Когнитивная симфония

Глава 1

Удара никто не ждал. Просто вдруг застонала обшивка, закричала автоматика, и корабль вздрогнул, точно напоровшись на невидимый штырь. Кажется, кричал и кто-то из экипажа — Андрей не прислушивался, он пытался справиться с управлением. Катер падал вниз, в углекислую атмосферу Клэр, где не выжить ни одному Робинзону, и всё-таки пилот не сдавался. Он вообще не думал ни о чём, кроме скачущих цифр на экранах, пылающего в иллюминаторах ада и перегрузках, вжимающих его тело в кресло. В ушах гремел барабанный бой, визжал воздух, струясь вдоль крохотных крыльев челнока. А в какой-то момент всё это кончилось, и Андрей, наконец, позволил себе рухнуть в небытие.

Он не знал, сколько пролежал без сознания — для него не прошло и секунды. Только в руках появилась ломота, голова болела, будто он пытался пробить ею стену, и во рту отчётливо ощущался привкус крови. Да, здорово его потрепало. Но и в таких переделках он ещё не бывал.

Пилот глубоко вздохнул, подумав, что дышать осталось недолго. Неважно, хватит ли кислорода на час или сутки — разница только в длине агонии. А как же остальные? Ханна, Рашель? Андрей понадеялся, что они не выжили. Лучше уж умереть мгновенно, чем медленно подыхать от удушья.

А ему это ещё предстоит.

Он покачал головой, тут же сжав зубы от боли — дали о себе знать перегрузки. Пришлось оставить попытки шевелиться и расслабленно замереть, чувствуя, как успокаивается вспыхнувший внутри ураган. Хотя бы несколько минут. Потом станет легче. Должно стать.

Окна кабины изрядно обгорели, едва пропуская внутрь тусклый свет — Андрей даже поразился, как удачно ему всё-таки удалось посадить челнок на пустоши Клэр и не разбить его при этом в лепёшку. Посадку он не помнил. Или это сработала автоматика? Он разлепил губы, собираясь позвать корабельный ИИ, но увидел тёмные безжизненные экраны навигационного пульта и понял, что это бесполезно. Что ж, пускай.

Вряд ли это изменит уже случившееся.

Клэр. Дурацкое имя для небесного тела, но их давно уже перестали называть именами из мифологии — никаких богов и богинь не хватило бы даже для ближайших систем. Планеты ещё успели получить красивые названия, а их спутникам уже пришлось обходиться тем, что осталось. Вот и Клэр получила имя жены астрофизика, открывшего её. Очень романтично.

Кстати о романтике — сколько там осталось воздуха? Визор шлема молчал, такой же мёртвый, как и весь остальной корабль. Хорошо хоть, экран прозрачный и можно что-то увидеть, не прибегая к электронике. Только чтобы встать и осмотреться, нужно немало сил, а их-то и не было. Две недели в невесомости не проходят бесследно, даже если тело адаптировано к такой работе с помощью генной инженерии.

Пилот снова вздохнул. Кислородная маска будто приросла к лицу, а ведь он даже не помнил, как успел надеть её. Что вообще произошло? В памяти отложился удар, свист, грохот. Случилась разгерметизация. Андрей тогда сидел в кабине — полётом управлял компьютер, но указания ему давал человек. Это его и спасло, наверное. Это и ещё привычка соблюдать все нормы безопасности даже в ситуации, когда, казалось бы, никакой угрозы нет. Именно поэтому он оказался пристёгнут и взял управление на себя, когда всё случилось.

Мышцы ныли, впрочем, после таких перегрузок это совсем неудивительно. А осмотреться хотелось. Если уж надежды нет, так стоит хотя бы увидеть перед смертью чужой мир — много ли пилотов побывало на спутниках планет Проциона? Можно даже съёмку сделать, если на корабле осталась хоть одна уцелевшая камера. Только бессмысленно это. За пропавшей экспедицией не всегда высылают поисковый отряд, а если теряется и он, то уж точно никто больше не полетит: слишком опасно, слишком дорого, слишком бесполезно. Андрей как раз и был таким поисковиком, только теперь, пожалуй, его карьера закончилась.

Он отстегнул ремни. Голова закружилась, Андрея замутило, так что пришлось вцепиться в подлокотники пилотного кресла и заставить желудок успокоиться. Наконец полегчало. Теперь надо достать резервный баллон, снять шланг маски и... Андрей посмотрел на крепление и замер, не веря своим глазам.

В гофрах шланга зияла большая дыра.

А он продолжал дышать.

Андрей осторожно ощупал прореху и для пробы глубоко вдохнул. В лёгкие послушно устремился поток воздуха. Никакого удушья. Пилот сорвал шлем, путаясь в креплениях, снова вдохнул, и на этот раз сомнений не осталось — он дышал воздухом Клэр. И жил.

С трудом Андрей приподнялся и буквально вывалился из кресла — ноги отказывались держать восемьдесят килограмм его тела. Пришлось так и замереть на ребристом полу, слушая, как стучит в ушах ток крови, и за неимением другого дела вспоминая всё, что он знал о Клэр. Впрочем, знал Андрей не так уж много. Будь рядом Рашель, она безо всякого справочника рассказала бы всё, что нужно. Оно и понятно — ординатор, живой компьютер, что с неё взять. Ханна тоже могла бы подсказать, уж о цели путешествия астрофизик должна была знать всё. Целью, правда, была не конкретно Клэр, а вся система, но поисковикам на такие вещи обычно плевать. А вот Андрей знал немного. Можно было, конечно, запустить смартбрасер и влезть в астрономический каталог, но слишком уж не хотелось шевелиться. Оставалось только вспоминать.

Клэр. Система Проциона, класс... Шум в голове не давал вспомнить звёздные классы, но вроде бы это то ли жёлтый, то ли белый субгигант. Ярче Солнца... и всё. А дальше? Ну, они вышли на орбиту вокруг Финна, газового гиганта, это-то он знал хорошо. Так, планетка немаленькая, побольше Юпитера будет, спутники... Клэр. Самый крупный спутник Финна. Размером меньше его родной планеты, а вот тяжесть даже больше, кажется. Очень высокая плотность, нетипично для спутников. Дальше — атмосфера, самое главное. Состав Андрей не помнил, но знал точно, что для дыхания она непригодна. Процион вообще не имел хоть сколько-нибудь подходящих планет, вроде бы не тот тип звезды, или что-то такое. Нет здесь жизни, и быть не может.

Только сейчас Андрей спокойно дышал воздухом одной из этих самых планет, и не спешил умирать.

Не планеты, а спутника, поправил он сам себя и мысленно усмехнулся, пытаясь шевелить ногами. Да какая кому разница, планета или спутник? Откуда здесь взялся кислород — вот что надо выяснить.

Будет смешно, если это просто автоматика сумела закрыть разгерметизированныый отсек. Впрочем, вряд ли. Даже отсюда Андрей мог видеть сквозь полуприкрытую дверь кабины хаос, царивший в центральном коридоре. А он тянулся до самого хвоста, перекрывать там нечего.

Морщась, он встал на четвереньки. Тренированное тело на этот раз не отказалось повиноваться — всё-таки для выхода из строя ему требовалось нечто большее, чем пара нагрузок в десяток g.

— Ух, — сказал Андрей, хватаясь за спинку кресла. Ноги вроде бы держали.

Каждый шаг отдавался болью во всём теле, но пилот всё же заставил себя дойти до двери и выглянуть в центральный коридор. Увиденное поразило его: у самого хвоста в стене зияла дыра, и оставалось только удивляться, как скорлупка катера не разлетелась на части ещё в верхних слоях атмосферы. Андрей чётко видел вывернутые края входного отверстия, топорщащиеся лохмотьями разорванной углеткани, и наверняка такое же имелось ещё дальше, во внешней обшивке — вон, даже виден струящийся из него слабый голубоватый свет. А с другой стороны в двери красовалась огромная неаккуратная прореха, будто снарядом из электромагнитной пушки попали. Что-то пробило космоплан насквозь, чудом не разнеся реактор.

В иных обстоятельствах — на Фрейе, к примеру — Андрей уже открывал бы бутылку. Ну или мечтал бы о ней, потому как на корабле спиртного не было. Ухитриться совершить относительно мягкую посадку с таким повреждением — это надо быть мастером высшего класса или родиться с четырёхлистным клевером в зубах, а скорее всего, и то и другое. Только сейчас он был не на Фрейе и даже не на одной из новых колоний где-нибудь в системе Гельвеции. И помощи здесь ждать неоткуда.

То есть, если подумать, он всё равно обречён.

Андрей доковылял к двери в медблок и сел, устало привалившись спиной к стене. Здесь иллюминаторов уже не было, так что пришлось неуклюже тыкать пальцами в смартбрасер на руке, включая фонарь. Тот, по счастью, работал. На всякий случай пилот приоткрыл дверь и посветил внутрь — никого, только разбитое оборудование валяется на полу.

Он попытался вспомнить, где находились остальные в момент удара. Не вышло. Зато из-за двери в аналитический отсек донёсся слабый голос — кто-то звал его по имени.

Силы взялись словно из ниоткуда, секундой спустя Андрей уже был у двери. Луч фонаря выхватил лежащую фигуру в красно-белом комбезе. Рашель. Живая, только нога плоховато выглядит — штанина комбеза пропиталась кровью, да и на голове тоже нехорошие потёки. Чёрные волосы разметались по полу, лицо бледное. Пускай, главное — не погибла.

— Рашель? — осторожно позвал Андрей. Девушка медленно повернула голову.

— Здесь, — её голос был слабым, но спокойным.

— Вижу. Ты как?

— Нужна операция, — она слегка приподнялась на локтях и скривила губы. — Кажется, разбита коленная чашечка.

Ну да. Нормальный человек ответил бы что-нибудь в духе «Не очень» или «Так себе». Или вообще «Хреново».

Рашель выдала чёткий, информативный ответ. Даже с изуродованной ногой она мыслила, как всегда.

— Я вроде более-менее цел, — он сел рядом. — Что случилось?

— Не знаю, — Рашель покачала головой. Андрей хотел помочь ей сесть, но понял, что с такой раной это будет не самым разумным поступком, и сдержался. — Был удар. Грохот. Потом падение. Ты был в коридоре? Что там?

— Дыра в корпусе, ближе к складскому отсеку. Метеоритная атака в термосфере, наверное, — он снова взглянул на колено.

— Вполне возможно, — вздохнула Рашель. — Хотя вероятность — ноль целых ноль-ноль...

— Да к чёрту вероятности! — рявкнул Андрей, и девушка замолчала. — Прости, — тут же исправился он. — Я не должен был кричать, но слушай, мне всё равно, какая там вероятность метеоритных атак и так далее. Главный вопрос — что делать?

— Мы в необитаемой системе, — она не обратила внимания на его вспышку, будто ничего и не было. — Шансы выжить стремятся к нулю. Единственное, что вносит неизвестный параметр — кислород. Его тут быть не должно. Поэтому прогноз неточный.

— Ага, тоже заметила, значит? — Андрей, кряхтя, поднялся на ноги. — Слушай, я попробую найти Ханну. И тебе что-нибудь для ноги... больно?

— Очень, — Рашель прикрыла глаза.

Чёртов ходячий компьютер, подумал Андрей. В этом её «очень» было не больше эмоций, чем в отношении пилота к, скажем, голубым розам. Да никак он к ним не относился. Вот и Рашель — никак. Ко всему.

Он снова выглянул в коридор, стараясь не обращать внимания на кружащуюся голову и ватные ноги. В конце концов пришлось всё-таки обратиться к медблоку в смартбрасере и вкатить себе дозу стимулятора — экран обиженно сообщил о возможном вреде для здоровья, но перед глазами изрядно прояснилось.

Так-то лучше. А ведь у Рашель наверняка стандартный блок, где ничего толком не предусмотрено, даже сильного обезболивающего нет. Это Андрей по старой привычке всегда использовал общевойсковой комплект. Вот он и пригодился.

Расправив плечи, пилот стал проверять разбитый корабль, начав от кабины. Инженерный отсек — пусто. Впрочем, туда во время полёта никто и не заходил, не считая редких визитов Рашель. Монитор контроля систем космоплана молчал, такой же безжизненный и тусклый, как и экраны в кабине. Пахло гарью — не иначе как погорела проводка, а может, отлетела плитка термозащиты и раскалённый воздух проник внутрь. Теперь это уже неважно.

Следующим был медблок. Царившая везде мёртвая тишина начинала действовать Андрею на нервы — он слишком привык к слабому, но равномерному шёпоту космоса. Даже когда выключался двигатель, всё равно на корабле что-то постукивало, шелестело, говорили о чём-то Рашель с Ханной... а сейчас — ничего. Нет, кажется, ветер свистит. Звук, который пилот успел почти забыть за три недели в этой консервной банке.

Он спокойно вскрыл одну из аптечек, ища обезболивающее. Вот и оно, в шприц-тюбике, как положено. Несколько секунд пилот размышлял, вернуться ли к Рашель или искать остальных, и в конце концов собрал аптечку обратно. Кто знает, может, Ханне помощь нужна, а ходячий компьютер потерпит. Мало ли как сильно они боль испытывают? Очень, сказала Рашель. По голосу было слышно, как ей «очень» больно.

Вот электрораспределительный щит. Гарью запахло сильнее, но видимых повреждений нет.

Камбуз. Почти целый, даже удивительно.

Личные каюты — в одной он нашёл Ханну. Бросился к ней, уже понимая, что девушка мертва, проверил пульс, посмотрел в её глаза, залитые кровью из лопнувших сосудов — и осторожно опустил веки. Должно быть, ударная вибрация. Даже Андрею в кабине пришлось несладко, до сих пор уши гудят, а что обрушилось на Ханну, страшно было даже представить.

Усилием воли он заставил себя отвернуться от погибшей. Сейчас не время для эмоций.

Склад. Именно сюда ударил метеорит, и смартбрасер нехорошо запищал, предупреждая о повышенной радиации. Довольно быстро Андрей установил причину — ударная волна повредила реакторный отсек. Не настолько, чтобы там случился пожар, но ядерное топливо всё же протекло, и теперь о запасах еды и воды можно забыть.

Из дыры в обшивке по-прежнему лился слабый свет, и Андрей, остановившись, впился в него взглядом. А потом уже не помнил, как проник в шлюзовую камеру, как нажал на хитрые рычаги, освобождая люк, как выглянул наружу и спрыгнул на землю. Всё это ушло куда-то в глубины памяти, забылось, всё это оказалось вытеснено зрелищем, подобного которому, наверное, не видел ещё никто и никогда.

На Андрея смотрел глаз Финна.

Гигантская планета плыла высоко в небесах Клэр, нависая над горизонтом. Тонкий теневой серп скрывал часть диска, а на чёрном бархате вокруг рассыпались звёзды — множество ярких искорок, которым Андрей не знал названий. Ярче Канопуса, ярче даже Сириуса — это были спутники Финна, кружившие вокруг своего хозяина.

А вокруг упавшего с бархата катера расстилалась фиолетовая степь. Бескрайний ковёр из вересковых кустарников тянулся до самого горизонта, теряясь в ночи, и со всех сторон Андрея окружали мрачные силуэты гор — он был заперт на дне огромной долины. И где-то далеко на одной из вершин сияла красная точка, едва различимая на фоне ночного неба.

Андрей бросил на неё короткий взгляд и отвернулся.

Рашель терпеливо ждала, согнув здоровую ногу и стараясь не тревожить больную. Чувствуя неодолимый стыд за тот минутный порыв, Андрей распаковал аптечку — шприц был на месте. Секундой спустя игла вонзилась девушке в бедро.

— Это успокаивает, — прошептала ординатор, пока он вводил раствор.

— Мы остались вдвоём, — Андрей устало опустился на пол рядом. Действие стимулятора проходило, и, как всегда, теперь больше всего хотелось спать. Даже абсолютное спокойствие Рашель уже не вызывало раздражения. — Как нога?

— Боль уходит, но в остальном всё по-прежнему, — она закрыла глаза. — Ханна мертва?

— Да, — он подумал, что даже сейчас эмоций в её голосе почти нет. — Но, по крайней мере, не мучилась. А нам это ещё предстоит. Метеорит влетел в склад и задел реактор, припасы заражены радиацией.

— Если цела шлюзовая камера, там должно быть оружие. По пуле нам с тобой хватит.

— Это-то всегда успеется, — буркнул Андрей и подумал, что никогда так не поступит. Иначе сразу направил бы катер вниз, а не пытался до последнего вывести его на посадку. Нет, он будет до последнего цепляться за жизнь, даже зная, что обречён. Такой уж характер. — Не надо спешить.

— Ты выглядывал наружу, — Рашель не спрашивала, и Андрей ощутил себя последней сволочью.

— Да, — признался он.

— Что там?

Он облегчённо вздохнул, понимая, что оправдываться не придётся.

— Там... — пилот запнулся, вспомнив красный огонёк. — Пустошь и фиолетовый кустарник, насколько хватает глаз.

— На Клэр не должно быть жизни, — тихо сказала Рашель.

— Но она есть. Когда в звёздном справочнике обновлялась статья про спутники Финна?

— Дата не указана, но давно. Система Проциона почти не исследовалась, когда стало ясно, что пригодных для колонизации планет здесь нет.

— Нет? А мы тогда где сейчас? Откуда здесь кислород и растения?

— Я бортинженер, а не астрофизик, — ординатор откинула со лба прядь волос. — Не знаю.

Несколько минут они молчали. Рашель, казалось, спала, а Андрей размышлял, сказать ли ей о красном огоньке или нет. Он не сомневался, что огонёк — дело рук разумных существ: слишком ровный и чёткий, никакой пожар так выглядеть не может, даже если тут есть чему гореть. Маяк для визуальной навигации — вот что это такое. Осталось только понять, зачем он там нужен. И кто им руководит.

— Я видел ещё кое-что, — наконец проговорил Андрей.

— Кое-что? — Рашель открыла глаза.

— Да. Очень далеко. Красный сигнальный огонь, что-то вроде маяка.

— Вот как... — она вздохнула и задумалась. — Там, наверное, можно найти помощь.

— Да. И завтра мы туда выдвинемся.

— Мы?

— А ты хочешь остаться здесь?

Рашель покачала головой.

— Без воды нам туда не дойти.

— На камбузе уцелел бак с оперативным запасом. На несколько дней хватит.

— На несколько дней для тебя одного, — уточнила она. — А со мной тебе придётся идти очень долго. Вероятность...

— Так! — рассвирепел Андрей. — Никаких вероятностей!

— В тебе говорят эмоции, — вздохнула ординатор. — Успокойся и послушай голос разума.

— Я не пойду один!

— Пойдёшь. Вероятность моей смерти при текущих условиях — единица. Твоей — тоже единица, если мы отправимся вместе, и почти девять десятых — если пойдёшь один. Выбор очевиден.

Таким тоном она могла бы сообщать прогноз погоды на завтра. Ледяное спокойствие, то самое, что всегда раздражало Андрея при общении с этой девушкой, да и с другими подобными ей. И если во время полёта он аккуратно прятал свои эмоции подальше — в конце концов, личное отношение к ординаторам не должно влиять на работу — то теперь сдерживаться не мог и не хотел.

— Засунь свои расчёты в задницу! — рявкнул пилот, вскакивая на ноги. — И запомни раз и навсегда, черта с два я позволю тебе помереть!

— Почему? Ты ведь не любил меня, — её голос был по-прежнему бесстрастен.

— Да потому, что ты — мой экипаж! — Андрей ткнул в неё пальцем. — И человек, пусть даже тебе генетики мозги набекрень сделали! Хватит с меня и Ханны. Знаешь, там, откуда я родом, ну, ещё на Земле, древние говорили: «сам погибай, а товарища выручай». Так что хочешь или нет, а я найду из чего сделать костыли, и пойдём мы вместе. И умрём, если что, вместе. Понятно?

— Хорошо, — кротко ответила Рашель. — Пусть будет по-твоему.

Андрей облегчённо вздохнул. Ему всё же удалось переспорить холодную логику ординатора.

Он никогда не понимал Рашель. Компьютеры на ножках, счётчики, живые калькуляторы — как только он ни называл таких, как она. На земле, конечно. В космосе нет Андрея Комарова, а есть живая функция, и больше ничего. В космосе он сам становился ординатором, подавляя эмоции и руководствуясь только разумом. Там иначе никак: те, кто позволял себе срываться или нагнетать обстановку, обычно быстро заканчивали с полётами. Но это достигалось тренировками и самоконтролем, ординаторы же были такими всегда. Иногда Андрею и вовсе казалось, что мир для них — всего лишь колонка цифр, которые можно загнать в уравнения и рассчитать, получив нужный результат. Вот и сейчас Рашель говорила о своей участи, как о чём-то абстрактном, лично её никак не касавшемся. Уж на что Андрей хорошо знал характер ординаторов, а всё равно взбесился.

Дура она всё-таки, решил он. Не понимает, что нельзя так бросать человека, пусть даже шансов на спасение и нет. Не по-людски это. Да и дойдёт ли он до огонька — чёрт его знает. Может, там и нет ничего. Автоматический маяк какой-нибудь, который исследователи поставили. Это ведь только экспедиция с Фрейи тут бесследно пропала, почему к Проциону и отправили команду Андрея, а могли быть и другие. С той же Гельвеции, например. Оповещать никого они не обязаны, прилетели, сбросили на Клэр несколько маяков на будущее и всё.

А он, радостный, думает, что там спасение.

Нет, он, конечно, всё равно пойдёт. Лежать смирно и ждать, пока закончится вода, уж точно не в его правилах. Только и надежд лишних строить — тоже.

Рашель уснула, и Андрей, стараясь не шуметь, выбрался обратно в коридор. Хотелось бы перенести девушку в каюту, только бессмысленно это. Лишний раз тревожить раненую ногу явно не стоит, впереди ещё долгий путь, а переночевать можно и на полу. Системы климат-контроля, конечно, отключились, но по ощущениям особо холоднее не стало, несмотря на ночь. Андрей даже сверился со смартбрасером — двести восемьдесят семь по Кельвину, примерно как в умеренных широтах Фрейи ночью. Сколько же тут тогда днём?

Впрочем, это был не тот вопрос, над которым Андрею хотелось задумываться. Хватало других.

Он вытащил наружу тело Ханны. Копать пришлось монтировкой — ничего лучшего под рукой не нашлось, но рыхлая, распаханная упавшим катером красноватая земля поддавалась без труда и такому импровизированному инструменту. А когда могила была готова, Андрей осторожно уложил в неё Ханну и, вздохнув, принялся забрасывать землёй.

На небо во время работы пилот даже не взглянул, лишь закончив, выпрямился и поднял голову. Финн всё так же равнодушно смотрел вниз, окружённый россыпью сияющих искр. Андрей невольно поёжился — видеть над головой эту штуку было как-то неуютно.

Красный огонёк горел далеко на горизонте.

Перед сном он всё же активировал смартбрасер и заглянул в астрономический каталог. Статья о Клэр заключалась в трёх крохотных абзацах и списке астрофизических параметров, на которые он даже не посмотрел. Воды — пятнадцать процентов от общей площади, океаны неглубокие, так что её тут совсем мало; атмосфера — азот, углекислый газ и немного метана с аммиаком. Кислорода, разумеется, нет. То ли горе-учёные налажали с исследованием, то ли вообще не изучали Клэр, а ткнули цифры наугад. Хотя в такую безалаберность пилот не верил. Космос идиотов не любит.

Естественные сомнения в правдивости статьи разрешил электронный газоанализатор, встроенный в смартбрасер — кислорода в здешнем воздухе было чуть меньше тридцати процентов, метана и аммиака не обнаружилось вовсе. Хотя оно и логично, уж аммиак Андрей бы учуял безо всяких приборов.

Он принялся читать общую статью про систему Проциона и сам не заметил, как задремал. А проснувшись, обнаружил, что Рашель не дышит.

«Сам погибай, а товарища выручай» — было нацарапано на гладкой поверхности аптечки, которую Андрей по глупости не подумал убрать. Рашель тщательно перетянула шею медицинским жгутом, сдавила артерии, затянула узел — и тихо умерла.

— Сука, — беспомощно выдавил Андрей, глядя на мёртвую девушку. — Сука!

Он скорчился на полу, закрыв глаза и стуча кулаком по стене.

А вскоре уже копал вторую могилу.

Глава 2

Его мутило. Смерть Рашель была какой-то нелепой, дурацкой, глупой. Ординатор наверняка не колебалась ни секунды, принимая решение, уж он-то знал прекрасно, и согласилась тогда с ним только чтобы усыпить бдительность. Для неё всё было просто: вот единица, вот девять десятых. Зато Андрей ещё никогда не сталкивался с такой жертвой ради себя.

«Успокойся и послушай голос разума», — сказала тогда Рашель. Андрей не послушал, потому что не мог. Не умел. Зато девушка эмоциям оказалась неподвластна, как и всегда.

Ходячий компьютер... Нет, вдруг подумал пилот. Больше он никогда никого из них так не назовёт.

— Сам погибай, а товарища выручай, — пробормотал он, бросая последнюю горсть земли на холмик могилы. Прежде Андрей как-то не задумывался, что принцип этот — обоюдоострый. И, наверное, единственное, что он мог сделать для Рашель — дойти до того проклятого красного огонька. Пусть он окажется автоматическим маяком или вообще станцией пришельцев, плевать. По крайней мере, свой долг перед девушкой он выполнит.

Сборы были недолгими. Покопавшись в каютах, Андрей сделал из запасного комбеза импровизированную котомку, куда запихал пластиковую колбу с водой, остатки еды и несколько запасных магазинов. Затем прикрепил на пояс кобуру с пистолетом, монтировку и нож. Проверил заряд смартбрасера — почти полный. Хотя и толку от него, наверное, будет немного. Но совсем без электроники Андрей чувствовал себя неуютно.

Именные жетоны Ханны и Рашель он повесил на шею. Если удастся выжить, они отправятся в Космический мемориал на Фрейе. А если нет, там появятся их копии — и его тоже.

Снаружи всё так же стояла ночь, только горизонт вдалеке посветлел, предвещая рассвет. Сколько там период вращения у Клэр? Что-то около недели. Значит, до рассвета ещё долго.

— Смотришь, да? — спросил Андрей у Финна, по-прежнему висевшего в небе там же, где и раньше, только теневой серп увеличился в размерах. — Ну смотри.

Он сам не знал, почему вдруг решил заговорить с планетой. Наверное, потому что Финн действительно напоминал что-то живое, этакий наблюдатель, а может, надзиратель, разглядывающий с небес землю Клэр. И следящий за человечком, которого угораздило выжить на этой земле.

Глубоко вздохнув, Андрей сделал первый шаг. Словно почувствовав это, налетел ветер, зашумел вереск. Конечно, это вовсе не вереск, но какая разница, если он выглядит похоже? А больше, вдруг понял пилот, здесь ничего и не растёт. Никакого биоценоза, или как там это у биологов зовётся. Никакой системы. Один только вереск, и всё.

Неестественно. Так же как кислород, наверное. Всё вокруг неестественно.

Никакой дороги здесь, конечно, не было. Вереск старался оплести ноги, но мало где поднимался выше колена, и лишь кое-где Андрею встречались густые высокие заросли, которые приходилось обходить. Фиолетовые цветы покрывали землю сплошным ковром, и ковёр этот зловеще шевелился, стоило прийти хотя бы слабенькому ветерку.

Андрей не помнил, сколько часов прошагал так, выкинув все мысли из головы. Небо продолжало медленно светлеть — дома уже давно встало бы солнце, а здесь время будто застыло, как в сказочном королевстве. Лишь когда далеко за горизонтом вспыхнул первый утренний луч, он поднял голову и вдруг понял, что ноги гудят от усталости, спину ломит от неудобной котомки, и давно закончилось действие стимулятора, который он вкатил перед походом. Пришлось остановиться там, где стоял — вокруг не было никаких камней или брёвен, где можно было бы присесть. Да он и не помнил, чтобы такое встречалось. Одна только бесконечная равнина, плоская, как стол. Плоская, и всё же не совсем: земля за спиной Андрея едва заметно шла под уклон, и даже отсюда легко можно было заметить на фиолетовой равнине точку упавшего катера.

Горы стали чуточку ближе. А красный огонёк, прежде исправно мерцавший прямо под Финном, исчез.

Пилот помотал головой, не веря своим глазам. Нет, всё верно: раньше огонёк располагался почти точно в той же точке горизонта, над которой лежал Финн. Собственно, Андрей на него и ориентировался, чтобы не вглядываться лишний раз в зарю, пытаясь отыскать крохотную алую звёздочку. А теперь её не было.

Он устало опустился прямо на землю, сбросив котомку и выудив колбу с водой — в горле сильно пересохло. Даже если огонёк погас, это ещё ничего не значит. Направление он знает, ориентир никуда не денется в ближайшие пару миллионов лет. Время ещё есть.

Андрей открыл глаза и понял, что всё-таки уснул. Смартбрасер сообщил, что прошло около шести часов. Красный огонёк так и не появился, Финн остался на своём месте, зато над горизонтом уже висел маленький тусклый диск Проциона, заливая вересковую равнину утренним светом.

Начинался длинный день Клэр.

Никто не потревожил сон незваного гостя, да и некому было это делать. Андрей наскоро перекусил и выпил воды, стараясь делать глотки поменьше. У него оставалось меньше литра, и за всё путешествие не встретилось ни ручейка, ни лужи. Но ведь откуда-то получает же воду чёртов вереск? Должны быть тут и дожди. На Фрейе в Мёртвом поясе их почти не бывает, ну так там и не растёт ничего. И там жарко, как в печке, а тут прохладно. Только облаков не видно. Небо ясное, ни пятнышка. Он не помнил, проплывали ли вверху хоть какие-то намёки на облака и решил теперь следить за этим.

В следующие двенадцать часов облака не появились.

Пилот упрямо шагал дальше. Сколько он прошёл за эти два дня — дня по его внутренним часам, но не по часам Клэр? Десять километров, двадцать, тридцать? Об этом он не думал, только поглядывал иногда на горизонт. Горы стали больше, превратившись в сплошную скалистую цепь, уклон земли стал гораздо более явным. Андрей будто поднимался на бесконечный, очень пологий холм. Всё-таки кратер, понял он, и ноги сами подкосились, призывая сесть и отдохнуть.

Он опустился на вересковый ковёр. Сейчас эти цветы почему-то напоминали ему о море: куда ни глянь, всюду одна и та же фиолетовая бесконечность, и если бы не висящая в небе громадина Финна, он легко бы заблудился. Тёмный серп давно уже перешёл далеко за половину диска планеты, и теперь полоска освещённой части постепенно уменьшалась, предвещая новолуние. Или как это называть здесь? Пускай будет новолуние, решил пилот, заложив руки за голову и глядя на Финна. А Финн глядел на него.

В космосе, конечно, он выглядел куда красивее, но и здесь впечатлял. Гигантский голубоватый диск с едва заметными тёмными и светлыми полосами, покрытый завихрениями облаков — таким зрелищем можно было любоваться бесконечно. За двенадцать лет космических путешествий Андрей так и не привык к этому, и каждый раз вид новой планеты будоражил кровь. Оно всегда было чем-то необъяснимым, наверное, тем самым, ради чего он вообще раз за разом летал в космос, где на миллиарды километров вокруг нет ничего, кроме безжизненного пространства: увидеть в этой мрачной чёрной пустыне островок света. Вид расстилающейся в иллюминаторах планеты всегда внушал ему некое щемящее чувство, помесь страха и восхищения, аналога которому подобрать Андрей не мог.

А ещё звуки. Газовые гиганты часто кричат на разных волнах, нужно лишь настроиться и уловить этот неживой вопль, забивающий эфир. Финн кричал на тринадцати сантиметрах — ещё на подлёте к нему Рашель включила приёмник и долго слушала, словно пытаясь понять странный язык планеты. Кричал он и сейчас, только Андрей не мог услышать его.

Прикрыв глаза полоской ткани, он вновь уснул. Где-нибудь в джунглях Фрейи такой сон обошёлся бы ему дорого, но здесь за все эти часы Андрей так и не встретил ни птиц, ни зверей, ни насекомых. Здесь не было вообще никого и ничего, кроме проклятого вереска.

Процион продолжал медленно плыть по небу.

Начался новый тусклый «день» — и новый поход. Пустошь нисколько не изменилась, разве что уклон стал больше, затрудняя движение. На этот раз Андрей уже не смотрел просто под ноги — он вертел головой, пытаясь заметить хоть какой-то отблеск, который мог бы указывать на воду. Хотя и знал, что это бесполезно: вода здесь наверняка стекает к центру, где должно было быть озерцо. Правда, там не было видно никакого блеска, но в любом случае возвращаться уже поздно. Единственный путь — туда, куда указывал Финн.

— Я всё равно дойду, ясно? — пробурчал Андрей, глядя на гигантскую планету. Подплывший совсем близко к ней Процион ослепил его, и пилот прикрылся ладонью. — Дойду, слышишь? Одна десятая — не так уж мало! Дойду!

И, словно в ответ на его слова, начало темнеть.

Процион уходил за громаду Финна — медленно, очень медленно. Небо чернело, одна за другой на нём вспыхивали звёздочки спутников, а на вересковые пустоши опускалась ночь.

Несколько минут Андрей стоял, тупо пялясь вверх. В себя его вернул тревожный писк смартбрасера: устройство требовало перезарядить аптечку.

— Умолкни, — беззлобно проговорил Андрей, переключая смартбрасер на беззвучный режим. Исчезнувшее за Финном солнце будто вырвало у него душу: куда-то исчезли мысли о грядущей смерти, о тающем запасе воды, о закончившихся стимуляторах и всём остальном, что тревожило его во время всего этого бесконечного пути. Пилот просто пошёл дальше, не думая уже ни о чём, как робот, которого запрограммировали переставлять ноги, да так и оставили.

Он даже не обратил внимания, когда закончилось затмение.

Он не заметил, как лёг спать, проснулся и снова принялся идти, как Процион закатился за горизонт и снова опустилась ночь, на этот раз настоящая. Уже можно было чётко разглядеть горную цепь, окружавшую кратер, высокую полосатую башню где-то в предгорьях, откуда, наверное, и светил тот красный огонёк, только Андрей уже ничего не замечал. Вчера — или вечность назад? — у него закончилась вода, но и это осталось где-то далеко на границе сознания, несмотря на пересохшее горло.

А потом он упал.

Кажется, у самого подножия башни, хотя и не мог сказать этого наверняка.

Глава 3

Сознание возвращалось неохотно и болезненно. Андрей не сразу понял, что лежит уже не на вересковом ковре, а на простыне, укрытый тонким покрывалом. В горло будто насыпали песка, глаза жгло, как если бы он долго смотрел на солнце.

— Что... — выдавил пилот.

— Молчи, раз очнулся, — сказал приятный женский голос. — Сейчас я дам тебе воды, но не вздумай пить всё сразу. Сесть можешь?

Андрей попытался и с удивлением понял, что действительно может. Глаза по-прежнему жгло, но он всё же разглядел круглую белую комнату, кушетку наподобие больничной и сидящую рядом девушку. Вполне человеческого вида на первый взгляд, а он-то на пришельцев думал.

Пришельцем хозяйка башни совсем не выглядела. Девушка была одета в стандартный сине-серый инженерный комбез, который ничуть не скрывал достоинств фигуры, и та ничем не отличалась от фигур женщин Фрейи. Пальцев на руках — пять, зрачки и голубая радужка тоже нормальные, волосы — русые, естественного оттенка, и Андрей был уверен, что вздумай он заглянуть девушке в рот, то насчитал бы тридцать два зуба, строение которых полностью совпадало бы с человеческими. Вот разве только кожа странно чистая, без следа родинок, веснушек, загара или ещё какой пигментации. Но мало ли какие процедуры тут в ходу? Удалять родинки научились ещё в докосмическую эру. Да и Процион светит куда слабее Альфа Центавры.

— Насмотрелся? — хмыкнула она. — Теперь пить будешь?

Он запоздало понял, что разглядывал хозяйку слишком долго, и торопливо кивнул. А потом просто наслаждался, делая крошечные глотки из пластиковой чашки и смакуя каждый, точно лучший нектар. Немного мешала игла в вене на левой руке — рядом с кушеткой обнаружилась капельница, но это Андрея не заботило. Он просто пил, пока чашка, наконец, не опустела.

— Больше не дам, — предупредила девушка, забирая посуду. — Не сейчас.

— Я знаю, — прохрипел Андрей. Собственный голос показался ему рыком страшилища.

— Это хорошо. Раз говоришь, значит, голосовые связки целы. Откуда ты?

Она говорила на системном английском, с лёгким акцентом, который пилот не мог распознать. Не то чтобы он был знатоком языков, но всё же за время службы наслушался говоров и Фрейи, и даже других планет, и такого точно никогда раньше не слышал. С другой стороны, он и на Клэр раньше не бывал. Никто не бывал, если быть точным, и о существовании здесь людей тоже не подозревал.

— Упал с неба.

— Слушай, это не смешно, — она нахмурилась.

— Тогда — Фрейя, если это о чём-то тебе говорит.

— Альфа Центавра?

— Да.

— Потерпел крушение?

— Вроде того.

— Понятно, — вздохнула девушка. — Я думала, инопланетники хоть чем-то от нас отличаются. А ты такой же, как и мы.

Это прозвучало настолько по-детски, что Андрей с трудом сдержал улыбку.

— Меня зовут Андрей Комаров, я майор космического флота Объединённой Фрейи, — медленно проговорил он. — Находился здесь в поисковой миссии, цель — установить судьбу экспедиционного корабля, пропавшего ранее. Возле Финна мы напоролись на что-то в космосе и упали сюда.

Девушка покачала головой.

— Не повезло. А меня зовут Соль.

— Странное имя, но красивое.

— Красивое? — заинтересовалась она. — Почему?

— На многих старых языках оно означает «солнце».

— Ну, тут ты дал маху. Моё имя — это традиционное название одной из нот.

— Нот? — растерялся Андрей.

— Ага. Так, подожди-ка...

Соль прижала его руку к кушетке и, ловко выдернув иглу, отставила капельницу в сторону. Андрей расслабленно откинулся назад. В теле по-прежнему засела усталость, но уже не было той обречённости, с которым он шагал сюда. Зато вопросов возникло множество, и он сильно сомневался, что Соль ответит на них.

Кто она такая? Что это за башня? Что Соль тут делает? Откуда на Клэр пригодная для дыхания атмосфера, откуда здесь растения?

Послышался стук клавиш — Соль набирала что-то на древней клавиатуре у компьютера. Обручей мыслеуправления у них, видимо, нет. Хотя по общему виду комнаты сказать что-то об уровне развития этой цивилизации было сложно: компьютер на вид простенький, но не совсем уж допотопный, даже на Фрейе сейчас многие используют мышки с клавиатурами; вокруг стен — какие-то приборы загадочного вида, поди пойми, что это вообще такое. Заглянуть бы в нутро местной электроники, и можно будет сказать более определённо. Она как годовые кольца на дереве, параметры выдают эпоху с головой.

Хозяйка башни знает о Фрейе, продолжал размышлять Андрей. Может ли быть, что на планетах Гельветиса или Чалавана нашлись умники, обнаружившие приемлемые условия на Клэр и отправившие сюда колонистов? Да нет, вряд ли. Уж о таком-то знали бы все. Какой смысл скрывать колонию, если в космосе нет места ни политике, ни войнам, и отнюдь не из-за гуманизма и цивилизованности? Никакого смысла. И, в общем-то, нет и разницы, откуда прилетели колонисты — уже через поколение там будут жить совсем другие люди. Как это случилось, собственно, со всеми колониями Фрейи, да и с ней самой тоже. Со дня прибытия бывших землян в систему Альфа Центавра прошло не так уж много лет, а о Земле никто даже не вспоминает. И сам Андрей никаких чувств к погибшей в ядерном огне прародине человечества не испытывал.

Сейчас ни у кого нет ресурсов для новой колонизации. Самому старому городу, кажется, на Гарафене - пятьдесят с лишним лет, им бы свою планету освоить, а потом уже на чужие лезть. А Фрейя давно уже в кризисе…

— Скоро за тобой прилетят, — Соль оторвалась от компьютера.

— Кто прилетит? — насторожился Андрей.

— Наши люди, конечно. Ты был сильно обезвожен, да ещё и попал в аммиачное облако. Я провела общую поддерживающую терапию, но я не врач. Да и отпускать тебя опасно.

— Почему? — пилот ощутил неясную тревогу. Нет, конечно, его бы на любой планете увезли в какой-нибудь важный корпус вроде центра управления полётами, но что значит «опасно отпускать»?

Это значит, вдруг понял он, что пришельцев здесь не любят.

— Потому что ты — дестабилизирующий элемент, — девушка крутанулась на стуле и развернулась к нему. — Поэтому надо провести превентивные меры.

— Какие ещё превентивные меры?

— Изоляция.

Логично. Только всё равно не даёт никакой информации.

— Пускай изоляция. На что ты вообще можешь ответить? Кто вы такие? По нашим данным, Клэр необитаема.

— По вашим — да, — усмехнулась Соль.

— Тогда кто...

— Это объяснят специалисты.

— Почему? Разве тебе так сложно ответить?

— Не сложно. Просто я понятия не имею, как ты отреагируешь. Я могу наделать ошибок, за которые мне потом влетит. Пожалуйста, не провоцируй лишний раз. Я и так сказала гораздо больше, чем должна была.

— Вот, значит, как, — помрачнел пилот. Его так и подмывало всё-таки попытаться «спровоцировать» — девушка явно сгорала от любопытства, и при должном умении разговорить её не составило бы труда. Но, решил он для себя, вдруг у неё будут неприятности? Этого Андрею не хотелось, в конце концов, Соль спасла ему жизнь.

В молчании они так и провели следующие полчаса — он на кушетке, она за компьютером. Соль будто забыла о госте, целиком погрузившись в работу — из-за её спины Андрей видел какие-то трёхмерные схемы, строчки параметров, но что это означает, понять не мог, а девушка молчала и даже ни разу не обернулась посмотреть, всё ли в порядке. Если её и терзало любопытство, Соль никак это не показывала.

Время растянулось, точно он достиг субсветовой скорости. Град вопросов иссяк, оставив после себя скучное равнодушие — Андрей растерял где-то все эмоции, которыми владел, оставил их на бескрайних просторах фиолетовой пустоши. Остались только мысли.

Куда он попал? Кто живёт на этой планете? Может, это земная экспедиция, созданная уже после войны? Нет, тогда бы всё равно на Фрейе узнали. И по-прежнему непонятно, откуда на Клэр взялся кислород.

И что это за башня? Больше всего она походила на маяк, вот только маяки ставят на побережьях. И на маяках нет таких устройств, как, например, вот эта штука у стены — переплетение труб, какие-то баллоны и куча проводов, соединённые в причудливую систему. Сначала Андрей не обратил на него внимания, будучи занятый хозяйкой, но теперь у него было достаточно времени, чтобы изучить обстановку. И он не понимал предназначения этого здания. Соль была здесь одна, это очевидно, и, скорее всего, занималась управлением — но чем она управляла?

Андрей думал, отбрасывал варианты и возвращался к ним, а потом откуда-то издалека послышалось хлопанье винтов, всё нарастающее и нарастающее. Соль оторвалась от экрана, бросила быстрый взгляд в окно, за которым царил ночной мрак, и взяла со стола рацию.

— Три-пять-семь, вызываю, — раздался прерываемый женский голос.

— Говорит три-пять-семь, — сказала Соль. — К прибытию готовы. Возле башни высокая концентрация аммиака, рекомендуется защита.

— Принято, — отозвалась рация. — Световой сигнал наблюдаем, ждите.

— Можешь, ты хотя бы вернёшь мне одежду? — спросил Андрей, садясь. Соль громко фыркнула.

— Не хочется в одной простынке на транспорте лететь? — она повернулась к нему. — Извини, твой комбез только в утиль сдавать, а запасных тут нет. Ну, есть мой размер, но ты слишком высокий, они не налезут.

— Вот ведь угораздило, — вздохнул пилот.

— Ой, нашёл из-за чего переживать. Всё, что хотелось, я уже посмотрела, не беспокойся.

В этом Андрей не сомневался. Впрочем, и не противился. За четыре дня — или сколько там прошло времени с падения космоплана? — лётный комбез наверняка превратился в лохмотья. Да и самому Андрею не повредил бы душ. Оставалось только надеяться, что здешние люди окажутся столь добры, что предоставят его.

Рация вновь ожила, сообщая о подлёте. А через несколько минут за дверью загремели шаги.

Вошедшая в комнату девушка была одного роста с Соль — это всё, что мог сказать пилот при взгляде на гостью, потому что остальное терялось за армейским комбезом и газовой маской, скрывающей большую часть лица. На поясе у неё висел чёрный пистолет, и Андрей ощутил нехороший холодок на спине, который только усилился, когда следом через порог шагнули двое мужчин с автоматами.

Его собственный пистолет забрала Соль вместе с одеждой, и без него Андрей ощущал себя куда более голым, чем без штанов.

— Дура, — коротко резюмировала гостья, окинув взглядом хозяйку башни.

— Почему? — возмутилась та.

— Потому что тебя засунут в карантин вместе с ним, — девушка ткнула пальцем в сторону Андрея. — И надейся, что инопланетник не заразен. Вон, глаза какие красные.

Пилот хотел сказать, что привит от всех известных болезней Фрейи, да и не пустили бы его в космос больным — медосмотр никто не отменял, но взглянул в блики на стёклах маски девицы и прикусил язык. Шутить с представителями местных силовых структур ему не хотелось.

— Это от аммиака, — защитила гостя Соль. — Он сюда пешком добрёл и попал прямо в поток.

— Да? Может, и так, только на слово я не верю, — девушка повернула голову в сторону Андрея. — Глупостей делать не будешь?

— Да я вообще не дурак.

— Тогда поднимай задницу. Соль, выдай ему маску, у подножия превышение концентрации раз в сорок, не меньше. И сама тоже надень.

— Куда я денусь, — пробурчала Соль, выдвигая ящики стола.

— Я могу хотя бы узнать, кто вы такие? — рискнул спросить Андрей, получая в руки противогаз.

— Служба безопасности Города, майор До, — коротко ответила гостья, и пилот вздрогнул. Ещё одна нота? Это уже не могло быть совпадением. — Доволен? А теперь натягивай маску и пошли. Ждать не буду.

Ждать не пришлось. Так Андрей и отправился в путь — голым, в газовой маске да простыне, небрежно обёрнутой вокруг бёдер, высоко подняв голову и делая вид, будто на нём сидит костюм от лучших портных Фрейи.

Правда, его тело не интересовало никого.

Глава 4

Вертолёт ревел, неся их сквозь ночь чужой планеты. Где-то там, за стенкой из углекомпозита, сиял Финн под лучами странного солнца, совсем непохожего ни на Альфа Центавру, ни на Гарафену, ни на другие звёзды, у которых поселились люди. Андрей вновь оказался наедине с собственным разумом, который отказывался верить, что на этой мёртвой земле тоже возникла жизнь. Азот. Углекислый газ. Аммиак. Метан. И ведь аммиак действительно был и даже остался – он же угодил в поток. Что произошло с этой планетой?

Погрустневшая Соль сидела, сложив руки на животе, До устроилась напротив и пристально изучала Андрея — а он её. Сквозь маску он с трудом мог разглядеть черты лица, но по крайней мере глаза были такими же, как у Соль. Телом девушки тоже казались очень похожи и даже причёски носили одинаковые — аккуратный хвост на затылке, только волосы у До были не русые, а каштановые.

Длился этот полёт бесконечно долго. Андрей успел запомнить все детали военного комбеза До, все изгибы её груди и бёдер, каждую царапину на гексагональной фактуре комбеза и каждый комок грязи, прилипшей к подошвам ботинок, прежде чем гул винтов сменился на более низкий — машина заходила на посадку. Андрей вздохнул, отмечая, что ожидание кончилось.

Мягкий толчок показал, что вертолёт приземлился, и До указала на дверь.

— Понял, понял, — пробормотал Андрей, вылезая наружу. В лицо ему тут же ударил холодный ветер — посадочная площадка располагалась на крыше какого-то здания. В ночи вокруг горели городские огни, но не так уж много, как машинально отметил пилот. Несколько километров до самых дальних, не больше, и плотность тоже невелика. На Фрейе так выглядела бы деревня.

«Служба безопасности города», — сказала тогда До. Если она не уточнила, какого, выводы сделать несложно.

Ждал их всех один-единственный человек — девушка в красно-белом комбезе, замершая у края площадки. Лицо её скрывала газовая маска, и даже в свете Финна Андрей не мог разглядеть ничего за тёмным смотровым стеклом.

— Всё в порядке? — коротко осведомилась она.

— Нет. Соль не догадалась изолировать инопланетника.

— Значит, её тоже в карантин. Идём.

Объяснить Андрею, что происходит, никто не удосужился. Но голова на плечах у него всё же имелась: не надо было иметь мозги ординатора, чтобы догадаться обо всём самому. Здание, скорее всего, больница, раз уж его и Соль собрались помещать в карантинную камеру. Женщина в красно-белом комбезе — медицинский исследователь, или по-простому врач. Цветовая кодировка рабочей одежды, судя по всему, здесь соблюдала те же стандарты, что и на Фрейе.

— Сколько будет длиться карантин? — спросил Андрей, обрадовавшись про себя, что стоять наверху не придётся. Он успел продрогнуть почти до костей и завидовал девушкам, облачённым в комбезы с терморегуляцией.

— Несколько дней, пока мы проверим образцы ваших тканей, — не оборачиваясь, сказала медик. — Хотя я и сомневаюсь, что вы заразны.

— Меня никто не пустил бы в космос, будь я болен, — усмехнулся Андрей.

— Разумеется. Но все совершают ошибки.

— Где меня поместят? — он шагнул на лестничную площадку. Автоматчик впереди, ещё один позади. Идиоты, как будто ему есть куда бежать.

— В лучших условиях, которые мы сможем обеспечить.

Дежурные фразы. Фальшивые обещания. Всё как везде — Андрею даже показалось, что никакого крушения не было, не было и путешествия сквозь фиолетовую пустошь, а на самом деле он упал куда-нибудь в горы Беллерофонта, и теперь местное начальство думает, что же с ним делать. Лишь всплывший в памяти светлый диск Финна развеял сомнения.

— Что это за город?

Ему никто не ответил.

Больница встретила Андрея холодными белыми коридорами, точно такими же, как и везде — что на Фрейе, что на Беллерофонте, что на других планетах они строились по одному образцу, и здесь всё выглядело так же, вплоть до аккуратных динамиков системы оповещения на потолке. Вкупе со всем остальным это позволяло сделать однозначный вывод: здешние колонисты — не пришельцы, очень похожие на людей, не земляне, сумевшие вновь выйти в космос после разрушительной войны, и ещё много «не». Это люди, такие же, как сам Андрей.

И вопросов только стало больше.

Несмотря на заявления о карантинных камерах, пилота отвели в самую обычную палату. Андрей отметил про себя эту оговорку: собеседники упорно молчали насчёт того, где же он всё-таки очутился, но информация просачивалась — в конце концов, думать и смотреть ему никто запретить не мог. Раз нет карантинных камер, значит, на планете нет инфекций. Даже на Фрейе, где развитие ДНК-вакцин и генной терапии практически уничтожили эпидемические угрозы, врачи оставались готовыми к внезапным вспышкам неизвестных болезней. А здесь — ничего. Здесь не боятся занести заразу из каких-нибудь джунглей.

И уж точно сюда никто не летает.

— Что со мной будет после карантина? — Андрей схватил собравшуюся уходить женщину за руку, и стоявшие за дверью автоматчики заметно напряглись. Сама она, однако, даже не вздрогнула.

— Это зависит от вас, — сказала медик, и Андрей не поверил ей ни на квант. — Ложитесь спать, цикл уже заканчивается. В начале нового вам дадут завтрак.

Пилот отпустил её, и через несколько секунд дверь недовольно пискнула — активировался кодовый замок. Теперь он в плену.

Тело действительно требовало отдыха, но сперва пилот всё же залез под душ — желание смыть всю накопленную за дни похода грязь оказалось сильнее. Ничем особенным душевая кабинка не удивила, и если бы не едва заметная тяжесть во всём теле из-за повышенной гравитации, несложно было бы закрыть глаза и представить, что всё случившееся — всего лишь сон. Андрей не падал на Клэр, не тащился через пустоши, не летел над чужой планетой в компании девушек-нот... только не было всё это сном. И сила тяжести напоминала об этом лучше всего. Андрей был выше на полголовы, чем До и Соль, выше и «громил» с автоматами, а на Фрейе считался человеком среднего роста. Значит, вдруг подумал пилот, это уже не первое поколение. Здешние люди родились уже на Клэр.

Цикл, сказала врач. Что она имела в виду? На ум приходило только одно объяснение: речь шла о рабочем цикле человека. На Фрейе его определяла смена дня и ночи, но здесь такое деление не годилось. Значит, пришлось изобретать свою систему — так же, как когда-то давно пришлось изобретать её после прибытия на Фрейю.

Андрей заснул с чувством, что он хоть что-то понимает в происходящем. Спал, однако, едва ли не хуже, чем тогда в разбитом космоплане и на вересковых полях под глазом Финна, хотя впервые за последнее время мог насладиться чистыми простынями и подушкой. Мучили плохие сны, вспоминалась Рашель, заплатившая своей жизнью за его, а Финн хихикал с фиолетовых небес и что-то шептал, только слов было не разобрать.

— Доброго начала, Эндрю.

Андрей подскочил, едва не упав с кровати от неожиданности. Сознание вернулось вместе с памятью — он вспомнил, где находится и что случилось. И, уже просыпаясь окончательно, пилот ухитрился сфокусировать взгляд — перед ним стояла Соль с подносом в руках, только волосы были не русые, а рыжие. И комбез она тоже сменила на медицинский, красно-белый. И...

— Прошу прощения, — она поставила поднос на столик и взглядом указала на кушетку. Андрей медленно сел, не сводя с гостьи взгляда. — Не хотела вас пугать.

Сквозь стекло маски смотрели знакомые голубые глаза, и всё же это была не Соль. Нет, это была та самая девушка, которая встречала его на вертолётной площадке.

— Вы кто? — прохрипел Андрей. Медик протянула ему чашку с каким-то напитком.

— Си, биолог Центрального управления терраформинга.

— Тоже нота? — брякнул пилот, поднося чашку к губам. Напиток чем-то напоминал чай, хотя вкус был гораздо слабее, будто заваривали его уже не один раз.

— Вам понравилось знакомство с моими сёстрами? Да, нота. Надеюсь, вас это не смущает.

— Не смущает. Просто я не привык к таким странным системам имён.

— В нашем мире многое может показаться странным. Так что стоит приготовиться заранее, — пожала плечами Си.

— Пускай, — согласился Андрей. — Неужели биологи здесь разносят завтраки?

— Конечно, нет. Просто доставка завтрака — не специальная функция, и я решила, что будет удобно захватить его с собой. Вот готовить его я бы не рискнула...

Сначала Андрей не понял. Для него было дико считать доставку еды функцией вообще, неважно, специальной или нет. С другой стороны, что он знает о местном обществе и, главное, языке? Если До, Соль и Си — второе-третье поколение, то колонии никак не меньше сорока лет, за это время в изоляции вполне мог сформироваться специфический сленг. Хотя слова Си, по мнению пилота, были предельно ясны.

«Не специалист», говорила Соль. Значит ли это, что снабжение информацией — специальная функция? Наверное.

А язык? Фрейские выражения вроде «водить по лабиринту», что означало «морочить голову», казались Андрею абсолютно нормальными, но из беседы со знакомым лингвистом он знал, что подобные фразы показались бы человеку двадцать первого столетия дикими. Улетевшие на Фрейю учёные привезли с собой собственные выражения, которые потом закрепились и стали частью культуры. От них уже не избавиться, как ни пытайся. Но даже в таком случае человек со стороны, если хорошенько подумает, может понять переносный смысл. А здесь, судя по всему, гостья говорила напрямую.

— Я здесь для того, чтобы взять у вас биологические образцы для анализа и провести опрос, — сказала Си, уловив его замешательство. — Лучше будет сделать это до еды.

— Хорошо, — вздохнул Андрей, поняв, что завтрак откладывается. В животе заурчало — последний раз пилот ел довольно давно. Си, улыбнувшись, села за стол.

— Сначала опросник.

— Куда ж без него, — пилот устроился напротив.

— Имя, — сказала она, включив смартбрасер.

— Комаров Андрей Викторович.

Тик-тик-так, — пробежали пальцы по экрану.

— Гражданство и статус.

Ну да, подумал Андрей, как будто гражданство им многое скажет.

— Панславянский союз. Майор Объединённого Космического флота Фрейи.

Тик-так-так.

— Вы тривиал или модификант?

— Модифицирован по линии EW-06. Из обычных людей нынче в космос летают только безнадёжные романтики.

— EW-06. Синаптическая пластичность, вестибулярный аппарат, прочность несущих тканей тела?

— Примерно так, наверное. Я точно не знаю, не специалист, — Андрей позволил себе маленькую иронию. Девушка не обратила на это ни малейшего внимания.

— Состояние иммунной системы?

— Что?

— Вы привиты?

— А-а, — понял Андрей. — Точно не скажу, но привит от всего, что только можно. Без этого на мою работу не пускают. В том смартбрасере, что вы у меня отобрали, должна быть полная карта. Кстати, и по модификации тоже.

— Она доступна только фрейским медработникам с соответствующим уровнем допуска, у нас такого нет. Мы, конечно, всё равно её вытащим, в этом нет ничего сложного, но придётся подождать.

— Хорошо, — вздохнул пилот. — Что дальше?

— Профессиональные качества?

— Ну, блин... — пробормотал Андрей, покачав головой. Си изучающе смотрела на него через стол, занеся пальцы над экраном смартбрасера. — Вы что, издеваетесь?

— Нисколько, — она и вправду была совершенно серьёзна.

— Гм... Ответственность, самообладание...

— Я спрашиваю, что вы умеете, — мягко прервала его Си.

Ему захотелось что-то покрутить в руках — Андрей оглядел стол, но тот был девственно чист. Пришлось подавить дурацкие подсознательные желания и взглянуть Си в глаза.

Она ждала.

— Я космонавт, — сказал Андрей. — Это автоматически означает, что я умею почти всё понемногу. Основные обязанности — навигация, расчёт курса, непосредственное пилотирование корабля и контроль бортовых систем. Дополнительно — всё остальное. Я умею управлять наземной и воздушной техникой, стрелять из лёгкого и тяжёлого оружия, оказывать первую помощь, знаю, как вступить в контакт с внеземным разумом, владею синтез-файтингом и могу починить что-нибудь в открытом космосе. Этого хватит?

— Вполне, — на этот раз Си ничего не писала, лишь слушала. Ну ещё бы, подумал Андрей, зачем вносить в базу стандартный ответ. Можно просто написать: ККС, то есть командир космического судна, и всё остальное уже очевидно. — Последний вопрос. Что вам известно о Клэр?

А вот этого вопроса, в отличие от остальных, Андрей ждал.

— До прилёта сюда — только то, что было написано в справочнике, — ответил он. — Необитаемый спутник Финна, исследовался давным-давно и мельком, для жизни непригоден. Но сейчас — даже и не знаю, что сказать.

Тик-тик-так.

— Давайте уже ваши анализы, — буркнул пилот. — Я есть хочу.

И вновь Си никак не отреагировала на грубость. Она просто открыла поясную сумку и указала рукой на кушетку.

Много времени, к облегчению Андрея, это не заняло. У него всего лишь взяли пробы крови, кожи и слюны, а кроме того, какой-то штукой вроде пистолета сделали биопсию — чего именно, он так и не понял. Короткий укол боли, оставивший зудящую ранку на плече, и всё кончилось.

— Вы врач? — спросил пилот, пока Си деловито складывала свои жутковатые инструменты обратно.

— Я учёный. Но у наших врачей нет опыта изучения инфекций. Так что отправили меня.

Ещё одна зарубка в памяти. Ещё один элемент головоломки.

— До встречи, — девушка направилась к двери.

— Постойте! — Андрей вскочил с кушетки, и на миг у него закружилась голова. — Когда мне расскажут, что здесь происходит?

— Не знаю. Ждите, — Си закрыла дверь с той стороны. Пискнул замок.

— Дерьмо, — пробурчал Андрей на родном языке, садясь обратно. Желудок вновь напомнил о себе, и пилот, покачав головой, придвинул к себе поднос.

Ничем особенным местная еда не выделялась. Пюре, котлеты из курятины, явно культивированной, мягкий белый хлеб, разве что «чай» был незнаком. На вкус все почти такое же, как дома, и это тоже наводило на определённые мысли.

А кроме мыслей, заняться было ровным счётом нечем — смартбрасер у него отобрали вместе с одеждой, пистолетом и импровизированной котомкой, и ничего из этого, разумеется, не вернули. Заряда в приборе оставалось ещё надолго, и Андрей не отказался бы почитать что-нибудь, но выбора не было. Вдобавок сказывалось отсутствие Сети, пронизывавшей буквально каждый сантиметр городских пространств Фрейи: в любую секунду можно было включить смартфон или другое устройство и узнать всё, что хотелось — от погоды до последних новостей. Конечно, Андрею было проще — в дальнем космосе доступа к Сети нет, но сейчас он был в городе, и разум отчаянно требовал информации. Пришлось лежать и думать, думать, думать о чём угодно, лишь бы не сойти с ума от скуки.

Он снова вспомнил Рашель и решил, что сумел-таки сделать её смерть не напрасной. Хотя кто знает: падение космоплана вряд ли осталось незамеченным для местных, может, их и нашли бы. А может, и нет. Воды оставалось немного, и вполне возможно, что спасатели наткнулись бы на уже мумифицированные трупы. Вряд ли здесь существует активная микрофлора, способная разложить тела.

Город на планете только один, это понятно. Инфекционных болезней нет, животных он не видел, растения разнообразием не отличаются. Статью о Клэр из звёздного справочника Андрей запомнил почти наизусть, и хорошо понимал: либо писали эту статью, что называется, от балды, либо кто-то заменил информацию.

Почему бы, собственно, и нет.

Часы тянулись один за другим. В какой-то момент ему принесли обед, уже не Си, а какая-то медсестричка, вечером — ужин. Окон в палате не было, да они ничем и не помогли бы, учитывая длину местного дня. В конце концов Андрей попросту выключил свет и лёг спать, забыв обо всём.

Только утром его безмятежная и скучная жизнь оказалась слегка нарушена. Вместо медсестры завтрак принесла ещё одна копия Соль, на этот раз черноволосая, но, не представившись, просто пожелала «доброго начала» и вышла за дверь. Андрей даже не успел её окликнуть.

А под чашкой с чаем обнаружилась записка с короткой фразой: «Не верь им».

Глава 5

Андрей тщательно разжевал записку и проглотил её, запив остатками чая. Не верь им. Только кому и чему не верить, если ему так ничего толком и не рассказали?

Вопросы появлялись один за другим. Сколько ещё таких вот копий Соль он встретит? Андрей подозревал, что их всё-таки семь, но не был уверен. И кто они такие? Клоны? Скорее всего. Здесь, судя по всему, не очень-то соблюдали принятые на Фрейе законы о недопустимости дальнейших модификаций человека, а только генетическими исследованиями можно было объяснить существование клонов. Фрейянам хватило ординаторов с их нечеловеческой логикой, этим — явно нет.

Кто передал записку и зачем? Раз её передали тайно, значит, это действовали не официальные лица. И «не верить» предлагалось именно официальным. Значит, существует подполье. Только вот его цели, причины конфликта и всё остальное оставалось тайной за семью паролями.

И, опять же, чему не верить-то? Андрей справедливо полагал, что сам имеет голову на плечах и способен понять, если его начнут водить по лабиринту, так что записка, видимо, просто сообщала о существовании других сил на планете. Ну, оно и неудивительно. Прилетевшие на Фрейю колонисты наивно считали, что им удастся воплотить мечту фантастов прошлого о планете без государств и границ, но реальность оказалась против. С чего бы здешним людям отличаться?

Тут Андрей упёрся в тупик. Ему снова не хватало информации.

В раздумьях он то сидел, то разминался, отжимаясь и приседая, благо пространства хватало. Изнуряющий переход через пустошь вымотал его, да и падение с небес не прошло бесследно, но даже после всего этого Андрей сохранял форму. В его профессии иначе попросту и быть не могло.

Он попытался просуммировать всё, что узнал. Получилось немного: на Клэр есть цивилизация, на Клэр есть пригодная для дыхания атмосфера, местное общество очень закрытое, а девушки называются странными именами. Мелочи? Мелочей хватало. Например, все здесь носят стандартные рабочие смарт-комбезы — он не видел пока ни одного человека в какой-нибудь другой одежде. Конечно, до сих пор и люди ему встречались исключительно в формальной обстановке, но такое однообразие наводило на мысли. Затем — оговорка про специальную функцию. Значит ли это, что общество Клэр жёстко регламентировано? Скорее всего, только здесь это ещё и въелось в умы людей, так, что для них даже завтрак приготовить нельзя, если не умеешь. Хотя, наверное, тут есть своя логика.

На этом мысли кончались. Андрей размышлял до обеда, но так и не придумал больше ничего более-менее правдоподобного. Да и как иначе, если о социуме Клэр не было никакой информации? Но, когда перед обедом вместо медсестрички в палату опять вошла копия Соль, он подумал, что записку доставили вовремя.

Девушка была первой, кого он видел в больнице без маски, и действительно во всём напоминала Соль, кроме цвета волос — на этот раз визитёршей оказалась пепельная блондинка в эффектном чёрно-белом комбезе. И всё же Андрей хорошо понимал, что перед ним другой человек, не столько из-за цвета волос, сколько из-за сочетания мелких деталей. Девушка улыбалась как-то по-другому — не открыто, как Соль, а с хитринкой, глаза были слегка прищурены, и вся она чем-то напоминала лису. Бледная кожа, без единой родинки или веснушки — такая же, как у Соль, и, кажется, у всех остальных, насколько пилот мог разглядеть, и движения, плавные и мягкие, как у танцовщицы.

Выходит, его заключение кончилось, раз местные позволяют себе входить в карантинную зону без защиты.

— Доброго цикла, Эндрю, — сказала гостья, ставя на столик поднос с обедом.

— Доброго. Последнее время я путаюсь в одинаковых лицах, — пробормотал Андрей.

— Хочешь, чтобы меня заменили на кого-нибудь? — в её голосе слышалось искреннее любопытство.

— Нет. Ты вполне устраиваешь.

— Это правильно, потому что твои желания сейчас ничего не значат, — она села напротив. — Меня зовут Ре, я офицер службы безопасности Города. Твоё имя я знаю, так что можешь не представляться.

Очередная нота. Андрея это уже не удивляло. Во всём этом безумном полусне прослеживалась система — странная, но закономерная.

— Почему меня допрашивает не До? — спросил он.

— До слишком прямолинейна и бесцеремонна для нормального диалога, а тем более с инопланетником. И ты говоришь неправильно. Я здесь не ради допроса, а чтобы рассказать и ответить.

Ну конечно, подумал Андрей. Так он и поверил. Если До слишком прямолинейна, то логично, что Ре как раз специализируется на общении, и пилот не сомневался, что её «рассказ» незаметно перетечёт в допрос. Ну так деваться ему некуда. Рано или поздно они вытянут всё, что потребуется.

— Ладно, — он откинулся на спинку стула. — Мне всё равно нечем заняться, так что валяй, рассказывай.

Ре покачала головой.

— Ты слишком легкомысленно к этому относишься, — с упрёком сказала она. — Не думай, что мы тебя отпустим. Не потому, что мы такие бессердечные, просто у нас нет ни желания, ни ресурсов, чтобы организовывать космический запуск для отправки домой пришельца.

— Я и не сомневался, — голос Андрея остался ровным, но в душе что-то всё-таки дрогнуло. Вот он, ответ. Ре наверняка что-то недоговаривает, но слова её логичны — вывод груза на орбиту даже на Фрейе стоит немало. А уж здесь и подавно, если на Клэр вообще есть космодромы. И весточку на Фрейю тоже не подать — через систему Проциона никто не летает. Как и через другие необитаемые системы, если быть честным.

— Это хорошо, — на лице Ре отразилось облегчение. — Тогда тебе будет проще адаптироваться.

— Адаптируюсь. Знать бы, к чему.

— К чужой планете, конечно. Здесь другое тяготение, другая атмосфера и другой климат. И общество тоже другое, потому что мы живём по чётким законам, которые никто не нарушает. Тебе придётся принять их.

— Звучит не очень-то оптимистично, — проворчал Андрей. Не то чтобы его привязывало к Фрейе что-то существенное — так, пара знакомых девиц, с которыми поддерживались тёплые отношения, да узкий круг друзей из таких же пилотов, как и он сам, а больше, наверное, ничего. Куда хуже было другое: остаться на Клэр значило забыть о космосе. И вот этого Андрей боялся куда больше, чем любой неизвестности.

— Я не стану лгать тебе, — спокойно сказала Ре, сцепив пальцы и слегка подавшись вперёд. Глаза её задорно блестели. — Незачем, знаешь ли.

— Вы — колонисты?

— Да. Мы живём на мёртвой планете и делаем из неё мир, где можно жить.

— И получается?

— А разве ты не дышишь нашим воздухом? Это не фигура речи, Эндрю. Мы создали этот воздух.

— Значит, справочник всё-таки не врал? — не выдержал Андрей. «Не верь им», — говорила записка. Только как не верить, если сказанное Ре — единственный более-менее правдоподобно выглядящий вариант? — Никто не заменял в нём информацию и не правил статью? Клэр была необитаемой. С атмосферой, которой нельзя дышать. А теперь...

— Теперь здесь живут люди, — оборвала его Ре. — И дышать тоже можно, как ты уже убедился. Пусть и не везде.

— Объясни, как так вышло, — вздохнул Андрей. — Обещаю не перебивать.

Кивнув, Ре заговорила. А пилот думал, чему верить в её рассказе, а чему — нет. Съеденная утром записка неуклюже ворочалась в животе, обещая море проблем.

Справочник действительно не врал. Он просто устарел: первая и последняя официальная экспедиция к Финну была на заре новой космической эры, когда в НИИ имени Эйнштейна закончили первую действующую модель генератора искривления и запустили космические корабли к чужим звёздам. Это на Фрейю люди летели сто двенадцать земных лет в анабиозных камерах корабля-ковчега, а теперь экзопланеты стали по-настоящему близкими. И хотя бывшие земляне ещё не успели толком обжить новый дом, хотя жили ещё в морях остатки первых жителей Фрейи, почти уничтоженных захватчиками-людьми, горячие головы уже рвались к звёздам.

Конечно, их пыл быстро остудили. Очень немногие светила имели пригодные к жизни планеты. Процион, например, не имел. Поэтому его систему осмотрели, занесли в каталог, назвали небесные тела как придётся и забыли.

Пока кому-то не потребовалась новая земля.

— Значит, вы всё-таки родом с Фрейи, — сказал Андрей тоном «я так и думал». Ре пожала плечами:

— Скорее с Земли, раз уж так. Это ты можешь звать себя фрейянином, а на Клэр улетали в основном люди, родившиеся ещё там, на первой планете.

— Когда? — потребовал Андрей.

— Тридцать шестой год новой эры по вашему календарю.

Пилот покачал головой. Выходило, что первой космической колонией после Фрейи был вовсе не Беллерофонт, чем очень гордились тамошние жители, а никому не известная — в прямом смысле этих слов — планета-спутник в считавшейся необитаемой системе Проциона. Беллерофонт основали в сорок первом — уж историю освоения космоса он знал отлично.

— Но как? — наконец спросил Андрей. — Почему тогда о вас никто не знает?

— Потому что мы никому о себе не говорим, — Ре не повела и бровью. — И улетали с Фрейи, никому ничего не сказав.

— Но вас бы засекли при взлёте!

— Подробностей я не знаю. За ними обращайся к Архитекторам.

— К кому?

— Архитекторам. Тем, кто прилетел оттуда, — девушка ткнула пальцем в потолок. — Тем, кто придумал весь этот проект по превращению Клэр в живую землю.

Мысли роились в голове, и Андрей не знал, что ответить. Получалось, что и он, и вся Фрейя пропустили грандиозный замысел кучки людей, сумевших под носом у всех вывести на орбиту огромный корабль, улететь к Проциону и суметь за пятьдесят с лишним лет создать на Клэр пригодную для дыхания атмосферу, наладить производство, построить целый город и... перечислять можно бесконечно. Верилось с трудом. Скажи кто-нибудь о подобном Андрею дома, и он, собственно, не поверил бы. Только вот Ре, сидит напротив — девушка, рождённая на непригодной для жизни планете. И вот он сам, прошедший фиолетовую пустошь этой планеты и оставшийся в живых.

— Что с моим космопланом? — выдавил он.

— Я уж думала, ты никогда не спросишь, — хмыкнула Ре. — Восстановлению не подлежит. Сейчас его исследуют наши люди, один сверхразум знает, что за биологическую дрянь ты мог привезти с собой.

— Судя по тому, что ты сидишь тут без маски, никакую.

— Никакую опасную для наших людей, — уточнила Ре. — У нас у всех есть антитела к болезням, найденным на Фрейе и привезённым с Земли, хотя как ты мог заметить, тут инфекций не бывает. А вот нарушить биосферу своими микроорганизмами твой космоплан мог легко. Она же тут вся искусственная.

— Не думаю, что это такая уж большая проблема.

— Это не мне судить, хотя, скорее всего, ты прав. Но мы заговорились, — она взглянула на экран смартбрасера. — Обедай, и я покажу тебе город и твою квартиру.

— Мне дадут квартиру? — удивился Андрей, пододвигая к себе тарелку с супом.

— А ты думал, мы тут в первобытных условиях живём? Конечно, дадут. С жильём у нас проблем нет.

Не верь им, подумал пилот.

— А с едой? С социальной обстановкой?

— Еды хватает для всех. Может, не очень разнообразной, но ты уже её пробовал, и вроде бы я на твоём лице отвращения не вижу. В обществе тоже всё спокойно.

Ага, только конспиративные записки кто-то всё равно раздаёт, да ещё и твоя сестра, судя по всему.

Конечно, был шанс, что это всего лишь глупый розыгрыш. Но в такое Андрей не очень-то верил.

Он торопливо поел, оставив поднос на столе — Ре махнула рукой, сказав «заберут», и жестом фокусника бросила Андрею ботинки, пакет с бельём и аккуратно упакованный комбез. Размер был его, но комбез местный, новенький и чистый. Цвет — серо-стальной и тёмно-зелёный, как у лётчиков. Что ж, пускай.

— Ты не отвернёшься? — для порядка спросил Андрей. На самом деле ему было глубоко наплевать на присутствие наблюдателей, предрассудки насчёт наготы давно уже не имели того веса, как на старой Земле, но хотелось хоть как-то урезонить собеседницу.

— Вот ещё! — фыркнула Ре. — Ты правда думаешь, что я упущу возможность посмотреть, как одевается красивый мужчина?

Вела она себя как девчонка, которой дали ответственное задание быть гидом загадочного чужака-инопланетника, и пилоту пришлось напомнить себе, что Ре, в конце концов, офицер, да не чего-нибудь, а службы безопасности. Оставалось лишь гадать, искренне ли она всё это делает, или всё-таки нет.

Пока что никаких подозрений у Андрея не возникло: поведение Ре выглядело абсолютно естественным. Если бы не дурацкое имя и абсолютно чистая кожа, она ничем не отличалась бы от своих легкомысленных товарок с Фрейи, которые не стеснялись вешаться на шею возвращающимся с других планет космонавтам. Раньше пилот без зазрения совести пользовался их благосклонностью, оплачивая приятное времяпровождение рассказами о Беллерофонте, старой Земле и других мирах, где ему довелось побывать. Почему-то ему казалось, что с Ре будет точно так же, и он решил рискнуть.

— Ты много знаешь о Фрейе? — спросил он, застёгивая комбез. Мельком отметил, что костюм Ре немного отличался — например, на бедре было специальное крепление для кобуры. Да и чёрно-белая раскраска по такой схеме ему не встречалась. Ре сказала, она офицер-безопасник. Значит, костюм у неё создан под соответствующие нужды. Не зря же место под оружие отвели.

— Не очень, — уклончиво ответила девушка. Пока Андрею одевался, она не спускала глаз с его тела, откровенно пожирая инопланетника взглядом, да так, что ему даже стало неловко. Хорошо, решил он, тогда стоит попытаться пойти дальше.

— А хотелось бы узнать? — пилот принялся шнуровать ботинки.

— Спрашиваешь!

— Тогда замётано, — усмехнулся он. — Если покажешь мне, где тут у вас можно разжиться чаем и как его приготовить дома, с удовольствием расскажу всё, что захочешь.

Долго упрашивать девушку не пришлось.

Город встретил его духотой и... привычностью. Широкие проспекты лучами расходились от центрального круга, где располагалась больница, белые многоэтажные дома из стеклокомпозитов вырастали меж лент дорог, сверкая отполированными пластинами стен и полосами балконов. Типичный город колонистов для небольшого населения — все они строились по одним и тем же принципам, расползаясь от центральной зоны и оплетая структурами всё вокруг, точно раковая опухоль. Помешать им могли только холмы и реки, только здесь не было ни холмов, ни рек, одна только ровная долина, где вместо фиолетовых кустов стояли дома.

И вместо четырёх лун Фрейи в небе висел Финн.

Находясь в больнице, Андрей потерял ощущение дня и ночи, хотя, наверное, оно ничем бы не помогло на Клэр, где и то и другое длилось почти по четверо суток. Сейчас, например, было утро: Процион невысоко поднялся над горизонтом и, насколько мог судить Андрей, должен был пересечь громаду Финна только через цикл, не меньше. После адской Альфы местный день казался совсем уж тёмным — пожалуй, даже в полярных областях на Фрейе солнце светило ярче, чем здесь в умеренных широтах, или где там город расположен.

Он поймал себя на том, что начинает считать время подобно местным и спросил у Ре:

— А затмения у вас каждый день случаются?

— Да, — отозвалась она. — Ровно в середине дня. Очень красивое зрелище, меня каждый раз захватывает, хоть и вижу его всю жизнь. Если я правильно понимаю, ты уже наблюдал его.

— Да, когда шёл к башне Соль. Через фиолетовую пустошь.

Ре хихикнула.

— Они все фиолетовые. То место — на самом деле старый кратер, очень большой. Тебе вообще повезло. Упади ты сотней километров южнее, и конец. И башня, наверное, осталась бы невидимой, а больше там рядом ничего нет. Ты же на её сигнальный огонёк шёл?

— Ну... да.

— Вот. Ты везунчик.

— Ты просто не представляешь, насколько, — вздохнул Андрей. — Остаться в живых после того, как в наш космоплан вмазал какой-то камешек, упасть на Клэр, совершить относительно мягкую посадку, и всё это почти что без единой царапины... будь дело на Фрейе, я спился бы, отмечая внеочередные дни рождения.

Ре, не поняв про дни рождения, потребовала объяснить, и пилоту пришлось рассказать ей о старой лётной традиции праздновать спасения из гибнущего самолёта. На Клэр, как оказалось, пилоты такого не делали. А может, Ре просто не знала.

Пока они шли по улице, Андрей постепенно начал отмечать различия с городами Фрейи. Например, здесь вообще не было деревьев: белые дома одиноко возвышались над чёрными лентами дорог, и только ветер лениво гонял среди них пыль. Не было здесь и машин — по проезжей части изредка проезжал служебный транспорт, а вот личных автомобилей Андрей не заметил ни одного. В конце концов он не утерпел и спросил об этом своего новоявленного гида, на что получил ответ:

— Разумеется, у нас нет личных машин. А зачем они нужны?

Вопрос оказался настолько простодушным, что Андрей замешкался — и с удивлением понял, что сам не может дать полноценный ответ. В самом деле, большинство людей на Фрейе давно уже пользовались либо беспилотными такси, либо системой общественного транспорта. Личными автомобилями владели не из необходимости, а по желанию.

Он попытался сформулировать это и снова потерпел поражение. Как объяснить Ре ощущения от вождения, те чувства, ради которых Андрей сам во время отпусков выезжал на трассы? Нет, конечно, наверняка она умеет управлять автомобилем. Но это совсем не то. Она ездит по служебным делам, воспринимает машину исключительно как транспорт, не более того. Иначе не спрашивала бы о таком.

— Может, сходим куда-нибудь поужинать? — прервав неловкое молчание, проговорил Андрей.

— Поужинать? Зачем?

Он запнулся. Встречный вопрос был не менее простодушным, чем тот, про личные машины. Даже более, если подумать. Будь дело на Фрейе, Андрей бы решил, что Ре таким образом намекает на нежелание флиртовать, но здесь всё слишком другое, и привычные схемы восприятия никуда не годятся. К тому же тон вопроса и предыдущий диалог тоже не располагали к такому выводу. Ре спрашивала совершенно серьёзно.

— Ну-у... — протянул Андрей. На этот раз он всё же попытался сформулировать в слова то, что в культуре Фрейи подразумевалось само собой, и это оказалось очень сложно. — Посидим, поболтаем в каком-нибудь ресторане. У нас так часто делают, чтобы познакомиться поближе.

— Нужно непременно идти в ресторан?

— Э... зависит от финансов, — тут Андрей вдруг понял, что у него совсем нет местной валюты. А значит, и заплатить за ужин он не сможет. Оставалось только надеяться, что на его обеспечение выделили хоть какую-то сумму — принять деньги от Ре он не согласился бы ни в коем случае.

Но Ре тут же развеяла его иллюзии.

— У нас нет денег, — сказала она.

— В смысле, на меня не выделили никакую сумму? Но...

— На Клэр нет денег, Эндрю. Вообще.

На этот раз Андрей остановился, переваривая услышанное. Не то чтобы это было совсем уж поразительно — в конце концов, на Фрейе тоже в первые годы не вводили деньги, потому что полным ходом шла колонизация, и все работали в прямом смысле за идею, получая лишь самое необходимое и не желая большего. Это потом, когда люди немного обжились и начали возникать отдельные конгломерации, возникла и потребность в валюте. Почему именно тогда — Андрей не знал, да никогда и не стремился узнать.

— Тогда ресторан... — начал было он и замолчал, ловя внезапную мысль. — Дай догадаюсь. Ресторанов у вас тоже нет.

— Ну да, — ничуть не смутилась Ре. — В них нет нужды.

— Ладно. В ресторан, значит, мы не пойдём. Куда тогда? Извини, но я здесь всё-таки ещё турист и не знаю ничего...

— Эндрю, мы живём — жили — буквально в разных мирах. Я не знаю ваших культурных правил. Но если тебя устроит вечерний чай в квартире, то я с удовольствием соглашусь, — она улыбнулась, и Андрей увидел что-то змеиное в этой улыбке. А может, он просто себя накручивает, вдруг мелькнуло в голове. Ведь могут быть исключения. Здесь же изолированное общество, вряд ли преступность вообще создаёт какие-то проблемы. Вот и берут в безопасники кого придётся.

Логично? Не очень. Интригующие записки ведь кто-то пишет.

— Горячо одобряю, — наконец ответил Андрей. — В конце концов, неважно, где ужинать, важен разговор и обстановка.

— То есть тебя интересует не еда?

— Не только еда.

— О! Ну, тогда поделишься со мной своими интересами.

— Обязательно. Надеюсь, они тебе понравятся.

— Надеешься? — быстрый взгляд из-под ресниц. Холодный, внимательный. — Я более чем уверена, что понравятся. Ты ведь столько всего можешь рассказать... и показать.

Слишком уж откровенно, подумал Андрей, и слишком навязчиво.

Всё-таки она переигрывает.

— Рассказывать буду только я? — спросил он.

— Ну почему же. У тебя наверняка накопился миллион вопросов.

— Только мне отказывались на них отвечать.

— Разумеется. Ты ведь не станешь, скажем, садиться за штурвал самолёта, если не умеешь управлять им? Это касается и любой другой сферы.

— Но вопросы...

— Вред от неправильных ответов не настолько очевиден, но он есть.

— Ладно, — сдался Андрей. — А если я расскажу что-нибудь не то?

— Я умею воспринимать информацию адекватно, Эндрю.

Тут она опять дала маху. Прямое, обрывающее диалог заявление слишком уж контрастировало с образом весёлой простоватой девицы, живо интересующейся инопланетником просто потому, что он красивый и загадочный. Оно куда больше соответствовало должности.

Притворялась она весьма умело. Просто, наверное, с театром на Клэр всё было так же плохо, как и с ресторанами. Нет нормальных учителей, да и публика не избалована настоящими актёрами, в отличие от Андрея. Работал на него и опыт межпланетных полётов — в космосе всегда все честны, потому что иначе там нельзя.

А ещё были движения, походка, всё то, что почти невозможно скрыть в течение долгого времени — то, что не смогла скрыть и Ре. Девушка двигалась плавно, точно пантера, шла почти бесшумно, несмотря на твёрдые армейские ботинки, и Андрей не сомневался, что под маской всё-таки скрывается настоящая ядовитая змея.

До была честной. Ре — нет.

Он пообещал себе быть осторожным и, наверное, попробовал бы отказаться от грядущей ночи, или, вернее, конца цикла, вот только это наверняка вызвало бы у сопровождающей подозрения. Что ж, лучше продолжать играть ничего не понимающего инопланетника, которому приятно общество красивой девушки. Тем более что, в сущности, играть ему не пришлось.

— Сюда, — Ре открыла перед ним дверь подъезда — тоже белую, с сигнальными полосами, как на военной базе. На Фрейе Андрея раздражала пёстрость мегаполисов, сам он предпочитал жить в уютном деревянном домике далеко за пределами городов, благо что работа не требовала ежедневных визитов в офис или на завод. Он любил природу, любил выбраться в джунгли фрейских тропиков и бескрайние леса умеренных поясов, а тут ничего такого не было вовсе. Ре отказалась рассказывать подробности, сославшись на незнание, но кое-что Андрей всё же из неё вытянул: биосфера тут была минимальной, и все растения вне ферм имели чёткие функции в проекте по терраформингу, который продолжался до сих пор. Лесами Клэр похвастаться не могла.

Город же блистал холодной одинаковостью, вызывая у Андрея чувство тоски.

Квартира оказалась маленькой, но уютной. Одна комната, минимум мебели, даже вместо кровати на полу лежал аккуратный мягкий матрац. Ничего удивительного, здесь наверняка дефицит материалов — нет древесины, нет угля, нет нефти, и приходится искать другие пути. Единственное овальное окно без балкона, санузел, ничем не отличавшийся от такого же в больнице, маленькая полуавтоматическая кухня, а больше ничего. Хотя, наверное, большего здесь и не требовалось.

Андрей разулся и прошёлся по комнате, чувствуя, как приятно щекочет ноги мохнатый коврик на полу. Запах, вдруг понял он. У квартиры не было никакого запаха, вообще. Так быть не должно.

— Нравится? — спросила Ре.

— Ещё бы. После ночёвок под открытым небом и больничной палаты это просто апартаменты-люкс.

Ре опять не поняла, и Андрею опять пришлось объяснять — на этот раз о том, что такое гостиницы и класс «люкс». Правда, теперь он попытался исподтишка проследить за мимикой собеседницы, и снова заподозрил её в игре «на зрителя». Сказать однозначно, действительно ли Ре не знала о гостиницах или валяла дурака, он так и не смог, но подозрения никуда не делись. А потом девушка явно показала, что объяснения надоели, и возразить было нечего.

Обнимать фрейскую кобру, думал он, целуясь с Ре возле окна. Делала она это неумело, но старательно, и Андрея в который раз настигла волна паранойи: притворяется или нет? Ответить он не мог, а потому просто отдался процессу. В конце концов, это было лучшим, что случилось с ним после падения на Клэр.

Увлёкшись, он уже перешёл к более активным действиям и расстёгивал комбез девушки, когда раздалась трель смартбрасера. Ре со вздохом отстранилась, отводя взгляд.

— Извини, — пробормотала она. — Не подумала, надо было отключить его.

— Просто не принимай вызов, — прошептал пилот ей на ухо. Устройство продолжало петь.

— Не могу, это Соль. Убить не убьёт, но обидится до смерти, если не отвечу.

Она нажала на кнопку, поднося запястье к голове.

— Ре? — донёсся из динамиков её собственный голос, слегка искажённый передачей. Андрею пришлось напомнить себе, что они все — близнецы или клоны, и голоса у них просто очень похожие. — Ну что там? Его уже выпустили? Почему ты не позвонила?

Он перехватил беспомощный взгляд Ре и ободряюще улыбнулся.

— Выпустили, — буркнула девушка. — Он уже на квартире. Не позвонила, потому что... н-ну-у...

— Ай, брось. Мы тут рядом, узнали, куда его поселили, так что сейчас будем. Чай поставьте.

Смартбрасер тренькнул, отключаясь.

— Мы? — переспросил Андрей.

— Угу. Не знаю, кого она там прихватила. Нет, конечно, кого-то своего, но неужели нельзя было зайти в гости завтра? Вот ведь нетерпеливая, — последние слова Ре проговорила чуть ли не с отвращением. Андрей же облегчённо вздохнул про себя. Сама того не зная, Соль избавила его от... пилот даже не мог адекватно сформулировать, от чего. От чего-то очень приятного, но вместе с тем странного и опасного.

Ре посмотрела на него.

— Не бойся, — сказала она. — Без сладкого не останешься.

— Уж надеюсь, — соврал Андрей.

Его начинали злить противоречивые чувства. С одной стороны, будь Ре просто девушкой, он не колебался бы ни секунды в вопросе о том, затащить её в постель или нет. С другой — он прекрасно понимал, что, скорее всего, весь этот интерес и флирт разыгран от начала до конца. А вот цель так и оставалась неясной. Зачем Ре это нужно? Для сложной комбинации с его участием? Других причин Андрей придумать не мог. Но какие комбинации можно провернуть таким вот образом, он тоже не понимал.

Размышления прервал звонок в дверь. Ре, колдующая над чашками с чаем, махнула рукой, и через мгновение пилот уже принимал гостей — Соль, одетую во всё тот же сине-серый инженерный комбез, и её точную копию, ту самую черноволосую медсестру, которая передала чёртову записку.

— Меня зовут Ми, — сказала она, протягивая руку. Андрей слегка пожал её, глядя гостье в глаза, а та покачала головой, будто говоря: «не время». Андрей кивнул.

Кажется, у него наконец появился шанс узнать, что тут не так.

Глава 6

Это было самое странное чаепитие, в котором когда-либо участвовал Андрей. Обыденное внешне — и странное, стоит только вспомнить, кто принимает участие.

Он сам — инопланетник, слушающий в оба уха, чтобы выловить крохи информации. Ми, представитель неизвестно кого, но явно оппонирующего власти. Ре, офицер службы безопасности, натянувшая маску невесть для чего....

— А потом, — говорила Соль, — сделали анализы всего, что только можно, разве что мозг на изучение не брали. Ну и наконец, сегодня поставили прощальный укол и отпустили, — она слегка поморщилась и пригубила чай.

Андрей последовал её примеру. Соль, наверное, была единственной, кто ни о чём не догадывался и не вёл в этой комнате двойную игру. Ре улыбалась, став более собранной и спокойной — явно не хотела, чтобы сёстры обратили внимание на изменения в её поведении. Ми больше отмалчивалась, то и дело поглядывая на Андрея. Тот поглядывал в ответ, но даже не пытался что-то предполагать: у него для этого было целых полдня. Четверть цикла, если выражаться местными понятиями. И всё впустую.

Они сидели прямо на полу — стул в квартире был один-единственный, да и сама она явно рассчитывалась на одного человека. Этакие маленькие аккуратные апартаменты, больше напоминавшие комнату в гостинице, чем жилую квартиру, не столько внешностью, сколько подсознательными ассоциациями. Почти наверняка здесь все такие. Как в рабочих городках, всё по одному образцу и для одной цели.

— Как ты думаешь, я могла чем-то заразиться? — спросила Соль. Андрей мысленно усмехнулся. Паранойя этой девушки была даже сильнее, чем сейчас у него самого. Да и вообще он не отказался бы сейчас поменяться с ней местами. Её паранойя, в отличие от его, была необоснованной.

— Нет, — сказал он. — Ты просто не представляешь, сколько всяких проверок проходит человек, отправляющийся на орбиту. А если в дальний космос, как я, то ещё больше. Да его сверху донизу перебирают, чуть ли не до кварков, и если что выявят — никуда ты не полетишь. И плевать, что подавляющее большинство болезней давно уже не представляют угрозы.

— А зачем тогда нас посадили в карантин?

Наивное дитя, подумал Андрей.

— Потому что всегда есть вероятность ошибки. К тому же я могу нести какую-то заразу, безвредную для меня, но смертельную для вас, потому что у вас нет иммунитета.

— Ты умеешь успокоить, — буркнула Соль.

— Я говорю правду.

— Ну да. Надеюсь.

— Правду, правду, не сомневайся, — благодушно заявила Ре. — Поверь, я знаю.

— А у нас разве кто-то летал в космос? — поинтересовалась Ми.

— Нет. Но я знаю процедуры для космонавтов Фрейи, а Эндрю прилетел как раз оттуда.

— Первый инопланетник на Клэр, — мечтательно закатила глаза Соль. — А вдруг Архитекторы теперь захотят установить контакт с остальными людьми?

— А смысл? — удивилась Ре. — Что они нам дадут? Технологии? Так и мы не дикари. А больше возить в межпланетном пространстве и нечего.

Она выглядела откровенно недовольной, и Андрей хорошо её понимал. Точнее, понимал её маску. Мысли же девушки оставались недоступными.

Странное чаепитие продолжалось вместе с ощущением какой-то совершенной нереальности происходящего. Три совершенно одинаковые девушки, различающиеся только цветом волос и тонкими, почти неуловимыми деталями, создавали неуютное чувство, как будто Андрей общался с куклами. А ведь есть ещё До и Си, и где-то, если верить логике, гуляют ещё две ноты. Семь одинаковых девушек. Семь клонов — вряд ли они близнецы. Его так и подмывало спросить, кто же всё-таки они такие, но в том же время Андрей прекрасно понимал, что это будет верхом невежливости, и молчал. Впрочем, много говорить ему не пришлось: изредка кто-нибудь задавал вопросы о мире, откуда он прилетел, Андрей отвечал, а потом девушки пускались в бурное обсуждение, забыв о небесном госте. А тот продолжал думать о том, что видит перед собой.

Генетические модификации человека на Фрейе запретили ещё лет семьдесят назад — вскоре после того, как завершился проект по улучшению генома ординаторов. Вроде бы раньше, ещё на Земле у них были какие-то гормональные проблемы, очень серьёзные, а теперь уже нет. Начинание-то благое, только нечеловеческая логика и поведение ординаторов пугали даже прагматичных генетиков. Они были асексуальны, рациональны, лишены этических норм — первая итерация случилась ещё в самом начале колонизации, когда доктор Хелена Моргенсен застрелила одного из членов Совета, потому что «так было лучше для человечества». Пилот этому не верил, но тогда, если верить историческим заметкам, ординатору удалось убедить всех в своей правоте. Хотел бы Андрей послушать её аргументы.

Когда число подобных случаев стало расти, на Генеральной Ассамблее Объединённой Фрейи приняли резолюцию, запрещающую дальнейшие эксперименты с человеческой природой и ввели квоты на количество ординаторов. Ведь те, по сути, просто заменяли сверхмощные компьютеры, а их много не требовалось. Закономерный шаг, которого следовало ожидать.

Многие учёные восприняли это негативно. Только хуже всего, наверное, пришлось именно ординаторам, у которых осталась масса нерешённых проблем. Например, короткий срок сознательной жизни — развивающаяся деградация нейронов не оставляла им шансов дожить хотя бы до пятидесяти лет. И проблемы эти решать стало некому.

Конечно, ординаторов всё равно создавали. Спрос на их работу никуда не делся, работодатели слишком привыкли к тому, что целый отдел можно без труда заменить одним человеком, да к тому же тихим, спокойным и неконфликтным. И космические полёты тоже — ординаторов отправляли во все дальние экспедиции. Рашель, например, только числилась бортмехаником, а на самом деле была, по сути, командиром — по инструкции решающий голос в сложных ситуациях принадлежал ей как человеку, который не ошибается и не подвержен влиянию эмоций. Умом Андрей понимал правоту этого требования, а вот сердцем — нет.

И если на Фрейе генетики давно уже занимались только животными и растениями, то здесь само существование семерых клонов уже ясно нарушало этические запреты Генассамблеи. Как это всё касалось самого Андрея? Формально — никак. Только одна из этих девиц-клонов недвусмысленно высказывала ему своё расположение, пусть даже скорее всего оно и фальшивое, другая спасла жизнь, а третья намекает на связь с какой-то тайной организацией. К тому же кроме них на Клэр у пилота знакомых не было вообще, и стоило разузнать, с кем его свела судьба.

— Что со мной будет дальше? — спросил он, воспользовавшись паузой в очередном споре.

— Да ничего, по сути, — пожала плечами Соль. — Дадут работу, и будешь, как мы, от цикла к циклу.

— Скучно же вы тут живёте, — хмыкнул Андрей.

— Не без этого, — вздохнула Ми. — Тем более завидно слушать твои рассказы.

— У нас таким даже детей не удивишь.

— У нас тоже, потому что на Клэр нет детей.

— Что? — изумился пилот.

— Перед тобой — самые молодые граждане Клэр, — хихикнула Ре. — Нам всем — по двадцать два сверхцикла, и мы — последние рождённые здесь.

— Сверхцикла?

— Ну да. Есть цикл — это двадцать четыре стандартных часа, как на Земле. Но нужно отмерять и большие периоды времени. Месяц — он искусственный, а вот нормального года у Клэр нет. Поэтому придумали сверхцикл — триста шестьдесят дней.

Андрей прикинул в уме её возраст, получалось что-то около восемнадцати фрейских лет. Значит, инкубаторы здесь простаивали уже очень, очень долго.

— А... как же, ну, это, — он тщетно попытался придать голосу твёрдость, — семьи?

— Семьи?

— Ну, когда два человека живут вместе и у них появляются дети...

— У нас такого нет. Два человека могут оформить союз и сдать генетический материал, но детей воспитывают специалисты. То есть воспитывали.

— И вы никогда не знали своих родителей? — Андрей вспомнил свои размышления о клонировании. Если он прав, то неудивительно, но они ведь говорили обо всём социуме.

— А это обязательно? — удивилась Соль. — Зачем? С какой стати человек, не разбирающийся в педагогике, сумеет воспитать ребёнка правильно?

Пилот не нашёлся, что ответить. С одной стороны, слова Соль противоречили всем нормам, принятым на Фрейе. С другой — он встречал немало примеров, доказывающих её правоту. Когда из-за нерадивых родителей человек с прекрасными физическими данными вёл себя как последний урод.

— Ладно, девочки, — Ре поднялась и поставила чашку на стол. — Скоро период сна, мне думается, Эндрю стоит отдохнуть, у него и так сегодня день был насыщенный, — она подмигнула пилоту. — Завтра ещё пообщаетесь.

— Конечно, — Ми тоже встала и будто бы невзначай уронила на матрац какую-то пластинку. — Пока, Эндрю. Приятно было познакомиться.

— Пока, Эндрю! — Соль допила чай. — Знаешь, я рада, что ты не умер у меня в башне.

— А уж я-то как рад, — через силу усмехнулся Андрей, пытаясь прогнать мысли о семьях и клонах.

Они тепло попрощались второй раз, уже в коридоре, и взгляд Ми не оставил Андрея равнодушным. Он не сомневался, что на матраце ему оставили новую метку, только какой смысл? Вряд ли это новая записка. Или...

За девушками закрылась дверь. Андрей тут же прошёл обратно в комнату, подобрал пластинку, оказавшуюся картой памяти, и, сев на матрац, задумался. Карта ему была ни к чему. Нет, конечно, может, потом выдадут смартбрасер, и на записи обнаружится уже нормальное длинное послание, а не пара ничего не значащих слов, но до той поры флешку надо ещё скрыть. А уж Ре постарается её обнаружить, Андрей не сомневался.

В дверь тихо постучали.

— Это снова я, — в прихожую бочком шагнула Ре. — Ты ведь не думал, что я ушла со всеми и лишу тебя сладкого?

— Конечно, нет, — заставил себя улыбнуться Андрей, потому что именно на это он и надеялся. — Только зачем скрываться от подруг?

— А, да они если узнают, нафантазируют себе один сверхразум знает что, — отмахнулась Ре, проходя в ванную. — Лучше пусть думают, куда это я сейчас удрала и почему.

Карта памяти в кармане будто обожгла бок. Следовало её спрятать, только как это сделать в голой квартире? В матрац нельзя, ночью — или между циклами, как тут же поправился Андрей — его будут слишком активно использовать, и если в самый неподходящий момент Ре ощутит под задницей что-то твёрдое, вряд ли это ускользнёт от её внимания. В стол — тем более, ящики наверняка пустые, как межзвёздный космос, туда только загляни, сразу увидишь чужеродный предмет. А больше и некуда.

А потом сквозь доносящийся из ванной шум льющейся воды Андрей услышал звонок в дверь, и понял, что карту прятать не придётся.

— Открой, — раздался голос Ре, и душ смолк. Почудился или нет оттенок насмешки в её тоне?

Пришлось открывать.

— Привет, — тихо сказала стоявшая на пороге Ми. — То есть снова привет. Ты уничтожил записку?

— Да, — так же тихо ответил Андрей и бросил взгляд через плечо. — Слушай, сейчас не время. Ты оставила карту памяти, но посмотреть её я не могу...

— Приходи завтра в больницу, скажи, хочешь узнать результаты анализов... — Ми осеклась. Андрей снова посмотрел через плечо — позади стояла Ре, небрежно завернувшись в полотенце.

— Эндрю занят, дорогая сестра, — промурлыкала она, делая шаг вперёд. — Тебе придётся подождать своей очереди.

— Я... Я просто выронила в квартире у Эндрю свою карту памяти, — торопливо проговорила Ми. Андрей молча передал ей пластиковый квадратик. — Вот и вернулась за ней.

— Чудесно. Всё? Забрала?

Ничего не сказав, Ми поспешила закрыть дверь с той стороны, лишь кивнула напоследок Андрею. Что ж, подумал пилот, вот, наверное, и ответ, с чего это Ре так заинтересовалась им как мужчиной. Другой повод переночевать в его квартире придумать было сложно, а просто установить наблюдение — опасно: как ни старайся, но в этом пустом городе слежка будет заметна. Разве что делать это через камеры, но кто знает, каковы возможности у тех, с кем связана Ми? Спать под боком у объекта куда надёжнее.

И раз это происходит с первого же дня, значит, Андрей устроил в обществе Клэр настоящий, пусть и невидимый переполох.

— Только не говори мне, что предпочитаешь брюнеток, — Ре обняла его сзади за пояс и развернула к себе. — Я обижусь.

— Ни в коем случае, — здесь Андрею кривить душой не пришлось, Ре и впрямь была вполне в его вкусе. — Пока что я предпочитаю лично тебя.

— Как приятно это слышать, — пропела девушка, и полотенце словно само упало на пол. — Тогда, может быть, не будешь заставлять меня ждать?

Андрей не заставил.

Поначалу он ожидал от Ре какой-то каверзы и старался хоть как-то следить за настырной девицей, но та очень быстро проломила эту жалкую психологическую защиту, не оставив пилоту ни шанса совладать с собой. Каверзы так и не последовало, и когда уставшая девушка наконец уснула на его плече, Андрей ещё долго лежал и смотрел в потолок. На этот раз фальши он не углядел. Или же Ре действительно нравилось то, что происходило.

Почему бы, в конце концов, и нет.

Когда он проснулся, уже начался новый цикл, и Андрей мало-помалу начинал понимать ритм жизни этих людей. День и ночь для них имели совершенно другой смысл, чем для жителя Фрейи или другой планеты — на спутнике время текло иначе. Андрей даже выглянул в окно, чтобы лишний раз убедиться: Процион лишь слегка сместился на небе, став ещё ближе к Финну. Скоро должно было наступить очередное затмение. Наверняка когда-нибудь он привыкнет и к этому.

Ре, попрощавшись, ушла в какое-то «центральное управление» — на сегодня пилот был свободен. И собирался воспользоваться этой свободой, чтобы выяснить, наконец, чего от него хотят.

«Приходи в больницу», — сказала Ми. Слышала Ре их разговор или нет? Андрей склонялся к мысли, что всё-таки слышала. Такие люди ничего не упускают. Догадывается ли Ре о том, что Ми связана с местным подпольем? Тут Андрей затруднялся. Скорее всего, нет, иначе Ми давно бы арестовали. Но что он знает о местных спецслужбах? Это на Фрейе они комплектовались из профессионалов, обучавшихся под надзором бывалых вояк, некоторые из которых успели пострелять ещё на Земле. А кто числился в составе отряда колонистов, Андрей не знал.

Да и методы местных вызывали недоумение.

Странно, думал он, запирая дверь на кодовый замок. Если Ре оставалась с ним ночью для наблюдения, почему тогда сейчас она так легко убежала? Несомненно, в её действиях была своя логика, вот только увидеть её пилот не мог, а мог только предполагать. Например, что это всё не случайно и за ним установлена слежка с целью поймать на живца тех, кто попытается выйти на контакт. Следовало быть осторожным, но он специально предупредил Ре, что пойдёт в больницу узнать результаты анализов, просто на всякий случай, к тому же всё равно ему нечего больше делать.

Та согласилась и выдала Андрею смартбрасер — как оказалось, она должна была это сделать сразу же, но слишком увлеклась инопланетником. Андрей не сопротивлялся, хотя и понимал, что, скорее всего, устройство битком набито следящими программами, чипами, или что там безопасники используют. Отследить его точное положение без спутников, наверное, будет сложнее, а вот записать разговор — раз плюнуть. Значит, надо поостеречься.

Местный аналог Сети, к его разочарованию, оказался заблокирован — выдавать информацию власти пока не спешили. Браузер упрямо отвечал «невозможно загрузить страницу» на все поисковые запросы, работала только мобильная связь. Никаких текстовых файлов, никакой музыки или картинок, если не считать карту города. Рабочий инструмент, и ничего больше.

Браузер, кстати, старый добрый «Фокс», но именно что старый — такой дизайн ещё в детстве Андрея считался древним. Тридцать шестой год, сказала Ре. Вряд ли с тех пор здесь далеко продвинулись IT-технологии, и хотя скорость их развития сильно упала после отбытия с Земли, несколько десятков лет — срок немалый. А тут цивилизация будто законсервировалась. Да и зачем им разрабатывать новый дизайн браузера, если и старый вполне годится?

Карту он внимательно изучал по дороге, шагая в сторону больницы — пешеходов на здешних тротуарах было немного. Город выстроился чётким шестиугольником, по типовым проектам стартовых колониальных поселений: шесть основных проспектов, в секторах между которыми расположились жилые дома и служебные комплексы, и центральная зона с административными зданиями. Заблудиться здесь было невозможно, везде стояли указатели, и худшее, что грозило туристу — перепутать улицы. Но даже в таком случае сориентироваться не составило бы никакого труда.

Люди Клэр не обращали на Андрея внимания, и он старался поступать так же, разглядывая горожан исподтишка. Поначалу он опасался, что женщины будут напоминать ему Ре и остальных нот — мало ли что тут придумали? — но, к счастью, обошлось: и лицом, и телом все они различались между собой, не хуже чем на Фрейе. К концу своего короткого путешествия Андрей уже не сомневался, что семь сестёр — результат какого-то эксперимента, единичный случай, а не закономерность этого общества. Зато обнаружилось другое, подтвердив первоначальные подозрения — все прохожие оказались облачены в комбезы разных маркировок, ни один не носил гражданской одежды. После разнообразия моды Фрейи всё это напоминало фантастическую антиутопию, не хватало разве что личных номеров во всю грудь.

Приёмный пульт в больнице не мог похвастаться ни техникой, ни дизайном — так, просто видеоэкран с кнопками под ним. «Нажмите, чтобы осуществить запрос», — гласила надпись возле одной из них. Никаких голографических медсестричек, соблазнительно улыбающихся посетителям, никаких подсветок, рекламы лекарств и прочей ерунды. Всё аскетично, ничего лишнего.

— Говорите, — сказал приятный женский голос, когда Андрей нажал на кнопку.

— Мне нужна доктор Ми.

— Триста шестой кабинет, — никаких эмоций. Конечно, с ним говорил робот. Но почему нет вопросов о цели визита, например? Или хотя бы имени? На Фрейе подобные терминалы терзали посетителей довольно долго, прежде чем направляли его по адресу. Здесь — ничего.

В раздумьях Андрей поднялся на третий этаж, где его уже ждали.

— Сюда, — стоявшая у дверей триста шестого кабинета Ми буквально втолкнула его внутрь, тут же сорвав смартбрасер с руки. Андрей рта не успел раскрыть, как приборчик уже оказался замотан в полотенце и засунут в ящик стола. — Пусть попробуют расслышать хоть что-то теперь, уроды.

— Разумно, — пилот постарался сохранить в голосе спокойствие.

— Разумно? Это единственный вариант поговорить наедине, — сказала Ми, тряхнув волосами. — Только почему я должна верить тебе? Ты уже успел переспать с Ре, как я понимаю. Глупее поступок придумать сложно.

— Чем же он глуп?

— Тем, что ты теперь у неё на поводке. Вы, мужики, только одним и думаете. Так что серьёзно пораскинь мозгами, может, хоть сейчас до тебя что-то дойдёт.

— Не считай меня идиотом, — покачал головой Андрей. В какой-то мере Ми была права, действовал он не только холодной головой, но и зависимым от Ре себя не считал. — Лучше расскажи, кто вы такие.

— Садись, — Ми указала на кушетку, рядом с которой стоял какой-то медицинский прибор с кучей экранов, кнопок, щупов и рычажков. Сама девушка выдвинула себе стул — разговор явно предстоял долгий. — Не знаю даже, с чего начать. Мы — это те, кто не верит Архитекторам...

— Нет, — спокойно прервал её Андрей. — Я спрашивал, кто вы такие. Семь нот.

— Ты... — Ми скривила губы, будто увидела живую гадюку в своей постели. — Ты правда хочешь это знать?

— Да. Я никогда не видел сразу семерых... — он запнулся. — Да и даже двух...

— Клонов, Эндрю. Раз уж начал, не стесняйся.

— Клонов, — согласился он. — Зачем? Что с вами сделали?

Она глубоко вдохнула.

— Экспериментальные линии, попытки найти оптимум для психического состояния ординаторов. Слушай, я не хочу об этом говорить. Если тебе так нужно, спроси у своей ненаглядной. Может, она и расскажет. А я — нет.

— Ладно, — сдался Андрей. — Почему вы не верите Архитекторам?

— Логичные сомнения, — Ми сделала вид, что предыдущего разговора не было. — Нам почти ничего не рассказывают о других мирах, хоть мы и знаем, что они существуют. Курс истории у нас очень короткий и касается только самых общих событий. Понимаешь? Мы знаем, что ты прилетел с Фрейи, но очень знаем мало о ней самой.

Пилот задумался. Затем, вспомнив разговоры с Ре, спросил:

— Ты знаешь, что такое «ресторан»?

— Место, куда люди водят друг друга, чтобы вкусно поесть.

— А его функции? Смысл?

Ми пожала плечами.

— Вкусно поесть можно и в столовой.

— То-то и оно, — вздохнул Андрей. — Разница в том, что столовая — место чисто техническое, прийти и пообедать, а ресторан — для того, чтобы приятно провести вечер. Например, прийти туда с девушкой и разговаривать, попивая вино.

— Странное занятие.

— Тебе кажется это странным, потому что ты знаешь о ресторанах только с чужих слов. И живёте вы совсем по-другому. Спрашивай — я расскажу, без проблем. Но для чего это всё?

— А разве не для того человек живёт, чтобы узнавать что-то новое? Знаешь, чем дольше я здесь живу, тем скучнее становится. Мне хочется новых впечатлений, новых... даже не знаю. Я видела фотографии Земли и Фрейи. Там есть потрясающие места, только какой в этом смысл, если я могу только мечтать о них? На Фрейе люди путешествуют, пусть даже из одной природной зоны в другую, всё равно это хоть какое-то разнообразие. А здесь один проклятый город и сплошные пустоши вокруг, где кроме контролируемого биоценоза нет вообще ничего. А в самом городе — работа, и ничего, кроме работы. Мы пытаемся что-то сделать, но у нас нет основы. От чего отталкиваться.

— И вы хотите, чтобы я эту основу дал?

— А ты можешь? — в её голосе сквозила надежда.

— Не знаю, — признался Андрей. — Я вообще смутно представляю, чего вы на самом деле хотите. На Фрейе люди вроде вас обычно хотят перевернуть существующий порядок и установить новый.

— Глупости, — поморщилась Ми. — Какой смысл переворачивать порядок, если неизвестно, что поставить взамен? Мы хотим всего лишь расширить существующий.

— Но записку ты всё равно передала мне тайно, и скрылась, едва завидев Ре.

— А ты вообще в курсе, что перед тобой раздвинула ноги самая опасная сука в городе? — с отвращением проговорила Ми. — Ре — безопасник, и поверь, в её красивой головке ума больше, чем у всех её начальников, вместе взятых. Хотя они и начальниками только зовутся, скорее всего, а на самом деле правит всем она. Можешь быть уверен, она и с тобой спит совсем не потому, что вдруг мужика-инопланетника захотелось.

В этом Андрей не сомневался уже давно. Он не стал ни спорить, ни соглашаться, а вместо этого сказал:

— Я так понимаю, местная служба безопасности охотится за вами.

— Вроде того, — подтвердила Ми. — Иногда кого-то ловят, но тюрем у нас нет, да и обвинения смешные, мы ведь не делаем ничего противоправного. Так что они просто делают внушение и отпускают. Толку с того. Добраться до наших руководителей — вот что хотят Архитекторы, только это у них не получится, даже если До и Ре вместе соберутся искать. Есть ещё Фа, у неё могло бы получиться, наверное, только о ней уже несколько сотен циклов ничего не слышно.

— Фа?

— Ты с ней не успел познакомиться, и вряд ли познакомишься вообще. Но если вдруг, тебе должно понравиться.

— Почему?

— Она ординатор.

— И? — Андрей всё ещё не понимал. Ми вздохнула.

— Она пыталась заниматься искусством. Изучала какие-то свои методы, анализировала те книжки, которые у нас есть... в основном это классика двадцатого века. Их читать трудно, там на каждый абзац по сноске с объяснениями. Как будто справочник. Но Фа — аналитик, так что она в этом понимала больше нас. Правда, с книжками продвигалось плохо, так что она занялась музыкой. Пыталась написать что-то своё. И пропала. Наверняка Архитекторы её куда-то сослали. Или засунули под колпак, изолировали от общества. Или вообще убили. С них станется.

— А ты? — спросил Андрей. — Ты пробовала это?

— Заниматься искусством? Да. Пробовала рисовать. Ну, вроде получалось, но я просто срисовывала то, что видела. В смысле, зачем это нужно, если есть фотография? Я так и не поняла, ну и в конце концов бросила.

Андрей покачал головой. Ми пыталась делать то, что не понимала. Он, конечно, и сам не был художником, но знал — искусство вовсе не заключается в копировании действительности.

— Я мало чем смогу помочь, — сказал он. — Я, в общем-то, и сам в искусстве ничего не понимаю.

— Это неважно. Главное — ты сможешь рассказать, как у вас всё устроено.

— Наверное. И что дальше? Вы построите на Клэр первый ресторан?

— Почему бы и нет? Понимаешь, нам неясно слишком многое. Нужны ответы, а Архитекторы молчат. Они давно уже заперлись в своих лабораториях и неясно что там делают. Ну, ты уже знаешь, основной проект — терраформирование Клэр, мы все этим занимается, и, наверное, Архитекторы тоже. Но общаются они только с избранными.

— И ты не входишь в их число?

Ми замолчала. Отвечать ей явно не хотелось.

— Вхожу, — наконец сказала она, — глубоко вздохнув. — Однажды я даже спросила... но мне сказали, что всему своё время. И больше ничего.

— Вот как... — протянул Андрей. Ему было более чем понятно любопытство Ми, в конце концов, при такой жизни действительно можно умом тронуться от скуки. Вот только у Архитекторов наверняка был какой-то план развития колонии, и ведь не просто так они отмалчивались. И Соль тоже не зря давали инструкции не разговаривать с инопланетником. Да, Андрей не видел никаких причин для конспирации, но это не значит, что их нет. Он не ординатор, чтобы просчитать все варианты и самому сделать вывод.

Он снова пожалел, что Рашель умерла. Вот чьи мозги сейчас пригодились бы.

— Ладно, — вздохнул Андрей, но тут сама реальность избавила его от тяжёлого решения — из стола донеслась приглушённая полотенцем весёлая мелодия.

— Ответь, — велела Ми. Пилот молча вытащил смартбрасер из полотенца, принял вызов и поднёс аппарат к уху.

— Ты где? — холодно спросила из динамика До. Её голос ничем не отличался от голоса Ре, и от голоса Ми, от Соль и Си, и всё же Андрей сразу понял, кто говорит, хотя слышал её всего пару раз от силы. Было что-то такое в интонациях этой женщины, то, что сразу выделяло её среди остальных. Ледяной тон, наверное.

А ещё Андрей подумал, что если остальные ноты подсознательно воспринимались им как «девушки», то До была уже «женщиной», хотя все они выглядели одинаковыми.

— В больнице, — подумав, ответил Андрей. — Результаты анализов получаю.

— Получил?

— Ну... вроде как.

— Выходи и жди меня возле монумента перед больницей.

До сбросила вызов. Пилот растерянно посмотрел на экран — действительно сбросила, не попрощавшись, не уточнив ничего, да и вообще, по сути, просто дав приказ. Более того, До явно не сомневалась, что приказ будет выполнен.

— Это До, — сказал он. Ми покачала головой. — Хочет, чтобы я ждал её возле монумента.

— Тогда иди, — просто сказала девушка. — С ней лучше не спорить. И... давай встретимся как-нибудь. В столовой. Поболтаем, попивая вино, как ты говорил. Вина у нас нет, чай сойдёт? Хорошо?

— Диктуй номер, — усмехнулся Андрей. Он не сомневался, что цели Ми так же далеки от романтики, как и у Ре.

Глава 7

Ждать не пришлось — До уже была на месте, когда Андрей шагал через широкую аллею, ведущую к больнице. Монументом был обычный обелиск, чёрный, безо всяких надписей и рисунков на гладкой отполированной поверхности. Никакой таблички на пьедестале, поясняющей, что это за памятник, никаких ободряющих посланий потомкам. Обелиск просто стоял, поблёскивая в тусклом свете Проциона, и всё.

До тоже стояла, опёршись о пьедестал и небрежно сложив руки на груди. Вместо армейского бронекостюма она надела такой же чёрно-белый комбез, как и у Ре, даже пистолет на бедре выглядел точно так же. Андрею пришлось напомнить себе, что это совсем не та девушка, которая целовала и ласкала его в конце прошлого цикла, да и с той, вообще говоря, стоит быть поосторожней.

— Что ты наплёл Ми? — без обиняков спросила До, когда Андрей остановился в нескольких шагах от монумента. Голос её был по-прежнему холоден.

— Наплёл Ми? — искренне удивился Андрей.

— Ты получал результаты анализов, — спокойно пояснила женщина, шагнув к нему. — Глупая и бессмысленная затея, и предложила её Ми. Значит, на самом деле она хотела о чём-то поговорить с тобой. Так что не отнекивайся. Рассказывай.

Сопротивляться было бесполезно.

— Да, в общем-то, ничего существенного, — Андрей говорил чистую правду, и это слегка успокаивало. — Рассказал немного о ресторанах Фрейи, ну и как мы в них ходим. Потом спросил, кто вы такие. Ноты то есть.

Она нехорошо прищурилась.

— Вы ведь клоны, да? — начал было Андрей, и в тот же миг До без замаха врезала ему под дых.

От неожиданности пилот даже не сразу осознал, что произошло. Второй удар пришёлся в ухо, третий должен был разбить губы, но Андрей всё же сумел сориентироваться и заблокировать его, войдя в клинч. Секунда — и оба они прижались плечами к холодному камню монумента, глядя друг другу в глаза.

Не сказав ни слова, До высвободилась и указала на стоявшую у обочины машину. Андрей не протестовал — он занимался тем, что пытался восстановить сбитое дыхание. Била офицер метко, хотя и явно не в полную силу. У пилота даже потемнело в глазах — и не сразу он догадался поднять взгляд на небо. Процион закатывался за гигантский чёрный диск Финна. Начиналось очередное затмение.

Кто-то из прохожих оглянулся на них, но заметил чёрно-белый комбез и торопливо зашагал дальше.

И хотя нежелание До говорить на тему клонирования было более чем очевидным, Андрей знал, что не может просто так отступиться. После этически выверенного мира Фрейи он будто упал в холодную воду, встретив подопытных людей — живых объектов для исследования новых модификаций. Сомневаться в словах Ми не получалось, это было единственное объяснение. Но ведь одно дело — испытывать на людях новую ДНК-вакцину, до того уже многократно испытанную на животных, и совсем другое — лепить из них что-то новое со смутным результатом. Человечество уже достаточно обожглось на ординаторах, чтобы продолжать. У него имелся набор испытанных модификаций, изменяющих тело, но не разум, да и те больше не разрабатывались. Здесь ситуация была другой. Этика не сковывала работу учёных Клэр.

Хорошо это или плохо, Андрей пока не знал.

Куда они сейчас ехали, он тоже не знал. Здесь явно не любили привычные для Фрейи беспилотные автомобили — До вела машину сама. Дома Андрей и сам любил иногда порулить, на уровне этакого подсознательного желания управлять техникой, но в основном всё-таки пользовался роботизированным транспортом.

Одинаковые белые здания мелькали в окнах, и Андрей автоматически заметил ещё одну деталь, укрывшуюся от его взгляда во время пеших прогулок с Ре: здесь совсем не было рекламы. Нигде. Хотя что в том удивительного, если на Клэр нет денег?

— И всё-таки, — сказал он, тут же заметив, как побелели сжимающие руль пальцы До, — я понимаю, почему ты не хочешь говорить об этом. Но поверь, я смогу тебя понять.

— У вас на Фрейе все такие прилипчивые или это тебе одному умственную отсталость в инкубаторе не долечили? — мрачно спросила До, следя за дорогой.

— Ну, может, рука у инженера дрогнула, когда он мой геном правил, — усмехнулся Андрей, судорожно думая, как разрядить обстановку. — Слушай, я серьёзно. На Фрейе такие эксперименты прекращены — из-за этических проблем. А здесь — нет. Что с тобой сделали?

— Понятия не имею и знать не хочу.

— Врёшь, — Андрей буквально кожей ощутил её желание оторвать ему голову, но сделать это за рулём не позволяли ремни безопасности, и он беззастенчиво пользовался ситуацией. — Может, ты и не знаешь, но очень хочешь знать. Это нормальное любопытство. Я тоже очень хотел, когда был ребёнком. Но мне рассказали, а тебе — нет.

— И что же тогда сделали с тобой, поделишься? — её голос по-прежнему был угрюм, но пилот всё же отметил про себя маленькую победу: в До проснулось любопытство.

— Мне усилили синаптическую пластичность, — сказал он. — Способность обучаться новым навыкам. Ещё изменили структуру мышц, сделав их прочнее, и костей. Усилили регенерацию, стабилизировали общие функции организма, ну, типа кровообращения и чувства равновесия. Например, я могу очень долго бежать, сохраняя ровный сердечный ритм и дыхание. Это у нас обычное дело для тех, кого собираются готовить к экстремальным профессиям. Даже линия модификаций так называется: Extreme Works. Что именно перестроили, я запоминать не стал, да оно и ни к чему, это технические детали. Просто я теперь знаю себя самого. А ты говоришь, что не хочешь знать. Не верю.

До нажала на тормоз. Андрей глубоко вдохнул, ожидая бури, но женщина так и осталась сидеть в водительском кресле, и даже не повернула головы в его сторону.

— Знаешь, я сейчас очень хочу сделать две вещи, — медленно проговорила она. — Задушить тебя и заставить говорить дальше. И никак не могу понять, чего хочу больше. Это злит. Неимоверно злит. Я очень не люблю противоречивые желания.

— Я бы выбрал второе, — быстро ответил Андрей.

— Ещё бы. Зачем тебе это вообще нужно? Любой другой отступился бы сразу, едва получив по зубам. А ты упрям, как ординатор.

— Ну... — пилот задумался. — Это сложно объяснить. Раньше и я бы отступился. А теперь — нет. Понимаешь, со мной случилась история... с одним из членов моего экипажа... в общем, я теперь не знаю, как относиться к модификантам-мозговикам. Они — как люди, и всё-таки думают совсем иначе...

— Это не ответ. При чём тут я? Ты говоришь про ординаторов. Я — не ординатор.

— Тогда кто?

— Не знаю.

— Но хочешь знать.

Несколько секунд До молчала, затем тронула рычаг мощности, и машина плавно покатила вперёд.

— Да, — наконец сказала она. — Ну и сволочь же ты, Эндрю.

— Может быть. У тебя старая рана в уме, которую надо вскрыть и вычистить.

— Зачем, забери тебя космос? — не выдержала офицер. — Ты же на Ре запал, зачем тебе я?

— Я хочу понять, кто вы такие. Ноты. В конце концов, я тут больше никого не знаю, а ещё очень не люблю общаться с теми, кого не знаю досконально. Привычка. Космическая привычка. Когда летишь в консервной банке сквозь пространство, а на миллиарды километров вокруг ни души, это угнетает. Психологическая совместимость экипажа — главное, без этого никак.

— Мы не в космосе.

— Знаю. Говорю же — привычка.

До свернула на узкую улицу вглубь квартала.

— Я никогда не спрашивала у Архитекторов, что со мной сделали. Могу спросить в любую секунду, но это не тот вопрос, который я должна задавать.

— Странная логика.

— Единственно возможная. Я — инструмент, и выполняю поставленные задачи. Инструменты не задают вопросов. Даже корабельный ИИ спрашивает только нужную информацию, чтобы принять решение. Праздное любопытство ему недоступно.

— Ты — не корабельный ИИ, До.

— Вылезай, — вместо ответа бросила офицер.

Андрей медленно отстегнул ремни безопасности.

Здесь ничем не нарушалось угрюмое однообразие города. Здание, у которого остановилась До, напоминало административные корпуса центрума — такое же холодное, спокойное, мёртвое. Здесь не жили, а работали.

— Проходи, — велела До, указав на дверь. Разговор забылся, исчез, как если бы его и не было. До действительно была идеальным инструментом. Думающим, разговаривающим и даже чувствующим — и всё-таки она не задавала вопросов.

У крыльца не было ни стендов, ни вывески, ничего вообще, что обычно устанавливали на зданиях Фрейи. Может, дополненная реальность, может, просто табличка — но любой посетитель мог понять, куда пришёл. Здесь в этом не нуждались.

Мир за дверью тоже выглядел мёртвым. Вестибюль — пустой, с голыми стенами. Коридоры, уходящие от него в обе стороны...

— Наверх.

Глухой звук шагов Андрея тонул в пластиковых стенах, пока он поднимался на третий этаж. До молчала, он тоже не спешил открывать рот, и во всём корпусе стояла могильная тишина. На лестничной площадке пилот обернулся, ожидая указаний, и До махнула рукой вперёд.

Научно-технический институт, решил Андрей, изучая таблички на дверях. «Аналитический отдел», «Адаптационный отдел», «Отдел терраформинга». Только в институте никогда не бывает так тихо — по коридорам ходят сотрудники, в кабинетах слышны разговоры, телефонные звонки. Хлопают двери, шелестят компьютеры. А здесь — ни шороха.

Наконец До толкнула одну из дверей в самом конце коридора — мельком Андрей отметил, что на ней был только номер, без подписи. Происходящее ему не нравилось всё больше, в первую очередь потому, что пилот ничего не понимал, а До не желала объяснять. С другой стороны, вряд ли от неё стоит ожидать чего-то неприятного. Нет смысла ехать для этого космос знает куда.

— Садись и жди, — приказала До, набирая что-то на экране смартбрасера. Андрей молча подчинился, оглядывая кабинет, в котором оказался.

Пыльная, затхлая комната. Сюда никто не заходил уже много, много лет. Пыль покрывала компьютерный стол, полки с какими-то коробками, кушетку у стены. На какой-то миг Андрей задумался, зачем в кабинете кушетка, но ответ пришёл почти сразу — точно такие же он видел в отделениях, где работали ординаторы.

Она напоминала стоматологическое кресло. Такое, в которое буквально ложишься и долгое время не шевелишься, пока медицинский робот делает всё необходимое. Разве что здесь не было никаких зловещих устройств — только системный блок, из которого к креслу тянулся пучок проводов. Шесть разноцветных штекеров, таких же мёртвых, как и всё остальное. Когда-то сюда приходил человек, ложился в кресло и вонзал их в гнёзда нейрошунта на шее, получая полный доступ к ресурсам компьютера. Это не было похоже на стандартное мыслеуправление, доступное любому — с таким мог работать только ординатор. Он не управлял компьютером, он думал с его помощью, преобразовывая мысли прямо в цифровые данные и многократно опережая любую обычную пару человек-устройство.

Что ж, хоть что-то. Уже прогресс.

— Зачем мы пришли сюда? — спросил Андрей, не надеясь на ответ. Но До холодно взглянула на него и сказала:

— Встретиться с одним человеком.

— Но почему здесь?

— Потому что он работает в этом здании.

— Но комната...

— Не знаю. Спросишь у него, если захочешь.

Значит, всё-таки здание не пустое, подумал Андрей. Кто-то здесь бывает хотя бы изредка.

— Где сейчас Ре? — спросил он. — Почему за мной прислали тебя?

— Она занята.

Информативно.

— Ты всегда такая неразговорчивая?

— А ты всегда такой болтун? — До смерила его взглядом.

— Нет. Только когда попадаю на незнакомую планету, где все молчат, как рыбы, и даже в Сеть не выйти, потому что доблестная служба безопасности её заблокировала. Почему, кстати? Думаете, я рассекречу какие-нибудь страшные тайны вашей системы?

— В открытом доступе ты не узнаешь ничего, что не положено знать. А вот смутить людей разговорами можешь. Это вынужденная мера.

Ну вот, подумал Андрей, ещё одна маленькая победа: До не послала его подальше, а заговорила.

— Неужели всё так плохо? — спросил он, но ответа получить не успел.

Дверь открылась.

Посетитель был без охраны — на Фрейе, пожалуй, никто из высших чинов так себя не вёл. Посетитель был стар — Андрей никогда ещё не видел людей, настолько старых внешне. Да, современная медицина творит чудеса по сравнению с тем, что было когда-то, но время всё равно берёт своё. Организм не приспособлен нести на себе тяжесть веков. Стареет кожа, пусть даже микрохирургия восстанавливает её функции, а косметическая медицина давно научилась исправлять пигментацию. Стареют суставы, и их приходится заменять на искусственные. Наука продлевает жизнь, но не может поддерживать её до бесконечности.

А этот человек, пожалуй, застал ещё цивилизацию старой Земли, да и там уже считался пожилым.

— Доброго утра, мистер Комаров, — негромко сказал он, перешагивая порог.

— Утра? — тупо повторил Андрей, пытаясь понять, что тот имеет в виду. Ах да, начало цикла... но ведь сейчас только середина..

Утро. Ну конечно. Там, за окном, Процион ушёл за громаду Финна, но будь дело на Фрейе, начало цикла было бы именно утром.

Он почти успел забыть, что это такое.

— Утра, — повторил гость. Или доброго цикла, как говорят у нас на Клэр.

— Доброго, — медленно выговорил Андрей, вставая. Этот человек, напомнил он себе, не местный, пусть даже он и создал это общество. С ним надо иначе.

— Меня зовут Эдмунд Келлер, — гость протянул руку, и пилот осторожно пожал её, ощутив сталь под перчаткой из синтетической кожи. Имя показалось Андрею знакомым, он уже встречал его раньше. Но память молчала, и Келлер ответил сам: — Я напрямую занимался работами по генетической модификации человека. Ещё до того, как улетел сюда, и даже до того, как люди улетели на Фрейю.

Тогда Андрей вспомнил. Трудно по-настоящему забыть человека, возглавившего список аргументов в обсуждениях научной этики.

Трудно забыть человека, создавшего первых ординаторов.

Глава 8

— Вы — Архитектор? — спросил Андрей.

— Можно и так сказать. Я никогда не любил это название.

— Зачем я здесь?

— Вы ведь хотите получить ответы на вопросы, хотя бы на некоторые? — Келлер даже не пытался скрыть иронию. — В качестве примера я отвечу на один из них — мы встречаемся здесь, потому что с этим зданием связана история, в отличие от всех остальных. Большинство Архитекторов перебрались в центрум и занялись административной деятельностью, когда население города начало расти, но не я. Мне больше по душе работать там, где всё начиналось. Здесь расположены инкубаторы, генетические лаборатории, и здесь же лежит вход в нашу подземную базу. А эта комната, — он обвёл рукой пространство, — когда-то принадлежала одному из наших ординаторов. Здесь создавалась Клэр такой, какой вы её увидели сегодня.

Андрей покачал головой. Он действительно собирался первым делом узнать именно это.

— Полагаю, вы тоже хотите что-то узнать, — сказал пилот, садясь обратно. Келлер последовал его примеру.

— Разумеется. Например, какие новости вы привезли с Фрейи. В конце концов, ваша экспедиция в систему Проциона — первая за все годы с момента основания колонии. Первая уцелевшая хотя бы частично, если быть точным.

— Уцелевшая? — Андрей ухватился за протянутую ему зацепку, разом оживившую воспоминания о миссии, которая привела его на Клэр. Спокойствие, царившее в его уме до сих пор, улетучивалось, как бензол на воздухе. — Значит, была ещё одна? Вы знаете что-то о ней? Я же прилетел сюда за ними!

— Тогда вам не повезло — во всех смыслах. Их корабль разбился, никто не выжил.

— Тёмная энергия!

— Успокойтесь, — поморщился Келлер. — На этом корабле были близкие вам люди?

— Нет, но...

— Тогда зачем так бурно реагировать? Смерти в результате аварий и несчастных случаев будут всегда. Это статистика.

Такой цинизм заставил Андрея растеряться. На погибшем корабле, как ни крути, были люди. Его коллеги. И относиться к ним, как к куклам? Как к персонажам компьютерной игры? О да, подумал он. Тебе дали миссию — найти и эвакуировать кучку пикселей. Не получилось — ну и хрен с ним. Это ведь просто пиксели. Или цифры в статистике.

Для Келлера, но не для него. Или это общая черта учёных, работающих с людьми?

— Что с ними случилось? — наконец спросил он.

— То же, что и с вами. Столкновение с космическим объектом. На орбите Клэр летает немало осколков мелких камней, так что и вы, и ваши товарищи наткнулись на них. Здесь опасная зона для полётов.

Андрей вспомнил дыру в обшивке космоплана, сквозь которую в стерильную атмосферу корабля сочился воздух и свет Клэр. Метеоритная атака в атмосфере — он сам тогда предположил это. Что ж, теперь сомнения развеяны.

— Вы говорили о новостях, — сказал он. — Что вы хотите услышать?

— Всё, — усмехнулся Келлер. — Но это займёт слишком много времени. Расскажите самое основное. Для начала о себе.

— Я пилот на космопланах лёгкого класса, работаю в космическом флоте Объединённой Фрейи. Летаю в основном в дальний космос. Исследовательские экспедиции, иногда — транспортные перелёты. В этот раз отправили сюда... как спасателя. В общем-то, я совсем неинтересный человек с такой позиции, — Андрей развёл руками. — Ну, побывал на Гельветисе, Ратасене, это да...

— Простите? — поднял брови Келлер.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Андрей соображал, не понимая, что происходит, и лишь когда лежавшая на ординаторской кушетке До повернула голову, впившись в него ледяным взглядом, он догадался. Всё ведь было просто. Келлер переспросил, потому что никогда не слышал этих названий, привычных для Андрея. Гельветис. Ратасен. Человеческие колонии, созданные уже после того, как эти люди изолировали себя от мира.

Андрей кратко рассказал о них. Ничего примечательного. Гельветис — это 51 Пегаса, солнцеподобная звезда и одноимённая планета в обитаемой зоне. Ратасен — это планета у Чалавана, она же 47 Большой медведицы. Молодые колонии, стабильное развитие. К тому же им не пришлось сражаться с чужой цивилизацией, как первым колонистам Фрейи — на обеих планетах не оказалось разумных существ.

Ещё была Гарафена. Планету обнаружили одновременно с Фрейей у Беты Южной Гидры и считали основным кандидатом на колонизацию — Фрейя просто оказалась ближе к Земле, поэтому сначала туда и улетели. Ну а потом уже пришёл черёд Гарафены, которая обладала богатой биосферой, но, как и другие планеты, была лишена разума. Сейчас там шло активное развитие и заселение пустующих земель — рай для любителей пожить на самом фронтире.

А ещё он побывал на старой Земле. После ядерной войны, от которой горстка учёных сбежала на Фрейю, там возродилось прежнее общество. Катастрофа пощадила Южную Америку, Африку, Индонезию — но рухнувший мировой порядок отбросил их далеко назад в развитии.

Келлер задумчиво перебирал пальцами.

— А сейчас какова ситуация на Фрейе? — спросил он, когда Андрей умолк. — Когда мы улетали, всё было хуже некуда.

— Ну, как, — вздохнул Андрей и откинулся на спинку стула, краем глаза заметив пристальный взгляд До. Нота ждала. — Так себе. До открытой войны дело не доходит, уроки Земли вроде бы помнят. До кризиса тридцатых тоже не дотягиваем. Но вооружены до зубов, плюнь не туда — и опять придётся новую планету искать. Хотя ядерное оружие вроде бы договорились не создавать.

— Напряжённость?

— Присутствует, скажем так...

— Как власти Фрейи могут отреагировать на появление корабля с Клэр? — прямо спросила До, сев на кушетке. Та была низковата для неё, но женщину это не смущало.

— Понятия не имею, — честно признался Андрей. — Всё зависит от того, как вы сюда улетали и что оставили.

— Мы улетали незаметно, — равнодушно уточнил Келлер. — Использовали первый частный колонизаторский корабль к Тау Кита.

— Он же пропал...

— Так и есть. Он должен был отправить беспилотник с сообщением о предварительных результатах миссии, но не сделал этого, что логично, потому что мы и не собирались лететь к Тау Кита. План изначально включал в себя полёт сюда, к Проциону и Клэр.

— Но зачем?

— Мои слова могут быть неправильно истолкованы. Я не стану отвечать.

Странный ответ, подумал Андрей. Что значит — неправильно истолкованы? Это как? Но требовать ответа от Келлера глупо, не в том он сейчас положении. Что ж, пока хватит главного — его задание выполнено. Экспедиция погибла, спасать некого.

Только какой в том смысл, если ему никак не передать известие на Фрейю? Впрочем, нет, кое-что внушает надежду. Например, вопрос До — надо подтолкнуть Архитекторов к нужному решению. Если, конечно, Андрея вообще будут спрашивать.

— У меня ещё остались вопросы, — сказал он.

— Вы можете задать их Ре, — Келлер поднялся и шагнул к двери. — Она ответит.

— Не на всё.

— Вот как? — учёный обернулся, и впервые за всю беседу на его лице появился искренний интерес. — Это какие же такие ответы вы хотите знать, что их не сможет дать моя девочка?

— Ответы насчёт ваших девочек. Например, что именно вы сотворили с мозгом До.

Келлер задумался. Взглянул на женщину, но та молчала, опустив голову. Посмотрел на Андрея — тот не отвёл взгляд.

— Что у вас с генной инженерией? — спокойно спросил Архитектор, садясь обратно. — Наследственность, рак, ординаторы, долголетие, модификации вроде вашей... и всё? По-настоящему мозга не касаются?

Андрей кивнул.

— Мы думаем иначе. Да, До — нейромодификант, как и все ноты. Только вопрос этот должна была задать она, а не вы.

— Она не может.

— Верно. Хорошо, я спрошу у неё самой. Слышишь меня, До? Отвечай честно. Ты хочешь знать?

Несколько секунд в комнате стояла тягучая тишина.

— Да, — наконец выдохнула офицер. Сейчас она нисколько не походила на ту сильную — и красивую этой силой — женщину, какой Андрей увидел её возле гранитного монумента. Пилот едва мог поверить, что эти же руки совсем недавно сжимались в кулаки и обрушивались на него — нет, теперь До выглядела юной девочкой, спрашивающей у матери, как пользоваться средствами от прыщей.

Келлер медленно кивнул. Лицо его по-прежнему было непроницаемым.

— Проект «Ноты» ставил своей целью разработать линии модификаций, формирующих наилучшие варианты человеческого сознания под разные задачи, — тоном лектора проговорил он. — Я не стану рассказывать о каждой из них, это частная жизнь человека. По каждой линии было создано несколько сотен объектов. Ноты — контрольные образцы. До... До — идеальный солдат.

— Что? — растерялся Андрей.

— Мы нашли в мозгу нейросети, отвечающие за подчинение, и усилили этот эффект. Разумеется, это не абсолютное решение. Разумеется, потребуется правильное воспитание рекрута с самого детства для полноценного эффекта. Коррекция также не заставляет солдат бездумно исполнять приказы. Они просто меньше сомневаются в авторитете командира, и всё.

— Я знала, — прошептала До. — Подозревала. Догадаться было нетрудно.

— Но негативных эмоций у тебя это не вызвало, — усмехнулся Архитектор.

— Да. Прежде командиры никогда не обманывали меня, и утаивание этой информации не принесло вреда. Значит, нет причин не верить им и впредь.

— Видите, мистер Комаров? Мы не группка садистов, — продолжал Келлер. — Именно это я имел в виду, не желая отвечать на ваш вопрос, но До помогла мне. Мы хотели сделать человека лучше.

— И получили ноты?

— Нет. Изначально мы занимались ординаторами. Видите ли, мы допустили немало ошибок при их создании. Сначала созданные нами люди умирали в подростковом возрасте. Гормональные изменения, непредвиденное влияние на центральную нервную систему... потом это исправили. Второе поколение таких проблем не имело. Но остались другие. Например, короткий срок жизни — как вы понимаете, обнаружили мы это слишком поздно. Вы слышали о Хелене Моргенсен?

— Да. Она убила одного из советников в самом начале колонизации...

— Не удивлён, — горько усмехнулся Келлер. — Общество склонно запоминать самое жестокое, что совершил человек. Хелена... она работала под моим руководством. Именно она исправила наши ошибки и позволила новому поколению ординаторов расти, не боясь гормональной шизофрении в подростковом возрасте. Она сама пережила её, так что хорошо знала, с чем борется. А потом, когда мы уже решили, что всё в порядке, возникла новая проблема. Деменция. Деградация нейронов. Понимаете?

— Она и до сих пор никуда не делась.

— Это мерзко, мистер Комаров, — размеренно, чётко проговорил Келлер. — Мерзко, когда на руках у старика умирает молодая женщина, которую он застал ещё младенцем. Это был повод, толчок. Похоронив Хелену, я начал новые разработки. Хотел исправить ошибку. Догадаетесь, что было дальше?

— Подозреваю, — мрачно ответил Андрей. Запястье пронзила боль, и он с удивлением обнаружил, что с силой сжимает подлокотник кресла. — Генеральная Ассамблея Фрейи запретила модификации нервной системы.

— Именно. Мы воспользовались ядерной войной и убежали от бездарной власти на Фрейю, но государство не может существовать без бюрократии, а та влечёт за собой ошибки, которые никак нельзя преодолеть. А ещё есть общественное мнение... никто ведь не пытается узнать по-настоящему, чего мы хотим. Они видят пугало, но не понимают, что сделано оно против ворон. Мы проиграли борьбу, но и оставить всё не могли. Пришлось убраться сюда и закончить работу. Её окончательный результат — новое поколение ординаторов. Самые старшие из них уже почти достигли порога, сканирование и анализы не выявили следов болезни.

— А До?

— Ничего серьёзного. Мы ведь всего лишь дали До набор качеств, которые могли бы пригодиться в бою. Скорость мышления, реакция, поиск решения в критической ситуации — то, что нужно командиру. До, может, не так умна, как Фа и Ре, но доступные её пониманию оперативные задачи она решит гораздо быстрее их. Тут, увы, есть обратная зависимость, и устранить её нам не удалось.

— А вы не думали, насколько это оправдано? — разозлился Андрей. До заметно напряглась, но не шевельнулась в своём кресле. — Кто вообще дал вам право решать, каким должен быть человек?

— Мы создаём этих людей, — холодно ответил Келлер, сцепив пальцы рук. — Разве творец не имеет право на своё творение? Вы точно так же делали ординаторов, обрекая их на короткую жизнь и жуткую смерть. А если уж на то пошло, в ваших семьях творится то же самое. Родители решают, кем станет ребёнок. Не всегда, конечно, но очень часто. И далеко не всегда ребёнок согласен с ними.

— Это другое!

— Неужто? Чем один выбор отличается от другого?

Пилот не нашёлся, что ответить. Так и осталось то мерзкое ощущение, когда понимаешь, что собеседник не прав, но возразить попросту нечего. Может, потом найдутся слова...

А сейчас Келлер кивнул, показывая, что разговор окончен. До буквально силой потащила Андрея наружу, и он не стал сопротивляться.

Идеальный солдат. Не силой, не мышцами, а головой.

Идеальные люди. С виду такие же, как и все остальные, только чистые разумом. Лишённые недостатков, которые с большим трудом самостоятельно устранял Андрей, да и то не смог довести дело до конца — биологию не обманешь.

Но Келлер назвал только одну ноту.

Шесть осталось.

Глава 9

Снаружи всё ещё стоял мрак — темнее, чем в любую ночь из тех, что Андрей видел на Клэр. По звёздному небу растеклось чёрное пятно Финна, и не было ни одной яркой звезды, ни одного спутника, которые выплывали наверх в настоящую ночь. Мерцали только крохотные искры далёких светил — созвездия здесь располагались немного по-другому, но всё же Андрей без труда нашёл Солнце, Канопус и Альфа Центавру. Наверное, при взгляде на дом что-то должно было отозваться в сердце, но он так и остался равнодушен.

Жизнь на Клэр успела изменить его.

— Садись в машину, хватит на небо пялиться, — бросила До. Андрей молча подчинился.

— Что ты чувствуешь? — спросил он, когда офицер запустила двигатель.

— Ничего.

— Ты уверена?

— Вполне.

Он не стал расспрашивать дальше. Уж лучше спросить у Ре. Только аккуратно. Прямолинейную и бесхитростную До разговорить не составило труда, а вот с её подругой всё было куда сложнее: Андрей даже не знал толком, каков её настоящий характер. Зато, рассудил он, таким образом можно заставить её выйти из равновесия и тем самым выдать себя. Атаковать «в лоб» он не хотел: Ре была ему интересна.

До остановила машину у дома и знаком велела выходить.

— Если захочешь поговорить об этом, я к твоим услугам, — сообщил пилот, вылезая наружу.

В ответ он получил ледяной взгляд. Хлопнула дверь, и через несколько секунд выжавшая газ до упора До уже скрылась на проспекте.

— Ну, вот и договорились, — пробормотал Андрей, входя в подъезд. Поднимаясь по лестнице, он думал, что зря заставил Келлера раскрыться и объяснить всё. В такие вещи человека надо вводить постепенно. А сейчас на До вывалили кучу сведений, которые невесть что в её сознании устроили. Попробуй догадайся теперь, что она учудит. Пилот лишь надеялся, что ничего плохого. В конце концов, ведь это он запустил реакцию.

А зачем, собственно? Он и сам не мог сказать. Наверное, потому, что До и остальные в какой-то мере напоминали ему ординаторов. Тех тоже не спрашивали, когда правили геном ещё до рождения. И если раньше Андрею было плевать на судьбу модификантов, то Рашель сумела показать ему: «живой калькулятор» способен на чувства куда более сильные, чем у иного человека.

Хотя Андрей так и не решил для себя, был ли её поступок человеческим или нет.

Он собирался проваляться в кровати до самого вечера, ожидая Ре — в конце концов, делать всё равно было нечего, но реальность подкинула очередной сюрприз. На лестничной площадке пилота ждала девушка — спокойно стояла, прислонившись к стене и сложив руки на груди, совсем как До у обелиска. И Андрей нисколько не удивился, отметив, что единственное её отличие от остальных его знакомых — это цвет волос. Тёмный с заметной сединой.

— Привет, — сказал он, остановившись перед дверью. — Ты Фа или Ля?

— Как это вежливо, — фыркнула она. — Умник. Раз ты такой умный, то должен знать, что Фа уже несколько сот циклов как пропала и о ней ничего не слышно.

— Ля.

— Да. Мы так и будем стоять тут или ты всё-таки пригласишь девушку на чашку чая?

Крыть было нечем. Пришлось набрать простенький четырёхзначный код — мимоходом Андрей подумал, что в этом мире всё-таки не забыли о замках, пусть даже для психологического комфорта — после чего он усадил Ля на матрац и включил электронагреватель. Ждать, пока вода вскипит, Андрей не стал.

— Что тебе нужно? — спросил он, вернувшись в комнату.

— Может, сядешь рядом? — Ля улыбнулась ему с пола. Комбез на ней был сине-белый — такого Андрей здесь ещё не встречал. — Мне неудобно так говорить.

— Если вернётся Ре, мне будет трудно объяснить это. К тому же я знаю, что ты пришла не просто так, иначе сперва позвонила бы. И договорилась с Ре.

— Умник, — вздохнула девушка. — Ты говорил с Ми. Я здесь из-за этого.

— Она почти ничего мне не рассказала.

— В том-то и дело, и не в последнюю очередь из-за тебя. Надо ж было тебе додуматься перевести разговор на больную тему, а? Просто так вышло, что ей удалось близко подобраться к тебе, вот и всё. Но для переговоров она годится не больше, чем необученная нейросеть.

— Переговоров?

— Не строй из себя дурака. Мы хотим получить от тебя информацию. Ну, знаешь, о том, как там дела устроены на Фрейе, на других мирах, и так далее...

— А зачем тогда нужны переговоры?

— Ну, мы ведь не знали, что ты думаешь насчёт нас. Надо было прощупать почву.

— Понятно. Ми говорила, вам врут, — Андрей сел рядом.

— Ну... — Ля пожала плечами, — Это слишком громкое слово. Понимаешь, нам с детства вбили в голову, что другие миры не нужны. Туда всё равно не долететь. Ну то есть долететь можно, но затраты на это окажутся огромными, а нам сначала надо свой мир в нормальный вид привести. Кислорода в атмосфере в среднем всего пять процентов, а кое-где его вообще нет...

— Но мы же дышим...

— В среднем, Эндрю. На Клэр немало зон, где кислорода даже больше, чем положенные двадцать один процент. Ты, собственно, в такую и угодил, так что считай себя везунчиком.

Андрей подумал, что всё его крушение на этой треклятой планете — одно сплошное везение.

— Короче, нам мало что рассказывают, и многим это даже неинтересно, — продолжала Ля. — Их устраивает такая жизнь. А нас — нет. Мы считаем, что нас лишают чего-то. С твоей помощью мы поймём, чего.

— Теория заговора какая-то, — вздохнул пилот. — Почему вы так уверены, что чего-то лишены?

— Потому что нам чего-то не хватает. Ощущение, понимаешь? Тоска, может быть. Не знаю. Гложет что-то изнутри, нас всех. Тех, кто осознал это.

— И каков план?

— Значит, ты не против помочь? — уточнила Ля. — Это не так просто. К тебе приставили шпиона, точнее, шпионку, и один сверхразум знает, на что способна Ре. То, что сейчас тебя на целый день оставили одного, ещё ничего не значит. Может, это так и задумано. Не расслабляйся, в общем. И не ляпай глупости в разговоре. Сейчас я глушу их жучки, но это сейчас, не всегда.

— Без информации немного трудно понимать, что говорить, — не выдержал Андрей. — Ты мне расскажешь подробности или нет?

— Не сейчас. Твоя ненаглядная может вернуться в любой момент. А ты сам только что говорил, что не хочешь попасть в неловкую ситуацию.

С кухни донёсся сигнал чайника, и Ля поднялась, шагнув к двери.

— Спасибо за приглашение, Эндрю. Ты милый. Жди, мы свяжемся с тобой.

Пилот смешался, не найдя, что ответить. А через несколько секунд пискнул замок входной двери — Ля ушла.

Он снова сел, забыв про чай. Значит, подпольная организация, в которой состоят Ми и Ля — не террористы. Скорее этакие диссиденты, подозревающие, что их обманывают. Или просто не рассказывают всего. Действительно похоже на теорию заговора, но, с другой стороны, пока что всё выглядит вполне логично. Далеко не факт, что люди неправы.

Проект, подобный терраформингу Клэр, требует полного контроля. Над обществом в том числе. Так что нет ничего удивительного в том, что правительство контролирует и предоставляемую обществу информацию. Другое дело, что неизвестно, в чём именно оно врёт и для чего. Может, так лучше для всех. В благородном порыве Андрей может открыть «диссидентам» глаза, а в результате — дестабилизация, кризис и, вполне возможно, война. Человек ведь такое существо, что везде начнёт воевать. Как на Фрейе, например. Думали построить светлое будущее, где нет войны, нет бедности, нет неравенства... и как-то само собой так получилось, что деньги снова возникли, потому что без них общество нормально не функционирует, возникло и неравенство — на этот раз не социальное, а интеллектуальное, разве что бедность осталась за бортом. «Третьего мира» на Фрейе нет. Зато есть война.

Пусть даже холодная.

Нет уж, прежде чем рассказывать Ля и её знакомым о жизни на Фрейе, сначала надо узнать и другую сторону.

Только как это сделать, не выдав девушек?

А ещё Андрея смущал один факт, который не вписывался в картину. Рашель, наверное, нашла бы возможные решения моментально, пилоту же пришлось думать довольно долго, переваривая эту мысль и выстраивая логические связи. Окончательный вывод выглядел очень просто, и теперь он удивлялся, как не пришёл к нему раньше. Ещё одно искажение, мешающее ему думать — и отсутствующее у модификантов.

Выводы были очень простыми. Андрей видел здесь уже двоих в чёрно-белых комбезах службы безопасности. Но здешнее общество построено на принципах рационализма — никто не стал бы держать штат работников, у которых нет функции. Значит...

Если есть служба безопасности, то есть и те, с кем она борется.

Когда правительство полностью контролирует общество, преступность минимальна. На новых колониях всегда так. Тот же Гельветис, к примеру: первое преступление там произошло, когда население выросло до тридцати тысяч человек, да и то оно случилось на почве ревности, из-за человека с явными отклонениями в психике. Сейчас не начало двадцать первого века, в новых мирах нет необходимости красть, чтобы выжить, или унижаться ради дозы наркотиков. За исключением одного процента «крыс», бунтующих против общества, всё остальное — мелочь. Для них достаточно обычной полиции.

Ре отнюдь не выглядела обычным полицейским. До — тоже.

Логическая цепь выстроилась до конца. Осталось только понять, кто же угрожает обществу Клэр. Андрей сильно сомневался, что это Ми, Ля и остальные. На его взгляд они были слишком безобидны, чтобы создавать реальную угрозу. И слишком неосторожны, чтобы оставаться на свободе, если за ними действительно охотились.

Картина оказывалась куда сложнее, чем выглядела на первый взгляд. Вспомнились рассказы о пропавшей Фа — куда она могла запропаститься в этом стерильном мире? Уйти в пустоши и не вернуться? Вряд ли.

Пискнул кодовый замок на двери, и Андрей поднял голову.

— Доброго цикла, Эндрю, — Ре плавно прошла в комнату. Её шаги по-прежнему сливались в одно мягкое, пульсирующее движение, Андрей даже залюбовался, но тут же одёрнул себя. Нельзя забывать, кто она такая. Никак нельзя, иначе он совсем потеряет голову. — Как день прошёл?

— Скучно, — вздохнул он. — Сходил в больницу, потом меня перехватила До. Потом она хорошенько врезала мне, когда я спросил про клонов...

— Что? — Ре замерла. Андрей ухмыльнулся про себя. Один-ноль в его пользу.

— Про клонов, — повторил он. — Мне стало интересно, кто вы такие.

— Вот, значит, как, — она всё-таки сумела вернуть в голос прежние нотки. Сняла кобуру с пистолетом, наушную гарнитуру, расстегнула пояс — Андрей вдруг понял, что не может оторвать взгляда от её рук. Изящные пальцы скользнули по тонкой линии, идущей по комбезу сверху вниз, и через мгновение тот упал на пол. — И много ты узнал?

— Ну... — он заставил себя собраться и отвести взгляд от её груди, стянутой полоской термобелья. Ре, уловив это, села рядом и приникла к нему. — До — идеальный солдат... Про тебя, увы, Келлер отвечать отказался.

Ре отодвинулась, скривив губы.

— Знаешь, это не самая приятная тема, которую хочется обсуждать в постели, особенно когда уже разделся, — сказала она. — И уж тем более тебя она никак не касается.

— Касается, если в постели со мной одна из тех, о ком я спрашивал. А ещё извини, но вряд ли меня удовлетворит работа простого авиационного пилота, о которой ты рассказывала. Я не простой гражданин, который спокойно работает и начисто лишён любопытства. Иначе никогда не полетел бы в космос.

Она толкнула его на матрац и тут же скользнула ближе всем телом, садясь сверху. Андрей против воли ощутил, как внизу живота рождается приятное тепло, и тут же расслабился — пускай. Вечно это продолжаться не будет, а к разговору он всё равно вернётся. Как бы Ре ни пускала в ход свои женские хитрости, от правды она не уйдёт.

— Не получится, да? — жалобно спросила девушка, поймав его взгляд. — Слушай, может, просто потрахаемся и забудем это всё?

Андрей покачал головой.

— Прости, дорогая. Хотя я даже не знаю, искренне ли ты звала меня тем же словом.

Лицо Ре помрачнело. Глаза сузились, взгляд стал холодным, и на миг Андрей даже подумал, что, вполне возможно, никуда он уже отсюда не выйдет. Несколько секунд, пока она колебалась, показались пилоту вечностью.

— Значит, решил раскрыться, — глухо сказала она и одним изящным рывком поднялась на ноги. — Дурак ты, Эндрю.

— Меня тут попеременно называют то умником, то дураком, — сказал Андрей, глядя, как Ре натягивает комбез и пристёгивает к уху гарнитуру. — Вы уж определитесь.

— Как ты понял? — обернулась она.

— Логика и опыт. Я повидал достаточно офицеров-безопасников, и ни один не вёл себя так же, как ты. Потом увидел нестыковки в поведении... извини, но кое-где ты переигрывала. Театров в вашем мире явно не хватает. Ну и результат напросился сам собой.

— Отлично, — Ре вздохнула. — Тогда давай проясним две вещи. Первое: я не желаю тебе зла. Ты сейчас в городе — фигура номер один, о тебе знают немногие, но, к сожалению, узнали уже все, кому это действительно нужно. Утечку предотвратить мы не сумели. И нет, это не Ля с её кучкой романтиков.

— Ты знаешь про Ля? — глупо спросил Андрей. Ре закатила глаза, всем своим видом говоря: «ну и простак же ты».

— Разумеется. А они свято уверены, что действуют скрытно, что глушат наши жучки, ну и пускай. Дурацкие игры с записками, приглашениями узнать результаты анализов, тайными разговорами... Ми было бы интересно узнать, наверное, что датчик прослушки встроен в твой ботинок.

Она будто действительно сняла маску, превратившись в совершенно другого человека. Если первая Ре была весёлой, слегка наивной, инфантильной девицей, то эта вторая — жёсткой, холодной и расчётливой. Змея сбросила кожу. Теперь в искренности собеседницы Андрей был уверен.

— Второе: я не сплю с теми, кто мне не нравится, — продолжила она. — Это чтобы ты не чувствовал себя морально униженным, обиженным, потерявшим мужскую гордость или что ты там себе придумал. Да, наш с тобой роман выдуман от начала до конца, но это не значит, что я не получила удовольствия от общения и секса. Ты мне симпатичен.

— Ну, хоть в чём-то не врала, — Андрей позволил себе расслабиться и даже заложил руки за голову, демонстрируя открытость. Ре, поджав губы, села рядом.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но не поддавайся эмоциям. Ты сейчас — главный возмутитель спокойствия на Клэр, это при том, что ничего толком сделать-то не успел.

— Что у вас тут происходит? — не выдержал Андрей и сел, поджав ноги. Они с Ре оказались лицом к лицу, и она отвела глаза.

— Мы хотим превратить эту планету в настоящий дом, а не просто научную базу. Можешь представить себе сложность этого проекта... и главная проблема не в технике, а в людях. У нас нет ресурсов, чтобы обеспечивать второстепенные нужды. У каждого — своя функция, которую он выполняет. Как в программе. Большинство это вполне устраивает, но не всех. Одни, как Ми и Ля, думают, что им врут, и мечтают о хорошей жизни. В чём-то они правы. Только есть и другие. Более радикальные. С ними мы и боремся.

— И успешно? — не удержался Андрей. Он уже знал ответ.

— У нас ничья. Я очень надеюсь, что Фа ушла не к этим людям... иначе всё усложняется многократно. Но она, скорее всего, вне города.

— А я-то думал, что здесь возникло единственное общество, сумевшее обойтись без вражды, — хмыкнул Андрей.

— У любого общества есть болезни, Эндрю. У нашего их, наверное, немного, только слишком глубоко они укоренились. И ты вполне можешь выступить лекарством.

— Как?

— Пока не знаю. Да и не моего ума это дело.

— Неужто? Келлер рассказал мне про До. Она — командир. Си, я так понимаю, ординатор. А вот кто ты?

Он ухватил Ре за плечи. Та вздрогнула, посмотрела ему в глаза — и отвернулась.

— Отвечай!

— Я... — она запнулась. — Я — Архитектор.

— Что? — растерялся Андрей.

— Управленец. Надзиратель. Аналитик. Всё вместе, в одном.

— То есть...

— Мне исправили когнитивные искажения, мешающие анализу. Селективное восприятие, например. Это когда ты обращаешь внимание на детали, которые согласуются с твоей точкой зрения, и игнорируешь остальные. Эффекты ложной памяти, ошибка хайндсайта, когда уже полученная информация искажается из-за твоего отношения к ней... Но полноценным ординатором я не стала. Доволен? Всё? Ещё вопросы?

— Да, и много, — Андрей отпустил её. — Зачем всё это было нужно? Семь нот? Они же хотели просто исправить ординаторов, верно?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Ну да, — саркастически заявил Андрей. — Келлер сказал то же самое и отправил к тебе.

— Это сложная... — Ре вдруг замерла — дверь издала переливчатую мелодию.

— К нам гости? — Андрей повернул голову.

— Наверное, — Ре пробежалась пальцами по экрану смартбрасера. — Дерьмо! — приглушённо добавила она.

— Что?

— Дела плохи. Может, оно и хорошо, что мы раздеться до конца не успели. Слушай, это прозвучит глупо, но времени нет. Иди с ними добровольно, на вопросы отвечай честно. Понял?

— С кем добровольно? — растерялся Андрей. Ре схватила со стола пистолет, юркнула на кухню. Андрей тяжело поднялся, по-прежнему ничего не понимая. Дверь снова запела.

Пилот выругался про себя и призвал на помощь весь свой профессионализм. Происходящее сейчас, сказал он себе, ничем не отличается от любой нештатной ситуации в космосе. Так или иначе нужно сохранить голову холодной. Как там Ре говорила? Когнитивные искажения? Да, наверное, они. Их надо подавить. Растворить вылившийся в кровь адреналин, или что там отвечает за нынешнее состояние. Адреналин. Стереть. Удалить.

— Иду! — крикнул Андрей, нарочито громко топая ногами. Электронный замок недовольно пискнул, отпираясь.

Гостей было трое. Один — невысокий худой парень в сером невзрачном комбезе и смарт-очках. За его спиной стояли двое армейцев — эти были в бронекостюмах, но, как заметил пилот, оружие не доставали.

— Эндрю Комаров, — сказал парень. — Я прошу прощения за неожиданный визит, но будет лучше, если вы проследуете с нами.

Теперь Андрей понял, и обругал себя последними словами за глупость. Он едва не напортачил.

Одно движение, один неверный взгляд — и здесь развернётся бойня. Ре велела сдаться. Андрей не знал, почему, да и доверять этой девушке у него не было никаких причин — но это единственный бескровный выход из ситуации. Оставалось лишь надеяться, что «гости» не додумаются проверять весь дом.

Ведь тогда Ре придётся защищаться, и неизвестно, кто в итоге погибнет. А её смерти Андрей не хотел.

— Вы кто? — спросил Андрей, стараясь не думать о Ре. Если этот человек заметит неладное...

— Все вопросы по месту, мистер Комаров. Я могу только гарантировать, что вам не причинят вреда и не более чем через час отвезут обратно. Вы знаете о жучках в своей одежде?

Он постарался говорить как можно более естественно:

— Понятия не имею, если честно.

— Переоденьтесь вот в это, — парень дал знак одному из сопровождающих, и тот шагнул вперёд, протягивая пилоту свёрток. Комбез и ботинки. Ну конечно.

— Гм... ну ладно, — с сомнением отозвался Андрей. Эти ребята были поумнее Ми. Хотя и не настолько, чтобы обыскать квартиру. — Я что, настолько популярен на этой планете?

— Вы — единственный живой инопланетник, прибывший в колонию за всё время её существования, — пожал плечами парень. — Что здесь удивительного?

— И правда, — буркнул пилот, примеряя комбез. Он оказался по размеру, как будто специально на него выбирали. Затем пришёл черёд ботинок. — Ладно, ребята. Не сопротивляюсь, везите, куда хотите.

— Идём, — парень повернулся, жестом приглашая следовать за ним. Один из солдат посторонился, пропуская Андрея вперёд, и тот понял, что дёргаться не стоит.

Иди с ними добровольно, — говорила Ре. Хорошо, он дал. Что там со второй частью? Отвечай на вопросы честно.

Только и всего.

Глава 10

Машина петляла среди домов и выезжала на проспекты, чтобы тут же снова нырнуть в лабиринт города. Прямые аккуратные улицы не давали водителю возможности по-настоящему запутать возможных преследователей — это получилось бы на Земле, древние города которой росли как придётся, но не на Клэр. И всё-таки он не сдавался.

Андрей подумал, что все эти кульбиты напрасны — Ре и так узнает, куда он направился и зачем, и никакой погони за ним нет. Но мнение благоразумно придержал.

Идеально симметричная снежинка улиц расстилалась вокруг, а машина ползла по ней, точно муравей сквозь шар с хитросплетением ходов. В какой-то момент пилот окончательно потерял чувство пространства — улицы, дома, огни фонарей слились в одно бесконечное существо, которое тысячами окон смотрело на него и посмеивалось, ожидая, когда он сдастся окончательно. Но именно тогда машина, наконец, остановилась, и Андрей с облегчением перевёл дух.

Один из сопровождающих открыл ему дверь. Они остановились на обочине одной из улиц, ещё более пустой и мёртвой, чем остальной город — судя по закрытым наглухо окнам, здешние дома ещё ждали обитателей. А если вспомнить слова Ре, ждали они уже двадцать лет.

Значит ли это, что прежние планы колонизации свернули?

— Сюда, — равнодушно бросил парень в смарт-очках, показывая на огороженный сквер между домами. Наверное, в будущем здесь предполагалось устроить небольшой зелёный уголок, чтобы сгладить искусственность города — но всё это так и осталось нереализованным. Вместо аккуратно стриженного газона в сквере была серая утоптанная земля, и стоявшая посреди этого мрачного поля крытая беседка создавала впечатление мавзолея на кладбище.

Ботинки Андрея глухо топали по иссохшейся почве, поднимая тучи пыли. Время не сумело добраться до стеклокомпозита, но с успехом покрыло всё здесь вуалью затхлости, лишив цвета и запаха. Единственным ярким пятном выделялся ждавший в беседке человек.

На нём был чёрно-белый комбез и глухой шлем, скрывавший лицо.

— Доброй темноты, Эндрю, — негромко сказал безопасник, когда Андрей сел напротив. Динамики шлема сильно исказили его голос, лишив человечности и добавив металла. Разумные меры предосторожности, это не доверчивая наивная Ми. — Вы вряд ли слышали это обращение до сих пор. Так у нас приветствуют друг друга во время затмения.

— Тогда и вам доброй темноты, — не остался в долгу Андрей, мельком отметив, что парень в смарт-очках вышел из машины и встал у борта, скучающе посматривая по сторонам. — Этот мрак у вас всегда такой долгий?

— Он длится около двух часов и уже заканчивается.

— Понятно. Зачем я вам нужен? И кто вы такие?

Мужчина пожал плечами.

— Кто мы такие, думаю, вы уже знаете, догадаться несложно. Подполье, диссиденты, какая разница, как нас называть? Наше восприятие языка искажено, и вряд ли мы похожи на тех, кого так называют у вас. Мы — это мы. Можете звать нас Хирургами, если такая аналогия уместна. А вот зачем вы нам нужны... Нам нужна информация. Хотя бы чтобы понять, правы мы или нет.

— Правы в чём?

— В наших мыслях. Архитекторы дают нам одну, точную и стойкую картину мира. Того, что вы видите вокруг. Похож он на Фрейю?

— Нет, — честно признался Андрей. Что-то знакомое было в речи этого человека. Интонации, манера говорить. Он раньше уже слышал нечто похожее. — Внешне — может быть, ваш город построен по тем же схемам, что и наши. А вот общество совсем другое.

— Вот именно. И, как вы понимаете, не бывает здоровых обществ. В каждом найдутся свои болезни, и наше — не исключение. И мы пытаемся эти болезни уничтожить.

Он почти повторял слова Ре. Андрей ждал.

— Насколько я понимаю, вас ещё никуда не пускают. Приставили девушку-охранника... кстати, где она?

Отвечай на вопросы честно, сказала Ре. Интересно, предвидела ли она вот это?

— Задержалась на работе, говорила, будет уже после затмения, — солгал Андрей и пожалел, что на нём нет шлема. Нет, врать он не умел. Впрочем, собеседник не обратил на это внимания.

— Понятно. Значит, времени у нас почти не осталось, если, конечно, она не ввела вас в заблуждение. Надеюсь, не стоит говорить, что всё её внимание к вам — всего лишь иллюзия?

— Нет. Я и сам догадался.

— Отлично. Не хотелось бы терять единственного человека, способного сдвинуть наше дело с мёртвой точки.

— Терять?

— Ре убьёт вас, если потребуется, убьёт без колебаний и размышлений. Цивилизованный человек в основном не приемлет убийства, для него это возможно лишь в состоянии аффекта или после эмоциональной подготовки. Но ни одна цивилизация не может обойтись без профессиональных убийц. Ре — именно такая. Так что будьте осторожны с ней.

— Зачем нужна эта встреча? — Андрей огляделся по сторонам. Такие беседки, подумал он, встречаются тут на каждом шагу, он видел их мельком не раз. И везде они выглядят совершенно одинаково. И ничего определённого за стенами. Безликая земля, белоснежные дома чуть поодаль, как если бы кто-то установил вокруг голографический экран. А может, и установил. Кто их знает. В этом мире логика изуродована до неузнаваемости.

Единственной зацепкой была явная заброшенность района — вряд ли в городе таких много. И вряд ли это место было выбрано случайно.

— Мы хотим заручиться вашей поддержкой, разъяснить наши цели, а также узнать, кто и как за вами следит. Ре, разумеется, поймёт, для чего мы здесь, и сделает выводы. Но иного пути нет, электронные способы связи для вас не работают, Архитекторы об этом позаботились. Вернее, не Архитекторы, а Ре.

— Не знаю, что вам ответить. Я понятия не имею, кто за мной следит и как.

— Зато эту информацию только что получили мы, когда забирали вас из дома. Это неважно. Важно согласие на сотрудничество. Без него ничего не выйдет.

— Я не страдаю излишним альтруизмом, — проворчал Андрей. Ситуация не нравилась ему всё больше и больше. Мало-помалу его втягивали в настоящее противостояние, и меньше всего ему хотелось оказаться меж двух огней.

И зачем нужен был этот спектакль? Неужели только для того, чтобы выяснить подробности охраны? Так это можно сделать тысячью других способов. А уж поговорить и вовсе удобней в квартире. Или безопасник не хотел рисковать и подставляться? Что-то не вязалось во всём этом, логика провисала, но где, Андрей понять не мог.

— Вам нужна оплата? — спокойно спросил человек в шлеме. Андрей вдруг подумал, что лицо его за этой матовой чёрно-белой защитой наверняка такое же непроницаемое, спокойное, как и голос.

— Нет. Мне нужен мотив.

— Он очень прост. Если вы нам не поможете, конфликт никуда не исчезнет. Он усилится, а потом взорвётся, и никто не скажет, чем это всё закончится. А уйти вам некуда, кроме как во внешнюю пустыню, к Изгоям. Но вряд ли вам понравится их жизнь.

— Понимаю, — Андрей глубоко вздохнул. Собеседник начинал раздражать — тем, что ему нечего было возразить.

— Значит, вы согласны?

— А у меня есть выбор? — он услышал шаги за спиной и, обернувшись, увидел парня в смарт-очках. Тот кивнул человеку в шлеме и пошёл обратно. — Согласен, конечно. Но я всё ещё не могу понять, кто из вас лучше. Не хочу помогать плохим парням.

— Последствия наших шагов сложно предугадать, верно? Для этого нужен ординатор. Что ж, будем считать, что вы хотите сотрудничать. Тогда ждите. В ближайшее время мы с вами свяжемся.

— А что про это всё подумают Архитекторы?

— Мы выйдем на связь так, что вас ни в чём не заподозрят, — Андрей мог бы поклясться, что за шлемом собеседник иронически улыбается. — Поймите, наша задача — заставить стороны прийти к единому знаменателю. Мы — вернее, лично я — не собираемся использовать вас для достижения всех наших целей. Их невозможно достигнуть, не уничтожив Архитекторов, а это неприемлемо по очень многим причинам. Поэтому ваша задача — убедить Ре, что силой конфликт не решить. Моя — донести то же самое до главы Хирургов.

— Знать бы ещё, как это сделать.

— Ре умеет слушать голос разума. Этим и воспользуйтесь. А теперь идите к машине. Время.

Андрей молча кивнул, поднимаясь. И когда он перешагнул порог, начало светать.

Процион медленно выкатывался из-за диска Финна. Это не было похоже на восход солнца, не походило и на затмения Фрейи, никогда не бывавшие полными. Ни одна из четырёх лун родной планеты Андрея не могла закрыть Альфа Центавру целиком, да и длилось это всего несколько минут. Здесь же тьма отступала осторожно, вкрадчиво, постепенно превращая мрак в сумерки. И вместе с началом её отхода погасли фонари.

Парень в очках открыл ему дверь, и, садясь, Андрей бросил короткий взгляд на беседку — та была пуста.

— Едем обратно, — сказал он. Никто не проронил ни слова, лишь двигатель слабо загудел, оживая, и через мгновение машина тронулась с места.

На этот раз водитель ехал прямым путём.

Оказавшись в одиночестве у подъезда, Андрей ненадолго остановился. Там, наверху, его ждала Ре. Офицер службы безопасности, человек, долг которого — ликвидировать угрозу со стороны мужчины в шлеме. Тот ведь явно был далеко не пешкой. И если верить расцветке комбеза, сам тоже из силовых структур. Говорить ли о нём Ре? Андрей не знал.

Рутинное существование в этом мире, которое ему обещала Соль, оборачивалось конфликтом. Только было что-то странное в происходящем. Если на Фрейе правительство безжалостно уничтожало радикальные группировки, используя все доступные ресурсы и методы, то здесь Архитекторы и Хирурги будто существовали в некоем симбиозе. Одни строят общество, другие пытаются его излечить. В старом мире Ми с Ля давно отправились бы в тюрьму, а Андрея попытались бы использовать, чтобы выйти на Хирургов и ликвидировать их как цельную структуру.

Но здесь всё иначе. Ми и Ля гуляют на свободе, а Ре не сделала даже попытки дать Андрею указания, например, попытаться запомнить какие-то детали, лица сопровождающих. Отвечай на вопросы честно, — только и сказала она. У любого общества есть болезни, думал Андрей, входя в подъезд. Для Фрейи это был целый список, в основе которого лежало столкновение разных устремлений и целей. А здесь? Мужчина в шлеме так ничего и не объяснил.

Пилот набрал код на панели замка.

А ещё оставался исследовательский корабль, по нелепой случайности рухнувший на ту же планету, что и космоплан Андрея. Почему? Опасная зона из мелких частиц, кольца вокруг Финна — не просто же так обе миссии прервались именно тут? Или что-то ещё? Андрей не знал.

Осталось допросить ту, которая, наверное, может ответить. Если захочет.

Ре ждала на матраце, вытянув ноги и заложив руки за голову. Из одежды на ней осталось только тонкое, обтягивающее нижнее бельё, да ещё пистолет удобно пристроился рядом на полу — так, чтобы легко можно было схватить его. Чёрно-белый комбез девушки висел на стуле вместе со старой одеждой Андрея, которую ему выдали в больнице.

— Вернулся? — спокойно спросила Ре, когда пилот появился в дверях. — Без эксцессов?

— Да, — Андрей медленно прошёл в комнату, расстёгивая на ходу комбез. — Но у меня много вопросов.

— Вот как? — она подтянула к себе ноги и села, не сводя с него взгляда. — Даже больше, чем раньше?

— Когда узнаёшь что-то получше, вопросов всегда возникает больше, — он бросил комбез на стул.

— Логично. Ты узнал меня получше, а потом заинтересовался, кто такие ноты.

— Это не совсем то, — поморщился Андрей, садясь на матрац. Напоминание о связи с Ре вызывало у него разлад в мыслях, острое нежелание даже думать о прошедшей ночи. — Хотя, может, и то. Не знаю.

— Рассказывай, — велела девушка.

Много говорить ему не пришлось. Андрей коротко пересказал диалог с мужчиной в шлеме, не забыв упомянуть, что на нём был чёрно-белый комбез — Ре только вздохнула и велела продолжать. Солдаты и парень в смарт-очках оставили девушку равнодушной, пожалуй, единственное, что насторожило её, было заявление о попытке связи в будущем. Но и тут Ре только попросила уточнить слова собеседника, а своими предположениями делиться не стала.

— Что за болезни он имел в виду? — спросил Андрей. — Слушай, дорогая и любимая псевдо-подруга, я хочу ответов. Мне надоело чувствовать себя в этом мире слепым котёнком. Раз уж путь обратно для меня закрыт, не таскай нейросеть за байты, расскажи, что к чему.

Ре молчала.

— Не можешь? — угрюмо добавил пилот. — Или не хочешь?

— У любого поступка есть последствия, Эндрю. Ты обещаешь, что не будешь делать поспешных выводов?

— Могу. Я вообще никогда не тороплюсь в суждениях. Издержки профессии.

Тогда она заговорила.

Она говорила долго, подробно, так что возникающие вопросы угасали сами собой. Примерно на середине Андрей налил им чаю. К концу он совершенно забыл про так и оставшуюся нетронутой чашку, тщетно силясь понять, как этот странный мир вообще может существовать. Наверняка Ре не рассказала всего. Но ему пока хватило и этого.

Архитекторы прилетели на тогда ещё безжизненную Клэр сплочённой командой в сотню человек, мужчин и женщин, квалифицированных специалистов в генной инженерии, биологии, строительстве и во всём остальном, что могло бы пригодиться для колонии. Изначально предполагалось основать самодостаточный научный городок под куполом, а Клэр была выбрана как наиболее дружелюбная по своим параметрам планета из окружения ближайших звёзд. Сочетание низкой освещённости и парникового эффекта создавали приемлемые условия на поверхности, несмотря на долгие дни и ночи, магнитосфера Финна прикрывала Клэр невидимой вуалью, защищая атмосферу от солнечного ветра. Здесь даже была вода, пусть и очень немного по сравнению с Землёй или Фрейей.

А кроме того, сюда совсем не залетали чужие корабли. Никому не был интересен старый печальный Процион, лишённый пригодных для разработки планет. Идеальное убежище для кучки изгоев.

Затем один из ординаторов любопытства ради занялся исследованиями в области терраформирования. Он был инженером, и после установки первых инкубаторов получил много свободного времени — а такие люди не приспособлены сидеть без дела. Ординатор занялся тем, что подсознательно понимал с самого начала, тем, почему он выбрал именно эту планету-спутник — возможностью сделать из Клэр райский сад.

И любопытство дало свои плоды.

У людей почти не было ресурсов, зато имелся едва ли не самый универсальный инструмент из всех, когда-либо созданных цивилизацией — генная инженерия. Сначала в атмосферу Клэр раз за разом выбрасывались споры бактерий-микроаэрофилов, вырабатывавших кислород. Когда его концентрация повысилась, вслед за бактериями на поверхность отправились споры грибков и семена того самого фиолетового кустарника, сквозь заросли которого Андрей шёл в своё первое появление на Клэр. Все они тоже давали кислород и воду. Другие организмы связывали и разлагали метан и аммиак. Клэр превратилась в огромный химический завод, который с каждым днём обогащал атмосферу, и через несколько лет появились первые зоны, где теоретически можно было дышать человеку. А потом начали строить и город — на дне огромного кратера, где скапливался кислород и была вода.

Конечно, возникло множество проблем. Меньшей из них была проблема измерения времени — ничего не стоило придумать стандартный сверхцикл, который точно делился на двенадцать периодов и никак не зависел от орбитального движения планеты. Куда хуже оказались трудности с созданием плодородной почвы, с добычей ресурсов для роста города, с поддержкой изменений атмосферы, наконец. По сей день от силы двадцать процентов площади Клэр, в основном кратеры и долины, могли обеспечить пригодную для дыхания газовую смесь, а вне этих оазисов начиналась едва поросшая фиолетовым мхом пустыня. Диффузия постепенно выравнивала соотношение, но до полного формирования нужной атмосферы было ещё далеко. Оставались и следы аммиака — именно в такую газовую реку угодил Андрей, добравшись до башни Соль. За пределы города никто не выбирался без кислородной маски, хотя, насколько знала Ре, существовали и изгои, кочующие по пустоши. Правительство ими не интересовалось — хватало других проблем. В первую очередь серая, скучная, ничем не примечательная жизнь горожан, потому что летевшие сюда учёные не думали о создании общества, да и не умели толком его создавать.

Изменить планету оказалось куда легче, чем людей.

— Это пока мало кто замечает, потому что не с чем сравнивать. Да и мне тоже трудно понять — я ведь никогда не была на других планетах, в других социумах. Всё равно что читать про озон, а потом ощутить его вживую. Ни одна книга не расскажет, каков из себя запах озона. Его можно только почувствовать.

— И когда наступит коллапс?

— Не знаю. Точный прогноз тут невозможен, но люди начинают потихоньку задумываться. Твои Хирурги — это первое поколение. Ми и Ля — третье, они пока только приходят к тем же мыслям, да и то потому, что поумнее других. Но это не остановить.

— Зачем я вам нужен?

— Чтобы рассказать им правду. Помнишь, я просила отвечать на вопросы честно? Говорить нужно не только о прекрасном кино, книгах, музыке, обо всём том, чего нет у нас. Нужно сказать и о войне, напряжённости, преступлениях и катастрофах. Всего этого наши граждане тоже не знают.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

— И ты думаешь, они изменят мнение, когда услышат о наших пороках? — Андрей скривил губы.

— Вполне. Архитекторы продолжат политику изоляционизма — это решено. С твоей стороны я бы не противилась. Ты можешь стать причиной катастрофы, и если так и случится, я убью тебя. Делать этого совсем не хочется. Ты мне нравишься.

О да, подумал Андрей. Сначала про убийство сказал человек в шлеме — пилот деликатно не упомянул об этом факте, рассказывая всё Ре — а теперь и сама нота призналась, что сделает это. Он не сомневался, что так и будет. Но и легко сдаваться не собирался.

— Вот как? — спросил он. — Но ты всё равно отпускаешь меня на разговор с этими Хирургами, не зная, что конкретно я им скажу.

Ре пожала плечами и ловко забралась к нему на колени.

— Но ведь ты же постараешься, правда? — сладко пропела она, придвигаясь ближе к Андрею.

— На меня такие штучки не действуют, — усмехнулся пилот.

— Твоё тело считает иначе. Я очень хорошо это чувствую.

— Ты ведь понимаешь, что я думаю другим органом?

— Жаль, — вздохнула Ре, не спеша, впрочем, отодвигаться. — Серьёзно, меня устроило бы куда больше, окажись ты наивным пареньком из тех, которых в любой толпе девяносто пять из сотни, и который послушно сделал бы всё, что скажут, стоит только раздеться и эротично изогнуть губки. А так приходится идти на риск и объяснять тебе, к чему могут привести неверные действия, обращаясь уже к здравому смыслу.

— Слушай, я прекрасно понимаю, к чему это может привести, — Андрей слегка отстранился. Девушка придвинулась ближе, и ему стоило больших усилий сдержаться, чтобы не поцеловать её. Ре, несмотря на снятую маску, продолжала притягивать его. Пожалуй, это даже усилилось, когда пилот увидел её настоящей. Нравится ли ему она как женщина или как человек? Андрей не мог ответить. Наверное, и то и другое. — Только не кажется ли тебе, что иногда нужно вскрыть нарыв? Я уже понял, да, у вас куча проблем. Нет отдушин, которые могли бы разрядить негатив. Только какой толк будет от того, что Хирурги согласятся и разойдутся по домам? Болезнь-то останется.

— Мы будем решать её доступными средствами.

— У вас нет доступных средств, Ре. И я вам не помогу. Я не певец, не музыкант, не писатель и не художник. Как вам вообще удалось прилететь на Клэр без культурного багажа?

— Багаж был, — Ре придвинулась ещё ближе, и Андрей ощутил на лице её дыхание. Он понимал, что всё это — всего лишь игра, но не понимал, на что надеется Ре. Даже если сейчас он поддастся гормонам и согласится на всё, что она захочет, что мешает передумать потом? Наверняка она это знала. — Просто багаж этот — очень небольшой, в основном классика, написанная и снятая ещё на Земле. Искусства Фрейи в списке нет. Знаешь, очень трудно воспринимать фильм, который ты не понимаешь от начала до конца, потому что в нём говорится о совершенно незнакомых тебе вещах.

— Любое правильное искусство показывает что-то новое.

— Верно. Но ты ведь не начнёшь в первом классе средней школы изучать криволинейные интегралы? Сначала надо хоть как-то изучить общество, а уже потом приниматься за его искусство.

— Ладно, я понял. Ну и что дальше? Чего вы хотите, и что мешает?

— Мешает высокая вероятность дестабилизации, — очень тяжело было воспринимать эти слова, чувствуя, как пульсирует кровь внизу живота и дыхание Ре стелется по щекам. Такое не говорят в постели, Ре была совершенно права. — Очень трудно предугадать реакцию людей на информацию. Мы хотим сделать всё точно, как делали до этого.

— Обманывая людей?

— Не глупи, Эндрю. Рано или поздно они узнают, мы всего лишь не выжимаем сцепление до поры до времени. Нужно дать им ответы в правильном порядке, вот и всё. Минимизировать риск.

— Ладно, — сдался Андрей. — Согласен. Я сделаю, как ты говоришь. И это совсем не потому, что ты так упорно соблазняешь меня...

— Дурак, — Ре толкнула его, заставляя упасть на спину, и села сверху. — Я уже поняла, что ты непробиваем. Мне просто нравится это делать. Понял?

Она впилась поцелуем в его губы, и Андрею ничего не оставалось, как согласиться.

Глава 11

— Одевайся.

— Опять куда-то едем?

— Да. Тебе дадут полноценные инструкции, как себя вести с Хирургами.

— А разве не ты их должна давать? — сонно пробормотал Андрей, шаря рукой по стулу в поисках комбеза.

— Я. Но сейчас они хотят поговорить лично. Архитекторы, — в голосе Ре сквозило острое раздражение. В какой-то мере Андрей её понимал.

Он взглянул на часы — 08:05. Циклы здесь были не по двадцать шесть часов, как на Фрейе, а стандартные, «земные». В отсутствие привязки ко времени суток это выглядело вполне логично, хотя и странно для фрейянина. Куда хуже было с адаптацией к световому дню: Андрей никак не мог привыкнуть к тому, что уже третий цикл с неба не уходит солнце, пусть даже оно тусклое и маленькое, и днём в этом мире царят вечные сумерки. Это угнетало.

А ещё его не отпускало чувство, что на Фрейю он ещё вернётся. Пусть даже логика говорила обратное.

Ре уже оделась и, натянув на голову обруч мыслеуправления, разложила на столе плоский компьютер. На экране с невероятной скоростью мелькали какие-то тексты, фотографии — Андрею даже показалось, что на некоторых он заметил свой собственный космоплан. Но спрашивать ничего не стал.

— Готов? — не оборачиваясь, спросила она.

— Да.

— Тогда идём.

Она вела себя как-то странно — слишком резкими стали движения, слишком быстрыми фразы. Значит, ей не просто сказали приехать, было что-то ещё, оно-то и вывело Ре из равновесия. Но спрашивать Андрей вновь не стал. В конце концов, эта девушка — надзиратель, и не более того. Его не заботят её проблемы.

Или заботят?

— Что случилось? — рискнул всё-таки он, когда они сели в машину.

— Ничего, — отрывисто бросила Ре, заводя двигатель. — Просто меня смертельно оскорбили, вот и всё.

— Недоверием?

— Да, тёмная энергия! Ты просто не знаешь меня. И Архитекторов не знаешь, — она начала выруливать на проспект. — Они решили, что лучше взять контроль на себя. Как будто это им, а не мне, чистили мозги от багов структуры! Они, а не я, могут рассуждать без коррекции со стороны!

Андрей молчал. Ре говорила как суперкомпьютер, которому предпочли простенький смартфон для решения задачи трёх тел. Живой инструмент, в эффективности которого вдруг усомнились. Только этот инструмент был не просто живым, он ещё и чувствовал.

И злился, когда его отвергали. Больше того, Ре была в бешенстве.

Наверное, она ещё долго возмущалась бы поступком Архитекторов. Андрей надавил на больное место, заставив девушку раскрыться и выдать истинные эмоции — без масок, без притворства, а в таких случаях всегда тянет выговориться. Но в этот момент в лобовое стекло ударил град.

Машина вздрогнула. Застонала и обмякла на водительском кресле Ре — пилот увидел кровь на её чёрно-белом комбезе. Снова едва слышно захлопали глушители, и ещё одна частая мелодия свинцом прошлась по автомобилю, выбивая искры из стальной обшивки.

Андрей пригнулся и торопливо выдернул пистолет из кобуры на бедре девушки — по счастью, тот не был оснащён системами распознавания пользователя. Быстро проверил, заряжен ли, передёрнул затвор. Звонкий щелчок слегка успокоил, и в то же время пилот понимал, что в этой консервной банке он как в ловушке. Тем, кто стрелял, ничего не стоит подойти ближе — ему даже не выглянуть. Только если бы они хотели прикончить его, давно бы открыли огонь снова, изрешетив несчастную машину окончательно вместе с пассажирами.

Но стрельбы не было.

— Выходи, Эндрю, — раздался снаружи голос Ре. Нет, это была не Ре. Просто тот же самый голос. Голос одной из семи нот.

Андрей пинком распахнул дверь и встретился взглядом с Ля.

— Выходи, — повторила она, наставив на него пистолет. — Извини, но это единственный способ. Так они тебя ни в чём не заподозрят.

— Могли бы и предупредить, — прохрипел Андрей. За спиной ноты он заметил маячившие поодаль фигуры автоматчиков.

— Отойди, — Ля пропустила его слова мимо ушей. — Ты на линии огня.

— Ты хочешь застрелить Ре? — Андрей взял её на прицел, и Ля нахмурилась. — Нет.

— Отойди. Будет лучше, если я убью эту гадюку.

— Нет. Тогда не останется свидетелей, а так Ре сможет подтвердить, что я был в машине, когда на нас напали.

Ля заколебалась.

— К тому же убивать сестёр — мерзко, — добавил пилот.

— Сестёр? — фыркнула Ля, но пистолет всё же опустила. — Меня не спрашивали, хочу ли я такую сестру. Ладно, пускай. Она без сознания?

— Да.

— Проверь. Это в твоих интересах.

Пришлось повернуться и податься ближе к застывшей на сиденье Ре. Пули обожгли ей бок, вонзились в плечо и, кажется, по касательной задели голову, Андрей не мог точно судить. Кроме того, он не хотел проверять, в сознании ли она.

Пальцы скользнули по закрытым векам Ре, и Андрей ощутил, как дёрнулись её зрачки.

— Тихо, — прошептал Андрей. Девушка едва заметно кивнула, и пилот увидел, как она закусила губу от боли. — Всё в порядке, — громко сказал он. — Одна из пуль задела её по голове, вот и отрубилась.

— Отлично. Вылезай, у нас мало времени, скоро нагрянут безопасники. Фергал, просканируй его.

Через несколько секунд Андрей стоял, растопырив руки, пока один из автоматчиков водил по его телу ручным детектором. Смартбрасер сняли и бросили в салон машины, затем, когда детектор пискнул на каблуке ботинка, Ля велела снять и обувь.

— Пройдёшься босиком. Давай, не стесняйся.

План рушился. Андрей и подумать не мог, что Хирурги начнут действовать так быстро и так жёстко. Ре, несмотря на свою хвалёную ясность мышления — тоже. Даже совершенный мозг не может предугадать всего. А может, Ре и знала, просто шла на риск.

Ботинки полетели в сторону, и Ля указала на выехавшую из-за угла машину.

На этот раз никто не старался петлять и запутывать следы. Севший за руль Фергал просто перевёл рычаг мощности на максимум, буквально полетев по проспекту. Андрей, устроившийся на заднем сидении рядом с Ля, схватился за поручень. Хирурги явно торопились.

Значит, ему нужно дать ответы в правильном порядке. Только Андрей знать не знал, какой он, этот правильный порядок. И как быть, если ошибка может привести к войне? Ре не упомянула о ней, но пилот хорошо знал, чем очень часто заканчиваются конфликты. Даже здесь, на Клэр, где каждый дом походил на своего соседа, серая реальность окружала каждого жителя и не было сфер влияния, из-за которых стоило бы воевать.

Люди без труда нашли другой повод. Они всегда находят повод для войны.

— Почему ты не дал мне выстрелить? — вдруг спросила Ля.

— Не люблю, когда убивают женщин.

— Женщин? Или одну, конкретную женщину?

— И то, и другое. Я вроде бы объяснил свои мотивы.

— А я сделала вид, что поверила. Ты не умеешь врать, Эндрю.

— А из тебя плохой убийца, Ля. Давно ты с Хирургами?

— С конца прошлого цикла.

— Понятно. Иначе Ре знала бы.

— Это верно, — согласилась Ля. Фергал резко повернул, и её швырнуло на Андрея. — Ух! Она, конечно, сука, но сука умная. Знаешь, до сих пор я была только наблюдателем. Теперь — нет. Мы изменим этот мир, потому что не можем жить в нём, прогибаясь под всю серость вокруг. Ты ведь уже насладился местными пейзажами? Всё вокруг одинаковое. Одни и те же дома, одни и те же люди в одних и тех же одеждах. И многих это не парит вообще, понимаешь? Им всё равно. Но вот нам — нет.

— И нужно ли противостояние? Разве Архитекторы не пойдут вам навстречу?

— Не знаю, Эндрю. Я могу предполагать что угодно, но моё восприятие искажено, как и твоё. Мы судим эмоциями. А решать должен ординатор, потому что его мышление не зависит от обстоятельств.

— Готовность, — сказал Фергал. — Сейчас приедем.

Всё, что понял Андрей — они находились на самой окраине города. Здесь не было защитного периметра, которые окружали первые города Фрейи — их строили в те времена, когда никто ещё толком ничего не знал о планете, просто на всякий случай. Клэр не обладала жизнью, от которой стоило бы защищаться. Город просто заканчивался, дорога упиралась в Т-образный перекрёсток, и тем более странно было видеть расстилающуюся дальше пустошь — никаких змеящихся трасс, уходящих в другие города. Замкнутая система, изолированная от внешнего мира. Как город словно оказался под куполом, так и сама планета не приветствовала чужаков.

Андрей даже разглядел знакомый фиолетовый кустарник — заросли начинались примерно в сотне метров от границы. Здесь они были куда плотнее, чем в том кратере, куда он угодил, сливаясь в единое колышущееся фиолетовое море. Ему даже показалось на миг, что сейчас Фергал вывернет руль и они отправятся в путешествие сквозь эту бескрайнюю степь, но наваждение тут же исчезло: водитель нажал на тормоза.

Здание, у которого он остановился, ничем не отличалось от других — кроме разве что номера на указателе. Белая пластиковая трёхэтажка, жилая коробка для нескольких человек. В точно такую же поселили самого Андрея.

— Вылезай, — бросила девушка. — Они наверняка уже знают о нападении, будет лучше, если мы уберёмся с улицы.

Под конвоем двоих автоматчиков Андрей направился вниз по лестнице — в подвал. Пластик неприятно холодил ноги, по затылку пробегал ледяной ветерок — стволы за спиной не располагали к спокойствию. И, словно в насмешку, вылезла вдруг нелепая мысль о том, что он давно уже не брился. Сколько времени прошло? Больше четырёх дней. Андрей даже провёл рукой по щеке — так и есть, колючие волоски впились в кожу, точно тысячи крошечных иголок. Он совсем забыл об этом, слишком уж много всего навалилось за последние дни. Да, надо будет побриться.

Мысли снова вернулись к Ре. Ранена она была вроде бы не смертельно, но как быстро подоспеет помощь? Современная медицина эффективна, но не всесильна... и почему он вообще думает об этом?

Он постарался сосредоточиться на настоящем.

Идущая впереди Ля вышла на очередную площадку и открыла дверь, приглашая Андрея войти первым. Тот, пожав плечами, спокойно шагнул в проём. Ля скользнула следом, оставив сопровождающих снаружи.

В царившем внутри полумраке — несколько светодиодов под потолком, довольно тусклых, вот и всё освещение — ждали трое. Больше всего это походило на настоящий склад, из которого вынесли всё, притащили несколько кресел, да так и оставили, специально для одной конкретной встречи. Андрей не удивился бы, если б так оно и оказалось. А ещё он отметил, что за креслами в стене виднелась ещё одна дверь — наверняка запасной выход. Хирурги не собирались запирать себя в мышеловке.

Андрей перевёл взгляд на ожидавших. Те, в свою очередь, разглядывали его.

Первым был плечистый мужчина, словно сошедший с пропагандистского плаката о контрактной службе в армии. Квадратная челюсть, короткая стрижка, волевое лицо, прищур глаз, будто оценивающий новую жертву. Картину довершал чёрный военный бронекомбез, панцирем охватывавший всё тело. В отличие от остальных, мужчина стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Обманчиво расслабленная поза, тогда как на самом деле рука лежит прямо на подмышечной кобуре. Гостю этот человек доверять не собирался.

В кресле сидела женщина в красно-белом медицинском комбезе, и Андрей без труда узнал Си. Чертами лица девушка не отличалась от Ля, от Ре и всех остальных нот, и всё же было в ней нечто, выделявшее её среди остальных. Может, прищур глаз, может, изгиб тонких губ, может, что иное. Си слегка улыбалась, чем-то напоминая кошку, и по спине пилота пополз нехороший холодок.

— И ты тоже? — слегка растерянно спросил он. Си покачала головой.

— Садитесь, мистер Комаров, — сказал человек во втором кресле, и Андрей узнал этот голос, пусть даже и слышал его искажённым автоматикой шлема.

— Значит, теперь вы без маски? — он не удивился. Такому, мелькнуло в голове, и маска-то не нужна. Совершенно обычные черты лица, никаких особых примет. Разве что взгляд — цепкий, изучающий. Только по взгляду его не найдёшь.

— Ещё вчера скрывать лицо имело смысл. Теперь — нет. Наше противостояние с Архитекторами, если можно использовать этот термин, вышло на открытую стадию. Наша задача — не привести его к войне.

— Может, об этом стоило думать раньше? — съязвил Андрей. — Вряд ли обстрел машины и кровь Ре воспримут как шаг к миру.

— Это всего лишь очередной ход в игре.

— Не сомневайся, — сказала Си. — Архитекторы хотят того же самого, что и мы.

— Стойте, стойте, ребята, — мужчина в экзоскелете поднял руки. — Поставьте себя на его место. Напали, куда-то притащили, теперь заваливают информацией, да ещё эта таинственная атмосфера, дурацкий полумрак... нельзя было света подкрутить, что ли?

— Это максимум, Финвар, — на лице Си не дрогнул ни один мускул. — Где нашли пространство, там и организовали.

— Ну так введите человека в курс дела, а потом уже разводите эти игры в тайное общество и... не знаю, что вы там ещё думаете! Серьёзно, мы тут не по лабиринту бродим.

— Спокойно, — сказал человек в шлеме — впрочем, уже без шлема — и Андрей вдруг понял, что напоминала ему эта речь. Точно так же говорила Рашель. Точно так же говорили все другие ординаторы, с кем ему доводилось иметь дело. Спокойно, без ярких эмоций, взвешенно и аккуратно. И Ля говорила про ординатора...

Он бросил быстрый взгляд через плечо — Ля стояла чуть позади, сложив руки на животе, и с мрачным видом слушала разговор.

— Я спокоен, — пробурчал Финвар. — Просто в отличие от вас, мозговиков, знаю, как себя чувствует человек в такой ситуации.

— Помолчи, — сказала Си. — Знаешь, конечно, никто не спорит. Но язык доведёт тебя до беды. Луаран, объясни нашему гостю, что к чему.

«Человек в шлеме» вздохнул.

— Вы слушаете, мистер Комаров? — спросил он. Андрей кивнул. — Хорошо. Всё, что сейчас произошло, было запланировано заранее. Это сигнал Архитекторам, который должны принять на той стороне и правильно использовать. Вы уже знаете о целях Хирургов. По большей части, как ни странно, мы действительно не соперники Архитекторам, мы хотим одного и того же. Но недопонимание может привести к серьёзному конфликту и ущербу.

— Так в чём тогда проблема? — недоумённо спросил Андрей, думая о Ре. — Возьмите и договоритесь!

— Искажения, мистер Комаров. Вы все мыслите, воспринимая мир не таким, каков он есть. Вы додумываете то, чего нет, память обманывает вас, подсовывая ложные образы, изменяет впечатление от того, что неприятно лично вам. Вы предпочитаете подгонять факты под свою точку зрения, вместо того, чтобы открыть глаза. Это естественно для человека, если исправить все эти ошибки, он станет уже чем-то другим. Хотя лично я всё-таки считаю ординаторов людьми. Так легче.

— Потому что вы — тоже ординатор?

— Да. И тоже занимаюсь самообманом. Стандартный защитный механизм, очень удобный. Разница в том, что я делаю это намеренно.

— Хорошо, пускай. Тогда почему бы вам не найти среди Архитекторов ординатора и не договориться с ним?

— Потому что среди них не осталось ординаторов, — ответила Си. — С ними на Клэр прилетело около десятка, но это было давно и закончилось так, как должно было. Деменция и деградация мозга. Впрочем, думаю, ты об этом знаешь.

Знал, наверное, каждый, тема с удручающей регулярностью всплывала в новостях и обсуждениях фрейской Сети. Когда средняя продолжительность жизни благодаря генетике, медицине и киберпротезированию возросла до ста сорока лет, как-то печально знать, что созданные генной инженерией ординаторы умирают, едва достигнув трети этого срока.

— Келлер рассказывал мне. А по нотам я могу судить, что Архитекторы исправили ошибку и пошли дальше.

— Ну ещё бы, белые комбезы сюда не полюбоваться видами Клэр прилетели, — с иронией сказал Финвар. — Они изначально собирались развивать человека дальше. С ординаторов и начали.

— И теперь они...

— Пока нельзя сказать точно, — оборвала его Си. — Луаран — один из самых старших ординаторов, но он ещё не дошёл до критического порога. Нужно ещё три-четыре сверхцикла.

— Надеюсь, что критическим этот порог для меня не станет, — тонкие губы Луарана растянулись в улыбке. — Пока что анализы не выявляют признаков деградации.

Рашель улыбалась более естественно.

— Ты должен понимать, Эндрю, что нынешний состав Архитекторов — старики, — сказала Си. — Многие из них прилетели ещё с Земли, многим уже за полтораста сверхциклов. Во фрейских годах это будет... — она на миг запнулась, — сто двадцать один и три десятых. И, как это часто бывает, их умы закостенели. Неудивительно, Клэр очень тому способствует. Луаран ведь не зря сказал про искажения. Мировоззрение прочно укоренилось в мозгах, они очень плохо воспринимают чужую точку зрения, а цели у нас хоть и сходны, но отличаются методы. Обстрел вашей машины был сделан вовсе не с целью обеспечить вам алиби, а с целью заставить Архитекторов понять, что может произойти. Нам остаётся лишь надеяться, что они прислушаются к подчинённым ординаторам, таким, как Ре.

— Постойте, Ре — ординатор? — изумился Андрей. — Но...

— Она не такая, как мы. Мыслит иначе. Но она ближе к ординаторам, чем к Финвару, Ля или к тебе.

— Быть не может!

— Спроси её сам.

Новость переваривалась в мозгу, и Андрей всё равно отказывался верить. Ре была сексуальна, эмоциональна, пусть даже и совмещала это всё с холодной расчётливостью — как ни крути, но ни один ординатор не смог бы так убедительно подделывать всё то, чем они занимались наедине. Для этого надо было быть совсем уж сверхчеловеком. Впрочем, Ре ведь таковым и декларировалась?..

— Ладно, — сдался он, тщетно пытаясь выбросить из головы мысли о Ре. — Короче говоря, вам надо убедить толпу маразматиков.

— Это звучит грубо и не совсем верно, но...

— А по мне, так в яблочко, — хмыкнул Финвар. — Учтите, я по-прежнему выступаю за силовое решение проблемы. Архитекторы нас не послушают.

— Они по-своему неплохие люди, просто в плену стереотипов, которыми больны все, и ты в том числе, — поморщилась Си. — Отчасти поэтому и возник проект «Ноты».

— С идеальными людьми у них не очень-то вышло, — донеслось из-за спины Андрея.

— Ничто никогда не выходит идеально с первого раза.

— Это вы о чём?.. — начал было Андрей, но в этот миг Финвар, который будто прислушивался к чему-то, вскинул руку, призывая молчать.

— У нас проблемы, — сказал он. — Отозвались наблюдатели на Третьем проспекте. Безопасники, человек шесть, скоро будут здесь.

— Понятно, — Си не колебалась ни секунды. — Мы уходим. Сворачивайтесь и тоже уходите.

— Есть.

— Всего шесть? — удивился Андрей.

— Для наших масштабов хватает, — бросил Финвар, набирая код на дверной панели.

— Иди ко мне, Эндрю, — велела Си. Андрей замешкался, и она тут же схватила его под руку. — Вы все, уходите через второй ход. Мы пойдём обычным путём.

— Вы рискуете, — с сомнением сказал Луаран. — Вероятность...

— Пускай. Мы знали, что так и будет, чему удивляться?

Финвар распахнул дверь и жестом приказал остальным уходить. Си повела Андрея наверх — после полумрака подвальной комнаты тусклый свет клонящегося к закату Проциона, заливавший крыльцо, вполне мог сравниться с Альфой в полдень. Глаза заболели, привыкая к новому освещению.

— Ты уверена в том, что делаешь? — спросил Андрей, щурясь и часто моргая.

— Я ординатор, Эндрю. Я оперирую вероятностями, они почти никогда не бывают равны единице. Но риск для нас сейчас минимален.

Ординатор. Словно случайно Андрей споткнулся и схватился рукой за шею Си, там, где проходили позвонки. Так и есть, пальцы нащупали закрытый герметичной пластиной выход нейрошунта. Си могла воткнуть в него провода и стать единым целым с компьютером, используя его вычислительные мощности и за минуту проведя анализ, на который у целого штата обычных сотрудников ушло бы несколько дней.

Она называла ординатором и Ре, вот только у Андрея было достаточно возможностей убедиться, что никаких нейрошунтов у той нет. Как нет и других имплантов, которые можно было бы нащупать рукой.

Или живые компьютеры освоили беспроводную связь?

— Ты мог спросить прямо, — сказала Си, высвобождаясь. — Нет нужды применять такие примитивные методы.

— У Ре нет импланта, — он даже не удивился. — Почему?

— Спроси у неё. Я и так сказала слишком много.

Будь Си человеком, Андрей попытался бы настоять на своём. Но ординаторы были глухи к эмоциональным доводам, признавая только голос разума, а придумать нормальную причину пилот не мог.

— Слушай легенду. Ты сбежал, когда машина остановилась. Где-то недалеко отсюда. За тобой погнались, но тебе удалось уйти. Затем ты вернулся и встретил меня.

— А как ты объяснишь своё присутствие здесь? — выдавил Андрей. В желудке заурчало — позавтракать ему так и не удалось.

— Я живу рядом. Вон в том доме. Не беспокойся.

Он не беспокоился. Он мог сколько угодно не любить ординаторов, считать их калькуляторами на ножках, пусть даже после смерти Рашель обещал этого не делать — но дело своё они знали. И когда рядом затормозила патрульная машина, из которой выскочили двое в чёрно-белых комбезах, Андрей не беспокоился. Он знал, что Си просчитала всё наверняка.

И риск минимален. Пусть даже он никогда не равен нулю.

Глава 12

Сперва их долго расспрашивали — До хотела знать мельчайшие детали произошедшего, а их не было. Андрей упрямо повторял одну и ту же историю, ту самую, которую передала ему Си, и в конце концов До махнула рукой. Только после этого пилот рискнул поинтересоваться судьбой Ре.

— Всё с ней в порядке, — буркнула До. — Пара царапин.

— Я могу с ней увидеться?

— Не можешь, а должен. Ре потребовала привести тебя к ней, как только появишься.

— Так почему же ты молчала? — возмутился Андрей.

— Потому что информация мне нужна раньше, чем тебе — встреча с подругой.

Он не стал спорить — за время знакомства Андрей уже понял, что спор с До был равносилен теннису со стенкой. Хуже ординатора, если подумать — те принимали логические аргументы и легко могли изменить свою точку зрения, ну а До давила эмоциями, как обычный человек, и уж этим владела первоклассно.

Было ли это результатом вторжения в её геном и развитие, или всё-таки личным характером? Андрей задумался, но ответа, разумеется, не нашёл. Он уже окончательно запутался в этом безумном мире, где все мозги пересобраны, изуродованы какими-то хитрыми методами, и понять ближнего своего не легче, чем зашедшую в логический тупик нейросеть. Конечно, он до сих пор общался почти исключительно с нотами, но всё же.

Селективное восприятие, вдруг подумал он. Или нет, не оно. Как там называется это явление в статистике? Он видит только нот, а ведь все они — результат эксперимента. А где-то там, за пределами этого круга, живут вполне обычные люди. Он ведь не заметил ничего странного, например, в Финваре. Хотя общался с ним недолго, может, дело в этом?

И, в конце концов, как люди живут в таком сером мире? Да, они не знают другой жизни, но всё же. Современный человек — не дикарь. Ему известно слишком много.

— Ре лежит в палате номер девятьсот семь, — сказала До. — Проводи его, — это уже было адресовано Си.

Ординатор только кивнула в ответ.

— Что всё это значит? — спросил Андрей, пока они спускались по лестнице.

— Не здесь, — больше Си не сказала ни слова, и пришлось умолкнуть, пока холодные коридоры не остались позади. Долгий день Клэр продолжался — Процион уже клонился к закату, но медленно, слишком медленно. Андрей устал от этого тусклого света — глаза и ум требовали ночи, а она всё не наступала.

Наверное, через несколько циклов он точно так же будет ждать рассвета.

— Всё было на грани провала, — сказала Си, когда за спиной с тихим шелестом сомкнулись створки входа. — Смерть Ре распутала бы нам все фотоны.

— Ля хотела убить её. Я не позволил.

— Эмоциональная дура, — в голосе Си звучало то странное презрение, которое могли испытывать только ординаторы: презрение существа с ледяным, вечно трезвым разумом, ко вспыльчивому хомо сапиенс. — Хотя неудивительно, она ничего не знала о плане, и наши указания не выглядели для неё по-настоящему важными. Финвар зря доверился ей. Ре должна была остаться в живых — это один из ключевых моментов.

— Так Ре тоже с вами? — растерялся Андрей. Нить происходящего ускользнула от него окончательно.

— Нет. Но основной вероятностный анализ проводился для варианта, в котором она правильно поймёт случившееся и сделает нужные выводы. Иной исход считался однозначным провалом.

— Правильно поймёт попавшую в неё пулю, что ли?

— Это случайность. Вы не должны были серьёзно пострадать.

Рискованные люди, подумал Андрей. Палить из автоматов и надеяться, что человек под прицелом воспримет это как надо — да уж, на такое способны только ординаторы.

— И каковы шансы, что Ре поймёт всё правильно? — спросил он.

— Близкие к единице, если учесть моё воздействие на неё.

Каблуки новых ботинок — До всё-таки смилостивилась и велела принести Андрею обувь — глухо стучали по мостовой. До больницы было около двух сотен метров, но уже отсюда она казалась огромной — слишком большой для такого крошечного городка.

— У нас есть несколько минут, прежде чем мы войдём в здание, — ровным голосом сказала Си. — Будет разумно потратить их с пользой. Получить информацию.

— Информацию?

— Да. Лично для меня, а не для Хирургов.

— Я даже не знаю, с чего начать-то...

— Знаю я. Скажи, в вашем обществе много конфликтов?

Андрею даже не пришлось задумываться, чтобы ответить на этот вопрос. Конфликты на Фрейе следовали один за другим — может, несколько более цивилизованные, чем на Земле, но социум так и остался разделённым, на всех слоях. Возникшие вновь этнические объединения столкнулись в борьбе за сферы влияния, тривиалы косо смотрели на модификантов, да и, в конце концов, колония на Клэр тоже возникла в результате конфликта. А здесь наблюдалось совершенное спокойствие, если не считать столкновения Архитекторов и Хирургов, да и тем дали бы много очков форы любые радикалы Фрейи.

Он кратко пересказал всё это Си, и несколько секунд они шагали по аллее в тишине. Оставалось лишь гадать, какой объём данных обрабатывался в это время в мозгу ординатора.

— А искусство? — наконец спросила она. — Я изучала то, что привезли с собой Архитекторы, но у меня недостаточно данных для анализа.

— Искусство вообще плохо поддаётся анализу. Вроде бы и существуют, например, критики, только у них такие драки случались из-за разных взглядов на одну и ту же книгу... Один говорит, автор хотел выразить одно, другой — другое. И поди пойми, кто прав. Особенно если автор уже умер и сказать слово в свою защиту не может.

— Я знаю, что такое критика. По большей части критики сами придумывают то, что хотел выразить автор. Они думают неправильно, как все люди. Поэтому и драки случаются.

— Не разбираюсь в этом, если честно.

— И не надо. Это моя забота. Видишь ли, большая часть населения Клэр прекрасно живёт и без искусства. Во многом потому, что у всех у них частично перестроен мозг...

— Что?! — Андрей даже остановился, не в силах поверить услышанному. — У всех?

Си тоже остановилась, повернув голову в его сторону. Взгляд её был холодным.

— А ты думал, Архитекторы создали только ноты? Мы — вершина развития их проекта. Контрольная группа. Семь завершённых конструкций по семи разным линиям в одном и том же теле. Я — квинтэссенция ординатора, лишённая почти всех недостатков предыдущих моделей. Соль — инженер, у неё усилены абстрактное мышление и зоны эвристического анализа. До — кооператор. Не только на поле боя, она может управлять любой подчинённой ячейкой. Просто многие изменения структуры её мозга направлены, например, на скорость принятия решений в критических ситуациях, что делает некоторые сферы применения более приоритетными.

— Я знаю о До, — Андрей подумал, что забыть её тяжёлую руку действительно было бы трудно. — А остальные? Ре? Ты говорила, она ближе к ординаторам...

— Ну так и заставь её уже, наконец, рассказать всё до конца. Она знает, что именно с ней сделали. Просто не говорит тебе всего, потому что есть риск возникновения негативного отношения, и очень высокий.

— Ре боится, что я возненавижу её?

— Да. Раньше ей было бы всё равно, но сейчас, судя по всему, уже нет. Так что будь осторожен, Эндрю. И не спеши с выводами, если Ре всё-таки раскроется. И... прости, если что.

— Ладно, — Андрей подумал, что пренебрегать советом ординатора уж точно не стоит. Оставалась сложнейшая задача — сохранить контроль над разумом и не поддаться эмоциям, когда он узнает всё. Для Си, может, это совсем не выглядело сложным, но он-то — не ординатор, он обычный человек, почти что тривиал на фоне модификантов Клэр. Его мозг не затронула настоящая коррекция, он думает как все. Пусть даже Рашель уже успела показать, что такое взвешенное рациональное решение, свободное от эмоций, пилот не мог изменить самого себя.

Си взяла его под руку, и волей-неволей Андрею пришлось заставить себя идти дальше. Каждый шаг давался с трудом. Он вдруг понял, что не хочет расспрашивать Ре, что она устраивает его такой, какая есть, и всё же болезненная тайна шевелилась где-то внутри, требуя вырваться наружу. Си было плевать, таким, как она, всегда плевать на чувства других людей, и на прощение тоже. Они их просто не ощущают. Да, они способны испытывать эмоции, но чувства — нечто иное, иррациональное. А значит, несуществующее для живых компьютеров.

Только Ре всё равно чувствовала.

— Почему у вас такая большая больница? — не выдержал, наконец, Андрей. — Здесь работали с людским геномом?

— Нет. Основная работа по разработке проекта была закончена на первичной базе. А это — не больница, а биологическая лаборатория. Здесь разрабатываются живые инструменты терраформинга. Но я продолжу, с твоего позволения, — так же ровно сказала Си. — Наше общество — общество Клэр — функционирует без искусства. Так уж вышло, такие здесь собрались изначально люди. Ты и сам видишь, насколько здесь всё однообразно...

— Даже странно, как ты смогла это оценить.

— Не перебивай. Смогла. Просто сравнила виды города со старыми фотографиями поселений на Фрейе и Земле. Разница очевидна.

Пришлось признать, что она права. Для этого не требовались мозги ординатора, всего лишь глаза и терпение.

— Проблема заключается в том, что далеко не все опытные образцы удовлетворены этим, — говорила Си. — Отсюда и напряжение. И конфликт. Архитекторы надеются, что ты сумеешь его разрешить, проблема в том, что они упёрлись в тупик и не знают, что делать. Мы тоже.

— Я тем более. Вдобавок вы используете меня втёмную, и это никак не способствует эффективности.

Си пожала плечами.

— Посмотрим. Пока что ты отлично справляешься. Всё, теперь ни слова. Мы пришли.

В глаза ударили тусклые лучи Проциона, и Андрей сощурился, разглядывая больницу. Ровные ряды тёмных окон, отполированные поверхности белоснежных стен — здание напоминало роскошное круизное судно, какие курсировали на Фрейе вдоль берегов, выполняя скорее развлекательную функцию, чем транспортную. Именно здесь Андрей встречался с Ми, и сюда же он попал вместе с Соль и До после первой ночи на Клэр.

Ребристые двери гостеприимно разошлись в стороны, приглашая войти.

На этот раз Андрей не застыл в вестибюле, пытаясь понять, что делать — Си уверенно повела пилота за собой. Он снова отметил немноголюдность — на Фрейе в такое время больница была бы забита посетителями. Даже лифт оказался пустым, и вверх они ехали в абсолютном молчании.

Коридор девятого этажа тянулся в обе стороны и казался бесконечным — только таблички на дверях позволяли хоть как-то ориентироваться в этом безликом месте.

— Сюда, — Си указала на одну из дверей.

— Ты пойдёшь со мной, — бросил Андрей, крепко сжав руку ординатора. Си не сопротивлялась.

— Уверен? — спокойно спросила она.

— Да. Ты же говорила про своё влияние на Ре, чтобы добить вероятность до единицы? Вот сейчас и повлияешь.

Она промолчала, и Андрей, выпустив руку девушки, толкнул дверь.

Ре лежала на кушетке, полностью обнажённая, и на какой-то миг Андрей ощутил лёгкую неловкость из-за присутствия Си. Пусть она была сестрой Ре, пусть она была ординатором — неважно, важен был сам факт. Значит ли это, подумал Андрей, что Ре по-настоящему небезразлична ему? Наверное.

Операцию уже закончили, кровь лишь слегка проглядывала из-под полупрозрачного слоя фиксирующего геля. Больше всего тот напоминал слизняка, что растёкся по коже, да так и застыл, наглухо прикрыв рану от внешней среды.

Как должен выглядеть нормальный человек, получив пулю в плечо? Андрей не знал — до сих пор ему не доводилось сталкиваться с подобным. И заметить неестественность в поведении Ре он тоже не мог. Не с чем было сравнивать. А слова Си так и осели в мозгу, буквально вынуждая следить за малейшими деталями в разговоре и пытаться понять, что же она имела в виду.

— Привет, — только и сказал пилот.

— Привет, — глухо выдавила Ре. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не дал Ля пристрелить меня.

— Это любой бы на моём месте сделал, — Андрей осторожно сел на край кушетки. Си встала в сторонке, сложив руки на груди. — Ты как?

— Скоро на ногах буду, — Ре попыталась подняться и резко сморщилась от боли. — Сволочи, дали только лёгкое обезболивающее.

— Ты предполагала то, что случилось?

— Да. Правда, не ожидала, что нападать будет Ля. Ещё цикл назад я думала, что она безобидна.

— Она и была. Вступила в ряды Хирургов как раз вчера.

— Зря.

— Она не может сидеть сложа руки, вот и всё.

— Ладно, — проворчала Ре, расслабляясь и закрывая глаза. — Что ты узнал?

— Что и вы, и Хирурги хотите одного и того же.

— Понятно. Ты рассказал им о Фрейе?

— Немного.

— И?

— И беда в том, что это не решит проблему, — вдруг сказала Си. — Если ты и вправду считаешь, что по имеющимся данным нельзя сделать очевидные предположения о социуме Фрейи, то... стоит пересмотреть свою логику, сестра.

— В очевидные предположения не всегда легко поверить, знаешь ли, — Ре прикрыла глаза. — Обстрел машины — это послание?

— Да. Хирургов немного, но у них есть оружие, такое же, что и у вас, и такие же солдаты. У них нет До, но это не критично. Если конфликт перейдёт в горячую стадию, будет бойня.

— Какая у тебя роль во всём этом?

— Я стала мостом между вами и Хирургами — как только пришла от очевидных предположений к очевидным выводам. Я — аналитик, Ре. И в свободное от биологии время изучаю наше общество. Прогнозы получаются совсем неутешительными, но Архитекторы этого не видят. Проблему нужно решать, потому что времени у нас не осталось. Ты знаешь, почему.

Они одновременно взглянули на Андрея, и пилоту стало откровенно неуютно. Обе смотрели на него не как женщины и даже не как люди, а как исследователи. Для них сейчас он не был мужчиной, не был человеком — он был всего лишь катализатором, живой причиной ускорения процессов, вяло текущих в социуме Клэр.

— Не думай о плохом, Эндрю, — медленно проговорила Ре. — На твоём месте мог быть любой инопланетник.

— Да, но сейчас на этом месте я. Противно.

— Зато заставляет нас шевелиться, — усмехнулась Си. — Я пока не знаю, что у меня выйдет, и искренне надеюсь, что обойдётся без войны. Я знаю, что такое война, пусть и понаслышке. Война нерациональна.

— Иногда без неё не обойтись, — буркнул Андрей.

— Это не наш случай. Воевать из-за желания лучшей жизни — абсолютная иррациональность, глупость, бред собачий, если выражаться человеческими словами.

Андрей поднял голову. Си улыбалась. Пожалуй, впервые он услышал от неё «человеческие слова».

— Осталось убедить в этом Архитекторов, — вздохнул он. На языке крутился вопрос, который он хотел — и должен был — задать Ре, но разум упорно сдерживал эти порывы. Сейчас не время, то и дело вспыхивало в мозгу. Эмоциональная часть Андрея хотела узнать правду прямо сейчас, узнать, действительно ли Ре имитировала плотские желания и обманывала его и в этом, или всё же нет. Си занесла ядовитые семена сомнения в подсознание пилота, и теперь те прорастали, вторгаясь в разум.

Не спеши с выводами, сказала ему тогда ординатор. Что ж, он не спешит. Время ещё будет. В конце концов, у Ре ведь нет нейрошунта.

Парадоксальная ситуация, если задуматься. Никто не хочет войны, но она вполне может начаться — просто потому, что стороны неспособны договориться, хотя цели у них совпадают. Люди с обеих сторон думают неправильно — в этом причина. В человеке слишком много иррационального, и ему приходится выдавливать это из себя, когда требуется. Значит ли это, что в такие моменты он перестаёт быть человеком?

— И каковы шансы? — наконец спросил Андрей.

— Одно из когнитивных искажений заключается в отрицании наличия этих искажений у субъекта. Я не скажу, что Архитекторы сильно подвержены ему, но учитывать такие факторы мы должны...

— Шансы, Си, — сказала Ре, глядя на пилота. Тот посмотрел на неё — в глазах девушки читался вопрос.

— Средние. Оценка очень нечёткая, назвать определённую вероятность я не могу.

— Это лучше, чем одна десятая, — проворчал Андрей.

— Одна десятая? — Си подняла брови.

— Когда мой космоплан упал на Клэр, кроме меня, выжила девушка по имени Рашель. Ординатор. Она сказала, что мои шансы умереть — девять из десяти. И покончила с собой, чтобы я воспользовался той десятой частью, которая оставалась.

— Её вероятность остаться в живых была нулевой?

— Да. Она разбила колено при падении.

— Понятно. Что же, ничего удивительного. Это рациональное решение.

— Меня уже тошнит от рациональности, — буркнул пилот. — Она слишком часто выглядит мерзко и уродливо.

— Это тоже нормально, Эндрю. Твои мозги созданы эволюцией, а она хоть и закономерна, но слепа. Нет ничего удивительного, что структура нейронных сетей в твоей голове полна ошибок.

— Но... — Андрей замолчал, потому что лежащий на тумбочке смартфон издал заливистую трель. Ре попыталась дотянуться до него, но двигалась слишком неловко и медленно, так что Си отстранила её и приняла вызов сама.

— Слушаю, — сказала она. — Разумеется. Да, он здесь. Хорошо, мы ждём.

Смартфон мягко лёг обратно.

— Сейчас к нам придёт один из Архитекторов, — никакой паузы, она просто продолжила говорить, глядя на Андрея. — Один из руководителей. Тот, кто ещё умеет думать. Он хочет поговорить с тобой и Ре. Я уйду.

— Ну уж нет, — Андрей схватил её за руку. — Ты останешься. Если кому он и поверит, то только ординатору.

Си медленно перевела взгляд на Ре. Та покачала головой.

— Хорошо. Твои доводы разумны.

— Ты можешь хоть как-то сделать из себя нормальную девку? — не выдержал пилот. — Я работал с ординаторами, они же могут вести себя естественно, пусть и без эмоций почти! Почему нельзя ответить просто «убедил»? Зачем эти идиотские правильные фразы? Зачем...

Дверь мягко отъехала в сторону, и он замолчал.

На пороге стоял Эдмунд Келлер.

Глава 13

— Вы можете продолжать, мистер Комаров, — Келлер выдвинул стул и плавно опустился на него. — Я понимаю ваши эмоции по отношению к Си.

— Ещё бы, — буркнул Андрей, посмотрев на Ре. Та поняла его правильно — и накинула на себя покрывало.

Андрей глубоко вздохнул. Да, он поговорит с ней позже. И будет нелегко.

— Сейчас отношение к ординаторам сгладилось, — сказал Келлер. — Вначале было куда хуже.

— Я молчу.

— Зря. Лучше разобраться в проблеме раз и навсегда, чем жить с ней годами.

— А разве вы не живёте именно так? — разозлился Андрей. — Сколько лет уже прошло с основания города? А сколько лет существуют Хирурги? Не с самого ли начала?

Келлер пожал плечами. Посмотрел на Си — та невозмутимо слушала.

— Как только начало формироваться общество, — сказала Ре. — Тогда появились первые вопросы и сомнения. Но и раковая опухоль тоже начинается с малого.

— И как вы хотите её лечить? Вырезать опухоль ко всем звёздам или всё-таки генной терапией?

— Вы, вероятно, считаете нас совершенно беспринципными людьми, но это не так, — заметил Келлер. — Впрочем, неудивительно. Со стороны оно примерно так и кажется.

— Ну ещё бы! Сколько в городе населения? Пять тысяч? Десять? И всё это — ваши подопытные. А сколько из них оказались бракованными?

— Почти никто, — Келлера нисколько не смутили эти слова. Андрей задался вопросом, а способен ли тот вообще испытывать смущение. — Около трёх процентов. Психика всех остальных не выходит за рамки нормы.

— Три процента...

— Около двухсот пятидесяти человек.

Андрей вдруг понял, что стоит и крепко сжимает кулаки. Ещё секунда, и, наверное, он напал бы. Может, ему даже удалось бы хорошенько врезать этому доктору Смерти, который так спокойно говорил об опытах на людях — эмоций в голосе Келлера было не больше, чем если бы он рассуждал о подопытных крысах.

Но в этот момент его крепко обняли сзади. Даже сквозь комбез пилот ощутил горячую кожу Ре, губы коснулись мочки уха, и он услышал:

— Ты обещал не торопиться с выводами.

— Не торопиться? — Андрей глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. — Человек не имеет права решать, чья жизнь ценнее!

— А разве моя жизнь для тебя не ценнее других? Не лги хотя бы себе, Эндрю.

— Но... — он запнулся. Если встанет выбор, кого спасти, Ре или незнакомого человека — кого он выберет? Чья жизнь ему более дорога?

Ре права, не стоит себя обманывать.

— Вы не дослушали, — сказал Келлер.

— Ладно, — Андрей заставил себя расслабиться и сесть обратно. — Я весь внимание. Но не могу обещать, что в итоге не вмажу вам.

— Я учту это, — невозмутимо парировал учёный. — Вы знаете, почему мы улетели на эту планету?

— Вы ведь мне рассказывали. Лечение ординаторов, потом — модификация...

— Нет, — прервал его учёный. — Это было целью, но не причиной. Причина лежала в известных вам этических принципах, в регрессивном консерватизме правительства Фрейи, которые только и могли, что повторять древние, как мир, слова. Человеческая жизнь — бесценна, человека нельзя рассматривать как объект для эксперимента, и так далее. Они не задумывались, что сами же попирают эти принципы, когда разрабатывают и тестируют, например, лекарство от рака.

— Но....

— Поэтому мы улетели сюда и начали работу, — спокойно продолжал Келлер, не обратив на попытку вставить слово никакого внимания. — Сначала мы просто выбрали меньшее зло. Совершили нечто аморальное, чтобы в итоге добиться благих целей. Исцелили ординаторов. Сколько лет было девушке, которая погибла ради вас, мистер Комаров? Тридцать? Тридцать пять? Срок жизни ординаторов Фрейи слишком короткий, и она это знала. Вполне возможно, что осознание этого успокаивало её в последние моменты перед смертью.

— Раньше я бы стал спорить, — сказал Андрей. — Но не сейчас.

— Раньше ты считал ординаторов калькуляторами, — Ре села рядом, запахнув покрывало, и Андрей ощутил, как по телу пробежала тёплая волна. Наверное, подумал он, это можно считать главным аргументом в пользу человечности Ре, будь она хоть трижды ординатором, с нейрошунтом или без.

Калькулятор нельзя полюбить.

— Продолжайте, — Андрей почувствовал руку Ре на бедре и напряг силу воли, заставляя себя вернуться к разговору. Всё-таки слишком уж заводит его эта женщина. Последний раз подобное пилот испытывал очень, очень давно. Можно сказать, почти никогда.

— Мы выполнили задачу, — Келлер деликатно не заметил движений Ре. — Наши ординаторы пока не выявляют признаков деградации, хотя первые из них уже приблизились к критическому порогу. И возник вопрос, что делать дальше.

Он почти повторил слова Луарана — и дополнил их.

— Дальше? — переспросил Андрей.

— Именно. Мы решили проблему куда быстрее, чем ожидали. Переоценили её сложность. А просто сидеть и ждать десятки лет, пока можно будет на практике подтвердить успех — слишком скучно. Понимаете? Думаю, да, вы ведь уже встречались с Хирургами. Мы боремся со скукой всё время, что живём на Клэр. Человек ведь так устроен, что не может жить без новых впечатлений, иначе его жизнь превращается в существование. Один из вариантов решения проблемы — работа. Ею мы и занялись.

— Терраформирование?

— Верно. Это оказалось вполне подходящим проектом. Начальные этапы получилось запустить и с нашими скудными силами, а дальше эта система поддерживает сама себя, нужно лишь контролировать её. Параллельно мы занялись разработкой новых форм человека — надо ведь кому-то населять город. И, конечно, кто-то из образцов оказался неудачным.

Андрей глубоко вздохнул. Закрыл глаза, сосчитал до пяти. «Образцы» вновь вызвали у него почти остывшее желание хорошенько врезать Келлеру — хотя бы уже за использование этого слова по отношению к людям. Если необходимость исправления жизни ординаторов пилот со скрипом признавал, то сейчас учёных Клэр не могло оправдать ничто.

— Вы думаете, мы убийцы, — сказал Келлер. В его глазах не было никаких эмоций, одно равнодушие, а лицо напоминало застывшую маску.

— Думаю, — согласился Андрей.

— Тогда представьте себе жизнь такого человека. Бесконечный кошмар, из которого нет выхода. Клетка, которой служит собственный разум. Вечная боль, которую не снимет никакое лекарство. Конечно, можно найти немало примеров людей, которые смогли преодолеть свою увечность. Но сколько найдётся сломавшихся? Эвтаназия — лучший выход для таких, как они.

— А вы не думали, что сами могли бы оказаться на их месте? — зло выговорил Андрей.

Келлер пожал плечами.

— Я бы предпочёл эвтаназию. Смерть — всего лишь прекращение существования, мистер Комаров. Негатив несёт не она, а то впечатление, которое смерть оказывает на живых. Сыновья и дочери плачут над телами родителей, умирающий мучается в агонии, а невольные свидетели ужасаются этому. Но мёртвым уже всё равно. Если смерть безболезненна, если о ней никто не узнает, если позволить жить этому несчастному созданию — куда худший поступок, чем убить его, почему мы должны поступить иначе?

Андрей молчал. Возразить ему было нечего — кроме разве что избитых фраз вроде ценности человеческой жизни, над которыми Келлер посмеялся ещё в самом начале разговора. И не хотелось смотреть на проблему с этой стороны, со стороны бездушного циника, для которого люди — всего лишь образцы.

В который раз происходящее отказывалось укладываться у него в голове. Безумный внешне, мир Клэр оказывался безумным и внутри. Всё то, что было привычным для него, здесь было иным. Все запреты, вросшие в его сознание, здесь ломались, уничтожались, будто их и не было.

Семейные ценности, над которыми тряслись консерваторы Фрейи, здесь попросту не существовали. Целой индустрии развлечений будто и не было. Даже от искусства остались только жалкие капли — Клэр будто была одной огромной лабораторией, где учёных заперли, да так и забыли. А они, кажется, не особо и рвались наружу.

Они игрались в своей песочнице, вылепливая из глины человечков и давя их, если работа не удалась.

— А стоило ли оно того? — наконец спросил он. — Я был неправ: вы не убийцы. Вы хирурги умов. Потрошите мозги, создаёте уродов, а потом избавляетесь от их. И для чего это всё? Исправить ординаторов — хорошо, я согласен, эти жертвы были не напрасны. Но дальше?

Келлер пожал плечами.

— Мы попытались заселить эту планету, мистер Комаров. И раз уж нам попал в руки такой обширный полигон... неужели вы думаете, что мы не попытались бы продолжить эксперименты? Улучшить человека ещё?

— Ага, как же, — в голосе пилота засквозил сарказм. — Ваши новые ординаторы не очень-то похожи на улучшенных людей. Скорее на живых компьютеров. Извини, Си.

— Ничего. Я понимаю, — усмехнулась та.

— Ординаторы — не улучшенные люди, а изменённые. Но многие разработки мы всё-таки внедрили, думаю, что и вам тоже перестроили мозги. За прошедшее время эта технология должна была стать повсеместной.

Тут он попал в точку. Как минимум улучшенная синаптическая пластичность — это ведь как-никак тоже перестройка мозга.

— Ладно, — сдался пилот. — Но чего вы хотели добиться в итоге?

— Создать общество, лишённое предрассудков.

— И получается?

— Вопрос неверный, мистер Комаров. Спрашивать надо, «нужно ли». И ответ — нужно. Вот только мы здесь вступаем на минное поле, рискуя пойти либо по известному вам пути — в застой и бесконечную стабильность, либо же в хаос и утрату человечности. Я не стану сейчас читать лекции по социологии. Мы работаем над практической стороной проблемы.

— Создаёте идеальных людей?

— Идеал недостижим. Мы создаём людей, свободных от болезней разума, так же как когда-то вычистили болезни тела. Это не лишит общество проблем полностью, но сгладит их.

— То есть ноты...

— Контрольная группа, — Келлер будто и не заметил, что говорит о присутствующих в комнате Ре и Си. — Впрочем, об этом я вам уже рассказывал. Вряд ли мы сможем сделать тут что-то ещё. Понимаете, мистер Комаров? Мы перебираем человеческое тело, как конструктор, но количество деталей ограничено.

Андрей молчал, пытаясь переварить сказанное.

— Я знаю, вы хотите узнать о том, что мы сделали с Ре, — он бросил взгляд на девушку. — Но я не считаю, что вправе рассказывать об этом.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но всё это — высокие материи, — негромко проговорила Си. Она по-прежнему стояла в стороне, спокойно наблюдая за разговором. — У нас на повестке дня другая проблема.

— Верно, — вздохнул Келлер. — Хирурги. Мы пытаемся разрешить проблему мирно, но получается, откровенно говоря, плохо. Мы не ординаторы, хоть они и помогают в этом деле. Архитекторов много, у каждого своё мнение, и договориться между собой нам не легче, чем с Хирургами. По-своему мы все — разумные люди, но в массе превращаемся в галдящую, скандалящую толпу. Человеку трудно воспринять чужое мнение, его собственные мысли всегда в приоритете. Многие не видят даже абсолютных аргументов, упрямо продолжая твердить одно и то же, как попугаи. Наша задача — использовать не силу, а разум. Я попытаюсь. Но что из этого выйдет, сказать не могу.

Он поднялся, заложив руки за спину.

— Возвращайтесь домой, мистер Комаров. У вас сегодня было тяжёлое утро. Или вы уже привыкли к нашему исчислению времени?

— Постойте! — Андрей тоже вскочил на ноги. — А что, если вам не удастся убедить Архитекторов?

— Тогда вместо генной терапии мы применим хирургию. Поймите, мои ноты оказались достаточно убедительны, но только для меня. А вот для остальных — не знаю.

— Ноты? — переспросил Андрей. Келлер бросил на него последний взгляд и, повернувшись, шагнул к двери. — Ноты... убедительны?

Архитектор скрылся в коридоре. Зашипели пневмоприводы, и дверь скользнула обратно.

Хирургия, сказал Келлер. Дурацкая игра слов. Они перебьют Хирургов, если потребуется, и чем эти смерти отличаются от тех трёх сотен, которые умерли ради науки? Что стоят эти три сотни по сравнению с миллионами, погибшими в войнах на Земле?

Почему он так воспринимает всё это? Всего три сотни. Они не страдали, о них не плакали. Не было боли, которой полон любой вооружённый конфликт. Только всё равно жертвы войны казались какими-то... не такими. В них не было расчётливости. Не было холодности хирурга, учёного, для которого эти люди — и не люди вовсе. Там убивали из ненависти, из-за случайности, из-за жадности и алчности. А здесь — ради благого дела.

Но сколько бы Андрей ни убеждал себя, всё его естество протестовало против такого подхода. Лучше уж убивать пулей, слышать крик, почувствовать боль... чем вот так.

— Я, кажется, схожу с ума, — пробормотал он. Чьи-то пальцы коснулись его плеча, ноги подкосились. Андрей помотал головой, рассеивая возникший перед глазами туман — Ре и Си поддерживали его за руки.

— Тебе дурно? — спросила Ре, вглядываясь в лицо.

— Так... просто голова закружилась, — с трудом выдавил пилот.

— Он переживает ломку принципов, — ровно проговорила Си. — Хорошо хоть, в обморок не хлопнулся.

— Я не настолько нежен, — огрызнулся Андрей.

— Неужто? А по лицу не скажешь.

— Хватит, — Ре отпустила его и легла обратно на кушетку. Андрея обожгло стыдом — он вдруг снова увидел незажившую рану на плече девушки. Острая боль вонзилась в его собственную плоть, и огромным усилием мысли пилот убедил себя, что это всего лишь иллюзия. Фантом, придуманный его мозгом... из-за чего?

Он снова помотал головой. Стало лучше.

— Думаю, одного тебя отпускать не стоит, — сказала Си.

— Как-нибудь доеду. Или у вас такси не беспилотные?

— Я тебя отвезу. А будешь возражать — вколю транквилизатор. Тебя, Ре, это тоже касается. До конца цикла из больницы ни ногой.

— Я уже нормально себя чувствую, — вяло отмахнулась та. — А ты не врач.

— Но практические медицинские знания у меня имеются, а у тебя — нет. Лежи и не спорь.

Ре, не сопротивляясь, сложила руки на груди. Андрей поднялся — ноги были как ватные, и он снова пошатнулся.

Зря он всё-таки не врезал Келлеру.

— Держись за меня, — сказала Си, открывая дверь.

— Я тяжёлый, — выдохнул Андрей.

— Не беспокойся.

В коридоре он кое-как перевёл дух и пошёл сам.

Ломка принципов? Наверное. Андрей мог без труда найти в обществе Клэр множество мерзостей, и вместе с тем у его руководителей были благие цели, с которыми трудно спорить. Но методы...

А мог ли он сам придумать что-то иное? Какое вообще у него есть право судить Архитекторов?

Мозг буквально закипал, стоило только попытаться разобраться во всей этой системе. Наверное, тут спасовал бы даже ординатор, а Андрей к тому же никогда не был ни юристом, ни философом. Имеют ли Архитекторы право на то, что создали сами? А если это что-то — разумное существо? А если это разумное существо не испытывает дискомфорта от того, что с ним делают?

— Си, — прохрипел Андрей. — Скажи мне одну вещь. Только честно.

— Я никогда не лгу, Эндрю, — Си нажала на кнопку, вызывая лифт.

— Тебе... страшно от того, что с тобой сделали?

Она посмотрела ему в глаза, и пилот вздрогнул. Си улыбалась — едва-едва, самым кончиком губ. А взгляд её был холоден.

— Нет.

— Но почему?

— Вопрос неправильный. Спроси другое: почему мне должно быть страшно? Мне не причиняют боли, я не урод и не инвалид, пусть даже кто-то и считает меня таковым. Книги, картины и кино для меня — всего лишь изображения и текст, ну так и что? Я могу пересказать тебе сюжет любого произведения или даже воспроизвести его, если потрачу время на запоминание. Да, я не могу наслаждаться книгой и переживать её, как это делаешь ты. В неё очень трудно поверить, понимаешь? Но мне плевать. Эстетические чувства я удовлетворяю иначе.

— Иначе? Как?

— Удовольствие от решения сложной задачи. Восхищение идеальной структурой и красивыми инженерными решениями. То, что я могу оценить, это ведь тоже искусство, — двери лифта разошлись, и Си легонько подтолкнула Андрея вперёд. — Выходи. Машина скоро приедет.

Пилот обвёл взглядом пустой холл. Воспрянула вдруг интуиция — что-то было не так. Это снова его обманывает мозг или всё действительно не так?

И что вообще такое интуиция?

Интуиция, — сказал в голове голос Си, — это состояние, когда твоё подсознание замечает отклонения от нормы, но не может адекватно сформировать их и просто отдаёт команду выделить в кровь побольше кортизола. Или других гормонов, в зависимости от ситуации. Это нормально.

А глюки, подумал Андрей, уже не очень.

— А те двести пятьдесят... — начал было он.

— Могло быть и больше, — Си никак не показала, что несколько секунд назад о чём-то говорила, и Андрей окончательно убедился: ему померещилось. — Они не страдали. И никто не страдал.

— Я вряд ли смогу это принять.

Теперь разошлись и двери больницы, выпуская Си и Андрея на крыльцо. В нос ударил едкий запах аммиака, и тут же тревожно запищали смартбрасеры.

— Понимаю, — Си будто не заметила сигнала. — Давай поторопимся, здесь не слишком приятный воздух. Хм... — она окинула взглядом стоящий у обочины автомобиль. — Я думала, придётся подождать.

Закатное солнце отражалось в стёклах машины, заливало красным светом асфальт, и Андрей не сразу заметил тень в глубине салона. Глаз плохо различает неподвижные объекты в таких условиях, а пилот был обычным человеком с настоящими, живыми глазами. Но у него оставались рефлексы, наработанные годами полётов в не самых лучших условиях. И пусть здесь вместо случайно попавшей в воздухозаборник птицы он столкнулся с направленным в лицо пистолетом, рефлексы не подвели.

Андрей бросился в сторону, сбивая Си с ног. Грохнул выстрел, из салона донеслось приглушённое ругательство. В мозгу вспыхнула картина: человек в комбезе и газовой маске, с оружием наготове, целится в Андрея... и медлит, словно растерявшись. Наверное, только это и спасло пилота от пули в голову. А больше Андрей уже не думал ни о чём — вскочил, хватая упавшую Си за плечи, толкнул её за багажник, прикрывая от новых выстрелов, только их не было. Убийца захлопнул дверь, а в следующую секунду взвизгнули шины.

Набирая скорость, такси полетело прочь от больницы.

— Ну, сука... — пилот сел прямо на асфальт. Си тихо застонала — Андрей тут же склонился над девушкой, но это был всего лишь ушиб.

— Я не понимаю... — прошептала она, и, наверное, впервые в жизни Андрей увидел в глазах ординатора страх.

Глава 14

— Это Хирурги, — Андрей помог Си подняться. Девушку била дрожь, а сам он был до странности спокоен, будто и не в него только что стреляли. — Больше некому.

— Это... я не знаю... — Си беспомощно посмотрела на пилота, и тот поразился перемене, которая произошла с ординатором. Уверенная в себе, всегда знающая, что и как делать, теперь Си превратилась в запуганную девицу, ничем не отличаясь от любой другой, оказавшейся на её месте. Пришлось слегка приобнять девушку — та инстинктивно прижалась к его телу, продолжая вздрагивать от каждого прикосновения. Шок, понял Андрей.

На улице показалось ещё одно такси — на этот раз всё-таки беспилотное. Кажется, именно его и вызывала ординатор.

Будь дело на Фрейе, выстрел наверняка привлёк бы внимание — пусть даже города новой родины человечества мало напоминали старые мегаполисы и людей на улицах там было гораздо меньше, всё равно их не сравнить с металлопластиковой пустыней города Клэр. Выстрел должны были услышать в больнице, но как скоро на него отреагируют? И стоит ли вести туда Си? Андрей заколебался, и ординатор решила его сомнения сама:

— Машина, — она указала на подъехавшее такси. — Вези. К себе.

И пилот подчинился, сам не зная, почему. Может, сказалась привычки — распоряжения Рашель и прочих ординаторов он всегда выполнял беспрекословно. Может, потому что даже в таком состоянии Си сумела понять, что нужно делать. Может, он просто поверил ей. Как бы то ни было, Си велела ехать домой.

Пилот осторожно усадил её на переднее сиденье, а сам сел в кресло водителя. На вопрос компьютера, не хочет ли он вести машину лично, ответил согласием и включил маршрутизацию — адрес своего нового дома он ещё помнил. Лобовое стекло вспыхнуло полупрозрачным слоем дополненной реальности, по асфальту дороги протянулась жёлтая указующая линия, и Андрей нажал на рычаг мощности.

— Ты как? — спросил он, выруливая на проспект.

— Прихожу в себя, — её голос и правда стал более ровным. — Но состояние пока ещё дестабилизированное.

— Слушай, брось эти дурацкие научные словечки! — он снова нажал на рычаг, и такси послушно ускорилось. — Что с тобой случилось? Кто это был? Что вообще произошло?

— Я не знаю, — прошептала Си. — Это ответ... на все твои вопросы. Я не понимала, что происходит, этого просто не могло, не должно было быть. Ты слушаешь? Я... я не верила своим глазам. Расхождение объективной реальности и моих мыслей. Диссонанс. Когнитивный диссонанс. Ты не поймёшь. Прости.

— Но теперь-то предположения есть?

— Мне... надо успокоиться.

— Ладно. Это я обеспечу. Связь?

— Переговорная станция, левое окно на дисплее. Сто двенадцать, — она говорила будто робот.

Андрей вывел на экран цифровую клавиатуру, но набрал не 112, а мобильный Ре. Та ответила через несколько секунд:

— Да!

— Мы живы, — сказал Андрей, ничуть не сомневаясь, что девушка уже знает о случившемся. — Едем ко мне.

— Сразу не мог позвонить? — в её голосе звенела злость. — Какого космоса, Эндрю? Что у вас случилось?

— Покушение на убийство, — Андрей поймал себя на том, что и сам говорит, будто ординатор. Хотя именно ему полагалось сейчас вести себя эмоционально, а говорить должна была Си. — Неудачное.

— Неудачное? — ядовито переспросила Ре. — Где Си?

— Со мной. Она немного в шоке.

— Понятно. Я пришлю к тебе ребят и До. В подъезд не входи, жди в машине у дома. Понял?

— Как тут не понять, — начал было Андрей, но в этот момент из динамика донёсся треск и грохот. Даже сквозь искажённый радиосигналом звук он узнал стрельбу из автоматического оружия. Ре выругалась.

— Жди и не рыпайся! — бросила она, и связь прервалась.

— Огонь-женщина, — пробормотал Андрей. Линия маршрута вильнула в сторону, и он последовал за ней. — Даже не знаю, где опаснее: рядом с ней, с До или с убийцей, который только что стрелял в меня. Кстати, на кой чёрт кому-то здесь меня убивать?

— Видимых причин нет, — проговорила Си. Она безжизненной куклой лежала на сидении, и лишь двигающиеся красные губы давали понять, что девушка жива. Помада, вдруг понял Андрей, бросив на Си короткий взгляд. Губы у неё накрашены, и, пожалуй, это была первая встреченная им женщина Фрейи, которая использовала косметику. Разве что ещё у Соль были слегка подведены глаза, а может, и нет, он точно не помнил. И раньше Си помадой не блистала. Значит, только сейчас? Но для чего? — Предположений нет. Единственное, имеющее более-менее высокую вероятность — тебя просто с кем-то спутали.

— Но с кем?

— Не знаю.

Андрей не нашёлся, что ответить. Если «не знаю» говорит ординатор, ему уж точно ловить нечего.

В общем-то это походило на правду. Это объясняло, почему убийца замешкался, когда Андрей открыл дверь — он ожидал увидеть другого. Но вот кто его послал? И кого всё-таки хотели убить?

— Проследить такси удастся? — спросил он.

— Нет. У нас в городе очень мало камер наблюдения, они были просто не нужны. Преступности здесь нет.

— Да? — ухмыльнулся пилот. — Только за сегодня я дважды попал под обстрел. Нечего сказать, мирный городок.

— Лучше надейся, что этим всё и ограничится. Пусть даже надежда эта — ложная.

Он не стал спорить. Выстрелы, которые Андрей слышал во время разговора с Ре, говорили сами за себя: Хирурги перешли в наступление, сорвав пацифистские планы Си. Мечты философов прошлого рассыпались в пыль прямо на глазах — даже в этом крохотном консервированном мирке люди нашли повод для войны.

Что уж говорить про Фрейю и остальные колонии.

Андрей затормозил, не приближаясь к подъезду. Что там говорила Ре? Не входить в подъезд? Резонно: даже если убийца действительно ждал не инопланетника, с Хирургов станется устроить засаду и схватить пилота, просто чтобы не отдавать его Архитекторам. Один сверхразум знает, что может прийти им в голову, и что вообще происходит. И как они отнесутся к Си? Кто она вообще такая в этом конфликте? Двойной агент? Просто девушка, которая пытается увязать два кварка и примирить людей?

— Си, — сказал пилот. — Ты оцениваешь опасность по отношению к себе?

— Всегда, Эндрю.

— И какова она сейчас?

— Ты и Ре — единственные, кто наверняка не причинит мне вреда.

— Неплохо, — усмехнулся Андрей. — Я так понял, что и Хирурги, и Архитекторы теперь имеют на тебя зуб.

— Это слишком утрированное суждение. Нет. Негативное отношение есть у некоторых представителей сторон. У Финвара, например, он всегда выступал за силовое решение. Если нарушение баланса — его рук дело, он с высокой вероятностью попытается убить меня.

— Понятно, — Андрей изучал пустой двор. Как и всё остальное в городе, это место было слишком аккуратным, слишком правильным, точно сошедшим с картинки, которую сгенерировал компьютер. Газон с ровными чёткими границами, посаженные в строгом порядке кусты, идеальные линии бордюров и пешеходных троп. От всего этого веяло какой-то фальшью, будто Андрею не хватало трещин в асфальте, раскрошившегося камня ступенек — чего-нибудь, что говорило бы: да, здесь живут люди. Люди топчут траву, срезая путь через газон. Люди оставляют грязные следы на тротуаре.

А тут — стерильность, как в больнице.

Андрею захотелось домой.

— На десять часов, — сказала Си, и не сразу пилот понял, что она говорит совсем не о времени.

Из-за угла здания к ним шла До.

Маячившие за ней автоматчики не вызвали у Андрея интереса: всё его внимание поглотила идущая впереди женщина. На До был чёрно-белый бронекомбез и открытый шлем, за спиной покачивался автомат. Она, кажется, единственная не держала в руках оружие, но всё равно при одном взгляде на неё становилось понятно: именно До здесь — командир. Через несколько секунд Андрей в этом убедился.

— Вылезай, — кратко сказала офицер, остановившись рядом. Пилоту ничего не оставалось, как подчиниться. — Зря ты сюда поехал.

— Надо было остаться? — Андрей позволил себе лёгкую улыбку.

— Это было бы лучшим вариантом. По крайней мере, мне не пришлось бы тащиться сюда, и мы смогли бы отправить все силы на подавление мятежа. Давайте в машину, живо. Что с ней? — До проводила взглядом сестру.

— Шок, — коротко ответил Андрей.

— Понятно, — она нисколько не удивилась.

— Мне нужно оружие, — решил попытать счастья пилот. — Хоть какое.

— Вот как? — До посмотрела на него. Один из солдат влез в такси и что-то набирал на сенсорной клавиатуре приборной панели. — Зачем?

— Чтобы если вдруг мне встретится ещё один убийца, я не чувствовал себя беззащитным гражданским. Стрелять я умею.

— Резонно, — она не задумалась ни на секунду. — Дайте ему пистолет.

Андрей едва успел моргнуть, как получил на руки кобуру с оружием и два запасных магазина: солдаты повиновались командиру беспрекословно. Ремни кобуры имели какое-то незнакомое крепление, и в конце концов До пришлось самолично застегнуть их на бедре Андрея. Взгляд, которым старшая нота наградила пилота, мог расплавить вольфрам.

— Быстро, — приказала она. — В машину.

За углом обнаружился настоящий планетоход, какие использовались колонистами при исследовании пустынь и степей. По крайней мере, броневиком он совсем не выглядел и напоминал гранёный эллипсоид с иллюминаторами, поставленный на шесть широких колёс — техника для бездорожья, никак не для драки. Но До жестом приказала Андрею лезть внутрь, и пришлось подчиниться.

Она села напротив, и пилот ощутил острое дежа вю. Только рядом вместо Соль сидела Си, но какая разница, если внешне отличались они только цветом волос и комбезов? Да ещё накрашенными губами. Мельком Андрей отметил, что на лице До косметики нет вовсе.

— Заметил что-то интересное? — До вонзила в него взгляд. Планетоход мягко тронулся с места.

— Ищу косметику, — даже не попытался соврать пилот.

— Я не пользуюсь.

— У вас ею вообще мало кто пользуется, как я заметил, — Андрей посмотрел на Си. Та устало откинула голову на спинку кресла.

— Новое открытие сделал? — усмехнулась офицер. — Ещё одно отличие Клэр от твоей планетки?

— Всегда интересно узнавать новое.

— Да. Нормальный человек на твоём месте спрашивал бы, куда мы едем, а не глупости про косметику.

— Я тебе доверяю, — покачал головой Андрей. — И ты мне — тоже, иначе не дала бы оружие. Я бы куда охотнее спросил про нападение на больницу, и всё ли в порядке с Ре.

— Она цела и невредима, если не считать той раны, что уже заработала в начале цикла, но с этим проблем нет. А нападали солдаты Хирургов. Мы немного недооценили их, вот теперь и получаем заслуженное.

— Немного?

— Не иронизируй. Они пытались прикончить Келлера и ещё троих Архитекторов, кто был в это время в больнице. И тебя, видимо, хотя я в упор не пойму, на кой космос ты им понадобился.

Андрей не стал говорить о предположении Си — если уж и обговаривать такие вещи, то явно не с До. Он хорошо запомнил, кто из нот кто. Говорить надо с Ре.

Тем более что встреча с ней не заставила себя ждать.

Планетоход доставил их к центральному зданию, которое Андрей видел из окон больницы. Ре стояла у входа, сложив руки под грудью и всем своим видом выражая нетерпение. Ничто не говорило, что ещё час назад эта девушка обнажённой лежала на больничной койке, а до того получила пулю — лишь когда она, увидев машину, шагнула к бордюру, Андрей отметил лёгкую скованность движений. Даже современная медицина не могла моментально зарастить рану.

Едва из машины выбралась Си, как Ре схватила её за шиворот и ударила спиной о борт.

— Эй! — вырвалось у Андрея, и в ладонь ему будто сама ткнулась рукоять пистолета. Кто-то схватил его за руку, лишь секундой спустя он узнал До — женщина покачала головой. Спорить с ней пилот не решился.

— Так и задумывалось? — холодно спросила Ре, глядя ординатору в глаза.

— Нет, — ровно ответила та.

— Почему всё пошло наперекосяк?

— Я не знаю, офицер.

— Не знаешь? — Ре отпустила её. Си молча потёрла шею. — Не будь я уверена, что ты здесь ни при чём, пристрелила бы на месте.

— Но ты уверена, — голос ординатора даже не дрогнул.

— Ещё бы. А ты? — Ре повернулась к Андрею. — Ты чем думал, когда в такси садился после нападения?

— Это было импульсивное решение, — кое-как сформулировал мысль пилот.

— Да, и очень глупое! — он услышал искренние эмоции в её речи и вновь вспомнил слова Си. Значит, ординатор?

— Уж ты-то всегда думаешь холодно и расчётливо, — шпилька вырвалась будто сама собой, и Ре скривила губы.

— Поговорим потом, — буркнула она. — Всё! До, отведи нашу рациональную сестричку в больницу, пусть доктора-мозговики её посмотрят. Лишним не будет. Что делать дальше — ты знаешь.

— Есть, — никаких военных ритуалов вроде салюта здесь не водилось, а может, До плевать хотела на эти условности: она просто кивнула и, взяв Си под руку, повела её в сторону алеющего в закатном свете Проциона здания больницы. Двое автоматчиков, не задав ни единого вопроса, отправились следом.

— А что насчёт меня? — спросил Андрей.

— А ты с этого цикла живёшь со мной. Ясно? Один раз тебя попытались убить, значит, попытаются и ещё.

— Ладно, — на самом деле пилот больше верил предположению Си о путанице, но спорить не было никакого смысла, да он и не имел ничего против общества Ре. К тому же у Андрея накопилось множество вопросов.

— По-хорошему стоило бы вернуться сейчас в центрум, но ситуация вроде бы стабилизировалась, с контролем До справится, а мне прописан покой до начала следующего цикла, — с неприкрытым отвращением добавила девушка. — Так что сейчас мы отправляемся домой. «Мы», если что, означает «и ты тоже».

— Ладно.

— Ты какой-то вялый, — Ре окинула его подозрительным взглядом. — У нас война началась, а ты спокоен, как после транквилизатора.

— У меня так всегда случается в критических ситуациях, — пожал плечами Андрей. — Характером в ординатора превращаюсь. Потом обычно идёт откат, но до того...

— Понятно. Давай, лезь уже в машину, не задерживай ребят.

Далеко ехать не пришлось — как оказалось, Ре жила совсем рядом с центральным узлом города. Андрей ожидал увидеть что-то роскошное, презентабельное — в конце концов, Ре занимала отнюдь не самый низкий пост в структуре общества Клэр, но квартира на вид отличалась от его собственной только обжитым видом. В остальном совпадала даже планировка комнат.

Он постепенно начинал понимать Ля, возмущавшуюся вечным однообразием Клэр.

— Ты голоден? — спросила Ре, расстёгивая комбез.

— С начала цикла ничего не ел, — честно ответил пилот.

— Тогда иди на кухню. Надеюсь, с техникой справишься.

Информационный голод оказался слабее физического, и следующие десять минут Андрей занимался тем, что уплетал кашу с варёным на пару мясом — нехитрый ужин, который подал кухонный автомат. Ре не осталась рядом — когда Андрей наконец расправился с едой и вернулся в комнату, девушка сидела на матраце, тоскливо разглядывая голую стену напротив.

— Я не хочу об этом говорить, — прошептала она. — Не хочу.

Андрей сел рядом. Ре с лёгкостью угадала его мысли, и это почему-то нисколько не удивило пилота. Это было естественно. Люди, подобные Ре, должны уметь и не такое.

— Ты боишься? — спросил он.

— Да.

— Почему?

— Потому что ты первый, кто по-настоящему заинтересовал меня за всю жизнь. Первый, кто вызвал у меня ощущения, которые я не могу контролировать. Это очень странное чувство... я понимаю, что поступаю нелогично, но всё равно будто сворачиваю разум и не вижу всех твоих недостатков, а вижу только достоинства... думаю неправильно, понимаешь? Включаю то самое селективное восприятие, от которого меня пытались избавить генетики. Если напрячь волю, я легко могу увидеть картину целиком, только ведь не хочется, вот что самое странное. Мне нравится. Нравится думать неправильно.

— Так ты всё-таки ординатор...

— Почти и не совсем, но очень близко к ним. Что теперь? Ты отвернёшься? — ей даже почти удалось скрыть дрожь в голосе.

— Нет, — ответил Андрей, и Ре облегчённо выдохнула. — Но у меня много вопросов. Очень много.

— Задавай, — она закрыла глаза.

— Ординаторы асексуальны...

— Да. Не продолжай, я знаю. Это нормально. То есть, ну, нормально, что ты так подумал. Си, например, такая и есть. Это она обо мне рассказала?

— Угу.

— Кто б сомневался. Шестерёнки у неё в голове считают отлично, но в некоторых вещах она не понимает ничего... я не лгала тебе, Эндрю. Я вообще много неправды тебе наговорила, да, согласна, но в этом — нет. Мне нравилось. Очень. И переделанные мозги — не проблема. Си, хоть сама и холодная, как азотистый лёд, тоже так может. Только не хочет.

— Может — что?

— Перестроить восприятие. Получать удовольствие от секса по-другому... на чисто психологическом уровне. Разделять удовольствие с партнёром. Женщинам это проще, чем мужчинам, у нас изначально в эту сторону перекос. Понимаешь? Я думаю по-другому, не так, как человек без модификаций. И заниматься любовью мне приходится по-другому. То есть, ну, физически оно точно так же — у тебя была возможность убедиться, а вот в голове...

— Страшно даже подумать, как ты тренировалась, — пробормотал Андрей. Ре пожала плечами.

— Это было не так уж сложно. Но едва начало получаться, как пропал интерес. В смысле, для меня скучно просто трахаться, без всего остального... хотя иногда и хочется. Ты — первый, с кем я получала искреннее удовольствие. Сначала очень сильно влияла та игра в шпионку — я действительно ощутила себя другим человеком. А потом просто понравилось.

— Никогда не думал, что ординаторы так умеют. Знаешь, я с ними наобщался немало... каждый полёт с кем-нибудь из них проходил. Скажи мне кто, что ординатор может быть актёром, не поверил бы. В этом и есть отличие?

— Наверное... — Ре запнулась. — Архитекторы употребляют термин «пре-ординатор», но звучит как-то глупо. Меня не довели до конца. То есть, ну... у Си разум перестроен так, что она может в уме считать тройные интегралы. Я — нет, у меня всего лишь редуцировано влияние большинства когнитивных искажений. У меня не рассеивается внимание, у меня почти идеальная память — я не помню каждое мгновение своей жизни, но легко запоминаю всё, что хочу. Я могу принимать решения, не основываясь на эмоциях — то есть я их испытываю, но мышление работает отдельно. У такой модификации есть свои недостатки... изменённое восприятие секса, например. Хотя теперь меня всё устраивает. Келлер говорит, что настоящие ординаторы вроде Си тоже нужны, но я и Фа — лучшее, что они когда-либо создавали.

— Кто такая Фа? Я слышал, она пропала когда-то, и больше ничего.

— У неё похожая модификация — основная разница в том, что ей вживили нейрошунт и адаптировали организм к нему. Фа сбежала из города. Не знаю, почему. Скорее всего, давно умерла — за городской чертой почти никто не живёт. Иногда встречаются кочевники — в городе образуются группы по интересам, и иногда они уходят в степь. Мы не держим, хотя и пытаемся переубедить. Если Фа и жива, то прибилась к такой.

— Значит, ты и есть тот идеальный человек, которого хотели создать Архитекторы?

— Вряд ли... Идеал недостижим. Либо ты оставляешь в мозгу структурные ошибки, либо в результате получится не человек. Я остановилась в шаге от обрыва, эмоциональность обычного человека и холодность ординатора во мне сбалансированы. Си висит на самом краю. Дальше — всё.

— Когда-то я считал ординаторов просто живыми компьютерами, — помолчав, сказал Андрей. — Но здесь изменил своё мнение. Ещё даже до того, как попал в город. Они — люди... может, даже человечнее иных тривиалов.

Андрей вдруг понял, что уже давно лежит на матраце, обнимая одной рукой прижимающуюся к нему Ре, и что последние слова она буквально выдыхает ему в ухо. Он порылся в памяти и не смог вспомнить, когда успел лечь — всё внимание занимал рассказ девушки.

Да и плевать, мелькнула в голове короткая мысль. Ре прояснила слова сестры, но хоть Андрей и сказал, что не оставит её, сам он совсем не был уверен в этом.

Едва он начинал привыкать к этому странному миру, как тот делал новый финт и снова бил Андрея под дых, выкатывая новую нелепость. А может, нелепым оно казалось только со стороны, кто знает? Но что уж говорить, если даже любовь здесь — такой вот суррогат? Если человеку нужно учиться любить?

— А я, Эндрю? — услышал он. — Кто для тебя я?

— Ты... — слова застряли в горле. — Не знаю. Человек. Небезразличный человек. Мне нужно время, чтобы понять. Прости.

— Этого пока достаточно, — она устроилась поудобней у него на плече и закрыла глаза.

Андрей так и остался лежать, чувствуя её руку на животе, поглаживая осторожно запястье и пытаясь совладать с мыслями. Да, он не солгал, сказав, что Ре ему небезразлична. Только понятие это слишком размытое, отчего прекрасно годится для таких ответов.

И что будет дальше?

Он не знал.

Глава 15

Спал Андрей плохо, раз за разом приходя в себя и тут же снова проваливаясь в неглубокую дрёму. Под утро — вернее, часам к шести нового цикла — пилоту наконец это надоело и он, морщась, заставил себя подняться. Ре не проснулась, а может, притворялась — кто знает, какой там сон у пре-ординаторов. Андрея это интересовало мало.

Потягиваясь, он выбрался на балкон. Организм подсознательно приготовился встретить утреннюю прохладу, но в лицо ударил всё тот же тёплый ветер, что и всегда. Более того, этим утром на город опускалась ночь.

Город выглядел тихим и спокойным, едва ли можно было представить, что он стоял на пороге войны. Но самая мощная лавина может начаться из-за крошечного толчка, и Андрей не мог сказать, к чему приведёт вчерашнее нападение на больницу и что вообще ударило в голову Хирургам. Луаран совсем не выглядел идиотом, да и остальные тоже. И то, что Си ничего не знала о происходящем, усиливало тревогу.

Впервые за всё пребывание на Клэр Андрей по-настоящему задумался о доме. С одной стороны, на Фрейе его не держало ничего, он не был женат, да и друзей почти не имел. С другой — Клэр ему не нравилась. С каждым новым циклом он узнавал что-то новое об этом странном мире, о живущих тут людях, и каждый новый цикл приносил неприятности.

Ему спокойно рассказывали о целом искусственном обществе, три процента которого ушло в брак, и рассказывали так, будто речь шла о декоративных кроликах.

Ему говорили о местной системе деторождения, лишённой семей, и не видели в этом ничего особенного.

Ему лгала женщина, сумевшая привязать Андрея к себе всего за несколько циклов, и он не мог сопротивляться — подобного пилот не испытывал никогда. Он опасался Ре, и всё же признавал, что не хочет уходить от неё.

Всё здесь было «не так». Каждая мелочь, каждая самая крохотная деталь. А то, что казалось знакомым, снимало маску и представало совершенно иным, стоило только присмотреться. Люди, которым изуродовали сознание, их отношения, построенные без чувств и эмоций, общество, лишённое радости — ведь именно из-за этого возникли Хирурги. «Вся эта планета — один огромный эксперимент», — говорила Ре. Только сейчас Андрей поверил ей окончательно.

Неуютное ощущение оставалось с ним — это, пожалуй, было единственным, к чему Андрей успел привыкнуть. Ведь, если подумать, начавшийся цикл — всего лишь шестой с тех пор, как пилот добрался до башни Соль. Всё случившееся — встреча с Ре, с Хирургами, обстрел машины, попытка убийства и остальное — всё это заняло один-единственный долгий день Клэр. А кажется, будто прошёл не один год.

За пять коротких циклов Андрей запустил войну, только, наверное, лучше вскрыть этот гнойник сейчас, чем позволять ему расти дальше.

От раздумий его отвлекла трель смартбрасера, донёсшаяся из комнаты. Звонили не ему, но пилот всё же вернулся и, бросив быстрый взгляд на спящую Ре, посмотрел на экран. Там светилась простая, но ёмкая картинка: скрипичный ключ, нотная линейка, а под ней на короткой черте — единственная нота с флажком. Какая именно, Андрей не знал — его скудных музыкальных познаний здесь явно не хватало.

— Слушаю, — сказал он, нажав на кнопку вызова.

— Эндрю? — раздался в динамике холодный голос До. Андрей снова вышел на балкон и осторожно прикрыл дверь. — Роешься в чужих вещах?

— Нет, — ничуть не смутился пилот. — Ре спит, так что если хочешь поговорить — я к твоим услугам. Даже если это будет личный разговор.

Несколько секунд До молчала.

— Личный. Отчасти. Ладно, ты тоже сойдёшь.

— Я рад, что ты мне доверяешь, — усмехнулся Андрей. Ему всё-таки удалось подобрать ключ к этой ледышке. Может, сработал тот разговор у Келлера, может, ещё что, но если До согласилась поговорить с ним вместо Ре, это много значило.

— Дело не в доверии, а в понимании. Если будешь трепаться — ты меня знаешь.

— Знаю.

Пауза. Долгая.

— Я боюсь, Эндрю.

— Боишься? — удивился Андрей.

— Боюсь утратить контроль. В службе безопасности — всего двадцать человек, из них минимум двое — предатели. Хирургов тоже не очень много, а опытных людей у них и того меньше, но по общим оценкам силы равны. Я говорю о тех, кто готов и умеет воевать, а не о серой массе вроде Ми, Ля и им подобных, которые играют в политику и думают, что могут изменить мир.

— Это нормально, — осторожно проговорил пилот. — Ситуация не самая лучшая, и риск высок. Но мы ведь пока ничего не знаем...

— Знаем. Покушение на тебя, или не на тебя, неважно — это сигнал. Я ничего не знала о нём. Я должна была защищать тебя и Си как ценных в нынешней ситуации людей. И не справилась с задачей.

— Ты сделала всё, что могла, — у Андрея не нашлось ничего, кроме избитых до невозможности фраз.

— Я понимаю, но мне всё равно больно, — голос До упал почти до шёпота. — Поэтому и говорю с тобой.

— Такое случается, — помолчав, сказал Андрей. Он ощущал себя психоаналитиком службы доверия, к которому обратилась... вот тут даже просто охарактеризовать До было невозможно. Впрочем, решать подобные проблемы ему было не впервой. В летящей среди звёзд консервной банке, когда на миллионы километров вокруг простирается безжизненная пустыня, в ограниченном парой комнат пространстве давление на разум иногда превышает предел, и тогда без поддержки не обойтись. И, в общем-то, хватит и избитых фраз, лишь бы они были верными. А для неизбалованной мелодрамами До верными были все. — Нельзя предусмотреть всё. У тебя впервые такое?

— Да. До сих пор всё всегда было по алгоритму, неожиданностей не случалось.

— Теперь так не будет. На войне иначе и не бывает.

— И как вы тогда воюете?

На несколько секунд пилот даже растерялся от такого вопроса. Пришлось напомнить себе, что настоящей войны здесь не было никогда, и До могла участвовать только в скоротечных операциях, где контролировала всё до последнего шага. Да, она наверняка изучала стратегию и военную историю, но любые слова остаются всего лишь словами, пока не дойдёт до дела.

— Ну... я не военный. Но среди солдат ходит такая присказка: «ситуация штатная — всё летит к чертям». Делай выводы.

— Ситуация штатная... — протянула До. — Хорошо. Спасибо.

Наступила тишина, и не сразу Андрей понял, что собеседница разорвала соединение.

— И тебе спасибо, — пробормотал он, выключая экран смартфона. Бесцеремонность этой женщины одновременно раздражала и восхищала, и пилот никак не мог определиться, как он к ней относится.

Равнодушный Финн висел в стороне от пылающего закатного неба, наполовину скрытый редкими облаками. Скоро, подумал Андрей, Процион окончательно закатится за горизонт, и тень на гигантской планете станет ещё меньше. В ясные ночи здесь, наверное, светло, пусть и не так, как на Фрейе в моменты восхода Беты, даже когда та плывёт в периастре. Андрей попытался вспомнить, что он видел тогда, во время похода через фиолетовую пустыню, но в памяти остались лишь обрывки воспоминаний. Он шёл, как робот, оставивший в уме лишь одну элементарную программу — передвигать ногами, дышать и время от времени сверять путь. Одна десятая, говорила Рашель. Сейчас это казалось совсем небольшим шансом.

Он глубоко вдохнул и, толкнув дверь, наткнулся на внимательный взгляд Ре.

— Звонила До, — чувствуя себя дураком, Андрей передал ей смартфон.

— Новости? — коротко спросила девушка.

— Никаких. Просто личный разговор.

— Понятно, — она не показала ни капли удивления. — Жаль, я надеялась, Хирурги застрелили кого-нибудь на улице. Тогда мы бы развернули полноценную кампанию и угроза была бы устранена.

Ре взяла со спинки стула комбез и продела ногу в штанину. На миг Андрей залюбовался её бёдрами, но тут же опомнился.

— Устранена? — бросил он. — А что будет дальше? Застой так и останется?

— Нет, конечно. Свою функцию Хирурги выполнили — заставили Архитекторов задуматься о недостатках созданного ими общества. Если бы не эта необходимость, мы с До ликвидировали бы организацию уже давно.

Иногда кого-то ловят, но тюрем у нас нет. Делают внушение и отпускают. Толку с того, — прозвучал в голове голос Ми.

Я боюсь утратить контроль, — добавила До.

— Официально мы — служба безопасности, и для большинства Архитекторов ими и являемся. На самом деле же я подчиняюсь напрямую Келлеру и нескольким его коллегам — тем, кто понимает, что иногда надо послушать ординатора, потому что он думает правильно.

— И этот ординатор — Си?

— Нет. Им была Фа — пока не ушла. Потом этим занялась я. Именно способность заставить себя слушать девчонку, которая вышла из инкубатора всего двадцать с лишним сверхциклов назад, отличает Келлера от остальных. Может, потому что он эту девчонку создал.

— А Си? Она вроде бы тоже всё планировала, и у неё уже случился этот... — Андрей пощёлкал пальцами, вспоминая. — Когнитивный диссонанс. Когда меня пытались убить. Для неё всё пошло не по плану.

Ре пожала плечами и застегнула комбез.

— Я предполагала такой исход. У Си случился шок, потому что она не ожидала этого здесь и сейчас. Профессиональная деформация, можно сказать. Она — аналитик, а не боец, к тому же аналитик, привыкший к абсолютной предсказуемости всего происходящего. Неудивительно, что внезапное покушение её так ошеломило.

— Ладно. Что будет дальше?

— Дальше? Последняя попытка договориться. Если не получится — ликвидация всех радикалов. Встряску Архитекторы получили, в том числе из-за всей этой стрельбы, теперь они дважды задумаются, прежде чем продолжать стагнацию.

— Звучит не очень интересно, — разочарованно заявил Андрей. План ординатора, идеальный алгоритм по решению проблемы, на поверку уложился в несколько фраз.

— Это всего лишь краткое описание. За ним — огромная работа, которую провела Фа и скорректировала я, добавив ещё один фактор — тебя. Я не могу ручаться, что просчитала всё верно, но, думаю, то же самое сделала Си. Алгоритм ей известен. Правда, я не думала, что она ещё и работает над повышением его вероятностей лично. Общая наша задача — закончить всё это с минимальными потерями.

— Самое рациональное решение — это, конечно, ликвидация.

— Да. Но я — не ординатор. Для меня имеет значение и мораль.

— Пока я этого не замечал.

— Вот как? — Ре повернулась к нему и шагнула ближе, положив руки на плечи. Невольно Андрей отстранился, и она слегка прищурилась. — Мне обидно это слышать, Эндрю.

— Я не хочу врать, — отрезал он.

— Значит, я и правда похожа на ординатора? Веду себя не как человек, да?

— Поступками, — слова будто застревали в горле. — Поведением — нет. Но я даже не знаю, не маска ли оно.

— Оно настоящее.

— А поступки? Ты хочешь попытаться ещё раз решить проблему мирно только потому, что так поступил бы человек, а не ординатор, только и всего. Будь у тебя выбор, ты предпочла бы рациональный вариант.

— Ну и что? — Ре коснулась пальцами его щёки, и по телу Андрея пробежали мурашки. — Мы все подавляем наши желания, чтобы не нарушать устои общества. Никто не может влезть тебе в голову и узнать, чего ты хочешь на самом деле. Люди носят давно приросшие к лицам маски цивилизованности и лгут друг другу, потому что без этого наше общество — всего лишь стадо зверей. Чем я хуже них?

Она быстро поцеловала его и отстранилась.

— Мне пора. Не делай глупостей, Эндрю. Обещаю, когда это закончится, я отвечу на всё, что захочешь.

— На всё? — только и сказал Андрей. Ре улыбнулась и направилась к двери. — Постой! А что делать мне?

— Сидеть здесь и не высовываться.

Пилот беспомощно проводил её взглядом. А когда шаги Ре затихли на лестнице, сел прямо на пол и обхватил голову руками.

Ре была куда больше ординатором, чем думала. Равнодушие, главная черта нейромодифицированных таким образом людей, проявлялось в ней как-то избирательно, изредка, но каждый раз будто выбивало Андрея из придуманного им иллюзорного образа и напоминало о прошлом отношении к живым компьютерам, «ходячим калькуляторам». Тогда, похоронив Рашель, он пообещал, что никогда не будет так называть их. Недолго же продержался. Только как быть, если раз за разом Ре заставляет возвращаться к этим мыслям?

Ей плевать на ценность человеческой жизни. Её нет дела до морали, этики и гуманизма — всё это для Ре всего лишь шелуха, устоявшиеся в обществе нормы, ставшие всего лишь преградой на пути к цели. Ею правит холодная логика, и если внешне генетики сумели вернуть видимость человеческого поведения, то в голове всё осталось прежним. А он, дурак, так и не понял этого.

Да и эти мысли выглядели какими-то отстранёнными. Андрей не восхищался ледяным разумом Ре, но оставался в плену её личности и знал, что уйти не сможет.

А ещё он не мог понять, лгала ему Ре или нет. Он вполне допускал, что нужен ей только для исполнения всего этого дурацкого плана по раздаче счастья всем даром на Клэр — в конце концов, девушка не раз уже обманывала его. Да, поначалу их ничто не связывало, и это было оправдано... и всё же, и всё же...

Вела она себя, впрочем, естественно. Об актёрских способностях Ре Андрей уже имел представление, но сымитировать любовную привязанность проще, чем натянуть маску другого человека. А уж притворяться Ре умела.

Он ждал, скрестив ноги и откинувшись спиной к стене. Раздражало отсутствие Сети — ему так и не дали к ней доступ, и Андрей не мог даже узнать, нет ли каких новостей. За неделю в обществе Клэр он успел привыкнуть к информационной изоляции, но оставаться в каменном веке не хотелось. С другой стороны, вряд ли в этом консервированном мире есть развитые системы СМИ.

Он ждал, пока тихий монотонный сигнал не возвестил о приходе гостя.

Кряхтя, Андрей поднялся — ноги занемели и подкосились, так что он с трудом удержал равновесие. Никаких охранных систем на Клэр, конечно, не водилось. Какой в них смысл там, где единственный тип преступлений — это диссидентство? В дверях здесь не было даже банального «глазка», и замки делались скорее для психологического комфорта, чем для реальной защиты.

За дверью молчали. Лишь когда пилот, плавно доставая из кобуры пистолет и снимая предохранитель, подошёл ближе, вновь раздался гостевой сигнал.

Он ожидал увидеть кого угодно: Финвара с толпой спецназовцев, Ля с автоматом, Ре, решившую зачем-то вернуться и взять его с собой, До в бронекомбезе и даже появившуюся из ниоткуда Фа, но реальность оказалась куда проще.

— Эндрю? — со страхом и растерянностью на него смотрела Соль. Нет, не на него, на пистолет, ствол которого смотрел девушке в лицо.

Андрей торопливо спрятал оружие за спину.

— Э-это что? — Соль перевела взгляд на его лицо. — Ты чего?

— Ты одна? — Андрей выглянул на площадку, ухватил Соль за шиворот и втащил в комнату. Тихо зашипели пневмоприводы — и внешний мир снова остался где-то далеко за неприступной оградой. — Спокойно. Просто сейчас обстановка в городе не очень хорошая.

— О-обстановка?

— Сядь. Дать воды?

— Давай, — легко согласилась она. Ну вот, подумал Андрей с лёгкой злостью на самого себя. Перепугал ни в чём не повинную девицу. Если, конечно, она не работает на Хирургов. Последнее время он уже сомневался во всём.

Питьевой кран послушно выплюнул дозу жидкости в подставленную чашку — мимоходом Андрей отметил, что чашка у Ре была не чисто белой, а с рисунком: всё тот же нотный стан, скрипичный ключ и единственная нота, прижавшаяся к нижней линии. Видимо, это и была «ре». Андрей вдруг подумал, что это, пожалуй, единственный пример индивидуальности, который он видел на всей планете. Всё здесь было стандартным, одинаковым, от домов до одежды. И этот незамысловатый рисунок выбивался из картины.

— Спасибо, — Соль взяла протянутую чашку так осторожно, точно та была сделана из готового растаять в тёплой ладони галлия. — Что это было, Эндрю?

— В городе проходит боевая операция. Ре и До заняты, а меня оставили здесь. Чтобы не мешал.

— Это потому, что в Ре стреляли?

— Да.

— Отлично, — в её голосе вдруг прорезалась злость, от растерянности не осталось и следа. — Надеюсь, сёстры прибьют этих тварей.

Перемена была разительной. На какой-то миг Андрею показалось, что он сходит с ума, что Соль — такой же ординатор, как и все остальные, и только несколько секунд спустя он осознал, что Соль злилась. Ни один ординатор не говорил бы с такими интонациями.

— Я тоже надеюсь, — соврал Андрей. — Ты пришла к Ре?

— Да. Думала, она дома, не стала звонить.

Андрей развёл руками, и в этот момент его смартбрасер издал заливистую трель. Номер был незнакомым.

— Привет, Эндрю, — мягко проговорила Ля. — Мы ждём на улице. Выйдешь сам, или нам применить силу?

Глава 16

— На кой я вам потребовался? — спокойно проговорил Андрей. Он нисколько не удивился звонку, будто ждал его всё это время. Нет, ни одной мысли о подобном не промелькнуло у него с начала цикла, и всё-таки, принимая вызов, пилот знал, что услышит голос Ля. Как это называется в психологии? Ложная память. Нет, не те фальшивые воспоминания, которые регулярно мелькают в сай-фай блокбастерах, а самообман, убеждение в реальности событий, которых никогда не было.

Только на этот раз Андрей понимал, что ощущение предсказуемости — фальшивка. Значит ли это, что он тоже начинал думать правильно, как Ре?

— Ты — аргумент в этой функции, Эндрю, — сказала Ля. — Ты влияешь на Ре, а она — на Архитекторов. Достаточно?

— Я не хочу на неё влиять, — коротко ответил Андрей.

— Это значит «нет»?

— Именно.

— Хорошо.

Она сбросила вызов.

— Ля с товарищами на улице, — Андрей посмотрел на Соль. — Сейчас они попытаются вломиться в дом, так что тебе лучше спрятаться и не показываться.

— Но...

Не слушая её, Андрей попросту схватил девушку в охапку и затолкал в санузел. Задвижки снаружи не было, так что пришлось плотно прикрыть дверь — к облегчению пилота, Соль не стала возмущаться и паниковать. Думать правильно она тоже умела.

Да все на этой планете умеют думать правильно, вздохнул про себя пилот, занимая позицию у балконной двери. Только они упускают из виду, что степень этой правильности у всех разная. Ре наверняка даже не задумалась, что Андрея могут попытаться использовать, чтобы влиять на неё, и спокойно оставила его одного. Ведь Хирургам он больше ни на что не сгодился бы, свою роль он давно выполнил. Ре переоценила противника — Хирурги наивно думали, что сумеют что-то изменить, взяв пилота в заложники. Но Андрей достаточно хорошо изучил подругу за эти несколько дней, чтобы понимать: они ошибаются.

И сдаваться он не собирался именно по этой причине. Как поступит Ре, если узнает о произошедшем? Выберет самый рациональный вариант, и сохранение жизни пилота им не является. Рашель в аналогичной ситуации без колебаний принесла себя в жертву. Ре, даром что лишена нейрошунта, сделает то же самое с ним.

А испытывать это решение Андрей не хотел. Он знал, что обманывает себя, и всё же ему хотелось видеть в Ре человека.

Он ждал типичного штурма, какой применяли силы специального назначения на Фрейе — светошумовых гранат и стремительной атаки, и понимал, что шансов немного. Но противник сумел удивить: он просто позвонил в дверь.

Андрей проверил, заряжен ли пистолет, передёрнул затвор и дал разрешение. Дверь плавно отъехала в сторону, а порог переступила Ля. Одна. Пистолет висел у неё на поясе, в руках не было ничего, и пилот поднял брови. Такого он не ожидал.

— Удивлён? — спросила она, поймав его взгляд.

— Да, — признался Андрей, беря её на прицел.

— Это нормально. Никому не хочется лезть под твою пулю, а подходящих средств наступления у нас нет. Приходится импровизировать.

— Я мог застрелить тебя.

— Ерунда, — Ля холодно улыбнулась. — Ты слишком расчётливый и сдержанный, я потрудилась изучить твои психотесты. Риск, конечно, есть всегда, но тогда ты просто отомстил бы мне за нападение на Ре. Кстати, как она?

— Отлично. Рана зажила.

— Ты — обманщик, Эндрю. Но умный обманщик...

— Зато вы глупее автопогрузчика, — перебил её Андрей. — Неужели вы правда думаете, что сможете изменить Ре, приставив мне дуло к виску? Она — ординатор!

— Она тебя любит.

— В той манере, которую сама себе придумала. Это не любовь, как её видим мы с тобой. Это нечто другое.

— Ну, вот у тебя и появился отличный шанс проверить свои предположения, — она пожала плечами. — Соглашайся, Эндрю. Так или иначе, мы всё равно добьёмся своего. Разница только в сопутствующем ущербе.

Я так и знал, что она это скажет, — подумал Андрей и понял, что опять солгал самому себе. Нет, он не знал. Он просто не удивился, а память сама выстроила цепочку размышлений, наложив эти фальшивые воспоминания на настоящие. Он думал неправильно. Но хотя бы понимал это.

Наверное, именно о такой перестройке сознания говорила Ре. Если она живёт в таком состоянии всё время... ей не позавидуешь. Это всё равно что постоянно идти против себя самого.

С тихим шелестом сдвинулась дверь санузла, и Ля повернула голову. Андрей, не отрывая от неё взгляда, мысленно закатил глаза.

— Мне надоело там сидеть, — тихо сказала Соль.

— Тайное свидание? — ухмыльнулась Ля. — А ты тот ещё ловелас, Эндрю. Теперь понятно, почему ты думаешь, что...

— Это не тайное свидание! — вспыхнула Соль. — Я хотела зайти к Ре.

— Пускай так, — Ля не стала спорить. — Мне, если честно, плевать. Мне нужен только Эндрю, и совсем не как мужчина.

— Зачем ты вышла? — Андрей по-прежнему не поворачивал головы.

— Потому что не могу иначе. Я не принимаю предложение, сестра.

— Предложение? — пилот вздрогнул.

— Странно удивляться логичному выводу, — заметила Ля. — Почему, Соль?

— Потому что ты стреляла в Ре. Ты хотела убить её, я знаю...

— При чём здесь я?

— Ты мне не нравишься. Я лучше буду выполнять свою работу, вместо того, чтобы соваться в эту драку.

Ля беспомощно посмотрела на Андрея. Тот покачал головой.

— А ты думала, на Клэр все, кто не наделён ординаторскими мозгами, разделяют идеи Хирургов? — сказал пилот. — Может, и так. Только воплощение у ваших идей очень так себе. И менять надо не мир, а людей. И ничего у вас не вышло.

— Кто знает? — Ля глубоко вдохнула. — Мы ведь ещё здесь, правда?

Она тянет время, вдруг понял Андрей. Пытается уговорить его, ну а если не получится, дать команду союзникам, и те нападут. А вся эта болтовня — отвлекающий манёвр, чтобы пилот не услышал осторожные шаги на лестнице, не увидел теней за окном. Не заметил людей, идущих схватить его.

Ведь не просто же так с балкона доносится шорох?

Андрей бросил быстрый взгляд назад и тут же вскинул пистолет. Выстрел ударил по ушам нотой «соль», влезший на перила балкона мужчина охнул и, схватившись за горло, упал на площадку. Вторая пуля досталась Ля.

Невидимый кулак отбросил её назад, алые брызги россыпью окрасили белый пластик обоев. Соль ахнула, глядя, как сестра медленно сползает вниз, оставляя на стене красный след.

— Ай... — прошептала Ля.

— В тебя никогда раньше не стреляли? — Андрей ткнул стволом в раздробленную пулей ключицу, и девушка вскрикнула от боли. — Масса новых ощущений, не так ли?

— Не мучай её! — Соль бросилась к ним, но тут же остановилась, увидев, как дрогнул пистолет в руках Андрей. — Не надо, — тихо сказала она.

— Садись, — велел пилот. — Вон туда.

Он вновь посмотрел на Ля — та закатила глаза и, кажется, потеряла сознание. Торопливо проверил её пульс — жилка на шее билась слабо, но чётко. Затем смартбрасер: боковая панель прибора горела жёлтым огоньком, сообщая о нарушении нормального состояния организма, но не красным. Жить будет.

Как должен вести себя в такой ситуации нормальный человек? Ре полностью сохранила бы хладнокровие и выдержку, будто матёрый солдат, но это можно списать на её общую способность думать правильно — ни один ординатор никогда не запаникует, они просто лишены этого. Их мышление отделено от гормонального фона, и в самой стрессовой ситуации они сохраняют способность рассуждать, разве что когнитивный диссонанс может вывести их из строя. Именно поэтому в составе любого космического экипажа обязательно должен быть ординатор. Но Ля — обычный человек. Во всяком случае, так о ней говорила и Ре, и Келлер.

И Соль тоже, вспомнил Андрей. Он закрыл её в туалете — нормальная девушка как минимум возмутилась бы, наплевав на ситуацию. Конечно, вполне может быть, что такое поведение было обусловлено тем, что Соль изначально знала о визите сестры, но пилот не без оснований сомневался в этом.

— Вы — ординаторы? — тихо проговорил он, глядя на Соль. — Я уже устал искать правду.

— Мы — люди, — девушка медленно опустилась на пол, уткнувшись носом в колени. — Только я не знаю, насколько. А теперь — тем более.

Что с ними проделали Архитекторы? Андрей попытался вспомнить. Убрали некоторые когнитивные искажения — об этом говорила Ре, но какие? Что именно генетики изменили в мозгу Соль и Ля?

И остались ли они после этого людьми?

В его собственном мире глубокими нейромодификациями обладали только ординаторы. Улучшение обучаемости, памяти, способности распознавать цвета — всё это количественные, но не качественные показатели. Движение в эту сторону запрещено уже несколько десятков лет. И если посмотреть на девушек-нот, невольно задаёшься вопросом, а зря ли?

Уже не спеша Андрей проверил человека на балконе — тот был мёртв, пуля вонзилась ему в кадык. Меткий выстрел, особенно если учесть, что до сих пор Андрей никогда не стрелял в живых людей. Стрелковой подготовкой он занимался исправно, но одно дело — в спокойной обстановке, в наушниках и очках палить раз за разом по мишени, и совсем другое — убивать неожиданно подкравшегося сзади врага.

Будь Ля честной, этого не случилось бы.

Он осторожно выглянул на улицу, но та пустовала. То ли Хирургов было всего двое, то ли остальные ретировались. Стоило бы заняться Ля — как космонавт Андрей владел навыками оказания первой помощи, но вместо этого он поднял рукусо смартбрасером и набрал Ре.

Та ответила почти сразу.

— У меня тут труп одного из Хирургов и Ля, она ранена, — сказал Андрей.

— Я позвоню в больницу, оттуда пришлют врача, — Ре нисколько не удивилась. — Это ты их так?

— Да.

— Неплохо. Продолжай в том же духе — мне это нравится. Доказывает, что я не зря на тебя глаз положила.

— Со мной Соль, — пилот пропустил её слова мимо ушей.

— Вот как? Гони её в шею. Вокруг тебя опасная зона, присутствовать там гражданским не положено. Опять влипнешь в неприятности, а пострадают другие.

— Ля сделала ей предложение присоединиться к Хирургам. Соль отказалась.

Пауза. Где-то далеко на улице протарахтела автоматная очередь, ей ответили.

— Задержи и никуда не отпускай, — приказ был коротким и ясным, после чего экран вспыхнул, оповещая о завершении вызова. Андрей недоумённо посмотрел на смартбрасер — тот молчал. Сказать о цели визита Ля он не успел. Хотя Ре, наверное, и сама догадалась — не зря же генетики ей мозги правили.

— Нужно помочь Ля... — подала голос Соль, запнувшись, когда снова загрохотал автомат.

— Ничего с ней не случится. Рана не смертельная, даже с вашей медициной после операции останется только шрам свести.

— И что мы тогда будем дальше?

— Ждать Ре, конечно. Как ты сумела ускользнуть от неё?

— Никак. Ля предложила мне присоединиться к ним вчера перед периодом сна. Безопасники просто не успели.

— Понятно... Ми тоже?

— Не знаю. Наверное. Они со многими говорили.

— И ты согласна с ними?

— Ну... — Соль беспомощно посмотрела на него. — Они ведь правы, разве нет? У нас до жути скучно. Я плохо представляю себе, как живётся на Фрейе, но знаю одно: там нет этого однообразия во всём. Одни и те же комбезы, одни и те же белые дома, одни и те же квартиры. Да ты и сам видел. А что, если я хочу погулять в платье? Это не запрещено, только нет у нас платьев. Кто-то из Архитекторов ходит иногда в гражданской одежде, и всё. Наверняка они её привезли ещё с Фрейи.

— Может, ты и права, — вздохнул Андрей. — Почему всё это началось? Ведь решили же договориться миром.

— Не знаю, — вздохнула девушка. — Думаешь, меня посвящали во все планы? Если бы! Никто ничего не говорил. Просто Ля предложила, и всё...

— Понятно.

— А теперь получается, что я всё равно не смогу остаться в стороне, — в её голосе сквозило неприкрытое отвращение. — Перед Ре я виновата, что ничего ей не сказала, а Хирурги, если победят, не будут нормально ко мне относиться. Что со мной будет?

— Вряд ли что-то серьёзное, — ответил Андрей, даже не солгав. Соль не сделала ничего криминального по своей сути. Служба безопасности вполне могла устранить вообще всех Хирургов, невзирая на стаж и прочие детали. Это не Фрейя, где общественное мнение имеет вес, и против него идти опасно. На Клэр царит абсолютный тоталитаризм. По крайней мере, он таковым выглядит со стороны. Но местные силовики рациональны. Они не станут совершать ненужных репрессий.

И Андрей вместо того, чтобы возглавить революцию, метался туда-сюда, как луч света в зеркальной камере. А теперь и вовсе служит интересам правительства, на счету которого целая серия экспериментов над людьми. До, Ре, Ми, Соль, все остальные ноты и вообще весь этот город создан ими. Несколько тысяч человек. Несколько сотен единиц брака. Каково это — ощущать себя бракованным подопытным?

Келлер, наверное, сказал бы, что они не ощущали себя вообще никак. Прагматичный подход, гуманный, насколько это вообще применимо к такой работе. Даже ноты не знали наверняка, что с ними сделали, даже До, работавшая в силовых структурах. Знали только то, что смогли урвать. Тут до самого конца не будешь осведомлён, что жить тебе осталось совсем недолго.

Он не мог осуждать Архитекторов, хотя с точки зрения человеческой морали они и совершали ужасные преступления. Келлер показал обратную сторону медали, на которую лицемерно закрывали глаза люди Фрейи. Пятьдесят лет жизни, а дальше — только пустота. На Фрейе об этом знал каждый, но будто не замечал.

Но ведь они не остановились на одном только исцелении, — сказал ему внутренний голос. Царящее на Клэр однообразие — всего лишь атрибут, хоть он и стал причиной конфликта. Ни Финвара, ни остальных Хирургов не заботят эксперименты Архитекторов, они прекрасно себя чувствуют даже с изменёнными мозгами. Интересуют их вещи куда более приземлённые. А ноты, вершина развития человека — какая разница, что у них в голове?

Это сейчас они кажутся Андрею странными, как и всё новое, а лет через десять станут нормой. Всё когда-то становилось нормой, и ординаторы тоже. Нынешняя ксенофобия по отношению к ним ни шла ни в какое сравнение с тем, что было на Земле в восьмидесятые годы новой эры — горстка ординаторов тогда выставлялась в СМИ настоящими чудовищами Франкенштейна. Только после наступления Сверхновой эры к ним понемногу привыкли.

И к нотам привыкнут.

— Эндрю! — услышал он. Соль указывала на смартбрасер, который заливался мелодией. Звонила Ре.

— Слушаю, — буркнул пилот, поднося аппарат к голове.

— Всё в порядке?

— Никаких изменений.

— Отлично, потому что это лучшая новость за сегодня. События у нас развиваются не в лучшем направлении.

— И что это за направление? — Андрей постарался сдержать злость в голосе.

— Эскалация конфликта. Жди, я сейчас приеду.

Глава 17

Она приехала через десять минут на «скорой» вместе с двумя безопасниками и угрюмым врачом в красно-белом комбезе. Пришедшей в себя Ля вкатили обезболивающее и уложили на носилки. Раненая обменялась с Ре взглядами, не сказав ни слова. Промолчала и Соль, которую увели следом.

— Мне кажется, у вас большие проблемы, — сказал Андрей, когда они с Ре остались вдвоём.

— У нас большие проблемы, — ответила девушка, плюхнувшись на матрац. Она выглядела усталой, точно несколько часов вручную грузила тяжёлые ящики. Андрей задумался, чем она занималась, и не нашёл ответа. — Куда больше, чем ты думаешь.

— Война? — Андрей сел на стул.

— Да. Мы пытались решить всё быстро, но не сумели. Спасает только то, что на Клэр почти нет оружия, и никто никогда не учился воевать. Люди просто не умеют этого делать, что мы, что Хирурги. Понимаешь? Получается какая-то микровойна, где сражаются по три-четыре мобильные оперативные группы с обеих сторон, без тяжёлой техники, артиллерии и авиации, в одном городе, за пределами которого лежит пустыня.

— Я слышал стрельбу.

— Да, без неё не обошлось. Погибли двое Архитекторов. Кроме того, До с группой ребят проводили операцию по устранению Финвара.

— Неудачно?

— Угу. До сработала превосходно, у нас ни царапины, у Хирургов — три трупа. Но Финвара просто не было в машине. Преимущество мы выиграли, но небольшое.

— Если у них всего два десятка человек, это ощутимые потери.

— Двадцать восемь бойцов по нашим данным. Да, эффект есть. Но, понимаешь, даже если мы устраним всех врагов, это будет пиррова победа. Во-первых, они все — часть эксперимента, подопытные, которых нежелательно терять. Во-вторых...

— Постой! — не выдержал Андрей. — Подопытные? Ты вообще можешь смотреть на них, как на людей?

— Могу, Эндрю. Но это неприятно.

— Даже для ординатора?

— Я не ординатор в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Да. Недопустимость убийства человека присутствует у всех цивилизованных людей, это естественное следствие рождения в эпоху, когда гуманизм — главная ценность. Солдат на войне ломает этот барьер, когда появляется угроза его жизни. А если нет... ты ведь нарочно стрелял Ля в плечо? С такого расстояния даже слепой не промахнулся бы.

— Я не хотел её убивать.

— Зря.

Андрей поморщился. Ре была совершенно права, и он не мог сказать, почему не стрелял на поражение. Ля вполне заслуживала смерти — дай ей волю, и она преспокойно спустила бы курок, прикончив всех, кого требовалось, включая, вполне возможно, и самого Андрея. Но пилот всё-таки пощадил её.

— Она обезврежена, это главное, — буркнул он. — К тому же Ля — всего лишь рядовой. Её смерть ничего не изменит.

— Но её напарника ты убил без колебаний.

— Я был... — Андрей запнулся и вспомнил, как тыкал стволом пистолета в рану Ля. Гуманизм, значит? Следом накатило осознание — он ведь действительно впервые в жизни убил человека, и почему-то ничего не испытывал. Разум оставался холодным: его вины в произошедшем не было, он защищал свою жизнь. Может, поэтому Андрей так спокоен? — Это было мгновенное решение.

— Конечно. Твоё мышление захлестнула волна стрессовых гормонов, и вшитый в подсознание запрет на убийство оказался временно снят. Поэтому погиб оперативник Хирургов. Потом ты пришёл в себя, осознал ситуацию — и ранил Ля, не желая её убивать, хотя ещё цикл назад она пыталась застрелить меня.

— У неё, значит, этого барьера нет?

— Есть. Просто она не считает меня человеком, вот и всё. Превращение врага в мишень, дегуманизация — отличный способ обойти стену, многие так и работают. С ординаторами и... теми, кто близок к ним, это особенно просто.

Андрей пожал плечами.

— Мне ординаторы всегда казались странными, — сказал он. — И поведением, и поступками. Поэтому я их и не любил.

— А сейчас?

— А сейчас одна из них пожертвовала собой, чтобы дать мне шанс выжить, когда мы упали на Клэр. Я до сих пор не знаю, как относиться к этому поступку.

Они замолчали — надолго. Андрей не знал, о чём думала Ре, а сам он пытался понять, как относится к ней теперь. Её поведение в целом соответствовало поведению нормального человека — жесты, артикуляция, движения глаз и все те прочие мелочи, которые оживляют человека, и которые приходится имитировать ординаторам. Си, например, даже не пыталась этого делать, и её мимика была скудной вне зависимости от настроения. Она была безликой системой оповещения, пусть и способной немного чувствовать.

Ре была другой, и всё же холодная сущность ординатора проявлялась в поступках. Человек, конечно, тоже может называть людей подопытными и относиться к ним соответствующе, такие случае бывали на ещё Земле. Значит ли это, что Ре сходна характером с ними? Или что у неё нарушена способность к эмпатии? Вряд ли. Скорее это просто предельно рациональное восприятие мира. Отсутствие лицемерия, присущего обычным людям — Ре называла вещи своими именами, не прячась за красивыми эвфемизмами. И Андрей, привыкший к маскам, кривился, слыша такую речь.

Это было чисто ординаторское мышление, лишённое самообмана — главного когнитивного искажения, психологического убежища, в которое прячется любой человек просто потому, что ему неприятна истина. И это отделяло Ре от людей куда сильней, чем Си — вечное равнодушное лицо.

Вопрос заключался в том, готов ли Андрей принять такую женщину. Ординатор на его месте, наверное, ответил бы без колебаний, но Андрей не был ординатором.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — тихо сказала Ре. — Прости, Эндрю. Я не хочу тебе лгать и делать вид, будто на самом деле я какая-то другая. Я знаю, что в итоге это может привести к разочарованию и разрыву. Лучше решить всё сразу.

— Наверное, — вздохнул Андрей. — А я? Каким тебе кажусь я?

— Человеком. В каждом из нас, из тех, кто родился на Клэр, есть частичка ординаторов, в ком-то больше, в ком-то меньше — неважно. Мы отличаемся от нормальных людей, ты ведь сам говорил, что человека определяют поступки. Может, не настолько, чтобы назвать нас как-то иначе, но мы — другие. А ты — норма, но норма для Фрейи. Здесь ты тоже другой. Даже Архитекторы ближе к нам, чем ты.

— Вот уж в чём не сомневаюсь.

— Ты нарушаешь мои когнитивные функции, и это почему-то очень приятно. Из-за тебя я думаю неправильно, сознаю это, но ничего не делаю, чтобы исправить. Разве это не странно?

— Для меня — ничего странного. У нас по влюблённости каких только глупостей люди не делают. Смотришь и удивляешься, как вообще можно так себя вести.

Он почувствовал тёплую руку на колене и повернул голову, тут же наткнувшись на взгляд Ре. Девушка смотрела внимательно, изучающе — так смотрят на исследуемый объект, а не на живого человека. Наверное, Андрей и был для неё таким объектом.

— Я хочу... — начало было она, но тут очнулся смартбрасер, и Ре недовольно скривилась. Взглянула на экран, то же самое сделал Андрей — звонила До. Музыкальная эрудиция пилота сильно продвинулись со времён первой встречи с нотами.

— Слушаю, — Ре включила громкую связь.

— Финвар с основной группой Хирургов локализован и окружён, — коротко сказала До. — Это была хорошая новость. Плохая — мы можем начать штурм, но риск слишком высок. Финвар тоже это понимает, так что предлагает переговоры. Келлер одобрил этот вариант, спрашивал ли он остальных — не знаю. Хотя мне, если честно, плевать. Си оценила шансы критического ущерба городским структурам в случае начала открытого столкновения — почти единица. Так что лучше воспользоваться моментом, раз уж нам его предоставили.

— Сейчас буду, — Ре тяжело поднялась на ноги и глубоко вздохнула.

— Не только ты. Финвар согласен говорить только с Эндрю.

— Он рядом и слышит тебя.

— Моего мнения, я так понимаю, никто не спрашивает, — заметил Андрей.

— Твои действия могут спасти несколько десятков человек, а косвенно — ещё пять тысяч, включая Ре и тебя самого, — в голосе До не было ни капли тактичности. — Даже законченный ординатор вроде Си не колебался бы ни секунды, отвечая на предложение пойти поболтать с Хирургами. Так что твоё мнение никого не интересует. Собирайся.

— Могла бы хоть из вежливости спросить, — пробурчал пилот, но До уже сбросила вызов. Ре вздохнула, протягивая ему руку:

— До слишком привыкла работать с людьми, у которых сильно выражена рациональная составляющая. Перекос в сторону ординаторов. Понимаешь? Им нет дела до вежливости. Если предложение такое, что согласие гарантировано, их можно спокойно ставить перед фактом, и никого это не заденет — он ведь и так согласился бы. Глупые причины для отказа вроде тона собеседника — всего лишь повод, фальшивка для прикрытия собственного нежелания или неприязни. Вопрос из вежливости — условность, которая ординаторам не нужна.

— А тебе? Тебе нужна?

— Я ведь хочу походить на нормального человека, верно? Значит, нужна.

— Но...

— Потом поговорим. Если выживем.

Пришлось подчиниться, и всё же Андрей вновь признался себе, что совершенно не понимает эту женщину. Спускаясь по лестнице, он думал о том, что не отличит имитацию тех самых условностей поведения от реальных, и что теперь даже не знает, маска ли сейчас на Ре или она такая и есть. Скорее всего, это некая смесь того и другого — Ре думает неправильно, выстраивая свои действия сообразно какому-то шаблону и убеждая себя, будто это — реальность. Самообман. Что там за него отвечает в когнитивистике? Андрей не интересовался этой темой, а доступа к Сети у него по-прежнему не было.

Да и какая разница? Он воспринимает внешнюю оболочку, ему мешают лишь засевшие глубоко в сознании подозрения. Больше ничего. Наверное, именно эта неясность, эта загадка и привлекала Андрея к Ре. Ни До, ни Ля, ни все остальные ноты не обладали ею. Про обычных девушек с Фрейи, с которыми пилот изредка крутил недолговечные романы, и говорить не стоило.

Машина уже ждала у дома, и водитель, заметив Ре, торопливо юркнул внутрь.

Мир снаружи изменился, пока Андрей сидел в квартире. Он мельком увидел это, когда выходил на балкон, но не обратил внимания. А теперь ночь вступила в свои права, и было немного не по себе от мысли, что через несколько часов не взойдёт солнце.

В небе пылал двуликий Финн: одна половинка — яркая, залитая светло-фиолетовыми вихревыми потоками, другая — чёрная, как антрацит. У самого горизонта ещё остались красные отблески Проциона, но их не хватало, чтобы затмить проявляющиеся одну за другой звёзды. Клэр окончательно окутала темнота и, словно дожидаясь Андрея, вдоль дороги вспыхнули уличные фонари.

Они ехали молча. Разглядывая пустые улицы, пилот не мог отделаться от сбоя внутреннего чувства времени — глаза и мозг упорно кричали, что уже вечер, и только часы на смартбрасере с издёвкой показывали истину: цикл едва перевалил за половину. До конца ещё далеко.

Ещё один самообман, на этот раз наглядный и простой для понимания. Чувства Андрея несложно обмануть, и только волевым усилием он может заставить себя думать правильно. Ему приходится пересиливать себя, убеждать глаза и разум, что они ошибаются. Для Ре на его месте, наверное, это не стоило бы никаких усилий.

Только как ему отличить, где истина, а где фальшивка, придуманная мозгом, чтобы не причинять личности дискомфорт? Со временем всё очень просто — вот они, часы, бесчувственный механизм, лишённый способности ошибаться. Один взгляд показывает настоящую реальность. А что со всем остальным? Пилот пытался выбраться из придуманной им самим же клетки, но не знал, какая дверь из бесчисленного множества — правильная.

Человек счастливо живёт в иллюзии только до того момента, как осознаёт её.

На улице стало светлее, и Андрей понял, что они приехали. Здесь не горели окна в домах, зато сияли не хуже Финна многочисленные фонари оцепления, машин и солдат, расположившихся вокруг двух корпусов в центре небольшой огороженной площадки. В этот момент Андрею стало понятно, почему До со своими силовиками не начала штурм сразу — люди Финвара захватили электростанцию.

Больше всего энергоблоки походили на белые пластиковые колпачки от цифровых ручек. Залитые светом Финна, они казались абсолютно плоскими в ночной мгле. Андрей не мог видеть тридцатиметровых шахт, в которых располагались реакторы, но знал, что они там — под «колпачками». Мини-АЭС не требовали человеческого обслуживания и могли проработать в автономном режиме несколько десятков лет, а их безопасность ещё в двадцать первом веке достигла небывалых высот, и всё же воевать рядом с ними явно не стоило. Именно на это, судя по всему, и надеялись Хирурги.

— Выходим, — коротко сказала Ре, и Андрей молча подчинился. Отыскал взглядом До — женщина стояла, сложив руки на груди, и изучала здание рядом со станцией. Вряд ли оно имело какое-то отношение к комплексу АЭС, но находилось достаточно близко, чтобы при случае солдаты Хирургов могли ударить по реактору.

— Они там? — спросила Ре, подходя ближе.

— Там. Семнадцать человек, все вооружены. Остальные рассеяны по городу, — голос До был ровным, точно она зачитывала отчёт. — Кроме того, Финвар заявил, что станция заминирована. Не знаю, правда это или нет, но возможность у них была.

— Что говорит Си?

— Она в том планетоходе, — До указала на стоявшую у дороги шестиколёсную машину. — Расспроси её сама.

— Она здесь? — Ре пробежалась пальцами по смартбрасеру. — Не очень умная затея.

До пожала плечами и ничего не ответила. Молчало и здание — в окнах не было видно ни огонька. Ре вздохнула.

— Штурм?- спросила она.

— Если ты отдашь приказ — хоть сейчас. Я попытаюсь сделать всё, что в моих силах. С таким я ещё не сталкивалась, но в обучающих материалов было много примеров, это типичная тактика террористов — прикрыться заложниками. Здесь роль заложника играет опасный объект.

— Это хоть не единственная ваша электростанция? — спросил Андрей, заметив, как из планетохода показался тонкий силуэт Си.

— Нет. Есть ещё одна. Но если случится взрыв на этой... надеюсь, не надо объяснять последствия, да?

— Не надо, — согласился Андрей. — А как же охрана?

— Ликвидирована нелетальными методами.

— Чтобы не усложнять ситуацию?

— Именно.

— Привет, Эндрю, — в круг света шагнула Си. — Привет, Ре.

В голосе ординатора было не больше эмоций, чем у простейшего электронного помощника. Мельком Андрей отметил, что помада на её губах осталась, а к ней добавились тени на глазах.

— Какие у нас шансы? — ровно спросила Ре.

— Высокие. Мне сложно оценить точнее, но мы в патовой ситуации, на этот раз без возможности продолжить конфронтацию. Либо мы сейчас снимаем оцепление и конфликт продолжается в обычном режиме, либо идём на штурм, рискуя устроить техногенную аварию, либо Эндрю всё-таки проявит чудеса дипломатии и разрешит всё раз и навсегда. Последнее сейчас — единственное, что выберет любой человек с интеллектом выше, чем у помидора.

Ирония. Си использовала иронию и сарказм. Это было нетипично для ординатора — нет, Андрей слышал подобное от неё и раньше, но теперь он снова задумался: было ли это имитацией или нет? Он склонялся к мысли, что всё-таки да. Говоря терминами Ре, ординаторы думали совершенно правильно. Переносный смысл для них, как и вообще любые художественные украшения речи и текста — ненужная мишура.

Либо же всё-таки Си использовала это как инструмент. Правда, Андрей не мог придумать, для чего.

— Что насчёт моего участия в переговорах? — Ре смотрела в тёмные окна здания.

— Ты можешь дестабилизировать ситуацию.

— Знаю. Другие факторы?

— Сейчас важен только Эндрю, — мягко сказала Си. — Просто отпусти его.

Андрей поймал взгляд Ре — совершенно человеческий, потому что в её глазах была тревога.

— Будь осторожен, — бросила она и отвернулась к машине. До молча ухватила Андрея за пояс и прикрепила коммуникатор.

Пилот медленно пошёл к зданию, держа руки в стороны. Он не знал, как вести себя в таких ситуациях, но, в отличие от Хирургов и нот, у него был хотя бы косвенный опыт — опыт бесчисленных видеоновостей, опыт фильмов и книг. Он мог предположить, что из этого более реально, а что нет, мог сделать выводы и выбрать линию поведения. До, Ре и Си опирались только на узкий круг информации, так же как и Финвар.

Наверное, потому он и потребовал позвать фрейянина.

Андрей шёл — медленно, осторожно, стараясь держаться открыто и спокойно. Его уже заметили — от стены отлепилась белая фигура, почти незаметная на фоне пластика, залитого неверным светом Финна, и юркнула в открывшийся проём. А когда пилот подошёл к порогу, дверь плавно отъехала в сторону, словно приглашая его внутрь.

— Заходи, — в коридоре стояла Ми. — Тебя ждут.

Глава 18

Андрей не удивился. На этой планете он общался почти исключительно с нотами, и встреча с Ми была совершенно закономерна. Он бы удивился, окажись вместо неё кто-то другой.

Мельком пилот отметил, что никакого света в коридоре нет, но стандартный комбез Ми улавливает проникавшие внутрь слабые отблески Финна и буквально сияет, выделяясь белой фигурой на фоне мрака. Ни один солдат не отправился бы в таком наряде на боевое задание. Броню Ми тоже не носила, хотя на поясе и висела кобура с пистолетом. И это боевая сила Хирургов?

Нет, вряд ли. До разделалась бы с ними, как опытный игрок с едва попавшими в виртуальность зелёными новичками. Значит, остальные должны быть вооружены получше.

— Они специально выставили к порогу тебя? — спросил Андрей. Ми молча повернулась и махнула ему рукой, требуя идти следом. Лишь когда коридор остался позади и под ноги легли ведущие наверх ступеньки, она сказала:

— Да. Из всех, кто сейчас здесь, ты знаком со мной лучше всех.

— А это имеет значение?

— Имеет. По крайней мере, так сказал Луаран, а спорить с ординатором глупо.

Возразить было нечего. Андрей понятия не имел, почему Луаран посчитал необходимым отправить на встречу именно Ми, но знал, что тому были веские причины. Ординаторы никогда ничего не делали просто так. Может, в основе этого решения лежали какие-то психологические тонкости, может, ещё что.

Какая, в общем-то, разница?

Они поднялись на второй этаж, миновав скучающих на лестничной площадке военных — эти, в отличие от Ми, носили полноценные бронекомбезы. На Андрея они не обратили никакого внимания, он же бросил на них один короткий взгляд, запоминая. Впрочем, пилот прекрасно понимал: начнись стрельба, его шансы выжить — ноль. Для этого вывода не требовалось обладать мозгами Си. Конечно, он рисковал, согласившись пойти сюда. Но он и без того рискует каждый раз, садясь в кресло оператора на космическом корабле. Полёт в космос — это один большой риск, который заканчивается лишь когда под ногами вновь оказывается твёрдая земля. Не всегда, конечно. В этот раз риск так и не закончился.

Ми нажала на кнопку, и дверь с плавным шипением ушла в паз. Затем нота посторонилась, давая дорогу Андрею, и тот шагнул в проём.

Здесь было темно — комната выходила окнами прямо на дорогу, где редкой цепью растянулись машины Архитекторов. Можно было заметить едва различимые в тенях силуэты наблюдателей, но и только. Раньше комната служила, видимо, залом совещаний — во всяком случае, здесь остался длинный стол и удобные кресла, в одно из которых опустился Андрей.

— Ну наконец-то, — проронил Финвар. — Мы уже заждались.

Финн ещё не вошёл в полную фазу, так что проникающего внутрь света едва хватало, чтобы Андрей смог различить лицо командира Хирургов и сидящего рядом Луарана. У простенка между окнами стоял ещё один солдат, сложив руки на груди — кажется, это был тот самый парень, который участвовал в налёте на машину Ре. Как его звали? Фирал? Ферал? Андрей не помнил. Не считая нот, здешние имена вообще плохо запоминались, это не стало исключением.

Луаран кивнул, не сказав ни слова.

— Я думал, вы решили воевать до конца, — заметил Андрей, устраиваясь поудобнее.

— Я тоже, — вздохнул Финвар. — Нас слушают?

Пилот покачал головой.

— Отлично. Вышли им сообщение, что ты на месте, жив, здоров, и что скоро мы запустим переговоры.

Пришлось стаскивать с пояса коммуникатор и, путаясь в непривычной раскладке, набирать текст вручную — никакого мыслеуправления тут не предполагалось. До, впрочем, позаботилась о том, чтобы облегчить Андрею задачу — на экране не было ничего, кроме телефонной книги с одним-единственным контактом, в роли которого выступал номер Си. С таким же успехом пилот мог использовать собственный смартбрасер.

«Я на месте всё в порядке сейчас говорю с ними скоро включим конференц-связь», — написал он.

«Ждём», — ответ пришёл через несколько секунд.

— Они ждут, — Андрей поднял глаза.

— Нам нужно несколько слов до начала, из-за чего мы и позвали тебя, — сказал Луаран. — Ты должен понимать, Эндрю, что всё происходящее — результат ошибочного суждения и нежелания думать. Это — главное, что имеет значение. Всё остальное — мелочи.

— Нежелания думать? — Андрей призвал всю свою силу воли, чтобы сдержать саркастическую усмешку. Объяснение происходящего на Клэр хаоса оказалось настолько нелепым, что он с трудом заставил себя предположить, будто это вообще возможно. Думай правильно, напомнил он себе. Если отбросить эмоции, такая причина не только вероятна — она единственная возможная. — Даже когда пытались убить меня и Си?

— Мы не пытались убить ни тебя, ни её, — буркнул Финвар. — Убить пытались Келлера, но кто ж знал, что вы сядете в его машину? Если бы не ты, вполне возможно, мы бы уже победили.

— Кроме Келлера, есть ещё сотня Архитекторов, — Андрей подумал, что Си, как всегда, попала в точку. Ординатор, что с неё взять.

— Ой, да все они ничего уже не решают, — Финвар скривил губы — это было заметно даже в полумраке. — Без Келлера они не смогут договориться между собой. Так и будут сидеть и спорить, что же им делать, а голос ординатора воспринимать как ещё одно никчёмное мнение. Это проблема любого правительства, в котором заседают непрофессионалы. Либо твоей подружке пришлось бы устранить этих маразматиков от власти, либо их власть рассыпалась бы.

— Зачем вы вообще начали войну? — рискнул спросить Андрей. — Си говорила, вероятность начала боевых действий — меньше одной десятой. И всё шло к тому, что...

— Да всё очень просто. Птичка рассказала, что Си обсуждала с тобой и Келлером насущные дела. Что именно, мы не знали, но догадаться было несложно. Эта сука просто придумала план, как бы решить проблему одним махом, а нас всё это время водила по лабиринту, как грёбаных мышей. Луаран пытался что-то плести про вероятности, но я тогда был слишком зол, чтобы его слушать. Вот мы и начали.

— Си вовсе не была «кротом».

— Да? Может быть, но мы узнали, что она сотрудничает со службой безопасности, и в то же самое время произошла утечка. Так что это уже неважно.

— Ошибочные суждения, Эндрю, — ровным, монотонным голосом ординатора проговорил Луаран. — Теперь ты видишь? Мы неверно восприняли информацию из-за ложного совпадения. Кроме того, на Финвара навалилось слишком много дел. Он утратил способность правильно воспринимать информацию из-за когнитивной перегрузки. Отсюда и пошли эмоциональные решения.

— Он пытался меня отговорить, — Финвар ткнул пальцем в ординатора. — Но я, дурак, не послушал. Знаешь, как я полыхал из-за Си? Да хрен с ним, «крот» она или не «крот». Тогда это было неважно. Важно то, что мы всё-таки начали. Сейчас время закончить. Так что... очень желательно, чтобы ты повлиял на Ре. Она — единственная, на кого ты можешь повлиять. Из тех, кто что-то решает, конечно.

— А если не выйдет?

— Тогда исход будет печальным. Звони, нечего тянуть время.

Андрей медленно активировал экран коммуникатора и выбрал номер Си, одновременно включив громкую связь. Секунда — и аппарат тихо пискнул, возвещая, что собеседник принял вызов.

— Мне очень хочется выдать какой-нибудь ядовитый комментарий, — сказал коммуникатор голосом Ре. — Наговорились, мальчики? Теперь можно приступить к делу?

— Более чем, — ответил Финвар. — Расклад тебе известен?

— Да. Чего вы хотите?

— Того, чего хотели с самого начала, конечно. Открыть планету и наладить связь хотя бы с Фрейей. Сделать из этой унылой дыры нормальное место для жизни. Ну и прекращения конфликта на условиях... как это называется по-учёному? Амнистия, во, — он щёлкнул пальцами. — Для всех.

— Включая тех, кто убил Архитекторов и покушался на меня и Эндрю?

Наступило неловкое молчание. Финвар задумался, и разговор продолжил Луаран:

— Ты имеешь в виду непосредственных исполнителей или командиров?

— И тех, и других.

— Приказ отдавал я, — буркнул Финвар. — Нет, я не согласен.

— Значит, мы в тупике, — подытожила Ре.

— Почти. Для выхода из него мы и позвали инопланетника.

Снова пауза. Ре размышляла.

— Тогда, может, ты расскажешь, в чём заключается план?

— Пусть Эндрю скажет. Считается ли убийство вражеского офицера на войне преступлением?

— Ну... нет, — признал Андрей. Он начинал понимать, зачем сидит здесь. Нет, он вовсе не посредник между двумя враждующими силами. Он консультант по вопросам морали.

— Хорошо, — сказала Ре. — Но у нас не война, а Архитекторы и Эндрю — не офицеры.

— Эндрю едва не погиб по ошибке, — сказал Луаран. — Убивать его никто не собирался, покушались на Келлера.

— Звучит правдоподобно, но сути не меняет.

— Понятие войны, включающее в себя открытое столкновение, утратило смысл ещё в конце двадцатого века новой эры, — добавил он. — Формально мы не воевали, по факту наш конфликт — война.

Пауза. С логикой ординатора спорить было трудно, но и Ре не была полноценным человеком. Сейчас на линии остались только они двое, Андрей и Финвар превратились в молчаливых зрителей, которым оставалось только наблюдать за игрой умеющих думать правильно. Беда только в том, что разговаривали они о субъективных понятиях. Обычным людям договориться было бы невозможно вовсе, ординаторы же имели пусть небольшой, но шанс.

— Принято, — наконец отозвался коммуникатор, вспыхнув красным светодиодам. Значит, его выключали, понял Андрей. — Мы отказываемся от классификации конфликта. Будем считать только людские потери?

— Наших людей погибло больше, — голос Луарана был по-прежнему бесстрастным.

— Но и ценность их для общества ниже.

— Это субъективное понятие.

Пауза. Тупик, понял Андрей. У каждого из них — своё мнение, и ни у Луарана, ни у Ре нет точных аргументов, позволяющих перетащить оппонента на свою сторону.

— Тупик, — озвучила Ре его мысли. — Другие варианты?

Пауза. Ординатор думал.

— Какова причина твоего решения? — спросил он.

— Мнение Архитекторов.

— Оно нерационально.

— Я знаю. Эндрю... сколько войн было на Фрейе?

— Ну... — не ожидавший такого вопроса Андрей запнулся и почесал в затылке. — Объявленных — ни одной. Гибридных — хватало, да и сейчас идут.

— Как часто подчинённые не выполняли приказы своих командиров?

Андрей замер. Он вдруг понял, почему Луаран требовал в качестве посредника именно его и почему Си согласилась с ним.

— Редко, — выдавил пилот. Слова приходилось подбирать и взвешивать — теперь он понял, почему многие политики говорят с запинками. — Очень часто командиры считали, что их мнение — единственно верное, потому что не понимали и не видели ситуацию с другой стороны. Но иногда иначе было просто нельзя. И офицеры попадали под трибунал за невыполнение приказа, который привёл бы к поражению.

— Аргумент принимается, — сказала Ре. — Спасибо, Эндрю. Я тебя обожаю.

— Поэтому мы просим подумать и не требуем ничего в отношении, например, До, хотя она убила не меньше десятка наших людей, — будь Луаран обычным человеком, в его голосе наверняка сквозила бы насмешка. Но ординатор оставался бесстрастным. — Взаимная ликвидация претензий. И курс на предложенный нами путь, который...

— Ты забываешь, что окончательное решение принимаю не я, — оборвала его Ре.

— Формально — нет. Но по факту тебя и Си послушает Келлер, а его — все остальные. Кроме того, тебе должна быть хорошо известна социальная ситуация в городе, Си просчитывала её. Не сомневаюсь, что она всё рассказала. Продолжение изоляции в нынешних условиях имеет негативный прогноз. Если преграда — только мнение сотни людей, неспособных адекватно оценивать ситуацию, стоит задуматься, чтобы убрать её, и социальный статус этих людей не имеет значения.

— Ты что, предлагаешь Ре устроить переворот? — изумился Андрей.

— Можешь называть это так, семантика понятия вполне подходит под описание, — Луаран пожал плечами, и пилот окончательно убедился, что именно он, а не Финвар, был реальным главой Хирургов, тем, кто дёргал за ниточки и управлял всем с периферии. В общем-то это и неудивительно.

И Ре отреагировала именно так, как и ожидал Андрей — она задумалась. Человек на её месте, наверное, был бы ошеломлён от такого прямолинейного предложения, но способность думать правильно по-прежнему оставалась с нотой. Задумался и пилот. Ре вела себя то как ординатор, то как обычная девушка, и он никак не мог понять, кто же из этих двоих настоящая. Ему хотелось верить, что вторая, но события на Клэр уже отучили Андрея заниматься самообманом. Он хотел видеть мир таким, какой он есть. А Ре не давала ответов.

— Предложение обосновано и выглядит наиболее разумным, — наконец сказала она. — Си согласна со мной. Такой исход даст наиболее позитивный прогноз для развития города.

— А До? — полюбопытствовал Луаран.

— Это немного сложнее, — вздохнула Ре. — Скажи, станция ведь не заминирована, верно? Мы провели радиометрический анализ и не нашли следов химической взрывчатки.

— Не вижу причин отпираться. Ты права. Но я сейчас говорю с ординатором, а не с человеком. Ты не станешь отдавать приказ о штурме, зная, что это не лучший путь. Другой вопрос, подчинится ли тебе До, а ей — оперативники.

— Ты проинтегрированная сволочь, Луаран, — вмешался новый голос, и Андрей без труда узнал До.

— Возможно, — Луаран ничуть не оскорбился. — Твоя психика защищена от давления извне — именно поэтому я говорю с Эндрю и Ре, а не с тобой. Но если ты сумеешь заставить себя думать правильно, это облегчит задачу.

Облегчит задачу, сказал он. Не «я буду рад», не ещё каким эмоциональным определением. Просто констатация факта, типичная для всех «настоящих» ординаторов модель дискуссии. Ре говорила по-другому и куда меньше напоминала ненастроенного робота-помощника.

Только поступки её ничем не отличались в своей основе от поступков Си и Луарана.

— Вот и сдулся наш блеф, — проворчал Финвар. — Фергал, дай команду нашим быть наготове, и засунь диванных вояк куда подальше. Надо будет — отбери оружие, чтобы под пули не лезли.

Замерший в темноте мрачный силуэт молча кивнул и направился к двери.

— Думаешь, всё сорвётся и начнётся стрельба? — ожил коммуникатор. Говорила До.

— Думаю, — буркнул Финвар. — Не верю я в вашу грёбаную дипломатию.

— Я тоже. Ты не представляешь, как мне хочется отдать приказ о штурме и вычистить всю вашу заразу, всех до единого. Но я слушаю Ре, а не себя. Рекомендую тебе сделать то же самое.

— Мне нужно решение, — сказал Луаран.

— Оно принято, — это уже была Ре. — Мы согласны.

— Вопросы подчинения решены?

— Солдаты послушают До. Си скажет ей, что говорить, она... в общем... — Ре запнулась. — Ждите.

Коммуникатор звякнул, отключаясь.

— Ну, теперь точно остаётся только ждать, — пробурчал Финвар, расслабленно оседая в кресле. — Ух и вымотал же меня этот разговор. Вот смеху будет, если нас всё-таки обманут. Хотя тогда, — он посмотрел на Андрея, — я тебе лично пулю в лоб пущу.

— До упомянула только Луарана, но я думаю, тебя это тоже касается, — спокойно ответил пилот. — Ты сволочь, которую интегрировали много, много раз, во всех позах.

— Любой командир обязан быть сволочью, — Финвар сделал вид, что его не задели эти слова, но Андрей видел, как сжались пальцы на подлокотниках кресла. — На войне лёгких решений не бывает.

Он говорил так, будто хорошо знал войну, и хотя это было неправдой, говорил он всё равно правильно.

Ни в одной войне стороны не надеются решить всё миром, иначе войн бы не было вовсе. И неважно, где идут сражения — на земле, на воде, в воздухе или в людских умах. Чтобы найти мирное решение, нужно научиться думать, как автомат, а как это сделать, если человек от природы так не умеет? Даже создание ординаторов ни к чему не привело, просто потому, что люди в правительствах думают неправильно. Они могут сознавать, что ординатор прав, но всё равно поступать по-своему, потому что их мозги синтезируют награду за такое поведение — очередную дозу дофамина. Они — наркоманы, которым не нужно колоться или стимулировать центры удовольствия, потому что источник наркотика заложен в их голове. Уничтожить его значит лишиться человеческих чувств — во всяком случае, так думают обыватели.

Ре показала, что это не так. А может, Андрей просто обманывал себя, уподобляясь тем самым наркоманам. Если и так, он не хотел выныривать из этих приятных грёз. Ему нравилось любить Ре такой, какой он её видел, и плевать, какой она была на самом деле.

Ординатор умеет думать правильно, но неспособен заставить мыслить так же других.

— Ну, где там они, — проворчал Финвар. Луаран покачал головой.

— Жди, — сказал он.

Ждали долго.

В крови Андрея кипел адреналин. За долгий день Клэр он успел узнать Ре достаточно, чтобы понимать — её слова не значили ничего. Она могла говорить правду, а могла готовить штурм, убедившись, что электростанция в безопасности. И в то же время пилот понимал, что в любом случае её решение будет наилучшим. Пусть даже, быть может, не очень-то этичным.

Оставалось лишь гадать, как во всю эту схему встраивается его собственная жизнь.

И когда, наконец, зазвонил коммуникатор, Андрей глубоко вздохнул, расслабляясь. Этот звук означал, что Ре всё-таки не лгала. Иначе вместо звонка грохотали бы автоматы.

В сопровождении Финвара он спустился по лестнице, кивнул стоявшей у двери Ми и шагнул наружу, где его уже ждали — Ре, одна, лишь вдали виднелись огоньки на корпусах автомобилей. Девушка молча стояла, сложив руки на груди и слегка повернув голову, точно не желая смотреть на бывшего врага.

Финвар сбился с шага и ткнул Андрея в спину, вынуждая пройти вперёд.

— Всё готово, — сказала Ре. — А теперь будь так любезен, отдай мне Эндрю и передай своих бойцов До. У тебя четверо раненых, насколько я знаю, ими явно стоит заняться.

— Вот так... просто? — не поверил Финвар.

— А тебя это смущает?

— Ещё как.

— Понятно. Тогда тебе предстоит много интересных впечатлений.

— Пускай, — не стал спорить Хирург. — Как я могу быть уверен, что после сдачи оружия ты не отдашь приказ перестрелять моих людей?

— Потому что решение уже достигнуто, — сказал подошедший Луаран. — Ты мыслишь людскими шаблонами. Здесь они неприменимы.

— И ты уверен, что мы можем доверять им? — он ткнул пальцем в нот.

— Мы очертили наиболее благоприятное решение для обеих сторон, — пожал плечами Луаран. — Тебе трудно это принять, я знаю. Просто поверь мне.

— Ну смотри, ледяные мозги, если что, я тебе точно шею сверну, — проворчал Финвар и, сбросив ремень автомата с плеча, протянул оружие До.

Та цепко глянула ему в глаза, не решаясь шагнуть ближе. Тогда Андрей сам взял автомат и закинул его на плечо. До закатила глаза.

— Пистолет не отдам, — предупредил Хирург.

— Параноик, — вздохнула Ре.

Глава 19

Солдаты Финвара разошлись, сдав оружие, хотя им явно было не по себе от такого исхода. Ушла Ми, одарив Андрея ледяным взглядом, занялась делом До — следовало найти оставшихся и передать им, что всё закончилось. Ре посадила Андрея в машину и отвезла к себе, заявив, что время близится к концу цикла, и она хочет нормально отдохнуть. В результате, однако, никакого отдыха не получилось — по прибытию девушка буквально силой затолкала пилота под душ, куда через минуту юркнула и сама. Под таким натиском вскоре Андрей начисто забыл, что хотел спросить, а к началу нового цикла уже вовсе не был уверен, что вообще хочет что-то спрашивать — Ре вела себя точно так же, как и раньше. Как человек. И в её поступках, если подумать, не так уж сильно проступали черты ординатора. Да, она думала холодно и расчётливо. Но так, в общем-то, умеет любой профессиональный управленец.

И, наверное, совершенно неважно, какая её сторона настоящая — человек или ординатор.

Андрею было неприятно размышлять об этом, но он понимал, что если пойдёт на поводу у своего организма, это может куда неприятней отозваться в будущем. Ре, однако, была другого мнения: едва проснувшись, она натянула комбез и исчезла, оставив пилота ждать звонка. Звонок случился через десять минут, только вызов шёл не от Ре, а от Келлера.

Ещё через четверть часа Андрей был у него.

— ...таким образом, контроль над системами города взяли на себя специалисты-ординаторы, — говорила с экрана Си. Её лицо оставалось холодно-равнодушным, как и всегда. Кукла, не человек. — Конфликт полностью ликвидирован, в ближайшее время начнётся реализация проекта по отправке дипломатической миссии на Фрейю...

Новостей в этом мире было не больше, чем развлечений, и для оповещения населения пришлось задействовать технические каналы. Но и этого оказалось вполне достаточно.

— Что будет дальше? — спросил Андрей. Они сидели в комнате на самом верху правительственного здания в центруме — он, Келлер и Луаран. Бывший ординатор Хирургов вновь надел чёрно-белый комбез службы безопасности, и пилот до сих пор не мог поверить, что всё закончилось вот так просто: за один цикл вернулось к первой итерации. В этом он прекрасно понимал Финвара. Войны так не проходят. Никакие конфликты так не проходят, всё это неправильно и нелогично.

Так вообще быть не может, и всё-таки случилось.

— А что, моя девочка выражается неясно? — спокойно ответил Келлер, кивнув на экран. — Она именно об этом и говорит.

— Да нет же, — поморщился пилот. — Я про то, о чём она не скажет.

— Тут нет особой тайны. Си вела события именно к тому, что произошло: договору и погашению конфликта. Устранение Архитекторов было одним из наиболее вероятных и логичных исходов. Сопротивляться они не могли. Реакция Хирургов вам тоже известна: им дали надежду и запустили проект по её реализации, то есть наглядную демонстрацию выполнения соглашений. Мы сумели развязать этот узел.

— Значит, я смогу вернуться на Фрейю?

— Да. Если не захотите остаться.

— Не знаю, — вздохнул Андрей. — Единственное, что держит меня здесь — это Ре. Но космос... без него я не смогу.

— Об этом вам стоит поговорить с ней, а лучше с До — если кто-то и знает хорошо Ре, то только она, — сказал Луаран. — Но мы вызвали вас сюда не за этим, мистер Комаров. На Фрейю вам придётся полететь в любом случае — в составе дипломатической миссии. Быть мостом между Хирургами и Архитекторами у вас получилось, не хуже должно получиться с Фрейей и Клэр. Кроме того, вы единственный, кто может предположить хоть что-то касательно реакции фрейян на наше появление. Сведения Архитекторов об этой планете слишком устарели.

От последних слов Андрей слегка растерялся. Ординаторы и Келлер спрашивают его? Впрочем, если задуматься, всё верно. Каким бы мощным ни был аналитический аппарат человеческого мозга, для любого анализа нужны данные. А всё, что известно людям Келлера — те жалкие крохи, о которых расспрашивал Келлер в их первую встречу. Этого явно недостаточно.

— Ну... — протянул пилот. — Генассамблея, конечно, сойдёт с ума. Вряд ли они сразу начнут с агрессии, сначала полгода будут по лабиринту бродить. Скорее всего, мнения разделятся. У нас же и Генассамблея — одно название, там заседают страны, которые за пределами международной зоны вокруг Мидгарда чуть ли не открытую войну ведут.

— Это слишком общее описание, — Луаран задумчиво поджал губы. — Найдите Ре, пусть она подыщет кого-нибудь из ординаторов, кто разбирается в психоанализе. Лучший кандидат, на мой взгляд, Си, но я не так хорошо знаю эту структуру. Ординатору расскажете всё, что знаете, до мелочей. У вас осталась информация на носителях?

— Разряженный смартбрасер, его До конфисковала ещё когда я только попал в город. Там всякая ерунда, но, наверное, архив новостей найдётся. Правда, политикой я не сильно интересовался.

— Сгодится любая мелочь. Тогда вам придётся навестить и До тоже.

— Навещу, — вздохнул пилот. — Вы ведь всё равно полетите? Даже если результат будет не очень?

— Разумеется, — Келлер пожал плечами. — Мы просто выстроим линию поведения так, чтобы снизить вероятность негативного исхода.

— Ладно, — Андрей активировал экран смартбрасера. — Займусь делом, что ли.

— Будем ждать, — кивнул Луаран.

Пилот уже не слушал его — выходя в коридор, он ждал, пока До ответит на вызов. Но женщина упорно молчала.

— Вот ведь зараза, — разочарованно произнёс в пустоту Андрей. Он уже хотел было наплевать на побрякушку — успеется ещё — и набрать Ре, когда навстречу с лестницы вышел незнакомый парень в чёрно-белом комбезе службы безопасности. Воодушевившись, пилот тут же остановил его и поинтересовался, где начальство.

— Второй этаж, кабинет двести два, — прозвучал лаконичный ответ. — Вообще-то здесь есть справочный бот, подключись к локалке.

Ответить, что доступа в сеть у него нет, Андрей не успел — парень просто пошёл дальше, даже не оглянувшись. Пришлось, ворча про себя, направиться к лифту. Если уж на то пошло, стоит попросить До разблокировать наконец общий доступ в смартбрасере — в конце концов, теперь-то уж точно нет причин оставлять его закрытым.

Но в кабинете двести два пилота ждало зрелище, которого он никак не ожидал и которое заставило его забыть обо всём.

До плакала.

Она сидела на полу у стены, уткнувшись носом в колени и тихо всхлипывала, слушая, как с экрана говорит Си. Это была запись, прокручиваемая снова и снова — Си повторяла одни и те же слова, раз за разом, точно зависшая программа.

— Конфликт полностью ликвидирован... Конфликт полностью ликвидирован... Конфликт полностью ликвидирован...

— До? — осторожно спросил пилот. Нота, которая никак не отреагировала на шипение пневмосистем двери, подняла голову.

— Ты доволен? — прошептала она. — Всё кончилось. Теперь у нас мир и процветание. И больше ничего.

— Я не знаю, — Андрей сел рядом, стараясь не касаться её. Очень медленно он начинал понимать, что произошло. — Я...

Мозг лихорадочно перебирал слова, и ни одно не подходило к этой ситуации. Андрей попросту не знал, что сказать.

— Ты полетишь на Фрейю, — сказала До и снова всхлипнула. — Ты вернёшься в космос. А я? Что буду делать я? Ты слышишь её?

— Конфликт полностью ликвидирован... — снова сказала Си.

— Слышу, а вот тебе это слушать не стоит, — пилот поискал взглядом что-нибудь, чем можно было бы отключить видео, но ничего не нашёл. Пришлось содрать с головы До обруч мыслеуправления — нота не сопротивлялась — и надеть его на себя.

Выключить, — мысленно велел Андрей.

Экран погас.

— Думаешь, это поможет? — вяло проговорила До, вытирая слёзы. — Просто закрыть глаза, вернуться на работу и говорить себе, будто я занимаюсь чем-то настоящим? Думать неправильно?

— Нет, конечно. Это помогло бы кому-нибудь другому, но ты слишком долго общалась с ординаторами — тут уже никуда не денешься, а от самовнушения избавишься.

— Спасибо, утешил, — в её голосе появился сарказм.

— Раз ты так говоришь, значит, уже успокаиваешься, — усмехнулся Андрей. — На самом деле я понимаю тебя. При первой встрече с Ре она напрямую сказала, что я больше никогда не полечу в космос. Тогда это звучало вполне логично.

— И как ты справился?

— Ну-у... мне было просто не до того, наверное. Да и не верил я до конца в это. Обманывал себя, думал неправильно. Только иногда стоит так думать, иначе кодировка слетит так, что ни один психиатр её на место не поставит.

— У меня не слетит, — проворчала До. — Просто... я не знаю, что делать. Оставаться в службе безопасности я не смогу. Сдохну от скуки, тут же только Хирурги и были реальной проблемой, а так преступности нет вообще. А все остальные профессии слишком уж уныло выглядят.

— Слушай, я ничего не могу обещать, но когда заработает связь с Фрейей, ты там легко найдёшь себе занятие, — осторожно сказал Андрей. — Человека с твоими навыками и возможностями любая организация заберёт. А проблем у нас хватает, это не сонная Клэр.

— Спасибо, — помедлив, сказала До — на этот раз искренне. — Скажи, все фрейяне такие или это ты один клинический альтруист?

— Мы разные. И альтруистов не так уж много.

— Но они есть. А у нас тут сплошь ординаторы, для которых весь мир — кучка цифр и графиков, — она закрыла глаза. — И решения у них такие же.

— Уж лучше ординаторы при власти, чем случайные люди. Тогда хотя бы космодром быстро построят.

— У нас есть космодром.

— Да? Келлер говорил, вы не летаете в космос.

— Так и есть. Мы запускаем только беспилотные аппараты. Исследовательские, управляющие, орбитальной обороны... — она вдруг запнулась.

— Обороны? От кого вам тут защищаться?

— Ну... — До беспомощно посмотрела на него, и пилот увидел в её глазах испуг. — От...

— От случайных залётных учёных и тех, кто прилетит их искать, тех, кто может узнать о вашем существовании, — медленно проговорил Андрей, ошеломлённый жуткой мыслью. Не зря ведь он удивлялся странному стечению обстоятельств — как же так, две аварии на одной планете. Метеоритная атака в термосфере. Вероятность...

Любой ординатор сказал бы, что это возможно, но требует проверки.

Андрей тяжело поднялся — ноги онемели от непривычной позы. Шагнул к двери — и почувствовал на плечах руки До.

— Не надо, — тихо сказала она.

— Если мой космоплан сбили, это сделала ты, — не оборачиваясь, ответил пилот. — Но ты — не глава службы. Приказ отдавала Ре.

— Я руководила операцией. А подчинялась директиве, которую выдали Архитекторы. Ре тут ни при чём. Если хочешь злиться, злись на меня.

— И Ре никак не касалось происходящее? — едко спросил Андрей, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный ком. — Никогда не поверю.

— Она... — До запнулась. — Не касалось. Говори со мной.

Ухмыльнувшись про себя этой наивной лжи, Андрей попытался вырваться, и тогда До ударила его под колено.

Может, она и была превосходным тактиком, но в рукопашной ей не хватало опыта. Попытка заломить руки и обездвижить Андрея оказалась безуспешной — пилот вывернулся, отшатнулся, получив смазанный удар в живот, и тут же поймал соперницу сам. До отчаянно дёрнулась, забыв о ногах, и Андрей сбил её подсечкой.

— Зря... ты... — только и выдавила она, прежде чем Андрей сомкнул руки в удушающем захвате. До забилась под его весом, но пилот был слишком тяжёл, и скоро женщина обмякла, безвольно уткнувшись лицом в пол.

Андрей отпустил её и устало свалился рядом.

Выплеснувшийся в кровь адреналин распадался, оставляя после себя глухую злость. Тело требовало рвать и метать, разум спокойно подсказывал, что с Ре он встретился уже после крушения, и вина её только в молчании. Но голос его звучал где-то далеко в глубине, и вскоре затих совсем.

Пилот поднялся, слегка покачиваясь. Снял с пояса женщины кобуру, проверил смартбрасер — жёлтый огонёк. Жива, значит, он всё же не забыл уроки синтез-файтинга и сделал всё правильно. Как бы то ни было, убивать До ему не хотелось. А вот Ре...

С Ре будет сложно, потому что он до сих пор не знал, как хочет поступить.

Он разблокировал экран смартбрасера До и принялся искать в обилии функций справочного бота, но Ре, словно услышав его мысли, позвонила сама.

— Ты в центруме? — спросила она.

— Да, — деревянным голосом ответил Андрей, едва сдерживаясь, чтобы не высказать всё сейчас и сразу. Нет, они поговорят наедине. Так, чтобы уж точно никто не помешал.

— Выйди ко входу.

— Сейчас буду, — слова послушно слетели с губ и языка.

Медленно он спустился по лестнице, не обращая внимания на двери лифта в стороне. Ноги сами искали ступеньки, сами шагали вниз, а Андрей пытался понять, как теперь относится к Ре и как вообще должен к ней относиться. Тщетные попытки думать правильно, выделить причины, следствия и выводы терялись в вихре эмоций, захлестнувших разум. Андрей не был ординатором. Не был он и таким, как Ре.

Она ждала на крыльце, сложив руки на груди — спокойная, уверенная, как и всегда. Белые зоны комбеза сияли в свете фонарей, высветляя лицо и превращая фигуру девушки в причудливого скелета, застывшего у ступеней, как странное украшение. Ре ещё ничего не знала и только подняла брови, когда Андрей направил на неё пистолет.

— Эндрю? — осторожно сказала она.

— Садись... вон туда, — Андрей нашёл взглядом планетоход, замерший на стоянке для специального транспорта. То, что нужно.

— Слушай, сейчас не...

— Садись, — повторил пилот. Ре, пожав плечами, подчинилась.

К планетоходу они шли молча. Ре бросала короткие взгляды через плечо, но Андрей не опускал пистолет. Лишь у кабины, взявшись за ручку двери, она обернулась:

— Может...

— Садись.

Он дождался, пока щёлкнет автоматический замок, и, обойдя машину, сел сам. Активировал панель управления, включил электрический двигатель — заряда было едва на полсотни километров, но пилота это вполне устраивало. Система впустила его безо всяких вопросов, идентификаторы личности на Клэр никто не включал. Зачем это нужно там, где нет такого понятия, как автоугон?

Шелестя шинами по асфальту, планетоход устремился прочь из города.

— Объяснись, — сухо потребовала Ре — одним-единственным словом, так, чтобы он не мог оборвать её на полуслове. Сильная воля, отметил про себя Андрей. Не каждый человек может под дулом пистолета вот так требовать что-то. Тут он вспомнил, что Ре не совсем человек и обозлился сам на себя за эти мысли. Думать о ней как о женщине было как-то приятнее, чем об ординаторе, хотя и больнее одновременно. Считать Ре ординатором Андрей не хотел.

Сначала он не хотел ничего отвечать. Но мозг всё же не утратил окончательно способности думать правильно даже под влиянием стрессовых гормонов: Андрей понимал, что если Ре сохраняет самообладание, то просто игнорировать её не получится.

— Мой космоплан, — глухо бросил он. — Причина катастрофы. Тебе есть, что сказать?

Как-то нескладно получилось, подумал пилот. Она могла и не понять, что он имел в виду.

Но Ре всё поняла. И, конечно, она думала правильно.

— Ты узнал только что? — ровным голосом спросила она. — От кого?

Андрей ответил не сразу — дорога кончилась, выпуская его на фиолетовую пустошь, и машину ощутимо затрясло. Приборная панель вспыхнула жёлтыми огоньками, предупреждая о возросшей нагрузке на электромагнитную подвеску.

— Ни от кого. До проболталась, что у вас есть спутники орбитальной обороны, — он даже удивился собственному спокойствию. Это Ре так на него влияет или вся Клэр? — Дальше я догадался сам, а врать она не умеет.

— Понятно, — Ре глубоко вздохнула. — Я надеюсь, ты хотя бы выслушаешь меня?

— Я попробую. Только не здесь.

Он прибавил мощности, и планетоход понёсся ещё быстрее. Равнина простиралась вдаль, насколько хватало глаз — ни оврагов, ни холмов, одна только фиолетовая поросль, выхватываемая из темноты светом фар. Финн безучастно висел в небе, насмешливо глядя на Андрея. Он по-прежнему был в четвертной фазе, и до полного диска оставалось ещё несколько циклов.

Ре молчала.

Наверное, Андрею сейчас полагалось думать о ней, но он не мог. Он думал лишь о том, как заставить себя хотя бы в этот раз всё сделать правильно. «Успокойся и послушай голос разума», — вечность назад говорила Рашель. Тогда ей пришлось самой лишить себя жизни, чтобы позволить жить Андрею. Второй раз он такой ошибки не совершит.

В этот раз он успокоится. И послушает голос разума. Пусть даже не свой.

Он вёл машину сквозь ночь, подальше от города — так, чтобы никто не помешал. Пустошь сменилась каменистой пустыней, колёса заскрипели по гравию. Впереди тёмной полосой вырос овраг, и пилот вывернул руль, ведя машину вдоль обрыва.

Всё это тянулось бесконечно долго, и только когда тревожно запищал индикатор заряда, Андрей нажал на тормоза.

— Выходи, — бросил он, открывая дверь. Ре медленно шагнула на рыжий камень, отошла от машины, глядя на Андрея. Пилот взял её на прицел, всматриваясь в глаза, пытаясь увидеть хоть что-то — но взгляд ноты был изучающим, лишённым эмоций. Ре просчитывала ситуацию, перебирая вероятности — разве так поступает человек? Это сбивало с толку. Андрей вовсе не так представлял себе эту встречу.

— Что дальше? — спокойно спросила она, встав у обрыва.

— Ты можешь хотя бы изобразить, что тебе не всё равно? — Андрей снял пистолет с предохранителя. — Или ты лгала и в этом тоже? Я уже не знаю, чему верить, а чему нет.

— Думай правильно, Эндрю. Ты можешь застрелить меня в любую секунду, так не лучше ли сперва поговорить? Так ты не совершишь непоправимого.

Он пытался. Будь на месте Ре обычная женщина, наверное, Андрей не сдержался бы. Нажал бы на спуск, а дальше... кто знает, что было бы дальше?

Но с ней было куда сложнее.

— Знаешь, это трудно, — проговорил пилот. — Ты ведь всё знала. Подозревала, что рано или поздно я тоже узнаю. Я не могу понять — зачем? Ладно, пускай сначала ты выполняла задание. Втёрлась ко мне в доверие, вызвала симпатию. А потом? Может, всё, что было дальше — тоже ложь?

— Я не лгала тебе в этом, Эндрю, — её голос даже не дрогнул. — Я и правда люблю тебя.

— Да? — он почти выкрикнул это. — А откуда мне знать, что это так? Ты же рациональна до задницы, ты чёртов ординатор! Для тебя ложь — инструмент! Может, ты лжёшь и сейчас, просто чтобы я не пустил пулю тебе в лоб!

— У тебя есть все причины так думать, — согласилась Ре. — Я знаю, ты злишься. Но подумай, могла ли я сказать тебе раньше? Как бы ты поступил? Сначала ты не должен был ничего знать, чтобы не разрушить баланс сил. Потом... потом я должна была молчать, чтобы не разрушить нашу связь. Думай правильно. Ты спрашиваешь, зачем? Вот ответ.

Андрей дрогнул. Он и вправду не поддался эмоциям до конца, и теперь холодная, беспощадная логика Ре разбивала все его пустые, созданные всплеском гормонов рассуждения в щепки. Ведь если подумать, у неё действительно были причины молчать. Более чем веские причины.

— А мои товарищи? — он опустил пистолет, сорвал с шеи три жетона — Ханны, Рашель и свой собственный — и швырнул их под ноги Ре. — Как простить тебе их смерть?

— Как? — Ре нагнулась и осторожно подобрала жетоны, все три. — Не знаю, Эндрю. Я виновата перед тобой, это верно. Но я отдавала приказ, потому что так надо было. У меня были инструкции, были причины. О колонии на Клэр не должны были узнать — тогда я следовала этой доктрине. На моём месте ты бы поступил так же. Разве нет?

И вновь она была права. Андрей привык выполнять команды — в космосе иначе нельзя. Можно советоваться, предлагать варианты, но прямое неподчинение — путь в ледяную могилу, дрейфующую в межзвёздном пространстве. Ре жила в том же ритме, делала то, что должна была, не задумываясь о людях, летящих по небу в крохотной жестянке.

— Много людей об этом знает? — мрачно спросил он.

— Только служба безопасности и Архитекторы.

— Значит, всем остальным вы врёте?

— Любое общество построено на лжи. Чем наша ложь хуже? Только тем, что ты узнал правду?

Пилот повернулся и, не зная, что ответить, просто выпустил весь магазин куда-то в склон оврага. Грохот выстрелов разносился по равнине, пули выбивали крошку из камней, едва заметную в неверном свете Финна.

— Ты простишь меня? — осторожно спросила Ре, и Андрей наконец услышал в её голосе эмоции. Тревога. Напряжение. Только настоящие ли они? — Я знаю, ты думаешь, что я ходячий компьютер, как Си. Но ты ведь уже видел, что это не так. Пожалуйста, Эндрю. Я... Я умею делать это. Думать неправильно...

— Куда я денусь, — Андрей сел на край обрыва, свесив ноги. Посмотрел на пистолет в руке — и швырнул его вниз. — Сдаюсь, Ре. Ты победила.

Глава 20

Она села рядом, положив голову Андрею на плечо, и ещё долго они сидели молча под гигантским ледяным светилом, глядя вниз, в темноту. Наверное, кому-то это могло показаться романтичным, но Андрей не был романтиком.

— Ты думаешь, я до сих пор ношу маску, — сказала Ре.

— Думаю, — не стал отрицать Андрей. — Я пытался увидеть тебя настоящей, но не смог.

— Ты видел. Когда мы были вдвоём. И видишь сейчас.

— Вот как? — невесело отозвался пилот.

— Конечно. Я научилась быть человеком. Хотя бы внешне.

— Но ты всё-таки не совсем человек, — помолчав, сказал Андрей.

— А для тебя это настолько важно? — Ре повернула голову. — Не всё ли равно, насколько мой геном изменён, если я выгляжу и веду себя, как человек? Пусть и не всегда?

— Это пугает, — признался пилот. — Когда ты становишься ординатором.

— Понимаю. Ты ведь поэтому их и не любишь.

— Не любил, — Андрей вытянул руку, спустив на цепочке жетон Рашель. — Только вот эта девушка, ординатор, без колебаний умерла, чтобы я получил шанс выжить. Думаешь, человек такое сделал бы? Сомневаюсь. Может, и нашёлся бы такой, но никто не сделал бы это настолько... спокойно. И расчётливо.

— Мне жаль. Я умею признавать ошибки, Эндрю.

— А если бы я не выжил?

— Ну... — Ре пожала плечами. — Тогда я не узнала бы, что уничтожение твоего космоплана не было необходимым.

— Утешила, — криво улыбнулся Андрей. Да, теперь Ре была честной до конца, пусть даже только с ним. Наверное, только поэтому он в конце концов и поверил ей. Наверное, эта прямолинейность ему и нравилась больше всего. — Ладно, давай вставать. Нам ещё ехать обратно.

— Ты забыл, что выжал из аккумуляторов весь заряд, — Ре подтянула колени к груди и ловко поднялась, встав на самом краю обрыва. — Скоро даже лампочки погаснут.

— Вот хрень...

Об этом Андрей действительно забыл. Тогда он не задумывался о последствиях такого марш-броска, все его способности сдерживать себя уходили на размышления о непростых отношениях с Ре. Сама же Ре...

— А ты-то почему молчала? — беспомощно спросил пилот.

— Сам не понимаешь? Это взбесило бы тебя ещё больше. А мне нужно было, чтобы ты остался хоть немного в здравом уме.

Не веря ей и одновременно понимая, что он обманывает сам себя, Андрей всё же осмотрел планетоход и убедился, что заряда действительно не осталось — индикатор мигал красным, а на счётчике резерва светилось «2.3 km». В условиях бездорожья это число можно было смело делить на три.

Рация была на месте, но в эфире царила тишина. Андрей запустил сканирование — и поймал лишь плач Финна на дециметровых волнах.

— Дерьмо, — пробормотал пилот, слушая голос чужой планеты.

Он торопливо обшарил кабину, нашёл литровую бутылку с водой, два стандартных питательных батончика, какие использовались в дальних космических полётах, и аптечку. Негусто, мелькнуло в голове. Аварийный запас тут оставлял желать лучшего.

— Ну как? — донёсся голос Ре. Девушка стояла поодаль, сложив руки на груди и насмешливо глядя на Андрея. — Не работает?

Ответить было нечего, так что Андрей вылез из кабины и сел прямо на землю, обхватив голову руками. Всё вернулось на круги своя. Он снова сидел у груды бесполезного металла посреди пустыни, с крохотной надеждой на спасение и толикой воды, которой едва хватит на пару циклов. Разница была только в том, что на этот раз ноги его спутницы остались целыми.

— Какие у нас шансы? — спросил он.

— Не очень большие. Вероятность я не назову, но дойти пешком до города будет непросто. Я пыталась следить за направлением, но ориентиров здесь нет, кроме Финна. И воды у нас тоже нет.

— Немного есть, — пилот показал ей бутылку.

— Уже что-то. Может, пойдём?

Она очень легко отнеслась к тому, что по милости Андрея оказалась в том же положении, в каком был он сам меньше десятка циклов назад. Даже хуже: тогда у него было направление — красная точка на горизонте, сейчас же предполагалось ориентироваться только по Финну, а с ним очень легко ошибиться.

Вздохнув, Андрей отдал ей один из батончиков и сделал первый неуверенный шаг прочь от обрыва. Рюкзака в машине тоже не оказалось, нести бутылку пришлось в руках, и это добавляло ещё одну каплю в его и без того смешанные чувства.

— Почему ваши планетоходы так убого снаряжены? — с лёгким раздражением спросил Андрей и обернулся, бросая последний взгляд на транспорт. — Могли бы и побольше воды положить.

— Ею никто не пользуется, — ответила Ре, проходя мимо. Пилот, опомнившись, догнал её. — Разве что отхлебнуть, когда в горле пересохнет. Никто ведь не ожидал, что кто-то вот так просто возьмёт и покатит в пустыню.

— Ну, давай, скажи, что я вёл себя как идиот, — пробурчал Андрей.

— У твоего поведения были причины. Люди часто забывают об этом, оценивая других. Со стороны всегда кажется, что можно сдержаться в критической ситуации, но это ложное впечатление. Они хотят, чтобы человек в любой ситуации думал правильно, не понимая, что все мы — пленники собственного мозга. Ты и так отлично справился. Кто-нибудь другой просто застрелил бы меня ещё в городе. Или застрелился бы сам.

— Я поэтому и поехал в пустыню, — признался пилот. — Пока вёл машину, всё пытался понять, что мне делать и как. Ну и решил, что ты сумеешь меня убедить. Так и вышло.

— Я рада, что не ошиблась в тебе, — тихо сказала Ре.

— Да? — Андрей снова обернулся. Планетоход по-прежнему призывно светил задними фарами, и стоило больших трудов заставить себя вспомнить, что в нём почти не осталось заряда. Висевший в небе над машиной Финн насмешливо глядел на пилота своим полуприкрытым глазом. — А я вот до сих пор не верю, что снова говорю с тобой, как тогда, до... ну, ты поняла.

— Возьми, — Ре протянула ему жетоны. — Мне доводилось убивать и раньше. Но это первый раз, когда я сожалею о сделанном.

«Как будто это их вернёт» — едва не выдал Андрей, но сдержался и сунул стальные пластинки с именами своего экипажа в карман. Ханне и Рашель уже всё равно. А если он разрушит всё, к чему они с Ре пришли, что это даст? Он хорошо представлял себе возможные варианты — теперь, когда эмоции остыли и окончательно вернулась способность думать правильно. Ре не носила маску и не предавала Андрея. В этом было заключено главное.

Адреналиновая волна лишает человека способности заглянуть в будущее, концентрируя его на настоящем — так уж устроен организм. А очевидные на первый взгляд поступки не всегда верны. Да, Андрей мог бы застрелить Ре, но что было бы дальше? Связь с девушкой оказалась слишком сильна, чтобы так просто её разорвать. Он сам не заметил, как сблизился с ней за такой короткий срок. А скажи ему кто про это раньше — не поверил бы. Андрей всегда держал женщин поодаль и не пускал их в свою берлогу. Теперь вот пустил.

Он не заметил, как закончились камни и под ногами зашелестела фиолетовая поросль.

Ре молчала — может, думала о своём, а может, просто не хотела отвлекать Андрея. Иногда она оборачивалась, сверяя направление по Финну за спиной, Андрей же давно потерялся и просто шагал, пялясь на собственную тень. Только сейчас он обратил внимание на тень от Финна — на Фрейе такого никогда не было, а прошлой ночью он шёл прямо на светило, оставив тень за спиной. Свет гигантской планеты был мягким, голубоватым, тень же — очень резкой, чёрным пятном ложась на кустарник.

Через несколько часов они выпили немного воды — Андрей старался экономить, хотя и понимал, что надолго этого не хватит. У них в запасе три-четыре цикла. Сколько можно пройти за это время? Сколько он проехал в своём безумном ралли по равнинам Клэр? Гнал Андрей за сотню, цифры на спидометре отпечатались в памяти очень чётко. Электромагнитная подвеска позволяла провернуть подобный фокус на бездорожье, тем более что степь тут была ровной, без ям и канав. Значит, километров сорок, не меньше. В нормальных условиях — сутки. Но на Клэр...

— Сколько нам придётся пройти? — спросил пилот, нарушив тишину.

— Пятьдесят с лишним километров, — отозвалась Ре так буднично, будто сообщала текущее время. — Воды хватит, главное — не пройти мимо города.

— Спутниковой связи у вас нет?

— Нет. В городе куда проще поставить одну-единственную вышку, а за его пределами можно обойтись и рацией. У нас запущены только два исследовательских спутника и... — она запнулась, — один оборонный.

Андрей промолчал, хотя мысли опять всколыхнулись. Жетоны Рашель и Ханны будто вспыхнули, обжигая грудь, и пилоту стоило больших усилий заставить себя сдержаться. Однажды он привыкнет, но сейчас... да, они с Ре сумели оставить позади то, что было. Но это внешне. Внутри же отголоски будут раздаваться ещё долго.

Он уже давно потерял счёт шагам — однообразная равнина Клэр ничем не отличалась от той, которую пилот пересекал в первый раз. Наверное, когда-нибудь на этой планете зацветут яблони, но сколько лет придётся ждать? Если бы Архитекторы не нуждались в убежище, Клэр так и осталась бы безжизненной. Всегда проще найти планету с собственной биосферой, чем обживать пустыню, и тем более пытаться поселиться на спутнике.

— Стой, — сказала Ре, и Андрей вздрогнул, выныривая из мыслей. Машинально он взглянул на небо, и на какое-то мгновение пилоту показалось, что время застыло на месте вместе с Финном. — Хватит. Время двадцать ноль-ноль. Лучше отдохнуть и продолжить в следующем цикле.

Не ответив, Андрей сел прямо на землю, вытянул ноющие от усталости ноги. Рядом опустилась Ре.

— Не привыкла спать под открытым небом? — пилот вздохнул и лёг, чувствуя, как в тело врезались жёсткие побеги фиолетового кустарника. Но всё-таки это было лучше, чем на камнях. — Присоединяйся. У меня уже большой опыт.

— Как ты дошёл в тот раз? От твоего космоплана до башни Соль было семьдесят три километра.

— Понятия не имею, — не стал врать Андрей. Он и впрямь почти не помнил это путешествие, особенно последние его дни. — Рашель говорила, мои шансы — одна десятая.

— Наши выше. Почти единица.

— Что? — растерялся Андрей.

— Ты смотрел только себе под ноги, отдав мне управление. А если посмотришь вон туда, — она указала направление, — то заметишь ориентир.

Андрей вскочил, вглядываясь вдаль. Земля здесь шла под уклон, так что видно было очень далеко — они спускались с вершины холмы. Но Ре интересовал вовсе не пейзаж Клэр — далеко в ночи мерцала красная точка.

— До неё час ходу, — прикинул пилот.

— Уверен? Ночь легко обманывает зрение.

— Я часто уходил между полётами в пешие путешествия ещё на Фрейе. Уверен.

— Тогда идём?

— А как же.

Он подал ей руку.

До точки действительно оказалось недалеко — Андрей не ошибся. По пути он думал, что это не может быть город — не могли они пройти пятьдесят километров за это время. Может, Ре неправильно прикинула расстояние, а может...

Впрочем, когда они вышли на пригорок и взглянули на красную точку вблизи, Андрей понял, что не ошибся и сейчас. Красная точка вовсе не принадлежала городской вышке, да и города не было видно.

Там, в залитой тусклым серебристым светом долине, стоял поезд.

Андрей не мог разглядеть детали, но всё равно увидел три тёмные машины на широких колёсах, почти такие же, как брошенный планетоход, только большего размера. Здесь, в безликой пустыне, они казались прилетевшими с другой планеты. В какой-то мере так оно и было.

— Это изгои, — сказала Ре.

— Они нам помогут?

— Будь я одна — нет. Они не любят горожан. Но ты — инопланетник, это может сработать.

— И что мне делать? — Андрей подошёл ближе к ней. — Сразу сообщить, кто я такой?

— Это самое сложное, — признала Ре. — Насколько я знаю изгоев, они даже не захотят разговаривать с нами. Они... ну, как Хирурги, только те остались в обществе и пытались сопротивляться, а изгои просто плюнули на всё и уехали. Потом они раскололись на несколько групп. Ездят по пустошам от озера к озеру, так и живут.

— Да уж, люди и в самой заднице космоса найдут повод для ссоры, — проворчал Андрей.

— С этим ничего не поделаешь. Но это не повод отступать, верно? — Ре шагнула на пологий склон.

Их заметили метрах в тридцати — кто-то засуетился на крыше передней машины и включил прожектор, вырвав из сумеречного плена вытянутую область. Андрей прикрылся рукой. После слов Ре он ожидал, что их тут же пошлют подальше и собирался действовать исходя из этого — сразу же заявить о своём инопланетном происхождении, поломав оппонентам психологию и переведя внимание на неожиданный факт. Но вместо этого он растерялся сам, потому что после долгой паузы из тени донёсся знакомый голос:

— Какая неожиданность. Сестра пришла заглянуть на вечерний чай...

Глава 21

Вопреки ожиданиям Андрея, изгои выглядели точно так же, как и жители города. Не было ни бород у мужчин, ни самодельной одежды, ни грязи, ни всех прочих фантазий, основанных на дурацкой ассоциации с дикарями и постапокалиптикой. Изгои брились, мылись и носили такие же комбезы, как и сам Андрей. Даже чай у них был почти такой же.

Им расчистили участок на каменистой почве и расстелились скатерть из металлизированной ткани. Двое безмолвных, очень похожих друг на друга парней сделали всё это без единой заминки, работая, будто механизм редуктора, затем из автопоезда вышла девушка с чайником и чашками. А их командир стояла и, насмешливо улыбаясь, смотрела на пилота.

«Сестра», сказала она. Да, она была точной копией До, Ре и всех остальных, отличали её только волосы — очень светлые, почти белые — и бледная кожа, на фоне которой резко выделялись тёмно-синие глаза. Андрей даже знал её имя, не спрашивая. У него осталась только одна нота, с которой ещё не довелось познакомиться.

— Всё молчишь? — спросила она. — Сколько мы не виделись, ну? Два сверхцикла?

— Два и три десятых. Ты ничуть не изменилась.

— Садись, — Фа приглашающе махнула рукой, и молчаливые слуги тут же положили на землю подушки. — У нас тут всё скромно. Лишнего с собой не возим. Присоединяйся, не зря же мы чай заваривали. И ты тоже, Андрей Комаров, — в отличие от всех остальных, она не стала превращать имя Андрея в англизированное «Эндрю».

— Ты знаешь, кто я? — ему стоило немалых усилий не растеряться.

— Разумеется. О твоём падении с небес на Клэр не слышали разве что полоумные отшельники с теневой стороны, хотя и в этом я сомневаюсь. А уж добыть данные о том, кто ты и как выглядишь, для нас труда не составило.

— Всё-таки крот, — хмыкнула Ре, осторожно проводя пальцами по чашке.

— Информатор. Крот — это агент, работающий на противника. Мы вам не противники. Мы просто хотим быть в курсе дел.

— Тебе это удалось.

— Почти, — Фа отпила маленький глоток. — Например, я не знаю, почему вы оказались вдвоём в пустошах, без транспорта и связи. И с одной литровой бутылкой воды на двоих.

— Не уверена, что и в городе это знают, — поморщилась Ре. — И, если честно, тебе я тоже рассказывать не хочу.

— Неужели? Это что, такая большая плата за то, что мы дадим вам воды и подвезём до города?

— Это личное, сестрица. Лучше не лезь в мою жизнь.

— О-о, так тут дела сердечные? — Фа насмешливо глянула на Андрея. — Понимаю. Теперь мне ещё интересней, что это у вас случилось... впрочем, я догадываюсь, вариантов не так уж много. Тонкости насчёт причин приземления Андрея на планету...

— Угадала, — буркнула Ре. — А теперь просто заткнись, хорошо?

— Ну вот. Встретились после долгой разлуки, а ты ведёшь себя, как законченная стерва. Хотя может, оно и к лучшему — я смотрю, сейчас у тебя гораздо лучше с эмоциями, чем раньше.

Ре бросила на Андрея настороженный взгляд. Тот прищурился. Первым побуждением было снова обвинить Ре во лжи, но он уже привык, что в общении с нейромодификантами нельзя судить сгоряча. Ноты не были людьми в привычном для пилота смысле, и воспринимать их следовало по-другому.

— Значит, раньше ты всё-таки была больше похожа на ординатора, — спокойно сказал он.

— Да, — неохотно призналась Ре. — И моя драгоценная сестра, к слову, тоже. Она вообще как Си была. Ну, ты знаешь — ровный голос, минимум эмоциональности, правильная речь и так далее. Живой робот. А сейчас — сам видишь.

— Мы обе хорошо поработали над собой. И заметь, Андрей, это не лицемерие, о котором ты наверняка только что подумал. Это скорее самообман. Только у тебя он естественный, а у нас — нет. Но теперь маски приросли к коже, и отодрать их можно только с плотью.

— Я пытаюсь думать правильно, — Андрей попытался собрать воедино разбегающиеся мысли, — а вы, значит, наоборот?

— Именно. Ты пытаешься делать меньше ошибок. Мы пытаемся быть похожими на нормальных людей, и у нас получается. У тебя, насколько я вижу, тоже.

Тут она была права: Андрей не застрелил Ре и сумел усмирить свои эмоции. Ординаторы же наоборот, культивировали их. Значит, наверное, где-то посредине шкалы должен быть оптимальный вариант — человек, способный думать правильно ровно настолько, насколько это нужно. Возможно, созданием такого и занимались Архитекторы?

Андрей посмотрел по сторонам. Яркий свет кругового фонаря слепил его, но пилот всё же отметил, что кроме трёх молчаливых наблюдателей ни один изгой даже не вышел взглянуть на гостей. Все трое выглядели молодыми, хотя Андрей и понимал, что эта оценка очень приблизительная — в нынешнее время вообще сложно определить возраст по внешнему виду. Даже на Клэр, где медицина явно отставала от фрейской. Скорее это было ощущение сродни интуиции.

И все трое молчали, как рация в дальнем космосе.

— Проблема в том, что тебе гораздо проще, чем нам, — сказала Фа. — Нужно лишь осознать проблему. Дальше тренировки и концентрация внимания возьмут своё. Мы же идём вслепую, и нам никто не помогает. Даже те, кто нас создал. Им просто всё равно.

— Ты поэтому ушла из города?

— Отчасти. Я была занята лечением общества, но наткнулась на препятствия со стороны тех, кто мне приказывал. Мешал выполнять работу. Это было неприемлемо для меня, а Ре... — она посмотрела на сестру. — Ре тогда слепо верила тем, кто наверху. И я ушла.

— Я ошибалась, — сухо сказала Ре. — Теперь ты довольна?

— Моя нервная система не выдаёт гормональные награды за победу в давнем споре, — усмехнулась Фа. — У меня другие мотивы. Саморазвитие, например.

— Ты, помнится, хотела научиться писать песни. Ординатор-поэт, — Ре громко фыркнула. — Не глупо ли?

— Глупо? А чем лучше твои устремления, сестричка? О-о, крошка Ре научилась трахаться в своё удовольствие, нашла себе мужика и теперь считает, что стала человеком? Извини, Андрей, — Фа перевела взгляд на пилота. — Мне неприятно, что ты угодил в наши семейные разборки, но, в конце концов, ты сам поддался...

— А у тебя, видать, с мужчинами всё так же туго, — ядовито вставила Ре.

— Отчасти. Получать психологическое удовольствие от секса я не научилась. Хотя особо и не старалась. Кормаку, — она бросила взгляд на замершего в тени парня, — иногда очень тяжело без женского общества, и я решаю эту проблему. Мне несложно. Но твоих высот, увы, я не достигла, и делаю это ради мужчины, а не себя.

Андрею захотелось убраться куда-нибудь, и подальше. Даже для него, выросшего в социуме Фрейи, где стали нормой многие вещи, табуированные на Земле, это выглядело дико. Ноты спокойно обсуждали личную жизнь и сексуальные проблемы, не заботясь о присутствии посторонних — если обнажать тело было естественно ещё в конце двадцатого века новой эры, то обнажать личность оставалось неуместным даже в эре сверхновой. Впрочем, подумал пилот, что он вообще знает о жизни в городах Фрейи? Он проводил много времени в космосе, потому что только там чувствовал себя по-настоящему свободным, а на земле предпочитал отдых на природе и жизнь в посёлке. Он чёртов провинциальный чудак, знающий только свою глушь, и всё.

Хотя эти девушки жили в такой глуши, о которой никто из фрейян даже не подозревал.

— А где другие изгои? — наконец спросил пилот, чтобы хоть как-то оборвать рассуждения нот о сексе.

— Другие? — Фа подняла белые брови.

— Ну, у вас же тут целый лагерь...

— Нас четверо, Андрей. Ты думал, изгоев много? Нет, у нас всего три группы, и в каждой не больше шести человек. Большой отряд в пустошах не прокормить.

— Но... — он растерялся, не в силах придумать, что сказать. Фа вздохнула.

— Это одна из причин, почему нас не считают опасными. Нас мало.

— К слову об опасности и изгоях, раз уж мы встретились, — сказала Ре. — Я даже подозреваю, что не случайно, ну да ладно. Мы довели проект до конца, вернее, Эндрю довёл. Хирургов больше нет, и даже почти никто не погиб. Может, вы всё-таки вернётесь в город?

— Мы или я? — уточнила Фа, улыбаясь. Ре вздохнула.

— Ты. Остальные меня не интересуют.

Ни один из «остальных» даже не шелохнулся.

— Это тебе нужно спрашивать не у меня. Я координирую жизнь нашей общины, но я не возглавляю её. Мы ушли в пустоши именно для того, чтобы не подчиняться никому.

Это заметно, подумал Андрей, особенно если поглядеть на то, как безропотно «община» повинуется Фа. Наверняка при этом они ещё и совершенно искренне считают себя свободными. Так ведь обычно и бывает.

— Что будет, если мы согласимся? — раздался новый голос. Говорил Кормак.

Ре пожала плечами.

— Это от вас зависит. Если честно, мне без разницы, но вы ведь если вернётесь, то все вместе, верно? — она обвела глазами изгоев. — А чего вы вообще хотите?

— Развиваться. Не сидеть на однообразной работе изо дня в день, как горожане.

А ведь когда-то так жило подавляющее большинство населения Земли. Это сейчас роботы делают всю неквалифицированную работу, так что хобби у большинства людей перестало быть досугом. Общество может себе это позволить — на всю Фрейю едва ли наберётся полмиллиарда населения, в отличие от десяти земных к моменту исхода. А раньше однообразная работа занимала почти всё время гражданина, просто никто об этом не задумывался, да и нельзя было иначе. И здесь, на Клэр, всё будто вернулось в прошлое.

Но, может, в колонии так и должно быть?

Или это ещё один эксперимент?

— А сейчас, надо думать, у вас очень весёлая жизнь — кататься по пустошам, — фыркнула Ре.

— Пустоши — единственное место, где на Клэр можно заниматься искусством. Я пытаюсь рисовать.

— И как? Получается?

— Нет. Но я не бросаю дело. У Архитекторов наверняка тоже было немало проблем, когда они начали терраформировать эту планету, но они-то не отступили.

— Хорошо, — задумчиво проговорила Ре. — Но я не представляю, как вам помочь. У нас нет художников...

— Нужно только время. У Фа получилось. Получится и у меня.

Лицо Ре на короткий миг исказила ироническая усмешка. Андрей прекрасно понимал, о чём она думает. Ну конечно, сравнивать мозг Фа, не уступающий по мощи суперкомпьютеру, и мозг обычного человека явно не стоит. Только всё гораздо сложнее, и это вряд ли годится для оценки.

В чём вообще лежит корень таланта? В эфемерной душе? В специальной структуре нейронных сетей, присущей некоторым людям? Да, нейробиологи нашли немало закономерностей в этой сфере, но так и не смогли ответить на вопрос, где заканчивается креативность и начинается искусство.

— Значит, у моей дорогой сестры исполнилась старая мечта, — состроив невинные глазки, проговорила Ре. — Я сгораю от любопытства, что же именно ты получила в итоге.

— Разве ты научилась воспринимать искусство? — полюбопытствовала Фа.

— Нет. Но ведь нужно же с чего-то начинать.

— Начинать... — протянула Фа. — Думаешь, это так просто? У меня ушло два сверхцикла только на то, чтобы осознать иррациональность искусства. О да, его можно измерить, что бы там ни говорили давно умершие романтики, можно, вот только это хуже квантовой теории поля — оно непредсказуемо. Никто не сделает точных выводов, потому что люди воспринимают одно и то же по-разному. Есть общие правила, основанные на восприятии информации нашим мозгом, в остальном приходится полагаться только на интуицию. На те жалкие крохи иррационального, что ещё остались во мне. Понимаешь? Когда Архитекторы создавали нас с тобой, они не задумывались о том, как мы будем понимать мир. Они создавали инструменты.

— И что? Ты ненавидишь их только поэтому?

— Ненависть — не совсем правильное слово, но в целом да. Я — калека, которая не может услышать музыку, которая видит в ней только математическую последовательность звуков. Мне приходится искать другие пути. Так же как ты пыталась контролировать свой организм и ощущать комплексное удовольствие от близости с мужчиной, так и я пыталась разобраться в понимании музыки.

— Си не очень-то волновалась из-за таких проблем, — рискнул вставить Андрей и тут же заработал разочарованный взгляд Фа.

— Си — полноценный ординатор, — сказала она. — Ей безразлично иррациональное. Мне — нет. В том и беда... а может, счастье. Трудно понять. Знаешь, как я пишу музыку? Я пользуюсь математикой. Рассчитываю высоту звуков по формулам, которые придумала сама. Рассчитываю длины строк в песнях, ритм и всё остальное, потому что иначе не умею. Но... ладно, чего болтать. Кормак, принеси флейту.

Изгой послушно скользнул к машинам.

— В этом наша главная проблема, — вполголоса добавила Фа. — Мы не люди и не ординаторы, мы плаваем где-то посредине и не можем определиться. Да что там, мы не можем даже любить без самообмана и когнитивных искажений, от которых так тщательно пытались избавиться. Архитекторы думали, что смогут создать идеального человека, найти баланс. Только люди у них так и не получились. Одни инструменты.

Безликой тенью вернулся Кормак, протянул женщине флейту, и короткое мгновенье над фиолетовой степью стояла тишина. А потом Фа коснулась губами инструмента.

Её математическая мелодия звучала мягко и печально. Пальцы бегали по отверствиям, будто вовсе не касаясь их, глаза были закрыты, на лице застыло равнодушие ко всему в космосе — ко всему, кроме музыки. Андрей слушал, пытаясь понять, когда же он последний раз был на живом концерте. Получалось, что никогда.

Музыка смолкла.

— Пожалуй, нам пора ехать, — Фа опустила флейту и открыла глаза.

— У этой музыки есть название? — спросил Андрей. Фа покачала головой.

— Я не даю названий тому, что пишу. Но раз ты спросил... пускай будет «Когнитивная соната». Как доказательство, что для творчества не нужна никакая эфемерная душа.

Она помолчала, потом добавила:

— А когда-нибудь я создам и симфонию.

Эпилог

Космоплан готовился к запуску. Андрей сидел в кресле пилота, бесстрастно глядя на приборную панель. Аппарат был таким же, как тот, когда-то разбившийся на пустошах — старая, но испытанная в деле модель. Ещё нескоро их заменят новым поколением, по слухам, чуть ли не на треть удешевившим космические запуски. Может, они и дешевле. Но пройдёт немало времени, прежде чем они докажут надёжность.

Через несколько минут он вновь вернётся в космос — только места Ханны и Рашель займут две ноты, Си и Ре. Через десять дней, если не случится ничего неожиданного, он выйдет на стационарную орбиту Фрейи.

Андрей коснулся ткани комбеза на груди, где по-прежнему висели три смертных жетона, и вдруг понял, что больше не считает Фрейю домом. Не стала домом и Клэр. У него нет места, куда можно вернуться — есть только женщина, которая зовёт к себе.

— Ты готов? — Ре, как всегда, подошла совершенно бесшумно.

— Абсолютно. Иначе не сел бы сюда.

— Си говорит, мы сильно рискуем. До сих пор запуски проходили гладко, но пилотируемые корабли на орбиту у нас ещё не выводили.

— Расслабься. Любой полёт в космос — это огромный риск. А ты уже убедилась, что я удачлив.

— Это уж точно, — фыркнула нота.

— Лучше подумай, справитесь ли вы на Фрейе. Я смогу поработать мостом, но работать всё равно придётся тебе.

— Не ей, Эндрю, — раздался у него за спиной голос Си. — Мне.

— Займите уже предстартовые места, — вздохнул Андрей, поворачиваясь в кресле. — И, Си... можно я задам один вопрос?

— Попробуй.

— Зачем ты красила губы?

— Из любопытства. Мужчины иначе воспринимают женщин, если те используют косметику. Возможно, мне удастся выглядеть более человечной таким образом... правда, пришлось потрудиться, чтобы найти подходящий состав помады.

— И каковы результаты?

— Пока никаких. Но, возможно, они будут на Фрейе. Ты позволишь мне тоже кое-что спросить?

Ре громко фыркнула, но Андрей кивнул. Лицо Си было по-прежнему бесстрастным.

— Что ты скажешь, когда начальство Объединённого космического флота спросит о причине аварии поискового корабля? — медленно проговорила она.

— Правду, конечно, — спокойно ответил Андрей, взглянув на Ре. — Что космоплан потерпел крушение на орбите Клэр, столкнувшись с осколком небесного тела. Вероятность — ноль целых, ноль-ноль...

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Когнитивная симфония

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог