, он появился только ближе к ужину. Зато в гостиной нас поджидал очередной роскошный букет от таинственного поклонника кузины.

* * *

– Мне известно, из какого цветочного магазина доставляют букеты, – сказал Макс, развалившись в кресле и отхлебнув вина из бокала. – Собственно, выяснить это оказалось нетрудно.

– И что? – с надеждой спросила я.

Он пожал плечами и одним глотком допил вино.

– И ничего. Хозяин сам не знает заказчика.

– Как это? – изумилась я. – К нему приходит неизвестный в плаще и маске?

Макс рассмеялся.

– Все намного проще. Таинственный поклонник оставляет на прилавке деньги – непременно наличные – и указания. А цветочник тщательно их выполняет, потому как дорожит своей репутацией. Ему ситуация даже казалась романтичной – до моего визита, разумеется.

Я фыркнула, представив, как Макс напугал хозяина цветочного магазина. Торговец отчего-то виделся мне маленьким сухощавым старичком. И сразу же посерьезнела.

– А что с храмом? Ты пошлешь туда своих людей?

– Непременно. Хорошо, что ты рассмотрела храмовника во всех деталях. Установим за ним слежку.

Только я порадовалась, что Макс не вздумал отчитывать меня за самодеятельность, как он нахмурился и сказал:

– И все-таки, Ани, больше не ходи в храм одна. Мы не знаем ни количества заговорщиков, ни их возможностей. От твоей кузины, сама понимаешь, толку мало, на ее помощь в случае опасности рассчитывать не приходиться.

– Но с нами был еще и кучер, – напомнила я.

– Который ждал в экипаже, – парировал муж. – И не знал, как долго вы будете молиться. Допустим, он прождал бы до вечера, пошел в храм, не нашел там ни тебя, ни Магдален. Стал бы расспрашивать служителей, но ничего бы не выяснил. И к тому моменту, как известил бы меня о пропаже, время было бы упущено.

Но я не собиралась сдаваться так быстро.

– Хорошо, кучер оставался снаружи. Но в храме ведь находились люди.

– Кто, Ани?

Я задумалась. А ведь верно – тем двум прихожанкам, что молились своей богине, до меня не было никакого дела. Да даже если бы собралась толпа – кто обратил бы внимание на скрывшуюся в глубине храма женщину, сопровождаемую служителем? Да никто. Или, допустим, стало какой-нибудь бедняжке дурно, а храмовники отнесли ее в спокойное место, чтобы привести в чувство… Да, Макс прав – появляться в храме мне нежелательно. Но ведь завтра я условилась встретиться с Алексом!

– Думаю, тебе в этот раз ничего не грозит, – успокоил меня муж, выслушав мои подозрения. – От тебя ожидают помощи. Скорее всего, Алекс велит подлить мне зелье в определенный день.

– Кстати, – спохватилась я, – а что мне вручили сегодня? Вряд ли очередное возбуждающее средство.

– В прошлый раз была проверка, – согласился Макс. – Заговорщики хотели убедиться, что ты сможешь незаметно подлить мне настойку. А флакон я возьму завтра с собой, отдам королевскому алхимику.

– А прошлое зелье исследовал сам, – поддела я его. – Не захотел делиться?

Но муж оставался серьезным.

– Теперь тебе подсунули не безобидное средство, Ани. У меня, конечно, имеются определенные знания, да и лаборатория вполне неплоха, но до королевской ей далеко. А нам надо исключить малейшую ошибку.

* * *

На следующий день у меня сложилось впечатление, что развязка происходящих странных и страшных событий приближается. Вопрос только в том, удастся ли Максу опередить заговорщиков и порушить их планы. Кто бы ни плел сети интриг, он явно вскоре собирался нанести очередной удар.

Алекс, старательно делавший вид, что молится у статуи Реорана, заметно нервничал.

– Что ты вытворяешь, Ани? – прошипел он, схватив меня за руку ледяными пальцами. – Что ты вчера устроила?

Я похлопала ресницами, скривила губы, словно собиралась разрыдаться.

– Алекс, что с тобой? Ты не рад меня видеть?

Он вздрогнул, быстро огляделся, склонился ко мне и пробормотал:

– Рад, конечно же, рад.

– Мне кажется, ты меня разлюбил, – прогнусавила я, изображая, будто с трудом сдерживаю слезы.

– Что за чушь взбрела тебе в голову? Я люблю тебя с каждым днем все сильнее.

Да-да, поверила. Как там нас учили в школе: любое число, умноженное на ноль, нулем и становится. В том смысле, что любовь Алекса может возрастать хоть в геометрической прогрессии, все равно ценность ее – никакая.

Бывший возлюбленный ещё раз огляделся и шепнул:

– Тебе вчера дали флакон с зельем. Подливай своему мужу по пять капель каждый вечер.

– Зачем?

– Делай, что говорят!

Непорядок. Конечно, Алекс – далеко не спецагент, волнуется, боится, вот и совершает ошибки. Но Анита такое поведение не спустила бы.

– Алекс! – ахнула я. – Как ты можешь. Почему ты так со мной разговариваешь? Я… я… я… я ничего не стану подливать Родвигу, вот! Чтобы ты знал, как мне дерзить!

И выиграю пару дней, пока красавчик со мной не «помирится». Собственно, этот план предложил Макс: сделать вид, будто обиделась, и отсрочить выполнение задания, если вдруг неизвестные заговорщики уже решили, что пора переходить к активным действиям. И посмотреть, что случится.

Алекс пытался остановить меня, даже хватал за руки, но я, всем видом изображая негодование, быстрым шагом покинула храм. Нищий старик с жидкими седыми длинными патлами, просивший подаяние на ступеньках, бросил на меня взгляд и подвинул поближе прохудившуюся шляпу, в которой валялись несколько медных монеток. Я бросила к ним парочку серебряных.

– Благодарю, мейни, – загнусавил попрошайка. – Да хранят вас боги!

– Ты что здесь делаешь? – вызверился на него выскочивший следом за мной Алекс. – Пошел прочь. Совсем распоясались. Ани!

Но я уже спустилась к поджидавшему меня экипажу. Нищий, подволакивая ногу, засеменил в проулок, скрывшись из виду, а экс-возлюбленный остался растерянно глядеть вслед карете. Кучер свернул на узкую улочку, проехал немного и остановился. Дверь распахнулась, давешний попрошайка скользнул в экипаж.

– Я бы тебя не узнала, – сообщила я Максу.

Стянув парик, муж вытащил из-за пазухи большой белый лоскут и провел по лицу, стирая морщины и уродливые пятна.

– Надеюсь, моя маскировка обманула служителей, – пробормотал он. – О моем маленьком увлечении никто не знает даже во дворце.

Зато мне он вчера рассказал, что иногда выходит в город в разных образах – от бедного старца до важного торговца. Посещает трактиры, присматривается к людям, слушает разговоры. Мне его рассказ напомнил давно прочитанные сказки моего мира. Макс же признался, что искусству перевоплощения научился во время своих странствований.

Мы ожидали ответного шага от Алекса, но оказались не готовы к тому, что произошло на следующий день. Пропала Магдален. Поехала в храм в одиночестве (мне, по понятным причинам, показываться там не хотелось) и не вернулась обратно. Кучер прождал ее пару часов, прежде чем встревожился. Все слуги знали, что кузина хозяйки отличается набожностью, поэтому ее и хватились нескоро. Лишь когда в сумерках в храм потекли толпы рабочего люда, возвращавшегося со службы, кучер решил войти внутрь и поискать мейни Магдален. Прошелся вдоль всего ряда женских богинь, но увидел только незнакомые лица. На всякий случай проверил и у богов-мужчин, но и там Магдален не обнаружил. Расспрос служителей ничего не дал. Все произошло именно так, как и предсказывал Макс, с одной только разницей – похитили почему-то не жену мейна Родвига, а ее кузину.

* * *

Сначала я впала в панику. То металась по комнате, то падала на кровать, заливаясь слезами. Мерзкое, противное чувство, что от тебя ничего не зависит, что ты ничем не можешь помочь близкому человеку, захлестывало волной отчаяния. Будь Макс рядом, может, он и смог бы успокоить меня, убедить, что все образуется, что Магдален непременно найдется. Но муж отправился в храм, искать хоть какие-то следы, и я осталась наедине со своими страхами.

Меня то колотил озноб, то бросало в жар. Воздуха не хватало, и я, укутавшись в шаль, вышла в сад. Мирт не стал останавливать хозяйку, только предупредил, чтобы не подходила близко к ограде.

– Особняк надежно защищен, – озабоченно пояснил он, – но лучше бы вам не отходить далеко от дома, мейни. И еще: я буду следовать за вами, уж не обессудьте. Отвечаю перед хозяином головой, не дай боги, если что случится.

Я только кивнула. Пусть идет следом, присматривает. Мне и самой не хотелось оставаться в одиночестве. Да и отходить от ярких полос света, падающих из окон, желания не возникало. Темнота пугала, за каждым кустом мерещились зловещие фигуры. Присутствие дворецкого оказалось как нельзя кстати. Лишь чувствуя его за спиной, я решилась спуститься с крыльца. Постояла, подставив лицо холодному влажному ветерку, остужая разгоряченные щеки. Жар опять утих, я быстро озябла и уже повернула обратно к дому, когда прямо передо мной опустился небольшой сгусток тумана.

– Не двигайтесь, мейни! – закричал Мирт, но и без его совета я застыла на месте, оторопело глядя на клубящиеся струи.

Шарик раскрылся, словно цветок, а следом раздался голос, странный, будто потусторонний, не похожий ни на мужской, ни на женский.

– Хочешь увидеть кузину живой, Анита? Тогда принеси завтра в храм гарнитур со звездными алмазами, подаренный супругом. Положи к подножию статуи Реорана и уходи. Если до заката не принесешь украшения – Магдален умрет.

Туманные лепестки медленно растаяли в ночном воздухе, а на покрытой инеем пожухлой траве остался лежать длинный медный локон. Несколько секунд я смотрела на него в отупении, а потом закричала и рухнула на колени. Встревоженному Мирту стоило немалых усилий поднять меня и отвести обратно в дом, где он тут же поручил горничной напоить госпожу вином со специями и уложить в постель. Я не сопротивлялась, чувствуя себя безвольной, словно тряпичная кукла. Безропотно выпила вино, покорно переоделась в ночную рубашку и забралась под одеяло. Вот только уснуть так и не удалось. Перед глазами вставали кошмарные видения мучений кузины в руках заговорщиков. И когда, уже ближе к рассвету, вернулся Макс, я, заслышав в коридоре голоса, как была, в ночной рубашке, выскочила ему навстречу, не подумав даже о соединявшей наши спальни двери.

Мирт, что-то негромко рассказывавший, умолк и деликатно отвел взгляд. Макс обхватил меня за плечи, привлек к себе.

– Не спишь?

– Уснешь тут, – проворчала я.

– Мирт уже сообщил мне о том, что лучилось.

Я запоздало сообразила, что дворецкий тоже слышал требования похитителей. Или нет? Слишком плохо я знакома с магией, чтобы понять, мог ли услышать сообщение тот, кому оно не предназначалось.

– Мирт, вы ведь…

Он понял, о чем я хочу спросить, и покачал головой еще до того, как я закончила фразу.

– Нет, мейни. Я только видел послание, а о его смысле могу только догадываться. Правда, локон вашей кузины вряд ли допускает иное толкование, к сожалению. Они угрожали, не так ли, мейни?

Он по-прежнему смотрел куда-то в угол, но умудрялся при этом выражать искреннее сочувствие всем своим видом. Поразительный человек!

– Да, – мой голос предательски сорвался, на глазах опять выступили слезы. – Да, они пообещали убить Магдален, если я не отдам им колье и кольцо.

На лице дворецкого не проступило ни единой эмоции. Макс сжал кулаки и выругался сквозь зубы, добавив в конце:

– Я его убью!

– Кого? – тут же встрепенулась я.

– Одного слишком болтливого типа.

Испуганный взгляд Мионы, внезапная ярость Оливии, рассказ Аделины о детской дружбе…

– Леона, да? Он знает о свойствах этих камней и рассказал о них жене, верно? А та поделилась сведениями с подругой.

Макс крепче сжал мое плечо.

– Пойдем, Ани. О некоторых вещах лучше не говорить посреди коридора. Мирт, позаботься, чтобы к моим покоям никто не подходил.

Дворецкий молча поклонился.

Глава двадцать первая

…Давным-давно два маленьких мальчика, Максимиллиан и Леон, обожали слушать сказки, которые рассказывала им старенькая двоюродная бабушка Макса. Да-да, сестра той самой дочери купца. Словно зачарованные, внимали ребятишки волшебным историям о принцессе, похищенной драконом, о короле-завоевателе, о подгорном маленьком народе, о тенях, приходящих из полуночного мира. Но самой-самой любимой оставалась сказка о Ларионе, великом путешественнике, исходившем вдоль и поперек горы и пустыни, избороздившем моря, побывавшем в таких местах, куда до него не ступала нога человека. Из своих странствий Ларион непременно привозил различные диковины, которые демонстрировал многочисленным знакомым. Те ахали, удивлялись, восхищались, и, конечно же, завидовали. Но беспечный Ларион держал двери своего дома открытыми для всех – так стоило ли удивляться тому, что однажды его ограбили? Много сокровищ унесли воры, но самым ценным из украденного Ларион считал семь камней, семь крупных алмазов…

– Но их шесть! – перебила я мужа. – Пять в колье и один в перстне.

Макс усмехнулся.

– Семь, Ани. Есть еще один, самый крупный.

И протянул мне на раскрытой ладони кулон.

– Значит, это не сказка? – запоздало удивилась я.

– Сказка. Слушай дальше…

…Камни эти Ларион привез из самого дальнего своего странствия. Говорили, что никакие это не алмазы, а застывшие слезы чужеземной богини, оплакивавшей расставание со своим возлюбленным. Якобы полюбила она отважного путешественника и забрала его в свой небесный дворец. Прожил там Ларион семь лет, но с каждым годом все сильнее становилась тоска, снедавшая его. Когда же понял Ларион, что больше не может без горячего ветра пустыни и соленого – моря, без холодных вьюг дальнего севера, без ночевок под звездами, сообщил он своей возлюбленной, что вынужден покинуть ее ради новых странствий. Проронила богиня семь слезинок – по одной за каждый год счастья. Говорили легенды, что обернулись слезы эти алмазами невиданной чистоты. Камни эти унес Ларион с собой на память о потерянной любви. И еще судачили люди, что обладают они неведомой силой. Тот, кто сумеет высвободить ее, сможет завоевать весь мир.

Ларион, слушая сплетни, только ухмылялся, но не собирался ни подтверждать, ни опровергать слухи. Возможно, его сокровище действительно представляло из себя мощный артефакт. Или же просто очень крупные прозрачные драгоценные камни – кто теперь узнает? В любом случае, след алмазов затерялся во времени, воров так и не нашли…

– И ты их купил? – опять перебила я. – Те самые алмазы? Вот так просто? Или они передавались в твоей семье по наследству? Кто-то из твоих предков – тот самый вор?

– Сколько вопросов, – немного насмешливо протянул Макс и накрутил на палец прядь моих волос. – И никакого терпения. Слушай внимательно, Ани, и все узнаешь.

…За прошедшие столетия камни, похожие по описанию на те самые слезы богини, всплывали трижды. Через полтора века после смерти известного путешественника некий шах из далекой южной страны купил у странствующего мага резную шкатулку из слоновой кости и подарил ее Гюльназ, своей любимой наложнице. Та частенько рассматривала причудливые узоры на стенках и крышке, гладила изящные завитки и однажды случайно привела в движение скрытый механизм. В потайном отделении нашлись семь крупных прозрачных камней. Ликующая Гюльназ показала их своему господину и попросила украсить ими диадему. Очень уж ей хотелось похвастаться перед другими женщинами гарема, вызвать их зависть. Но пуще всего желала Гюльназ разозлить старшую жену повелителя, красавицу Шарразу. Завидовала наложница законной супруге, и из зависти на вечно искала способы досадить Шарразе. Но шах купил своей любимице два десятка сапфиров редкого розового оттенка, а алмазы оставил себе. Он велел огранить камни в виде звезд и собирался вставить их между звеньями нагрудной цепи. Но когда заказ правителя уже был готов, придворного ювелира обнаружили мертвым, его мастерскую – разграбленной, а бриллианты опять исчезли. На долгих три столетия…

– А что случилось с шахом и его наложницей? – не выдержала я. – Об этом что-нибудь известно?

– Шах прожил долгую жизнь и скончался в весьма почтенном возрасте, окруженный детьми, внуками, правнуками и даже праправнуками, – ответил Макс. – А вот его любовнице повезло меньше. Примерно через полгода после убийства ювелира ее из ревности отравила старшая жена и мать единственного на тот момент наследника шаха, та самая Шарраза. Видишь ли, наложница тоже забеременела, стала вести себя дерзко, намекала, что скоро покровитель возьмет ее второй женой, и тогда она добьется ссылки предшественницы в отдаленное имение. Вот и поплатилась за самоуверенность.

– И что, это сошло ей с рук? – удивилась я. – Старшей жене?

– Нет, конечно. Отравительницу быстро вычислили и казнили в назидание прочим обитательницам гарема. Но к нашей истории это отношения не имеет.

…Прошло без малого триста лет после исчезновения бриллиантовых звезд. Где они находились все это время – никто не знал, а если кто и знал, то надежно держал язык за зубами. А появились они очень далеко от жаркой южной страны, в которой пропали, в суровых северных краях, скованных вечными льдами. Правитель небольшого княжества выдавал замуж единственную дочь. В мужья ей он присмотрел молодого воина, потомка древнего рода, хотя к красавице Гвендолин засылали сватов и князья, и короли, и даже южные шахи. Но не желал отец отдавать свою кровинушку на чужбину, как не хотел и неволить ее. Заметил, что выделяет Гвендолин среди прочих силача Харральда, и согласился с выбором дочери. Три дня гудел свадебный пир, а на четвертый преподнес молодой муж диковинный подарок новобрачной: семь крупных бриллиантов невиданной огранки. Удивилась Гвендолин, поскольку род ее супруга мог похвастаться древностью своей и храбростью предков, но не богатством. Пристала она с вопросами к супругу, желая знать, где раздобыл он такое сокровище. Харральд отмалчивался, но в конце концов признался: отнял он камни обманом у морской ведьмы. Вместо того, чтобы устрашиться и попытаться загладить вину мужа, Гвендолин принялась бахвалиться дарами. Велела вставить бриллианты в обруч, что удерживал на ее голове тяжелые золотые косы, гуляла по берегу, не таясь. Разве удивительно, что обозлилась морская ведьма и наслала бурю, потопившую корабль, на котором молодожены плыли в родовой замок Харральда? И снова пропали драгоценные камни, на сей раз почти на пять столетий…

– А откуда взялись они у ведьмы?

Я слушала эту историю словно дивную сказку, но в то же время понимала: будь она просто легендой, Макс не стал бы пересказывать ее мне. Значит, доля правды в ней все же имелась. Пусть даже не все события происходили в действительности, но и выдумками их назвать нельзя.

– Кто знает? – отозвался муж. – Где бы ни раздобыла сокровище ведьма, она его лишилась. Харральд ведь тоже не был до конца откровенен с молодой женой. После гибели его говорили люди, что ведьма прогневалась не просто на вора, но на обманувшего ее возлюбленного.

Как интересно! Вокруг камней много не только смертей, но и любви, причем любви несчастливой: сначала сама богиня, потом шах и его женщины, а теперь и морская ведьма. Я поймала себя на том, что с нетерпением ожидаю продолжения истории.

…В третий раз о проклятых камнях стало известно не столь уж давно, чуть более столетия назад. Появилась в одном восточном городе куртизанка невиданной красоты. Мужчины бросали к ее ногам целые состояния в надежде на благосклонный взгляд. Однажды капризная прелестница объявила, что готова подарить ночь тому смельчаку, кто отважится с рассветом принять поданный ему кубок с ядом. Произнесла она эти слова во время большого пира, и в зале на несколько мгновений повисла тишина.

– Вот как? – презрительно бросила красавица. – Значит, все ваши заверения – пустой звук? Конечно, легко обещать звезды с неба – все равно их не достать. Легко клясться, что ради любви согласны отдать жизнь – все равно никто не потребует жертвы. Зато теперь я знаю цену мужским признаниям.

Тогда поднялся со своего места молодой Рашид, младший сын правителя, и выкрикнул:

– Я согласен! Клялся я в любви прекрасной Далиле и от слов своих отказываться не намерен! Если такова цена ее любви – я готов уплатить ее!

– И я согласен! – заявил Рустам, поэт, над стихами которого рыдали и старики, и младенцы. – Умру, если так угодно Далиле!

Молча поднялся из-за стола седовласый Дарий, подошел к Далиле и склонил голову. Красавица обвела пиршественный зал насмешливым взглядом.

– Только трое? Нет больше среди вас смельчаков?

Отмерли пирующие, загомонили. В сторону Далилы полетели злобные выкрики, угрозы и даже проклятия. Рассмеялась она, поднялась со своего места и царственным жестом протянула руку Рашиду.

– Пойдем, – молвила негромко, но зал опять затих, внимательно прислушиваясь. – Вернемся с рассветом.

Они действительно появились, когда за окнами посерело темное небо. Бледные, с горящими глазами, держащиеся за руки. Тонкую талию Далилы охватывал широкий золотой пояс, на пластинах которого вспыхивали и переливались алмазные звезды. Никто из пирующих до их возвращения не покинул зала, всем было любопытно узнать, чем закончится ночь. Кое-кто дремал, опустив голову, но встрепенулся при звуке легких шагов.

Молча махнула Далила рукой, и слуга подал ей на подносе богато инкрустированный жемчугом кубок.

– Пей, – с улыбкой произнесла куртизанка, обращаясь к любовнику. – До дна!

Рашид обнял возлюбленную, страстно ее поцеловал, схватил с подноса кубок и осушил его одним глотком. Взгляд его остекленел, челюсть отвисла, юноша покачнулся и упал. А сама Далила внезапно обернулась древней старухой, сморщенной, с редкими седыми космами. Пока замершие свидетели страшных событий пытались понять, что происходит, она успела дойти до выхода, но там стража преградила ей путь.

– Сжечь колдунью! – хрипло выкрикнул пришедший в себя Дарий.

– Сжечь! – подхватило множество голосов.

Старуха рассмеялась сиплым каркающим смехом, обернулась черным туманом и растаяла в предрассветном сумраке…

– Страшная сказка, – поежившись, заметила я. – Но как эти камни попали к тебе?

– Случайно. Ну, почти случайно, – исправился Макс, посмотрев мне в лицо. – Как ты уже знаешь, несколько лет я провел в странствиях. Не по примеру легендарного Лариона, вовсе нет. И уж тем более я не думал о том, чтобы подобно ему описать свои приключения, приукрасив кое-какие детали. Просто после смерти деда, единственного родного человека, на меня навалилась тоска. Да еще и семья отца вдруг вспомнила о моей существовании. Объявились многочисленные кузины и кузены, дядья и тетки, и все желали, чтобы я им помог. Вот я и уехал подальше от дома. Но так вышло, что в дальних странах я многому научился и многое узнал. И приобрел некие ценности, среди которых и алмазный гарнитур. Мне он достался уже в таком виде, набором из колье, подвески и кольца.

– Странная идея, – заметила я, – делать и подвеску, и колье. Их ведь не носят вместе.

– Я тоже так подумал. Мне тогда даже в голову не пришла мысль, что это те самые камни из сказки. Хотя огранка бриллиантов необычна, это бросается в глаза. Но тогда я просто решил, что кто-то тоже любил в детстве старую легенду, как и я. И велел придать крупным алмазам ту же форму, что и слезам богини. Даже посмеялся, ведь поэтому драгоценности привлекли мое внимание. Наследники знатной богатой старухи в одной из восточных стран распродавали после ее смерти имущество, вот я и купил бриллианты.

– Но как тогда ты понял, что стал обладателем артефактов?

…Это выяснилось действительно случайно. Макс примкнул к пересекавшему пустыню каравану. На пятую ночь пути на безмятежно спящих путников напали разбойники. Кто-то из путешественников был с ними в сговоре, потому что всех, включая дозорных, сморил неестественно крепкий сон. Пробуждение оказалось, мягко говоря, неприятным. Макс пришел в себя, когда солнце уже раскалило пески. Рядом раздавались стоны и вскрики, ругательства и гогот. Ни рукой, ни ногой он пошевелить не смог – его накрепко связали. Попытался повернуть голову и охнул от боли.

Рядом плакала и причитала женщина. Макс узнал ее голос – жена торговца, молодая черноглазая красавица, ехала вместе с мужем. О том, что сделали негодяи с несчастной, маг не хотел даже думать: все равно ни помочь, ни отплатить обидчикам не мог. Пока что не мог. На груди все еще ощущалась тяжесть кожаного мешочка с купленными в последнем городе, где он побывал, драгоценностями, теми самыми звездными алмазами. Разбойники пока что не обыскали всех путников, только связали и занялись поклажей – и женщинами.

На лицо упала тень – к Максу подошел здоровенный бородатый детина. Выругался, пнул ногой. Макс закатил глаза и притворился, что потерял сознание. Со связанными руками сопротивляться не получится, следовало выждать время, притвориться, будто смирился со своей участью.

– Эй, Гаррад, иди сюда, – позвал мерзавец кого-то из своих дружков. – У чужеземцев иногда попадаются занятные штуки, надо бы обшарить этого типа. Найдем чего – расспросишь.

Значит, незнакомый Гаррад служил толмачом. Правда, за годы странствий Макс успел выучит язык жителей юга и востока, но разбойники-то об этом понятия не имели.

Гаррад оказался приземистым рыжеволосым типом с испещренным оспинами лицом. Он склонился над Родвигом, похлопал его по щекам.

– Эй, ты, очнись!

Макс не подавал признаков жизни.

– Давай обшарим его, – предложил первый разбойник, – а если найдем что интересное, тогда приведем в себя и расспросим.

Из-под ресниц Родвиг наблюдал, как мерзавцы рылись в его вещах. Разрезали на куски пояс в поисках тайника, стянули обувь. Наконец, Гаррад обнаружил кожаный шнурок на шее жертвы и с хриплым радостным возгласом потянул за него.

– Эй, Масуд, посмотри-ка, что у нас здесь!

– Это мое! – выкрикнул Масуд, когда в солнечных лучах ярко сверкнули и рассыпали тысячи радужных брызг бриллианты.

– Еще чего! – возмутился Гаррад. – Почему это твое?

– Это мой пленник!

Гаррад расхохотался.

– Лично в плен брал?

– Я первый предложил его обыскать! – стоял на своем Масуд.

Привлеченные спором, к ним подтягивались остальные разбойники. Уже без удивления Родвиг узнал среди них словоохотливого пожилого Хамида, якобы направлявшегося в отдаленный храм на покаяние. Так вот кто подлил путникам сонное зелье за общей трапезой!

– Что там у вас? – озабоченно спросил Хамид. – Не забывайте, что пятая часть принадлежит мне.

– Обойдешься! – выкрикнул Масуд.

– Ах, вот как заговорил, сын шакала? Забыл, кто подобрал тебя, когда ты подыхал в сточной канаве?

Масуд неуловимым движением выхватил из ножен короткую изогнутую саблю и бросился на Хамида, но тот отразил нападение. Короткая схватка – и чернобородый разбойник остался лежать, поливая желтый песок кровью из распоротого живота. Но эта смерть словно подстегнула оставшихся разбойников. Макс даже не успел заметить, как над бриллиантовым гарнитуром развязалась настоящая бойня. Спустя короткое время в живых не осталось ни одного мерзавца.

Конечно, неожиданное сражение сыграло Родвигу только на руку, но теперь перед ним стояла новая задача: освободиться. Макс не мог преуменьшить ее значение: если не получится каким-то образом ослабить путы, то ему грозит скорая смерть под палящим солнцем.

Он попробовал пошевелить пальцами и вызвать хотя бы искру, способную поджечь веревку – лучше ожоги на запястьях, чем неизбежная гибель. Но онемевшие пальцы не смогли помочь даже с простеньким заклинанием.

– Как ты, сынок? – раздался свистящий шепот.

Максимиллиан скосил глаза и увидел дряхлого старца. Помнится, тот все время дремал в седле, чудом не сваливаясь в барханы. За общей трапезой со словами благодарности принимал свою миску и деревянный кубок с вином, ужинал и быстро засыпал, не принимая участия в разговорах. Имени его Макс не припомнил.

– Жив, – просипел он пересохшими губами.

– Маг?

Как старик догадался? Впрочем, не столь важно, главное, что может перерезать веревки.

– Нож, – с трудом выговорил Макс, – возьми… у одного из этих…

– И сам сообразил, – ворчливо отозвался попутчик.

Спустя мгновение Родивиг уже растирал запястья. Кисти горели так, словно их опустили в кипяток, ступни прошивало болью.

– Скоро пройдет, – утешил старик.

Макс не ответил, огляделся. В нескольких шагах лежала с задранной до пояса юбкой та самая жена торговца. Она уже не рыдала, должно быть, лишилась чувств. Руки заломлены за голову и связаны, ноги широко раскинуты. Максимиллиан отвернулся.

– Мужчины все спят, – пояснил старик. – Зелье сморило. Ты раньше очнулся из-за магии в крови. Бабам вина никто не давал, они быстро проснулись, но что могли поделать?

– А вы?

– А я притворился мертвым – много ли старому доходяге надо? Вот, попей воды, легче станет.

Макс с благодарностью принял флягу, глотнул тепловатой воды.

– Вы – тоже маг?

– Я – одна тень себя минувшего, – загадочно отозвался старик. – Ты камешки-то прибери, спрячь. Негоже, чтобы их видели.

Родвиг посмотрел на валявшиеся на окровавленном песке бриллианты и поежился.

– Что-то не хочется мне их брать.

– И зря, – сурово отрезал собеседник. – Не простые они, камни-то…

– Вот так я и узнал, какое сокровище случайно попало ко мне, – завершил свой рассказ Макс. – Вернувшись домой не выдержал и поделился с Леоном. А потом сведения разошлись кругами по воде и попали к заговорщикам.

– Но что же нам делать? – с тревогой спросила я.

К моему удивлению, муж улыбнулся.

– Как что? Выполнить требование похитителей Магдален, конечно. Они получат драгоценности.

Глава двадцать вторая

Я предложила отправиться в храм на рассвете, но Макс отговорил. Сказал, что с первыми лучами солнца потянется на молитву простой рабочий люд – получить благословение богов перед тем, как приступить к службе. Конечно, храмовникам удобнее забрать у подножия статуи драгоценности в момент, когда в алтарном зале клубится толпа и никому ни до кого нет дела. Но прежде Алекс и его сообщники, старик и девица, разговаривали со мной и при нескольких молящихся, но на нас все равно не обратили внимания.

– Ранним утром у тебя попросту не будет возможности задать ни одного вопроса, – пояснил Макс. – Тот, кто поднимет сверток с алмазами, тут же скроется, а ты останешься у статуи Реорана в растерянности. А когда в храме почти пусто, уйти от ответов заговорщикам не удастся.

Он оказался прав. Как всегда. Меня уже поджидали. Давешний старый служитель остановился у изображения Реорана, сделал вид, будто поправляет цветы, незаметным жестом убрал спрятанный среди них кожаный мешочек с драгоценностями, так ловко, что я даже не поняла, когда и куда тот перекочевал. Понятно, что к храмовнику, но вот в рукав или в карман? Впрочем, есть ли карманы у его хламиды?

– А вы не торопились, мейни Родвиг, – прошипел старик, выпрямляясь. – Неужели кузина не дорога вам?

– Ждала, пока супруг покинет особняк, – пролепетала я, опуская взгляд. – Где Магдален? Когда вы вернете ее?

– С ней все в порядке. Скоро вы увидитесь.

– Когда?

– Не торопитесь, мейни Родвиг. Сначала выполните ваше задание.

Ну вот, Макс опять угадал. Вчера он говорил, что заговорщики потребуют, чтобы я подлила ему зелье. Придворный алхимик еще не полностью разобрался в составе, но уже с уверенностью завил, что неведомая дрянь блокирует магическую силу. Не так чтобы надолго, на пару дней. Значит, развязка близка, наш противник намеревается перейти к решительным действиям.

– Какое задание? – притворилась я наивной дурочкой. – Ни о каких заданиях в письме не говорилось.

– Зелье, – напомнил храмовник. – То самое, что вы получили от друга. Половину выльете в питье Родвига сегодня за ужином, вторую – дадите во время завтрака. И уже послезавтра ваша кузина вернется домой.

– Вы обещаете? С ней точно ничего не случится?

По губам служителя скользнула презрительная усмешка.

– Обещаю. Ее никто не тронет даже пальцем, если вы сделаете то, что велено.

– Сделаю, – пообещала я.

Храмовник удовлетворенно кивнул.

– И сообщите нам о том, что выполнили задание.

Я опять изобразила растерянность.

– Но как? Мейн Родвиг может запретить мне поездку в храм. Скоро очередной прием у ее величества, мне надо подготовиться. В прошлый раз супруг выказал недовольство тем, как я себя вела.

Эту ложь тоже придумал Макс, посоветовал ввернуть при подходящем случае. Пусть заговорщики пребывают в уверенности, что глупышка Анита будет счастлива избавиться от мужа. Служитель отреагировал именно так, как от него ожидалось. Он похлопал меня по руке почти отеческим жестом и заверил:

– Вам недолго осталось терпеть этого монстра, дитя мое. Помните, что обещал ваш друг? Скоро вы будете свободны.

– Но как мне дать вам знать, что мейн Родвиг выпил зелье?

Признаться, мне пришел на ум знаменитый вариант с цветочным горшком, но старик меня удивил, вручив мне очередной флакончик.

– Заклинание, – пояснил храмовник. – Простенькое, безвредное, охрана дома Родвига его и не заметит. Когда ваш муж выпьет вторую дозу, просто распечатайте сосуд.

– Но зелье – точно не отрава? – проявила я бдительность. – Не хотелось бы оказаться в темнице или на эшафоте по обвинению в убийстве.

– Не бойтесь, дитя мое, вам ничего не грозит, – терпеливо повторил старик. – Помолитесь и ступайте с миром, положившись на волю богов.

«Это реплика из другого спектакля», – насмешливо подумала я. Похоже, старикана так утомила беседа с наивной дурочкой, что он уже даже не задумывался над тем, что говорил. Вот и добавил последнюю фразу по привычке.

* * *

– И что теперь? – спросила я у Макса, пересказав ему разговор в храме.

– Теперь будем ждать.

– Но почему именно завтра? Ты знаешь?

Он потрепал меня по волосам.

– Догадываюсь. Завтра состоится Малый Совет. Очевидно, заговорщики попробуют захватить власть. Меня лишили защиты алмазов – спасибо Леону, рассказавшему о них своей жене. Вернувшись домой, я под влиянием вина признался другу, что заполучил легендарные камни и они однажды уже спасли мне жизнь. Даже показал комплект. После неудавшихся покушений мои противники вполне могли поверить, что меня защищает амулет, и тут им преподнесли историю об артефакте.

– Кстати, а почему ты подарил их мне? – задала я давно мучивший меня вопрос. – Да ещё и сказал, что это фамильные ценности?

Макс замялся.

– Видишь ли, ты вела себя так… неожиданно, я бы сказал. Мне показалось, будто ты искренне хочешь стать моей женой. Будто я тебе действительно понравился. Но ведь сведения, собранные моими людьми. сообщали о том, что у Аниты ан дел Солто роман с дальним родственником. Ничего серьезного, скорее просто флирт, но я не знал, чем вызвано твое поведение. Вдруг ты в сговоре с этим Алексом.

– И ты решил устроить проверку? – догадалась я.

Макс виновато потупился.

– Эти камни вытаскивают на поверхность то, что сокрыто глубоко в душе. И дурное, и хорошее. Мне захотелось посмотреть, что собой представляет моя супруга.

Хм, надо полагать, увиденное его устроило. Я вспомнила собственные вспышки ревности. Это что, тоже влияние камней? Ну да, ведь даже в прошлой жизни я была собственницей. Вот взять хотя бы Кирилла: ведь не любила его, видела все недостатки, постоянно раздражалась, но все равно страдала, когда он ушел. Привычка и ущемленное самолюбие, вот и все.

Заодно нашлось объяснение и странному поведению Оливии, чуть не столкнувшей меня в пруд. Судя по напавшим на караван разбойникам, украшения можно даже не примерять, чтобы почувствовать их воздействие. Оливия, пусть и воспитывалась в провинции, все равно оставалась аристократкой, принцессой. Мать ее некогда была фрейлиной, следовательно, привила дочери хорошие манеры. Вспышку злобы спровоцировал камень в кольце.

– А своему другу, Леону, ты их показывал?

– Конечно, – ответил Макс. – Как оказалось, его слабость – неумение держать язык за зубами. Это в лучшем случае. В худшем – он сам вовлечен в заговор. Хотелось бы мне надеяться, что это не так.

И он потер лоб рукой. Я понимала его чувства, но что сказать, как разогнать его страхи – не знала. Зато могла сделать кое-что другое.

Медленно провела рукой по его груди, опустилась ниже, ещё ниже…

– Ани, – хрипло выдохнул Макс.

Я прижала палец к его губам.

– Молчи. Сегодня ты будешь моим пленником.

В подтверждение своих слов связала его руки над головой поясом его же халата. Немного подумала, надо ли завязывать глаза, но решила оставить пока так. Пусть смотрит. И медленно приподняла подол ночной рубашки. Потом будто бы передумала, отпустила.

– Ани! – позвал Макс.

– Я кому велела молчать? – возмутилась я. – Раз ты плохо себя ведешь, то будешь наказан.

Он усмехнулся, еще не зная, в чем будет состоять наказание. Раз за разом я руками и губами доводила его почти до грани и останавливалась. Больше ему не было смешно. Он стонал, метался по кровати, просил меня продолжать, а я наслаждалась своей властью над ним. И только когда сама уже не могла вынести сжигавшее меня желание, опустилась сверху, принимая его в себя. Всего несколько сильных толчков – и нас обоих одновременно накрыл экстаз.

* * *

О том, что случилось на следующий день, я узнала уже после окончания всех событий. По вполне понятным причинам, меня на Малый совет не пригласили, так что наблюдать собственными глазами кульминацию заговора я не могла.

Итак, в кабинете Алисии расположились сама королева, Первый министр Максимиллиан Родвиг, преподобный Сирил, казначей Невилл Дорнвей и министр иностранных дел Томас Раппот. Последнего позвали потому, что собирались обсудить предстоящую помолвку принца Колина и принцессы Оливии.

Устроившись за столом, мейн Раппот пожаловался на то, что яркий свет режет ему глаза, и попросил Первого министра, известного своей магической силой, приглушить льющийся в кабинет через окно солнечный свет. И тут произошло нечто странное: мейн Родвиг поморщился и признался, что неважно себя чувствует и не хотел бы тратить свои силы на заклинание.

– Надеюсь, что сведения о моем самочувствии не выйдут за пределы этой комнаты, мейн Раппот, – сухо произнес Первый министр. – Уже через пару дней со мной все будет в порядке, не стоит вызывать волну нелепых слухов.

Мейн Раппот кивнул и спросил:

– Ваше величество, могу ли я задернуть шторы?

Поскольку слугам во время совета запретили заходить в кабинет, министру иностранных дел пришлось лично взять длинную палку и зашторить окно.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес он. – Так намного лучше.

И почти одновременно с его словами распахнулись двери. В кабинет в сопровождении гвардейцев вошла принцесса Оливия.

– Что происходит? – возмущенно спросила Алисия. – Как вы смеете нам мешать?

– Оставайтесь на месте, ваше величество, – прозвучал спокойный голос. – Не двигайтесь. К остальным это тоже относится.

Казначей вскочил – и тут же застыл с искривленным судорогой лицом.

– Невилл! – ахнула королева. – Что с ним?

– Все в порядке, – невозмутимо ответил преподобный Сирил. – Пока в порядке. Вы ведь понимаете, что его жизнь зависит от вас, ваше величество? Как и ваша, и вашего сына.

Алисия задыхалась, схватилась за сердце, приподнялась – и тут же рухнула обратно в кресло.

– Герман? Нет, вы не тронете ребенка!

– Если вы будете благоразумны, ваше величество.

– Но чего вы хотите от меня?

– Отрекись от престола, – заявила Оливия, бледная, решительная, с горящими глазами и упрямо вздернутым подбородком. – Отрекись в мою пользу и отправляйся куда-нибудь подальше, например, в одну из обителей севера. Или в то поместье, куда сослала меня с мамой. Тогда останешься жива.

По обе стороны от нее гвардейцы положили ладони на эфесы церемониальных шпаг. Алисия усмехнулась.

– А если я откажусь? Эти подлые предатели нападут на свою королеву?

– О нет, ваше величество, – вкрадчиво прошептал Сирил. – На вас нападет ваш Первый министр.

– Что? – потрясенно переспросил Максимиллиан Родвиг.

Оливия повернулась к нему и расхохоталась.

– Да-да, именно ты в приступе безумия убьешь мою дорогую сестрицу. А потом и сам погибнешь от руки одного из преданных офицеров, не успевшего, увы, защитить свою королеву, но покаравшего злодея. Чем ты думал, когда решил взять в жены провинциальную дурочку? Она предала тебя, отдала нам твои защитные артефакты. Ты ведь уже заметил, что магические силы оставили тебя? Хочешь узнать, кто подлил тебе зелье?

– Это я знаю и так, – спокойно ответил Родвиг.

Он сделал едва уловимый жест – и оба гвардейца рухнули на пол. Оливия все ещё удивленно смотрела на тела у своих ног, а Сирил уже догадался, что план сорван.

– Томас! – выкрикнул он. – Подайте сигнал, пусть приведут мальчишку.

– Не приведут, – спокойно произнесла королева. – Вашу сообщницу, няню Германа, взяли под стражу еще до начала совета. Как и большую часть ваших сторонников.

Министр только открывал и закрывал рот, а Сирил вскочил с места и бросился к окну. Его остановила стена пламени.

– Родвиг! – прорычал он. – Мерзавец!

Обернулся и бросил в мага ледяное копье, разлетевшееся осколками от мощного щита. Раппот взвизгнул и залез под стол, Оливия присоединилась к нему, Алисия укрылась за креслом. Кабинет заволокло черным туманом, то и дело пронзаемым огненными вспышками. Одно из заклинаний Сирила задело Максимиллиана, ранив в плечо. Обрадованный храмовник расслабился раньше времени, решив, что уже одержал победу, ослабил бдительность, за что и поплатился. Призрачные путы змеями скользнули по полу, обвили ноги и руки Сирила, лишили его возможности даже двинуться. Туман рассеялся, Максимиллиан Родвиг обессиленно опустился в кресло и обратился к отмершему казначею:

– Зовите стражу, Невилл. Полагаю, камеры для принцессы и преподобного уже готовы? И пусть подыщут еще одну, для мейна Раппота.

* * *

– Сирил давно хотел усилить влияние храмовников, а следовательно, и свою власть, – пояснял мне Макс. – Король Андрон славился крутым нравом, так что во времена его правления Сирил старался не привлекать к себе излишнего внимания, хотя честолюбивые планы и вынашивал. Когда же на престол взошла Алисия, он решил, что ему подвернулась замечательная возможность. Он пытался уговорить ее взять в мужья своего ставленника, но не получилось. Тогда он начал действовать осторожно, медленно, наращивая недовольство королевой везде, где только мог. Гибель консорта – вовсе не несчастный случай, как считалось ранее.

– Это Сирил его убил, да?

– Не своими руками, конечно. Что случилось дальше, ты уже знаешь.

Да, об этом Макс уже рассказывал. Его возвращение на родину для Алисии стало почти чудом. Неизвестно, удалось бы ей удержать власть без помощи Первого министра или нет.

Следующую ставку преподобный сделал на Оливию. Выросшая в глуши обиженная на весь мир девица показалась ему подходящей кандидатурой на престол: такой без труда можно управлять. Сирил полагал, что благодарная Оливия с удовольствием сыграет роль куклы на троне. А кукловодом, само собой, станет преподобный. Но для начала принцессу следовало вытащить в столицу, и тогда в заговор вовлекли Томаса Раппота. Именно он посоветовал Алисии устроить брак Оливии и Колина. Влюбленность принцессы в Родвига раздосадовала Сирила, ведь мага предполагалось убрать. Однако вскоре выяснилось, что даже это обстоятельство играет заговорщикам на руку: чтобы охладить пыл Оливии, Родвиг решил жениться. Узнать, на кого пал его выбор, труда не составило. А уже через несколько дней Алекса, дальнего родственника невесты, волочившегося за глупенькой девицей от нечего делать, остановили во время прогулки некие мейны в плащах и полумасках. Трусливый жадный красавчик быстро согласился выполнять все, что ему прикажут.

Тем временем Сирил решил использовать ещё один козырь. Чтобы получить влияние не только на Оливию, но и на ее будущего супруга, он привлек к плану свою незаконнорожденную дочь.

– Как? – ахнула я. – У него есть дочь?

– Да, – ответил Макс. – Лоретта. Плод связи Сирила и некоей знатной особы. Лоретта унаследовала от отца магический дар, причем проявлялся он весьма любопытно: она могла очаровать любого мужчину.

– Кроме тебя.

– На магов ее чары не действовали, – пояснил Макс. – Она попробовала обольстить меня, но не слишком расстроилась, потерпев поражение. Все-таки Сирилу я мешал бы, даже если бы и стал любовником Лоретты, разве что заговорщики ближе подобрались бы ко мне. А вот Колин быстро пал жертвой актрисы.

Покушение на балу не было настоящим – спектакль разыграл Сирил, так же, как и сцену в храме. Он хотел подготовить народ к отречению Алисии от трона. Запланировал еще несколько зрелищных акций, но тут ему подвернулся удачный, как он думал, момент, чтобы сместить королеву. Оливия рассказала о таинственных артефактах, охраняющих Родвига. О них ей поведала подруга, а потом принцесса и сама увидела один из камней на пальце у Аниты Родвиг. И Сирила осенило – так вот почему провалилась попытка убийства на лесной дороге! Первого министра и его семью охраняли могущественные амулеты.

К тому моменту Магдален уже несколько дней получала роскошные букеты якобы от таинственного поклонника. Заговорщики ещё не знали, как смогут использовать наивную девушку в своих целях, но на всякий случай не оставили ее без внимания. После ссоры Алекса с Анитой Магдален принесли цветы, в которых было спрятано письмо-заклинание. «Поклонник» просил ее прийти на следующий день в храм, обещал приятный сюрприз. Конечно, заинтригованная девушка не смогла отказаться.

После ареста заговорщиков ее нашли в доме Лоретты. Магдален похитители не обижали, содержали в хороших условиях, кормили, поили, даже принесли ей несколько книг. Но бедняжка целыми днями только рыдала, осознав, какие неприятности она по наивности своей причинила кузине. Порывалась даже уйти в обитель, искупать грехи. Стоило больших трудов отговорить ее от этого шага.

Если бы Сирил не решил впутать в заговор Алекса, то его план мог бы и сработать. Слишком многие ниточки вели в храм. Когда я рассказала мужу о полученном от бывшего возлюбленного зелье, за храмовниками установили слежку. Макс предположил, что вряд ли заговорщики отважились бы проворачивать свои делишки под носом у преподобного без его ведома. К началу Малого совета у Макса уже хватало сведений, чтобы арестовать главных действующих лиц, но решено было брать Сирила и Оливию, так сказать, с поличным, чтобы уж точно не смогли отпереться.

Лоретте удалось избежать ареста. Она скрылась в неизвестном направлении, разминувшись со стражей всего лишь на четверть часа. Изыскал ли Сирил возможность предупредить дочь или она каким-то образом сама учуяла опасность – осталось неизвестным. Судьба же остальных заговорщиков сложилась печально. Оливию отправили в обитель, известную суровыми нравами, остальных – на рудники. Сирила утром после суда обнаружили в камере мертвым – он принял яд. Где преподобный достал отраву и добровольно ли ее выпил, выяснить не удалось.

Принцу Колину подыскали другую невесту из знатной семьи. Убитый известием о том, что красавица Лоретта использовала его, он протестовать не стал.

Леон с супругой покинули столицу, продали свой особняк и обосновались в провинции.

Кстати, о провинции. Шарлотте и ее матушке пришлось-таки съехать из дома Макса после того, как новый управляющий поймал почтенную мейни Беату на воровстве. Оказывается, почтенная мейни понемногу выносила из особняка некрупные ценности и сбывала их бродячим торговцам.

Магдален все-таки вышла замуж, но это уже совсем другая история…

Эпилог

Прошло два месяца после неудавшегося государственного переворота. Лоретту так и не нашли, волна слухов, вызванных арестом Сирила, улеглась. Кстати, бриллиантовый гарнитур бесследно исчез. Не то преподобный хорошо спрятал его, не то прихватила с собой актриса. Честно сказать, я вовсе не печалилась об утрате. Кровавые камни вызывали у меня боязнь с тех пор, как я узнала их историю. Так что заговорщики сделали мне одолжение, вытребовав их взамен жизни Магдален.

Вот уже который день подряд меня мучила дурнота по утрам. В родном мире я бы уже побежала в аптеку за тестом, но как проверить свои подозрения здесь – понятия не имела. Конечно, можно обратиться к лекарю, но я решила немного подождать. Странное дело – и я хотела подтверждения своих надежд, и опасалась немного. Откуда мне знать, как Макс относится к детям? Мы с ним ни разу не заводили разговор о ребенке. Хотя женился он и в расчете на наследника, в числе прочего.

Не знаю, как долго бы я молчала, если бы Алисии не пришло в голову устроить пикник в честь своего дня рождения. Услышав предложение, я едва не повертела пальцем у виска: какой обед на природе, когда за окном промозгло и сыро, а деревья тянут к серому небу почти голые ветви?

Оказалось, королева решила пройти несколькими порталами на самый юг страны, где все ещё царило тепло.

– Так надоела унылая осень, – капризно протянула она. – Хочется хоть немного солнца.

– Благодарю вас, ваше величество, – твердо ответил Макс, – но мы вынуждены отказаться. Если не ошибаюсь, для того, чтобы попасть на южное побережье Бирюзового моря, где вы собираетесь устроить праздник, нужно воспользоваться тремя порталами, да еще и ехать не менее пяти часов.

– Да, – согласилась Алисия. – Но если выехать утром, а потом переночевать в южной резиденции…

– Увы, – прервал ее Макс, – моей супруге в ее положении столь дальние поездки противопоказаны.

Алисия ахнула и бросилась нас поздравлять. Я стояла, онемев, и никак не могла понять: откуда муж узнал то, в чем я сама уверена еще до конца не была?

– Я все-таки маг, – пояснил он, когда я вечером задала ему вопрос. – Конечно же, я не мог не заметить перемен, происходящих с любимой женщиной.

Как-то так вышло, что мы никогда не говорили о чувствах. Сначала разбирались с заговорщиками, потом обсуждали домашние дела. Я уже осознала, что влечение и привязанность перешли у меня в нечто более серьезно, но о том, что испытывает ко мне Макс, не знала. Хотела бы узнать, но ни за что не решилась бы спросить. И теперь мое сердце радостно замерло.

– Любимой?

– Конечно же, – буднично произнес Макс. – Разумеется, я тебя люблю. А разве ты сомневаешься?

И вот какого он ожидал ответа, вот так запросто, безо всякой романтики, признаваясь мне в любви? Я пожала плечами с как можно более равнодушным видом.

– Нет, конечно.

Воцарилось молчание. Муж уже привычно перебирал мои локоны, а я не выдержала и спросила:

– А ты не хочешь узнать, люблю ли я тебя?

Этот самодовольный тип усмехнулся и завил:

– Я и так знаю. Конечно, любишь. Станешь спорить?

Может быть, я и поспорила бы. Скорее всего, поспорила, если бы Макс не накрыл ладонью ставшую очень чувствительной грудь и не сжал слегка. Так что возражать мне перехотелось, зато возникли иные желания.

* * *

У меня оставался ещё один секрет. Малышу Аскольду исполнилось два года, когда я все же решилась заговорить об этом с Максом. Алисия как раз затеяла реорганизацию учебных заведений, и муж советовался со мной по поводу того пансиона, который я – Анита – некогда закончила. Судя по воспоминаниям, большинство наставниц явно превратно понимали свои обязанности, о чем я и сообщила мужу.

– Хм, значит, ты полагаешь, что их всех следует уволить?

– Или отправить инспекцию и проследить, чтобы наставницы больше времени уделяли непосредственно учебному процессу, а меньше – воспитанию из девочек почти религиозных фанатичек. Вспомни, к чему привело такое «образование» Магдален.

– Однако же тебе вбить в голову такие глупости не удалось, – заметил супруг.

– Потому что я – случай особый.

Тщательно подбирая слова, я рассказала Максу о том, как попала в тело Аниты. Закончив, с нетерпением ожидала его реакции: не решит ли он, что жена внезапно сошла с ума? Но муж в очередной раз удивил меня.

– Что же, это многое объясняет, – произнес он. – Я и раньше обращал внимание на некоторые странности, но не мог понять, чем они вызваны.

– Ты мне веришь?

– Разумеется. В конце концов, твой рассказ ничуть не более странен, чем история алмазов. Кто бы из богов ни поспособствовал твоему попаданию сюда, я ему бесконечно благодарен, ведь в результате я встретил свое счастье.

И он потянулся, чтобы поцеловать меня.

Через девять месяцев у Аскольда появилась сестричка. Мы назвали ее Беатрисой.

Content

Тори Халимендис
Попасть замуж

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Эпилог