Прослушка. Перехват информации

Вадим Гребенников

Предисловие

Книга написана в продолжении развития темы «перехвата» и дешифровки переписки противника, которая была изложена в предыдущих книгах по истории криптологии, стеганографии и специальных (секретных) видов связи.

Теперь детально рассмотрим тему именно «перехвата» специальными службами в процессе своей секретной деятельности всех видов коммуникаций: проводной и беспроводной (радио) связи.

Спецслужбы испокон веков использовали любые методы и средства, чтобы прослушать и подсмотреть то, что говорят и делают «подозрительные» лица. На заре цивилизации это приходилось делать, находясь рядом с помещением, где находились эти лица, прижимая ухо к двери и подглядывая в замочную скважину или окно.

При выполнении этих функций секретный сотрудник («доброжелатель») подвергался опасности быть пойманным на месте «преступления». Тем не менее, такая работа активно велась спецслужбами, поскольку власть всегда хотела знать, что думают о ней, а главное, что «замышляют» дипломатические представители других государств, политические противники, а также лица, подозреваемые в преступной деятельности.

Кроме государства, такого рода деятельностью занимались и коммерческие организации с целью промышленного шпионажа, и отдельные граждане, чтоб уличить своего супруга (супругу) в измене, а родных или друзей в воровстве. К прослушиванию и подсматриванию иногда добавлялись тайная слежка (наружное наблюдение) и осмотр вещей (негласный обыск).

Можно сформулировать 5 основных задач, которые стоят перед системой «перехвата» коммуникаций:

– контрразведывательная функция: наблюдение за перепиской и деятельностью иностранных дипломатов и иностранцев, борьба с иностранным шпионажем;

– выявление антиправительственной деятельности, обнаружение заговоров и различного рода тайных организаций;

– обнаружение различного рода служебных и экономических злоупотреблений: контрабанда, финансовые нарушения, коррупция; контроль за чиновниками всех уровней;

– изучение реальных настроений различных групп населения;

– обнаружение и изъятие запрещенной в стране литературы, пересылаемой по линиям коммуникаций.

Таким образом, можно сказать, что последние 4 задачи являются частью системы политического контроля. Сам политический контроль – это система регулярного сбора и анализа информации различными ветвями государственного аппарата о настроениях в обществе, отношении различных его слоев к действиям властей, о поведении и намерениях экстремистских и антиправительственных групп и организаций.

Политический контроль всегда включает несколько основных элементов: сбор информации, ее оценку, принятие решений, учитывающих настроения общественных групп и призванных воздействовать в нужном для властей направлении, а также политический розыск и репрессии при наличии угрозы государству и обществу.

В современном мире при наличии огромного множества видов коммуникаций их «перехват» и прослушка телефонных разговоров являются очень актуальной сферой деятельности спецслужб и состоятельных коммерческих организаций всех стран. Они получают в свое распоряжение огромное количество информации как о личной жизни граждан, так и многие детали их деятельности в коммерческой сфере и на государственной службе.

Для того, чтобы спецслужба осуществила легитимное подслушивание (далее – прослушка), законодательство любой страны предусматривает судебное решение. По закону любого государства разрешается нарушать право гражданина на тайну личной жизни и телефонных разговоров только в том случае, если суд признал это необходимым.

Для того чтобы начать кого-нибудь прослушивать, спецслужбе достаточно убедить суд, что этот человек готовится совершить, совершает или уже совершил серьезное преступление. Кроме того, с разрешения суда можно прослушать и тех, кто сам ничего незаконного не делает, но может что-то знать о преступлении.

В отдельных случаях законодательство позволяет спецслужбе начать прослушку немедленно, а получить судебное решение позже. Такое допускается, если спецслужба обладает разведданными, что готовится какое-то особо крупное преступление или преступление, угрожающее государственной безопасности.

А теперь обо всем поподробнее…

Часть 1. Европейская история

1.1. Прослушка ШКПС

В 1946 году на базе школы в Блетчли Парке была создана Штаб-квартира правительственной связи «GCHQ» (далее – ШКПС) (англ. Government Communications Headquarters). Она обеспечивает планирование, контроль, координацию действий и обработку данных перехвата информации всех разведывательных органов Министерства обороны (ВВС, ВМФ и сухопутных войск) как в стране, так и за рубежом.

Благодаря откровениям бывшего техника Центра безопасности коммуникаций (далее – ЦБК) Министерства национальной обороны Канады Майка Фроста, стало известно, что в 1980-е годы ШКПС по заданию Премьер-министра Маргарет Тэтчер использовал ЦБК, чтобы прослушивать 2-х собственных министров, которые были тогда «оппозиционерами».

Один из прослушиваемых чиновников был министр иностранных дел Фрэнсис Пим, который курировал ШКПС и военную разведку «МІ6», а другой – заместителем Премьер-министра и министром внутренних дел Уильямом Уайтлоу.

Нельзя оставить без внимания и заявления американца Эдварда Сноудена, который с двумя миллионами секретных файлов АНБ сбежал из США и 1 августа 2013 года получил временное убежище в России. Он работал в АНБ, информационном отделе ЦРУ и консалтинговых компаниях, сотрудничающих с АНБ, и имел допуск не только к совершенно секретной, но и специальным разведданным, содержащим технические детали операций США и их союзников по перехвату и прослушке.

Сноуден предал огласке секретную информацию АНБ, касающуюся прослушки телефонных разговоров и перехвата электронных сообщений миллиардов людей из десятков стран. В результате свидетельств Сноудена стало известно о существовании секретных разведывательных программ, используемых в США, Великобритании, Франции, Швейцарии, Швеции, Китае и Индии.

Согласно документов, предоставленных Сноуденом, ШКПС и АНБ с 2005 года перехватывали звонки и данные с мобильных телефонов пассажиров иностранных авиакомпаний. Как говорится в одном из документов АНБ за 2003 год, по оценке ЦРУ, следующими потенциальными целями террористов могут быть рейсы авиакомпаний «Air France» и «Air Mexico».

По утверждению юрисконсультов АНБ, «отслеживание самолетов обеих компаний за пределами США не вызовет юридических проблем». Также указывалось, что «они должны находиться под жестким надзором с момента входа в воздушное пространство США».

На борту самолетов «Air France» данные начали собираться в 2007 году, после того, как авиакомпания успешно провела испытания телефонной связи на основе стандарта «GSM» второго поколения.

В 2012 году ШКПС представил программу под названием «Southwinds», предназначеную для сбора данных голосовой связи, передаваемых данных, метаданных и содержания звонков, сделанных на борту воздушного судна. Сбор данных осуществляется в режиме почти реального времени.

Для перехвата содержимого телефона пользователя достаточно двух условий: телефон должен быть включен, а самолет – набрать высоту 3 тысячи метров. Сигнал, проходящий через спутники, затем отправляется на наземные станции прослушки.

Как отмечает издание, сотрудники британской спецслужбы могут удаленно вызвать сбой в работе смартфона, вынуждая владельца повторно ввести код доступа, и перехватить идентификаторы мобильного устройства.

В «Air France» заявили, что на борту самолетов компании не предоставлялись услуги голосовой связи, за исключением тестового периода в 2007 году. В связи с тем, что первое испытание оказалось неудачным, проект был закрыт.

Согласно утверждению Сноудена ШКПС вместе с АНБ осуществляла мониторинг компьютеров и перехватывали телефонные звонки иностранных политиков и чиновников, участвовавших в саммите «Большой 20-ки» в Лондоне в 2009 году. Во время саммита перехватывались в том числе телефонные переговоры тогдашнего президента России Дмитрия Медведева.

У АНБ есть программа, похожая на «комплект смурфов», на разработку которой был потрачен миллиард долларов. Технология слежки за смартфонами используется спецслужбами против лиц, подозреваемых в терроризме или педофилии.

Программы, которые использовали в АНБ для прослушки телефонных переговоров, умеют автоматически распознавать содержание бесед, переводить их в текстовой формат и записывать так, чтобы их было удобно хранить и находить в базе данных.

5 октября 2015 года Сноуден сообщил, что ШКПС имеет возможность раскрывать мобильные телефоны без ведома пользователя. Для проникновение в смартфон используется отправка специального текстового сообщения, получение которого происходит незаметно для пользователя. Инструменты взлома и дистанционного управления смартфоном называется «комплектом смурфов» (англ. Smurf suite):

– «Мечтательный смурф» (англ. Dreamy Smurf) – инструмент управления питанием, что означает, что ваш телефон можно включать и выключать без ведома владельца,

– «Любопытный Смурф» (англ. Nosey Smurf) – программа активации микрофона телефона без ведома владельца,

– «Смурф-следопыт» (англ. Tracker Smurf) – механизм геолокации, который позволяет спецслужбе отслеживать местоположение смарфтона с большей точностью, чем это возможно путем обычной триангуляции вышек мобильной связи,

– «Параноидный смурф» (англ. Paranoid Smurf) – механизм самозащиты, охраняющий манипуляции смартфоном со стороны спецслужбы.

Кроме ШКПС, прослушкой занимаются и некоторые граждане Великобритании. Так, в 2010 году разразился скандал вокруг того, что Энди Коулсон, советник по связям с общественностью премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона, прослушивал известных людей. Коулсона обвиняли в том, что, когда он был главным редактором популярного таблоида «News of the World», то требовал от своих подчиненных собирать информацию «любой ценой», даже нарушая закон.

В 2007 году один из корреспондентов этого издания попал за решетку на 4 месяца за прослушку. Тогда было доказано, что он организовал прослушку голосовой почты членов королевской семьи Великобритании. Из-за этого случая Коулсон был вынужден уйти из редакции, но ему удалось избежать наказания за прослушку, поскольку его вину не удалось доказать. Он утверждал, что не знал о происходящем в редакции.

В 2005 году в британской королевской семье отмечали, что непрочитанные сообщения и не прослушанные записи голосовой почты внезапно изменяли свой статус на «прочитанные». Тогда в прессе начали появляться новости из частной жизни наследника престола Великобритании принца Уильяма.

С разоблачением о прослушке выступил Шон Хор, один из бывших репортеров «News of the World». По его словам, Коулсон лично предложил ему заняться прослушкой телефонных разговоров знаменитостей. С помощью прослушивания голосовой почты телефонов, а также чтения сообщений «SMS» в телефонах политиков и известных людей издание получало эксклюзивные новости.

После заявления Шона Хора о прослушке, парламент Великобритании создал специальную группу для расследования этого дела. В лондонской полиции сказали, что в списке потенциальных «мишеней» таблоида от 91 до 120 человек. Их имена пока не сообщают. На данный момент полиция обнаружила доказательства 12 случаев совершения уголовного преступления.

Сам Коулсон, который ныне возглавляет службу Кэмерона по связям с общественностью, категорически отрицает такую практику.

«News of the World» получала на протяжении многих лет бульварные эксклюзивные новости о скандальных историях супружеской неверности, бытового насилия, сексуальных оргий и коррупции во власти, прослушивая известных людей и политиков, утверждают известные издания «BBC», «Guardian» и «New York Times».

1.2. Прослушка 3-го рейха

Многие удивятся, но приход к власти фашистам обеспечили не хорошо вооруженная армия, а массовая прослушка телефонной сети Германии! С согласия Адольфа Гитлера Научно-исследовательский центр «FA» (нем. Forschungsamt) Министерства авиации, которым руководил рейхсминистр авиации Герман Геринг, занимался перехватом и дешифровкой всех телефонных, телеграфных и других систем связи Германии. Под «колпаком» фашистов оказались все известные немецкие политические и профсоюзные деятели, а также представители прессы.

«FA» контролировал телефонную и телеграфную сети, а также радиосвязь. Под пристальным наблюдением находились переговоры немцев с зарубежными абонентами, а также телеграммы, идущие в страну и из страны. «FA» удавалось даже перехватывать обмен сообщениями между иностранными государствами; что касается сношений, идущих транзитом через германские средства связи, они подвергались систематической прослушке и дешифровке.

В пределах Германии прослушивались разговоры влиятельных лиц, как и телефонные беседы известных иностранцев, и, конечно, всех граждан, которые считались политически неблагонадежными, или тех, кто находился под надзором полиции. Прослушка производилась и по случайному выбору. В случае необходимости институт почти мгновенно мог подключиться к любой линии.

До 1926 года стационарные посты перехвата и прослушки существовали уже в Берлине, Гамбурге, Кенигсберге, Франкфурте-на-Одере, Бреслау, Мюнхене, Штутгарде, Мюнстере и Кёльне. Через 2 года немцы организовали станции перехвата в демилитаризованной Рейнской области под видом гражданских радиостанций.

В дальнейшем численность таких постов и служб радиоперехвата увеличивалась. К 1936 году НИЦ создал развитую сеть центров сбора информации по всей Германии. 12 «исследовательских бюро» и огромная сеть постов перехвата информации как внутри «рейха», так и за рубежом.

Для удовлетворения своих оперативных потребностей «FA» использовал 5 различных типов станций радиоперехвата, называемых исследовательскими центрами. Станции были классифицированы по виду перехвата информации следующим образом: A – телефон, B – радиосвязь, C – радиовещание, D – телеграф, F – почта.

Станции «А» были расположены на станциях телефонной связи Германии, а затем в оккупированных странах. Они были оснащены коммутаторами-перехватчиками, которые позволяли оператору подключиться к любому разговору. В состав каждого коммутатора входил диктофон для записи разговоров. В Берлине была большая станция, на которой работало около 100 человек, используемая для прослушки разговоров дипломатического корпуса.

Три станции «D» были расположены в Берлине, Вене и Дортмунде, которые были главными центрами коммутации телеграфных линий, исходящих из Германии.

Станции «F» были созданы после того, как Германия начала Вторую Мировую войну, но их было немного. Результаты почтовой цензуры сообщались «OKW», а затем Главному управлению имперской безопасности «RSHA» (нем. Reichssicherheitshauptamt– Главное управление имперской безопасности). Станция «F» состояла из небольших групп цензоров, прикрепленных к постам почтовой связи.

Помимо станций, действующих в Германии, были созданы оперативные подразделения «FA» в оккупированных странах. В Нидерландах и Польше станции перехвата устанавливались наступающими войсками. В Вене, например, станция «А» начала функционировать через 2 дня после оккупации Австрии.

В каждом телефонном ретрансляторе стояли системы контроля «FA». Основные центры перехвата базировались в Штутгарде, Гамбурге, Мюнхене и Кельне. К 1937 году ежемесячное количество перехваченных телефонных переговоров достигало 50 тысяч и еще 10 тысяч – за пределами Германии.

Каждый день для Гитлера готовились выборки и отчеты о подслушанных разговорах. В то же время любая информация, интересующая министерства и ведомства, немедленно им передавалась. Однако Геринг, как создатель и руководитель института, всегда имел возможность принять решение о сокрытии некоторых разоблачений и сохранении их в собственных интересах.

Понимая ценность такого инструмента, он стремился сохранить его под своим влиянием и отказался передать в ведение рейхсфюрера «SS» (нем. Schutzstaffel – отряды охраны) Генриха Гиммлера вместе с «Gestapo» (нем. Geheime Staatspolizei – тайная государственная полиция). «Gestapo» и «SD» (нем. SicherheitsDienst – служба безопасности) рейхсфюрера «SS» могли широко пользоваться услугами института, но он до самого конца оставался под контролем Геринга.

Но «Gestapo» тоже умело действовать, устанавливая секретные устройства для подслушивания и записи разговоров в домах подозреваемых лиц. Когда интересующий гестапо субъект отсутствовал или под предлогом ремонта и проверки телефонной линии устанавливались микрофоны, позволявшие шпионить за подозрительными людьми даже в семейной обстановке.

Никто не мог избежать «практики» такого рода. Так, в 1934 году министр правительства Шахт был неприятно поражен, обнаружив в гостиной потайной микрофон. Выяснилось, что его горничная сотрудничает с гестапо, и специальная система позволяет ей прослушивать частные разговоры своего хозяина, даже если ночью он говорит в своей спальне.

Шпионаж стал всеобъемлющим, никто не мог чувствовать себя полностью огражденным от него. Генерал авиации Мильх в Нюрнберге рассказывал, что люди боялись не так «SS», как «Gestapo». «Мы были уверены, – сказал он, – что находимся под постоянным надзором; все, независимо от звания. Каждый из нас был занесен в картотеку тайной полиции, и многие немцы попали впоследствии под суд на основе имевшихся там материалов. Вытекающие из этого неудобства касались всех, даже самого рейхсмаршала [Геринга]».

Но особую роль в приходе Гитлера к власти сыграли крупнейшие немецкие промышленники и финансисты, которые изначально недолюбливали фюрера. Сейчас уже известно, что эволюция их политических взглядов явилась результатом всеобъемлющей прослушки всех линий связи, проводимой «FA». Именно компромат на крупнейших банкиров и производственников позволил на определенном этапе «заткнуть им рты» и заставил поддерживать Гитлера в борьбе за власть.

В конце июня 1934 года произошли события под названием «Ночь длинных ножей», когда было ликвидировано немало неугодных людей фашистской партии и ее руководству. Выживших политиков, Гитлер обвинил в измене родине и объявил врагами государства.

Впервые в истории основанием для арестов опять-таки служили компрометирующие записи телефонных разговоров, сделанные на новой для той эпохи звукозаписывающей технике – магнитофоне. Расширение технических возможностей прослушки в Германии и использование ее результатов для шантажа совпало с началом серийного выпуска магнитной ленты для магнитофона.

В 1934 году фирма «BASF» начала серийный выпуск магнитной ленты на основе карбонильного железа либо магнетита на диацетатной основе. В 1935 году фирма «AEG» выпустила первый коммерческий пленочный магнитофон под названием «Magnetophon K1». Кроме легкой ленты в аппарате присутствовал новый тип кольцеобразных электромагнитных головок.

В 1938 году определилась и классическая троица головок – записывающая, воспроизводящая и стирающая. На стирающую головку подавались токи высокой частоты, в результате чего лента многократно и быстро перемагничивалась. В записывающей головке наоборот была функция дополнительного подмагничивания, снижающая шумы при записи.

Немецкие инженеры разработали уникальные системы прослушки и регистрации телефонных разговоров в сетях стандартных АТС. Эти устройства, установленные в зданиях, где находились АТС, позволяли контролировать одновременно до 1000 абонентов и записывать их разговоры на магнитофоны.

Магнитофон позволял записывать любой (если его сочтут важным) разговор. Для того времени это было поразительное техническое новшество. «FA» систематически регистрировал и помещал в свой архив все телефонные вызовы фюрера.

Благодаря мощной финансовый поддержке, новейшим техническим средствам и широкой пропаганде, влияющей на национальные чувства, Гитлер увеличил свою популярность, став фюрером и канцлером. Что касается «FA», обеспечившего новую власть огромным количеством компромата, то он стал непрерывно расширяться и усиливать свое влияние.

15 марта 1938 года была проведена одна из важных операций прослушки в рыцарском замке «Wartburg», где проходило совещание лучших астрологов Германии. Охрану возложили на подразделение «SS» и специальную группу сотрудников радиоразведки гестапо, оснащенной средствами прослушки и новейшими по тому времени магнитофонами фирмы «AEG-Telefunken».

Рейхсминистр Йозеф Геббельс внимательно слушал все, о чем говорили в узком кругу астрологи. К сожалению, почти все записи, да и сами участники того совещания «канули в небытие».

К 1938 году Германия стала мировым лидером по производству специальной техники для разведки. Разнообразные магнитофоны, в том числе и малогабаритные, миниатюрные микрофоны, системы прослушки считались лучшими в мире, ведь они были разработаны в соответствии с последними достижениями немецкой науки в сфере радиотехники и химии.

Первоначально в «FA» работало 4 человека, а к 1942 году ее штат увеличился до 3500 человек. К концу войны количество секретных документов увеличилось в 20 раз. Так, в начале 1935 года в «FA» было зарегистрировано 28 000 документов, а в марте 1945 года их количество составляло уже 425 140! Все это время многочисленные сотрудники «FA» круглосуточно контролировали все кабели связи, проходившие через территорию Германии.

Есть основания считать, что это очень заниженные оценки, так как не учитывалась совместная работа «FA» и Министерства Почты, которое в этом вопросе также подчинялось Герингу. В реальности количество прослушанных телефонных разговоров скорее всего было в 3 раза больше.

Гитлер предоставил Герингу монополию на перехват и прослушку информации, передаваемой по любым линиям связи. Даже всесильный заместитель руководителя «SS» Гиммлера, руководитель «RSHA» Рейнхард Гейдрих, должен был получать специальное разрешение на каждую прослушку телефона. На этом разрешении должен был стоять специальный штамп Геринга «G».

Геринг обладал исключительным правом отключать все телефонные и телеграфные системы связи в стране, кроме линий связи «RSHA». Тотальный контроль за разговорами немцев продолжался все годы нахождения фашистов у власти.

«FA» перехватывало переговоры даже высшего руководства рейха, Национал-социалистической партии, вооруженных сил, немецких служб безопасности, работников посольств и военных миссий, работавших в Германии. Особый интерес представляли банкиры, а также финансовые и промышленные магнаты. Кроме того, Геринг имел право использовать криптослужбу МИД «Pers-Z».

В его штате состояло около 300 прекрасно подготовленных криптоаналитиков. Для дешифровки информации и быстрых вычислений они использовали даже табуляторы для проведения быстрых вычислений американской компании «ІВМ» (англ. International Business Machines).

Текст перехваченных телефонных разговоров печатали на особой коричневой бумаге. Документ запечатывали в красный конверт и посылали в сопровождении специального курьера «FA». Каждый такой документ должен был вернуться в «FA», после того как был изучен тем лицом, которому это сообщение было адресовано. Это касалось даже Гитлера. Таким образом обеспечивалась наивысшая безопасность работы.

С разрешения Геринга информация из «FA» поступала в Министерства экономики и пропаганды Германии. В «FA» работали опытные экономисты, прекрасно разбиравшиеся в финансах и экономике. С помощью перехваченной и соответственно обработанной экономической информации специалисты Геринга, возможно, ограбили и разорили многие европейские фирмы и банки, добывая деньги для Германии.

Специалисты «FA» называли полученную в результате перехвата и прослушки информацию «убийственной» из-за силы ее воздействия на политических противников фашистского режима как внутри Германии, так и за ее пределами. В «FA» функционировало особое подразделение, формировавшее специальный компромат на противников фашистского режима на основании прослушанных телефонных разговоров.

Если сравнить численность «FA» с IV управлением «RSHA», она была более, чем вдвое больше. В 1942 году в центральном аппарате IV Управления «RSHA» служило «всего» 1500 человек.

Перехватом информации также занималась военная разведка и контрразведка «Abwehr» (нем. оборона, отражение – от Auslandsnachrichten– und Abwehramt). Так, группа «N» отдела «Abwehr-III» ведала охраной государственной и военной тайны.

Она отвечала за связь с органами службы информации и связи – пресса, кино, почта; в военное время – цензуру и наблюдение за СМИ и почтовыми отправлениями; руководство пунктами цензуры почты и телеграмм из-за рубежа в стране и на оккупированных территориях; организацию и контроль голубиной почты, а также за прослушку телефонных разговоров.

«Abwehr» имел мощный и многочисленный отдел военной цензуры. В его функции входили контроль за частной и коммерческой перепиской, полевой почтой, обработка писем военнопленных и телеграмм из-за рубежа и т. п. Имелась в отделе и химическая лаборатория. В ней работали первоклассные специалисты, способные проявлять записи, сделанные симпатическими чернилами, перлюстрировать почтовые отправления, защищенные самыми хитроумными способами (вроде прошивания конвертов швейной машинкой), снимать и возвращать на место сургучные печати и т.п.

В 1936 году на совместном совещании с дешифровальным отделом военного министерства «Abwehr» принял решение о реорганизации и укреплении службы перехвата и прослушки с целью подготовки войны против Чехословакии. Во взаимодействии с австрийской и венгерской спецслужбами было осуществлено тайное подключение ко всем кабельным линиям, идущим в Чехословакию и оттуда, вблизи 3-х граничащих с ней стран.

В начале Второй Мировой войны немецкие криптоаналитики могли дешифровать значительную часть шифрованных сообщений, которые передавались по кабельным линиям связи Европы. Этому способствовало то, что множество международных телефонных и телеграфных кабелей проходило по территории Германии.

Анализируя политические шаги Гитлера накануне и в начале войны, можно допустить, что все его действия были обусловлены получением огромного фактического материала, основанного на прослушке и перехвате государственной и военной переписки стран, которые он планировал аннексировать или захватить.

Вальтер Шеленберг, который в начале 1940-х годов был назначен начальником VI управления «RSHA», пришёл к выводу о том, что для повышения эффективности операций управления нужно, во-первых, установление контроля над всей системой почтово-телеграфной связи Германии за рубежом, а во-вторых, использование перехвата и дешифровки в качестве главного средства разведки и контрразведки.

Интересный факт, до последнего момента в совет директоров американской компании «ІТТ» (англ. International Telephone and Telegraph) входили глава фашистской политической контрразведки Вальтер Шелленберг и командующий немецкими сухопутными войсками связи генерал Фриц Тиле, который до назначения на эту должность возглавлял радиоразведку «вермахта». Неудивительно, что немецкая разведка раздобыла алгоритмы шифрования и ключи к «скремблеру», сделанному компанией «ІТТ».

Наиболее успешной операцией был перехват закодированных «скремблером» (англ. scramble – шифровать, перемешивать) радиотелеграфных разговоров высших руководителей США, в том числе Президента США Франклина Рузвельта, с их коллегами на европейском континенте. С осени 1941 года перехват за пределами Германии осуществляла база Исследовательского института германского имперского почтового ведомства в Голландии.

Две мощные направленные антенны ромбовидной формы располагались на побережье около Нордфолка. Они круглосуточно прослушивали англо-американские радиотелефонные переговоры, закодированные «скремблером» А-3, разработанным компанией «ІТТ». Немецкий радиопост ежедневно перехватывал более 60 телефонных переговоров.

В результате немецкой дешифровальной службе удалось в 1941 году раскрыть принцип засекречивания телефонных разговоров в системе А-3. Это позволило немецкой разведке регулярно получать дешифрованные записи переговоров, которые вели Президент США Ф.Рузвельт, Премьер-министр Великобритании В.Черчилль, Министр иностранных дел Великобритании А.Иден, помощник Президента США Р.Гопкинс, американский генерал М.Кларк и другие.

Переведённые с английского на немецкий язык тексты дешифрованных переговоров высокопоставленных лиц США и Великобритании докладывались командованием немецкой разведки непосредственно Адольфу Гитлеру, а также другим руководителям «третьего рейха».

Стоит заметить, что во время Второй Мировой войны деятельность немецких телефонных компаний по перехвату информации государственных и коммерческих организаций простиралась вплоть до Латинской Америки, контролируя практически все страны этого континента, что позволяло «кригсмарине» проводить успешные боевые действия в этом регионе.

За годы прослушки фашисты накопили огромное количество компромата на ведущих политиков по всему миру. К сожалению, эти секретные данные помогли многим из нацистов избежать после окончания войны заслуженного наказания и долгие годы успешно скрываться в странах Южной Америки и Ближнего Востока, где у власти находились люди, «запачканные» сотрудничеством с верхушкой «третьего рейха».

В Третьем Рейхе существовал также специально оборудованный «бордель» для нацистской верхушки и важных иностранных гостей. Так называемый салон Китти находился в Берлине-Шарлоттенбурге на Гизебрехтштрассе, 11. На протяжении 1939–42 годов его курировала служба безопасности рейхсфюрера «SS».

Идея создания борделя для общественных деятелей, дипломатов и высокопоставленных нацистских функционеров принадлежала руководителю «RSHA» Гейдриху, а в жизнь ее воплотил Шелленберг. В стены борделя были встроены микрофоны, а в подвале была оборудована центральная станция, с помощью которой осуществлялась прослушка и запись разговоров.

Специалисты по техническим средствам прослушки сделали все необходимое: двойные стены, современная аппаратура и автоматическая передача информации на расстояние. Все это позволило фиксировать каждое слово, произнесенное в этом салоне, и передавать его в Центральное управление.

К тому же Шелленберг отобрал 20 женщин легкого поведения, которые должны были интеллигентно выглядеть, знать несколько иностранных языков, разделять националистические убеждения и обладать ярко выраженными склонностями к нимфомании. Они проходили комплексное обучение шпионажу, чтобы как можно полнее «обработать» своих собеседников.

Посетитель должен был взять номер, расположиться в нем, и только после этого к нему приходила девушка. Кстати, девушки салона не знали о подслушивающих устройствах. Но каждый вечер, после того как «закончен бал и погасли свечи», все они – хозяйка не была исключением – писали подробные отчеты, с которыми затем сравнивались результаты звукозаписи.

Создание салона в оперативном отношении оказалось в высшей степени успешным. В результате прослушки и тайного фотографирования служба безопасности имела возможность значительно пополнить свои досье ценной информацией. Ей удавалось, в частности, выходить на скрытых противников нацистского режима, а также раскрывать планы прибывающих в Германию для переговоров представителей разных стран.

Среди тех, кого таким образом прослушали, были, к примеру, министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел Италии Галеаццо Чиано, а также оберстгруппенфюрер «SS» Йозеф (Зепп) Дитрих. В салоне Китти проверяли, прежде всего, верных национал-социалистическому режиму функционеров. В 1942 году в дом, в котором находился салон Китти, попала авиабомба, и вскоре после этого он был закрыт службой безопасности «SS».

В первые годы после войны стала известна подробность, ставшая поистине ударом для Вальтера Шелленберга. Частый гость салона, пресс-атташе посольства Румынии Любо Колхев, оказался британским разведчиком Роджером Вильсоном. Вильсон выбирал все время одну и ту же девушку, которую ему удалось перевербовать. Мало того, он заметил 3 кабеля, ведущие в подвал, и даже сумел подсоединить к ним свои «жучки». В итоге британская разведка имела полную возможность знакомиться с результатами прослушки.

1.3. Тотальный контроль «Stasi»

В апреле 1950 года в ГДР была создано Министерство государственной безопасности (нем. Ministerium fur Staatssicherheit), сокращённо – «Штази» (нем. Stasi). К середине 1952 года «Stasi» фактически управлялась исключительно советскими генералами и офицерами. Её структура и деятельность с самого начала были построены также, как и в КГБ СССР.

Одним из наиболее важных и особо секретных направлений деятельности «Stasi» являлось масштабная телефонная прослушка, с помощью которой руководство ГДР оперативно получало достоверную информацию о настроениях и лояльности населения страны, а «Stasi» быстро выявляло диссидентов и враждебно настроенных лиц, тщательно изучало все стороны личной жизни как своих граждан, так и иностранцев с целью вербовки и последующего использования в качестве уже собственных агентов.

В 1954 году в «Stasi» было создано подразделение для контроля телефонных переговоров, преобразованное год спустя в самостоятельный отдел. В 1960 году он получил название, под которым просуществовал до самого конца – отдел «26». С середины 1970-х годов на него были возложены в большей степени контрразведывательные задачи, обозначенные как «Задание Х».

К задачам относились активные и пассивные и мероприятия, от установки защищенных от прослушки телефонов и использования специальных приборов для установки помех, мешавших противнику прослушивать разговоры до контроля телефонов, владельцы которых вызывали подозрения.

Масштабы прослушки телефонов, наконец, возросли настолько, что в Восточном Берлине все абоненты открытой телефонной сети при необходимости могли прослушиваться и одновременно записываться до 2-х тысяч телефонных переговоров. Первое было возможно лишь потому, что в Восточном Берлине на 100 жителей приходилось в начале 1980-х годов лишь 4 телефона (в ФРГ в то же время – 43).

20 лет отдел «26» следил за телефонными звонками на Запад, но в 1983 году эта задача была передана 3-му главному отделу (радиоперехват и радиотехническая разведка) МГБ. Тем самым в организационном и техническом планах деятельность «Stasi» по контролю телефонных звонков внутри ГДР и из ГДР в ФРГ была разделена.

Если 3-й главный отдел, в котором работали 6 тысяч штатных сотрудников, прослушивал беспроводную связь, радиопереговоры, связь со спутников и автомобильных телефонов, а теперь и зарубежные звонки с телефонов и телефаксов, то отдел «26» по-прежнему отвечал за проводную телефонную связь в самой ГДР.

Впрочем, использование этого отдела в контрразведывательных целях возросло. Так, в 1980-х годах отдел «26» получал большинство запросов на прослушку от 2-го главного отдела (контрразведка) МГБ, например, в 1985 году – 299 запросов на прослушку телефонов и 59 на прослушку помещений, причем это количество почти удвоилось в сравнении с началом десятилетия.

В течение многих лет сотрудники Менхена подключились к 2200 телефонам американских учреждений, находящихся в Западном Берлине. Чтобы яснее представить размах этой операции, нужно подсчитать, сколько же требуется персонала, чтобы круглые сутки прослушивать половину этого количества. Прослушивание второй половины телефонов было компьютеризировано. Телефонные разговоры записывались автоматически, после чего хранились для последующего анализа.

За прослушку и телефонный контроль на территории ГДР в «Stasi» отвечал 26-й отдел, который должен был обеспечить работу собственных подразделений в каждом из 15 округов страны. Офицеры отдела вели контроль за 4000 телефонных номеров централизованно и до 1500 – на окружных постах. Ежегодно проводили до 900 мероприятий прослушки.

Для обеспечения бесперебойной работы только этих подразделений «Stasi» требовалось огромное количество надёжных магнитофонов с высоким качеством записи, в связи с чем, оперативные и технические службы, наряду с разработкой собственной аппаратуры звукозаписи, активно использовали импортные модели.

В 1956 году Оперативно-технический сектор «Stasi» начал разработку системы телефонной прослушки, названной как «Система-А», которая активно использовалась уже в начале 1960-х годов. Система базировалась на современных для того времени ламповых и релейных компонентах, а в качестве аппаратуры звукозаписи применялись как собственные, так и импортные ленточные (бобинные) магнитофоны.

При этом разработчики системы использовали отдельные технические решения, реализованные американским ЦРУ и британским «МІ6» в операции «Gold», которая была раскрыта и внимательно изучена специалистами «Stasi» и КГБ. В ходе этой операции под границей Западного и Восточного Берлина был тайно прорыт и оборудован 500-метровый туннель, где в течение года сидели западные специалисты для обслуживания многочисленной аппаратуры прослушки советских подземных военных телефонных кабелей.

В «Системе А» при поступлении задачи на контроль определенного телефонного абонента офицеры «Stasi» технически могли подключаться к его разговорам в самых разных узлах связи. Это делалось конспиративно на центральном или дополнительном распределительном щите каждой АТС или в разных местах прохождения кабельной сети (около 70% в местах перемычек, около 9% на линейных распределителях, примерно 19 % на кабельных разветвителях или в телефонных шкафах, около 1% в других местах).

Во второй половине 1960-х годов МГБ разработала централизованную систему телефонного контроля под кодовым названием «CEKO» (нем. Centrales Kontrollsystem). Эта система оборудовалась постепенно и с 1973 года стала использоваться на постоянной основе. В «СЕКО» применялась техника на гибридных и дискретных транзисторных компонентах, а также магнитофоны «Jesenik» и «Hostyn» чехословацкого производства, размещенных в вертикальных стойках.

В качестве носителя информации использовался оригинальный картридж, позволявший быструю замену при окончании магнитной ленты. Эти магнитофоны были специальной продукцией и выпускались только для потребностей подразделений государственной безопасности.

При этом обеспечивалось время записи до 90 минут. На практике эти магнитофоны требовали постоянного квалифицированного обслуживания, и в МГБ было принято решение в дальнейшем разрабатывать и производить свое собственное оборудование звукозаписи.

Система «CEKO» была разработана таким образом, чтобы обеспечивать централизованное прослушивание до 4000 телефонных номеров и до 1500 номеров локально, с помощью временных и передвижных постов контроля. В Берлине «CEKO» содержала до 1100 блоков-стоек телефонного контроля.

Своей высокой производительности «CEKO-2» достигала, во многом, благодаря подземным коммуникациям в Берлине, которые были построены еще при Гитлере и во многом смогли сохраниться во время войны.

В общей сложности «CEKO» давало возможность контролировать до 0,3% из 1,8 миллионов телефонных абонентов ГДР. Система обеспечивала не только перехват и запись телефонных переговоров (мероприятие «А»), но и контроль и запись разговоров в помещениях с помощью техники прослушки (мероприятие «B»). При этом использовалось как низкочастотное оборудование для ввода информации на контрольную стойку «СЕКО», так и высокочастотное, для передачи информации «на поднесущей частоте».

В секретных документах МГБ также использовались следующие термины:

– мероприятие «V» – контроль телекоммуникационных сетей;

– мероприятие «R» – контроль телексной связи и передач с цифровой модуляцией;

– мероприятие «L» – контроль радиорелейной и спутниковой связи.

В начале 1980 годов началась модернизация системы «CEKO» и замена на технику с новыми компонентами. Появилась собственная аппаратура звукозаписи и таймирования, изменились процедуры прямой коммутации. В «CEKO-2» использовались транзисторы и интегральные схемы, а также собственные кассетные магнитофоны «CAG» и позднее «CAW-E» производства завода ГДР «Elektronik».

О масштабах технической оснащенности «Stasi» свидетельствовало то, что в 1989 году использовалось около 12 тысяч этих магнитофонов. Кассеты прослушивались на отдельных рабочих местах и при необходимости информация переносилась на бумагу.

Центральные базы системы «CEKO-2» располагались в 15 окружных управлениях и отделах МГБ. В Лейпциге, например, это было здание «Runden Ecke», где в настоящее время находится музей «Stasi» с бункером «СЕКО-2». В Восточном Берлине центральная база системы располагалась в районе «Johannisthal».

Технические узлы «CEKO-2» располагались в 209 территориальных подразделениях МГБ и были соединены кабелями с окружными управлениями МГБ. Интересно, что в системе использовались дополнительные кабели и трассы коммуникаций, которые сдавались в аренду Министерством Почт ГДР для использования в интересах «Stasi».

В Восточном Берлине находилось 18 базовых станций «CEKO-2», связанных по кабелю с ближайшими телефонными станциями. Система позволяла одновременно прослушивать 400 тысяч переговоров при общем числе телефонов в ГДР 8 миллионов.

Столь большое количество станций объяснялось наличием в этой части Берлина значительного количества объектов оперативного интереса «Stasi», таких как, иностранные посольства и торговые представительства, государственные учреждения, крупнейшие гостиницы и многое другое.

Специальные кабели от станций «СЕКО-2» поступали на главный распределительный щит ближайшей АТС и через них нужные для МГБ абоненты подключались к системе. 70% подключений производилось на главном распределительном щите, 9% на линейных распределителях, 19% на кабельных разветвителях или в шкафах, 1% в других точках.

От базовых станций информация передавалась через кабели на Центральную базовую станцию в районе «Johannisthal». При этом определенная часть данных прослушки передавалась с помощью высокочастотной модуляции (на поднесущей частоте), а также с цифровой модуляцией для передачи многоканальной телефонной связи.

На базовой станции «СЕКО-2» по улице «Frankfurter Allee» располагались рабочие места, где офицеры МГБ вели непосредственную прослушку телефонных переговоров, которые по разным причинам не могли быть записаны.

На центральной берлинской станции «СЕКО-2» располагались 4 стойки общим количество 1100 контрольных точек подключения, а также 20 индивидуальных постов в отдельном помещении для работы офицеров МГБ.

Контролируемые МГБ переговоры записывались на кассетные магнитофоны. При этом на 1-ую дорожку записывалась основная информация, а на 2-ой дорожке отмечались дата, время и телефонный номер вызываемого абонента. Интересно, что номер вызывающего абонента не определялся.

За период 1960–89 годов телефонная прослушка трижды модернизировалась и постоянно оснащалась современной аппаратурой производства ГДР. Кроме того, с помощью разветвленной кабельной сети специалисты «Stasi» могли быстро организовать акустический контроль самых разных помещений, от частных квартир и коттеджей, до номеров современных гостиниц, офисов иностранных представительств и государственных учреждений.

После объединения ГДР и ФРГ вся техника «СЕКО-2» была отключена и уничтожена вплоть до отдельных магнитофонов. Только на станции «Runden Ecke» в Лейпциге остались несколько образцов аппаратуры системы прослушки в качестве музейных экспонатов.

По данным бывших сотрудников контрразведки между 1977 и 1986 годами «Stasi» почти 50% всех первоначальных «наводок» на западных шпионов в ГДР получало от неофициальных сотрудников и с использованием средств и методов из так называемой «оперативной области», т.е. в ФРГ. Чуть больше 30 % приходилось на сведения, полученные с использованием прослушки телефонных переговоров и перлюстрации почты в самой ГДР.

1.4. Контроль в Германии

27 сентября 1950 года в ФРГ была создана контрразведывательная спецслужба – Федеральное управление по защите Конституции «BFV» (нем. Bundesamt for Verfassungsschutz), которое обеспечивало функционирование систем секретной связи и информации, а на его 1-й отдел было возложена прослушка телефонных разговоров.

В 1955 году в ФРГ была создана Федеральная разведывательная спецслужба «BND» (нем. Bundesnachrichtendienstes), которая обеспечивала получение информации с каналов связи с помощью технических средств, а раскрытие шифров было возложено на её 2-й отдел (техническая разведка), в котором сейчас работают 1,5 тысячи сотрудников.

В данный момент «BND» и «BFV» совместно с ЦРУ США осуществляют глобальный проект видеонаблюдения «Проект 6» (англ. Project 6) с целью борьбы с терроризмом. Он включает массивную базу данных, содержащую такую личную информацию, как фотографии, номера номерных знаков, истории поиска в интернете и телефонные метаданные предполагаемых террористов.

Эти немецкие спецслужбы также осуществляют слежку за своими гражданами в интересах США при содействии и непосредственном участии АНБ. Разработанная американцами программа «X-Keyscore» позволяет им ежемесячно получать данные о 500-х миллионах контактов немецких граждан, включая переписку в интернет-чатах, электронную почту, а также телефонные звонки и SMS-сообщения.

Полицейские сегодня пользуются уже довольно большим инструментарием в разведывательной области. Сюда входит использование технических средств для прослушки и наблюдения внутри и вне жилищ, перехват телефонных переговоров, мобильной и электронной почты, пеленгация электронных передатчиков, использование видеонаблюдения и даже требования о наблюдении с воздуха или со спутников в рамках межведомственного сотрудничества.

Дополнительные данные, получаемые от телекоммуникаций и об использовании услуг телефонных служб позволяют получать важную информацию о круге общения человека:

– данные о времени соединения и номерах абонентов позволяют опознавать участников террористических сетей и точнее проводить расследования;

– данные о звонках с мобильных телефонов позволяют без наружного наблюдения установить место пребывания звонившего в указанное время.

К тому же местонахождения аппарата и профиль коммуникаций с конкретной «мобилки» дают важные сведения о характере наблюдаемого лица или организации. Поэтому «BFV» имеет право требовать такие данные. Подобные права имеют также военная контрразведка «MAD» (нем. Amt für den militärischen Abschirmdienst) и «BND».

Некоторыми обязательными для информирования в случае требования данными о телекоммуникационных соединениях и об услугах телефонных служб являются:

– данные о состоянии телефонных счетов, номера карточек, определение местонахождения или вызываемого номера абонента, или идентификацию номеров, с которого и на который звонили, либо конечного устройства;

– дата и время начала и конца соединения;

– данные о клиенте, пользовавшемся услугами телефонных служб и телекоммуникаций;

– конечные пункты постоянных соединений, дата и время их начала и конца.

Для запроса на телефонную прослушку нужно назвать номер телефона. Но в последнее время участники террористических групп все чаще пользуются мобильными телефонами, происхождение которых спецслужбам неизвестно. Потому номера таких телефонов не могут быть установлены даже с помощью владельца телефонной сети. Но если знать номер карточки, то, как правило, выяснить номер соответствующего телефона не составляет труда.

Поэтому «BFV» для выяснения местонахождения аппарата получило принципиальное разрешение использовать устройство под названием «IMSI-Catcher» – уловитель «IMSI» (англ. International Mobile Subscriber Identity) для выяснения номеров карты «SIM» (англ. Subscriber Identity Module) и телефона и на основе этой информации.

«IMSI-Catcher» позволяет выяснить идентификацию включенного мобильного телефона в зоне действия сети. Идентификация «IMSI» зафиксирована на модуле карты «SIM», которую абонент мобильной связи получает при заключении договора на услуги связи.

С помощью «IMSI» можно не только идентифицировать личность абонента, но и определить номер его мобильного телефона. Для того, чтобы узнать «IMSI» прибор «IMSI-Catcher» симулирует базовую станцию ячейки «радиосот» сети мобильной связи. Включенные «мобилки» в сфере действия этой симулированной базовой станции с картой «SIM» симулированного владельца сети автоматически саморегистрируются на «IMSI-Catcher».

Согласно статьи 10 Основного закона (Конституции) Германии тайна телефонных переговоров и прочей связи является неприкосновенной. Ограничения этой неприкосновенности могут, естественно, быть введены только на основании закона. Это и произошло с помощью так называемого Закона «G-10» (назван так по номеру статьи Основного закона). В нем расписывается, для каких целей секретные службы имеют право проводить мероприятия по прослушке.

Если мероприятие направлено против отдельного подозреваемого и включает круг его общения, оно определяется как «ограничение в отдельном случае» или «индивидуальный контроль». Ограничение основных прав отдельного лица предусматривает наличие серьезных подозрений, что данное лицо планирует, совершает или уже совершило одно из преступлений, указанных в «каталоге преступлений», содержащемся в законе «G-10».

Кроме того, возможны «стратегические ограничения» тайны телефонной связи. Стратегический контроль означает, что контролируются не почта и телефонные переговоры отдельного лица, а коммуникационные линии вообще. Из огромного количества перехваченных разговоров вылавливаются отдельные на основе специфических признаков (например, ключевых слов) и подвергаются анализу.

В своем «постановлении» федеральный министр внутренних дел определяет, в каких сферах может происходить наблюдение и какими областями телефонной и прочей дальней связи оно ограничивается. Это постановление должно быть одобрено контрольной комиссией Федерального собрания «Bundestag» (нем. Bund – федерация, Tag – собрание). В пределах дозволенных этой комиссией рамок федеральный министр может дать приказ на прослушку. Решение о необходимости и позволительности данного приказа, включая использование критериев поиска, принимает комиссия «G-10» парламента.

Для хранения в памяти персональных данных в случае разного рода запросов спецслужбы пользуются объединенной системой хранения разведывательной информации «NADIS» (нем. Nachrichtendienstliches Informationssystem). «NADIS» – это связка баз данных «BFV», Земельных ведомств по охране конституции «LfV» (нем. Landesämter für Verfassungsshutz) и отдела государственной безопасности Федерального уголовного ведомства «BKA» (нем. Bundeskriminalamt).

Эта система позволяет всем подключенным участникам прямое ведение и поиск данных в режиме «он-лайн». «BND» и «MAD» тоже участвуют в пользовании системой «NADIS». В базу данных вносятся лица с «устремлениями, направленными против основ свободно-демократического общественного строя», или в случае с «MAD» – персонифицированные данные военнообязанных.

«NADIS» – это система ссылок на досье с делами. «Сердцем» системы является центральная картотека персональных данных, в которой собраны личные данные и ссылки на соответствующие досье.

Это не система, которая содержит важную информацию по самим делам, а автоматизированное вспомогательное средство для поиска нужных дел (картотека ссылок). Она показывает номер дела соответствующих досье, которые имеются в наличии и для лучшей ориентации содержит персональные данные лица, на которое дан запрос – имя, фамилию, дату и место рождения, гражданство и адрес.

Хотя это и облегчает поиск информации, но если одному из участников «NADIS» требуется сама информация из досье, которая выходит за пределы внесенных в компьютеры личных данных, ему придется идти самым обычным путем – подать письменный запрос по официальным каналам в учреждение, ведущее и хранящее дело. Потому система только в ограниченном виде помогает при расследованиях. Помочь при оценке собранных данных она никак не может.

Если данные о человеке хранятся в системе «NADIS», это вовсе не означает, что он экстремист, террорист или вражеский шпион. Большая часть данных – сведения о людях, которым угрожали организации, применяющие насильственные методы, которые могут представлять конкретный интерес для иностранных разведок и лица, прошедшие проверку безопасности для получения какого-либо допуска.

Неприятные чувства, которые вызывает существование этой информационной системы у общественности, можно в какой-то степени, понять, но они в большой степени неоправданны. «NADIS» – не картотека подозрительных лиц. Если человека вносят в ее базу данных, это не влечет за собой никаких дискриминирующих последствий. На самом деле, по самой своей концепции и своему составу «NADIS» не может ни сделать человека «прозрачным», ни гарантировать «контроль над гражданами».

В начале 2003 года в «NADIS» хранилось 942 350 персонифицированных данных. Из них 520 390 внесенных файлов (52,2 %) представляли собой данные на лиц, прошедших проверку безопасности для допуска в государственные учреждения на федеральном и земельном уровнях, имеющие отношения к вопросам безопасности. В начале 2002 года в системе хранились данные на почти миллион человек.

21 октября 2016 года «Bundestag» принял закон, который предусматривает значительное расширение полномочий разведки «BND». Теперь она сможет следить не только за иностранцами, но и за жителями своей страны. Служба была лишена такого права в середине прошлого века, когда была одержана победа над нацистами.

Предусмотрено и увеличение масштаба прослушки. Раньше «BND» имела право собирать лишь 20% трафика одного из крупных интернет-каналов, теперь же она сможет прослушивать 100% трафика всех интернет-каналов.

Прежде спецслужбы могли прослушивать граждан только в 8 целях, среди которых борьба с терроризмом, киберпреступность и незаконная торговля людьми. Закон расширил цели, к примеру, прослушивать граждан Германии с целью сбора сведений внешнеполитического значения. Помимо сбора данных, полномочия «BND» расширены и в вопросах сбора метаданных телефонов.

Поводом для проверки сообщений теперь могут стать не чёткие формулировки о подозрениях в терроризме и т. д., а размытые определения о сведениях, «имеющих значение с точки зрения политики безопасности». Критики считают, что это позволит прослушивать практически любого.

Помимо сбора данных, документ предусматривает, расширение полномочий «BND» и в вопросах сбора метаданных (например, кто с кем говорил, когда и как долго, с какого именно телефона и где в этот момент находился). Теперь для этого не понадобится иметь какие-либо основания – в категорию потенциально прослушиваемых попадут все, кого «нельзя однозначно идентифицировать как граждан Германии».

Критики считают, что такая формулировка оставляет возможности для сбора информации практически о любом человеке. Напомним, согласно исследованиям учёных Стэнфордского университета, метаданные способны рассказать о человеке настолько много, что прослушка и наблюдение устанавливать за ним в некоторых случаях и не нужно.

Плюс к этому, при «двухпрыжковом» методе сбора метаданных, за ним потянутся метаданные ещё около 25 тысяч абонентов, которые могу быть вообще никак с ним не связаны, но, тем не менее, их личная тайна может стать доступна спецслужбам. «Один прыжок» означает, что подозреваемый А вызывает человека Б, а «второй прыжок» – человек Б вызывает человека В.

1.5. Прослушка в Румынии

«Секуритатэ» (рум. Securitate – безопасность) – Департамент государственной безопасности МВД Социалистической Республики Румыния, сочетавший функции спецслужбы и политической полиции.

Он было учрежден 30 августа 1948 года при поддержке спецслужб СССР, а распущен в декабре 1989 года, вскоре после казни президента Румынии Николае Чаушеску.

В 1954 году в составе «Securitate» был создан Генеральный директорат технических операций «DGTO» (рум. Directia Generala de Tehnica Operativa) при поддержке советских специалистов. Он занимал ведущее положение в Департаменте госбезопасности и вел наблюдение за всеми видами телекоммуникаций, прослушивал общественные учреждения и частные дома.

Румынская тайная полиция была настолько вездесущей, что в итоге превратилась в своего рода «пугало»: ее и без того достаточно большая власть многократно увеличилась в воображении румын. Как-то раз в середине 1980-х годов Мариану Челак (известную диссидентку и архитектора) привезли на большой завод, чтобы наглядно продемонстрировать сыскные способности охранки. Все телефонные разговоры записывались на пленку, и в качестве доказательства ей представили кассету под номером 6432.

Главный абсурд состоял в том, рассказывала она, что, хотя они действительно записывали все разговоры, никто очевидным образом этими разговорами больше не интересовался и не анализировал их содержания. Одного знания, что все записывается и прослушивается, оказалось достаточным, чтобы превратить людей в трусов. Инструментом «Securitate» было обычно человеческое чувство страха.

После 1991 года Парламент Румынии реорганизовал спецслужбы, из которых технической разведкой занимается Служба специальной связи «STS» (рум. Serviciul de Telecomunicaţii Speciale). Она отвечает за обеспечение радиоэлектронной разведки и защиты правительственной связи, в том числе и в военное время.

В 1996 году один из сотрудников Румынской службы информации «SRI» (рум. Serviciului Roman de Informacii) капитан Константин Букур обвинил ее в незаконной прослушке телефонов многих политиков и бизнесменов. По его словам, под колпаком спецслужбы среди прочих находились самый богатый бизнесмен Дан Войкулеску, диссидент времен Чаушеску и противник нынешнего режима Дойна Корнеа, а также видный политик и лидер оппозиции Корнелиу Копосу, скончавшийся в 1995 году.

Капитан Букур утверждает, что в его распоряжении имеется не менее 10 кассет с нелегальными записями, сделанными сотрудниками подразделения контроля телефонной связи и записи «Т» военного отдела «SRI», в котором он сам служил. Обнародовать информацию о собственном подразделении он решился из-за того, что госбезопасность нарушает закон, регламентирующий ее деятельность и запрещающий использование ее сотрудников в политических целях.

Капитан обвинил директора «SRI» Вирджила Мэгуряну в использовании методов работы, которые наносят вред национальной безопасности. Возможно, выступление мятежного офицера не имело бы широкого резонанса, если бы его не поддержал лидер партии «Великая Румыния» сенатор Корнелиу Вадим Тудор, политический противник Вирджила Мэгуряну.

Сенатор, прозванный «румынским Жириновским», обвинил шефа «SRI» в том, что он превратил службу госбезопасности в «румынское гестапо». Сенатор провел в своем офисе пресс-конференцию, на которой продемонстрировал журналистам одну из кассет, подлинность которой подтвердили генерал «SRI» в отставке Виктор Марку и один журналист, за которым следит служба госбезопасности.

Главным результатом откровений Букура пока стало решение руководства «SRI» о его увольнении. Одновременно было сообщено о том, что военная прокуратура начала против него следствие. Букура обвиняют в «изъятии служебных документов и незаконном распространении информации в прессе». «Я не знаю, что теперь будет. Возможно, я получу от 2 до 7 лет тюрьмы», – сообщил Букур, добавив, что тем не менее гордится сделанным, хоть и опасается за свою жизнь.

«SRI» и Вирджила Мэгуряну поддержал президент страны Ион Илиеску, который в 1990 году лично назначил последнего руководителем госбезопасности. «Я убежден, что руководство «SRI» не могло позволить себе заниматься тем, в чем его упрекают. Это просто провокация, – заявил глава государства. – Все, кто несет ответственность за подобные провокации или нарушение закона, должны отвечать перед правосудием».

Со своей стороны Букур обвинял власти в том, что они пытаются замять это дело, и пригрозил предать гласности новые доказательства незаконной деятельности «SRI». Его усилия возымели свое действия, и в 1997 году директор «SRI» Вирджил Магуреану подал президенту Эмилю Константинеску прошение об отставке.

После назначения на этот пост в 1990 году его имя связывали в Румынии со всеми громкими скандалами тех лет, что не могло не скомпрометировать «имидж» ведомства. В частности, его обвиняли в незаконной прослушки телефонов многих политиков и журналистов.

Тем не менее, спецслужба тоже сделала свое «коварное» дело, и в 1998 году Букур был приговорен к 2-м годам лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания.

Не испугавшись последствий, Букур обратился за защитой в Европейский Суд по правам человека (далее – ЕСПЧ). Суд рассмотрел дело «Букур и Тома против Румынии» (жалоба № 40238/02), в котором обжаловалось уголовное осуждение за разглашение сведений о процедурах прослушивания телефонных переговоров.

8 января 2013 года ЕСПЧ вынес Постановление, что по делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Суд присудил каждому из заявителей от 7800 до 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Требование Букура о компенсации материального ущерба было отклонено.

На этом скандалы не прекратились, поскольку в 2007 году стало известно, что Служба внешней информации «SEI» МИД (рум. Serviciul de Informaetii Externe) (внешней разведки) Румынии осуществляла незаконную прослушку телефонов на территории своей страны. Прослушка осуществлялось не в соответствии с судебным постановлением, как того требует законодательство, а только с санкции генерального прокурора.

В связи с возникшим скандалом Председатель Службы Клаудиу Сэфтою подал заявление об отставке румынскому парламенту, проинформировав об этом президента Румынии Траяна Бэсеску. Он признал, что его ведомство вело прослушку телефонных разговоров на территории страны, что не входит в ее компетенцию, однако затем попытался отказаться от своих высказываний.

Несмотря на это, председатель комиссии, председатель Консервативной партии Румынии Дан Войкулеску проинформировал об этом в открытом письме руководство обеих палат парламента, что, в конечном счете, привело к отставке руководителя спецслужбы.

Члены парламентской комиссии пришли к выводу, что румынские спецслужбы обладают техническими возможностями для прослушки любых телефонных разговоров и что их действия вышли из-под контроля парламента.

Отметим, что 39-летний Клаудиу Сэфтою ранее трудился на журналистском поприще. После работы в ряде газет, журналов и на радио он стал советником президента Румынии Траяна Бэсеску по вопросам внутренней безопасности. В октябре 2006 года Сэфтою был назначен на должность начальника разведки. Таким образом он стал вторым журналистом в истории Румынии, который возглавил одну из спецслужб страны.

В 2012 году в Румынии вступил в силу Закон об обязательной регистрации телефонных переговоров, электронной и «SMS»-переписок. Отныне операторы, предоставляющие услуги стационарной и мобильной телефонии, а также интернет-провайдеры будут обязаны создать архив для хранения данных.

Закон предусматривал хранение данных об электронной переписке и содержании телефонных переговоров на протяжении 6 месяцев. Помимо этого, хранящиеся в архивах компаний данные должны предоставляться по первому же требованию представителей правоохранительных и силовых структур Румынии.

Закон действителен как для физических, так и для юридических лиц. Инициаторы принятия этого закона аргументировали необходимость введения такой жесткой меры усилением борьбы с организованной преступностью и терроризмом.

1.6. Проект «Энфопол»

Европейский проект «Enfopol» (англ. Enforcement Police – правоприменительная полиция) нацелен на все виды телекоммуникаций, включая компьютерные данные (обычные или шифрованные) и мобильную телефонию (в том числе систему «Iridium» и другие спутниковые системы). Реализация этого плана означает установку слежки за любым видом связи без исключения.

Поскольку сегодня данные между странами передаются очень быстро, «Enfopol» стремится избежать проблем с «нестыковками» в национальных законодательствах и подразумевает контроль за центральной базой проекта «Iridium» в Италии. Однако среди возможных источников информации для европейских полицейских структур называются и компании, предоставляющие международные каналы связи.

Надо отметить, что «Enfopol» (в отличие от проекта «Echelon») – не установившийся порядок, а проект системы сотрудничества между полицейскими силами разных стран. Многие из его параграфов и даже стиль изложения напоминают последние законопроекты, обнародованные (или уже действующие) в Германии и Австрии. Там законопроекты требовали от провайдеров Интернет предоставить правоохранительным органам возможность получать доступ к персональной информации пользователей.

Правительства были вынуждены смягчить формулировки после того, как проекты подверглись жесткой критике со стороны общественности и лоббистских групп (в основном представлявших интересы провайдеров Интернет и телефонных компаний). Сходство проекта «Enfopol» с законодательными инициативами Германии и Австрии означает, что руководители полиции европейских стран пытаются создать гармоничную систему законов по контролю за Интернет в европейском масштабе.

На слушаниях в Европарламенте в сентябре 1998 году всплыли факты сотрудничества между Евросоюза и ФБР, цель которых – построение глобальной системы контроля за телекоммуникациями. Проект «Enfopol» нужно рассматривать именно в этом контексте. Его реализация означает не только всемогущество спецслужб, но и законодательное признание таких систем тотального контроля, как «Echelon».

Официальные лица стараются уделять «Enfopol» как можно меньше внимания. Технические описания мало что говорят большинству простых людей. Написанные на языке крупных телефонных и спутниковых компаний, провайдеров Интернет, тех, кто оказывает услуги другим фирмам, они почти всегда непонятны обычному пользователю Сети.

Требования «Enfopol», регламентирующие контроль за коммуникациями, не могут быть реализованы без серьезного вмешательства в работу действующих коммерческих систем. Не стоит преждевременно обвинять коммерсантов в нарушении права своих клиентов на неприкосновенность частной жизни.

Но если это нарушение станет частью общеевропейской законодательной системы, думается, компании вряд ли будут выступать в качестве защитников гражданских прав. Так, немецкие провайдеры воспротивились введению нового закона потому, что на них ложились все расходы по его реализации.

Проект «Enfopol 19» стал результатом встречи руководителей полиции в Брюсселе 11 марта 1999 года и был опубликован 15 марта. Авторы проекта говорят, что «нужды правоохранительных органов… должны быть учтены как в существующих, так и в новых коммуникационных технологиях, в частности, спутниковых коммуникациях и Интернет».

Согласно «Enfopol 19» технические требования 1995 года должны интерпретироваться для применения к Интернет, статической и динамической IP-адресации, номерам кредитных карточек и электронным адресам.

В новом документе подчеркивается, что для контроля за Интернет необязательно собирать данные об отправителе и получателе, так как они включены в каждый пакет данных или IP-пакет. Таким образом, специального регулирования для Интернет не потребуется.

Но это был обманный маневр. Последующие варианты проекта «Enfopol 98» показали, что первоначальный, полный противоречий план, обнародованный журналом Telepolis, был разделен минимум на 5 частей, которые теперь рассматриваются отдельно друг от друга.

Планы контроля за проектом «Iridium» и другими спутниковыми системами связи выделены в отдельный блок и обсуждались на самом высоком уровне в ЕС. Часть проекта «Enfopol 98», где речь идет о сборе персональных данных граждан, будет включена в другие резолюции Евросоюза.

Предполагается, что еще одна резолюция потребует от провайдеров Интернет установить у себя в офисах высокоскоростные системы связи. Эти системы перехвата будут установлены в зоне особой секретности, куда будут иметь доступ только специально отобранные и проверенные сотрудники. Это предложение не вошло в «Enfopol 19».

Если следовать «Enfopol 19», некоторые контролирующие системы будут управляться через «виртуальный интерфейс». По сути это означает установку специального программного обеспечения в точках доступа к Интернет, контролируемого правительственными спецслужбами.

Правоохранительные органы рассчитывают, что предыдущие и новые резолюции сформируют вместе единый пакет, снабженный подробными инструкциями по перехвату сообщений Интернет. Пакет будет включать технические описания, взятые из первоначального проекта «Enfopol 98».

Весьма примечательно, как именно готовился этот проект – в обстановке строгой секретности группой авторов из 20 стран в тесном сотрудничестве с Министерством юстиции США под названием «ILETS». Этот нюанс кое‑что проясняет и косвенно указывает «откуда ноги растут».

Это секретная международная организация, возглавляемая США и объединяющая органы безопасности и полиции. Эта организация именуется Международным семинаром правоохранительных органов по телекоммуникациям «ILETS» (англ. International Law Enforcement Telecommunications Seminar) и объединяет сотрудников полиции и государственной безопасности таких стран, как Европа, Гонконг, Канада, Австралия и Новая Зеландия, которые проводят регулярные встречи с начала 1990‑х годов.

Организация «ILETS» была создана ФБР в 1993 году после нескольких неудачных попыток провести через Конгресс США новый закон, требующий от производителей оборудования и операторов связи за собственный счет встраивать в аппаратуру средства прослушивания. То, что не получилось сделать в США, стали проводить через международные структуры.

К концу 1990‑х годов «ILETS» удалось добиться одобрения своих планов в качестве политики Евросоюза и их включения в национальное законодательство нескольких стран. Впервые эта группа встретилась в исследовательском и учебном центре ФБР в Куантико, штат Вирджиния в 1993 году.

На следующий год они встречались в Бонне и одобрили документ, получивший название «Международные требования по перехвату» (англ. IUR 1.0). В течение следующих 2-х лет требования «IUR» незаметно стали секретной официальной политикой Евросоюза. «ILETS» и его эксперты снова встречались в Дублине, Риме, Вене и Мадриде в 1997 и 1998 годах и разработали новые требования по перехвату Интернета. Результатом же стал документ «Enfopol 19».

Группа лоббирует свои «рекомендации» в европейских правительствах, превращая их таким образом в законы, новые сети и системы связи. Их деятельность никогда не освещается в национальных законодательных собраниях, Европарламенте и даже в Конгрессе США.

В конце концов Европарламент проголосовал за проект «Enfopol» и принял резолюцию о законном перехвате связи в области новых технологий, которая наложила дополнительные обязательства на провайдеров Интернет и других операторов коммуникаций. Эти обязательства включают установку систем мониторинга (в реальном времени) содержимого Интернет, данных о клиентах и об их адресатах.

В соответствии с официальными документами, полиции нужна также возможность определять географическое местоположение владельцев сотовых телефонов, расшифровывать закодированные сообщения (для тех провайдеров, которые предлагают клиентам средства шифрования), осуществлять перехват сообщений, причем все это – в течение нескольких минут или часов.

В резолюции содержится даже требование к провайдерам Интернет предоставлять возможность отслеживать действия пользователя в разных сетях, а также те услуги, которыми он пользуется. Провайдер должен обеспечивать возможность параллельной прослушки пользователя, а результирующие данные должны передаваться правоохранительным органам в читаемом формате.

Ассоциация европейских провайдеров Интернет выразила негативное отношение к резолюции, заявив, что это ошибочное, непроработанное решение.

«Один парламентский комитет проголосовал против предложения, другому не дали возможности высказаться, к тому же голосование проходило в пятницу, когда три четверти членов парламента отсутствовали. Это совершенно неадекватная резолюция», – прокомментировал ситуацию спикер Ассоциации.

Он сказал, что документ вызовет серьезные проблемы в сфере коммуникаций с конституционными гарантиями, и не соответствует законодательству о защите персональных данных.

Европарламент заявил, что резолюция не носит обязательный характер, но в самой резолюции содержится призыв к странам-членам Евросоюза принять соответствующие законы. Дополнение к резолюции гласило, что Евросоюз намерен периодически проверять, насколько страны-члены Евросоюза продвинулись в принятии законов, соответствующих резолюции.

Планы Евросоюза заставить провайдеров Интернет и других поставщиков телекоммуникаций открыть правоохранительным органам доступ к информации клиентов являются неоправданными и нереальными. К такому выводу пришли британские парламентарии на своей сессии.

Комитет по торговле и промышленности Палаты общин, выступивший с отчетом против правительственного законопроекта об электронной торговле, рассмотрел также и принятую Евросоюзом резолюцию.

В своем интервью председатель Комитета Мартин О’Нейл заявил, что в связи с «Enfopol» Комитет опасается появления нереалистичных требований к провайдерам и ухудшения ситуации в области прав человека.

«Мы думаем, что аргументы правозащитников перевешивают аргументы спецслужб, – сказал он. – Если бы они [спецслужбы] четко сказали, каких результатов они хотят достичь, люди, возможно, согласились бы с ними. Иначе все это похоже на прыжки в темноте».

По мнению защитников гражданских прав и провайдеров Интернет, одной ссылки на необходимость борьбы с преступностью недостаточно для того, чтобы спецслужбы получили в свое распоряжение круглосуточный доступ ко всем текстовым электронным сообщениям в реальном времени.

Часть 2. Американская история

2.1. Технологии прослушки

Работа специалистов по прослушке во всех спецслужбах была очень сложной. Они пробирались в подвалы и коллекторы, чтобы уточнить место прокладки телефонных коммуникаций. Им приходилось ходить по подвалам, чердакам и крышам, чтобы под покровом ночи измерить толщину стен нужных зданий. Их посылали в дипломатические миссии, штаб-квартиры компаний, номера гостинниц, в автомобили, самолеты и корабли для установки техники прослушки.

Чаще всего специалистам приходилось работать без всяких графиков, круглосуточно, в любую погоду, без выходных и отпусков. Главное, чтобы был доступ к месту установки прослушивающих устройств. Если тайно проникнуть в посольство можно было лишь после того, как оно закрывалось в конце дня, то рабочий день «слухачей» начинался с наступлением темноты и заканчивался с рассветом.

Оперативная техника, как и методы ее использования, создавались практически с нуля. До 1960 года ее состояние было таким, что все операции по прослушке ограничивались установкой микрофона и прокладыванием кабеля или гальваническим подсоединением к проводам телефонной линии.

Чтобы провести операцию прослушки, необходимо было собрать массу информации: тщательное описание окружения объекта, в том числе мест, подходящих для приема и контроля информации. Потеря сигнала или ухудшение его приема во время испытаний вызывались различными физическими препятствиями.

Любая система охраны и сигнализации, в том числе использование служебных собак, тщательно фиксировалось. На основании собранной информации оценивалось время работы батарей радиозакладки, определялся состав группы с учетом специальных навыков сотрудников и тип требуемой техники.

Объектами оперативно-технических мероприятий могли быть лицо или телефонная линия учреждения, здание, помещение или автомобиль. Методы, используемые для работы в отношении объектов, различались в соответствии с типом искомой информации.

Если целью мероприятия было выступление, например, военного атташе во время еженедельного служебного совещания, то устройства прослушки устанавливались в конференц-зале посольства. Если атташе рассматривался как кандидат на возможную вербовку, его слабости и наклонности могли обнаружиться в ходе прослушки спальни или личного телефона.

Для проникновения в помещение, например, третьего этажа торговой миссии, с окнами, выходящими на улицу, потребовался бы совершенно другой оперативный план, чем для радиозакладки в зале заседаний генералитета внутри зоны безопасности на военной базе. При отсутствии незаметного доступа к месту расположения объекта операция прослушки становится невозможной.

Специалисты рассчитывали время безопасного пребывания внутри помещения, оптимальную дату и время установки оперативной техники, предполагаемые пути ухода с объекта, индивидуальные требования к оперативному прикрытию и риски в случае раскрытия операции. Резидентура и Центр оценивали значение информации, которая могла быть получена в результате успешной операции.

На основании собранных сведений о месте мероприятия сотрудники готовили план проникновения на объект и подготовки места для оперативной техники, включая сверление стены, установку радиозакладки, восстановление вскрытых участков стен, «зачистка» следов работы, сбор инструментов и безопасный уход с объекта.

В план мероприятия также вносились режимы связи с группой наблюдения и последовательность действий в чрезвычайных ситуациях: что нужно делать при возникновении технических сложностей или проблем с безопасностью в ходе мероприятия.

Специалист должен был скрытно просверлить стену (пол, потолок) и замаскировать микрофонное отверстие, а также установить микрофон, проложить до нужного места. Все кабели сводились в отдельное секретное помещение, желательно без окон, которое называлось постом прослушки (далее – ПП), где устанавливались магнитофоны для записи разговоров.

После установки радиозакладка проверялась ПП. Отчет включал сведения о месте мероприятия, оборудовании и задействованных сотрудниках. Резидент нес ответственность за персонал на ПП, наличие магнитофонов, за перевод и подготовку стенограммы, в то время как техник обеспечивал прием информации и техническое обслуживание оборудования.

После окончания мероприятия оперативники организовывали второе тайное проникновение на объект для извлечения оперативной техники и восстановления места ее установки. Но эта задача не всегда была выполнимой по разным не зависящим от оперативников причинам. Поэтому было важно грамотно оценить все риски во время изъятия техники и сопоставить их с последствиями ее потери в случае невозможности забрать ее с объекта.

В процессе оперативно-технических мероприятий техника должна устанавливаться тайно – без видимых изменений интерьера комнаты. Обстановка на объекте внедрения была для оперативников величиной постоянной. И если какие-либо физические особенности объекта требовалось изменить, это должно быть сделано своевременно, чтобы затем все тщательно восстановить.

Несмотря на сложные обстоятельства, они творили «чудеса». Специальная техника в сочетании с их мастерством позволяла записывать частные беседы людей, к которым у спецслужб не было доступа. Настроения, мысли и желания потенциальных кандидатов для вербовки записывались на кассеты, что давало оперативникам возможность быть в курсе жизни потенциальных агентов.

А записи обсуждений официальных политических и дипломатических стратегий обеспечивали аналитиков спецслужб и руководство траны сведениями из достоверных источников. Кроме такой стратегической информации, были сведения и тактического назначения, помогавшие планировать и корректировать операции контрразведки.

Прослушиваемая информация по кабелю, а позднее по радиоканалу, поступала на ПП. Все факторы – особенности объекта, сотрудничество резидентуры с местными службами безопасности и расстояние до ПП – учитывались для выбора канала передачи данных – по кабелю или радиоэфиру, а сегодня с помощью лазерной или волоконно-оптической системы.

Если ПП расположен близко к объекту, например в подвале жилого дома или в соседней комнате отеля, лучше задействовать кабель, а не радиоканал. Проводные микрофоны или видеокамеры не требуют питания от электросети объекта и могут быть установлены в местах, где их невозможно обнаружить без спецтехники.

Однако проводные системы прослушки устанавливались, как правило, медленнее, а их кабели нередко случайно обнаруживались во время какого-нибудь ремонта помещений.

Для проводных прослушивающих систем разрабатывались специальные инструменты и комплекты для скрытой установки микрофонов и прокладки проводов. Эти комплекты применялись и для тайной прокладки тонких кабелей под окрашенные поверхности.

Чтобы ускорить оперативно-техническое мероприятие, техники иногда сами изготовливали портативный инструмент с острым специальным раздвоенным ножом для подрезания обоев. С его помощью можно было быстро установить в место разреза специальные тонкие проводники и затем легко восстановить прежний вид места вскрытия.

Как правило, техники прятали провода за деревянные плинтусы или под украшения на стене, где было сложно их обнаружить. Для этого изготавливалась легкая алюминиевая фомка длиной около 30 см. Ее как рычаг использовали для расширения щели между деревянными украшениями на стене или между плинтусом и стеной, чтобы засунуть тонкие провода, не повредив их и не оставляя следов на стене и плинтусе.

Для установки акустической системы в предметы из дерева и стены создавались специальные быстросохнущие замазки и краски без запаха, чтобы скрыть следы тайной работы. Если все шло по плану без проблем, монтаж завершался и все признаки шпионской работы скрывались в течение одного проникновения.

На ПП информация принималась, записывалась и первоначально оценивалась. Прослушка обычно велась специально подготовленными контролерами, оснащенными наушниками с усилителями, которые осуществляли запись на магнитофон для фиксации оперативной актуальности каких-либо деталей разговора. На ПП могло быть несколько магнитофонов, каждый из которых подключался к отдельному микрофону.

В 1960-е годы с появлением транзисторной техники стало проводиться все больше прослушивающих мероприятий и потому оперативники и «слухачи» все больше зависели от навыков друг друга. Технику прослушки начали активно устанавливать скрытно в помещениях как на территории страны, так и по всему миру.

Оперативно-техническим работникам приходилось работать быстро и в чрезвычайно напряженной обстановке, в условиях постоянной угрозы раскрытия проводимой операции. Ошибки и просчеты могли стоить дорого, поскольку вторая возможность проникновения в помещение могла и не представиться. К тому же нельзя было оставлять никаких следов пребывания посторонних в помещении.

В тех случаях, когда кабель нельзя было вывести за пределы нужного объекта, устанавливался замаскированный магнитофон, и его ленты регулярно менялись, например, завербованным работником, который имел доступ на объект. То, что нужно было спецслужбе, так это надежные радиопередатчики от места установки микрофона до поста прослушки.

Скрытый радиопередатчик не требовал кабелей, но не мог долго работать без замены батарей электропитания и, кроме того, радиосигнал мог быть обнаружен радиоконтрразведкой. Найти микрофон и кабели гораздо труднее, так как они не излучали радиосигналов, но провода требовали больше времени для установки и могли быть обнаружены лишь во время целенаправленного поиска.

Для радиопередатчиков систем прослушки наиболее важными являются следующие параметры:

1) надежность всех компонентов и источников питания;

2) возможность маскирования, которая зависит от размеров и конфигурации передатчика;

3) скрытность работы (противодействие обнаружению), зависящая от наличия прямых или косвенных радиоизлучений и свойств материалов, из которых передатчик изготовлен.

Развитие электроники сделало технику меньше, снижая ее энергопотребление и делая более надежной. Появление транзисторов оказало большое влияние и на оперативную технику. Когда появилась более современная техника, возникла потребность в подготовленных кадрах, которые должны были устанавливать новые системы по всему миру, а также грамотно их обслуживать.

Внедрение оперативной техники часто сопровождалось неожиданными обстоятельствами, когда приходилось быстро принимать решения, если техника давала сбой. Быстрый поиск неисправности ночью в каком-то подвале или попытка ремонтировать технику, имея ограниченный набор комплектующих, требовали от специалистов особых способностей.

Оперативно-техническая служба всегда нуждалось в сотруднике нового типа, который сочетал бы в себе качества быстро соображающего, целеустремленного и готового действовать «креативно», но при этом технически подготовленного «бойца невидимого фронта», склонного к приключениям.

Независимо от того, проводился ли аудиоконтроль с помощью проводного кабеля или радиопередатчика, каждая оперативно-техническая операция требовала детального планирования тайного проникновения на объект и ухода с него, а также тщательно подобранных инструментов.

Также важно было обеспечить безопасность места установки «жучка» на весь период монтажа оперативной техники, включая прокладку и маскирование кабелей, установку антенны и проверку работоспособности всей системы. На выполнение всех этапов операции требовалось длительное время, при этом часто работы велись по ночам.

Шум от работы инструментов мог привлечь внимание и привести к провалу всей операции. Также нельзя было оставлять после своей работы никаких следов, а проложенных проводов не должно было быть видно. Хозяева квартиры, которые ничего не знали, не должны были заметить постороннего пребывания в квартире.

Сверление отверстий для «жучков» стало обязательным навыком для оперативно-технических работников. Такие отверстия для микрофонов и радиозакладок сверлились вертикально от потолка вниз, или наоборот, из подвала вверх, ну и, конечно, горизонтально внутри стены.

Когда техники не могли попасть в помещение, чтобы установить радиозакладку, они сверлили смежную с этим помещением стену. Подобная операция была довольно рискованной, поскольку стена сверлилась «вслепую». Техники не знали ее толщины и не представляли, что их ждет за ней.

Кроме опасности просверлить стенку насквозь, установка микрофона таила в себе и другую проблему – шум. Электродрель считалась быстрым, но очень шумным инструментом. Ее нельзя было использовать ночью или для сверления стены, за которой кто-то мог находиться.

Ручная же дрель работала медленно и не годилась для работы с твердыми строительными материалами. Кроме того, для безопасного сверления нужно длительное время, иногда несколько дней, особенно, если планируется установка нескольких «закладок».

В типичной операции по установке микрофона техники начинали сверление отверстия размерами около 10 мм, что немного больше диаметра микрофона, и далее продолжали сверление практически до поверхности стены помещения, которое предполагалось прослушивать.

В этой части стены изготавливалось крошечное отверстие, около 1 мм, которое было трудно заметить на поверхности. Такое отверстие создавало хороший звуковой канал для уверенного контроля человеческого голоса.

Оборудуя сквозное отверстие для микрофона, техники часто не могли точно определить, как близко сверло находится от противоположной поверхности стены. Даже самые опытные техники старались действовать крайне аккуратно, руководствуясь интуицией, чтобы не просверлить стену насквозь. Если бы такое произошло, то ситуация могла развиться самым непредсказуемым образом. На полу в другой комнате могли оказаться куски штукатурки и другой строительный мусор.

Чтобы избежать излишнего шума и пролома стены, техники часто сверлили микрофонное отверстие с помощью дрели с малой скоростью. Дрель удерживалась большим и указательным пальцами, чтобы чувствовать давление сверла и сразу определить, когда сверло будет достаточно близко к поверхности, чтобы вовремя остановиться.

Развитие потребительского рынка бытовой микроэлектроники было выгодно оперативно-технической службе. Так, в 1980-е годы широко использовались наушники для плеера вместе с дешевыми карманными калькуляторами, пейджерами и электронными часами.

В результате эти изделия были приспособлены и для скрытого применения спецслужбой. Наушники, которые раньше скрывались в ухе сотрудника, теперь маскировались под обычные наушники плеера или мобильного телефона.

Печатные платы и компьютерные микросхемы обеспечивали разработкам оперативно-технической службы миниатюризацию и гибкость при создании оперативной техники. Цифровая память как общий компонент современной микроэлектроники невероятно расширила возможности хранения и записи разведданных. Шпионская техника становилась все более неотличимой от бытовой электроники даже при тщательном исследовании.

Методы тайного внедрения систем аудио– и видеоконтроля ограничивались только воображением оперативно-технических работников. Прослушивающие устройства, вмонтированные внутри подарков, преподносились дипломатам, бизнесменам и другим контролируемым особам.

Однако в подобных операциях было 2 основных недостатка – невозможность предсказать, где подарок окажется, и степень опасности, которая грозит дарителю в случае обнаружения «жучка».

В начале 1970-х годов начали создаваться безопасные системы аудиозаписи для оперативно-технических сотрудников, которым требовались голосовые заметки во время проводимых мероприятий. Были модифицированы небольшие стереомагнитофоны «Sony» путем добавления дополнительной записывающей головки.

В стандартном режиме магнитофон воспроизводил музыку с кассеты в 2-канальном стереорежиме. Когда сотрудник хотел записать оперативную информацию, он включал установленную ОТС систему скрытой записи на 3-ю дорожку, которая в обычном режиме не прослушивалась даже при использовании другого магнитофона. Лишь сотрудник знал, как включить тайную дорожку.

Существенной особенностью этих устройств являлось то, что они были безуликовыми, то есть идентичными обычной технике и практически неотличимыми от нее. Особенно оригинальный магнитофон «Pettle» разработала британская оперативно-техническая служба. Он предоставлял возможность записи звука на неиспользуемую часть пленки между стандартными дорожками.

Цифровые технологии также позволили как разновидность шпионской маскировки использовать «электронное прикрытие» оперативно-технических мероприятий. С помощью этих новых технологий создавались шпионские программы, глубоко спрятанные в «недрах» системы управления электронным устройством.

Бытовая электроника стала многофункциональной, например обычный мобильный телефон или смартфон (iPhone) является настоящей шпионской оперативной техникой, поскольку оборудован микрофоном и камерой, хранит в цифровой памяти огромное количество медиафайлов и сообщений, а также «привязан» к сети радиосвязи. Именно это стало в XXI веке новым техническим прорывом для оперативно-технических служб.

2.2. Прослушка ЦРУ

7 сентября 1951 году в американском разведуправлении был создан Штаб технических служб (далее – ШТС), начальником которого стал Джеймс Драм. Он содержал всего 50 сотрудников и размещался во временной лаборатории в Индиан-Хэд в штате Мэрилэнд. Рассмотрим некоторые известные факты о работе и техническом обеспечении оперативно-технической службы американской разведки и контрразведки.

Кабельные телефонные линии были самыми уязвимыми для тайной прослушки. Обычный телефонный аппарат содержал качественный угольный микрофон, встроенный в трубку, и был связан с линиями, выходящими из здания.

В начале 1950-х годов ШТС разработал 3 основных метода для прослушки телефонов, которые в дальнейшем использовал много лет.

Первым вариантом было гальваническое подсоединение к проводам линии, что давало возможность прослушивать и записывать разговоры по ним. Для аудиоконтроля требовался физический контакт с телефонными проводами или специальный индуктивный датчик съема информации, монтируемый как муфта вокруг телефонного провода.

Вторым вариантом прослушки было использование телефона с измененной схемой. Если телефонная трубка лежала на рычаге, его контакты отключали разговорную часть аппарата от линии. В 1950-е годы ШТС разработал методику «обхода» контактов рычага, что давало возможность использовать микрофон телефонной трубки для прослушки разговоров в помещении.

Чтобы изменить микрофонную цепь, требовался доступ к телефонному аппарату. Но если удавалось узнать марку и модель телефона, то, получив такой же, ШТС вносил изменения в конструкцию телефонного рычага. После этого в нужном помещении осуществлялась замена телефонного аппарата «своим» человеком из обслуживающего персонала.

В третьем варианте прослушки использовался собственный электрический ток телефона. Напряжение и ток телефонной линии вполне достаточны для электропитания прослушивающих устройств, для которых в этом случае не требуется батарея.

В конце 1950-х годов для системы прослушки был разработан специальный радиопередатчик «СРТ-1». В его основу были положены микровакуумные лампы и недавно появившиеся транзисторы. Устройство было далеко от совершенства, но тем не менее это был крупный шаг в развитии оперативной техники.

Он позволил отказаться от проводного микрофона и прокладки к нему кабеля, обеспечил передачу прослушиваемых разговоров по радио. Однако передатчик имел размер обувной коробки и потреблял много энергии. Тем не менее, «СРТ-1» дал оперативникам возможность аудиоконтроля объекта на определенном расстоянии от пункта прослушки.

Кроме того, американскому военному атташе в Москве удавалось от случая к случаю собирать сведения об объектах, «закрытых» для иностранцев. Так, 3 марта 1953 года майор Джордж Ван Лаэтан ехал по Киевскому шоссе в аэропорт Внуково, имея при себе карманный детектор излучения радиолокаторов. Сигналы при этом записывались на магнитную проволоку. Детектору удалось засечь сигналы с новой артиллерийской позиции ПВО, которую только-только строили, за 97 км до нее.

В 1960 году Штаб технических служб реорганизовали в Отдел технического обеспечения (далее – ОТО). В этом же году в Гаване – столице Кубы «попались на горячем» и были арестованы 3 специалиста отдела по прослушке. В тот период нехватка оперативной техники заставляла специалистов самим что-то придумывать и изготавливать ее своими руками.

Так, в начале 1960-х годов один техник ОТО реализовал прослушку на базе системы оповещения, которую обычно монтируют в стенах и потолках в школах, офисах и гостиницах. За несколько часов он сделал специальный электронный переключатель, который превратил установленные в комнатах динамики в микрофоны для прослушки.

Это рацпредложение обеспечивало как безопасность операции, так и высокую техническую эффективность использования динамиков как микрофонов. В те годы, система оповещения использовалась для объявлений, сигналов пожарной тревоги, гражданской обороны и т. п. Она была штатной частью интерьера помещений и не вызывала никаких подозрений.

Но не только настенные громкоговорители предоставляли оперативно-технические возможности по их приспособлению для прослушки. Такие бытовые приборы, как телевизоры и радиоприемники тоже можно было «улучшить», чтобы их динамики стали микрофонами или просто вставить микрофон под сеточку на передней панели динамика. Радиопередатчик удобно маскировался внутри радиоприемника как составная часть его схемы и запитывался, когда приемник подключался к электросети.

Когда специалисту необходимо было установить «жучок» в помещении, куда нельзя было зайти и соответственно просверлить отверстие для звукопровода, он применял систему стетоскопа. Принцип его работы заключался в улавливании звуковых колебаний с помощью поверхности стены или пола квартиры, соседней с нужным помещением.

Конструкция такого микрофона-стетоскопа была похожа на мембрану классического граммофона без звуковой иголки. Техник мог выдолбить небольшое углубление в полу квартиры над нужным помещением, установить туда стетоскоп и зашпатлевать это место для уменьшения влияния посторонних шумов и вибраций.

В 1962 году начальником ОТО стал Сеймур Рассел, который стал чаще организовывать сложные и смелые с оперативной точки зрения операции прослушки. Однако отказы оперативной техники в этих мероприятиях иногда достигали половины общего их количества.

Проверка оперативной техники была особой задачей в первые годы деятельности ОТО. Она изготавливалась как официально, так и неофициально. Инженеры в лабораториях и частных компаниях выполняли заказы и проверяли готовую продукцию так, как они считали нужным, а затем отправляли новые устройства спецслужбам.

Как правило, оперативно-технические сотрудники резидентур получали из Вашингтона батарейки, радиопередатчики, микрофоны и магнитофоны, чтобы затем их собрать в системы прослушки для размещения в обозначенных местах по всему миру. Нередко все компоненты соединяли в единую систему только на месте установки. Однако слишком часто система оказывалась неработоспособной.

Инженеры в лабораториях должны были в своей работе ориентироваться на место проведения мероприятия, чтобы знать к какому атмосферному и температурному режиму эксплуатации готовить оперативную технику. Также надо было учитывать, что на нее может попасть краска или клей, ее могут ударить или залить водой.

Из-за частых отказов техники сотрудники резидентур все чаще пытались ее ремонтировать своими руками. Техники, которые разбирались в электронике, могли осмотреть печатные платы и понять, что можно подправить или слегка изменить. Так, один сотрудник ОТО увидел в научно-популярном журнале микросхему и сам сделал на ее основе новый радиопередатчик.

В то же время появились проблемы с применением для операций прослушки профессиональных концертных микрофонов. Отличный угольный микрофон был настолько чувствительным, что фиксировал любой звук в комнате. Однако если он долго находился внутри стены или в других сходных условиях, угольный порошок спрессовывался, уменьшая чувствительность микрофона.

Образованный в 1962 году Директорат исследований объединил космическую разведку и спутниковые программы, наряду с финансируемыми ЦРУ другими исследованиями в этом новом подразделении. Однако ОТО и его техническое обеспечение оперативных мероприятий разведки оставались под началом Директората планирования ЦРУ.

Только за последнее десятилетие ОТО расширился от 50 сотрудников в 1951 году до подразделения в несколько сотен инженеров, мастеров, ученых, психологов, художников, резчиков печатей и технических специалистов.

После 1962 года, когда в ЦРУ был создан отдельный Директорат исследований, ОТО работал исключительно для обеспечения оперативной деятельности, а также для поддержки 20% своих сотрудников, работавших на зарубежных базах ЦРУ.

За исключением специальных направлений типа СССР и Китая, эти разбросанные по всему миру техники могли прибыть в любое место для технического обеспечения оперативных офицеров ЦРУ. Если в операции требовалось установить скрытую камеру, микрофон или организовать контроль телефона, техник мог это сделать.

Если что-то не работало, техник мог это «что-то» починить. А если оборудование не работало и после ремонта, техник мог заменить его на другую подходящую систему.

Кроме того, микрофоны или радиозакладки, которые ранее использовались исключительно для прослушки, предлагались оперативникам в качестве односторонней системы связи, если агент знал, что его будут слушать через скрытый микрофон и передатчик. Такой комплекс агентурной связи стал называться «звуковым тайником».

Так, в одном западноевропейском городе техники установили микрофон в дереве прямо в парке. Чтобы связаться с куратором, агент разговаривал с «деревом». Однажды закладку установили снаружи здания, и агент мог остановиться около «оборудованного» места здания, сказать свое сообщение и продолжить прогулку. «Звуковые тайники» стали популярными, как только стали применяться.

Оперативники ценили техников ОТО за изобретательность и оперативно-технические навыки. Однако многие офицеры, не имевшие тяги к технике, не могли освоить специальные устройства. А научный прогресс 1960-х годов требовал, чтобы специальная техника и оперативные мероприятия эффективно дополняли друг друга.

Оперативники, плохо разбирающиеся в спецтехнике, не могли представить ее потенциал, в то время как офицеры-техники боялись, что технику будут неправильно использовать и опасались задействовать ее особые возможности. Пропасть между оперативными мероприятиями и специальной техникой стала причиной того, что ОТО не получил место в новом здании ЦРУ в Лэнгли, где разместились все оперативные службы.

В 1962 году был создан Директорат исследований (с 1963 года – Научно-технический директорат), благодаря которому этапы НИОКР для космических и спутниковых программ «Глобальных технологий» теперь проводились независимо от оперативной деятельности. И ОТО оставался в Оперативном директорате с единственной целью – обеспечивать резидентуры, оперативников и агентов оперативной техникой.

В 1960-е годы операции прослушки стали приоритетными для ОТО. Правительственные телефонные каналы, офисы и объекты иностранных миссий, места проживания и гостиничные номера – все это контролировалось оперативно-техническими работниками.

К концу 1960-х годов акустическое оборудование стало гораздо надежнее, чем вначале. Процедуры испытаний устраняли большинство проблем до того, как техника попадала в резидентуры. Однако некоторые условия использования все-таки влияли на качественную и полностью проверенную аппаратуру.

Так, например, после того как один офицер ОТО успешно установил радиозакладку в одном европейском городе, прием сигнала на пункте прослушки от радиопередатчика оказался неустойчивым. Техники были озадачены тем, что даже ночью, когда техника должна работать без помех, радиосигнал периодически исчезал. Поиск неисправностей не дал никаких результатов.

Только когда сотрудник ОТО стал наблюдать за улицей через окно, он заметил мотоциклистов. Очередной сбой в работе оперативной техники случился, когда по улице между передатчиком в контролируемом здании и приемником на пункте прослушки проехал момтоцикл. Стало понятным, что сигнал передатчика «зашумлялся» радиопомехами от системы зажигания мотора.

В 1966 году начальником ОТО стал Сидней Готлиб. В этом же году отдел переехал в комплекс бывшей штаб-квартиры ЦРУ в Вашингтоне.

В 1969 году первые модели радиопередатчика «СРТ» были заменены на полностью транзисторные, в результате чего количество операций прослушки увеличилось, и оперативно-техническая служба стала накапливать опыт их проведения.

Так, одна из проводимых операций стала серьезным уроком, связанным с химическими и строительными технологиями. Планировалось внедрение техники прослушки на этапе строительства посольства одной страны социалистического лагеря. С самого начала и до конца операция проходила без проблем.

Оперативник разведки завербовал строителей, которые установили более десятка «закладок» в незастывший бетон в указанных местах по всему зданию. Устройства перед установкой были проверены, и все были уверены в успехе операции. Но когда строительство посольства завершилось, и система прослушки была включена, ни одна «закладка» не работала.

После долгих размышлений и исследований эксперты пришли к выводу, что при высыхании бетон очень сильно нагрелся. Причиной этого являлись химические процессы, возникающие при взаимодействии цемента с водой. Как «побочный эффект» от таких реакций и выделяется тепло.

Однако установленные устройства в то время не могли противостоять высокой температуре. После этой истории корпуса прослушивающих устройств стали предметом пристального внимания ОТО. Теперь при планировании операции обязательно учитывались такие климатические условия, как высокая температура и влажность.

Нехватка малогабаритных и энергоемких батарей ограничивала оперативные возможности передатчиков. Если радиозакладка может функционировать всего несколько дней, то операция прослушки теряет смысл, поскольку замена батарей требовала значительных затрат и рисков, связанных с раскрытием операции.

Тем не менее сотрудники ОТО придумали, как справиться с недолговечноой и нестабильной работой аккумуляторных батарей. Они оценивали все доступное пространство, которое обеспечит установку радиозакладки с максимальным количеством батарей. Их параллельное соединение значительно увеличивало длительность работы техники.

В 1970-х годах оперативно-техническая работа американской разведки еще более активизировалась. Техническая революция заставила ОТО внедрять в оперативную технику новые интегральные микросхемы, созданные современной промышленностью.

Появление миниатюрных компонентов нового поколения, способных передавать сигналы на большие расстояния и длительное времея, привело к разработке новых маленьких по размеру радиозакладок. Установка такой техники прослушки в стены и другие места теперь называлась «пассивным оперативным маскированием».

Микроэлектроника открыла большие перспективы в методах установки систем аудио– и видеоконтроля в такие портативные устройства, с которыми было удобно работать. Оперативная техника была уже достаточно миниатюрной для того, чтобы внедрять ее в электронные бытовые устройства – зажигалки, часы, калькуляторы или радиоприемники.

Опытные техники ОТО теперь могли создавать безуликовую маскировку для оперативной техники индивидуальной прослушки. Часы и зажигалки стали первыми образцами в области «активной маскировки». При такой «крыше» можно было осуществлять аудиоконтроль практически любого человека и в любом месте.

Устройства прослушки устанавливались внутрь мебели, книги, одежды и тюбика для крема, а однажды – в строительную каску одного рабочего. Горничные в отелях или «простые» посетители могли занести и оставить «закладку» в любом помещении, например, вручив кому-нибудь подарок или незаметно заменив настольную пепельницу на подготовленный дубликат.

Для быстрой установки комплекса оперативной техники прослушки стал применяться деревянный блок. Из радиопрозрачного дерева можно было сделать блоки любой конфигурации с помощью обычных инструментов и затем разместить их в нужном месте. Маленькие блоки делались так, чтобы не отличаться от интерьера помещения и сливаться с мебелью, украшениями или рамой картины.

Вскоре ОТО создал сверхминиатюрные микрофоны высокой надежности, которые могли противостоять механическому влиянию и нагреву. Их можно было устанавливать практически в любом месте независимо от физических и атмосферных условий. Они имели очень низкий показатель отказов независимо от мест установки.

Сложные для внедрения оперативной техники объекты требовали больших навыков и опыта, что в свою очередь использовалось для работы на еще более сложных объектах. Увеличение количества необычных оперативно-технических мероприятий потребовало более совершенного инструмента и оборудования для установки «жучков».

Когда техники не могли попасть в помещение, чтобы установить радиозакладку, они сверлили смежную с этим помещением стену. Подобная операция была довольно рискованной, поскольку стена сверлилась «вслепую». Техники не знали ее толщины и не представляли, что их ждет за ней.

Чтобы решить проблему измерения толщины стены ОТО разработал специальный «умный» инструмент. Его основой был счетчик Гейгера, который подсчитывал количество заряженных частиц, отраженных от стены. Миниатюрный радиоактивный источник генерировал импульсы, часть которых отражалась от стены и регистрировалась специальным приемником.

Он измерял количество импульсов, которое было пропорционально толщине стены. Более тонкая часть стены отражала меньшее количество импульсов и наоборот. ОТО сделал шаблон, по которому можно было оценить приблизительную толщину оставшейся части стены. Более сложная версия этого прибора позже применялась службами безопасности аэропортов для контроля багажа и людей.

В 1970-х годах инженеры ОТО разработали измерительный прибор, который устанавливался напротив микрофонного отверстия в стене. Просверлив стену на определенную глубину, техник останавливался и производил измерение оставшейся толщины стены. И так продолжалось до того момента, пока ее толщина не становилась минимально возможной.

Со временем оперативно-технический персонал настолько освоил новый вид измерений, что определял глубину сверления по щелчкам прибора. Чем медленнее происходили щелчки, тем тоньше была стена. Такие тренировки проводились и в темноте, чтобы быть готовым работать в помещении без освещения.

Кроме того, была еще одна проблема при создании микрофонного отверстия. Дело было в том, что вращение сверла приводило к выбросу мелких частиц кирпича и штукатурки через отверстие в контролируемую комнату. Получалось, что после создания отверстия в соседнем помещении все покроется слоем строительной пыли, что будет замечено сотрудниками офиса или жильцами квартиры.

Проблема пыли во время мероприятия была решена путем создания более миниатюрного отверстия в слое штукатурки. Для этого инженеры ОТО создали новое устройство, которое осуществляло сверление сжатым воздухом с высокой скоростью струи. Вся установка с принадлежностями была помещена в стандартном кейсе.

Тем временем системы прослушки совершенствовались, число типов радиопередатчиков, источников электропитания, микрофонов и монтажных инструментов увеличивалось, и техникам уже потребовалось дополнительное обучение для сборки, настройки и проверки нового оборудования. Освоение техники прослушки теперь проходило в условиях строгого следования инструкциям.

Когда в 1964 году началась война во Вьетнаме, техники ОТО прослушивали разговоры военных Северного Вьетнама там, где был доступ к проводным линиям связи или радиоканалам. В одном из таких мероприятий информация, полученная с кабеля связи, вначале записывалась, а потом передавалась через систему секретных ретрансляторов в Лаосе на контрольный пункт в Таиланде.

По сути, эта система функционировала как сеть мобильной связи, в которых телефонный сигнал от одной вышки передавался на другую и так далее до конечного места прослушки. Самой большой проблемой при этом была не передача сообщений, а поиск мест для скрытой установки ретрансляторов.

Оборудование этой системы прослушки устанавливалось и маскировалось в деревянных столбах воздушной телефонной связи. Сложным оперативно-техническим мероприятием было перемещение по вражеской территории деревянной опоры столба со спрятанными внутри радиопередатчиком и батареями.

Эту работу доверяли завербованным вьетнамцам, которые добиралась до места, поднимались на телефонный столб, заменяли деревянный брусок на оборудованный ОТО и подключались к линии. Если операция проходила без проблем, то через ретрансляторы сразу поступали разведданные о войсках Северного Вьетнама.

Использование радиосвязи и «перехват» с линий коммуникаций было наиболее значительным вкладом ОТО в оперативные мероприятия американской разведки во время вьетнамского и лаосского конфликтов.

4 мая 1973 года ОТО был реорганизован в Управление технической службы (далее – УТС) и переведен из Оперативного директората в Научно-технический директорат ЦРУ. Начальником Управления стал Джон Макмагон. Созданием и установкой техники прослушки телефонных разговоров и оборудования для аудио– и видеоконтроля занимался 2-й отдел УТС.

После завершения конфликта во Вьетнаме, американская разведка и УТС переключились на работу с антитеррористическими программами в Европе и странах Ближнего Востока. Основным оперативно-техническим мероприятием стало внедрение специальной техники для аудио– и видеоконтроля лиц, подозреваемых в терроризме.

Эта стратегия себя оправдала, особенно, в западноевропейских странах, где члены террористических групп считали свои квартиры полностью защищенными от постороннего вторжения. Американцы полагали, что такие операции не только помогали странам предотвращать террористические акты, но и позволили укрепить и расширить сотрудничество с местными органами безопасности.

В конце 1980-х годов УТС создал направление, занимавшееся техническими исследованиями в области применения советской и другой оперативной техники, применяемой против американских объектов. Эти устройства, как правило, оказывались в УТС в результате поисковых мероприятий или приобретались благодаря связям с дружественными спецслужбами.

Инженеры, как правило, анализировали каждое получаемое устройство, чтобы определить страну происхождения, назначение, материалы, конструкцию и возможности. Это была непростая задача, поскольку разведка постоянно старалась скрыть производителя оперативной техники.

В конце концов УТС создал подразделение, которое специализировалась на переделке «добытой» техники – ее разборке и последующем создании действующего образца, оценке ее потенциала и технических возможностей. На «конвейер» поступало более 10 штук в год, и в процессе анализа надо было определить новое это устройство или старое, но модернизированное.

В 1980-е годы СССР был по-прежнему главной целью американской разведки и УТС. Анализ советской оперативной техники позволял получать важные контрразведывательные данные для ФБР, Госдепартамента и служб безопасности США.

Используя результаты анализа, инженеры восстанавливали импортную технику, тестировали и оценивали работоспособность и возможность ее применения как оперативной техники ОТО. После позитивной оценки она отправлялась в оперативные подразделения разведки для дальнейшей эксплуатации.

Оперативная техника прослушки сыграла решающую роль в освобождении 71 заложника, которых удерживали в течение 4-х месяцев боевики перуанского Революционного движения имени Тупака Амару в апреле 1997 года. 15 вооруженных террористов штурмом захватили резиденцию японского посла в Лиме во время дипломатического приема 17 декабря 1996 года.

Несколько дней спустя, когда стало очевидно, что заложников будут удерживать длительное время, спецслужбы Перу организовали оперативно-технические мероприятия прослушки в надежде получить информацию о намерениях террористов и положении заложников. Уже в январе один из заложников, чиновник перуанского правительства, вдруг попросил его изолировать от других людей.

Он начал говорить несвязно, и террористы решили, что он «сошел с ума». Однако это была хитрость чиновника, который знал о о прослушке и предполагал, что где-то находится микрофон. В течение 3-х месяцев, до 22 апреля, он сообщал через радиозакладку в иконе о положении заложников и поведении террористов.

А за минуту до штурма резиденции командой спецназа он сказал, что заложники находятся в относительно безопасных местах, а террористы на открытой местности играли в футбол. В результате проведенного штурма 15 «революционеров» были убиты, а заложники спасены, кроме одного убитого.

В 1995 году из книги «Мир шпионов» Майкла Фроста, бывшего сотрудника канадского центра связи по обеспечению безопасности, стал известен факт сотрудничества союзных спецслужб. Он рассказал, что когда советские «глушилки» в 1987 году вывели из строя аппаратуру радиоперехвата в посольствах США и Великобритании телефонных разговоров в Москве, то канадское посольство взяло на себя функции основного центра прослушки в СССР.

2.3. Центр информационных операций

В сентябре 1998 года Дэвид Рут, назначенный директором по науке и технике, создал 3 новых управления: секретных информационных технологий, передовых аналитических инструментов и передовых проектов. При этом было ликвидировано управление исследований и разработок.

Операции прослушки были переведены в Управление секретных информационных технологий Научно-технического директората. Оно просуществовало до 2000 года, когда большинство его функций вместе с сотрудниками Научно-технического и Оперативного директората вошло в Центр информационных операций (англ. Information Operations Center) Дирекции разведки (далее – ЦИО).

Аналитическая группа ЦИО отвечает за оценку иностранных угроз американским компьютерным системам, особенно тех из них, которые поддерживают жизненно важные для безопасности США инфраструктуры, со стороны иностранных правительств, криминальных организаций и хакеров (конечно же, российских).

В 2005 году ЦИО провело секретные военные учения в Шарлоттсвилле (штат Вирджиния) под кодовым названием «Безмолвный горизонт», которые были нацелены на отработку защиты в случае электронной атаки того же масштаба, что и теракты 11 сентября.

3-х дневные учения должны были протестировать возможности правительства и промышленности США в сфере реагирования на кибератаки. В конференц-залах собралось около 75 человек, в основном сотрудников ЦРУ, которые отрабатывали реакцию на симуляции компьютерных атак.

Кибероперацию ЦРУ разрабатывает группа экспертов из Центра киберразведки ЦРУ. По словам чиновников, в состав этой команды входят сотни экспертов, а ее бюджет измеряется сотнями миллионов долларов.

Этот план тайной операции направлен на защиту избирательной системы США, чтобы российские хакеры не смогли вмешаться в процесс голосования в ноябре. Другая цель операции, по словам чиновников, заключается в том, чтобы отправить России сигнал о том, что она пересекла красную линию.

Хотя центром цифрового шпионажа в Америке является Агентство национальной безопасности, тайные операции проводит в основном ЦРУ, у которого есть свои собственные инструменты для достижения целей в киберпространстве. По словам чиновников, ЦРУ иногда привлекает АНБ и Пентагон для проведения своих операций.

Специалисты ЦРУ на протяжении многих лет целенаправленно пытались взломать систему безопасности данных, которая используется в таких популярных устройствах корпорации «Apple», как «iPhone» и «iPad». Об этом свидетельствуют секретные документы, которые попали в руки журналистов.

Главной целью спецагентов является получение ключей безопасности, используемых для шифрования данных на устройствах «Apple». Таким образом ЦРУ пыталось поставить крест на усилиях компании по обеспечению безопасности конфиденциальных данных миллионов пользователей по всему миру.

Исследование, которое проводилось под покровительством правительства США, было направлено на рассекречивание зашифрованных данных «Apple» и на получение доступа к ним. При этом применяются как непосредственные, так и дистанционные методы воздействия на устройства.

Однако, по некоторым данным, уже создана модифицированная версия запатентованного «Apple» инструмента по разработке ПО «Xcode». Им пользуются сотни тысяч разработчиков. С помощью этого инструмента создаются приложения, которые впоследствии продаются в «AppStore». Такой модифицированный «Xcode» позволяет наблюдать за активностью любых приложений и программ, созданных «Apple». Также спецагенты могут получать доступ к паролям и считывать сообщения с заражённых устройств.

Исследователи утверждают, что модифицированный «Xcode» может «заставить приложения на платформе «iOS» отправлять данные в специальные пункты сбора данных». Неясно одно: как спецслужбы собираются внедрять свою разработку на рынок.

Впрочем, специалисты ЦРУ интересуются не только продуктами «Apple». Объектом пристального внимания стала система шифрования «BitLocker», разработанная компанией «Microsoft» и использующаяся в ноутбуках и стационарных компьютерах с последними версиями ОС «Windows».

Подробности о проведении тайных конференций ЦРУ и результатах исследования продуктов «Apple» излагаются в документах, которые предоставил журналистам бывший сотрудник АНБ, известный разоблачитель Эдвард Сноуден. Проведение мероприятий спонсировал ЦИО. Конференции проводились на одном из предприятий корпорации «Lockheed Martin».

Это один из крупнейших оборонных подрядчиков в мире. Корпорация задействована в функционировании едва ли не каждого элемента американской национальной безопасности и разведки. Более 80% от общего дохода корпорации поступает со стороны правительства США.

Отставной генерал Майк Хайден, который возглавлял сначала АНБ, а позже ЦРУ, написал: «У нас даже были свои кибервойска, Центр информационных операций, который создал бывший директор ЦРУ Джордж Тенет и который укрепил свои позиции при следующем директоре ЦРУ Портере Госсе, а затем и при мне. ЦРУ не пыталось копировать или соревноваться с АНБ… ЦИО был очень похож на авиацию корпуса морской пехоты США, тогда как АНБ очень напоминал американские ВВС».

В 2015 году директор ЦРУ Джон Бреннан объявил о крупнейшей реорганизации ведомства со времен его создании в 1947 году. Ключевым изменением оргштатной структуры ЦРУ стало появление новой Дирекции цифровых инноваций «DDI» (англ. Directorate of Digital Innovation). Она объединила прежде самостоятельные центры – ЦИО и Центр изучения открытых источников (англ. Open Source Center), занимающийся мониторингом и анализом социальных сетей и блогосферы.

Несмотря на внешне невинное название, основными приоритетами деятельности отдела будет проведение кибератак, саботаж и цифровой шпионаж. Активные исследования по «прикладному использования соцсетей» ведет и Агентство перспективных исследовательских проектов разведсообщества США (англ. Intelligence Advanced Research Projects Activity).

Поручая ранее сбор конфиденциальной информации и данных в киберпространстве и линиях связи АНБ, ЦРУ не уделяло должного внимания таким вещам, как установление контроля над биллингом телефонов по всему миру, взлом и похищение информации из электронной почты, использование хакеров для перехвата у них уже украденных данных.

В распространенной среди сотрудников служебной записке директора ЦРУ Джона Бреннана сообщается: «Мы должны поддерживать деятельность и операции в цифровой области в самом центре всех наших миссий». Такое «переформатирование», по его заверению, позволит отладить тесное взаимодействие аналитиков и руководителей операций, чего ранее в ЦРУ никогда не было.

После окончания инфраструктурных изменений, как предупредило руководство, ЦРУ основной мишенью спецслужб станет киберсфера. И это вполне соответствует курсу США, направленному на оккупацию киберпространства. В интервью новостному сайту «Re/Code» президент Барак Обама однозначно заявил: «Интернет принадлежит нам, наши компании его создали, развили и усовершенствовали, действуя на таком уровне, на котором другие не могут конкурировать».

ЦРУ своим тактическим приоритетом считает развертываение «киберфронта», о чем Бреннан заявил во время своей последней пресс-конференции в марте. Так что в ближайшей перспективе стоит ожидать расширения массированных кибератак на корпоративные и персональные сетевые ресурсы, высокотехнологичные попытки обхода систем информационной безопасности, интенсификацию распространения вредоносного ПО и т. д. При этом шпионские наработки АНБ под «флагом» ЦРУ будут в значительной мере усовершенствованы и использованы для еще более массированного сбора конфиденциальной и персональной информации.

«DDI» является новейшим директоратом АНБ, сосредоточенным на «ускорении инноваций во всей миссионерской деятельности Агентства с использованием передовых цифровых и кибер-технологий и инфраструктуры», говорится на веб-сайте ЦРУ.

«Это новое Управление находится в центре усилий Агентства по ускорению принятия цифровых решений во всех аспектах нашей работы. Это ускорение интеграции наших цифровых и интернет-возможностями во всех наших областях – шпионские миссии, анализа всех источников, разведывательных данных из открытых источников, взаимодействие по связи и скрытные действия.

Директорат принимает активное участие в наших усилиях по защите от иностранных кибератак. Он играет важную роль в сборе разведданных человека, помогая защитить прикрытие наших подпольных оперативников в информационный век.

Не менее важно и то, что Дирекция осуществляет надзор за нашим предприятием с открытым исходным кодом-подразделением, занимающимся сбором, анализом и распространением общедоступной информации, представляющей ценность для национальной безопасности.

Несколько элементов агентства в прошлом ответы на вызовы цифровой эпохи. Но если мы хотим преуспеть в мире проводной, цифровой домен должен быть частью каждого аспекта нашей миссии.

В практическом плане это означает, что наши оперативные сотрудники должны быть в состоянии поддерживать свое покрытие в динамичной цифровой среде и собирать в нем также. Это означает, что наши аналитики должны уметь быстро обрабатывать и анализировать огромные объемы данных. А это значит, что наши специалисты должны уметь закалять наши сети от вторжения и лучше защищать наши источники и методы».

Уже сегодня директор ЦРУ поручил сотрудникам «DDI» отслеживать новейшие решения в области компьютерных технологий, которые по экспертной рекомендации сразу же будут применяться в работе ЦРУ. Специалистам информационных технологий «DDI» уже заказали программы для «заметания» цифровых «следов» – от мобильных телефонов, компьютеров, гаджетов до банковских карт и других средств взаимодействия с сетями.

Руководство ЦРУ ждет от «DDI» скоординированных действий агентуры и кибербойцов для расширения шпионажа и более массированного развертывания информационной войны в социальных сетях – для реализации сценариев по дестабилизации ситуации в разных регионах мира.

На протяжении всей американской истории ЦРУ под воздействием внешних обстоятельств и роста объёма задач постоянно реорганизовывалось и изменяло свою структуру. Соответственно менялась структура и название оперативно-технических служб ЦРУ:

– сентябрь 1951 – Штаб технических служб «TSS» (Technical Services Staff) Департамента планирования;

– февраль 1960 – Отдел технических служб «TSD» (Technical Services Division) Департамента планирования;

– март 1973 – Отдел технических служб Оперативной дирекции;

– май 1973 – Управление технической службы «OTS» (Office of Technical Service) Дирекции по науке и технике.

Служба прослушивания:

– сентябрь 1995 – Управление секретной информационной технологии «CITO» (Clandestine Information Technology Office) Дирекции по науке и технике;

– 2000 – Центр информационных операций «IOC» (Information Operations Center) Дирекции разведки;

– 2016 – Дирекция цифровых инноваций «DDI» (Directorate of Digital Innovation).

2.4. Оперативная техника

Первый комплект для прослушки разговоров «Detective Dictograph» начал продаваться с 1907 года американской «General Acoustic Company» в Нью-Йорке. Комплект состоял из 2-х микрофонов разных конструкций, 2-х наушников с держателями, коммутатора со ступенчатым регулятором громкости, и набора соединительных проводов с наконечниками разной длинны и назначения.

Всё это было упаковано в облицованный дерматином деревянный чемоданчик. Покупателей предупреждала надпись: «Не использовать это устройство для незаконных или аморальных целей». Стандартной батареи «General Acoustic Company» хватало лишь на 15 минут работы устройства. Тем не менее, для того времени это было очень технологичным и продвинутым изобретением. Его автором являлся Келли Монро Тернер.

Пользоваться им в то время мог любой желающий, от детективов и спецслужб, до частных лиц, так как законом это не возбранялось. Ограничением была лишь сама возможность обладания им, так как цена его была 125 долларов, что составляло двухмесячный заработок среднего американца. Также была возможность арендовать его по цене 6 долларов в месяц.

Большая часть электронной оперативно-технической техники явилась результатом совместной работы инженеров ЦРУ, АНБ и частных технических компаний. Такая модель сотрудничества между государственными ведомствами и фирмами-производителями технических комплектующих позволила создавать оборудование с более высокими техническими стандартами по сравнению с продукцией коммерческих фирм.

Наиболее выдающимися примерами совместных разработок стали высокочувствительные микрофоны, который позднее стали применяться для слуховых аппаратов, а также малогабаритные энергоемкие батареи для радиопередатчиков, которые в результате стали использоваться в кардиостимуляторах.

Из различных представленных на рынке микрофонов оперативно-технические сотрудники выбирали модели с характеристиками, наиболее подходящими для оперативных потребностей. Микрофоны должны были соединяться с постом контроля (далее – ПК) с помощью кабеля, иметь возможность размещения под одеждой для скрытой записи на магнитофон или входить в комплект радиопередатчика прослушки.

Контактные микрофоны были эффективными для прослушки помещений, с которыми есть смежные стены или полы с контролируемыми помещениями, а также передающие вибрацию конструкции. Чувствительный контактный микрофон с возможностью акусто-электрического преобразования был особенно полезным в гостиничных номерах, когда сотрудники ОТО имели доступ к одной из смежных комнат или в номер этажом выше или ниже.

Оперативник мог прикрепить контактный микрофон к стене или полу с помощью клея или гвоздя для регистрации и передачи вибраций. Особый тип контактного микрофона, названный «акселерометр», позволял фиксировать разговоры в комнате через монолитные бетонные стены толщиной до полуметра.

Для мероприятий, где требовались быстрые оперативные действия, ОТО изготовил специальные автономные «гостиничные комплекты», замаскированные под небольшие туалетные принадлежности, внутри которых находился контактный микрофон, клей, малогабаритный усилитель с дополнительным выходом на магнитофон и наушник. Такие комплекты можно было спрятать в портфель или под одежду.

Специальные высокочувствительные виброакустические микрофоны-акселерометры внедрялись в ходе строительства зданий. Их закрепляли на стальной арматуре внутри несущих колонн каркаса здания. Далее они подключались к скрыто проложенному кабелю, уходящему на ПК. Разговоры вызывали вибрацию бетона и арматуры, что и фиксировалось акселерометрами.

Несколько таких акселерометров, расположенных внутри колонн каркаса здания на различных участках арматуры, можно было настраивать для контроля важных разговоров в окружающем пространстве, «фокусируя» систему прослушки на то место, где происходит важный для разведки разговор. Однако для установки акселерометров на арматуру необходимо было подкупить охранников или отвлечь их внимание.

Микрофоны с акустическими отверстиями менее 0,5 мм также использовались сотрудниками ОТО. Где бы ни прятали такие микрофоны, под паркетом или плинтусом, в стене или предмете интерьера, для фиксирования всех звуков в комнате требовались только крошечные отверстия. Когда не было возможности доступа в комнату, техники делали отверстие для микрофона в смежной стене.

Миниатюрные микрофоны часто встраивались в изделия из дерева, телефонные закладки устанавливались около кабелей связи, а видеокамеры скрывались, например, за зеркалом гардеробной комнаты. Питание для устройств прослушки подавалось от аккумуляторных батарей или от имеющейся на объекте электросети.

Достижения 1980-х годов позволили ОТО разработать волоконно-оптический микрофон, который работал на световых волнах, передаваемых по очень тонкому специальному кабелю. Такой микрофон не обнаруживался стандартным детектором или нелинейным локатором, а его тонкие кабели легко прятались.

Узконаправленные микрофоны предназначались для прослушки людей, ведущих разговоры на расстоянии. Была изготовлена специальная разновидность такого микрофона для прослушки беседы за столиками на террасах или в местах курения, удаленных на значительные расстояния.

Запреты на курение вне специально отведенных для этого мест превратили курилки в идеальные места для сбора информации. Направленное микрофонное «ружье», состоящее из набора трубок различной длины, размещенных перед чувствительным микрофоном, позволял фильтровать посторонние звуки и снижать все шумы, кроме речи.

В 1961 году появилось новое поколение передатчиков «СРТ-3», в котором не было недостатков «СРТ-1» и «СРТ-2». Новый передатчик имел размеры пачки сигарет, был полностью на транзисторах и был способен передавать сигнал до 200 метров по открытому пространству в направлении к пункту прослушки.

Для техников внедрение радиозакладок с «СРТ-3» стало очень удобным. Он имел черный металлический корпус, у которого открывались верхняя и нижняя крышки для доступа к схеме, а также имелись разъемы для микрофона, дополнительных батарей и внешней антенны.

«СРТ-3» существенно расширял возможности установки «закладок» благодаря своим малым размерам, автономному электропитанию и беспроводной передаче информации. В результате техники стали устанавливать передатчик в таких местах, которые до этого оборудовать они просто не могли.

«СРТ-3» лучше всего работал в межстенных проемах или в деревянных полах. Он обеспечивал высококачественный звук на весь период работы батарей при установке в полу или за деревянной стеной, от микрофона, закрепленного напротив звуковода в виде тонкого отверстия или естественной щели.

Первые экземпляры «СРТ-3» не имели герметичных корпусов и были восприимчивы к повышенной влажности, высокой температуре и другим атмосферным влияниям. Поэтому техники сами старались повысить надежность передатчика, устанавливая его в пластмассовый корпус или заматывая изолентой, что иногда не помогало. Нередко после проникновения в помещение и установки «жучка» сигнал радиопередатчика «плавал».

Исправить положение можно было только при повторном проникновении в помещение для изъятия «закладки» и замены ее на другой комплект. А неисправная техника отправлялась в лабораторию для исследований и ремонта. Со временем удалось обнаружить причину сбоев – это была повышенная влажность внутри стен.

Зданий с системой вентиляции было еще мало в регионах активной работы специалистов ОТО. Проблема надежности работы спецтехники в резидентурах сохранялась до тех пор, пока инженеры не разработали герметичные корпуса со стандартными герметичными разъемами заводского изготовления.

Со временем ОТО начал изготавливать блоки электропитания и контейнеры для батарей радиопередатчика «СРТ-3». Иногда нужно было изготовить нестандартную форму для установки «закладки» в нестандартную форму прикрытия, например, элементы одежды или обуви.

В таких случаях создавались плоские, гибкие, удлиненные и изогнутые формы металлических и пластмассовых контейнеров для различных химических элементов электропитания. С ними экспериментировали, чтобы расширить варианты маскировки оперативной техники и увеличить длительность их практического использования.

Решить эту проблему удалось с помощью дистанционного управления радиопередатчиком, которое позволяло включать и выключать «закладку», расположенную на расстоянии от пункта прослушки. Это повысило продолжительность и эффективность работы «жучков», ограничивая радиопередачу только тем временем, когда велись разговоры.

С начала 1970-х годов системы прослушки уже могли дистанционно включать и выключать радиопередатчик для экономии аккумуляторной батареи, а также хранить собранную информацию и передавать ее в нужное время.

Дистанционное управление имело еще одно преимущество. «Закладку» можно было выключить во время работы поисковой группы технической защиты информации (далее – ТЗИ). Она при поиске «жучков» в помещениях использовала специальные приборы для обнаружения в стенах металлических предметов и радиоустройств путем регистрации посторонних радиоизлучений.

Одна часть поисковой группы проводила обследование стен в поисках проводных микрофонов, а другая часть нажимала кнопки настройки поискового радиоприемника, который автоматически перестраивался вверх и вниз по радиодиапазонам для обнаружения посторонних радиоизлучений.

В течение 20 лет после начала эксплуатации передатчика «СРТ-3» каждая следующая его модификация имела меньшие размеры, большую функциональность и защищенность от обнаружения. В середине 1960-х годов передатчик уже имел функцию маскировки радиосигнала, что снижало риск его обнаружения контрразведкой.

Радиозакладки стали наиболее часто используемыми устройствами для получения информации с объекта оперативно-технической разработки. Несмотря на то, что радиопередатчик требовал дополнительное место для аккумуляторов, радиосигналы могут приниматься в любом месте в пределах до километра от места установки и передаваться дальше через ретрансляторы.

Для кратковременных оперативно-технический мероприятий «быстрого внедрения» было разработано несколько портативных систем прослушки, встроенных в бытовые предметы: зажигалки и ручки. Такие устройства «обслуживающий» персонал мог положить под стол конференц-зала, где их никто не заметит.

Таким образом прослушивающее устройство будет фиксировать и передавать разговоры в комнате до момента, пока аккумулятор не разрядится или «жучок» случайно не выбросят. В идеале такая операция начиналась с выбора и посещения объекта установки, чтобы выбрать лучшее место для радиозакладки, оперативное прикрытие и место для ПП.

Кроме зажигалки или авторучки, был изготовлен целый набор удлинителей – сетевых адаптеров переменного тока, которые быстро устанавливались между лампой и розеткой. Директор ЦРУ Уильям Кейси лично использовал прослушку «быстрого внедрения» под видом булавки, воткнув ее в диван офиса высокопоставленного чиновника во время своей поездки в одну их азиатских стран.

В мероприятиях «быстрого внедрения» часто использовался деревянный брусок. Обычно он состоял из микрофона, передатчика и аккумуляторов, размещенных внутри него, и предназначался для установки под стол, внутри трибуны, как часть стула или мебельная фурнитура. Бруски также могли заменить деревянные части элементов крепления в самых разных частях деревянной мебели.

Книги также использовались для «быстрого внедрения» прослушки, поскольку их корешки имеют полости, в которых можно спрятать радиозакладку. Например, посетитель заходит в комнату и незаметно меняет книгу на такую же, но уже с оперативной техникой внутри.

Для самых сложных задач были разработаны экзотические лазерные, инфракрасные и волоконно-оптические системы. Такая оперативная техника использовалась, когда доступ в нужное помещение или смежные комнаты невозможен. Она была технически более сложной и трудоемкой в эксплуатации, чем радиозакладки, а также имела определенные ограничения в использовании.

Однако она была эффективной в ситуациях, когда объект прослушки был оснащен комплексами технической защиты информации (далее – ТЗИ), чтобы выявить, нейтрализовать или заблокировать любое постороннее радиоизлучение. Передача информационных сигналов с помощью инфракрасного или лазерного излучателя снижали уязвимость этих систем во время работы поисковых групп ТЗИ.

Лазерный микрофон использует принцип анализа отраженных лучей от оконного стекла, которое вибрирует под воздействием ведущихся в помещении разговоров. В 1980-е годы была разработана крохотная прозрачная призма, которая размещалась внутри оконных стекол важных для разведки помещений.

Призма значительно увеличила чувствительность лазерного микрофона и позволила производить точную настройку по углу отражения. Такая система прослушки может быть направлена на окно с микропризмой, внутри которой сигнал отражения возвращался обратно на ПП. Призма позволила разместить лазерный передатчик и приемник в одной комнате, что осложнило обнаружение такого вида прослушки.

Однако обнаружение КГБ микропризмы сразу после ее внедрения позволило СССР разработать новую технику и методы поиска лазерных систем контроля, а также усовершенствовать системы противодействия дистанционной утечке информации.

Пассивный резонатор, скрытый внутри стены или мебели, может быть использован для прослушки при облучении его внешним радиосигналом. Отраженный сигнал модулируется колебаниями воздуха, что позволяет прослушивать все разговоры в комнате. Поскольку источником энергии является внешний сигнал, такое устройство может работать неопределенно долго.

Мобильные телефоны также стали удобной целью для прослушки. Все разговоры и сообщения, которыми обмениваются владельцы мобильных телефонов, включая электронную почту, видео, фото и текстовые сообщения, могут быть перехвачены без доступа к телефону. Также можно определить местоположение мобильного телефона с помощью специальных программ.

В 1980-е годы в мобильных телефонах использовались аналоговые сигналы, которые легко перехватывались и контролировались. В 1990-е годы цифровые мобильные телефоны уже обладали защитой от любительского перехвата, но не могли противостоять оперативным возможностям и техническим ресурсам разведывательных служб и правоохранительных органов.

Мобильный телефон можно сделать доступным для прослушки также после замены обычной батареи на «модифицированную». Обновленная батарея, кроме аккумуляторов, будет содержать микрофон, цифровую память и микрочип управления. Установленная система прослушки накапливает и хранит информацию в архивном формате, а затем схема управления набирает предварительно запрограммированный номер и «выстреливает» на него всю информацию.

Начиная с 1991 года микрофоны, передатчики и камеры стали совсем маленькими, поэтому их стало проще прятать и маскировать. Они потребляют еще меньше энергии, и в них используются батареи меньших габаритов и с более длительным сроком эксплуатации.

Миниатюрные цифровые видеокамеры и микрофоны могут быть внедрены в робототехнику размером с насекомого, что позволяет задействовать систему кондиционирования, водосточные трубы и вентиляционные шахты для скрытого наблюдения. Полученные цифровые медиафайлы в зашифрованном виде можно мгновенно передать по беспроводному интернету или спутниковой связи.

Современные беспилотные летательные аппараты с размахом крыльев около сантиметра, несущие на себе оперативную технику, могут дистанционно управляться для ведения аудио– и видеоконтроля цели. Такой аппарат, созданный в одной из лабораторий Министерства обороны США, помещается на ногте и способен нести на себе требуемую технику. 90% энергии аппарата расходуется на движение и управление, а 10% – на датчики.

2.5. Прослушка АНБ

С момента своего создания АНБ было нацелено на Советский Союз, что никогда и не скрывалось. На этом главном направлении были сосредоточены лучшие кадры и большая часть всех технических и финансовых средств США. За долгие годы «холодной» войны АНБ совместно со своими коллегами за рубежом записали миллионы сообщений, разговоров и бесед советских политиков, дипломатов, военных, ученых, общественных деятелей.

Первым местом технических операций по прослушке советских телефонных линий секретной связи сначала стала Австрия. Эта операция получила кодовое название «Силвер» (англ. Silver – серебро). В конце 1952 года ее сотрудникам удалось подключиться к 2-м кабелям связи группы советских войск в Австрии.

В декабре 1953 года на совместном совещании представителей АНБ и британской «SIS» была утверждена операция «Gold», нацеленная на подключение к советским подземным кабельным линиям телефонной связи под Восточным Берлином.

В начале 1955 года была вырыта подземная галерея на глубине 4,5 метра длиной 450 метров и диаметром 2 метра, которая соединила под землёй Западный и Восточный Берлин. В условиях особой секретности в туннель доставили новейшую прослушивающую и звукозаписывающую аппаратуру. 150 магнитофонов круглосуточно вели запись телефонных переговоров с Москвой.

Западные спецслужбы в течение 8 лет, получив 500 тысяч записанных телефонных разговоров и 400 метров телекса, работали круглосуточно, обрабатывая огромный поток перехваченной информации. Однако 22 апреля 1956 года операция завершилась полным провалом. Подробнее о ней рассказано в части 3.

Наряду с телефонной прослушкой американские спецслужбы осуществляли и радиотехническую разведку на территории СССР с целью записи и анализа электромагнитных излучений советских оборонных объектов. Так, например, в 1955 году сотрудники аппарата военного атташе США в Советском Союзе выехали в Сталинград (ныне Волгоград), где было много военных заводов.

Американские разведчики – подполковник Бенсон, майор Мюле и капитан Строуд – с электронным прибором «прогулялись» возле оборонных объектов. Их «улов» смогли оценить посетившие сталинградскую гостиницу, где остановились американцы, советские контрразведчики под предлогом проверки «сигнала о работе в гостинице незарегистрированной радиоаппаратуры».

У американцев изъяли «детекторный приемник, две антенны 3-х и 10-ти сантиметрового диапазона, 2 портативных аппарата для механической записи, малогабаритный головной телефон, источники питания, соединительные экранированные низкочастотные кабели и силовой трансформатор».

Был составлен протокол об изъятии шпионской аппаратуры. С изъятой аппаратурой поработали сотрудники ОТУ КГБ и выяснили, что в Сталинграде контрразведчиками был изъят «аппарат для предварительной разведки импульсивных, радиолокационных, радионавигационных станций и систем управления реактивным оружием».

С 1958 года подобные попытки сбора информации зарубежными разведчиками фиксировались в Куйбышеве (ныне Самара), когда в городе было начато серийное ракетное производство. Так, контрразведчикам местного УКГБ несколько раз приходилось задерживать иностранных граждан около завода № 1 имени Сталина (ныне завода «Прогресс»), авиазавода № 18 имени Ворошилова (ныне завод «Авиакор»).

При этом каждый раз чекисты изымали у задержанных иностранцев специальные технические средства, предназначенные для снятия информации с заводских источников электронных излучений. Такие попытки продолжались вплоть до 1960 года, когда Куйбышев, как и ряд других городов СССР, перешел к разряду закрытых территорий для въезда иностранцев.

Кроме того, город Куйбышев являлся крупным железнодорожным узлом. И нередко иностранцы проезжая через город, имели возможность заснять на фото– и кинопленку интересующие их секретные объекты, поскольку ряд куйбышевских оборонных заводов располагались вблизи международной железнодорожной магистрали.

Руководство 2-й службы областного УКГБ выходило на начальника Управления Куйбышевской железной дороги и по его указанию в тот момент, когда поезд с установленными «дипломатами»-разведчиками проезжал мимо куйбышевских оборонных предприятий, то по параллельному пути пускали обычную электричку. И иностранцы вместо секретных объектов лицезрели одни лишь быстро мелькающие вагоны электропоезда.

В начале 1960-х годов, когда появились первые ЭВМ, вместо бумажных копий телеграмм АНБ стало получать всю шпионскую корреспонденцию на компьютерных дисках. По ночам сотрудники АНБ тайно забирали их из американских телекоммуникационных компаний и делали с них копии, которые отсылали в штаб-квартиру Агентства. В конце ночной смены забранные диски возвращались на место.

В 1970–80-е годы американское посольство в Москве, расположенное на улице Чайковского, активно занималось радиошпионажем. На 10-м этаже, прямо под крышей посольства, находилась станция радиоперехвата АНБ. В ее помещении была размещена многочисленная и многообразная радиоаппаратура, техника обработки и записи информации, а также мощные ЭВМ.

А этажом ниже находился комплекс шифровальных комнат, защищенный стальным экраном, известный среди сотрудников посольства как Подразделение коммуникационных программ (далее – ПКП). В ПКП были установлены шифраторы АНБ, используемые для передачи в Агентство данных перехвата с линий советской правительственной связи.

Программа радиошпионажа получила кодовое название «Cobra Ace». Она была направлена на получение данных перехвата с военных и правительственных линий связи Москвы и Подмосковья. При перехвате сигналов с военных линий связи особое значение придавалось точному определению параметров излучений и характеристик излучающих систем советских средств противоракетной и противовоздушной обороны.

Некоторые линии связи представляли для американцев особый интерес. В одной из шифртелеграмм, направленных в посольский пост перехвата из США, говорилось: «…нами получено официальное задание по линии связи, работающей с азимута 205° и 200°. Оно вступает в силу в полночь. Задача состоит в проведении записи излучения с 3 до 6 часов утра по местному времени.

Следует делать то же количество копий, что и сейчас. Мы оценим содержание этих дополнительных записей и примем решение. Мы понимаем, что начинать работу в такую безбожную рань тяжело, но нам остро необходимо получить хорошие перехваты из этой линии связи».

Огромное энергопотребление многочисленной сложной радиоэлектроники, размещенной на верхних этажах посольства, нередко вызывало перегрузки сети электропитания и возгорания проводки, дважды приведшие к серьезным пожарам, во время которых почти полностью выгорали верхние этажи и крыша.

Каждый раз после пожара в американском посольстве в Москве быстрыми темпами проводились восстановительные работы, и все возвращалось «на круги своя» и даже становилось еще совершеннее. Так, в 1978 году самая высокая часть кровли (площадью в 150 кв.м) была сделана из так называемого «радиопрозрачного материала», что позволило разместить часть антенных устройств на чердаке.

На фундаментах сгоревших будок-постов появились 3 новых сооружения 4-метровой высоты, объемом до 30 кубометров каждое. Была введена в действие полученная из США новая автоматизированная система радиоразведки, снабженная ЭВМ с большой памятью для управления этой системой и для обработки поступающей на нее информации.

В начале 1970-х годов, несмотря на все трудности с раскрытием советских шифров, АНБ провело успешную операцию радиоперехвата под названием «Gamma Guppy». Американские специалисты прослушивали личные разговоры членов Политбюро ЦК КПСС, которые разговаривали друг с другом с помощью радиоподвижной телефонной связи, находясь в служебных автомобилях.

Дело было в том, что вначале радиосвязь вообще не засекречивалась, а с 1971 года засекречивание обеспечивалось аппаратурой временной стойкости. При определённых усилиях, используя современные электронно-вычислительные машины (далее – ЭВМ), можно было дешифровать отдельные разговоры. Для этой цели, например, был задействован портативный комплекс радиомониторинга «WG-1240», который управлялся с помощью обычной персональной ЭВМ.

В 1976 году система подвижной радиосвязи была обеспечена аппаратурой гарантированной стойкости, полностью исключавшей возможность дешифровки перехваченных разговоров. Такая аппаратура использовалась также на государственных дачах в Крыму, на Черноморском побережье Кавказа, в Минеральных Водах.

Однако система радиоподвижной связи Министерства связи СССР, которой пользовалась основная масса правительственных чиновников, начиная от заместителей Председателя Совета Министров и ниже, из-за высокой стоимости аппаратуры засекречивания защиты не имела.

Прослушка телефонных разговоров высшего руководства СССР подтверждают и сами американцы. В книге Кристофера Эндрю «Президенту – ТОЛЬКО ДЛЯ ЧТЕНИЯ» приводятся данные по прослушке телефонов в автомобилях советского руководства:

«Серия сообщений, перехваченных АНБ из советского посольства на 16-й улице в Вашингтоне, – один из самых строго охраняемых секретов Белого Дома в годы правления Никсона. Ни Никсон, ни Киссинджер даже не упоминают о них в своих воспоминаниях. Говорят, они придавали огромное внимание этим перехватам, вероятно потому, что с их помощью можно было исследовать работу канала обратной связи и перспективы разоружения.

Президент был также лично заинтересован в операции «Gamma Guppy», начавшейся незадолго до его победы в избирательной кампании. Эта операция осуществлялась группой АНБ, работавшей под руководством АНБ в Посольстве США в Москве, и успешно перехватывавшей микроволновые телефонные и радиосообщения между большими чёрными лимузинами ЗИЛ членов Политбюро, ездившими по Москве.

По сообщению одного из немногих старших аналитиков ЦРУ, имевших доступ к этим перехватам, материалы «Gamma Guppy» с восхищением читали не только в Белом Доме. Мы, аналитики, пристально изучали эти повседневные разговоры (чаще между водителями членов Политбюро, чем между самими членами Политбюро), отыскивая значимую информацию, но находили мало.

Со временем мы узнавали, кто с кем охотился и рыбачил. Мы складывали воедино информацию и узнавали о существовании близких дружеских отношений. Однако информация была слишком конфиденциальной, и на неё нельзя было ссылаться в повседневных исследованиях, связанных с руководителями!»

В 1970-х годах для прослушки советских кабельных линий связи, которые проходили по суше, американские специалисты разработали устройство радиоперехвата «Крот». Информация с кабеля «снималась» с помощью специального индукционного датчика.

Для его установки использовались кабельные колодцы, через которые проходили телефонные магистральные кабели специальной связи. Датчик в колодце укреплялся на кабеле и для усложнения его выявления заталкивался в трубу, которая подводила кабель к колодцу.

Перехватываемая датчиком информация записывалась на специальный магнитофон. После заполнения катушка с магнитной пленкой менялась на новую. Устройство позволяло осуществлять запись информации, которая передавалась одновременно по 60 телефонным каналам. Длительность непрерывной записи разговора на магнитофон составляла около 115 часов.

Обработка перехваченных разговоров осуществлялась с использованием специальной аппаратуры в помещениях спецслужб в зданиях посольств и иностранных представительств. При отсутствии такой аппаратуры плёнки с записью отправлялись для обработки в АНБ.

Устройство «Крот» было обеспечено радиомаяком, смонтированным в его корпусе. Агент, проезжая или проходя в районе установки устройства, с помощью портативного передатчика посылал специальный сигнал. Если устройство оставалось никем не тронутым, радиомаяк передавал в ответ закодированный сигнал. В этом случае осуществлялась замена диска магнитофона.

В конце 1980-х годов советские контрразведчики обнаружили устройство «Крот» в пункте сосредоточения кабелей специальной связи. Американским разведчикам удалось установить его на значительном расстоянии от Москвы, под землёй – в распределительном колодце, где сходились линии правительственной связи и оперативной связи КГБ.

В ноябре 1971 года АНБ совместно с ВМФ США начала секретную операцию под кодовым названием «Ivy bells». В сентябре 1972 года около советского побережья на дне Охотского моря АНБ с использованием подводной лодки установило специальное устройство «Кокон» по перехвату информации с подводного советского кабеля.

В сентябре 1979 года АНБ при участии подводной лодки ВМФ США модернизированный «Кокон» был установлен на советский подводный кабель связи в Баренцевом море, который соединял Северодвинск с Мурманском. Операция «Ivybells» была завершена в августе 1981 года, когда СССР принял решение объявить о выявлении «кокона» и поднять его со дна моря.

Несмотря на огромный риск, связанный с провалом операции «Ivybells», командование ВМФ США продолжило проведение разведывательных операций по перехвату информации с подводных кабелей связи в Баренцевом и Охотском морях. От «золотой жилы» АНБ отказываться не собиралось.

С учётом произошедших событий в АНБ и ВМФ США были приняты чрезвычайные меры по усилению режима секретности. Для обозначения разведывательных операций подводных лодок в целом начал применяться термин «Манта», а операций по перехвату информации с подводных кабельных линий связи – «Ацетон».

В 1990-е годы разведывательные операции «Ацетон» успешно продолжались, о чём свидетельствуют факты награждения атомной подводной лодки «Parche» в 1995, 1996 и 1997 годах наградами Президента США за успешное решение специальных задач. Очевидно, эти операции продолжаются и в наши дни.

Очередная спецоперация АНБ и ЦРУ по прокладке подземного тоннеля с целью прослушки была опять осуществлена с 1989 по 1991 год, но уже под новым зданием советского посольства в Вашингтоне. По взаимной договоренности между СССР и США было принято решение о строительстве новых посольских комплексов в Москве и Вашингтоне.

Сразу же американским спецслужбам пришла в голову идея решить раз и навсегда проблему с прослушиванием нового объекта, проложив под ним тоннель. А поскольку в соответствии с действующим законодательством, ЦРУ не имеет право проводить операции на территории США, сомнительная честь внедрить этот проект в жизнь была предоставлена АНБ и ФБР.

В результате одновременно с началом строительства нового здания советского посольства начались и работы по прокладке под ним тоннеля. С этой целью правительство США приобрело жилой дом рядом с будущим посольством. В подвале этого дома и располагался вход в тоннель.

В ходе его строительства американцам пришлось решить большое количество технических проблем, начиная с тайного вывоза земли и заканчивая настройкой спецоборудования, в частности, фокусировкой лазерных лучей, которые необходимо было направить вверх на здание посольства. Не удивительно, что этот проект обошёлся налогоплательщикам в несколько сотен миллионов долларов.

Когда новые здание посольства стало заселяться советскими дипломатами, американцы начали пропагандистскую компанию по обвинению СССР в использовании нового посольского комплекса, расположенного в одном из наивысших мест Вашингтона, для сбора разведывательных данных с помощью РЭР.

Кроме того, было заявлено, что КГБ установило прослушивающие устройства в новом здании посольства США в Москве. В результате этих скандалов окончательный переезд советского дипломатического корпуса в новое здание постоянно откладывался, что позволило американским спецслужбам без препятствий завершить строительство туннеля и монтаж в нём специальной аппаратуры.

В 1992 году посольство теперь уже Российской Федерации окончательно переехало в новое здание в Вашингтоне. Соответственно, и возможности туннеля по перехвату информации стали использоваться в полном объёме. Ведь это лишь в теории обитатели посольства обязаны вести разговоры на конфиденциальные темы только в специально защищённых помещениях, а на практике эти требования не всегда выполнялись.

Однако вскоре у американской разведки появились сомнения в достоверности информации, которая ими перехватывалась. И не удивительно, ведь, судя по всему, в это время российская разведка уже знала о существовании туннеля от своего агента в ФБР Роберта Хансена.

Тем не менее туннель находился в эксплуатации вплоть до 1995 года, пока американцы окончательно не поняли, что их снабжали дезинформацией. В результате и эта спецоперация завершилась полным провалом, как и аналогичная история с «берлинским туннелем» в 1955–56-х годах.

Не «брезговало» АНБ и промышленным шпионажем. Так, с конца 1980-х годов оно прослушивало немецкую фирму «Enercon GmbH» в Аурихе, которая в то время была ведущим в мире производителем ветровых электростанций. Получив информацию о самой передовой ветроэнергетической установке Е-40, Агентство передало ее американскому конкуренту – фирме «Kenetech Windpower Inc.».

Фирма создала новую технику, позволявшую намного дешевле, чем у конкурентов, получать электричество из энергии ветра. В 1994 году она решила пробиться на американский рынок. «Enercon» вела переговоры с 2-я заинтересованными американскими предприятиями, которые собирались оснастить свои ветровые электростанции в Техасе машинами Е-40 мощностью в 500 кВт.

Но вместо миллионных заказов руководство «Enercon» в начале 1995 года получило два неприятных письма – одно из окружного суда калифорнийского города Сан-Хосе, другое из администрации министерства торговли США в Вашингтоне. В обоих письмах предприятие из Восточной Фризии обвинялось в нарушении патентного законодательства.

За процессом стоял конкурент – американская фирма «Kenetech Windpower Inc.» в Ливерморе в штате Калифорния, которая хотела избавиться от нежелательного соперника. Руководителя «Enercon» Алоиса Воббена вызвали в Америку и 2 недели подряд допрашивали в Вашингтоне. Там Воббену и его американским адвокатам предъявили «улики».

Они состояли в том, что «Kenetech Windpower» заявила, что данная техника разработана ею, и потребовала выдать ей патент. «Enercon» не могла себе даже представить, что однажды окажется жертвой недобросовестной конкуренции – шпионской операции АНБ. Поэтому после успешных испытаний Е-40 там просто не подумали о получении патента на свое изобретение.

1 февраля 1991 года «Kenetech Windpower» подала в Патентное бюро США требование на получение патента на 138 технических усовершенствований, касающихся ветровых электростанций с регулировкой числа оборотов. Речь шла в точности о ветровой электростанции мощностью 300 кВт – прямой предшественнице «энерконовской» Е-40.

Судебный вердикт по делу о патентах против «Enercon» гласил, что из-за риска нарушения патентного законодательства любой импорт ее продукции в США был запрещен на срок до 2010 года. Фирма понесла убытки в обороте в размере двузначной цифры в миллионах долларов.

Без кражи данных «Enercon» могла бы создать 300 новых рабочих мест. И только благодаря своим значительным основным накоплениям это среднее предприятие смогло выжить после атаки американских шпионов.

Громкий скандал, связанный с деятельностью АНБ, разгорелся в США 15 декабря 2005 года, когда газета «The New York Times» опубликовала материал о том, что Джордж Буш разрешил после совершения терактов 11 сентября прослушивать американских граждан с целью борьбы с терроризмом. Президент позволил АНБ вести наблюдение за любым человеком, который находится на территории страны, без санкции судебных органов.

Соответствующее распоряжение Буш подписал в 2002 году, позволив Агентству прослушивать международные телефонные переговоры, а также читать сообщения, которые рассылаются электронной почтой. Агентство могло держать «на мушке» от 5 до 7 тысяч подозреваемых в террористической деятельности одновременно.

2.6. Прослушка ФБР

Федеральное бюро расследований (далее – ФБР) появилось как организация Специальных Агентов 26 июля 1908 года по инициативе Генерального прокурора США Чарльза Джозефа Бонапарта во время президентства Теодора Рузвельта. Сначала организация получила название Бюро Расследований, а в 1932 году была переименована в Бюро Расследований США.

В следующем году оно объединилось с Бюро Запрета (контроль исполнения «сухого» закона) и получило новое название Отдел Расследований. И только в 1935 году бюро получило нынешнее название – ФБР.

Сейчас ФБР является органом внутренней разведки и одновременно федеральной правоохранительной структурой США, а также составной частью Министерства юстиции и Разведывательного сообщества США. Кроме того, ФБР является руководящим органом США в области контрразведки и антитеррористической деятельности подчиняется одновременно Генеральному прокурору и Директору национальной разведки США.

С 1995 года в структуре ФБР прослушкой занимается Отдел по исполнению закона о прослушке «CALEA» (далее – ОИЗ). «CALEA» (англ. Communications Assistance for Law Enforcement Act – Закон о содействии правоохранительным органам в сфере коммуникаций) был принят 25 октября 1994 года при Президенте США Билле Клинтоне.

Одним из наиболее мощных средств в борьбе с преступлениями, диверсиями и мятежами является возможность перехватывать письменные и устные коммуникации. С момента своего создания ОИЗ стремится получить как можно более полно реализовать перехват и прослушку американских линий и каналов связи.

Перехват неизменно сопутствовал электронным коммуникациям с самого их зарождения. Вскоре после изобретения в 1845 году Самюэлем Морзе телеграфа люди стали беспокоиться о конфиденциальности передаваемых с помощью этого устройства сообщений. Во время Гражданской войны между Севером и Югом войска обеих сторон перехватывали телеграфные сообщения, передаваемые по линиям связи врага, получая таким образом информацию о передвижении войск и их численности.

В 1917 году после вступления США в Первую Мировую войну, Президент США Вудро Вильсон приказал прослушивать все телефонные переговоры между США и Европой. После войны многие штаты занимались перехватом.

В 1918 году Федеральное правительство приняло первый закон о прослушке, который допускал использование технических средств перехвата в качестве средства контрразведки. Однако перехват оказался настолько эффективным, что Бюро Расследований продолжало использовать его и после войны для борьбы с преступностью.

В 1920-е годы прослушка разговоров внутри США была «поднята» на соответствующий уровень основателем и директором ФБР Джоном Гувером. Он применил ее в борьбе против преступных группировок, занимавшихся незаконной торговлей спиртным в период «сухого закона».

В те времена законодательства некоторых штатов США запрещали осуществлять прослушку телефонных переговоров на своей территории, однако федерального закона, запрещающего это на территории США, не существовало.

В 1928 году понятие «тайна связи» вошло в судебную практику США. В суде рассматривалось дело «Рой Омстед против США». Его суть заключалась в том, что очень успешный бизнесмен (при этом бывший полицейский) был пойман на незаконных операциях с алкоголем благодаря установленной прослушке его телефонных переговоров.

Все обвинения против Омстеда были основаны на показании полицейских (более 70-ти человек), которые прослушивали его разговоры по телефону несколько месяцев. Но его адвокаты утверждали, что их свидетельства не могут служить доказательствами, поскольку нарушают «4-ю поправку» о неприкосновенности частной жизни.

Однако суд после многомесячных рассмотрений все же решил, что прослушка ничего не нарушает. Роя Омстеда посадили. И почти на каждой крупной телефонной станции появились так называемые «Черные комнаты» (англ. Black Room) – специальные помещения, где сотрудники полиции могли спокойно прослушивать всех, не получая для этого ни ордера, ни санкции суда.

В 1934 году Президент США Франклин Рузвельт подписал закон о коммуникациях «FCA» (англ. Federal Communications Act). Закон указал, что персона, не уполномоченная отправителем информации, не имеет права доступа к этой информации и не имеет права использовать ее. Однако закон не запретил прослушку, он лишь запретил использовать полученные прослушкой материалы.

Но вопросов, касающихся тайны связи, законодательный акт почти не касался. Вся собранная в процессе оперативно-технических мероприятий информация не считалась противозаконной. Единственное, что она не может быть опубликована.

В 1941 году после начала Второй Мировой войны Президент США Франклин Рузвельт дал секретное указание Генеральному прокурору и директору ФБР использовать прослушивающие устройства для контроля «личностей, подозреваемыми в подрывной деятельности» (в первую очередь, немцы, японцы и их союзники).

После окончания войны новым противником США стал СССР и мировой коммунизм. Спецслужбы начали впервые прослушивать и американских граждан, состоящих в коммунистической партии и подозреваемых в пособничестве коммунистам, среди которых было множество знаменитостей Голливуда.

По данным автора книги «Эдгар Гувер: Личность и Секреты» Курта Гентри ФБР следило также за тысячами граждан США, которые по той или иной причине испортили свою репутацию в глазах спецслужб. Он утверждал, что Гувер приказал вести наблюдение за всеми известными политиками и вести досье на каждого из них.

Под наблюдением ФБР состоял и Президент США Джон Кеннеди. Во время Второй Мировой войны он имел романтическую связь с Ингой Фехос, предполагаемой немецкой шпионкой. Когда Кеннеди стал главным кандидатом Демократической партии на президентских выборах, Гувер изъял его досье и закрыл в своем сейфе.

В последующие годы федеральное правительство продолжало использовать перехват и другие формы электронного наблюдения. В 1950-е годы агенты ФБР использовали миниатюрные микрофоны для прослушки телефонов и квартир в тайне от их обитателей без постановления суда.

В 1954 году Верховный суд США одобрил эту практику, вынеся определение по делу «Ирвайн против штата Калифорния», в котором говорилось, что поскольку разговор не является вещественной собственностью и федеральные агенты не вторгались на территорию офиса подозреваемого, закон не был нарушен.

В 1963 году Генеральный прокурор Роберт Кеннеди уполномочил директора ФБР прослушивать телефонные разговоры борца за права афроамериканцев Мартина Лютера Кинга. ФБР оправдывало свои действия в отношении Кинга тем, что якобы один из его доверенных сотрудников являлся членом компартии.

В результате прослушки, агенты ФБР установили, что Кинг имел внебрачные половые связи. Чтобы дискредитировать Кинга, эти записи были предоставлены прессе, а копия была отправлена супруге Кинга.

В 1967 году в деле «Катц против США» суд постановил, что общественные телефонные будки не могут ставиться на прослушку без ордера. Суд мотивировал это тем, что поскольку телефоны общего пользования находятся в общественных местах, пользующиеся ими люди резонно рассчитывают на обеспечение приватности.

После этого решения в 1968 году Конгресс принял Закон Омнибуса о безопасности на улицах (англ. Omnibus Crime Control Act), официально позволивший использовать прослушку при выполнении определенных процедур.

То есть, даже если технически силовые структуры ничем не ограничивались в слежке за гражданами, то в случае судебных разбирательств записи разговоров не принимались во внимание без судебного ордера. И даже больше: полицейский сам мог быть подвергнут судебному преследованию, если прослушка была без ордера.

Но в «Законе Омнибуса» была оговорка о преимуществе Президента США в данном вопросе в целях защиты власти против свержения государственного строя. Таким образом, санкцию на прослушку могли дать судьи и действующий президент США.

В последующие годы после увеличения бюджета ФБР и АНБ электронный перехват устных переговоров стал одним из наиболее мощных средств борьбы с преступностью в арсенале органов правопорядка. Перехват выполнял несколько ключевых функций:

– предоставлял доказательства совершенных в прошлом преступлений;

– позволял узнать о планируемых преступлениях и имена сообщников.

В 1972 году Президент США Ричард Никсон приказал спецслужбам следить за организациями и общественными деятелями, выступавшими против войны во Вьетнаме. Никсон приказал наблюдать даже за членами собственной администрации и своим родным братом Дональдом.

Дело началось, когда сотрудники спецслужб были задержаны в штаб-квартире Национального Комитета Демократической партии в вашингтонском отеле «Watergate» с целью негласной установки прослушивающих устройств.

В 1974 году Никсон был вынужден подать в отставку после Уотергейтского скандала. Импичмент Никсона с формулировкой «незаконная прослушка телефонных разговоров, злоупотребление ЦРУ, лжесвидетельство, взяточничество, воспрепятствование правосудию и другие злоупотребления исполнительной властью».

В 1975 году комиссия Сената, возглавляемая сенатором Фрэнком Чёрчем, начала серию расследований о методах сбора разведывательных данных в ЦРУ и ФБР. Публикуются сотни вопиющих фактов нарушения 4-й поправки в части организации прослушки без судебного ордера и установки несанкционированного электронного наблюдения.

В 1978 году Президент США Джимми Картер подписал федеральный закон «FISA» (англ. Foreign Intelligence Surveillance Act – закон о негласном наблюдении в целях внешней разведки). Он определил процедуры наблюдения и сбора «внешней» разведывательной информации, передаваемой иностранными агентами (в том числе, американскими гражданами).

Закон создал Суд по негласному наблюдению целях внешней разведки «FISC» (англ. Foreign Intelligence Surveillance Court), который мог выдавать судебный ордер на негласное наблюдение за подозреваемыми в разведывательной деятельности на территории США по запросу от федеральных правоохранительных органов.

«FISA» разрешил прослушку телефонных разговоров без санкции суда только в течение 48 часов, то есть начать ее, а затем получить санкцию «FISC» задним числом. С 1979 года «FISC» удовлетворил десятки тысяч запросов на прослушку, а отклонил 4.

4 декабря 1981 года Президент США Рональд Рейган подписал Указ № 12333, который расширял полномочия и обязанности американских спецслужб и обязывал руководителей федеральных ведомств США сотрудничать с ЦРУ по вопросам предоставления информации.

В 1986 году в 3-ю часть «Закона Омнибуса» была внесена поправка, которая потом стала отдельным законом «ECPA» (англ. Electronic Communications Privacy Act – Закон о защите электронных коммуникаций). Он прямо запретил спецслужбам любые формы перехвата электронных сообщений или их чтения в местах временного хранения (до полугода) без соответствующего ордера.

То есть к «Закону Омнибуса» о простой телефонной прослушке, которая запрещалась без ордера, были добавлены другие средства коммуникаций, которые появились к тому времени. А это были радиоудлинители, пейджеры, мобильные телефоны и другие электронные системы передачи информации.

Однако «ECPA» имел одно «слабое место», подвергнутое впоследствии правозащитной критике: он защищал коммуникации «реального времени». Если какие-то сообщения хранились более 180 дней, то они полностью выводились из правового поля.

Ограничение в 180 дней было обусловлено тем, что хранение массивов данных большее время было экономически неэффективным. Считалось, что если никто не «забрал», например, письмо с почтового сервера, то через 180 дней (разумный и достаточный срок) по аналогии с почтой письмо могли прочитать, в том числе провайдер.

Таким образом, электронная переписка, которая могла храниться гораздо больше, по истечении 3-х месяцев могла быть прочитана спецслужбами без ордера.

Интересно, что срок «более 180 дней» регулировался еще законом «SCA» (англ. Stored Communications Act – закон о сохраненных коммуникациях), который подтверждал вышеуказанный срок. По его истечении письма признаются «брошенными», и для доступа к ним спецслужбы должны были только предъявить «надлежащие обоснования» их необходимости для расследования.

До начала 1990-х годов прослушка рассматривалось как тайная сторона деятельности правоохранительных органов до тех пор, пока у ФБР не начались проблемы с получением разрешения на прослушку в крупных мегаполисах. Проблема была не в недостатке средств или людей, а в технологических затруднениях.

Первые 60 лет истории телефонии для прослушивания чьего-либо телефона достаточно было повесить пару зажимов-«крокодилов» на телефонные провода. Но когда в начале 1980-х телефонные системы стали цифровыми, правоохранительные органы обнаружили, что их возможность перехватывать разговоры ограничена развитием современных технологий.

Особенно остро эта проблема проявилась в сети телефонной сотовой связи Нью-Йорка. Несмотря на то, что нешифрованные аналоговые сигналы сотовых телефонов легко можно было поймать ручным сканером, а вычленить в этом потоке разговор с конкретного телефона было куда более сложной задачей.

Единственным местом, куда можно было подключить подслушивающее устройство, был специальный технический порт на коммутаторе системы сотовой связи. Одна из установленных в Нью-Йорке сотовых систем «Autoplex 1000» компании «АТ&Т», рассчитанная на обслуживание 150 тысяч абонентов, имела всего 7 технических портов. Полиции зачастую приходилось месяцами ждать возможности воспользоваться разрешением на прослушку.

Проблемы для ФБР создавали также и более простые технологии. В большинстве случаев прослушка предполагает установку специального записывающего устройства на телефонную линию подозреваемого. Однако переадресация звонков позволяет ему автоматически перенаправлять звонки на другой телефонный номер, одновременно избегая прослушки и меняя юрисдикцию.

Цифровые телефоны «ISDN» (англ. Integrated Services Digital Network – цифровая сеть с интеграцией служб) создали еще большую проблему: для подключения к такой линии необходимо специальное оборудование. А когда разворачивались первые сети «ISDN», в распоряжении правоохранительных органов еще не было такого оборудования. Любой, кто использовал цифровой телефон, получал почти гарантированно непрослушиваемую телефонную линию.

Сначала ФБР пыталось сговориться с производителями телефонного оборудования о встраивании средств, обеспечивающих перехват. Но согласно документа, попавшего в распоряжение центра «EPIC» (англ. Electronic Privacy Information Center – информационный центр электронной приватности), ФБР получило резкий отказ.

Вместо того, чтобы просто попытаться восстановить свой статус-кво, ФБР захотело, чтобы в оборудование встраивались средства удаленного мониторинга. Это позволило бы его сотрудникам осуществлять прослушку телефонов, не раскрывая самого ее факта, не привлекая телефонную компанию и не ставя ее в известность.

Когда тайные усилия ФБР потерпели неудачу, оно предложило законопроект о цифровой телефонии (англ. Digital Telephony Act), который обязывал телефонные компании и производителей оборудования удовлетворить его требования. В результате «молитвы» Бюро были услышаны.

В 1995 году вступил в действие закон о прослушке «CALEA» (англ. Communications Assistance for Law Enforcement Act – Закон о содействии правоохранительным органам в сфере коммуникаций), принятый 25 октября 1994 года при Президенте США Билле Клинтоне. Закон, как это ни странно, появился чуточку раньше нового закона о связи.

Собственно, цель «CALEA» простая – выявлять и арестовывать преступников путем негласной, но законной прослушки телефонных переговоров. Решительный подход был связан с очень быстрым развитием технологий и ростом абонентской базы, органы правопорядка стали отмечать, что «чёрных комнат» (далее – ЧК) стало недостаточно.

Хотя по целям и реализации закон очень напоминает российскую «СОРМ» (систему оперативно-розыскных мероприятий), за исключением одной маленькой, но существенной детали, которая ставит два закона с одинаковыми целями в разные стороны. Эта мелочь – реализация.

Дело в том, что «CALEA» не предусматривает никакого вмешательства операторов в работу системы. Вообще никакой – ни финансовой, ни технической, ни эксплуатационной. Поступили очень просто: всем производителям оборудования заранее выдали рекомендации, что и как нужно делать.

Причем стандарты прослушки были предварительно и основательно обсуждены в Евросоюзе. Этим занимался Европейский институт по стандартизации в области телекоммуникаций «ETSI» (англ. European Telecommunications Standards Institute), имеющий штаб-квартиру в Софии Антиполис (Франция).

Потом вопросами стандартизации «законного съема информации» занимались еще консорциум «3GPP» (англ. 3rd Generation Partnership Project), разрабатывающий спецификации для мобильной телефонии, и Лаборатории кабельного телевидения «CableLabs».

Под давлением ФБР компании беспроводной телефонии согласились внедрить системы прослушки мобильных телефонов. Бизнесмены также уступили требованию, чтобы операторы связи, использующие популярные протоколы «коммутации пакетов данных», передавали правительству полностью содержание коммуникаций своих клиентов – даже в том случае, если органы имеют решение суда только на перехват наименее критичных данных (например, кто кому звонил).

Несмотря на уступки, ФБР по-прежнему чувствует себя неудовлетворенным этим компромиссным планом. В марте 1998 года Бюро направило свое собственное обращение в Федеральную Комиссию по связи (далее – Комиссия), перечисляя дополнительные требования.

В частности, речь шла о возможности продолжать прослушку разговора с участием нескольких человек после того, как объект наблюдения повесил трубку; собирать данные об участниках разговора, даже если они не являются объектами наблюдения; идентифицировать телефонные номера, набираемые после звонка.

В июле 1998 года организации, защищающие право на неприкосновенность частной жизни, обратились в Комиссию с просьбой обуздать требования ФБР в рамках «CALEA». В ответ ФБР распространило письмо с предложением переделать закон таким образом, чтобы учесть все свои предложения, включая возможность точного определения местонахождения владельца мобильного телефона, а также не подвергать закон общественному обсуждению.

В октябре того же года Комиссия в порядке эксперимента согласилась с предложениями ФБР, чтобы упомянутые положения были включены в «CALEA». Когда Конгресс принял закон, разрешающий ФБР заниматься роуминговым прослушиванием, зона возможного произвола в отношении американских граждан еще более расширилась.

В соответствии с законом о полномочиях разведки «Intelligence Authorization Act Conference Report» (H. R. 3694), который приняли без открытых слушаний, «за закрытыми дверями», ФБР разрешается прослушивать любые телефоны в окружении подозреваемого, будь то домашние и рабочие, близких и знакомых.

Это решение – только один пример «социального заказа» ФБР, который был практически неукоснительно исполнен законодателями. Кроме того, теперь «CALEA» обязывает телефонные компании и Интернет-провайдеров предоставлять ФБР информацию о своих клиентах.

По различным оценкам, стоимость доработки национальной телефонной системы для возможности прослушки составила от 300 миллионов до 1 миллиарда долларов.

Известны официальные данные 1998 года по фактам прослушки и ее результатам. Так судьями федеральных судов и судов штатов было выдано 1329 разрешений на осуществление прослушки. Осуществленная в ходе расследования прослушка позволила арестовать и доказать вину 3450 человек.

В одном случае всего одна прослушка в процессе расследования по наркотикам в северном округе Огайо позволило арестовать и доказать вину 54 человек. В штате Флорида осуществленная в ходе расследования по наркотикам прослушка мобильных телефонов позволило арестовать 10 человек и вынести 3 приговора.

В Шинектади (штат Нью-Йорк) 30-дневная прослушка, бывшая часть расследования аферы позволило арестовать 8 человек, 5 из которых были признаны виновными. В отчете о прослушке сазано: «Когда обвиняемые слышали свой собственный голос на пленке, это имело сокрушительное воздействие».

Отчет о прослушке цитирует одного из участников расследования в Северной Каролине, приведшего в результате к 21 аресту и доказательству вины в 16 случаях: «Без санкционированной прослушки следствию не удалось бы установить, что деятельность обвиняемых по транспортировке наркотиков связана с интернациональной организацией, несущей ответственность за импорт и распространение сотен килограммов кокаина и кокаинового сырья».

Еще в одном случае осуществленная в Нью-Йорке прослушка привела к 6 обвинительным заключениям и конфискации 1 миллиона долларов. Но наркотики являются не единственной целью: в 1996 году прослушка было с успехом использована для обезвреживания нигерийской банды, занимающейся мошенничеством с кредитными картами, которая использовала телефоны для совершения мошенничеств и продажи незаконно добытой информации по кредитным картам по всему миру.

Согласно закону, если следствие хочет осуществлять прослушку более 30 дней, необходимо получить специальное разрешение «FISC». Самая длительная прослушка в истории США длилось 2073 дня (более 5 лет) и продлялось 146 раз. Следующая по длительности прослушка длилось 600 дней и проводилась в рамках расследования преступления, связанного с незаконным оборотом наркотиков в Лос-Анджелесе.

В 1998 году спецслужбы осуществили прослушку для политических целей, похожих на «Уотергейт». Так, сотрудница МО США Линда Трипп тайно записала свои телефонные разговоры с практиканткой «Белого Дома» Моникой Левински. Левински рассказывала Трипп о своем романе с Президентом США Биллом Клинтоном. В результате звукозаписи Трипп стали одним из главных «козырей» обвинителей Клинтона, добивавшихся его импичмента.

В 2002 году Президент США Джордж Буш разрешил спецслужбам без санкции суда осуществлять прослушку телефонных разговоров и просмотр электронной переписки членов «Аль Каиды», даже в том случае, если одним из абонентов (адресатов) является гражданин США.

Передовые технологии прослушки всего лишь один из способов, которым ФБР надеялось использовать современные технологии коммуникаций в правоохранительных целях. Беспроводные телефонные системы, например, должны постоянно отслеживать местонахождение каждого телефона, чтобы иметь возможность послать сигнал, когда кто-то его вызывает.

Для обеспечения расширенного сервиса «911» мобильным телефонам операторы сотовой связи должны устанавливать оборудование, которое обеспечивает точное определение местоположения 60% телефонов в пределах 100 метров.

ФБР хотело бы получить доступ к этим системам, чтобы иметь возможность отслеживать преступников, пользующихся сотовыми телефонами. В будущем Бюро сможет прослушивать определенных людей с помощью телефонной системы, автоматически распознающей голоса и записывающей телефонные разговоры, где бы ни находились абоненты.

В 2012 году ФБР сформировало Центр содействия национальной связи «DCAC» (англ. Domestic Communications Assistance Center), которому поставлена задача разработать новые технологии контроля, включая слежку в Интернете, перехват беспроводной связи и интернет-телефонии.

Новая структура, которая базируется в Куантико, и состоит как из агентов ФБР, так и Службы маршалов США (подразделение Министерства юстиции), а также агентства по борьбе с наркотиками «DEA», является воплощением технологических разработок, которые, по мнению сотрудников ФБР, превосходят возможности правоохранительных органов по прослушке частных сообщений.

Подразделение «DCAC» имеет широкие полномочия, охватывающие всё: от попыток перехвата и декодирования разговоров по «Skype» до создания специального аппаратного обеспечения для прослушки или анализа гигабайт данных, которые оператор беспроводной сети или социальной сети должен передавать согласно постановлению суда. Оно также предназначено для выполнения функции некой справочной разведывательной службы для полиции штата, местной полиции или иной федеральной полиции.

Центр представляет собой технологическую составляющую продвижения программы бюро «Going Dark» по прослушке интернета, на которую Комитет Сената выделил в прошлом месяце 54 миллиона долларов. Правовая составляющая является не менее важной: ФБР хочет, чтобы интернет-компании не оспаривали предлагаемый закон, согласно которому социальные сети и провайдеры интернет-телефонии, системы немедленной передачи текстовых сообщений и электронной почты должны будут встраивать в свои системы «черные ходы» для осуществления правительством слежки.

«DCAC» будет выполнять функции координации действий по научным исследованиями и разработкам федеральных, местных и правоохранительных органов штата в части возможной электронной разведки и способствовать распространению технологии среди правоохранительных органов. Технический персонал из других федеральных, местных и правоохранительных органов штата смогут получать консультации и рекомендации при возникновении у них сложностей во время реализации судебных постановлений о законной прослушке.

«DCAC» не будет отвечать за фактическое выполнение каких либо судебных постановлений о прослушке и не будет играть никакой непосредственной оперативной или следственной роли при осуществлении расследований. Оно будет предоставлять технические знания и направления в ответ на запросы правоохранительных органов в части технической помощи.

Что касается разработки новых разведывательных технологий, то Куантико является эквивалентом Силиконовой долины для правительства США. Там базируются Оперативно-технологическое управление ФБР, которое может похвастаться разработкой «новейших и мощнейших технологий расследования для поимки террористов и преступников» и взяло на себя управление в создании «DCAC».

Сенатский комитет по бюджетным ассигнованиям заявил, что им ежемесячно будут выделяться средства на электронную разведку в сумме более 50 миллионов долларов. Эти средства обеспечат Центр в части повышенной координации относительно законной РЭР среди правоохранительных органов и служб, и промышленности услуг связи.

26 января 2015 года по обвинению в шпионаже агентами ФБР в нью-йоркском районе Бронкс был задержан заместитель представителя «Внешэкономбанка» в Нью-Йорке Егений Буряков.

Согласно 49-страничного документа, составленного прокурорами, ФБР устанавливало миниатюрные подслушивающие устройства в папках с документами, переданных сотруднику российского торгпредства в Нью-Йорке Игорю Спорышеву неким американцем.

Он познакомился с этим американцем на конференции нефтегазовой отрасли в Нью-Йорке, и тот представился ему как аналитик энергетической компании. Однако на самом деле он оказался замаскированным агентом ФБР.

В январе 2013 года И.Спорышев начал давать своему собеседнику конкретные задания, и тот стал приносить ему папки с написанными им аналитическими справками по своей отрасли и документами, в которых и были спрятаны записывающие устройства.

И.Спорышев вознаграждал американца подарками и деньгами. Так раскрылась тайна звукозаписей, сделанных ФБР в резидентуре СВР, находящейся в здании миссии РФ при ООН.

Как говорилось в прокурорском ходатайстве, «пользуясь этим методом, ФБР получило много часов аудиозаписей, фиксировавших заявления Спорышева, Виктора Подобного и других российских разведчиков, прозвучавшие с января по май 2013 года».

В целом ряде записанных разговоров Спорышев и Подобный обсуждали их попытки завербовать жителей США, включая нескольких работников крупных компаний и нескольких молодых женщин, имевших связи с крупным университетом в Нью-Йорке в качестве разведисточников для СВР РФ.

Так, в разговоре, записанном там 31 января 2013 года, Спорышев обсуждал с другим агентом СВР, обвинения против которого не были выдвинуты, условия их контрактов с СВР, оплату деловых поездок, отпускных и т.д.

В разговоре, записанном 25 апреля 2013 года, Спорышев и Подобный обсуждали использование «нетрадиционного прикрытия» для агентов российской разведки, а также использование «нелегалов», прекратившееся с арестом 10-и агентов СВР под «глубоким прикрытием» в июле 2010 года.

Летом 2014 года Буряков неоднократно встречался с конфиденциальным информатором ФБР, который выдавал себя за представителя состоятельного инвестора, желавшего открыть казино в России. Во время этих встреч Е.Буряковым от информатора ФБР также были получены документы, которые информатор представил, как полученные от федерального правительства США, и которые якобы содержали информацию о санкциях США против России.

2.7. Операция «Голд»

27 сентября 1947 года Президент США Гарри Трумен подписал закон «О национальной безопасности», в соответствии с которым было образовано Центральное разведывательное управление (далее – ЦРУ). Помимо руководства своим ведомством директор ЦРУ координировал работу всех подразделений и служб американского разведывательного сообщества, выступал в качестве первого советника Президента по вопросам шпионажа и обеспечивал верховную власть страны информацией об иностранных государствах.

С момента своего создания западные спецслужбы своим острием были нацелены на Советский Союз, что никогда и не скрывалось. На этом главном направлении были сосредоточены лучшие кадры и большая часть всех технических и финансовых средств.

За долгие годы «холодной» войны АНБ США и Секретная служба разведки «SIS» (англ. Secret Intelligence Service), или «MI6» (англ. Military Intelligence, Section 6) Великобритании записали миллионы сообщений, разговоров и бесед советских политиков, дипломатов, военных, ученых, общественных деятелей.

Перехват телефонных и радиолиний связи тоже можно отнести к почерку разведки, обладающей солидным оперативным потенциалом, квалифицированными кадрами специалистов, нацеленностью на добывание нужной информации. В этом отношении американская разведка многое позаимствовала из опыта своего учителя, перещеголяв ныне в изобретательности и усердии «MI6».

Главным полем технических операций британской разведки по прослушиванию советских телефонных линий секретной связи сначала стала Австрия. Эта операция получила кодовое название «Силвер» (англ. Silver – серебро). В конце 1952 года ее сотрудникам удалось подключиться к двум кабелям связи советских войск в Австрии.

Правда, большая часть переговоров некоторых высокопоставленных должностных лиц шла с использованием аппаратуры засекречивания, которая не поддавалась дешифровке. Это делало их «перехват» совсем бессмысленным занятием. Невзирая на это британская спецслужба предложила американским коллегам повторить свой венский опыт на линиях связи Группы советских войск в Германии.

Поскольку связь советских войск в Германии с Москвой осуществлялась через Берлин, решено было попробовать подключиться к подземным линиям связи под Восточным Берлином, которые шли из советского военного городка в Карлсхорсте. Искушение было большим: 113 телефонных кабелей пролегало всего в 300 метрах от границы советской зоны оккупации.

Операцию назвали «Голд» (англ. Gold – золото), ведь нужно было в буквальном значении «зарыть в землю» десятки миллионов долларов. В декабре 1953 года в Лондоне состоялось совещание представителей обеих разведслужб, на котором обсуждались технические нюансы и перспективы этой операции.

План операции был утвержден директором ЦРУ Алленом Даллесом, после чего началось ее осуществление. Некоторым опытом рытья вертикальных тоннелей располагали британские спецслужбы. Поэтому именно им американцы доверили разработку методики вертикальной проходки без нарушения поверхностного слоя почвы. Не обошлось без помощи британцев и при установке в тоннеле аппаратуры подслушивания.

Работа велась с использованием самой современной строительной техники и длилась около 4-х месяцев. В Западном Берлине, рядом с границей, американские ВВС спешно смонтировали новую радиолокационную станцию (далее – РЛС). Вокруг станции для отвода глаз было возведено много других зданий, окруженных забором со сторожевыми вышками. Оттуда и началось рытье тоннеля.

Из большого и просторного подвала РЛС мощные буровые машины с глубины 7 метров начали прокладывать тоннель под асфальтированным шоссе, которое соединяло Западный и Восточный Берлин. Из туннеля было извлечено огромное количество глинистой почвы, которую сначала сваливали в подвалах радарной станции, а затем тайно вывозили в огромных контейнерах. Надписи на контейнерах были вполне невинными, чтобы ввести в заблуждение особо любопытных. Работа шла «по-стахановски», все 24 часа в сутки.

В начале 1955 года с американской основательностью было построено солидное сооружение. Туннель имел длину 450 метров, диаметр 2 метра и соединил под землёй разделённые на поверхности берлинские районы «Treptow» и «Rudow». Внутри он состоял из смыкающихся друг с другом бетонных колец, изнутри выложенных мешками с песком.

В нем были проведены электричество, вода и вентиляция. Воздух кондиционировался, а насосы удаляли просачивавшуюся грунтовую воду. Щиты с контактами были подведены к усилительным устройствам.

В условиях особой секретности в эту стальную трубу доставили новейшую прослушивающую и звукозаписывающую аппаратуру. Работы по сооружению туннеля велись днём и ночью, и уже в мае 1955 года этот рискованный проект стоимостью 6 миллионов долларов начал функционировать.

В общей сложности было установлено 400 усилителей – по одному на каждый канал связи – и столько же технических устройств для записи телефонных разговоров. На противоположном конце были поставлены 2 стальных люка и через них протянуты линии проводов. Провода подогнали к советским кабелям и подключили так, что связь через подстанцию не прерывалась ни на секунду. Вскоре наступил торжественный день, когда 400 магнитофонов одновременно вступили в действие.

Почти на протяжении целого года американцы пользовались этим туннелем для прослушки переговоров между Москвой и Берлином. Записи телефонных разговоров шли в Лондон, где группа русских эмигрантов всегда была готова немедленно приняться за их перевод. Телеграфные перехваты, требовавшие дешифровки, отправлялись в Нюрнберг. Там работала еще одна специальная группа, состоявшая из 5 криптоаналитиков.

В Вашингтоне большое число сотрудников ЦРУ в течение нескольких месяцев занимались анализом и систематизацией перехваченной в туннеле информации для передачи соответствующим правительственным органам. Однако оценки ее качества очень разнятся. В одних утверждается, что туннель спас немало жизней американских агентов, которые благодаря поступившим данным смогли изменить методы и планы своей работы.

В других говорится о том, что туннель поставлял материал, содержавший очень маловажной информации. И действительно, большая часть добытых сведений имела, мягко выражаясь, сомнительную ценность. Так, например, была перехвачена информация о том, что советская сторона планировала задержание американского военного коменданта Западного Берлина генерала Дэшера во время посещения им Лейпцигской ярмарки.

Американцев ничуть не смутила неправдоподобность этой информации, и они долго искали причину для отмены поездки Дэшера на ярмарку без компрометации источника информации. Вопрос разрешился сам собой, когда Дэшер неожиданно заболел воспалением легких.

Совершенно ясно, что ради поддержания престижа можно задним числом сколько угодно твердить о «замечательной по своей смелости и изобретательности операции», которая дала возможность ЦРУ целый год быть в курсе советских планов в Германии, чтобы своевременно предупредить о них правительство. Но даже апологеты ЦРУ вынуждены были признать, что в конечном итоге стоимость шпионского туннеля значительно превысила ценность полученной в нем информации.

Естественно, возникает вопрос: если американцы в течение года прослушивали огромное количество телефонных разговоров по 400 линиям, как же могло случиться, что все они были источником второсортной информации? А разоблачение шпионской операции ЦРУ – действительно ли оно произошло так, как было официально сообщено мировой общественности?

Американская версия происшедшего 22 апреля 1956 года звучала следующим образом. Четверо военнослужащих США сели, как всегда, к аппаратам, подключенным к линиям советской связи в ГДР. Пребывание в хорошо оборудованном бункере стало для них совершенно обычным делом. Они чувствовали себя так, как будто заступили на службу в своей собственной части.

А в это время советские военные связисты проводили очередной технический осмотр телефонной подстанции. Один из солдат наткнулся на провода неизвестного назначения, а затем на стальную дверь с грозной надписью на русском языке: «Без разрешения Верховного Командования вход воспрещен!» После некоторого колебания связисты проникли в глубь звукоизолированного тоннеля. Там они никого не увидели.

В первый же момент после прикосновения к какому-то проводу автоматическое устройство подало сигнал тревоги персоналу американской радарной станции, служившей прикрытием для шпионского тоннеля. Однако в туннеле продолжал гореть свет, работал кондиционер, были включены все устройства, водяные насосы гудели как ни в чем не бывало, а один из установленных внутри полевых телефонов непрерывно звонил.

С советской стороны последовал протест. Туннель как доказательство американской шпионской деятельности посетили тысячи экскурсантов. И хотя власти США хранили молчание, ни у кого в мире не было сомнений по поводу того, чьих это рук дело.

Было ясно, что, если бы экскурсант прошел по туннелю дальше, он вскоре оказался бы в Западном Берлине, в американском здании с радарным оборудованием на крыше. Приглашение на экскурсию по туннелю было послано и американскому военному коменданту Западного Берлина Дэшеру, который в ответ заявил, что впервые слышит обо всем этом, и наотрез отказался приехать.

Только через 14 лет после обнаружения туннеля его истинная история стала известна полностью благодаря сыну состоятельного голландского еврея, семейство которого во время немецкой оккупации бежало из Голландии в Великобританию, где сменило свою неблагозвучную фамилию Бехар на Блейк, болеет привычную для британского уха.

В 1952 году Джордж Блэйк, офицер британской «SIS», посчитав советскую политику более справедливой, а государственное устройство более гуманным, добровольно предложил свои услуги советской разведке. Долгие годы он работал на СССР исключительно из идейных соображений. Однако информация, содержавшаяся в документах, которые прихватил с собой сбежавший на Запад сотрудник польской спецслужбы Михаил Голениевский, помогла англичанам «раскрыть» Блейка.

В декабре 1953 года, когда в Лондоне обсуждались совместные планы по строительству шпионского туннеля, в переговорах от британцев принимал участие и Блэйк как заместитель начальника отдела «SIS», занимавшегося техническими операциями и их обеспечением. Получив материалы проекта, Блэйк передал их в Москву.

Узнав о туннеле, советская контрразведка решила не препятствовать его прокладке. Этим решалось сразу несколько задач. Во-первых, выводился из-под удара Блэйк, который иначе неминуемо попал бы под подозрение. Во-вторых, тем самым создавалась возможность для широкомасштабной дезинформации западных спецслужб. Наконец, в-третьих, это позволяло в нужный момент «случайно найти» туннель и потом использовать это в пропаганде как наглядное доказательство «шпионской» деятельности ЦРУ.

Было решено прекратить наиболее важные переговоры по определённым для перехвата противником каналам связи, переведя их на другие линии связи. Однако некоторые конфиденциальные переговоры осуществлялись по этим кабельным линиям, чтобы не вызывать подозрение у западных спецслужб. Одновременно был определён план широкомасштабной дезинформации по военным и политическим вопросам.

Западные спецслужбы в течение 8 лет, получив 500 тысяч записанных телефонных разговоров и 400 метров телекса, работали круглосуточно, обрабатывая огромный поток перехваченной информации. Работали сотни переводчиков с русского языка, специалисты высокой квалификации анализировали эти материалы, тратя много десятков миллионов долларов.

Весной 1956 года руководству КГБ стало ясно, что дальнейшее существование тоннеля может представлять угрозу интересам безопасности СССР. Было принято решение о ликвидации тоннеля. Случилось так, что оно совпало с планированием официального визита главы СССР Никиты Хрущёва в Великобританию. Поэтому Хрущёв дал указание обнаружить туннель так, чтобы не поставить под «удар» Блэйка, и добиться максимальной публичности, акцентируя роль американцев и не вспоминая британцев.

22 апреля 1956 года после сильного ливня в районе шоссе над проложенным туннелем была повреждена немецкая телефонная линия. Ничего не подозревая, немецкие техники выехали на устранение неисправности, копнули землю, а там – гигантская труба, наполненная современной техникой. В результате были организованы дипломатические ноты протеста и «гневные» статьи в прессе.

Правда, особую сенсацию это событие не вызвало. Всех волновало другое: визит Хрущёва в Великобританию. В день обнаружения туннеля он находился на официальном приёме в Букингемском дворце, однако не сказал ни одного обидного слова в адрес британцев.

Так закончилась операция «Gold», которая поначалу вселяла в ее организаторов весьма радужные надежды и которой суждено было стать одним из самых крупных провалов ЦРУ в сфере «перехвата» и прослушки. Ее разоблачение было выполнено так умело, что даже специальная комиссия ЦРУ, созданная для расследования обстоятельств, пришла к единодушному заключению о случайности обнаружения шпионского туннеля советской стороной.

Тем более что большая часть разговоров, подслушанных американцами в ходе операции «Золото», действительно содержала достоверную информацию. Достоверную, но малоценную, поскольку советская сторона, своевременно предупрежденная Блэйком, свои наиболее важные переговоры переключала на другие линии связи, проложенные по другому маршруту.

В результате ЦРУ продолжало верить всему, что получило из этого «перехвата» вплоть до ареста Блэйка в 1961 году, т.е. ещё 5 следующих лет. Таким образом, почти 8 лет «берлинский туннель» был источником дезинформации.

В настоящий момент в берлинском музее «Alliiertenmuseum» работает историческая выставка «Шпионский туннель». На ней представлено большое количество документальных материалов, рассказывающих об этой странной истории, газетных статей и уникальных фотографий, которые освещают строительство секретного объекта, подробные схемы и планы его устройства, а также расположения на местности.

Также есть кинохроника обнаружения туннеля и посещения его советскими военными и журналистами. Но центральным экспонатом выставки является настоящий 7-метровый участок туннеля. Он почему-то не был уничтожен. Нашли его в 2005 году во время работ по расширению того шоссе, под которым он и был ранее проложен.

2.8. Операция «Айвибелз»

В 1971 году ЦРУ и ВМФ США начали планировать совместную секретную операцию у берегов Камчатки под кодовым названием «Айви беллз» (англ. Ivybells – вьюнок, колокольчики плюща). Директор ЦРУ Стэнсфилд Тернер имел все основания гордиться этой операцией, когда докладывал о ней Президенту США Рональду Рейгану.

В сентябре 1972 года к востоку от советского побережья глубоко на дне горловины залива Шелихова в Охотском море с ПЛ «USS Halibut» (SSN-587) установили специальный комплекс радиоперехвата, с помощью которого снималась информация с глубоководного советского кабеля, соединявшего городок Палана на западном побережье Камчатки и полуостров Пьяшна на материке.

Охотское море представляло особый интерес для США поскольку по кабелю, проложенному по морскому дну, могли передаваться сообщения, связанные с испытаниями советских баллистических ракет. Этот кабель связывал город Петропавловск-Камчатский, расположенный рядом с островом Карпинский ракетный полигон «Кура» и базу ПЛ «Крашениково» с материком.

Комплекс получил название «кокон» и имел специально облегающее кабель устройство, которое позволяло электронными методами индукционно без физического контакта с проводами «снимать» с них информацию.

Он включал также блоки магнитной записи, атомный источник энергопитания, электронную систему отбора и регистрации перехватываемых данных. Его можно было розмещать над подводным кабелем и оставлять для записи переговоров на месяцы, а затем забирать.

Подводная часть комплекса была «обозначена» соединенным с ним гидроакустическим маяком, который позволял американцам быстро находить установленную на кабеле аппаратуру, поскольку требовалось снимать бобины с накопленной информацией и менять блоки питания.

«Кокон» был создан компанией «Bell» по заказу Отдела подводной разведки Разведывательного управления Министерства обороны (РУМО) США. Первая модель длиной 6 метров, диаметром 1 метр и весом 6 тонн позволяла беспрерывно снимать информацию с 20 каналов в течение месяца. Специально оборудованная ПЛ должна была регулярно появляться в Охотском море.

Военные аквалангисты с помощью минилодки и даже подводного робота устанавливали местонахождение записывающего «кокона» и меняли плёнки, которые потом посылались в АНБ для дешифровки. Особенный интерес представляли сообщения, связанные с испытаниями советских баллистических ракет. Ракеты завершали свой полёт в районе Камчатского полуострова, и вся информация о ракетах и испытаниях передавалась по этому кабелю.

Осенью 1973 года была разработана новая модель «кокона». Основным отличием стало наличие аудиоавтомата (автоматического пуска аудиозаписи) и программирование режима и времени записи. Это позволило увеличить время автономной работы комплекса до нескольких месяцев. Весной 1978 года было принято решение об установке ещё одного «кокона», но уже в Баренцевом море.

Подводная кабельная линия связи соединяла Северодвинск с Мурманском. В сентябре 1979 года при участии подводной лодки «USS Parche» (SSN-683) «кокон» был установлен на подводный кабель связи в Баренцевом море.

Будучи уверенными, что эти линии связи были абсолютно надёжными, передаваемая по ним информация не засекречивалась. Однако несмотря на успешное начало и полученную информацию, операция опять «провалилась». Оказалось, что в 1980 году КГБ переиграл ЦРУ, завербовав бывшего сотрудника АНБ Рональда Пелтона, который и рассказал о прослушке советских подводных кабелей связи.

В августе 1981 года на снимках, полученных со спутников, американцы заметили большое скопление советских судов как раз в том месте, где располагался «кокон». Позже, когда американская субмарина прибыла в район для замены пленок, на которые производилась запись сигналов, она обнаружила, что «кокон» бесследно исчез.

Операция «Ivybells» осуществлялась до августа 1981 года, когда советское правительство приняло решение объявить об обнаружении «кокона». В заливе Шелихова в Охотском море за 32 мили от западного побережья Камчатки с глубины 65 метров советское кабельное судно подняло участок подводного кабеля, на котором моряки нашли 2 странных цилиндрических предмета размером с 250-литровую бочку.

Непонятное устройство крепко обхватывало бронированный кабель, вонзив в его покрытие стальное «жало». Цилиндры сняли и передали в контрразведку. В одном из герметичных контейнеров были найдены 32 мини-магнитофона. Другой представлял собой миниатюрный ядерный реактор для энергопитания прослушивающей аппаратуры. Реактор был отправлен в Казахстан на семипалатинский ядерный полигон для его обезвреживания, а контейнер с аппарутрой «перехвата» и звукозаписи – в Москву.

Для сохранения в тайне источника информации была проведена операция по дезинформации. Хотя аналитики ЦРУ засомневались в этой версии и допустили, что об операции сообщил кто-то из сотрудников АНБ, РУМО или экипажа одной из ПЛ.

В секретном докладе, подготовленном в ВМФ США в 1982 году по итогам расследования обстоятельств потери «кокона», полностью отрицалась случайность как причина обнаружения подслушивающего устройства противником. В докладе утверждалось, что русские точно знали, где и что искать.

По этой причине был отменён ее плановый поход к месту установки второго «кокона» в Баренцевом море. Прошло несколько месяцев, однако СССР не пытался демонтировать это устройство. Поэтому в октябре 1982 года модуль «кокона» в Баренцевом море был заменён.

Однако в конце 1983 года в музее КГБ появился и комплекс, поднятый со дна Баренцева моря. Это была 3-я модификация «кокона». Его технические параметры были следующими: вес – 7 тонн, длина – 5 метров, диаметр – 1,2 метра, количество контролируемых кабельных каналов – до 60. Отечественные специалисты назвали его «камбалой».

Для съема сигналов с защищённого двойной бронёй из стальной ленты подводного кабеля использовались индукционные датчики-захваты (магнитные антенны). Сигналы из индукционных датчиков предварительно усиливались антенными усилителями, а затем по кабелю поступали в специальный блок, где было смонтировано электронное оборудование для приёма, усиления, частотного уплотнения (демодуляции) и записи «снятых» сигналов на магнитофоны.

Запись разговоров осуществлялась автоматически при наличии сигнала в телефонном канале (режим аудиопуска). Для записи использовалось 60 магнитофонов, каждый из которых был рассчитан на 150 часов записи, а общий объём записи превышал 3 тысячи часов. Кассеты с записанной информацией из устройства периодически изымались и направлялись для анализа в АНБ.

Несмотря на огромный риск, связанный с провалом операции «Ivy bells», командование ВМФ США продолжило проведение разведывательных операций по «перехвату» и записи информации с подводных кабелей связи в Баренцевом и Охотском морях. От «золотой жилы» США отказываться не собирались.

С учётом произошедших событий в АНБ и ВМФ США были приняты чрезвычайные меры по усилению режима секретности. Для обозначения разведывательных операций ПЛ в целом начал применяться термин «Манта», а операций по «перехвату» информации с подводных кабельных линий связи – «Ацетон». Но и эти условные названия впоследствии неоднократно менялись.

В 1985 году в США по обвинению в шпионаже был арестован бывший сотрудник АНБ Рональд Пелтон, долгие годы проработавший в группе «А» «производства» и уволенный в отставку в 1979 году. Уже в первый день судебного разбирательства по его делу Пелтону было предъявлено обвинение в том, что он передал данные об операции «Ivybells» советской разведке.

На одном из судебных заседаний выступили 2 сотрудника АНБ, давшие оценку ущербу, который Пелтон нанес США. Уильям Кроуэлл, возглавлявший в ту пору группу «А», подтвердил, что прослушивающее устройство в Охотском море давало возможность взглянуть изнутри на вооруженные силы СССР, их относительную численность и планируемые ими маневры.

Бывший непосредственный начальник Пелтона Давид Бэйкон добавил под присягой, что те 57 кабельных каналов связи, проходивших по дну Охотского моря, на перехвате которых АНБ сконцентрировало свои усилия, позволяли Агентству проникать на «самые высшие уровни власти в СССР». Но был ли Пелтон виновен в разоблачении этой шпионской акции в Охотском море на самом деле?

В конце 1980-х годов в американскую печать просочились сведения о том, что обстоятельства утечки информации об операции «Ivybells» стали ясны американцам после того, как о них рассказал полковник КГБ Виталий Юрченко в 1985 году. Эта наводка Юрченко помогла сузить круг подозреваемых в работе на советскую разведку путем отбора всех сотрудников АНБ, имевших отношение к операции в Охотском море, и выйти в конце концов на Пелтона.

А вот что поведал в газетном интервью бывший командующий Тихоокеанским флотом СССР адмирал в отставке Владимир Сидоров: «Рыбаки вышли в море за камбалой и крабами, зацепили телефонный кабель и порвали его. Мне позвонили с Камчатки и сообщили, что из-за недисциплинированности рыбаков (на навигационных картах район, где пролегал кабель, был объявлен запретным для рыбной ловли) полуостров лишился связи. Попросили прислать кабельное судно, чтобы найти обрыв и восстановить связь.

Судна под рукой не оказалось – шли работы по прокладке кабеля в районе острова Сахалин. И только после окончания работ кабельное судно «Тавда» было мною переброшено в район предполагаемого обрыва. Обрыв был обнаружен быстро, однако на Охотское море надвигался глубокий циклон, в районе работ прогнозировался ветер силой до 30 метров в секунду. Решил до окончания штормовой погоды направить судно в Магаданский порт.

И вдруг ночью от командира кабельного судна приходит донесение о том, что во время поиска обрыва на кабеле обнаружен огромный контейнер иностранного производства, поднять который из-за плохой погоды через носовое устройство прокладки кабеля нельзя. Кроме того, он настолько тяжел, что поднять его можно только носовым краном, на что потребуется не менее 2 часов.

В 5 утра командир «Тавды» доложил, что контейнер весом 7 тонн, длиной 5 метров поднят на борт. В голосе командира чувствовалась тревога – в хвостовой части контейнера повышается температура.

В Магаданскую гавань по погодным условиям судно зайти в тот день не смогло. И только через сутки оно было поставлено к стенке разгрузки, а затем контейнер на большом грузовике доставили на аэродром.

Там контейнер осмотрела большая группа экспертов КГБ и специалистов флота. Пришли к выводу, что он взрывоопасен. Кто-то предложил: от греха подальше – вывезти его за пределы аэропорта и взорвать. Но после дополнительных консультаций все же решили не взрывать, а направить в Москву. Так и поступили».

По мнению российского эксперта в области радиошпионажа Вячеслава Тупицына, полученным «перехватом» американская разведка была разочарована: «По правительственному кабелю сигнал уходит уже зашифрованным. Расшифровать информацию можно только с помощью специального ключа. Если его нет, то на расшифровку может уйти лет 100. Какую-то информацию, не являвшуюся государственной тайной, думаю, американцам удалось снять. Но не более».

Тупицына поддержали и другие российские эксперты. По их суждению, деньги американских налогоплательщиков, потраченные на проведение операции «Ivybells», попросту были выброшены в океан. Что же касается связи Пелтона с провалом этой операции, то его могли посадить за что угодно. Ведь американские спецслужбы никогда не пренебрегали «стрелочниками», чтобы показать, что существуют не зря.

2.9. Операция «Тоу»

Комплексное оперативно-техническое мероприятие ЦРУ под кодовым названием «Toy» (англ. taw – бильярдный шар) было одним из особо хранимых секретов США. Операция имела своей целью контроль подземных коммуникаций связи, которые соединяли МО СССР с Научно-исследовательским институтом ядерных вооружений (далее – НИИЯВ) «Красная Пахра», расположенным в закрытом городке Троицк недалеко от Москвы.

Сведения, передаваемые по телефону, телефаксу и телетайпу между этими двумя организациями, записывались американской разведкой во время их прохождения через безопасную, как полагали советские специалисты, часть подземного кабеля, расположенного вдоль Калужского шоссе в пригороде Москвы.

В середине 1970-х годов сотрудники американской разведки, контролирующие каналы радиосвязи в Москве, обнаружили таинственные микроволновые сигналы, происхождение которых было непонятным. После трудоёмкой работы эти сигналы были всё же идентифицированы как линия радиосвязи МО СССР с «закрытой» лабораторией вооружений в Красной Пахре.

Однако такая удача была недолгой. Когда в СССР узнали (вероятнее всего, помогла разведка КГБ), что их микроволновые радиорелейные передачи стали уязвимыми для перехвата спутниковыми и наземными станциями разведки, радиосигналы уменьшились и, в конце концов, полностью исчезли. Аналитики ЦРУ были уверены, что был создан другой, более безопасный канал связи, но никто не знал, где он располагается.

Известно, что в спецслужбах США разработана и осуществляется программа опроса эмигрантов из СССР, установлена специальная шкала вознаграждений за предоставляемые сведения. Но Троицк в закрытой зоне, доступ иностранцам туда закрыт. «Пробел» в какой-то мере восполняют разведывательные спутники.

И вот на одном из фотоснимков специалисты ЦРУ обнаруживают сооружение траншей, явно предназначенных для прокладки телефонных линий. Методично наблюдая с помощью космической разведки за прокладкой кабелей, в ЦРУ спланировали операцию «Toy».

В конце концов, анализ фотографий нового спутника-шпиона KH-11 «Key Hole» показал, что советские военные проложили кабели в траншее, ведущей из Москвы в Троицк. Для подтверждения этого вывода офицеры-техники и оперативный состав ЦРУ в Москве использовали все возможные агентурные и технические источники информации, чтобы подтвердить предположение о траншее с новым каналом связи объекта «Красная Пахра».

Помог господин случай – то ли по непредусмотрительности, то ли по халатности линия оказалась незащищенной. Разведчики резидентуры выявили это с помощью специальных приборов, определили и место подключения к незащищенному кабелю специального электронного комплекса. Опыт операций «Ivybells», «Gold» и других пригодился.

Надо было найти подходящий колодец, которых на телефонной трассе было немало. Место расположения колодца, в небольшой чаще, выбрали с таким расчетом, чтобы оно не просматривалось с Калужского шоссе. Сотрудники резидентуры воспользовались еще одной оплошностью наших связистов: чугунную крышку люка колодца может поднять любой желающий, поскольку она не была оборудована специальным защитным приспособлением.

Визуальная разведка выявила несколько кабельных люков вдоль предполагаемой линии прохождения подземного кабеля. Эти люки были установлены для ремонта и проверок системы безопасности, и, если бы ЦРУ могло получить доступ к одному из таких люков, ведущих в небольшой подземный бункер, возможно, что этот важной канал секретной связи удалось бы прослушивать.

На заключительной стадии обследования люков использовались только опытные офицеры ЦРУ, а также те, кто специально был подготовлен для этого мероприятия. Каждая поездка к люкам пешком или на автомобиле проводилась согласно детальному плану, и требовала дисциплины и оперативного мастерства и, что самое важное, заставляла производить точный подсчет времени, чтобы быть вне подозрений КГБ.

Любой американец, который передвигается по Москве один и не по обычному маршруту движений, совершаемых 5 раз в неделю из дома в офис и обратно, обязательно попадётся на глаза КГБ, который определит место, заинтересовавшее ЦРУ. В связи с этим старшие офицеры ЦРУ, отвечавшие за операцию «Taw», потребовали от всех его участников разработать новые маршруты передвижений по Москве.

Московская резидентура ЦРУ обработала спутниковые изображения, затем свои оперативные фотографии и эскизы для того, чтобы сделать трехмерный детальный рисунок всего участка операции, включая крупные планы особенностей местности.

Важная для ЦРУ сторона постоянно загруженного Калужского шоссе имела уклон и сужение, что, в конце концов, стало причиной для отказа от всех люков одного за другим. Наконец-то был выбран люк для входа, который располагался в плохом с оперативной точки зрения месте, однако все предыдущие люки были еще хуже.

Узкая часть зеленых насаждений вдоль Калужского шоссе стало одним из наиболее тщательно проверенных и изученных мест в мире. Детали люка, расположенного рядом с шоссе, были внимательно исследованы. Среди основных проблем для ЦРУ были 500 квадратных метров открытого пространства напротив нужного места и подозрительное, как полагали оперативники ЦРУ, учреждение на холме на расстоянии 2-х километров.

Была, однако, и положительная деталь: участок зеленых насаждений шириной 15 метров, который проходил параллельно шоссе. Листья деревьев создавали в период с мая по октябрь хорошее прикрытие для того, чтобы приблизиться к люку.

Несколько месяцев офицеры ЦРУ тайно исследовали, фотографировали и даже ненадолго забирались в люк. Всё это позволило оценить трудности вскрытия люка, измерить подземный бункер под ним и глубину воды, которой был залит пол, а также убедиться в том, что кабели коммуникаций были в пределах доступности.

Советские специалисты не только заэкранировали кабели, но и установили датчики сигнализации для обнаружения любого чужого вторжения. Теперь требовалось, не касаясь проводников, выявить кабель, по которому передавалась важная для ЦРУ информация, и при этом не повредить целостности всех слоёв изоляции проводов.

Выявление кабеля было серьезным испытанием. Учитывая важность секретов, передаваемых по кабелю, ЦРУ в 1977 году организовало беспрецедентную техническую, высокорискованную и дорогостоящую программу проведения этого мероприятия.

Техническая экспертиза показала, что потребуется координация действий инженеров различных специальностей для проектирования и создания оборудования и датчиков. Затем следует укомплектовать группу офицеров-техников и оперативных офицеров ЦРУ, которые должны будут установить и обслуживать эту системы перехвата в Москве.

Впоследствии в эту группу вошли офицеры Директората науки и техники ЦРУ, офицеры Оперативного директората, а также сотрудники АНБ. Руководство технической стороной подготовки этой операции осуществлял Офис разработки и создания Директората науки и техники ЦРУ, который был ответственным за программу спутников и высокочувствительных датчиков.

Команда конструирования включала в себя несколько инженеров Оперативно-технической службы, которые ранее были задействованы в подразделении радиоперехвата, а также сотрудников Национального фотографического центра исследований и оперативных подразделений советского и восточно-европейского направлений ЦРУ.

Ключевым компонентом новой системы «перехвата» была сенсорная муфта, которая должны была «охватывать» экранированный кабель для контроля сигналов и записи их на магнитофон большой емкости. Записанные сигналы должны были отсылаться в ЦРУ, где с помощью сложного дешифровального оборудования будут проводиться анализ и дешифровка перехваченных электронных импульсов.

Пока шла разработка специальной системы «перехвата», тайная деятельность вокруг люка продолжалось. ЦРУ и резидентура в Москве обменивались записками, телеграммами, толстыми пачками оперативных фотографий и спутниковых снимков, а также предложениями оперативников вместе со сводками о работе наружного наблюдения КГБ.

Особо важные документы передавались с дипкурьерами. Оценка всех оперативных деталей потребовала многочасовых обсуждений в залах заседаний в ЦРУ и среди оперативных офицеров резидентуры в Москве.

Сотрудники московской резидентуры также делали периодические тайные посещения люка и бункера под ним для подготовки к установке сенсорной муфты и устройства регистрации. Несколько оперативных офицеров ЦРУ прошли обучение в полноразмерной точной копии подземного бункера, созданного на «Ферме», секретном учебном объекте ЦРУ в США.

Во время этих важных тренировок офицеры были ознакомлены с основными оперативными задачами. Они получили практические навыки выполнения задания, которое им предстояло осуществить в Москве, что в конечном счете позволило бы оценить способности этих офицеров к выполнению всей этой необычной и рискованной операции.

Задача была в том, чтобы получить и записать образцы сигналов информации, передававшейся через множество проводов, находившихся в каждом из вложенных в трубы кабелей. Для оценки и точного выбора кабеля использовали специальную электронную систему, разработанную частной подрядной фирмой для ЦРУ.

Система помещалась в 11-килограммовый пакет и была похожа на прямоугольный радиоприемник с множеством индикаторов на верхней панели и набором проводов с боковой стороны для подключения и проведения нескольких измерений одновременно.

Электронное чудо состояло из целого ряда элементов и блоков. На телефонный кабель устанавливался индуктивный датчик съема информации – он не требовал непосредственного подсоединения к телефонному проводу.

Датчик в форме двух половинок полого цилиндра соединялся кабелем с электронным блоком, размещенным в металлическом ящике. В него входили магнитофон (включался автоматически при начале телефонного разговора), приемопередатчик, блок питания, рассчитанный на 4–6 месяцев работы магнитофона.

Ящик с электронным блоком закапывался в землю недалеко от колодца, на глубину примерно полуметра. На корпусе ящика яркой красной краской надпись: «Опасно! Высокое напряжение!» Эта предусмотрительность необходима на случай, если кто-нибудь случайно наткнется на ящик, раскапывая землю у люка.

Ящик прикрывала металлическая сетка, и он был посыпан репеллентом – специальным химическим составом для отпугивания грызунов. На некотором расстоянии от ящика с электронным блоком в землю закапывалась на небольшую глубину УКВ антенна, также присоединенная кабелем к блоку.

Она была необходима, чтобы контролировать работу приборов электронного блока со значительного расстояния – до 1,5–2 километров. С этого расстояния разведчик резидентуры подавал условный сигнал и получал кодированный ответ: требуется ли замена кассет и питания, и не было ли в установленную аппаратуру постороннего вмешательства.

Американский журналист Пит Эрли, которого уже после провала операции «Taw» снабдили кое-какой информацией в ЦРУ, так описывает установку аппаратуры на телефонном кабеле посольской резидентурой: «В 1980 году технический специалист ЦРУ был тайком вывезен из посольства США в Москве. Когда водитель убедился, что слежки нет, он выехал в отдаленный район Москвы, и там сотрудник ЦРУ выскочил из автомашины и спрятался в лесу. Нашел нужный телефонный колодец, залез внутрь и установил там на кабеле сложное подслушивающее и записывающее устройство».

Технологию установки специальной аппаратуры на телефонной кабельной линии Москва-Троицк можно изложить более подробно. Разведчик добирался после скрупулезной проверки до выбранного места на Калужском шоссе и снимал крышку люка.

Затем проник в известный колодец, где открывался доступ к телефонным кабелям. Выбрав нужный и еще раз убедившись с помощью принесенного прибора, что кабель не защищен, установил на нем «половинки» датчика, закрепил их муфтой и зажимами и с помощью штанги продвигал датчик на 1–2 метра в глубь асбестовой трубы, проложенной к следующему колодцу, где проходили кабели.

Затем через проделанное в трубе отверстие разведчик вывел на поверхность земли, минуя колодец, соединительный провод от датчика и подключает его к электронному блоку.

Закончив работу внутри колодца, вылез из него и приступил к следующему этапу: закопал ящик с электронным блоком, антенну и все соединительные провода, насыпал поверху отпугивающий грызунов репеллент, замаскировал всю площадь раскопок слоем дерна. В общей сложности эта трудоемкая операция требовала нескольких часов напряженной работы.

Таким образом московская резидентура примерно 2 раза в году проводила операции по изъятию и замене записанных кассет и блока питания. Нетрудно представить, из каких районов это делалось и насколько безопасны для разведчиков контрольные и «боевые» выезды.

В ЦРУ проанализировали полученные записи и провели первичную установку требуемого кабеля для последующей оценки сигналов уже с помощью более продолжительной записи. Затем в течение нескольких лет операция «Taw» успешно регистрировала канал связи между «Красной Пахрой» и МО СССР.

Однако весной 1985 года что-то пошло не так. Оперативный офицер, посланный для изъятия из устройства регистрации записанной пленки, вынужден был прервать свои действия, когда в ответ на дистанционный радиозапрос, посланный им в бункер, был получен ответный сигнал о посещении бункера кем-то посторонним.

Записанную пленку удалось получить во время второй попытки посещения бункера, предпринятой через несколько недель. Оценка записи показала, что система контроля перестала функционировать, и все оперативные действия были прекращены.

Откровения бывшего агента ЦРУ Эдварда Ли Говарда в СССР в 1985 году имели катастрофические последствия для мероприятий ЦРУ в Москве. КГБ узнал не только о системе противодействий советской контрразведке и отработанных методах работы ЦРУ, но и о секретной спецтехнике и операции «Taw».

2.10. Операция «Стефания»

В июне 1941 года в качестве филиала Национального исследовательского совета (англ. National Research Council) Канады был создан так называемый Исследовательский Отдел (англ. Examination Unit) – гражданская служба радиоперехвата, первоначальной задачей которой был перехват коммуникаций французского правительства Виши и фашистской Германии.

Главный пункт перехвата Отдела располагался в Оттаве неподалеку от резиденции премьер-министра. В радиоперехвате была задействована станция Королевского канадского корпуса радиоразведки в Оттаве и база канадских Вооружённых Сил (далее – ВС) «Leitrim», расположенная к югу от Оттавы – старейшая станция РЭР Канады.

После вступления Японии во Вторую Мировую войну в круг задач Отдела был включён радиоперехват и дешифровка японских коммуникаций. Численность персонала Отдела составляла 45 человек.

В сентябре 1945 года Президент США Гарри Трумэн заявил, что крайне важно, чтобы операции РЭР Канады продолжались и в мирное время. В связи с этим Отдел в 1946 году был переименован в Группу связи (англ. Communications Branch).

С этого момента началась официальная история канадской радиоразведки. В 1946 году численность персонала Группы связи была доведена до 75 сотрудников. Сам факт существования организации и собранная ей информация оставались в секрете в течение 38 лет – до 1975 года.

В 1947 году США, Великобритания, Канада, Австралия и Новая Зеландия заключили соглашение о сотрудничестве и разделении труда в области радиоразведки. В соответствии с соглашением на Канаду была возложена ответственность за сбор разведданных в Арктике.

К середине 1950-х годов в дополнение к слежению за радиообменом военных кораблей и самолетов СССР в Арктике Группа связи стало заниматься также «перехватом» и прослушкой сетей связи советской разведки.

С момента своего возникновения канадская радиоразведка всегда действовала в тесном контакте с американской. Настолько тесном, что руководство АНБ привыкло обращаться с Группой связи как с частью своего агентства. Зачастую операторы на канадских станциях радиоперехвата получали из АНБ информацию о своем участии в предстоящей операции радиоразведки раньше, чем к ним приходил соответствующий приказ из штаб-квартиры Группы связи в Оттаве.

В 1971 году американцы и британцы решили, что «перехват», осуществляемый их посольствами в Москве, недостаточно качествен и разнообразен. АНБ предъявило канадцам ультиматум: либо ОСНИС устанавливает перехватывающую аппаратуру в здании канадского посольства в Москве, либо Канада будет лишена разведданных, которыми с ней по-союзнически делились Великобритания и США. Так было положено начало операции «Стефания» (англ. Stephanie).

Надо отдать должное американцам: они сделали все от них зависящее, чтобы канадские коллеги смогли приступить к осуществлению операции как можно быстрее. Когда Группа связи пожаловалась, что им не хватает денег на ее проведение, АНБ позаботилось о выделении необходимых средств и безвозмездно обеспечило радиоразведку Канады оборудованием для перехвата.

Затраты на разработку и изготовление этого оборудования исчислялись астрономической суммой, поскольку оно было сделано по особому заказу. Единственным условием его передачи Группе связи стало требование стереть с него серийные номера, чтобы по ним нельзя было узнать о причастности АНБ к операции «Стефания».

Первая проблема возникла, когда обнаружилось, что подаренное американцами оборудование было предназначено для установки в специальных экранированных комнатах, не позволявших излучению от расположенной в них электронной техники проникать наружу. Оснастить непроницаемыми для излучения экранами каждое устройство в отдельности не представлялось возможным, а экранирование помещений в здании канадского посольства в Москве заставило бы КГБ заподозрить неладное.

Поэтому было решено разместить всю аппаратуру радиоперехвата на кронштейнах в обыкновенном сейфе, использовав его в качестве экранированной комнаты в миниатюре.

Сначала из Монреаля в СССР на грузовом судне отправился большой сейф, в котором все сделанные заранее отверстия для кронштейнов и проводов были предусмотрительно замаскированы свинцовыми панелями. Затем диппочтой в Москву была частями переправлена его радиошпионская начинка, а также чаша антенны, которую перед пересылкой пришлось разрезать на 12 частей подобно тому, как режут круглый пирог, подавая его к столу.

Когда антенну попытались смонтировать на чердаке посольства, выяснилось, что там для нее слишком мало места. К счастью, для лучшей теплоизоляции на пол чердака была насыпана обычная земля. В выкопанную в ней яму кое-как удалось затолкать антенну, которая должна была приводиться в движение вручную, поскольку звук работающего мотора мог быть зафиксирован советскими устройствами прослушки.

Наконец настал долгожданный момент: из Оттавы в Москву поступила команда включить оборудование. Однако в наушниках оператора послышалось лишь равномерное шипение. Причиной неудачи стала узкая направленность распространения волн в СВЧ-диапазоне, на перехват которых была настроена аппаратура радиоразведки.

Чтобы их поймать, необходимо было повернуть антенну под нужным углом и настроить приемник на требуемую частоту. Вооружившись пилой и лопатой, сотрудник Группы связи полез на чердак. Там в кромешной тьме и в пыли он поворачивал антенну до тех пор, пока для нее не было найдено наиболее удачное положение. Так операция «Стефания» вступила в свою главную фазу.

Данные радиоперехвата, полученная в ходе операции, анализировалась на месте только на предмет наличия в ней признаков подготовки СССР к внезапному военному нападению на Канаду и ее союзниц. Затем эта информация отсылалась диппочтой в штаб-квартиру Группы связи для более детальной обработки, а оттуда при первой возможности переправлялась в АНБ.

Велико было удивление сотрудников Группы связи, когда в дипломатическом багаже, прибывавшем из Москвы, вместе с магнитными пленками они стали находить золотые вещи. Все выяснилось, когда один из сотрудников Группы связи вернулся из советской столицы, куда был командирован для участия в операции «Стефания».

Оказалось, что это он использовал дипломатический канал связи для контрабанды золота, строя свой расчет на том, что в Группе связи не станут поднимать шума, опасаясь скандала. Так и вышло. Возвратившись в Оттаву, он спокойно вывез все контрабандное золото из здания штаб-квартиры Группы связи, где оно хранилось до выяснения его происхождения.

Операция «Стефания» продолжалась в общей сложности 3 года, если не брать в расчет вынужденные перерывы в работе аппаратуры радиоперехвата во время визитов канадских политических деятелей в Москву. Видимо, гости из Канады хотели иметь полное право отвергнуть обвинения в ведении радиошпионажа против СССР с территории посольства, если таковые были бы им высказаны советской стороной.

Распоряжение о свертывании операции «Стефания» поступило канадцам из АНБ. Очевидно, Группа связи не оправдала надежд, которые возлагались на нее. Операторы станции радиоперехвата и прослушки в канадском посольстве вернулись обратно на родину, а радиошпионское оборудование было вывезено из Москвы тем же путем, что и ввезено тремя годами ранее.

После того как в 1974 году о существовании и действительном назначении Группы связи было рассказано в передаче канадского телевидения, он по решению правительства в 1975 году был передан в состав МО и переименован в Центр безопасности коммуникаций (англ. Communications Security Establishment) (далее – ЦБК).

В период «холодной» войны ЦБК постоянно вел сбор данных о вооружённых силах СССР. Помимо этого, ЦБК является основным оператором РЭР Канады и национальным криптографическим агентством, а также предоставляет правительству Канады услуги в сфере защиты информации и информационных инфраструктур.

В 1977 году пришла очередь ЦБК подвергнуться жесткому нажиму со стороны АНБ, который испытала на себе Группа связи 6 лет назад. Американцы в очередной раз решили, что их канадские коллеги слишком прохладно относятся к сбору данных радиоперехвата и прослушки за рубежом, в то время как АНБ и ШКПС с большим риском добывают ценную информацию и для себя, и для своих союзников.

В результате к концу 1980-х годов роль и авторитет ЦБК в сообществе радиоразведок Запада возросли настолько, что ее отношения с АНБ и ШКПС изменились в корне. Из безропотной помощницы американцев и британцев ЦБК постепенно превратилась в их полноправную союзницу и стала действовать вполне самостоятельно, без постоянной оглядки на США и Великобританию.

В начале 1987 года американцы и британцы вновь «постучали в дверь» ЦБК с просьбой о помощи. На этот раз речь шла о том, чтобы выручить АНБ и ШКПС из трудного положения, в котором они оказались в Москве. Годом раньше сотрудники американского и британского посольств отметили появление подозрительного автофургона на прилегающих московских улицах.

А некоторое время спустя стало наблюдаться постоянное «зашумление» частот, на которых работала аппаратура радиоперехвата, установленная в обоих посольствах. Очевидно, специально оборудованный автофургон зафиксировал излучение, источником которого она служила, и в КГБ были приняты эффективные меры противодействия.

Неожиданное включение и выключение радиошпионской аппаратуры нисколько не помогало избавиться от помех, поскольку почти одновременно с ней включались и выключались советские генераторы «шума». Не видя других путей решения неожиданно возникшей проблемы, США и Великобритания попросили Канаду взять на себя осуществление радиоперехвата в Москве.

Операция получила название «Сфинкс». На ее осуществление ЦБК понадобилось около 4-х месяцев. За это время в Москву под видом обслуживающего персонала посольского узла связи были присланы 5 сотрудников ЦБК.

Переезд посольства в другое, более подходящее и просторное здание позволил установить аппаратуру радиоперехвата, прибывшую в советскую столицу под предлогом замены устаревшего коммуникационного оборудования на новое. Уже летом 1987 года канадцы смогли приступить к круглосуточной прослушке, не осложненной никакими помехами с советской стороны.

В заключение несколько слов о канадской РЭР. Главным ее пунктом является военная база «Leitrim» в южной части Оттавы. Она специализируется на перехвате электронных сообщений, направляемых в дипломатические представительства в Оттаве и из них. Другие станции РЭР находятся на базах ВС: «Gander» в Ньюфаундленде, «Masset» в Британской Колумбии (в режиме дистанционного управления от базы «Leitrim») и «Alert» в Нунавуте.

В 1985 году возможности по взлому кодов у ЦБК существенно повысились с приобретением модифицированного суперкомпьютера «Cray X-MP/11» и приёмом в штат команды криптоаналитиков. В начале 1990-х ЦБК приобрёл суперкомпьютер «FPS-522EA» за 1,6 миллиона долларов. Этот компьютер был модернизован до «Cray S-MP superserver», после того как «Cray» приобрел систему с плавающей точкой в декабре 1991 года и использовал операционную систему «Folklore», поставляемую АНБ США.

Все эти компьютеры в настоящее время не используются в ЦБК. О компьютерах, используемых радиоразведкой в настоящее время, достоверных данных нет. Высказывались предположения, что ЦБК может использовать некоторые модели из линейки, включающей «Cray SX-6» (2000), «Cray X1» (2003), «Cray XD1» (2004), «Cray XT3», «Cray XT4» (2006), «Cray XMT» (2006) и «Cray CX1» (2008).

2.11. Операции ТФП

Американский историк спецслужб Мэттью М. Эйд рассказал о подразделениях по «работе с черной сумкой» (англ. black bag job) спецслужб США. Это выражение из жаргона ЦРУ обозначает незаконный и поэтому незаметный обыск, другими словами, тайное физическое проникновение на объект исследования (далее – ТФП).

Автор поясняет, что во времена «холодной войны» под этим подразумевалось скрытое проникновение на объект разведки, вскрытие сейфов, кража ключей к шифрам или фотографирование настроек шифровальных машин.

Так, в начале 1940-х годов агенты США проникли в помещение японского консульства в Нью-Йорке. Им удалось скопировать наиболее сильный японский шифр, получивший наименование «Пурпурный код». Аналогичные операции американцы провели и в других японских представительствах на территории США.

Сегодня спецслужбы стремятся тайно получить доступ к компьютерным системам и электронным почтовым ящикам. Если АНБ не в силах получить доступ к компьютерам и прочим устройствами своими методами, в дело вступает «команда черных сумок» ЦРУ, которая проникает на объект и незаметно устанавливают шпионские программы и «жучки».

Тесное сотрудничество оперативно-технических служб АНБ и ЦРУ – большое достижение, поскольку до недавнего времени эти ведомства соперничали и враждовали друг с другом. Ссоры начались с личной взаимной неприязни директоров в 1950-е годы. Но теракты 11 сентября все изменили, и теперь взаимоотношения спецслужб можно назвать «симбиозом».

За последние 10 лет специально обученные тайные агенты ЦРУ провели более 100 операций ТФП в здания и помещения, проникновений в компьютерные сети и системы коммуникаций иностранных правительств и вооруженных сил, а также крупнейших в мире иностранных транснациональных корпораций.

Так, Специальная служба сбора «SCS», тайная межведомственная организация ЦРУ и АНБ, которая была создана в 1978 году для организации перехвата и прослушки в труднодоступных местах за рубежом, а именно, в иностранных посольствах, зарубежных центрах связи, компьютерных объектах, волоконно-оптических сетях и государственных учреждениях. Имеет более 65 постов перехвата и прослушки в консульствах и посольствах США за рубежом.

Идея «SCS» возникла с целью объединить возможности технической разведки АНБ с тайными возможностями ЦРУ для облегчения доступа к зарубежным коммуникациям. ЦРУ имеет агентов по всему миру, специализирующихся на тайных операциях, и, таким образом, имеет больше возможностей для получения доступа к оборудованию связи за рубежом, однако не обладает опытом АНБ в сфере перхвата.

Поэтому межведомственная «SCS» совместно укомплектована как агентами ЦРУ, так и специалистами АНБ. На должность начальника службы назначаются поочередно представители обеих спецслужб, чтобы никому обидно не было.

«SCS» была создана для реализации «невыполнимых миссий» и ответственна за тайную слежку и прослушку, а при необходимости – взлом и проникновение. Штаб-квартира службы находится в Белтсвилле в штате Мэриленд, а по соседству расположен Белтсвилльский центр сообщений Госдепартамента США, к которому «SCS» подключена оптоволоконным кабелем.

Оперативники СКС базируются на территории посольств и консульств США за рубежом и используют иностранную службу телекоммуникаций при развертывании своих средств. Их миссия заключается в перехвате конфиденциальной информации по ядерному оружию, террористическим сетям, незаконному обороту наркотиков и другим вопросам, связанным с национальной безопасностью.

«SCS» была создана для решения проблемы в том смысле, что АНБ обычно занимается пассивным перехватом коммуникаций по всему миру. Однако современное зарубежное оборудование связи делает пассивный перехват бесполезным и поэтому требует прямого доступа к нему.

«SCS» участвует во всех операциях спецслужб, начиная от «холодной войны» и заканчивая глобальной войной с терроризмом. Программа является частью более глобальной программы тотального контроля, известной как «StateRoom».

Основные ресурсы «SCS» сосредоточены на Ближнем Востоке, Южной и Восточной Азии. Ее посты прослушки есть практически во всех посольствах США на Ближнем Востоке и они круглосуточно отслеживают полный спектр электронного трафика коммуникаций в радиусе 100 миль от посольства.

Так, в некой южноазиатской стране благодаря «жучку», установленному техниками ЦРУ, АНБ несколько лет перехватывало в реальном времени конфиденциальные служебные переговоры между Генштабом страны и высшим командованием армии. В Западной Европе на компьютере предполагаемого вербовщика сирийских боевиков-исламистов установили программы, позволяющие читать все электронные письма и отслеживать звонки по «Skype».

Данные РЭР, поступающие от АНБ, – залог успеха ударов с беспилотников, которые ЦРУ наносит в Пакистане, Йемене и других странах.

В 1999 году, когда администрация Клинтона пыталась убить Усаму бен Ладена после взрывов в посольстве США в 1998 году, оперативники «SCS» тайно проникли в Афганистан, чтобы разместить подслушивающие устройства в радиусе действия тактических радиостанций «Аль-Каиды».

«SCS» была также вовлечена в операцию 2001 года, которая утановила 27 спутниковых «закладок» в самолет «Boeing 767–300ER», который должен был использоваться для перелета китайского президента Цзяна Цзэминя. Однако они были обнаружены, прежде чем их включили.

До вторжения США в Ирак в 2003 году «SCS» была лидером электронного наблюдения в стране. Ее оперативники установили многочисленные антенны, способные перехватывать микроволновую связь, на всей иракской территории.

После вторжения оперативники «SCS» были задействованы в охоте на Саддама Хусейна, установив сложное прослушивающее оборудование в целевых районах для перехвата сообщений, которые затем анализировались экспертами по голосовому анализу.

«SCS» активно участвовала в прослушке для активизации глобальной войны с терроризмом, создания сети прослушивающих постов вокруг столиц Ближнего Востока в количестве, близкому к террористической сети Усамы бен Ладена.

Вот еще один интересный пример проведения АНБ нестандартной операции «black bag job», ставший известным из книги Майкла Фроста, бывшего сотрудника канадского Центра безопасности коомуникаций.

Он описал то, как АНБ использовало для прослушки посольств СССР и КНР обычных голубей. Орнитологи АНБ снабжали тайно выловленных у особняка посольства СССР голубей специально изготовленной миниатюрной аппаратурой: в их грудки под перышками вживлялись микрофоны-передатчики, а под крылья помещались почти неуловимые для глаза антенны. Фрост пишет об этом необычном виде прослушки со знанием дела.

Он рассказал, как однажды при посещении секретного объекта АНБ он с удивлением увидел на столе американского коллеги чучело голубя. Увидев удивленное выражение лица канадца, американец пояснил, что эта птица из тех, что постоянно дежурят у советского посольства. Фрост узнал, что снабженные «жучками» голуби возвращаются на свои привычные карнизы облюбованного особняка, который находился в центре Вашингтона.

Сидя возле окон советских дипломатов, они становятся «слухачами», принося очень важную для АНБ информацию. Этот перехват был особенно успешным в летнее время, когда сотрудники посольства открывают окна.

Интересен и другой метод прослушки, применяемый АНБ для перехвата бесед как советского посла, так и китайского, а быть может, и других иностранцев во время их отдыха на скамьях парка и бесед со своими сотрудниками и знакомыми.

Для этого агенты АНБ в «художественном» беспорядке разбрасывали фиберглассовые веточки, снабженные специальной аппаратурой, около «любимых» послами скамеек. Это якобы также давало хорошие результаты. Вот и получается, что и свежий воздух оказывался в США довольно сильно «загрязненным» спецслужбами.

Другие западные спецслужбы не отставали от своих коллег и также активно проводили операции ТФП с целью внедрения своих прослушивающих устройств в советских дипломатических представительствах и посольствах.

Так, после происшедшего в 1956 году пожара в советском посольстве в Канаде восстановление здания было использовано канадской контрразведкой с участием британской разведки «SIS» для внедрения «закладок». Для этого контрразведка завербовала строительного подрядчика и устроила в его фирме своих сотрудников под видом рабочих для получения доступа к местам намечавшейся установки шпионских микрофонов.

Другой случай. В разгар «холодной войны» в середине 1950-х годов греческие спецслужбы предпринимали всевозможные попытки внедрения в советское посольство в Афинах своей прослушивающей техники. В этих целях они даже выстроили гостиницу вплотную к зданию посольства.

В примыкающей к гостинице стене здания посольства на всех 3-х этажах с выходом в рабочие, служебные помещения специалисты внешней разведки выявили скрытые отверстия, ведущие к заделанным в стене микрофонам.

Далее произошел казус: специалисты КГБ начали вытягивать за провода заложенную аппаратуру, а греческие с другой стороны тянули их к себе. Но советским сотрудникам удалось захватить большие греческие «трофеи».

Американские спецслужбы постоянно пытались установить «жучки» на территории советского посольства, в квартирах и даже в автомобилях советских дипломатов. Для этого американцы использовали самые последние технические достижения в области звукозаписи и радиопередачи.

В 1958 году оперативно-технический специалист ЦРУ прибыл в Южную Америку для подготовки системы прослушки торгового представительства одной из стран социалистического лагеря. Эти организации работали без дипломатического прикрытия, маскируясь под коммерческие фирмы западного типа, и обеспечивали удобную «крышу» для разведчиков.

Советский Союз таким образом использовал торговую компанию «Амторг» или представительства «Аэрофлота» как прикрытие для своей разведки. И потому не удивительно, что эти организации были приоритетными целями для мероприятий прослушки американской контрразведки. Установка «закладок», контроль телефонной связи и каналов телетайпа могли дать важные сведения о действиях разведки и завербованных ею агентах.

Торговый оффис был более удобным для прослушки еще и потому, что не имели такой защиты, как дипломатическая миссия. Специалисты арендовали помещения этажом выше, ниже или рядом со служебными кабинетами торговых представителей стран социалистического лагеря, предоставляя возможность «слухачам» подобраться к общей с кабинетом стенке и провести запланированную операцию прослушки.

В 1959 году американскими оперативно-техническими сотрудниками был установлен портативный радиопередатчик-маяк в автомобиле сотрудника советского представительства при ООН в Нью-Йорке. «Маячок» работал в УКВ диапазоне и предназначался для наблюдения за передвижением автомобиля в условиях интенсивного уличного движения.

Радиопередатчик находился в специальном контейнере и был вмонтирован в бензобак, а микрофон – под обшивку автомобильной кабины над головой водителя. Радиопередатчик был подсоединен к электросети автомобиля и включался в работу одновременно с включением зажигания автомобиля.

В то же время на квартире сотрудника посольства СССР в одной из капиталистических стран был установлен электромагнитный микрофон американской фирмы «Shure Brothers Company». Вместе с микрофоном был вмонтирован в диван и портативный радиопередатчик с автономным питанием. Он предназначался для передачи прослушанных разговоров и работал на частоте 73 мГц с радиусом действия до 700 метров.

В 1963 году американская разведка предоставила оперативно-техническим сотрудникам возможность доступа в жилые помещения советского дипломата, когда он уехал из города. Оперативный план предусматривал установку «закладок» в конкретную стену дома.

Ночью техники приступили к сверлению стены и обнаружили, что ее твердость не подходит для их сверла и к тому же создает сильный шум. Они решили осуществить смазку сверла и послали гонца за кулинарным жиром.

Следущей ночью работа была продолжена, но уже с периодическим смазыванием сверла жиром. Шум стал меньше, но в процессе работы горячее сверло стало нагревать жир. И поэтому в доме, где не было вентиляции, стало пахнуть «жареным», что могло привести к раскрытию операции.

Пока сверлильщики возились со стеной, другие техники прокладывали кабели через клумбы дипломата и лужайку перед домом. Работая в темноте, они вручную ножами вырыли неглубокую траншею, куда и уложили провода, маскируя следы своей земляной деятельности. Для этого им пришлось тщательно убирать всю грязь на траве и заменить каждый участок дерна и каждый цветок, который был поврежден прокладкой кабеля.

Чтоб ликвидировать все свои следы, техники работали целых две ночи. Однако садовник каждый день подозрительно осматривал свои клумбы в местах «шпионской деятельности». В конце концов, оперативник решил, что надо привлечь садовника на свою сторону, поскольку он что-то заметил. После того, как садовник согласился на тайное сотрудничество с разведкой, все облегченно вздохнули.

Несмотря на то, что ранее уже обнаруживались в советском посольстве в Вашингтоне западные «закладки», в конце 1980-х годов в результате нового специального обследования здания посольства вновь было обнаружено несколько прослушивающих устройств.

Питер Райт рассказал, как он, начиная работать в британской контрразведке «МІ5», в рамках ТФП организовал внедрение «жучков» в советское посольство в Лондоне, затем чехословацкое и венгерское. А также обеспечивал прослушку номеров отеля «Кларидж», где останавливался глава СССР Никита Сергеевич Хрущев во время визита в Великобританию в 1956 году.

Райт поведал также о внедрении такой техники в советские посольства в Австралии и Канаде. В Австралии британские спецслужбы пользовались консультациями предателя Владимира Михайловича Петрова, а в Канаде – другого изменника Игоря Сергеевича Гузенко.

В обоих случаях советская разведка своевременно раскрыла замысел противника и, зная местонахождение внедренных микрофонов, питала западные спецслужбы дезинформационными разговорами. После определенного времени советские посольства предали гласности факт обнаружения прослушки, устроив пресс-конференции с демонстрацией изъятых электронных устройств.

Аналогичные случаи имели место и в США: в посольстве СССР в Вашингтоне и консульстве СССР в Сан-Франциско, при этом «жучки» американских спецслужб в течение нескольких месяцев также успешно использовались для целенаправленной дезинформации американцев.

Часть 3. Русская история

3.1. Создание лабораторий

В дореволюционные времена телефонные разговоры высших государственных чиновников и тех, кто пользовался телефонными будками на территории Царского Села, официально прослушивались специально выделенными сотрудниками Дворцовой полиции.

В 1905 году император Николай II приказал жандармским управлениям контролировать телеграфные сообщения, которые отправляли с железнодорожных станций. Организацией прослушивания телефонов и перехвата телеграфных сообщений занимался директор Департамента полиции Степан Петрович Белецкий в 1912–14 годах.

В 1912 году он приказал заказать за границей аппаратуру для прослушивания, которое было установлено в здании телефонной станции в Милютинском переулке, дом 5. С этого момента сотрудники полиции могли проводили тайную прослушку телефонных разговоров.

С 1913 года в кабинетах у государственных служащих начали устанавливать подслушивающие устройства. Первый такой «жучок» был установлен в Таврическом дворце в зале заседаний и в комнате отдыха депутатов Думы. К 1916 году в МВД Российской империи была создана уникальная система, которая могла эффективно негласно контролировать практические все телефонные и телеграфные коммуникации страны.

Советская история политического контроля, включающего негласное прослушивание телефонных разговоров, началась 6 декабря 1917 года, когда Совет Народных Комиссаров (далее – СНК) утвердил доклад Ф. Э. Дзержинского об организации Всероссийской чрезвычайной комиссии при СНК по борьбе с контрреволюцией и саботажем (далее – ВЧК). Было решено создать 3 отдела: борьбы с контрреволюцией и саботажем, информационный и организационный.

Структура ВЧК неоднократно менялась. Так, в марте 1918 года после переезда в Москву она имела отделы борьбы с контрреволюцией, со спекуляцией, преступлениями по должности, иногородний отдел, а также информационное бюро. В начале 1919 года в ВЧК были созданы секретно-оперативный, следственный, транспортный, военный (особый), оперативный, инструкторский отделы, бюро информации и контрольно-ревизионная коллегия.

Основными отделами ВЧК, в недрах которых затем стали зарождаться первые радиолаборатории, ставшие основой для образования современного научно-исследовательского института (далее – НИИ) в области оперативной техники (далее – ОТ), были Специальный отдел, возглавляемый Г. И. Бокием, и Оперативный отдел Секретно-оперативного управления (далее – СОУ), который возглавлял И. З. Сурта.

6 февраля 1922 года Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет РСФСР упразднил ВЧК и создал на ее базе Государственное политическое управление (далее – ГПУ) при НКВД РСФСР. Структура ГПУ была такой же, как и ВЧК.

На Оперативный отдел возлагались задачи ведения наружного наблюдения и разведки, арестов, выемок, оперативной установки, непосредственной борьбы с бандитизмом и т. п. На Специальный – задачи по руководству шифровальным делом в стране, контролю за деятельностью шифровальных органов РСФСР и ведению радиоконтрразведки.

После учреждения в 1922 году Союза Советских Социалистических Республик (далее – СССР) 15 ноября 1923 года постановлением Президиума ЦИК СССР было создано Объединённое ГПУ при СНК СССР (далее – ОГПУ).

Для организации действенной оперативной работы органов госбезопасности требовалось применение разнообразных специальных технических средств. Необходимость применения и использования спецтехники для оперативных служб определялась международной обстановкой, усилением подрывной деятельности империалистических разведок против СССР.

Осенью 1923 года негласную «прослушку» кремлевских абонентов зафиксировал секретарь Й. В. Сталина Борис Бажанов. Он в своих мемуарах описал, как случайно застал руководителя страны за прослушиванием телефонного разговора абонентов кремлевской телефонной станции.

В 1927–30 годах независимо друг от друга в различных отделах ОГПУ были созданы 3 лаборатории:

– лаборатория в Полномочном представительстве ОГПУ Ленинградского военного округа (далее – ПП ОГПУ ЛВО);

– радиолаборатория в Спиридоньевском переулке в Москве (руководитель Ф. Ф. Железов);

– радиолаборатория службы контроля в Денежном переулке в Москве (руководитель Б. А. Костин).

Лаборатории были слабо оснащены техникой, не имели необходимых кадров, работали по случайным заказам. Постепенно происходила их реорганизация. В середине 1930-х годов было принято решение о создании радиолаборатории в Кучино под Москвой.

В 1929 году была организована радиолаборатория в Спецотделе. Ее создание во многом было обязано ее главному организатору и разработчику систем передачи оперативной информации и радиоприборов специального назначения Антону Михайловичу Васильеву.

В том же году он представил правительству технический доклад о развитии мощных радиовещательных передатчиков, доказывая при этом необходимость размещения заказа на их строительство в иностранных фирмах, а не на отечественных предприятиях. Эта «ошибка», которую позже признал сам Васильев, привела к резкому ухудшению отношений между промышленностью и НКС.

Сведения о Васильеве срочно были пополнены другими его «ошибками», после чего ему было предъявлено обвинение «в участии во вредительской группе, действовавшей в радиохозяйстве». В результате 7 января 1930 года он был арестован.

Начальник ИНО ОГПУ А. Х. Артузов, не дожидаясь решения суда, в августе сделал предложение арестованному Васильеву организовать в ИНО радиолабораторию по разработке и постройке мощных передатчиков и работать в ней. Получив согласие Васильева, его в сентябре забрали из Бутырской тюрьмы в тюрьму ОГПУ. Он начал работать в ИНО по особому заданию А. С. Мессинга, занимавшего в то время должность заместителя председателя ОГПУ.

Однако начавшую зарождаться лабораторию решением ОГПУ в декабре передают в ведение Оперативного отдела, и Васильев продолжает ею руководить, работая до 1932 года инженером по особому заданию как заключенный, а после освобождения в 1932 году – старшим инженером по вольному найму.

В 1931 году была создана радиолаборатория в ПП ОГПУ ЛВО. Ленинградское ПП было одним из крупнейших среди местных органов госбезопасности в стране. В оперативное обслуживание попали Ленинградский, Псковский, Новгородский, Череповецкий и Карельский сектора, 11 погранотрядов, 3 комендатуры (Мурманская, Ребольская, Хибиногорская) и другие объекты.

Это ставило перед ПП сложные задачи обеспечения бесперебойной связью и особенно радиосвязью всех его подразделений. Подразделения радиоразведки и радиоконтрразведки все больше нуждались в изготовлении специальной аппаратуры и приборов. Поэтому в начале 1931 года в Оперативном отделе и Спецотделении Ленинградского ПП, по аналогии с центральным аппаратом, создаются радиомастерские.

Скромно выглядела тогда созданная на базе 2-го отделения радиомастерская Оперативного отдела. Штат – 7 человек, а оборудование – 2 токарных и 1 сверловочный станок. Более крупной была радиомастерская Спецотделения. Штат – 11 человек: 2 радиотехника-конструктора, 4 радиотехника-монтажера 1-й категории, 3 радиотехника-монтажера и 2 слесаря.

Вскоре стало ясно, что только мастерские не смогут решать постоянно усложняющиеся задачи эксплуатации и создания новых специальных радиосредств. Нужна была специализированная радиолаборатория с достаточно развитой производственной базой и специалистами, имеющими опыт работы в условиях Севера.

На базе более крупной и специализированной радиомастерской Спецотделения создается Опытная радиолаборатория (далее – ОРЛ), штат которой состоял из 17 человек: заведующий ОРЛ – 1, токарь – 1, лаборант-конструктор – 3, монтажный слесарь – 1, радиотехник – 4, слесарь – 1, монтажер – 3, техник по снабжению – 1, радист – 1, счетовод-конторщик – 1.

Вначале штат ОРЛ формировался из работников радиомастерской, в составе которой значились: радиотехник-конструктор Владимир Леонидович Доброжанский, вскоре ставший одним из ведущих специалистов ОРЛ, и радиотехник-монтажер Александр Александрович Зенкевич, проработавший в ОРЛ (позже НИЛ-15) до 1969 года.

Первым руководителем ОРЛ был назначен Борис Евграфович Кобяков, вновь принятый на должность заведующего с 7 декабря 1931 года. После его перевода на должность помощника инспектора отдела связи представительства начальником стал Лев Абрамович Гаухман, работавший до этого уполномоченным Спецотделения ПП ОГПУ.

В 1932–34 годах продолжалось комплектование штата ОРЛ квалифицированными специалистами, которые сыграли большую роль в деле становления и развития лаборатории. Именно в этот период были приняты на работу инженер Н. И. Аухтун, бригадиры Н. Н. Стромилов, А. К. Ражев, механики Ф. Г. Леострин, А. Г. Киселев и другие.

Наиболее используемыми методами прослушки того времени были контроль разговоров по телефонным линиям или микрофоны, спрятанные в стены и потолки и соединенные кабелями с обслуживаемым постом прослушки.

В то время в оперативно-технических мероприятиях прослушки проводные системы были верхом шпионского искусства. В большинстве случаев они требовали только установки «жучков» и прокладки от них кабелей к посту прослушки.

То, что советские спецслужбы прослушивали резиденцию американского посла, ни для кого не было секретом. Когда американские дипломаты впервые прибыли в Москву в 1934 году, они обнаружили микрофоны в кабинетах и квартирах, и это считалось нормой в Советском Союзе.

Вначале все 3 радиолаборатории работали независимо друг от друга, без координации планирования и проведения работ, проводили разработки схожих систем и аппаратов. Наряду с созданием радиолабораторий в Москве и Ленинграде были организованы и другие лаборатории, но они занимались ремонтом и обслуживанием техники.

Перед лабораториями остро встал вопрос о комплектовании их грамотными техническими специалистами. Должности специалистов, составивших костяк лабораторий, укомплектовывались в основном энтузиастами радиодела. Среди тех, кто интересовался радиотехникой в конце 1920-х годов, особо популярной была деятельность «Общества друзей радио». Из активных членов этого общества и формировались коллективы лабораторий.

В условиях нехватки квалифицированных кадров, кроме пополнения лабораторий по партийному и комсомольскому набору, отделы ОГПУ используют Циркуляр ВСНХ и ОГПУ от 15 мая 1930 года об использовании труда специалистов, арестованных за контрреволюционную деятельность.

В 1931 году к работам лаборатории Оперативного отдела привлекают «в качестве спецконтингента» Павла Николаевича Куксенко и Александра Львовича Минца, приговоренных к 5 годам лагерей каждый. В дальнейшем судьбы этих крупнейших специалистов на долгие годы будут связаны с работой в подразделениях Института и Управления.

В феврале 1932 года заключенные радиоспециалисты Оперативного отдела ОГПУ (Васильев, Филиппов, Куксенко Крюков, Пугачев и Максимович) написали заместителю его начальника Воловичу заявление, чтоб он ходатайствовал перед Коллегией ОГПУ о снятии в отношении их изоляции. В заявлении они указали, что готовы сотрудничать с ОГПУ после освобождения до конца пятилетки, а если потребуется, то и более длительные сроки.

Необходимо отметить, что работа научных сотрудников под стражей не была каким-то особенным событием. После репрессий специалистов, когда во время кампании по борьбе с вредительством часть из них осудили, другую уволили с работы, многие министерства и ведомства столкнулись с их большой нехваткой. Некому стало выполнять квалифицированную работу.

В связи с этим в начале 1930-х годов (под разными названиями) стали создаваться особые технические бюро, в которых стал использоваться труд осужденных. Они создавались как при ПП, так и при самостоятельных отделах ОГПУ. В 1931 году некоторая часть осужденных специалистов по ходатайствам была выпущена на свободу.

В 1934 году ОГПУ вошло в состав НКВД СССР, образованного из НКВД РСФСР, как Главное управление государственной безопасности (далее – ГУГБ). В феврале 1937 года было введено штатное расписание 2-го (оперативного) отдела ГУГБ и утверждено положение о его работе, согласно которому на него наряду с другими задачами возлагалась организация применения в работе оперативной техники (далее – ОТ).

В его состав входило 10 отделений, секретариат и школа разведки. Обеспечение оперативных отделений специальными техническими средствами было поручено Техническому отделению 2-го отдела. Определились состав и задачи Технического отделения, которое подразделяется на 4 функциональные группы: мастерскую, лабораторию, строительную группу и группу снабжения.

Лаборатории была поручена разработка и изобретение новых типов аппаратуры и устройств, для ОТ и разработка новых методов использования ОТ. Мастерской был поручен ремонт и изготовление необходимых для нужд ОТ станций, установок, аппаратов, приборов и приспособлений.

Строительная группа должна была вести строительные и ремонтные работы, необходимые для ОТ: прокладывать кабели, подвешивать линии электропередач, создавать сигнализации, монтировать станции и коммутаторы. Группа снабжения должна была обеспечивать техническим имуществом и материалами все отделение ОТ и представлять Оперативный отдел (далее – Оперод) в планирующих и снабжающих организациях страны.

2-й отдел осуществлял так называемую микрофонную и телефонную работу, производил перлюстрацию, обслуживал правительственные органы высокочастотной (далее – ВЧ) связью, изготовлял необходимые в оперативной работе отделов различного рода документы, производил секретные выемки.

Кроме обеспечения оперативных отделов НКВД техническими средствами прослушки и наблюдения, 2-й отдел занимался и проведением научно-исследовательских и экспериментальных работ в этой области.

7 августа 1937 года руководством НКВД было принято решение на базе Оперода и Спецотдела ГУГБ организовать 12-й (оперативно-технический) отдел ГУГБ. Целью объединения было обеспечить максимальную централизацию оперативно-технической работы и усилить агентурно-оперативную работу за счет грамотного применения высококачественных технических средств.

На укомплектование 12-го отдела Центрального аппарата выделялись штаты и личный состав 5-го, 6-го, 7-го, 8-го и 9-го отделений 2-го отдела, 5-го отделения 9-го отдела и спецгруппы 3-го отдела ГУГБ. По стране создается сеть 12-х отделов и отделений УГБ в областных Управлениях НКВД. Начальником 12-го отдела ГУГБ стал Жуковский.

23 октября 1937 года приказом Управления НКВД Ленинградской области опытная радиолаборатория была выделена из 9-го отдела УГБ УНКВД и передана во вновь организованный 12-й отдел. Начальником радиолаборатории остался Л. А. Гаухман.

Руководством НКВД и 12-го отдела было принято решение о передислокации бывшей лаборатории Спецотдела (5-е отделение 9-го отдела ГУГБ) из Москвы на территорию расформированной лаборатории НКС в Кучино.

Большая территория бывшей усадьбы графа Рябушинского, где располагалась лаборатория НКС, и новый лабораторный корпус, построенный и оборудованный для нее в 1936 году, позволили лабораториям 12-го отдела в значительной степени улучшить производственные условия работы.

28 марта 1938 года 12-й отдел ГУГБ НКВД был реорганизован в Отдел ОТ НКВД. Временно исполняющим обязанности начальника Отдела был назначен М. С. Алехин. 19 июня 1938 года Отдел стал называться 2-м спецотделом НКВД СССР.

Были укрупнены старые и созданы новые отделения. Впервые в составе этого отдела появилась возможность образования в центральных органах безопасности единого головного научно-технического подразделения, обеспечивающего специальными средствами оперативные подразделения ГУГБ и НКВД.

В структуре отдела появилась Центральная лаборатория оперативной техники (далее – ЦЛОТ), состоящая из 2-х отделений, в штат которых после специальных проверок была зачислена часть специалистов лабораторий Оперативного и Специального отделов и лабораторий НКС. В каждом отделении предусмотрели научно-исследовательскую часть и производственные мастерские. Штатным расписанием определили составы только научно-технических направлений.

Начальником 1-го отделения (1-й лаборатории) ЦЛОТ был назначен Фома Фомич Железов, выпускник Одесского института инженеров связи, аспирант и адъюнкт Одесского института и Московской академии связи имени Подбельского, декан радиофакультета Одесского института и заместитель начальника кафедры радиопередающих устройств Московской академии связи.

К сожалению, в этот период начались массовые репрессии. Многие руководители оперативных подразделений, использующих и разрабатывающих оперативную технику, арестовывались и расстреливались. Другие, в том числе и сотрудники лабораторий и мастерских, из-за недостатка «серьезных» компрометирующих материалов увольнялись.

В это время лаборатории были слабо оснащены, работали по эпизодическим заданиям. Руководством НКВД было признано неудовлетворительным состояние объединенных в ЦЛОТ 2-го спецотдела НКВД лабораторий Оперативного и Специального отделов ГУГБ НКВД, усиленных лабораторией НКС.

Всего за сентябрь-ноябрь 1938 года было арестовано 6 сотрудников отдела и уволено 26 человек. Руководство решило, что работа 2-го спецотдела нуждается не только в коренном улучшении, но и в решительной перестройке на новых началах. Была запланирована полная реорганизация отдела.

25 ноября 1938 года поменялось руководство НКВД. Наркомом внутренних дел стал Л. П. Берия. Он пересмотрел деятельность многих подразделений ГУГБ НКВД и дал во многом негативную оценку результатам их работы. Также он продолжил проводить усиленную чистку руководящего и личного состава подразделений.

С конца 1938 года положение изменилось. На развитие лабораторий было обращено большое внимание со стороны руководства НКВД, в результате чего в лабораториях появились новые кадры специалистов. Лаборатории были оснащены измерительной аппаратурой и станковым оборудованием. Начало осуществляться планирование общей работой всех 3-х лабораторий.

Однако задачей наипервейшей государственной важности, стоявшей перед лабораторией, была разработка, создание и выпуск спецтехники для оперативных подразделений в максимально сжатые сроки.

Работа эта велась следующим образом: оперативник со специальным чемоданом, в котором необходимо было разместить аппаратуру, приезжал в Кучино и беседовал с руководителем лаборатории Василием Никифоровичем Парамоновым, который определял, к какому из 3-х направлений (пеленгация, звукозапись, радиосвязь) относилась поставленная задача. Здесь же, на месте, оговаривались все параметры. Через 2 недели уже показывали макет аппарата, а через 2 месяца оперативник забирал уже готовый аппарат.

В 1939 году в группе звукозаписи, которой руководил Николай Иванович Каржавов, велись работы по внедрению и применению в службах аппаратов «Гиоргинофон». Данный аппарат производил запись, и воспроизведение на проволоке толщиной 0,25 мм со скоростью 0,77 м/сек. Одновременно осуществлялось совершенствование пеленгаторов для охраны государственной границы и разрабатывались приемники для синхронной связи.

Ветеран С. А. Балашов вспоминал: «Сложная международная обстановка предвоенного времени требовала от сотрудников лаборатории сосредоточения всех сил, опыта и знаний для выполнения производственных задач. Все работали с ненормированным рабочим днем, начинали в 9.00, а заканчивали в 22.00–23.00, выходные – максимум 2 дня в месяц.

Первым секретарем комсомольской организации лаборатории был Иван Дмитриевич Борисов, пользовавшийся большим авторитетом у молодежи и обладавший организаторским талантом и умением обращаться с людьми. Если Ваня сказал, что надо остаться после работы и сделать 2–3 форматки, то это делалось безоговорочно.

Все приходилось делать своими силами: конденсаторы переменной емкости, переключатели и другие детали. Эти комплектующие изделия централизованно не поставлялись, поскольку в стране их просто не было. Несмотря на колоссальную загруженность в работе, комсомольцы и молодежь находили время для активного отдыха, сочетая его с общественно-полезным трудом на подсобном хозяйстве, где были сад и огород, и на территории, занимаясь ее благоустройством».

Состав отдела был увеличен до 781 сотрудника гласного и 869 сотрудников негласного состава. Радиолаборатории (6-е и 7-е отделения 2-го спецотдела) вошли в состав 4-го отдела НКГБ как 8-е отделение (Радиолаборатория № 1) и 9-е отделение (Радиолаборатория № 2) 4-го отдела НКГБ.

Первой радиолабораторией в Москве стал руководить Фома Фомич Железов, а второй в Кучино с июня 1940 года – Владимир Александрович Федоров. Это был опытный радиоспециалист и кандидат технических наук, проработавший в 1933–37 годах в Академии связи имени Подбельского начальником радиоприемной лаборатории, а потом заместителем начальника кафедры радиоприемных устройств.

Федоров по направлению ЦК ВКП (б) в 1937 году пришел на работу в органы госбезопасности и был назначен в Кучино главным инженером 2-го отделения ЦЛОТ 12-го отдела ГУГБ и 7-го отделения 2-го спецотдела НКВД. Ленинградская лаборатория вошла в состав Управления НКГБ по Ленинградской области.

Образованный перед войной 4-й отдел (ОТ) НКГБ СССР, куда входили радиолаборатории, был снова включен в состав 2-го спецотдела (ОТ) НКВД, руководителем которого был назначен Е. П. Лапшин.

В этом же году лаборатории, возглавляемые Михаилом Петровичем Филимоновым, и Особое техническое бюро (ранее упоминалось как конструкторское бюро или так называемые «шарашки»), возглавляемое Валентином Александровичем Кравченко, были объединены с двумя радиолабораториями бывшего 4-го отдела НКГБ.

В результате был создан единый 4-й спецотдел НКВД под руководством майора госбезопасности В. А. Кравченко. Тем самым заключенные специалисты были сосредоточены в одном подразделении органов НКВД.

3.2. Репрессии 1936–38 годов

С июня 1936 года нарком путей сообщения СССР Лазарь Моисеевич Каганович вместе с новым наркомом внутренних дел Николаем Ивановичем Ежовым занялся расследованием обстоятельств деятельности прежнего наркома внутренних дел Генриха Григорьевича Ягоды и возможной несанкционированной прослушки на линиях правительственной высокочастотной (далее – ВЧ) связи.

В результате проведенного служебного расследования они обнаружили многочисленные нарушения, которые допускал Ягода. Он несанкционированно прослушивал разговоры многих членов советского правительства, в том числе и главы СССР И.Сталина.

Г.Ягоду арестовали в марте 1937 года, после чего он рассказал, что давал указание начальнику Оперативного отдела (далее – Оперод) Главного управления государственной безопасности (далее – ГУГБ) НКВД Карлу Викторовичу Паукеру прослушивать все телефонные разговоры И.Сталина, в том числе и по линиям правительственной ВЧ связи.

С этой целью он неоднократно посылал К.Паукера в Германию для приобретения специальной аппаратуры для дистанционной прослушки. Её обнаружили в его рабочем кабинете и на одной конспиративной квартире НКВД, которую использовал только Г.Ягода.

Для подтверждения этой информации приведем выдержку из такого документа, как «Протокол допроса № 5 Ягоды Генриха Григорьевича от 13 мая 1937 года» (ЦА ФСБ. Ф. Н-13614. Т. 2. Л. 117–145):

Вопрос. На допросе 26 апреля вы показали, что Волович наряду с другими заданиями, которые он выполнял в плане заговора, организовал для вас возможность прослушивания правительственных разговоров по телефонам «ВЧ». Когда, как и в каких целях вы прослушивали правительственные разговоры?

Ответ. Раньше чем ответить на этот конкретный вопрос, разрешите мне остановиться на общем состоянии, в котором я лично находился в продолжение многих лет моей заговорщической и предательской деятельности. Я всегда чувствовал к себе подозрительное отношение, недоверие, в особенности со стороны Сталина.

Я знал, что Ворошилов прямо ненавидит меня. Такое же отношение было со стороны Молотова и Кагановича. Особенно меня тревожил интерес к работе Наркомата внутренних дел со стороны Николая Ивановича Ежова, который начал проявляться еще во время чистки партии в 1933 году, переросший в конце 1934 года в контроль, настойчивое влезание им в дела НКВД, вопреки препятствиям, которые мы (участники заговора) чинили ему; все это не предвещало ничего хорошего.

Это я ясно понимал, отдавая себе во всем отчет, и все это еще больше усиливало тревогу за себя, за свою судьбу. Отсюда целый ряд мероприятий страховочного порядка, в том числе и мысль о необходимости подслушивания правительственных переговоров…

Вопрос. Вы показываете, что подслушивание правительственных разговоров являлось составной частью всей вашей системы мероприятий «страховочного порядка». Как оно было организовано?

Ответ. Аппарат для прослушивания был по моему распоряжению куплен в Германии в 1933 году и тогда же был установлен у меня в кабинете инженером Винецким, работником Оперода. Распоряжение о покупке этого аппарата я дал Паукеру и Воловичу.

Мысль о необходимости подслушивания правительственных разговоров возникла у меня в связи с разворотом моей заговорщической деятельности внутри НКВД. Меня, естественно, тревожила мысль, не прорвется ли где-нибудь нить заговора, не станет ли это известно в кругах правительства и ЦК. Особенно мне понадобилось подслушивание в дни после убийства Кирова, когда Ежов находился в Ленинграде.

Но так как дежурить у подслушивающего аппарата в ожидании разговоров между Ежовым и Сталиным у меня не было никакой физической возможности, я предложил Воловичу организовать подслушивание переговоров Ленинград – Москва на станции «ВЧ» в помещении Оперода.

Вопрос. Волович подслушивал разговоры между тов. Ежовым и тов. Сталиным?

Ответ. Да, прослушивал и регулярно мне докладывал.

Вопрос. А после событий, связанных с убийством тов. Кирова, продолжалось подслушивание?

Ответ. Только тогда, когда Сталин выезжал в отпуск. Я помню, в частности, что в сентябре 1936 года Волович подслушивал разговор между Сталиным, находившимся в Сочи, и Ежовым. Волович мне доложил об этом разговоре, сообщил, что Сталин вызывает Ежова к себе в Сочи…

Записано с моих слов верно, мною прочитано. Г.Ягода

Допросили:

Нач. отд. 4 отдела ГУГБ капитан государств. без. Коган

Опер. уполн. 4 отдела ГУГБ лейтенант государств. без. Лернер»

На допросах Г.Ягода объяснил, что он специально тормозил создание аппаратуры для защиты линий связи, поскольку не представлял, как их можно контролировать. Он считал, что ему и в первую очередь И.Сталину были нужны такие каналы получения информации, чтобы можно было контролировать всех.

Этой работой руководил К.Паукер, который отвечал за всю систему охраны правительства. Его заместитель Захарий Ильич Волович, занимавшийся ВЧ связью, через резервную станцию в здании НКВД на Лубянке имел возможность прослушивать все переговоры по внутренней «кремлёвской» связи и по «ВЧ».

«Кремлёвская» телефонная связь, а с 1935 года и ВЧ связь находились в составе 13-го отделения Оперода, которое также имело название Отделение правительственной связи (далее – ОПС). Его работники должны были обеспечивать защиту информации, проходившую по этим линиям связи, но попутно они сами передавали её З.Воловичу, который докладывал обо всём важном непосредственно Г.Ягоде.

По информации советского дипломата-перебежчика Г.Беседовского, в Спецотделе Г.Бокия создавалась и применялась оперативная техника (далее – ОТ) для прослушки разговоров, но не по телефонным линиям, как это делало ОПС в Опероде К.Паукера, а в помещениях служебных кабинетов, квартир и дач «ответственных» работников.

Отдел ОТ создавал многочисленные системы прослушки, с помощью которых собирали компрометирующий материал на всех, кто интересовал Г.Ягоду. Для этого в Германии закупали огромное количество прослушивающих систем. С начала 1920-х годов по 1937 год Отдел установил несколько сотен тысяч микрофонов в рабочих кабинетах руководителей разного ранга. «Жучки» устанавливали и в зданиях, где они проживали.

Известный «Дом правительства» в Москве, где жило много наркомов и их заместителей, был буквально весь «нашпигован» микрофонами. А в гостинице «Москва», в которой обычно размещались важные гости и делегаты съездов партий и конференций, было размещено целое подразделение спецотдела, осуществлявшее круглосуточную прослушку любого помещения этого огромного здания.

Прослушкой номеров в гостиницах, в том числе, в гостинице «Националь», занималось 1-е отделение Отдела ОТ. Порядок был установлен следующий. Номера, где проживали представляющие интерес постояльцы, прослушивались по специальным указаниям, поступающим от тех или иных оперативных подразделений НКВД.

Такое задание было получено, в частности, и на прослушку номера М. А. Шолохова во время его пребывания в Москве в июне 1938 года. Контролеры (стенографистки), не имеющие на данный рабочий день конкретного задания, должны были периодически, методом «свободной охоты», подключаться к различным гостиничным номерам и, если услышанный ими разговор оказался интересным, записывать его.

Постоянно осуществлялся скрытый аудиоконтроль всех посольств и консульств, в первую очередь Германии и Японии. Этим занималось 1-е отделение 3-го отдела (контрразведки) 1-го управления (госбезопасности) НКВД. Кроме того, чекисты установили подслушивающее устройство в кабинете немецкого военного атташе в Москве генерала Эрнста-Августа Кестринга.

За этот период было использовано более 20 тысяч километров проводов для подключения микрофонов. Благодаря Г.Ягоде система управления прослушкой стала фактически второй системой специальной связи в СССР.

Для её организации в нужных масштабах производственных мощностей СССР не хватало. Начались крупные закупки специальной техники за рубежом. Обычно они оформлялись в виде заявок от наркомата связи (далее – НКС). С 1924 года ответственным за закупки был З.Волович, который впоследствии стал заместителем начальника Иностранного отдела (далее – ИНО) НКВД. Он также входил в состав руководства НКС.

Конечно, для организации прослушки нужна была регистрирующая аппаратура – магнитофоны, которые в СССР не изготовлялись. Количество магнитофонов, заказываемое НКС у немецких фирм, сначала насчитывалась тысячами штук, а затем – десятками тысяч.

Г.Ягода создал, как он выразился во время допросов, систему пирамид прослушки, огромное «советское ухо», которое слышало любой, даже слабый, «шёпот» недовольных. А поскольку это «ухо» было, в основном, создано на базе немецкого оборудования, то возникло и подобное «немецкое ухо», которое, в свою очередь, внимательно прослушивало «советское».

Конечно, такой всеобъемлющий контроль требовал значительных человеческих ресурсов. НКВД мудро решил использовать сотрудников НКС как своих внештатных сотрудников. В статистических отчётах, опубликованных в то время, сообщалось о резком увеличении численности НКС. Пресса объясняла это беспокойством правительства о советских людях, которым необходима современная связь в любое время.

Грандиозное строительство «советского уха» не обошлось без чуткого руководства партии. Во время строительства московского метро Л.Каганович неусыпно контролировал создание подземных контрольных центров, которые могли функционировать при любых бомбардировках, поскольку под землёй находились основные кабели и распределительные устройства связи.

Когда после ареста Г.Ягоды И.Сталину показали помещение, где хранились записи телефонных разговоров сотен тысяч советских граждан, он был потрясён размахом этих работ. Г.Ягода был новатором применения самых последних достижений техники. Хотя у него было неоконченое среднее образование, он любил пощеголять своими техническими знаниями перед учёными.

По его требованию ИНО НКВД предоставлял ему необходимую для него техническую информацию о последних мировых новинках спецтехники, а часто и сами новинки, если удавалось где-то их добыть. В архивах Г.Ягоды можно было найти практически все сведения о многих советских людях, вплоть до слухов и интимных подробностей. На допросах он сказал: «Я знал всё в СССР, или почти всё. Я научил всех и вся подслушивать и видеть».

Точные данные об «империи прослушки» Г.Ягоды получить никто не смог: ни о технических особенностях построения этой системы, ни о том, у кого конкретно за рубежом покупали спецтехнику. В помощь для рассмотрения дела Г.Ягоды был привлечен Яков Исаакович Серебрянский, который был ближайшим помощником разведчика Сергея Михайловича Шпигельгласа, принимавшего участие в закупках спецтехники.

Кроме того, в дальнейшем выяснилось, что по поручению Н.Ежова, ставшего преемником Г.Ягоды на посту наркома внутренних дел, начальник 1-го отдела (охраны правительства) ГУГБ НКВД Израиль Яковлевич Дагин прослушивал телефонные разговоры членов Политбюро ЦК.

А в документах Н.Ежова при обыске его кабинета обнаружили материалы, которые могли скомпрометировать И.Сталина тем, что подтверждали факт его работы на царское «охранное» отделение, отвечавшее за государственную безопасность Империи. Поєтому вождь всеми доступными способами должен был спасти свою репутацию несмотря ни на какие жертвы и преданность его соратников!

В результате по его указанию большая часть материалов из архивов Г.Ягоды, а затем и Н.Ежова была уничтожена. Техническое обслуживание «советского уха» фактически прекратилось, поскольку много инженеров, которые занимались этим, были «репрессированы»: арестованы и расстреляны.

Так началась грандиозная «чистка»: уничтожали всех, кто знал хотя бы что-либо об этом проекте, а также о людях, которые отвечали за правительственную и засекреченную связь в СССР.

Ближайшие соратники И.Сталина Л.Каганович, К.Ворошилов, С.Будённый, напуганные такой своеобразной формой технического заговора, в резкой форме потребовали расследовать деятельность сотрудников всех организаций, которые занимались вопросами связи, её защиты и контроля.

16 февраля 1937 года был осуществлен первый арест – помощника начальника 6-го отделения 2-го отдела ГУГБ И.Винецкого. Выпускник одного из немецких престижных институтов, инженер, связист, технолог широкого профиля и знаток 3-х иностранных языков был объявлен «врагом народа» – шпионом, который находясь за рубежом, получал ценные подарки, покупал не ту техническую аппаратуру, даром тратил казенные деньги, неверно устанавливал технику, не защищал членов правительства от прослушки.

Вот как об этом написал 22 марта 1937 года Н.Ежов в своей докладной записке И.Сталину (АП РФ Ф.3, Оп.58. Д.250. л.116а-116б):

«НКВД № 56360. Направляю 4 протокола допроса арестованного работника Оперативного отдела ГУГБ инженера Винецкого Игоря Васильевича.

Винецкий работал в НКВД с 1928 года и ведал секретной телефонной техникой, в том числе и станцией высокой частоты «ВЧ».

В период 1928–1933 г.г. он неоднократно выезжал за границу с целью закупки телефонного оборудования, необходимого для секретной работы НКВД.

В 1929 году, находясь в Берлине, Винецкий был завербован немецкой военной разведкой, за заданиями которой выполнял разные поручения разведывательного характера.

Винецкий систематически подслушивал по «ВЧ» разговоры руководителей партии и правительства, передавая их содержание немецкой военной разведке через её агентов – представителей фирмы «Сименс» Шварца, Бергмана и Ерузалима-Вельтера.

Обращает на себя внимание свидетельства Винецкого о том, что по специальному заданию Ягоды, он купил за рубежом особый аппарат для подслушивания линий «ВЧ», который был установлен в кабинете Ягоды. Этот аппарат был снят за несколько дней до моего вступления в должность Наркома Внутренних Дел.

На неоднократные мои запросы Воловичу по этому поводу, он меня обманывал, уверяя, что у Ягоды был только обычный аппарат для подслушивания разговоров по общей городской телефонной сети.

Винецкий пользовался особым доверием и покровительством Воловича, которому систематически привозил дорогостоящие заграничные вещи, покупая их на свои деньги и на деньги, получаемые им от немецкой разведки за шпионские сведения.

Волович арестован.

Резолюция Сталина: Следователь не знает дело, он почти пассивен при допросе. Дело очень серьёзное, а следователь относится к делу, как к обычному».

16 мая 1937 года был арестован начальник 9-го отдела (бывший Спецотдел при ВЧК-ГПУ) ГУГБ НКВД Г.Бокий. В этот день его вызывал к себе нарком внутренних дел Н.Ежов. После этого он домой уже не вернулся. Уже на первых двух допросах 17 и 18 мая он «покаялся» в своих «грехах». Сообщил об организованной в 1925 году вместе с учёным-мистиком А.Барченко масонское ложе «Единое трудовое братство». В результате все её члены были репрессированы.

Н.Ежов лично проверял биографии сотрудников Спецотдела. Оказалось, что многие из них были в прошлом дворянами и даже князьями, что ещё больше усилило гнев И.Сталина. В результате Спецотдел был практически «разгромлен»: около 70 % его сотрудников было арестовано и расстреляно.

На следующее утро после ареста Г.Бокия на своей московской квартире на Ленинградском шоссе был арестован его коллега и конкурент Александр Романович Формайстер, начальник 1-го отделения контрразведывательного отдела ОГПУ. Именно он был основателем большинства методов негласного получения информации. Однако это не помогло ему избежать «ежовых рукавиц».

В это неспокойное время были также незаконно репрессированы «германские шпионы и предатели»: начальник Оперода К.Паукер, его заместитель З.Волович и многие другие. После их разоблачения до июня 1937 года начальником Оперода был Н.Николаев-Журид, который тоже оказался «шпионом и заговорщиком».

После выделения Отдела ОТ в самостоятельный 2-й спецотдел НКВД начальником его Н.Ежов назначил С.Жуковского, оказавшегося «германским шпионом» с 1928 года. Позднее в июне 1938 года, несмотря на то, что троцкистское прошлое Жуковского было известно, Ежов выдвинул его заместителем наркома внутренних дел, а начальником 2-го спецотдела назначил М.Алехина, до этого работавшего заместителем Жуковского.

Коллективное заявление сотрудников УНКВД по Ленинградской области, поступившее 14 апреля 1937 года, сигнализировало о «преступной деятельности» Заковского, Шапиро, Алехина и других сотрудников органов безопасности. Тем не менее, Алехин был выдвинут Ежовым начальником Отдела ОТ НКВД.

Алехин работал до переезда в Москву начальником Оперода УНКВД по Ленинградской области. В марте 1937 года партийная организация УНКВД разоблачила Алехина как троцкиста и исключила из партии. Заковский помог Алехину восстановиться в партии, и направил его в Москву, где он был назначен начальником 2-го спецотдела.

Алехин был арестован в сентябре 1938 года. На следствии он после применения физических методов воздействия признался, что является немецким шпионом с 1929 года. Ему вменялось в вину то, что микрофонная служба была организована на базе американской техники производства компании «Western E. L. C.» и лаборатории Огайо. Телефонный контроль осуществлялся на базе ручного подключения и записи на систему «телеграфон».

Алехина «разоблачил» бывший начальник Оперативного, а затем Особого и Контрразведывательного отдела Н.Николаев-Журид, который показал: «У Алехина в Москве была самостоятельная линия связи с германской разведкой…

Мне известно, что Алехин информировал подробно немцев по всем вопросам оперативной техники и вел по их указаниям подрывную работу в этой области. Информировал немцев и обо всем, что знал, что узнавал по оперативной технике. Осведомленность немцев в результате всего этого в нашей оперативной технике была очень большой, если не полной…

Немцы не только знали все по оперативной технике, но и влияли на ее направление, строительство, снабжение и изобретательство. Выписка аппаратуры проводилась из Германии. В Германии получалась консультация по вопросам оперативной техники…»

Николаев показал, что не было почти ни одного дела, в котором бы прослушка дала результат по борьбе с иностранным шпионажем, поскольку большинство шпионов не говорят под микрофонами, зная о них. Небольшое количество техники не позволяло полностью обеспечить выполнение оперативных заданий. По линии ВЧ связи были возможны перехваты на промежуточных станциях.

В неудовлетворительном состоянии находилась и радиоконтрразведка. Радиосвязь отдела почти целиком была загружена радиосвязью Главного управления исправительно-трудовых лагерей и отстранена от оперативной работы контрразведки.

Радиоконтрольные станции существовали по старой дислокации и базировались на приемниках «КУБ-4» и пеленгаторах старых типов. Контроль корреспонденции и выемка совершалась на общественных началах. Прослушка была поставлена на немецкой давно устаревшей технике.

Применяемая при перлюстрации техника была примитивна, а система работы была организована предательски. Не было ни одного случая перехвата по почтовому каналу (ПК) серьезных документов. Иностранные разведки, посольства, иностранцы, зная о нашей системе ПК, почтовой связью почти не пользовались.

Результатов перехвата связей из-за границы (со шпионской агентурой) не было. Неудовлетворительно было со слов Николаева, и состояние Центральной лаборатории ОТ (далее – ЦЛОТ). Имеющиеся крупные специалисты (в том числе из арестованных) недостаточно использовались, велись работы, не связанные непосредственно с нуждами и потребностями оперативных отделов НКВД.

Хозяйственно-финансовая система, применяемая в лабораториях, была запутанна, так как часть лаборатории находилась на хозрасчете, а другая – на бюджете.

Вменялось в вину и то, что организационно отдел был построен неправильно. В нем были объединены вместе эксплуатационно-оперативная работа и научная экспериментально-исследовательская. Это отвлекало внимание руководства между двумя разными областями работ. Кроме того, отдел уделял много времени выполнению работ по заказам других ведомств, не связанным непосредственно с работой оперативных отделов НКВД.

Учитывая изложенное, был сделан вывод, что работа 2-го спецотдела нуждается не только в коренном улучшении, но и в решительной перестройке на новых началах. Была запланирована полная реорганизация отдела.

Всего за сентябрь-ноябрь 1938 года, кроме начальника отдела Алехина было арестовано 5 сотрудников отдела, в том числе начальники отделений В. В. Юшин, Барболин и другие. За это время было уволено 26 человек.

Репрессии сильно «подкосили» спецслужбы НКВД и Разведуправления, особенно их руководящий состав, что привело к «торможению» разработок перспективной специальной аппаратуры засекречивания, радиоперехвата и прослушки. Расстреляли практически всех начальников отделов Разведуправления и их заместителей.

В 1937 году советские спецслужбы были фактически уничтожены. Разработка новых видов ОТ прекратилась. На репрессированных сотрудников часто «списывались» организационно-технические недоработки, допущенные при строительстве и оборудовании объектов правительственной связи.

«Телефонная станция Политбюро привезена из Германии и смонтирована под руководством в дальнейшем разоблачённого «шпиона» Винецкого, – отмечалось в докладной записке начальника ГУГБ В.Меркулова на имя наркома внутренних дел Л.Берии от 5 февраля 1939 года, – Кремлёвская АТС также привезена из Германии, технически изношена. Телефонная связь ВЧ также вначале монтировалась из импортной аппаратуры под руководством того же Винецкого».

Сегодня по архивным данным известно, что были арестованы и расстреляны следующие специалисты НКВД и РУ РККА:

– Александровский (Юкельзон) Михаил Константинович – заместитель начальника РУ РККА – 8 июля и 15 ноября 1937 года;

– Алёхин Михаил Сергеевич – начальник Отдела оперативной техники НКВД – в сентябре 1938 года и феврале 1939 года;

– Андреев Сергей Иванович – начальник 8-го отдела (радиоразведки) НИИС РККА – 19 мая и 9 декабря 1937 года.

– Берзин Ян Карлович – начальник РУ РККА – 27 ноября 1937 года и 29 июля 1938 года;

– Бокий Глеб Иванович – начальник 9-го отдела ГУГБ (бывший Спецотдел при ВЧК-ГПУ) – 16 мая и 15 ноября 1937 года;

– Быков Иван Иванович – старший радиотехник НИИТС РУ РККА – 2 декабря 1937 года и 26 апреля 1938 года;

– Винецкий Игорь Васильевич – помощник начальника 6-го отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД – 16 февраля и 14 августа 1937 года;

– Волович Захарий Ильич – заместитель начальника Оперативного отдела ГУГБ НКВД – 22 марта и 14 августа 1937 года;

– Гриненко-Иванов Алексей Николаевич – начальник Службы связи и наблюдения штаба ВМФ РККА – 28 декабря 1937 года и 17 января 1938 года;

– Гусев Александр Георгиевич – начальник 4-го отделения (перехвата и дешифровки) 9-го отдела ГУГБ НКВД СССР – 29 января и 22 апреля 1938 года;

– Гурвич-Горин Александр Иосифович – начальник НИИТС РУ РККА – 13 декабря 1937 года и 1 сентября 1938 года;

– Жуковский Семён Борисович – бывший начальник 12-го отдела (оперативной техники) ГУГБ НКВД – 23 октября 1938 года и 24 января 1940 года.

– Каган-Катунал Александр Вениаминович – сотрудник РУ РККА и 9-го отдела ГУГБ НКВД СССР – 3 ноября 1937 года и 22 августа 1938 года;

– Католичук Павел Иванович – начальник разведотдела штаба ТФ – 2 мая и 25 августа 1938 года;

– Лучинский Сергей Александрович – сотрудник дешифровального отдела и отдела радиоразведки РУ РККА – 23 ноября 1937 года и 27 апреля 1938 г.;

– Паукер Карл Викторович – начальник 1-го отдела (охраны правительства) ГУГБ НКВД – 19 апреля и 14 августа 1937 года;

– Файвуш Яков Аронович – начальник 6-го отдела (радиоразведки) РУ РККА – 16 декабря 1937 года и 27 апреля 1938 года;

– Формайстер Александр Романович – начальник 1-го отделения КРО ОГПУ – 16 мая и 25 августа 1937 года;

– Якимычев Александр Михайлович – начальник разведотдела РККФ – 30 апреля и 22 августа 1938 года.

Повезло следующим специалистам, которые были уволены со службы или арестованы, но не расстреляны, а позже освобождены:

– Звонарёв Борис Владимирович – заместитель начальника 7-го (дешифровального) отдела РУ РККА – 13 сентября 1938 года и реабилитирован 28 февраля 1941 года;

– Кожевников Михаил Алексеевич – исполняющий обязанности начальника НИИТС РУ РККА – в мае 1938 года уволен из РККА;

– Крупский Михаил Александрович – начальник отдела СНиС Военно-Морской Академии – 26 декабря 1937 года и освобожден в июле 1938 года;

– Маркович Андрей Михайлович – сотрудник РУ РККА, радист и радиоконструктор – летом 1938 года и освобожден весной 1939 года;

– Харкевич Павел Хрисанфович – начальник дешифровального отдела РУ РККА – снят с должности в феврале и уволен в запас РККА в ноябре 1939 года.

Кроме того, были арестованы, но не расстреляны некоторые ученые, которые продолжали заниматься научными разработками в области прослушки и радиоразведки, будучи заключенными в спецлабораториях – так называемых «шарашках». Одним из таких ярких примеров являлся Лев Сергеевич Термен, осужденный 15 августа 1939 года Особым совещанием при НКВД.

В 1943 году он разработал шпионский микрофон под названием «Златоуст» – прослушивающее устройство без элементов питания и электроники на основе ВЧ резонанса, проработавшее в кабинете американских послов незамеченным в течение 8 лет.

В 1946 году разработал систему прослушки «Буран», которая считывала с помощью отражённого инфракрасного луча вибрации стекла в окнах прослушиваемого помещения. В 1947 году был реабилитирован, но продолжил работу в закрытых конструкторских бюро в системе МВД СССР.

Новые кадры, которые пришли на смену репрессированных специалистов, имели очень слабую техническую подготовку и не могли разобраться во всех тонкостях созданной системы прослушки. Тем более, что специалисты, обслуживавшие эту систему, проходили техническую учёбу в немецких фирмах, и это было важнейшим основанием для обвинения их в шпионаже.

3.3. Военные реорганизации

Великая Отечественная война поставила новые задачи перед лабораториями по созданию новых комплексов специальных технических средств. Пока их не было, активно использовалась и старая оперативная техника.

Так, поздней осенью 1941 года, когда немецкие войска приблизились к Москве, советское правительство предложило иностранным дипломатам переехать в относительно безопасный город Куйбышев (ныне Самара). В результате здания иностранных посольств в Москве оказались пустыми.

И тогда НКВД оборудовал микрофонными проводными системами прослушки фактически каждое московское зарубежное посольство. После того, как немецкая армия в начале 1942 года была остановлена всего в 25 километров от Москвы, дипломатам разрешили возвратиться в свои оборудованные «жучками» посольства.

Все радиолаборатории также были эвакуированы в Свердловск, где они были объединены в единую Центральную Радиолабораторию (далее – ЦРЛ) и стали 7-м отделением 4-го спецотдела НКВД. Затем ЦРЛ вернулась в подмосковное Кучино. В становлении и развитии лабораторий большую роль сыграл Фома Фомич Железов.

Из воспоминаний сына заместителя наркома внутренних дел Всеволода Николаевича Меркулова: «B 1942 году меня направили на работу в одну из исследовательских организации НКВД, находившуюся в Свердловске… Это был крупный научно-исследовательский центр с хорошим коллективом, с производством малыми сериями специальной аппаратуры.

К примеру, одну из лабораторий возглавлял арестованный Павел Николаевич Куксенко. Он с сотрудниками работал над первым в стране образцом радиолокатора – прибором ночного боя (ПНБ). Специалисты-заключенные свободно перемещались по территории организации, при необходимости выходили за ее пределы – в этом случае их сопровождал охранник. Могли работать – и действительно работали – на рабочем месте, сколько было нужно.

Размещалась наша организация в большом новом здании тюремной больницы, которая была освобождена для этих целей. Наверное, единственным строгим ограничением для арестованных были контакты с женщинами. Я помню, что одного из них, замеченного в связи с вольнонаемной сотрудницей, немедленно куда-то перевели.

Моим начальником был Лев Сергеевич Термен – подтянутый, аккуратно одетый, с галстуком и в пиджаке средних лет человек. В большой комнате, заставленной большим количеством аппаратуры, под его началом работало несколько офицеров-радиотехников. Но на службу мы всегда ходили в гражданском.

Работали мы над созданием различных устройств – в первую очередь для целей разведки. Широко использовались наши миниатюрные по тем временам передатчики. Работали мы под иностранцев – все компоненты аппаратуры мы ставили американские, с тем, чтобы при провале агентуры нельзя было по аппаратуре определить ее принадлежность…

Лев Сергеевич никогда ничего не рассчитывал, а просто благодаря своей интуиции выдавал правильные решения. В радиотехнической практике это, пожалуй, правильно, и я практически всегда следовал в дальнейшей работе этому принципу».

В 1943 году Термен предложил создать в ЦРЛ специальную лабораторию для разработки и выпуска серии телестезионных устройств для военных и разведывательных целей. Термин «телестезия» Лев Сергеевич предложил для новой отрасли специальной техники, основанной на принципах бесконтактного срабатывания.

Построение всех этих устройств предлагалось на базе электроемкостного, фотоэлектрического, магнитного и сейсмического принципов. Эти принципы были неоднократно проверены и использованы им ранее при создании «терменвокса», оборудовании охранной радиосигнализацией кладовой золотого фонда Главной конторы Госбанка и помещения Гохрана в Ленинграде.

Объединение лабораторий дало возможность направить их деятельность по определенной системе, создать постоянные лабораторные группы, выполняющие целевые задачи и воспитывающие кадры, и организовать солидную производственную базу, оснащенную современными технологиями.

В результате этих мероприятий НКВД получил необходимую базу для разработок специальной радиотехнической аппаратуры для агентурной радиосвязи, создания союзной сети контрольно-пеленгаторных пунктов, а также для вооружения оперативных органов электроакустической аппаратурой.

К концу 1941 года организационная структура производства ЦРЛ представляла собой 11 бригад, в том числе 4 сборочные бригады, 2 кладовые (инструментальная и промежуточная), ремонтную группу и механическую мастерскую, которые подчинялись начальнику производства.

После перехода с марта 1942 года на серийный выпуск специальной аппаратуры существенно изменилась структура производства и его объем. Начальником производства был Лев Давидович Гаухман. Была решена основная задача – создание замкнутого цикла производства за счет введения всех технологических процессов, присущих радиотехническому производству.

Было организовано изготовление радиодеталей всех типов, за исключением деталей, требующих использования химических процессов. Было введено намоточное производство (изготовление трансформаторов, дросселей, проволочных сопротивлений и пр.). Был организован монтаж серийной аппаратуры, регулировка и комплектование готовой продукции.

Производству была придана четкая организационная форма. Были созданы цеха: № 1 – токарно-механический, № 2 – нормальных деталей, № 3 – слесарно-сборочный (в том числе малярные и гальванические покрытия). Был образован отдел монтажа и выпуска.

Было создано планово-производственное бюро (начальник – Ф. М. Шерман), ведущее как календарное планирование, так и планирование заделов, выполняемых заготовительными цехами. Была создана дублирущая система технического контроля (начальник Центральной испытательной станции – В. А. Федоров).

Перестройка ЦРЛ, использование широкой нормализации деталей, интенсивное использование высокопроизводительного инструмента и прессового оборудования, напряженная работа сотрудников и членов их семей позволили выпустить в 1942 году 2360 специальных изделий и 1118 акустических приборов для решения различных оперативно-техничеких и военных задач.

Было организовано производство кварцевых стабилизаторов, обеспечивающее все потребности НКВД и НКГБ, и производство источников тока (сухих элементов особо малого размера и веса) для электропитания малогабаритной аппаратуры из-за невозможности получения их в это время от НКЭП или из-за границы.

При разъединении НКВД и НКГБ в мае 1943 года из 2-го спецотдела НКВД были выделены оперативные отделения, группа материально-технического обеспечения, секретариат, радиошкола, мастерские, и на их базе был создан Отдел «Б» (ОТ) под руководством Лапшина.

При этом ЦРЛ осталась в 4-м спецотделе НКВД под руководством Кравченко. После возвращения в 1943 году из Свердловска в Кучино ЦРЛ разместилась на прежней территории в оставленных в 1941 году производственных, вспомогательных и жилых помещениях. По мере налаживания производственно-бытовой жизни уточнялись функции и возможности лабораторий.

6 апреля 1944 года было разработано положение о лабораториях 4-го спецотдела НКВД. Приказом НКВД был определен статус лабораторий, структура кадрового состава, организация труда, правила финансирования лабораторий.

За ЦРЛ прежде всего закреплялся статус научно-исследовательского подразделения, проводящего научно-исследовательские и экспериментальные работы в областях оперативно-чекистской и военной техники.

В интересах НКВД, НКГБ и НКО лаборатории поручалось проводить научно-технические разработки по созданию образцов радиоприемных, пеленгаторных и передающих устройств, для специальных радиосвязей, радиоразведки и контрразведки, различных акустических приборов и аппаратов для оперативных целей.

Для пограничных и внутренних войск НКВД, милиции и пожарной охраны – работы по созданию радиотехнических и сигнализационных устройств. По особым заданиям наркома внутренних дел осуществлялись разработки и выделялись специальные типы аппаратуры для особых выездных групп.

Наркоматом выделялись необходимые деньги, оборудование и кадры для развития опытно-производственной базы и опытно-эксплуатационной базы. На закрепленных полигонах, в радиоцентрах, радиоузлах и радиостанциях проводилась опытная эксплуатация разрабатываемой техники и систем.

Кроме финансирования из госбюджета ЦРЛ разрешалось осуществлять производственную деятельность по изготовлению мелкосерийной аппаратуры на основании договоров с заказчиками, заключаемыми на хозрасчетных основах.

Разрешалось покрывать бюджетные затраты по всем видам деятельности за счет заказчиков по договору с ними. Лаборатория открыла свой расчетный счет и имела самостоятельный баланс доходов и расходов.

На работе использовались штатные сотрудники НКВД, вольнонаемный состав, содержавшийся за счет специальных бюджетных ассигнований или за счет хозрасчетных сумм, высококвалифицированные заключенные специалисты и рабочие, направлявшиеся для работы в лабораториях начальником спецотдела с санкции наркома или его заместителей.

20 мая 1944 года к ЦРЛ была прикомандирована рота мастеров связи в количестве 150 человек для выполнения работ, необходимых пограничным войскам. Указанная рота использовалась на работах в слесарно-механическом, токарном цехах и как обслуживающий персонал. Квалификация бойцов была низкая и особой ценности эта рота для работы ЦРЛ не представляла.

Главное управление пограничных войск (далее – ГУПВ) заказывало ЦРЛ аппаратуру, главным образом, серийного характера, которая являлась подсобным средством оснащения пограничных войск, наряду с нормированной номенклатурной аппаратурой общеармейского характера.

Исключением являлась аппаратура, необходимая для разведывательных частей, которая по своему характеру была специфической, и поэтому ее изготовление в ЦРЛ оправдывалось необходимостью. Доля такой аппаратуры в общем плане ГУПВ составляла 16,7%. Остальные аппараты, составляющие 83,3% плана, могли быть заменены аппаратурой общеармейской номенклатуры.

Ограниченные производственные возможности ЦРЛ не позволили за 2 года использования бойцов спецроты обеспечить границы массовым выпуском станций. Поэтому ЦРЛ решающего значения на переоснащение средствами связи погранвойск не оказала.

Несмотря на это загрузка работами ГУПВ составляла от 25% до 55% процентов годового плана и значительно отвлекала силы научных сотрудников лаборатории, главным образом на серийное производство аппаратуры для погранвойск.

ЦРЛ должна была заниматься оснащением разведывательных частей погранвойск. Такая загрузка лаборатории соответствовала ее профилю. Однако командование ГУПВ начало загружать лабораторию производством серийной аппаратуры, что привело к ее превращению из научно-исследовательской организации в серийно-производственную заводского типа.

МГБ СССР посчитало неправильным использование ЦРЛ для производства массовой серийной аппаратуры, в то время как органы разведки госбезопасности из-за этого, были лишены возможности получать необходимую им аппаратуру от организации, призванной заниматься исследовательской работой для этих целей.

Обращало на себя внимание недопустимое с точки зрения конспирации явление, когда погранвойскам и органам разведки МГБ передавали для использования однотипную аппаратуру. Примером этому могла служить 5-киловаттная радиостанция на американских лампах «Тайфун», слежечный приемник «133» и агентурная радиостанция «Белка». Это касалось и общих стандартных деталей, которые ставились как на аппаратуру погранвойск, так и агентурного назначения.

В августе 1944 года, когда ЦРЛ в составе НКВД отметила свое 15-летие, она уже походила на научно-производствненное объединение. Лаборатория организационно делилась на 2 основных отдела: производственный и научно-исследовательский.

Производственный отдел ЦРЛ наряду с выполнением программ серийной продукции выпускал уникальные изделия для работы научно-исследовательского отдела: образцы и макеты. В составе научно-исследовательского отдела были КБ и 9 лабораторий, в том числе, новые вспомогательные лаборатории: измерительная, вакуумная, химическая и пьезоэлектрическая.

В ЦРЛ в это время работало 26 инженеров, 39 техников и 64 человека на производстве. К работам была привлечена значительная группа высококвалифицированных специалистов и научных работников из числа заключенных, которая играла очень большую роль в деятельности лаборатории. Работало 29 заключенных, в числе которых 13 инженеров были выдающимися специалистами в различных областях.

Как и в предвоенные годы, опыт применения труда заключенных специалистов в ЦРЛ давал весьма положительные результаты. Помимо их прямого использования в работе, опыт их деятельности в других местах давал возможность вносить в жизнь лаборатории методику и приемы других лабораторий, в которых работали эти специалисты до заключения.

Потребность оперативных отделов в приборах звукозаписи удовлетворялась разработанными ЦРЛ аппаратами различных типов, соответствующих характеру использования. Наиболее сложным прибором являлся аппарат «Сигма» для непрерывной высококачественной записи на лаковые диски. Система «Гамма-2» обеспечивала непрерывную запись на дешевую целлофановую ленту и применялась в случаях пониженного, по сравнению с аппаратом «Сигма», качества записи.

В области звукозаписи Германия опережала СССР. Так, в 1931 году немецкий изобретатель Фриц Пфлеумер получил патент на изобретенную им магнитную бумажную ленту с порошковым железным покрытием. В 1932 году немецкая фирма «BASF» начала ее промышленное производство. В 1935 году на Берлинской радиовыставке демонстрировался первый коммерческий пленочный магнитофон под названием «Magnetophon K1», созданный совместными усилиями компаний «BASF» и «AEG».

Только в 1937 году началось широкое внедрение первых магнитофонов в практику немецкого радиовещания. Кстати, вскоре прибором заинтересовались военные, увидев в нем серьезное подспорье для служб шифровки, радиоперехвата и записи прослушиваемых телефонных разговоров.

Немецкую аппаратуру ленточной звукозаписи по достоинству оценили в СССР. В начале 1944 года появились первые отечественные студийные магнитофоны «МАГ-1» с подмагничиванием постоянным током и «МАГ-2» с ВЧ подмагничиванием. В 1945 году для проектирования новых образцов магнитофонов для сети радиовещания СССР, потребностей армии, спецслужб и предприятий был создан Всесоюзный научно-исследовательский институт звукозаписи (далее – ВНАИЗ). А фотохимический концерн «СВЕМА» создал новые образцы магнитной ленты «ТИП-1», «ТИП-2» и «ТИП-6».

Все эти новинки пригодились для звукозаписи переговоров участников Тегеранской и Ялтинской встреч на высшем уровне. Серго Лаврентьевич Берия, лично участвовавший в установке прослушки на Ялтинской конференции, в своей книге «Мой отец – Лаврентий Берия» написал:

«Как и в Тегеране, в Ялте оборудовали подслушивающей аппаратурой все помещения, которые занимали участники конференции, но этим дело не ограничилось. Новая аппаратура позволяла нам вести постоянную запись разговоров не только в зданиях, выделенных для американской и английской делегаций, но и, скажем, в парке с помощью направленных микрофонов. Если интересующий нас объект находился на расстоянии до 50–100 м, проблем здесь не возникало».

Главной целью НКВД была прослушка мест встречи и бесед Президента США Франклина Рузвельта и Премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля. В 1945 году на Ялтинской конференции техники НКВД использовали одну из первых моделей направленного микрофона, чтобы слушать частные беседы Рузвельта во время его прогулок. Когда Сара, дочь Черчилля, сделала довольно бесцеремонный комментарий о лимонах, которые подаются только к икре (по другой версии, Сара демонстративно предложила лимоны к чаю), лимонное дерево неожиданно появилось в саду на следующий вечер.

Просматривая стенограммы прослушки своих встреч с западными лидерами, Сталин велел НКВД более внимательно относиться к анализу представленной в них информации, настаивая на том, чтобы в расшифровках записей были отметки о тембре голосов. Во время каждого завтрака Сталин изучал распечатки прослушки, а на переговорах, как правило, молчал и даже выглядел «скучающим».

Сотрудники спецслужб тщательно проверяли все помещения, в том числе с использованием системы поиска встроенных микрофонов. Более того, американские и британские агенты постоянно оставляли свои «жучки» в помещениях, где проходила конференция, да и почти везде, куда их пускали.

Однако сотрудники контрразведки НКВД их оперативно обнаруживали. В свою очередь, оперативно-техническая служба НКГБ обеспечила микрофонами все помещения участников конференции. Правда, официально об этом никогда не заявлялось. Так же действовали американские и британские спецслужбы.

3.4. Отдел опертехники МГБ

28 мая 1946 года Железов писал, что основными причинами необходимости передачи лаборатории 4-го спецотдела МВД в систему МГБ явилось необходимость разработок следующих технических средств:

– прослушки без прохода в здание на принципе модуляции световых бликов или радиоотраженных УКВ лучей;

– панорамного видения локационного типа на расстоянии;

– микроатомных диверсионных взрывателей, управляемых на расстоянии радиосредствами.

Железов писал, что эта работа в системе МВД встретила ряд ничем не оправданных затруднений. Поскольку с начала зарождения и в течение 15 лет лаборатории выполняли заказы оперативных отделов МГБ, а не МВД, то искусственное выделение их из МГБ и загрузка другой работой являлась неправильной, а возможные последствия были чреваты отставанием от зарубежных разведок.

Использование в лабораториях МГБ заключенных с длительными сроками (от 10 лет и выше) по мнению Железова категорически необходимо, так как это основной научно-технический персонал лабораторий. Без этого состава выполнение серьезных, научно-технических работ сейчас невозможно.

Поэтому в МГБ из 4-го спецотдела МВД должны быть переданы:

– ЦРЛ в поселке Кучино, ее полигон и филиал в Москве со всем штатом, персоналом заключенных специалистов, оборудованием и зданиями, как лабораторными, так и жилыми;

– лаборатория спецтехники в Москве на Спиридоновской улице и ее филиал на улице Рюмина со всем штатом, оборудованием и лабораторными помещениями.

Поиск приемлемого для обоих ведомств решения длился несколько месяцев. В результате министры пришли к соглашению о передаче МГБ лабораторий спецтехники в Кучино и Москве вместе с их филиалами. Кстати, в филиале на улице Рюмина работала группа по засекречиванию телефонных переговоров для правительственной связи.

Большая заслуга в отстаивании такой позиции принадлежала Железову, который руководил лабораториями 4-го спецотдела. Его активная позиция убедила министра госбезопасности Виктора Семёновича Абакумова в том, что радиолаборатории, созданные специально для решения задач органов ОГПУ-НКВД, должны быть в составе МГБ и иметь более высокий статус.

1 июля 1946 года совместным приказом МВД и МГБ было решено:

«1. Передать в МГБ СССР центральную радиолабораторию, размещенную в поселке Кучино, ее филиал в г. Москве на Котельнической набережной и полигон, включая весь личный состав и состав заключенных специалистов, оборудование зданий, лабораторий и полигона. Жилые постройки и производимое в настоящее время строительство на территории радиолаборатории в полном объеме по балансу на 1 июля 1946 года.

2. Передать в МГБ СССР лабораторию специальной техники по ул. Алексея Толстого и ее филиал по ул. Рюмина, включая весь личный состав, здания, оборудование и материалы по балансу на 1 июля 1946 года.

Установить, что имущество, личный состав и помещения лабораторий, занятые по выполнению заданий для Правительственной ВЧ-связи, разделению не подлежат.

МГБ СССР берет на себя обязательство по выполнению запланированных МВД разработок и серийной аппаратуры на 1946 год и на 1947 год в объеме, равном 1946 году».

В соответствии с Указами Президиума ВС СССР от 4 мая 1946 года бывший министр Меркулов сдал, а вновь назначенный министр Абакумов при участии комиссии в составе: Берия (председатель), Кузнецова, Селивановского и Кузнецова принял дела министра госбезопасности СССР.

Комиссия заслушала устные доклады начальников управлений и отделов МГБ СССР. При этом начальник Отдела «Б» Лапшин еще раз в своем выступлении сообщил, что МГБ не обеспечено современной аппаратурой для оперативных нужд, не имеет специальных лабораторий и не ведет научно-исследовательских разработок.

Он отмечал, что в криптологической службе МГБ большим тормозом являлось отставание ее от уровня техники, применяемой на линиях шифрованной связи иностранными государствами. МГБ не имела нужной аппаратуры для обеспечения полного перехвата быстродействующих линий передачи, а также машинки для перехода от ручного шифрования на машинное на линиях связи внутри страны.

Не было достаточного количества новейшей аппаратуры радиоразведки для перехвата как шифрованной переписки, так и засекреченных линий связи Великобритании и США. Лаборатории и экспериментальные мастерские шифровального Управления МГБ недостаточно были оборудованы станками, приборами и измерительной аппаратурой.

20 августа 1946 года Постановлениями Политбюро ЦК ВКП (б) и СМ СССР был утвержден «Акт о приеме и сдаче дел МГБ СССР» и акт МВД и МГБ от 21 июня 1946 года о разделении помещений, служебных зданий. Этими актами окончательно была утверждена и передача лабораторий с личным составом, оборудованием и помещениями в МГБ.

В МГБ на базе 4-го спецотдела НКВД и НКГБ был организван Отдел ОТ, который возглавил Железов, и решен ряд вопросов кадрового, научного, материального и хозяйственного обеспечения МГБ. 13 декабря 1946 года приказом МГБ СССР № 2701 была объявлена штатная расстановка личного состава Отдела.

Он состоял из рабочего аппарата технического совета, секретариата, 6 лабораторий, эксперементальных мастерских, планово-финансового отделения, административно-хозяйственного отделения, завода серийного производства. Всего в Отделе числилось 359 человек.

Отдел ОТ постепенно развивался. В соответствии с постановлением СМ СССР от 21 января 1948 года приказ МГБ от 19 февраля 1948 года объявил «Об организации специальной лаборатории по разработке и изготовлению засекречивающей аппаратуры для Правительственной ВЧ связи».

Специальную лабораторию предлагалось разместить на объекте в подмосковном поселке Марфино. Отделу Правительственной ВЧ связи предлагалось передать в Отдел ОТ МГБ существующую лабораторию со всем оборудованием, измерительной аппаратурой, хозяйственным инвентарем и личным составом.

Начальником спецлаборатории Отдела ОТ МГБ был назначен по совместительству главный инженер Отдела инженер-полковник Антон Михайлович Васильев с освобождением его от должности начальника лаборатории № 4.

В начале 1950-х годов руководство МГБ продолжило развитие и укрепление Отдела ОТ. Руководство стремилось сосредоточить разработку и выпуск всей современной ОТ в этом отделе. К существующим в Отделе задачам добавилась еще одна – массовый выпуск новых видов техники.

Кроме того, в Отделе была организована специальная лаборатория по разработке новых образцов современной техники для пограничных войск МГБ СССР. ГУПВ МГБ предлагалось передать в Отдел существующую лабораторию со всем оборудованием, измерительной аппаратурой, хозяйственным инвентарем и личным составом.

Лабораторию погранвойск Отдела предлагалось разместить временно на объекте № 1 в поселке Кучино до окончания проводимого на объекте № 2 строительства лабораторного корпуса.

Для проведения работ по внедрению ОТ в погранвойсках на контрольно-пропускных пунктах и в разведывательных службах погранвойск, в ГУПВ переводились инженер-подполковник Ф. Ф. Жданов и техник-лейтенант М. Я. Черкасов.

Осужденные, привлекавшиеся на работу в Отдел ОТ, часто за добросовестное отношение к работе досрочно освобождались из заключения. Так, в соответствии с Постановлением СМ СССР от 29 июля 1950 года досрочно были освобождены с восстановлением во всех правах специалисты, особо отличившиеся в создании специальной аппаратуры: Брыксин Иван Емельянович, Владимиров Василий Григорьевич, Степаненко Вячеслав Васильевич, Котиков Александр Николаевич, Измайлов Гумер Ахатович, Фаинберг Лазарь Исакович, Геншин Евгений Сергеевич, Проценко Владимир Михайлович, Васильев Николай Николаевич.

Заместителю министра госбезопасности по кадрам В. Е. Макарову предлагалось оформить прием освобожденных специалистов на работу в Отдел ОТ по негласному штату. Начальнику Главного Управления милиции МГБ Леонтьеву поручалось выдать паспорта освобожденным и прописать их в Москве.

В августе 1951 года происходит смена руководства. Министром госбезопасности был назначен С. Д. Игнатьев. Во время сдачи-приема дел от В. С. Абакумова была проведена ревизия всех подразделений МГБ. 21 сентября 1951 года Игнатьев поручил провести проверку работы Отдела ОТ, и в марте 1952 года она была закончена.

20 марта 1952 года приказ МГБ отметил большое количество серьезных недостатков в работе Отдела. Критике подверглись даже необходимые нововведения, сделанные Железовым, но не согласованные во время с руководством.

Министром Игнатьевым было констатировано, что созданная Отделом техника не удовлетворяла возросшим требованиям оперативной работы, как по своему техническому уровню, так и по количеству изготовленной аппаратуры.

В Отделе, по мнению руководства МГБ, было неправильно организовано планирование работ, не было перспективного плана. Неправильно велось техническое планирование, не существовало технических норм и хронометража по серийному производству. Лимиты по стоимости научно-исследовательских работ (далее – НИР), расценки и нормы на изготовляемую серийную продукцию не составлялись.

Отделом не была использована возможность заказа в промышленности многих не представлявших особого секрета типов аппаратов и приборов, различного вида радиостанций, различной аппаратуры для погранвойск, фотокиноаппаратуры и т. д.

Было отмечено, что бывший главный инженер Отдела Васильев своих функций не исполнял и по существу самоустранился от технического руководства. Технический совет не был создан. Организованные 2–3 года назад технические советы в лабораториях работали плохо. Производилось дорогостоящее и неэффективное экспериментирование.

Существовала порочная практика широкого использования труда заключенных, при этом не только квалифицированных специалистов, но и лиц низкой квалификации. Отсутствовали постоянные штаты подразделений. В отделе работало 114 сотрудников, находящихся между собой в родственных связях.

Без санкции руководства МГБ было создано несколько новых подразделений: Управление Кучинского куста, Бюро технической документации, Группа капитального строительства, Центральная техническая библиотека.

Учитывая вышеизложенное, Железову был объявлен строгий выговор. Он был предупрежден, что если в течение 3-х месяцев не будет наведен порядок в работе Отдела, он будет снят с занимаемого поста. Главным инженером Отдела был назначен Владимир Леонидович Доброжанский, а заместителем начальника Отдела – Евгений Иванович Геронин.

В дальнейшем планирование НИР необходимо было проводить с обязательным составлением аванпроекта, определяющего технические пути решения задач, трудоемкость и перечень необходимых научных исследований. Была поставлена задача, чтобы планирование серийного производства производилось по строгим техническим нормам.

Для этого надо было организовать в Отделе нормирование выполняемых работ. Включение в план новых НИР и серийное изготовление аппаратуры надо было производить только после рассмотрения их Ученым советом и утверждения руководством МГБ СССР.

В 2-недельный срок предлагалось представить на утверждение структуру и расстановку штатов Отдела с учетом организации лаборатории для нужд 1-го ГУ, отделения кадров, отделения по размещению заказов в промышленности и хозяйственных подразделений при объектах № 9 и № 2 в Кучино.

В месячный срок необходимо было подготовить предложения по переводу некоторых отделений лаборатории № 5 за город на объект «Кучино», а также представить соображения по строительству необходимых помещений и переводу в последующем за город всей лаборатории.

Заместителю министра госбезопасности Савченко предлагалось представить предложения по улучшению работы Ученого совета Министерства, предусмотрев создание при нем Бюро по изобретениям и рационализации. В компетенцию хозяйственного управления МГБ передавались все строительные работы, в том числе и жилые дома Отдела, который освобождался от несвойственных ему функций.

Предлагалось в 1953 году построить 2 жилых дома для рабочих завода в Кучино общей площадью в 3000 кв. метров и ввести дополнительно в штат Отдела автобус для перевозки сотрудников, 1 легковую и 2 грузовых автомашины.

Отделу с санкции руководства МГБ разрешалось передавать в промышленность изготовление некоторых типов оперативной техники, не представлявших особой секретности. При Отделе в пределах утвержденного штата было создано специальное подразделение по ремонту аппаратуры, находящейся в эксплуатации оперативных управлений и отделов.

9 августа 1952 года приказ МГБ объявил новые штаты Отдела ОТ. 18 августа 1952 года для контроля за грамотным использованием и правильным содержанием ОТ в использующих ее отделах и управлениях МГБ, в Отделе была организована техническая инспекция. В ее состав вошли заместитель начальника Отдела П. Н. Голдованский, заместитель главного инженера Отдела Д. Г. Задеренко и инженер Отдела Б. А. Ходаков.

Одновременно Голдованский был освобожден от занимаемой им должности во 2-м ГУ МГБ и назначен заместителем начальника Отдела ОТ за счет сокращения вакантной должности старшего инженера и старшего техника Отдела.

19 сентября 1952 года приказ МГБ объявил штатную расстановку Отдела ОТ. Этим приказом подытоживались изменения в структуре, штатах и руководстве Отдела и его подразделений. Заместителями Железова были назначены Евгений Иванович Геронин и Павел Николаевич Голдованский.

Главным инженером был назначен Владимир Иванович Доброжанский, а его заместителями – Андрей Иванович Ковалев и Дмитрий Николаевич Задеренко. В состав Отдела вошли: секретариат, планово-техническое отделение, финансовое отделение, Центральная лаборатория спецтехники, ЦРЛ и еще 3 другие лаборатории. Всего в отделе числилось 813 человек.

Исходя из территориального признака и тематики задач, выполняемых лабораториями «Кучинского куста», они были объединены в 2 крупных научно-производственных коллектива: Центральную лабораторию специальной техники (далее – ЦЛСТ) и ЦРЛ Отдела ОТ МГБ.

ЦЛСТ возглавил Алексей Сергеевич Булатов, а ЦРЛ – Н. А. Токарев, при этом каждый из них был одновременно заместителем начальника Отдела. Обе лаборатории имели сложную структуру, обеспечивавшую и управление, и разработку, и серийный выпуск ОТ. В лабораториях всего работало до 520 человек.

22 сентября 1952 года для определения тематического перечня НИР по созданию новых образцов ОТ для МГБ в 1953 году была создана комиссия из 5 секций с раздельной работой каждой секции.

1. Литерная техника:

Ф. Ф. Железов – начальник Отдела ОТ; Н. А. Карасев – начальник 9-го отдела 2-го ГУ; А. И. Полковников – начальник Отдела «Б»; Н. Н. Васин – заместитель начальника Отдела 3-го ГУ; А. И. Рюмин – заместитель начальника Отдела ГУ охраны на транспорте; Д. Г. Задеренко – заместитель главного инженера Отдела ОТ.

2. Техника ближней связи и сигнализации:

Г. Г. Голдованский – заместитель начальника Отдела ОТ; М. П. Корнеев – заместитель начальника Отдела правительственной связи; А. И. Литвинов – начальник отдела связи ГУПВ; В. В. Коровашкин – начальник отделения связи 7-го Управления; С. А. Коробейников – старший научный сотрудник Отдела ОТ.

3. Оптическая техника:

Е. И. Геронин – заместитель начальника Отдела ОТ; В. П. Пономаренко – заместитель начальника лаборатории Отдела ОТ; К. Д. Марков – старший инженер Отдела ОТ.

4. Техника дальней связи:

А. И. Ковалев – заместитель главного инженера Отдела ОТ; А. М. Понкратов – заместитель начальника Отдела 1-го ГУ; С. Ф. Васильев – начальник отделения 1-го ГУ; Н. Н. Сильвановский – инженер Отдела ОТ.

5. Техника радиоконтрразведки:

В. Н. Парамонов – научный руководитель Отдела ОТ; В. К. Белинский – заместитель начальника отдела «Р» МГБ; А. И. Ковалев – заместитель главного инженера Отдела ОТ.

31 января 1952 года приказ МГБ утвердил план научно-исследовательских и серийных работ на 1952 год по Отделу ОТ МГБ и обязал Управление кадров МГБ до 1 мая полностью укомплектовать все вакансии Отдела, обратив особое внимание на привлечение научного и инженерного состава.

7 марта 1953 года Постановлением совместного заседания Пленума ЦК КПСС, Президиума ВС и СМ СССР министерства госбезопасности и внутренних дел были объединены в одно ведомство – МВД СССР. 14 марта 1953 года Отдел ОТ МГБ был реорганизован в 5-й спецотдел (изготовления ОТ) МВД СССР, а 9 апреля 1953 года была объявлена его структура и штаты.

ЦРЛ, ЦЛСТ и другие лаборатории Отдела ОТ были объединены под общим названием «Центральное техническое бюро 5-го спецотдела МВД СССР» (далее – ЦТБ). Руководителем ЦТБ стал Алексей Емельянович Емышев, помощник и заместитель Железова с 1937 года.

С 15 июля 1953 года во 2-м спецотделе (применения ОТ) единого МВД, начальником которого был назначен Григорий Иванович Заболотный, техникой тайной прослушки занималось 1-е отделение «Н».

10 февраля 1954 года Президиумом ЦК КПСС было принято решение о выделении органов госбезопасности из МВД в самостоятельное ведомство. 13 марта Указом Президиума ВС СССР был образован Комитет государственной безопасности при СМ СССР (далее – КГБ).

17 марта 1954 года 2-й спецотдел был введен в структуру КГБ и просуществовал в таком виде до 2 июля 1959 года, после чего вошел в состав ОТУ КГБ как 2-й отдел.

В связи с разъединением ведомств 5-й спецотдел МВД был переведен в структуру КГБ с сохранением названия. Самым большим подразделением отдела было Центральное научно-техническое бюро ОТ (далее – ЦНТБ). Начальником ЦНТБ вскоре был назначен Павел Васильевич Козлов, который одновременно был заместителем начальника 5-го спецотдела.

В ЦНТБ входили следующие подразделения: секретная часть, планово-экономическое отделение, отделение технического контроля, испытательная станция, техническая часть, 8 лабораторий, конструкторское бюро, опытный завод, группа главного механика и энергетика, хозяйственная часть и отделение пожарной охраны.

Лаборатории возглавляли: Доброжанский Владимир Леонидович, Ковалев Андрей Иванович, Бухвалов Михаил Александрович, Задеренко Дмитрий Григорьевич, Проценко Иван Григорьевич, Емышев Алексей Емельянович, Арапов Виктор Александрович.

Заместителем начальника бюро по производству, начальником Опытного завода стал Алексей Сергеевич Булатов, имевший большой опыт руководства конструкторскими, разрабатывающими и производственными коллективами Отдела ОТ, ЦРЛ и ЦТБ. В ЦНТБ насчитывалось 282 сотрудника гласного и 17 негласного составов.

13 мая 1954 года на начальника 5-го спецотдела Белинского приказом КГБ был возложен контроль за использованием и технической эксплуатацией всех средств ОТ, применяемой органами госбезопасности, как в центре, так и на местах.

Этим же приказом вся трофейная техника (радиостанции, фотоаппараты, средства сигнализации, секретное оружие и диверсионная техника) должна была направляться в 5-й спецотдел для экспертизы.

Результаты работы ЦНТБ в составе 5-го спецотдела КГБ с момента его образования показали, что все возрастающие потребности органов госбезопасности в ОТ не могли быть удовлетворены без проведения серьезных НИР. Нужны были новые научные кадры и новая современная система организации работ по созданию техники.

На рассмотрение председателя КГБ Серова был представлен проект приказа «О создании Центрального НИИ оперативной техники КГБ». 17 августа 1955 года в соответствии с Постановлением СМ СССР № 863 от 4 мая 1955 года Серов подписал приказ о создании на базе ЦНТБ Центрального НИИ специальной техники (далее – НИИСТ) 5-го спецотдела.

Изменения, внесенные лично Председателем КГБ несколько понизили предполагавшийся статус Института, который должен был оставаться в подчинении 5-го спецотдела. Термин «оперативная техника», использовавшийся с момента создания первых лабораторий, был заменен им на «специальная техника».

Общая штатная численность НИИСТ была утверждена в количестве 936 сотрудников и 300 человек спецконтингента (с последующей заменой их штатным составом). Начальником института был назначен Козлов, который был оставлен одновременно и заместителем начальника 5-го спецотдела.

21 октября 1955 года приказом Председателя КГБ была объявлена штатная расстановка личного состава 5-го спецотдела КГБ, который возглавил В. К. Белинский.

В составе отдела были следующие подразделения: секретариат, отделение кадров, оперативно-техническое бюро, финансовое отделение, отделение перспективного планирования и контроля за выполнением плана, ЦНИИСТ, оптико-физические научно-исследовательские лаборатории № 12 и № 13.

ЦНИИСТ состоял из следующих подразделений: секретариат, секретная часть, научно-технический совет, бюро технической информации, конструкторское бюро, отделение технического контроля, отделение оперативной эксплуатации и ремонта, 8 научно-исследовательских лабораторий, опытный завод, ленинградский филиал института, планово-экономическое отделение, финансово-бухгалтерское отделение, отделение МТО, хозяйственное отделение, группа эксплуатации зданий, комендантская группа, санчасть и клуб.

Всего в институте с филиалом по штатам числилось 959 человек. В 5-м спецотделе всего работало 1324 человека. Последующие десятилетия работы ЦНИИСТ подтвердили правильность выбранных решений по созданию и развитию специальной (оперативной) техники в органах госбезопасности для успешного проведения оперативно-технических мероприятий.

3.5. Прослушка КГБ

В 1962 году КГБ с целью получения точных и убедительных доказательств шпионской деятельности полковника ГРУ Олега Владимировича Пеньковского, осуществило беспрецедентную контрразведывательную техническую операцию аудио– и видеоконтроля за шпионом.

По дну Москвы-реки к чердаку в доме напротив, на Гончарной набережной, был протянут кабель, управляющий кинокамерой в ящике для цветочной рассады, находившемся на балконе этажом выше квартиры Пеньковского.

ОТУ КГБ организовало 3 ключевых пункта фотонаблюдения, чтобы контролировать действия шпиона дома. Первая система размещалась этажом выше, точно над его квартирой, откуда велась прослушка. Через крошечное отверстие в потолке работающего за столом Пеньковского снимала специальная 35-миллиметровая фотокамера.

Вторая фотокамера была установлена на балконе, который был расположен над окном его квартиры. Камера была скрыта в основании балкона и через дистанционно открываемый люк снимала Пеньковского в моменты фотографирования секретных документов на подоконнике.

3-й пост фотонаблюдения был организован на другом берегу реки в жилом доме (наб. Максима Горького, 36/59) напротив дома Пеньковского. Оттуда специальные фотокамеры с мощными телеобъективами делали высококачественные снимки действий шпиона с фотоаппаратом «Минокс» и зафиксировали его за столом, когда он слушал и записывал радиошифровки.

Таким образом специальной телескопической кино-, фототехникой и приборами ночного видения шпион был зафиксирован во время фотографирования секретных документов, осуществления радиопередач, шифровки и дешифровки информации.

Также стало известно о его встречах с британским бизнесменом Гревиллом Винном в его номере в московской гостинице «Украина». Несмотря на то, что беседы проходили в ванной комнате при текущей воде из кранов и громко работающем радио, сотрудникам КГБ удалось записать часть разговоров.

Осенью 1962 года оперативники негласно проникли в квартиру Пеньковского и провели в ней обыск, обнаружили тайник с секретными материалами, готовыми к передаче на Запад, портативной съёмочно-копировальной техникой, шифроблокнотами и средствами конспиративной связи. Расследованием и задержанием Пеньковского руководил 1-й заместитель Председателя КГБ Пётр Ивашутин.

20 ноября 1967 года приказом КГБ № 00147 2-й отдел был выведен из состава ОТУ и преобразован в 12-й отдел КГБ, начальником которого был назначен Алексей Павлович Кривошеев и который до 1991 года отвечал за негласную прослушку помещений и телефонных линий. В региональных управлениях КГБ прослушкой занимались специалисты Оперативно-технического отдела (далее – ОТО).

В дальнейшем отделом руководили:

– Плеханов Юрий Сергеевич (октябрь 1970 – март 1983),

– Быстров Евгений Николаевич (март 1983 – ноябрь 1988),

– Калгин Евгений Иванович (ноябрь 1988 – август 1991).

В одной Москве насчитывалось 164 пункта прослушки, которые располагались: в районных отделах КГБ и центральном пункте прослушки в Варсонофьевском переулке, на городских телефонных станциях и в гостинницах для иностранцев. На каждом пункте для контролеров КГБ были оборудованы специальные, скрытые от посторонних глаз помещения.

Если взять всю страну в целом, то минимальное количество постов прослушки, или «черных комнатах», определяется количеством зарубежных посольств, консульств, торговых представительств, гостинниц для иностранцев и квартир, где проживали иностранцы и «антисоветчики».

Илмар Сусейс, бывший сотрудник ОТО КГБ Латвийской ССР в 1970–91 годах, рассказал, что отдел прослушивал и записывал разговоры иностранных дипломатов и людей, подозреваемых в шпионаже и в измене Родине. Для этого в Риге были оборудованы гостиницы «Рига», «Латвия», «Турист» и «Саулите».

Были созданы условия для проведения мероприятий «Татьяна» – так называлась прослушка номеров. Гостиницу «Ридзене» ОТО не трогало, поскольку это была гостиница ЦК компартии, и туда заселяли партийных деятелей и журналистов из Москвы.

Ведь действовал приказ КГБ СССР № 0050, который запрещал слушать секретарей КПСС (первых, вторых, третьих), тех, кто на выборных должностях был, депутатов Верховного совета СССР и ЛССР. Схема во всех гостиницах была примерно одинаковая.

Операторам, которые слушали запись в наушниках, отводилась отдельное помещение без окон – «черная комната». Туда от микрофонов из номеров были заведены экранированные провода, там стояли усилители и магнитофоны. Там все записывалось, шифровалось и отправлялось по телефонной линии в специальный технический центр КГБ, расположенный в Риге на ул. Пушкина, 14. А уже в центре информация расшифровывалась.

Гостиница «Турист» была «нашпигована» всей необходимой прослушивающей техникой в 1975 году. Всего номеров под прослушкой было 7. Та же ситуация была в гостиницах «Саулите» и «Рига». А вот когда строили «Латвию», к делу прослушки подошли более основательно. Когда высотное здание было уже практически построено, его на целый месяц отдали в распоряжение ОТО.

Работа была «залегендирована» и проводилась под прикрытием Штаба гражданской обороны. Как правило, когда сдавались такие крупные объекты, привлекались оперативно-технические специалисты со всего Союза. Илмар Сусейс и сам часто ездил в командировки в другие союзные республики, где в гостиницах устанавливал оборудование прослушки.

Но в этом случае, начальник ОТО решил (хотел выслужиться!), что мы справимся своими силами, хотя всего сотрудников ОТО было 15. А нужно было завести кабели в 50 номеров, расположенных на разных этажах – от 7-го до 23-го, и свести их все в «черную комнату», которая находилась на 4-м. А гостиница долго не может стоять пустой…

Илмар Сусейс показал пластиковую трубку, напоминающую обычную соломинку для коктейля, но только длиннее – 50 см, и пояснил, что это называлось звукопроводом. Чтобы прослушать какой-то номер, из соседнего делалось сверление по диагонали, при этом надо было попасть точно в угол.

Отверстие сверлилось снизу вверх, при этом нельзя было просверлить стену до конца. Надо было остановиться за несколько миллиметров до штукатурки в следующем номере и оставшееся расстояние проколоть булавкой. В сделанное отверстие вставлялся звукопровод, а в него заводился микрофон.

Проблема появлялась со временем, когда техника долго стоит, и в результате движения воздуха по отверстию место прокола на стене начинает слегка чернеть. Поэтому сотрудникам ОТО приходилось делать необходимую профилактику отверстия.

В 1969 году в секретном институте Томска прошли государственные испытания новейшей системы поиска техники прослушки. В результате КГБ получил уникальный аппарат Л-1 «Обертон», надолго ставший головной болью для подразделений внедрения систем подслушивания ЦРУ и ФБР.

Их «жучки» выявлялись с помощью «Обертона» настолько эффективно, что американцам приходилось постоянно менять свои схемотехнические решения в проектировании систем прослушки с защитой. По мнению западных специалистов, советские, а затем российские методики и аппаратура обнаружения техники прослушки долгое время оставались лидирующими.

Поистине триумфальной стала знаменитая серия советской поисковой аппаратуры «Орхидея». До сих пор она является основным рабочим инструментом разбросанных по странам Западной Европы бывших сотрудников спецслужб стран Организации Варшавского договора.

Как известно, видеотехника в СССР появилась гораздо позже, чем на Западе. Поэтому даже в начале 1980-х годов о маленьких видеокамерах размером с булавку приходилось только мечтать. Тем не менее, в арсенале сотрудников ОТО и на этот случай имелась специальная оперативная техника.

Настоящая видеосъемка появилось только в 1988 году. Поэтому приходилось просто наблюдать за ситуацией в режиме реального времени. Для этого в стену по диагонали закладывался уже не тонкий звукопровод, а толстую трубу.

Как и раньше, делалась маленькое отверстие в стене, и с помощью оптики осуществлялось наблюдение за соседним номером. Причем, если появлялась «мертвая зона», технику можно было легко перенастроить. Такое оперативное мероприятие называлось «Ольга».

В гостиницах ремонтные работы делались либо при сдаче объекта в эксплуатацию, либо при реконструкции, и спрятать где-нибудь в перекрытии такое устройство было несложно.

Однако шумовой эффект процесса сверления широкого отверстия в соседской квартире техникой тех годов мог скомпрометировать операцию. Поэтому такую оптику ставили только в крайних случаях при проведении оперативно-технических мероприятий по шпионажу.

Если при видеосъемке удавалось зафиксировать какой-нибудь компромат, попавшемуся «на крючок» клиенту показывали записанный материал и принуждали его к сотрудничеству. Нередко вопреки ожиданиям компрометирующие материалы не имели никакого воздействия на лицо, которое КГБ хотел завербовать.

Так случилось в конце 1950-х годов во время одного из визитов в СССР индонезийского президента Ахмеда Сукарно, известного своей любовью к постельным утехам. К президенту была подослана группа юных соблазнительниц, которые предварительно познакомились с ним под видом стюардесс «Аэрофлота».

Увлекшийся Сукарно пригласил девушек в отель и устроил там грандиозную оргию. Все было записано, и казалось бы, все шло как «по маслу». Но когда Сукарно продемонстрировали порнофильм с его участием, он неожиданно для всех воспринял это как подарок от советского правительства и попросил сделать еще несколько копий фильма. Таким образом, операция вербовки провалилась.

Более «жесткий» сценарий был подготовлен для посла Франции в СССР Мориса Дежана, апартаменты которого в посольстве прослушивались сотрудниками французского отдела 2-го ГУ КГБ. Также были завербованы шофер и горничная французского посла. По сценарию Дежана «очаровала» завербованная КГБ актриса Лариса Кронберг-Соболевская.

Во время одного из свиданий в оборудованную устройствами контроля квартиру ворвался ее «ревнивый муж» (сотрудник КГБ), который набросился на дипломата и начал грозить судом. Чтобы избежать скандала, Дежану пришлось обратиться за помощью к московским знакомым, которые её предоставили в обмен на сотрудничество с советской разведкой.

Известно, что в 1972 году ОТО КГБ Эстонской ССР установил систему прослушки в новом отеле «Виру» в Таллине – столице Эстонии, в котором останавливались международные бизнесмены. Микрофоны были встроены в 60 из 420 номеров, которые круглосуточно прослушивались на самом верхнем 23-м этаже.

Кроме стационарной системы прослушки специальных номеров существовали еще портативные микрофоны, встроенные в пепельницы и вазы, столовое серебро и тарелки с двойным дном. Для обслуживания всей этой системы был выделен целый этаж, где чекисты слушали и записывали каждое слово неблагонадежных граждан.

Точно неизвестно, сколько их там работало. Но с учетом размеров помещения можно предположить, что 3 или 4 человека, которые сменяли друг друга один раз в сутки и «корпели» по двое над бобинными магнитофонами.

Чтобы попасть на свой пост, им нужно было подняться по пожарной лестнице в конце одного из коридоров на верхнем этаже. Далее они запирались в «черной комнате» площадью в 10 квадратных метров.

Горничным отеля, которые, естественно, работали на КГБ, отводилась особая роль. Они должны были следить за указанными клиентами и записывать часы их прихода и ухода. Контролировать, чтобы микрофоны всегда были на месте. Информировать чекистов о появлении возможных посетителей и сообщать им об их возрасте, внешности и происхождении.

Сегодня на 23-м этаже таллинского отеля «Виру» находится исторический музей прослушки КГБ. Посетители смогут увидеть здесь много микрофонов самой разной формы, которые вставлялись предметы быта в номерах отеля. Воспроизведены рабочие места сотрудников КГБ. Стоят стеллажи с электронным оборудованием для слухового контроля посетителей отеля.

Были у чекистов и другие способы фиксировать нужные события. Например, сделать фото проблем не составляло. Техника была такого уровня, что с потолка можно было четко сфотографировать документы, лежащие на столе.

Иностранцы, когда их заселяли в гостиничные номера, прекрасно понимали, что за ними может вестись слежка и прослушка. Поэтому иногда передвигали мебель. Тем не менее, все места, куда можно было переставить стол с документами, были заранее «пристреляны».

Нередко иностранцы приезжали со специальными индикаторами электромагнитного поля – ходили по номеру, искали прослушивающие устройства. Но, как уверяют специалисты, аппаратура КГБ была очень прогрессивной, не отставала от западной и обнаружить ее таким образом было невозможно.

И хотя отыскать «жучки» не получалось, дипломаты, бывало, по трое суток ни с кем ничего не обсуждали, вспоминал Илмар Сусейс. Зато, когда садились в поезд, выпивали, и у них развязывались языки. Сотрудники ОТО не упускали шанса наверстать упущенное в дороге.

Так, однажды в Ригу приехал очень серьезный и известный западный журналист. Была информация, что он собирает тенденциозно негативную информацию об СССР. Чекистов интересовали его записи.

Но как их получить, чтобы он не догадался, что это дело рук КГБ? Ведь тогда бы скандал был обеспечен: западная пресса раструбила бы на весь мир о методах КГБ! Тогда была разработана целая комбинация мероприятий, которая началась с посадки журналиста на поезд до Ленинграда.

Чекисты привлекли проституток и «случайного» попутчика. Они все в поезде напились, переспали не с теми проститутками, поссорились, и «попутчик» иностранца обокрал. Чемодан он бросил в проходе, а записи забрал. Чистый криминал, никаких спецслужб, а главное, что ущерб-то в материальном выражении был незначительный. Операция закончилась успешно.

Работали сотрудники ОТО и в самолетах. Микрофоны монтировались в подголовниках кресел, а чекист сидел неподалеку с дипломатом, в котором все записывалось. А еще чекисты помогали МВД – монтировали прослушивающие устройства в тюремных камерах и комнатах свиданий с родственниками. Это очень помогало раскрывать преступления.

Одно дело – гостиницы, где сотрудники ОТО работали свободно, хоть и «под прикрытием». В любом случае или директор отеля, или его заместитель обязательно был в курсе происходящего, поэтому они «прикрывали» чекистов. А вот устанавливать прослушку в квартирах и частных домах было гораздо сложнее, ведь соседи и случайные свидетели могли появиться в самый неподходящий момент.

Квартира оборудовалась следующим образом. Во-первых, нужно было определить, откуда в нее внедрять микрофоны. Если сверху, то надо договориться с хозяином верхней квартиры. И не просто, а под легендой. Отошники, например, представлялись сотрудниками уголовного розыска, всеми подтверждающими документами они обеспечивались.

Хозяину рассказывалась легенда: «Нам надо в вашей квартире организовать посты наблюдения и связи. Ваша квартира нам нужна часа на четыре, и чтобы вас не было дома». Хозяин вынужден согласиться. А в квартире проживает 5 человек, и всех надо как-то вывести из нее.

Бабушку вдруг вызывают в собес, главу семьи начальник «загружает» на работе, сына-ученика директор «припахивает» в школе и т. д. При этом никто из «добровольных» помощников не знает, что они помогают КГБ. А на каждого члена семьи выделяется еще и по чекисту, который за ним приглядывает, чтобы он вдруг не вернулся домой.

Если перекрытия в доме были деревянные, все сверлилось быстро и почти бесшумно. При этом старые дома идеально подходили для прослушки – выходное отверстие 0,8 мм на 3-метровом потолке никогда не увидишь. А если перекрытия были железобетонные, все происходило долго и очень шумно.

Бывали случаи, что в квартиру надо было зайти негласно, когда не могли или нельзя было договариваться с соседями даже от имени сотрудников уголовного розыска. В этих случаях приходилось выводить под разными легендами жителей со всей лестничной клетки, а то и пары этажей.

Варианты вскрытия квартиры тоже были разными: или отмычкой, или ключом, полученным оперативными методами (например, были сделаны его слепки в бане). Иногда происходили и курьезные случаи.

Так, однажды пришлось осуществлять тайное проникновение в квартиру. Начальник заранее предупредил, чтобы не выпустили из квартиры кошку. Только чекисты зашли в нее, как появился злой начальник с кошкой в руках.

«Я же вам говорил, только кошку не выпустите!» И бросил ее в квартиру. Осмотрели чекисты квартиру и увидели, что в ней уже два кота… Пришлось проводить целое оперативное мероприятие, чтобы выяснить, какая кошка была хозяйской!

Был и другой случай. Как-то киевские коллеги оборудовали квартиру для прослушки, а Илмар Сусейс к ним в командировку приехал. Стены в доме были железобетонные, но тогда уже появилось замечательное изделие «Кант», которое под давлением абразивного порошка просверливало бетон.

Надо было дойти до оболочки. Отверстия даже не было видно – 0,01 мм получалось. И как только получался вакуум, аппарат сразу отключался. Но, тем не менее, чтобы ускорить работу, сотрудники ОТО решили дырку еще ломом проломить. А там бетон, видимо, был некачественный…

В результате они пробили и одну оболочку, и вторую, да еще лом выскочил из рук и упал в квартиру контролируемого объекта на полированный стол… И что вы думаете, чекисты тут же нашли точно такой же стол, успели его состарить, заменить, заделать все отверстия в потолке и стенах, убрать мусор и все это очень быстро.

Перед началом операции, чтобы избежать провала, как правило, составлялся очень скрупулезный план, всегда предусматривалось, что делать в случае прихода объекта, в случае появления посторонних людей. Если существовала хоть малейшая угроза расшифровки операции (что объект узнает про него), она не начиналась.

В 1988 году пришло распоряжение КГБ СССР об изъятии оперативной техники из рижских гостиниц. К тому моменту гостиница «Рига» была уже после реконструкции, и ее не успели оснастить новой записывающей техникой. А основная техника из «Туриста», «Саулите» и «Латвии» была вывезена, только провода в стенах остались.

Даже на самой верхушке советской власти осуществлялись мероприятия прослушки. Каждый глава СССР хотел знать о своих коллегах все, что могло бы его заинтересовать, особенно, любой компрометирующий их материал.

Поэтому Председатель КГБ, получивший такое задание «сверху», несмотря на свой же приказ № 0050, мог организовать прослушку в кабинете и квартире каждого члена Политбюро и ЦК КПСС. Поэтому прослушивающих устройств было достаточно и в Кремле, и в других партийных и государственных учреждениях.

Так, бывший Первый секретарь Московского городского комитета КПСС Виктор Васильевич Гришин по этому поводу говорил, что с помощью оперативной техники КГБ знал все, что говорилось на квартирах и дачах членов руководства партии и правительства. Органы госбезопасности фактически, по его мнению, по этой причине стали бесконтрольными.

Он вспоминал: «Думаю, что в КГБ велись досье на каждого из нас, членов, кандидатов в члены Политбюро ЦК, других руководящих работников в центре и на местах. Можно предположить, что с этим было связано одно высказывание Л. И. Брежнева: «…на каждого из вас у меня есть материалы». Мы, правда, не спросили, что за материалы и откуда они, но предполагали, что из КГБ».

Непосредственный свидетель слухового контроля так рассказал о «черных комнатах»: «То, что я видел своими глазами за длинную карьеру, – это черные ящики, которые прапорщики спецслужб устанавливали в зданиях АТС». Провода от них уходили в секретные комнаты, где и происходил перехват. «Я помню те магнитофоны восьмиканальные. Это был магнитофон с такими бобинами, который включался в начале разговора, и к нему подключались одновременно восемь-десять абонентов», – вспоминал он.

Это была женская работа – часами сидеть за столом со стойками с катушечными магнитофонами производства ФРГ «Uher Royal de Luxe», а затем с 8-канальными магнитофонами, переделанными из видеомагнитофонов. Женщины выглядели как обычные телефонистки, с наушниками наготове, сидя спина к спине в большой комнате, в которой даже был настоящий телефонный коммутатор.

В ней также находились 2 дежурных офицера-техника, а женщины за столами на самом деле были не операторами, а «контролерами» 12-го отдела. Как правило, им присваивали звание прапорщика или младшего лейтенанта, и не они, а только офицер за коммутатором, тоже женщина, решала, какой номер «ставить» на прослушку.

Работа контролера была сравнительно несложной – убедиться, что все катушки находятся в рабочем состоянии, и поставить новую ленту, когда старая подойдет к концу. Иногда им могли приказать осуществлять слуховой контроль, и тогда они надевали наушники и брали в руки рабочую тетрадь для записей.

К моменту распада СССР в Москве работало около 900 таких операторов, в Ленинграде еще 400. Каждая из них в обязательном порядке проходила курсы машинописи и стенографии. Их также учили запоминать около 50 голосов и мгновенно определять, кто звонит.

За эту работу они получали приличные для советских времен 300 рублей в месяц (для сравнения, инженер зарабатывал около 180 рублей) и вполне реальный шанс полностью потерять слух через 15 лет.

Телефонные линии посольств иностранных государств прослушивались отдельно. Это называлось «объектовый контроль»: по каждому более-менее крупному посольству работала отдельная команда, сидевшая, как правило, в одном из соседних зданий.

Кроме контролеров здесь всегда присутствовали оперативники – на случай, если кто-нибудь из списка подозрительных лиц решит позвонить в посольство и попросить о встрече, его можно было бы перехватить еще до того, как он подойдет ко входу.

Система советской прослушки была децентрализованной, т. е. за прослушку на местах отвечали местные руководители. Это было связано с использованием в СССР различных типов АТС, многие из которых создавались еще в 1940-х годах. В результате мероприятия прослушки проводились с учетом технических возможностей ОТО регионального управления КГБ.

Одновременно 12-й отдел мог прослушивать не более 300 разговоров, а ОТО на местах – не более 3-х. При круглосуточной работе пункт прослушки мог записывать 8–11 часов телефонных переговоров в сутки, причем на расшифровку одного записанного часа переговоров требовалось около 7 часов.

Разберем техническую сторону вопроса прослушки разговоров сначала по телефонным проводам, а затем в помещении через телефонный аппарат. Дело в том, что «перехват» с телефонной линии возможен только в случае непосредственного (гальванического) к ней подключения.

В этом случае спецслужба прокладывала соединительный кабель от своей комнаты прослушки до узла телефонной связи. Затем с помощью персонала этого узла гальванически подсоединялась к номерам «подозрительных» абонентов на промежуточных стойках подключения узла.

Тайные провода, подключенные к телефонной линии подозреваемого гражданина, пройдя все точки транзитной коммутации, попадали в «черную комнату» и подключались к магнитофону. После этого оператор приступает к круглосуточному дежурству в комнате до команды «отбой».

Помимо прослушки телефонных разговоров на внутренних линиях КГБ был обеспокоен разговорами советских граждан. В 1972 году по инициатвие КГБ Совет министров СССР принял правила, позволяющие лишать международной телефонной связи лиц, чья деятельность представляют угрозу общественной безопасности. Речь шла об антисоветчиках – диссидентах, особенно тех, кто имел еврейскую национальность.

В секретном докладе, который в 1975 году Ю.Андропов направил в ЦК КПСС, говорилось, что на протяжении 1973–74 годов международной телефонной связи таким образом было лишено более 100 граждан. Однако евреи-диссиденты искали пути для общения с иностранцами в обход АТС с помощью переговорных пунктов, писал Ю.Андропов.

Например, они жаловались международным «сионистским» организациям на отключение им связи, после чего правительства западных стран требовали связь им вернуть.

Международная телефонная связь для жителей СССР осуществлялась, в основном, в ручном режиме путем заказа через телефонистку, для чего на телефоне надо было набрать номер «07». Даже если заказ не представлял для государственной безопасности никакой угрозы, бригадир телефонисток обязана была его прослушать и доложить об этом куратору из регионального управления КГБ.

Среди советских диссидентов было широко известна история одного военного инженера еврейской национальности из Харькова. Вместе с семьей он задумал эмигрировать в Израиль и начал обсуждать этот вопрос с зарубежными организациями. Когда он получил второй телефонный звонок из-за рубежа, он был прерван, а связь – отключена.

Начальник харьковского телефонного узла объяснил инженеру, что тот ведет антисоветскую деятельность, и указал на пункт правил предоставления телефонных услуг, позволяющий отключать в таких случаях связь. «Диссидент» не внял предупреждениям и снова стал звонить зарубеж через переговорные пункты.

В итоге он был арестован и в 1981 году приговорен к 3-м годам заключения, а на суде в качестве свидетеля выступала сотрудница телефонного узла, прослушивавшая его переговоры.

19 августа 1991 года в СССР произошла попытка Государственного комитета по чрезвычайному положению (далее – ГКЧП) сместить с должности Президента СССР М.Горбачева. После провала «путча» была создана комиссия по расследованию деятельности ГКЧП, и ее документы были опубликованы в 1990-х годах.

В этих документах, кроме показаний операторов прослушки 12-го отдела, содержатся и показания его начальника Е.Калгина. Дело в том, что после начала «путча» КГБ стал активно прослушивать телефонные разговоры Президента СССР М.Горбачёва и руководства РСФСР.

Так, 15 августа один из руководителей ГКЧП председатель КГБ В.Крючков отозвал из отпуска начальника 12-го отдела Е.Калгина и поручил совместно с начальником Управления правительственной связи (далее – ПС) КГБ А.Бедой организовать прослушку телефонов следующих руководителей СССР и РСФСР, являвшихся абонентами ПС: Б.Ельцина, А.Руцкого, Р.Хасбулатова, И.Силаева, Г.Бурбулиса, В.Бакатина, А.Дзасохова, М.Полторанина и И.Лаптева.

Делалось это с целью выяснения их реакции на действия ГКЧП и предупреждения возможного противодействия реализации задуманного им плана, а также контроля за их местонахождением на случай принятия решения об их изоляции.

Помимо этого, он поручил организовать прослушку телефонов своих соратников: 1-го заместителя председателя Верховного Совета СССР А.Лукьянова и вице-президента СССР Г.Янаева, которым в заговоре отводилась особая роль, и его успех во многом зависел от стабильности их позиций.

В тот же день 1-й заместитель председателя КГБ Г.Агеев провёл инструктаж А.Беды и Е.Калгина. Действуя во исполнение полученного задания, А.Беда поручил непосредственную организацию прослушки начальнику 3-го отдела УПС Н.Роганову.

Е.Калгин поручил эту работу начальнику 6-го отделения 12-го отдела Л.Зуйковой, В результате на протяжении с 16 по 21 августа 1991 года велась прослушка телефонных переговоров указанных Крючковым лиц.

Полученную при этом информацию контролёры Т.Лапина, Л.Кузнецова, Е.Тимофеева, Е.Володченко докладывали Л.Зуйковой и Е.Калгину. Затем по указанию Калгина интересную для «ГКЧП» информацию оформляли письменно для передачи В.Крючкову, а в его отсутствие – его 1-му заместителю Г.Агееву.

21 августа 1991 года перед выездом на президентскую дачу в Крыму «Форос» В.Крючков, понимая провал заговора, отдал указание о прекращении прослушки и уничтожении всех материалов: рабочих и магнитофонных записей, что и было выполнено в тот же день.

Заместитель начальника ОТУ КГБ на протяжении 1986–91 годов Андрей Петрович Быков рассказал, что в 1991 году его главной проблемой было вывести используемое для прослушки техническое оборудование КГБ из «независимой» Прибалтики в Москву.

Советский Союз развалился, а оборудование, с помощью которого КГБ проводились оперативно-технические мероприятия, выпускалось двумя рижскими заводами «Коммутатор» и «Альфа». Несмотря на возникшие «трения» с руководством заводов, Быков выполнил поставленную задачу.

3.6. Операции «Златоуст» и «Исповедь»

17 декабря 1943 года нарком внутренних дел Лаврентий Берия доложил главе СССР Йосифу Сталину, что уникальное подслушивающее устройство – микроволновый резонатор конструкции Льва Термена – создано и успешно прошло испытания.

Дело застопорилось из-за неприступности кабинета американского посла в Москве Уильяма Аверелла Гарримана. Даже организованный накануне с помощью «ласточек», вхожих в посольство, грандиозный пожар не позволил проникнуть туда сотрудникам НКВД под видом пожарных. Охрана была непреклонна: «Пусть все сгорит, но вход посторонним именем Президента США запрещен!»

Сталин напомнил Берии, что «нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики». Затем в свойственной ему фамильярно-снисходительной манере неожиданно спросил: «Лаврентий, ты слыхал о троянском коне?» Берия понял мгновенно – Сталин подразумевал камуфлирование подслушивающего устройства под какой-нибудь предмет, который, будучи подаренным Гарриману, остался бы в его кабинете.

Через час в приемную наркома были доставлены десятка два сувениров из дерева, кости и кожи. Особо выделялись большой щит скифского воина из черной ольхи, двухметровые бивни мамонта, телефонный аппарат фирмы «Эрикссон» из слоновой кости, когда-то подаренный Николаю II шведским королем.

Осмотрев экспонаты, Берия вызвал к себе ученых-академиков радиотехника Акселя Берга и физика Абрама Иоффе. Под их руководством группа «технарей» высочайшей квалификации из Оперативно-технического управления (далее – ОТУ) НКВД занималась разработкой, изготовлением и испытаниями уникального микрофона, подобного которому мировая практика не знала.

Микрофон не нуждался в батарейках и действовал в полностью пассивном режиме – ни магнитных полей, ни собственных источников питания – ничего, что могло бы демаскировать устройство. Похожее на головастика с маленьким хвостом, устройство приводилось в действие источником излучения микроволнового сигнала, который заставлял его резонировать. Голос человека влиял на характер резонансных колебаний устройства, позволяя осуществлять перехват слов. Микрофон мог действовать сколь угодно долго.

Микроволновые импульсы подавались микрофону чрезвычайно мощным генератором с расстояния до 300 метров. Прием, дешифровка и запись на магнитную ленту возвращающихся колебаний осуществлялись другим уникальным устройством, расположенным на одной линии с генератором.

Чтобы передающие и принимаемые импульсы не накладывались друг на друга, вся геометрическая фигура должна была иметь форму равнобедренного треугольника. Микрофон и сама операция по его созданию получили кодовое название «Златоуст».

Осмотрев сувениры приемной, академики в один голос заявили, что вмонтировать их детище ни в один из этих подарков нельзя. Пояснили, что конструктивные особенности микрофона требуют, чтобы именно сувенир был приспособлен к нему, а не наоборот. И настояли на монтировании микрофона одновременно с изготовлением подарка. И такой был изготовлен…

Генератор и аккумулятор микроволн были установлены на верхних этажах жилых зданий слева и справа напротив здания американской дипломатической миссии на Моховой. Жильцов, разумеется, выселили. Освободившиеся коммуналки заняли сотрудники ОТУ, обслуживавшие аппаратуру радиоперехвата.

Для зашифровки объектов на балконах, выходящих на посольство, по-прежнему вывешивалось для просушки белье, женщины (сержанты госбезопасности) по воскресеньям вытряхивали коврики, в буквальном смысле пуская пыль в глаза офицерам безопасности американского посольства. Осталось только вручить подарок…

Для этого во время проведения Ялтинской конференции союзных держав назначили на 9 февраля 1944 года открытие после восстановления пионерской здравницы «Артек» в Крыму, празднование 20-летия с момента ее основания и вручение детскому санаторию ордена Трудового Красного Знамени.

Накануне, 8 февраля, заместитель председателя Совнаркома, нарком иностранных дел Вячеслав Молотов в присутствии Сталина вручил Рузвельту и Черчиллю приглашения от детей посетить их в день открытия «Артека». Желание пионеров было выражением их глубокой благодарности за помощь, оказанную Советскому Союзу в годы войны.

Расчет строился на том, что ни Рузвельт, ни Черчилль при всем их возможном желании к пионерам не поедут: Ялтинская конференция и без того затянулась. Хотя Ялту и «Артек» разделяли всего 18 километров, в годы войны требовалось около 2-х часов, чтобы преодолеть это расстояние. Ясно было, что и министры иностранных дел США и Великобритании – Эдвард Стеттиниус и сэр Энтони Иден – не смогут оставить своих шефов на время поездки к пионерам.

Следующими по рангу кандидатами на поездку могли быть только посол США в Москве Аверелл Гарриман и его британский коллега сэр Арчибальд Керр. Указания навестить русских детей они получили из уст своих непосредственных начальников и перепоручить не могли.

Кортеж машин с иностранными гостями въехал на территорию «Артека» и медленно двинулся к дружине «Сталинские соколята» (в 1956 году переименована в «Прибрежную»), где должна была состояться встреча послов с пионерами. Было много музыки, улыбок и, несмотря на зиму, свежесрезанных роз, доставленных военным самолетом из Сочи.

Под конец торжественной встречи Гарриман передал пионерам подарок правительства США – чек на 10 тысяч долларов. А сэр Арчибальд Керр – на 5 тысяч фунтов. Оркестр грянул американский гимн «Звездное знамя», а хор настоящих пионеров запел его на настоящем английском. Гарримана прошибла слеза…

В тот же миг четверо пионеров внесли огромный сверкающий лаком деревянный герб Соединенных Штатов Америки. Под бурные аплодисменты директор «Артека» вручил послу паспорт-сертификат герба, подписанный «всесоюзным старостой» Михаилом Калининым.

Валентин Бережков, личный переводчик Сталина, переводил иностранцам содержание сертификата: в нем были указаны сандал, самшит, секвойя, слоновая пальма, парротия персидская, красное и черное дерево, черная ольха – из этих ценнейших пород был выполнен подарок.

Едва не потерявший от восторга дар речи, Гарриман сказал то, что думал (редчайший случай): «Я не могу оторвать от него глаз! Куда ж мне его девать?» Проинструктированный на сей счет заранее Бережков ненавязчиво заметил: «Да повесьте в рабочем кабинете. Англичане умрут от зависти».

Так в феврале 1945 года «Златоуст», обрамленный гербом Соединенных Штатов, благополучно оказался на сверхсекретном этаже американского посольства в Москве. Итак, секретный микрофон оказался в нужном месте.

На этом операция «Златоуст» завершилась. Её продолжением стала операция «Исповедь» – регулярная прослушка и звукозапись секретных совещаний, проходивших в кабинете американского посла. «Златоуст» проработал 7 лет, пережив 4-х послов.

Примечательно, что каждый новый глава американской дипмиссии в Москве стремился поменять полностью интерьер кабинета, доставшийся от предшественника, – от чернильного прибора до паркета на полу. Несменяемым оставался только герб… Его художественное совершенство действовало гипнотически: даже шторы и мебель подбирались в тон цветовой гамме герба.

О существовании «жучка» в здании посольства американцы узнали лишь в 1952 году – по официальной версии, радиотехники случайно обнаружили в эфире частоту, на которой работал «Златоуст». Была проведена срочная инспекция помещений Посольства, весь кабинет главы дипмиссии «перетряхнули верх дном» и нашли очень странное устройство.

Сначала американцы не поняли, что это такое. Металлическая проволока длиной 9 дюймов, полая камера-резонатор, упругая мембрана, никаких батареек, радиодеталей и каких-либо «нанотехнологий».

Разобраться в принципах работы «Златоуста» американцам помог британский ученый Питер Райт. Знакомство с микроволновым резонатором Термена шокировало западные спецслужбы. Сами специалисты признавалась, что если бы не случай, «вечный жучок» до сих пор мог «подтачивать» символ американской государственности в посольстве США Москве.

Устройство, которое висело над столом американского посла в 1952 года, было настоящей революцией в технике прослушки. Оно было внедрено в середину деревянного герба, в специально вырезанную нишу, имевшую тщательно скрытое акустическое отверстие, выходившее в ноздри орла, расположенного на лицевой поверхности американского герба.

Это новейшее устройство, которое долго не могли обнаружить, вызывало особую тревогу, поскольку использовалось против американцев более 5 лет. И действительно, 4 американских посла – Аверелл Гарриман, Уолтер Смит, Алан Кирк и Джордж Кеннан вели свои секретные беседы рядом с техникой подслушивания.

Это устройство существенно отличалось как принципами работы, так и конструкцией от всех известных к тому времени специальных систем съема информации. Оно имело прецизионную стальную конструкцию и дополнялось длинной, тоньше карандаша, антенной с тонким круглым основанием.

Инженеры ЦРУ долго не могли понять, как оно действует. Очевидно, что для работы устройства не требовалось электробатарей или каких-либо других источников питания. Оно не имело никаких проводов, микрофонов и вообще ничего такого, что выдавало бы спецоборудование. Если эта металлическая антенна странной формы передавала беседы, то было неясно каким образом.

Неизвестная система прослушки, которую назвали «Вещь», была скопирована лабораториями ЦРУ и ФБР, а также частными американскими фирмами для оценки и изготовления прототипа. Никто из специалистов не смог разобраться в том, как же «Вещь» работает. Возможно, что устройство было повреждено во время транспортировки из одной лаборатории в другую.

В конце концов устройство отправили Питеру Райту, ученому и главному техническому специалисту британской контрразведки «MI-5». Райт потратил более 2-х месяцев, чтобы заставить его работать. Он назвал его «объемный пассивный резонатор». Британский специалист определил принцип работы, основанный на эффекте отражения радиоволн, которые затем фиксировались специальным радиоприемником.

Чтобы включить это устройство, секретный пост НКВД, расположенный в соседнем с резиденцией здании, направлял на деревянный герб постоянный радиосигнал частотой 800 МГц. Тонкая пленочная мембрана устройства, которую впоследствии после поломки восстановил Питер Райт, вибрировала как микрофон под воздействием человеческого голоса.

И далее эти колебания модулировали внешний сигнал и передавались на радиоантенну другого, уже приемного поста НКВД. «Вещь» не требовала электропитания и действовала так же, как зеркало при отражении света. Радиопередатчик и радиоприемник этой системы под кодовым названием «Лось» были настоящим чудом с точки зрения обработки радиосигнала с помощью доступной в то время техники.

После того, как Райту удалось понять принцип действия и обеспечить работоспособность нового устройства, в течение следующих 18 месяцев он изготовил подобную систему прослушки и для британской разведки. Устройство Райта было названо как «Сатир» (англ. Satyr) и имело антенны для передатчика и приемника, закамуфлированные в обычные британские зонтики. «Сатир» мог передавать сигнал на расстояние до 30 метров, и Райт назвал его создание «черной магией».

Райт вспоминал, что американцы заказали ему 12 новых устройств, потом быстро сделали копии с чертежей и смастерили еще 20 комплектов. Американскую версию устройства, по словам Райта, назвали «Удобное кресло» (англ. Easy Chair), а затем оно в ЦРУ носило название «Марк-2» и «Марк-3». Однако американцы так и не смогли добиться приемлемого качества отраженного сигнала.

Концепция устройства представляла собой замечательный рывок вперед в технике прослушки, хотя его тайна оказалась Западу не «по зубам». Для ЦРУ появление «Вещи» в сфере контроля акустической информации было равнозначно запуску первого советского спутника. Таким образом, как и в космической сфере, ЦРУ надо было ликвидировать отставание в оперативной технике.

Американцы не решились раскрыть прессе шокирующий факт об обнаружении советского «жучка», более 7 лет проработавший в кабинете Главы дипмиссии США. Нелицеприятная информация стала достоянием общественности лишь в 1960 году, когда США использовали «Вещь» как контраргумент в ходе международного скандала, связанного со сбитым американским самолетом-разведчиком «U-2».

Сегодня герб с вмонтированным в него «супержучком» занимают достойное место в экспозиции музея ЦРУ в Лэнгли в штате Вирджиния.

Уникальный жучок-резонатор – заслуга советского ученого и изобретателя Льва Сергеевича Термена (1896–1993). Одаренный музыкант и физик, он родился в царской России в конце XXI века и превосходил своими способностями многих талантливых людей, учившихся с ним в престижных университетах. Даже советская власть признавала его гениальность.

Он жил в Нью-Йорке в 1920–30-е годы, где и создал свой необычный электромузыкальный инструмент «терменвокс». Термен играл на нем, не касаясь руками. В 1930-е годы этот инструмент захватил воображение джазовых авангардистов, однако впоследствии его использовали преимущественно для озвучивания фильмов ужасов и научно-фантастических фильмов.

Зрители, заполнявшие концертные залы, чтобы услышать терменвокс, или встречавшие Термена в высшем общества Манхэттена, не подозревали, что «русский гений» работал и на советскую разведку. Незадолго до вступления СССР во Вторую мировую войну Сталин отозвал Термена обратно в Москву, где вскоре его арестовали и отправили в лагерь, в Сибирь.

Несмотря на отбывание с 1937 года срока по сфабрикованному обвинению Термен не пал духом и нашел в себе силы для новых изобретений, работая в «шарашке». В 1943 году он создал одно из самых совершенных для своего времени прослушивающих устройств – микрофон-резонатор «Златоуст».

Продолжая коротать время в «шарашке», Термен создал ещё более совершенное устройство прослушки «Буран» – инфракрасный микрофон, способный снимать колебания оконных стёкол. Фактически – это был прообраз того, что мы называем лазерной прослушкой. Принцип был тот же, но с единственным различием: вместо лазерного луча использовалось инфракрасное излучение.

Именно за это изобретение в 1947 году заключённому Термену была присвоена Сталинская премия первой степени и орден, полагавшийся к ней, а также получил денежную премию в 150 тысяч рублей (немыслимая сумма для советского человека).

3.7. Операция «Большой микрофон»

В период развала СССР руководитель Межреспубликанской службы безопасности СССР Вадим Викторович Бакатин с ведома руководства СССР и РСФСР сделал самый «роскошный» подарок спецслужбам США. Этот факт стал отрицательным побочным эффектом горбачёвской «перестройки и гласности».

Так, 5 декабря 1991 года он «бесплатно», без каких-либо ответных пожеланий, отдал представителю американского посла Джеймсу Коллинзу совершенно секретную техническую документацию (не менее 70 листов) о системе прослушивающих устройств в новом здании посольства США в Москве и о том, как эти устройства работают.

Как известно, американцы построили в Москве новое большое здание для своего посольства. Но въезжать отказались, заявив, что здание оказалось «напичкано» советскими «жучками». КГБ сумело превратить все строение в гигантское прослушивающее устройство. Еще в начале 1980-х годов разгорелся скандал по этому поводу…

И вот теперь послу США в СССР Роберту Шварцу Страуссу были предоставлены схемы прослушки и технических средств, которые годами создавались советскими учеными и часто были просто уникальными. Судя по сообщениям, передача произошла конфиденциально.

13 декабря посол объявил об этом американской прессе, не скрывая своего удивления по этому поводу. Сразу появилась официальная версия: передали потому, что желали предотвратить снос здания и помочь США сэкономить до 300 миллионов долларов.

При этом ни от своих заокеанских партнеров, ни от их союзников Россия так и не увидела сколько-нибудь похожего ответного шага. Руководители новой России, преисполненные наивного доверия, попросту не учли, что подобные действия не приняты не только в мире спецслужб, но и по большому счету в сфере дипломатических взаимоотношений в целом.

Позже В.Бакатин признавался, что предложение о том, чтобы рассекретить техническую документацию, он лично направил тогдашнему главе СССР М.Горбачеву, причем сделал это ещё в сентябре 1991 года. Тот одобрил идею, предложив согласовать её с главой МИД СССР Б.Панкиным, а также с главой РСФСР Б.Ельциным и главой МИД РСФСР А.Козыревым. «Инициативу» руководителя главной спецслужбы страны они поддержали безоговорочно.

Впоследствии он пытался оправдать своё предательство тем, что схема прослушки, мол, давно устарела и американцы, дескать, сами её вычислили. Поэтому акт передачи технической документации не нанёс никакого ущерба безопасности России и его можно рассматривать как выражение доброй воли и стремление к обоюдовыгодному сотрудничеству.

Ветеран спецслужб Виталий Каравашкин в своей книге «Кто предавал Россию» развеял утверждение В.Бакатина о «ничтожности» предоставленной американской стороне информации о средствах контроля в посольском комплексе: «По оценке независимых экспертов, переданные американцам документы раскрывали уникальную систему слухового контроля, разработанную в специальных лабораториях и исключавшую её обнаружение в обозримом будущем».

«Шаг, настолько ошеломляющий то ли своей глупостью, то ли утонченной хитростью разведчика, что его не поняли не только в бывшем Союзе, но и за рубежом», – писал ответственный работник Генеральной прокуратуры СССР Виктор Иванович Илюхин. Многие считали, что «с легкой руки Бакатина, созданный нашими специалистами метод теперь потенциально может быть использован против нас же самих».

Бывший Председатель КГБ СССР Владимир Александрович Крючков отметил: «Дело дошло до образования в Комитете организации, выступающей с требованиями отстранения его от должности. Такого еще в истории органов не было! Несмотря на обстановку в стране в целом, и на Лубянке в частности, антибакатинские настроения носили открытый характер, и с ними нельзя было не считаться».

«Бакатин ссылался на согласие, полученное им «наверху». Но ведь дело в разумности данного решения, не говоря уже о том, что подобный шаг никогда не освобождает от ответственности», – писал В.Крючков.

Переданные американцам схемы позволили их экспертам обнаружить устройства, все еще спрятанные в здании. При помощи ультразвука специалисты могли получить компьютерную картинку, показывающую точную схему расположения устройств. Затем ее можно было использовать для обнаружения аналогичных устройств в других зданиях.

Схемы позволили американцам узнать происхождение каждого использованного в строительстве компонента, например, что некоторые были сделаны в Финляндии, что, в свою очередь, дало им возможность в конце концов обнаружить людей, которые снабжали эти компоненты прослушивающими устройствами.

Сами американцы обнаружили систему прослушки лишь в 1987 году, когда стройка практически завершилась. Она достойна того, чтобы узнать поподробнее и о самой системе, и о ее авторе. Если кто-то думает, что в стены посольского здания сотрудники КГБ просто установили «жучки», то глубоко ошибается.

В том-то и дело, что никаких «закладок» нигде никто не ставил. Суть этой уникальной системы заключалась в том, что роль прослушивающих и передающих устройств исполняли сами материалы и конструкции, из которых строилось новое здание американского посольства. Поскольку здание было большим, такую операцию можно было назвать «Большой микрофон».

Поэтому вычислить, откуда именно из него «утекает» секретная информация, было в принципе почти невозможно. Для этого понадобилось бы разбирать всё здание вплоть до несущих стен и перекрытий, что потом американцы и сделали.

Одним из авторов и разработчиков этой уникальной системы был майор КГБ Вячеслав Асташин. В конце 1970-х годов этот талантливый изобретатель возглавлял отдел в Конструкторском бюро спецтехники (далее – КБСТ) обеспечения деятельности КГБ в области разведки и контрразведки.

Под руководством Асташина уже на стадии проектирования и строительства посольское здание США по мере завершения строительства планомерно начинало походить на гигантский микрофон, работающий на приём и передачу информации.

В 1967 году он окончил Ленинградский электротехнический институт им. Ульянова-Ленина (ЛЭТИ) по специальности «инфракрасные и ультрафиолетовые лучи». Как наиболее перспективный выпускник, занимающийся в институте техническим творчеством, был оставлен на кафедре акустики. Но тут пришел запрос о распределении его в КГБ, как хорошо зарекомендовавшего себя на преддипломной практике в одном из КБ.

В том же году он пришел в КБСТ, и вскоре его подключили к проектированию системы прослушки, работа над которой началась еще до него. В это время Асташину и пришла идея сделать бетон «слышащим». Его заметили и в 1969 году назначили начальником группы в одном из отделов КБСТ. Эта должность значилась офицерской, и ему в 1970 году присвоили воинское звание «капитан».

Общими усилиями систему прослушки довели, что называется, «до ума». Провели ее испытания и результаты оказались положительными. Асташин стал начальником отдела с присвоением воинского звания «подполковник». Дело оставалось за «малым» – встроить технические новшества в какой-нибудь объект с целью разведки или контрразведки.

В это время Политбюро ЦК КПСС приняло решение о прослушке посольства США, что и довели до разработчиков системы. Американцы как раз собрались построить новое здание посольства и уже заказали проект одному известному в США архитектору.

Окончательная договоренность о строительстве (одновременно и советского здания в Вашингтоне) была достигнута в 1976 году. А само здание начали возводить в 1979 году. За эти годы была осуществили доводку системы до новых, более жестких параметров, устранение выявленных недостатков и подгонку прослушки под конкретный объект.

Хоть архитектурный проект разрабатывался американцами, но строительные материалы и технику должен был обеспечить Советский Союз. Этой ситуацией блестяще воспользовалась советская разведка.

Так, с 1979 года уже на стадии производства стройматериалов чекисты начали монтировать прослушивающе-передающих элементы в строительные конструкции – бетонные блоки, стеновые панели, перекрытия – непосредственно на заводах – изготовителях железобетонных изделий. Некоторые из них находились за границей, по одной из версий – в Финляндии.

Внешне эти элементы ничем не отличались от простого строительного мусора, который иногда попадает в бетон при его производстве. Например, в однородной массе бетона вдруг обнаруживается небольшая, с булавочную головку, чёрная горошина.

Определить, что это такое, с ходу невозможно: нужен специальный анализ. Но даже если и выяснится, что этот чёрный шарик не мусор, а качественно сделанный микрофон, по сути, это ничего не изменит.

Таких шариков, кубиков, палочек и прочих непонятных на первый взгляд предметов в стены и балки было вмонтировано несколько тысяч. И каждый из них играл свою роль в общей системе прослушки. Таким образом, всё здание превращалось в передающий «большой микрофон».

Мало того, он имел вечный источник энергопитания, который основывался на естественных процессах, идущих в любой строительной конструкции: вибрация, циркуляция тепла и водяных паров внутри стен и т. п.

Неудивительно, что специальная комиссия Сената США, которая анализировала переданную Бакатиным документацию, пришла к выводу, что установленная КГБ система прослушки в новом здании посольства США в Москве, является самой сложной и умело проведенной операцией в истории разведки.

Сенатская комиссия не пришла к решению: с одной стороны, было ясно, что единственный выход – снести здание, с другой стороны, речь шла о деньгах налогоплательщиков. Ознакомившись с материалами, хозяева посольства решили демонтировать здание и возвести на его месте новое.

По этому поводу можно пошутить так: наверно, земля, на которой стоит здание, не земля, а большой радиоприемник, трава состоит не из травинок, а из антенн, само посольство – не здание, а радиопередатчик, воздушные колебания переносят не воздух, а шпионские радиопередачи. Это, конечно, гипербола, но что-то реальное в этом все-таки есть.

Пролить свет на проблему позволяют интервью многих бывших высокопоставленных офицеров КГБ, в частности руководителя отдела по противодействию спецслужбам США, уволенного в 1992 году, и одного из начальников оперативно-технического управления КГБ, ушедшего в отставку в том же году.

То есть тех, кто в некоторой степени были заказчиками этой прослушки, или, по крайне мере, заинтересованными в ней лицами, и ее испытания проходили во время их службы. А они отзываются об электронной системе с похвалой.

Так что Бакатин передал не устаревшую и недееспособную технику, а совершенно секретную, новаторскую даже по уровню 1991 года, хотя с начала активной ее разработки прошло 20 лет. И в случае заселения дома очень даже эффективную.

Главный негатив был в том, что проанализировав полученную информацию, американцы узнали техническую характеристику всего прослушивающего комплекса, его возможности и сделали более или менее обоснованные выводы о наших перспективных направлениях работы как с научно-технической, так и с оперативной точки зрения. Все это нанесло огромный ущерб интересам России.

В конце 1980-х американские специалисты с помощью компьютерных томографов просветили основные конструкции строящегося здания. И выявили отдельные элементы в системе прослушки. Сделать же полномасштабные выводы американцам не удалось.

Представьте, что томограф выявил в бетонной плите инородное тело, которое там вроде бы не должно находиться. Затем стена взламывается, и в ней обнаруживается маленькая пластинка из непонятного материала. Что это, посторонний предмет, случайно попавший в бетон, или элемент блока питания? А попытайтесь отличить кабельную трассу прослушивающего устройства, например, от куска арматуры, под которую эта трасса замаскирована.

Советская разведка получила совершенно секретный американский документ с анализом всех найденных элементов. И узнали, что до некоторых главных узлов американцы так и не дошли, а часть блоков вообще прошла мимо их внимания. Что представляет собой система в целом, каковы ее параметры и принципы работы, как она действует, американские специалисты так и не поняли.

Справка начальника Оперативно-технического управления КГБ Андрея Быкова, представленная им в Генеральную прокуратуру РСФСР в конце 1991 года, сообщала, что в 1988 году КГБ располагал экспертными материалами американских специалистов, проводивших анализ по результатам своих поисково-технических мероприятий.

Они осуществили рентгеновский термосинтез и физический поиск оперативно-технического проникновения КГБ в новое здание американского посольства.

Анализ этих материалов с нашей стороны позволил сделать выводы, что американскими поисковиками обнаружена большая часть элементов, внедренных в строительную конструкцию, и их назначение определено практически правильно.

Вершиной всего американцы сочли саму конструкцию здания – 8-этажного «микрофона». Было объявлено, что направленное на него излучение соответствующей частоты модулируется (изменяется) некими специальными конструктивными элементами, которые способны улавливать звуковые колебания, возникающие при разговоре.

Таким образом, отраженное от здания излучение в измененном виде несет с собой информацию о том, что было произнесено внутри. Подозревали, что приемники излучения находятся в стоящей через дорогу храма Девяти мучеников Кизических. В разговорах американских экспертов она часто фигурировала как «храм Богородицы на телеметрии».

В докладе экс-директора Центральной разведки и экс-министра обороны США Джеймса Родни Шлезингера отмечалось: «Мы так и не поняли ни их технологии, ни стратегии их использования. Это можно было бы предвидеть и предсказать, но как страна мы не сумели оценить смелость, скрупулезность и масштабы этого проникновения».

В начале ноября 1991 года подполковник Вячеслав Асташин, примерно за месяц до того, как его детище сдали американцам, уволился в запас по собственному желанию. Наверно, это было формой протеста против политики Бакатина по развалу органов государственной безопасности Родины.

Из интервью его родного брата стало известно, что выступление американского посла в прессе повергло Асташина в шок. Его жена говорила, что он находился на грани помешательства. Потрясение было такой силы, что привело к инфаркту. Через 5 лет случился новый кризис в виде инсульта, что привело к летальному исходу…

Интересно, что примерно через год после увольнения Асташина со службы к нему на квартиру пришли два представителя американского консульства. Конечно, он их выслушал.

«Господин Асташин, мы знаем о вас все. Ваш потенциал, ваше затруднительное материальное положение. Есть выход. Советуем переселиться в США. У нас будете заниматься тем же, чем и в России, в одном из университетов создается кафедра спецтехники. Со штатом затруднений не будет, кого то пригласите вы, кого то назначим мы. Вы согласны?»

Асташин понимал, что американцам нужна не раскрытая прослушка, на что намекал один из гостей. Ведь после передачи американцам всей документации тайны его системы уже не существовало. А вот перспективные поиски и нереализованные идеи – вот, что они хотели купить под видом представления работы. А дельных мыслей у него было много, ведь его творческий потенциал был еще не раскрыт.

Тем не менее Асташин, не долго думая, сказал: «Я Родину не продаю». После развала СССР эти слова казались слишком высокопарными и ничего не значащими. Потому что именно в те годы началась массовая «утечка мозгов» за границу, прежде всего в ту же Америку. При этом совесть новых эмигрантов совсем не мучила.

На этом фоне поступок Асташина, несомненно, был мужественным и патриотическим. Ведь если бы он согласился на выезд в США и начал бы разрабатывать новые поколения своих изделий, то они стали бы применяться, главным образом, против России. А для него это было бы изменой Родине.

Поэтому в начале 1990-х годов подполковник КГБ СССР Вячеслав Асташин, верный своей присяге, не сумев пережить развала Союза и всеобщего «бардака», ушёл из жизни сравнительно молодым человеком – ему не было и 60 лет.

3.8. Операции ТФП

В советской разведке аббревиатура «ТФП» расшифровуется как тайное физическое проникновение. Целью таких операций, в первую очередь, было осуществление доступа к дипломатической почте, секретной документации и разговорам дипломатов в иностранных посольствах и консульствах.

В 1980-е годы структура легальной зарубежной резидентуры ПГУ КГБ включала в себя: резидента; оперативный и вспомогательный персонал. В последний входили офицер оперативно-технического обеспечения, сотрудники группы «Импульс» (координация радиосвязи групп наблюдения), офицер направления «РП» (электронная разведка), сотрудники направления «И» (компьютерная служба), шифровальщик и радист.

В оперативном подчинении резидентов находились посты РЭР. Их основной задачей был перехват с помощью специальных технических средств передаваемых по закрытым каналам местной связи сообщений. Естественно, что КГБ при каждом удобном случае не упускал возможности, чтобы внедрить «закладки» в зарубежные посольства, консульства и представительства.

А занимались этим специально созданные для этого в «тесной связке» следующие подразделения Комитета: 1-е ГУ (внешняя разведка), 2-е ГУ (контрразведка), 8-е (криптологическое) ГУ, а с 1973 года – 16-е управление (радиоразведка) и, конечно, ОТУ (оперативная техника).

Бывший начальник советской разведки Леонид Шебаршин вспоминает: «Внедрение техники подслушивания – задача несравненно более сложная и рискованная (чем перехват телефонных разговоров). Но удачно проведенная операция может дать весомые результаты, особенно если удастся добраться до служебных кабинетов. Однажды установленное устройство может работать очень долго».

Вообще говоря, операции ТФП с целью внедрения аппаратуры прослушки не менее сложны, чем классические безагентурные операции с целью разовой добычи ценной информации. Однако они отличаются двумя существенными факторами. При внедрении прослушивающих устройств в объекты ТФП остается существенный след в виде такого устройства, которое может в принципе раньше или позже быть обнаружено и явится свидетельством проникновения.

Во-вторых, если разовые ТФП проводятся в места, особо засекреченные и охраняемые, где хранятся сверхсекретные материалы, такие, как шифры, то при внедрении прослушивающей аппаратуры целью проникновения являются помещения, где либо проводятся важные служебные совещания, либо служебные кабинеты, в которых ведутся разговоры, интересующие разведку. Если первое отличие усложняет операции по внедрению «закладок», то второе несколько облегчает их.

Надо отметить, что такие операции приближаются к уровню высокого искусства в разведывательном мастерстве. Разведчику, осуществляющему ТФП в помещение объекта в поисках оптимального места и метода размещения микрофонов прослушки, приходится иметь дело не только с человеческим, но и с оперативно-техническим фактором.

Ему нужно, с одной стороны, учитывать и безошибочно определять в условиях острого дефицита времени то, как люди, хозяева обрабатываемого помещения, будут или могут решать задачу предохранения себя от прослушки, то есть их психологию, знания и опыт. С другой, ясно представлять, какие самые современные технические средства могут быть применены для поиска аппаратуры прослушки, выявления факта возможной прослушки и защиты от нее.

Известно, что в 1952 году в здании посольства США сотрудники 2-го ГУ и отдела оперативной техники МГБ сумели установить 44 прослушивающих устройства, спрятанные в бамбуковой обшивке стен служебных посольских помещений.

После бегства в 1964 году к американцам одного из сотрудников 2-го ГУ КГБ Ю.Носенко, сообщившего о месте нахождения подслушивающих устройств, служба безопасности посольства проверила все помещения дипмиссии США в Москве. В итоге шпионские микрофоны были обнаружены в шифровальных комнатах посольства и даже в одном из кабинетов московской резидентуры ЦРУ.

Небезынтересно другое сообщение Носенко, что в период «холодной войны» большинство иностранных посольств в Москве прослушивалось, в том числе и посольство ФРГ. Так, в конце 1950-х годов западногерманский посол ежевечерне диктовал отчет о событиях дня, в том числе и о том, что писалось посольством в Бонн, и об отношениях и разговорах с другими послами стран НАТО. То, что представляло наибольший интерес из этих «мемуаров» немецкого посла, уже через пару часов докладывалось главе СССР Никите Сергеевичу Хрущеву.

В 1960-е годы советская разведка осуществила операцию ТФП в одну из резидентур ЦРУ на Ближнем Востоке с целью установки «закладки» для прослушки бесед, которые вел со своей агентурой резидент ЦРУ, получивший прозвище «Прохиндей». Конечной целью этой операции должна была стать его вербовка.

Вначале советские разведчики осуществили ТФП в его квартиру, когда он находился на службе в посольстве, и установили микрофоны. Приемное устройство было размещено в соседней квартире, ранее снятой нашим разведчиком для прослушки «Прохиндея».

Полученные записи его разговоров с агентами и подчиненными позволили предъявить их ему в качестве компрометирующих его перед ЦРУ грубейших нарушений конспирации в агентурной работе. Его вина усугублялась и тем, что подчиненные докладывали ему об отдельных разведывательных операциях, раскрывая методы работы и своих агентов.

В целом, несмотря на факт неудачной вербовки, операция ТФП и прослушки оказалась успешной, поскольку предоставила обширную конкретную разведывательную информацию о ЦРУ и его агентах, методах и целях их деятельности в этом регионе мира.

В январе 1966 года агенты ПГУ КГБ в Бейруте установили микрофон в кабинете посла Великобритании в Ливане Ричеза, а в феврале – в кабинете резидента британской разведки «SІS» в Бейруте Питера Ланна (операция «Рубин»).

В результате, как доложил в 1967 году заместитель начальника ПГУ М.Цымбал Председателю КГБ Ю.Андропову, удалось выявить более 50 агентов британской «SIS» в Египте и на Ближнем Востоке, определить личности 6 человек, внедренных британцами в агентурную сеть КГБ, ГРУ и Службы безопасности ЧССР «StB».

А в 1969 году «жучками» была нашпигована резиденция самого резидента ЦРУ в Ливане. В 1965 году удалось разместить «закладки» в квартире одного из американских дипломатов в столице Гвинеи – Конакри, а в 1972 году – в кабинете посла США в этой стране Тодмана. Не отставала и нью-йоркская резидентура ПГУ.

В конце 1969 года она успешно осуществила операцию «Прессинг», в ходе которой дистанционно управляемые радиопередатчики оказались в кабинетах здания Организации Объединенных Наций (далее – ООН), которые использовал председатель Совета Безопасности.

Тогда же была проведена операция «Краб» по установке микрофонов в помещениях Генерального секретаря ООН У Тана, а также в представительстве Ганы при ООН. В том же 1969 году вашингтонская резидентура ПГУ снабдила «закладкой» зал заседаний Комитета по международным отношениям Сената США, которая функционировала более 4-х лет.

В феврале 1973 года в резидентуру попала информация из прессы о том, что была обнаружена закладка, прикрепленная к нижней части стола в помещении этого комитета Сената. На Лубянке были озадачены этим сообщением, поскольку закладка была прикреплена под сиденьем кресла, а не под столом, и было похоже, что она работает нормально.

Известно, что в 1976 году сотрудниками КГБ было осуществлено 37 специальных мероприятий ТФП и установки техники прослушки в посольствах и консульствах капиталистических стран, из них 16 в представительствах стран НАТО.

В сентябре 1980 года, после 2-летнего периода ее планирования, была проведена операция «Фламинго», в ходе которой сотрудникам вашингтонской резидентуры удалось установить прослушивающее устройство в конференц-зале «Корпорации Системного Планирования» (англ. System Planning Corporation), частной компании в Арлингтоне в штате Вирджиния, которая занималась исследованиями по заказу Пентагона.

Сотрудник резидентуры Виктор Лозенко, который работал по линии научно-технической разведки, заметил, что конференц-зал Корпорации используется также для проведения заседаний «Общества оперативных исследований» (англ. Society for Operational Research), членом которого он являлся.

За день до отъезда из Вашингтона в связи с окончанием срока командировки он ухитрился установить прослушивающее устройство в виде стержня длиной 25 см с аккумулятором под столом в конференц-зале. Сигнал от «закладки» принимался на командном посту в машине с дипломатическими номерами, оборудованной встроенной в лобовое стекло Т-образной антенной. Автомобиль парковали на одной из 9 точек на удалении 300–500 метров от офиса Корпорации.

В течение следующих 10,5 месяцев операция «Фламинго» позволила получить очень важные разведывательные данные о тогдашнем и перспективном развертывании американского ядерного оружия в Европе, об американском химическом оружии, о перспективах ВМС США на выживание в конфликте с применением ядерного оружия и по позиции США на переговорах об ОСВ-2.

Например, 27 января 1981 года высокопоставленный сотрудник Пентагона представил секретный доклад на конференции под названием «Современное состояние и тенденции развития ядерных сил США на Центрально-Европейском театре военных действий».

Среди рассмотренных на конференции вопросов были такие: мобилизационные возможности США, эффективность лазерных систем наведения, планы по уничтожению 730 тонн химических боеприпасов с истекшим сроком годности, а также объем имеющейся у США разведывательной информации о советском химическом оружии и потребности по сбору такой информации.

На других заседаниях в прослушиваемом конференц-зале, на которых также присутствовали высокопоставленные сотрудники Пентагона, обсуждались современное состояние и предполагаемое реформирование вооруженных сил США.

К сожалению, источник питания «закладки» истощился и операцию «Фламинго» пришлось прекратить. Новая возможность проникнуть в зал и установить новый «жучок» чекистам не представилась.

Москва высоко оценила успехи главных участников операции «Фламинго». Орденами Красной Звезды были награждены: установивший «закладку» Виктор Лозенко; руководитель операции В. Шокин; начальник поста «Почин» Юрий Мараховский, который сыграл ведущую роль в добывании разведданных и ее обработке; начальник отдела оперативно-технического обеспечения резидентуры Юрий Грацианский.

Последняя известная операция такого рода датируется уже концом 1990-х годов, когда агент Службы внешней разведки РФ Роберт Ханссен, сотрудник ФБР, установил «закладку» в конференц-зале Госдепартамента США, расположенном вблизи кабинета Госсекретаря Мадлен Олбрайт.

3.9. Прослушка ФСБ

После распада СССР руководство РСФСР не смогло сразу определиться со структурой федерального органа государственной безопасности. Так, 26 ноября 1991 года после ликвидации КГБ появилось Агентство федеральной безопасности, а 24 января 1992 года – Министерство безопасности РСФСР (далее – МБ).

МБ, в свою очередь, 21 декабря 1993 года было реорганизовано в Федеральную службу контрразведки РФ (далее – ФСК) и наконец 3 апреля 1995 года ФСК была переименована в Федеральную службу безопасности (далее – ФСБ).

В конечном итоге Оперативно-техническое управление и 12-й отдел (прослушки) КГБ попали в состав ФСБ, где были объединены в 12-е управление оперативно-технических мероприятий (далее – УОТМ). Именно это управление сегодня курирует «черные ящики» российской системы оперативно-розыскных мероприятий (далее – СОРМ).

2-е ГУ (радиоконтрразведки) КГБ вошло в состав ФСБ как Управление «Р» и занимается мониторингом радиоэфира и сети интернет, сбором разведывательной информации техническими средствами.

Кстати, у этих управлений есть свои почтовые электронные адреса (англ. e-mail), так что при желании добровольного сотрудничества можете им об этом сообщить: УОТМ – uotm@fsb.ru, Управление «Р» – rkr@fsb.ru.

История прослушки в РФ началась 24 июня 1992 года, когда появился секретный приказ Министерства связи РФ (далее – МС) № 226 «Об использовании средств связи для обеспечения оперативно-розыскных мероприятий МБ РФ», который гласил следующее:

«1. В соответствии с Законом РФ «Об оперативно-розыскной деятельности в РФ» (далее – ОРД) организациям и предприятиям МС РФ обеспечить предоставление оперативно-техническим подразделениям МБ РФ возможности осуществления оперативно-розыскных мероприятий по… прослушиванию телефонных и иных переговоров, снятию информации с технических каналов связи и оказывать им необходимое содействие.

2. Руководителям предприятий и организаций связи РФ:

2.1. Предоставлять оперативно-техническим подразделениям МБ РФ по договорам или устному соглашению:

– служебные помещения с необходимыми коммуникациями и гарантированным энергообеспечением;

– линии, каналы, линейно-кабельные сооружения и оборудование связи и другую необходимую аппаратуру, обеспечивая их бесперебойное функционирование;

– необходимые данные из информационно-справочных систем и расчетных центров МС РФ.

2.2. Выполнять в интересах МБ РФ проектные работы по прокладке кабельных коммуникаций; в типовых проектах зданий предусмотреть необходимые помещения.

2.3. Предоставлять возможность прокладки кабелей подразделений МБ РФ в городской кабельной канализации и кабельных шахтах объектов электросвязи и устанавливать кроссирующие элементы.

2.4. Принимать меры к недопущению раскрытия организационных и тактических приемов проведения оперативно-розыскных мероприятий, составляющих государственную тайну, оказывать помощь в зашифровке фактов проведения мероприятий и сотрудников, их осуществляющих».

В период конституционного кризиса (1992–93) после роспуска Президентом РФ Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ в общественных кругах сформировалось мнение о тотальной прослушке в руководстве РФ. Еженедельник «Собеседник» по этому поводу писал:

«Сегодня, по некоторым сообщениям, право и техника для прослушивания переговоров сотрудников аппарата президента России находятся в руках его службы безопасности. Говорят, проверка идет не на всякий случай, а для того чтобы поставлять президенту информацию о благонадежности и лояльности его сотрудников».

Например, в апреле 1994 года появилась информация о поручении Президента РФ Службе своей безопасности и ФСК провести проверку всех сотрудников аппарата Президента, аппарата правительства и всех высших структур власти.

Глава администрации Президента Сергей Александрович Филатов сказав в интервью, что прослушку устроили Барсуков и Коржаков, тут же пояснил, что на то был приказ Президента, появившийся после многочисленных публикаций в прессе о коррупции в высших эшелонах власти.

Глава коммунистов Геннадий Андреевич Зюганов жаловался на то, что в штаб-квартире его коммунистической партии «куда ни ткни в стену – везде «закладку» обнаружишь». Певец Йосиф Давыдович Кобзон с телеэкрана прямо обращался к директору ФСК с просьбой отключить «прослушку» хоть на время, чтобы сломавшийся телефон отремонтировать можно было.

С целью легитимизации прослушки ФСБ была готова оплачивать научно-исследовательские работы по ее созданию. Центральный НИИ связи в Москве работал над междугородными телефонными станциями, поэтому им была поручена разработка СОРМ для них.

Университет телекоммуникаций им. Бонч-Бруевича в Питере работал над местными телефонными станциями, поэтому им была поручена разработка СОРМ для них.

Когда появились сотовая связь, подключился третий институт – НИИ радио. Их исследования должны были гарантировать ФСБ возможность следить за каждым мобильным соединением.

Многие институты работали над технологией прослушки, но настоящим местом рождения СОРМ был НИИ в районе Кучино г. Железнодорожный Московской области. Этот институт был старейшим НИИ советских спецслужб, первые лаборатории открылись здесь в 1929 году.

С 1930-х годах в Кучино начали работать радиолаборатории 12-го отдела (оперативной техники) НКВД, в частности, «пеленгаторная» лаборатория. Также сюда перевели школу радиооператоров Службы радиоконтроля Наркомата связи. Лаборатории вели работы в области разведки, прослушки, оперативной связи, разработки военной радиоаппаратуры и т. п.

Здесь работал Лев Сергеевич Термен, разносторонне одаренный русский ученый-изобретатель. Возможно здесь он разработал аппарат для «прослушки» разговора в помещении с помощью отражённого инфракрасного луча за счет считывания вибрации оконного стекла.

С 1955 года институт назывался НИИ специальной техники ОТУ КГБ (в/ч 35533), а сейчас это НИИ-1 11-го Центра ФСБ (Центра специальной техники), который в целях конспирации именовался заводом «Прогресс». Его начальником и заместителем начальника Центра был назначен Алексей Алексеевич Резнев.

Впервые СОРМ упоминался в письме министра связи от 11 ноября 1994 года № 252-у о внедрении системы на электронных телефонных станциях, выпускаемых промышленностью РФ и закупаемых за рубежом, устанавливаемых на сети связи общего пользования, а также на ведомственных и коммерческих сетях РФ.

Все предприятия связи должны были принять к руководству и исполнению «Технические требования к системе технических средств по обеспечению функций оперативно-розыскных мероприятий на электронных АТС», утвержденные МС РФ.

Технические требования дают представление о характере и объемах контроля телефонных разговоров. Максимальное число номеров контролируемых абонентов на электронных АТС должно определяться из расчета 128 для станции емкостью 10000 номеров (при этом может контролироваться одновременно не более 28 абонентов), но не должно превышать 1024 при увеличении емкости станции до максимальной (при этом одновременно может контролироваться 168 абонентов).

Для междугородной и международной связи СОРМ должна обеспечить одновременный контроль до 240 каналов (линий). Предусматривается две категории контроля – полный и статистический.

При полном контроле на пульт управления спецслужбы передается в реальном масштабе времени информация о фазах установления соединений, номер телефонов вызывающего и вызываемого абонентов, время начала и конца разговора, а также съем и трансляция разговора.

При статистическом контроле разговорный канал не подключается к пульту управления, а передаются только телефоны абонентов и время начала и конца разговора.

С 1994 года, когда происходило обновление оборудования телефонной связи и введение в эксплуатацию цифровых телефонных станций, в России началось создание централизованной СОРМ.

К 1995 году все российские междугородние станции получили новейшее цифровое оборудование, произведенное на Западе. Инфраструктура связи в России была полностью обновлена и стала соответствовать мировым стандартам коммуникаций.

В 1996 году была организована СОРМ-1 – система прослушки телефонных переговоров. В 1998 году Госкомсвязи разрешил ФСБ установить СОРМ, с помощью которой можно отслеживать информацию, передаваемую по сетям мобильной связи и Интернета.

Однако поначалу у ФСБ попросту не хватало технических ресурсов для того, чтобы полностью контролировать Интернет. И тогда в 2000-м году ФСБ попыталась обязать российских провайдеров установить аппаратуру перехвата за их собственный счет. Однако часть провайдеров отказалась это сделать.

Тогда же была организована СОРМ-2 – система протоколирования обращений к сети интернет Все российские операторы связи и интернет-провайдеры обязаны были установить «черные ящики» (размером примерно с видеомагнитофон, чтобы влезали в стандартную стойку связи) и подключить их через проложенный кабель к региональным управлениям ФСБ.

«Черный ящик», устанавленный у оператора коммуникаций, был только первой частью системы прослушки. Провода, отходящие от него, вели ко второй его части – пункту управления СОРМ, установленному в здании ФСБ. Таким образом спецслужба получила возможность прослушивать любого, кто сделал звонок или воспользовался электронной почтой на территории России.

СОРМ-2 предписывает каждому интернет-провайдеру доставить в региональный орган ФСБ оборудование, программное обеспечение, выделение и резервирование канала связи для обеспечения возможности ФСБ перехватывать сообщения любого клиента этого провайдера.

Система состоит из отдельного сервера, подключенного к пульту управления ФСБ – программно-аппаратного комплекса, по командам с которого можно перехватывать весь трафик отдельных пользователей. Кроме того, в состав СОРМ-2 входит так называемый «кольцевой буфер», который должен хранить весь проходящий через провайдера трафик за последние 12 часов.

Российское законодательство 1995 года не возражало против таких действий спецслужб. В соответствии со статьей 14 закона «О связи» предприятия связи, операторы связи независимо от ведомственной принадлежности и форм собственности… оказывать содействие и предоставлять органам, осуществляющим ОРД, возможность проведения оперативно-розыскных мероприятий на сетях связи…

В законе «Об ОРД» говорится, что в целом оперативно-разыскными мероприятиями могут заниматься несколько силовых ведомств: ФСБ, МВД, СВР, ФСО, Федеральная служба исполнения наказаний и таможенные органы. Однако телефонной прослушкой занимаются только ФСБ и МВД.

Ведомственные документы Минсвязи 1997 года уточняли, что затраты на аппаратно-программные средства СОРМ и каналообразующую аппаратуру, а также оборудование пункта управления СОРМ финансируются за счет средств провайдеров.

А линии (каналы) связи между станционным оборудованием и пунктом управления СОРМ – при наличии технической возможности ФСБ – за ее счет, при отсутствии таковой – на договорной основе с провайдером в соответствии с действующим законодательством.

7 июля 1999 года в сфере прослушки случился скандал – в офис частного охранного предприятия (далее – ЧОП) «Сокол-ЮНС» нагрянули налоговые полицейские и обнаружили там склад специальных технических средств, использование которых на территории РФ без специальной лицензии запрещено.

В ходе обыска были изъяты радиопередатчики, радиомикрофоны, широкополосные сканирующие приемники, в том числе для негласного прослушивания сотовых телефонов. Юрий Стенин стал первым из руководителей российских ЧОПов, попавших под суд за подслушивание чужих разговоров.

В Мосгорсуде проходило слушание нашумевшего уголовного дела о незаконном прослушивании телефонных переговоров и перехвате пейджинговых сообщений ЧОП, патронируемым милицейскими чиновниками. Его директор Юрий Стенин был приговорен за эти злоупотребления к 3-м годам лишения свободы. Но от тюрьмы его спасла амнистия.

В 2005 году российское правительство издало постановление «Об утверждении Правил взаимодействия операторов связи с уполномоченными государственными органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность». После этого сотрудники ФСБ стали значительно реже приходить в офисы телекоммуникационных фирм с полученными в прокуратуре санкциями на проведение прослушки.

Из чего следовал логичный вывод – ФСБ теперь прослушивает мобильную связь и Интернет удаленно, ей просто нет нужды обращаться для этого к провайдерам и сотовым операторам.

С 1 февраля 2008 года вступил в действие приказ Мининформсвязи «Об утверждении требований к сетям электросвязи для проведения оперативно-розыскных мероприятий». В нем говорилось, что оператор должен дать ФСБ или МВД техническую возможность, не выходя из офисов, прослушивать переговоры подозреваемых. Сотовые операторы и интернет-провайдеры вынуждены устанавливать у себя оборудование спецслужб, не интересуясь, для чего оно используется.

В 2014 году начала внедряться СОРМ-3, предназначенная для хранения метаданных, то есть информации о фактах звонков, интернет-сессий и переданных сообщений, а также получения данных об абонентах из внутренних систем оператора.

В том же году Минкомсвязи установило требования СОРМ-3: она обязывает интернет-провайдеров хранить весь трафик выбранных спецслужбами пользователей за последние 12 часов и группировать его по «никам» (условным именам), используемым для работы с различными популярными службами «Gmail», «Mail.ru», «Яндекс» и т. д.

Установка СОРМ на сетях осуществляется оператором за собственный счет согласно индивидуальному плану, утвержденному региональным органом ФСБ. Служба же и может зафиксировать – работает система или нет, но только установив это опытным путем обращения к СОРМ. Оператор только подключает данное оборудование к своей сети, но не обладает возможностью контролировать обращения спецслужб к данным о пользователях.

Спецслужбы могут прослушивать гражданина только после получения разрешения суда. Конституция разрешает нарушать право гражданина на тайну личной жизни и телефонных разговоров, только если суд признал, что это необходимо.

Для того чтобы начать кого-нибудь прослушивать, ФСБ достаточно убедить суд, что этот человек готовится совершить, совершает или уже совершил преступление средней тяжести, тяжкое или особо тяжкое. С разрешения суда можно прослушивать и тех, кто сам ничего незаконного не делает, но может что-то знать о преступлении.

По данным Судебного департамента Верховного суда на протяженни 2007–15 годов суды удовлетворили 97% всех ходатайств о записи переговоров и контроле переписки. А это больше 4,5 миллионов ходатайств, которые составляют не менее 6% населения.

По этим данным, в 2011 году правоохранительные органы получили от российских судов 466 152 разрешения на прослушку и запись телефонных переговоров, а также сообщений, передаваемых «по сетям электрической и почтовой связи».

Еще за 5 лет до этого, в 2007 году, таких разрешений было выдано всего 265 937, то есть на 75% меньше. За последние 5 лет только легальный «перехват» телефонных переговоров и электронной почты российских граждан вырос почти в 2 раза.

По данным Судебного департамента Верховного суда за 2016 год суды общей юрисдикции выдали правоохранительным органам 893 тысячи подобных разрешений на прослушку телефонных переговоров и просмотр переписки и записей, созданных с помощью интернета (сообщения в социальных сетях, электронной почте, мессенджерах и т. п.).

В отдельных случаях закон позволяет ФСБ начать прослушку немедленно, а получить судебное решение в течение 2-х следующих суток – такое допускается, если органы считают, что готовится какое-то особенно крупное преступление или преступление, угрожающее государственной безопасности.

Кроме того, человек может сам попросить у спецслужб прослушивать его телефон, если боится, что его жизни и здоровью что-то угрожает. И если есть такое письменное заявление, судебного решения не требуется.

Запрос о прослушке должен быть мотивированным. Если судье кажется, что оснований недостаточно, он может потребовать дополнительные материалы о деле. И если доводы ФСБ его не убедят, судья имеет право отклонить запрос. Но это по закону. А на практике суды почти всегда идут навстречу спецслужбам.

Системой СОРМ, как правило, пользуются лишь при расследовании резонансных преступлений, связанных с терроризмом, заказными убийствами или многомиллионными аферами. Технология выглядит так: расследующий конкретное дело сотрудник органов готовит документ, в котором детально обосновывает необходимость использования специальных технических средств в отношении конкретного гражданина. Непосредственный начальник сотрудника рассматривает это ходатайство и в случае своего согласия визирует бумагу.

Далее она следует по инстанции – к курирующему заместителю начальника управления. С двумя визами сотрудник отправляется к судье, который должен отдельно санкционировать прослушку каждого в отдельности телефонного номера, который надо поставить на контроль. С официальным постановлением суда на руках сотрудник едет в УОТМ.

Там документ принимают и передают оригинал постановления в адрес мобильного оператора. Документ в компании регистрируется и хранится не менее года. Оператор в свою очередь активирует аппаратуру СОРМ, производя аудиозапись по указанным в судебном постановлении номерам. Переговоры пишутся на жесткий носитель, который передается в установленном порядке в УОТМ.

Там он расшифровывается и выдается заказывавшему прослушку сотруднику либо на диске, либо в бумажном виде. Все полученные материалы прилагаются к расследуемому делу (уголовному или оперативному) и скрупулезно вносятся в его опись. По истечении срока действия решения суда прослушиваемый абонент отключается от СОРМ.

К этому можно добавить, что никто особенно не контролирует, получал ли сотрудник спецслужбы санкцию суда на прослушку или нет. Операторы связи, которые обязаны обеспечить ФСБ доступ к переговорам, не имеют права спрашивать у спецслужб судебные документы.

Подобные системы есть и в других странах: в Европе – Lawful Interception (LI), сертифицированная ETSI, в США – Communications Assistance for Law Enforcement Act (CALEA). Отличие нашего СОРМ – в контроле за исполнением функций. В США и Европе правоохранительный орган, чтобы получить требуемую информацию, должен предоставить оператору судебный ордер.

А в России сотрудник ФСБ в любой момент может подключиться к серверу оператора связи с пульта управления СОРМ по выделенному защищенному каналу и скачать необходимую информацию. Разрешение суда необходимо, но предъявлять его ФСБ не обязано. Дело в том, что этот ордер является предметом государственной тайны, права работать с которой у оператора связи нет.

Поэтому технически система устроена по-другому: в распоряжении ФСБ есть пункты управления (далее – ПУ) СОРМ, которые соединены по защищенному кабелю с серверами оператора. Операторы не имеют права знать, чьи переговоры или почту перехватывает спецслужба.

Чтобы поставить кого-то на прослушку, сотруднику спецслужбы достаточно ввести команды на ПУ СОРМ, который находится в здании регионального органа ФСБ. Эта система копируется по всей стране, и в каждом областном центре между местным управлением ФСБ и всеми региональными операторами проложены соединительные кабели.

Разница в том, что по европейскому стандарту «ETSI» (англ. European Telecommunications Standards Institute), от ПУ передается указание о постановке на контроль, т. е. оператор сразу знает, кто у него контролируется, а по по российским требованиям СОРМ оператор обеспечивает пропуск этой команды непосредственно в оборудование СОРМ, а сам не знает, кого в этот момент контролируют.

По сути, российский подход более гибкий, чем западный: чтобы добавить новые адреса или номера телефонов в СОРМ, ФСБ не нужно, как на Западе, заново проходить всю юридическую процедуру с пересылкой нового ордера оператору – надо лишь добавить требуемые данные на ПУ у себя в офисе.

Все остальные спецслужбы (ФСО, МВД, ФТС и др.) могут получить сведения от оператора только через ресурсы ФСБ и только по решению суда. Особенность российской СОРМ заключается в том, что оператор или провайдер не знает об объектах контроля ФСБ, никак не влияет на процесс контроля, а только предоставляет доступ к трафику.

Сегодня в Екатеринбурге мощности ФСБ позволяют слушать одновременно 25–50 тысяч абонентов, в Москве – в сотни раз больше. Основная проблема не в том, как записать информацию, а в том, как ее расшифровать и обработать. В ГУ МВД по Свердловской области, например, есть специальный отдел «аналитиков», которые заняты простой расшифровкой записанных разговоров, превращением аудио в текст.

Сейчас свердловские правоохранители, используя как повод подготовку к Чемпионату мира по футболу в 2018 году и Всемирной выставке технических достижений «EXPO» в 2020 году, ставят себе задачу увеличивать аппаратные мощности прослушки. А создать более совершенные системы обработки полученной информации – это уже задача для спецслужб не только на российском, но и на мировом уровне.

Кроме спецслужб, тайным аудио– и видеоконтролем занимаются и коммерческие структуры, и частные лица, имеющие необходимый уровень подготовки в этой шпионской сфере деятельности, как правило, бывшие сотрудники спецслужб.

Например, в Москве долгое время выполнял «деликатные» просьбы коллег бывший сотрудник УОТМ ФСБ Алексей Смирнов, имевший целый арсенал замаскированных микрофонов и видеокамер, вмонтированных в галстуки, пуговицы и очки.

В 2013 году на него пожаловался в ФСБ высокопоставленный чиновник, которого шантажировали «банными» видеосъемками. Но допросить Смирнова не успели, поскольку он странным образом скончался в своем автомобиле.

При обыске в его квартире обнаружили объемный видеоархив с компроматом на нескольких чиновников, крупных бизнесменов, в том числе, и на своих бывших сослуживцев из УОТМ ФСБ. Надо понимать, что такая работа очень опасна для жизни…

3.10. Система ОРМ

Итак, СОРМ – это комплекс технических средств и мер, который предназначен для проведения оперативно-розыскных мероприятий в сетях телефонной, мобильной и беспроводной и радиосвязи.

Основная задача СОРМ – обеспечение безопасности государства и его граждан, что достигается выборочным контролем прослушиваемой информации. Разработка СОРМ ведется согласно приказам Госкомсвязи, Минкомсвязи и постановлениям Правительства РФ смысл которых – обязать операторов связи:

«предоставлять уполномоченным государственным органам, осуществляющим ОРД или обеспечение безопасности РФ, информацию о пользователях услугами связи и об оказанных им услугах связи, а также иную информацию, необходимую для выполнения возложенных на эти органы задач, в случаях, установленных федеральными законами».

Согласно Требований к сетям электросвязи для проведения оперативно-разыскных мероприятий, утвержденных приказом Министерства информационных технологий и связи РФ от 16 января 2008 года № 6, СОРМ включает в себя 3 компонента:

– аппаратно-программная часть – устанавливается у оператора связи;

– удаленный ПУ – устанавливается у правоохранительных органов;

– каналы передачи данных – обеспечиваются провайдером для установки связи с ПУ.

СОРМ обеспечивает 2 режима передачи информации:

– передача статистической информации;

– передача полной информации.

СОРМ имеет 3 поколения:

– СОРМ-1 – прослушка аналоговых телефонных разговоров;

– СОРМ-2 – прослушка мобильной связи и контроль сети интернет;

– СОРМ-3 – объединение всех вышеуказанных систем и контроль части серверов «VPN», прослушка в прямом эфире «Skype», «ICQ», спутниковой связи и ряда других новшеств. Но ключевой фактор СОРМ-3 – единая глобальная база данных, которая взаимно связана с другими видами СОРМ.

СОРМ стоит во всех дата-центрах (баз данных и их обработки) страны, у всех провайдеров разных уровней, в точках коммуникации трафика, на всех крупнейших поисковиках, на всех крупнейших социальных проектах.

Более того, сотрудники СОРМ очень активно взаимодействуют с программистами которые пишут системы коммуникации (IP-телефония, мессенджеры и т. п.), или грубо говоря, способствуют внедрению закладок (бэкдоров) в эти системы, чтобы иметь возможность их прослушки.

Если в качестве примера рассматривать интернет-провайдера, то работа системы выглядит следующем образом. У провайдера устанавливается специальное устройство, которое подключается непосредственно к интернет-каналу.

Оборудование провайдера для организации доступа в интернет подключается к оборудованию СОРМ. В результате получается, что весь входящий и исходящий трафик проходит через специальное устройство, а значит, в случае необходимости может перехватываться правоохранительными органами.

Надо отметить, что мониторить интернет-трафик может только ФСБ. У других органов или ведомств для этого физически нет технических возможностей – они никакое оборудование никуда не ставят. Все они ограничиваются договоренностью с ФСБ сотрудничать, если у них возникнут вопросы.

СОРМ-3 была введена в строй в 2014 году и обязывала операторов по запросу правоохранительных органов хранить интернет-трафик определенных абонентов в течение 12 часов.

Основной целью СОРМ-3 является получение максимально полной информации о пользователе, причем не только в реальном времени, но и за определенный период. Если СОРМ-1 и СОРМ-2 перехватывают информацию от пользователя, то СОРМ-3 не содержит такой информации, а хранит только статистику, копит ее и создает профиль человека в сети Интернет.

Для накопления таких объемов данных будут применяться большие системы хранения, а также системы глубокой проверки трафика «DPI» (англ. Deep Packet Inspection) для отсеивания лишней информации (фильмы, музыка, игры), которая не содержит полезных сведений для правоохранительных органов.

СОРМ-3 несет важную функцию для обеспечения безопасности граждан и государства, позволяя не раскрывать правонарушения «случайных преступников», а предотвращать незаконную деятельность лиц, занимающихся организованными преступлениями в крупных размерах (терроризм, экономические преступления и т. п.).

Функциональные возможности СОРМ-3 должны обеспечивать привязку сетевых пакетов к конкретным идентификаторам пользователя, по которым в дальнейшем может осуществляться отбор трафика.

Согласно приказа Министерства связи и массовых коммуникаций РФ от 16 апреля 2014 года № 83 определяет ключевые идентификаторы: телефонные номера, IP-адреса, названия учетных записей, адреса электронной почты в сервисах «mail.ru», «yandex.ru», «rambler.ru», «gmail.com», «yahoo.com» и др.; идентификаторы «ICQ», идентификаторы мобильных устройств «IMEI», идентификаторы вызываемого и вызывающего абонентов интернет-телефонии.

Основные функции и свойства СОРМ-3:

– сбор запрашиваемой информации и ее актуализация происходит в реальном времени,

– доступ к оборудованию СОРМ-3 и собранной информации осуществляется в любой момент,

– согласно законодательству информация хранится до 3 лет,

– доступ к хранящейся информации имеют только сотрудники правоохранительных органов, у которых есть необходимые права (с помощью ПУ ФСБ),

– сбор информации осуществляется по критериям, которые определены в запросе, а собранные сведения могут быть визуализированы и подготовлены к дальнейшему анализу,

– оборудование СОРМ-3 не вносит изменения в сеть оператора связи (провайдера),

– для хранения данных используются системы хранения с поддержкой масштабирования и резервного копирования,

– работа с системой возможна только через специализированный ПУ различных производителей (многопультовое решение).

СОРМ-3 обрабатывает 100% трафика, проходящего от пользователя через сеть оператора связи, однако сотрудники ФСБ могут управлять функцией фильтра «DPI», которая отвечает за анализ трафика по конкретным идентификаторам, чтобы не обрабатывать «мусорный» трафик.

31 июля 2014 года Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев подписал постановление правительства № 743, по которому социальные сети, форумы и любые сайты для общения, доступные всем пользователям интернета, должны подключать оборудование и ПО для силовиков согласно плану мероприятий, разработанных ФСБ.

С помощью этого спецслужбы смогут в автоматическом режиме получать информацию о действиях пользователей этих сайтов, схема работает аналогично СОРМ. При этом представители интернет-отрасли не были ознакомлены с итоговым текстом закона, также неизвестно, за чей счёт будет устанавливаться оборудование.

Согласно действующему законодательству, сервисы, внесенные в Реестр организаторов распространения информации (далее – ОРИ), должны передавать сведения о пользователях по запросу уполномоченных государственных органов (ФСБ).

Если сервисы отказываются это делать, они попадают в другой реестр – запрещенных сайтов – и блокируются для доступа пользователей на территории страны.

ОРИ обязаны собирать с помощью специального устройства следующую информацию: идентификатор пользователя, дата и время регистрации, псевдоним, ФИО, дата рождения, указанный пользователем адрес проживания, данные паспорта или других документов, удостоверяющих личность, список языков, которыми владеет пользователь.

Также это список указанных пользователем родственников, информация об учётных записях в других сервисах, дата и время авторизации и выхода из сервиса, IP-адрес, контактные данные (номер телефона и адрес электронной почты), используемое пользователем приложение, текстовые сообщения, записи аудио– и видеозвонков, передаваемые файлы, данные о совершённых платежах, местоположение.

В 2016 году был принят закон Яровой, который обязывает интернет-провайдеров, сотовых операторов и интернет-компании хранить переписку пользователей, а также раскрывать властям ключи для её расшифровки. Интернет-компании должны были начать собирать информацию о фактах соединений за 3-летний и годичный периоды уже с 20 июля 2016 года, а содержание переговоров и переписки – обязаны с 1 июля 2018 года.

Операторы связи и ОРИ в интернете должны будут хранить все переговоры и данные, которые пользователи передают друг другу до полугода (точный срок устанавливается правительством) с момента передачи. Сам факт о передаче придётся хранить на протяжении 3-х лет. В реестр ОРИ теперь будут включать любой ресурс, где можно обмениваться электронными сообщениями (например, любой форум).

Ключи к зашифрованной информации должны будут передаваться спецслужбам. Штраф за невыполнение составляет от 800 тысяч до 1 миллиона рублей для юридических лиц. Это теоретически поставит под угрозу запрета приложения со сквозным шифрованием «Еnd-to-Еnd», так как ключи при таком шифровании хранятся у пользователей.

Такое шифрование явялется способом передачи данных, когда доступ к сообщениям имеют исключительно пользователи, задействованные в общении, и используется в мессенджерах «Telegram», «Viber», «WhatsApp».

В 2010 году были предложены решения СОРМ, способные обнаружить и перехватить трафик «Skype» (но не расшифровать его). Однако задачу всем упростила компания «Microsoft», купившая «Skype» в 2011 году. Отныне все передаваемые сообщения стали анализироваться сразу на ее серверах.

А в июле 2012 года и вовсе появилась информация, что «Microsoft» может сама разрешить спецслужбам прослушивать разговоры пользователей «Skype», а также предоставит доступ к личной переписке, следуя «новой» политике полного содействия правоохранительным органам.

В 2013 году стало известно о том, что российские спецслужбы могут не только прослушивать, но и определять местоположение пользователя «Skype».

Еще один «VoIP» для смартфонов – «Viber» в 2015 году, как того и требует закон, перенес данные российских граждан, а именно номера телефонов и «никнеймы», на территорию России.

«Facebook Messenger» и с недавних пор также принадлежащий Марку Цукербергу самый популярный в мире мессенджер «WhatsApp» (число пользователей которого достигает 1 миллиард человек) используют функцию сквозного шифрования, которая, по словам разработчиков, исключает возможность попадания переписки третьим лицам.

Правда, это все верно в том случае, если пользователь сам активирует данную функцию, а вся история переписки не будет храниться в незашифрованном виде в «Google Drive» или «iCloud».

Одним из наиболее безопасных мессенджеров на сегодняшний день аналитики по электронной безопасности называют «Telegram» – проект, созданный основателем социальной сети «ВКонтакте» Павлом Дуровым. Он рассказал, что первоначальная идея приложения пришла ему еще в 2011 году, когда к его двери приходили спецназовцы.

Тогда он и осознал, что у него нет безопасного способа коммуникации с братом. В качестве доказательства безопасности своего нового детища Дуров в конце 2013 года пошел на рискованный шаг, предложив всем желающим за 200 тысяч долларов взломать его личную переписку в «Telegram». Деньги тогда так никому и не достались.

До последнего времени существовала огромная проблема в том, чтобы вычленить из всей массы переписки интересующую информацию, например переписку в «Skype» или «What’sApp».

Эта задача в целом решена и даже в регионах научились читать интернет-мессенджеры. Крайне небезопасным мессенджером является популярный «WhatsApp», поскольку пересылаемая информация не шифруется.

Такое шифрование есть в «Skype», но владельцы сервиса, зайдя на отечественный рынок, поделились кодами дешифровки с спецслужбами РФ. Поэтому сегодня самым надежным можно считать общение по «Viber», в котором и переписка, и разговоры шифруются и пока недоступны для спецслужб.

С ноября 2016 года ФСБ получила техническую возможность перехвата информации, отправляемой пользователями таких популярных мессенджеров, как «WhatsApp» и «Viber». Теперь на базе их дата-центров появились сервера, подключенные к СОРМ. Причем сотрудникам МВД эти возможности пока недоступны.

Лидером по числу нарушений, связанных с работой СОРМ, стал «ВымпелКом» (оказывает услуги под брендом «Билайн») – в отношении него за последние 2 года по различным регионам было заведено 29 административных дел, из которых 25 дел закончились для оператора штрафом.

Еще 3 дела завершились вынесением оператору предупреждения, и лишь в одном случае дело было закрыто из-за истечения срока давности привлечения к административной ответственности за данное правонарушение.

На 2-м месте по количеству дел находятся структуры «МТС» – из-за нарушений, связанных с СОРМ, в отношении оператора за тот же период было возбуждено 13 административных дел, из которых лишь одно закончилось предупреждением, а все остальные – штрафом.

По 6 арбитражных дел было возбуждено в отношении «Ростелекома», «Скартела» (бренд «Yota») и «МТТ», 2 дела были заведены в отношении «МегаФона», в одном деле ответчиком была «Т2 Мобайл» – структура оператора, работающего под брендом «Tele2».

По числу нарушений не отстают и региональные операторы связи. По 8 нарушений Роскомнадзор обнаружил у операторов «Кубань телеком», «Сочи онлайн» и нижегородского провайдера «Информационный вычислительный центр»; по 7 – у «Интернод» и «Сочи-Связь».

У 2-х региональных операторов дело дошло до лишения лицензии на связь – арбитражные суды Томской и Брянской областей приняли решения об отзыве лицензий у местных операторов «Томскэлектросвязь» и «Эликом» из-за отсутствия СОРМ на сетях.

В пресс-службе Роскомнадзора РБК сообщили, что в последние годы вопросам обеспечения технических возможностей для реализации СОРМ на сетях стали уделять больше внимания из-за серьезного возрастания попыток использовать интернет в противоправных целях.

«Большинство операторов связи, несмотря на определенные сложности, с пониманием относятся к этому, хотя и вынуждены нести дополнительные финансовые затраты на приобретение и установку соответствующего оборудования.

В то же время есть операторы связи, которые не понимают или не хотят понять важность внедрения на своих сетях связи технических средств СОРМ и всяческими путями пытаются увильнуть от выполнения требований законодательства», – сообщили в Роскомнадзоре.

В таких случаях территориальные органы ФСБ направляют информацию в Роскомнадзор, что является основанием для проведения внеплановых проверок и принятия мер. Проблемы у операторов возникают также и с работой уже установленных комплексов по прослушке.

Так, исходя из арбитражного дела, инициированного управлением Роскомнадзора на Дальнем Востоке в апреле 2017 года, в Сахалинской области у «ВымпелКома» попросту не записывается интернет-трафик пользователей. Аналогичное нарушение было зафиксировано и в Костромской области.

Ряд дел в отношении «ВымпелКома» связаны не только с некорректной работой СОРМ, но и просто с отсутствием данного оборудования на сетях оператора. Так, представитель управления Роскомнадзора по Центральному федеральному округу в одном из дел заявил, что «ВымпелКом» при проведении проверки не смог предоставить план внедрения СОРМ на сети оператора.

У «МТС» значительная часть дел связана с нарушениями в работе СОРМ в Нижегородской области, которые оператор не может устранить на протяжении нескольких месяцев. Согласно материалам последнего решения от 2 октября «МТС» не реализовал информационную систему, содержащую базы данных об абонентах оператора связи и оказанных им услугах связи, то есть СОРМ-3.

«Внедрение СОРМ на сетях связи – технологически сложный процесс. В него вовлечены операторы, вендоры оборудования, уполномоченные органы», – говорит представитель «МегаФона». Он отмечает, что в отношении оператора штрафных санкций не применялось: «Мы выполняем требования законодательства к сетям связи, включая СОРМ».

Нельзя сказать, что СОРМ в стране не работает, но работает она, очевидно, с «особенностями», говорит директор по стратегическим проектам Института исследования интернета Ирина Левова. «Основная проблема заключается в том, что все задачи государства по обеспечению безопасности переложены у нас на участников рынка с довольно туманными и несвоевременно предоставляемыми техническими заданиями».

В 1990-х годах планировалось, что эти задачи ФСБ будет решать за счет средств из государственного бюджета, а решение по установке СОРМ силами операторов временное – сроком на год. Но, к сожалению, как обычно, нет ничего более постоянного, чем временное.

Так, проблемы с внедрением СОРМ у некоторых операторов возникают именно по финансовым причинам. В административном деле в отношении оператора «Престиж-Интернет» (уже ликвидирован) говорилось, что «неисполнение лицензионного требования вызвано кризисными явлениями в экономике страны, которые сделали практически невозможными закупку и установку оборудования СОРМ в установленный срок».

«На самом деле количество нарушений гораздо больше – просто не все они доходят до арбитража», – отмечает независимый аналитик в сфере коммуникационных услуг Михаил Климарев. СОРМ-1 начали внедрять давно, и она в большинстве случаев действительно работает, утверждает он.

«А вот контроль за интернетом, то есть СОРМ-2, по моим данным, работает с нарушениями или вообще не работает примерно у 70% операторов, – говорит Климарев. – Я знаю одного оператора, который лет 6 оттягивает внедрение СОРМ с помощью бюрократических проволочек».

По его словам, суть проблемы с работой СОРМ заключается в 2-х факторах – экономическом и техническом. «С финансовой точки зрения СОРМ для оператора связи – дополнительная нагрузка, наличие или отсутствие которой никак не влияет на качество обслуживания, не приносит доходов. Поэтому большинство операторов связи не стремятся тратить деньги на исполнение государственных функций», – говорит Климарев.

Сложившаяся система работы операторов и «уполномоченных органов», по его версии, полна «противоречий и несостыковок» – это позволяет «манкировать» требованиями и выполнять работу исключительно формально. «Все это напоминает своеобразную форму «итальянской забастовки», когда документы могут ходить по кругу годами и при этом никто ничего не делает», – рассказывает Климарев.

Затягивание фактического внедрения СОРМ обходится оператору дешевле, чем незамедлительное внедрение, поскольку штрафы в размере 30–40 тысяч рублей меньше, чем проценты по кредитам, которые необходимо взять для покупки дорогостоящего оборудования и последующей эксплуатации, указывает собеседник РБК.

Например, по данным «СПАРК-Интерфакса», только «Ростелеком» в 2016–17 годах закупил оборудования и услуг у крупных производителей СОРМ более, чем на 1 миллиард рублей: у «МФИ Софт» – на 991 миллион, у «Норси-Транс» – на 219 миллионов, у «Специальных технологий» – на 271 миллион.

Внедрению СОРМ мешают и технические проблемы. «Иногда построенные ранее сети просто физически не совместимы с комплексами, которые хотели бы использовать компетентные органы.

Иногда для внедрения необходимы существенные изменения архитектуры операторской сети и замена дорогостоящего оборудования. Насколько критична сложившаяся ситуация, показывает история с волной телефонного терроризма», – заключает Климарев.

По оценке крупнейших представителей отрасли коммуникаций создание согласно закона Яровой системы хранения и обработки огромного количества данных (157 Эксабайт, что в 100 тысяч раз больше совокупных объемов данных крупнейшей в мире Библиотеки Конгресса США) приведет к триллионным тратам.

По оценкам проектной организации ПАО «Ростелеком» компании «Гипросвязь», которая занимается обслуживанием телекоммуникаций на территории России, совокупные затраты операторов на реализацию требований законопроекта в течение первых 3 лет составят около 4 триллионов рублей.

Ежегодные затраты операторов на идентификацию информации, по оценкам компании, сравнимы с годовыми доходами всей российской отрасли от услуг связи, которые в 2014 году составили около 1,5 триллиона рублей.

Создание системы хранения данных, по оценке Экспертного совета при правительстве РФ, превысит совокупную выручку крупнейших операторов связи за 7 лет. Представители 3-х операторов прямо заявляют, что станут убыточными и перестанут платить налог на прибыль.

«Вымпелком» оценил создание всей системы в 2 триллиона рублей, а расходы каждого оператора – не менее, чем в 200 миллиардов рублей. «Мегафон» оценил строительство новых дата-центров в 230 миллиардов рублей. МТС оценила свои затраты на реализацию закона Яровой в 2,2 триллиона рублей.

По оценке «Mail.ru Group», разовые капитальные затраты компании на реализацию проекта составят 1,2–2 миллиарда долларов, дополнительные операционные издержки каждый год составят примерно 80–100 миллионов долларов.

Еще 35–40 миллионов долларов потребуется для доработки ПО, которое необходимо для хранения пользовательской информации. Расходы «Rambler & Co» на реализацию проекта вырастут в 2 раза. В «Яндексе» конкретных сумм не называют, но признают, что интернет-компаниям придется увеличить число серверов и подумать о перестройке внутренней инфраструктуры.

Глава «Tele2» Сергей Эмдин оценивал рост цен на услуги в 2 раза, представитель «Вымпелкома» говорил о значительном повышении тарифов, директор по связям с общественностью «Мегафона» Петр Лидов прямо заявил, что все понесенные операторами связи убытки лягут на плечи обычных граждан.

Затраты на создание самой большой в мире защищенной системы хранения данных фактически остановят развитие сетей операторами, что в условиях растущего объема трафика приведет к ухудшению качества связи, отмечают в Экспертном совете при правительстве. Представитель «Вымпелкома» подтверждает эти выводы.

В заключении Российской ассоциации электронных коммуникаций «РАЭК», объединяющей более 200 крупнейших российских интернет-компаний, подчеркивается, что затраты на модернизацию инфраструктуры могут привести к «уходу с российского рынка большого количества игроков» и общую деградацию интернет-отрасли в России…

На протяжении всей истории СССР органы государственной безопасности и внутренних дел под воздействием внешних обстоятельств и роста объёма задач постоянно реорганизовывались, изменяли свою структуру и название. Соответственно менялась структура и название подразделений оперативной техники (ОТ) разведки и контрразведки.

Разведка:

– 25.12.1936 – Отделение ОТ 7 отдела ГУГБ НКВД СССР;

– 29.09.1938–16 отделение 5 отдела ГУГБ НКВД СССР;

– 26.02.1941 – Отдел ОТ 1 управления НКГБ СССР;

– 31.07.1941 – Отдел ОТ 1 управления НКВД СССР;

– 14.04.1943 – Отдел ОТ 1 управления НКГБ СССР;

– 04.05.1946 – Отдел ОТ 1 ГУ МГБ СССР;

– 30.05.1947 – Отдел ОТ КИ при СМ (1949 – МИД) СССР;

– 02.11.1951 – Отдел ОТ 1 ГУ МГБ СССР;

– 14.03.1953 – Отдел ОТ 2 ГУ МВД СССР;

– 18.03.1954 – Управление ОТ 1 ГУ КГБ при СМ СССР;

– 05.07.1978 – Управление ОТ 1 ГУ КГБ СССР;

– 25.12.1991 – Управление ОТ Службы внешней разведки РФ.

Контрразведка:

– 15.11.1923–1 отделение Контрразведывательного отдела (КРО) ОГПУ при СНК СССР;

– 10.09.1930–1 отделение Особого отдела ОГПУ при СНК СССР;

– 10.07.1934–1 отделение Особого отдела НКВД СССР;

– 25.12.1936–1 отделение 3 отдела ГУГБ НКВД СССР;

– 29.09.1938–12 отделение 3 отдела ГУГБ НКВД СССР;

– 03.02.1941–5 отдел 2 управления НКГБ СССР;

– 31.07.1941–5 отдел 2 управления НКВД СССР;

– 14.05.1943–9 отдел 2 управления НКГБ СССР;

– 28.05.1946 – Отдел «2-Ж» 2 ГУ МГБ СССР;

– 25.12.1951–10 отдел 2 ГУ МГБ СССР;

– 05.08.1952–9 отдел 2 ГУ МГБ СССР;

– 14.03.1953–14 отдел 1 ГУ МВД СССР;

– 31.03.1953–2 спецотдел МВД СССР;

– 02.07.1959–2 отдел ОТУ КГБ при СМ СССР;

– 05.07.1978–15 отдел 2 ГУ КГБ СССР;

– 25.12.1991 – Отдел 2 ГУ МБ РФ;

– 12.04.1995 – Отдел СКР ФСБ РФ.

Эпилог

Факты телефонной прослушки путем скандальных публикаций в СМИ постепенно «всплывали» и в других странах, о которых в книге не упоминалось. Так, в 1980–90-е годы прослушивались и записывались частные беседы министра внутренних дел Франции Пьера Жокса, а также будущего премьер-министра Пьера Береговуа и еще более 110 известных французских деятелей, политиков и журналистов.

Контроль за их мыслями и беседами вела созданная при президенте так называемая «антитеррористическая ячейка» во главе с жандармским майором Кристианом Пруто. Следствие по этому делу началось после того, как «доброжелатель» передал следствию 5 дискет с записями более 5 тысяч разговоров, перехваченных в рамках тайной операции «Гермес».

В 1995 году глава правительства Эдуард Балладюр, кандидат на пост Президента Франции, был вынужден признать, что он дал согласие на прослушку с целью дискредитации некоего доктора Жан-Пьера Марешаля, чтобы повлиять на прекращение его родственником, следователем Э.Альфеном, дела о финансовых махинациях правящей партии «Объединение в поддержку Республики».

Все это происходило, несмотря на то, что сам президент Франсуа Миттеран назвал идиотами тех, кто стремился установить «диктатуру микрофонов», когда в 1973 году прослушивающее устройство было обнаружено в редакции сатирического журнала «Прикованная утка» (фр. Le Canard enchaine).

Помимо обвинений в адрес «антитеррористической ячейки», в списке которой оказались более 200 французов, скандал охватил также и такие спецслужбы Франции, как контрразведка – Управление безопасности территории МВД и военная разведка – Главное управление внутренней безопасности «DGSE» МО. Многие французские журналисты, писатели, политики и адвокаты с 1989 по 1993 год были в списке тех, кого прослушивали эти спецслужбы.

Также стало известно, что «DGSE» на протяжении 2008–15 годов незаконно прослушивало телефоны абонентов по всему миру. В частности, оно осуществило тайное подключение к магистральным кабелям, соединяющим Европу с другими регионами и континентами.

Этот совершенно секретный проект «DGSE» был одобрен экс-президентом республики Николя Саркози и поддержан действующим президентом Франсуа Олландом, который проявил довольно сдержанную реакцию после публикаций в прессе о прослушке АНБ французских политиков.

В 1995 году из книги «Мир шпионов» Майкла Фроста, бывшего сотрудника канадского центра связи по обеспечению безопасности, стало известно, что канадские спецслужбы осуществили радиоперехват беседы 2-х американских дипломатов. В результате полученные разведданные позволили канадцам перехватить у американцев контракт на поставку Китаю пшеницы стоимостью в 2,5 миллиарда долларов.

В конце мая 1995 года в Австралии произошло шумное разоблачение фактов прослушки спецслужбами иностранных дипломатических представительств, в частности, индонезийского.

В июне 1995 года в Испании возник громкий скандал из-за прослушки военной контрразведкой видных политиков, бизнесменов, банкиров и даже главы государства – короля Хуана Карлоса. Был арестован полковник, начальник отдела прослушки, который вынес со службы и скопировал 1200 документов, часть из которых попала в прессу.

В Мексике, где прослушка получило необычайно широкое распространение в последние годы. Здесь подслушивают телефон не только любого мексиканца, но и высокопоставленных должностных лиц, включая президента. Этот вид шпионажа достиг невиданных масштабов, подслушивается почти каждый 5-й телефон.

Летом 1995 года возник очередной большой скандал, когда одна из мексиканских газет опубликовала содержание подслушанных телефонных разговоров президента страны с руководителем его аппарата Хозе Кордобой.

Прослушка превратилась в выгодный бизнес. За хорошую плату специалисты установят прослушивающие «закладки» даже в квартире самого шефа безопасности. Таких специалистов развелось много, профессионалов прослушки называют здесь «птичками на проводах». Они продают заинтересованным лицам прослушанную и записанную конфиденциальную информацию.

В 2005 году в итальянской печати появились сообщения об организации окружением министра здравоохранения Италии слежки и прослушивания разговоров его конкурентов на выборах в руководящие органы области Лацио. Это стало поводом для отставки министра здравоохранения Франческо Стораче.

Как утверждает миланская прокуратура, Стораче организовал слежку и прослушивание своих конкурентов на региональных выборах – Алессандры Муссолини и журналиста Пьеро Марраццо. Партия «Национальный альянс» использовала полученные данные для того, чтобы доказать, что Муссолини подделывала подписи.

В 2005 году в Греции в течение года неизвестные прослушивали около 100 телефонов мобильной связи крупных руководителей страны, в том числе премьер-министра Костаса Караманлиса. «Среди прослушиваемых телефонов – аппарат премьер-министра, членов правительства, одного бывшего министра, теперь состоящего в оппозиции, и некоторых других», – заявил официальный представитель греческого правительства Теодор Руссопулос.

В их числе министры, в том числе обороны и общественного порядка, крупные бизнесмены, государственные чиновники. Известно, что это делалось высокотехнологичной системой, которая получила контроль над частью компьютерной системы одной из крупнейших компаний мобильной связи Греции «Vodafone». Переговоры, которые осуществлялись с указанной сотни номеров, записывались через 14–16 «теневых» мобильных телефонов, расположенных в центре Афин.

В 2006 году чешский журналист организовал прослушивание зала заседаний правительства Словакии. Во время состоявшегося во дворце правительства республики дня открытых дверей ему удалось незаметно прикрепить к столу, за которым во время заседаний кабинета министров находится премьер-министр, мобильный телефон.

Аппарат, работавший в режиме передачи информации, во время проведения штатного осмотра помещения нашли сотрудники Управления обеспечения безопасности руководителей государства. Словацкие спецслужбы оперативно вычислили диверсанта, желающего прослушивать заседания высшего исполнительного органа республики.

Один из последних случаев – мощнейший скандал в Турции, когда по подозрению в причастности к делу о незаконном прослушивании телефонных разговоров членов правительства, в Анкаре, Стамбуле и ряде других крупных городах было арестовано 24 человека. Власти связывают инцидент с прослушкой с деятельностью «параллельной структуры» внутри органов государственной власти. По существу, оппозиция планировала создать государство в государстве, подчиненное живущему в США исламскому священнослужителю Фетхулла Гюлену.

Каким образом прослушиваются разговоры по мобильным телефонам, возможно ли защититься от подобного рода атак и как абоненту определить, что его телефон прослушивается? На эти вопросы, которые в свете постоянных шпионских скандалов все время находятся на повестке дня, ответил украинский мобильный оператор «МТС Украина».

Технология мобильной связи «GSM» изначально разрабатывалась и внедрялась с учетом требований государственных органов по уровню защищенности. Для поддержания этой безопасности, большинство государств мира запрещают использовать и продавать мощные шифраторы, скремблеры, криптооборудование, равно как очень защищенные технологии общедоступной связи.

Сами же операторы связи защищают свои радиоканалы путем шифрования, используя для этого достаточно сложные алгоритмы. Выбор криптоалгоритма осуществляется на этапе установления соединения между абонентом и базовой станцией. Что касается вероятности утечки информации абонента с оборудования операторов, то в «МТС Украина» утверждают, что она сводится к нулю из-за сложности и контролируемости доступа к объектам и оборудованию.

Существует два метода прослушивания абонентов – активный и пассивный. Для пассивного прослушивания абонента потребуется применение дорогостоящего оборудования и специально подготовленного персонала. Сейчас на «сером» рынке можно купить комплексы, с помощью которых можно прослушивать абонентов в радиусе 500 метров, их стоимость начинается от нескольких сотен тысяч евро.

Производители такого оборудования утверждают, что система позволяет отслеживать «GSM»-разговоры в реальном времени, основываясь на доступ к «SIM»-карте объекта или базе данных оператора сотовой связи. Если же такового доступа нет, то разговоры можно прослушивать с задержкой, в зависимости от уровня шифрования, используемого оператором. Система также может являться частью передвижного комплекса для отслеживания и прослушивания движущихся объектов.

Второй способ прослушивания – это активное вмешательство в эфире на протоколы управления и аутентификации с помощью специальных мобильных комплексов. Такое оборудование, несмотря на кажущуюся простоту (по сути, это пара модифицированных телефонов и компьютер), может стоить от нескольких десятков до сотен тысяч долларов. Работа с такими комплексами требует высокой квалификации обслуживающего персонала в области связи.

Принцип действия такой атаки следующий: мобильный комплекс за счет более близкого местонахождения к абоненту (до 500 метров) «перехватывает» сигналы для установления соединения и передачи данных, замещая ближайшую базовую станцию. Фактически комплекс становится «посредником» между абонентом и базовой станцией со всеми вытекающими отсюда проблемами безопасности.

«Поймав» таким образом абонента, этот мобильный комплекс может выполнить любую функцию по управлению соединением абонента, в том числе, связать его с любым, нужным злоумышленникам номером, установить «слабый» криптоалгоритм шифрования либо вообще отменить шифрование для данного сеанса связи и многое другое.

Есть еще третья возможность для прослушивания разговоров и перехвата трафика мобильного абонента. Для этого на смартфон жертвы нужно установить вирусное программное обеспечение (далее – ПО). При его установке злоумышленники могут «самостоятельно» выбрать или отменить вовсе алгоритм шифрования, несанкционировано передать (или уничтожить) конфиденциальную информацию абонента и многое другое.

Как рассказали в «МТС Украина», напрямую определить, прослушивается ли в данный момент телефон, невозможно, но получить косвенное подтверждение некоторой вероятности этого можно. Многие модели старых кнопочных телефонов даже отображали специальную иконку (закрытый либо открытый замочек), которая демонстрировала, используется в данный момент шифрование разговора или нет.

В современных телефонах такая функция не предусмотрена. Однако для смартфонов есть специальные приложения, которые могут сообщать пользователю о конфигурации настроек текущего сеанса связи, в том числе – передается ли его речь открыто или с использованием алгоритма шифрования. Вот некоторые из них:

1. «EAGLE Security» позволяет предотвратить подключение к ложной базовой станции путем проверки сигнатур и идентификаторов базовых станций. Кроме того, она отслеживает расположение станций, и если какая-то базовая станция перемещается по городу, либо периодически пропадает со своего места, она отмечается как подозрительная и программа уведомляет об этом пользователя. С помощью программы можно также получить полный список приложений, которые имеют доступ к микрофону и видеокамере телефона, а также запретить доступ нежелательного ПО к камере.

2. «Darshak» помогает отслеживать любую подозрительную активность сотовой сети, в том числе «SMS», которые отправляются без ведома пользователя. Программа также оценивает защищенность сети в режиме реального времени, показывает, какие алгоритмы используются для шифрования разговора и многое другое.

3. «Android IMSI-Catcher Detector» позволяет защитить смартфон от подключения к ложным базовым станциям. Правда у него есть небольшой минус – приложение отсутствует в «Google Play» и с его установой придется немного повозиться.

4. «CatcherCatcher» позволяет отличить настоящую базовую станцию от ложной.

Кроме того, в «МТС Украина» рекомендуют использовать приложения для безопасности, в том числе и для шифрования разговоров. Например, среди анонимных веб-браузеров можно отметить «Orbot» или «Orweb». Существуют также приложения для шифрования телефонных разговоров, фотоснимков и множество защищенных мессенджеров (Viber, Telegram, WhatsApp, Sicher, CallsFreeCalls и т.д.).

Чтобы самому не стать жертвой прослушки, придерживайтесь следующих пяти правил:

1. Помните, что ни один, даже самый защищенный телефон не обеспечивает секретности переговоров. Не беседуйте на серьезные темы, а в случае крайней необходимости используйте «эзопов» язык, малопонятный посторонним. Чтобы удостовериться, что вас таки прослушивают‚ испытайте старый прием: в разговоре с кем-либо запустите дезинформацию и отследите реакцию людей, которые могли бы вас слушать.

2. Немедленно прекратите разговор, если слышимость не только ухудшилась, но и наоборот, стала лучше, отчетливее – это первый признак, что ваш разговор взяли под контроль. Должно насторожить и то обстоятельство, что собеседник внезапно стал хуже слышать, а вы слышите его по-прежнему хорошо. Когда в телефонную линию внедряют «жучок», ее напряжение понижается, причем кнопочные аппараты более чувствительны к таким перепадам, чем дисковые.

3. Регулярно проверяйте розетки, провода, разводки, распределительные щитки, плинтусы, карнизы, мебель на предмет выявления подслушивающих устройств. Установленный скрытно «жучок» может иметь постоянное питание и работать в качестве ретранслятора бесконечно долго.

4. Самым внимательным образом проверяйте подарки от деловых партнеров, коллег и даже подчиненных. Под видом презента вам могут вручить «шкатулку с секретом», позволяющую держать злоумышленников в курсе всех ваших планов и задумок. Точно так же подозрительно относитесь к якобы случайно оставленным и забытым вещам – ручкам, блокнотам, брелокам и другим мелочам.

5. Перед началом важной встречи позаботьтесь об отключении всех мобильных телефонов (желательно и стационарных) и включении фоновой музыки, обеспечивающей помехи для прослушки.

Использованная литература

Абрамов В. Контрразведка. Щит и меч против Абвера и ЦРУ. М., 2006.

Барыкин И. Тайны операции «Айви Беллз». «Тайны ХХ века» № 25, 2014.

Бендин С. Электронный шпионаж: ЦРУ подсиживает АНБ // https://ib-bank.ru/news/4020–15.03.2015.

Болтунов М. «Золотое ухо» военной разведки. М., 2011.

Вагнер А., Уль М. БНД против Советской армии: Западногерманский военный шпионаж в ГДР. Киев, 2008.

Великобритания строит свой собственный СОРМ // https://lenta.ru/news/2000/05/11/mi5/ – 2000.

Войтиков С. Отечественные спецслужбы и Красная армия. 1917–1921. М., 2010.

Врейслебен Д., Алексеенко В. Тайны телефонной прослушки ШТАЗИ // http://www.agentura.ru/museum/melton/stasitapping/ – 2014.

Гольев Ю., Ларин Д., Тришин А., Шанкин Г. Служба наблюдения Кригсмарине. «Защита информации. INSIDE» № 5, № 6. 2006.

Дегтярев К. Энциклопедия спецслужб. М., 2008.

Деларю Ж. История гестапо 1933–1945. М., 2004.

Как работает прослушка мобильных телефонов и как от нее защититься // https://www.technosotnya.com/2018/05/kak-rabotaet-proslushka-mobilnyh-telefonov-i-kak-ot-nee-zaschititsya.html – 2018.

Клепов А. Информационное оружие Гитлера // www.proza.ru/ 2009/06/17/949.

Клепов А. Прослушка: путь к власти // http://www.mk.ru/blogs/ posts/proslushka-put-k-vlasti-uroki-velikoy-otechestvennoy-voyny-chast-pervaya.html

Клепов А. Кто прослушивал телефоны Кремля? // http://www.proza.ru/2008/11/01/484

Коломыченко М., Махукова А. Вне прослушки: почему Роскомнадзор и ФСБ судятся с операторами связи // http://polytika.ru/info/85828.html – 2017.

Королёв И. История отечественного телекома: Как прослушивали телефоны советских граждан. «Cnews.ru», 22.01.2016.

Королёв И. СОРМ на экспорт. Как российские разработчики прослушки работают в ближнем и дальнем зарубежье. «CNews.ru», 21.03.2016.

Красильников Р. Новые крестоносцы – ЦРУ и перестройка. М., 2003.

Ле Девен В. Эстония: Отель КГБ // http://inosmi.ru/sngbaltia/ 20121113/202089277.html – 2012.

Лекарев С.Опасный мед. Охотницы за секретными головами. «Аргументы Недели» № 27 (217) от 15.07.2010.

Маклахлан Д. Тайны английской разведки (1939–1945). М., 1971.

Малеванный В. Глобальный электронный перехват. «Независимое военное обозрение», 11.08.2000.

Мелтон К., Алексеенко В. История оперативной техники. М., 2016.

МкКуллаг Д. ФБР скрытно создает подразделение по слежке во Всемирной Паутине // http://don-katalan.livejournal.com/483194.html – 2012.

Мэдсон У. АНБ использует партнёров по SIGINT, чтобы шпионить за американцами // http://kassak.tv/index.php/63-uejn-medson-zayavil-chto-tsru-pomoglo-snoudenu-no-tak-li-eto – 2015

Павлов В. Тайное проникновение. Секреты советской разведки. М., 2015.

Петров Н. Американская сеть «Эшелон» как угроза национальной безопасности России // http://norilsk-gazeta.narod.ru/strastt.htm.

Печуров С. Шпионаж и контршпионаж по-джентльменски // http://nvo.ng.ru/spforces/2015–04–24/8_england.html – 2015.

Писарев В. Службы разведки и безопасности Великобритании. «Зарубежное военное обозрение» № 4/2000.

Пыхалов И. ЦРУ и спецслужбы США. М., 2010.

Ронин Р. Своя разведка. «Харвест», 1998.

Север А. История КГБ. М., 2008.

Север А. 10 мифов о КГБ / «Большое ухо» Лубянки. М., 2009.

Секретные операции КГБ // http://muz4in.net/news/sekretnye – operacii_kgb/2015–09–10–39152–2015.

Стефанов А. «Крестный отец» латвийской прослушки рассказал, как КГБ оборудовал рижские гостиницы. «Открытый город», 04.05.2014.

Стефанович А. История создания и становления Агентства безопасности связи Армии США (1914–45). «Защита информации. Конфидент» № 26, 1999.

Стригин Е. От КГБ до ФСБ (поучительные страницы отечественной истории). М., 2004.

Сырков Б. Прослушка. Предтечи Сноудена. М., 2013.

Ульфкотте У. Совершенно секретно: БНД. За кулисами Федеральной разведывательной службы Германии. М., 2005.

Хатауэй М. Киберготовность Германии: краткий обзор. Потомакский институт политических исследований, 2016.

Хиршманн К. Секретные службы. Гамбург, 2004.

Холодов С. И у стен есть «уши». История одного предательства или о принципиально новой системе прослушки американского посольства // http://историк.рф/special_posts/и-у-стен-есть-уши-история-одного-изоб/ – 2015

Черенин О. Очерки агентурной борьбы: Кёнигсберг, Данциг, Берлин, Варшава, Париж. 1920–1930-е годы.

Черкасский Я. Секс в Третьем рейхе. «Русская Германия», 2009.

Черникова Т. Процесс европеизации в России во второй половине XV-XVII вв. МГИМО, 2014.

Эндрю К., Гордиевский О. КГБ: История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачёва. М., 1992.

Яковлев Н. ЦРУ против СССР. М., 2003.

Использованные веб-сайты

Великие операции спецслужб – http://greatoperation.narod.ru

История МВД России – http://mvd.ru/mvd/history

История отечественных спецслужб – http://shieldandsword. mozohin.ru

История ФСБ России – www.fsb.ru/fsb/history.htm

Проект «Агентура» – www.agentura.ru

Проект «Чекист» – www.chekist.ru

Энциклопедия «ВикипедиЯ» – http://ru.wikipedia.org

Рекомендованные фильмы

Документальные

Тайны разведки: Арсенал шпиона (2005)

Тайны разведки: Железные шпионы (2005)

Живая история: Шпионы подземелья (2008)

Шпионы и предатели: Берлинский туннель (2008)

Шпионы в берлинском тоннеле (США, 2011)

Вам и не снилось. Цифровой апокалипсис (2014)

Художественные

Гостинница «Россия» (12 серий, 2017)

Сноуден (Франция, Германия, США, 2016)

Об авторе

Гребенников Вадим Викторович родился 20 апреля 1960 года в Ужгороде, столице Закарпатья, которое до 1945 года называлось Подкарпатской Русью, а поэтически – Серебряной Землёй.

Имеет высшее техническое образование: закончил в 1982 году Ленинградский электротехнический институт связи имени профессора М. А. Бонч-Бруевича (ЛЭИС, ныне – СПбГУТ – Санкт-Петербургский Государственный университет телекоммуникаций) по специальности «радиотехника» и получил квалификацию радиоинженера с присвоением первичного воинского звания «лейтенант».

Женился в ноябре 1984 года, имеет 3-х детей, 2-х внучек и внука. Полковник, ветеран и пенсионер. Живёт в Ужгороде.

В феврале 1983-го начал работать на должности электромеханика в отделении правительственной связи (далее – ПС) Управления КГБ УССР по Закарпатской области, а в 1986-м стал офицером и начал прохождение военной службы в том же подразделении на должности инженера отделения ПС. В 1987-м был переведён на должность инженера группы ПС Мукачевского горотдела УКГБ.

В марте 1992 года на базе КГБ УССР в Украине была создана Служба безопасности (далее – СБУ), и с 1993 года продолжил службу начальником отделения ПС Мукачевского горотдела Управления СБУ в Закарпатской области. Ужгородское отделение ПС было реорганизовано в Отдел ПС Управления СБУ в Закарпатской области.

Летом 1998 года Главное Управление ПС СБУ и Главное управление ТЗИ Госкомсекретов Украины были реорганизованы в Департамент специальных телекоммуникационных систем и защиты информации (далее – ДСТСЗИ) СБУ, в структуру которого ввели Отдел ПС областных управлений СБУ. В декабре того же года был организован Отдел ДСТСЗИ СБУ в Закарпатской области (далее – Отдел).

В 2000 году автор был переведён из Мукачева в Ужгород на должность начальника оперативно-технического управления Отдела. В 2002 году был назначен начальником отделения правительственной и конфиденциальной связи Отдела, а в 2003 году – помощником начальника Отдела по вопросам безопасности связи.

В начале 2006 года Верховным Советом Украины был принят Закон «О Государственной службе спецсвязи и защиты информации Украины», введённый в действие с 1 января 2007 года. В соответствии с этим законом ДСТСЗИ был выведен из состава СБУ и на его базе создана самостоятельная Госслужба спецсвязи и защиты информации Украины (далее – Госспецсвязи), а также её региональные органы.

1 января 2007 года автор был назначен на должность заместителя начальника Управления Госспецсвязи в Закарпатской области. 29 сентября того же года принял участие в аварийном восстановлении и обеспечении безопасности функционирования информационно-аналитической системы «Выборы», за что 13 ноября 2007 года Указом Президента Украины № 1092 был удостоен медали «За безупречную службу».

После увольнения со службы в 2012 году автор издал на украинском языке книгу «История криптологии & секретной связи» (800 страниц), которую писал на протяжении 15 лет и фактически стал историком криптологии, стеганографии и специальных видов связи.

После этого разработал официальный WEB-сайт книги, который постепенно с увеличением выложенных на нём материалов превратился в историчесий портал по информационной безопасности (далее – ИБ). Сейчас он содержит не только русскую версию книги, исторические статьи, фильмы и фотографии, но и учебные материалы для студентов Ужгородского национального университета (далее – УжНУ) по ИБ и защите информации.

В 2017 году была переиздана первая часть написанной книги под названием «Криптология и секретная связь. Сделано в СССР» (480 страниц) московским издательством «Алгоритм» (ISBN 978–5–906979–79–7). В ней излагается история криптологии и специальных видов связи в Российской империи и Советском Союзе.

С монографией, фильмами и другими материалами по истории стеганографии, криптологии и специальных видов связи, а также по информационной безопасности и защите информации можно ознакомиться по адресу: http://cryptohistory.ru /

Content

Прослушка. Перехват информации
Вадим Гребенников

Предисловие

Часть 1. Европейская история

1.1. Прослушка ШКПС

1.2. Прослушка 3-го рейха

1.3. Тотальный контроль «Stasi»

1.4. Контроль в Германии

1.5. Прослушка в Румынии

1.6. Проект «Энфопол»

Часть 2. Американская история

2.1. Технологии прослушки

2.2. Прослушка ЦРУ

2.3. Центр информационных операций

2.4. Оперативная техника

2.5. Прослушка АНБ

2.6. Прослушка ФБР

2.7. Операция «Голд»

2.8. Операция «Айвибелз»

2.9. Операция «Тоу»

2.10. Операция «Стефания»

2.11. Операции ТФП

Часть 3. Русская история

3.1. Создание лабораторий

3.2. Репрессии 1936–38 годов

3.3. Военные реорганизации

3.4. Отдел опертехники МГБ

3.5. Прослушка КГБ

3.6. Операции «Златоуст» и «Исповедь»

3.7. Операция «Большой микрофон»

3.8. Операции ТФП

3.9. Прослушка ФСБ

3.10. Система ОРМ

Эпилог

Использованная литература

Об авторе