Карэн Симонян

Новичок

Рисунки Л. Хачатряна

Однажды в классе пронесся слух, что вот-вот у нас новичок появится. Сейчас уже не вспомнить, кто про это первым заговорил. Это вообще-то и неважно. Но мне все-таки кажется, что Нвард. У нее нюх — все новости первая узнает. Нам с ней по пути, так что иногда столкнусь с ней до школы — и порядочек: новость вторым узнаю. Мальчишки мне ой как завидуют.

Прошло несколько дней, и мы заволновались: новичка нет как нет. Значит, «утка»? А кто ее пустил? Напрочь забыли. А девчонкам не до нас: пока мы спорим, глотки надрываем, они скучатся в коридоре, возле окна, и давай шептаться. Прямо конца нет их девчачьим секретам.

А может, все же не «утка», придет новенький? Да вдруг не новенький, а новенькая? Не помню, кто первым сделал такое предположение. Не важно. Но, по-моему, все-таки Тигран. Он сидит в третьем ряду на галерке один-одинешенек и думает, что классная руководительница, конечно же, рядом с ним усадит новенького… вернее, новенькую.

Я стал утром пораньше из дому выходить и Нвард на углу дожидаться. Она всегда в школу с младшей сестренкой ходит, с Лилит. Дня два я решиться не мог о новичке заговорить, а мне так хотелось хотя бы вторым что-нибудь про него выведать. Не допытывался я потому, что хорошо Нвард знаю. Спросишь ее, например, какой фильм пойдет в кинотеатре «Раздан» через две недели, она ни за что прямо не ответит, начнет зубы заговаривать. Вдруг ни с того ни с сего выпалит: «А почему ты вчера „трояк“ по алгебре схватил?» Да еще при Лилит! При третьеклашке! Зачем ей, малявке, такое знать? Я Нвард начинаю тихонько втолковывать, что «четверки» и «пятерки» по математике зависят от способностей. Виноват я, что ли, если неспособный родился? Зубрю, зубрю, и никакого толку! Это моя беда, а не вина. Пусть спасибо скажут, что «пар» не хватаю. Я лично очень доволен: «пара» или «кол» — последнее дело.

Ну, короче, ничего про новичка мне не удалось у Нвард выведать. И мальчишки мало-помалу начали утрачивать к нему интерес…

Вот тут-то, перед самым звонком, учитель и объявил, что на следующем уроке к нам придет новичок.

— Ура! — заорали мальчишки.

— Возле меня посадят, больше некуда, — говорил на перемене Тигран каждому отдельно.

А девчонки, конечно, опять столпились у окошка в коридоре и принялись шептаться. О чем, любопытно?

Не успел звонок прозвенеть, мы уселись на свои места и замерли в ожидании.

Немного погодя в класс вошла наша классная руководительница, а вслед за ней… новичок.

При виде его я обернулся и взглянул на Тиграна. Он сидел побледневший, растерянный, покусывал в волнении губы и смотрел в пространство.

А новичок…

Новичок стоял как столб у доски. Да и как иначе он мог стоять! Ведь это был обыкновеннейший робот! С гладким блестящим металлическим телом, несуразными руками-ногами и головой-коробкой. А глаза у него — как красные подфарники у машины, которые загораются, когда на тормоз нажмешь.

— Ребята! — сказала учительница. — Аби будет учиться с вами. Аби, — обратилась она к роботу, — пойди и сядь в третий ряд, за последнюю парту.

— Ребята! — сказала наша классная. — Аби будет учиться с вами. Познакомитесь с ним на перемене. Аби, — обратилась она к роботу и обвела взглядом класс, подыскивая, куда бы его усадить, — пойди и сядь в третий ряд, за последнюю парту. Рядом с Тиграном.

Робот, не обращая внимания на жалкий вид Тиграна, направился к галерке, поскрипывая половицами, и уселся возле Тиграна.

Ужасно медленно тянулись сорок пять минут — я уж было потерял надежду, что урок когда-нибудь кончится. Нвард, видно, тоже изнывала — не выдержала и шепнула: «Наверное, электричество отключили». Это известие тут же облетело класс, и все стали тревожно переглядываться. Рубик, сидевший под выключателем, тут же смекнул, что следует проверить, есть свет или нет. Когда учительница отвернулась к доске и стала писать домашнее задание, он подскочил и щелкнул выключателем. Свет зажегся и тут же погас. Учительница и не заметила, потому что в классе было солнечно.

Наконец-то прозвенел звонок. Учительница подошла к своему столу и сказала:

— Ребята, Аби нам прислали ученые. Он будет учиться вместе с вами, вы с ним дружите — он науке очень нужен.

На перемене девчонки не шептались в коридоре, а окружили Аби таким плотным кольцом, что нам, мальчишкам, пришлось залезть на парты и на подоконники, чтобы видеть робота.

Аби с удовольствием отвечал на бесчисленные вопросы девчонок. Хоть физиономия его казалась тупой, но ответы нас изумляли.

— Сколько тебе лет, Аби?

— Мне три месяца.

— Ты мороженое любишь, Аби? Я за день десять штук съесть могу.

— Нельзя, — ответил Аби, — простудишься и заболеешь воспалением легких.

— Аби, а с кем ты дружить собираешься — с девочками или с мальчишками?

— Я собираюсь дружить со всеми.

Этот ответ разочаровал и нас и девчонок. Ну, конечно, что ждать от робота — такую глупость только робот и может выдать.

— Аби, сколько будет два плюс два? — заорал я с подоконника, чтобы доказать всем, какой Аби тупица, ведь наверняка не ответит.

— Четыре, — спокойно произнес Аби.

— А пять в квадрате? — закричал Тигран, подмигнув мне.

— Двадцать пять.

Мы даже растерялись.

— Постойте, постойте, — вмешался Рубик. — А сколько будет, если двести одиннадцать помножить на пятьдесят пять?

— Одиннадцать тысяч шестьсот пять.

Девчонки захохотали, а мы переглянулись.

— Да, в арифметике он силен, — надтреснутым голосом заметил Рубик. — Эврика!..

— Какая Эврика? — удивился я.

— Ты что, не знаешь, это Архимед воскликнул, — объяснил Рубик. — Означает, что человека осенило.

— Значит, тебя сейчас осенило?

— Еще как! Пусть Аби за нас задачки решает!

— Да здравствует Аби! — завопили мы, запрыгали в восторге.

За шумом не услыхали звонка и не заметили, как в класс вошел учитель географии. Он наказал тех, кто соскочил с подоконника, — поставил по обе стороны доски. А соскочивших с парт пощадил — все у доски всё равно бы не поместились.

Мне казалось, что через несколько дней мы к Аби привыкнем и утратим к нему интерес.

Не тут-то было!

Как-то утром по дороге в школу я встретил Нвард. Заговорил о погоде, о том о сем — смотрю, она на мои слова — ноль внимания. И вдруг беспокойно сообщает, что у Аби потрясающая память. Уроки он усваивает с ходу, прямо в классе.

Я изумился: откуда она знает, что Аби усваивает? Ведь его учителя ни разу не спрашивали. Нвард говорит: верно, учителя не спрашивают, зато ученые раз в неделю экзаменуют.

Вот это да! А здорово, что я узнал об этом вторым после Нвард!

В тот же день собрались с мальчишками на экстренное совещание. Я сообщил им новость и гордо всех оглядел.

Однако Тигран все испортил.

— Ну, конечно, — сказал он, — мы даже с роботом тягаться не можем. Он ученым экзамены сдает, причем каждую неделю, а мы и урок-то не всегда можем ответить!

Он, конечно, прибеднялся. Уж на кого на кого, а на Тиграна одни «пятерки» сыплются. Вот если б речь шла обо мне или о Рубике…

— Да еще Аби за нас задачи решает, — подлил масла в огонь молчун Ваган.

— Он нам просто помогает! По-дружески! — крикнул я, пока ребята не приняли опрометчивого решения. — Это очень похвально с его стороны.

— Правильно! — поддержал меня Рубик.

— А почему девочки без него обходятся? — спросил Ваган.

Я разозлился. Не потому, что он Америку открыл — все это и без него знали, а потому, что он сегодня был непривычно болтлив. Болтливость всегда портит дело, когда обсуждается важный вопрос. Вот и теперь…

— А действительно… — вдруг призадумались ребята.

— Да еще, небось, над нами подсмеиваются, — вздохнул Тигран.

— Может, целыми днями они и шепчутся об этом? — высказал я предположение и тут же сообразил, что сморозил глупость: зачем надо на их мельницу воду лить?

— А чем мы, в самом деле, хуже их? — возмутился Тигран.

Всё! Ничего уже не исправить! Мы пропали!

С того момента я уже ничего больше и не помню.

Дня два еще я с трудом отлынивал от занятий. Но ребята за мной следили, как сыщики. Раньше, бывало, не спросят — значит, порядок, сошло с рук. Учитель один, а нас много. Теперь же каждый считал своим правом экзаменовать другого. Позор, да и только!..

Аби же, сидя в углу, только мигал. Ну и врезал бы я ему!.. А что толку? Это же всего-навсего кусок металла!..

Вижу, нет выхода — и в первое же воскресенье засел за учебники. Учу и злюсь сам на себя. Но как представлю, что любой ко мне подойти может и вопрос задать — даже Рубик, лучший друг, так злость во мне мало-помалу утихает. И вдруг совсем утихла. Я так обрадовался, что с ходу задачку про бассейны решил. Сам, без посторонней помощи!

На другой день вышел из дому пораньше — стою на углу, Нвард дожидаюсь.

Вижу, выходит она из подъезда с сестренкой — третьеклашкой Лилит.

— А у меня новость, — говорю. Ей явно не по душе, что эту новость она вторая узнает.

— Знаю! — кривится. — Тут неподалеку памятник Комитасу ставить собираются.

— Нет, не то, — отвечаю.

Она призадумалась и доложила:

— Знаю… Журнал «Пионер» премию дает Армену из шестого класса.

— Откуда знаешь?

— Он сам сказал. Он такой рисунок послал в журнал, что непременно премию получит. Это твоя новость? — обрадовалась Нвард.

— Нет.

Она как-то растерялась и принялась накручивать на палец бант из косы. Накручивала, накручивала, пока тот не развязался. Она рассердилась — вот-вот заплачет, и это будет вроде бы из-за банта, а не из-за того, что новости не знает.

Я решил не мучить ее больше.

— Оказывается, не такой уж я и неспособный… Удивляешься?.. Мне казалось, что у меня способности… скромные… А выяснилось, что…

— Ты гений? — съязвила Нвард и рассмеялась.

— Нет, я не то хочу сказать… Но если постараюсь, и Аби позади оставлю…

— Разве это новость… — усмехнулась Нвард.

— А разве нет?

— Настоящая новость, знаешь, какая?

— Какая?

Она притворилась, будто бы не хочет говорить. Но я-то знал, что не утерпит, скажет.

— Настоящая новость… настоящая новость — это то, что Аби стихи пишет!

— Ну да!..

— И стихи эти он посвящает мне! — выпалила Нвард, схватила сестренку за руку и вбежала во двор школы.

Перевела с армянского Алла ТЕР-АКОПЯН.

Content

Карэн Симонян
Новичок