Р. Л. Стайн

КАК НА ИМЕНИНЫ СЛЭППИ…

Слэппи с вами, народ!

Добро пожаловать в мой мир.

Да, это Мир Слэппи — вам здесь остается только кричать! Ха-ха-ха!

Читатели, внимание: не вздумайте называть меня болванчиком, болваньё. Я до того восхитителен, что сам себя бы расцеловал!

(Впрочем, эдак я, чего доброго, нахватаюсь заноз!)

Я так великолепен, что замутил собственную серию «Ужастиков». Вам известна единственная вещь, почти столь же прекрасная, как мой светлый лик? Верно — мой светлый лик в зеркале! Ха-ха.

Я чертовски хорош собой — и столь же щедр. Я люблю делиться. В основном я люблю делиться пугающими историями, чтобы вогнать вас в озноб — и заставить плясать Танец Слэппи.

Вы знаете, как пляшется Танец Слэппи?

Верно — надо трястись всем телом! Ха-ха-ха!

История, которую вам предстоит прочесть — одна из самых замечательных историй на свете. Это потому, что она про МЕНЯ! Ха-ха.

А еще она — о мальчишке по имени Йен Баркер. У Йена как раз день рождения, и знаете что? Он устраивает вечеринку. На вечеринке Йен получит подарок, которому по наивности здорово обрадуется.

Вы еще не догадались? Подарочек обернется кошмаром! Ну разве это не ОР?

Пусть день рождения у Йена — но все пироги в итоге достанутся мне! Ха-ха-ха!

Смелее, читатели. Начните читать историю. Я назвал ее «КАК НА ИМЕНИНЫ СЛЭППИ…»

И это лишь еще одна ужасающая история из Мира Слэппи!

1

На свой двенадцатый день рождения Йен Баркер получил подарок, принесший боль и ужас ему и всей его семье.

Не будем, однако, забегать вперед.

Давайте постараемся наслаждаться днем рождения Йена как можно дольше. Только не забывайте, что день этот получился совсем не таким, на какой рассчитывал Йен. Сказать по правде, он быстро стал днем, который Йен предпочел бы любой ценою забыть.

В то погожее утро Йен наспех расправился с завтраком, горя желанием поскорей начать свой особый день. Почти сразу же у него вспыхнули дрязги с девятилетней сестренкой Молли. Впрочем, здесь не было ничего необычного. Спроси вы Йена, как произносится имя «Молли», он бы ответил: «Д-Р-Я-З-Г-И».

Поскольку больше всего на свете Йен любил блинчики с черникой, миссис Баркер подала их на стол целую горку. Поначалу Йен и Молли завтракали в мире и согласии. Молли любила густо полить свои блинчики кленовым сиропом и успела извести большую часть прежде, чем до него добрался Йен. Но Йен не жаловался. Он был твердо настроен справить свой день рождения весело.

Но вот на блюде остался последний блинчик. Когда они одновременно вонзили в него вилки, начались д-р-я-з-г-и.

— Мой, — заявил Йен. — Ты уже шесть слопала.

— Но я первой его увидела, — возразила Молли, пришпиливая вилкой свою половину блинчика.

— У меня день рождения, — напомнил Йен. — Я должен получать все, что хочу.

— Ты всегда мнишь, будто должен получать все, что хочешь, — заявила Молли. У нее были волнистые рыжие волосы и голубые глаза, и когда она ввязывалась в спор из-за блинчиков — или чего угодно еще — ее бледные, усеянные веснушками щеки становились пунцовыми.

Их мать отвернулась от кухонной стойки. Она расставляла на подносе кексы ко дню рождения Йена.

— Опять цапаетесь?

— Мы не цапаемся, — сказала Молли. — Мы диспутируем.

— У-у-у, какие мы слова знаем, — сказал Йен, закатывая глаза. — Я просто потрясен.

Они продолжали удерживать вилками последний оставшийся блинчик.

— Ты осел, — сказала Молли. — Уверена, это слово ты знаешь.

— Не обзывай Йена в его день рождения, — сказала миссис Баркер. — Потерпи до завтра.

У нее было хорошее чувство юмора. Иногда дети это ценили. Иногда — нет.

— Почему бы вам не поделить блинчик пополам? — предложила она.

— Дельная мысль, — сказал Йен. При помощи вилки он разрезал блинчик на две части.

— Нечестно! — крикнула Молли. — Твоя половина в два раза больше моей.

Йен расхохотался и умял свою половину прежде, чем Молли успела ему помешать.

Молли насупилась.

— Хоть бы есть научился, неряха! У тебя сироп на подбородке.

Йен поднял бутылочку с сиропом:

— А как тебе понравится сироп в волосах?

Отвернувшись от кексов, миссис Баркер подошла к столу.

— Ну все, — сказала она. — Позавтракали. — Она забрала у Йена сироп. — Тебе уже двенадцать лет. В самом деле, пора завязывать с ссорами.

— Но… — начал Йен.

Она сжала его плечо.

— Приедут твои двоюродные братья. И я хочу, чтобы ты был с ними предельно вежлив и не устраивал драк, как ты обычно делаешь.

Йен застонал.

— Винни и Джонни? Они всегда первые начинают.

— Это Йен всегда начинает, — встряла Молли.

— Заткнись! — рявкнул Йен.

— Ну послушайте же меня, — взмолилась миссис Баркер. — Я хочу, чтобы вы были добры к своим кузенам. Вы же знаете, их родители сейчас переживают нелегкие времена. Дядя Донни до сих пор сидит без работы. А тете Мэри предстоит серьезная операция.

— Можно мне теперь кексик? — спросила Молли.

Йен хлопнул рукой по столу:

— Если она получит, я тоже хочу.

— Ты слышал, что я сейчас сказала? — настаивала мать.

— Клянусь, что не буду устраивать никаких драк с Джонни и Винни, — произнес Йен. Он поднял правую руку, словно давая присягу, после чего поднялся из-за стола и направился к подносу с кексами.

— Руки прочь, — сказала миссис Баркер. — Ступай приведи папу, Йен. Скажи ему, что гости вот-вот прибудут.

— А где он? — спросил Йен.

— В мастерской, — ответила мама. — Где ж еще?

— Где ж еще? — передразнила Молли.

Йен пошел по коридору к двери в подвал. Он думал о Джонни и Винни.

Джонни и Винни жили в нескольких кварталах от Баркеров. Джонни было двенадцать лет, а Винни — одиннадцать, но с виду их легко было принять за близнецов. Оба большие задиры. Крепкие ребята, не по возрасту здоровые, горластые и хваткие, с массивными круглыми головами, белобрысыми ежиками волос и курносыми носами-пятачками.

Так, по крайней мере, мог описать их Йен. Они были из тех ребят, что постоянно поддевают окружающих и друг друга, постоянно хихикают, постоянно ухмыляются над какой-нибудь пакостью. Одно слово — пакостники.

«Они просто тебе завидуют. — Так всегда говорила Йену миссис Баркер. — Они твои единственные кузены, и ты должен быть с ними добр».

Йен открыл дверь в подвал и сбежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Внизу было ощутимо теплее и пахло клеем.

В ярком белом свете потолочных ламп отец Йена низко склонился над рабочим столом. Он повернулся навстречу сыну.

— О, привет, Йен.

— Привет, пап, — начал Йен. — Мама говорит…

— Вот тебе сюрприз ко дню рождения, — сказал мистер Баркер. Он поднес руки к лицу, вытащил свои глаза и протянул их Йену.

2

Йен застонал.

— Пап, ты проделываешь этот прикол с тех пор, как мне исполнилось два годика. Честное слово, уже не смешно.

Мистер Баркер подкинул глазные яблоки в воздух и поймал их.

— Тебе же нравится, — возразил он. Положив глаза, он взял со стола ручку и ножку. — Ты бы руку и ногу отдал за умение так же здорово проворачивать трюк с глазами, как я.

Йен засмеялся.

Он посмотрел на груду рук, ног и прочих частей тел на длинном рабочем столе. На другом его конце были свалены в кучу сломанные куклы. Кукольные головы взирали на Йена широко раскрытыми глазами, пока тот осматривал рабочее место отца.

Куклы глазели вниз с полок, занимавших две стены. Безголовые куклы. Куклы, у которых недоставало глаз, рук или ног. Ведро у стола было до краев наполнено светлыми, рыжими и каштановыми кукольными волосами. Были здесь полки с платьями, штанишками, рубашонками и прочими видами кукольной одежды — от современной до старомодной.

Папа Йена открыл свою кукольную лечебницу еще до рождения сына. Почти каждый день он проводил внизу, починяя сломанных кукол, заменяя недостающие части, заново раскрашивая лица, благодаря чему старые куклы становились как новенькие. После этого он аккуратно запаковывал их и отсылал обратно владельцам.

Взяв тонкую кисточку, он принялся бережно наносить светло-розовую краску на серые щеки кукольной головы.

— Это старинная кукла мадам Александр, — сообщил он Йену. — Она очень ценная, а когда я ее получил, лицо было почти совершенно стерто. Так что я…

Его прервал оглушительный стук в дверь. Кто-то оттарабанил в дверь четыре раза, а потом еще четыре.

— Это в парадную дверь, — с ходу определил мистер Баркер. — Должно быть, твои кузены. Иди впусти их. — Прищурившись, он взглянул на кукольное лицо и нанес еще несколько осторожных мазков. — Я поднимусь через пару секунд.

Йен трусцой взлетел по лестнице и побежал открывать. Послышались еще четыре громовых удара.

— Да иду я, иду, — проворчал он.

Он открыл парадную дверь — и испуганно взвизгнул, когда Джонни с порога влепил ему кулачищем прямо в лицо.

3

— А-У-У-У-У-У!

Йен зажмурился и закричал, когда его голова взорвалась пульсирующей болью. Он почувствовал, как из носа струйкой побежала кровь. Снова закричав, он схватил Джонни за глотку и принялся трясти его.

— Э, харэ! Я нечаянно! Нечаянно! — вопил Джонни.

Винни попытался разнять мальчишек. Но Йен саданул его локтем и спихнул с крыльца.

— Клянусь, я нечаянно! — твердил Джонни. — Я в дверь стучал.

Тут подоспела миссис Баркер.

— Вы что, не видели табличку на въезде — «Драться строго запрещено»?

Йен отпустил двоюродного братца и, тяжело дыша, отступил на шаг. Джонни насупился, потирая горло.

— Я нечаянно, — повторил он.

— Йен, почему у тебя кровь? — спросила мама.

— Я нечаянно, — в десятый раз повторил Джонни. — Хотел стукнуть в дверь, а стукнул Йена.

Миссис Баркер мягко подтолкнула сына.

— Ступай за салфетками. Ты ведь не хочешь закровянить свой именинный торт. — Она посторонилась, пропуская Джонни и Винни в дом. — Сегодня никаких драк, ребятки. Давайте проведем вечеринку тихо и мирно.

— А какие у вас есть чипсы? — спросил Винни.

Вопрос застал хозяйку врасплох.

— Чипсы?

— А сырные начос есть? — спросил Винни. — Мы с Джонни еще не завтракали.

И оба здоровяка потопали на кухню.

— Ваши родители дают вам на завтрак сырные чипсы? — удивилась миссис Баркер, едва поспевая за ними.

— А им до фени, — сказал Джонни. — Они валяются допоздна. Нам говорят — перехватите что хотите.

Из кухни появилась Молли.

— Дарова, Молли! Как житуха? — спросил Винни. Протянув руку, он взъерошил ей волосы. Они с Джонни засмеялись.

— Только что волосы уложила, — проворчала Молли.

— Выглядишь отпадно, — сказал Винни и щелкнул ее по носу.

— Ай! Вот гад. — Молли треснула его кулаком в плечо.

Он осклабился:

— Эй, не драться. У Йена нынче днюха. — Он взлохматил ей волосы обеими руками.

Джонни протиснулся мимо них в кухню.

— Во-о-о! Кексики! — воскликнул он, тут же схватил с подноса первый попавшийся и целиком запихал в рот.

— Чё, вкусные? — спросил Винни. Он врезал Джонни по спине, отчего большой пережеванный комок теста вылетел у того изо рта и шлепнулся на пол. Оба братца дико заржали.

— Вы психи, — буркнула Молли.

Винни схватил кекс и обгрыз глазурь. Остаток положил обратно на поднос.

Миссис Баркер поскорей забрала поднос и отнесла на кухонный стол, подальше от мальчишек.

— Давайте прибережем кексы на потом, — сказала она. — А еще я сделала Йену шоколадный торт-мороженое. Его любимый.

— Ненавижу шоколад, — сказал Винни. — Я с него дрищу.

Молли закатила глаза:

— Спасибо за подробность.

Йен вернулся на кухню, из его ноздри торчала свернутая салфетка. Он твердо решил не падать духом несмотря на удар в лицо. Сегодня ему искренне хотелось ладить со своими кузенами.

— Как у вас дела, парни? — спросил он.

— У Джонни заморочки в школе, — сказал Винни. Он похлопал брата по плечу. — Поймали на краже, прикинь?

Миссис Баркер ахнула.

— На краже? Джонни, это правда?

— Гонят, — заявил Джонни. — Не тырил я у той девки ее айпод. Я его одолжил. Она, видать, тупо не слышала, как я просил.

Миссис Баркер нахмурилась.

— Винни, это серьезно. Чему ты так ухмыляешься?

Винни пожал плечами.

— Просто ухмыляюсь. Ну, знаете, типа прикольно.

— Нет, вовсе нет, — отрезала миссис Баркер. Она повернулась к Джонни. — Так что там случилось?

— А, фигня, — ответил Джонни, избегая при этом смотреть ей в глаза. — Вернул, и вся недолга. — Он отвесил Винни крепкого тумака. — Обязательно нужно было об этом говорить?

Винни поднял руки в знак капитуляции.

— Ладно, ладно. Просто хотел сказать…

Джонни принялся открывать дверцы буфета.

— Где чипсы, тетя Ханна?

— Я собиралась приберечь их для обеда, — отвечала она. — Почему бы вам втроем не пойти поиграть в видеоигры, пока я тут все подготовлю?

Джонни схватил еще один кекс и затолкал его в рот.

— Не хочу с ними играть, — сказала Молли. — Они жульничают.

— Мы не жульничаем. Это ты ни фига не сечешь, — сказал Винни.

— Винни, нехорошо так говорить, — укорила его миссис Баркер.

— Я б вас разбила, если б вы не жульничали! — заявила Молли.

Винни снова щелкнул ее по носу.

— Оу-у-у!

Миссис Баркер вздохнула.

— Молли, останься со мной и помоги мне приготовить сэндвичи. А вы трое — выметайтесь отсюда. Идите поиграйте наверху в приставку.

Йен вытащил из носа салфетку.

— Мам, у меня нос распух? — спросил он.

— Может, самую малость.

— Я нечаянно. Честно, — сказал Джонни. Он повернулся и вместе с братом вышел из кухни вслед за Йеном.

— Ненавижу их, кроме шуток, — сказала Молли, когда все трое скрылись наверху. Она потерла саднящий нос.

— Да, они немного распущенные, — признала мать. — Но говорю же, им сейчас живется несладко. Они твои единственные кузены, поэтому…

— Знаю, знаю, — сказала Молли, закатывая глаза. — Поэтому мы должны быть к ним добры. Но почему им обязательно нужно быть такими животными?

Миссис Баркер не ответила. Она начала доставать продукты из холодильника. Молли отыскала булочки для гамбургеров и стала раскладывать их на блюде.

Около пяти минут в доме было тихо.

А потом Молли и ее мама услышали истошный визг. Вопли. Этажом выше послышались стук и грохот. От мощного удара закачалась люстра. Снова раздались возмущенные вопли.

— Что там творится? — вскричала Молли.

Они с мамой бросились к лестнице.

4

Когда они подлетели к комнате Йена, вопли стали громче.

— Что происходит? — воскликнула миссис Баркер. Мистер Баркер уже выбежал из подвала и стоял в дверях комнаты.

— Бойцовский матч, — сообщил он, покачав головой. — Джонни и Винни играют в «отними джойстик».

— Так чего ж ты стоишь, Джордж?! Останови их! — закричала миссис Баркер. — Эй, ребята, что же вы… Без драк. Без драк!

Джонни сидел на Йене, придавив его грудь своей тушей. Винни помахал рукой с джойстиком. Йен попытался его схватить. Не тут-то было.

Все трое повернулись на окрик миссис Баркер.

— Йен ведет себя как придурок, — сообщил Джонни.

— Слазь с меня, кабаняра такой! — закричал Йен, изо всех сил спихивая Джонни. — Мне дышать нечем.

— Йен, не обзывайся в свой день рождения, — с упреком сказала мать.

— Я же говорила, что они животные, — сказала Молли.

— А ты не животное, — парировал Винни. — Ты насекомое.

— Она не насекомое, — подхватил Джонни. — Она личинка.

— Не понимаю, в чем вообще проблема? — осведомился отец. — Неужели вы, парни, даже в видеоигры не можете играть без драк?

Джонни наконец поднялся с Йена.

— Йен играет нечестно, — произнес он.

— Вранье, — сказал Йен, потирая отдавленные ребра. — Они конченые жулики. Берут по две дополнительные жизни. — Он потянулся за джойстиком, но Винни тут же перебросил его через всю комнату Джонни.

— У нас дома нет приставки, — пояснил Винни. — Так что нам нужны две лишние жизни.

— Чушь полная, — сказал Йен.

Все трое загалдели наперебой. Мистер Баркер вышел на середину комнаты и вклинился между ними.

— Вот что, — сказал он. — Пойдемте вниз дарить подарки.

— Надеюсь, вы из-за них не передеретесь, — вздохнула его жена.

Мальчишки нехотя согласились.

— Но нам с Джонни все равно нужны лишние жизни, — подытожил Винни.

Через несколько минут все собрались в гостиной, чтобы вручить Йену его подарки. Джонни и Винни растянулись на диване. Джонни взял из чашки на кофейном столике пригоршню арахиса и кидал орешки в рот по одному, при этом роняя некоторые на ковер.

Молли села возле камина, обеими руками приглаживая волосы. Йен уселся прямо на пол.

Его отец вручил ему коробку, завернутую в красно-белую бумагу.

— Это от Винни и Джонни, — сказал он.

— Лучший подарок на свете, — заявил Винни.

— Если не понравится, заберем обратно, — добавил Джонни.

Йен разорвал оберточную бумагу.

— Ого! Круто! Робот из «Звездных Войн»!

— Это BB-8, — сказал Джонни. — Радиоуправляемый. Ваще ништяк.

— Он по комнате ходит, и его можно заставить разговаривать, — сказал Винни.

Йен стал открывать коробку.

— Эй, ее уже кто-то открывал. — Он поднял глаза на своих кузенов.

— А, ну да, — пожал плечами Винни. — Мы с Джонни сперва малёха с ним поиграли дома. Ну, типа, испытали его для тебя.

Йен прищурился на Винни:

— Испытали, значит?

— Звиняй. Он чутка пошарпан, — сказал Джонни. — Надеюсь, мы не сильно израсходовали батарейки.

— Ну… все равно круто, — сказал Йен. — Спасибо, ребята.

Появился папа Йена, неся за ручку продолговатый кофр из черной кожи. Больше футляра от гитары, он был изрядно побит, поцарапан и вообще выглядел очень старым. На лице мистера Баркера играла широкая довольная улыбка.

— Уверен, то, что внутри, тебя здорово удивит, — сказал он Йену. — Ты давно этого ждал.

Йен опустил подарок на пол. Кофр был покрыт слоем пыли и попахивал затхлостью. Йен расстегнул двойные застежки. Тяжелая крышка поддавалась со скрипом. Ему пришлось толкать ее обеими руками.

Лежавшая в кофре с широко раскрытыми глазами фигура встретила его неподвижной улыбкой. Это был чревовещательский болванчик.

У него была крупная голова с нарисованными темно-каштановыми волосами. Большие черные глаза. На деревянной нижней губе имелась небольшая выщерблина. Ухмыляющийся рот был раскрашен ярко-алым.

Одет болванчик был в потрепанный темный костюм. На белом воротничке засохло пятно. Красный галстук-бабочка сидел криво. Коричневые кожаные башмаки были потерты.

— Ух ты! — воскликнул Йен. — Ух ты! Настоящий болванчик! Пап, я его знаешь сколько лет ждал!

Родители Йена радостно улыбались.

— М-да. Этот приятель далеко не красавец, — проговорил Йен. — В смысле… выглядит он плохим парнем. Лицо у него какое-то… злое.

Мистер Баркер протянул руки и помог Йену извлечь болванчика из кофра.

— Его зовут Слэппи, — сказал он. — С этим болванчиком связана интереснейшая история.

5

Йен держал болванчика на колене. Джонни соскочил с дивана, попутно сбив со стола чашку с арахисом, и попытался схватить куклу.

— Дашь заценить?

— Еще чего. — Йен отдернул болванчика подальше от загребущих рук кузена. — Заткнись и дай папе рассказать.

Джонни что-то пробурчал и плюхнулся обратно на диван. Они с братом пихнули друг друга плечами. Винни поднял несколько орешков с пола и отправил в рот.

— Что за история, пап? — спросил Йен.

Мистер Баркер протянул руку и повращал голову болванчика из стороны в сторону.

— Видишь ли, кто-то прислал мне Слэппи на реставрацию, — произнес он. — Глаза его были выбиты, голова отваливалась, пиджак порван на спине в лоскуты …

— Так он что, бэушный? — спросила Молли.

— О, полагаю, он сменил немало владельцев, — ответил отец. — Слэппи куда старше, чем выглядит.

— Если кто-то прислал его тебе для ремонта, почему ты его оставил? — удивился Йен.

— Тут какая штука, — отвечал мистер Баркер, — владелец не оставил обратного адреса.

— Странно, — пробормотал Йен, переместив болванчика на другую ногу.

— Это очень ценный болванчик, — продолжал отец. — Думаю, владелец попросту забыл указать обратный адрес. Так что я восстановил Слэппи, подремонтировал, как сумел, а потом положил в чулан и стал ждать. Я прождал год, надеясь, что владелец выйдет на связь. Но… нет.

— Тебе так и не написали? — спросил Йен.

Отец покачал головой.

Винни засмеялся:

— Может, его не хотели возвращать.

— Может, потому, что он редкостный урод, — добавил Джонни.

Мистер Баркер почесал в затылке.

— Понятия не имею, — сказал он. — Как бы там ни было, Йен, он теперь твой. Можешь отрабатывать с ним навык не шевелить губами и разыгрывать комедийные номера.

— Ого, спасибо, папа, — сказал Йен. — Смотри, какие у него глаза. Мне нравится, как они смотрят. Прям будто живые.

Джонни снова спрыгнул с дивана, метнулся вперед и ухватил Слэппи за руку:

— Ну дай заценить, а.

— Отвяжись, — сказал Йен. — Я сам еще не пробовал. Отойди, Джонни.

— Да мне только глянуть, — настаивал Джонни. — На пару секунд. Дай сюда, дурик.

— Ну-ка все прекратили обзываться! — прикрикнула миссис Баркер. — Я серьезно.

Джонни с силой потянул Слэппи за руку. Йен крепко удерживал куклу за талию. Так они тянули его каждый к себе, пока не подоспел мистер Баркер.

— Отпусти, Джонни, — сказал он. — Еще сломаешь, а я его только-только отремонтировал.

— Так нечестно! — возмутился Джонни.

— Не торопи Йена, — сказал мистер Баркер. — Он даст его тебе потом, правда, Йен?

— Нет, — сказал Йен.

Джонни сжал кулаки и протопал назад к дивану. Он сгреб несколько орешков с пола и принялся по одному кидать их в Йена.

Йен не стал обращать внимания. Он усадил болванчика на коленях повыше и положил руку ему на спину.

— Как там это делается, папа? — спросил он. — Как подвигать ртом? Руку нужно сунуть ему внутрь? — Он показал на отверстие в спине болванчика.

Мистер Баркер кивнул.

Йен просунул руку в отверстие… и Слэппи завопил:

— Прекрати, дурень! Щекотно же!

6

Джонни и Винни дружно вскрикнули. Молли ахнула и зажала ладошкой рот. Глаза миссис Баркер от изумления полезли на лоб.

Йен засмеялся:

— Это я, не болванчик. Вы что, всерьез решили, что болванчик закричал? Должно быть, я отменный чревовещатель!

Мистер Баркер похлопал Йена по плечу.

— Молодец. Весело получилось. Тебе надо подобрать для Слэппи подходящий образ.

— Пусть он будет злюкой, — предложила Молли. — У него такая злая лыба… Кроме шуток.

— Меня твоя тоже бесит, губастая! — прокричал болванчик тоненьким пронзительным голоском.

Молли зарычала и стукнула Йена кулаком по спине.

— Эй, сама же предложила сделать его злым! — обиделся Йен.

Молли закатила глаза.

— Ты сам болванчик, Йен!

— Держи себя в руках. У меня и для тебя есть подарок, Молли, — сказал мистер Баркер. — Я всегда дарю тебе подарок на день рождения Йена, не так ли? Чтобы ты не чувствовала себя обделенной.

— А почему не мне? — проворчал Винни.

Мистер Баркер исчез куда-то на несколько минут, а потом вернулся с длинной коробкой, обернутой в серебристую фольгу. Он протянул коробку Молли, которая тут же нетерпеливо разорвала обертку и вытащила высокую старомодного вида куклу. У куклы были длинные рыжие волосы и миловидное розовое личико. Одета она была в длинное голубое бальное платье и ярко-алую струящуюся накидку.

— Ух ты! Какая прелесть.

— Это очень старинная кукла Пэтси, — сообщил отец. — Такие куклы были очень популярны в тридцатых годах прошлого века. Думаю, она чудесно впишется в твою коллекцию.

— О, спасибо, папа! — сказала Молли. — Я в нее просто влюбилась. Как бы мне ее назвать?

— Может, Дубинушкой, в честь себя? — предложил Джонни. Они с братцем заржали и стукнулись кулаками.

— Назову ее Абигейль, — сказала Молли.

— Абигейль. Мне нравится. Хорошее, старинное имя, — сказала миссис Баркер.

— Шикарный подарок, — добавил Йен. Он встал, держа Слэппи поперек талии.

— Хав-чик! Хав-чик! — затянул Винни. Они с братом вскочили с дивана. Пол был усыпан арахисом. Они прошлись прямо по нему.

Винни схватил Слэппи.

— Мой черед, — сказал он, вцепился в его деревянную руку и потянул.

Йен попытался вырвать болванчика.

— Отпусти, Винни.

Винни дернул что было сил — и оторвал Слэппи руку.

— Дебил! — взвизгнул Йен.

Обалдело уставясь на оторванную руку болванчика, Винни попятился.

— Я нечаянно. Ты же видел. Это был несчастный случай.

— За нечаянно бьют отчаянно! — завопил Слэппи. — Твоя рожа нечаянно врежется в мой КУЛАК!

Винни зарычал и двинулся на Йена.

— Это не я сказал! Это болванчик! — воскликнул Йен.

Все засмеялись.

Вот ведь умора.

Слэппи с вами, мальчики и ведьмочки!

Поручите дело Винни. Кто-кто, а он знает, как испоганить день рождения.

Хорошо с такой родней, как Винни и Джонни… за тысячу километров! Ха-ха-ха!

Конечно же, я могу понять ребят, дерущихся за меня. Будь я не я — сам бы за себя дрался! Ха-ха-ха-ха! Я восхитителен. Я ослепителен. Я СНОГСШИБАТЕЛЕН! Ха-ха-ха!

Мне стало обидно, когда Молли сказала, что у меня злой вид. Это сущий вздор. Злость мне претит органически. Благо в моем теле вообще нет никаких органов…

Послушайте, читатели: я добрый малый. Кто не верит — получит в рыло! Ха-ха-ха!

Так или иначе, думаю, мы с Йеном станем добрыми друзьями. Он так долго меня ждал. На самом деле, ему пришлось ждать целых три года. Ну да я стою ожиданий! Ха-ха-ха!

Впервые он заинтересовался чревовещанием в свой девятый день рождения.

Давайте отмотаем время назад. Давайте вернемся на день рождения Йена три года назад и посмотрим, как все начиналось…

7

— Пап, куда мы едем? — спросил Йен.

Мистер Баркер придержал дверцу автомобиля.

— Залезай, залезай, — сказал он. — Это сюрприз ко дню рождения. Если расскажу, какой же тогда будет сюрприз?

Йен скользнул на пассажирское сиденье и стал пристегивать ремень безопасности. Он усмехнулся отцу:

— А я уже догадался. Мы едем на турнир видеоигр в Чарльстоне.

— А вот и нет.

Мистер Баркер сдал назад по дорожке и повел машину к шоссе.

— В Морской Мир? — предположил Йен. — Мы там в прошлом году были, помнишь? Молли еще рожи акулам корчила…

— И не в Морской Мир, — отвечал отец. — Никуда, где ты уже бывал. Тебе хочется приключений, верно? Ты сам говорил, что жаждешь приключений.

Стояло ясное весеннее утро. Солнечные зайчики плясали на лобовом стекле. Деревья вдоль дороги колыхали свежей зеленой листвой.

— Ну пап, ну скажи, — упрашивал Йен. — У меня же день рождения. Ненавижу неизвестность.

Мистер Баркер хохотнул.

— Ты любишь неизвестность. А страшилки, что ты читаешь? А ужастики, что ты смотришь? А странные игры, в которые ты играешь на приставке?

Йен закатил глаза.

— Папа…

— Ладно, ладно, — сказал мистер Баркер. Он притормозил на светофоре. — Я везу тебя в музей кукол.

— Что-о? — разинул рот Йен. — Ты шутишь, правда? Можно подумать, меня интересуют куклы…

— Доверься мне, Йен. Это не похоже ни на одно из хранилищ антикварных кукол, где я бывал.

Йен стал возиться с застежкой ремня:

— Так, выпускай меня.

— Очень смешно. Сядь и расслабься, — велел отец. — Разве я повез бы тебя туда, где тебе не понравится?

Йен глухо зарычал.

— Это где вообще?

— Он скрыт на краю огромного леса, — сказал мистер Баркер. — Называется Дворец Маленького Народца. Попасть туда нелегко. Человек, который всем заправляет, редкостный сумасброд. Я годами пытался туда проникнуть. Думаю, нас с тобой ждет захватывающее приключение.

Йен снова закатил глаза.

— Ску-ко-та, — произнес он.

Однако впоследствии Йен изменил свое мнение.

Во Дворце Маленького Народца скукотой и не пахло. Зато жути там было хоть отбавляй.

8

Несколько часов спустя мистер Баркер въехал на широкую асфальтированную парковку. Йен смотрел в лобовое стекло, когда автомобиль накрыла тень.

Тень от Дворца Маленького Народца.

— Пап, он, видно, закрыт, — сказал Йен. — Кроме нашей машины, тут других нет.

— Да. Сегодня они закрыты, — отвечал отец. — Но у меня назначена встреча с хозяином.

Задрав голову, Йен разглядывал дворец из черного камня с двумя башенками, рядами темнеющих окон и покатой крышей, отделанной черной черепицей. Огромное строение возвышалось над деревьями, словно гигантское чудовище, замершее на страже простиравшегося позади леса. Готовое к прыжку.

— Он… выглядит как дом с привидениями, — пробормотал Йен.

Мистер Баркер хохотнул:

— Говорю же, местечко в твоем вкусе.

Они вылезли из машины. Йен поежился. В воздухе разлилась неожиданная прохлада.

— Папа, здесь нет ни души, — проговорил он. — Во дворце темным-темно.

— Спокойствие, только спокойствие, — сказал отец. — Сейчас ты увидишь несколько поразительных созданий.

Перед ними высился парадный вход. Посреди двери торчал латунный дверной молоток. Мистер Баркер взял его и постучал три раза.

Через несколько минут дверь со скрипом отворилась. Йен едва не вскрикнул при виде фигуры, возникшей в дверном проеме. Гигантская кукла!

Нет. Спустя несколько секунд он понял, что перед ним рослый мужчина, одетый в маску. Маску резинового пупса. У нее были белокурые волосы, розовые щеки и ярко-красные губы, сложенные в капризную усмешку.

Человек в маске шагнул вперед. Он был одет во все черное и кутался в накинутый на плечи черный плащ. Глаза в прорезях маски были серебристо-серые. Словно стальные, подумал Йен.

— Добро пожаловать в мой дворец, — произнес незнакомец мягким, вкрадчивым голосом. — Я доктор Клаусманн.

— Спасибо, что приняли нас в выходной день, — сказал мистер Баркер. — Это мой сын, Йен.

Кукольная голова кивнула.

— Милости прошу. И простите великодушно за маску. Боюсь, мое лицо выглядит неприглядно. На самом деле, оно способно вызвать кошмары. Я не показываю своего лица детям.

Йен уставился на маску. Он пытался представить, как выглядит под ней лицо доктора Клаусманна. Насколько же оно уродливо? Неужели от него действительно могут сниться кошмары? А может, хозяин дворца шутит… нарочно напускает на себя таинственности?

Вслед за человеком в маске Йен и его папа вошли в огромный холл. Он был слабо освещен мерцающими факелами на стенах. Два прохода впереди вели в противоположных направлениях. Перед ними застыли на страже пустые посеребренные латы с алебардами наперевес.

Йен снова поежился. Во дворце было еще холоднее, чем на улице. Где-то вдалеке слышалось щебетание и пронзительный писк. Летучие мыши?

Доктор Клаусманн провел их в левый коридор. Вдоль всего коридора тянулись стеклянные витрины, занимавшие обе стены. Ярко освещенные, они, казалось, были битком набиты куклами… Куклы разыгрывали всевозможные сценки… куклы в костюмах для сафари изображали путешественников в джунглях… куклы в моряцкой одежде стояли на борту корабля… куклы в бальных платьях кружились на балу… Благодаря сиянию витрин, в коридоре было светло, как днем. Куклы стояли поодиночке или группками по три-четыре, широко раскрыв глаза и улыбаясь.

— Из-за собственного уродства я вынужден окружать себя красотой, — произнес доктор Клаусманн. Он поправлял на лице кукольную маску, неспешно сопровождая гостей от витрине к витрине.

— Некоторых я вижу впервые, — сказал мистер Баркер. — Должно быть, они очень редкие… и очень ценные.

— Надеюсь, вы не покупать их приехали, — приглушенным из-за маски голосом проговорил доктор Клаусманн. — Эти куклы — моя семья. Я не могу торговать родными.

— Мы с Йеном рады просто любоваться ими, — заверил его мистер Баркер.

Они свернули за угол. В этом коридоре куклы были более старинными.

— Некоторым из них уже триста лет, — сообщил доктор Клаусманн.

— И все в идеальном состоянии, — заметил мистер Баркер.

— Лучше, чем в идеальном, — произнес доктор Клаусманн. — Я подарил им жизнь!

«Что он имел в виду?» — недоумевал Йен. Он подавил зевок. Куча старых кукол. Эка невидаль.

Надо было папе привести сюда Молли, подумал он. Шестилетняя Молли тогда уже начала собирать свою кукольную коллекцию.

Доктор Клаусманн остановился. Он склонился над Йеном, серебристые глаза сверлили его сквозь прорези кукольной маски.

— Йен, я могу читать твои мысли, — произнес он своим шепчущим голосом.

— А? — Сердце Йена заколотилось. Он не знал, что сказать. Этот высоченный мужчина нависал над ним, сверля своими странными глазами на кукольном розовом лице…

«Долго нам еще тут стоять?» — подумал Йен. И тут же понадеялся, что доктор Клаусманн на самом деле не может прочесть его мысли.

— Прошу за мной, — промолвил доктор Клаусманн, жестом указав на следующий длинный коридор. — У меня есть нечто, что Йену, несомненно, покажется захватывающим.

Стук их шагов по твердым мраморным полам подхватывало эхо. Они миновали огромную витрину, заваленную головами кукол. Головы громоздились одна на другую, слепо таращась через стекло.

Мистер Баркер остановился полюбоваться.

— Некоторых я даже узнаю, — сказал он и показал пальцем:. — Вон та очень редкая. Очень ценная.

— Я люблю прекрасные лица, — прошептал доктор Клаусманн. — Мое лицо так безобразно, что родная мать не в силах вынести его вида. Но все эти лица радуют глаз.

В отдалении вновь послышался пронзительный, щебечущий писк. Если доктор Клаусманн так любит красивых кукол, зачем он хранит их в этом жутком дворце? Йен опять понадеялся, что доктор не способен прочесть его мысли.

Доктор Клаусманн толчком отворил тяжелую деревянную дверь в конце коридора и жестом пригласил Йена войти первым. Йен вошел в огромную темную комнату. Здесь пахло сыростью и тлением.

Вспыхнула огромная люстра. От яркого белого света Йен заморгал. Приглядевшись, он увидел неподвижно сидевших людей… десятки странного вида людей, сидевших в креслах — спины прямые, глаза безжизненные…

— Йен, ну как?

Он почувствовал на плече руку доктора Клаусманна. Когда глаза привыкли к свету, сидящие фигуры проступили отчетливей. Это были чревовещательские болванчики. Они заполоняли комнату, располагались на диванах, на стульях. Десятки их сидели бок о бок, подпирая дальнюю стену. Казалось, все они смотрят на Йена широко раскрытыми, стеклянными глазами… раскрашенные лица… безобразные ухмылки… волосы, стоящие дыбом или нарисованные на деревянных головах…

— Моя коллекция чревовещательских кукол, — проговорил доктор Клаусманн. — Ну как, Йен, впечатляет?

Йен кивнул.

— Они потрясающие. Такие жутенькие.

— Они мои друзья, — сказал доктор Клаусманн. — Не хотел бы испытать кого-нибудь?

Йен посмотрел на папу. Мистер Баркер переводил взгляд с одного болванчика на другого, восхищенно качая головой.

— Ух ты. Класс. Правда можно? — спросил Йен. Он последовал за доктором Клаусманном к креслу в переднем ряду. Собиратель кукол снял с кресла болванчика.

У болванчика были нарисованные черные волосы и темно-карие глаза, на конопатом лице застыла осоловелая улыбка, а изо рта торчал большой передний зуб. Одет болванчик был во фланелевую рубашку в красно-черную клетку и синий джинсовый комбинезон.

— Это Фермер Джо, — объявил доктор Клаусманн. Он жестом предложил Йену сесть, после чего усадил болванчика ему на колени. — Знаешь, как им управлять?

Не став ждать ответа, он направил руку Йена в отверстие на спине куклы. Йен шарил там, пока не нашел рычажки.

— Смелей. Испытай его, — сказал доктор Клаусманн. — Попробуй говорить за него, не шевеля губами.

Йен подвигал челюстью болванчика вверх-вниз.

— Крутотень, — сказал он.

— Йену всегда нравились марионетки, — сказал мистер Баркер. — Помнишь тех марионеточных клоунов, с которыми ты играл, когда был помладше?

Йен кивнул. Он тогда мог часами проводить кукольные представления с марионетками. Наклонив болванчика вперед, он проговорил смешным голосом:

— Я Фермер Джо. И мне пора доить свиней!

Отец с доктором Клаусманном рассмеялись.

— Превосходно, Йен, — сказал доктор Клаусманн. — Не стесняйся, осмотри комнату. Испытай любого болванчика, какой приглянется. — Он повернулся к мистеру Баркеру. — Позвольте продемонстрировать вам несколько занятных вещиц…

Йен подвигал ртом Фермера Джо. Он шевелил пальцами, пока не нашел рычажок для управления глазами. После нескольких попыток он заставил их моргать.

— Я — Фермер Джо, — проговорил он, сомкнув зубы и стараясь не шевелить губами. — На кого уставился? Мне что, пора к зубодеру?

Так он практиковался в работе с болванчиком несколько минут. Потом он посадил его обратно в кресло и взял другого. Этот был одет в смокинг, белую рубашку и галстук-бабочку. На голове у него красовался черный цилиндр. На ногах были черные, лакированные кожаные туфли.

— Я мсье Пижон! — Этого Йен наделил низким, хриплым голосом. — Люблю курить сигары. Да прикуривать боязно, деревянная моя головушка!

Не выдержав, Йен покатился со смеху.

— Болванчики куда забавней марионеток, — сказал он сам себе. — Их действительно можно оживлять.

Следующей он испытал девочку-болванчика со светлыми косичками и большими голубыми глазами. Он назвал ее Молли, в честь сестренки, и дал ей тоненький, плаксивый голосок. После этого он оглядел комнату. Болванчики — десятки болванчиков, и все разные! — сидели, устремив взгляды вперед.

— Полный улет, — пробормотал Йен.

Он повернулся.

— Эй, пап, зацени. — Он покачал Молли-Куклу на коленке.

Тишина. Ответа не было.

— Эй, папа? — Йен встал и оглядел просторное помещение. — Папа? Ты где?

Посадив болванчика, он сделал несколько шагов к двери. Ему вдруг стало не по себе. Горло сжалось. Руки сделались холодными.

— Папа? Ты что, ушел? Ты не говорил, что уйдешь. Папа?

Он понимал, что бояться нечего. Но ничего не мог с собой поделать. Испытывать болванчиков было весело, но ему совершенно не хотелось, чтобы его оставляли в комнате наедине с целыми их полчищами.

— Папа? Эй, папа? — позвал он дрожащим голосом.

Он еще на несколько шагов приблизился к двери. И вдруг уловил какое-то движение за спиной.

Он обернулся, и в тот же миг болванчики подняли головы. Все одновременно, все, находившиеся в комнате. Откинув головы назад, они разинули рты и захохотали.

9

Вскрикнув, Йен не веря своим глазам уставился на десятки хохочущих кукол. Их рты щелкали, а холодный, отвратительный смех звенел в ушах. Йен заставил себя отвернуться. И сломя голову бросился к выходу.

Обеими руками он толкнул дверь. Она не поддавалась.

В отчаянии он принялся дергать ее, и она, наконец, со скрипом распахнулась.

Йен выскочил в тускло освещенный коридор. Он находился в самом его конце. Вглядываясь в серый сумрак, он позвал папу:

— Где ты?! Ты меня слышишь?

Его голос эхом отдавался в каменных стенах.

Тишина. Нет ответа.

— Папа? Где ты?

Единственными звуками были его пронзительные крики да стук собственного сердца.

С трудом переставляя ноги, он припустил по середине длинного коридора. Здесь не было ни окон, ни дверей, ни ярко освещенных витрин — лишь глухие серые стены. У Йена возникло такое чувство, будто он несется сквозь бесконечный туннель.

Когда коридор сделал поворот, Йен остановился. Он оказался в очередном длинном коридоре, вдоль которого тянулись витрины с куклами.

— Папа? Ты где-то здесь?

Куклы глазели на него из своих стеклянных витрин. Странный лесной пейзаж заполоняли куклы с медвежьими мордами. Одетые в костюмы и платья, они стояли на двух ногах, но головы их были косматыми, с вытянутыми медвежьими пастями. Следующая витрина изображала витающих в безоблачном небе ангелочков с прозрачными крылышками и нимбами над головами.

— Папа! Ау, ты меня слышишь?

От бега закололо в боку. Перейдя на шаг, Йен дошел до конца коридора. Тот сворачивал в еще один. Йен остановился.

Наверное, придется идти назад. Наверное, надо было ждать папу в комнате болванчиков. Он мог вернуться туда, рассчитывая, что я буду ждать его…

Но Йен понял, что окончательно заплутал. Он стоял посреди этого нового коридора, беспомощно озираясь по сторонам. Куда идти? Куда?

Он снова пошел вперед… и остановился в конце коридора. Перед ним был ярко освещенный офис со стеклянными стенами. За столом сидела молодая женщина и что-то печатала на ноутбуке. На стене за ее спиной висели изображения антикварных кукол. Огромный плюшевый медведь развалился на складном стульчике возле ее стола.

У нее были коротко стриженные каштановые волосы, а одета она была в черные блузку и джинсы. Подняв глаза, она увидела глядевшего на нее Йена и приоткрыла рот в удивлении.

Йен вошел.

— Чем могу помочь? — с озабоченным видом спросила она. — Сегодня мы закрыты.

— Я знаю, — сказал Йен. — Я… я ищу моего папу.

Женщина прищурилась:

— Твоего папу?

— Доктор Клаусманн нам тут все показывал, — объяснил Йен. — И мы разделились.

С мгновение она разглядывала его.

— Извините… Еще раз, будьте добры. Кто вам все показывал?

— Доктор Клаусманн, — повторил Йен.

Женщина нахмурилась.

— Сожалею, — сказала она, — но никакой доктор Клаусманн у нас не работает.

10

— Почему бы вам не подождать здесь? — Женщина поднялась. — Я попрошу охранника показать вам выход.

Сперва нужно найти папу, подумал Йен. В этом музее происходит какая-то чертовщина.

Он повернулся и выбежал обратно в коридор. Женщина кричала ему вслед, требуя остановиться. Вместо этого он со всех ног помчался назад, сопровождаемый пристальными взглядами кукол.

Тяжело дыша, он свернул за угол. И тут вдалеке показалась чья-то фигура. Она была так далеко, что Йен с трудом видел ее.

— Папа? — Он прищурился, пытаясь его разглядеть.

Человек медленно брел навстречу, наполовину окутанный дымкой белого света. Шел прямо, вытянув руки по швам.

Йен ждал, пока человек не окажется в поле зрения. Это должен быть его папа. Должен быть.

Но почему он идет так медленно?

— Папа? Я здесь. Папа? — Голос Йена разнесся в стенах звонким эхом.

Он побежал навстречу приближающейся фигуре. Но пробежав от силы несколько шагов, с испуганным вздохом остановился. На человеке была резиновая младенческая маска.

— Доктор Клаусманн? — позвал Йен тоненьким, срывающимся голосом.

Человек в маске не отвечал. Лишь продолжал наступать. Медленно и неуклонно. Он надвигался на Йена, словно машина. Или кукла, подумал Йен.

— Доктор Клаусманн? Вы моего папу не видели? — крикнул Йен.

Нет ответа. Человек медленно приближался. Кукольная маска отсвечивала розовым в свете ламп.

«Почему он не отвечает?» — всполошился Йен. Страх внезапно сковал ему горло, ноги приросли к месту.

Человек приближался, держа руки по швам. Медленной, ровной походкой, шаркая ботинками по мраморному полу.

Лишь паника не давала Йену броситься наутек. Ухмыляющееся младенческое лицо с алыми губами уже маячило в каких-нибудь нескольких ярдах от него. И вдруг человек остановился в нескольких дюймах перед Йеном.

— Доктор Клаусманн! Где мой папа? Можете мне сказать?..

Молчание.

— Пожалуйста, — взмолился Йен. — Ответьте. ОТВЕЧАЙТЕ же!

С отчаянным криком, он поднял руки, привстал на цыпочки… и сорвал маску.

Он сорвал маску и уставился на лицо под ней. А потом испустил душераздирающий вопль, эхом разлетевшийся по бесконечному коридору.

11

— Папа! — завопил Йен. — Папа, ты почему не отвечал?! Почему ты в маске?

От ношения резиновой маски лицо отца раскраснелось и истекало потом. Он долго смотрел на Йена. Потом глаза его просияли, а лицо расплылось в улыбке.

— С днем рождения, Йен! — воскликнул он.

Тут подоспела и молодая женщина из офиса.

— С днем рождения, Йен! — подхватила она и помахала мужчине постарше в черном костюме. — Я Линда. А это Барни. Он играл доктора Клаусманна.

— С днем рождения, — произнес Барни своим вкрадчивым голосом.

Мистер Баркер хлопнул Йена по спине.

— Попался! — сказал он. — Это было твое праздничное приключение. Ну что, понравилось?

— Понравилось? — вскричал Йен. — Я… я был в ужасе!

— Сработало! — сказал отец и показал Барни и Линде два больших пальца. — Мы на эту задумку ухлопали кучу времени.

Йен покачал головой.

— Жесть. Нет, правда, жесть. Когда эти болванчики все разом ожили и стали смеяться, я здорово напугался.

Мистер Баркер повернулся к служителям музея:

— Позвольте поблагодарить вас за то, что уделили нам время.

— А можно мне в подарок одного из тех потрясных болванчиков? — спросил Йен.

— Ни в коем случае, — ответил папа. — Эти болванчики — музейные экспонаты, Йен. Может, когда-нибудь ты получишь своего собственного болванчика. Может, когда-нибудь…

Когда они повернулись, чтобы уходить, Йен заметил, как серебристые глаза Барни блеснули. Вкрадчивым голосом доктора Клаусманна он произнес:

— Будь осторожен в своих желаниях, Йен. Будь очень осторожен…

С вами Слэппи!

Некоторые могут счесть, что сюрприз мистера Баркера ко дню рождения Йена был чересчур жестоким. Он напугал бедного мальца до полусмерти.

Я же считаю, что это был ОР. Ха-ха-ха!

Неужели Йен всерьез думал, что болванчики в музее могли ожить?

Надо же, какой бред! Ха-ха-ха!

Что ж, этот день рождения Йен никогда не забудет. Не забудет он и о том, как понравилось ему выступать с чревовещательскими болванчиками и сочинять для них разные шутки.

Вернувшись домой, он на первом же уроке искусств смастерил собственного маленького болванчика с головой из папье-маше и руками из белых перчаток. Он назвал его Корки и придумал для выступлений с ним множество шуток.

Но рот Корки не двигался, да и глаза тоже. И голова все время отваливалась… С настоящим болванчиком не сравнить. Да и вообще куклы-рукавички не шибко забавны.

Йен упрашивал папу купить ему болванчика. Мистер Баркер отвечал, что они стоят кучу денег, и найти их нелегко. Но теперь, три года спустя, Йен справляет двенадцатый день рождения. И он получил настоящее чудо — МЕНЯ! Ха-ха-ха!

12

Йену не терпелось поработать со Слэппи. На день рождения он загадал желание — стать великим чревовещателем. (Другим его заветным желанием было, чтобы Винни и Джонни убрались наконец домой.)

Но сперва предстояло приделать болванчику руку.

Миссис Баркер ушла на кухню готовить обед. Молли куда-то исчезла со своей куклой. Трое ребят спустились вслед за мистером Баркером в его кукольную лечебницу, чтобы посмотреть, как он будет прикреплять руку на место.

Голова Слэппи издала гулкий стук, когда мистер Баркер разложил его на рабочем столе.

— Голова весит целую тонну, — сообщил он. — Кукольный мастер использовал очень твердую древесину.

Куклы на полках, казалось, все смотрели на них. В ярком свете их глазенки мерцали.

Винни подобрал пару кукольных ног и прошелся ими по столу. Джонни разыскал высокую фигурку супергероя в красной маске и голубом плаще и пырнул ею брата в живот.

— Эй! Зацени! — Винни схватил другую куклу. Используя их вместо шпаг, братья принялись фехтовать.

— Послушайте, ребята, это моя работа, — со вздохом произнес мистер Баркер. — Положите кукол на место. Пожалуйста. — Его нелегко было вывести из себя, но Йен видел, что оба родственничка порядком его достали.

Напоследок Джонни от души ткнул брата под ребра фигуркой супергероя. Потом положил ее на место. Йен наблюдал, как его отец продел руку болванчика в рукав пиджачка.

— Эй, вы только гляньте! — послышался чей-то голос на лестнице.

Обернувшись, Йен увидел влетевшую в подвал Молли с айподом в руке.

— Ух, что я нашла! — пропыхтела она. — Представляете? У Слэппи есть собственная страничка в Википедии.

— Ты шутишь, — сказал мистер Баркер. — И что там пишут?

Йен посмотрел на сестру. Она любила выискивать различные сведения. Она повсюду таскала с собой айпод, чтобы иметь возможность делиться информацией с окружающими. Она делала записи о каждой кукле в своей коллекции. Она обожала узнавать всевозможные факты.

— Да всякую жуть, — сказала Молли и бросила взгляд на экран. — Тут говорится, что Слэппи сделал не простой кукольный или марионеточный мастер. Тут пишут, что его создал настоящий колдун.

— Да ну? — буркнул Джонни. — Типа как в «Гарри Поттере», что ли?

— В Википедии сказано, что колдун смастерил его сто лет назад. А голову вырезал из древесины гроба. Причем заметьте, — Молли постучала пальчиком по экрану, — гроб был украден, и потому на нем лежало проклятье. И на болванчике, стало быть, тоже.

Йен прищурился.

— Я что-то не догоняю. Что это значит?

— Это значит, что тебе кранты, — вставил Винни. — Ты проклят. Ты труп.

Оба брата захихикали и снова стукнулись кулаками.

Йен не сводил глаз с Молли. Может, она все это выдумала? Тогда он не видит в этом ничего забавного.

— Вот еще… — Молли снова посмотрела на экран. — Википедия говорит, что если прочесть вслух шесть волшебных слов, Слэппи оживет.

Йен разинул рот. Ему вдруг вспомнились смеющиеся болванчики во Дворце Маленького Народца. Разумеется, те куклы не оживали. Это был просто розыгрыш. Но при мысли о них Йена невольно бросило в дрожь.

— Волшебные слова! Ништяк! — вскричал Винни. — Чё за слова? Ну-ка проверим. Читай давай.

Закусив губу, Молли просмотрела страницу.

— Нету здесь никаких слов, — покачала она головой. — Нет. Слов нет. Не приводят их почему-то.

— Ну и слава Богу, — сказал Йен. По его затылку снова пробежала дрожь. — Может, это слишком опасно. Может, слова не привели потому, что его рискованно оживлять.

— Ты спятил, — сказала Молли. — Ты же не веришь, что болванчик может ожить, а?

Мистер Баркер вкрутил деревянную руку. Он толкнул ее, затем потянул.

— Порядок, закрепил, — сообщил он. — Вроде держится. Только не играйте с ним больше в перетягиванье каната.

Он начал усаживать болванчика, но тут же остановился, когда что-то вылетело у того из рукава пиджачка.

— Эй, что это? — На стол упала сложенная вдвое бумажка. Мистер Баркер потянулся за ней… но Джонни завладел ею первым.

Развернув бумажку, он вгляделся в нее.

— Слышьте, кажись, оно. Шесть чудных слов. Это волшебные слова, чтоб вернуть его к жизни.

— Не надо, Джонни! — закричал Йен. — Не читай их. Что-то мне не по себе. Прошу тебя, не читай! Пожалуйста!

Джонни гоготнул. Затем он поднес бумажку к глазам. И прокричал слова одно за другим:

— Карру Марри Одонна Лома Молону Каррано!

13

Йен вскрикнул. В подвале воцарилась тишина. Слова Джонни, казалось, повисли в воздухе.

Все взгляды теперь были устремлены на болванчика. Он лежал на спине. Темные стеклянные глаза безо всякого выражения смотрели в низкий потолок. Руки безвольно свисали со стола.

Йен осознал, что не дышит. Вдруг болванчик сейчас поднимет голову и заговорит?

Молчание нарушил Винни.

— Небось все переврал, — сказал он брату. — Дай сюда. — Он выхватил бумагу из руки Джонни.

Но прежде чем Винни успел прочесть первое слово, Йен отобрал у него листок.

— Уберу-ка от греха подальше, — сказал он.

— Но ведь не сработало, — возразил Винни. — Болванчик не шевелится.

Мистер Баркер улыбнулся:

— Не стоит во всем доверять Википедии.

Йен засунул бумажку в угол стола и облегченно вздохнул. Недавно они с приятелем смотрели на канале «Netflix» фильм ужасов о чревовещательском болванчике, который ожил и пошел крушить людей топором. Йен, конечно, понимал, что это всего лишь кино, но не мог отделаться от страха.

Йен схватил болванчика и закинул себе на плечо.

— Спасибо, что починил, папа, — сказал он и поднялся по лестнице в гостиную.

Остальные последовали за ним. Молли подхватила Абигейль и стала возиться с ее платьем. Винни с Джонни умыкнули с подноса оставшиеся кексы. Они даже не позаботились их прожевывать — так и заглатывали целиком.

После этого Винни попытался схватить Слэппи.

— Мой черед, — сказал он.

— Не бывать этому, — отвечал Йен. — Ты уже один раз его сломал.

Вспыхнула перебранка, но тут открылась парадная дверь и вошел отец Донни и Винни.

— Эй, Йен, с днем рождения! — провозгласил он.

— Спасибо, дядя Донни.

Мистер Хардинг очень походил на сыновей. Он был крупный и краснолицый, с прямыми светлыми волосами, зачесанными назад, и ярко-голубыми глазами. Его помятое лицо своим выражением всегда напоминало Йену грустного клоуна, которого он видел однажды в цирке. Живот мистера Хардинга выпирал из-под серой толстовки. Серые брюки прохудились на колене.

— Ладно, ребята, пора и честь знать, — сказал он. — Вы захватили куртки?

— Не. Жарко, — ответил Винни.

— Мы не хотим уходить, — заныл Джонни. — Нам не дали поиграть со Слэппи. И я так и не наелся.

Мистер Баркер засмеялся:

— Донни, никак ты их голодом моришь? Они слупили в доме все, кроме обоев!

Мистер Хардинг покачал головой:

— У меня растут два монстра. Кроме шуток.

— Знаете, на следующей неделе семейный смотр талантов, — сказал мистер Баркер Джонни и Винни. — Может, тогда вам разрешат поиграть с болванчиком.

Винни застонал.

— Что, опять? Обязательно, что ли?

— Нечего бурчать, — сказал мистер Хардинг. — Тебе известно, что раз в году мы собираемся вместе и проводим смотр талантов. Это чудесная традиция, которую твои бабушка и дедушка завели еще до твоего рождения.

— Это дурацкая традиция, — проворчал Джонни.

— От дурака слышу, — ввернула из своего уголка Молли.

— Молли, не начинай снова! — прикрикнула миссис Баркер. — Твои кузены уже уходят.

Винни протопал к Молли.

— Чего тебе надо? — с вызовом спросила она.

— Только попрощаться, — ответил Винни, схватил ее куклу за голову и свернул ей шею.

— Ты сломал ее! Папа, он сломал ее! — заверещала Молли.

Мистер Баркер почесал в затылке.

— Выглядит скверно, но починить, наверное, смогу.

Молли смерила Винни испепеляющим взглядом.

— Зачем ты это сделал?

— Больно уродлива, — сказал Винни.

— Эй, Винни, хочешь поговорить об уродстве? — проскрежетал резкий голос.

Обернувшись, все увидели, как Слэппи зашевелился на руках у Йена.

— Твоя рожа похожа на козюлю, что я выковырял из носа! — гаркнул Слэппи.

Винни зарычал.

— Йен, ты козел. Ни фига смешного! — Он коршуном налетел на Йена и попытался вырвать у него болванчика.

— Ребята! Ребята! — Дядя Донни оттащил Винни. — Пойдемте. Будет вам драться. — Он повел Винни и Джонни к выходу.

— Вы, мальчишки, деритесь сколько влезет, — бросила Молли им вслед. — Все равно мы с Абигейль выиграем смотр талантов.

Йен прыснул:

— Ты всерьез решила, что эта старая кукла способна тягаться со Слэппи? Да ты рехнулась.

— Это мы еще поглядим, — сказала Молли. — Еще поглядим…

14

На следующий вечер Йен выполнил домашнее задание после ужина. Затем он взял Слэппи и приступил к работе с болванчиком.

Орудуя рукой в спине куклы, он отрабатывал кивки головой и заставлял красногубый рот открываться и закрываться. Пошарив внутри, он нащупал рычажок, позволяющий вращать глазами болванчика из стороны в сторону. Он поупражнялся, вращая глаза, пока не добился полной достоверности.

После этого он попробовал говорить тонким, высоким голосом, не шевеля губами. Это оказалось труднее, чем он ожидал. Сжав зубы, он продекламировал алфавит. Букву «Б» было невозможно произнести, не смыкая губ. Буквы «М» и «П» были ничуть не легче.

Теперь нужны какие-нибудь шутки для комедийного номера, подумал Йен. Однако не успел он начать, как снизу донесся оклик отца:

— Йен, пора спать! Увидимся за завтраком.

Йен зевнул. Он был не прочь еще немного позаниматься со Слэппи. До семейного смотра талантов оставалось всего несколько дней, и ему хотелось быть во всеоружии. Он снова зевнул. Пожалуй, он все-таки слишком устал, чтобы работать дальше.

Он отнес болванчика в чулан и посадил спиной к стене. Затем вытащил пижаму и стал переодеваться ко сну.

Он быстро заснул под мягкий шепот ветра за окном спальни. И почти сразу ему привиделся необычный сон.

Йену снилось, что Винни и Джонни стали чревовещательскими болванчиками. Во сне у них были деревянные головы с нарисованными деревянными волосами. А деревянные губы постукивали, открываясь и закрываясь.

Они были гораздо толще Слэппи, а на руках у них красовались белые перчатки.

На одной коленке Йен держал болванчика Джонни, а на другой — болванчика Винни. Каким-то образом он умудрялся заставлять их говорить одновременно. Пока Йен возился с их головами, болванчики принялись переругиваться. Затем они схватились врукопашную, отвешивая друг дружке тумаки деревянными ручищами.

Йен потерял над ними управление. Он не мог прекратить драку. Болванчики свалились с его колен и стали бороться на полу, крича друг на друга.

Йен проснулся смеясь. До чего бредовый сон! Его двоюродные братцы выглядели круглыми дураками…

В открытое окно струились лучи алого восходящего солнца. На деревьях во дворе радостно щебетали птицы.

Сонно моргая, Йен приподнялся на постели.

— Э, минуточку…

Дверь чулана была открыта. Разве вчера ночью он не закрыл ее как следует?

Йен сел прямо. Рука задела какой-то бугор под одеялом.

Он повернулся. Посмотрел вниз. Ухмыляющееся лицо смотрело на него в ответ. Ухмыляющееся лицо Слэппи, растянувшегося рядом с ним на постели.

15

Он не живой. Это бред. Это невозможно.

Йен отпихнул болванчика к краю кровати. Пустые глаза Слэппи невидящим взглядом смотрели на свет из окна. Йен сжал талию болванчика. Проверяя. Слэппи никак не отреагировал.

Не может быть. Он не живой.

Йен повернулся, спустил ноги на пол. И тут же вскочил, услышав отчаянный визг внизу. Неужели кричала Молли?

Он сорвался с места, шлепая босиком по ковру, с колотящимся сердцем, и помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки. Снова послышался визг. Он доносился из кухни.

Йен пронесся через гостиную, влетел в столовую и увидел раскрасневшуюся Молли, которая размахивала своей куклой. Папа стоял у кухонной стойки, положив руки на пояс.

— Молли? Что случилось? — воскликнул Йен.

— Посмотри на нее! Нет, ты посмотри! — заголосила Молли. Она помахала куклой перед его носом. — Сам знаешь, что случилось!

Йен посмотрел на куклу, которой Молли тыкала ему в лицо. Голова Абигейль снова была вывернута назад.

— Йен, как ты мог так поступить с сестрой? — негодовал отец. — Я битый час возился с ее головой. По-твоему, свернуть ее еще раз было остроумно?

— Но… но… — забормотал Йен.

— Ты хоть представляешь, какая это ценная кукла? — вопрошал мистер Баркер.

— Как можно быть такой сволочью? — причитала Молли. — Ты решил совсем оторвать ей голову?

— Вовсе нет! — закричал Йен. — Я не…

Появилась миссис Баркер, завязывая на ходу поясок халата:

— Йен, мы понимаем, что тебе охота выиграть смотр талантов. Но надо же играть честно!

— Да не делал я этого! — заорал Йен. — Читайте по губам: ЭТО НЕ Я. Я НЕ ТРОГАЛ МОЛЛИНУ КУКЛУ.

— Ха! — бросила Молли, подошла к нему и снова крикнула прямо в лицо: — Ха!

Йен скорчил брезгливую гримасу:

— У тебя несет изо рта, будто ты слопала дохлую мышь.

— А мне плевать! — рявкнула Молли. — Мама и папа ей голову не сворачивали, понял! Так что это ты, Йен. И прекрати вешать всем лапшу.

— Дай сюда куклу, — попросил мистер Баркер. — Отнесу ее вниз, посмотрю, что можно сделать. Только осторожнее, а то совсем голова отвалится.

Молли протянула ему куклу. Йен поймал на себе пристальный мамин взгляд. Она смотрит на меня, будто я какой-то преступник, подумал он.

И вдруг его осенило.

Внезапно он понял, кто свернул голову Абигейль.

16

— Это ТЫ сделала! — закричал он на сестру. — Это ТЫ свернула голову кукле! Я знаю!

Молли обернулась, распахнув глаза в изумлении.

— Что? Ты шутишь?

— Я знаю, это твои проделки, — заявил Йен, тыча ей в грудь указательным пальцем.

Она отскочила.

— Мам, пощупай Йену лоб. У него, походу, горячка. Слушай ты, дубина, зачем мне ломать собственную куклу?

— Чтобы выставить меня в дурном свете, — сказал Йен. — Ты хотела, чтобы мама с папой подумали на меня. Что я хочу сжульничать. Вот и сломала свою куклу.

— Лгун! — завопила Молли. — Ты лгун!

— Перестаньте сейчас же! — вклинилась между ними миссис Баркер. — Прекратите. Хватит оскорблять друг друга. Слышите? — Она покачала головой. — Как можно устраивать такое из-за смотра талантов? Можно подумать, большое дело… Это же просто семейные посиделки.

— Ты же знаешь Йена, — усмехнулась Молли. — Ему лишь бы выиграть.

Миссис Баркер зажала ей рот.

— Всё. Перемирие. Хватит. Я не шучу. — Она развернула Молли в другую сторону. — Завтрак на столе. Садитесь и ешьте.

Йен и Молли направились к столу… но остановились при виде ухмыляющейся фигуры, поджидавшей их там.

— О Боже! — воскликнул Йен, разглядев, что творится на столе. Два стакана были опрокинуты, и апельсиновый сок собрался в лужицы. Яичница из тарелки Молли была размазана по скатерти. Сиденье стула мистера Баркера было залито кетчупом.

Слэппи сидел на стуле Молли и ухмылялся, держа в руке бутылку из-под кетчупа. Йен заметил, что его щеки перемазаны яичницей.

Никто не проронил ни слова. Мама, папа и Молли сверлили взглядами Йена.

Йен отступил на шаг.

— Вы… вы не можете думать, что это я! — закричал он дрожащим голосом. — Вы не можете. Не можете!

17

В субботу Йен, Молли и два их кузена встретились у Йена на заднем дворе.

— Вам, ребята, ни за что не выиграть, — сообщил Йен кузенам. — Я всю неделю тренировался со Слэппи.

— Он всю неделю сидел под замком, — встряла Молли. — Ему пришлось каждый вечер после ужина торчать в своей комнате за выходку на кухне.

Йен закатил глаза:

— Меня наказали за то, чего я не делал.

Молли покачала головой.

— Йен, никто не поверит, что твой болванчик разгромил кухню. Никто.

На самом деле Йен всю неделю продержал болванчика взаперти в чулане — потому что до ужаса боялся его. Каждый день он ожидал, что болванчик встанет и вырвется на свободу. Йен не сомневался, что Слэппи способен навлечь на него беду новыми каверзами.

Однако болванчик, на удивление, не двигался, не смеялся и не говорил. Он смирно лежал в чулане, сложенный в три погибели, и не подавал ни малейших признаков жизни. У Йена затеплилась надежда, что все обошлось, и болванчик снова погрузился в сон.

Теперь же он вытащил его ради смотра талантов — прежде всего потому, что все этого ждали. Тем более, никакими другими талантами он не обладал.

— Много нам дела до тебя и твоего болвана, — протянул Джонни. Он покрутил перед носом Йена увесистой деревянной кеглей. — Мы с Винни тоже тренировались. И теперь мы круты.

— Мы заведем собственный канал на YouTube, — добавил Винни. — Соберем миллионы подписчиков.

Йен засмеялся:

— Охота людям смотреть жонглеров на YouTube! Очнитесь. Зачем кому-то тратить больше пяти секунд на то, как вы перекидываетесь толстыми кеглями?

— Затем, что мы круты, — сказал Джонни. Он метнул тяжелую кеглю через голову и поймал за спиной. — Так что сдавайся по-хорошему. Против нас тебе ничто не светит.

Все четверо стояли под сенью раскидистого клена на заднем дворе Баркеров. Теплое послеполуденное солнце пригревало скорее как летом, нежели весной. В его свете молодая листва искрилась, словно деревья были увешаны бусами из драгоценных камней.

Джонни и Винни для жонглирования требовалось много места, так что мистер и миссис Баркер решили, что их выступление лучше провести на улице. Они расставили стулья перед плоским зеленым участком посреди двора, после чего скрылись в доме.

— Эй, народ, чё вы там застряли?! — заорал Винни в окно кухни. Его мать сегодня неважно себя чувствовала, так что мистер Хардинг пришел один. — Пора начинать!

Наконец супруги Баркер и мистер Хардинг вышли из дома, держа в руках стаканы с холодным чаем. Все трое говорили наперебой. Йен не слышал, о чем речь, но решил, что наверняка о политике.

Джонни снова подкинул кеглю высоко над головой. Кувыркаясь, кегля полетела вниз, и на сей раз он ее не поймал. Она звучно стукнулась о землю и отскочила.

Мистер Баркер прикрыл глаза от солнца козырьком ладони.

— Вы теперь жонглируете кеглями, ребята? — спросил он. — А как же тарелки?

— Большинство они перебили, — сказал мистер Хардинг. — Кегли, дай Бог, продержатся дольше.

Трое взрослых уселись на складные стулья. Молли по-турецки устроилась на траве, посадив Абигейль на колени. Йен встал рядом с сестрой, прижимая к груди Слэппи.

— Мы первые, — заявил Винни. Держа в руках четыре кегли, он вышел на середину двора.

— Мы первые и мы лучшие, — сказал Джонни.

— Это нам еще предстоит выяснить, — сказал его отец.

— Голос дяди Донни нужно считать за два, тети Мэри ведь нет, — сказала Молли.

— Точняк. Славно! — воскликнул Винни. — И ты проголосуешь за нас, да, папа?

— Я проголосую за лучший номер, — отвечал мистер Хардинг. — Ну что, вы жонглировать будете, или забалтывать нас до умопомрачения?

Йен дотянулся до плеча Молли и сжал его:

— Не сиди слишком близко. Еще зашибут.

Джонни обернулся и покачал головой:

— Черта с два. Приготовьтесь увидеть идеальный самоконтроль.

Братья заняли исходную позицию на расстоянии нескольких ярдов друг от друга. Винни натянул козырек бейсбольной кепки пониже, чтобы солнце не било в глаза. Они с Джонни смотрели друг на друга, распрямившись и выкатив грудь.

Винни поставил три-четыре кегли на лужайку рядом с собой. Он поднял оставшуюся кеглю в правой руке.

— Мы начнем с одной кегли, — объявил он. — А закончим с четырьмя в воздухе одновременно!

Джонни наклонился вперед и протянул руку. Винни метнул ему кеглю, и та полетела, кувыркаясь и отбрасывая тень на траву. Джонни небрежно поймал ее и одним движением послал обратно.

Через несколько секунд в воздухе летали уже две кегли. А потом и три. Руки ребят метались туда-сюда. Кегли летали быстро. Братья слаженно ловили их и тут же посылали назад.

Трое взрослых захлопали в ладоши. Молли тоже зааплодировала. Йен обнимал Слэппи за грудь. Его глаза бегали влево-вправо, вправо-влево, следя за кеглями.

— Молодцы! — крикнул мистер Баркер. — Ну вы, парни, совсем профессионалы!

Ребята смотрели прямо вперед. Их руки работали быстро. Словно автоматы. Кегли носились все быстрее и быстрее.

Они и впрямь хороши, подумал Йен.

А потом раздался стук, заставивший Йена и Молли вскочить.

Йен не верил своим глазам. Неужели кегля только что угодила Джонни в голову и отлетела на траву?

Закричала миссис Баркер. Оба отца вскочили, разинув рты.

Глаза Джонни выпучились. У него вырвался тихий стон. Колени его подогнулись, и он рухнул наземь. Скорчившись на траве, он свернулся калачиком. И больше не двигался.

— Это вышло нечаянно! — завопил Винни, кидаясь к брату. — Кегля соскользнула. Это вышло нечаянно.

— О нет. О нет. О нет. — Миссис Баркер прижимала ладони к щекам.

Мистер Хардинг стоял на коленях, склонившись над своим сыном.

— Джонни, ты меня слышишь? Джонни? Можешь открыть глаза?

— Нужно звать врача, — сказал мистер Баркер. — Он в отключке. Потерял сознание.

Крепко держа Слэппи за талию, Йен чуть не задохнулся, когда болванчик неожиданно пришел в движение. Пока взрослые хлопотали над упавшим мальчиком, Слэппи откинул голову назад — и зашелся долгим, звонким, злорадным хохотом.

18

Безжалостный смех болванчика разнесся по двору.

— Йен, ты что?! — закричала миссис Баркер, оторвав взгляд от неподвижного тела Джонни, скорчившегося у ее ног. — Ничего смешного! Твой кузен серьезно пострадал!

Молли с упреком повернулась к нему:

— Заставь Слэппи прекратить! Это ужасно, Йен. Заставь его замолчать!

— Я… я не могу! — крикнул Йен. Его голос дрогнул. Горло сжималось от страха. — Это не я! Клянусь! — Он с силой потряс болванчика обеими руками. Наконец, деревянный рот захлопнулся, и жестокий смех оборвался.

Мистер Баркер погрозил Йену пальцем.

— Нам с тобой предстоит серьезно побеседовать, — произнес он.

— Но, папа… — начал Йен. — Клянусь, я…

Молли нахмурилась:

— Да что с тобой такое? Это был полный дурдом.

Йен не отвечал. Пугающие мысли проносились в его голове. Болванчик, несомненно, действовал по собственной воле. Такое поди еще докажи… Он сделал несколько шагов к Джонни.

Винни мерил шагами лужайку. Он по-прежнему сжимал по кегле в каждой руке. Наконец, он повернулся к Йену.

— Она просто соскользнула, — проговорил он. — Я не хотел так сильно кидать.

— Все поняли, что это нечаянно, — заверил его Йен.

Лежащий на траве Джонни застонал. Открыл глаза. Поморгал.

— Меня что, садануло? — спросил он, потирая лоб.

Его отец кивнул:

— У тебя вскочит солидная шишка.

— Голова побаливает, — пожаловался Джонни, снова заморгав.

— У меня рука соскользнула, — сказал Винни. — Я не нарочно…

Джонни отмахнулся.

— Ты не виноват. Нечего было башку подставлять.

Все засмеялись. Мистер Хардинг помог Джонни сесть:

— Не тошнит? Голова не кружится?

— Еще бы ей не кружиться, — неожиданно вставил Слэппи. — Мозгов-то нету!

Все повернулись к Йену.

— Положи болванчика, — велел мистер Баркер. — По-твоему, нам сейчас до шуток?

— Я… э-э… — замялся Йен. — Я просто радуюсь, что с Джонни все в порядке.

Взяв Джонни под руки, мужчины помогли ему подняться.

— Странных ощущений нет? Стоять можешь?

Джонни кивнул.

— Да все со мной прекрасно. Башка только раскалывается. Ну, знаете. Вон тут болит. — Он осторожно потер правый висок, а потом повернулся к мистеру Баркеру. — Стало быть, мы с Винни продули?

— У вас есть шанс, — сказал отец Йена. — Вы, ребята, были великолепны… до поры до времени.

— Вот посмотрим остальные таланты, а там уж решим, — добавила миссис Баркер.

Они принялись водить Джонни по лужайке туда-сюда.

— Я ничего, — протестовал он. — Голова не кружится, ничего такого.

— Надо приложить лед, — настаивала миссис Баркер, взяв Джонни за плечо. — Пойдемте-ка все домой.

Йен закинул Слэппи на плечо и последовал за остальными. День явно не задался, думал он. Сначала Джонни получил по голове и вырубился. Потом Слэппи начал смеяться и отпускать шуточки без моего участия…

Йену отчаянно хотелось поговорить об этом с родителями. Сказать, что он не всегда контролирует Слэппи.

Но все суетились вокруг Джонни. В гостиной его усадили в самое большое и удобное кресло, заставили положить ноги на пуфик и дали голубой пакет со льдом, наказав прижимать его к голове.

Молли оставила Абигейль на столе в столовой и исчезла наверху. Йен посадил Слэппи рядом с куклой. Мистер Баркер сходил на кухню и через несколько минут вернулся с большими мисками чипсов и банками колы. Винни нашел телефон Йена и притулился в углу, играя в онлайн-игры.

Через некоторое время Джонни отложил пакет со льдом.

— Я нормально. Правда, — сказал он. — Я считаю, надо закончить смотр талантов.

— А ты уверен, что все нормально? — спросила миссис Баркер.

Джонни заверил, что все хорошо, и миссис Баркер позвала Молли.

— Ты следующая, Молли. Чем порадуешь?

— Я проведу показ мод с Абигейль, — отвечала Молли. — Все платья я придумала и сшила сама. Готовьтесь, вы будете удивлены.

— Все по местам, — скомандовала миссис Баркер. — Винни, отложи игру и присоединяйся. Давайте посмотрим наряды, которые Молли сшила для своей куклы.

— Эй, постойте! — закричала Молли. — Где Абигейль?!

Йен обернулся и поймал тревожный взгляд сестры.

— Где Абигейль? — повторила она. — Я положила ее на стол и…

Внезапно ее глаза широко раскрылись. Она разинула рот. И в ужасе завопила:

— О не-е-е-е-ет! Не верю!

19

Йен обернулся и сразу увидел, отчего кричала сестра. Он и сам вскрикнул, разглядев Абигейль, плавающую на боку у самого дна аквариума.

Никто не двигался. Все будто оцепенели от шока.

Потом Молли опять завизжала — и набросилась на Йена.

— Как ты мог? Как ты мог? — причитала она, молотя его кулачками в грудь. — Йен, ты скотина! Как ты мог утопить Абигейль?

— Нет! Ничего подобного! Только не я! — кричал Йен.

Но Молли была слишком разъярена. Она толкнула его назад, продолжая лупить в грудь со всей силы.

— Сволочь! Сволочь! Ты угробил мою куклу!

Йен пытался втолковать ей, что он этого не делал. Но слова застревали в горле. Молли толкнула его опять, и он потерял равновесие. Зашатавшись, он опрокинулся назад… и врезался спиной в аквариум.

— О не-е-ет! — Йен почувствовал, как аквариум заскользил по столу. Прежде чем Йен успел подняться, раздался грохот упавшего аквариума и треск бьющегося стекла.

Тут уж и взрослые подняли крик. Молли, раскрасневшаяся, залилась слезами. Промокшая кукла выкатилась из аквариума и осталась лежать ничком в луже воды и зазубренных осколках стекла. Три золотые рыбки трепыхались на полу на последнем издыхании.

С колотящимся сердцем Йен отвернулся от стола. Он поднял Абигейль с пола и протянул Молли. С воплем ярости та замахнулась куклой, метя ему в лицо.

— Подожди! Подожди! — крикнул он, увернувшись. — Ты ошиблась, Молли! Это не я!

Миссис Баркер опустилась на колени над разбитым аквариумом.

— Всем отойти назад. Не порежьтесь стеклом. — Папа Йена собрал рыбок и, держа их в ладонях, побежал на кухню, чтобы поместить в воду.

Винни и Джонни со своим отцом стояли на другой стороне комнаты. Все трое не сводили глаз с Йена.

— Да послушайте же! — закричал Йен. — Я этого не делал!

— Абигейль сама, значит, туда запрыгнула! — закричала Молли, прижимая мокрую куклу к груди. — Ты бессовестный врун, Йен! Кто еще мог это сделать?

Мама Йена осторожно собирала с пола осколки стекла и складывала в ладонь.

— Ты меня разочаровал, Йен, — сказала она. — Зачем так отчаянно стремиться к победе? Это всего лишь семейный конкурс.

Йен сжал руки в кулаки.

— Кто-нибудь меня слушает? — произнес он сквозь зубы. — Я не клал куклу в аквариум. Клянусь, это не я. — Он показал на кузенов. — Почему бы тебе вот их не спросить?

Винни и Джонни заговорили одновременно.

— Я сидел в гостиной, прижимал лед к башке, — сказал Джонни. — Ты меня видел. Я с места не двигался.

— На меня не спирай, — сказал Винни. — Я все время сидел напротив Джонни.

Вернулся мистер Баркер, неся троих золотых рыбок в мерном стакане с водой.

— Ты клянешься, что не делал этого, сынок? — спросил он.

Йен поднял правую руку.

— Клянусь.

— Папа, он врет, — вмешалась Молли. — Посмотри на мою куклу. Теперь она точно погублена.

— Думаю, я смогу ее просушить, — возразил отец. — Уверен, она снова будет как новенькая.

— Ты мне веришь, папа? — спросил Йен.

Мистер Баркер нахмурился:

— Я не знаю, чему верить.

— Смотр талантов не задался, — произнес дядя Донни. Он повернул голову Джонни лицом к себе, чтобы получше рассмотреть шишку на лбу. Она была по-прежнему красная. — Пойдем-ка мы домой, зализывать раны.

— Минуточку, — возразила миссис Баркер. — Я считаю, надо позволить Йену выступить с номером.

— Как? — изумился Йен. — Ты уверена?

Он почувствовал тяжесть внизу живота. Его одолевали дурные предчувствия.

— Давай, — настаивала миссис Баркер. — Держу пари, будет весело. Ты всю неделю практиковался. Смелее, Йен. Это всех нас подбодрит.

Йен пожал плечами.

— Ну не знаю…

— Пусть Йен прибережет свой номер до другого раза, — сказал дядя Донни.

— Еще рано. Почему бы ему не выступить? — возразила миссис Баркер. — Закончим день на светлой ноте.

— Я не прочь взглянуть на его успехи, — добавил мистер Баркер.

Пока все говорили, Винни подошел к столу.

— Эй, а как же мой черед? — спросил он. — Я тоже смешить умею.

С этими словами он снял Слэппи со стола и начал просовывать руку в отверстие на спине болванчика. Но вдруг остановился, и на лице его отразилось изумление.

— Опа, — сказал он. — Глядите. А ручонки-то у болвана мокрые.

20

Йен метнулся через всю комнату и вырвал Слэппи из рук Винни.

— О Боже, — пробормотал он. — И правда мокрые.

— Кому ты голову морочишь, — заявила Молли, скрестив на груди руки. — Ты окунул его руки в воду. Невелика хитрость… И мы теперь должны думать, что Слэппи засунул мою куклу в аквариум?

Йен смотрел на нее. Он не знал, как ей ответить. Что тут ни скажи, Молли все равно не поверит. А он знал, что говорит правду. Он не трогал ее куклу. И не брал Слэппи со стола.

Он изучал лицо Слэппи. Неужели усмешка болванчика стала шире? Нет. Исключено. Наверняка ему померещилось.

— Йен, садись и покажи нам свой номер, — сказал отец.

— Да. Пусть этот вечер наконец закончится, — добавил дядя Донни, закатывая глаза.

— Дадим Йену шанс, — с упреком сказала миссис Баркер. — Не хотелось бы поступить с ним несправедливо.

Слэппи вдруг подал голос:

— Несправедливо поступили с вами, миссис Баркер. Зачем было наделять вас рожей, от которой зеркала лопаются?

Мама Йена покачала головой.

— Не смешно, Йен. Надеюсь, у тебя найдутся шутки получше.

Йен ощутил холодок на затылке.

Я не говорил этой ужасной шутки. Болванчик говорит без меня.

Он не хотел продолжать. Происходило что-то страшное. Но деваться было некуда. Все смотрели на него с нетерпением, даже Винни и Джонни.

Йен уселся на стул и посадил болванчика себе на колено. Дядя Донни втиснулся на диван между сыновьями. Родители Йена заняли одно большое кресло возле дивана. Молли так и стояла с сердитым видом, скрестив руки на груди.

Йен просунул руку в отверстие на спине болванчика и пощелкал его ртом.

— Дамочка, это вы сегодня ужин готовили? — осведомился Слэппи. — Прошу прощения, но я блевал от стряпни и получше.

— Йен, пожалуйста, — проговорила мать. — Не груби так. Можно смешить и без грубостей.

— Но… — хотел объясниться Йен, но Слэппи прервал его.

— Смешного захотела? Поглядись в зеркало! — проскрипел он.

Болванчик повернулся к Молли.

— Хорошие новости, Молли, — произнес он. — Телеканал «Animal Planet» ищет кого-нибудь на роль свиньи. Тебе и пробоваться не надо. Ты рождена для этой роли!

Молли с отвращением простонала:

— Мам, заткни Йена.

— Молли, слушай загадку. В чем разница между тобой и дохлым гниющим голубем на тротуаре?

Молли закатила глаза:

— Не знаю.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Я тоже не знаю!

— Йен, так шутить нехорошо, — сказала мама.

— Знаешь, что будет хорошо? — осведомился Слэппи. — Когда ты выйдешь из комнаты и вони поубавится!

Миссис Баркер вскочила:

— Йен, предупреждаю!..

— Я… я этого не говорил, — заикался Йен. — Это Слэппи сказал. Я… я…

— Дядя Донни, это в самом деле твое лицо? Или тебе на плечи кто-то наблевал? — прохрипел болванчик.

Мистер Баркер встал и погрозил Йену пальцем.

— Хватит шутить про блевотину, — сказал он. — Я серьезно. Если тебе не пришло в голову ничего умнее…

— Мистер Баркер, — перебил болванчик. — Не хотел бы говорить про вас «смердящий», но назвать вас «поносным» оскорбительно для поноса! Ха-ха-ха-ха-ха!

— Ну хватит. Хорошенького понемножку! — рявкнул мистер Баркер. — Марш в свою комнату, Йен.

— Эй, Молли, хочешь похорошеть? Сунь голову в соковыжималку и нажми «ПУСК».

— Йен, марш в свою комнату, — повторил мистер Баркер. — И болванчика забери.

— Джонни, Винни, вы, ребята, похожи на то, во что я вляпался на собачьей площадке!

Мистер Баркер твердо взял Йена за плечо и повел к лестнице.

— Ступай. У вас крупные неприятности, молодой человек. Нам предстоит серьезный разговор.

— Ты… ты должен мне верить, папа, — бормотал Йен. — Это не мои шутки. Я… я этих гадостей не говорил. Честно. Я…

— Йен, просто уйди. — Папа подтолкнул его к лестнице.

— Почему меня никто не слушает? — завопил Йен. — Болванчик живой! Это болванчик отпускал те ужасные шутки!

— Просто уйди, — процедил мистер Баркер, багровея от злости. — Я повторять не буду.

Йен вздохнул. Закинув болванчика на плечо, он повернулся и поплелся наверх. К его ужасу, Слэппи разинул рот и издевательски хихикал всю дорогу.

21

Ввалившись в свою комнату, Йен захлопнул за собой дверь.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — рявкнул он. Но Слэппи хихикал без умолку.

Йен схватил болванчика за плечи и начал трясти, трясти изо всех сил, отчего деревянная голова подскакивала.

— Заткнись! Заткнись!

Глаза Слэппи завертелись и он захихикал еще громче.

С воплем отвращения Йен распахнул дверь чулана и швырнул болванчика внутрь. Слэппи отскочил от задней стенки и сложился пополам, распластавшись в куче грязных футболок и джинсов. Его издевательский смех наконец прекратился.

Вцепившись в ручку двери, Йен долго смотрел на болванчика.

— Ну что, сядешь? Заговоришь со мной? Устроишь мне еще больше проблем? ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?!

Йен понял, что дрожит, что его всего колотит от страха. Болванчик был живым, а знал об этом один лишь Йен. Никто не верил ему. Никто. Он был наедине с этим… этим существом.

Болванчик не двигался. Даже не шелохнулся. Так и лежал сложенный на полу.

Йен захлопнул дверь чулана. Удостоверился, что она защелкнулась. Жаль, нет замка…

Он принялся мерить шагами комнату, крепко сцепив руки на животе, не в силах унять дрожь, волнами прокатывавшуюся по телу.

Те слова… Те странные слова, должно быть, оживили болванчика.

Но чего он хочет? Осрамить его перед всей семьей? Вовлечь в неприятности?

— Надо было по его поганой ухмылке понять, что с ним что-то не так! — вслух проговорил Йен. — И папа тоже хорош. Болванчик прибыл без обратного адреса… Адрес просто не написали. Его не хотели возвращать.

Йен снова содрогнулся. Он тоже не хотел держать болванчика у себя.

Но как от него избавиться? Тут без помощи не обойтись. Прежде всего, необходимо убедить родных, что он говорит правду. Ему придется доказать, что болванчик живой.

Внезапно нахлынула усталость. Он совершенно выбился из сил. Йен взглянул на часы над столом. Ему уже полчаса как пора в кровать. Сможет ли он заснуть? Сможет ли спать, зная, что в чулане сидит оживший болванчик?

Собравшись с духом, он приоткрыл дверь чулана, ожидая, что Слэппи будет стоять там, готовый наброситься на него. Но нет. Болванчик не шевелился. Так и сидел безжизненной кучкой, уронив голову между ног.

Йен протяжно выдохнул. Снова осторожно затворил дверь, убедившись, что она щелкнула. Может, подпереть стулом или чем-то потяжелее? Йен зевнул. Ему вдруг стало не до того — слишком хотелось спать.

Он разделся и бросил одежду на пол. Потом нашел в ящике комода пижаму и натянул ее.

Теплый ветерок шевелил занавески. Где-то вдалеке прогудел автомобильный клаксон. Йен забрался в постель и натянул одеяло до подбородка.

Он заснул, как только его голова коснулась подушки.

Сколько он спал? Не слишком долго. Его разбудили какой-то стук и шарканье.

— А? — Йен сел, моргая спросонья. До рассвета, как он понял, было еще далеко. В ночном небе висел серпик месяца.

Снова послышался стук. Глухой удар. Неужели кто-то ходит? В темноте?

Все чувства резко обострились. Кожу пощипывали мурашки. Он пытался разглядеть хоть что-нибудь в полумраке.

Еще один шаг.

Йен начал подниматься. Ноги запутались в одеяле. Он чуть не упал.

— Ай! — С трудом устояв на ногах, он отошел от кровати и оглядел комнату. — Черт…

Он моментально понял, что изменилось.

Дверь чулана была открыта.

По спине Йена медленно прокатилась ледяная дрожь. Он заставил себя подойти к чулану. Взявшись за ручку, включил свет. И заглянул внутрь.

Слэппи пропал.

22

Йен почувствовал, как колени начали подгибаться. Цепляясь за дверь, чтобы не упасть, он вглядывался в чулан. Тусклый свет лампочки ложился на пол чулана. Опустевший пол чулана.

Йена не покидала мысль, что он, возможно, все еще спит. Возможно, ему все это снится. Возможно, он ходит во сне и грезит о том, что болванчик встал и ушел.

Но он знал, что не спит. И заслышав еще один глухой стук в коридоре, еще один шаг в направлении лестницы, он окончательно пришел в себя. Внезапно он понял, что это его шанс.

Слэппи шел к лестнице. У Йена появилась возможность добыть необходимые доказательства. Доказательства, которые убедят родителей, что болванчик живой.

— Телефон, — пробормотал Йен. — Куда я его положил?

Он окинул взглядом комнату. На столе нет, хотя обычно он оставлял сотовый там. Нету и в заряднике возле кровати. Тут Йен заметил джинсы, брошенные посреди комнаты. Он подобрал их и пошарил в карманах.

— Да!

Дрожащей рукой он схватил телефон и нажал иконку фото.

Готово.

Йен вышел в коридор. Тусклый ночник на этаже отбрасывал на одну из стен конус бледного света. Никого не было.

Слэппи, должно быть, спускается по лестнице.

Затаив дыхание, Йен припустил на цыпочках по мягкому ковру в направлении лестницы. Телефон он держал наготове, чтобы заснять свое доказательство. Фотография болванчика, самостоятельно спускающегося по лестнице, убедит родителей в том, что он не лжет.

Снова послышался глухой стук. Заскрипели ступени.

Не обращая внимания на мурашки, снующие по спине, Йен вышел на площадку. Внизу царила темнота, но он мог различить болванчика, медленно, ступенька за ступенькой, спускающегося вниз и скользящего рукой по перилам.

Ага, попался.

Йен поднял камеру, направил ее на лестницу… и сделал снимок.

От ослепляющей вспышки белого света он заморгал.

Клик! Он сделал еще один снимок. Новая вспышка белого света.

И тут же он изумленно выдохнул:

— О нет! Не может быть!

23

Вспыхнул свет. Йен опустил телефон… и, щурясь, воззрился на стоящего ниже отца.

Не Слэппи. Отец. Он был одет в свой любимый бордовый халат. Волосы взъерошены со сна. Он замер посреди лестницы.

— П-папа, — пробормотал Йен, — я думал…

Мистер Баркер повернулся.

— Йен? Это ты тут бродишь? Мне послышались шаги наверху. Ну и пошел разбираться.

— Я тоже слышал какой-то шум, — сказал Йен. — Он меня разбудил. Мне показалось, что это были шаги, и…

— Какого черта! — вскричал вдруг мистер Баркер. — Смотри, парадная дверь нараспашку!

Сердце Йена бешено заколотилось. Он схватился за перила взмокшей рукой.

— Это… это Слэппи, — проговорил он.

Мистер Баркер нахмурился.

— Сейчас не время для твоих россказней про Слэппи, — заявил он. Повернувшись, он сбежал вниз и поспешил к двери.

— Папа, послушай меня. — Йен последовал за ним. Подойдя к отцу, он выглянул за дверь. Месяц низко висел в лиловом небе. Возле подъездной дорожки валялся самокат Молли. У обочины столбиком замер кролик, встопорщив уши и поблескивая черными глазками.

Больше никого не было.

— Это Слэппи, папа. Ты должен мне поверить. Я слышал, как он выходил из моей комнаты.

Мистер Баркер положил руку сыну на плечо.

— Что-что ты слышал?

— Я потому и проснулся. Услышал, как он выходит в коридор. Его там нет, папа. Я закрыл его в чулане. Специально дверь проверил. Но он исчез.

Мистер Баркер затворил дверь и повернул замок.

— Болванчика нет в чулане?

Йен помотал головой.

— Нет. Он исчез.

Отец почесал в затылке.

— Должно же быть какое-то объяснение…

— Так и есть, папа, — сказал Йен. — Слэппи живой. Он живой и очень опасен. И теперь он рыщет по округе, сам по себе.

С вами Слэппи, ребята!

Смышленый малый этот Йен. Как боженька сказал.

Слэппи живой и очень опасен.

Я при всем желании не мог бы описать себя лучше. Ха-ха-ха!

Пора бы и мистеру Баркеру смекнуть что к чему, вам не кажется? Он, положим, умом не блещет… Не хотел бы называть его остолопом — но скажите на милость, почему уровень его интеллекта не превышает размер ремня? Ха-ха-ха-ха-ха!

Ну а чего вы ожидали? Взрослый мужик днями напролет играет в куклы!

Он не уделял мне должного внимания, когда я попал в его кукольную лечебницу. Сомневаюсь, чтобы он оценил, какой я красавец. А я настоящий красавец — про меня даже говорят, что я ПРОСТО КУКОЛКА! Ха-ха-ха-ха-ха!

Что ж, надеюсь, вам этот рассказ нравится не меньше, чем мне. Люблю истории, в которых людишки ни черта не понимают. Кто здесь болванчик? Уж точно не я, ребята!

Давайте сменим место действия. Пускай себе Йен с папаней чешут репы перед дверью. А мы перенесемся на несколько кварталов дальше.

Да, в тот кирпичный домик, где живут Винни и Джонни. Отчего б нам не глянуть, что затеяли эти два славных обормота? Право же, это станет сюрпризом даже для вас! Ха-ха-ха-ха-ха!

24

Винни хлопнул брата по спине:

— Ай да Джонни!

Джонни хлопнул его в ответ:

— Ай да Винни!

Ребята стукнулись кулаками. Дали друг другу «пять». Столкнулись грудью, едва не вышибив друг из друга дух. Затем они пустились в дикий пляс по комнате, хохоча и подхихикивая.

Миг триумфа.

Слэппи невидящим взором смотрел на них с изголовья кровати Винни, куда его посадили. Болванчик сидел безжизненно, свесив руки по бокам.

Братья делили комнату в дальнем конце дома. Там едва хватало места для двух кроватей и небольшого комода. На двоих у них был один ноутбук, стоявший на карточном столе у стены.

Винни поднял Слэппи так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

— Добро пожаловать в наш дом, болван! — провозгласил он. — Знаешь что? Тебя похитили!

Мальчишки заревели от смеха. Они снова стукнулись кулаками. Затем они подняли деревянную руку Слэппи и стукнулись кулаками с ним.

— А Йену-то и невдомек, — сказал Джонни.

Винни гоготнул:

— Вот ведь лошара. Небось решит, что болванчик сам ушел!

Он опустил Слэппи так, что его кожаные ботинки коснулись пола.

— Давай, болван. Покажи, как ты ходишь.

Он провел деревянного человечка по комнате.

— Ну же. Не хочешь для нас пройтись, Слэппи?

— Йен поверил в эту лабуду про магические слова, оживляющие болванчика, — покачал головой Джонни. — Парень, поди, и в Пасхального Кролика верит.

— Делай что хочешь, — сказал Винни, — только не говори ему, что Зубной Феи не существует. Ты разобьешь ему сердечко. Он свихнется.

Мальчишки снова захохотали.

— Эй, что там за чехарда?! — донесся из-за стены окрик отца.

— Ничего! — гаркнул в ответ Джонни.

— Ночь на дворе, — простонал мистер Хардинг. — Что вы делаете?

— Ничего!

— Подумаешь, болванчика похитили, — прошептал Винни, ухмыльнувшись брату.

— Короче, я лег спать, так что потише там! — прикрикнул отец. — Завтра воскресенье. Можете колобродить хоть весь день. Но дайте нам с матерью немного поспать.

— Нет проблем! — отозвался через стену Винни. Он усадил Слэппи на пол. — Йен, небось, проищет его всю ночь, — сказал он, покачав головой. — Всю семью навострит искать ожившего болванчика.

— Гениальная была идея — оставить их дверь открытой, — сказал Джонни.

— Твоя ж идея, — заметил Винни.

Джонни ухмыльнулся:

— Знаю. Потому и гениальная.

— То-то Йен обалдеет. У него мозги взорвутся.

— Потому что болван, — подытожил Джонни.

Братья дружно заржали.

Так они и заснули, посмеиваясь над блестяще обтяпанным дельцем. На следующее утро они проснулись в начале десятого. При виде Слэппи, сидящего на полу возле его кровати, Винни ухмыльнулся.

— Я уж думал, нам приснилось, что мы его похитили, — сказал он.

— Нет. Мы реально это сделали, — ответил Джонни, позевывая спросонок.

Винни посадил Слэппи себе на колени и продел руку ему в спину. Он заставил рот болванчика открываться и закрываться.

— Здравствуйте, дорогие мальчики и ведьмочки, — проговорил он за Слэппи тоненьким голоском. — Я болванчик. А вы?

— Ты губами шевелишь, — заметил Джонни. — А так не надо. Ну-ка дай сюда.

Он снял Слэппи с колен брата. Просунул руку в спину болванчика. Повертел его глазами из стороны в сторону.

— А вот и управление глазами. Круто, — сказал Джонни.

Он задвигал ртом куклы, постукивая деревянными губами.

— Винни рифмуется со словом «синий», — произнес он за болванчика. — Винни не синий. Он серо-буро-малиновый.

— Не смешно, — буркнул Винни, отбирая у брата Слэппи. — Не смешно… и ты шевелишь губами.

— Да погодь, — проворчал Джонни. Он схватил деревянного человечка за руку и потянул к себе. — Мне нужно потренироваться.

— Тебе нужно отвалить, — сказал Винни. Он показал брату кулак, и Джонни отпустил руку болванчика.

— Интересно, как-то там наш Йен? — сказал Винни.

— Небось заныкался под кроватью. Боится, как бы оживший болванчик за ним не пришел.

Братья расхохотались. Винни посадил болванчика себе на кровать.

— Надо послать ему записку с требованием выкупа, — сказал Винни.

— Записку?

— Ну, типа, заставим его платить денежки за возвращение бесценного болванчика, — сказал Винни. — Сколько запросим?

— Лимон баксов? — предложил Джонни.

Винни засмеялся.

— Не. Маловато будет. Как насчет пяти лимонов?

Они снова расхохотались. Но их смех как отрезало, когда Слэппи вдруг вскинул голову. Глаза болванчика метались из стороны в сторону, пока не остановились на ошарашенных мальчишках.

— Ну что, поганцы, натешились? — прохрипел Слэппи. — Теперь МОЙ черед. Готовы окунуться в мир СТРАДАНИЙ?

25

Джонни издал какой-то сдавленный звук. Глаза Винни чуть не выскочили из орбит.

— Ты заставил его это сказать? — воскликнул Джонни.

Винни покачал головой.

— Нет. Вовсе нет. — Его глаза были круглые от испуга. Челюсть отвисла. Оба брата не сводили глаз с болванчика.

Глаза Слэппи завертелись из стороны в сторону. Он захихикал. Внезапно одна из его больших деревянных рук взметнулась и врезала Винни кулаком в нос.

Винни с криком отпрянул, моргая от боли, и схватился за нос.

— Эй, у меня кровь!

— У меня тоже! — проверещал болванчик. — Гляди!

Слэппи откинул голову назад — и густая струя ярко-зеленого вещества ударила из его ноздрей. Болванчик повернул голову и окатил Винни мощной волной отвратительной жижи.

Винни пытался увернуться. Но было уже поздно. Густая, комковатая слизь забрызгала его голову, потекла по лицу, по футболке.

— Горячо! — заорал Винни. — О-о-о-о-о! Это ж кипяток!

Слэппи опять захихикал и, держа голову запрокинутой, продолжал поливать Винни омерзительной жижей.

— Ну и вонь! — взвыл Винни и повалился на колени, обеими руками отбиваясь от зеленой струи. — Оно меня жжет! На помощь! Оно меня жжет! Не стой как пень, помоги же!

Джонни остолбенел с раскрытым ртом, его лицо побелело от ужаса. Он набрал в грудь побольше воздуха и бросился на болванчика. Слэппи ловко увернулся. Руки Джонни схватили пустоту, и он ничком рухнул на кровать.

Не успел он сдвинуться с места, как Слэппи с размаху угостил его кулаком в лоб.

Джонни заорал. Болванчик попал точно по шишке, все еще болевшей после удара кеглей. Джонни схватился за голову, почти ослепнув от боли, пронзавшей голову снова и снова.

Прежде чем Джонни успел опомниться, Слэппи повернул голову — и выпустил из носа ком омерзительной зеленой жижи прямо ему в лицо.

Джонни перекатился через кровать и сверзился на пол. Слэппи окатил зеленой жижей его спину, потом затылок. Джонни завыл от боли.

— Мама! Папа! — орал Винни, сбивая руками покрывавшую его зеленую дрянь. — На помощь! Вы слышите нас?

— Если они еще спят, их из пушки не разбудишь, — простонал его брат.

— Пожалуйста, вставайте! Вставайте! Нам нужна помощь! — закричал Винни.

Откинув голову назад, Слэппи хохотнул:

— Добро пожаловать в Мир Слэппи, мальчики!

26

Винни попытался отступить. Расползающаяся лужей на полу горячая слизь пузырилась вокруг его голых щиколоток. Сдернув с кровати простыню, он использовал ее вместо полотенца, вытирая зловонную массу с лица, с волос, с плеч…

Джонни выбрался из-за кровати, обеими руками вытирая лицо. Горячая жижа жгла его кожу. От смрадного запаха выворачивало желудок.

Слэппи перестал извергать слизь из ноздрей. Теперь он сидел в изголовье кровати, на нарисованных красных губах играла усмешка, глаза бегали из стороны в сторону.

— Это невозможно! — закричал Винни, вытирая с волос зеленую мерзость. — Это попросту невозможно!

— Знаешь, что невозможно? — прохрипел Слэппи. — Что в такой толстенной башке могут быть такие крохотные мозги! Слышишь, как они брякают в черепушке?

Джонни опять издал сдавленный звук.

— Он действительно разговаривает сам, — проговорил он. — Он… он живой.

— Вы, ребята, не больно сообразительны! — воскликнул болванчик. — Единственное, на что ваши бошки годятся, это шапки носить! Ха-ха-ха-ха-ха! Не сомневаюсь, что вы завалили тест на интеллект, потому что не смогли написать слово «тест»!

— Это… это невозможно, — повторил Винни. — Болванчик не может говорить сам.

— Тогда каково ТВОЕ объяснение? — воскликнул Слэппи. И захохотал пронзительным, холодным смехом.

Джонни повернулся к брату.

— Зря мы его похитили.

Слэппи осклабился:

— Может, вы, парни, умом и не вышли, зато уродства вам не занимать.

Винни застонал. Он сделал несколько шагов к кровати, не сводя глаз с ухмыляющейся физиономии Слэппи. Он помнил, что близко лучше не подходить: его нос до сих пор саднил от удара деревянного кулака.

— Чего тебе надо? — спросил Винни. — Шутки в сторону.

— Сами вы шутки! — парировал Слэппи.

— Да говори же, чего ты хочешь! — закричал Винни.

— Я хочу сообщить вам ваши новые имена, — ответил болванчик.

Джонни и Винни переглянулись.

— Новые имена? Какие еще новые имена? — удивился Винни.

— Отныне вас зовут Первый Раб и Второй Раб.

— Ты что, шутишь? — воскликнул Джонни.

Болванчик наклонился вперед:

— Ты что, дышишь? Поди разбери, дышат ли слизняки!

— Ты возомнил, что мы станем твоими рабами?! — возмутился Винни.

— Давайте не тратить время попусту, — сказал Слэппи. — Вы УЖЕ мои рабы. Если будете работать на совесть, я, может быть, дам вам выходной в Рождество. Ха-ха-ха-ха-ха!

— Да ты спятил! — вскричал Джонни. — Ты не имеешь права помыкать нами!

Слэппи пропустил слова Джонни мимо ушей.

— Вот вам первое задание, — объявил он. — Я хочу, чтобы вы вернулись в дом Йена.

— А можно, мы отнесем туда и тебя? — спросил Винни. — Можно, мы отнесем тебя назад? Там, все-таки, твое место…

— Твое место там, откуда ты родом, — перебил Слэппи. — Под камнем.

— Мы сейчас же тебя и отнесем, — сказал Винни.

— «Сейчас же» — это недостаточно быстро! — рявкнул Слэппи. — Так что заткнитесь и слушайте повеление вашего господина! Вы отнесете меня обратно к Йену и поможете мне найти листок бумаги…

— Что еще за листок бумаги? — спросил Джонни.

— С заветными словами, болван, — прорычал Слэппи. — Чего доброго кто-нибудь снова их произнесет… Если кто-то прочтет слова, я опять впаду в спячку. Я этого не допущу. Я живой! ЖИВОЙ! Ясно вам, падаль?! Ха-ха-ха-ха-ха!

Джонни и Винни снова переглянулись.

— Это что, на самом деле? — пробормотал Винни.

— Только не вздумайте сдуру сами читать слова, — проскрипел Слэппи. — Я могу еще разок окатить вас кипяточком из носа. Не забывайте. А теперь идем.

Винни указал взглядом на дверь. Джонни мигом все понял.

— Э-э… Не может быть, — тихо произнес Винни. — Не может быть, чтобы все происходило на самом деле.

— И знаешь что? — подхватил Джонни. — Насчет рабства… Этому тоже не бывать.

Прежде чем Слэппи успел ответить, Винни ринулся вперед и обеими руками толкнул болванчика. Слэппи свалился на пол. Его деревянная голова звучно стукнулась об пол, подскочив.

Винни и Джонни бросились к двери. Джонни достиг ее первым. Схватившись за ручку, он повернул ее и потянул на себя.

— Эй! — в один голос вскрикнули братья.

Джонни снова дернул дверь. Она не поддавалась.

Они повернулись к Слэппи, который уже поднялся на ноги и теперь смотрел на них широко раскрытыми глазами, положив руки на спинку кровати.

— Дверь… она заперта, — пробормотал Винни.

Слэппи ухмыльнулся.

— Вы меня за болвана держите? КОНЕЧНО ЖЕ, она заперта. Пожалуй, вас стоит переименовать. Как насчет Первый Узник и Второй Узник?

Он сделал несколько шагов по направлению к ним, двигаясь странной, дерганной походкой на тонких и гибких ногах, его тяжелые башмаки шаркали по полу.

Джонни отвернулся и еще раз дернул дверь. Винни следил за приближающимся болванчиком круглыми неверящими глазами.

— Если мы отыщем твою бумажку, ты оставишь нас в покое?

— Конечно нет, — сказал Слэппи. — Отныне вы принадлежите мне. Что у вас за непонятки с рабством?

Оба брата подскочили, услышав громкий стук с другой стороны двери.

— Эй, что там у вас творится?! — крикнула их мать.

— Мамочка! Помоги! — закричал Джонни.

Винни отпихнул Джонни и вцепился в дверную ручку. Он резко повернул ее и рванул с таким усилием, что даже застонал.

Дверь распахнулась.

На пороге с испуганным видом стояла миссис Хардинг.

— Мама, на помощь! — закричал Винни. — Болванчик… он живой. Он живой!

27

Проскользнув мимо сыновей, миссис Хардинг ворвалась в комнату.

— Бога ради, вы о чем?

Невысокая и худосочная, она была одета в длинную белую кофту и бордового цвета спортивные брюки. Из-за продолжительной болезни вся одежда висела на ней мешком. В ее светлых волосах местами пробивалась седина, чего ребята прежде не замечали.

Прищурившись, она посмотрела на Джонни и Винни:

— Слэппи? Здесь? Что вы такие взвинченные?

Тут ее взгляд упал на болванчика, скорчившегося лицом вниз на полу.

— Он… он живой! — с трудом проговорил Винни, показав трясущимся пальцем на деревянного человечка. — Мама, он ненормальный!

Миссис Хардинг подошла к болванчику.

— А ты уверен, что ненормальный здесь он? — осведомилась она. — Это же просто кукла, мальчики. — Она слегка потыкала его носком кроссовки.

Слэппи стукнулся грудью об пол. Он безвольно лежал, подвернув под себя руки и крепко закрыв глаза.

Мать повернулась к Джонни и Винни.

— Это что, какая-то шутка? Вы думали, я поверю, что болванчик живой? Никак ужастиков насмотрелись? Придется отключить вам канал «Netflix». Я не шучу.

— Мам, пожалуйста… — взмолился Джонни.

— Что он вообще здесь делает? — спросила мать. — Это Йен вам одолжил?

— Неважно, — отрезал Винни. — Мама, мы не шутим. Этот болванчик — настоящее зло. Мы сказали какие-то заветные слова, и он ожил. Мы думали, это шутка, но…

Мать снова потыкала болванчика туфлей. Его руки приподнялись и опустились. Голова подскочила. Глаза не открывались. Болванчик не двигался.

— Не поняла юмора, — проговорила миссис Хардинг. — Можете объяснить, что тут смешного?

— Какой там смех, — сказал Винни. — Все взаправду. Мы не врем.

— Болванчик живой, — добавил Джонни. — Клянусь.

Мать испустила тяжелый вздох.

— У меня с утра столько хлопот… Нет времени на ерунду.

Винни метнулся вперед и подхватил с пола деревянного человечка. Держа болванчика за талию, он стал яростно трясти его.

— Шевелись, Слэппи! — кричал он. — Давай же, шевелись! Говори! Ну! Шевелись!

Болванчик тряпкой мотался в его руках. Голова заваливалась вперед-назад. Руки безжизненно болтались по бокам.

— Не знаю, что у вас за проблемы, — нахмурилась миссис Хардинг, — но болванчик уж точно не живой. Это всего-навсего пара деревяшек, прикрепленных к костюму с галстуком. Куклы не оживают, сколько волшебных слов ни произноси.

Развернувшись, она направилась к двери.

— Слушайте, мальчики, может, вам ночью кошмар приснился?

Винни стоял, по-прежнему сжимая в руках безжизненного болванчика.

— Мам, выслушай нас…

— Нет. Ничего больше не желаю слышать, — отрезала она. Остановившись в дверях, она добавила: — А эту вещь отнесите Йену. Немедленно. Это его подарок на день рождения. Я даже не буду спрашивать, как он тут оказался. Надеюсь, Йен его одолжил. Но теперь я хочу, чтобы вы вернули его. Давайте, обувайтесь и несите его Йену.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Как только ее шаги стихли в конце коридора, Слэппи поднял голову. Он заморгал. Красногубая ухмылка расплылась еще шире.

— Мамочка лучше знает, мальчики, — произнес он.

28

Через несколько минут Джонни и Винни вышли из дома с черного хода. Винни нес закинутого на плечо болванчика. Когда он шагал по лужайке, болтающаяся голова Слэппи колотила его по спине.

— Полегче, не дрова везешь, — проскрипел болванчик. — К твоему сведенью, я умею кусаться.

Еще красное утреннее солнце низко висело в небе. Трава была мокрой от утренней росы. Братья срезали путь через двор соседей и перешли дорогу.

— Йена ждет большой нежданчик, — пробормотал Джонни.

— Для Йена нежданчик то, что у него десять пальцев! — бросил Слэппи.

Мальчишки засмеялись.

— Хорошо, когда ты стебешь Йена, а не нас, — сказал Винни.

— Вы умом не доросли, — заявил Слэппи. — Только время зря терять. Вы до того тупы, что ночами не спите, учась ковырять в носу!

— Оставь нас в покое, — буркнул Винни.

Они поднырнули под высокую живую изгородь и дальше пошли узенькой аллеей.

— Джонни, — сказал Слэппи, — знаешь, что получится, если поместить твои мозги в голову собаки? Чертовски дурная собака. Ха-ха-ха-ха-ха!

— Не смешно, — проворчал Джонни.

— Не смешно в сравнении с твоей рожей, — согласился Слэппи. — Тебя самого такая харя не оскорбляет?

— Нет, — сказал Джонни.

— А меня она попросту УБИВАЕТ! Ха-ха-ха-ха-ха!

Они дошли по аллее до конца квартала. Свисавший с плеча Винни Слэппи по-прежнему больно стукал его головой по спине. Винни держал болванчика за ноги обеими руками.

Внезапно болванчик рывком высвободил ногу и с размаху саданул Винни башмаком в живот.

— О-о-о-ох! — простонал Винни и согнулся пополам. — Блин, за что?!

— Забавы ради! — отвечал Слэппи. — Люблю раздавать пенделя! Ха-ха-ха-ха-ха!

Он повернулся к Джонни:

— Смотри не упади. Ты учишься спотыкаться с репетитором?

Джонни что-то пробурчал себе под нос.

— Знаешь, что помогло бы тебе поумнеть? — не отставал Слэппи.

— Нет, — сказал Джонни.

— Я тоже не знаю! Ха-ха-ха!

Винни повернулся к брату:

— Лучше б мы никогда не похищали этого ублюдка.

Они снова тронулись в путь. Подождав, пока проедут два внедорожника, они перешли дорогу и оказались в квартале Йена.

Красно-кирпичный дом Баркеров был расположен на середине квартала под сенью двух раскидистых кленов. Серебристый самокат Молли лежал на боку возле дорожки, поблескивая в лучах утреннего солнца.

— Ну что, мальчики, помашем друг другу ручкой и скажем «пока-пока»? — произнес Слэппи.

— А? Ты о чем? — спросил Винни.

— Пока-пока! — Слэппи отвесил Винни еще одного мощного пинка в низ живота.

Винни охнул, когда боль пронзила все тело.

Пока он хватал ртом воздух, Слэппи соскользнул с его плеча. Его тяжелые кожаные ботинки стукнулись о тротуар. В следующий миг болванчик сорвался с места и на тонких, но проворных ногах понесся через угловой двор.

— Пока-пока, пижоны! Пока-пока!

29

— Останови его! — простонал Винни, по-прежнему держась за пульсирующий болью живот.

Джонни смотрел вслед болванчику, который пересек подъездную дорожку и, шатаясь, вбежал в следующий двор.

— Ну его! Он опасен.

— Нет! — выкрикнул Винни. Он разогнулся, сделал несколько глубоких вдохов и бросился в погоню за болванчиком, отчаянно размахивая руками.

— Не дай Бог Йен пронюхает, что это мы его стащили! — крикнул он. — Если узнают, что мы вломились в дом и похитили дурацкого болванчика, пиши пропало. Нам крышка!

Джонни понял, что брат прав. Опустив голову, он нагнал Винни, их кроссовки колотили по траве.

Болванчик не отличался быстротой. Ноги у него были тонкие и бескостные, башмаки тяжелые. Он бежал неловко, как новорожденный жеребенок, впервые в жизни попытавшийся перейти на рысь.

Винни настиг Слэппи. Обхватив за талию, он повалил его на лужайку. Голова Слэппи со всего маху треснулась оземь. Винни взгромоздился на болванчика сверху и уткнул его лицом в сырую траву.

Перехватив руки болванчика, он заломил их за спину.

— Сдаешься? — потребовал он, задыхаясь. — Сдаешься или нет?

Слэппи развернул голову на сто восемьдесят градусов и пребольно цапнул Винни за нос.

Завизжав от боли, Винни скатился с болванчика. Он потирал нос, пытаясь унять боль.

Слэппи, чья голова была по-прежнему вывернута назад, ухмыльнулся ему. При этом болванчик не предпринимал никаких попыток сбежать.

— Ты что? — спросил Джонни. Он склонился над болванчиком, упершись руками в колени, готовый схватить его, если тот снова вскочит и попытается удрать. — Зачем сбежал от нас?

— Э-э… дайте подумать… потому что вы мне не нравитесь? — ответил Слэппи и ухмыльнулся. — На самом деле я решил, что вам, рабам, нужно маленько растрястись. А то не дело, когда брюхо прет в комнату впереди вас! Ха-ха-ха-ха-ха!

— Брось эти шутки, — сказал Винни. — Мы несем тебя к Йену. Чего тебе еще нужно?

— Я хотел добраться до листка бумаги первым, — признался Слэппи. — Потому и побежал. Ладно, рабы, за дело!

Винни подхватил Слэппи с травы и закинул себе на плечо.

— Мог бы поработить Йена, — проворчал он.

— Я вас ВСЕХ порабощу! — злобно рявкнул Слэппи. — Вы ведь не хотите, чтобы я снова окатил вас из носа, не так ли?

Винни содрогнулся. Он снова представил себе смрадную горячую мерзость, заливавшую их с братом, от которой горела кожа и сжимался желудок.

— Ладно, ладно, — проговорил он. — Поищем мы с Джонни твою бумажку.

Они остановились в соседнем дворе, глядя на дом Йена. Окна сверкали на солнце. Заглянуть в них было невозможно.

— Есть проблема, — сказал Джонни. — Мы не хотим попасться им на глаза, верно? Не дай Бог они узнают, что мы стащили эту мразь.

Слэппи, висящий на плече Винни, размахнулся и деревянной ладонью залепил Джонни затрещину:

— Следи за языком, олух!

— Мы могли бы скинуть его на крыльце и удрать, — сказал Винни.

— Нет. Не годится, — отвечал Джонни. — Нас могут заметить из гостиной.

Они снова посмотрели на дом.

— Парни, не напрягайте мозги, — посоветовал Слэппи. — Думать — МУЖСКОЕ дело! А поскольку вы к этому не приучены…

— У меня идея, — сказал Винни.

30

— Давай скинем его в гараже и сбежим, — продолжал он.

Джонни и Винни перевели взгляд на квадратный белый гараж за домом. Дверь была закрыта, но братья хорошо знали, что мистер Баркер никогда ее не запирает. Винни окинул взглядом подъездную дорожку. Никого.

Может, Баркеров нет дома? Или машина в гараже?

Впрочем, неважно. Винни решил, что это идеальное место для того, чтобы спрятать Слэппи не попавшись никому на глаза.

— По-моему, это идея, — сказал Джонни.

— По-моему, это идиотская идея, — встрял Слэппи.

Ребята пропустили слова болванчика мимо ушей. Они прокрались вдоль соседской изгороди, пригибаясь за рядами вечнозеленых кустов, после чего со всех ног бросились через подъездную дорожку Баркеров к широкой белой двери гаража.

Джонни ухватился за ручку в середине двери и дернул. Дверь с легкостью пошла вверх. Когда она поднялась наполовину, их глазам открылся синий «Камри» мистера Баркера, припаркованный в гараже.

Заслышав какой-то звук, Винни обернулся. Неужели открылась дверь черного хода?

Нет. Должно быть, на дереве скрипнула ветка.

Облегченно вздохнув, он пригнул голову и занес болванчика в гараж.

Джонни вошел следом.

— Быстрее, — прошептал он. — В доме играет музыка. Они точно дома.

Винни оглядывал гараж. Полки на двух боковых стенах были завалены инструментами, складной садовой мебелью, мешками с удобрением и садовым грунтом… Возле дальней стены стояла газонокосилка. Рядом с ней висел свернутый кольцами садовый шланг.

— Вот. Авось получится, — сказал Винни. Он посадил Слэппи на багажник автомобиля и прислонил к заднему стеклу.

— Не по душе мне это, — покачал головою Слэппи. — Извините, рабы, но мне это совсем не по душе.

— Печалька, — ответил Винни. Он слегка подтолкнул Джонни. — Пошли отсюда.

— Знаешь, что я делаю, когда мне что-то не по душе? — прохрипел болванчик. — Глядите.

Он воздел руки над головой — и гаражная дверь с грохотом обрушилась вниз.

— Эй! — испуганно вскрикнул Джонни. Они с Винни находились совсем рядом с дверью и едва успели отскочить.

Джонни вцепился во внутреннюю ручку двери и потянул. Дверь не поддавалась. Он потянул снова. Затем повернулся к Слэппи.

— Выпусти нас!

Слэппи откинул голову назад и расхохотался своим пронзительным, дьявольским смехом. Он снова поднял руки и сделал несколько пассов, словно дирижер оркестра.

Ребята пригнулись, когда садовые инструменты взвились с полок. Стальные ножницы для стрижки кустов просвистели над головою Винни и отскочили от борта машины.

— Ой! Подожди! Перестань! — закричал Винни.

Слэппи вновь поднял руки. Садовый шланг размотался и стал поливать гараж мощной струей воды. Заголосил автомобильный клаксон. С ревом ожила газонокосилка.

— Хватит! Хватит! — вопил Винни.

Джонни, напрягая все силы, сражался с дверной ручкой. Однако дверь не поддавалась. Ледяная струя воды ударила его в спину, и он дико заорал.

Полки совершенно опустели — все инструменты взмыли в воздух. Тяжелые мешки с грунтом и удобрениями грянулись на капот машины и съехали на пол.

Слэппи взмахивал руками, дирижируя этой адской кутерьмой, и торжествующе ухмылялся.

Клаксон гудел не переставая.

— Прекрати! Слэппи, перестань! — молил Винни.

И вдруг, сквозь плеск воды, сквозь рев газонокосилки и душераздирающие завывания клаксона, ребята услышали окрик снаружи:

— Эй, что там происходит?

Мистер Баркер.

Джонни повернулся к брату.

— Мы попали, — изрек он.

31

Слэппи опустил руки. Голова его упала на грудь, и он рухнул на багажник «Камри». Садовый шланг свалился на пол. Газонокосилка и клаксон смолкли.

В гараже стало тихо.

В этой внезапной тишине ребята, промокшие и дрожащие, увидели, как дверь гаража пошла вверх. Одетый в серый спортивный костюм, на пороге стоял мистер Баркер. Он заглянул в гараж, и при виде хаоса и разрушений его глаза полезли на лоб.

— Боже правый! — вскричал он.

— Мы этого не делали! — крикнул Винни.

— Я… я поверить не могу, — пробормотал мистер Баркер. — Все на полу! Все! И… и все промокло!

— Ей-Богу, мы этого не делали! — настаивал Винни.

Мистер Баркер моргал и щурился. Лицо его побагровело. Он покачал головой.

— Нет… это невозможно.

— Это не мы, — сказал Джонни. — Винни правду говорит.

Мистер Баркер повернулся к нему и посмотрел так, будто видел его впервые. Он переводил пристальный взгляд с Винни на Джонни, пытаясь сосредоточиться.

— Вы двое… — наконец выдавил он. — Вы что тут делаете? Что вы забыли в гараже?

— Долгая история, — сказал Винни.

— Мы этого не делали. Честно, — повторил Джонни. — Это все болванчик. Мы хотели его вернуть, а он… он будто взбесился…

Мистер Баркер повернулся к машине и увидел Слэппи, скорчившегося на багажнике с головой между ног.

Не сказав ни слова, он долго смотрел на безжизненного болванчика.

— Ребята, вас ждут большие неприятности, — произнес он наконец. — Придется вызвать ваших родителей и серьезно поговорить. Посмотрите на мой гараж. Посмотрите, какой разгром вы тут учинили.

— Но… — начал Винни.

Мистер Баркер поднял руку, веля ему замолчать.

— Надеюсь, вы сможете объяснить, зачем такое устроили, — сказал он, снова покачав головой. — Но сильно сомневаюсь.

Все трое повернулись к выходу, когда в гараж вбежал Йен.

— Ого, вы нашли Слэппи! — воскликнул он. — Где он был?

— Твои кузены его украли, — тихо проговорил мистер Баркер. — Как видишь, он все-таки ушел не на своих двоих.

Йен переводил взгляд с Джонни на Винни.

— Так это вы его стащили?

Винни кивнул.

— Мы того… ради шутки…

— Разгромить мой гараж — это уже не шутки, — заявил отец Йена. — Проникать в дом посреди ночи и красть вещи Йена — тем более.

— Это был просто розыгрыш, — сказал Джонни. — Мы не хотели ничего плохого.

— Вы много плохого натворили, — отрезал мистер Баркер.

— Но это все болванчик… — начал Винни.

Мистер Баркер показал на распластавшегося на багажнике болванчика, неподвижного и безжизненного:

— Придумайте чего получше, ребята. Это не сработает.

Он прошел в гараж и снял Слэппи с автомобиля.

— Ну что, Йен, убедился? — спросил он. — Можешь расслабиться. Это проделки твоих кузенов. Они стащили болванчика. Болванчик не живой. Слэппи мухи не обидит.

Йен промолчал. Он-то знал, каков Слэппи на самом деле. Знал, что отец заблуждается.

Вчетвером они вышли из гаража и пересекли подъездную дорожку, направляясь к двери кухни. И только Йен видел, как Слэппи наклонил голову и лукаво подмигнул.

32

Нерадостным выдалось утро в доме у Баркеров. Мистер Баркер позвонил родителям Винни и Джонни и сообщил, что устроили их сыновья. После этого состоялся долгий разговор.

Хардинги согласились, что ребят следует на месяц посадить под замок. Джонни и Винни пришлось пообещать, что они наведут порядок в гараже и вернут все вещи на место.

— И прекратите рассказывать дурацкие небылицы о болванчике Йена, — добавил мистер Хардинг.

Джонни и Винни недовольно заворчали.

— Почему нам никто не верит? — жалобно спросил Джонни.

— Потому что вы обманщики? — сказала Молли.

Мистер Баркер выкатил автомобиль на дорожку, чтобы ребятам было легче прибираться в гараже. Джонни и Винни провозились не меньше часа. Они сложили инструменты обратно на полки. Они скатали садовый шланг и повесили его на держатель. Они трудились весь остаток утра. Но работы по-прежнему было невпроворот.

Пока братья трудились, Йен отнес Слэппи на чердак. Он запер его в сундук и тщательно проверил замок.

Обедали они вместе. После этого мистер Баркер отлучился в свою кукольную мастерскую по каким-то делам.

Четверо детей остались за столом, получив на десерт шоколадное печенье. Во главе стола сидела Молли, прижимая к груди Абигейль. Винни показал на ее наполовину съеденное печенье:

— Будешь?

Молли поскорей схватила печенье.

— Конечно. Обойдешься, жиробасина.

Винни вздохнул.

— Слышь, давай на мировую? Я серьезно.

Молли взглянула на него с подозрение:

— На мировую? Ты даже значение этого слова знаешь?

Кивнув, Винни понизил голос:

— Нам четверым нужно объединиться. Всякие стычки пора пресечь.

Джонни склонился над столом. От его вечной ухмылки не осталось и следа. Лицо его было бледно и серьезно.

— Винни дело говорит, — прошептал он.

— Ваш папа ошибается, — продолжал Винни. — Он ошибается насчет болванчика.

Йен смотрел на него. Он знал, что Винни прав.

— Ты не хуже меня знаешь, что Слэппи живой, — продолжал Винни, понизив голос почти до шепота. — Это он разнес ваш гараж. Мы с Джонни не настолько дурные. С чего бы нам нарываться на взбучку? Это не мы.

Молли засмеялась:

— Пугать нас вздумал?

— А надо бы испугаться, — сказал Джонни. — Слэппи живой, и он очень опасен.

— Я знаю, что вы говорите правду, — подал наконец голос Йен. — Это Слэппи наговорил тех гадостей на смотре талантов. Не я. Я им вовсе не управлял. Он… он живой.

Молли покрепче прижала к себе Абигейль.

— Если это правда, ну, что болванчик живой, что же нам делать? Пусть так и сидит запертый в сундуке?

— Попробуем распилить его пополам, — предложил Йен.

— Не, я пас, — возразил Джонни. — Он… его голыми руками не возьмешь. Тебе не поздоровится. Он нас с Винни залил какой-то дрянью. Жгучая, зараза.

— Да ты сам видел, что он устроил в гараже, — добавил его брат.

— Как же нам защитить себя? — спросил Йен почти шепотом.

Винни нервно побарабанил пальцами по столу.

— Он сам подсказал нам, что делать. Сам сказал, как погрузить его в сон.

— Как? — изумленно разинул рот Йен.

— Он велел нам принести ту бумажку, — сказал Винни. — Ту, со странными словами.

— Он не хочет, чтобы кто-нибудь снова прочел их вслух, — добавил Джонни. — Потому что тогда он снова заснет.

— А он хочет жить вечно, — прошептал Винни. — Чтобы всех нас сделать своими рабами.

— А где бумажка? — спросила Молли. — Она была в папиной мастерской. Ты не брал, Йен?

Йен наморщил лоб.

— Не помню. — Он закрыл глаза и крепко задумался.

— Ты мог оставить ее внизу, — предположил Винни.

Йен кивнул.

— Да. Кажется, я оставил ее у папы на столе.

Винни со скрежетом отодвинул стул.

— Пошли. Скорее, Йен. Давай поищем бумагу.

Йен повел всех троих в подвал, в кукольную лечебницу отца.

В ярком свете мистер Баркер склонился над куклой на рабочем столе. Одной рукой он придерживал куклу, в другой сжимал клеевой пистолет.

Когда дети подошли вчетвером подошли к нему, он с удивлением обернулся.

— Эй, что вам нужно? — Он взглянул на Молли. — Опять Абигейль сломалась?

Молли покачала головой.

Йен сразу заметил листок бумаги в углу стола.

— Нам нужна эта бумага, — сказал он отцу и взял листок.

Но к его изумлению, откуда-то сзади вынырнула другая рука и тоже потянулась к листку.

Вскрикнув, Йен уставился на Слэппи. Ухмыляющийся болванчик протиснулся к столу. Взгляд его стеклянных глаз был прикован к бумаге в руке Йена.

— Как… как ты тут оказался? — пролепетал Йен.

— Какая разница! — закричал Винни. — Нужно прочесть слова!

Он выхватил бумагу из руки Йена и начал читать:

— Карру Марри Одонна…

33

Закончить Винни не успел — болванчик кинулся на него. Взмахнув большой деревянной рукой, он ребром ладони хватил Винни под подбородок.

Глаза Винни вылезли из орбит. Боль прострелила голову, он начал задыхаться. Он схватился за ушибленное горло — и бумажка вылетела у него из рук.

Йен попытался поймать ее, но его опередил Слэппи. Руки болванчика двигались стремительно. Он изорвал листок бумаги в мелкие клочья. Все с ужасом смотрели, как обрывки планируют на пол.

Слэппи откинул голову назад, и его дикий хохот взлетел к потолку.

— Я ЖИВУ! — возопил деревянный человечек. — Я буду жить ВЕЧНО! Ха-ха-ха-ха-ха!

Винни по-прежнему растирал горло. Йен попятился от ликующего болванчика.

Слэппи стоял, торжествующе воздев руки над головой, и хохотал своим мерзким, кудахтающим смехом.

— Готовьтесь, начинается новая жизнь! — провозгласил он. — Ваша новая жизнь — в качестве моих РАБОВ!

В ужасе закричала Молли и попятилась к стене, прижимая к щекам ладошки. Джонни не сводил глаз с обрывков бумаги на полу подвала.

— Это не реально, — пробормотал Йен.

— Я реален! — гаркнул Слэппи. — Не стойте болванчиками! Приветствуйте своего нового ГОСПОДИНА!

— Ну, это вряд ли, — промолвил мистер Баркер. Обеими руками он схватил болванчика в охапку и закричал: — Скорее, Йен! Открути ему голову! Скорее!

Слэппи бился и извивался, но мистер Баркер держал крепко.

— Отпусти! ОТПУСТИ меня, раб!

Подняв руки, Йен шагнул к отбивающемуся болванчику. Он колебался.

— Хватай его! Хватай за голову! — кричал мистер Баркер, задыхаясь. — Скорей, сынок! Я не смогу долго его удерживать! Скорее! Открути ему голову!

— Не-е-е-е-ет! — визг болванчика разнесся под потолком. Он повалился на пол, пытаясь высвободиться из рук мистера Баркера.

Йен приблизился к голосящему болванчику. Руки его дрожали. Сердце бухало в груди, как удары грома.

Слэппи опустил голову. Извернулся всем телом. Попытался лягнуть своего пленителя.

Йен сомкнул пальцы на шее болванчика.

— Давай! — гаркнул мистер Баркер. — Сделай это, Йен!

Йен глубоко вдохнул и задержал дыхание. Затем он крепко сдавил деревянную шею болванчика — и открутил ему голову.

34

Мистер Баркер отпустил тело болванчика, позволив ему соскользнуть на пол.

Йен навалился на стол, пытаясь отдышаться. Он держал голову Слэппи обеими руками. Остекленевшие глаза таращились на него. Деревянная челюсть отвисла.

Молли, Винни и Джонни не стронулись с места. В подвале воцарилась тишина.

А потом голова в руках Йена мигнула. Рот защелкал, открываясь и закрываясь. Голова Слэппи пронзительно завопила, надтреснутым, яростным воплем:

— НАПРАСНО ВЫ ЭТО СДЕЛАЛИ, РАБЫ!

Йен в ужасе заорал и швырнул голову на стол. Она откатилась, стукнулась о бортик и остановилась, упершись подбородком в поверхность стола. На глазах Йена обезглавленное тело поднялось на ноги и, шатаясь, заковыляло по подвалу.

Джонни и Винни тоже попятились к стене. Лица их были искажены ужасом. Молли приросла к месту, прижимая к груди Абигейль и не сводя глаз с головы болванчика на столе.

— НАПРАСНО! НАПРАСНО! — визжала голова. — ТЕПЕРЬ ВЫ ЗАПЛАТИТЕ ПО ПОЛНОЙ!

На глазах пораженных ужасом людей обезглавленное тело прервало свое бессмысленное шатание. Оно выпрямилось во весь рост, подняло руки и сделало несколько пассов в сторону настенных полок.

Тишина.

Какое-то время ничего не происходило.

А потом послышался дробный перестук.

Шорохи, царапанье. Глухие удары.

Йен уловил движение. Он посмотрел на полки и обомлел.

— Куклы! — выдавил он.

Теперь уже все видели их. Сломанные куклы садились… вставали… градом сыпались с полок… брякались на пол со стуком и треском.

Они все пришли в движение. Скользили на четвереньках. Сигали с полок. Ударялись об пол и сразу же вставали. Размахивали руками. Вращали головами. Разминались.

Живые. Все куклы ожили.

Слэппи стоял с поднятыми руками. А его оторванная голова на столе заходилась дьявольским хохотом.

Йен приблизился к отцу. Вдвоем они следили за приближением искалеченных кукол. Одноногие куклы… безрукие куклы… безголовые куклы…

Они надвигались со всех сторон. Их ноги щелкали и шаркали по полу… тряслись и кренились головы… Безобразные, исковерканные куклы… их были сотни — и все ковыляли вперед… все приближались к Йену, его отцу, Молли и двум кузенам.

Краем глаза Йен заметил, как голова Слэппи возбужденно подскакивает на столе. Из раззявленного рта рвались раскаты торжествующего хохота.

— Да! Да, мои маленькие кукольные рабы! — вопила голова Слэппи. — Вот так! Вперед, вперед! УБЕЙТЕ ЛЮДЕЙ! УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ!

35

Йен завизжал, когда первая кукла напала на него. Это была высокая кукла-мальчик, рыжеволосая, на месте глаз зияли пустые глазницы. Йен попытался отбросить ее ногой. Но кукла перемахнула через его кроссовку и уцепилась за перед футболки.

Две одноногие куклы вскарабкались по столу и прыгнули на спину мистеру Баркеру. Пока он с ними боролся, безногая кукла обеими руками вцепилась в его правую ногу. Еще одна кукла вскочила ему на голову, съехала на лицо и навалилась всем телом, пытаясь задушить.

Все новые и новые куклы срывались с полок. Пол подвала покрылся слоем обезображенных, искалеченных тел. Они ковыляли, скользили, скакали вперед, безмолвно надвигаясь на Йена и остальных. Рабы. Изувеченные кукольные рабы, беспрекословно следующие повелению Слэппи.

Джонни и Винни уже лежали на полу, борясь с огромными тряпичными куклами. Молли отшвырнула ногой обезглавленную Барби. В тот же миг ее окружили трое огромных одноруких резиновых пупсов.

Визг и вопли людей практически потонули в стуке и скрежете нападающих кукол. И над всей этой симфонией ужаса гремели раскаты злобного хохота, издаваемые разевающей рот оторванной головой на столе.

В какой-то момент, пытаясь столкнуть с лица лохматого плюшевого медведя, Йен увидел, как тело Слэппи враскачку шагает к нему. Он отшвырнул медведя через весь подвал. Две безголовые куклы тут же обхватили колени, карабкаясь по ногам.

Тело Слэппи проскользнуло мимо Йена. Галстук-бабочка по-прежнему оставался на месте, несмотря на отсутствие головы. Тело подошло к столу, схватило голову обеими руками и насадило обратно на деревянную шею.

— Не-е-е-е-ет! — завопил Йен, когда куклы подсекли ему ноги, и он начал падать. Колени подкосились, и он рухнул на спину. С полдюжины сломанных кукол тут же окружили его.

Он брыкался и отбивался. Пытался откатиться. Но они удерживали его на месте. Огромная белокурая кукла-невеста распласталась у него на лице, перекрыв рот и нос белым подвенечным платьем. Йен захрипел.

Неожиданно чей-то голос заглушил крики и стук:

— ОСТАНОВИТЕСЬ!

Со стоном Йен спихнул с лица кукольную невесту. Приподнялся на руках. И чуть не задохнулся, увидев, как Абигейль — старинная кукла Молли! — соскочила с рук своей хозяйки и засеменила через подвал.

Абигейль запрыгнула на рабочий стол.

— Перестаньте! Сейчас же перестаньте! — пропищала она тоненьким голоском.

Куклы по-прежнему облепляли людей. Слэппи, чья голова вернулась на место, бросился к Абигейль.

— А ТЫ еще кто такая? — злобно завопил болванчик. — Как СМЕЕШЬ ты останавливать моих кукольных рабов!

Он попытался схватить Абигейль. Но та ловко ускользнула из его рук.

Она повернула к нему лицо, нежное раскрашенное личико с огромными голубыми глазами. Ее бледные губки приоткрылись. Тоненьким голоском, громким и ясным, она прокричала:

— Карру Марри Одонна Лома Молону Каррано!

36

Слэппи несколько раз мигнул. Затем его глаза захлопнулись. Тело сложилось вдвое. Он рухнул к ногам Йена, и голова его отвалилась. Йен видел, как она откатилась к стене.

Тело болванчика больше не двигалось. Примостившись на краю стола, Абигейль смотрела на него. На ее бледных губах играла загадочная улыбка. В остальном ее лицо ничего не выражало.

Сломанные куклы все как одна повалились на пол. Они лежали на спине, на животе, на боку, неподвижные и безжизненные. Джонни, распростертый на полу, снял с груди огромного пупса и зашвырнул его подальше.

Он встал, тяжело дыша, его раскрасневшееся лицо было залито потом. Протянув руку, он помог Винни подняться. У того на плечах по-прежнему висела кукла. Он встряхнулся всем телом, и она со стуком свалилась на пол.

Йен стоял рядом с отцом. Они осматривали подвал, в изумлении глядя на покрывший пол ковер из маленьких тел… сломанные куклы, вызванные к жизни… пытавшиеся их убить.

— Мы в порядке, — произнес наконец мистер Баркер. На его лице появилась улыбка. — Мы в порядке.

В следующий миг все вдруг бросились обниматься. Так они праздновали победу. Слэппи погрузился в сон и больше не мог причинить им зла. Они обнимались, смеялись, а мистер Баркер на радостях даже прослезился.

Обняв Йена рукой за плечи, он покачал головой.

— Сынок, — сказал он, — по-моему, Слэппи оказался далеко не подарком. Не волнуйся. Я запру его там, где никто вовек не сыщет.

— Чудненько, — произнес тоненький голосок у них за спиной. Обернувшись, Йен увидел стоявшую на столе Абигейль. Ее маленькие ручонки были уперты в бока ее старомодного платья.

— Чудненько, — повторила Абигейль, на которую теперь были устремлены взгляды всех присутствующих. — Я так устала от того, что этот болванчик отнимал все внимание… А теперь, рабы, уберите этот разгром! А потом подайте мне обед!

Именины Слэппи

Эпилог

С вами Слэппи.

Или, вернее, то, что осталось от Слэппи.

Доводилось ли вам когда-либо читать столь трагическую концовку?!

Я бы все глаза выплакал… но я стараюсь не терять ГОЛОВЫ!

Кто ответит за это безобразие?! Я глубоко несчастен. А чем Слэппи несчастнее, тем Слэппи опаснее. Головы покатятся!

Упс. Неужели я и впрямь это сказал?

Ничего, рабы, не волнуйтесь. Дайте только хорошенько СОБРАТЬСЯ. И уже в самом скором времени я вернусь с новым «Ужастиком».

Не забывайте, это Мир Слэппи.

Вам здесь остается только КРИЧАТЬ!

Content

Р. Л. Стайн
КАК НА ИМЕНИНЫ СЛЭППИ…

Слэппи с вами, народ!

1

2

3

4

5

6

Слэппи с вами, мальчики и ведьмочки!

7

8

9

10

11

С вами Слэппи!

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

С вами Слэппи, ребята!

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

Именины Слэппи Эпилог