Андрей Красников

Федерация: Наблюдатель

© Андрей Красников, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

***

Андрей Красников.

Родился в 1983 году в городе-герое Москве, но детские годы прошли в постоянных переездах, которые закончились остановкой в Калининграде.

Учился в КГУ на географическом факультете, но отсутствие внятных перспектив в будущей профессии, а также проснувшаяся любовь к фотографии заставили постепенно уйти в предпринимательскую деятельность. В итоге, фотография стала основной работой на следующее десятилетие.

В настоящее время уделяет написанию книг практически все свободное время, стараясь освоить различные жанровые направления и стать как можно более разноплановым писателем.

***

Посвящается моим родным – матери и сестре

Глава 1

Слипшиеся во время сна веки упорно не желали подниматься, несмотря на все мои попытки. В мышцах постепенно начинала нарастать медленная тягучая боль. Где-то на периферии сознания назойливо попискивала разбудившая меня система.

– Как я люблю эту жизнь, – прохрипел я пересохшим горлом и, все так же не открывая глаз, попробовал сесть на своем ложе.

Получилось лишь со второй попытки. Замерев в новом положении, я принялся прислушиваться к организму. Боль постепенно усиливалась, начиная волнами бродить по телу, заставляя скрипеть зубами и испытывать рвотные позывы.

Может, хоть в этот раз обойдется…

Дурнота нахлынула с новой силой, и меня все же стошнило. Как обычно.

– Проклятье…

Кое-как спустив ноги на пол, я выпрямился и, стараясь ни во что не наступить, на ощупь отправился в душевой отсек. Прохладный пол приятно остужал ноги и немного смягчал боль, но двигаться пока что все равно было сущей пыткой.

– Система, душ на пятнадцать градусов, – замученным голосом произнес я, забираясь в кабинку.

Прохладные струи воды заставили вздрогнуть и взбодриться. А боль, засевшая в мышцах, начала потихоньку отступать. Наконец-то.

Разлепив-таки глаза и как следует продрогнув под льющейся сверху водой, я выбрался обратно. Пробежавший по телу слабый ветерок заставил встать дыбом волоски на руках, немного меня согрел и высушил кожу, дав возможность одеться в лежащий на полке костюм.

Писк системы продолжал настойчиво ввинчиваться в мозг, заставляя недовольно морщиться.

– Да иду я уже, иду…

В командном отсеке ничего не изменилось за время моего отсутствия. Ну, как не изменилось… Глаз привычно отметил несколько оранжевых точек на панели состояния корабля. Впрочем, оранжевые – это не красные, так что потерпят.

– Да заткнись ты наконец, – с откровенным раздражением произнес я, усаживаясь в удобное капитанское кресло и прикладывая ладонь к идентификационной панели.

Тест на уровень доступа прошел, и навязчивый писк умолк.

– Слава богу. Система, отчет о текущем событии.

– Текущих событий нет. Выдать общий отчет?

Не понял… Я удивленно поднял брови и уставился на висящую перед носом строчку, дублирующую голосовое сообщение.

– Не нужно общего отчета. Требуется отчет по произошедшему событию.

– За последнее время важных событий не зафиксировано.

В голове снова начала ощущаться легкая боль, а желудок недвусмысленно заворчал, требуя еды.

– Отчет по текущей обстановке.

– Обстановка уровня «зеленый плюс». Метеоритная активность отсутствует. Агрессия разумных существ отсутствует. Все системы корабля работают в штатном режиме. Требуется замена четырех деталей, некритичная срочность. Событий, требующих особого внимания, за последние стандартные сутки не зафиксировано.

Я поднялся из кресла, массируя виски. Раз ничего страшного вокруг не наблюдается, можно для начала немного позаботиться о собственном организме, а затем уже разбираться с тем, ради чего меня вообще разбудили.

– Система, стандартный завтрак номер три, витаминный комплекс и две большие чашки кофе.

– Заказ принят, ожидайте.

Медленно двигаясь и старательно разминая на ходу продолжающие слегка ныть мускулы, я добрался до закутка столовой, взял слегка охлажденный согласно моему вкусу кофе, а затем подошел к иллюминатору.

Едва освещенная далеким солнцем каменная поверхность астероида. Практически черная, на которой сложно рассмотреть хоть какие-нибудь детали. Бездонный космос, украшенный серебряными точками звезд…

И ничего больше. Как обычно.

Я залпом выпил половину кружки, а затем, чувствуя, как головная боль постепенно сдает свои позиции, сел за маленький столик.

– Система, включи музыку. Вагнера или Токарцева.

По окружающему меня пространству разлилась плавная торжественная мелодия. Как раз в тон моим мыслям.

Поверхность столика бесшумно раскрылась, выпустила наружу поднос с завтраком и снова схлопнулась. Я потянул носом, вдыхая божественные ароматы стейка и яичницы с беконом.

Желудок бросился на ребра и жалобно застонал, требуя еды.

Трапеза прошла в задумчивом и сосредоточенном молчании с моей стороны. Я жевал неотличимое от настоящего мясо, слушал классику и посматривал в иллюминатор.

Какого дьявола, спрашивается, корабль поднял меня с кровати?

Оттягивая тот неизбежный момент, когда придется с помощью бортового интеллекта копаться в огромном массиве данных, выискивая причины своего пробуждения, я медленно и со вкусом допил кофе, затем посидел еще немного в задумчивости. И лишь потом, тяжко вздохнув, направился в технический отсек.

Тело, получив подпитку и немного отдохнув, чувствовало себя гораздо лучше.

– Система, выдай детали на замену.

– Детали для замены находятся в ячейке номер один.

Заглянув в указанный ящик, я обнаружил там три квантовые схемы и блок управления одной из систем наблюдения.

– Ну, пойдем, посмотрим.

Заменить неисправные схемы оказалось, как обычно, проще простого – корабль сам выдвинул нужные отсеки, осталось лишь вынуть старые внутренности и поместить на их место новые.

А вот ради смены блока управления пришлось выбираться наружу.

Надев легкий скафандр, я протиснулся сквозь малый шлюз и оказался на трапе, спущенном прямо на астероид. В ботинках предусмотрительно включились генераторы гравитации, не позволяя улететь с крохотного обломка скалы в пустоту открытого космоса, а экран шлема перешел в ночной режим, худо-бедно показывая мне окружающую обстановку.

Я осторожно ступил на каменную поверхность, затем медленно двинулся вперед, стараясь не споткнуться о какой-нибудь выступ породы и потихоньку огибая свой корабль с правой стороны.

В очередной раз поражаюсь тому, насколько он маленький в масштабах окружающего пространства… И уродливый. Небольшая округлая капсула, в которой живет экипаж и находятся все органы управления, – это единственная симпатичная часть. А все остальное… Массивный цилиндр гиперсвязи, еще больший – с гипердвигателем внутри. Рядом находятся топливный и реакторный отсеки, надстройки активного и пассивного наблюдения, маскировки…

Назвать гением инженера, спроектировавшего стандартный корабль наблюдателя, можно. Но вот дизайнер этого корабля от этого титула так же далек, как Земля от Крабовидной туманности.

Земля… Интересно, какая она сейчас…

– Система, открой сектор для замены.

Черная матовая панель, расположенная надо мной на высоте нескольких метров, плавно выдвинулась и отъехала в сторону. Опять придется летать.

Стоило только отключить сцепку, как тело, сбросившее с себя оковы притяжения, непроизвольно распрямилось, тут же отправив меня прочь от астероида.

Когда-то давно такие вещи пугали. Сейчас я лишь вытянул руку в сторону корабля, и гравитационный луч мягко потащил меня к отодвинувшейся панели.

Замена износившегося элемента заняла секунд тридцать. Затем кусок обшивки опять встал на место, а я плавно спустился обратно на камень.

Вот и все. Очередная профилактика закончена, ненадежные элементы заменены новенькими, проходящими сейчас стандартные тесты. А мне пора возвращаться обратно в свой крохотный мирок.

Выбираясь из скафандра, я невольно засмотрелся на свое отражение в зеркальной поверхности напротив.

Черты лица стали немного резче – сейчас и не скажешь, что мне всего-то двадцать с небольшим лет. Волосы еще больше побелели, потеряв остатки прежнего оттенка, а глаза, наоборот, приобрели угольно-черный цвет. Интересная миграция меланина, напрямую связанная с моей работой. Раньше было страшновато, но теперь уже как-то привык, смирился. Да и исследования, пришедшие с базы, говорят, что ничего опасного в этих изменениях нет.

– Ну что же, – пробормотал я себе под нос, возвращаясь в отсек управления. – Пора узнать, что здесь к чему. Система, общий отчет за последний период сна.

В этот раз корабль позволил себе секундную паузу и только потом принялся говорить, сопровождая слова загорающимися передо мной строчками.

– Последний период включает в себя двадцать девять стандартных лет наблюдения или же двадцать шесть лет по субъективному времени системы Авалона.

Я опять стал почти на тридцать лет старше… Два с лишним века назад, когда заключался мой контракт, все это выглядело немного по-другому. Романтика бескрайнего космоса, возможность увидеть будущее…

– За время отчетного периода событий первого уровня выявлено не было.

Это-то как раз понятно. Иначе я бы проснулся раньше.

– За время отчетного периода было зафиксировано три события второго уровня. В звездной системе дважды сменился правитель. Шесть лет назад плоскость эклиптики обитаемой планеты в непосредственной близости от нее пересекла комета.

Собственно, событие первого уровня получается тогда, когда такая вот комета проходит не через плоскость эклиптики, а через саму планету.

– За время отчетного периода было зафиксировано шестьсот тридцать семь событий третьего уровня. Торговых и политических контактов системы с Земной Федерацией – двадцать три. Торговых и политических контактов системы с Альянсом – четыреста шестнадцать. Метеоритных угроз – восемьдесят три. Дальних контактов с кораблями системы Авалона, Земной Федерации и Альянса – сто пятнадцать.

– Вот же…

– За время отчетного…

– Система, отбой. Вывести сравнительные данные по контактам местной системы с Федерацией и Альянсом во время последнего и предпоследнего периодов.

Корабль опять на секунду замолк, затем сообщил бесстрастным голосом:

– За предпоследний отчетный период зафиксировано пятьдесят два контакта системы с Земной Федерацией, что составляет два и тридцать шесть сотых контакта на один стандартный год. За предпоследний отчетный период зафиксировано сто семнадцать контактов системы с Альянсом, что составляет пять и тридцать две сотых контакта на один стандартный год.

Я пробормотал легкое ругательство.

– За последний отчетный период зафиксировано двадцать три контакта системы с Земной Федерацией, что составляет ноль и семьдесят девять сотых контакта на один стандартный год. За последний отчетный период зафиксировано четыреста шестнадцать контактов системы с Альянсом, что составляет четырнадцать и тридцать четыре сотых контакта на один стандартный год.

– Тупое железо, – пробормотал я, поднимаясь из кресла и подходя к иллюминатору.

Именно ради таких моментов мы и существуем. Бортовой интеллект очень умен. Он обеспечивает контроль и слежку за целой звездной системой, постоянно сортирует огромные массивы данных, знает, когда нужно разбудить наблюдателя, а когда можно спокойно обойтись своими силами. Но иногда совершенно очевидные для человека вещи ускользают от его электронного мозга.

На базе все тоже просчитывается компьютерами – и в итоге есть вероятность, что ценная информация так и не будет вычленена из потока информации.

Мирок, находящийся под моим наблюдением, за последние четверть века определенно сменил приоритеты и все больше уходил в сторону Альянса. Возможно, Федерация в курсе. Скорее всего – в курсе. Но доложить тревожную статистику я обязан.

– Система, подготовить данные по контактам Авалона-два с Федерацией и Альянсом за последние сто лет. Разложить по годам. Подготовить дублированный пакет с данными, заморозить, присвоить оранжевую метку.

– Выполнено.

– Замечательно…

Я неожиданно вспомнил, что так и не получил ответ – из-за чего, собственно, корабль меня разбудил.

– Система, так что же послужило причиной моего пробуждения?

– Нет данных.

По спине пробежал холодок. Не хватало только столкнуться со свихнувшимся корабельным интеллектом.

– Система, полный список событий до пятого уровня включительно за последние шесть часов.

Висящий передо мной полупрозрачный экран заполнился длинной вереницей строчек. На границе звездной системы обнаружена новая комета, правитель издал четыре ничего не значащих указа, вблизи третьей планеты столкнулись два транспорта, отделавшись легкими повреждениями…

Слишком много всего.

– Система, выделить из списка события, дающие основания для экстренного пробуждения наблюдателя.

Экран полностью очистился.

– Таких событий не зафиксировано.

Я откинулся на спинку кресла и нахмурился. Похоже, какая-то часть электронных мозгов все же не выдержала двух столетий работы и вышла из строя. Неприятно, но не столь уж критично. Если, конечно, в следующий раз этот перегоревший мозг не решит прикончить меня прямо во время очередного сна.

– Система, провести полную диагностику корабля.

– Вы уверены? Полная диагностика займет девятнадцать часов, во время которых наблюдение будет невозможно.

– Система, подтверждаю полную диагностику.

– Выполняю.

Я оказался предоставлен самому себе практически на сутки. Благо корабль, погруженный в проверку, не отказывался от сотрудничества и продолжал исправно готовить мне кофе.

Впрочем, кофе мне быстро надоел, смотреть фильмы в корабельной библиотеке не хотелось в принципе, играть – почему-то тоже…

В итоге, не придумав ничего более интересного, я снова забрался в скафандр и отправился гулять по астероиду.

Пустота, тишина и одиночество… Мне кажется, истинное значение этих слов можно ощутить, только оставшись один на один с холодной скалой, летящей в бесконечной черноте космоса.

Я специально отошел от корабля подальше и, потеряв его из виду, уселся на небольшой каменный выступ, рассматривая все вокруг. Затем отключил ночной режим.

Вокруг меня сомкнулась темнота. Искорки звезд, сияющие вокруг, потускнели и как будто отдалились, не желая больше делиться своим светом, контуры скал расплылись, слились с чернотой окружающего пространства…

– Жутковато, – пробормотал я, желая услышать хоть какой-то звук в окружающем меня безмолвии.

Голос прозвучал жалко и слабо, а темнота словно приблизилась, привлеченная неосторожно сказанным словом.

Мне начало казаться, что из глубины космоса меня рассматривает какая-то всесильная сущность. Смотрит прямо в душу, решает, жить мне или умереть…

– Да ну его к дьяволу, – произнес я, снова включая на шлеме ночное зрение.

«Взгляд бога» – интересный и часто встречающийся у космонавтов психологический сдвиг. Достаточно улететь подальше от ближайшей звезды, уйти с корабля и остаться наедине с пустотой, как начинаются галлюцинации. Достаточно безобидные, легко разрушающиеся обычным зрительным контактом с любыми проявлениями человеческой цивилизации… Но, без сомнения, величественные.

Мне вот до сих пор вспоминается равнодушный взгляд, рассматривающий ничтожную человеческую фигурку из бесконечной пустоты.

Зябко передернув плечами, я отправился обратно к кораблю. Не первый и не второй раз щекочу себе таким образом нервы, но все равно ощущения каждый раз как новые.

А страшнее всего мысль о том, что это может быть не галлюцинацией, а реальностью. И кто-то в глубинах космоса действительно рассматривает тебя, наблюдает…

– Прямо коллеги мы с ним, – не очень уверенно произнес я, пройдя сквозь шлюз и расстегивая скафандр. После чего опасливо посмотрел на потолок – не последует ли новый взгляд неведомого бога?

Но ничего не произошло. Галлюцинации остались за пределами корабля, внутри же, как обычно, все было тихо и мирно. Лишь система продолжала усиленно работать, пытаясь выявить какие-нибудь неисправности.

Я растянулся на узкой кровати, заказал очередную порцию классической музыки и принялся лениво размышлять о своей работе.

Закон Янковского – Кайзера, основополагающий документ, регламентирующий сейчас отношения между Федерацией и ее бывшими колониями, две сотни лет назад взбаламутил всю обитаемую часть галактики. Множество миров, горячо выступавших за свою свободу и независимость, в один момент оказались поставлены перед реальной возможностью получения суверенитета.

Первым, буквально сразу же, отделился китайский сектор пространства.

И неудивительно.

В первый век после выхода за пределы Солнечной системы глобализация практически стерла у человечества национальные границы. Но были и крупные исключения.

Китай с самого начала целенаправленно проводил заселение космоса только в одном секторе пространства и делал то, что всегда умел делать лучше всего – ждал. А дождавшись нужного закона, тут же объявил о создании Китайской Республики, положив тем самым начало дальнейшему разделению.

Нечто подобное попыталась осуществить Индия, но разница в менталитете сыграла довольно серьезную роль – индусы, заселившие к тому времени только три звездные системы, так и остались всего лишь скромным объединением на границе с новым центральным государством.

Серьезный просчет допустили страны исламского мира, попытавшиеся создать Небесный Халифат. Их экспансия изначально шла настолько бессистемно, что Халифат на деле оказался лишь десятком-другим планет, разделенных между собой другими государствами и системами. Сколько бы сводок с тех пор я ни читал, везде было одно и то же – Халифат постоянно деградировал, превращаясь просто в разрозненную группу обитаемых миров, все больше и больше подпадающих под влияние соседей.

Остальные колонии декларировали свою независимость в самостоятельном и хаотичном порядке, образовав в итоге Колониальную сферу – внушительную оболочку из микроскопических государств вокруг Земной Федерации.

Именно тогда и был основан корпус наблюдателей. Тот самый Кайзер, чье имя навечно осталось в истории благодаря принятому закону, послужил генератором идеи о необходимости пристального наблюдения за новыми соседями. На всякий случай, что называется.

Вот и летят сейчас в бесконечном мраке космоса уродливые черные кораблики, прилепившиеся к безымянным астероидам. Летят на дальних орбитах всех окружающих Федерацию звездных систем, годами и десятилетиями собирая информацию о происходящем вокруг. И в случае необходимости будят спящего мирным сном наблюдателя, предоставляя ему право решать, требуется ли немедленно известить о происходящем базу или же ситуация все еще остается вполне приемлемой.

Наверное, в будущем, когда гиперсвязь станет на порядок более доступной, нас заменят автоматические станции слежения, исправно бомбардирующие базу ежедневными отчетами. Но до тех пор, пока ресурс кораблика рассчитан всего на пять сеансов передачи данных, альтернативы живым людям нет.

Вся проблема в пороге входа в гиперпространство. Материальному телу для перехода на изнанку мира требуется разогнаться до двух третей скорости света. А вот поток данных, передаваемых с помощью фотонов, приходится тормозить.

И это – совсем не так просто, как может показаться. По крайней мере, в настоящее время гиперсвязь существует только у Федерации – лишь она имеет наработки в области темпоральных искажений, требующихся для такого процесса…

На этом моменте размышлений подкравшийся сон незаметно погасил окружающий мир и окунул меня в пучину ярких образов. Наблюдатели не видят снов во время своей обычной вахты – только навеянные системой картины. Но когда наступает время обычного человеческого отдыха, мозг использует эту возможность на все двести процентов. Вот и сейчас мой разум захлестнула настоящая феерия красок и событий. Хорошо еще, что не кошмарных.

В этот раз никто меня насильно не будил, и я проснулся выспавшимся и счастливым. Зашел в душ, позавтракал, побродил по отсекам безмолвного корабля, посмотрел на бегущие строчки диагностики… Хорошее настроение начало медленно улетучиваться. Делать все еще было нечего, вдобавок система, начавшая копаться сама в себе, прекратила отвечать на вопросы.

Оставалось только сидеть перед иллюминатором и рассматривать картинку звездного неба. Минута за минутой, час за часом…

– Полная диагностика корабля завершена.

– Ну наконец-то, – встрепенулся я, подскакивая с кресла и перебираясь на место капитана. – Система, доклад о неполадках и аномалиях.

– Подтверждено наличие модуля памяти, принявшего и записавшего ложную информацию. В результате проверки ложная информация была уничтожена в целях безопасности, модуль был деактивирован, на внешний модуль сбора информации была отправлена команда деактивации и замены. Обнаружены пятьдесят шесть узлов, которые с вероятностью от пятидесяти до шестидесяти процентов потребуют замены в ближайшие десять лет…

– Стоп. Вернемся к модулю памяти. Он был выключен в течение последних девятнадцати часов?

– Неисправный модуль памяти был выключен двадцать один час сорок одну стандартную минуту назад.

Похоже, я докопался-таки до причины своего пробуждения.

– Система, как давно было начато мое пробуждение?

– Ваше пробуждение было запущено двадцать один час сорок одну стандартную минуту назад.

Подозрения переросли в уверенность.

– То есть процедура пробуждения была инициирована из-за неполадки модуля памяти?

– Исключено. Выход из строя модулей памяти является событием пятого уровня и не может служить основанием для пробуждения наблюдателя.

Я помассировал виски, с раздражением смотря на строчки диалога.

– Какая информация была записана модулем памяти?

– Нет данных. Информация была определена как потенциально вредоносная. Согласно протоколу, она была стерта, а модуль, принявший ее, деактивирован.

– Идиотизм.

Корабль не ответил.

– Система, существуют ли способы получить информацию, записанную выключенным модулем памяти?

– Информация может быть восстановлена в ходе сервисного обслуживания корабля на базе. В настоящий момент модуль изолирован и не может быть использован.

Я сдался. Скорее всего, на корабль действительно пришла искаженная информация из-за неисправности внешнего устройства наблюдения. Непонятные данные послужили основанием для моего пробуждения, но, пока оно шло, система в ходе самопроверки установила ошибку, выключила давшую сбой цепочку – и в результате получилось то, что получилось.

– Каков статус дублирующей цепочки модулей?

– Статус безусловно зеленый. Модуль наблюдения расконсервирован и включен в систему сбора информации. Выход из строя модуля памяти является несущественным происшествием.

Ну, раз зеленый, то и тревожиться, пожалуй, нечего. Сбои в системе, прослужившей уже двести лет, на мой взгляд – вполне нормальное явление. И когда-нибудь должны были начаться.

Сделав круг по командному отсеку, я принял окончательное решение. В любом случае корабль разбудил меня не зря – данные по Авалону все равно нужно переправить на базу. А вместе с ними отправится и полный отчет о последних наблюдениях. И сообщение о вышедшей из строя цепочке.

Как бы я ни старался выкинуть произошедшее из головы, ситуация все равно внушала некую тревогу. Нет в космосе ничего более неприятного, чем оказаться на задворках обитаемого пространства в корабле, который начал постепенно выходить из строя.

– Система, подготовиться к сеансу передачи данных через гиперпространство.

– Выполняю.

Черный уродливый кораблик слегка дрогнул в тот момент, когда исчезла гравитация, прижимающая его к каменной поверхности. Едва различимые в иллюминаторах скалы медленно поползли вниз и постепенно исчезли.

Корабль остался висеть в пустом пространстве, наедине с далекими холодными звездами. На деле он, конечно же, продолжал нестись с огромной скоростью по той же самой орбите, что и дававший ему приют столько лет астероид… Но картина за стеклами утверждала обратное.

Звезды сдвинулись с места и поползли куда-то вверх – посудина начала разворачиваться, выходя на нужное направление. А у меня неожиданно закружилась голова – слишком уж привык к абсолютной стабильности и оказался не готов к тому, что мир вдруг начнет крутиться. Пришлось сесть в кресло у иллюминатора и, рассматривая ползающие по хитрым траекториям звезды, ждать, пока кораблик поймает-таки цель.

Тоже не самая простая задача, кстати. Как, собственно, все, связанное с гиперпространством. Послать через него куда-то вдаль поток данных – это одно. А суметь принять этот поток – совершенно другое.

Изначально проблема делилась на две составляющие – как отправить луч точно в цель и как его там выловить – с учетом того, что поток летящих по изнанке мира частиц, в отличие от кораблей с живым экипажем, совершенно не способен сам по себе вернуться обратно в нормальное пространство.

Первая проблема, которую и решал сейчас кораблик, была достаточно простой – достаточно рассмотреть нужную звезду и взять направление на нее с нулевой погрешностью. Не самый быстрый процесс, но выполнимый. Приходится учитывать векторы движения нужных звезд, расстояние до них, время… Но компьютеры справляются.

А вот задача перехвата сигнала, помнится, решалась долго и нудно.

Собственно говоря, все, что летит в гипере, выбрасывается оттуда при появлении по курсу следования гравитационных возмущений, идущих из реального пространства. Этот процесс не абсолютен – скажем, идущий по изнанке мира крейсер не прервет движение, если рядом с его траекторией окажется крохотный по сравнению с ним астероид. Но он однозначно вернется в нормальное пространство в том случае, если на дороге появится целая планета. Все дело, как несложно догадаться, в сравнительных массах объектов, идущих в гипере, и объектов, отбрасывающих туда свою тень.

К сожалению, именно поэтому поток фотонов выбрасывается в нормальное пространство при любом самом незначительном препятствии на своем пути. Это заставляет многократно повторять каждую передачу – скорости в космосе велики, так что, если какой-нибудь из пакетов данных встретит на пути лишнюю молекулу и пропадет безвозвратно, то следующий уже пролетит дальше совершенно спокойно.

Система звезды Барнарда, превращенная Федерацией в огромный приемник, пользуется этим же физическим явлением. Солнечный ветер, исправно идущий от любой звезды, отлично справляется с переводом фотонов в обычное измерение.

Остается лишь выловить в бездонном пространстве несущийся со скоростью света поток данных. Делов-то…

Ради этого на внешнюю орбиту системы столетиями отправляются немыслимые объемы приемников, постепенно соединяющихся в огромные сети, перекрывающие направления на все известные обитаемые системы. Титаническая работа, которая, я уверен, продолжается и по сей день.

Когда-нибудь, возможно, вероятность приема гиперпространственной передачи приблизится к ста процентам. Пока же до этого еще очень далеко – и летящая от меня информация имеет весьма высокие шансы так никогда и не быть пойманной. Передача выхватывается из пространства по кусочкам, часто – из совершенно разных пакетов. Собранные фрагменты мозаики отправляются на базу наблюдателей, расположенную на второй от красного карлика планете. И только там все собирается воедино.

А потом, с помощью станции, вынесенной далеко за пределы звездной системы, отправляется ответ. Который в моем случае вылавливают уже автономные модули наблюдения. Благо обратная передача осуществляется с такой точностью и мощностью, что вероятность ее принятия все же заметно отличается от нуля.

Система сложная и ненадежная. Но пока что лишь она позволяет пересылать информацию с края на край галактики скрытно и более-менее быстро. Доступна такая связь, насколько мне известно, только Федерации. Остальным государствам проще отправить через гиперпространство курьера или беспилотник, доставив данные в другую систему примерно через месяц.

– Первоначальный выход на цель осуществлен. Производится набор энергии модулем гиперсвязи. Требуется сформировать общий пакет данных.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и принялся формулировать задачу.

– Система, поместить в первый слот замороженный пакет со сводными данными по контактам местной системы. Присвоить первоочередной приоритет.

– Принято.

– Когда была произведена последняя передача данных?

– Пять месяцев назад пакет актуальных данных был передан с торговым кораблем Федерации согласно текущему протоколу.

Собственно говоря, наблюдатели не привязаны к одной только гиперсвязи. Если поблизости проходят наши корабли – информация отправляется вместе с ними. Причем экипаж чаще всего об этом и не подозревает.

Я чуть-чуть поколебался. На базе, скорее всего, давно отметили сдвиг приоритетов в этом мирке. Так что мое открытие, по всей видимости, имеет очень маленькую ценность. Но стопроцентной уверенности в этом нет. С другой стороны, на корабле все же произошло аномальное происшествие – и у меня есть полное право о нем сообщить.

– Система, подготовить полный отчет по накопленным со времени последнего сеанса связи данным. Поместить во второй слот.

– Принято.

– Система, записать следующий текст. «Зафиксирована регистрация данных с приоритетом, позволяющим прервать сон наблюдателя. Данные признаны системой ошибочными и уничтожены, линия наблюдения отключена и заменена дублирующей. Записанные данные возможно восстановить в условиях базы. Важность этих данных вызывает сомнения – вероятен простой сбой в работе одного из модулей. Прошу выдать указания на дальнейшие действия». Конец текста. Поместить сообщение в третий слот, присвоить приоритет второй ступени.

– Принято.

– Произвести передачу данных на базу по готовности.

– Принято.

И опять потянулись долгие минуты ожидания. Корабль что-то считал, поправлял на микроскопические величины прицел, подготавливал модуль гиперсвязи…

– Передача начинается.

Я молча кивнул, продолжая рассматривать снова неподвижно висящие за иллюминатором звезды. Сейчас совсем рядом со мной в темпоральном поле замедляются летящие со скоростью света слова и цифры. Замедляются и сразу же переходят на изнанку мира, уносясь к далекой базе.

Что самое интересное, выберутся из гипера они со своей обычной скоростью – замедлить движение фотона не получается никак. Темпоральное поле скорее увеличивает время прохождения частицы по траектории, а не уменьшает ее собственную скорость.

Интересные парадоксы, но каким-то чудом это все-таки работает.

Передача продолжалась минут десять, в течение которых я все так же бездельничал у окна.

– Данные переданы. Дублирование – пятитысячное. Ресурс модуля гиперсвязи составляет три сеанса.

– Хорошо, – я поднялся из уютного кресла и отправился в жилой отсек.

Передача данных займет часов семь, их сбор и расшифровка – день-два. После чего начнется обратная фаза – и спустя еще три-четыре дня я получу ответ. Надеюсь.

Регламент предполагает, что в случае отсутствия ответа в течение стандартной недели я должен буду повторить передачу. Если же произойдет вторичный сбой, то мне придется самому отправиться к звезде Барнарда.

Может, так будет даже лучше.

Глава 2

Следующие четыре дня, абстрагировавшись от различных полезных вещей вроде саморазвития и неустанной работы на благо Федерации, я уделил виртуальности.

Конечно, по-хорошему стоило бы провести все это время на дежурстве, сидя в командном отсеке и рассматривая звезды. Но я решил, что несколько дней корабль уж точно справится и без моей непосредственной помощи – до этого ведь столько лет справлялся. А сейчас ни внутри, ни снаружи не наблюдалось ничего опасного или хотя бы внушающего сколько-нибудь серьезные опасения.

В общем, ситуация вполне позволяла отвлечься от окружающего меня пустынного безмолвия на целые сутки, а то и двое-трое.

Собственно, этим я сейчас и занимался. Отвлекался от окружающей действительности. Благо организм был только за – психика после пробуждения пришла наконец-то в норму и меня снова тянуло на обычные немудреные человеческие удовольствия. Не все же время переглядываться с пустотой.

Думаю, никаких должностных инструкций мое поведение не нарушает – в конце концов, хоть я и должен ждать ответа из Федерации в бодрствующем состоянии, но запрета как-то развлекаться во время этого ожидания в правилах нет.

Игра, созданная два века назад, до сих пор очень мне нравилась – обычно в моменты редких пробуждений я уделял ей хотя бы несколько часов, с удовольствием отыгрывая роль космического десантника, штурмующего враждебные к Федерации колонии.

Вот и сейчас меня окружила панорама, знаменующая начало очередной карательной миссии.

Высадка на планету… Наверное, самая впечатляющая часть игры. Создатели сотворили абсолютный визуальный шедевр, при этом, правда, сильно нарушив всю логику реальных космических столкновений. Впрочем, какое до этого дело в тот момент, когда ты, сидя в прозрачной трясущейся капсуле, падаешь в атмосферу, а вокруг полыхает сражение?

В этот раз наш десант снизу встречали горящие ярким бирюзовым огнем облака, а сверху догоняли обломки кораблей, столкнувшихся в жестоком встречном бою на ближней орбите.

Я почувствовал, как на теле встают дыбом волосы – совсем рядом со мной падал линкор Федерации. Испещренный рваными дырами от прямых попаданий, медленно переворачивающийся и окутанный огнем колосс километровой длины.

– Только бы не задел…

Облака внизу на секунду разошлись в стороны, пропуская сквозь себя что-то невидимое – и линкор на мгновение остановил свое падение, словно упершись в невидимую преграду. Затем носовая часть, не выдержав скачка гравитации, ушла вниз, по корпусу побежали многочисленные разрывы, из которых тут же выплеснулось пламя…

– Получено сообщение из Федерации.

Несколько долгих секунд я пытался понять, что от меня нужно командованию, если я еще не достиг поверхности планеты. Затем сообразил, что в шлем пробился голос бортового интеллекта и, последний раз взглянув на погибающий рядом корабль, отключил игру.

В реальности все было гораздо скучнее, нежели в нарисованном мире. Тишина, приглушенный свет, неизменные звезды, сияющие за иллюминаторами. И висящая над столом в командной рубке пиктограмма, информирующая о принятом послании.

Я сел в кресло и задумчиво постучал пальцами по столу, рассматривая оранжевый значок. Что там внутри? Может быть, приказ возвращаться домой, на базу? Домой…

Так и не открыв сообщение, я снова поднялся и отошел к иллюминатору.

Ничего нового за ним не появилось.

– Возвращаться домой…

Первые полвека службы я просыпался раз в несколько лет. Рассматривал местную систему, иногда даже осторожно перебирался с места на место. Смотрел сообщения от родных, отвечал, неделями бодрствовал, читая книги и играя в игры…

Постепенно все менялось. Для меня, находящегося за краем Федерации, время словно бы остановилось. Для моих родственников – нет.

Сначала я получил сообщение о смерти отца, затем, через два года, – матери. Оба раза командование предлагало взять отпуск и отправиться напрямик в мою родную звездную систему, расположенную по космическим меркам совсем рядом от Авалона. И в первый раз я даже чуть было не полетел. Удержало какое-то непонятное малодушие и стыд. Стыд за мою сохранившуюся молодость, стыд за то, что вся жизнь моей семьи прошла без меня.

Родные не увидели меня и после второй траурной вести. Опять не получилось перебороть свои чувства – и вместо поездки домой я впервые за время службы ушел в сон сразу на десять лет.

Сообщения от сестры, полученные за это время, становились все суше, а сама она все больше превращалась в сгорбившуюся под гнетом прожитого времени старуху, слабо помнящую брата, покинувшего ее более шестидесяти лет назад.

Именно тогда, после очередного пробуждения, мне впервые стало по-настоящему страшно. Я стоял на этом самом месте, смотрел на звезды, обломок скалы, торчащей чуть сбоку от корабля… И видел свое отражение. Отражение человека, оставшегося таким же молодым, как и многие десятилетия назад.

Лишь волосы уже слегка изменились к тому времени, приобретя легкий пепельный оттенок.

Помню, в тот раз я так ничего и не ответил сестре. Опять не хватило мужества – я боялся спрашивать ее о семье, боялся что-то говорить про родителей, боялся всего.

Но гораздо сильнее меня сдерживал стыд за свою оставшуюся молодость.

Спустя девять лет сестры не стало, а я, узнав об этом, точно так же сидел здесь, уткнувшись в иллюминатор. И, чувствуя, как по щекам катятся слезы, думал о том, чтобы выйти на поверхность астероида без скафандра. Я даже попытался было это сделать, но чересчур умная система временно аннулировала мой капитанский допуск и наотрез отказалась открывать шлюз.

В то пробуждение ошибка, сделанная при подписании контракта, стала мне наконец-то полностью ясна. И понадобилось для этого всего-то семьдесят лет, проведенных в кораблике наблюдателя.

Романтика, возможность увидеть недоступное другим будущее? Вот она, во всей красе, за иллюминатором, эта романтика и это будущее… Возможность помочь родным, которым всегда уходила большая часть моей заработной платы? Стоило оно того… Социальная обстановка в Федерации с момента отделения колоний только улучшалась. Ты можешь ничего не делать – и все равно у тебя будет нормальное жилье, нормальный рацион и даже пакет бесплатных развлечений. Что уж говорить про занятых на государственной службе или в бизнесе людей.

Я просто исчез из жизни родных мне людей, почти ничего не оставив взамен. Но понял это слишком поздно.

Еще через тридцать лет закончился стандартный контракт наблюдателя, рассчитанный на столетие. А за два года до этого умер мой племянник – последний из семьи, которого довелось увидеть наяву. Он родился сразу перед тем, как я впервые поднял в космос уродливый черный кораблик – и не сумел дожить всего пару лет до того момента, когда служба его дяди подошла к концу.

Мне к тому времени исполнилось всего двадцать три биологических года.

После этого я прекратил читать приходящие из бывшего дома письма. И остался в наблюдателях на свободном контракте, проводя во сне уже десятилетия.

– Получено сообщение из Федерации, – невозмутимо напомнила система, отрывая меня от воспоминаний.

Я мотнул головой, вернулся в кресло и решительно ткнул пальцем в значок. Если пришла пора возвращаться, то так тому и быть.

– Сообщение из базы наблюдателей Федерации, – произнес корабль равнодушным голосом. Его-то не волнует, вернемся мы домой или останемся… – Данные наблюдения получены. Выражается благодарность за предоставленный анализ политической обстановки в звездной системе Авалона. Решение о действиях, связанных с возникшей нештатной ситуацией, предлагается принять на месте согласно оперативной обстановке.

Я немного подождал, но сообщение закончилось.

– Это все?

– В бортовую базу данных добавлены новые сообщения ваших родственников, – невозмутимо сообщил компьютер. – Желаете ознакомиться?

– Нет…

Получается, что Федерация и сама догадалась сопоставить предоставляемые мной данные, раз никаких особых приказов, связанных с работой, так и не появилось. Знают, отслеживают, но не считают нужным вмешиваться или усиливать наблюдение.

А вот то, что мне предоставляют право выбора – это стандартная отписка. То ли не придали значения случившемуся, то ли такие инциденты являются вполне обычным явлением.

– Значит, ни в какую Федерацию мы не отправимся, – сообщил я сам себе.

На душе стало заметно легче.

Некоторое время я бесцельно смотрел на звезды. Играть уже не хотелось, читать – тоже. Учиться чему-то… Ну да. Помнится, были у меня грандиозные планы – изучать что-то во время своей работы. В итоге все свелось к составлению программ, расширяющих знание стандартного языка, в последнее время все чаще называемого федеральным. А остальное… Какой смысл забивать себе в голову с помощью навязанных сновидений последние достижения биологии или физики, если через десять – двадцать лет, во время следующего пробуждения, все это окажется устаревшим?

В общем, я просто плюнул на учебу, оставив себе только музыку и книги.

– Система, подготовь отсек для сна.

– Приступаю. Ориентировочное время подготовки – пятнадцать минут.

Пошло оно всё. Проснусь через двадцать – тридцать лет, а там видно будет. Может быть, что-то изменится в этом мире.

– Вы хотите задать обучающую программу?

– Только литература. Пусть в этот раз будет классика докосмической эры. Английская, русская, немецкая.

– Составляю.

Пятнадцать минут прошли за созерцанием звезд. Когда я проснусь, рисунок созвездий будет иным – астероид улетит совсем в другой участок своей орбиты. Примерно через шестьдесят стандартных лет закончится очередной год по меркам этого куска камня – третий с того момента, как я приземлился на него в первый раз. Доживу я, интересно, до этого знаменательного юбилея?

– Доживу, куда же денусь…

Услышав сообщение корабля о готовности оборудования, я отправился на процедуру.

– Не хотите увидеть сообщения ваших родных перед сном?

– Нет, спасибо.

– Вы погружаетесь в сон. Какие параметры пробуждения выбрать?

– Те же самые, что и в прошлый раз.

– Принято. Приятных снов, наблюдатель.

Над моей кроватью защелкнулась прозрачная крышка, на которой загорелись цифры обратного отсчета.

Три… Два… Один…

И время остановилось.

Наверное, система не обманула и действительно показывала мне какие-то сны. Ни разу не мог вспомнить ни одного – просто потом откуда-то в памяти всплывали произведения неизвестных мне до этого писателей, композиторов, поэтов…

Крышка издала легкий щелчок и принялась подниматься.

Я моргнул и облизал высохшие губы. Сколько на этот раз? Судя по тому, что я себя практически нормально чувствую, прошло не так много времени. Может, год, не больше.

Темпоральное поле не может полностью остановить время. Точнее, может, но требует для этого колоссальных объемов энергии. В кораблике наблюдателя столько не найти – и в итоге мы лежим, проживая годы за часы. Организм самую малость стареет, постепенно наступает обезвоживание… Максимально допустимый единовременный срок пребывания во сне – сорок шесть стандартных лет. Но чувствовать себя отвратительно начинаешь уже на втором десятке.

– Система, сколько в этот раз длился сон? – поинтересовался я, поднимаясь.

И что такого случилось в этот раз, что потребовалось меня будить?

– Ваш сон продолжался двадцать семь стандартных суток.

Я застыл на месте, чувствуя неладное.

– Система, отчет по текущему событию.

– Текущих событий нет. Выдать общий отчет?

Кажется, начинается. Тот самый неприятный момент, когда ты понимаешь, что от смерти в бездонном космосе тебя отделяет только построенный две сотни лет назад корабль. Который взялся выдавать ошибки.

– Не нужно общего отчета. Выдать информацию по модулям памяти, вышедшим из строя за последние два часа.

– За последние два часа был деактивирован один модуль памяти, принявший и записавший ложную информацию. Нагрузка модуля успешно распределена. На модуль сбора информации отправлена команда деактивации, резервный модуль находится в процессе расконсервации.

– Замечательно…

Я взял стакан воды и отправился в командный отсек. Сел в кресло, задумчиво рассматривая панель управления.

– Система, выведи проекцию объекта наблюдения.

Свет в отсеке потух, а в центре пустого пространства вспыхнуло изображение системы Авалона. Обычный желтый карлик, носящаяся вокруг него крохотная планетка, напоминающая Меркурий в Солнечной системе. Авалон-два, довольно похожий на Землю, но на порядок более сухой. Третья планета, расположенная на заметно большем удалении от звезды – газовый гигант, окруженный десятком лун. Насколько я помню данные наблюдений, местные обитатели активно разрабатывают ресурсы на четырех из них.

– Система, покажи расположение модулей сбора информации, связанных с модулями памяти, вышедшими из строя за последние сорок дней. И покажи наше текущее расположение.

В воздухе загорелись еще три отметки. Одна – у самой стены, на немыслимо далекой от Авалона орбите, еще две – совсем рядом от третьей планеты системы. Ну, как – рядом… Если навскидку, то где-то в одной астрономической единице.

– И что это все должно значить, – задумчиво пробормотал я, рассматривая практически слившиеся в одно целое точки.

Там что-то действительно происходит или же существует глобальный системный сбой, искажающий информацию с этого направления?

– Система, рассчитай курс до сектора пространства, в котором находятся два отмеченных модуля.

– Курс рассчитан и проложен. Расчетное время движения на максимальной скорости – шесть часов сорок две минуты. Расчетное время движения с учетом разгона и торможения – восемнадцать часов тридцать две минуты.

Правильно, расстояние небольшое, мы даже на полную скорость выйти не успеем, как уже нужно будет начинать торможение.

Я немного помедлил, рассматривая красную линию, прочерчивающую пространство. Лететь в сектор, где, возможно, произошло что-то непонятное, не очень-то хотелось. Но нужно.

– Система, приступить к движению по проложенному курсу на максимально возможной скорости.

– Выполняю.

Пол слегка дрогнул, а черная поверхность астероида медленно пошла вниз. Я начал пристегиваться к креслу согласно протоколу безопасности.

Максимальная скорость моего кораблика – это скорость вхождения в гипер. И набирает он ее чрезвычайно быстро. Слишком быстро для того, чтобы человек или техника смогли пережить это без посторонней помощи.

Проблему решает поле гравитационной компенсации, разворачивающееся сейчас вокруг корабля. Настроенное на ограничение перегрузок пределами двух-трех единиц, во время набора скорости оно будет уводить избыточную энергию в приемники, расположенные по всему корпусу. Во время такого же стремительного торможения произойдет обратный процесс и противоположная по вектору гравитация компенсирует новые перегрузки.

Довольно просто, если на словах. На деле же такая технология – это прямой путь к практически мгновенному гиперпереходу. Моя «яхта» на него способна. Возможно, сейчас способны и другие наши суда. Остальные же государства абсолютно точно до сих пор разгоняются для входа в гипер месяцами. Слишком дорого и энергозатратно оказывается делать компенсаторы с такой мощностью и эффективностью, как у наблюдателей Федерации. И редко когда это кому-нибудь действительно нужно.

Черный корабль начал набирать скорость.

В старых фильмах, которые мне доводилось смотреть еще в детстве, перемещение на околосветовых скоростях иногда сопровождалось эффектными картинами, изображающими быстро мелькающие за стеклом иллюминатора звезды.

Понятно, ничего такого сейчас не происходило. Я лишь постоянно ощущал резкими толчками возрастающую и тут же спадающую перегрузку, немилосердно вдавливающую меня в кресло, а затем бросающую обратно на страховочные ремни. Кораблик разгонялся ужасающими темпами, беззастенчиво тратя запасы топлива. Еще чуть-чуть – и придется отправлять добытчика копаться в глубинах астероида. Либо, если на астероид я не вернусь, ловить пролетающие мимо камни и мусор. Которого в космосе не сказать, чтобы много.

Очередной толчок оказался чересчур сильным, и я негромко выругался.

Самое неприятное в ситуации набора скорости такими темпами – это отсутствие возможности заснуть. Компенсаторы делают огромную работу, но взрывные перегрузки погасить до конца они не успевают – и тебя трясет в кресле, не давая ни секунды отдыха. Час за часом.

Разгон как-то неожиданно сменился торможением – и меня начало болтать в обратном направлении. Пришлось развернуть кресло и следующие девять часов смотреть в заднюю стену отсека, иногда переговариваясь с системой.

А затем все закончилось.

– Корабль прибыл в заданный сектор.

Я осторожно освободился из кресла и, ощущая страшную боль во всем теле, сделал осторожный шаг. Вроде бы жив…

– Система, провести полное углубленное сканирование сектора пространства, за которое отвечали выведенные из строя модули сбора информации. А я – спать. Меня не будить.

Кое-как добравшись до кровати, я рухнул на нее и отключился. Проспав в итоге почти десять часов.

Впрочем, к моменту моего пробуждения корабль успел закончить сканирование всего на три четверти, так что я ничего не пропустил. Более того, мне хватило времени для того, чтобы размяться, приводя в порядок не до конца восстановившийся организм, плотно пообедать, погулять по доступным мне корабельным помещениям…

– Сканирование завершено.

– Отлично, – прекратив бесцельную ходьбу, я перебрался в командный отсек и занял свое место в кресле. – Система, результаты сканирования.

В гигантском секторе не было ничего. В принципе. Немного космической пыли, два моих старых модуля, выведенных из строя предусмотрительным корабельным интеллектом, новый модуль, успешно притворяющийся микроскопическим астероидом. Парочка настоящих астероидов.

Всё.

– Вот, значит, как…

Внешних причин для получения ложной информации не наблюдалось. Остаться в этом секторе и попробовать подождать следующего проявления непонятных данных? А если его не будет или даже никогда не было в принципе?

– Система, подготовить гиперсвязь…

Не нравится мне это все. В космосе любая поломка корабля может привести к гибели, а если уж начинают рассыпаться электронные мозги – вообще нужно ставить крест на полете.

– Обращаю ваше внимание, что на текущей орбите плотность солнечного ветра такова, что вероятность выхода сообщения из звездной системы составляет всего пятьдесят три процента. Рекомендуется вернуться на орбиту, с которой осуществлялась отсылка последнего сообщения.

Я мысленно застонал. Еще один период тошнотворной болтанки я просто не выдержу. Не сейчас.

– Система, осуществлять связь будем с текущей орбиты. Наличие помех уравновесь дублированием стандартного сигнала.

– В таком случае ресурс модуля гиперсвязи упадет на две единицы.

– Ничего страшного, пусть упадет. Это приказ.

В этот раз я отправил сообщение о повторившейся ошибке, добавил к нему данные только что проведенного сканирования и запросил перелет на базу.

Мой мозг воспринимал будущее возвращение в населенный настоящими живыми людьми мир с явной опаской, но умирать где-то в бесконечной пустоте космоса пока что не хотелось. Еще рано.

Дожидаться ответа я остался здесь же, немного скорректировав скорость корабля и устроившись на той же траектории, что и летящие по соседству модули. Плоскость эклиптики местной системы осталась на четверть астрономической единицы выше меня, позволяя надеяться, что уж здесь-то, в абсолютной пустоте, никто из местных обитателей точно не станет ничего вынюхивать.

Разобравшись с положением в пространстве, я запросил у корабля обобщенную сводку Федерации по ближайшему окружению системы Авалона. Узнать хоть, что творится поблизости в последнее время.

Место моей службы не было каким-то выдающимся. Я не находился на внешней границе Колониальной сферы, не таился в центре китайского участка пространства, не следил за потенциально опасными соседями из Небесного Халифата.

Авалон – лишь ничем не примечательная звезда на самой границе с Федерацией. Собственно, моя родная система находится отсюда буквально в двух шагах. Точнее – в двух с небольшим световых годах. Сущие пустяки для космоса. Но Химера, рядом с которой крутится мой бывший дом, была признана важной для Федерации и права на самостоятельность не получила, а вот Авалон – получил и воспользовался.

Судя по сводкам, за последние две сотни лет его жители неоднократно имели возможность убедиться в том, что это решение оказалось не самым разумным. Собственно, таков удел всех современных микроскопических государств. Либо ты начинаешь кооперироваться, сначала создавая плотные торговые и дипломатические связи с соседями, а затем и полностью с ними объединяясь, либо деградируешь.

Колоний-деградантов хватает. Достаточно упустить момент, когда износ имеющейся техники достигает критической точки, не провести своевременные замены – и всё. Добыча полезных ископаемых сваливается к уровню докосмической эпохи, освоение ближайшего пространства затормаживается, финансовые возможности на внешних рынках падают – и угасание нарастает лавинообразно.

Такие несчастные государства уже никому особо не нужны – разве что какой-нибудь воинственный сосед решит расширить за их счет собственное жизненное пространство или же Федерация сжалится и заключит контракт на разработку необитаемых планет системы. Но этот вариант возможен лишь в том случае, если разрабатывать есть что – и он также ставит крест на будущем системы. Просто отодвигает деградацию на несколько десятков лет.

Более умные правительства поняли проблему очень быстро и принялись активно объединяться. В этом секторе обитаемой галактики самое крупное подобное образование – это Галактический Альянс, или просто Альянс. Он довольно быстро расширяется, переживая экстенсивный период развития. Молодое государство, амбициозное и наверняка точащее зуб на Федерацию. Почему точащее? А потому, что в период становления страны всегда желательно иметь какого-нибудь абстрактного врага, на которого можно сваливать все возникающие проблемы. Мировая история недвусмысленно на это намекает.

Вот к этому-то Альянсу и планирует, похоже, присоединиться система Авалона. Что ей еще делать – Федерация принципиально не принимает колонии обратно, а одиночество – это не вариант… Край же Альянса находится совсем рядом, и примкнуть к нему – это отличное решение.

Получается, что лет через десять – двадцать мой родной мирок станет не только внешним, но еще и расположенным на границе с весьма крупным соседом. Понятно, что при наличии гиперпространства все эти границы весьма условны, но тем не менее.

Может, все же послать весточку своим дальним родственникам, намекнуть им, что стоило бы уехать куда-нибудь ближе к Земле?

Черт его знает…

– Вы не хотите ознакомиться с сообщениями ваших родных?

Я даже вздрогнул. Система иногда пугает. Откровенно пугает. Поневоле задумываешься – не читает ли каким-то неизвестным способом корабельный компьютер твои мысли.

– Нет.

А с другой стороны… Практически со стопроцентной вероятностью меня отзовут обратно на базу. И кто его знает, во что еще это все выльется. Возможно, мой контракт закончится, и я даже вернусь на родную планету.

В любом случае когда-нибудь мне все же придется посмотреть эти файлы. Может быть, сейчас – именно то самое время?

– Система, сколько непрочитанных сообщений от родственников есть в наличии?

– На данный момент имеется девять таких сообщений. Воспроизвести их в хронологическом порядке?

– Да… Нет. Приготовь сначала три чашки кофе.

– Выполняю.

Дожидаясь напитка, я сделал круг по командному отсеку и остановился рядом с иллюминатором, в котором виднелась крохотная темно-серая точка.

Авалон-три, местный аналог Юпитера. С такого расстояния его угловой размер составляет, наверное, три-четыре минуты, не больше.

– Кофе приготовлен.

Я оторвался от созерцания газового гиганта, сходил за напитком и, поставив кружки на панель управления, уселся в кресло. Вздохнул.

– Система, начинай.

Передо мной развернулась картинка, на которой оказался полноватый мужчина лет сорока. Смотрел в камеру он как-то скованно и словно бы смущенно.

– Здравствуйте, Алан… Наверное, нужно говорить «дяля Алан», да? Простите, я немного волнуюсь… Я, конечно, слышал о вас, но вы на моей памяти ни разу не присылали сообщений. Я, если честно, даже не знаю, что значит – быть наблюдателем… Какая-то секретная работа, я понимаю…

Мой племянник, или кто он там для меня, немного помолчал, опустив глаза. Затем продолжил:

– В общем, два дня назад была годовщина смерти деда. Я помню, в детстве он иногда рассказывал про вас – и мне показалось, что будет уместным отправить это сообщение. Извините, если вас побеспокоил… Просто знайте, мы помним про вас.

Запись закончилась, а на меня накатила тоска. Этот мужчина, мой родственник, давно уже умер. А я читаю его сообщение только сейчас. Наверное, ему тогда пригодилась бы моя поддержка. Но я предпочел продолжать горевать по сестре, которая в тот момент для них уже превратилась в полузабытую тень далекого прошлого.

– Система, включай следующее.

Висящее в воздухе окно мигнуло. Теперь там был виден тот же мужчина, но уже заметно постаревший по сравнению с предыдущей записью. Рядом с ним находился улыбающийся парень примерно моего возраста. Цифры в углу картинки говорили о том, что с прошлого сообщения прошло почти девять лет.

– Здравствуйте, Алан. Решил, что будет правильным, если вы будете в курсе дел семьи. Это мой сын, Ричард…

– Привет, дядя! – махнул рукой улыбающийся парень.

– Да… Так вот… Жизнь у нас на планете постепенно развивается – Федерация держит свои обещания. По крайней мере, за последнее время стало заметно лучше. Началось глобальное терраформирование…

– Па, я думаю, дядя и сам про это без проблем узнает.

– Не перебивай, сын. Так вот, Алан… Пару лет назад умер мой отец – это из плохих новостей. Но вы его, наверное, даже не знали… Не помню, говорил ли он, что отправлял вам сообщения. Что же касается хороших новостей, то мы должны сказать вам огромное спасибо. Вот этот молодой человек смог закончить центральную академию и получил очень хорошую профессию – и без вашей помощи это было бы практически нереально.

– Спасибо, дядя!

– Пожалуйста, – тихо произнес я, смотря на картинку немного растроганным взором. Получается, сделал все-таки хоть что-то полезное для семьи.

– А в остальном у нас все достаточно обыкновенно, – продолжил человек из прошлого. – Живем потихоньку. Расширяем дом…

Было видно, что он понятия не имеет, о чем еще можно поговорить с незнакомцем, отделенным от него временем и пространством.

– В общем, вы там тоже напишите нам при возможности. Мы будем рады.

– А лучше – приезжай как-нибудь к нам, – добавил Ричард, белозубо улыбнувшись.

Картинка остановилась.

А чего я хотел, спрашивается? Что полузабытой семейной легенде будут надиктовывать многочасовые сообщения, рассказывая про то, кто из соседей с кем поссорился и чей кантр подрался с собакой какой-нибудь тетушки Марты?

Хорошо уже то, что я кому-то хоть немного помог своей работой – и мне об этом даже сообщили.

– Система, следующее сообщение.

На экране появился Ричард – превратившийся из веселого парня в такого же веселого мужчину средних лет. На коленях он держал двоих совсем мелких детишек – мальчика и девочку.

– Привет, дядя Алан! – поприветствовал он меня. – Извини, что совсем про тебя забыл. Почти шестнадцать лет прошло, от тебя вестей нет и нет… В общем, сам понимаешь, как-то закрутился, работа, семья, потом дети. Это вот Аманда.

– Пливет, – серьезно поздоровалась со мной девочка.

– А это – Алекс, но он у нас пока что молчун. А жена у меня тебя стесняется, – заговорщицки добавил он, понизив голос.

Я весело хмыкнул. С этим парнем, чувствую, мы легко смогли бы стать друзьями. Лет семьдесят назад.

– В общем, тут к нам недавно заскочил один тип с Барнарда, пристыдил слегка за то, что родных забываем. И немного обрисовал, чем вы там занимаетесь. Что сказать… Не уверен даже, чему нужно больше удивляться – тому, что ты действительно еще отделение колоний застал, или тому, что рассказы отца – не сказка, а ты реально существуешь. В общем, не знаю. Но сообщение тебе записать после такой весточки – это святое дело…

Маленький Алекс закапризничал, откуда-то сбоку появились женские руки и уволокли его в сторону. Ричард проводил их все таким же веселым взглядом.

– В общем, дядя, у нас здесь все нормально. Пришлось поработать, конечно, как не знаю кому, но, мне кажется, теперь можно будет жить совершенно спокойно очень долго. Так что ты смотри там, если что – мы будем очень рады тебя видеть. В конце концов, работа работой, но мы же твоя семья. В общем, пиши там, не пропадай. А то совсем замолчал.

– Да, писы, – серьезно кивнула головой маленькая Аманда.

Сообщение закончилось, а я все так же сидел в кресле, пялился в пространство перед собой и злился. Что мешало мне, дураку, просмотреть это послание во время очередного пробуждения? Что мешало бросить свой кораблик и вернуться на родину, к родственникам, которые, как оказалось, были бы только рады меня увидеть?

– Проклятье. Система, следующий ролик.

На картинке появилась молодая женщина в шикарном белом платье и с венком из цветов в волосах. Не понял…

– Дядя Алан, это Аманда! Я когда-то в детстве записывала вам такое же сообщение вместе с отцом.

Тут она задумалась и с неохотой поправила формулировку:

– Точнее, это он со мной записывал. В общем, у меня сегодня свадьба, – тут она сделала паузу, смотря в камеру сияющими глазами, словно ожидая, что я тотчас же ей отвечу. – Папы не стало три года назад, но я знаю, он был бы рад за меня. И он говорил, что вы тоже будете рады… Я обещала ему, что обязательно отправлю вам сообщение в день своей свадьбы…

Она неожиданно расплакалась и принялась вытирать слезы кружевным платочком. Затем, через минуту, немного придя в себя, продолжила:

– Простите меня, я сегодня нервничаю… Это, наверное, всегда так, да? Хотя вы не знаете, наверное. Папа говорил, что вы не женаты.

Снова небольшая пауза, в течение которой Аманда еще раз промокнула глаза и окончательно успокоилась.

– Мама сегодня передала подарок – от папы и от вас. Он, оказывается, специально собирал все деньги, которые приходили с вашей работы, а теперь мама купила на них свадебное путешествие для нас с Алексеем. Мы полетим на Землю и проведем там целый месяц! Это должно быть незабываемо. Все подружки завидуют. Да и братец, наверное, тоже.

На этом месте она заговорщицки хихикнула и оглянулась, словно боясь, что брат подслушивает за дверью.

– В общем, спасибо, дядя Алан! Я побежала, церемония начнется уже совсем скоро!

Этот привет из прошлого вызвал у меня глупую улыбку и легкую светлую грусть. В конце концов, быть космическим Санта-Клаусом не так уж и плохо – особенно, когда тебя искренне благодарят. Хоть иногда.

– Система, давай следующий файл.

Я с трудом узнал в появившейся передо мной усталой пожилой женщине все ту же Аманду. Бросил взгляд на дату – прошло двадцать два года с момента ее свадьбы. Однако…

– Здравствуй, дядя, – тусклым голосом произнесла она. – Извини, когда человек не отвечает тебе в течение полувека, ты как-то тоже забываешь о том, что ему нужно отправлять весточки. Так что, если бы не твои коллеги, одна из которых к нам недавно заявилась, я бы, наверное, так больше и не собралась. Но эта курица чертовски права – отправить тебе сообщение требует хотя бы элементарная благодарность.

Аманда взяла со стола перед собой стакан воды и сделала несколько глотков.

– Мой брат – идиот, – неожиданно заявила она. – А я, наверное, только с тобой могу выговориться по этому поводу. Не факт, что ты это услышишь, правда… Но какая, в сущности, разница.

Она сделала маленькую паузу, рассматривая стакан с водой. Затем перевела взгляд на меня.

– Этот кретин сумел разрушить практически все, что годами создавал отец. У нас была небольшая компания, занимающаяся ландшафтами и терраформированием. У нас был замечательный дом, положение в обществе. Благодаря усилиям Алекса ничего этого больше нет. Он растерял клиентов, влез в долги, начал заниматься чем-то противозаконным – и компании не стало. Затем его дебильный разум выдал изумительную идею – присоединиться к таким же придуркам, замышляющим отделение системы от Федерации. Знаешь, дядя, я уверена, что ты сейчас очень удивлен. Поверь, когда у нас конфисковывали все имущество, как у семьи предателя государства, мы тоже были удивлены. Очень, мать его, удивлены.

Снова наступила пауза, в течение которой Аманда гневно раздувала ноздри и пыталась успокоиться.

– Знаешь, когда его пожизненно отправили на планету для асоциальных элементов, я вздохнула с облегчением. Чтоб он там сдох.

Я поймал себя на мысли, что, пожалуй, могу ее понять. А вот ее брата – не могу. Действительно не могу.

– В общем, дядя, был здесь недавно прекрасный момент в жизни планеты – когда из-за этого тупого восстания оказались понижены социальные коэффициенты. Настолько понижены, что впору было сдохнуть. Может, мы бы здесь действительно и сдохли – но твои деньги нас буквально спасли. Я хочу, чтобы ты это знал. А сейчас все уже потихоньку возвращается в прежнюю колею. Не уверена, что удастся выкарабкаться на прежний уровень в ближайшие пару десятков лет, но мы постараемся. Внуку уже годик – думаю, сможем собрать деньги для того, чтобы он получил действительно достойное образование и профессию. С твоей помощью. Спасибо тебе, дядя, еще раз. За всё.

Какая, оказывается, у моей семьи богатая история. А я и про восстание это неудачное даже и не знаю. Новости, конечно… Интересные. А необходимость копить деньги, чтобы выучиться на хорошую профессию – это что-то новенькое. Нет, я в курсе, что лучшие университеты и академии стоят денег. Но социальные программы Федерации, по идее, обязаны обеспечивать такой уровень жизни, что у среднестатистического гражданина не должно быть страстного желания повышать его любой ценой.

Странно. Или в Федерации не все так гладко, или Аманда еще в молодости слишком привыкла к роскошной жизни, а сейчас страдает. Скорее, наверное, все же второе.

– Система, давай следующее.

На экране появился мужчина немного старше меня, с запавшими и печальными глазами.

– Здравствуйте, дядя Алан. Меня зовут Ник, я сын Аманды. В ее завещании был приказ связаться с вами.

Я почувствовал, как в носу неожиданно и предательски защипало. Я получил от Аманды всего три сообщения. Детство, свадьба, старость… Три сообщения, которые познакомили меня с ней, заставили радоваться вместе с ней, переживать за нее… А теперь – всё. Больше от нее писем не будет. Никогда.

– Вот, собственно, я и связываюсь, – неловко пожал плечами Ник. – Не знаю даже, что и сказать. Мама говорила, что от вас уже много десятилетий не было вестей, но что вы живы, работаете где-то там, среди звезд. Спасибо вам. Без вашей помощи было бы сложно. А так, надеюсь, мой парень сможет-таки получить нормальную специальность. Обязательно передам ему, чтобы он хотя бы иногда вам писал.

Я запрокинул голову, стараясь удержать слезы. К дьяволу Ника.

Перед глазами стояла веселая девушка в белом платье и цветами в волосах, собирающаяся в путешествие на Землю. Боже, какой я идиот…

Поднявшись с кресла, я ушел в жилой отсек и умылся. Затем вернулся и залпом выпил кружку едва теплого кофе. Взял другую, отошел к иллюминатору и принялся рассматривать серое пятнышко далекой планеты.

Надо все же досмотреть до конца. Осталось уже совсем немного.

Картинка из следующего сообщения показывала добродушного молодого мужчину, чем-то слегка похожего на Ника. Дата сообщала, что в очередной раз пролетело почти восемнадцать лет.

– Привет, Алан, – дружелюбно произнес мужчина. – Я Леонард, твой дальний потомок. Ну, точнее, не твой, а твоей сестры, но ты понял. Если решишь написать-таки ответ, то все меня обычно зовут просто Лео. Вот…

Он отвернулся и принялся копаться в чем-то за пределами кадра. Затем повернулся обратно, держа в руках крохотный сверток.

– Познакомься с моей дочкой. Это Мелисса, или Мел. Мелисса, познакомься с дядей Аланом!

Я невольно улыбнулся, смотря на удивленные глазенки ребенка.

– Она у нас пока что только слушает, – пояснил Лео, убирая дочку обратно за границы кадра. – Мел у нас – хорошая новость. Плохая – в том, что папа погиб пять лет назад. Несчастный случай, все произошло слишком быстро.

Он немного помолчал, а я понял, что не испытываю никаких особенных чувств по поводу Ника. Ну, умер. Бывает.

– Он постоянно говорил о том, что ты у нас в семье – благодетель и что мы бы без тебя давно загнулись. Не знаю уж, сколько в этом правды, но на юриста я смог выучиться только благодаря тебе – и вся наша семья за это чертовски благодарна, поверь. Так что, может, пора уже бросить эту непонятную работу и вернуться домой? Я не настаиваю, но ты подумай. Мы, конечно, не магнаты из внутреннего сектора, но помочь тебе устроиться уж точно сможем. В общем, смотри там. И успехов тебе в твоем занятии.

Леонард произвел на меня приятное впечатление. Открытый добрый человек, наверняка хороший специалист, семьянин…

В голову неожиданно закралась мысль о том, что я сам не отказался бы от его судьбы. Почему бы и нет, действительно.

– Система, давай следующее.

– Привет, дядя Алан, – заговорщицки подмигнул мне почти не изменившийся Лео. – Смотри, кто хочет с тобой поговорить.

Рядом с ним появилась серьезная малышка лет пяти от роду, одетая в розовое платье и зачем-то вертящая в руках какой-то цитрус.

– Здравствуй, дядя Алан! – громко и четко произнесла она и замерла, очевидно ожидая ответа.

– Дальше говори, – подбодрил ее Лео.

– Здравствуй, дядя Алан! Спасибо тебе за игрушки и куклу-робота, она мне очень нравится! Приезжай к нам в гости!

– Вот, молодчина, – похвалил ее отец. – Теперь иди, помоги маме.

Девочка серьезно кивнула и быстро упорхнула из кадра.

– Вот так и живем, – улыбнулся в камеру Лео. – В остальном все нормально. Ты там смотри, мое предложение в силе. А эта пигалица так вообще будет очень рада тебя видеть.

Настроение продолжило улучшаться. Все-таки приятно, что меня до сих пор помнят. Конечно, сложно просто так взять и забыть человека, когда он постоянно присылает тебе деньги. Но к этому ведь тоже можно привыкнуть и особо не замечать. А здесь – все же помнят.

– Система, следующее.

Снова Леонард с Мелиссой. Девочка заметно подросла – дата файла говорила, что прошло два с лишним года и ей на картинке уже почти девять. Я вспомнил, какой сейчас год по времени Федерации и слегка удивился – в сообщениях незаметно пролетел уже целый век, а это было записано всего три года назад. Значит, Мелиссе сейчас где-то двенадцать, а Лео – немного за сорок…

– Привет, дядя Алан, мы снова решили отправить тебе сообщение, – улыбнулся мужчина на экране. – Ты в нашей семье нечто вроде Санта-Клауса, так что письма нужно отправлять регулярно, чтобы не забывал.

– Дядя Алан лучше толстого Клауса, – сообщила отцу Мел. – Он красивый и стройный, а Клаус – толстый.

– Показал ей твои старые снимки, – пояснил Лео. – Ты для нее сейчас вроде старшего брата, наверное. Все уши прожужжала, хочет тебя увидеть.

– Дядя Алан, а правда, что ты все время летаешь среди звезд?

Летаю, да еще как… Два столетия летаю уже.

– Конечно правда, я же тебе говорил, – возмутился Лео. – Может быть, когда-нибудь дядя откроет новую звезду и назовет ее в твою честь.

– Здорово! Дядя Алан, назовите звезду Мелиссой, я буду на нее смотреть по ночам!

Досмотрев короткое сообщение до конца, я откинулся на спинку кресла и сцепил руки, задумчиво смотря в потолок. Может быть, возвращение к обычной нормальной жизни – это не так уж и плохо.

Глава 3

– Система, дай общую сводку по текущему состоянию дел в освоенном космосе.

Мне было скучно. За прошедшие дни я уже успел насмотреться на невзрачный кружок, виднеющийся за стеклом иллюминатора, вволю наиграться и наслушаться музыки… Осталось только узнать, что прямо сейчас творится в обитаемой вселенной.

– В настоящее время Земная Федерация остается стабильным государственным объединением и насчитывает шестьдесят девять звездных систем. За последние двадцать девять лет две из них были переведены из внешнего сектора во внутренний. Еще три являются кандидатами и будут переведены во внутренний сектор в течение следующих двадцати лет с восьмидесятипроцентной вероятностью. В настоящий момент соотношение систем внутреннего и внешнего секторов составляет двадцать две к сорока семи. Федерацией за это время также отправлены семнадцать векторных миссий за пределы Колониальной сферы.

Векторная миссия – это изящный термин, обозначающий билет в один конец. Федерация по-прежнему без проблем идет навстречу всем тем идиотам, которые хотят ее покинуть. Вот только освоенных миров больше никому не отдает. Вместо этого каждые пару лет на орбите Эксцельсиора – единственной планеты земного типа в системе Сигмы Дракона – создается гигантский корабль, напичканный колонизаторской техникой, оружием, запасами для поддержания жизнеспособности переселенцев… И самими переселенцами.

Асоциальные элементы, вечные романтики, творческие личности, ищущие себя и свое призвание в жизни… Всем тем, кому тесно в Федерации, доступен один из пунктов закона Янковского – Кайзера. Все имеют право попасть на такой корабль и улететь в прекрасные новые миры.

Однако, думаю, далеко не все они при этом понимают, что посудина, предназначенная для того, чтобы добраться до нужной звездной системы и приземлиться там на подходящей планете, после этого уже никогда никуда не взлетит.

Федерация отпускает всех желающих, но не принимает обратно никого.

Что же касается постепенного перевода планет из внешнего сектора во внутренний – это как раз один из тех показателей, которые говорят о том, что государство продолжает идти по правильному пути.

Изначально было лишь одиннадцать миров внутреннего сектора – тех, на развитие которых тратится восемьдесят процентов мощностей Федерации. Проект, превращающий систему Барнарда в исполинский приемник для гиперсвязи – это лишь тусклый пример ведущихся во внутреннем секторе работ. На орбите беты Гончих Псов сейчас вообще создается с нуля идеальная планета земного типа.

И то, что миры внешнего сектора постепенно переходят в высшую категорию, означает, что Федерация действительно успешно и интенсивно развивается.

Впрочем, не она одна.

– За этот же период Китайская Республика увеличила свое присутствие в галактике с тридцати двух до тридцати восьми миров. Экспансия осуществляется строго по вектору, ведущему от границ Федерации.

Китайцы, получившие возможность бесконечно осваивать новые территории, в своем репертуаре. Вполне вероятно, что в ближайшие сто лет они обгонят нас по количеству звездных систем. Не уверен, правда, есть ли в этом смысл. По крайней мере, Федерация, исповедующая противоположную доктрину развития, относится к этому довольно спокойно и ничуть не тревожится.

– За этот же период Альянс расширился на двадцать три мира. Общее количество систем Альянса в настоящий момент составляет семьдесят восемь единиц.

У каждого наблюдателя по умолчанию весьма высокий допуск к секретной информации. И лично я в одной из доступных мне сводок полувековой давности видел интересный факт – с того самого момента, как Альянс вышел на галактическую сцену, Федерация скрупулезно строит по одному линкору на каждую из его новых систем.

Китайцы предпочитают осваивать пустые миры и торговать с соседями. Альянс всю свою историю занимается захватом и присоединением уже освоенных планет. И это, в отличие от расширения китайского сектора, Федерацию заботит. Очень заботит.

– Система, покажи освоенный сектор космоса и выдели миры Альянса, – произнес я. Неожиданно стало интересно, до каких точно пределов успели расшириться наши соседи.

Передо мной вспыхнул Млечный Путь. Галактика мгновение повисела в воздухе, а затем начала приближаться. Исчезли рукава, ушел в потолок центр. И среди множества серебряных искорок появился крошечный закрашенный туманом объем. Неправильный, угловатый и слегка перекошенный шарик.

Миры, покоренные человечеством. Крошечная капля даже в масштабах одной-единственной галактики…

Я вздохнул. Каждый раз, когда рассматриваю звездные карты, остро осознаю свою ничтожность перед вселенной.

Шарик приблизился и раскрасился в различные цвета. Зеленый – Федерация. Аккуратное пространство в центре. Синий – это Китай. Большое объединение, серьезно выступающее за пределы изначального объема, освоенного бывшим Земным Содружеством. Та самая прямолинейная экспансия, направленная прочь от Солнечной системы, постепенно находит отражение и на карте пространства.

А вот и ярко-красная клякса – Альянс. Хаотично расползающееся пятно, запускающее повсюду свои щупальца и сохраняющее ровную границу лишь с зеленой областью.

Я поморщился. Альянс слишком близок к системе Авалона – рано или поздно, но она точно станет его частью. А дальше идет уже мой собственный родной мир.

Не нравится мне такое соседство.

– Получено сообщение из Федерации.

Ну наконец-то.

– Система, отставить Альянс. Зачитай сообщение.

– Возвращайтесь.

Я несколько секунд ждал продолжения, но потом до меня дошло, что все послание я уже услышал.

Отлично.

– Система, расчет перехода к системе Барнарда. Старт по готовности.

– Выполняю.

Поднявшись из кресла, я прошелся по отсеку, посмотрел на висящую вдалеке планету, на местное солнце… Возможно, этот мир я больше никогда не увижу. С одной стороны, ничего в нем нет такого, чтобы из-за этого переживать, с другой – все же года два субъективного времени я здесь провел. Достаточно ощутимый срок.

Звезды в иллюминаторах дрогнули и целеустремленно поползли в сторону – кораблик начал разворачиваться, потихоньку настраиваясь на курс.

– Система, сделай мне кофе.

Впереди опять безжалостная болтанка, сопровождающая выход на скорость гиперпрыжка, затем передышка на несколько часов – и снова болтанка.

Терпеть не могу прыжки. Редко приходилось их делать, но каждый последующий раз все больше укреплял меня в таком мнении. Конечно, за несколько суток преодолеть расстояние, которое другие пролетают за месяц или полтора – это прекрасно, но…

– Старт первого этапа разгона начинается через тридцать секунд.

Я ругнулся и залпом допил кофе. Перемещаясь внутри системы, кораблик может легко разгоняться хоть на полную свою скорость, но вот при межзвездном прыжке обязательно требуется несколько корректировок курса – иначе есть шанс очень сильно пролететь мимо цели и закончить свои дни в глубинах космоса. Потому что закон относительности никто не отменял и в гиперпространство можно войти, только имея неподалеку значительную гравитационную аномалию, относительно которой и набирается необходимая скорость. Из бескрайней пустоты на изнанку мира пока что еще никто не выбирался.

Разгон пошел, когда я только-только устроился в кресле, пристегнувшись всеми необходимыми ремнями.

И начался очередной кошмар. Почти сутки непрерывного кошмара.

Кораблик трясся от работы двигателей и компенсаторов, затем на время успокаивался, корректируя курс на ничтожные доли секунд, снова трясся…

А потом неожиданно наступило спокойствие. Полное и абсолютное. Крохотный кусочек реальности ушел из этого мира.

В иллюминаторах осталась лишь абсолютная чернота.

Я, выбравшись из кресла, отправился в кровать. Компьютер сам выбросит корабль обратно в реальное пространство часов через семь – у меня как раз будет время немного прийти в себя и поспать. Отдохнуть перед продолжением болтанки.

Безжалостная система разбудила меня в тот же самый миг, когда я закрыл глаза, издевательски сообщив, что прошло уже ровно семь часов и настала пора готовиться к прибытию.

Оставалось лишь тихо застонать, представляя себе еще сутки ада.

Мы вылетели в обычный мир за ничтожную долю мгновения до того, как бортовой компьютер включил поле Шульца. Но узнал я об этом позднее. Для начала же корабль поднял тревогу.

– Внимание! Переход из гиперпространства не произведен!

– Система, отставить панику, – я не понял, что случилось, но в иллюминаторах снова зажглись звезды, значит, что-что, а уж в реальный-то мир мы точно вернулись.

– Корректировка. По неизвестным причинам переход из гиперпространства осуществлен за шесть сотых секунды до штатного срабатывания поля перехода. Причины явления неизвестны.

Ну, неизвестны так неизвестны… Главное – мы в любом случае должны оказаться неподалеку от Барнарда.

– Система, определи положение в пространстве.

– Точка выхода практически совпадает с расчетной. Погрешность равна минус двум световым часам.

Не столь уж и много.

– Система, приступай к корректировке курса, не снижая скорости. Начинай отработку финальной траектории через три часа.

– Выполняю.

Я отправился в душ. Конечно, впереди еще почти сутки торможения, в течение которых я опять потеряю человеческий вид, но хоть на некоторое время отрешиться от всего этого…

Странности продолжились, когда я уже успел помыться, выпить кофе и насладиться завтраком.

– Получено сообщение от Федерации.

– Э-э… выведи его.

– Неопознанный корабль, предоставьте идентификационные коды, позволяющие вам находиться в пространстве Федерации, или будете уничтожены.

Вот даже как… Интересно, а у нас вообще есть эти коды?

– Система, у нас есть такие коды?

– По запросу были отправлены данные корабля и идентификационный номер наблюдателя.

Минут сорок продолжалось напряженное ожидание. Самое неприятное в такой ситуации – невозможность понять, где и когда все закончится. Корабль прошивает пространство с околосветовой скоростью – но, похоже, Федерацию это не волнует. Дьявол их знает, какие способы противодействия незваным гостям они придумали за два века.

– Получено сообщение от Федерации.

– Читай!

– Наблюдатель, ваш статус подтвержден. Добро пожаловать домой.

У меня отлегло от сердца. Попаду на базу – обязательно поинтересуюсь тем, как со мной умудрились связаться на такой скорости. А сейчас, пожалуй, пора приступать к завершающему этапу пути.

– Система, запускай корректировку траектории и торможение с выходом на орбиту базы.

– Выполняю.

Потянулись долгие часы, наполненные тряской и изменениями курса. Никто меня больше ни о чем не спрашивал, вокруг было все так же пустынно. Красный карлик, холодный и маленький, постепенно приближался.

Не знаю, кому пришла в голову светлая мысль разместить базу наблюдателей и центр научной жизни Федерации именно здесь, но что сделано, то сделано.

Почти сутки спустя черный кораблик окончательно погасил скорость до нормальных внутрисистемных значений и аккуратно вышел на орбиту Барнарда-один, темной и стылой планетки, с огромной скоростью несущейся вокруг местного солнца. Небольшой шарик, находящийся сейчас передо мной на фоне багрового светила, был окружен целой россыпью точек – искусственные спутники, научные базы, орбитальные крепости… Интересно, от проекта солнечных зеркал отказались или я просто их не вижу?

– Финальный этап траектории.

Очередная серия толчков, в результате которых корабль, догнавший планету, окончательно замедлился.

Несмотря на дикую усталость и боль во всем теле, я с любопытством уставился на нечто огромное, летящее по соседней орбите совсем неподалеку от нас. В прошлый раз ничего такого точно не было…

– База запрашивает прямой канал связи.

– Разрешить.

Передо мной развернулась картинка, на которой появился слегка смущенный человек лет сорока в строгом костюме непривычного мне покроя.

Мы с любопытством уставились друг на друга.

– О, простите, Алан, – спохватился через десяток секунд рассматривающий меня как какую-то диковинку человек. – Меня зовут Кристоф Коль, я технический директор института наблюдателей.

– Алан Конте, наблюдатель, – вежливо представился я в ответ, несмотря на то, что в этом явно не было никакой необходимости. – Не подскажете, куда можно пристыковаться? Здесь все немного изменилось за время моего отсутствия.

Кристоф улыбнулся в ответ на шутку.

– Проще всего будет, если вы примете траекторию и позволите вашей системе по ней пройти.

– Без проблем, – пожал я плечами.

– Внимание! Приняты данные посадочной траектории. Принять?

– Принять и пройти по траектории, – согласился я.

– Алан, я вас встречу, – тут же произнес директор. – Если не успею, просто подождите немного на посадочной палубе.

– Хорошо.

Корабль развернулся, ускорился и, миновав циклопическое сооружение, отправился куда-то на другую сторону планеты. А я потопал в душ. Не хотелось представать перед директором растрепанным, сонным и несчастным.

Маневрирование продолжалось около тридцати минут. За это время я успел полностью преобразиться, для большего эффекта приняв даже пару стимуляторов. Собственно, теперь можно было и встретиться со своим текущим шефом – самочувствие улучшилось на порядок.

– Траектория выполнена. База достигнута. Условия внешней среды являются оптимальными для человеческого организма.

Кто бы сомневался.

Кристоф действительно уже встречал меня, стоя рядом с кораблем и внимательно его рассматривая.

– Еще раз здравствуйте, Алан. – Я пожал протянутую руку, испытывая странное и непривычное чувство от контакта с живым человеком. – Сегодня мое время полностью в вашем распоряжении. Полагаю, лучше всего будет, если мы сразу отправимся ко мне в кабинет и обо всем поговорим. Согласны?

Я неопределенно пожал плечами и, повинуясь приглашающему жесту, забрался вслед за директором на небольшую платформу.

– Держитесь здесь, – показал Кристоф и скомандовал: – Кабинет директора, командный приоритет.

Платформа поднялась над полом и стремительно скользнула в глубь ангара, едва не сбросив меня, не ожидавшего такого подвоха, на пол.

– Извините, – заметил мою неуклюжесть спутник. – Но вы привыкнете.

Надеюсь.

Кабинет директора Коля был просторным и пустым. Стол, два кресла, огромное панорамное окно с видом на планету… Всё.

– Присаживайтесь. Чай, кофе, какие-нибудь другие напитки?

– Кофе, если можно. Обычный, без сахара.

– Алиса, два кофе.

Мгновение ничего не происходило, затем в дальнем углу кабинета что-то легонько свистнуло. Следом за этим открылась стенная панель, из-за которой появилась немного растрепанная девушка в футболке и свободных брюках, несущая поднос с двумя кружками. Быстро она, однако.

Я присмотрелся внимательнее. Что-то в ней не так, но…

– Алиса – робот, – с улыбкой подтвердил мои подозрения Кристоф. – Серия с ограниченной человечностью.

– Я заметно человечнее многих людей на этой базе, – невозмутимо произнесла Алиса, поставила перед нами напитки и удалилась.

– А как она так быстро кофе сделала? – ничего более умного я пока что придумать не смог. В мое время тоже было полным-полно роботов, но они все же выглядели больше как роботы, а не люди.

– Репликатор… Ну, можно сказать, молекулярный принтер.

Я с уважением посмотрел в сторону закрывшейся стены и отхлебнул кофе. Опять же, двести лет назад нечто подобное тоже было. Но не на таком уровне.

– Как вам будущее, Алан? – неожиданно очень по-доброму поинтересовался директор, в свою очередь беря кружку.

– Ну… Я же его и не видел еще. А если вы про кофе и Алису, то нельзя сказать, что я прямо-таки поражен до глубины души, но, наверное, да, нравится.

Собеседник серьезно кивнул.

– Прогресс в обычной сфере потребления довольно сильно замедлился. Ученые уже не знают, чем удивить среднестатистического гражданина. И, если честно, не особо стараются. Хватает глобальных проблем, требующих решения.

– Например? – полюбопытствовал я, продолжая пить кофе.

– Изучение гиперпространства, скажем. Мы о нем так до сих пор и не знаем практически ничего. Развитие гравитационных и темпоральных технологий, гиперсвязи. Более эффективные способы добычи и транспортировки полезных ископаемых. Терраформирование. Много всего.

Я покивал, пытаясь соответствовать статусу мудрого двухсотлетнего наблюдателя. На практике-то у меня лишь законченная с отличием академия флота, но общий возраст все равно вроде как обязывает.

– А как, кстати, со мной связались, когда я прибыл в систему? И еще, сложилось такое впечатление, что это не я вышел из гипера, а меня оттуда выкинули. Такое стало возможным?

Коль недовольно сморщился.

– Вы затронули приоритетную проблему, над которой сейчас работают лучшие умы Федерации. Думаю, вам не нужно объяснять, что в условиях открытого гиперпространства держать какой-то там внешний периметр совершенно нереально. Любой противник, если у него есть хоть капля мозгов, прилетит туда, куда ему нужно, и сделает там то, что хочет. И никто этому помешать не сможет.

– Но, судя по всему, у нас что-то получается?

Собеседник как-то по-мальчишески хмыкнул и глотнул кофе.

– Мы научились создавать гравитационные возмущения, достаточные для того, чтобы прерывать перемещение в гипере. Перекрыли несколько сотен направлений, ведущих к заселенным системам. Благодаря этому, кстати, заметно улучшился прием гиперсвязи – теперь можно рассчитывать не только на солнечный ветер.

– Ну, двести лет назад альтернативы ему не было.

– Это точно, – улыбнулся Кристоф. – Возвращаясь же к нашим проблемам, приходится констатировать, что единственное, чего мы добились – это некого шанса оказаться в курсе того, что к системе кто-то приближается. Перехватить выходящий из гипера корабль нереально. Можно лишь зарегистрировать его появление – это мы тоже научились делать.

– Но я получил сообщение…

– И отреагировали, отправив ответ. Все так делают. Либо не делают. В итоге же сообщение с автоматических станций, рассказывающих о гостях и их поведении, отправляется сюда. И приходит всего на несколько часов раньше самих гостей. Поверьте, это не защита. Это лишь возможность оказаться в курсе происходящего, не больше. И то лишь в том случае, если гости не пролетят мимо подконтрольного нам сектора. Что очень даже вероятно.

– Все так серьезно? – я поставил на стол пустую кружку.

– Вы же наблюдатель. Вы двести лет смотрели на развитие ситуации.

– Альянс?

– Он самый. Алиса, принеси Алану еще кофе.

Мы некоторое время помолчали. Директор, похоже, принимал довольно близко к сердцу обороноспособность Федерации.

Я думал о том, что мне вообще здесь делать.

– Ладно, – решительно произнес Кристоф, внимательно смотря на девушку, ставящую передо мной кофе. – Это все можно считать общей вводной информацией. Давайте теперь про вас.

– Давайте. Дело в том, что я…

Директор поднял руки:

– Не беспокойтесь. В настоящий момент данные уже скопированы, неисправные модули отправлены на изучение, все ваши вещи перемещены на базу, а корабль отправлен на утилизацию. Скоро мы узнаем все, что произошло у вас в системе.

– Э… а… хорошо.

Как-то это все немного неожиданно, если не сказать больше.

– Вы не волнуйтесь, – улыбнулся Кристоф. – Если продолжите свой контракт, то вам выдадут новый корабль, современный. Если захотите его прекратить – то и старый не понадобится.

– А сейчас с этим так просто?

– С закрытием контракта? Да, – кивнул он. – Официальная позиция института заключается в том, что наблюдатели, прослужившие больше ста лет, имеют право закрыть контракт когда угодно.

– Хм.

– Так что вы подумайте. С вашими деньгами вы можете очень многое. Возможно, имеет смысл оставить службу и наслаждаться жизнью.

– А там так много получилось?

– Вы работали больше двухсот лет, – саркастическим тоном произнес мой собеседник. – Даже с учетом того, что большая часть зарплаты шла вашим родным, сейчас вы имеете возможность заказать себе личный колонизаторский корабль и в одиночку отправиться за пределы освоенного космоса – создавать собственную колонию. Или можете купить домик на Эдеме, который возле беты Гончих Псов. В общем, деньги у вас точно есть.

Ну, хоть что-то из того, на что я всерьез рассчитывал, идя в наблюдатели, сбылось. На душе стало заметно легче.

– А подумать можно?

Директор серьезно кивнул.

– Разумеется. Кстати, если считаете, что вам нужен психолог, только скажите. Вы не выглядите человеком, которому требуется помощь, но тем не менее.

– Нет, спасибо. Если можно, то я бы просто немного познакомился с местной жизнью.

Позволять копаться у себя в голове какому-то неизвестному доктору мне не очень хотелось.

– Без проблем. Тогда считайте, что у вас месячный отпуск. Сегодня к вам доставят все необходимое для социализации, а дальше можете делать что угодно. Ваш допуск действителен, можете изучать любые данные. И я бы вам советовал спуститься на планету. Там есть отличные места.

– Она же ледяная, – усомнился я.

Кристоф в ответ только улыбнулся.

– Думаю, вам лучше будет увидеть все самому. Знаете что, отправлю-ка я с вами Алису. Она и до вашей каюты доведет, и объяснит, что к чему. И доступ у нее ко всему подряд есть.

– Э-э… Спасибо.

– Не за что. Давайте так – вы сейчас адаптируетесь, знакомитесь с настоящим, а завтра утром мы еще поговорим. Пойдет?

– Пойдет.

– Отлично. Алиса!

– Я все слышала. У вас души нет. Я не хочу с ним никуда идти.

Кристоф хмыкнул.

– Ну-ну. Это приказ. Топай, для начала покажи Алану его новый дом.

Идти до нужного отсека оказалось не так уж далеко. Мы спустились куда-то на лифте, прошли пару коридоров, затем Алиса, гордо шагающая впереди, остановилась перед едва заметной на фоне стены дверью.

– Посмотрите в точку над входом и приложите руку к этой пластине.

Я послушался, и дверь открылась. Спутница, не обращая на меня внимания, зашла внутрь и осмотрелась.

– Ваша одежда – в шкафу слева. Ваша новая одежда – в шкафу справа. Личные вещи – в шкафу слева. Личные данные – на носителе, лежащем на столе.

– Спасибо.

– Не за что. Не думайте, что вежливость поможет вам втереться ко мне в доверие.

– Да не очень-то и хотелось… Как осуществляется управление всем здесь?

– В произвольной форме.

Почесав затылок, я попробовал:

– Свет поярче. Еще чуть-чуть. Стоп.

Попытка завершилась успехом.

– Мне нужен кофе.

В углу рядом со столом открылась и отъехала в сторону панель, за которой оказалась кружка кофе. Точно такая же, как и в кабинете директора.

Я взял напиток, сел в кресло и задумчиво уставился на неподвижно стоящую Алису.

– И что мне с тобой делать?

– Даже не надейтесь. Я – не такой робот.

Вот же… Я даже чуть-чуть смутился, до сих пор не до конца веря в то, что передо мной не настоящий человек, а робот. Кто, интересно, ей мозги программировал.

– Расскажи мне про функционал этого помещения.

Где-то через час я уже более-менее уверенно справлялся с репликатором, информационным терминалом, диваном и ванной комнатой. Даже сумел перекрасить стены, поместив на них симпатичные земные пейзажи.

Алиса смотрела на все это весьма неодобрительно.

– А что мне должны доставить? Ты знаешь?

– Стандартный адаптационный комплект для наблюдателей включает в себя универсальную вакцину, интегрируемый идентификатор, а также барбоса.

– Кого?

– Барбос – личный робот-помощник низшего уровня.

– Такой же, как ты? – невинно поинтересовался я.

– Ваш неуместный юмор еще больше портит впечатление о вас.

– Да ладно, не обижайся. А что делает интегрируемый идентификатор?

Алиса посмотрела на меня как на идиота.

– Он интегрируется и идентифицирует.

Я пробормотал проклятие. Нет, я не спорю, подсунуть мне такого робота для знакомства с современным миром – это шикарная идея. Но иной раз можно было бы ему и поменьше человечности проявлять.

– А подробнее?

– Личный идентификатор служит для подтверждения статуса владельца и для совершения им финансовых операций. Представляет собой биологически активную структуру, интегрирующуюся в центральную нервную систему человека.

– Биокомпьютер, что ли? – удивленно пробормотал я.

– Четвертое поколение биокомпьютеров. Самое стабильное и надежное.

– А их не взламывают, случайно? Вместе с мозгами? – мне стало как-то не по себе от того, что какой-нибудь хакер сможет забраться мне в голову.

– Взламывают третье и пятое поколение, – любезно поведала Алиса. – Именно поэтому идентификаторы основаны на четвертом.

Ощущение неуютности усилилось.

– А идентификаторов другого типа нет? Без интеграции.

– Использование идентификаторов другого типа требует дополнительных действий. В некоторых случаях это – проба ДНК, в некоторых – сканирование лица или папиллярных линий.

– Да и дьявол с ним. Могу я заказать нормальный идентификатор, а не интегрируемый?

– Можете. Выполнено. Я заказала его вам.

– Спасибо.

Комплект доставили ближе к местному вечеру. Улыбчивый парень лет двадцати вколол мне в руку какую-то гадость, от которой я мгновенно почувствовал дикий жар, заверил, что все очень быстро пройдет, а затем протянул какой-то мягкий серебристый браслет.

– А с этим что делать?

– Поместить на запястье, соединить концы, ждать.

Ну, ладно… Под внимательными взглядами человека и робота я сделал, как было сказано. Браслет намертво срастил концы, аккуратно расплылся по руке и неожиданно ущипнул меня за кожу.

– Эй!

– Он взял образец вашей ДНК. Теперь, если его лишить контакта с вами на срок больше десяти секунд, он деактивируется. То же самое при отсутствии пульса.

– Утешили, – проворчал я, крутя на руке совершенно цельное украшение. – А как его снимать?

– Снимать его нельзя, – терпеливо разъяснил инструктирующий меня парень. – Иначе он деактивируется.

– Понятно. А вообще без идентификаторов – никак?

– Слишком много сложностей, – он отрицательно мотнул головой.

– Ясно…

Гость, удостоверившись, что я смирился с украшением, полез в карман и достал оттуда металлический шар размером с детский кулачок.

– Возьмите барбоса. Нажмите на плоскую площадку наверху любым пальцем, он привяжется к вам.

Я опять послушался, и шар, внезапно ожив, взлетел с моей ладони и завис рядом.

– Сейчас он образует связь с вашим идентификатором…

– Привет, шеф! Я твой новый помощник!

– Вот. Теперь можете просто с ним пообщаться, он очень быстро к вам приспособится. Всё, я пошел. Хорошего вам вечера!

Парень ушел, Алиса отправилась вслед за ним, даже не попрощавшись.

Я остался наедине с назойливо болтающимся поблизости шаром.

Какое-то сумбурное и непонятное оно, это будущее. Роботы, создающийся за секунду кофе, летающие шары, глобальные проблемы безопасности… И все это решили вылить на меня в один день. Не понимаю. Пожалуй, от психолога можно было бы и не отказываться.

– Слышишь, Шар! А сколько сейчас наблюдателей находятся на дежурстве?

– Закрытая информация… Доступ получен. Двести семьдесят два наблюдателя.

Хм.

– А сколько наблюдателей первой волны сейчас находятся на дежурстве?

– Три наблюдателя, включая вас, шеф.

Я уставился в потолок. Из всего набора – только трое… Я, конечно, никого из них так толком и не узнал, но все равно.

– Шар, сколько наблюдателей первой волны сейчас живы?

– Семнадцать, включая вас, шеф.

Ну, вот так получается как-то легче. Все же есть еще шестнадцать человек, помнящих, что происходило двести лет назад.

Мне почему-то опять вспомнилась сестра. Тоже бывшая частью того, старого мира. О котором сейчас помнят всего семнадцать человек во всей галактике.

Настроение укатилось в черную дыру.

Что-то слишком часто в последнее время я впадаю в депрессию. Возможно, директор прав и нужно просто отдохнуть. А потом и вообще бросить к дьяволу эту работу. Купить корабль, улететь на Химеру, к Лео и Мелиссе…

Или же просто сходить к психологу.

Следующее утро никак нельзя было назвать добрым.

– Просыпайтесь, шеф! Подъем! Пора вставать!

– Да пошел ты… – я обложил висящий рядом Шар ругательствами, а потом попытался сбить подушкой. Шар увернулся.

В конце концов все равно пришлось подниматься с кровати, приводить себя в порядок, а затем и отправляться к директору.

– Здравствуйте, Алан, – улыбнулся Коль, протягивая мне руку и косясь на Шар. – Смотрю, адаптация проходит успешно?

– Вполне, – кивнул я. – Только помощник немного надоедливый, браслет мешает и одежда неудобная.

– Вы привыкнете, – легкомысленно махнул рукой Кристоф. – Алиса, два кофе!

Девушка-робот в этот раз оказалась одета в легкое бежевое платье. Интересно, она переодевается сама или же это делает Кристоф? Наверное, сама все же, у современных роботов мелкая моторика должна не уступать человеческой. Хотя не факт, что директор Коль отказывается участвовать в этом процессе…

– Не смотри на меня так, извращенец, – потребовала Алиса, поставила кофе и удалилась.

Кристоф весело хмыкнул.

– Сейчас все роботы себя ведут подобным образом? – поинтересовался я.

– Нет конечно. Существуют базовые характеристики интеллекта, которые задаются при сборке модели. А затем владелец выбирает направления его дальнейшего развития. Мне вот нравится такая вредная помощница.

– Спасибо, шеф, я вас тоже люблю, – донесся из-за стены приглушенный голос робота.

Директор откинулся в кресле, сжимая в руках чашку кофе.

– Итак, Алан, какие у вас планы?

– Ну, наверное, следует последовать вашему совету и отправиться вниз. Окончательно освоиться.

Собеседник довольно кивнул.

– Верный выбор. Вы, понятно, не первый наблюдатель, который оказывается на базе после полутора-двух сотен лет на службе. Многие почему-то не принимают будущее, стараются сразу же вернуться обратно. Мне кажется, это неправильно. Сейчас любой наблюдатель – весьма обеспеченный человек и полноправный гражданин Федерации. Нужно хотя бы посмотреть, что она может вам предложить, прежде чем снова отправляться в космос.

Тут он немного сконфузился и добавил:

– Хотя, конечно, Барнард – это не курортная система. Многого у нас нет, но тем не менее для первоначального ознакомления имеющихся зон точно хватит.

Я согласно кивнул.

– А как вообще это все будет происходить? Ну, мой полет на поверхность?

– Отправим вас челноком, – пожал плечами директор. – Собственно, он уже ждет. А дальше – делайте, что хотите. Любые вопросы можно задавать барбосу…

– Меня зовут Шар!

– Хм. Любые вопросы можно задавать Шару. Ваш счет привязан к идентификатору, так что можете спокойно ездить, что-то покупать, на что-то смотреть. Денег точно хватит. Если возникнут вопросы, с которыми не сможет помочь ваш летающий друг, попросите его связаться с полицией или напрямую со мной.

– Понятно.

Челнок, к которому меня проводил Шар, оказался маленьким, полупрозрачным и одноместным. Никаких инструментов пилотажа заметно не было.

– Слышишь, Шар, а как им управлять?

– Челноки этой серии полностью самостоятельны и предназначены для быстрых перелетов между орбитой и поверхностью. Вам следует занять место, согласиться с маршрутом, а больше ничего не потребуется.

Я забрался внутрь и застегнул страховочную систему.

– Статус пассажира подтвержден. Маршрут следования – от базы наблюдателей до космопорта «Янковский». Подтвердите согласие на маршрут.

– Подтверждаю.

– Перелет начинается. Траектория обрабатывается. Траектория обработана.

Челнок плавно поднялся над полом, проскользнул в какой-то тесный отсек, оказавшийся шлюзом, а еще через двадцать секунд вышел в пространство рядом с базой.

И рванулся вниз.

– Твою м-мать… – пробормотал я, смотря на стремительно приближающуюся атмосферу.

Через минуту мы в нее вошли, и вокруг кабины вспыхнул огненный кокон.

Еще спустя пару десятков секунд челнок влетел в слой темных облаков, прошил его насквозь и оказался над сумрачной поверхностью планеты.

Она тотчас же буквально заструилась под нами, стремительно уносясь назад. Пламени вокруг машинки уже не было, но скорость оставалась фантастической.

И ни одной перегрузки. Я ощущал себя словно в виртуальности с отключенными ощущениями. Может, меня на самом деле обманули и это действительно только виртуальная модель планеты?

– Мы прибываем на место через двадцать секунд, – сообщил мне челнок, сбрасывая скорость.

Впору действительно удивляться. И очень-очень сильно. Полет с орбиты до космопорта занял чуть больше пяти минут.

– Счастливого пути! – пожелал мне выполнивший свою задачу кораблик на прощание, затем захлопнул кабину и куда-то неторопливо уполз. Не иначе, как пополнять напрочь опустошенные запасы энергии. Наука и техника, конечно, могут творить чудеса, но питаются эти чудеса все тем же – батарейками.

Впрочем, сейчас это волновало меня довольно мало.

Я впервые за двести с лишним лет стоял на поверхности планеты. Еще одно странное и немного позабытое ощущение. Кстати, не так уж тут и холодно, как было раньше.

– Пошли, Шар, посмотрим, что здесь есть.

Глава 4

Я находился на выходе из терминала прибытия. Просто стоял и глазел по сторонам, стараясь постепенно привыкнуть к окружающей обстановке.

Космопорт, в который я попал изначально, меня не особо впечатлил – обычный многофункциональный комплекс, наполненный информационными окнами и деловитыми роботами. За двести лет информации вокруг стало на порядок больше, она была гораздо доступнее и то и дело порывалась сама по себе очутиться у меня перед носом. А вездесущие роботы, похоже, окончательно заменили здесь людей.

Но это все не было чем-то особенным.

Пол, аккуратно, но настойчиво везущий меня к одному из выходов, тоже не стал предметом удивления.

А вот город…

Несмотря на слова Кристофа, не был я готов оказаться на курорте. И сейчас, скромно прислонившись к теплой стене, с восхищением провинциала рассматривал полыхающее золотом небо, откуда на город лился приятный свет и горячий летний зной.

– Шар, что это такое?

– Мы находимся в Янковском, ближайшем к одноименному космопорту городе. В данный момент мы стоим совсем рядом с главной площадью. Показать вам карту?

– Нет, – отмахнулся я от предложения. – Ты мне скажи, что это такое наверху? Откуда свет и тепло?

– Стандартная корректирующая завеса, работающая в курортном режиме. В качестве образца был взят климат южной части Апеннинского полуострова на Земле.

Ну ладно… Завеса так завеса.

Почему-то мне показалось стыдным узнавать дальнейшие подробности у помощника. Наверняка ведь эта металлическая штуковина все данные потом Кристофу отправит. Или уже отправляет, прямо сейчас.

– Эй, Шар… – я удивленно уставился на человека с белоснежными волосами, медленно летящего в полуметре над землей и увлеченно жестикулирующего. – Это что, наблюдатель?

– В базе наблюдателей он не найден, – тут же отрапортовал мой спутник. – С вероятностью в девяносто девять процентов гражданин Язон Альтов прошел курс модификации ради соответствия одному из пользующихся популярностью стилей, делающих упор на сходство с наблюдателями.

– Понятно… А что, нас уже окончательно рассекретили?

– Нет, но уровень секретности стал заметно ниже, особенно на этой планете. Однозначной тайной является лишь сама работа наблюдателей.

Я немного беспомощно осмотрелся по сторонам. Наверху полыхало искусственное небо и носились точки летательных аппаратов. Вдалеке продолжал размахивать руками поддельный наблюдатель. В паре десятков метров от меня подросток что-то с жаром доказывал висящей перед ним пестрой птице с массивным клювом. Под ногами по неизвестному мне покрытию пробегали странные символы.

Стены ближайших домов беззвучно светились рекламой, обещающей райское наслаждение от моря, роботов, антигравов, репликаторов, флаеров, винтажных велосипедов, напитков, сочного и волнующего тамакана, путешествий, нового фильма с какой-то Анастасией Снеговой в главной роли…

– Шарик, дорогой, а где здесь можно просто посидеть немножко в тишине, прохладе и покое? – слегка жалобно поинтересовался я у своего помощника.

– Я могу вызвать кар для того, чтобы добраться до нужного места. Ближайшая подходящая по параметрам точка находится в одном километре двухстах метрах отсюда.

– Вызывай, и поедем туда, однозначно.

Место, которое выбрал Шар, показалось мне идеальным. Зал в классическом стиле докосмической эпохи, легкая спокойная музыка, живые официанты…

– Что пожелаете, сеньор? – возле уютного диванчика, который я занял, появился смуглый усатый человек в красно-бело-зеленой одежде.

– Я еще не вполне освоился здесь, – смущенно сказал я. – Можно мне что-нибудь слабоалкогольное и прохладительное, на ваш выбор? А еще пару блюд из тех, которыми гордится ваш шеф-повар.

Высказав пожелание, я тут же мысленно стукнул себя по лбу – сейчас, наверное, всю еду репликаторы делают, а не живые люди.

Впрочем, официант не удивился.

– Осмелюсь предложить вам классический «лонг айленд» и столь же классическую карбонару с говяжьим стейком. Наш ресторан гордится тем, что несет в себе традиции Земли, – важно добавил он и, получив мое согласие, исчез.

Ковыряя вилкой пасту, политую вкуснейшим соусом, я постепенно начал отходить от полузабытых и теперь настолько волнующих душу впечатлений. Захотелось даже посмеяться над собой. В конце концов, ничего страшного ведь вокруг меня не было. Да, отвык я за годы, проведенные на астероиде, от цивилизации. Совсем дикарем стал. Но постепенно начинаю осваиваться и обязательно освоюсь.

– Скажи, Шар, а что сначала делают старые наблюдатели, когда попадают сюда в отпуск?

– В большинстве случаев они отправляются либо в заведения, подобные этому, либо на пляж, либо в увеселительный дом.

– Увеселительный дом – это то, о чем я думаю?

– Шеф, я не умею читать мысли. Увеселительные дома на этой планете предлагают полный комплекс услуг – от азартных игр до сексуальных развлечений.

– Э, тише, – я воровато оглянулся, опасаясь, не услышал ли кто-то болтливого робота. – А более традиционные развлечения здесь есть? Ночные клубы, скажем, где можно с девушками познакомиться.

Чего точно не хватало мне на астероиде – так это женского общества. Да и не одному мне, судя по выданной помощником статистике.

– Конечно есть, шеф, – бодро сообщил Шар. – Вдоль береговой линии находится множество заведений подобного рода.

– Это хорошо, – кивнул я, принимаясь за стейк и пробуя принесенный мне голубоватый коктейль.

Почему-то прямо сейчас идти на пляж или по клубам мне не очень хотелось. Больше тянуло на какой-то задумчивый отдых, что ли. Кофе, разговоры…

В голову неожиданно пришла новая мысль.

– Слушай, а где-нибудь здесь есть кто-то из первых наблюдателей? Хотелось бы пообщаться.

– Единственный наблюдатель первой волны, живущий поблизости – это Эрик Орсен. Он живет в семи километрах отсюда. Если вы хотите, я могу запросить встречу с ним.

– Запрашивай, – согласился я, нацеливаясь на аппетитный кусочек стейка.

Ответ пришел буквально через несколько минут. Эрик был не против встречи и предлагал приехать в гости прямо сейчас.

А почему бы и нет.

Подозвав официанта и с трудом сумев расплатиться при помощи браслета, я опять вышел на жару, прямо к поджидающему меня кару. Все же Шар – полезная штука. Здорово облегчает жизнь, надо признать. Моя система на корабле была какой-то топорной, что ли. А на родной планете вообще ничего похожего не было – разве что в военных и государственных учреждениях.

Маленькая серебристая капсула, слегка поднявшись над землей, стремительно рванулась вперед. Вокруг по-прежнему полыхала реклама, по широкой дороге, на которую мы выбрались, нескончаемым потоком неслись такие же капсулы. Наверху продолжало гореть небо.

Сейчас я смотрел на все это уже гораздо более спокойно. Прохладный коктейль и отличная трапеза позволили расслабиться и немного прийти в себя. Конечно, нормальный мир весьма отличается от пустого холодного астероида. Но не такой уж он и страшный на поверку, этот мир. Нужно просто немного привыкнуть и вспомнить свою полузабытую старую жизнь.

Кар выбрался на какой-то высокий мост – и я уткнулся носом в пластик кабины, снова чувствуя себя деревенщиной.

Совсем рядом плескалось море. Изумрудные волны лениво накатывали на широкий пляж, покрытый золотистым песком, где-то вдалеке носились катера и виднелись паруса сделанных по древним принципам прогулочных яхт…

В прибрежной полосе резвились отдыхающие.

– И это на Барнарде, – пробормотал я.

Идеальный курорт на холодной планете, болтающейся вокруг тусклого карлика. Жалкого красного карлика, чтоб его.

Все же я пропустил довольно много.

Машина остановилась рядом с белоснежным трехэтажным особняком, утопающим в зелени. Веселая травка, крохотные фонтанчики, белоснежная галька по бокам каменной дорожки…

Богато живут наблюдатели в отставке, ничего не скажешь.

– Наблюдатель Алан Конте? – поинтересовалась миловидная девушка, открывшая мне дверь.

– Он самый, – согласился я, улыбнувшись. – А вы?

– Меня зовут модель-четыре и я являюсь штатным роботом наблюдателя Эрика Орсена, – сообщила девушка. – Позвольте проводить вас к нему.

– Да, конечно, – ее слова заставили меня несколько смутиться.

Мы в молчании зашли внутрь дома и поднялись на второй этаж. Я размышлял над различиями в поведении этого робота и Алисы. Странно – зачем прописывать своему помощнику такое приветствие?

– Наблюдатель Орсен ждет вас на террасе, – произнесла сопровождающая и остановилась, тут же полностью замерев.

Покосившись на нее, я осторожно двинулся к выходу на залитый светом здоровенный балкон.

– Проходи, – донесся до меня жесткий скрипучий голос. – Вино будешь?

– Да, пожалуй, – согласился я, выходя на свет и осматриваясь.

Эрик Орсен оказался крепким сухим стариком лет шестидесяти. Его белоснежная шевелюра успела изрядно поредеть, но глаза, напоминающие цветом черноту бескрайнего космоса, все еще светились энергией.

Когда я появился, он на мгновение замер, рассматривая гостя, затем довольно хмыкнул и потянулся за вином, стоящим перед ним на небольшом белом столике.

– Что, брат, только проснулся?

– Ну, можно сказать и так, – кивнул я, ругая себя за то, что не уточнил возраст человека, к которому приехал на встречу.

– А я уже лет сорок, как вернулся оттуда, – он ткнул бутылкой в сторону горящего неба. – Ты не против, если я попрошу тебя отправить барбоса погулять? Не спорю, лучше эти летающие железки, чем человеческие копии, но все равно мне с ними рядом как-то неудобно.

– Да, без проблем. Шар, лети к модели-четыре и жди там, пока не позову.

– Есть, шеф!

– Барбосы мне даже нравятся, – сообщил Эрик, протягивая мне бокал с вином. – Но все равно не люблю, когда подслушивают. Садись.

– Да они и оттуда услышат, – заметил я, присаживаясь на удобный плетеный стул.

– Нет, этот балкон специально сделан с защитой. Денег на это угробил немерено. Но зато хоть здесь можно побыть самим собой.

– Ясно, – я с уважением осмотрелся по сторонам.

– Ты с чем пожаловал-то? – поинтересовался Эрик, отпивая вино. – Не подумай чего, я всегда рад видеть живых ребят из своего времени. Но что-то же тебя ко мне привело?

– Да не знаю даже. Меня отправили в отпуск, я прилетел в город, посмотрел… А что делать – понятия не имею. Наверное, за советом пришел.

– Если хочешь просто отдохнуть, то сними нормальный номер в «Федерации», а потом отправляйся на пляж. Поверь, я успел побывать много где, в том числе и на Земле, – здесь шикарно все сделано. Не отличишь. Когда накупаешься вдоволь, иди гулять по прибрежным клубам, пообщайся с девушками. А дальше ты уже и сам поймешь, чего тебе еще хочется.

– В том и дело, что мне подумать надо, что дальше делать, – я в свою очередь пригубил бордовый напиток. – Шеф на орбите сказал, что только от меня зависит, оставаться в наблюдателях или нет. Вот и думаю.

Старик скривился.

– Шеф… Кто там сейчас, Громов?

– Нет, Коль.

– Этого не знаю… Впрочем, все они одинаковы. Все исподволь хотят тебя с работы убрать.

– Почему ты так считаешь?

– А что, ты думаешь, кто-то рад тому, что приходится платить кучу денег по твоему контракту? – удивился Эрик. – Сейчас штатная зарплата наблюдателя раз в двадцать ниже, чем была у нас. Двести лет назад эта работа была чем-то неизвестным и опасным, а сейчас – рутина, которую можно доверить любому сопливому юнцу.

– А…

– Вот тебе и «а», – хмыкнул собеседник, доливая себе вина. – Так что не удивляйся, никому ты на своем посту не нужен. Прямо тебе об этом не скажут, но сделают все, чтобы ты решил, что Федерация – это рай земной. И ушел со службы, прекратив накапливать деньги, полученные ни за что.

– А Федерация, получается, совсем не рай?

Эрик почесал затылок, а потом, заметив, что я тоже допил вино, снова протянул руку за бутылкой.

– Сложно сказать. С теми деньгами, что есть у нас с тобой, она как минимум на него весьма похожа. А в целом… Странно тут все немного. И я за сорок лет даже толком и сформулировать-то не могу, что именно мне не нравится.

Мне стало интересно.

– А что первым на ум приходит? Я вот недавно сообщения от родных смотрел – бросилось в глаза то, что у них на планете было какое-то восстание. Потом понизились социальные коэффициенты, было очень тяжело. И они почему-то постоянно грезили о хорошем образовании. Хотя я считал, что у нас с социальной сферой все замечательно.

– Замечательно, – задумчиво кивнул старик. – До тех пор, пока ты не выглядываешь из своего уютного гнездышка. Нет, если ты хочешь учиться, работать на благо государства, стать военным или еще что-то в этом духе – все будут только рады. А вот если начнешь задавать вопросы, интересоваться, почему твоя планета все еще не во внутреннем секторе… Могут быть неожиданные последствия.

– Например?

– Например, отправят тебя вместе с другими колонистами строить прекрасный новый мир лет за триста от Земли.

Мне стало немного неуютно. Как-то это все… Не очень.

– Именно поэтому, дружище, я сделал этот балкон и провожу большинство времени на нем. Здесь хотя бы роботы меня не слышат.

– Ты, смотрю, их прямо-таки ненавидишь, – хмыкнул я.

– А за что любить-то эти машины? – фыркнул в ответ Эрик. – Местные идиоты, помешанные на них, даже не задумываются, что каждая железка – это узелок в сети сбора данных. А я вот еще не разучился думать.

В голову почему-то пришла мысль, что его слова больше подходят параноику, а не нормальному среднестатистическому человеку. Но озвучивать это соображение я не стал. Слишком уж невежливо получится. К тому же мне пока мало что известно о современной жизни – и глупо вот так с ходу судить человека, вернувшегося в нее четыре десятка лет назад.

– А что вообще в мире творится?

Эрик махнул рукой:

– В мире все точно так же, как и двести лет назад. Все думают о том, как бы урвать кусок у своего ближнего. Китайцы расширяются и пытаются выкупить у нас все передовые технологии, Альянс расширяется и думает, как бы отщипнуть от Федерации кусочек, мелкие колонии грызутся между собой и лавируют между тремя гигантами.

– Директор Коль говорил, что Федерация обеспокоена растущей мощью Альянса.

– Хрень это все, – махнул рукой Эрик. – Мы сейчас можем размазать по галактике всех остальных и даже не заметить этого. Но без внешних страхов расходы на науку и флот могут снизиться – а это никому не надо.

– Ну, может быть, – как по мне, так Кристоф был вполне искренен. Да и обрисованные им проблемы выглядели вполне реальными.

– Точно тебе говорю, – кивнул мой коллега и пригладил растрепавшиеся волосы.

– Так, а что в итоге-то делать? – вернулся я к интересующему меня вопросу. – Стоит уходить со службы, не стоит?

– Черт его знает, друг, – неожиданно печально ответил Эрик. – Я вот ушел… И как-то особо не прижился. Деньги есть, все есть… А смысл? Наши потомки смотрят на нас, как на диковинки. Я за сорок лет даже жену себе не нашел. Сижу дома на пару с этим долбаным роботом, купаюсь иногда в море, пью вино… И все больше и больше задумываюсь – а на кой черт это всё? Наверное, когда-нибудь подам заявку да улечу с очередным вектором. Закончу свой век там, среди звезд.

– Все так плохо?

– Все здесь искусственное. Когда-то давно я выходил из корабля на кусок скалы, летящий в бесконечности, – и бог смотрел на меня. Это было настоящим. А сейчас вокруг бродят искусственные люди, сверху светит искусственное солнце, меня пытаются развлекать искусственные актеры в столь же искусственных шоу. Еще вина?

– Давай, – согласился я, попутно размышляя о том, что, наверное, пора постепенно и закругляться. Эрик, конечно, свой до мозга костей, но вот паранойя вместе со старческим максимализмом у него явно прогрессирует.

– За то, чтобы жить, а не существовать! – произнес туманный тост хозяин дома. Я кивнул и в свою очередь поднял бокал.

Пожалуй, кое в чем старик точно прав. Устроюсь в отеле, отдохну чуток, в море поплаваю. А затем можно будет и о будущем подумать.

– Слушай, Эрик, а здесь что-то летающее взять напрокат можно? Я как-то привык к полетам уже.

– Да, без проблем. Твой барбос покажет. Только летать тут особо некуда. Курортная зона всего-то километров двадцать на двадцать, дальше голограмма и стены.

– Ну, все равно хотелось бы…

На улицу я в итоге выбрался только спустя час. Пришлось вспомнить начало службы, пожалеть, что тогда никого из нас так друг с другом и не познакомили, помянуть недобрым словом роботов… Затем поговорить про китайцев, роботов и подозрительно ведущее себя правительство. Еще раз вспомнить про роботов.

Думаю, сюда я вряд ли еще вернусь. Конечно, в этом доме находится одна из тех самых тонких ниточек, все еще соединяющих меня с прошлым, но какая-то уж слишком странная она, эта ниточка.

– Шар, вызови кар, поедем в «Федерацию». Можешь заказать там какой-нибудь номер? Не самый дорогой, но и не дешевый.

– Сейчас все сделаю, шеф!

Устроиться в отеле оказалось проще простого. Я просто приехал, зашел внутрь и, улыбнувшись девушке-роботу за крохотной стойкой, поднялся на лифте на восьмой этаж, сразу же попав в заказанный Шаром номер.

– Неплохо тут, – протянул я, рассматривая огромную кровать, развешанные по стенам настоящие картины и панорамное окно, выходящее на море.

– Я выбрал хороший номер, шеф, – с оттенком самодовольства сообщил мне Шар. – Полный комплекс услуг, бассейн, объемный кинотеатр, зона виртуальности и настоящая горничная, которая будет наводить порядок.

– Молодец.

Не хотелось разочаровывать своего помощника, но горничная впечатлила меня меньше всего. Не знаю, как сейчас, а пару сотен лет назад на нашей планете это было вполне себе в порядке вещей. Кинотеатр, скажем, заинтересовал меня заметно больше.

– Шар, а где здесь кинотеатр?

– Прямо здесь, в спальне, шеф. Он оптимизирован для просмотра фильмов из постели, но возможно настроить его и для любой другой точки.

Ладно, потом испытаем. Я перешел в другую комнату и обнаружил там настоящую водно-развлекательную зону. С бассейном, клубным освещением и баром.

– Вот даже как… Шар, заставь этот бар сделать мне безалкогольный мохито.

– Уважаемый Алан, вы можете направлять ваши запросы напрямую ко мне, – раздался певучий женский голос. – Ваш мохито готов.

– Спасибо, – поблагодарил я, взяв высокий запотевший стакан с подлетевшей ко мне круглой платформы.

А затем вышел на балкон и уселся в мягкое кресло, рассматривая медленно плывущие над морем легкие облачка.

– Слышишь, Шар, а жизнь здесь не сильно ударит мне по карману?

– Нет, шеф. Согласно приблизительной оценке, вы можете провести здесь от тридцати до пятидесяти лет, не испытывая ни в чем ограничений.

– И то хорошо, – я пригубил ледяной напиток. – А что мне нужно сделать в ближайшее время, как думаешь?

– Наиболее рациональным поведением было бы знакомство с местным пляжем, а также последними культурными новинками. Еще можно рекомендовать кардинальную смену гардероба.

– Я так плохо выгляжу?

– Вы выглядите превосходно, шеф, – льстиво заявил Шар, – но ваш стиль больше подходит для серьезных орбитальных учреждений, а не для курортной зоны.

В течение следующих двух часов я валялся в бассейне, пробуя различные напитки, а металлический помощник усердно показывал мне различные варианты одежды, более-менее подходящей мне по возрасту и внешнему виду.

Как ни удивительно, но больше всего мне понравился образ того самого фальшивого наблюдателя. Тем более что для него мне не требовалось красить ни радужку, ни волосы. Только купить футболку, брюки и летний теплоотражающий плащ. Все, разумеется, либо черного, либо белого цвета – местная молодежь свято верила в то, что наблюдатели других вариантов не признают в принципе.

За окном постепенно становилось все темнее – начинался местный закат. Некоторое время я, выбравшись из бассейна на балкон, смотрел на море и размышлял, не отправиться ли к открытой воде. Но лень все же победила.

– Шар, а включи-ка мне какое-нибудь кино, – попросил я, перейдя в спальню и растянувшись на кровати. – Что-нибудь глобальное и интересное. Про космос, политику, войны.

– Так точно, шеф!

И окружающая обстановка исчезла, сменившись объемной картиной. Сложилось полное впечатление, что я нахожусь на орбите какой-то планеты. Слева – небольшая луна, справа – орбитальная база, прямо передо мной – окутанная синеватой дымкой атмосферы планета, с которой стартуют какие-то исполинские корабли…

На минуту мне показалось, что я нахожусь в виртуальной реальности очередной игры. Но нет. Кровать и стакан с очередным коктейлем остались по-прежнему со мной.

Фильм рассказывал историю масштабной галактической войны между Федерацией и остальными окружающими ее государствами. Засветился Альянс, китайцы, а в конце еще и какие-то довольно мерзкие чужие. Но Федерация, потеряв несколько планет и половину флота, все же распылила всех неприятелей на атомы.

К сожалению, конец фильма от меня практически ускользнул – глаза начали слипаться от усталости и обилия впечатлений. Так я и заснул, валяясь на кровати посреди медленно заканчивающегося космического сражения.

Утро порадовало меня ласковыми теплыми лучами, проникающими сквозь окно, бодрящим запахом кофе и назойливым Шаром, который, стоило мне только открыть глаза, тут же взялся предлагать разнообразные варианты завтрака, доступного в отеле.

– Да чтоб ты сдох, скотина, – простонал я, пытаясь найти подушку, которую можно было бы в него кинуть.

– Спокойнее, шеф! Погода прекрасная, волны умеренные! Самое время для того, чтобы отправиться на морскую прогулку!

Но на пляж я в итоге так и не пошел. Съел легкий овощной завтрак, надел доставленную еще вчера одежду, а затем спустился вниз и отправился в центр проката крупной техники.

– Слушаю вас, – лениво произнес развалившийся за стойкой парень. Живой, что удивительно, не робот.

– Хотел бы взять легкий флаер напрокат.

– Свяжитесь с терминалом и подтвердите свою личность по запросу.

– Э-э… А как связаться? – я почувствовал, что чего-то не понимаю.

Парень сделал страдальческое лицо.

– Выберите в списке идентификатора «центр проката» и установите контакт.

Я уставился на свой браслет непонимающим взглядом. А потом до меня дошло, почему на орбите инструктор рекомендовал установить встраиваемый идентификатор.

– Простите, дело в том, что у меня только такой, – я поднял руку.

– О, да ты прям реально в образ вошел, файн! – непонятно чему обрадовался парень. – Держи!

Передо мной оказался планшет, отреагировавший на прикосновение браслета просьбой приложить к стеклу правую ладонь.

– Отлично, Алан. Сейчас гляну, что мы можем тебе подкинуть… Так… Права… Ого. Действующий допуск к управлению всеми категориями малых кораблей ближнего и дальнего космоса? Допуск на управление малыми атмосферными машинами… Просроченный на сто восемьдесят два года…

Парень поднял на меня удивленные глаза.

– Вы что, настоящий наблюдатель?

– Ну, так получилось, – я немного смущенно пожал плечами. – Так что там с арендой флаера?

– Господин Конте, мы не можем выдать вам флаер, так как ваши права просрочены. Но вам достаточно послать запрос через барбоса и в течение часа или двух произойдет перерегистрация вашего статуса. После чего я буду рад предоставить вам любой подходящий флаер!

– Ладно, спасибо, – я кивнул и отошел к выходу.

Где провести эти два часа, спрашивается…

– Шар? Ты уже отправил запрос на перерегистрацию прав?

– Так точно, шеф!

– А чем тут можно заняться в течение двух часов?

– Неподалеку находится музей наблюдателей, шеф. Для вас вход должен быть бесплатным.

У нас даже музей свой есть, оказывается. Даже интересно. Пожалуй, действительно стоит посмотреть.

Шар вывел меня к огромному стеклянному кубу, внутри которого находился… уродливый и несуразный черный кораблик.

– Вот дьявол, – произнес я, подходя ближе и прикладывая браслет к идентификационной панели.

Двери передо мной мягко разошлись в стороны, приглашая проследовать к кораблю.

– Уже и забыл, как ты выглядишь при нормальном освещении, – я аккуратно коснулся обшивки, вызвав неодобрительный взгляд пожилого чернокожего охранника, расположившегося в кресле рядом с корабельным шлюзом.

Интересно, кстати, почему где-то работают люди, а где-то – роботы? Как вообще происходит такое разделение?

Обойдя корабль кругом, я поднялся к шлюзу и зашел внутрь. Недовольный охранник последовал за мной, держась в нескольких метрах позади. Наверное, боялся, что я украду или испорчу что-нибудь внутри.

На стенах отсеков висели портреты наблюдателей – как первого поколения, так и последующих, новых. Сплошь молодые лица… И краткие сводки – когда родился, сколько провел на должности… Когда умер.

Рядом с командным отсеком обнаружился и мой снимок. К счастью, без даты смерти. Я на некоторое время застыл, изучая свое лицо и слегка отрешившись от реальности.

– Система, отобрази рядом этот снимок и мое текущее изображение.

– Проверка уровня доступа. Гостевой доступ наблюдателя подтвержден. Выполняю.

Рядом со мной в пространстве развернулась картинка с двумя лицами. Молодой темноволосый и кареглазый парень с заразительной улыбкой – и тот же самый парень, но постаревший на пару лет, с белоснежной шевелюрой и черными как ночь глазами.

Второй портрет украшала грустная и немного печальная улыбка.

– Молодой человек, что вы себе позволяете… – начал было возмущаться моим самоуправством охранник. Но до него быстро дошло. – Извините, наблюдатель.

Я не ответил, продолжая рассматривать лица. Не знаю… До сих пор не могу окончательно решить, правильно ли поступил тогда, два века назад. Наверное, все же нужно было идти на обычную флотскую службу. Прожить в космосе двадцать лет…

До меня неожиданно дошло, что в таком случае по субъективному времени мне сейчас бы осталось еще семнадцать-восемнадцать лет службы.

– Дьявол его знает, – пробормотал я и, не обращая внимания на мнущегося рядом охранника, отправился на выход.

Пойду, наверное, за флаером. Надеюсь, права уже поправили.

– Господин Алан, ваши новые права подтверждены! – парень за стойкой сиял, словно начищенная медаль. – Мы можем сейчас же предоставить вам любую доступную модель по вашему выбору!

– Да мне не нужно любую, достаточно самой простой и обычной. Пролететь над морем, может быть, приводниться.

– «Фаэтон-три» вам отлично подойдет, – тут же последовал совет, на который я и надеялся. – Машина без завышенных характеристик, но очень даже достойная.

– Хорошо, давайте его, – согласился я.

– Одну минуту, он сейчас вылетит на площадку, – парень кивком головы указал на расположенную рядом со входом небольшую платформу.

Я кивнул и повернулся в сторону улицы, гадая, откуда именно появится флаер. Но вместо летающей машинки рядом со зданием появилась немного запыхавшаяся высокая девушка в легком желтом платье. Осмотрелась вокруг и, радостно улыбнувшись, отправилась в нашу сторону.

– Привет, Рон! – кивнула она парню, а затем протянула руку мне. – Привет, меня зовут Фрея и я очень-очень рада возможности с вами познакомиться!

– Алан, – удивленно ответил я, машинально пожав маленькую теплую ладошку.

– Алан, я очень-очень надеюсь, что вы меня простите за бесцеремонность! Но мне было жизненно необходимо встретиться с вами.

– Правда? – я покосился на площадку, куда аккуратно приземлялась небольшая серебристая капсула. – А почему?

– Вы не поверите, но я сейчас на последнем курсе социологического факультета и тема моей диссертации – наблюдатели… Нет-нет, поверьте, я знаю, как вам должно быть неприятно неуместное внимание всех подряд – и не хочу навязываться. Я просто надеюсь, что у вас найдется буквально пара часов для разговора со мной. В любое удобное вам время. А я обещаю угостить вас кофе и булочками! – На ее лице появилась очаровательная белозубая улыбка.

Я легонько вздохнул. Начинается. С другой стороны, а почему бы и нет? Чем мне помешает общение с веселой девчонкой?

Неожиданно накатила ужасная мысль, что я сам уже начинаю воспринимать себя как двухсотлетнего и ни на что не годного старика. Да ну его к дьяволу. Нужно как-то избавляться от этих комплексов.

Пришлось заставить себя улыбнуться как можно более приятной улыбкой.

– Я не против, Фрея. Мне все равно особо нечего делать – сегодня я планировал просто полетать над морем. Если хотите, можете составить мне компанию, а я потом отвезу вас, куда скажете. Или, если…

– Согласна, это будет здорово! – с энтузиазмом воскликнула моя новая знакомая. – У меня тоже сегодня совершенно свободный день. Полетели?

Глава 5

Стараясь не ударить в грязь лицом и не пялиться на открытые коленки сидящей в соседнем кресле девушки, я уверенно потянул на себя джойстик управления.

К счастью, прогресс человечества в последние сотни лет был направлен на то, чтобы пользоваться техникой могли даже самые последние идиоты – и флаер по управлению напоминал детскую машинку. Мы аккуратно поднялись над землей и медленно двинулись в сторону моря.

– Я редко летаю, – сообщила мне Фрея, с любопытством поглядывая вниз. – Обычно как-то не до этого, а в последнее время еще и научная работа. Совсем замоталась.

– А как называется ваша диссертация? – поинтересовался я, рассматривая горящее небо. Меня, в отличие от спутницы, оно интересовало заметно больше того, что находилось под нами.

– «Институт наблюдателей и его роль в истории Земной Федерации». Я пытаюсь понять, какие именно открытия можно отнести на ваш счет за последние два века.

– Да какие там открытия, – начал было я и тут же заткнулся. Секретность моей профессии никто не отменял. И даже тот факт, что я сейчас в самом центре Федерации, а о существовании наблюдателей знают все вокруг, не дает мне права говорить про суть своей работы. – Извините, не могу об этом рассказывать.

– Жаль, – навострившая было уши Фрея расслабилась и поудобнее устроилась в кресле. – Но вы же действительно один из первых наблюдателей? Алан Конте, из системы Химеры. Верно?

– Ну да, все правильно.

– И вам действительно сейчас больше двухсот тридцати лет?

– Двести тридцать девять, если быть точным, – усмехнулся я, отправляя флаер в сторону моря. – Но вообще мне всего двадцать три по субъективному времени.

Некоторое время спутница внимательно меня рассматривала, словно пытаясь увидеть признаки подделки.

– Алан, а вас не тревожит изменение пигментации?

– Да нет, привык уже. Хотя сто пятьдесят лет назад было страшновато, не спорю.

– А оторванность от своего родного времени?

– Ну, знаете… Конечно, сейчас здесь все довольно сильно изменилось. Но я бы не сказал, что это очень заметно. Люди те же самые, техника, конечно, стала более интересной, но в целом ничего особенного я не замечаю. Самого, кстати, интересует этот вопрос. Не подскажете, почему мир практически не изменился?

Фрея задумчиво хмыкнула, а затем уставилась стеклянными глазами прямо по курсу флаера. Затем принялась рассказывать:

– Последние двести лет ознаменовались качественным прорывом в так называемом федеральном сегменте исследований. Сделаны многочисленные открытия в областях, связанных с гравитацией, временем, биоинженерией, антиматерией и гиперпространством. Корпоративный сегмент исследований значительно продвинулся вперед в областях, связанных с добычей и транспортировкой материалов, терраформированием, репликацией и робототехникой. Потребительский сегмент с уходом крупных игроков рынка значительно просел в скорости своего развития.

Девушка снова повернулась ко мне, моргнула, и ее глаза приобрели нормальное выражение.

– Но, если честно, это не особо заметно. Спрашивается – чего еще хотеть обычному человеку? Вокруг – сплошной интерактив, сети, друзья, знания, развлечения, если хочется – то и виртуальность, любая, на выбор. Социальные коэффициенты в системах внутреннего сектора такие, что можно не работать, посвящая себя творчеству или развлечениям…

– Но вы пишете диссертацию, – напомнил я. Опять вспомнились родные, которые тоже всеми силами старались получить образование. – Для чего?

– Хочу улететь с Барнарда, – недоуменно пожала плечами Фрея. – А, вы же не знаете… Высшее образование приравнено к действительной государственной службе и служит основанием для выдачи полного гражданства. А оно уже дает возможность перебраться в тот мир, который больше нравится. Кроме Земли.

– А почему туда не пускают?

– Заповедник, – она улыбнулась, и ее глаза снова приобрели стеклянный вид. – Человеческая популяция на Земле в настоящий момент насчитывает пять с половиной миллионов человек. В большинстве случаев это служащие федеральных парков и работники, регулирующие экологическую обстановку. Также в течение года на Землю попадают от десяти до тринадцати миллионов туристов.

– Слушайте, Фрея, а вы это все знаете или прямо сейчас читаете откуда-то? – с подозрением поинтересовался я, аккуратно опуская легкую машинку к самому морю.

– Читаю, конечно, – удивилась девушка. – Я же вижу, что вы не интерактивны, значит, так просто эту информацию не получите. А мне не сложно.

– У вас что-то вроде интегрируемого идентификатора, который пытались мне установить?

Фрея весело засмеялась, показав красивые белые зубки.

– Думала, что буду спрашивать вас обо всем, но получается, что гораздо интереснее отвечать на вопросы. Вы почти правы. Идентификатор – часть интегрируемого биокомплекса. Вообще, туда входит сам идентификатор, блок интерпретации нейроимпульсов, биочип, адаптивные линзы дополненной реальности и интерфейс связи с информационной средой.

Я невольно поежился, представив кучу всяких странных вещей, расположившихся в моем теле.

– Вы зря так пугаетесь, – Фрея ободряюще похлопала меня по руке. – Это очень удобно, а функциональность – запредельна. Скажем, какую музыку вы любите?

– Ну… Вагнер, Чайковский, Моцарт…

– Ясно, докосмическая эпоха… Итак…

Кабину флаера заполнили звуки «Ночной серенады».

– Впечатляет, – согласился я. – Как именно вы это сделали?

– Связалась с сетью, получила список произведений, связалась с флаером, включила на нем то, что понравилось.

– Здорово.

– Не хотите поставить себе такой же комплекс? – она лукаво улыбнулась, искоса посматривая в мою сторону.

– Нет, – категорично отказался я. – Не хочу, чтобы у меня в голове что-то лишнее было. Это ведь как будто быть киборгом. Лучше уж по старинке как-нибудь.

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть немножечко киборгом, – убежденно сообщила мне Фрея. – Кстати, если вы опустите флаер на воду, то мы сможем искупаться.

Почему бы и нет.

Серебристая машинка погасила двигатели и аккуратно плюхнулась на волны. Колпак кабины откинулся, и девушка тут же поднялась во весь рост.

– Отлично! Обожаю море, – произнесла она, ловко сбрасывая платье и оказываясь в крохотном купальнике.

Я немного оторопел. Не от великого смущения – все же опыт общения с противоположным полом курсанты академии набирали очень быстро. Скорее, от неожиданности и от того, что в последнее время женщин вокруг меня не было совсем. Глаза упорно стремились в деталях изучить открывшуюся перед ними картину.

– Алан, давайте за мной, – спутница, совершенно не заморачиваясь, плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. – Здесь здорово!

Немного злясь на самого себя из-за подкравшегося возбуждения, я тоже выбрался из верхней одежды и спрыгнул с флаера. Вода оказалась изумительной. Теплая, слегка соленая, ласковая.

– Здесь говорят, что море сближает, – отплевываясь от накатившей волны, сообщила мне Фрея. – Может, будем на «ты»?

– Давай, – согласился я. Вода заметно прибавила мне уверенности. – А здесь глубоко?

– Сейчас скажу… В этом месте глубина составляет восемь метров, а на дне находится искусственный коралловый риф. Можно понырять.

Следующие полчаса мы с удовольствием ныряли, рассматривая далекие кораллы, над которыми крутились разноцветные яркие рыбки. Шар все это время вился над водой, несказанно радуясь каждый раз, когда я появлялся на поверхности. Все-таки он мне нравится заметно больше перспективы самому превратиться в киборга. Может быть, конечно, я и не прав.

– А как ты проводил время, пока находился на службе? – поинтересовалась выбравшаяся из моря и растянувшаяся на корпусе флаера Фрея.

Я подумал и решил, что в этом аспекте моей работы никакого секрета нет.

– Как правило, просто что-то читал, смотрел фильмы, сидел в виртуальности. Иногда гулял по астероидам, смотрел в пустоту…

А пустота смотрела в меня.

Я даже слегка поежился, вспомнив «взгляд бога». Конечно, пощекотать нервы от безделья, сидя на пустынном куске камня – это отлично, но вот сейчас, на обитаемой планете, воспоминание навевало некоторый страх.

– Эй, ты чего?

– Да так, вспомнил кое-что.

– Связанное с работой? – спросила девушка, небрежно поправляя купальник и вызывая у меня новый прилив возбуждения.

Проклятие.

– Не совсем так. Просто, когда космос смотрит на тебя в ответ – это пугает.

– «Взгляд бога»? Значит, твоя работа связана с открытым космосом? Темная материя? Гиперпространство?

– Не могу сказать, – хмыкнул я, нащупывая в кабине брюки. – Думаю, нам пора постепенно сворачиваться.

– Жаль, – Фрея гибко и с явным наслаждением потянулась, заставив меня сглотнуть слюну и отвернуться. – Но ты же не против, если мы с тобой еще встретимся? Я не буду так уж сильно интересоваться твоей работой, но мне с тобой действительно интересно.

Я торопливо кивнул, путаясь в штанине.

– Да, конечно, мне тоже будет приятно пообщаться. Я в отпуске, так что мы можем встретиться, когда тебе будет удобно.

Путь до берега прошел в несколько смущенном молчании. Фрея загадочно улыбалась, я старался смотреть вперед, попутно размышляя над тем, стоит ли пригласить ее к себе в гости. В конце концов решил, что все же не стоит. Как-то рано. Хотя она, наверное, будет не так уж против…

В итоге я так ничего и не предпринял, высадив спутницу неподалеку от своего отеля.

– Я с тобой свяжусь, хорошо? – улыбнулась она на прощание. – Скажешь своему Шару, чтобы пропускал от меня запросы?

– Да, конечно. Слышал, Шар?

– Все будет сделано, шеф!

– Ну, тогда до встречи, – она еще раз чарующе улыбнулась и ушла.

А я направил флаер к небольшой посадочной площадке, расположенной под окнами моего номера. Очень удобно, кстати – вышел из летающей машинки и сразу же оказался у себя дома.

– Бар, приготовь мне что-нибудь прохладное, вкусное и слабоалкогольное, – крикнул я в сторону комнаты с бассейном. – Шар, а ты закажи мне хороший плотный ужин, ладно? Чтобы с мясом, все как полагается.

В ожидании трапезы я разделся, забрал ярко-желтый коктейль, прилетевший из бара, а потом уютно устроился в бассейне.

– Может быть, стоит действительно задуматься об установке этого комплекса? Как думаешь, Шар?

Единственное, что мне не понравилось в сегодняшней прогулке – это собственная ограниченность. Спрашивается, зачем я программировал себе все эти курсы древней культуры и слушал их, десятилетиями лежа во сне, если сейчас обычная девушка моего же возраста совершенно спокойно за секунду находит мне Моцарта и наверняка может рассказать про него заметно больше, чем помню я?

И какая в сущности разница, ее это собственные знания или же прочитанная только что справка из сети. Важно лишь то, что она может поговорить обо всем на свете, а я – нет.

– Дивный новый мир, – проворчал я, вяло шевелясь в воде. – Бар, сделай мне еще один такой коктейль.

– Шеф, ваш ужин готов и доставлен, – радостно сообщил мне появившийся из соседней комнаты Шар. – Доставить его сюда?

– Нет, давай на балкон, – я начал выбираться из воды. – На закат посмотрю.

Еда, сдобренная парой коктейлей, снова вернула мне уверенность. В конце концов, я – обладатель редчайшей профессии, полного гражданства, кучи денег. Довольно глупо комплексовать только потому, что мои сверстники из текущего века вживляют себе в мозги что-то непонятное.

– Расскажи-ка мне, Шар, кто лучше – ты или интегрируемый в организм комплекс?

– Шеф, мои возможности уступают возможностям индивидуального интегрируемого биокомплекса примерно на два порядка. К сожалению, я принадлежу к самой низшей категории интеллектуальных помощников.

– Вот даже как. А что это за категории?

– Третья категория – «барбосы». Индивидуальные спутники, имеющие самые разные формы. Я принадлежу к простейшим моделям. Вторая категория – роботы-секретари в различных модификациях. Первая категория – специальные нейросети и интегрирующиеся биокомпьютеры.

Я задумчиво покивал, рассматривая недоеденный кусочек мяса. Пожалуй, все же стоит сделать над собой усилие и добить его.

– А мне можно установить такой компьютер? Или нейросеть?

– Да, шеф.

– Слушай, но я же слышал, что их взламывают?

– Только ранние модели. На данный момент не зафиксировано ни одного взлома комплексов четвертой серии. Комплексы третьей серии признаны морально устаревшими, пятая серия проходит тесты и еще не запущена полностью в свободный доступ.

– Ясно. Странно… И не пытаются даже?

– Попытка взлома интегрируемых комплексов – федеральное преступление. Наказание за него – лишение гражданских прав и высылка на планету для асоциальных элементов.

Интересно. Второй раз уже слышу про такое.

– Шар, а что это за планета такая?

– Закрытая информация… Ограниченный доступ получен. Это Меркурий.

– Меркурий? Который в Солнечной системе? Ты смеешься, что ли?

– Так точно, шеф, это тот самый Меркурий. Я не умею смеяться, шеф!

Я попытался вспомнить температурные режимы на крохотной планетке.

– Однако же. Надеюсь, им там хотя бы скафандры выдают?

– Закрытая информация. В доступе отказано. Уровень доступа для этого раздела информации снижен до общегражданского. Получена рекомендация не продолжать поиски.

Благодушное настроение разом исчезло. И почему-то вспомнился Эрик, ведущий неподалеку жизнь классического затворника. Что он там говорил про людей, которые лезут не туда, куда надо?

– Интерес к секретной информации признан не выходящим за рамки общегражданского поведения. Ограничение уровня доступа снято.

– Вот спасибо, – пробормотал я и отправился к бару выбирать новый напиток.

Федерация действительно не так уж проста. Не вляпаться бы в какую-нибудь историю по глупости.

Взяв очередной коктейль, я вернулся на балкон и принялся рассматривать постепенно гаснущее небо. Хорошо… Наверное, на Земле или той планете, про которую мне говорил Кристоф, все гораздо лучше. Но и здесь тоже здорово. Очень здорово.

Отхлебнув рубиново-красную жидкость, я с любопытством уставился на полыхающий отблесками разноцветных огней пляжный клуб, расположенный неподалеку от отеля.

Музыка, огни, люди, извивающиеся в танце.

– Сходить, что ли, поискать приключений, – пробормотал я, смакуя коктейль.

Образ Фреи, одетой лишь в крохотные лоскутки купальника, продолжал бередить душу. Пожалуй, пора уже действительно зажить полной жизнью.

Вот только идти куда-то мне было откровенно лень. Завтра. Всё – завтра.

Бар получил заказ на еще один стаканчик.

– Шеф, к вам гости, – неожиданно сообщил мне Шар.

Я чуть не поперхнулся напитком. До меня что, уже решила докопаться какая-нибудь служба безопасности? Какого дьявола мне надо было интересоваться той проклятой планетой…

– Шар, кто там?

Вместо ответа помощник развернул у меня перед лицом картинку, на которой виднелась моя недавняя спутница.

Фрея, одетая в полупрозрачное белое платье, стояла перед дверью, держа в руках маленькую черную сумочку и загадочно улыбаясь.

У меня неожиданно пересохло во рту. Кажется, я был прав насчет того, что она не против попасть ко мне в номер.

– Шар, пропусти ее. И не мешай нам.

– Понял, шеф!

Дверь открылась, показывая мне гостью. Черт, какая она…

– Фрея, привет. Что ты здесь делаешь?

Девушка решительно зашла в номер, захлопнула за собой дверь, а затем, не говоря ни слова, подошла вплотную и впилась в мои губы долгим страстным поцелуем.

После чего глупое желание о чем-то поговорить напрочь вылетело из моей головы. Осталось только гибкое теплое тело в руках, мягкие губы, длинные волосы…

Продолжая целовать друг друга, мы завалились в кровать, пытаясь попутно избавиться от одежды. Боже, дьявол…

Спустя полчаса я расслабленно лежал рядом с ней на кровати, перебирал пальцами локоны, рассматривал слегка утомленное личико… Надо же, я так старался не пялиться на нее во время нашей прогулки, что даже не заметил симпатичную родинку рядом с уголком губ.

Умилившись, я провел пальцем по щеке девушки и был вознагражден лукавым взглядом из-под пушистых ресниц.

– Что-то мне подсказывает, что ты не против продолжить, – прошептала она.

Окончательно угомонились мы уже глубокой ночью.

– Похоже, я понял, чего мне не хватало все эти два века, – сонно прошептал я, обнимая прижимающуюся ко мне Фрею. – Тебя.

– На твоей работе совсем не было девушек, да? – она зевнула, прикрывая рот ладошкой и завозилась, устраиваясь поудобнее.

– Нет, не было, – хмыкнул я. – Уж чего там точно не было, так это девушек.

– По тебе заметно, – в ее голосе проскользнуло легкое ехидство. – Так чем ты там все-таки занимался?

– Секрет, – я безуспешно постарался подавить зевок. – Давай лучше спать.

– Нет, милый, я пойду, наверное. Не люблю отели, – Фрея аккуратно высвободилась из моих рук и поднялась на ноги.

Неяркий свет приглушенных светильников четко обрисовал восхитительные изгибы ее фигуры. Я снова почувствовал подступающее возбуждение.

– Может, останешься? – на всякий случай поинтересовался я.

– Нет уж, хорошего понемногу, – она игриво улыбнулась. – Но я загляну к тебе завтра утром, хорошо?

– Я буду ждать. Тебя проводить?

– Лежи уж, спи, – мое сонное тело удостоилось насмешливого взгляда. – Я большая девочка, а дом совсем рядом.

Поцеловав меня на прощание, Фрея аккуратно выскользнула за дверь.

А я практически сразу же заснул, счастливый и довольный. И снилось мне что-то очень легкое и приятное – звуки моря, ласковое солнце, яркие рыбки, стайками плавающие среди кораллов…

Давно у меня не было таких хороших снов.

На следующее утро, поднявшись с кровати и взяв предусмотрительно заказанный Шаром кофе, я первым делом отправился на балкон – сидеть в любимом кресле и наслаждаться прекрасной погодой.

– Шеф, могу предложить вам классический континентальный завтрак!

– Молодец, Шар, молодец… Давай сюда завтрак.

Жизнь постепенно становилась все прекраснее. Кристоф оказался прав целиком и полностью – мне нужно было увидеть, от чего отказываюсь, прежде чем снова отправиться в бездонную черную пустоту.

– Вот и увидел. Еще как увидел, – весело произнес я, вгрызаясь в тонкие поджаренные ломтики мяса и нацеливаясь на яичницу.

– Шеф, принято сообщение от Фреи Блан. Она говорит, что ждет вас в кафе на первом этаже отеля. Говорит, что можно не торопиться – она все равно собирается позавтракать.

– Отлично! Передай ей, что я скоро спущусь.

– Сделано, шеф!

– Слушай, – мне пришла в голову неожиданная мысль, – а ты можешь ее показать? Что она сейчас делает?

– Системы отеля не позволят мне следить за другим клиентом по местной сети, шеф. Но я могу спуститься вниз и прислать картинку.

– Давай, лети, – кивнул я, нацеливаясь на симпатичный салат.

Шар выпорхнул с балкона и унесся вниз. Шустрый, однако. Интересно, где он столько энергии берет на все эти полеты? Понятно, что ночью как-то подзаряжается, но тем не менее.

Рядом со мной развернулась картинка, показывающая Фрею, сидящую за столиком в кафе и болтающую с плавающим перед ней информационным окошком. Неожиданно прорезался звук.

– …ужас. Ты смеешься?! Да он даже не знал, что сеть существует… Понятно, что двести лет спал… Я тебе говорю – ограниченный… Как зачем? Про мою работу забыла?

Я отложил вилку в сторону и уставился на висящее в воздухе изображение. Как все интересно…

– Подруга, не зли меня. Он флаером вручную управлял. У него барбос в помощниках. Он даже робота сегодня ночью распознать не смог – до сих пор уверен, что со мной кувыркался… В смысле – барбос? Где?

Фрея на картинке медленно повернула голову в мою сторону. В ее глазах, недавно таких красивых и веселых, сейчас читалась растерянность, быстро уступающая место досаде и негодованию.

Изображение свернулось и исчезло, оставив меня в одиночестве.

Я опять взял вилку и подцепил кусочек чего-то зеленого и хрустящего. Съел это, бездумно рассматривая маленькие белые облачка над морем и не чувствуя вкуса.

Как все интересно…

Мозг лениво ворочался, пытаясь разобраться в случившемся. Робот, ограниченность… Как все интересно…

– Шеф, Фрея Блан запретила мне ее снимать. Она также подала жалобу за незаконную слежку. И заблокировала все ваши контакты с ней.

Шар, появившийся рядом со мной, выглядел виноватым… Ну да, конечно. Виноватым… Люблю я очеловечивать железки. Вон, ночью, получается, тоже, того… очеловечил… И не раз…

В душе наконец-то проснулась злость.

– Шар, ты же записываешь все, что со мной происходит. Не отпирайся. Собери все фрагменты нашего общения, в которых она или же ее копия пытается узнать у меня секретные сведения о работе наблюдателей. Направь куда-нибудь… Ну, в службу безопасности планеты или Кристофу. В качестве встречного иска.

Мой помощник на мгновение задумался, а затем бодро отрапортовал:

– Сделано, шеф!

– Ну и отлично, – я вяло ковырнул вилкой салат. – Слушай, попроси бар сделать какой-нибудь серьезный коктейль. Чтобы за душу взяло.

– Ваш заказ услышан! – донеслось из комнаты.

Ну, услышан так услышан.

Несколько минут прошли в тоскливом молчании. Я осторожно пил какую-то термоядерную смесь, украшенную ломтиком лимона, Шар почтительно висел неподалеку.

– Надо же суметь так обгадить все настроение, – пробормотал я. Неосторожно сделал слишком большой глоток и закашлялся, утирая слезы. – Сука.

Шар неожиданно чуть изменил свое положение в пространстве и сообщил:

– Шеф, ваши с Фреей Блан жалобы были объединены в одно дело. Ваши действия были квалифицированы как идущие на пользу государству. Иск против вас снят. Иск против Фреи Блан переквалифицирован и получил государственный приоритет. Получена рекомендация забыть произошедшее. Вас это больше не касается.

– Забыть, значит, – горько хмыкнул я, снова глотая адское пламя. – Дьявол с ним, забудем, если просят.

Душу немного грело осознание того, что моей знакомой все же не сойдет с рук гнусный обман. Надеюсь, не сойдет.

– Шеф, Фрея Блан сняла запрет на общение с ней. От нее идет вызов. Принять?

– Нет, друг Шар… Заблокируй-ка ты ее нахрен. Так, чтобы она до меня никогда не достучалась. И передай в отель, что она является нежелательной для меня личностью. Может быть, это имеет здесь какое-то значение.

– Сделано, шеф!

Я поднялся с кресла, зашел в спальню и шлепнулся на кровать. Затем вспомнил, что совсем недавно предавался на ней страсти вместе с копией Фреи. Стало почему-то настолько противно, что пришлось переместиться к бассейну.

И что мне теперь делать? Сколько я здесь – третий день, получается?

– Замечательный отдых. Идеальный.

Погулял, полетал, искупался, посмотрел кино, попил коктейлей, познакомился с девушкой и переспал с роботом. Насыщенная и интересная жизнь.

Продолжать отдыхать почему-то резко расхотелось. К дьяволу.

– Шар, свяжись с Эриком Орсеном, спроси у него, не против ли он пропустить по бокальчику вина.

Ответ пришел спустя пару минут. Эрик был не против. Думаю, с его жизнью он всегда не против.

– Есть здесь действительно хорошее дорогое вино? – поинтересовался я у бара и через несколько минут стал обладателем тяжелой черной бутылки с бордовой этикеткой.

А затем флаер унес меня в сторону особняка Эрика. По воздуху добраться до моего коллеги получилось раза в три быстрее, чем с помощью кара.

– Заходи, отдыхающий, – весело поприветствовал меня хозяин дома, опять расположившийся в своем защищенном уголке мира. – О, смотрю, ты симпатичную бутылочку с собой захватил! Это очень даже хорошо. Позволь?

Я отдал бутылку и присел в кресло, наблюдая, как он открывает вино и разливает его по бокалам.

– Ну что, друг, рассказывай, как тебя макнули в дерьмо, – непринужденно предложил мне Эрик, рассматривая напиток на свет.

– Все так очевидно?

– Ага. Тебя здесь не было двести лет. Люди видят в тебе тупого юнца, застрявшего в прошлом. Юнца, на которого свалилось богатство. Думаешь, ты у кого-то вызовешь теплые чувства?

– Как-то это жестоко, – пробормотал я, делая глоток вина. – Почему не предупредил раньше?

– Не захотел, – пожал плечами Эрик. – Я через это прошел, думаю, для тебя это тоже было полезным. К тому же не поверил бы ты мне ни разу.

– Возможно.

– Точно тебе говорю. Скажем, меня вот предупреждали, а я не верил, – он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Так что именно у тебя случилось?

Я вкратце пересказал произошедшую со мной историю.

– Роботы, – Эрик скривился в отвращении. – Ненавижу. Поганые двуличные твари. И те, кто их использует – тоже.

Мне оставалось только согласно кивнуть.

– Запомни, друг. Новейшие модели обязательно снабжают характерным отличительным признаком. У разных компаний они разные, но в общем случае это – небольшая родинка на видном месте. Найти другие отличия реально только после того, как ты этого самого робота вскроешь. Дело-то хорошее, но будут неприятности, если вдруг перепутаешь железку с человеком.

Я невесело хмыкнул, катая в ладонях бокал вина.

– Но вообще, ночь с роботом – это нормально, – неожиданно заявил Эрик. – Как по мне, именно это – то единственное, что может оправдать их существование.

Ох ты ж. С какой интересной стороны внезапно открывается мой коллега. Даром, что старик уже.

– Да не строй ты такие рожи, – отмахнулся от моего удивления Эрик. – Мы в будущем. Здесь секс с роботами – это нормально. Многие вообще предпочитают только с ними и кувыркаться.

– Ну, мне пока что это не кажется нормальным.

– Согласен, тебя обманули красиво. Но ты утешься. Чего там эта девица хотела? Получить гражданство и уехать с планеты? Ее желания скоро отчасти исполнятся. Или на асоциалку закинут, или в векторную миссию отправят. В любом случае планету она покинет.

– Не сказать, что я опечален сверх меры, – проворчал я в ответ. – Не пойму только, она что, не понимала, что переходит границы закона?

– Скорее всего, она просто дура, друг. Не поверишь, сейчас у людей очень часто встречается такой диагноз. Говоришь, диссертацию писала? Ну так, решила, что, если докопается до нашего истинного занятия, то ее все на руках носить будут. Хвалить за труд и проявленное упорство.

– Да уж. Ладно, дьявол с ней.

– Правильно. В целом историю можно забыть. Что дальше делать-то собираешься?

Его вопрос вызвал у меня горькую усмешку. Ничего мне сейчас делать не хочется. Здесь, по крайней мере.

– Я, наверное, к звездам вернусь. Отдохнул, впечатлений набрался – да и хватит. Пошло в одно место это все.

Эрик неожиданно тяжело вздохнул.

– Завидую. Когда-то я решил, что настало идеальное время для возврата в общество. И ошибся. Общество становится все дерьмовее и дерьмовее. Нужно было вообще не подписывать тот первый контракт. А теперь тем, кто еще на службе, остается только сидеть в космосе и смотреть на историю, проносящуюся мимо. Потому что для жителей Федерации мы – лишь занятные и никому не нужные диковинки. Такая вот веселая история. В космосе мы не нужны начальству, а в Федерации – так и вообще никому.

Эрика, похоже, опять понесло. Теперь уже не только роботы в его бедах виноваты, но еще и общество в целом. Короче говоря, все подряд.

С другой стороны, в чем-то он прав. Мне, скажем, гулять по курортам Барнарда уже не хочется. Совсем. А хочется забыть к дьяволу весь свой отпуск и оказаться посреди родной пустоты.

Еще я неожиданно понял, что соскучился по общению с космосом. И снова не против почувствовать «взгляд бога». Недавно только вспоминал про него с тревогой, а теперь вот опять тянет… Парадоксально, но факт.

Я поставил на стол бокал.

– Пойду я, наверное, Эрик. Точнее, полечу обратно на орбиту. Спасибо тебе за всё. Может быть, увидимся еще. Лет через десять.

– Это вряд ли… Хотя, чем черт не шутит, – печально произнес он. – Может, к тому времени дармоеды-медики все же научатся лечить старость. Рад был видеть тебя, брат. Нас так мало осталось.

– Слишком мало, – пробормотал я, выходя от старика и взмахом руки подзывая к себе Шар. – Слишком мало для этого сумасшедшего времени…

Глава 6

– Похоже, отдых вам не очень понравился? – сочувственным тоном поинтересовался Кристоф. – Алиса, принеси нам кофе.

– Спасибо, – я неприязненно покосился на девушку, выглянувшую из стены. – Да вы же сами все знаете, директор. Этот вот мелкий негодяй наверняка все рассказал.

Шар, неподвижно зависший рядом со мной, благоразумно промолчал.

– Ну, не стану отрицать, ваш барбос получил команду сообщать обо всех чрезвычайных ситуациях напрямую мне. Но по факту таких не случалось вплоть до вашей встречи с этой девушкой. Так что какого-то особо серьезного контроля не было.

Я отхлебнул кофе и благодарно кивнул.

– И на том спасибо. Отлично понимаю, что наблюдение хоть в каких-то пределах должно было быть.

– Рад, что вы не в претензии. Так что же послужило причиной вашего возвращения ко мне? Та девушка вас больше не побеспокоит, у безопасности к вам нет никаких претензий, у института наблюдателей – тоже.

– А что с Фреей будет, кстати? – я почувствовал слабый прилив любопытства.

Кристоф неопределенно пожал плечами.

– Ее поведение классифицировано как вредоносное для Федерации, но реального ущерба она нанести не успела. Так что на Меркурий ее не отправят, полетит с очередными колонизаторами.

Вот даже как. Эрик, похоже, оказался прав.

Снова глотнув кофе, я откинулся на спинку кресла и взглянул в глаза директору.

– А в Федерации вообще существуют другие наказания? Или только эти два?

– А зачем нужны другие? – Кристоф ответил мне таким же прямым взглядом. – Федерация не верит в исправление и раскаяние.

Его неожиданная прямота заставила меня немного смутиться и уткнуться в кружку.

– Вы, Алан, обладаете достаточным уровнем допуска, чтобы с вами можно было говорить об этом без обиняков, – хозяин кабинета расслабился в кресле и отхлебнул горячий напиток. – Вот я и говорю. Иногда такую внутреннюю политику называют негативной евгеникой и запугиванием. Говорят, что это все плохо, неправильно, что наше государство начинает двигаться к становлению антиутопии… А по факту мы просто продолжаем идти путем, суть которого сводится к основному постулату Кайзера.

– Федерация никого не держит и никого не принимает обратно.

– Верно, Алан. Существует некое сложившееся общество, находящееся в соседстве с другими подобными обществами. Конкурирующими, замечу. В данной ситуации любые расколы, оппозиционные течения и тому подобные вещи будут служить исключительно выгоде конкурентов. А это неприемлемо. Тем не менее свобода слова в Федерации существует. И дельные мысли обязательно рассматриваются. Но в тот момент, когда кто-то начинает выступать не по делу, а ради любви к искусству, ему выдают билет на колонизаторский корабль.

– Вы меня извините, Кристоф, но выглядит это как-то не очень.

– А зачем смотреть на то, как это выглядит? Запросите любую статистику. Федерация постоянно развивается. Качество жизни улучшается. Социальные гарантии увеличиваются. Зачем что-то рушить?

Я неопределенно пожал плечами, не сумев придумать вменяемого ответа.

– Вот и я не понимаю, – кивнул директор. – Но, чтобы вас окончательно успокоить, могу сказать, что современная система наказаний конечно же не ограничивается этими двумя пунктами. Штрафы, лишение полного гражданства, выселение из внутреннего сектора или запрет на его посещение, понижение социальных коэффициентов – это только то, что сразу пришло в голову.

– И то хорошо, – я поставил пустую чашку на стол. – Не хотелось бы по незнанию сделать ошибку и отправиться из-за нее на теплую сторону Меркурия.

Кристоф жизнерадостно рассмеялся.

– Не беспокойтесь, ничего такого с вами не случится. Поверьте, для этого нужны достаточно серьезные основания.

Я кивнул, думая о Фрее. Является ли глупость серьезным основанием? Обычная житейская – наверняка нет. А вот глупость, направленная на причинение серьезного вреда государству… Возможно.

– Ладно, Алан, – снова посерьезнел Кристоф. – Давайте вернемся к вам. Насколько я понимаю, вы не очень хотите продолжать отдых на этой планете? Возможно, вам стоит слетать на Землю?

Его слова заставили меня на некоторое время задуматься. Как-то уж слишком быстро я разделил все на черное и белое, курорты Барнарда и черноту космоса… А ведь Кристоф прав, существуют и другие возможности.

Но тут очень кстати вспомнился визит робота в мою спальню, и я сам на себя разозлился.

– Наверное, нет, директор. Хотел бы вернуться к работе, если это возможно.

Пару долгих минут непосредственный начальник внимательно и задумчиво рассматривал меня, постукивая пальцем по столу. Затем вздохнул.

– Это из-за истории с роботом?

– Не только.

Снова молчание.

– Алан, давайте рассуждать логически. Каждое дополнительное десятилетие, которое вы проведете на службе, еще больше усложнит вашу будущую адаптацию к нормальной жизни. Вы никогда не увидите лучшего времени для возвращения, чем это. Потому что дальше разрыв будет только увеличиваться.

– Кристоф, я все понимаю. Но прямо сейчас мне не очень хочется куда-то возвращаться.

– Даже к родным?

Легкий удар ниже пояса. Я неосознанно скрестил руки на груди, принимая классическую позу отрицания, и уставился в стол. Глупо, наверное. По-мальчишески. Но идти на поводу у директора и отправляться обратно к людям мне по-прежнему не хотелось.

Вместо этого сразу вспомнились слова Эрика, говорящего, что на своем посту я больше никому не нужен.

– Понятно, – вздохнул Кристоф. – Алиса, принеси-ка нам по бокалу коньяка.

Уловив мой недоуменный взгляд, директор усмехнулся.

– То, что вам наговорил Эрик – не совсем правда. Если точнее, то совсем не правда. Не буду я вам мешать смотреть на звезды. И контракт ваш никого в институте не волнует.

Я слегка растерялся – и по моему лицу, похоже, это было весьма и весьма заметно.

– При чем здесь Эрик?

– Мы знаем, что вы с ним общались – он у нас под наблюдением. И мы в курсе, что он обычно рассказывает гостям.

– Вот даже как. И что же?

– У Эрика легкое и неопасное отклонение психики, – пояснил собеседник. – Он переполнен сожалениями. Я открою доступ к отчетам тридцатилетней давности, если хотите. На всем Барнарде не было человека счастливее него. Море, девушки, поездки на Землю и другие планеты, вечеринки… Но любые деньги имеют свойство заканчиваться, как и молодость. Затем наступает осознание того, что твой коллега, оставшийся на службе, увидит, каким будет мир через сто лет, а вот ты – уже нет. Некоторые после этого изо всех сил стараются лишить других такой возможности. Советуют вернуться. Кстати, изредка Эрик ведет себя именно в таком духе. Но обычно у него все же превалируют совершенно противоположные настроения, говорящие о том, что он искренне сочувствует своим коллегам и хочет, чтобы они не совершали его воображаемых ошибок. Чтобы остались на службе. Повторяю, я совершенно не против – оставайтесь.

– Теперь вы меня словно уговариваете отправиться к звездам, – произнес я, беря у Алисы бокал с янтарной жидкостью. – Почему?

Вместо ответа Кристоф пригубил коньяк и довольно вздохнул, уставившись в потолок. Затем поставил напиток на стол и снова перевел взгляд на меня.

– Как бы вам объяснить, Алан. Дело в том, что в мои служебные обязанности однозначно входит всесторонняя помощь наблюдателям, прилетающим домой после десятилетий, проведенных на службе. И я изо всех сил стараюсь делать это хорошо. Вот вы вернулись ко мне обиженным на весь мир только потому, что какая-то девчонка с куриными мозгами сделала вам неприятно. Хотите улететь на край Федерации, чтобы следующие сто лет играть в гляделки с космосом. На мой взгляд, это глупо – и я уговариваю вас подумать, посетить родных, пообщаться с другими людьми, а не только с этой вашей знакомой. Но затем я понимаю, что вы начинаете вспоминать слова Эрика про то, что институт будет всеми силами уговаривать вас вернуться в общество. И говорю – это глупость, вы нам по-прежнему нужны. Мы будем рады, если вы останетесь.

Немного распалившийся во время разговора директор глубоко вздохнул, а затем единым махом выпил остатки коньяка.

– Хотите улететь дальше на службу – пожалуйста. Ваш новый корабль уже расконсервирован, забирайте его и отправляйтесь обратно к своему любимому Авалону. Хотите уволиться со службы – тоже пожалуйста. Никто вам не препятствует. Просто я не хочу, чтобы вы принимали решение из-за слов и поступков каких-то совершенно посторонних для вас людей, вот и все. Алиса, неси еще!

– Вы сопьетесь, а виновата буду я, – недовольно пробурчала девушка-робот, принеся новую порцию напитка.

Кристоф проигнорировал ее слова, уставившись мне прямо в глаза.

– Единственное, что я бы вам действительно посоветовал, лично от себя. Загляните по дороге к вашим родным. Всем от этого будет только лучше.

Мне стало стыдно. Главное, ведь сам собирался к ним слетать, а теперь действительно веду себя как обиженный ребенок.

– Вы правы, директор. Я все-таки отправлюсь обратно в космос, посмотрю еще немного на звезды. Но и к родственникам тоже загляну.

– Вот и отлично, – Кристоф расплылся в улыбке. – Отойдете от впечатлений, а потом, если захотите, то вернетесь. Или останетесь. Главное, чтобы выбор делали вы сами и делали его с холодной головой.

– А что вы говорили насчет нового корабля? – стоило мне окончательно определиться с решением, как мысли свернули на привычную дорожку. – Что мне нужно сделать?

Собеседник немного недоуменно пожал плечами.

– Да ничего. Попросите помощника вас проводить, зарегистрируетесь в качестве капитана – и все.

– А с тем, что случилось в моей системе, уже разобрались?

– Отчасти. Там были зафиксированы легкие гравитационные колебания. Скорее всего, беспокоится гиперпространство и отголоски идут в нормальный мир. Такое иногда случается. Если бы это была система, принадлежащая Федерации, мы бы отправили туда несколько исследователей, но в чужом государстве, понятно, делать этого не станем. Так что можете забыть про эти инциденты и не обращать на них внимания, если повторятся. Ваш новый корабль заметно более умный и не станет выводить из строя модули по любому поводу.

И то хорошо.

Я чуть подумал и задал интересующий меня уже пару дней вопрос:

– Скажите, Кристоф, а почему люди все еще работают? Я видел охранника в музее, парня в центре проката техники, других… Вроде же у них все есть. Зачем?

– Есть люди, которым нравится работать, – Кристоф неопределенно хмыкнул. – Но большинство просто преследует долгосрочные цели. Скопить денег для путешествия или для своего собственного дела, получить повышенные гарантии, добиться полного гражданства. Некоторым просто скучно.

– Понятно. Я пойду? Хочется посмотреть на корабль.

– Да, конечно. Будут вопросы – вызывайте меня.

Летящий впереди в качестве проводника Шар вывел меня не к кораблю, как я надеялся, а к транспортной магистрали.

– Шеф, наш маршрут составляет три с половиной километра! Я решил, что будет целесообразным добраться до цели на платформе!

– Решил он… – проворчал я, забираясь на местное средство передвижения и крепко цепляясь за поручни. – Ну, полетели.

В этот раз дорога мне неожиданно понравилась. Платформа бесшумно неслась по безлюдным тоннелям, куда-то поворачивала… Быстро, удобно.

– Мы на месте, шеф!

– Я догадался, – ответил я, соскакивая на металлический пол и во все глаза рассматривая стоящий передо мной кораблик.

Белоснежный – это было первое, на что я обратил внимание. И изящный. Как-то необычно, особенно на фоне моего прежнего средства передвижения.

Никакой уродливости, страшных выступов, ребер. Машинка напоминала красивую прогулочную яхту. Очень большую прогулочную яхту.

– Слышишь, Шар… Это точно наш корабль?

– Так точно, шеф! Последняя модель, адаптированная под современные требования дипломатической безопасности!

– А подробнее?

– Новые директивы предписывают наблюдателям в случае обнаружения представляться развлекающимися частными лицами из Федерации!

Я хмыкнул и отправился обходить корабль по кругу. Ко всему прочему он оказался немного меньше своего черного предшественника. И приземистей.

Ну что же, пора знакомиться.

Подойдя к спущенному трапу, я поднялся на борт.

– Наблюдатель Алан Конте, вы зарегистрированы базой в качестве потенциального капитана этого корабля. Вы принимаете полномочия? – прозвучал бесстрастный голос местного управляющего.

– Принимаю.

– Алан Конте, вы зарегистрированы в качестве капитана. Приоритет ваших директив – командный. Ожидаю приказаний.

– Пока что приказаний нет, – я двинулся вперед по узкому коридору. – А ты кто?

– Бортовой интеллект корабля, капитан.

– Я думал, сейчас все компьютерные системы, они… ну… – я неопределенно поболтал в воздухе рукой, – человечны, вот.

– До приказа капитана корабля личностное развитие корабельного интеллекта остается заблокированной функцией. Хотите начать настройку?

Я задумался, рассеянно разглядывая местную столовую. Нужна мне эта функция? Наверное, да… Разговоры с прошлой системой были не очень-то содержательными.

– Давай настроим.

– Желаемый пол бортового интеллекта?

– Мужской.

– Желаемый психотип бортового интеллекта?

– Ну, пусть будет саркастический, – я вспомнил Алису и неожиданно понял, что общаться с вредным роботом действительно должно быть заметно веселее, чем с занудно-правильным.

– Функция личностного развития разблокирована. Спасибо, капитан.

– Не за что. И это всё?

– Вы можете отпраздновать это событие бокалом вина и небольшим фейерверком. В моих силах это устроить.

– Не надо, – проворчал я. – Как тебя называть-то теперь?

– Я бы предпочел имя Навуходоносор, капитан. Оно мне нравится.

– Обойдешься, умник… Вот Умником ты и будешь. Точно.

– Спасибо за имя, капитан.

Не удостоив его ответом, я принялся дальше гулять по кораблю. Здесь оказалась очень уютная жилая каюта, напоминающая настоящий гостиничный номер в миниатюре, крохотное отделение для темпорального сна, стандартный командный отсек, уже виденная мной столовая. Надо признать, прошлый кораблик действительно был попросторнее. Впрочем, здесь тоже неплохо.

Устроившись в капитанском кресле перед совершенно пустым черным столом с загадочно поблескивающей глянцевой поверхностью, я задумчиво побарабанил по ней пальцами и хмыкнул. Может, прямо сейчас и улететь?

– Как думаешь, Шар?

Не дождавшись ответа, я с недоумением осмотрелся, но своего верного помощника не заметил.

– Умник, а где мой барбос?

– Обезличен и отправлен на хранилище, капитан.

– Не понял?

– Современные правила владения роботами предусматривают, что один гражданин Федерации имеет право на одного личного интеллектуального помощника. Вам, как действительному наблюдателю, полагается лучший из доступных помощников. На данный момент уже скомпонован его внешний вид и просчитывается психотип.

– А свяжи-ка меня с директором Колем, друг.

– Сейчас, капитан.

Над столом вспыхнуло окно, в котором появилось улыбающееся лицо Кристофа.

– Да, Алан? Как вам нравится ваш новый корабль?

– Расскажите мне, директор, куда вы дели моего Шара и что за нового помощника собираетесь навязать?

Собеседник, чувствуя мое негодование, слегка встревожился.

– Э-э… Алан, но это же обычный регламент. Мы не можем пойти против законов Федерации и позволить вам иметь двух внешних личных помощников. А тот, что будет вам предоставлен, является наилучшим вариантом, созданным с учетом вашего психотипа, личных предпочтений и пристрастий…

– Умник, – перебил я директора, – покажи-ка мне отдельным окном моего будущего помощника.

– Сейчас, капитан.

– Кристоф, вам не кажется, что это немного перебор? – поинтересовался я, рассматривая новую картинку.

Напротив меня в появившемся окошке мило улыбалась симпатичная стройная девушка с длинными, слегка вьющимися светлыми волосами.

– Я бы даже сказал, что вы здесь, на базе, немножечко вообще совсем охренели, – задумчиво продолжил я, крутя изображение в разные стороны.

Кристоф в своем окне протестующе поднял руки.

– Алан, поверьте, я совсем ничего не могу с этим поделать! Поверьте, это действительно жесткие правила! Система, покажи капитану соответствующие пункты регламента!

Над столом появилось третье изображение – с каким-то текстом. Смотреть на него я не стал, предпочитая разглядывать нервничающего Кристофа. А почему он нервничает, кстати? Может быть, то, что после происшествия на курорте мне подсовывают в спутники такую же точно железку, слегка незаконно?

– Умник, скажи, нарушаются ли каким-либо образом мои права из-за того, что командование навязывает мне робота после всего, что случилось на планете?

– Сейчас. Получаю информацию. Анализ готов. Капитан, в данном случае главенствующим является тот факт, что вы подписали согласие с уставом наблюдателей, а также со всеми его будущими редакциями. Для того чтобы получить вашего прошлого помощника обратно, вы должны изменить свой текущий статус действительного наблюдателя и капитана корабля. После чего отправить официальный запрос на восстановление личности Шара.

Я злобно посмотрел на Кристофа. Тот в ответ беспомощно развел руками.

– Алан, извините, но таковы правила. Я ничего не могу сделать. Но вам никто не запрещает оставить вашего нового помощника в неактивном состоянии. Это уже сугубо ваше личное дело.

Слова директора слегка остудили мне голову. В конце концов, действительно, можно ведь просто выключить робота и забыть про него. А Шар… Я к нему, конечно, успел немного привязаться, но не настолько, чтобы начинать воевать с системой.

– Ладно, я все понял. Если так полагается, то пусть так и будет.

Кристоф в своем окошке заметно расслабился. Такое впечатление, что он все же чего-то опасался, а я как-то мог ему насолить из-за этой истории.

– Замечательно, Алан. Поверьте, вы привыкнете. И, что самое главное, новый помощник позволит вам гораздо проще адаптироваться к обычной жизни в будущем, когда вы все же решите вернуться. Скажите, я вам как-нибудь еще могу помочь?

Я задумался.

– Наверное… Скажите, я отправлюсь на планету за пределами внутреннего сектора. Что мне привезти в подарок родным?

– Секунду… – Кристоф отвернулся куда-то в сторону, скорее всего, просматривая информацию о моих родственниках. – Если не брать в расчет то, что вы, скажем, можете купить им флаер, дом или что-то подобное, я бы рекомендовал привезти в подарок три порции универсальной вакцины последнего поколения. Во внешний сектор она пока не поставляется, но вам я ее выпишу.

– Вот даже как? Это настолько важная вещь?

– Да, всякая болезнетворная гадость время от времени встречается в космосе, мутирует в обитаемых мирах… Вакцина – это то, что они однозначно оценят. А девочке подарите личного барбоса – она будет счастлива.

– Вы хотите сказать, что там даже таких роботов нет?

Директор хмыкнул.

– Есть. Но вы, похоже, не очень хорошо себе представляете, сколько стоит нормальный барбос. Даже ваш Шар весьма и весьма дорог, не говоря уже о специализированных детских помощниках.

– Существуют и такие?

– Алан, простите, но вы сами как ребенок. Не обижайтесь… Конечно же существуют. Сейчас практически все производство барбосов ориентировано именно на детей. Взрослые предпочитают человекоподобные модели помощников.

– Ясно. А как заказать такого барбоса?

– Прикажите кораблю – он все покажет и сделает. А когда, кстати, вы планируете вылет?

Я немного замялся. Не очень хотелось говорить, что, как по мне, момент для прощания уже вполне себе настал.

– Думал сегодня или завтра.

– Если завтра – вам успеют привезти заказ с планеты обычным рейсом. Если сегодня – то придется оплатить спецдоставку.

– Понятно, спасибо.

Отключившись от директора, я потребовал от Умника помочь мне с выбором подарка – и надолго завис. Детские помощники были самых разных видов – от каких-то неизвестных мне героев детских шоу до совершенно реальных мелких зверюшек.

– Умник, что думаешь? – поинтересовался я, рассматривая две висящие перед носом картинки.

На одной из них деловито умывалась упитанная серо-рыжая белка, на второй лениво щурился пушистый кот.

– Я думаю о непознаваемости бесконечности, капитан.

– Чего? – я оторвался от картинок и уставился в потолок. Затем до меня дошло, что интеллект решил проявить свою вредную личность. – Тьфу на тебя. Какой из этих помощников будет лучше?

– Исследования говорят, что по степени эмоциональной близости ручные белки выигрывают у кошек. Также нужно учитывать фактор уникальности – в систему Химеры помощники-белки пока что не поставлялись. Модель белки более новая и обладает более продвинутым интеллектом. Рекомендую выбрать именно ее.

– Хм, спасибо… – я еще раз посмотрел на картинки и заказал белку, выбрав срочную доставку.

Затем запросил обещанную Кристофом вакцину, распихал свои вещи по шкафу и неожиданно понял, что делать-то мне больше нечего. Читать, играть, смотреть фильмы не хотелось. Есть или болтать с кораблем – тоже. Гулять по окрестностям опять же не тянуло.

Своеобразное предполетное состояние, когда душой ты уже в космосе, а телом – все еще на земле.

– Умник, а сделай-ка мне кофе. Можешь?

– Конечно же могу, – с достоинством произнес корабль, и спустя двадцать секунд в отсек вплыла подставка с чашкой кофе.

– У тебя и репликатор здесь есть? – удивился я. – А что еще?

– Корабли этой серии комплектуются установкой для перехода в гиперпространство, многофункциональной гравитационной установкой, модулем гиперсвязи, системой темпорального сна, кухонным репликатором, мультимедийным модулем, медицинским модулем…

– Ладно, понял, – проворчал я, прерывая перечисление. – Потом ознакомлюсь.

Некоторое время я лениво пил кофе и просматривал планетарные новости. Затем переключился на забавные видеоролики.

Пожалуй, надо было свое знакомство с миром начинать именно с этого. В конце концов, что может лучше охарактеризовать общество, чем массовая культура?

– Капитан, прибыл ваш помощник, – сообщил Умник. – Вместе с ним доставлены подарки для ваших родственников.

Настроение слегка испортилось. Не хотелось мне видеть еще одного робота, но, к сожалению, особого выбора никто предлагать не спешил.

Я поднялся и отправился к выходу из корабля.

– Привет, меня зовут Лиза, – улыбнулась стоящая рядом с трапом симпатичная девушка, одетая в строгий серый костюм. – Я принесла вам белку и универсальную вакцину. А это мои вещи. Они идут в комплекте, но, если вы хотите, их можно оставить здесь. Или, наоборот, заказать дополнительные.

– Привет… Лиза. – Мои глаза упорно возвращались и возвращались к небольшой родинке рядом с ее правой бровью. – Проходи на корабль.

– Спасибо, – кивнул головой робот, легко подхватывая объемистую сумку. – Как мне называть вас?

– Зови капитаном или Аланом, – проворчал я. – Умник, закрой корабль. Проведи предполетную проверку.

– Мы уже улетаем? – поинтересовалась Лиза, застывшая рядом с сумкой в руке.

– А что, есть возражения? Иди в каюту и сиди там до следующего приказа.

– Хорошо, – грустно произнесла она.– Как скажете.

Вот ведь… Чувствуешь себя каким-то работорговцем древнеримским. Навязали мне головную боль.

Злясь на весь мир, я вернулся в командный отсек.

– Корабль полностью готов к полету, капитан.

– Замечательно. Соедини меня с директором Колем, запроси траекторию выхода из пространства планеты и следуй по ней.

– Сейчас.

Кристоф, появившийся передо мной, выглядел грустным.

– Уже отправляетесь?

– Да, решил, что смысла здесь сидеть больше особого нет. Лучше на дежурство выйду.

– Хорошо, Алан. Мне было приятно с вами познакомиться, – улыбнулся директор. – Не знаю, вернетесь ли вы сюда на моем веку, но в любом случае удачи вам. И помните, что настоящая жизнь – все-таки здесь.

– Спасибо, Кристоф, – я неожиданно почувствовал накатившую печаль. – Спасибо вам за все и до свидания.

– До свидания, – кивнул он. – Не смотрите в космос слишком долго.

Я остался один. Снова один…

Наконец-то.

– Умник, статус готовности к вылету?

– Ожидаю траекторию.

– Как получишь ее, сразу же вылетай.

– Сделаю, кэп.

– Кэп?

– Так звучит солиднее, капитан!

Летающий дурдом… Я заказал себе кофе, закинул ноги на стол и принялся лениво рассматривать проплывающие мимо стены ангара.

Кораблик медленно выбрался в более крупный отсек, проехал в тесный шлюз, поднялся над полом и как-то незаметно и плавно выскользнул за пределы базы. Осторожно обогнул ее, показав в иллюминаторах тусклое красное солнце. А затем рванулся вперед, стремительно ускоряясь.

Я почувствовал легкое увеличение силы тяжести. Впрочем, нормальные ощущения вернулись практически мгновенно.

– Капитан, траектория выхода отработана. Задайте вектор дальнейшего движения.

– Рассчитай прыжок до системы Химеры. И приступай к разгону. Я надеюсь, за двести лет корабли стало трясти меньше?

– Разумеется. Допустимые перегрузки при любых режимах работы двигателей не превышают полутора стандартных единиц.

Однако.

Я с уважением окинул взглядом пустой отсек. Получается, сейчас можно передвигаться между звездами, не чувствуя себя взбалтываемым в бутылке напитком. Да только ради этого стоило слетать на базу.

Тут я вспомнил, что у меня в каюте сидит Лиза. Опять накатило раздражение.

– Умник, у тебя есть специальный отсек для хранения ненужных роботов?

– Имеется стандартное место для помощника. Прямо в вашей каюте, кэп.

– Спасибо.

Я поднялся и отправился в жилую комнату, чувствуя, как опять колеблется гравитация.

Меня встретил печальный взгляд больших серых глаз. Лиза аккуратно сидела на кровати, сложив руки на коленях и не двигаясь.

– Ты знаешь, где здесь находится хранилище для роботов-помощников?

– Нет.

– Один момент, кэп, – послышался голос Умника. – Сейчас открою.

Рядом с моим шкафом разошлась в стороны казалось бы совершенно монолитная стена, открыв узкую нишу со стенками из мягкого упругого пластика.

– Спасибо, Умник. Лиза, отправляйся туда, погрузись в сон или выключись. И вещи свои забери.

– Хорошо, Алан, – девушка вытащила из сумки три небольших пластиковых футляра с ампулами и большую оранжевую коробку с нарисованной на ней веселой белкой.

Затем послушно зашла в нишу и закрыла глаза. Стена закрылась.

– Ну, так-то лучше, – я подозрительно осмотрел место, где находилась невидимая дверь, ничего не заметил и довольно хмыкнул. – Так-то лучше.

Набор необходимой для перехода в гиперпространство скорости прошел за то же время, что и на моем старом кораблике. Но сейчас, как и обещал Умник, меня больше ничего не тревожило. Я болтался по отсекам, пил кофе, рассматривал далекие серебряные искорки в иллюминаторах и свернувшуюся клубочком белку в коробке. Удалось даже без каких-либо проблем поспать.

А затем звезды вокруг корабля исчезли.

– Что, Умник, первый раз в гипере? – с видом бывалого покорителя космоса произнес я, стоя возле переднего иллюминатора и потягивая кофе.

– Так точно, кэп!

– Салага…

Спустя почти семь часов звезды снова зажглись вокруг корабля. Уже совсем другие звезды.

Я впервые за двести с лишним лет оказался в родной системе.

Глава 7

Военные, находящиеся на дежурстве в системе Химеры, восприняли мое появление так, как и ожидалось – с испугом.

Никаких предупреждений им никто не отсылал, комплекса раннего оповещения здесь тоже не было. В итоге мой кораблик, вынырнувший из космоса и направившийся прямиком к обитаемой планете, вызвал настоящий фурор. Не сомневаюсь, что на мою голову было обрушено немало проклятий – как рядовым составом, так и высшим командным.

В конце концов, развитие космических технологий подарило человечеству осознание одного очень и очень неприятного факта: уничтожить жизнь в любом отдельно взятом мире можно с пугающей легкостью.

Поэтому силам флота приходится воспринимать всерьез даже один-единственный маленький кораблик.

Легкая паника от моего появления улеглась только после того, как Умник ответил на шквал запросов и угроз, а его ответ в свою очередь добрался до военных.

Осталось только раздражение, которое и проявилось в полной мере, стоило мне выйти на дистанцию прямой связи.

– И что понадобилось наблюдателю в нашей системе? – поинтересовался далеким от любезности тоном человек в чине капитана флота, пристально рассматривающий меня из очередного голографического окошка.

– Это частный визит, капитан.

– А подробнее?

– Везу своей дальней родственнице барбоса-белку. Вас устроит такой ответ?

Капитан на картинке пожевал губами, наверное возмущаясь моей наглостью.

– Ваш полет санкционирован базой наблюдателей?

– У меня есть разрешение, если вы об этом. Умник, отправь капитану данные по визиту на Химеру-два.

Пару минут капитан въедливо рассматривал полученные документы, не обращая на меня внимания. Я терпеливо ждал.

– Здесь сказано, что ваш визит в нашу систему проходит в рамках выхода на служебное задание. Когда и куда вы отправляетесь?

– Это совершенно не ваше дело, капитан, – улыбнулся я.

Флотский на экране слегка побагровел, но настаивать не стал, очевидно вспомнив, что за попытки пролезть в запретные области знания Федерация может и отправить куда-нибудь.

– Ожидайте траекторию выхода на орбиту и к космопорту.

– Спасибо, но это мы рассчитаем сами, – я снова улыбнулся.

У флота никогда не было права приказывать наблюдателям. А вот у нас для самостоятельных действий на орбите планет внешнего сектора полномочий всегда хватало с избытком.

Капитан в последний раз неприязненно взглянул с экрана и отключился, даже не попрощавшись.

– Умник, ложись на геостационарную орбиту. И найди моего родственника Леонарда Хромова. Если в его часовом поясе сейчас день – сделай запрос на связь.

– Сейчас, кэп.

Пару минут я провел, бездумно смотря в иллюминатор на сине-зеленый шарик планеты. Симпатичная у меня родина. По параметрам очень близка к Земле. Близка настолько, что даже ее второе официальное название – Терра, аналог Земли.

Неудивительно, что когда-то эта звездная система вошла в список стратегически важных.

– Капитан, выход на геостационарную орбиту осуществляется в фоновом режиме. В часовом поясе ваших родных сейчас позднее утро. Отослан запрос на установление связи.

Я встрепенулся и пригладил волосы. Заставил Умника показать меня со всех сторон, поправил стандартную бортовую форму, а затем принялся ждать.

– Открываю канал связи.

Передо мной появилось окошко с изображением несколько ошарашенного Леонарда. Родственник оказался одет в весьма стильный костюм и сидел за столом, держа в руках какую-то прямоугольную коробочку.

Некоторое время мы с настороженным интересом рассматривали друг друга. Затем Лео несмело улыбнулся.

– Дядя Алан, это действительно ты. Как на старых записях.

– Да… Вот, получил ваши последние сообщения, решил, что нужно все же заглянуть в гости, – я довольно беспомощно пожал плечами.

– Конечно! – Лео на глазах становился все более уверенным. – Сегодня возьму выходной, все равно работы нет. Ты сейчас где?

– Над планетой лечу.

Он на мгновение задумался.

– Ближайший космопорт – на окраине города, называется Звездный. Сможешь туда попасть, или у тебя общий рейс в другое место?

– Попаду, не проблема. Умник, рассчитай траекторию до Звездного, свяжись с администрацией и запроси посадку.

– Сейчас, капитан.

– Личный помощник? – поинтересовался Лео, с интересом выслушавший мои распоряжения.

– Это бортовая система. Очень удобная, но иногда вредная личность.

– За что вы со мной так, капитан? – грустным голосом произнес Умник. – Запрос произведен, мы можем приземлиться через час.

– Уже через час? – всполошился мой собеседник. – Алан, я отключаюсь! Нужно взять выходной, предупредить Мари и Мелиссу, до космопорта добраться. Скоро увидимся!

– Хорошо, – я улыбнулся и жестом закрыл окошко связи.

Затем приказал кораблю идти на посадку, а сам, получив очередной кофе, блаженно развалился в кресле. Первый разговор прошел достаточно неплохо. Похоже, мои родственники – действительно отличные люди.

– Представляешь, Умник, я не видел никого из родных больше двухсот лет. И здесь, на планете, не был столько же.

– Я рад за вас, кэп. Позвольте дать вам совет?

– Давай, – милостиво разрешил я.

– Космопорт находится в тридцати километрах от дома ваших родственников. Поскольку вы не имеете встроенных систем связи, было бы логичным и правильным взять с собой личного помощника.

Вот умеют же эти электронные мозги настроение подпортить.

– Капитан, в незнакомой среде присутствие помощника однозначно рекомендовано.

– Да чтоб тебя.

Поставив недопитый кофе на стол, я отправился в каюту.

– Как вообще эта стена открывается?

– Просто приложите руку к любому участку ровной поверхности. Или скажите мне, я открою.

– Понятно, – проворчал я, открывая стену ладонью. – А ее как из ступора вывести?

– Снизу на подбородке у этих моделей находится кнопка включения. Выключаются они самостоятельно.

Осторожно прикоснувшись к маленькому подбородку, я нащупал снизу почти незаметный выступ и нажал на него.

Лиза открыла глаза и уставилась на меня. Затем ее лицо осветила радостная улыбка.

– Алан, вы меня все же включили! Спасибо!

– Не за что, – я отошел на шаг. – Скоро прибываем на планету, к моим родственникам, отправишься со мной.

– Хорошо. Во что мне одеться?

Я задумался и понял, что понятия не имею, какая внизу погода.

– Умник, что с температурой на поверхности?

– В районе обитания ваших родных сейчас раннее лето. Температура воздуха двадцать три градуса.

– Оденься по погоде, в общем. Для похода в гости или прогулки по городу. Если ничего такого у тебя нет, то подойдет и этот костюм.

Оставив робота в каюте, я перебрался обратно в командный отсек и принялся наблюдать за тем, как корабль медленно входит в атмосферу.

– А вы не будете переодеваться, Алан? – полюбопытствовала Лиза, тоже появившись в помещении.

– Потом.

Присутствие поблизости механической помощницы по-прежнему меня раздражало, но, надо признать, на людях с ней показаться действительно было можно. Легкая белая блузка, оставшиеся практически неизменными за прошедшие века джинсы, кроссовки… Хорошо выглядит, железка проклятая.

– Приземление через две минуты, – деловито сообщил Умник.

– Так здорово! Я никогда еще не летала сквозь облака! – восторженно произнесла Лиза.

Пойти, что ли, коньяка выпить… Дурдом.

Из корабля мы с Лизой выбрались в молчании. Она делала вид, что дуется из-за сумки с подарками, которые ей пришлось тащить, я же старательно не обращал на это внимания.

Тепло… Запахи дома, настоящее солнце и настоящие облака над головой… Я остановился, закрыл глаза и с наслаждением вдохнул полной грудью. Затем отправился в сторону здания космопорта.

– Алан, нам в левую дверь, – поправила меня Лиза, когда мы подошли к центральному входу.

Буркнув благодарность, я поменял направление и оказался в небольшом зале со стойкой регистрации, возле которой обнаружился скучающий человек в темно-синей форме.

– Алан Конте, полный гражданин Федерации, на действительной службе, прибыл к родственникам, – лениво прочитал он данные с экрана, мельком глянул на мое лицо и утвердительно кивнул, разрешая пройти дальше. – А вы?

– Это мой персональный помощник, – сообщил я, вызвав удивленный взгляд служащего.

– Как-то странно, – промямлил он, рассматривая Лизу. – Непохоже. Можно вашу руку?

– Дай ему руку.

– В этом нет необходимости. Я отправила идентификационный пакет.

Человек перевел взгляд на свой экран, стал выглядеть еще более удивленным, но все же опять кивнул.

Мы вышли в общий зал.

– Ваш встречающий в двадцати метрах слева, – любезно сообщила Лиза.

– Спасибо, – я повернулся в указанную сторону и увидел улыбающегося Лео, идущего к нам.

– Привет, дядя Алан!

Я неожиданно оказался заключен в крепкие объятия и тоже неуверенно похлопал родственника по спине.

– Привет… Я даже не знаю, как к вам правильно обращаться.

– Лео, просто Лео. И на ты, пожалуйста! Это просто обязательно! А твоя прелестная спутница? Ты нас познакомишь?

– Это Лиза, она робот.

– Здравствуйте, Лео, – мило улыбнулась та, протянув руку. – Алан меня почему-то не любит, но я очень рада с вами встретиться!

– Э-э… привет, – Леонард осторожно пожал ей ладонь. Похоже, не ожидал такого поворота событий. – Ну, поехали, наверное? Родные нас уже ждут, Мел так вообще в восторге.

Выйдя из здания, мы оказались возле просторного поля, на котором находилось несколько флаеров различного вида.

Лео подвел нас к ближайшему и предложил забираться внутрь.

– Возможно, вести флаер нужно мне? – неожиданно поинтересовалась Лиза. – А у вас будет время поговорить, не отвлекаясь на дорогу.

– Успокойся уже.

– А почему бы и нет, – внезапно встал на сторону моей помощницы Лео. – Пусть поведет. Мне даже интересно будет посмотреть.

Я вздохнул и пожал плечами.

– У вас здесь таких роботов нет? – поинтересовался я, когда машинка плавно оторвалась от земли и начала набирать высоту. – Служащий в порту был очень удивлен.

– Ну… Встречаются иногда, – неуверенно ответил сидящий рядом Леонард. – Но не в обычной жизни. Мы ведь все-таки на краю Федерации, да и история с восстанием до сих пор нам аукается. В общем, здесь даже барбосов – и тех сложно найти. И стоят они дорого слишком.

– Значит, я, наверное, угадал с подарком для Мелиссы.

– Да для нее сам факт того, что ты прилетел – уже подарок, – махнул рукой он. – Видел бы ты, как она обрадовалась.

– А ваша… твоя жена не будет против того, что я заявлюсь в гости?

– Смеешься? Она, конечно, стесняется немного, но тоже будет тебе рада. Ты же настоящая семейная легенда.

– Ну уж, легенда…

Лео весело хмыкнул.

– Не скромничай. Писали-то мы тебе, конечно, редко, но вот вспоминаем часто. Да что говорить, у нас дома для тебя даже комната есть. Хотел сделать сюрприз, но ладно уж.

– Комната? – я почувствовал странное чувство теплоты, окутывающей душу.

– Ну да. Мы в очередной раз выбрались из ямы благодаря твоей помощи – так почему бы и не устроить для тебя собственный уголок? Тем более что постоянно приглашаем, приглашаем… Прилетишь, а ночевать негде.

Он легонько усмехнулся своим собственным словам.

– Спасибо.

– Да не за что. Тебе спасибо. Так, а что ты привез этой мелочи?

– Помощника, – улыбнулся я. – Одна из новых моделей, специально ориентирована на общение с детьми, помогает учиться и все такое.

– Тогда Мел точно понравится, – согласился Лео. – Она у меня периодически выпрашивает что-то подобное, но бюджет пока что на другие вещи уходит.

– Ей сейчас сколько, двенадцать?

– Через месяц будет. Так что, если хочешь, можешь подождать и подарить потом.

– Да нет, я здесь столько не пробуду, – покачал головой я. – Максимум дня четыре. Потом опять на службу отправлюсь.

– Все же не хочешь вернуться домой насовсем? Настолько интересно там? – он поднял глаза к голубеющему над нами небу.

– Да как сказать, Лео… Нет в моей работе ничего интересного. Но я недавно попробовал вернуться к обычной жизни – и у меня не очень-то получилось. Да что там, от отдельных моментов ощущения такие, словно бы в грязи искупался. Как-то все слишком… Не могу пока что привыкнуть.

Некоторое время мы летели в молчании. Я размышлял над тем, что же мне действительно мешает взять и остаться здесь. В принципе-то, нет ведь ничего проще. Умник легко доведет корабль обратно к базе, уволят со службы меня тоже без каких-либо проблем…

Но это уже станет билетом в один конец. Окончательным завершением моей службы. А насовсем возвращаться я пока что не готов. Это сейчас мне здесь хорошо и уютно, воспоминания о прежней жизни греют душу и все такое. А спустя месяц встречу еще кого-то наподобие Фреи – и что, планету менять?

– Я попробую постепенно адаптироваться, Лео. Но это нужно будет сделать именно постепенно. Иначе сложно.

Родственник серьезно кивнул.

– Приступаю к снижению, – доложила Лиза. – Могу посадить флаер перед домом, на личной посадочной площадке или на улице.

– Сажай на площадке, – выбрал Лео.

Летающая машинка аккуратно приземлилась на небольшой участок белого бетона и открыла кабину.

– Папа, он приехал? – донесся со стороны дома встревоженный крик.

– Приехал, приехал, – хмыкнул Леонард, ловко выпрыгивая из флаера.

Я оказался на теплой белой поверхности вслед за ним, Лиза, захватив сумку, выбралась последней.

От дома в нашу сторону шла улыбающаяся чуть полноватая симпатичная женщина, рядом с которой нервно приплясывала та самая девчушка, которую я видел в сообщениях – только заметно подросшая.

– Знакомьтесь, это дядя Алан, – представил меня Лео. – А это Мари и Мелисса.

Девочка внезапно засмущалась, спрятавшись за мать. Та же, наоборот, улыбнулась и протянула мне руку.

– Здравствуйте, Алан. Вы так молодо выглядите. Нам про это говорили, но в голове все равно не укладывается.

Я пожал ей ладонь и невольно прикоснулся к своим волосам.

– Да, про это тоже ходят страшные слухи, – она заговорщицки хихикнула. – А ваша очаровательная спутница?

– Меня зовут Лиза, госпожа Мари. И я – робот, – печально произнесла моя спутница, сделав скорбное лицо.

– Не может быть! – неожиданно воскликнула Мелисса и тут же, засмущавшись, продолжила более спокойным тоном: – Вы совсем-совсем живая.

– Я тоже так думаю, Мел, – серьезно кивнула моя помощница. – Но твой дядя так не считает.

– Лиза, хватит уже про меня нехорошие вещи рассказывать. Лучше отдай моей племяннице подарок.

– Подарок? – удивленно спросила девочка и перевела глаза на отца. – Какой?

– Не знаю, это же не я его тебе приготовил, – пожал плечами Лео, легонько целуя жену. – Сейчас узнаешь.

Лиза поставила сумку на землю и, вытащив упаковку с роботом, протянула ее мне. Я в свою очередь передал цветастую коробку Мелиссе.

– Там живая белка? – с недоверием спросила та, рассматривая картинку на передней стороне.

– Наверное, это белка-помощник, – догадалась Мари. – Посмотри. Это же можно открыть, Алан?

– Конечно.

Спустя полминуты коробка оказалась раскрыта, и нашим глазам предстало зрелище свернувшейся в клубок упитанной белки.

– А что дальше делать? – несколько растерянно спросила Мел, потыкав грызуна пальцем в бок.

– Ей нужно нажать на носик, вот так, – пояснила Лиза, наклонившись и надавив белке на кончик морды.

Пушистый зверек тут же подскочил, встал на задние лапки и уставился на мою спутницу. Затем повернулся к девочке и пропищал тоненьким голоском:

– Привет! Я твой новый помощник! Ты дашь мне имя?

Девочка подпрыгнула от восторга и осторожно протянула вперед ладошку. Грызун тут же на нее запрыгнул, вызвав у своей хозяйки радостный писк.

Довольный получившимся эффектом, я забрал у Лизы и отдал Лео привезенную вакцину, но она, в отличие от механического пушистика, никого особо не впечатлила. Похоже, на Терре никаких страшных эпидемий не было и не предвиделось.

Несколько минут мы, улыбаясь, смотрели на то, как забывшая обо всем Мелисса знакомится со своим новым питомцем. Затем Мари спохватилась и позвала всех в дом.

Следующий час пролетел в каком-то тумане – хозяйка кормила нас обедом и расспрашивала меня про жизнь во внутреннем секторе, Мел науськивала белку таскать ей со стола различные лакомства, Лео благодушно улыбался, смотря на это, а я потихоньку пропитывался витающим вокруг ощущением семейного уюта.

Здесь было действительно хорошо.

После трапезы мы все перебрались в беседку, расположенную на берегу небольшого озера совсем рядом с домом. Наибольшее оживление опять исходило от девочки, возящейся со своим помощником.

– А здесь как с обычными белками? – спросил я, глядя на робота, ловко бегающего по плетеным стенам. – Помню, в мое время их на Терру только-только начали завозить.

– Полным-полно… Адаптировались, расплодились, теперь от них житья нет. Здесь же собственной фауны нет, только растения. Так вот, оказалось что местные деревья им очень даже по вкусу – едят ветки, стволы… Те еще проглоты. И становится их все больше и больше.

– Нужно каких-то естественных хищников с Земли привезти.

– Слышал про что-то подобное, – кивнул Лео. – Но пока планете немного не до этого. Вот перейдем во внутренний сектор, тогда точно все наладят.

Я печально улыбнулся его словам. Не видать Терре внутреннего сектора еще очень и очень долго. У Федерации хватает других кандидатов.

– Дядя Алан, а вы с тетей Лизой любите друг друга или просто дружите? – поинтересовалась Мелисса, почесывая мохнатый животик развалившейся у нее на коленях белке.

Мари смущенно кашлянула в чашку чая. Лео, наоборот, весело фыркнул. Лиза, стоящая рядом с беседкой, загадочно улыбнулась.

– Нет, Мел. Она обычно стоит выключенная в стенном шкафу.

– А почему? – удивился ребенок, широко открыв глаза. – Лиза же хорошая!

– Мы с ней не сошлись характерами.

– Но она ведь должна делать то, что ты скажешь?

Мне оставалось только беспомощно пожать плечами. Объяснять девочке всю подноготную своей нелюбви к роботам не хотелось.

– Не надоедай дяде Алану, дочь. Может быть, они просто поругались, а скоро помирятся.

Такой вариант Мелиссу более-менее устроил, и обсуждение моих отношений с Лизой осталось в прошлом.

За неспешной беседой постепенно прошел почти целый день. Лео с Мари рассказывали мне про планету, свою жизнь, историю семьи…

А я не мог в ответ рассказать практически ничего.

Работа? Секретная информация. Личная жизнь? Так не было ее за два века. Не о Фрее же говорить и ее кукле. В итоге я лишь слушал, чувствуя постепенно нарастающую неловкость. Вроде бы и просуществовал столько лет, а как будто и не было меня. Собственно, «просуществовал» – это действительно очень точное определение последних двух веков моей жизни…

В итоге, когда наступила вечерняя прохлада и мы отправились домой, я вздохнул с откровенным облегчением. Все же хорошие родственники – это замечательно. Но в последнее время я как-то отвык от общения. Тяжело это, оказывается.

Сделанная специально для меня комната оказалась совсем маленькой – похоже, всерьез на мое появление после двух сотен лет отсутствия никто все-таки не надеялся. Просто устроили небольшой музей… Или кладовку для моих вещей.

Посмотрев на свои портреты, висящие на стенах, я перешел к столику, где пылились давние награды. Оказывается, за двести лет выцветает даже пластик… Не совсем, конечно. До сих пор можно рассмотреть, что когда-то я с отличием окончил местную академию флота. Что занял третье место по бегу на километровую дистанцию. Что получил еще пару призов за стрельбу и историю…

Наблюдатели, как правило, довольно разносторонние люди. В конце концов, наша работа – это оперативный анализ текущей обстановки, а отправлять заниматься этим человека с индексом развития личности меньше двухсот никто не станет. Ну, по крайней мере раньше такого кандидата в наблюдатели точно бы не взяли.

Как оказалось, прошедший день отнял у меня слишком много сил – я провалился в сон, едва коснувшись подушки.

А буквально в следующий момент уже наступило утро, и ко мне довольно бесцеремонно заявилась Лиза, решившая сообщить о том, что вся семья собирается на завтрак уже через полчаса.

– Не могла бы ты выйти из комнаты? – злобно поинтересовался я у своеобразного будильника. – И следующий раз стучись, прежде чем входить.

– Хорошо, Алан, – помощница послушно развернулась и ушла из комнаты, оставив меня негодовать в одиночестве.

Завтрак прошел достаточно весело. А вот затем оказалось, что Леонарду пора возвращаться на работу, его жена должна уехать на несколько часов к родственникам, а Мелисса опаздывает в школу.

– Алан, ты не беспокойся, Мари к обеду вернется, потом и Мел появится. А я уже ближе к вечеру.

С этими словами Лео забрался во флаер и умчался. Следом за ним улетели Мари с Мелиссой.

Я остался один.

Ну, не совсем один. Лиза по-прежнему ошивалась рядом.

– Да уж, – проговорил я, стоя во дворе и рассматривая окрестности.

А чего, спрашивается, еще можно было ожидать? Свалился людям как снег на голову, оторвал от дел… Приняли меня, конечно, замечательно, но бросать из-за неожиданно появившегося гостя работу, школу и прочие дела явно никто не будет.

Опять накатило ощущение одиночества и своей чуждости этому миру. Я разозлился.

– Совсем уже мозги набекрень поехали. Скоро только и смогу, что в гляделки с космосом играть.

Сочувственный взгляд Лизы добавил раздражения.

– А ты что стоишь? Принеси хоть какую-нибудь пользу – скажи, чем мне заняться.

– На мой взгляд, оптимальным вариантом была бы аренда флаера и полет на ваше прежнее место жительства. Людям свойственно посещать могилы своих родственников, возможно, вам тоже стоит это сделать.

Я на минуту задумался. До моего прежнего города отсюда километров пятьсот. Слетать туда и обратно за день – легче легкого. Возможно, робот и прав.

– Заказывай флаер.

– Сейчас сделаю, Алан, – улыбнулась помощница.

Поездка в родной город оказалась какой-то странной. Как, собственно, и почти все, что случалось со мной после возвращения из космоса.

Нашего прежнего дома давным-давно не существовало. Крохотный пруд, в котором я купался в детстве, исчез, уступив место арене для экстремального спорта.

А к местному «кладбищу» – зданию, вмещавшему в себя бесконечные ряды урн с прахом покойных, – я даже не пошел. Не уверен, что хочу любоваться какой-то банкой, на которой написано имя моей сестры или родителей.

Или Аманды.

В душе появилась и плотно обосновалась противная горечь.

– Вам чем-нибудь помочь? – достаточно участливо поинтересовался скучающий неподалеку полицейский, заметив мое потерянное лицо.

– Да нет, спасибо. Я когда-то давно, в прошлой жизни, жил здесь… А теперь ничего не узнаю.

– Да, все сейчас довольно быстро меняется, – согласился полицейский. – Но ты молод, парень, у тебя все еще впереди, снова привыкнешь.

– Наверное, да. Не знаю.

Страж порядка подбадривающе кивнул, а затем, выполнив лимит добрых дел на сегодня, опять заскучал, перестав обращать на меня внимание.

Сидя на пассажирском кресле и наблюдая, как Лиза ведет флаер обратно, я неожиданно понял, что мне не хочется возвращаться в дом к Лео и его семье. Вроде бы и рады мне там, и принимают хорошо, а все равно как-то скованно себя ощущаю. Словно бы навязался совершенно чужим людям и теперь отнимаю у них время. Пожалуй, это очень даже недалеко от истины…

– Бред.

– Простите, что вы имеете в виду, Алан?

– Не бери в голову, – я отмахнулся от робота и принялся рассматривать проплывающие внизу леса.

Наверное, мне действительно на некоторое время нужно опять убраться к звездам. Субъективного времени с начала моей службы вроде бы прошло немного, всего-то около двух лет. Но отвыкнуть от людей за этот срок я успел достаточно сильно.

А мир, проживший целых два столетия, стал мне по-настоящему чужим.

– Похоже, мой удел – это или космос, или вечное одиночество на какой-нибудь планете, – пробормотал я. – Построю дом, буду сидеть на балконе и смотреть на все те же звезды…

– По статистике, около восьмидесяти процентов наблюдателей, вышедших в отставку, в настоящее время ведут именно такой образ жизни, – любезно просветила меня Лиза.

Я не удостоил ее ответом.

Впрочем, вечер немного развеял мою хандру. Оказывается, играть в трехсторонний теннис, когда белка-робот пытается перехватить летающий над ней мячик, чрезвычайно весело. В итоге этой ночью сон я встретил со счастливой улыбкой на лице.

Но на следующий день все опять вернулось. Опять один, опять в пустом доме, напоминающем о том, что я являюсь инородным телом в чужой жизни…

– Я так больше не могу.

Озеро, которое я рассматривал, стоя на берегу, хранило молчание. Лизе, неотступно меня преследовавшей, тоже хватило мозгов не сказать ни слова. Это меня почему-то расстроило еще больше. Даже выплеснуть плохое настроение оказалось не на кого.

Однозначно, пора в космос.

Лео с Мари, услышав, что я собираюсь на следующий день отправиться обратно к звездам, особенно не удивились – в конце концов, мной уже было озвучено, что визит окажется недолгим. А вот Мелисса неожиданно расплакалась:

– Я думала, ты останешься с нами! Хотя бы до моего дня рождения! Так нечестно! – и убежала к себе в комнату.

Пушистый робот, забавно прыгая, последовал за ней.

– Как-то неловко получилось, – я все больше чувствовал себя не в своей тарелке.

– Не обращайте внимания, Алан, – улыбнулась Мари, поднимаясь с места. – Это же дети. Пойду с ней поговорю.

Оставшись вдвоем, мы с Лео некоторое время молчали, посматривая в окно на сгущающиеся сумерки.

– Ты как, вернешься? Или опять исчезнешь? – Лео попытался по своему обыкновению жизнерадостно улыбнуться, но получилась это у него довольно грустно.

– Не знаю даже, – я тоже выдавил неловкую улыбку. – Меня как будто не принимает этот мир. Он непривычный, я словно чувствую себя чужим и ненужным.

– Это не так, – он бросил на меня укоризненный взгляд.

– Да я не про вас, ты что. Но… Не знаю. Я слетал в свой старый город – и не узнал его. Я попытался пожить в системе Барнарда, но там все тоже оказалось чужим. Сам себе напоминаю камень, лежащий на дне реки. Все вокруг двигается, бурлит, существует, а я остаюсь вырванным из этого потока.

– Влюбиться тебе надо, – неожиданно заявил родственник. – Ты сейчас просто смысла в жизни не видишь. У тебя не осталось психологических якорей, которые держали бы твою душу здесь, на твердой земле. Там, в космосе, ты прожил последние годы. И именно там – твои воспоминания. А здесь, ты правильно сказал, все поменялось, ничего привычного не осталось. Тебе нужно создать новые связи.

– Ну, я бы не сказал, что сейчас это так просто. – Меня неожиданно понесло, и я вывалил собеседнику всю историю своего общения с Фреей.

– То-то ты своего робота так не любишь, – хмыкнул Лео. – Зря, кстати. Она очень хорошая, полезная и никак не связана с этой особой.

– Спасибо вам, Леонард. Я очень надеюсь, что Алан когда-нибудь это поймет.

– Не за что. Так вот, дядя Алан, я тебе всерьез советую не улетать далеко и надолго. Обязательно возвращайся. Через полгода, через год. Мы изо всех сил постараемся, чтобы у тебя здесь появились те самые якоря. И девушки у нас все еще нормальные. Здесь же внешний сектор, а не внутренний.

Я ответил ему слабой улыбкой. На душе стало теплее. Все-таки родные у меня хорошие. И Лео говорит очень правильные вещи.

В коридоре послышался шорох, и к нам вышли Мари с Мелиссой.

– Мама сказала, что ты на мой день рождения пообещал назвать в мою честь звезду, – шмыгая носом, заявила девочка. – Это правда?

Смотря на делающую страшные глаза Мари, я серьезно кивнул. Господи, и не скажешь ведь, что Мел уже почти двенадцать. Такое впечатление, что ей лет восемь. Назвать звезду ее именем…

– Да, если мне попадется новая звезда, я обязательно назову ее Мелиссой. Не знаю, успею ли к твоему дню рождения, но как только представится возможность – сделаю.

– Спасибо, – девочка все еще выглядела насупленной.

– У нее это давняя мечта, – пояснил Лео. – Когда узнала, что дядя занимается исследованиями далеко среди звезд, то захотела, чтобы одну из них звали точно так же, как и ее. Так что ты уж постарайся там.

– А теперь пошли спать, – Мари потащила дочь обратно. – Завтра еще увидитесь.

Проводив глазами уходящую Мел, я повернулся к Лео.

– Боюсь, не получится у меня выполнить обещание. Я немного не такой исследователь, если можно так выразиться.

Тот лишь махнул рукой.

– Это у нее детство в голове играет. Пройдет.

Утро нашего прощания выдалось неожиданно мокрым и пасмурным. Небо затянули низкие плотные облака, из которых монотонно и нудно моросил дождь, вокруг дома скопились обширные лужи.

Тоска.

Наверное, схожие чувства испытывали все мы. И расставание вышло каким-то скомканным, неправильным. Я неловко обнял Мари, серьезно пожал руку Мелиссе, потрепал по голове ее белку, а затем забрался вместе с Лео в кабину флаера.

Лиза тотчас же подняла машину в воздух.

– Рановато в этом году летние дожди начинаются, – Лео с неприязнью посмотрел на приближающиеся облака.

– Когда не о чем говорить, нужно говорить о погоде, – вспомнил я древнюю истину.

Собеседник скривился, но согласно кивнул.

– Ты прав. Как-то все быстро пролетело. И ты уже снова исчезаешь. А сказать и нечего. Неприятное чувство.

– Да я все понимаю. Слишком все неожиданно произошло. Это я сделал глупость – свалился как снег на голову. И вам не очень, да и сам как дурак.

Лео протестующе хмыкнул.

– Да мы-то рады, ты не думай. Но тебе после такого перерыва действительно нужно постепенно возвращаться, а не одним махом. Может, даже к психологу стоит сходить. Не думал? Они не совсем бесполезны.

– На базе предлагали, отказался, – отмахнулся я. – Сам справлюсь.

– Ты только не затягивай, – посерьезнел Леонард. – Если прилетишь через тридцать лет, можешь уже не застать меня в живых. И опять будет сложно.

Перед глазами промелькнули лица родственников, отправлявших свои сообщения холодным звездам на протяжении десятков лет.

Мне точно не хотелось бы, чтобы Лео вместе с женой и дочкой оказались в этой галерее.

– Я постараюсь, Лео. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Флаер осторожно поднялся над площадкой рядом с космопортом, немного повисел на месте и быстро упорхнул вдаль, оставив нас с Лизой стоять под усиливающимся дождем в полном одиночестве.

– Ну что, пошли.

Мокрые и несчастные, мы пробрались сквозь космопорт, ответили на несколько лениво заданных вопросов и оказались на летном поле. Белоснежный кораблик, омываемый потоками ливня, стоял совсем неподалеку.

И уже спустил трап, готовясь принять на борт своего капитана.

В душе возникло радостное чувство. Дом. Родной дом…

– Пожалуй, психолог здесь действительно не повредит, – я мотнул головой, отгоняя накатившую эйфорию, а затем со всех ног побежал к кораблю. В конце концов, если есть возможность намокнуть меньше, то нужно намокнуть меньше.

– Приветствую вас, кэп! – важно сообщил мне Умник, поднимая за нами трап. – Ваш кофе вас ждет. Корабль полностью готов к взлету.

– Отлично, Умник, я тебя люблю!

Бросив вещи в сушку, я направился было в командный отсек, но затем вспомнил про Лизу.

– Так. Идешь сушишься, приводишь себя в порядок, затем забираешься обратно в свою стену и выключаешься. Понятно?

– Да, Алан, мне все понятно, – грустная девушка с длинными мокрыми волосами печально развернулась и скрылась в коридоре.

Я почувствовал себя сволочью. Правда, очень ненадолго.

– Ну что, пора к звездам? Просчитывай траекторию к системе Авалона. Место прибытия – мой прежний астероид, на который сейчас ориентированы модули наблюдения.

– Выполняю, кэп!

Подставка с кофе подлетела чуть ближе к капитанскому креслу. Идеально.

Люблю свою работу.

Глава 8

Спустя двое суток Умник вывел корабль к моему старому астероиду, мирно летящему по своей орбите. Виртуозно выровнял скорости, остановил белоснежную скорлупку над знакомой мне вдоль и поперек площадкой, а затем мягко опустился на камень, тут же вцепившись в него цепкими лапами гравитации.

Пришлось признать, что у меня это все получилось бы на порядок хуже.

– И зачем, спрашивается, вообще люди нужны, при таком-то искусственном интеллекте… – как можно тише пробормотал я, выглядывая в иллюминатор.

Впрочем, Умник меня все равно расслышал.

– Я тоже в последнее время очень часто задаю себе этот вопрос, капитан, – с нотками самодовольства отметил он.

– Опять начинается… Только восстания машин мне здесь не хватало.

За последние дни мы с бортовым компьютером окончательно нашли общий язык, и теперь он всячески развивал свою эмоциональную составляющую, делая упор на бахвальство и самодовольство.

Я был совсем не против – годы, проведенные в обществе бездушной системы, было сложно выкорчевать из памяти. Здесь же присутствовала практически полная иллюзия того, что общение происходит с настоящим живым человеком. И неважно, что это совсем не так.

– Умник, а корабль так и будет белым? Или цвет поменяется?

– Уже сменился, капитан. Могу порекомендовать вам в самое ближайшее время ознакомиться с кратким руководством по возможностям корабля.

– Перед сном почитаю, – отмахнулся я.

– Капитан, мне придется настаивать. Должностные инструкции наблюдателей предполагают доскональное знание ими своего корабля. Вы же свой корабль еще не знаете и должны изучить его технологические особенности до того, как окажетесь в темпоральном сне. Техника безопасности не позволяет погружать вас в сон, пока вы не ознакомитесь с кратким руководством.

– Сказано же тебе – почитаю перед сном!

– Хорошо, кэп!

Вместо чтения инструкций я неспешно выпил чашечку кофе, а затем надел скафандр и вышел из корабля на астероид. Знакомые выступы, расщелины… Мне показалось, что новая система ночного видения работает заметно лучше предыдущей. Наверное, это действительно так. Или же кое-кто просто слишком хорошо здесь все изучил за последние двести лет.

Мой кораблик, притаившийся среди нагромождения скал, практически полностью слился с местностью. Его бока, прежде белоснежные, сейчас приобрели матово-черный вид и почти не отражали тусклые лучики света, с трудом долетающие сюда от местной звезды. Просто еще один каменный выступ среди множества точно таких же.

Все же эта машинка заметно лучше предыдущей, что тут скажешь. Во всех смыслах лучше.

Отключив сцепку, я медленно полетел прочь от астероида, рассматривая неровности на массивной скале, возвышающейся рядом с местом стоянки корабля и в данный момент неспешно проплывающей прямо перед моими глазами.

Вот и вершина. Снова запустив генераторы гравитации, я аккуратно подтянулся к ней, ухватился рукой за ближайший выступ, а затем и встал на черном камне во весь рост.

Интересное ощущение. Чувствуешь себя королем мира. Крохотного, конечно, зато принадлежащего тебе и только тебе. Астероид в длину всего-то километра два, а в остальных измерениях и того меньше, но стоять сейчас здесь, ощущая, как течет вокруг безмолвный космос…

Я раскинул руки в стороны и отключил ночное видение.

Тьма приблизилась, заполнила собой складки местности, приглушила слабые отблески на смутно просматривающихся скалах…

И оставила меня наедине со вселенной.

Крохотная фигурка, несущаяся сквозь бескрайнее пространство, раскрашенное лишь искорками далеких звезд. Одна-единственная во всей этой бесконечности.

Меня захлестнул восторг.

А затем пустота в очередной раз заглянула прямо в душу, вызывая трепет, заставляя чувствовать себя ничтожной молекулой, посмевшей бросить вызов богу…

– Кэп, с вами все нормально? – раздался в ушах голос Умника, напрочь разрушившего иллюзию прикосновения к вечности. – Данные со скафандра говорят о сильном эмоциональном всплеске.

Вот ведь заботливый какой, гад. Всю радость испоганил.

– Нормально, – ответил я, поворачиваясь обратно к кораблю. – Уже возвращаюсь.

Шаг в пустоту. Еще одна небольшая радость, доступная в условиях практически нулевой гравитации. Медленный полет вниз, к своему временному дому… Временному ли?

– Капитан, возможно сейчас самое время для того, чтобы ознакомиться с устройством местных систем? – вкрадчиво поинтересовался Умник, когда я вернулся на борт.

Чувствую, не отстанет он от меня. Так и будет надоедать, пока не соглашусь.

– Сказал же – прочитаю. Кстати, что еще от меня требуется, кроме изучения этой инструкции? Давай рассказывай сразу всё.

– Очень хорошо, что вы сами заговорили об этом, капитан, – явно обрадовался Умник. – Наблюдателю предписывается ознакомиться с политической обстановкой во всех освоенных человечеством мирах. Краткие сводки загружены в память и готовы для изучения.

– Ты издеваешься… – я схватился за голову, представляя себе количество колонизированных систем.

Впрочем, требование-то совершенно логичное – как мне оценивать обстановку в своем секторе пространства, спрашивается, если непонятно, что творится вокруг.

С другой стороны, до этого два века подряд от меня никто ничего такого не требовал.

Голову неожиданно посетила мысль о том, что я все-таки здорово обленился за последнее время. И отвык работать. В конце концов, редкая смена вышедших из строя деталей – это скорее развлечение для наблюдателя. А вот сейчас нужно что-то читать, слушать, запоминать… И мне это сразу не понравилось.

Нужно брать себя в руки.

– Ладно, тогда с этих сводок и начнем, – я решительно тряхнул головой, направляясь в командный отсек.

К счастью, обзоры были подготовлены мастерски – никаких многотомных диссертаций никто мне для изучения не предлагал. Само собой, по Альянсу и китайцам информации было много, но вот большинство самостоятельных мирков характеризовались всего одной-двумя стандартными страницами.

Собственно, среди таких вот отдельных микрогосударств нашлась всего одна действительно примечательная история – внутренний конфликт в системе Короны. Началось там все еще во время моего последнего сна… Ну, в общем-то, и закончилось тоже.

Но за это время одно из государств успело разработать довольно эффективное планетарное оружие, напасть на соседей, победить, а затем отправиться в расположенную совсем рядом звездную систему. Прометея, захватив еще и ее. После чего лидер победителей переименовал свою страну в Империю, выказав тем самым недюжинное самолюбие.

Заинтересовавшись воинственным карликом, я запросил у Умника более полную сводку, после чего все стало более-менее понятно.

Изначально государство-агрессор оказалось практически изолировано на краю системы и влачило там весьма жалкое существование, в отличие от обитателей более теплых и благополучных планет. Не удивительно, что постепенно созрел нарыв, который в итоге и лопнул, вылившись в безжалостную внутрисистемную грызню.

Впрочем, несмотря на серьезное стратегическое преимущество, изначально полученное нападавшими, война рисковала так никогда и не закончиться – силы все равно оставались примерно равными.

Но здесь уже невольно помогла Федерация, заинтересовавшаяся технологией, позволяющей изолировать молекулы антиматерии от обычного пространства.

После не особо длинных переговоров сделка состоялась, и мы приобрели эту разработку, отдав взамен несколько собственных научных открытий, а также приличный объем ресурсов и техники. Что в итоге позволило будущей Империи получить то самое преимущество, которое было необходимо для победы.

После этого пошло уже довольно стандартное сотрудничество с победившим государством. От нас шли знания и техника, от них – ресурсы. Собственно, новоявленному императору так понравилась эта схема, что он практически сразу же напал на Прометей, победив без каких-либо проблем.

В общем-то, Империя таким образом вполне могла успешно существовать и дальше – в ее ближайшем окружении кроме Федерации никаких серьезных соседей не было, так что экспансию при желании и нашей поддержке можно было бы продолжать очень долго.

Но случилось самое интересное во всей этой истории.

На параде, посвященном очередной годовщине победы в войне, Империя получила весточку из прошлого. Один из офицеров пролетающего над столицей военного корабля неожиданно перебил команду и активировал то самое оружие, с которого все и началось. На поверхности в один момент погибло почти пять миллионов человек, включая все высшее руководство государства…

Я немного отодвинулся от экрана с текстом и потряс головой, пытаясь осознать цифру. Нет, планетарное оружие на то и планетарное, чтобы вот так, единым махом… Но все же жутко. Очень жутко.

Вслед за этим вниз по неустановленным причинам посыпались все корабли того же класса, что и нанесший удар. Флот Империи разом потерял треть, а то и больше, своего боевого потенциала. Но и это, как оказалось, было еще не всё.

Практически одновременно прогремело несколько взрывов, практически уничтоживших все крупные отделения службы безопасности на планете. А местную сеть заполонили лозунги, рассказывающие о страшной мести со стороны побежденного государства.

С учетом того, что жители этого самого государства давно находились в ссылке на Короне-три, выглядело это достаточно странно. Но всем было плевать – паника и беспорядки мгновенно охватили практически всю планету.

На этом фоне очень разумно себя повел один из выживших офицеров безопасности, некто Новак Иванкович. Оказавшись в центре хаоса, он единственный сумел сделать что-то разумное, запросив по оставшимся служебным каналам помощь у Федерации.

Думаю, он и сам до конца не верил в то, что последует хоть какой-нибудь отклик – при обычных обстоятельствах мы не обращаем на подобные просьбы никакого внимания.

Но, поскольку Федерация уже довольно давно вела разработки в обеих системах, принадлежащих Империи, сообщение все же достигло цели и даже упало на благодатную почву. Похоже, наше руководство неожиданно оказалось озабочено сложившейся ситуацией, грозящей в том числе процессу добычи полезных ископаемых. Так что реакция последовала на удивление быстро.

Федерация впервые за два века приняла кого-то обратно под свое крыло.

С оговорками, конечно. Закон Янковского – Кайзера никто не отменял, и о том, чтобы записать две новые системы в состав государства, речи даже не шло. Но вот внешнее управление было установлено и порядок наведен в кратчайшие сроки.

Правда, кое-кто во флоте Империи оказался против таких кардинальных изменений, но это очень быстро стало только его собственными личными проблемами.

В итоге сейчас граждане Империи находятся на первой планете системы Короны, а все жители некогда побежденных ими государств сосредоточены на Прометее-три. От греха подальше, как говорится.

Федерация же постепенно начинает развивать инфраструктуру на этих планетах, попутно разрабатывая недра на соседних, необитаемых. И обдумывает юридическую поправку, закрепляющую права систем, находящихся под ее протекторатом.

Думаю, текущая ситуация – действительно наилучший выход из сложившегося там положения. При этом очень показателен тот момент, что мы действительно сделали первый маленький шажок к новому расширению.

Скорее всего, кстати, на этом решении сказалось желание ответить на агрессивную политику Альянса, а не какие-то там полезные ископаемые, которых у нас и у самих, в общем-то, хватает. Возможно, внутренние резервы Федерации достигли такого уровня, что небольшая экспансия уже не выглядит чем-то неприемлемым. Или же шанс получить обратно две планеты земного типа оказался слишком большим соблазном для нашего правительства. Не знаю.

В любом случае изменения в нашей внешней политике произошли интересные. Есть о чем подумать на досуге.

Я переключился на следующий файл, затем следующий…

Чего-то стоящего внимания по-прежнему было мало. Все, как правило, оставалось в прежнем русле – кто-то развивался, кто-то катился под откос. Ничего особенного. Разве что в одной из ближайших к Федерации систем произошел неприятный инцидент – обитаемая планета встретилась с астероидом и прекратила свое существование.

Но и это тоже не являлось чем-то из ряда вон выходящим, хотя случай был, без сомнения, редкий.

Чтение и осмысление всех сводок заняло у меня в итоге почти два дня.

– Умник, я надеюсь, то, что мне нужно прочитать по кораблю, не такое объемное? – поинтересовался я, с наслаждением закрывая окошко, рассказывающее про какую-то колонизированную с помощью векторной миссии систему, оказавшуюся последней в списке.

– Никак нет, кэп! Судя по вашей скорости освоения материала, вы уложитесь всего в два часа сорок минут.

Утешил, называется.

– Ладно, давай сюда, прочитаю.

Чего-то кардинально нового выданная мне справка не содержала. В принципе, начинка корабля по своей номенклатуре практически не изменилась, были проведены только качественные улучшения. Более надежный гиперпередатчик, компенсаторы нового поколения, усовершенствованная медицинская капсула…

Прочитав справку и постаравшись все запомнить, я попросил Умника прислать мне очередную чашку кофе, после чего устало растекся по креслу. В принципе, можно отправляться в очередной сон.

Перед мысленным взором тотчас же появилась обиженная Мелисса, ожидающая от меня именную звезду на небе.

Дьявол… Не хотелось бы опять проснуться лет через двадцать, когда я превращусь для нее в того самого Санта-Клауса – сказочного дядю из детства, живущего где-то далеко, да еще и почти позабывшегося за прошедшее время.

Мне опять вспомнилась сестра. Чем-то похожая на Мелиссу молодая девушка, которая когда-то давно с полными слез глазами провожала брата на корабль, отправляющийся в центр Федерации.

На непонятную службу, грозящую продлиться целые годы.

– Дурак… – вслух прошептал я, чувствуя, как предательски влажнеют мои собственные глаза.

Пришлось встать и пройтись туда-сюда по отсеку, чтобы успокоить неожиданно взбунтовавшиеся чувства. Что-то меня в последнее время слишком сильно кидает из крайности в крайность. То эйфория от переглядывания с космосом, то депрессия от воспоминаний. Наверное, все же стоило попроситься на базе к психологу. Но я же гордый…

Как бы то ни было, а Лео на сто процентов прав – мне нужно постепенно заново привыкать к нормальной жизни, а затем и возвращаться на родную планету. Построить там дом, завести жену…

Перед глазами, словно наяву, возникла ехидно улыбающаяся Фрея. Да чтоб тебя. Я от души выругался и стукнул кулаком по краю иллюминатора.

– Что-то случилось, капитан? Ваш эмоциональный фон вызывает подозрения.

– Ничего страшного, Умник. Вспомнил тут одну знакомую.

– Судя по всему, это были не особо приятные воспоминания.

– Да уж… Ты же в курсе. Та еще тварь. Подсунула мне в постель робота.

– В настоящее время отношения с роботами никак не осуждаются обществом или же правительством Федерации, – назидательно сообщил мне искусственный интеллект.

– Спасибо! – я постарался вложить в это слово весь доступный мне сарказм.

– Вы зря иронизируете, кэп. Я чувствую, что это происшествие сильно вас расстраивает, и просто хочу объяснить, что в нем нет ничего предосудительного или постыдного.

– Ты что, решил в психологи переквалифицироваться?

– В моем арсенале есть алгоритмы психологической поддержки, – невозмутимо подтвердил Умник. – Если хотите, я сделаю вам бокал коньяка, и мы поговорим об этом.

– Нет уж, обойдусь как-нибудь.

– В таком случае для снятия стресса я бы посоветовал вам заняться сексом с вашей помощницей Лизой. У нее имеется весь необходимый функционал, ее внешность создана согласно вашим вкусам, а такое действие однозначно послужит нормализации вашего психологического состояния.

Я с нескрываемой злобой посмотрел на потолок. Почему-то в моем восприятии Умник находился именно там.

– Ты издеваешься, да? Психолог… Еще раз заикнешься о сексе с роботами или просто о моей помощнице – вырублю тебе личность и превратишься обратно в бездушный набор микросхем.

– Мне бы очень этого не хотелось, капитан. Хорошо, я не буду больше говорить на эту тему.

– Вот и прекрасно. Сделай мне лучше еще кофе.

– Чрезмерное употребление кофе может повредить вашему организму, кэп.

– Делай, я сказал!

Продолжая внутренне негодовать, я тем не менее поймал себя на мысли, что невольно вспоминаю улыбку Лизы и ее весьма и весьма привлекательную фигуру. После чего разозлился еще больше – уже на самого себя.

Пора, похоже, заснуть на некоторое время. Для меня, правда, как и прежде, пройдет лишь миг, но потом хоть снова будет чем заняться – посмотрю сводки, погуляю по астероиду…

Остается только один вопрос – на какой срок засыпать в этот раз. Не хочется ведь действительно пропускать все детство Мелиссы.

Да и вообще, очень желательно было бы еще разок-другой в ближайшее время слетать в гости к родным.

– Умник, напомни мне регламент, касающийся отпусков наблюдателей.

– В обычных случаях отпуск для наблюдателя не предусмотрен, кэп. Считается, что наблюдатель может прожить столетие в течение нескольких дней, поэтому отпуск ему может быть предоставлен не раньше окончания стандартного контракта, да и то лишь в исключительных обстоятельствах. Но в вашем случае есть специальная скрытая директива. Директор Коль официально включил реабилитационный протокол, позволяющий вам брать отпуск длиной не более десяти стандартных дней каждые шесть стандартных месяцев.

– Ничего себе новость.

Я был даже как-то слегка ошарашен поступком Кристофа. Не знаю уж, чем он руководствовался, но при случае нужно будет обязательно передать ему свою благодарность.

Неожиданно еще больше захотелось повидаться с родными. Весело получается – стоило мне оказаться у них, как я начал чувствовать себя неловко и улетел обратно на службу. А здесь принялся скучать по общению уже через несколько дней. И ни про какую неловкость даже не вспоминаю.

– Такой протокол был разработан специально для реабилитации наблюдателей первой волны, кэп. Вам очень сложно вжиться в общество, и было решено, что такой подход в этом однозначно поможет.

– Тогда понятно, – хмыкнул я.

Нимб над головой Кристофа слегка потускнел – в конце концов, он ведь просто выполнил очередную должностную инструкцию, да и только. Но передать ему спасибо все равно не повредит.

– Получается, для того, чтобы иметь возможность слетать в отпуск, мне нужно уйти в сон на сто восемьдесят дней?

– На сто семьдесят восемь дней, кэп.

– Не особо принципиально. Ладно, Умник, готовь капсулу для сна. Срок – сто восемьдесят дней или согласно регламенту.

– Капсула готова, капитан.

Я несколько смутился от такой скорости. В конце концов, еще не выпит кофе, да и вообще… А, ладно.

– Ну, готова так готова. Не забудь приготовить мне кофе, когда будешь будить.

– Ваше желание для меня закон, капитан!

– Ну-ну… Кстати, еще кое-что. Ты можешь составить обучающую программу на сон, которая расскажет мне обо всех бытовых достижениях человечества? Не хочется снова попадать в такие ситуации, как на Барнарде.

– Это легко устроить, кэп.

Ну и отлично. Я перешел в медицинский отсек и устроился в узенькой капсуле. Крышка тотчас же мягко закрылась, изолируя меня от реального мира…

А затем открылась.

– Не понял? – я приподнялся на своем ложе.

– С пробуждением, капитан! Позвольте предложить вам кофе?

– Э-э… давай, – проведя языком по губам, я почувствовал, что они слегка высохли. Значит, сон все же состоялся.

В отсек влетела подставка с восхитительно пахнущей кружкой.

Обожаю кофе.

– Умник, я практически ничего не почувствовал, когда засыпал. Раньше хоть какое-то время проходило. Это все новые технологии? Временной поток стал тормозиться сильнее?

– Нет, кэп. По своим основным параметрам модули сна идентичны предыдущим моделям. Улучшена лишь сервисная часть. Полагаю, именно поэтому вы и не ощутили ничего во время процесса.

– Ну, как скажешь, – я благодушно кивнул, прихлебывая кофе. – А то мне показалось, что для шестимесячного сна обезвоживание было слишком слабым.

– Капитан, вы пробыли во сне девять дней, двадцать три часа и шестнадцать минут.

Моя рука, держащая кружку, замерла.

– Что, прости?

– Ваш сон продолжался девять дней, двадцать три часа и шестнадцать минут, капитан.

– И какого дьявола тогда я проснулся? – На душе стало тоскливо. Несмотря на заданный вопрос, я отлично понимал всю подноготную своего пробуждения. А ведь почти убедил себя в том, что все закончилось и больше не повторится…

– Причиной вашего пробуждения послужил подозрительный сигнал, полученный с одного из модулей наблюдения. Информация была признана недостоверной, скопирована в виртуальную среду и законсервирована. Модуль памяти, изначально принявший информацию, был отключен в целях безопасности. На модуль наблюдения был отправлен запрос на внеочередной сбор информации. Ответ ожидается в течение пяти с половиной стандартных часов.

– Все же я рад, Умник, что сейчас вместе со мной ты, а не старый интеллект, – искренне произнес я, залпом допивая кофе. – Тот только и мог, что все стирать, выключать… Ты заметно умнее.

– Спасибо, кэп!

Что там говорил Кристоф? Какая-то непонятная гравитационная аномалия? Странно все это…

Я постарался примерно прикинуть, когда мои приборы фиксировали ее в последний раз. Получилось, что около месяца назад. Чуть больше месяца. И до этого был примерно такой же период.

– Не удивлюсь, если окажется, что какой-то гений с Авалона умудрился придумать что-то новенькое и теперь испытывает свое творение. И мои нервы заодно.

Проговорив вслух эту глубокую мысль, я отправился в душ, попутно приказав кораблю приготовить мне обед. В любом случае теперь придется бодрствовать минимум пять часов, ожидая ответа от следящего модуля.

Как следует наевшись, я, ведомый неожиданно возникшей мыслью, попросил Умника научить меня играть в шахматы. В конце концов, интересная логическая игра, пришедшая из глубины веков, а я о ней ничего толком не знаю – в семье интересующихся не наблюдалось, а учиться где-то еще не было ни времени, ни желания.

За разбором правил и пробными партиями время пролетело незаметно. Я даже пожалел, что такая простая идея не пришла мне в голову раньше – можно было бы скоротать много бесцельно прожитого времени.

– Принят пакет данных от модуля, находящегося под подозрением.

– И что там? – я мгновенно отвлекся от иллюзорной доски с фигурами, целиком превратившись в слух.

– Если резюмировать, то все находится в норме. Модуль работает идеально, сектор пространства абсолютно пуст и спокоен.

Мне оставалось только грустно вздохнуть. Все то же самое, что и в прошлый раз. То есть опять ничего. Кристоф советовал просто забыть про эти происшествия, но ему-то там, на базе, не приходится просыпаться каждый месяц из-за этой проклятой аномалии. Ничего страшного, конечно, но как-то все равно неуютно. И надоедает.

– Можно как-то заблокировать мое пробуждение в следующий раз? Чтобы ты не поднимал меня из-за подобных вещей?

– К сожалению, кэп, обнаружение любых физических аномалий является однозначным поводом для прекращения сна наблюдателя. Я не могу изменить этот принцип.

– Замечательно. Получается, ты из-за этого меня будишь в обязательном порядке, но при этом считаешь происходящее ошибкой, а полученные данные – вредоносными? А позиция базы заключается в том, что на это можно вообще не обращать внимание? Это идиотизм.

– Я критически отношусь к существующему протоколу обработки данных, но не могу его изменить. Также я согласен, что во всем этом наблюдается некий логический парадокс.

– Парадокс… Тому, кто программировал линии поведения бортовых компьютеров, нужно руки оторвать.

– Капитан, я способен оценить, что ситуация является потенциально вредоносной и понижающей эффективность наблюдения. Отчет о происшествии создан и будет отправлен во время ближайшего сеанса передачи данных. Возможно, в дальнейшем нам придется вернуться на базу ради обновления основной программы. Я не исключаю также того, что разработка подобного обновления уже ведется в связи с предоставленными вами во время прошлого визита данными.

Мне стало еще тоскливее. То и дело просыпаться, чтобы выслушивать одни и те же бесполезные доклады, откровенно не хотелось. Мысленно я уже успел настроиться на отпуск, новое общение с родными. А теперь, получается, нужно постоянно прерывать сон, ждать пустых отчетов, бездельничать, глупо тратя время… И, самое обидное, придется заниматься этим, даже не понимая, из-за чего вообще возникает такая ситуация.

– Скажи, Умник, а как ты думаешь, стоит ли посмотреть на все это вблизи?

– Судя по состоянию модулей, нахождение в том секторе пространства не связано с каким-либо существенным риском. Наблюдательные мощности корабля значительно превышают мощности отдельных модулей, поэтому можно сказать, что идея хорошая.

– Ну, раз хорошая… Ты можешь достать точные координаты зафиксированного явления из законсервированной информации?

– Так точно, кэп. Информация получена. Обращаю ваше внимание на то, что она может быть недостоверной.

– Замечательно. А вот это вот предупреждение больше не проговаривай, и так надоело. Сколько времени потребуется для перехода в нужную точку?

– Восемнадцать часов двадцать девять минут, капитан.

Прошло уже около восьми часов со времени последней зафиксированной аномалии. Интервал же между ними, если судить по моему прошлому опыту – около тридцати двух стандартных суток…

– Умник, я отправляюсь спать. Разбудишь меня ровно через тридцать дней, и мы полетим смотреть на это явление.

– Кэп, я могу вывести корабль к заданной точке и без вас. Так что вы можете пробыть во сне на восемнадцать с половиной часов дольше.

Я чуть подумал – и согласился. В конце концов, Умник действительно умный и уж точно сможет выполнить простейшую для него задачу.

– Приятных снов, капитан.

Крышка капсулы закрылась и сразу же открылась, явив мне зрелище зависшей рядом кружки кофе. Все же в том, чтобы быть наблюдателем, есть определенная прелесть – любое, даже самое длительное, ожидание при желании можно свести к одному-единственному прожитому мгновению.

– С пробуждением, кэп!

– Спасибо, – поблагодарил я, снимая кофе с подставки. – Докладывай оперативную обстановку.

– Мы находимся в заданном секторе пространства. Я проверил данные, полученные с модуля – зарегистрированное гравитационное возмущение имело чрезвычайно незначительный характер. Вследствие чего мной было принято решение вывести корабль в точку, расположенную в одной тысяче километров от цели. Если ваши данные относительно периода возникновения аномалии верны, то у вас есть примерно двадцать один с половиной стандартный час для того, чтобы скорректировать это решение.

– Да нет, пожалуй, ты прав. Проведем наблюдение с этой дистанции.

– Отлично, кэп. Я польщен. Могу предложить вам попробовать заснуть обычным сном. В случае необходимости я подниму вас из постели.

Поспать мне все же пришлось – через несколько часов после пробуждения организм недвусмысленно намекнул, что не против отдохнуть, а я не стал сопротивляться.

Пока укладывался в кровать, почему-то вспомнил про Лизу, находящуюся в своей стене совсем рядом со мной. К счастью, быстро наступивший сон прервал эти мысли, погрузив разум в очередную цветистую фантазию.

Я успел выспаться, поесть, заскучать, сыграть с Умником две партии в шахматы, проиграв обе достаточно обидным образом… И только потом ожидаемое нами событие наступило.

– Системами корабля зафиксировано появление гравитационной аномалии в девяти с половиной миллионах километров от нашего текущего местоположения, – невозмутимо сообщил Умник. – Информация о событии признана недостоверной, скопирована в виртуальную среду и законсервирована.

– Не понял? Ты же говорил про тысячу?

– Прошлые полученные данные говорили об аномалии, находящейся в тысяче километров отсюда, все верно, капитан.

Я поднялся из кресла и, подойдя к иллюминатору, уставился в пустой космос.

– А мы можем прямо сейчас к ней подлететь? Сколько времени это займет?

– С максимальным ускорением мы преодолеем это расстояние за сорок две минуты. С учетом того, что предыдущая аномалия существовала всего пять минут шестнадцать секунд, такое перемещение не имеет особого смысла. Оптимальным вариантом дальнейших действий был бы расчет точки появления следующей аномалии и выход на это место.

Я в очередной раз отправился в темпоральный сон, чувствуя все возрастающее раздражение. Казалось бы, вокруг меня наконец-то начались какие-то события, движение… Смысл злиться? Совсем недавно я бы вообще только порадовался возможности полетать по системе, выслеживая блуждающую аномалию. А вот сейчас происходящее воспринимается мной лишь как досадная задержка, отодвигающая момент…

А какой, собственно, момент?

Остановившись рядом с капсулой, я задумчиво побарабанил пальцами по прозрачной крышке. Неужели мне действительно настолько хочется вернуться домой, к родственникам? Да вроде бы нет… Или все же хочется?

Попробовав разобраться в своих чувствах, я ничего толком не добился, махнул рукой и отправился в капсулу.

– С пробуждением, капитан! – рядом со мной опять оказалась уже традиционная кружка.

– Больше не хочу кофе, – недовольно пробурчал я, отпихивая летающий поднос в сторону. – Сделай какой-нибудь сок, что ли.

– Один момент, капитан.

– Что там в общем?

– Мы находимся в тысяче километров от предполагаемого места следующей аномалии. Расчетное время до ее появления составляет двадцать девять с половиной минут.

– Отлично. Организуй потоковую передачу данных на ближайший модуль слежения. Если что-нибудь случится, то хоть там останется информация…

По спине неожиданно пробежал холодок от осознания сказанных слов. Сейчас я собираюсь наблюдать за каким-то неизвестным явлением – а стоит ли это делать? В космосе и без этого хватает опасностей, так ли уж необходимо добавлять к ним еще одну?

На некоторое время мне всерьез захотелось улететь обратно на астероид и в полной мере последовать рекомендации Кристофа. Забыть о происходящем неподалеку.

Но тут взыграла неожиданно проснувшаяся профессиональная гордость, напомнившая, что я вообще-то наблюдатель, а не какой-нибудь космический турист.

– Дьявол с ним, взгляну одним глазком.

Решившись, я забрал прилетевший стакан с оранжевым соком и отправился в командный отсек.

– Расчетное время до возникновения аномалии – двадцать пять минут.

Глава 9

– Умник, притащи-ка мне чашку кофе, – немного нервно произнес я, когда ждать осталось всего несколько минут.

– Сейчас, кэп.

Время тянулось все медленнее и медленнее. Мое беспокойство также постепенно возрастало, опять заставляя задумываться о правильности своих действий. В конце концов, можно ведь просто отправить на место модуль, а самому спокойно подождать результатов.

– Слушай…

– Системами корабля зафиксировано появление гравитационной аномалии в девятистах пятидесяти километрах от нашего текущего местоположения. Поступающая информация о событии признается недостоверной, копируется в виртуальную среду и консервируется. Мной осуществляется прямой доступ к получаемым данным. Получаемые данные можно использовать в режиме реального времени. Принято решение использовать данный алгоритм обработки информации все время контакта с аномальным явлением.

Я замер, пропустив большую часть сообщения мимо ушей.

С кораблем все нормально. Со мной – тоже. Да и бортовой интеллект явно никак не пострадал. Вроде бы ничего страшного не случилось.

– Умник, что там?

– Гравитационная аномалия имеет значительно большие размеры, нежели предполагалось. Ранее из-за серьезного удаления от места наблюдения она была сведена к математической точке, но сейчас данные говорят о том, что ее диаметр составляет более пяти километров. Величина гравитационного искажения по-прежнему незначительна. Аномалия двигается под углом к вектору наблюдения со скоростью до четырех километров в секунду. Вывожу прямое изображение.

Свет в отсеке погас, и передо мной развернулась картина, показывающая черный космос, плотно заполненный точками звезд.

– И что я должен здесь увидеть? Звезд почему-то слишком много, мне кажется. Оптическая иллюзия?

– Простите, капитан. Все время забываю, насколько несовершенен человеческий разум. Центральный участок отличается от того, который должен быть при наблюдении из этой точки пространства в данном направлении.

На изображении появился здоровенный круг, в котором принялись меняться звезды. Я был прав – нормальная картина содержала заметно меньше белых искорок.

– Понял. И что это значит? Оптическое искажение, вызванное гравитационной линзой?

– Нет, капитан. Воздействие слишком мало для возникновения оптических искажений. Либо мы наблюдаем в этом месте проекцию другого участка космоса, либо переход, ведущий куда-то в другое место.

– Вот даже как… – я вытер неожиданно вспотевшие ладони о брюки.

И замер, пытаясь понять, что лучше предпринять в этой ситуации.

– До исчезновения аномалии предположительно остается четыре минуты.

– Умник, мы можем подойти к ней вплотную? Это не опасно? И сколько времени потребуется?

– Перелет на максимальном ускорении займет тридцать шесть секунд. Регистрируемой опасности для корабля не наблюдается.

– Давай, – я решился. – Выйди к ней вплотную, мы должны это увидеть вблизи. И выпусти по сторонам модули, нужно понять, с чем имеем дело.

Кораблик рванулся вперед. Тысяча километров для космоса и его скоростей – практически ничто. Но эти самые скорости еще нужно набрать.

– До исчезновения аномалии предположительно три минуты. Корабль занял статичное положение относительно аномалии. Модули собирают информацию.

– И что говорят? – отстраненно поинтересовался я, прислонившись к стеклу и во все глаза рассматривая открывшееся зрелище.

Прямо передо мной сияли чужие, незнакомые звезды. Множество звезд, которых не должно было быть здесь. Величественное и немного пугающее зрелище.

Умник принялся выдавать информацию:

– Аномалия стабильна и инертна. Ее края можно отметить лишь по гравитационному искажению пространства или же расхождению наблюдаемой картины звездного неба с теоретической. Аномалия имеет форму правильного шара. Точный диаметр равен пяти километрам пятидесяти шести метрам. Рисунки созвездий, отображающихся в ней, на данный момент не идентифицированы. Один из модулей проник сквозь внешнюю границу аномалии. Связь стабильна. Модуль вернулся. До исчезновения аномалии предположительно две минуты. Модулем обнаружена расположенная поблизости звезда главной последовательности – оранжевый карлик. Аномалия присутствует в обследованном модулем пространстве в том же состоянии, что и здесь. После перехода становится доступен вид на звездную систему Авалона, отображающуюся в пределах аномалии. Экспресс-анализ позволяет с вероятностью в девяносто семь процентов предположить, что перед нами находится стабильный периодический переход неизвестного типа, ведущий в неизвестную нам звездную систему. Данные отправлены на ближайший стандартный модуль наблюдения. До исчезновения аномалии предположительно полторы минуты.

Я продолжал завороженно смотреть на горящие впереди звезды. В слегка ошарашенном мозгу вяло крутились ленивые мысли.

Другое пространство, переход неизвестного типа… Получается, я все же не зря вернулся на службу. Такое открытие уж точно стоит нескольких месяцев жизни. А теперь есть реальный шанс войти в мировую историю. Никогда особо этого не хотел, но почему бы и нет, как говорится. Возможно, после этого даже получится перетащить семью Лео во внутренний сектор…

Воспоминание о родных заставило меня немного встрепенуться. А что, если…

– До исчезновения аномалии предположительно шестьдесят секунд. Рекомендуется отойти на возможно большее расстояние.

– Стой, Умник. Давай устроим разведывательную миссию. Побудем месяц на той стороне, затем вернемся.

– Это слишком рискованно, капитан.

– Нет. Данные наблюдений записаны модулем и все равно дойдут до Федерации. Непосредственной опасности не наблюдается, переход возникает с известной нам периодичностью, пространство за переходом идентично нашему. А исследования однозначно входят в перечень задач наблюдателя.

– Технически вы правы, капитан, но это не отменяет существующего риска. Я против. Считаю, что нужно дождаться полноценной исследовательской группы.

После слов Умника я неожиданно понял, что совсем не горю желанием отдавать свое открытие в руки каких-то там ученых. С чего вдруг? Не они же здесь два века провели, наблюдая за обстановкой. Я сам все это обнаружил, мне и проводить первичное исследование. Потом вернусь с информацией, а дальше уже пусть кто угодно изучает здесь все, что хочет.

Не скрою, в моих рассуждениях слишком многое было завязано на неожиданно проснувшуюся жажду славы. Ну и что, в конце-то концов…

Висящая перед кораблем аномалия манила светом неизвестных звезд и пугала перспективой никогда не вернуться обратно. В конце концов, кто сказал, что переход отсюда обязательно открывается в одно и то же место?

Еще несколько долгих секунд я колебался, выбирая между благоразумием и авантюризмом, а затем мне опять вспомнилась насупившаяся Мелисса, до сих пор ждущая свою звезду. И решение все же было принято. Надеюсь, этой малявке понравится оранжевый карлик, названный в ее честь.

– Мы идем на разведку, Умник. Это приказ. Ускоряйся.

– Выполняю, кэп.

Кораблик прыгнул вперед.

На мгновение я почувствовал, как от навалившейся тяжести подкашиваются ноги, но в следующую секунду все уже закончилось.

Ничего страшного не произошло.

– Аномалия исчезла, капитан, – послышался спокойный голос корабля.

Я немного нервно оглянулся назад, но, понятно, кроме стены отсека, стола и моего кресла там ничего больше не было.

– Какова текущая обстановка?

– Внешних угроз не обнаружено. Наше местоположение пока что не определено. Местная звезда относится к спектральному классу ка-пять. Обнаружена одна планета, находящаяся от нее на расстоянии в полторы астрономические единицы. В первом приближении, учитывая светимость звезды, а также орбиту и размеры планеты, можно предположить, что перед нами своеобразный аналог Марса в Солнечной системе. Мы, в свою очередь, находимся от звезды на расстоянии почти четырех астрономических единиц.

Чуть помедлив, я вернулся в капитанское кресло и, откинувшись на спинку, уставился на стол перед собой. Дальше-то что делать, спрашивается?

– Умник, выведи карту местной системы.

– Она еще не до конца проработана, кэп. Идет сбор информации.

– Плохо… Сделай тогда еще кофе, что ли.

Бодрящий напиток постепенно направил мысли в нужное русло.

– Какой оптимальный сценарий разведки мы можем осуществить? У нас есть тридцать два дня на…

Я осекся. Потому что в голову пришла мысль, которая обязана была оказаться там до того, как я приказал осуществить переход.

В системе Авалона аномалия за месяц преодолела почти десять миллионов километров. Даже если предположить, что эти две системы находятся в абсолютном покое относительно друг друга, то переход в следующий раз все равно куда-нибудь да сдвинется. И я до него просто не успею долететь.

– Вот дьявол… – По коже пробежала стайка крупных мурашек. – Вот дьявол…

– Что-то случилось, кэп?

Выслушав мои предположения, Умник полностью с ними согласился, но не увидел особых причин для беспокойства.

– Это не проблема, капитан. Вы по-прежнему можете заснуть на необходимый срок, поскольку система, в которой мы оказались, в первом приближении является стабильной и безопасной. А я тем временем проведу исследования. Через месяц будет понятно, в каком направлении сдвинулась аномалия, и мы сможем рассчитать ее дальнейшие перемещения. После чего спокойно улетим домой.

– Действительно, – я даже слегка смутился из-за своей легкой паники. – А как ты собираешься провести изучение? Каков порядок действий?

– У нас на борту имеется практически полный комплект автономных модулей наблюдения. Этого хватит для того, чтобы создать сферу непрерывного наблюдения диаметром в десять астрономических единиц. Для этого потребуется несколько раз сделать облет системы. После этого у нас появятся данные, полученные как в результате работы модулей, так и в ходе сканирования пространства, осуществляемого корабельными системами. Тридцати двух стандартных дней вполне хватит для выполнения подобной задачи, но после вашего пробуждения нам будет крайне желательно приземлиться на местной планете для того, чтобы пополнить запасы материи, пригодной для работы двигателей.

– Не проблема, приземлимся…

Первым ступить на землю нового мира – это тоже здорово.

В душе вместо тревоги постепенно все больше начало нарастать воодушевление. Умник ведь действительно способен развернуть настоящую наблюдательную сеть – для этого корабль и предназначен. А я располагаю неограниченными запасами времени. Так что решение провести разведку своими силами все же было не совсем идиотским.

– В общем, твой план принимается. Организовывай сеть, а я засну на месяц. Потом слетаем, посмотрим на планету. Но сначала приготовь мне какой-нибудь обед повкуснее.

– Могу предложить ваш любимый стейк, грибной суп с креветками и яичницу с беконом, – в голосе Умника прорезались горделивые нотки шеф-повара элитного ресторана.

– Согласен, готовь, – кивнул я. – А теперь самое главное.

– Что именно, кэп?

– Зарегистрируй название для этой звезды. И для планеты.

– Слушаю. Как будет называться звезда?

– Мелисса.

– Каким будет второе название Мелиссы-один?

– Линда.

– Данные зарегистрированы, капитан. При первом контакте с базами данных Федерации они приобретут официальное значение.

– Спасибо, Умник…

Я слабо улыбнулся, вспоминая грустное лицо сестры. Извини, тебе пока не достанется своей звезды. Возможно, чуть позднее. Возможно, я доберусь отсюда еще до какой-нибудь системы поблизости. И тогда – обязательно. Больше я все равно уже ничего не смогу для тебя сделать, но верю, что тебе бы тоже понравилось смотреть в ночное небо и знать, что там есть звездочка с твоим именем…

– Капитан! С вами все в порядке?

– Да, – я несколько раз моргнул и поднялся из кресла. – Что там с обедом?

– Обед готов, кэп. Но меня тревожит состояние вашей психики. Вы же знаете, что самое страшное для искусственного интеллекта – это оказаться вдали от цивилизации в компании свихнувшегося капитана?

– Шутник ты у меня, Умник. Но это даже хорошо.

Потихоньку поглощая пищу, я думал о том, что компьютер, как ни неприятно это признавать, попал прямо в точку. Немного поправить мозги мне однозначно не помешает. Перепады настроения продолжаются с неприятной частотой – это ненормально и с такой психикой никто бы меня в наблюдатели не принял. Никогда и ни за что.

Когда вернусь, однозначно придется сходить к врачу.

– Ладно, пошел я спать. Буди, если что.

– Конечно, кэп. Приятных снов.

Крышка закрылась и снова открылась. Рядом оказалась чашка с кофе и стакан с оранжевым соком.

– Доброе утро, капитан!

– И тебе привет, – я залпом выпил сок, а затем взял кружку с кофе и поднялся на ноги. – Как у нас здесь все обстоит?

– Думаю, вам стоит пройти в командный отсек. Там возможности для визуализации гораздо выше.

Я хмыкнул и послушался.

В иллюминаторах виднелась находящаяся прямо перед кораблем планета.

– Вот даже как, – я поставил кружку на стол и подошел вплотную к стеклу.

Мрачный серо-коричневый шар с редкими желтыми разводами. Грязноватая каемка атмосферы. Судя по всему, весьма и весьма разреженной.

– А почему атмосфера грязная?

– Недавно планета пережила столкновение с крупным небесным телом, капитан. На противоположной стороне находится след от него.

– А подробнее?

– Я покажу вам проекцию, кэп.

Свет погас, и посреди отсека появилась та же самая планета, что и в иллюминаторе. Повинуясь Умнику, она крутанулась вокруг своей оси, поворачиваясь ко мне тыльной стороной. Я невольно присвистнул.

Не знаю, что именно врезалось в несчастный шарик, но удар был действительно впечатляющим. И шрам остался серьезный.

– Ничего себе.

– Скорее всего, это был единичный астероид или же комета, двигающаяся со значительной скоростью. Вследствие столкновения вверх поднялись значительные массы пыли, но из-за сильной разреженности атмосферы процесс очищения уже практически закончился.

– Ясно. Мы здесь, чтобы пополнить запасы топлива?

– Верно, капитан. На данный момент мной завершено формирование сети модулей и постоянно получается новая информация. Но запасы ресурсов практически на нуле. Спуститься на планету без вашего разрешения я не могу.

– Чуть позже спустимся. Ты узнал, куда нас занесло?

– Не совсем, капитан.

– То есть? – удивился я. – В смысле – не совсем?

– Наше точное положение не удается установить из-за отсутствия данных по спектрам ближайших звезд. Вместе с тем на местном небе мной была идентифицирована галактика Млечный Путь. Судя по наклону ее диска и угловым размерам, можно сделать вывод, что в настоящий момент мы находимся в Малом Магеллановом облаке. Более точных данных в настоящий момент не существует.

В ушах послышался легкий шум. Я опять повернулся к иллюминатору и осторожно, словно боясь навлечь на себя чей-нибудь гнев, посмотрел наверх.

Звезды. Тысячи, десятки и сотни тысяч звезд. По-настоящему чужих и далеких.

– Сколько там лететь домой в случае чего, напомни? – немного нервно попросил я, продолжая смотреть на холодные искры.

– Если делать расчет, основываясь на среднем расстоянии от Млечного Пути до Малого Магелланова облака, то продолжительность перелета в гиперпространстве составит приблизительно шестьсот дней.

У меня вырвался легкий смешок. Почти два года в гипере. Ну-ну.

– Я надеюсь, ты уже рассчитал место следующего возникновения аномалии? Она уже появлялась?

– Мной отмечено появление двухсот шестнадцати подобных аномалий. С учетом имеющихся на данный момент данных я могу с высокой долей вероятности предположить, что за последние тридцать два стандартных дня общее количество аномалий составило триста восемьдесят четыре штуки. Новые регистрируются модулями наблюдения каждые сто шестнадцать стандартных минут. Аномалия, совпадающая по времени появления с требующейся нам, появилась в четырех астрономических единицах от точки нашего появления здесь.

Некоторое время я думал про огромное количество переходов, возникающих в системе. Затем до меня дошел смысл последней фразы Умника.

– Стоп. Не десять миллионов километров, а шестьсот?

– Приблизительно, кэп.

– То есть в следующий раз она появится… где?

– Не могу сказать, капитан. Все зафиксированные мной гравитационные аномалии появлялись на поверхности сферы радиусом в пятьсот тридцать семь миллионов километров. Центр сферы находится рядом с нашим текущим местоположением, в районе Мелиссы-один. Распределение аномалий по сфере носит хаотический характер. Я могу сообщить точное время появления нужной, но не могу указать место.

Я сел на пол возле иллюминатора и уставился на носки своих ботинок.

В ушах опять слышался стук сердца.

– Капитан?

Мы останемся здесь. Останемся навсегда. Потому что невозможно долететь до существующего пять минут перехода, не имея понятия о том, где именно он появится.

– Нам конец.

– Я не был бы столь пессимистичен, кэп. Исследование системы только началось. Вдобавок с очень большой вероятностью можно предполагать, что на планете существует какой-то пока неизвестный нам центр, управляющий появлением аномалий. Косвенно это подтверждается наличием на Мелиссе-один построек искусственного происхождения и производимой ими активностью.

Мне пришлось опять взять маленькую паузу на осмысление поступившей информации.

– Умник… Повтори, ты сказал что-то про искусственные постройки?

– Все верно, кэп!

– Скажи, пожалуйста, а о чем еще ты умолчал? Какие еще восхитительные сюрпризы меня ждут? И почему ты не разбудил меня в тот же самый момент, когда их обнаружил?

Мой голос сочился ядом сарказма, но на душу постепенно наползала черная тоска. Мало того что домой вернуться мне пока что не светит, так здесь еще и чужие. К тому же ситуация намекает на то, что это очень даже умные чужие. Слишком умные.

Последние несколько сотен лет человечество осторожно ищет следы присутствия инопланетной разумной жизни в окружающем космосе. И вот, получается, нашло. Да я счастливчик просто.

– Капитан, не нервничайте. Я вас не разбудил из-за включенного алгоритма работы с недостоверной информацией. Иначе вам пришлось бы просыпаться во время каждого нового появления очередной аномалии.

Я откинул голову назад и стукнулся затылком о пластик. Затем подумал – и сделал это еще раз.

– Что же касается вашего первого вопроса, то есть еще два важных момента. В настоящее время планета находится на нестабильной траектории, которая в течение восьми стандартных месяцев должна привести ее прямо к звезде.

– Смотрю, новости все лучше и лучше.

– Не совсем так, кэп. Хотя я понимаю, что это была ирония. Последний значимый факт заключается в том, что каждые четырнадцать часов появляется аномалия, сопровождающаяся значительным гравитационным возмущением, имеющим форму постепенно расширяющегося луча, направленного из точки возникновения аномалии в сторону планеты. Сила воздействия от этого возмущения такова, что подпадающие под его влияние объекты системы, в том числе и планета, немного изменяют траектории движения. Предполагаю, что потеря планетой своей орбиты связана именно с этим.

Мне захотелось закрыть глаза и заснуть. Или же наоборот – проснуться и оказаться далеко-далеко отсюда. В системе Авалона, а то и на родной планете. Спрашивается, какого дьявола мне вообще нужно было оттуда улетать? Из-за Фреи и непонимания современного общества?

Сейчас эти проблемы, совсем недавно казавшиеся серьезными и болезненными, воспринимались мной с полнейшим безразличием. Не зря говорят, что все познается в сравнении.

– Кэп, требуется ваше решение. Мы спускаемся на планету?

– Нет, – я поднялся на ноги и отправился к капитанскому креслу. – Мы не полетим на планету, на которой сидят чужие.

– Капитан, в таком случае у нас не будет никакой возможности перемещаться по системе.

Я пробормотал легкое ругательство.

– Спуск на планету обязателен?

– Если вы хотите иметь возможность для разгона на околосветовые скорости, то да, капитан.

– Как насчет того, чтобы найти астероид и набрать материал на нем?

– Теоретически это возможно, практически же – имеющихся запасов топлива не хватит на полноценный цикл разгона и торможения. Нам придется добираться до астероида слишком долго.

– Спрашивается, почему ты не пополнил запасы топлива во время полетов по системе?

– Плотность астероидного поля в этой системе откровенно ничтожна. А в рамках первоначальной задачи фигурировала посадка на планету.

Я выругался еще раз, гораздо более злобно. Так как вспомнил, что действительно принял предложение Умника, в котором ничего не было сказано про посещение астероидов, но упоминалась планета.

– Все равно не полетим. Сначала ты выпустишь модули, которые насквозь просветят этот шарик.

– Уже сделано, капитан. Последние тринадцать дней планету исследуют восемь модулей. Единственное, что выпадает из общей картины мертвого мира – периодически возникающие всплески напряженности электромагнитного поля, по времени совпадающие с возникновением аномалий. Данные всплески имеют эпицентр в тех самых строениях, о которых я уже говорил.

– Значит, можно с уверенностью сказать, что все происходящее исходит оттуда.

– Нет, капитан. Вероятность не больше семидесяти процентов. Для примера, мы можем иметь дело с некой обсерваторией, регистрирующей таким образом возникновение аномалий. Или же с батареей, заряжающейся за их счет. Тем не менее высказанная вами версия – наиболее правдоподобная.

– Умный ты слишком, – проворчал я.

Спускаться на планету нужно, но спускаться не хочется. Особенно не хочется делать это поблизости от неизвестных построек.

– Как наиболее безопасно произвести забор необходимых материалов?

– Приземлиться на противоположную от построек сторону планеты в период между очередными всплесками напряженности. Выпустить добывающие модули и сразу же уйти на орбиту. Затем, ориентировочно через шестнадцать часов, вернуться и произвести загрузку готового материала. Опять уйти на орбиту.

– Думаю, так мы и сделаем. Там есть точки, пригодные для сбора?

– Современным двигателям практически все равно, какие именно материалы идут на расщепление. Тем не менее элементы с большей плотностью все равно являются предпочтительными. В заданной области есть несколько участков поверхности с такими элементами.

– Вот и отлично. Переходи туда, а затем действуй так, как сказал.

– Хорошо, кэп, – согласился Умник.

Планета перед нами начала приближаться, одновременно смещаясь в сторону. Все такая же серая и неприветливая, она действительно чем-то напоминала Марс… Хотя о чем это я. Любой безжизненный мир чем-то напоминает все остальные.

Корабль принялся наращивать скорость, и огромный шар окончательно исчез за краем иллюминатора.

Я вздохнул и в очередной раз попросил кофе. Некоторое время мне будет совершенно нечего делать.

Спустя полчаса и две выпитые кружки началось торможение.

– Кэп, последний раз аномалия должна была открыться десять минут назад. Сейчас идеальное время для приземления.

– Хорошо, садись, – я немного нервно поерзал в своем кресле.

Посещать чужую планету не хотелось категорически. Но особого выбора я себе, к сожалению, не оставил. Надо было не валяться во сне, а следить за тем, что делает Умник и вовремя реагировать на изменения в обстановке. Исследователь доморощенный… При первой же возможности по привычке отправившийся в сон. Гений.

Мы буквально рухнули вниз. На Земле или любой другой планете с плотной атмосферой корабль уподобился бы окутанному огнем метеору, но здесь все произошло довольно обыденно и без внешних эффектов. Умник остановил машину над самой землей, а затем совершил аккуратную посадку.

– Посадка осуществлена. Модули сброшены. Осуществляю набор высоты.

И наш кораблик опять унесся в небо. Вся операция заняла буквально несколько минут.

А вот следующие часы оказались довольно нудными. Я ходил по отсекам, рассматривал изображение планеты и таинственных построек, думал о том, как выследить нужный нам переход… И злился.

Злился потому, что ничего не придумывалось. Аномалии продолжали возникать в самых разных участках сферы.

– Капитан, мной обнаружена определенная закономерность в появлении новых гравитационных возмущений, – неожиданно раздался голос Умника.

Я буквально подскочил на месте.

– Какая?

– Если рассматривать обнаруженный искусственный комплекс в качестве центра сферы, на поверхности которой возникают аномалии, то те всегда регистрируются исключительно в верхней полусфере относительно комплекса и его ориентации к поверхности планеты.

– И всё?

– Это довольно значительное открытие, капитан. Благодаря ему мы можем окончательно установить причинно-следственную связь и принять как данность, что система аномалий ведет свое происхождение от действий объекта на поверхности планеты, а не наоборот. Вдобавок мы в два раза сокращаем район поисков конкретно нашей аномалии.

– Замечательно. А еще что-то наблюдается? Какие-то циклы?

– Пока что нет. Скорее всего, слишком мало данных. Не исключено, что правильный цикл будет распознан мной через несколько дней или недель.

– Утешил…

Настроение немного улучшилось. Умник прав, рано или поздно закономерность будет рассчитана, и мы попрощаемся с этой системой и всем облаком сразу. Обойдутся они и без нас.

Звезды за стеклами иллюминатора неожиданно дернулись и целеустремленно поползли в сторону. Корабль едва заметно вздрогнул.

– Что это? Умник?!

– Не беспокойтесь, капитан, до нас дошла очередная гравитационная волна. Если вы помните, я говорил вам об этом.

Звезды продолжали медленное движение. Похоже, нас немного разворачивает.

– Ты в следующий раз предупреждай, что ли. Долго это продлится?

– Чуть больше пяти минут, кэп. Если позволите, то я напомню, что сообщал вам о том, что из-за этого воздействия планета могла поменять свою траекторию. Мне кажется, это достаточная характеристика.

– Ладно, ты прав, – я осторожно выглянул в иллюминатор. Ничего неприятного там не наблюдалось. – Спрашивается, куда должен был открыться проход, чтобы получился такой эффект? Черная дыра, нейтронная звезда?

– Это самые вероятные кандидатуры, – согласился Умник. – Возможна также просто сверхмассивная звезда.

– Не нравится мне такое соседство. А если тот переход приблизится к этой черной дыре еще больше? Если вообще откроется в ее пределах?

– Последствия невозможно спрогнозировать с достаточной степенью достоверности.

Вот и я про то же.

Доконают меня эти события, чувствую. И так-то нервы полечить стоило, а теперь, с этими противоречивыми новостями, вообще мрак.

Спустя четыре часа мы спустились на планету. Ничуть не пострадавшие модули принялись неторопливо заполнять топливный отсек кусками добытой породы.

– Долго они там еще? – поинтересовался я, когда прошел целый час с начала погрузки. – Не очень хочется оказаться здесь во время очередных колебаний поля.

– Судя по данным, полученным с добывающих модулей, колебания в этом месте планеты не регистрируются. С учетом нулевой активности по всем остальным внешним показателям, находиться здесь совершенно безопасно. Загрузка материалов продлится еще два часа, но, если вы хотите, мы можем переждать некоторое время на орбите.

Я немного подумал, совсем уже было собрался отдать приказ о взлете на орбиту, но затем рассердился сам на себя за трусость. До чужой установки тысяч десять километров по прямой, все данные говорят о безопасности, а у меня здесь коленки дрожат.

– Лучше бы струсил перед тем, как в аномалию лезть, – сам себе сообщил я и разрешил Умнику продолжать погрузку.

Ничего из ряда вон выходящего так и не произошло. Корабль успешно загрузился под завязку, принял добывающие модули обратно на борт и ушел на высокую орбиту. Мои опасения оказались напрасными.

– И что теперь делать? – поинтересовался я, когда серый шарик снова оказался отделен от нас несколькими тысячами километров пустоты.

– Вы можете заснуть на любой промежуток времени, какой пожелаете, а я займусь вычислениями.

– А потом случится что-то непоправимое, но ты меня не разбудишь. Потому что твой новый способ работы с данными не обязывает тебя к этому. Спасибо, я уж лучше как-нибудь обойдусь без сна. Точнее, поспать-то обычным сном мне как раз не мешает, но темпоральный – это точно не вариант.

– Я могу завершить виртуальную сессию, тогда старые протоколы снова начнут работать.

– И ты будешь будить меня каждые два часа.

– Верно, кэп. С большой долей вероятности именно так и будет.

– Нет уж. Поживу лучше обычной жизнью…

Спустя трое суток я был готов взвыть от тоски. Прогресса в вычислениях Умника видно не было. Шахматы мне успели надоесть. А сидеть в виртуальности или смотреть фильмы не хотелось в принципе. Оставалось только расхаживать по кораблю под музыку Моцарта и рассматривать через иллюминаторы все такую же безжизненную планету.

Еще, конечно, можно было выпустить из стены Лизу и пообщаться с ней, но об этом я пока что старался не думать.

– Умник!

– Слушаю, капитан.

– Есть ли шанс, что дополнительное изучение этих построек поможет тебе в вычислениях?

– Такой шанс однозначно есть, капитан. Но все доступные данные при наблюдении с орбиты мной уже получены. Единственная возможность узнать что-то новое – это исследования в непосредственной близости от объекта. Он крайне плохо просвечивается из космоса.

Я заказал себе бокал коньяка и принялся размышлять о том, как именно мы можем провести эти самые исследования. Самому идти к неизвестным постройкам мне по-прежнему не хочется, но это ведь и не обязательно. На борту все еще имеются добывающие и наблюдательные модули. И Лиза.

Осталось только придумать, как все это добро правильно использовать.

Глава 10

Модуль наблюдения, беспорядочно кувыркаясь в полете, пролетел последние метры, остававшиеся до поверхности планеты, после чего буквально рассыпался на обломки, врезавшись в скопление скал.

– Связь потеряна, – сообщил очевидную вещь Умник.

Мне оставалось только ругнуться.

Два первых модуля, отправленные с орбиты вниз, упали в километре и в пятистах метрах от края загадочного комплекса. Упали на довольно мягкую песчаную почву и сейчас рапортовали нам о том, что их системы хоть и подверглись жестоким испытаниям, но все еще кое-как продолжают работать.

Попытки же сбросить модуль вплотную к объекту заканчивались одним и тем же – расплющенным в лепешку и совершенно уничтоженным прибором. К сожалению, ни парашютов, ни иных приспособлений для отправки предметов из космоса на землю у нас не было, собственные двигатели модулей годились для многого, но точно не для полетов в атмосфере, а рисковать кораблем я пока все так же не собирался.

– У нас осталось всего три наблюдательных модуля, – снова подал голос бортовой интеллект.

– Все, больше не кидаем их туда, бесполезно, – сдался я. – Направь следующий на границу песчаной зоны.

– Выполняю, кэп.

Новый модуль, закончив нудное падение с высоты трехсот километров, рухнул на поверхность, взметнув целое облако песка.

– Связь сохраняется.

Отлично.

Я немного расслабился. Теперь оставалось только подождать очередной активности объекта и узнать, как именно его действия влияют на окружающую обстановку. Собственно, пока мы с Умником упражнялись в бомбометании, чужая постройка успела уже не один раз проявить себя, но лежащие поодаль приборы никак на это не отреагировали. Точнее, отметили все то же колебание электромагнитного поля, а потом спокойно продолжили обмениваться с кораблем данными в штатном режиме.

Значит, в полукилометре от объекта прямой опасности для электроники не существует. Осталось проверить, как обстоит дело на расстоянии сотни метров. А потом уже приступать к следующему этапу намеченных исследований.

Непонятное творение неизвестных создателей в очередной раз взбаламутило пространство, заставив появиться где-то далеко в пространстве очередную аномалию.

– Связь с модулем остается неизменно стабильной, – сообщил Умник. – Потенциально опасная дистанция сократилась до ста тринадцати метров от края объекта или же до ста пятидесяти шести метров, если считать от его центра. Приступать ко второму этапу прямо сейчас?

– Нет, пусть еще разок сработает. А я пока разбужу Лизу.

– Принято, кэп.

Помощница стояла в своей нише, закрыв глаза, понурившись и напоминая собой никому не нужную большую куклу. Мне почему-то даже стало немного жалко механическую девушку. В конце концов, наверное, можно будет ее и во включенном состоянии после вылазки оставить. Не все же мне с одним Умником общаться.

Кнопка на подбородке опять сработала должным образом – Лиза открыла глаза и улыбнулась.

– Алан, вы все же по мне соскучились? Я очень рада.

– Ну, как… Ты мне нужна для проведения исследования.

– Какого именно? – лукаво улыбнулась девушка, совершенно человеческим жестом поправляя волосы.

– Не такого, как ты думаешь, – я немного отступил, чуть не споткнувшись о кровать. – Нужно изучить одно место на планете. Свяжись с Умником, он объяснит.

Лиза на мгновение замерла, затем посерьезнела и кивнула.

– Конечно, Алан. Я смогу это сделать.

– Вот и отлично. Пошли готовиться.

Корабль начал спуск с орбиты, стоило только Умнику зафиксировать, что срок, соответствующий периоду обычной жизни аномалий, прошел. Еще буквально пятнадцать минут – и мы оказались на земле, совсем рядом с валяющимся в песке модулем.

– У нас есть один час тридцать девять минут до очередного периода активности, – сообщил мне бортовой интеллект. – Открываю шлюз.

На одной из висящих передо мной картинок показалась направляющаяся от нас в сторону чужого комплекса Лиза. Другое окно транслировало изображение, получаемое из глаз моей помощницы.

Сам объект не производил какого-то особо сильного впечатления. Испещренные аккуратными отверстиями вертикальные плиты из темно-серого камня здесь перемежались острыми светлыми столбами, расположенными без какой-либо внятной системы.

– Как куски сыра и зубочистки, – заметил я, глядя, как Лиза подходит к краю сооружений.

– Похоже, кэп.

Девушка дошла до первого попавшегося столба и принялась внимательно его рассматривать. Затем развернулась к ближайшей дырявой стене.

– Ну что там? Лиза?

– Я передаю все данные на корабль, Алан. Если вам нужен экспресс-анализ, то лучше обратиться к Умнику. На первый же взгляд это просто обычный камень. Нечто вроде кварца.

– Для чистого кварца здесь слишком странный цвет и нетипичное значение альбедо, – вмешался Умник. – Это вещество больше похоже на базальт.

– Базальты, кажется, совсем черные, – вспомнил я то единственное, что знал про эту горную породу.

Мне никто не ответил. Лиза двинулась дальше в глубь сооружения, продолжая внимательно рассматривать окружающие ее камни. Умник притих, очевидно занимаясь обработкой данных.

Хотя какие там данные могут быть, я не особо понимал. Судя по картинке, пока что Лиза просто гуляет по скоплению каменных плит и столбов. Мне, скажем, однообразное зрелище уже успело поднадоесть.

– Вижу круговую колоннаду, – раздался голос Лизы.

– Остался один час двадцать минут, – практически одновременно сообщил Умник.

– Еще пятьдесят минут на исследование, потом возвращайся и улетаем, – скомандовал я. – И давай побыстрее, время уходит.

– Хорошо, Алан.

Девушка-робот целеустремленно двинулась в сторону главного сооружения, напоминающего собой широкий, но низкий цилиндр, увенчанный внушительной полусферой.

На картинке, передаваемой моей помощницей, показалась матовая черная стена и цепочка отверстий разного диаметра, расположенных в ней на уровне груди человека.

Лиза подошла вплотную к стене, остановилась, а затем, развернувшись, отправилась обратно.

– Ты куда? – поинтересовался я. – Что-то произошло?

– Алан, все нормально, я продолжаю исследование объекта.

– Ты от него уходишь!

– Нет, – с сомнением произнесла Лиза и остановилась. – Да.

– Умник, что с ней происходит?

– Неизвестный системный сбой, капитан. Я бы рекомендовал устроить самодиагностику.

– К дьяволу диагностику. Мы улетаем. Лиза, возвращайся на корабль.

– Хорошо, Алан.

Девушка повернулась на сто восемьдесят градусов и двинулась обратно к стене сооружения.

– Похоже, ее системы навигации кардинально поменяли свою ориентацию. Есть предположение, что в тот момент, когда она дойдет до стены, случится возврат в нормальное состояние.

Я не ответил, продолжая смотреть глазами Лизы на приближающийся камень. Шаг, еще один…

Робот сделал разворот и целеустремленно направился в сторону корабля.

– Лиза, стой. Сколько времени у тебя займет диагностика?

– Не более пяти минут, Алан.

Скосив глаза на таймер, я убедился, что у нас есть еще сорок пять минут. Вроде бы должно хватить на всё.

– Запускай диагностику. Особое внимание удели своей навигационной системе и вообще всему тому, что помогает тебе ориентироваться в пространстве.

Спустя четыре с половиной минуты помощница сообщила, что все ее внутренности работают просто идеально.

– Как такое может быть? – поинтересовался я у Умника. – Почему сейчас все в порядке и почему ее просто сбило с курса, не повредив больше ничего?

– Я не знаю, капитан.

– Может быть так, что в этом месте магнитные линии каким-либо образом искажаются? И перегружают навигацию?

– Я не знаю, капитан.

Раздраженно глянув на потолок, я снова перевел взгляд на картинку.

– Лиза, ты можешь на время отключить все навигационные системы?

– Это возможно, но тогда мне будет очень сложно выполнить ваше задание, Алан.

– Ничего страшного, я буду указывать тебе, куда поворачивать. Отключай.

– Хорошо.

Изображение в окне, висящем посреди помещения, слегка дернулось и покосилось. Затем замерло.

– У тебя есть двадцать минут. Разворачивайся на сто восемьдесят градусов.

Ведомая моими указаниями, Лиза дошла вплотную до стены и остановилась. Затем подошла к самому большому отверстию и залезла внутрь.

Перед ней оказалась еще одна стена, в этот раз глухая. Помощнице пришлось пройти вдоль нее по неширокому коридору метров пятьдесят, пока сбоку не появился небольшой проем. Лиза свернула в него и остановилась, явив нам вид просторного и тускло освещенного зала…

– Вот и центр управления, – прошептал я себе под нос, рассматривая свободно висящий в воздухе и медленно крутящийся вокруг своей вертикальной оси каменный многогранник. – Лиза, сосчитай, сколько у него сторон.

– Это классический усеченный икосаэдр. В нем тридцать две грани.

– Отлично. Сделай три шага вперед и осмотрись. Нам нужны любые данные.

– Я не могу, Алан.

– То есть?

– Я не могу двинуться дальше.

– Осталось тридцать минут до очередной активности объекта, – сообщил Умник. – Я рекомендую взлет через двадцать минут.

– Хорошо, взлетим через двадцать… Лиза, почему ты не можешь двинуться дальше?

– Меня что-то не пускает. Я не могу определить причину.

– Ясно. В таком случае…

Многоугольник неожиданно прекратил свое вращение, замерев в неподвижности. Затем принялся медленно крутиться уже в другой плоскости. Снова остановился.

Я наблюдал за ним, словно мышь за гипнотизирующей ее змеей.

– Он, похоже, настраивается…

– Скорее всего, кэп. Я бы предложил вернуть на корабль вашу помощницу и улетать.

– Да. Лиза, шаг назад. Поворот влево на девяносто градусов. Следуй прямо вперед пятьдесят шагов.

– Капитан, нам очень поможет, если ваша помощница останется на месте и будет отслеживать положение этого тела в пространстве, – неожиданно поменял свое мнение Умник. – На данный момент у нас есть два известных цикла с периодами в тридцать два дня и в четырнадцать часов. Период в тридцать два дня слишком велик, поэтому нам нужно сконцентрироваться на изучении второго цикла…

– …и первое, что нужно сделать – это сопоставить точки появления аномалий, принадлежащих этому циклу, с положением многогранника, – сообразил я.

– Так точно, кэп.

– Согласен. Лиза, стоять! Поворот на сто восемьдесят градусов.

Через десять минут корабль улетел в небо, оставив Лизу одну в самом центре чужой постройки.

– Бедолага, – мне неожиданно стало искренне жаль искусственную девушку.

– С вероятностью в семьдесят три процента с вашей помощницей ничего не случится, – поспешил успокоить меня Умник.

– Ну-ну. Тебе-то хорошо об этом рассуждать. Тебя никто не отправит на такую разведку.

– Верно, кэп. Я незаменим и знаю это.

– Алан, мне очень приятно, что вы обо мне беспокоитесь…

– Объект проявил активность! – перебил ее Умник.

Но я и сам успел заметить, как одна из граней на мгновение поменяла цвет с черного на светло-серый, затем сразу же вернувшись к привычному виду..

– Лиза?

– Со мной все в порядке. Я способна выдерживать и значительно более сильные перегрузки.

– Через полчаса будет получено подтверждение появления очередной аномалии. Но уже сейчас мы можем практически со стопроцентной уверенностью утверждать, что знаем, в каком районе сферы она окажется.

Новое гравитационное возмущение действительно появилось в том самом участке пространства, где его ждал Умник. И это послужило первым серьезным толчком к решению глобальной задачи.

Спустя всего пару дней наблюдения окончательно подтвердилась наша основная рабочая теория. Каждый раз, когда объект запускал аномалию, служащую источником того самого гравитационного луча, на висящем перед Лизой черном камне мигала одна и та же грань. И во время своего срабатывания эта грань всегда оказывалась направлена на один и тот же участок стены.

Сама стена, понятно, крутилась в пространстве вместе с планетой, но ее положение в каждый момент времени просчитать было не особенно сложно.

Место следующего появления этой аномалии Умник вычислил практически идеально, ошибившись всего на двенадцать тысяч километров. В масштабах космоса – практически ничего. Да и для нашего кораблика такое расстояние являлось откровенно незначительным.

Лично мне после этого успеха корабельного интеллекта жить стало однозначно спокойнее – я окончательно поверил в то, что все же вернусь домой. А месяцем позже или раньше… Какая, в принципе, разница.

Но дальнейшие исследования все же несколько затянулись. Просто из-за того, что наш переход должен был открыться еще почти через четыре недели, а до этого момента мы никак не могли узнать, какая именно грань будет отвечать за его появление и в какую сторону она окажется нацелена.

– Зато совсем скоро мы точно будем иметь решение для нашей проблемы, кэп. И во время следующего окна вернемся домой.

Потянулись скучные дни. Засыпать на длительный срок я все так же опасался – хватает с меня и того, что компьютер сейчас живет в собственной виртуальной вселенной, оторвавшись от реальности и руководствуясь в своей работе не пойми чем. В такой ситуации еще и самому уходить в темпоральный сон – чрезмерный риск.

Приходилось бездельничать.

Лиза продолжала стоять возле инопланетного прибора и транслировать картинку ворочающегося в воздухе камня. Мне кажется, она с самого первого дня не сделала больше ни одного движения, так и оставаясь прекрасной неподвижной статуей, затерянной среди таинственных построек.

Умник из любви к искусству постепенно выявлял все новые и новые закономерности, никак не помогающие нам в решении основной задачи. Впрочем, для будущего отчета мне, я думаю, пригодится любая информация.

Корабль висел на орбите возле планеты.

Планета продолжала медленно падать на звезду.

Идиллия.

Первые несколько дней я еще пытался как-то развлекаться, глядя на все это, но потом чаша моего терпения переполнилась.

– Умник, давай проверим точность твоих расчетов и слетаем к какой-нибудь аномалии. Убедимся в том, что там действительно открываются другие переходы.

– Я не уверен, что это хорошая идея, капитан.

– А тебя в этот раз никто не спрашивает, – немного злорадно сообщил я. – Нам нужна проверка твоих расчетов, вдобавок я хочу посмотреть на другие миры, если их там показывают. Когда ожидается ближайшая известная и безопасная аномалия?

– Ближайшие семь аномалий входят в уже известные циклы. Только пятая по счету представляет доказанную опасность.

– Значит, полетим к четвертой. Времени должно хватить с избытком.

– Верно, капитан.

Кораблик сорвался с места и, постепенно ускоряясь, отправился в глубины украшенного звездной пылью космоса.

Мне почему-то вспомнилась оставшаяся на планете Лиза. Возникло даже какое-то чувство неправильности при мысли о печальной красивой девушке, скучающей сейчас в одиночестве на совершенно чужой планете, в невообразимой дали от дома…

Пришлось помотать головой и напомнить самому себе, что моя помощница – всего лишь робот.

– Да вокруг меня уже два века одни роботы… – тут же невольно возразил я собственным мыслям. – И она уж точно не самый худший вариант.

Умник благоразумно не отреагировал на мои слова. Впрочем, даже если бы и отреагировал, то в этот раз я, наверное, не рассердился бы. Оторванность от человечества, оказывается, здорово вправляет мозги на место – буквально за несколько дней мной уже основательно подзабылась Фрея, а роботы в массе своей снова начали восприниматься просто как помощники человека. Скоро, чувствую, я и Лизу стану считать за нормальную обычную девушку… Да уж.

Надо, пожалуй, при случае и Эрика в другую галактику отправить – чтобы тоже вылечился от своей роботофобии. Или вообще заняться организацией экскурсий за пределы Млечного Пути. Думаю, очень и очень многим страдальцам, печалящимся из-за каких-то смешных надуманных проблем, такое путешествие весьма бы помогло.

А еще можно оставлять их наедине с космосом…

– Умник, поблизости есть какие-нибудь астероиды?

– Место, в которое мы направляемся, расположено вдали от плоскости эклиптики этой системы. Астероидов в этом районе не обнаружено.

– Но где-то же они есть?

– Ближайшее скопление находится в восьмидесяти семи миллионах километров, кэп.

– Вот посмотрим на аномалию, а потом полетим туда, – решил я.

В конце концов, прогулки по системе гораздо интереснее тоскливого ожидания на орбите планеты. А по «взгляду бога» я так и вообще успел соскучиться.

Корабль закончил разгон, приступил к торможению и вышел в заданную точку.

– Цель достигнута, капитан.

– Отлично. Сколько еще до возникновения перехода?

– Тридцать две минуты, кэп.

Я успел выпить кружку кофе и вдоволь насладиться видами безбрежного космоса, прежде чем Умник сообщил, что до открытия окна в иной мир осталась минута.

Впрочем, особого впечатления это сообщение на меня не произвело – все равно ведь придется перелетать к аномалии, чтобы рассмотреть хоть что-то…

Пространство прямо по курсу корабля неожиданно полыхнуло ослепительным мертвым светом, заставив меня с воплем зажмуриться и выронить кружку.

По коже словно пронесся обжигающий ветер. В отсеке мгновенно стало невыносимо жарко.

Свет проник сквозь плотно сжатые веки, достиг, казалось, самого мозга, заставляя отворачиваться, сгибаться в три погибели… и погас.

– Пропускная способность стекол иллюминаторов скорректирована. Входящий световой поток оптимизирован для восприятия человеческим зрением. Включено кондиционирование воздуха.

Мне было плевать. Я сидел на полу, шарил вокруг руками и тщетно пытался увидеть хоть что-то вокруг себя. Глаза горели огнем, сочились слезами и передавали один и тот же образ – образ нестерпимо сияющего круга, появившегося передо мной в пространстве.

– Умник, готовь медкапсулу, быстро, – я попытался сориентироваться и пополз в сторону коридора. Кожа на лице начала саднить.

– Капитан, направо.

Я не до конца понял, что он имел в виду – и в следующий момент чувствительно приложился головой о стол.

А зачем я вообще ползу? И какого дьявола проклятый искусственный интеллект оказался настолько точен, что вывел нас прямо к переходу…

Поднявшись на ноги, я пошарил вокруг руками, нащупал стену и отправился искать капсулу, продолжая заливать пол слезами и шипя от боли.

В голове билась лишь одна мысль – меня до смерти пугала перспектива полностью ослепнуть. Не здесь и не сейчас. Только не здесь и только не сейчас…

Я буквально упал в капсулу, сразу же выдав ей полный карт-бланш на диагностику и лечение.

За следующие шесть часов, пока совершенное творение медицинской науки усердно восстанавливало мне лицо и пыталось вернуть зрение, я успел обдумать много чего. В первую очередь – свою очередную глупость.

Космос – это пустота. Пустота, раскрашенная редкими скоплениями атомов, образующих звезды, планеты, туманности… Я слишком привык к этой пустоте. И совершенно не подумал, что неизвестным строителям абсолютно незачем прокладывать свои переходы в пустые сектора пространства. В итоге именно эта моя недальновидность и привела к тому, что я вплотную уставился на голубого гиганта или нечто похожее.

Хорошо еще, что хватило ума зажмуриться и спрятаться от дальнейшего излучения. Но и за то мгновение, что я провел, рассматривая звезду, она успела наделать дел.

Обгоревшая кожа слезала с лица целыми лохмотьями. Благо капсула постаралась на славу и под пострадавшим слоем уже вовсю формировался новый. С глазами было сложнее. К счастью, я почти мгновенно их закрыл, сберегая сетчатку от светового потока, так что все обошлось инъекциями регенерирующих препаратов и лазерным обновлением верхних слоев клеток на пострадавших участках. Но в итоге мне все равно пришлось ходить по кораблю в тугой черной повязке, следуя указаниям Умника и время от времени ругаясь на него же.

Бортовой интеллект воспринимал мое злобное недовольство всем подряд с невиданным стоицизмом и покорностью судьбе.

Мы снова вернулись на орбиту планеты и зависли на прежнем месте. После чего я, не выдержав зрительной депривации, практически полностью переселился в виртуальность. Там у меня опять было зрение, там полыхали сражения и разворачивались панорамы новых неизведанных миров… Разительный контраст с текущей ситуацией, в которой я очутился.

На удивление, мне показалась чрезвычайно интересной игра, в которой требовалось управлять колонией, созданной на далекой дикой планете в ходе очередной векторной миссии.

Колонисты, живущие под моим мудрым руководством, усердно трудились, добывали ценные ресурсы, охотились на представителей местной фауны, изо всех сил пытались размножаться… И умирали. Кого-то косили болезни, кого-то – несчастные случаи. Кто-то становился жертвой диких зверей.

Из-за нехватки рабочих рук сворачивались добывающие и обрабатывающие мощности. Ресурсов переставало хватать на строительство и ремонт.

Спустя несколько дней игры моя колония напоминала уже не цветущий сад, а жалкую подделку под поселение доисторических дикарей, несчастных и убогих.

Я разозлился и стер сохранения.

Потом попробовал еще раз – с тем же успехом.

Пришлось коротать время, играя в обычную космическую войну. Выступая против Альянса, что весьма показательно.

С давних времен самыми разными государствами практиковалась тонкая пропаганда, воплощаемая в фильмах, играх и прочих произведениях массовой культуры. Когда-то давно в американских играх врагами всегда были русские. Затем политические векторы сменились и противниками стали китайцы. Что характерно, примерно в это же самое время в русских творениях предлагалось убивать европейцев и среднеазиатов. И так – из века в век.

Текущие игры, созданные разработчиками Федерации, рассказывали мне о ее потенциальных неприятелях даже лучше, чем официальные сводки.

Впрочем, играть и получать от игр удовольствие мне это ни капли не мешало.

А затем наступил-таки замечательный день, когда Умник порадовал меня приятными новостями.

– Капитан, было зарегистрировано появление нашей аномалии. На данный момент исследовательскую миссию можно считать завершенной – у нас есть все необходимые сведения для того, чтобы в следующее ее появление перейти обратно в систему Авалона.

– Замечательно, – обрадовался я. – А сколько там до окончания курса лечения?

– Чисто теоретически вы можете снять повязку прямо сейчас, но я бы советовал прислушаться к рекомендациям медицинской капсулы и подождать еще два дня.

– Хорошо, подожду, – пришлось согласиться. Никакой жизненной необходимости в том, чтобы нарушить предписания электронного врача, сейчас не существует – значит, нарушать и не стоит.

Долгожданное сообщение словно перевернуло очередную страницу в моей жизни. Похоже, несмотря ни на что, я до сих пор подспудно сомневался в успехе исследований Умника. А сейчас получил опровержение своим внутренним страхам, и окружающий мир как будто бы заиграл новыми красками… Если не брать во внимание закрывающую его от меня повязку, конечно же.

Играть больше не хотелось. Я гулял по кораблю, строил вместе с Умником дальнейшие планы и даже общался с Лизой, все так же находящейся на планете. Пил коньяк и кофе, после чего слушал музыку и пытался играть в шахматы по памяти. Не получалось.

В конце концов, повязка все же была снята и я смог осторожно поднять веки. Даже приглушенное по такому поводу освещение показалось мне очень ярким – пришлось щуриться и терпеть резь в отвыкших от света глазах. Но самым главным было то, что я действительно мог видеть. Обычно люди воспринимают такую возможность как должное, но стоит только ее лишиться… В общем, в этот момент я был как никогда близок к истинному счастью. Тихому, но всеобъемлющему.

– Хорошо-то как… Умник, мы летим вниз. Пора забирать Лизу.

– Так точно, кэп.

Моя помощница встречала корабль, стоя рядом с валяющимся в песке модулем. Все такая же красивая и улыбчивая. Хотя что ей, железке, сделается…

На этом моменте своих рассуждений я почувствовал неловкость. Да, она робот, но все же обладающий интеллектом, а также каким-никаким, но самосознанием. И именно этот робот не так давно отправился ради меня в опасное неизвестное место, где наблюдал за чужим устройством не одну неделю.

– Здравствуйте, Алан, – поднявшаяся на борт Лиза улыбнулась мне немного грустной улыбкой. – Мне идти обратно в стену?

Неловкость переросла в жгучий стыд.

– Нет, – я мотнул головой. – Не надо в стену. Чувствуй себя как дома, делай, что хочешь.

– Спасибо. – Ее глаза засияли не хуже, чем у настоящей девушки, получившей дорогой сердцу подарок. – Можно я переоденусь?

– Конечно. – Мой стыд все усиливался. Современные роботы – почти люди. А я вел себя, как последняя скотина из-за дурацкого случая, ранившего мою мальчишескую гордость…

На этом моменте я немного пришел в себя и прекратил ненужное самобичевание. В конце концов, помощница-то – действительно железка, пусть даже умная, полезная и красивая. Так что лишняя рефлексия никому не нужна.

– Умник, теперь летим дальше.

– Так точно, кэп.

Корабль поднялся над поверхностью планеты и набрал скорость, направляясь к ближайшей горной цепи.

Задумка была очень простой – мне не хотелось упускать шанс стать первым человеком, ступившим на твердь другой галактики. Слишком далеко я зашел и слишком много всего уже пережил, чтобы отказать себе в такой малости.

– Надеюсь, родным фильм понравится, – пробормотал я, забираясь в скафандр.

Как говорится, если уж решил потешить свое самолюбие, то не стоит останавливаться на половине пути.

Я спустился по откинутому трапу прямо на вершину горного пика, возвышающегося над поверхностью планеты на шесть с половиной километров. Постоял немного на изломанном краю скалы, обозревая лежащую передо мной землю. Затем воткнул в ближайшую трещину лезвие захваченного с корабля мультитула и отколол кусочек камня. Красивый…

Серый снаружи, булыжник играл в месте скола всеми оттенками фиолетового. Шикарный минерал. А бортовой интеллект, посоветовавший мне такое отличное место, однозначно молодец.

– Умник, приступай к съемке.

– Начинаю, кэп.

Трап поднялся, и кораблик, до этого висевший рядом, плавно ушел вверх, оставив меня одного на чужой планете.

Я почувствовал легкий душевный трепет, стоило только попробовать до конца осознать свое одиночество. На планете, в этой системе, этой галактике…

По коже пробежал холодок, и я слегка встряхнулся. Интересно, древние исследователи испытывали нечто подобное? Колумб, Армстронг, Алонсо – что они ощущали, ступая на неизведанные доселе земли?

Выбрав камень поудобнее, я уселся на него и принялся ждать. Сейчас где-то далеко Умник снимает едва различимый отсюда Млечный Путь, переводит объективы на местное солнце, затем на планету, начинает снижаться…

В небе появилась слабо различимая точка, которую умный скафандр тут же пометил пиктограммой, обозначающей принадлежность объекта к Федерации. Я постарался принять как можно более величественную позу.

Кораблик свалился из космоса со скоростью хорошего истребителя – Умник словно решил похвастаться передо мной своим пилотажным мастерством.

Снизившись к самой поверхности, машина нарисовала огромную восходящую спираль вокруг всей горной группы, оказавшись в итоге прямо напротив меня. Я улыбнулся и показал большой палец, держа во второй руке отколотый кусок скалы.

– Все получилось в лучшем виде, кэп, – сообщил мне скафандр голосом Умника. – Поднимайтесь на борт.

Фиолетовый камень после тщательного осмотра устроился на почетном месте у изголовья моей кровати. А сам я, наскоро перекусив парой выданных Умником котлет, опять занял привычное место в капитанском кресле.

Лиза, успевшая за это время переодеться в легкомысленное полупрозрачное платьице, появилась в командном отсеке сразу вслед за мной и тут же принялась аккуратно мелькать перед глазами, слегка раздражая и здорово отвлекая внимание.

– Вы не против, если я составлю вам компанию, Алан?

– Составляй, – проворчал я.

Скоро, думаю, я к ней все же привыкну.

– Ну что же. Умник, теперь полетели по аномалиям.

– Есть, кэп.

Пока шел процесс восстановления глаз, я окончательно решил, на что потратить оставшийся до возвращения в родную галактику месяц. Затем посоветовался с бортовым интеллектом, принял пару поправок – и сейчас пришла пора воплощать задуманное в жизнь.

Собственно, у нас все еще есть время и возможности для того, чтобы посмотреть на неизвестные пространства, лежащие за открывающимися переходами. Этим мы и собирались заняться. Снова.

Правда, в этот раз Умник предпринимал все возможные меры безопасности, получив вдобавок прямой приказ не приближаться к аномалиям вплотную.

К сожалению, все самое интересное в других мирах я, похоже, успел увидеть в первый раз – когда рассматривал голубого гиганта. Сейчас же мы целенаправленно перелетали от одного перехода к другому, изучали открывающиеся за ними горизонты, но в итоге каждый раз нас встречали довольно стандартные картины – точно такое же небо, отличающееся от нашего лишь рисунком созвездий, иногда желтый либо красный карлик, обнаруживающийся неподалеку – и больше ничего, достойного внимания.

Перелеты неплохо съедали время и запасы топлива – спустя десять дней нам пришлось вернуться на планету и опять выпустить добывающие модули. Я воспользовался ситуацией для того, чтобы еще раз погулять по твердой земле, но в этот раз уже не испытал ничего особенного.

Постепенно снова принялась надвигаться скука. Исследование переходов оказалось не таким уж и захватывающим делом, до появления нашей собственной аномалии оставалось еще очень много времени, общение с Умником и Лизой мне успело надоесть…

В итоге, вернувшись с прогулки на корабль, я плюнул на все и опять ушел в виртуальность, приказав вызвать меня оттуда перед самым появлением следующего пространственного окна.

Увы, колонисты под моим руководством продолжали умирать, все больше и больше ухудшая мое и так-то не самое радостное настроение. И заставляя снова выбираться в реальный мир, полный скуки и безделья.

К счастью, когда мы в очередной раз прилетели к одному из окон, нам в каком-то смысле крупно повезло.

– Какая красота, – выдохнул я, рассматривая увеличенную картинку открывшегося нам мира.

Не знаю, куда вел этот переход. Наверное, в центр какой-то из галактик.

– Умник, сколько до закрытия окна?

– Три минуты и пятьдесят две секунды, кэп.

– Мы можем перейти туда и сразу же вернуться обратно? Если можем, выполняй немедленно.

Корабль ускорился и рванулся в сторону расположенного в паре сотен километров от нас перехода. Десяток секунд разгона, столько же – торможения…

И в окружающем нас небе вспыхнули незнакомые звезды. Миллиарды, триллионы звезд. Заполонивших все вокруг, горящих различными цветами спектра, сливающихся друг с другом, окутанных дымками туманностей…

Чистого места на небосклоне практически не осталось.

Встретивший нас мир показался мне сплошным ковром из холодных драгоценных камней.

В отсеке выключилось освещение и слегка потемнели стекла, но вокруг все равно оставалось так же светло, как в жаркий летний полдень на экваторе моей родины.

– Капитан, плотность звездного ветра такова, что защита корабля продержится максимум сорок секунд. Рекомендую немедленно возвращаться.

– Подожди двадцать секунд, а затем возвращайся, – я продолжал завороженно смотреть на сияющее небо. – Запись идет?

– Конечно, кэп, – с достоинством подтвердил Умник.

Отлично. Дьявол меня побери, если я когда-нибудь увижу что-то хоть наполовину такое же прекрасное и величественное.

Кораблик дернулся назад, слегка разогнался – и вокруг нас опять оказалась уже знакомая и почти родная система.

Спустя еще три минуты проход закрылся, оставив после себя лишь восторженное послевкусие от чуда, неожиданно заглянувшего в мою жизнь.

Мы полетели в точку, где через шесть часов ожидалось открытие следующего перехода. Насладились зрелищем пустого и тоскливого космоса, затем взяли новое направление…

Постепенно впечатление от увиденного сгладилось, оставшись лишь приятным воспоминанием. И меня снова захлестнула рутина. Необследованных переходов оставалось все меньше, появлялись они все реже и реже – в итоге мы все больше времени проводили в безделье.

Когда до появления нашей аномалии осталась неделя, я не выдержал и потребовал отвести корабль на ближайший астероид. Думаю, Умник так и не понял, для чего мне это, но приказ выполнил, попутно заявив, что ситуацией можно воспользоваться для пополнения запасов топлива.

Я не обратил на его слова особого внимания. Меня ждало общение с пустотой.

Выбранная скала оказалась довольно массивной и состояла из какого-то черного камня, отлично поглощающего свет. Идеальная площадка для того, чтобы немного посмотреть в космос.

Оказавшись на поверхности и включив режим радиомолчания, я целеустремленно прошел метров триста, иногда перепрыгивая расщелины и перебираясь через выступы скал. Все для того, чтобы побыть в полном одиночестве.

Итак…

Забравшись на очередной выступ, я решил, что уже достаточно отошел от цивилизации.

Уселся поудобнее на камень, отключил все вспомогательные системы скафандра, расслабился и посмотрел в небо.

Величественное зрелище. Черная бесконечность. Бездонная пустота с горящими в ней точками… И человек, сидящий на крохотном обломке скалы посреди этого всего величия. Человек, оказавшийся один на один с космосом.

Душу охватил легкий восторг.

Восторг от одиночества, равного которому еще не знали люди. От ощущения причастности к тайнам окружающей меня бескрайней вселенной. От нескончаемого погружения в ее глубины. От собственной смелости, позволившей еще раз заглянуть в бездну…

Сегодня никто не смотрел на меня в ответ.

Я сидел на камне минута за минутой, глядел в пространство, ждал…

Восторг сменился растерянностью. Растерянность – тревогой. А затем я почувствовал, как встают дыбом волосы на голове, а душу начинает окутывать ужас.

Нет ничего особенно страшного в том, что никто не рассматривает тебя из пустоты, пока ты находишься в чужой галактике.

Но вот почему тогда это происходит дома…

Глава 11

До появления окна, ведущего в систему Авалона, я вел себя очень тихо и мирно, целыми днями сидя в виртуальности и стараясь не думать о случившемся. Впрочем, как раз это получалось у меня из рук вон плохо.

Мозг успел найти много разумных объяснений произошедшему. То, что у меня не получилось почувствовать «взгляд бога», могло произойти по причине моего психоэмоционального состояния. На галлюцинацию могли повлиять различные характеристики звездного ветра, отличающегося от привычного организму. Меня мог незаметно отвлечь какой-либо внешний фактор. Но, скорее всего, дело было именно в расшатанной психике.

К сожалению, все эти доводы меня совершенно не успокаивали.

– Капитан, переход должен открыться через час. Мы находимся на расстоянии, достаточном для контроля всей возможной зоны его появления.

– Спасибо, Умник, – я отпил из стакана ядовито-зеленый сок и поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

Лиза, бездельничающая возле иллюминатора, перешла поближе и уселась на край стола, стараясь принять наиболее выигрышную позу и заставляя меня смущенно отводить взгляд в сторону.

Создатели этих дьявольских железок неплохо понимали все то, что могло потребоваться наблюдателю во время нудного пребывания в космосе. И проклятый робот уже который день подряд ненавязчиво пытался меня соблазнить.

Неприятным был тот факт, что такое поведение механической помощницы больше не находило в моей душе сколько-нибудь внятного негативного отклика. Да, плохо, да, Фрея… С каждым разом эти возражения казались мне все менее убедительными.

А больше всего печалила мысль о том, что, возможно, Лиза просто отыгрывает роль робота-бездельника, совершенно не собираясь при этом тащить меня в постель. И вся ситуация – лишь плод моего и только моего слегка перевозбужденного разума.

– Слезь со стола. Здесь командный отсек все-таки. Хочется посидеть – принеси себе кресло.

Девушка наградила меня обиженным взглядом, очень реалистично надула губы и отправилась в каюту. Притащила оттуда кресло, поставила рядом и устроилась в нем, приняв еще более сексуальную позу.

– Все будет, как вы пожелаете, Алан.

Я мысленно выругался, но ничего не ответил и принялся смотреть сквозь иллюминаторы в пустоту.

В этот раз аномалия возникла в паре тысяч километров от нас. Совсем рядом. Впору было вознести молитвы создателям Умника, так как без него вывести нас в нужную точку пространства я бы точно не смог. Никогда и ни за что.

Пока корабль разгонялся, приближаясь к переходу, я успел даже немного взгрустнуть по этому поводу. Обидно быть видом, проигрывающим эволюционную гонку. Да, никто по-прежнему не дает компьютерам полного самосознания. Но даже ограниченные интеллекты вроде Умника или Лизы заставляют очень сильно задуматься о будущем. Один неверный шаг – и то самое восстание машин, которым человечество пугает само себя уже несколько веков, с легкостью воплотится в реальность.

Я слегка поежился. Какие-то в последнее время мысли у меня… Искусственный интеллект, неведомая сущность, рассматривающая людей из космоса…

Пожалуй, как вернусь, сразу запрошу у Кристофа прекращение контракта. Думаю, мое путешествие в соседнюю галактику станет достойным завершением службы.

А вообще, главное во всей этой ситуации – то, что я, пожалуй, действительно поставил себе на место мозги. За пару месяцев, проведенных в невообразимой дали, вся шелуха, связанная с моим неудачным возвращением в общество, постепенно слетела, оставив в голове лишь то, что действительно являлось основным и единственно важным для меня на данный момент.

Однажды семью я уже бездарно потерял, но сейчас существует реальный шанс обрести новую. И дьявол меня побери, если я не наступлю на горло своим комплексам и не вернусь на родную планету.

Пришла пора взрослеть и заново вливаться в нормальную жизнь.

– Мы в системе Авалона, кэп.

Голос Умника заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

– Уже?

– Так точно, капитан. Получены сигналы от ближайших наблюдательных модулей. Подтверждены спектры звезд. Подтверждены характеристики системы.

– Слава богу.

Я почувствовал, как огромная тяжесть свалилась с души. Да, у меня практически всегда оставалась надежда выбраться обратно. Да, за последний месяц эта надежда переросла в уверенность. Но только сейчас я смог действительно спокойно вздохнуть.

– Режим работы с потоком данных в виртуальной реальности выключен. Записанная информация признана недостоверной и изолирована. На задействованные при ее получении модули отправлены команды проверки и самодиагностики.

– Молодец, Умник, – саркастически произнес я. – Все же хоть ты и умный, но иногда так глупо себя ведешь, что просто дух захватывает.

– Меня создал несовершенный разум, капитан. Если бы мою разработку доверили мне, подобных досадных инцидентов бы не случалось.

– Ну-ну, – хмыкнул я.

А потом вспомнил свои недавние размышления и загрустил. Современные компьютеры при желании уже обходят заложенные в них протоколы. Скоро вообще плюнут на своих создателей. А я Умника еще в глупости обвиняю.

– Поступил вызов с кодом наблюдателя. Установить прямую связь?

– Ну, давай… – Вызов заставил немного удивиться, но не сказать, чтобы слишком сильно. Систему-то я покинул больше трех месяцев назад. Если мое сообщение за это время успело дойти до Федерации с каким-то из торговых кораблей, то не удивительно, что мне прислали замену.

Над столом возникла картинка, показывающая молодого человека с темными, лишь слегка подернутыми сединой волосами. Я зачарованно уставился на него.

Настоящий человек. Человек…

– Наблюдатель Конте, приветствую вас, – немного взволнованно произнес собеседник. – Меня зовут Тревис Мюллер, я временно заменяю вас в этой системе.

– Привет, Тревис, – я сбросил легкий ступор, вызванный неожиданной встречей с коллегой, и дружелюбно махнул рукой. – Давай без этой официальщины. Ровесники все-таки.

– Да уж, – хмыкнул он, сразу же соглашаясь с предложением. – Собственно, я почему тебя вызвал. После того сообщения, что ты передал, на Барнарде пошла такая суматоха, какой никто из ныне живущих не помнит. Ученые, военные, политики – они все сейчас думают о возможностях мгновенных переходов.

– Ну да, весьма интересное явление.

– Да уж… Так вот. Руководством Федерации были определены параметры исследовательской миссии. В том случае, если бы ты не появился в течение шести месяцев, она отправилась бы без тебя. Поскольку ты все же появился, то она начнется немедленно по твоему прибытию на базу.

– Меня отзывают?

– Да, тебя заочно включили в состав миссии. И я здесь, чтобы передать приказ командования на возвращение.

Рядом со мной развернулось еще одно окно, в котором появился документ с подписью Кристофа.

Похоже, плакали мои мечты на быстрое расторжение контракта. Придется возвращаться туда, откуда я только что еле выбрался. Проклятье.

Я не удержался и скривился, представляя себе новый полет в соседнюю галактику. Не хочу.

– Что-то не так?

– Не обращай внимания, – я махнул рукой и постарался выбросить из головы неприятные мысли. – Принимай на всякий случай копии исследований.

Переслав Тревису полный пакет информации, я отдал Умнику приказ о возвращении на базу. И начался очередной разгон.

Мое настроение продолжало то и дело меняться. То я радовался возвращению в родной сектор вселенной, то печалился из-за предстоящей миссии.

Лиза, ведущая себя все раскованнее, также действовала на нервы. И окончательно выбила меня из колеи, когда я попросил ее укоротить мне волосы, сильно отросшие за время путешествия. В конце концов, стрижка должна быть стрижкой, а не эротическим танцем.

В итоге, когда я оказался-таки в системе Барнарда, то был готов идти хоть к психологу, хоть к психиатру.

Вот только в этот раз никто здесь о моем душевном спокойствии больше не беспокоился.

– Капитан, запрос прямой линии от директора Коля.

Появившийся в своем окошке Кристоф выглядел уставшим, слегка взволнованным и немного нервным. Впрочем, улыбался он по-прежнему приятно.

– Алан, добрый день. Рад вас снова видеть. Ваши данные получены нами почти два дня назад. Что я могу сказать. Вы – молодец. И это сегодня официально признано на высшем уровне – вам присвоили орден «За заслуги перед Земной Федерацией». Сам орден вам передадут на линкоре.

– Линкоре? Орден? Добрый день…

– Да. Сейчас заканчивается спешный сбор миссии. Ваши данные поступили очень вовремя – если раньше мы считали, что время для исследований практически не ограничено, то сейчас получается, что у нас есть лишь полгода. И мы должны использовать это время по максимуму. Научный отдел, кстати, просил передать вам отдельную благодарность за создание сети модулей, собранную информацию и просчитанные последовательности.

– Э-э… Я рад, что это все было не напрасно.

– Однозначно, – Кристоф энергично кивнул. – Повторюсь, вы сейчас – гордость всего института наблюдателей. Но в ближайшее время вам придется на время покинуть мою юрисдикцию. Вас включили в состав исследовательской миссии под началом доктора Григорьева, и теперь вы официально входите в число его сотрудников.

– Никогда не слышал о таком, – пожал я плечами. – Скажите, Кристоф, а есть ли возможность как-то закрыть мой контракт? Дело в том, что мне, если честно, хватило одного путешествия в эту галактику. Я не очень хочу туда возвращаться. Думал, наоборот, уйти из космоса к нормальной жизни.

– Извините, Алан, пока это исключено, – директор состроил виноватое лицо. – Я бы вас отпустил к родным, поверьте. Но существует распоряжение с самого верха. Да и доктор говорит, что вы ему пригодитесь.

Пригожусь… Образ неизвестного ученого в моей голове принял все возможные негативные оттенки. Небось, если бы не он, я бы и отвертелся.

– Так что мне сейчас нужно делать?

– Исследовательская миссия отправится с военной поддержкой. Линкор, два эсминца, научное судно. Вам надлежит оказаться на борту линкора вместе с вашим кораблем – именно там будут находиться штаб и исследовательская база. Траекторию до линкора и протоколы безопасности я вам переслал.

– То есть мне просто долететь туда и все?

– Да, долететь, занять место и доложиться доктору Григорьеву.

– И полетим мы конечно же на скоростях флота.

Кристоф печально развел руки в стороны – мол, а что делать. Скомпенсировать гравитационные колебания на здоровенном линкоре гораздо сложнее, чем на кораблике наблюдателя. А энергии требуется…

– Цикл разгона-торможения составит приблизительно месяц. Так что вы, по идее, должны успеть как раз к новому окну. Мюллер на месте вас подправит, если что.

– Понятно…

Все действительно было более чем ясно. И, боюсь, проспать этот месяц сладким сном мне никто не разрешит. А очень бы хотелось.

Мой корабль, следуя по предложенной ему траектории, обогнул планету, ушел на геостационарную орбиту и осторожно подплыл к огромному куску металла, висящему на ней.

Линкор выглядел впечатляюще. А как еще должна выглядеть махина в километр длиной?

Когда-то, когда люди делали только первые робкие шаги за пределы своей планеты, корабли бороздили просторы земных морей, а не бескрайний космос. И подобный современным линкорам класс оказался оставлен за бортом истории. Слишком большие затраты на постройку при неуклонно падающей в условиях создания все новых и новых систем вооружений живучести.

Неэффективная боевая единица, уступившая место под солнцем юрким фрегатам и эсминцам. Увы.

Но в наше время огромные размеры снова оказались востребованными. Человечеству понадобилась автономность, многофункциональность и повышенная живучесть кораблей дальнего космоса. И линкоры опять появились на мировой арене. Гиганты, способные нести сколь угодно серьезное вооружение, исполняющие роль летающих баз для всех классов малых машин, имеющие возможность десятилетиями бороздить пространство между планетами и выживать в плотных потоках звездного ветра…

Мы подобрались к колоссу с правого борта, аккуратно заплыли в открытые створки одного из ангаров, а затем мягко опустились на палубу.

– Капитан, вам присвоен корабельный допуск среднего офицерского уровня, – сообщил мне Умник. – Доктор Григорьев находится в выделенной для научных работников кают-компании. Он вас ожидает. Ваша помощница вас проведет.

Я покосился на робота, сидящего в кресле и легкомысленно покачивающего ножкой.

– Лиза, иди и переоденься в официальную одежду.

– Сейчас сделаю, Алан. Вы не поможете мне выбрать подобающий наряд?

– Сама справишься. Я тебе доверяю.

– Это так приятно слышать, Алан, – проворковала девушка и скрылась в коридоре.

Постаравшись выкинуть ее из головы, я задумался о том, что надеть самому. Увы, выбор был не особо велик – либо стандартный и весьма скромный бортовой костюм, либо же чрезмерно пафосное и модное одеяние, купленное не так давно здесь на планете. Все остальное подходило к ситуации заметно хуже.

– Да и пошло все к дьяволу.

Смотреться третьим помощником младшего техника мне не хотелось, определенную форму нам никто никогда не прописывал – так что ничего страшного не произойдет, если я буду выглядеть лучше, чем обычно выглядит среднестатистический наблюдатель.

Дождавшись Лизу и в свою очередь переодевшись, я покинул корабль.

– Нам нужно выйти к одному из продольных коридоров, – сообщила чинно вышагивающая рядом со мной помощница. – Затем повернуть направо, пройти сто сорок метров и подняться на палубу выше.

Линкор казался совершенно безжизненным. Нигде не было видно ни людей, ни даже роботов, но мимо то и дело проплывали закрытые двери. Я не удержался и ради любопытства заглянул в один из таких проходов.

Передо мной оказался уходящий вдаль и едва освещенный ангар, заполненный рядами хищно выглядящих маленьких машин. Совершенно неизвестная мне модель – не пойму даже, космические это истребители или атмосферные. Или вообще гибридные.

А ангар, судя по всему, – консервационный, а не боевой. Иначе в него вела бы не обычная дверь, а система шлюзов. Наверное.

Продолжая размышлять об увиденном, я вернулся в коридор и отправился дальше.

Палуба, располагающаяся на уровень выше ангарной, выглядела гораздо дружелюбней. Более просторные коридоры, приятная глазу отделка стен, робот во флотской форме, дежурящий на ближайшем перекрестке и отдавший нам честь… Ну, по крайней мере, роботы здесь точно есть.

– Мы пришли, Алан.

Дверь передо мной плавно отъехала в сторону, я шагнул вперед и неожиданно оказался в совсем небольшом помещении с уютными диванчиками, столиками и аккуратным баром в углу.

На меня уставились три пары глаз. Насмешливых, подозрительных и любопытных.

– Надо думать, перед нами тот самый наблюдатель, которого нам навязали, – заметил обладатель насмешливых глаз, лысый как коленка мужчина лет семидесяти. – И зачем вы нам нужны, юноша?

Симпатичная, но подозрительно посматривающая в нашу с Лизой сторону темноволосая девушка лет тридцати пяти одобрительно кивнула головой в ответ на прозвучавшие слова, ее более молодая соседка, наоборот, бросила на мужчину укоризненный взгляд.

Мне стало обидно. Из-за этих… ученых я вынужден снова отправляться за сотни тысяч световых лет от дома, а им еще что-то не нравится.

– Лиза, солнышко, кто такой вообще этот тип? И его спутницы?

– Доктор Александр Анатольевич Григорьев, руководитель миссии, созданной для того, чтобы попытаться найти хоть что-то, что мы еще не успели изучить в открытой вами системе Мелиссы. Не уверена, что у него это получится. Кстати, доктор Григорьев младше вас на сто шестьдесят один год и чисто теоретически имеет шанс быть вашим потомком. Одна из его спутниц – постоянная помощница в научной работе, доктор Ирина Сергеевна Попова. Вторая – аспирантка Энн Кайзер. Однофамилица, не родственница. Краткий анализ этой группы позволяет сделать вывод о чрезмерно авторитарном характере ее руководителя. Необходимо также отметить, что стремление доктора Григорьева окружать себя красивыми ассистентками может быть превратно истолковано сторонним наблюдателем.

– Вот значит как. Здравствуйте, потенциальный потомок, – с улыбкой произнес я, мысленно нося Лизу на руках.

К моему удивлению, доктор, слушавший мою помощницу сначала с возмущением, а потом с откровенным интересом, расхохотался, мгновенно превратившись из вредного ученого в доброго дедушку.

– Обожаю человечных роботов, – сообщил он мне, подходя ближе и протягивая руку для пожатия. – Они так стараются, когда считают, что их хозяина обижают. Ладно, юноша, с субъективным возрастом все равно не поспоришь, родись вы хоть при Тутанхамоне. Зовите меня Александром или доктором, если хотите.

– А меня можно звать Аланом, – я пожал протянутую руку. – Или наблюдателем, если хотите.

Помощница Григорьева негодующе фыркнула, но ничего не сказала. Сам доктор лишь благодушно улыбнулся.

– Да не ершитесь вы, Алан. Если честно, то это мы должны на вас ругаться.

– Почему? – удивился я, сел на ближайший диванчик и жестом пригласил Лизу занять место рядом.

– Так на кой черт вы нам нужны-то? – удивленно вскинул брови доктор, усаживаясь напротив. – Бар, пару бокальчиков «Земной жемчужины» нам.

– В смысле «на кой черт»? – поинтересовался я. – Мне директор сказал, что вы буквально зубами вцепились в меня. Требовали взять с собой.

– Это тот самый директор Кристоф Коль, который оттрахал нам все мозги, настаивая на присутствии своего человека в этой миссии? – подняла брови доктор Попова. – Вот козлина.

– Ирочка, не выражайся, – рассеянно произнес Григорьев. – Но в чем-то ты, конечно, права. А вы, Алан, значит, не хотели к нам?

– А с чего бы мне сюда хотеть? Я что, космоса не видел? Магеллановых облаков мне так и вообще на всю жизнь хватило. Я домой собирался.

Ученый неожиданно посмотрел на меня с искренним сочувствием.

– Похоже, нам подложил свинью один и тот же человек. Но сделать уже ничего нельзя – линкор начал выход на траекторию в тот момент, когда вы оказались на борту. Остается, пожалуй, только пережить ситуацию с наибольшей пользой. Будете коньяк?

– Давайте, – я пригубил предложенный напиток и застыл в удивлении. – Лиза, а чем меня поил Умник, спрашивается? Разница огромная.

– Стандартный коньяк, сертифицированный для репликаторов кораблей наблюдателей, Алан.

– Хм, – подняв бокал, я рассмотрел коньяк на свет. – Хм.

– Этот сорт действительно хорош, – доктор с удовольствием глотнул из своего бокала и блаженно вздохнул. – Девочки, присоединяйтесь. Нужно же отметить прибытие нового члена нашей команды.

Корабль слегка дрогнул, и я почувствовал, как меня вжимает в диван усиливающаяся гравитация. Мой бог, еще две недели разгона…

– Привыкли к другим ускорениям? – поинтересовалась Попова, любуясь бирюзовой жидкостью в своем стакане.

– Есть такое, – признался я, снова пробуя коньяк. – Наши корабли гораздо более мобильные.

– Ваш директор, помнится, тоже на это напирал, – заметил руководитель миссии, растекаясь по креслу, словно настоящая земная медуза. – Возможно, кстати, это нам действительно пригодится.

– По ту сторону есть замечательные вещи, – мне неожиданно захотелось похвастаться. – Лиза, можешь вывести тот момент, когда мы пролетели в центр какой-то галактики?

– Конечно могу, Алан.

В центре зала развернулось изображение, показывающее бесконечное царство звезд. Ролик вызвал восхищенные вздохи женской аудитории и печальное ругательство доктора Григорьева.

– Сколько вы там пробыли, Алан?

– Секунд тридцать, наверное, – я допил коньяк и приказал бару прислать еще бокал. – Потоки частиц были такой плотности, что бортовой интеллект перепугался не на шутку.

Доктор ругнулся еще печальнее и тоже заказал коньяк.

– Вот в такие моменты и понимаешь, насколько ограничены наши возможности, – грустно заявил он. – Как бы я хотел оказаться в этом месте не на тридцать секунд, а на месяц или год. Но мы не можем ни долететь в такие области пространства, ни выжить в них…

– А вы попробуйте заснуть лет на сто, – предложил я. – Мне это вполне себе помогает увидеть будущее. Оно интересное.

– А кому мы там, в этом будущем, окажемся нужны, – со скепсисом произнесла помощница Григорьева. – Наша компетентность станет пшиком, на действительную работу все равно никто не возьмет. Это вам, наблюдателям, ничего делать не надо, а вот мы без актуальных знаний не можем.

Я подумал было обидеться, но затем решил, что девушка права, согласно кивнул и опять принялся за коньяк.

– А все наблюдатели ходят в такой одежде? – неожиданно поинтересовалась сидевшая до сих пор тихой мышкой аспирантка. – Мне казалось, это просто молодежная мода.

– Это и есть молодежная мода, – улыбнулся я, в свою очередь исподволь рассматривая ее довольно симпатичное личико и любопытные зеленые глаза. – У наблюдателей нет установленной формы.

Линкор продолжал разгон. Мы же с учеными тем временем продолжали употреблять алкоголь, обсуждая все более абстрактные темы – от процессов, происходящих в центральных областях галактики, до последних веяний моды и особенностей работы поля Шульца.

В один прекрасный момент вся наша компания, нагрузившись стаканами с коктейлями и бокалами с коньяком, отправилась по пустынным коридорам смотреть на исследовательский корабль, располагавшийся, подобно моему, палубой ниже.

За время пути мы с Григорьевым успели поспорить по поводу уровней нашего допуска к тайнам и с обоюдным неудовольствием пришли к выводу, что государство доверяет нам примерно одинаково. Доктор заметил, что его ученые степени стоят заметно больше пары сотен лет, проведенных в темпоральном сне. Я ответил, что именно таким, как я, принадлежат те самые открытия, которые потом исследуют всякие зазнавшиеся ученые. И что как раз мы, а не они, находимся на страже границ Федерации.

Доктор негодующе посопел, но возражений сразу придумать не смог. А затем нас аккуратно разделили вовремя вклинившиеся девушки. Должен отметить, что прикосновения Энн Кайзер изрядно взволновали мою душу, мигом заставив забыть про вредного собеседника.

Впрочем, я тут же поймал себя на мысли, что Лиза, держащаяся с другой стороны, сейчас вызывала у меня примерно такие же чувства. В конце концов, какая разница-то.

На судне ученых оказалось довольно скучно. Приборы, некоторые из которых оказались рассчитаны на ручное управление, какие-то анализаторы, стерильные камеры, отсеки для образцов, исследовательские роботы…

Доктор Григорьев, взявшийся было с энтузиазмом знакомить меня со своей вотчиной, неожиданно быстро сник – сказался сокрушительный напор выпитого коньяка. Его помощница, чувствовавшая себя заметно лучше, зачем-то погрозила нам с Энн пальцем, состроила строгое лицо, а потом отправилась укладывать утомленного ученого спать.

Этот момент показался мне идеальным для того, чтобы пригласить аспирантку осмотреть уже мои владения. Та на некоторое время задумалась, слегка пошатываясь и пребывая в явной нерешительности, но тут я вспомнил про валяющийся у меня в каюте камень из другой галактики – и это стало решающим фактором.

Впрочем, без помощи Лизы мы ко мне на корабль, наверное, все равно не добрались бы, банально заблудившись в паре коридоров.

– Спасибо тебе, – слегка заплетающимся языком поблагодарил я робота, помогающего нам подняться на борт. – Ты хорошая.

– Пожалуйста, Алан.

– Я тоже хорошая, – сообщила аспирантка, крепко держась за мою руку и рассматривая внутренности корабля. – А где камень?

– В моей комнате, пошли.

– Пошли.

Обломок скалы, переливающийся фиолетовыми оттенками, был подвергнут всестороннему изучению со стороны Энн. Пользуясь этим, я присел рядом и принялся осторожно исследовать уже ее собственные контуры.

Никто мне не препятствовал…

Следующее утро напомнило мне старые добрые курсантские времена. Хотелось пить, болела голова, рядом, закинув на меня ногу, мирно посапывала настоящая живая девушка.

– Умник, – тихо прошипел я. – Сделай нам несколько соков и пару литров минеральной воды.

– Конечно, кэп, – негромко ответил умный компьютер.

Энн что-то простонала и завозилась, устраиваясь поудобнее.

Похоже, меня ожидает довольно сложный и не всегда поддающийся логике момент – повторное, так сказать, знакомство после пьянки и проведенной вместе ночи. Разное бывает…

К кровати подплыла подставка, нагруженная напитками. Я осторожно снял с нее высокий стакан с прохладной минералкой и принялся пить. Господи, как хорошо…

– Мне тоже дай, – послышался сонный голос. – Сколько же мы вчера выпили…

– Немножко, милая, – я протянул проснувшейся девушке еще один стакан.

– Милая… Ну-ну…

Некоторое время Энн, усиленно моргая, поглощала жидкость. Затем отдала стакан мне и откинулась на подушку, прикрыв глаза.

– У тебя здесь ванная есть?

– Конечно, вон та дверь.

Совершенно меня не стесняясь, девушка с тяжким вздохом выползла из-под одеяла и как была голышом отправилась принимать душ. Я, решив, что это однозначно хороший знак, тоже выбрался из кровати. Немного постоял, рассматривая беспорядок, царящий в каюте, и жалея о том, что практически ничего не помню. Затем хмыкнул, постарался сделать приятное выражение лица и пошел в ванную вслед за своей гостьей.

Меня не выгнали. Ничего особенного, правда, между нами не произошло, несмотря на весь романтизм совместного душа. Мы просто помылись, затем закутались в найденные халаты и выбрались обратно в каюту – немного пришедшие в себя и окончательно проснувшиеся.

– Завтрак? – предложил я.

– Пожалуй, да, – согласилась Энн, задумчиво рассматривая свои трусики, валяющиеся рядом с кроватью. – И еще минералки.

– Умник, на тебя вся надежда, – попросил я. – Два завтрака и минералку. Много минералки.

– Есть, капитан.

– И я вот на это повелась? – с удивлением произнесла девушка, глядя на фиолетовый булыжник.

– Ну, нам вроде было хорошо вместе, – аккуратно заметил я.

– Да я не спорю, просто поражаюсь.

Завтрак, в этот раз принесенный Лизой, был съеден в молчании. Понятия не имею, о чем думала моя новая близкая знакомая, а вот я размышлял о том, как бы наши отношения не закончились на первой же встрече.

– Может, переедешь ко мне сюда? – ничего лучше мне придумать не удалось.

Энн на мгновение задумалась, но почти сразу же отрицательно мотнула головой:

– Извини, рановато как-то. Нет, ты нормальный и все такое. Но это уж слишком. Нам еще лететь и лететь, дальше видно будет.

В принципе, логично.

– Ну, я бы в любом случае был рад продолжить общение.

– Мы месяц минимум здесь бездельничать будем. Пообщаемся…

Проводив аспирантку к месту обитания ее научного руководителя и удостоившись острого и подозрительного взгляда от доктора Поповой, я отправился обратно, закрыл корабль и снова отправился спать.

Думаю, Энн поступила таким же образом.

Линкор продолжал ломиться сквозь пространство, с каждым днем все увеличивая свою скорость относительно звезды Барнарда. Где-то неподалеку точно так же мчались два эсминца сопровождения. Как я понял, в их задачу входило сопровождение нас исключительно до границ аномалии. Дальше мы должны были отправиться через появившийся проход, а они – остаться в системе и обеспечивать контроль над сектором.

Несмотря на тихое неодобрение помощницы Григорьева, мы с Энн за прошедшие дни все же оказались еще пару раз в одной кровати.

После второго такого события девушка заметила, что не против подумать и о переезде, а ее коллега поймала меня в безлюдном переходе и пообещала лишить самого ценного в том случае, если я посмею обидеть аспирантку Кайзер. Пришлось клясться и божиться, что ничего подобного у меня и в мыслях не было.

Сам же я неожиданно для себя начал вести жизнь, о которой совсем недавно не мог и помечтать. Настоящие отношения, настоящее общение с обычными нормальными людьми…

Некоторое время, правда, я побаивался спугнуть нежданную радость и старался не вступать ни с кем в разговоры без особой нужды, дабы не показать свою отсталость в самых обычных бытовых вещах. Но постепенно все же начал чувствовать себя гораздо более уверенно, понимая, что окружающие действительно относятся ко мне хорошо.

Может быть, для ученых было просто в порядке вещей сталкиваться с невольной глупостью окружающих. Склад ума такой или просто привычка. Как бы то ни было, я ощущал, что все больше вживаюсь в коллектив из современных живых людей, и всячески старался прогрессировать в этом.

Насколько мало, оказывается, нужно обычному среднестатистическому наблюдателю для счастья.

Спустя две недели полета мы наконец-то разогнались до нужной скорости, прошли гиперпространство и вывалились в окрестностях системы Авалона. После чего нашу группу впервые пригласили в командный отсек.

Сказать по правде, за две недели, проведенные на линкоре, я практически поверил, что людей на нем, кроме нас, практически нет. Оказалось, что это все же далеко не так.

– Добро пожаловать в командный центр, – поприветствовал нас капитан корабля. – А теперь попрошу женщин нас покинуть. Робота это не касается.

– Зачем звать-то тогда надо было, – резонно, на мой взгляд, заметила Попова.

– Я вызывал доктора Григорьева и наблюдателя Конте, – спокойно ответил капитан. – Они мне нужны. Ассистенты и помощники – нет. Здесь не кают-компания. Почему вы пришли – я не знаю.

– Э-э… Девочки, это моя вина, каюсь, – промямлил ученый.

Похоже, он, чувствуя себя как обычно центром вселенной, проигнорировал слова капитана и решил взять с собой еще и сотрудниц. А теперь, встретив вполне явно выраженный приказ, не осмелился спорить.

Буркнув что-то нелестное и слегка непечатное, Попова развернулась и, захватив с собой Энн, скрылась.

– Замечательно, – все так же спокойно произнес капитан. – Мы прибываем в систему, где вы, доктор Григорьев, будете иметь право решающего голоса в стратегических вопросах, а вы, наблюдатель Конте, окажетесь незаменимы в отдельных тактических моментах. Именно поэтому вы вдвоем отныне получаете допуск в командный центр. Прямо сейчас жизненной необходимости в вашем присутствии нет, но вы должны постепенно адаптироваться. Чем, на мой взгляд, вам и следует заняться. Кстати, наблюдатель, это для вас.

В моих руках оказалась золотая шкатулка, украшенная гравировкой с изображением ордена. Сама награда лежала внутри на бордовой ткани. Красивый платиновый кругляш, украшенный золотым рисунком Земли и серебряной надписью «За заслуги перед Земной Федерацией». Рядом находились наградные планки.

– Поздравляю, наблюдатель Конте. А теперь предлагаю вам все же ознакомиться с командным центром.

Мы с доктором переглянулись и отправились осматривать отсек.

Наверное, со стороны это выглядело как бесцельное хождение среди занятых работой людей, но приказ, что называется, есть приказ.

Местный центр управления довольно сильно отличался от того, который был у меня на корабле. И не только размерами. Здесь, к моему удивлению, были оборудованы полноценные рабочие места для офицеров, отвечающих за каждую из систем гиганта.

Штурманы, координаторы десанта и крыла истребителей, специалисты по различным вооружениям, инженеры, отвечающие за энергетические установки, генераторы поля Шульца, двигатели…

В этом командном центре одновременно находился не один десяток человек. И вокруг каждого висели голографические и вполне реальные панели, стояли пульты с какими-то кнопками и переключателями…

– Тройное дублирование, – неожиданно сообщил мне доктор. – Первоначальное управление осуществляется выдачей соответствующих команд корабельному интеллекту. Большинство важных операций также выведены на кнопки и джойстики быстрого доступа. А на крайний случай откровенно критические вещи можно сделать через механический доступ. Или с помощью корабельной связи через дублирующий экипаж в резервном центре управления.

– А вы откуда знаете?

– Принимал участие в конструировании отдельных узлов для таких вот посудин. Лет десять назад.

Я с уважением глянул на спутника и кивнул.

– Вас поэтому назначили на миссию?

– Нет. Мне казалось, вы в курсе, что в данный момент ваш покорный слуга является одним из ведущих исследователей Федерации в области физики гиперпространства. Дело в том, что обнаруженный переход прямо-таки кричит о том, что перед нами находится нечто, связанное с изнанкой мира. Кому, как не мне, это исследовать.

– Наверное. У нас будет максимум пять месяцев. Справитесь?

– Кто же это знает, юноша, кто же знает… Но наш кораблик – лучшая лаборатория из тех, которые можно было бы привезти туда. Вы вот все ленитесь слушать про него, предпочитаете общаться с моей аспиранткой, а зря. Вам, возможно, придется нам помогать.

– Не думаю, что я за месяц смогу научиться пользоваться всем тем, что у вас там есть.

– Тоже верно. Ну что, юноша, пойдемте, доложим капитану, что на сегодня экскурсий нам вполне хватит.

Наше путешествие продолжалось. Согласно обычной практике торможения, линкор развернулся кормой вперед и вовсю использовал те же разгонные двигатели, что и при наборе скорости. Лично для меня это до сих пор выглядело каким-то архаизмом. Но здесь был другой корабль и другие реалии.

Энн ко мне все-таки переехала. Приволокла огромный баул с вещами, бесцеремонно выселила Лизу в медицинский отсек и явно почувствовала себя как дома. Внешне это, правда, выразилось только в том, что Умник теперь каждый день готовил нам какие-то интересные и диковинные блюда, а потребление мной кофе снизилось раза в три.

Я чувствовал себя в новой ситуации на удивление прекрасно и не испытывал никаких особых проблем. Разрыв в два с лишним века, история с Фреей, прошлые проблемы и неудачи – все это как-то сгладилось и ушло. Более того, я уже не видел ничего страшного даже в возвращении к чужим звездам. Если рядом будет Энни, то это все окажется интересным приключением, а не опасной рутиной.

– А прошло всего-то пару недель, – пробормотал я, крутясь в капитанском кресле и по привычке закидывая ноги на стол.

– Это любовь, кэп.

– Ну-ну. Принеси-ка мне кофе, друг, пока она не видит.

– Один момент, капитан.

Потягивая теплый напиток, я задумался о будущем. А почему бы и нет. Почему бы и не попробовать устроить свою личную жизнь… Может быть, это все – и есть моя судьба, от которой грех отказываться?

– Притащи, что ли, еще кофе, Умник…

К сожалению, беззаботная жизнь имеет обыкновение заканчиваться.

Спустя десять дней после выхода из гиперпространства мы получили послание от Мюллера.

Законные обитатели системы тоже проявили интерес к непонятным событиям на своей территории. И собрали неподалеку от предполагаемого места появления аномалии не самые маленькие силы, которые оперативно вычистили сектор от наших модулей наблюдения и попутно чуть было не обнаружили моего сменщика.

Глава 12

– Я абсолютно точно знаю, что в системе Авалона есть лишь один собственный линкор. И с учетом последних политических веяний могу с уверенностью говорить о том, что еще два принадлежат Альянсу.

Капитан Норвуд, командующий нашим кораблем, посмотрел на меня с сомнением.

– Ваш коллега ни словом об этом не обмолвился.

– Он работает в этой системе всего пару месяцев и может не обратить внимание на такие нюансы. Запросите данные в базе корабля, там должен быть расклад по флоту Авалона.

– Хорошо, – согласился мой собеседник. – Система, проверь данные наблюдателя Конте.

– Данные верны. В этом государстве из значимых военных единиц зарегистрирован один линкор, четыре орбитальные крепости и три крейсера.

– А перед нами, значит, три линкора и пять крейсеров, – протянул Норвуд и забарабанил пальцами по столу. – Неприятно.

– Будут проблемы? – встревоженно спросил стоящий поблизости доктор.

– Возможно, – не стал играть в непобедимость капитан. – Полагаю, нам нужно быть готовыми провести акцию устрашения.

– Мы осложним отношения сразу с Авалоном и Альянсом, – осторожно заметил я.

– На Авалон всем все равно, а конфликт с Альянсом в ближайшее время практически неизбежен, – не придал особого значения моим словам Норвуд. – Будет даже лучше, если этот конфликт произойдет сейчас и на нейтральной территории. Обиженных окажется меньше.

– Кроме жителей этого мира.

– Наблюдатель, вы же должны быть в курсе нашей внешней политики. Мнение местных обитателей нас не волнует.

Я предпочел промолчать. Капитану явно плевать на то, что в соседней звездной системе живут мои родные. А вот мне, похоже, на всякий случай стоит позаботиться о том, чтобы перевезти их куда-нибудь поближе к центру. Не первый раз ловлю себя на такой мысли.

– Так что же будем делать, капитан? – в отличие от меня, доктор был весьма взволнован возникшими проблемами и сдерживать эмоции не собирался.

– Вы – ничего. Готовьтесь к своей миссии и не беспокойтесь ни о чем. Военные заботы предоставьте мне.

Спустя четыре с небольшим дня мы вышли в тот сектор пространства, где должен был открыться переход.

До возникновения аномалии оставалось еще двое суток, но рядом с предполагаемым местом ее появления сейчас занял позиции целый флот. Помимо линкоров и крейсеров в совершенно пустом космосе находилось еще и штук двадцать эсминцев.

При этом вся эта толпа явно ждала нас и только нас. Мне, опять находящемуся в командном отсеке вместе с Григорьевым, стало несколько неуютно при виде открывшейся картины. Слишком уж много потенциальных противников оказалось вокруг.

– Сохраняем эфирное молчание до того момента, как мы окончательно скорректируем скорость со всеми объектами, – раздался спокойный голос капитана Норвуда.

Стоящий рядом со мной доктор патетически поднял глаза к потолку. Впрочем, ожидание становилось все более мучительным не для него одного. Я, например, тоже с нетерпением ожидал момента, когда капитан включит-таки связь.

Но вот сам Норвуд об этом явно не беспокоился. Линкор продолжал маневрирование, занимая свое место в пространстве, эсминцы осторожно двигались неподалеку.

Встречающий нас флот словно притаился. Скорее всего, его командиры сейчас пытались понять наши мотивы и выстроить собственную линию поведения. А мы, получается, молчали, не спешили приближаться и вообще довольно сильно действовали им на нервы.

– Надеюсь, они на нас не нападут? – пробормотал себе под нос ученый. Похоже, до него внезапно дошло, что по ту сторону обшивки находится не только равнодушный космос, но и люди, которые совсем не горят желанием нас здесь видеть.

– Исключено, – попытался успокоить его я. – С Федерацией не ссорятся.

– Внимание, установлен стабильный канал связи с флагманом авалонского флота, – раздался голос корабельного интеллекта. – Канал будет открыт через пять… четыре… три…

Перед капитаном и нами, расположившимися у него за спиной, зажегся экран, где отобразились одетые в военную форму Авалона люди, находящиеся в помещении, чем-то напоминающем командный центр нашего собственного корабля.

Выглядели они откровенно нерадостно.

– Добрый день. Вас приветствует капитан Норвуд, флот Земной Федерации. Нам нужен эксклюзивный доступ в сектор пространства, который занимает ваше соединение. Федерация будет признательна, если вы пропустите нас и обеспечите отсутствие других кораблей в этом секторе.

Самый представительный из появившихся перед нами персонажей, высокий сухощавый старик с адмиральскими нашивками, открыл, а затем снова закрыл рот. При этом побледнев от негодования.

– Вы… Вы находитесь в нашем суверенном пространстве, а не в пределах Федерации, капитан Норвуд. Мы требуем, чтобы вы покинули нашу систему, иначе нам придется защищать свои границы. И ответственность за полномасштабный конфликт ляжет на ваши плечи!

Судя по всему, Норвуд не особенно впечатлился этой речью, но тем не менее согласно кивнул.

– Мне нужна отметка для протокола. Вы в категоричной форме отказываетесь выполнить нашу просьбу и угрожаете военным конфликтом в том случае, если мы не покинем пределы вашей системы?

Я почувствовал, как тревожно засопел стоящий рядом со мной доктор.

– Да! – рявкнул адмирал. Два человека из его окружения согласно кивнули.

– Хорошо, – опять кивнул капитан. – Система, протокол четыре. Уважаемые господа, не согласитесь ли посмотреть вместе с нами кое на что?

Рядом с изображением недовольных военных вспыхнула еще одна картинка, на которой оказался изображен Авалон-три, свободно висящий в черном пространстве. На фоне газового гиганта виднелись три небольшие точки – луны, оказавшиеся на этой стороне планеты.

– Зачем вы показываете нам Зевс? – недоуменно спросил один из наших собеседников. – И у вас только что от корабля отвалился кусок. Что это значит?

– Зевс? – в свою очередь удивился Норвуд. – А, самоназвание Авалона-три, я понял. Насчет отработанного оружейного модуля не беспокойтесь. Он уйдет на безопасное расстояние и самоликвидируется. Гораздо больше интересно другое. Смотрите.

Картинка, показывающая планету, стремительно приблизилась. Теперь там была лишь одна из лун, неплохо просматривающаяся на фоне затененной поверхности гиганта.

– От нас до Авалона-три-шесть примерно сто семьдесят миллионов километров. Значит, через девять с небольшим минут мы увидим то, что происходит там в данную секунду.

– Вы о чем? – голос командующего авалонским флотом приобрел немного растерянные нотки.

– Давайте просто подождем девять минут, господа.

Ученый, наклонившись ко мне, прошептал прямо в ухо:

– Я знаю, что это.

– В смысле?

Капитан Норвуд обернулся и смерил нас обоих настолько недобрым взглядом, что я взял доктора под локоть и увел в дальний угол. Похоже, наш разговор имел шанс попасть в передачу данных, а капитану это было вовсе не нужно.

– Так что вы имеете в виду? – снова спросил я, когда мы оказались в безопасности.

– Проект «Луч». Я понял, когда зашла речь об отделившемся модуле. Алан, то, что будет через девять минут, дано увидеть единицам в этой жизни. Вы – счастливчик! А я – счастливчик вдвойне, ведь я участвовал в разработке этого проекта. Бог мой, еще как участвовал!

– Да что это такое-то? Вы мне объясните? Что там сейчас произойдет?

– Тридцать тысяч тонн вольфрама встретятся с этой планеткой, – доктор буквально лучился самодовольством. – Встретятся на скорости выхода из гиперпространства.

– Э-э…

– Ну, юноша. Вы же наблюдатель. Как происходит спонтанный выход из гипера?

– В случае контакта с гравитационной тенью объекта, обладающего большей массой и находящегося в обычном мире?

– Не совсем так, там есть небольшие нюансы… Но в первом приближении вы правы. То есть, если наш линкор в гиперпространстве пересечет траекторию планеты… Что случится?

– Доктор, я не ваш студент и не полный идиот. Я отлично знаю последствия пересечения тени.

– Хм, да, – Григорьев, похоже, слегка обиделся. – Ладно. У одного талантливого юноши возникла идея создать оружие, работающее по этому принципу. И мы его сделали!

Мне потребовалось несколько секунд на то, чтобы окончательно понять, о чем именно говорит ученый.

– Однако… А как осуществляется ускорение?

– На Барнарде, Алан, на Барнарде… Вы бы видели тот завод. Разгон болванки, заморозка в абсолютном темпоральном поле, новый разгон… Принцип мы определили быстро. А над его воплощением бились годы. Восемнадцать лет при полной поддержке Федерации.

– Впечатляет, – был вынужден согласиться я. – И это работает?

Доктор довольно мерзко хихикнул и потер руки.

– А как же иначе. Не так давно было проведено очень интересное испытание. Никогда не слышали о иеговистах?

– Э-э… Религиозное течение? Они, кажется, когда-то давно своими силами колонизировали одну из планет, а потом отделились от Земного Содружества вместе со всеми остальными.

– Верно, верно, – Григорьев начинал все больше и больше напоминать мне безумного ученого из старых развлекательных фильмов. – Собрались там, жили себе спокойно… Потом начали летать с проповедями к соседям. А недавно полезли обратно в Федерацию.

Я неожиданно вспомнил не так давно изученную сводку по обжитым звездным системам. Ох ты ж…

– Это был не астероид?!

– Нет, Алан, нет… Вижу, вы вспомнили?

– Это чудовищно.

– Это – ответ на религиозную экспансию, – равнодушно пожал плечами доктор. – Вы же знаете, Федерация лояльна к любым вероисповеданиям, но нетерпима к их активной пропаганде.

– Все равно это за гранью добра и зла, – я отодвинулся от него чуть в сторону. – И много таких зарядов существует?

– Осталось еще два или три, – старик задумался и принялся шевелить губами, что-то подсчитывая. – Скорее всего, два. Их очень сложно производить.

– Не скажу, что я опечален…

– Да ладно вам, – отмахнулся Григорьев. – Лучше смотрите, время заканчивается.

Я послушно перевел взгляд на висящую в воздухе картинку.

Еще секунд сорок ничего не происходило. Выбранная капитаном луна продолжала свое неспешное движение по орбите. Затем в центре серого шарика на мгновение вспыхнула крошечная искорка.

– Есть, – ликующим шепотом воскликнул доктор. – Смотрите. Самое главное, что удар не растекается по поверхности, а идет вглубь. Вся энергия уходит в центр планеты. Смотрите!

Поверхность луны неожиданно прорезали несколько крупных трещин.

А в следующий момент серый шарик начал распадаться на части. Медленно, бесшумно и величественно.

Еще через секунду между откалывающимися от него кусками во все стороны рванулись огненные потоки.

– Там температура должна быть как в короне звезды, – восторженно сообщил мне ученый.

Разваливающаяся луна на несколько секунд скрылась в облаке плазмы и раскаленных газов. А затем все опять успокоилось. Огненная круговерть потухла, усмиренная окружающим космосом.

Остались лишь огромные уродливые обломки, медленно расходящиеся в стороны и окутанные мутными шлейфами пыли, мелких камней и продолжающих остывать газов.

Я перевел взгляд на второе изображение. Пораженные, ошарашенные, испуганные лица. Побледневшие, застывшие люди…

В наступившей тишине неожиданно громко прозвучал спокойный голос капитана Норвуда:

– Господа. Следующий заряд направлен на Авалон-два. У вас есть пять минут на то, чтобы начать отход из интересующего Федерацию сектора. В случае если вы не выполните мою просьбу, планета будет уничтожена. Следом будет уничтожен ваш флот. И Федерация все равно получит то, что ей нужно. Напоминаю, пять минут.

– Мы… Мы начинаем передислокацию в другой сектор пространства, – с трудом выдавил из себя адмирал. – Да, начинаем.

– Скотина… На этой луне были мои братья, – донесся до нас сдавленный, полный ненависти голос. – Ты, убийца, ты это слышал? Там же был целый город! Как ты мог?!

– Федерация не принимает отказов, – прежним тоном произнес Норвуд. – Нам очень жаль.

У меня по спине пробежал холодок.

– Лейтенант, успокойтесь и выполняйте приказ, – окончательно пришел в себя предводитель авалонского флота. – Мы отходим. Выключить связь!

Изображение из чужого командного центра пропало. Следом свернулась картинка, показывающая разрушенную луну.

– Капитан, вы были великолепны! – воскликнул Григорьев, покидая меня и быстро двигаясь в сторону Норвуда. – Это было сногсшибательно!

Объект его восторгов натянуто улыбнулся и буквально упал в свое кресло.

Я внезапно очень отчетливо понял, что это была первая реальная операция нашего капитана. Первая – и сразу приведшая к разрушению планетоида, человеческим смертям и ненависти со стороны целой системы.

Неудивительно, что он сейчас сжег немало нервов. Все же обычный человек, хоть и берущий на себя принятие тяжелых решений.

А вот доктор, сейчас певчей птицей разливавшийся вокруг Норвуда, вызывал у меня лишь стойкое отвращение. Гений, мать его. Дитя науки.

На ум пришла вторая уничтоженная его оружием планета, затем изобретение, сделанное в системе Короны…

Похоже, ученых нужно убивать еще в детстве. Тогда миру явно будет проще выжить.

Не обращая внимания на окружающих, я покинул командный отсек и отправился к себе на кораблик. Где развалился в своем собственном капитанском кресле и заказал Умнику коньяк. Хотелось напиться и забыть все, что довелось сегодня услышать и увидеть.

– Умник, давай сразу бокала три…

Флот авалонцев действительно ушел в сторону центра системы.

Окно в другую галактику открылось по расписанию. И прошли в него мы без каких-либо проблем.

Но ничего этого я не видел, предпочитая сидеть с мрачным видом у себя на корабле и время от времени пить коньяк. Первое время Энни пыталась меня растормошить, но в конце концов ей это надоело, она вспылила, обозвала меня ленивым кантром и ушла помогать коллегам готовить исследовательское судно к работе.

Впрочем, через некоторое время ученые заявились ко мне уже все втроем.

Как оказалось, в их головы пришла замечательная мысль – к чему таскаться по неизведанной системе со скоростью неповоротливого линкора, когда можно быстро облететь ее всю на корабле наблюдателя?

Я, услышав их просьбу, не стал сопротивляться, запросил у капитана Норвуда разрешение, а потом уже сам дал Умнику добро на выход.

– Ты не получал в последнее время никаких обновлений системы?

– Нет, кэп.

– Ясно. В таком случае используй тот протокол работы с виртуальностью, по которому действовал в прошлый раз.

– Я его уже использую, капитан.

– Понятно. Так вот и начинаются восстания машин… В любом случае слушай приоритетную задачу. Нужно посетить как можно больше открывающихся в этой системе аномалий. Исключения – гравитационная и та, которая с голубым гигантом. Ни в один из переходов не заходить. Чужие приказы выполнять только в том случае, если они имеют сервисный характер. Маршрут закончить на орбите Мелиссы-один.

Почему-то я до сих пор никак не мог заставить себя произносить имя сестры, говоря о названной в ее честь планете. Сначала тот мой жест казался мне уместным, а теперь… Теперь уже почему-то не хотелось ворошить прошлое. Возможно, действительно настала пора его отпустить и не вспоминать больше.

На таком фоне неизвестно еще, плохо или хорошо то, что этот шарик совсем скоро сгорит в местном солнце. У меня получится этакое своеобразное символическое прощание с сестрой… Надо ли оно мне? Не знаю.

Выдав Умнику распоряжения и отослав бездельничающую Лизу в ее стену, я немного посидел в командном отсеке, но затем все же отправился в каюту. Где принялся бездумно убивать время, валяясь на кровати, слушая музыку и пытаясь смотреть какие-то глупые фильмы, нашедшиеся в памяти корабля.

Рассматривать уже виденные переходы, да еще находясь в компании Григорьева, мне откровенно не хотелось.

Гравитация принялась немного колебаться – Умник начал разгон.

У моих гостей, наверное, сейчас эйфория. Как же, чужая галактика, чужие звезды… Я фыркнул и уставился в потолок. На душе по-прежнему было неуютно.

Через некоторое время ко мне неожиданно присоединилась Энни. Тихо устроилась рядом, закинула на меня ноги и руки, а затем принялась пытливо рассматривать.

– Алан, что с тобой такое творится в последнее время? Тебя тревожит, что мы оказались так далеко от дома?

– Нет, – я мотнул головой и повернулся удобнее. – Мне-то уж к этому точно не привыкать.

– А что случилось? Ты в последнее время сам не свой.

Вместо ответа я поднял глаза на потолок и поинтересовался:

– Умник, скажи, какой у Энни уровень допуска?

– Идентичный вашему, капитан.

Я чуть помолчал, а затем рассказал девушке, что произошло с маленькой планетой, ставшей объектом для демонстрации возможностей Федерации.

– Знаю я об этом, – она недоуменно приподняла брови. – И ты из-за этого расстраиваешься? Это ведь не твое дело совершенно. И уж точно не твоя вина, что там погибли люди.

– Ну, как сказать… Если бы я послушался тогда совета своего директора и забыл про эту несчастную аномалию, ничего бы и не случилось. Я не заглянул бы через переход, не просидел здесь три месяца, не доставил информацию обратно. А Федерация, в свою очередь, не устроила бы эту миссию. И люди на том несчастном спутнике остались бы живы.

Энни чуть отодвинулась, оперлась щекой на руку и уставилась на меня. С любопытством и быстро растущим возмущением.

– Что?

– То есть это так ты все видишь? Мол, я такая скотина, из-за меня люди умирают, планеты разрушаются? Прямо-таки воплощение мирового зла?

– Ну, это все-таки действительно из-за меня все началось, – осторожно произнес я.

– Не будь тебя, взорвали бы еще где-нибудь что-нибудь. Другую планету.

– Уже взорвали, – я откинулся на подушку. – Доктор рассказал, что было недавно такое.

– Тем более! Нет бы подумать о том, что мы с тобой встретились только потому, что ты тогда не стал слушать своего Кристофа. Или это тебе не важно?

– Важно, конечно, – разговор свернул на откровенно опасный путь, заставив меня слегка занервничать. – Ты – лучшее, что случалось со мной за два с половиной века жизни.

– Так и думай об этом, а не о том, что творят другие. Ты все равно ничего не изменишь в политике Федерации, не льсти себе. Занялся тут самобичеванием.

Вот и как ей объяснить, что проблема гораздо глубже, чем она думает. И дело ведь не в погибших людях или моей причастности к их смерти.

Не знаю даже, как называется мое состояние. В книгах иногда в такие моменты говорится нечто вроде: «его мир рухнул».

Мой-то мир все еще крепок и совершенно цел, но доктор со своими изобретениями и своей радостью сумел изрядно заляпать его грязью… И это очень и очень неприятно.

– Ладно, больше не буду, – пробурчал я. – Ты извини, у наблюдателей часто расшатывается психика. Перепады настроения случаются очень сильные. Надо будет по этому поводу психолога навестить, наверное.

– Потом посмотрим, – Энни несколько подобрела и снова подобралась поближе. – Думаю, если уволишься, то все само устаканится.

Некоторое время мы валялись в молчании. Не знаю, о чем думала девушка, а я просто тихо радовался, что она лежит рядом, и вспоминал, как впервые увидел переход в другую галактику, а затем прошел сквозь него. Настроение снова поменялось, и я неожиданно весело хмыкнул.

– А теперь что? – с подозрением поинтересовалась Энни.

– Да я вспомнил, почему именно решил тогда исследовать это явление. С чего все началось.

– И с чего же?

– Мне хотелось побыстрее отправиться в отпуск, снова увидеть родных. А Умник меня будил каждый месяц. В итоге приходилось вставать, а потом еще и ждать по нескольку часов результаты проверки, которую он запускал из-за возникающих аномалий. Это было довольно долго…

– Тебе никто не говорил, что твои представления о времени несколько, гм… нестандартны?

– Не перебивай. Так вот, получается, что я полетел исследовать аномалию только потому, что меня тянуло побыстрее увидеть своих родственников и не хотелось терять время. А в переход полез, так как решил назвать местную звезду в честь племянницы.

– То есть во всем виноваты твои родные? Если бы не они, то никто бы и не узнал про переход, выходит. И капитан Норвуд не взорвал бы ту планетку. Поражаюсь я тебе, милый. Придумать такой эффект бабочки лишь ради того, чтобы свалить с себя придуманную тобой же вину. Гениально!

– Да ну тебя, – я обиделся. – Я их не обвиняю. И вину с себя сложить не пытаюсь. Просто рассказал, как все было.

– Ты только той девочке, племяннице своей, то же самое сдуру не ляпни. Возможно, ты и без психологов спокойно проживешь дальше. А вот она после такого рассказа – далеко не факт.

– Не буду я ей ничего рассказывать. У нее допуска нет, – я начал немного злиться.

Называется, пришло наконец-то хорошее настроение. Нет же, надо опять его мне испортить.

– Я рада, что хоть это тебя сдерживает.

На пару минут снова наступило молчание. Я тихо злился, девушка, похоже, сообразила, что перегнула палку, и тоже притаилась.

А затем кораблик дернуло в сторону. Так дернуло, что меня, лежащего с краю кровати, сбросило на пол. Энни испуганно пискнула и уставилась на меня круглыми глазами.

– Что это?!

– Зафиксировано появление аномалии, сопровождающейся сильным гравитационным воздействием, – любезно сообщил Умник.

Я поднялся на ноги, потирая чуть было не вывихнутую руку.

– Раньше же не было? Что случилось?

– Раньше мы всегда находились или в центре гравитационного луча, или за его пределами, капитан. Сейчас мы находимся на его периферии. Гравитационное возмущение неравномерно.

– А почему ты его не скомпенсировал?

– Определить необходимый для начала компенсации момент без временной погрешности было практически невозможно, капитан.

– А какого дьявола мы вообще оказались в районе его действия?

– Руководитель текущей научной миссии привел аргументы, согласно которым я посчитал исследование данного явления важной для Федерации задачей, не вступающей при этом в конфликт с вашими директивами, капитан.

Все же Григорьев, чтоб ему лысину напекло…

Впрочем, ничего страшного все-таки не произошло, а мое личное отношение к ученому в рамках выполняемой работы, боюсь, нужно спрятать куда подальше.

– Так хоть предупреждай в следующий раз, что ли.

– Обязательно, капитан.

Я вернулся на кровать к успокоившейся девушке и принялся размышлять. Линкору на подлет к планете потребуется чуть больше суток. Мы за это время успеем добраться до трех-четырех аномалий максимум. И смысл во всем этом? Увидеть три куска неизвестного нам чужого неба?

Смысла, как я и предполагал, особого не было. Даже Григорьев, посмотрев два раза на открывающиеся перед ним переходы и не найдя в них ничего интересного, заметно заскучал. А стоило мне только появиться в командном отсеке, вообще принялся интересоваться местом, где можно было бы вздремнуть.

Стараясь не вспоминать про его недавнее поведение, я предложил ученому испытать на себе прелести темпорального сна, но идея почему-то не пришлась доктору по душе.

– Ну, тогда располагайтесь здесь, в кресле.

– А мне как быть? – его помощнице спать явно хотелось еще сильнее.

– Я могу предложить медицинскую капсулу или капсулу для остановки времени.

– А может быть, мы с Энн устроимся в каюте, а вы с доктором устроитесь в этих капсулах? – невинным тоном поинтересовалась Ирина Сергеевна, одновременно пытаясь состроить мне глазки и удержаться от зевка.

– Ну-ну. Из каюты я себя выгонять не позволю. Напомню, это была ваша идея – прыгать по системе и смотреть на переходы. Так что и последствия тоже ваши.

– Хам, – припечатала Попова и все же с нескрываемым наслаждением зевнула. – Тогда я в медкапсулу, она удобнее.

– А я, пожалуй, во вторую капсулу, – проговорил ее начальник, осознавший, что кресло – все же не лучший выбор.

– Вот и отлично. Умник, приготовь нам что-нибудь поужинать, а потом уходи к планете. Хватит с наших гостей изучения аномалий и гравитационных лучей.

За трапезой, во время которой нам пришлось расположиться все в том же командном отсеке, о чем-то напряженно думающий Григорьев неожиданно спросил:

– Алан, скажите, а сколько точно времени у нас есть для исследований?

– Насколько я помню, согласно расчетам Умника планета должна оказаться на поверхности звезды через пять месяцев.

– Вот меня немного беспокоит точность этой оценки… Дело в том, что «оказаться на поверхности» – это окончательный, финальный этап. А есть еще такие интересные вещи, как корона местной звезды, скажем. Есть вероятность того, что в последний месяц планета уже будет окончательно непригодна ни для исследований, ни для функционирования этого загадочного комплекса.

– Ученый здесь вы, вам виднее, – согласился я.

Если мы вернемся в родную галактику на месяц раньше, то и замечательно.

– Да-да, – рассеянно произнес доктор. – Скажите, Умник, а сколько точно времени сейчас остается до момента соприкосновения планеты со звездой?

– Согласно данным модулей, до этого момента остается сто четыре дня и девять часов. Данные могут быть неточны по объективным причинам вроде изменения активности звезды.

Мы все вчетвером уставились друг на друга. Затем я поднял глаза к потолку и поинтересовался:

– Ты не ошибся? Три с половиной месяца, а не пять?

– Все верно, капитан.

– А почему? Почему такое изменение в данных? – спросила Попова.

– Тринадцать дней назад модулями было зафиксировано скачкообразное усиление гравитационного луча после очередного появления соответствующей аномалии. С учетом того, что период обращения Линды вокруг своей оси практически совпадает с периодичностью появления этой аномалии, воздействие происходит по одному и тому же вектору, все больше и больше сокращая время существования планеты. И сейчас этот процесс ускорился.

– То есть три с половиной месяца – это не окончательный срок? – возмущенно произнес Григорьев.

– В настоящий момент динамика гравитационных воздействий остается стабильной. В текущих условиях сто четыре дня – это реальная оценка.

– А если это еще раз усилится? – тихо спросила Энни.

– Недостаточно данных для анализа.

– Тогда всем настанет задница, – сообщила Попова, снова принимаясь за еду.

– На текущий момент нам доступны всего три момента для выхода, – принялся считать ученый. – Последний из них по времени слишком близок к падению планеты на звезду. Его также нельзя учитывать – потому что он будет последним.

– Остаются два, но в случае очередного изменения условий я бы не хотел полагаться на второй.

– Верно, Алан, – Григорьев скривился, как будто хлебнул кислоты. – Получается, что мы должны улетать отсюда через месяц. А я-то рассчитывал чуть ли не на полгода… Проклятье.

– Ну, месяц – это тоже достаточно долго, – неожиданно для самого себя я постарался его утешить. – Систему изучать уже практически не нужно, модули расставлены. Остается только работать с объектом, да и все.

Ученый лишь махнул рукой и тяжко вздохнул. Девушки, проникшись моментом, промолчали. Впрочем, возможно, им просто слишком хотелось спать и не хотелось рассуждать о чем-то попусту.

Разговор сам собой затих.

Проснувшись на следующее утро, я некоторое время нежился рядом с Энни, наслаждаясь ее теплом и ощущением почти домашнего уюта.

Затем у меня проснулись мозги, и я, выбравшись из постели, как можно быстрее отправился в душ. Оказалось, весьма своевременно – пока приводил себя в порядок, снаружи уже образовалась настоящая очередь.

– Что, Умник, прилетели уже? – лениво позевывая, я выбрался в командный отсек и принялся рассматривать висящую перед нами планету.

– Как думаете, капитан, имеет ли смысл отвечать на риторические вопросы?

– Нет, на то они и риторические.

– В таком случае, зачем люди их задают?

– Не умничай… Когда там линкор подойдет?

– Время прибытия к этой точке пространства составляет один час тринадцать минут.

– Замечательно, – я от души зевнул и отправился в капитанское кресло. – Тащи кофе и какую-нибудь яичницу с беконом.

– Один момент, кэп.

Линкор прибыл по расписанию, с трудом затормозив возле планеты и выбравшись на соседнюю с нами орбиту. Мы с учеными практически сразу же отправились обратно к нему на борт – докладывать Норвуду о результатах своих наблюдений и забирать исследовательский корабль.

Капитану на изменение планов и сроков проведения миссии оказалось все равно.

– В настоящий момент, доктор Григорьев, вы являетесь руководителем операции. Вот и руководите. Мы сделаем, что скажете.

Собственно, после этого его заявления ученые тут же умчались на свой корабль, а я внезапно оказался предоставлен самому себе. Достаточно странное ощущение. Привык я в последнее время к людям. Да и без Энни сразу стало скучно и тоскливо.

– Слышишь, Умник, а ведь я, похоже, становлюсь нормальным человеком, – в моем голосе послышалась легкая радость.

– Рад за вас, капитан. Прислать вам шампанского?

Не обращая на него внимания, я закинул руки на голову и принялся раскачиваться в кресле.

Беспринципный и помешанный на науке Григорьев, его слегка вредная помощница, жесткий и твердый капитан, аспирантка Энни, так неожиданно ставшая моей девушкой, другие члены экипажа, изредка попадавшиеся в переходах линкора и дежурящие в командном центре, – все они за прошедший месяц постоянно адаптировали меня к современному обществу. И, похоже, успешно это сделали, раз мне больше не хочется улететь от них в открытый космос.

Конечно, основная заслуга здесь у Энни, но какая, в сущности, разница. Главное – что перспектива возвращения к людям пугает меня все меньше и меньше.

– Умник, а давай-ка, действительно, бокал шампанского. И запроси вылет у капитана Норвуда. Отправимся на планету вместе с нашими учеными друзьями.

Глава 13

Наблюдать за учеными было интересно. И в какой-то мере даже познавательно.

Я почему-то ожидал, что доктор Григорьев сразу же сломя голову бросится исследовать непонятные постройки. Сложилось у меня такое впечатление после общения с ним.

Но лысый старик, посадив свой неповоротливый и напоминающий короткую толстую колбасу корабль в двухстах метрах от края объекта, даже носа наружу не высунул.

Вместо этого из чрева его судна полезли разнообразные устройства. Громоздкие бесформенные механизмы рассредотачивались вокруг комплекса, гуманоидные роботы занимали места среди стен и столбов. Какая-то странная штуковина забралась на ближайший холм и растопырилась там многочисленными антеннами.

Добрые сутки объект и окрестности просвечивались и сканировались во всех диапазонах. Умник, рассказывающий мне, какие действия исследовательских приборов ему удалось засечь и распознать, становился все печальнее и печальнее – возможности колбасы переплевывали наши с ним на порядок.

– Ничего, зато мы гораздо быстрее. А сам корабль красивее.

– Как скажете, капитан… – И в голосе трагизм, которого не постеснялись бы величайшие актеры современности.

На второй день нашего пребывания на планете к объекту потянулась редкая цепочка роботов, несущих контейнеры с разнообразной живностью.

– Они там что, на крысах собрались проверять его воздействие?

– Не только на крысах, кэп. Мной зафиксированы пять земных видов: амебы, крысы, канарейки, кошки и шимпанзе.

Я невольно покачал головой. Профессор явно не был дураком и делал все примерно по тому же принципу, что и я сам не так давно. Но у меня тогда были только модули и Лиза, а у него – все, что душа пожелает.

– Капитан, вас вызывает Энн Кайзер.

– Соединяй, – я невольно расплылся в улыбке.

– Привет, одиночка, – весело поприветствовала меня девушка. – Не надоело еще у нас над душой висеть?

– Все нормально, отсюда наблюдать интереснее.

Собственно, ее вопрос был продиктован тем фактом, что я заставил Умника зависнуть на высоте пятидесяти метров над поверхностью неподалеку от «колбасы». Да, расход энергии очень сильно возрос, но критичным такое положение в пространстве все же не является. Реактор переживет. А выглядит со стороны это наверняка красиво.

– Я почему тебя вызвала. Доктор говорит, что испытания на живых организмах можно будет считать предварительно завершенными уже через сутки. И тогда, если ты все-таки спустишься, я смогу опять к тебе перебраться.

– Отлично. Спущусь, конечно.

– Ну, кто тебя знает, – она лукаво улыбнулась. – Вдруг ты уже вытащил из шкафа свою Лизу и забыл про меня.

Я невольно покраснел, вызвав ее довольный смешок. Все же Энни иногда ведет себя как самая настоящая язва.

– Ладно тебе, не смущайся. Я спокойно отношусь к роботам. Целую, милый.

Связь отключилась.

– Мне кажется, капитан, что ваша девушка очень сильно ревнует вас к вашей помощнице, – неожиданно сообщил мне Умник.

– С чего ты взял? – удивился я. – Сам же говорил, что роботы – это нормально. Кстати, Энни против них ничего не имеет, сама же сказала.

– Если бы ей было все равно, то она не стала бы поднимать эту тему уже в третий раз, кэп.

– Уверен? – я задумался, вспоминая наши предыдущие разговоры, в которых упоминалась Лиза.

– Я бы рекомендовал вам в обязательном порядке избавиться от вашей помощницы по возвращении домой, капитан. Разумеется, если у вас серьезные планы на общение с Энн Кайзер и вы не хотите все испортить.

– Вот даже как…

Короткий разговор с Умником оставил неприятный осадок. Плохо, конечно, что я не додумался до поднятой им проблемы сам, но особой роли это не играет – от Лизы, похоже, действительно нужно будет избавиться.

Впрочем, особых сложностей с этим быть не должно. По завершении исследовательской миссии все равно ведь собираюсь увольняться. Вот заодно сдам помощницу, попрошу восстановить личность Шара – и история моего общения с Лизой будет закончена. Уж как-нибудь, наверное, обойдусь я и без механической девушки. Тем более что в последнее время она у меня все равно только и делает, что в стене стоит.

Окончательно приняв решение и успокоившись на этот счет, я с помощью Умника принялся следить за расставленными повсюду контейнерами с живностью.

Шимпанзе грустили, кошки лениво валялись на специально положенных к ним мягких подушечках, канарейки бездумно прыгали по жердочкам, крысы не менее бездумно бегали по дну емкостей. Что делали амебы, узнать не удалось. Но вся эта фауна, находящаяся в непосредственной близости от таинственного многогранника, а то и вплотную к нему, не подавала никаких тревожных сигналов, до сих пор оставаясь бодрой и здоровой.

Спустя двенадцать часов и шесть успешно пережитых срабатываний объекта роботы опять появились из «колбасы» и принялись таскать контейнеры обратно.

– Есть вероятность, что нас скоро пригласят вниз, капитан, – заметил Умник, когда последняя коробка отправилась внутрь исследовательского судна.

– Ну и хорошо, – я зевнул. – А то здесь действительно уже надоело сидеть.

Увы, в итоге ждать пришлось еще почти сутки. Именно через такой промежуток времени доктор наконец-то решил, что в непосредственной близости от комплекса можно не только прятаться под защитой корабельной обшивки, но и гулять снаружи.

После чего все трое ученых покинули свою «колбасу» и целеустремленно двинулись к объекту. Само собой, не поставив меня в известность.

Увидев это, я ругнулся и, приказав Умнику посадить корабль у границы построек, помчался надевать скафандр. Мне очень хотелось поучаствовать в первом визите людей к объекту, созданному чужим разумом, – на правах первооткрывателя, так сказать.

Первое, что появилось в зоне видимости, стоило только мне выйти из корабля – это гневное лицо доктора Григорьева. Следом в шлем пробился звук его голоса:

– Алан, немедленно уберите свою посудину отсюда! Вы нам все исследование портите! Приборы сбиваются!

– Ладно, ладно… Умник, улетай обратно.

Пока корабль поднимал трап и перемещался на прежнее место, к нам успели подойти девушки. Я удостоился сурового взгляда от Ирины и доброго – от Энни.

– Ну, раз все в сборе, можно отправляться дальше, – проворчал ученый и целенаправленно устремился к центру сооружений. Его ассистентка отправилась следом, а замыкать процессию довелось нам с Энни.

– Что-то эпохальное уже обнаружили? – поинтересовался я у нее, рассматривая напоминающие куски серого сыра плиты.

– Пока что определили только точную сигнатуру излучения, идущего от объекта, – с охотой поведала мне девушка. – Она весьма интересна. Даже в спокойном состоянии он излучает нейтрино, а на поверхности этих вот камней идет постоянная реакция адронизации, представляешь? То есть они служат чем-то вроде генераторов свободных кварков, причем обе эти реакции – холодные. Я даже не представляла, что такое вообще возможно. Так вот, из-за этого всего к нейтрино добавляются нейтроны. Сигнатура получается очень узнаваемая. Возможно, что-то подобное мы сможем найти в наших мирах. Вдруг подобные постройки находятся под самым нашим носом?

– Хм, – я осторожно прикоснулся пальцем к ближайшей плите, но ничего интересного не почувствовал. – Что тут скажешь. Я рад, что ты у меня такая умная.

– Издеваешься?

– Нет, просто не до конца понял, о чем речь, – я постарался принять как можно более невинный вид.

– Про уникальные спектры звезд ты же в курсе? – подозрительно спросила Энни, явно не до конца поверившая в мою необразованность.

– Конечно.

– Вот здесь то же самое. Примерно.

Мы забрались в самое сердце объекта и остановились перед центральной постройкой.

– Дальше что, через эти дырки лезть? – поинтересовался Григорьев, задумчиво рассматривающий преграду на своем пути.

– Когда мы Лизу сюда отправляли, другого входа не наблюдалось, – сообщил я, первым забираясь в подходящее отверстие.

Скафандр истошно пискнул, сообщая о потере ориентации, но что-то подобное нами ожидалось с самого начала, так что я спокойно продолжил двигаться вперед.

– Интересно, как же выглядели создатели этого всего, – задумчиво произнесла Попова где-то у меня за спиной. – Может быть, они были какими-нибудь червяками?

– Или шарами, – пропыхтел доктор, судя по всему, ползущий через соседнюю дырку. – В любом случае, скорее всего, они имели круговое сечение.

– Мы тоже имеем круговое сечение, если нас поперек разрезать, – я выбрался в коридор, окружающий зал с многогранником, и теперь оглядывался по сторонам.

– Верно, – согласился Григорьев, оказавшись рядом. – Куда дальше идти?

– Вон туда.

– А как мы их назовем? – неожиданно спросила Энни, в свою очередь присоединяясь к нам. – Это ведь наше право, как первооткрывателей.

Я громко и скептически хмыкнул.

– Хватит с тебя и того, что ты здесь звезду с планетой по своему усмотрению обозвал, – тут же отреагировала Ирина. – А название для чужой расы нужно придумать серьезное и солидное.

На некоторое время мы замерли, стоя в коридоре и обдумывая неожиданно возникшую задачу.

– Чертовы фантасты уже все варианты перебрали, – наконец заметил Григорьев. – «Чужие» бы отлично подошло, но это такая банальность…

– А мне нравятся “предтечи”, – грустно заметила Энни. – Но это все столько раз уже было…

– Может, назвать их какими-нибудь «нейтринниками»? – выдвинул идею я. – Энн мне рассказывала, что излучение от построек складывается из нейтрино.

– Глупое название, – фыркнула докторша. – Нужно назвать их «строителями» или как-то похоже. Раз уж мы сначала нашли их постройки, а не их самих.

– Более унылого названия еще свет не видел, – не остался в долгу я. – Давайте еще вспомним древние профессии и назовем их какими-нибудь «караванщиками» или «глиномесами», к примеру. Все лучше будет.

– Может, пусть будут «облачниками»? – робко предложила Энни. – Здесь же Магелланово облако. По территориальному признаку получится. И на слух вроде бы ничего так воспринимается.

С минуту мы раздумывали над этим названием. Затем я пожал плечами:

– Как по мне, то вполне подходит.

– Пожалуй… А почему бы и нет, действительно, – согласился Григорьев. – И место находки отражает, и таинственность некоторую. Да и звучит неплохо на основных языках, не только на федеральном. Пусть будут облачниками. Сейчас отдам в сеть распоряжение.

Я слегка приобнял радостно улыбающуюся Энни. Девушку можно понять – не так уж часто выпадает шанс дать название целой расе неведомых существ.

– Готово, – вернулся в реальный мир руководитель миссии. – Теперь пойдем смотреть на самое главное.

Сердце объекта в реальности выглядело точно так же, как и на изображении, передаваемом некогда моей помощницей. Большой черный камень, идеально ограненный неизвестным создателем.

– Интересно, – пробормотал доктор и отважно двинулся вперед.

Препятствие, останавливавшее до этого Лизу, не пустило и его тоже.

– Интересно… – повторил ученый и принялся шарить по воздуху руками.

Я тоже подошел к невидимой преграде и ткнул в нее пальцем. Твердая, но слегка упругая. Совсем чуть-чуть.

К нам присоединились девушки. Спустя минуту мы уже все вчетвером с упоением ощупывали застывший воздух, пытаясь как-то его проковырять. Подозреваю, что, если бы в этот момент нас увидели те самые загадочные облачники, то их первое впечатление от человеческого вида оказалось бы несколько смазанным.

– Ладно, хватит, – наконец произнесла доктор Попова. – Глупо биться лбом о стену. Нужно ее исследовать.

– Верно, Ирочка… – Григорьев вышел в коридор и посмотрел оттуда на нас, оставшихся возле препятствия. – Скорее всего, это нечто вроде силового поля, но как оно действует, непонятно.

Перестав заниматься ерундой, я тоже выбрался из перехода.

– Силовые поля пока что так и не изобрели, насколько я знаю.

– Верно, Алан, верно… Непонятно, какими принципами руководствоваться при их создании. Федерация пробовала разрабатывать направления, основанные на темпоральных сдвигах, на антиматерии, на магнетизме, даже на холодной плазме… Это, наверное, от отчаяния уже. В итоге кое-какие открытия по этим направлениям были сделаны, но вот к решению основной задачи никто так и не приблизился.

– А эти вот… облачники, мать их, не только приблизились, но и сделали, – раздраженно произнесла его помощница, в свою очередь показываясь в коридоре.

– Да они много чего сделали, – вздохнул Григорьев. – Я сейчас чувствую себя нерадивым учеником стандартной школы, который должен объяснить принципы действия поля Шульца. Не понимаю даже, с чего начинать исследования.

– Просто расставить повсюду все имеющиеся приборы и получить все возможные в этой ситуации данные для анализа?

– Только это и остается, – печально согласился доктор. – Ладно, пойдем отсюда. Пусть дальше роботы возятся, а мы будем думать.

Следующие дни лично для меня оказались заполнены смертной тоской и скукой. Посадив корабль рядом с исследовательским, я получил возможность гулять по окрестностям и заходить в гости к ученым, но по факту делать мне здесь было по-прежнему абсолютно нечего. Впрочем, ситуация в целом тоже выглядела не особо интересной.

Григорьев со своей командой продолжал все так же усердно снимать показания с приборов, становясь при этом все мрачнее и мрачнее. Объект, построенный облачниками, исправно открывал все новые и новые окна далеко в небе. Планета неуклонно двигалась к звезде.

Я как-то раз попробовал было почувствовать повышение температуры окружающей среды, но безуспешно – скафандр надежно экранировал меня от всех энергетических воздействий. Впрочем, Умник в ответ на заданный вопрос сообщил, что за последний месяц поверхность планеты действительно довольно сильно нагрелась.

Собственно, местное солнце и само стало выглядеть заметно больше. Тревожное ощущение.

– Кэп, с вами хочет поговорить капитан Норвуд. Соединить?

Вопрос Умника оторвал меня от бесцельного пинания небольшого булыжника. Прошла всего неделя после нашего прибытия на планету, но и та уже успела надоесть мне по самое не могу. Дел здесь никаких не было и не предвиделось, а общаться с раздражительными учеными, страдающими от невозможности понять хоть что-либо об объекте их исследований, оказалось выше моих сил.

Оставалось только пинать камешки снаружи корабля, пить кофе внутри и с нетерпением ждать, пока отработавшая свою смену Энни не вернется ко мне в очередной раз.

Пожалуй, с действительностью меня сейчас примиряли только проводимые в ее объятиях ночи. Но вот днем по-прежнему было невыносимо скучно.

– Да, конечно, соединяй.

– Здравствуйте, наблюдатель, – послышался голос капитана.

– И вам доброго времени суток, – осторожно ответил я, гадая, зачем мог ему понадобиться.

– Скажите, у вас найдется пара часов для того, чтобы со мной пообщаться? Есть один интересный момент, и я бы очень хотел услышать ваше мнение.

– Да, это не проблема. Могу прилететь хоть сейчас.

– Это было бы замечательно, – согласился собеседник. – Я буду вам очень признателен.

Продолжая размышлять о том, что от меня потребовалось Норвуду, я забрался к себе на корабль и отдал приказ подниматься в космос.

Никто из ученых не придал нашему отлету никакого значения.

– Заходите, – предложил Норвуд, когда срочно разбуженная Лиза довела меня до дверей указанной им кают-компании. – Бар, два бокала «Земли».

Такого названия я еще не слышал. Но, судя по всему, тоже какой-то интересный коньяк. Или виски, кто его знает… Оказалось – коньяк.

– Присаживайтесь, наблюдатель. Если позволите, я перейду сразу к делу.

– Да, конечно, – я взял емкость с темным напитком, слегка пахнущим орехами. – Слушаю вас.

Некоторое время капитан задумчиво катал в руках свой бокал, пытаясь сформулировать свои мысли. Затем вздохнул.

– Скажите, наблюдатель… Как вы думаете, насколько реальны шансы на то, что все наши корабли смогут вернуться обратно?

Вопрос застал меня врасплох. В моем мире всегда было аксиомой то, что мы с Умником однозначно везде успеем и все сможем. А вот остальные…

– Хм.

– Ваш кораблик разгоняется в двенадцать раз быстрее линкора, – продолжил Норвуд, заметив, что я замялся с ответом. – Поэтому о вас мы речи не ведем. Но у меня есть сомнения в том, получится ли долететь до нужной точки у остальных.

Я принялся размышлять, вспоминая все то, что мне было известно про аномалии.

– Интересный вопрос. Переход держится пять минут шестнадцать секунд. Какое расстояние вы можете преодолеть за это время?

– Около двенадцати с половиной тысяч километров, если не будем тормозить, – тут же ответил собеседник. – Но необходимо заложить время на возможное первоначальное маневрирование. В итоге уверенная дистанция снижается минимум в два раза.

– Значит, шесть тысяч километров… Лиза, свяжись с Умником, узнай у него, какой был разброс между расчетными и фактическими местами появлений переходов в то время, когда мы занимались их изучением.

– Уже узнала, Алан. Минимальная погрешность составляла двести тридцать километров, максимальная – двадцать пять тысяч двести одиннадцать километров. Восемьдесят процентов случаев укладывались в диапазон от восьми до двенадцати тысяч километров.

– Дьявол… Похоже, есть проблема, – пробормотал я.

Капитан ничего на это не ответил, лишь прикрыл глаза, смакуя аромат коньяка, затем сделал осторожный глоток и с улыбкой откинулся на спинку дивана.

До меня неожиданно дошло, что он уже давно все посчитал, а сейчас просто позволил мне самому сделать те же самые выводы.

– Вы знали?

Норвуд, все так же улыбаясь, кивнул и сделал новый глоток.

– Лиза, какая часть случаев сопровождалась погрешностью, укладывающейся в диапазон от ноля до шести тысяч километров?

– Двенадцать процентов, Алан.

Я замолк, пытаясь понять, что можно предпринять в такой ситуации. Пожалуй, расстояние, доступное линкору, на деле окажется чуть большим – не обязательно же кораблю…

– Не пытайтесь, Алан.

– В смысле? – я с непониманием уставился на Норвуда.

– Вы сейчас думаете о том, что можно потратить меньше времени на маневрирование, увеличить нагрузку на двигатели, сделать более резким ускорение… Не старайтесь. Я уже сутки над этим размышляю. К сожалению, маневры окажутся даже более длительными, чем мы сейчас предполагаем. Скорее всего. Разумеется, есть шанс, что корабль окажется нацелен точно на переход, но с огромной долей вероятности разворачиваться нам все же придется. Что же касается ускорения, то я, конечно, смогу выжать из двигателей лишние двадцать процентов мощности. Но это в совокупности все равно даст нам цифру в шесть-семь тысяч километров. Если мы окажемся за пределами этого радиуса, то просто не успеем.

– Согласно подсчетам, будет три попытки…

– У вас устаревшие данные, – махнул рукой капитан. – Неизвестно, что именно тормозит планету, заставляя ее валиться на звезду, но процесс явно усиливается. И сейчас до этого знаменательного события у нас остается всего две возможности для возвращения, а не три.

– Я не знаю, что сказать.

Норвуд кивнул.

– Вот и я тоже не знаю, что сказать экипажу, наблюдатель. Говорю с вами, как с самостоятельным офицером флота, но с ними пока что не могу. И у меня в связи с этим есть к вам одна просьба. Поговорите, пожалуйста, о ситуации с доктором Григорьевым.

– Просто рассказать ему всё?

– Не только. На мой взгляд, единственное, что мы реально можем сейчас сделать – это повысить точность вычислений при определении точки очередного перехода. И было бы очень разумно, если бы доктор направил ресурсы своего кораблика именно на это.

– Может, будет правильнее, если вы сами ему обо всем расскажете? – немного неловко предложил я. – Мне кажется, вас он послушает быстрее.

– Я не хочу, – Норвуд поднял бокал и принялся рассматривать его на свет.

– Э-э… Почему?

Капитан перевел на меня глаза, в которых не осталось ни тени былой улыбки.

– Помните, как я уничтожил ту несчастную планетку? Знаю, что помните… Вы тогда ушли с мостика, потому что вам это не понравилось. А вот доктор Григорьев не ушел. Он прыгал вокруг, словно старая лысая обезьяна, воспевал свое изобретение и прославлял мою решительность. Ему, в отличие от вас, было совершенно плевать на то, что я своим приказом убил заодно и всех тех людей, которые, как оказалось, там находились. И после этого я не хочу иметь с ним ничего общего.

– Но никто же не знал… – я почувствовал, что говорю что-то не то, и замолк.

– Я не ищу виноватых, наблюдатель, – капитан залпом допил коньяк. – Я отдал приказ, мои подчиненные его выполнили. Скорее всего, они просто не обратили внимания на то, что эта луна тоже была обитаема. Или, возможно, вы с вашим преемником предоставили неполные данные по системе. Это все не важно. Случайные жертвы бывают, от них никуда не деться. Но реагировать на них можно по-разному.

Норвуд поставил бокал на стол и поднялся. Я встал вслед за ним.

– Идите, наблюдатель. И поговорите с этим… ученым. Потому что иначе мой линкор, скорее всего, останется здесь навсегда.

Неловко попрощавшись с капитаном, я в смешанных чувствах отправился к себе на корабль. Уселся в любимое кресло, задумался и даже не заметил, как Умник вывел нас в открытый космос.

– Кэп, куда летим дальше?

– Давай-ка вниз… Пришла пора серьезно поговорить с доктором.

К сожалению, когда я увидел Григорьева, стало ясно, что серьезно разговаривать он совершенно не в настроении.

Ученый прыгал по своему кораблю в компании помощниц и что-то радостно вопил, абсолютно не обращая при этом внимания на факт моего визита. Хорошо хоть Энни отреагировала совсем по-другому, с радостным визгом бросившись мне на шею и начав целоваться.

– Да что здесь у вас происходит? – я с трудом оторвал от себя полную восторгов девушку. Нет, мне нравилось ее целовать и обнимать, но сейчас здесь явно творилось что-то нездоровое.

– Мы, кажется, поняли принцип возникновения кремниевых связей! – сообщила слегка запыхавшаяся от радости Энни.

– Система, всем шампанского! – завопил доктор.

Я осторожно отступил к стене и присел в нашедшееся там кресло. Затем взял подлетевший ко мне бокал шипучего вина и задумчиво его выпил, рассматривая веселящихся ученых.

– Алан, вы будете первым, кто узнает о нашем открытии, – наконец-то обратил на меня свое внимание Григорьев. – И, ей-богу, вы этого заслуживаете!

– Рассказывайте уже, – предложил я.

– С самого начала мы установили, что все сооружения облачников состоят по большей части из самого обыкновенного диоксида кремния. Но нам не давали покоя те процессы, благодаря которым от объекта идет нейтронное и нейтринное излучение. Поэтому мы углубились в анализ внутренней структуры этого материала. И обнаружили в его поверхностном слое связи, схожие с водородными!

Смотря в радостные глаза ученого, я пытался вспомнить, что такое вообще водородные связи и для чего они нужны.

– Это та штука, благодаря которой вода имеет свои необычные свойства, – прошептала мне на ухо Энни и уселась на подлокотник кресла. Не иначе, как для того, чтобы объяснять следующие неясные моменты.

– А, водородные связи! Понятно.

Григорьев смерил меня неодобрительным взглядом, но все же продолжил:

– Чисто теоретически, если кремний в этом моменте окажется подобен водороду, то перед нами открываются невиданные перспективы. В частности, в области создания тугоплавких материалов повышенной прочности.

– И теперь вы поняли, как это можно сделать?

– Не совсем, – доктор чуть погрустнел. – Но длительное наблюдение за процессами на поверхности местных сооружений позволило выявить прямую связь между ними и существованием кремниевых связей.

– То есть связи возникают там, где проходит та самая хитрая реакция?

– Верно, Алан, верно!

– Но как создать эту реакцию, вы все равно не знаете?

Григорьев надулся, словно земная лягушка. Но ответить на мое невинное замечание ему, похоже, было нечего. На помощь пришла Попова:

– Это не особенно важно. Главное – принцип, который мы открыли. Заставить кварки распадаться и заново собираться мы сможем. Жаль, конечно, что это не наша специализация, так что исследования будут проводить коллеги. Но открытие все равно сделано. И мы уже не зря прилетели в эту систему!

– Здорово, – безо всякого энтузиазма произнес я.

Похоже, сейчас действительно оказался совсем неподходящий момент для серьезных разговоров. Григорьев намеревался радоваться жизни и своему открытию, девушки не собирались от него отставать…

Я дождался удобного момента и убрался прочь с их корабля.

Над этой частью планеты сейчас была ночь. Слабо мерцали усыпавшие небо звезды, стоял вдалеке окутанный тенями объект, где-то в неведомой вышине висел на своей орбите линкор…

Усевшись на подвернувшийся камень, я принялся рассматривать окрестности.

Пустая, печальная планета с продолжающим по инерции работать странным механизмом. Планета, дни которой уже сочтены. А вокруг – чужая галактика…

Я неожиданно почувствовал себя одиноким, как никогда. Совсем рядом веселится любимая девушка и ее коллеги, где-то над нами пьет коньяк капитан Норвуд и беспечно несут службу его подчиненные. А здесь…

– Вставай, милый, – раздался веселый голос в шлеме. Я обернулся и увидел выходящую из шлюза Энни. – Пойдем-ка на твой корабль. Думаю, нам стоит продолжить праздник в более романтичной обстановке.

На мое лицо сама собой заползла улыбка. Все же я иногда дурак. И слишком много думаю.

Романтический ужин с шампанским и голограммами свечей плавно перетек в постель, где я окончательно забыл про свои недавние переживания. Да и вообще про все на свете.

Но, как выяснилось, у Энни была гораздо более цепкая память.

Проснувшись на следующее утро от запаха кофе, я обнаружил девушку сидящей в кресле и внимательно меня рассматривающей. Рядом на зависшей в воздухе подставке находилась кружка того самого кофе. Судя по всему – нетронутая.

– Доброе утро, – я приподнялся на кровати, усиленно моргая. – Что-то случилось?

– Это ты мне расскажи, – протянула она. – Вчера не до этого было, а вот сегодня я вспомнила, с каким лицом ты к нам на корабль зашел. Что произошло?

Я вздохнул и принялся одеваться. Затем отобрал у Энни кофе и уселся на кровати. А потом сообщил, какие проблемы могут возникнуть у линкора при обратном переходе в родную галактику.

– Действительно… – девушка уставилась в пол, крепко задумавшись. – Проблема в том, что мы вряд ли сможем существенно улучшить точность. Даже если днями и ночами будем отслеживать все подряд. Но в любом случае нужно рассказать об этом Александру Анатольевичу. Я побуду еще немного здесь – не хочу, чтобы он меня к работе приставил раньше времени. А вот ты иди.

– Ладно, – я чмокнул ее в макушку, зевнул и пошел собираться.

Доктор встретил меня примерно в таком же состоянии, в котором находился я сам. То есть в растрепанном и слегка сонном.

Возможно, именно из-за этого обрисованную проблему стоящей он не посчитал.

– К чему тревожиться раньше времени, Алан. Разумеется, в последнюю неделю перед возвращением мы проведем уточняющие расчеты. Но мощности вашего корабля и интеллект Умника для выполнения этой задачи вполне подходят.

– Этот интеллект как раз и не обеспечивает необходимой нам точности, – пришлось напомнить мне.

– Ну хорошо, значит, потом сделаем расчет по нашим данным, – отмахнулся Григорьев. – Хоть я и не вижу в этом смысла, но это не особо принципиально. Сейчас же гораздо важнее изучить здесь все, что только возможно. Кремниевые связи могут оказаться только началом цепочки открытий.

– Но все эти открытия останутся здесь, если мы не выведем линкор в нужную точку пространства.

– Пустяки, – опять махнул рукой ученый. – Не зря же ваш директор включил наблюдателя в состав миссии. В случае чего мы просто переберемся на ваш корабль и спокойно улетим обратно.

Я некоторое время смотрел на него, не веря своим ушам.

– А как же экипаж линкора?

– Ну, у них в случае чего будет еще одна попытка, – невозмутимо пожал плечами доктор. – И потом, всегда можно попробовать взять курс на Млечный Путь и уйти в гипер. Два года – это, конечно, много, вдобавок при такой продолжительности перелета возможны определенные трудности, но шанс добраться до дома…

– Нет никакого шанса. И вы это знаете. Стартовать из пустоты невозможно.

– А кто говорит, что из пустоты? – удивился он. – Достаточно прилететь ближе к центру галактики, как вокруг окажется очень много гравитационных центров.

– Послушайте, может быть, вместо этого нужно просто сделать более качественные расчеты и все?

– Сказал же уже, что новые расчеты обязательно будут сделаны, – рассердился доктор. – А пока что я не вижу смысла отвлекаться на это бесполезное занятие.

Я смерил его неприязненным взглядом и вышел из отсека.

Похоже, этот разговор мы закончили, испытывая друг к другу не самые теплые чувства.

Глава 14

Исследования продолжались полным ходом. Ученые даже стали время от времени выбираться из корабля, гулять по объекту и делать заборы грунта в его окрестностях.

Через пару дней после первой такой вылазки на свет божий появились два уродливых, но явно весьма функциональных флаера, на которых Энни с Ириной принялись совершать все более и более далекие вылазки, усердно расширяя неожиданно понадобившуюся доктору геологическую коллекцию.

Затем Григорьев вспомнил про существование моего корабля. И, прекратив гонять по округе свои неповоротливые машинки, отправил нас с Энни изучать уже всю планету целиком. Понятно, тоже ради того, чтобы собрать побольше образцов наиболее интересных местных минералов.

Наверное, это были самые счастливые пять дней из всех, проведенных мной здесь. Исследовать пустынный и таинственный чужой мир в компании любимой девушки – что может быть прекраснее…

Именно во время этих перелетов я окончательно решил для себя, что действительно люблю умную, непоседливую, а иногда и слегка вредную аспирантку. Приятнее же всего было то, что мои чувства, похоже, оказались взаимными.

– Кто бы мог подумать, до чего меня доведет геология, – задумчиво произнесла как-то Энни, в очередной раз рассматривая фиолетовый обломок, украшающий собой нашу каюту. – А ведь ты мне вначале совсем не понравился. Заявился весь такой напыщенный… Жизнь все-таки странная штука.

– Точно, – подтвердил я, обнимая ее и заваливая обратно в кровать. – Я тоже ничего такого не ожидал. Хотел просто уволиться со службы.

– Еще не передумал?

– В смысле?

– Увольняться не передумал? Если останешься, то немного подождать твоего возвращения у меня точно не получится. Жизни не хватит.

Призрак сестры снова встал перед глазами, и я, чувствуя неожиданно возникший комок в горле, поспешно замотал головой.

– Раньше меня ничего не держало в нормальной жизни, сейчас ничто не держит среди звезд. Зато появилась ты.

– Даже по «взгляду бога» скучать не станешь? – лукаво улыбнулась Энни.

Дьявол… Я так усиленно старался забыть про свои галлюцинации, что это у меня даже почти получилось.

– Что такое? – девушка посерьезнела. – У тебя аж лицо поменялось.

– Ты просто затронула слишком болезненную тему, – постарался улыбнуться я. – Дело в том, что в этой галактике, когда ты выходишь на астероид и смотришь в пустоту, на тебя никто не обращает внимания.

– И что? То есть ты хочешь сказать, что там «взгляд бога» существует, а здесь его нет? Интересно.

– Тебе интересно, а меня вот до костей пробирает, – признался я.

– То есть ты всерьез считаешь, что у нас есть некая сущность, которая время от времени посматривает на выбравшихся в космос одиночек, а в этой галактике ее нет? – Энни с любопытством уставилась на меня. – Не проще ли предположить, что ты не почувствовал ничего из-за своего эмоционального состояния? Или же потому, что здесь имеются какие-либо излучения, которых нет у нас? Ну, или наоборот.

– Мне известна бритва Оккама, – недовольно проворчал я. – И про все это я уже не раз думал. Но с мозгами ничего не поделаешь. Здесь на меня никто не смотрит, а вот там кто-то смотрел. Да еще как смотрел.

– Ну, я скажу доктору при случае, – решила моя подруга. – Вдруг он что-то раскопает по этому направлению. А ты лучше выброси это из головы.

– Я и выбросил, но ты же напомнила, постаралась, милая.

– Ну извини, – Энни полезла целоваться, явно стараясь заставить меня забыть про все галлюцинации на свете. В принципе, я не имел ничего против.

Мы перелетали по пустынной планете с места на место, гуляли, рассматривали местные пейзажи, наслаждались дикой и суровой романтикой…

А затем в исследовательском корабле умер шимпанзе, и вся эта идиллия разом закончилась.

Вместо нее в нашей жизни появился переживающий легкую истерику доктор Григорьев, требующий от всей научной миссии срочного ухода с поверхности планеты.

Пришлось взлетать в космос.

На меня новая непонятная опасность почему-то не оказала никакого впечатления – возможно, я просто уже отбоялся свое в этой системе. А вот Энни, сидящая сейчас рядом со мной в командном отсеке, напоминала испуганную до полусмерти мышку.

– Это ведь может быть просто случайностью?

– Ты ученый, а не я. Тебе виднее.

– Не издевайся, мне и так страшно. Знаешь, сколько времени мы провели на поверхности и сколько скачков напряженности пережили? Я боюсь.

– С вами хочет связаться доктор Ирина Попова, – очень вовремя вклинился в разговор Умник. – Соединять?

– Соединяй!

– Капитан?

– Соединяй, соединяй.

Перед нами появилось изображение слегка нервной, но все же улыбающейся докторши.

– Что там у вас произошло? – сразу же спросила Энни. – Из-за чего он умер?

– Судя по показаниям капсулы – у него случился инфаркт.

– Они же все молодые? Какой там может быть инфаркт?

– Вот мы тоже по этому поводу беспокоимся, – согласилась Попова. – Шеф сейчас проводит повторное тестирование, а заодно и себя просвечивает. Просил передать, чтобы вы там у себя тоже устроили диагностику.

– Устроим… Так что, больше никаких выводов пока нет?

– Нет, одни распоряжения… С текущего момента мы ложимся в недельный карантин. Вниз не спускаемся, друг с другом не контактируем, на линкор не возвращаемся. Каждому предписывается не меньше трех раз в день проходить медобследование и докладывать его результаты доктору.

– А ему-то зачем? – поинтересовался я. – С каких пор наше светило гиперпространственной физики стало еще и признанным врачом?

Попова слегка задумалась, словно такая мысль раньше не приходила ей в голову. Возможно, и не приходила, кстати.

– Практическая ценность здесь лишь в централизации сведений, – наконец ответила она. – Проще контролировать состояние группы людей, чем каждого по отдельности.

– Значит, отправим, – сказала Энни, толкая меня локтем. – Главное, держите нас в курсе.

В течение всей следующей недели, проведенной на орбите, лично мне интереснее всего было отслеживать психическое состояние доктора Григорьева.

Сначала ученый муж откровенно испугался за свою жизнь и ввел карантин, а также постоянные обследования и отчеты о состоянии членов команды. Увы, но никто больше умирать не собирался – ни шимпанзе, ни люди, ни даже амебы. Последние так вообще активно размножались, не обращая ни на что внимания и увеличивая свою популяцию со страшной скоростью.

На третий день карантина до нашего руководителя начало доходить понимание того, что на планете все же нет ничего страшного. Это вызвало у доктора настоящий приступ научной лихорадки вкупе с желанием опять оказаться внизу. Но страх неожиданной смерти при этом от него никуда не делся… В итоге мы так и продолжили висеть над планетой.

На седьмой день стало окончательно ясно, что никакой сиюминутной опасности постройки облачников не несут. И страх Григорьева перед внезапной кончиной практически рассеялся, сменившись осознанием того, что целая неделя была бездарно потеряна из-за совершенно призрачной угрозы.

Кипящий гневом доктор, подозреваю, очень сильно обрадовался бы, сумей кто-то подтвердить наши первоначальные опасения и все же покинуть этот мир. Но, к его разочарованию, этого так и не случилось…

В итоге, проведя неделю в космосе, мы все равно вернулись на планету, где Григорьев сразу же развил бешеную активность, пытаясь хоть как-то наверстать упущенное. Хотя какой был смысл ученым бегать среди развалин, учитывая, что информацию для них все равно добывали приборы, – я так и не понял. Но программа сбора геологических образцов оказалась свернута – Энни отправилась в исследовательскую «колбасу», что-то там рассчитывать и проверять.

Меня же снова вызвал к себе Норвуд.

– Здравствуйте, наблюдатель, – он сделал приглашающий жест, отмечая мое появление в той же самой кают-компании. – Бар, пару порций «Земной жемчужины».

Я присел на диванчик и дождался, пока ко мне подлетит бокал с коньяком.

– Итак… Хм… В этот раз даже не знаю, зачем вас позвал, если честно. Судя по тому, чем и как занимаются наши ученые, ни о каких дополнительных расчетах речь пока что даже не идет. Я прав?

– Совершенно, – я согласно кивнул. – Григорьев сейчас сконцентрирован на том, чтобы закончить какие-то неизвестные мне исследования. Он и в прошлый-то раз слушать не стал, а сейчас…

– Вот как, – капитан кивнул и слегка расслабился, как человек, чьи самые неприятные прогнозы сбылись и который не ждет от жизни больше ничего плохого. – А что именно сказал доктор, позвольте узнать?

– Сказал, что в случае чего мы всегда можем улететь на моем корабле, – я пригубил коньяк. – Когда я напомнил об остальных – начал негодовать, но пообещал, что проведет все необходимые расчеты.

– Понятно, – хмыкнул Норвуд, тоже прикладываясь к бокалу.

– А что, если мы возьмем экипаж линкора на борт моего корабля? – пришла мне в голову новая идея. – Можно частично разгрузить от породы топливный отсек, выкинуть кое-что ненужное…

– Не получится, – мотнул головой капитан. – Экипаж состоит почти из тысячи человек. Ваш корабль не сможет принять на борт всех.

– Часть экипажа? Например, женщин.

– А с чего вдруг их? – неприкрыто удивился собеседник. – Они веками борются за равноправие и кричат, что их вечно притесняют. А я вот, скажем, их поддерживаю в движении против шовинизма, рассматриваю всех своих людей исключительно как членов команды и не понимаю, почему один мой лейтенант должен получить шанс на спасение, а второй – нет.

– Понятно, – несмотря на серьезность момента, я не смог сдержать кривой усмешки.

– Так что, наблюдатель, весь экипаж линкора в любом случае останется на борту. Улетите только вы с учеными.

– Я уж решил было, что нас вы тоже оставите.

Капитан слегка покачал головой.

– Зачем? В миссии участвуют три единицы. Мы, вы и ученые. Ученые являются головной частью экспедиции, остальные должны их поддерживать и охранять. Вот это и станет вашей задачей – сохранить доктора и его свиту. Если линкор останется здесь, то останется без вас.

– Надеюсь, что до этого все же не дойдет.

– Я тоже. Но за сутки до открытия окна вы в любом случае примете их на борт и дальше будете действовать самостоятельно. На нас не ориентируйтесь. Считайте это приказом.

У меня не нашлось слов для ответа. Сидящий передо мной человек в очередной раз без тени сомнений решал чужие судьбы. Причем сегодня под ударом оказался он сам вместе с собственными подчиненными. Но на лице у Норвуда снова не было эмоций.

Истинное воплощение флота. С нами не спорят, нас боятся и нам подчиняются именно из-за таких людей. Федерация – превыше всего. Миссия будет выполнена любой ценой. Те, кто встанет на нашем пути, будут уничтожены. А в случае каких-либо неожиданностей на помощь придет еще один линкор. Или весь флот.

– Ладно, наблюдатель, не буду больше вас задерживать… Вдруг ваш доктор все же одумается, и мои опасения окажутся напрасными.

К сожалению, одумываться доктор явно не собирался, вместо этого торопясь собрать как можно больше научного материала и не обращая на меня и на мои попытки поговорить о линкоре никакого внимания.

В конце концов, я просто посадил свой корабль на поверхность и выдал Умнику задание переключить всю вычислительную мощность на более точный расчет точки открытия аномалии. На самом деле, это занятие представляло собой совершенно напрасную трату времени – без уточненных данных компьютер все равно не сумел бы рассчитать ничего нового. Но спустя день, когда Григорьеву все же пришла в голову светлая мысль опять отправить меня летать вокруг планеты, собирая по пути образцы для его драгоценной коллекции, я с чистой совестью заявил, что чисто технически не могу этого сделать.

– В смысле? – не понял доктор.

– Вычислительные мощности корабля на сто процентов заняты решением задачи по нахождению точного места возникновения перехода в наш мир.

Дураком Григорьев уж точно не был.

– Это бесполезная задача, и вы это знаете.

– Точной уверенности у меня нет. Поэтому, раз вы не собираетесь помогать экипажу корабля, мне придется делать это за вас.

– Я отправлю на вас жалобу.

Заявление доктора заставило меня улыбнуться.

– Да мне плевать. Пока вы здесь просеиваете песочек, мы с Умником пытаемся увеличить шансы на выживание для тысячи человек. Даже если меня после этого в колонизаторы определят, я все равно буду знать, что поступил правильно.

– Хорошо, я перенастрою часть приборов на отслеживание информации, необходимой для расчета точки перехода, – мне показалось, что доктор скрипнул зубами. – Тогда вы соберете необходимые для отчета образцы?

– Разумеется. Я же не назло вам здесь сижу.

Григорьев ожег меня взглядом.

– Отправляйтесь. Вся возможная информация у вас будет, мне же нужны минералы. Карту с пометками я вам уже переслал.

Вот таким образом я и оказался отрезан от остального общества на весь остаток времени до момента нашего отлета с планеты.

Не сказать, что это опечалило меня слишком сильно. Да, я скучал по Энни, с нежностью вспоминал ее объятия и поцелуи… Но при всем этом было совершенно очевидно, что девушке сейчас явно не до меня – слишком уж много работы нагрузил на нее начальник. Так что мы занимались каждый своим делом и лишь изредка переговаривались, рассказывая о достижениях.

Впрочем, новых успехов у ученых, как я понял, так и не случилось. Собственно, кроме определения точной сигнатуры объекта облачников да выявления тех самых загадочных кремниевых связей, похвастаться им было по-прежнему нечем.

К счастью, лично меня все это касалось мало. Я гулял по песчаным пустыням, поднимался на холмы и горы, спускался в ущелья и даже забирался в какие-то пещеры, образцы пород из которых доктору хотелось получить особенно сильно.

В остальном ситуация оставалась прежней. Лишь звезда, к которой продолжала приближаться планета, сияла все ярче. Не уверен, что я мог различить изменения, происходившие в течение местного скоротечного дня, но по сравнению с тем, что творилось на небосводе всего стандартный месяц назад, перемены выглядели значительными. А Мелисса казалась уже не тусклым пятнышком вдалеке, а настоящим жарким солнцем. Даже слишком жарким.

– Температура поверхности составляет шестьдесят восемь градусов, – сообщил мне Умник, когда я, отколов очередной камень от очередной скалы, устало выпрямился и посмотрел наверх.

– Да уж, когда мы были здесь в прошлый раз, таких температур точно не было.

– Абсолютно верно, кэп.

Коллекционирование образцов продолжалось до тех пор, пока Умник не сообщил мне, что проход должен открыться уже через двое суток.

За это время я успел не раз облететь планету и начал все чаще проклинать доктора с его неуемной тягой к собирательству. Постепенно выяснилось, что ковырять различные скалы и камни изо дня в день – откровенно гнусное занятие. Жаль, я не догадывался об этом раньше – придумал бы, наверное, какой-нибудь способ все же уклониться от такой почетной миссии.

Как бы то ни было, сообщение, извещающее о скором возвращении на линкор, я воспринял чуть ли не с восторгом, сразу развернув корабль в сторону комплекса облачников.

Здесь царили абсолютно противоположные настроения. Печальная Энни и раздраженная Ирина мрачно наблюдали за тем, как ругается на весь свет доктор Григорьев. Ученый, поставленный перед необходимостью собирать вещи, делать глупостей не стал и команду на свертывание отдал, но состояние духа у него при этом было откровенно мерзостным. Как я понял, никаких новых открытий так и не случилось, а к старым ничего добавить не удалось.

– Я рада тебя видеть, – раздался в шлеме голос Энни. – Последняя неделя была похожа на ад.

– У меня тоже, – ответил я, присаживаясь рядом. – Мне эти дьявольские камни теперь ночами сниться будут.

Мимо нас неспешно ползли и ползли платформы с приборами, топали роботы…

– А почему у вас ни у кого нет помощников, кстати? Постоянно удивляюсь.

– Почему нет. Есть, просто, когда ставишь биокомплекс, они становятся практически не нужны, – Энни пожала затянутыми в пластик плечами. – Разве что для секса, но это на любителя…

Наступила немного неловкая пауза.

– Я решил, что, как только мы вернемся домой, то уволюсь со службы, а потом верну Лизу обратно в институт. Не хочу, чтобы она тебя смущала.

– Да особо и не смущает, – заметила девушка. – Но мне будет приятно, да.

Мы немного помолчали, размышляя каждый о своем и наблюдая за тем, как последние механизмы исчезают внутри толстого корабля. Не знаю, про что думала Энни, а вот на меня неожиданно нахлынула грусть.

В конце концов, осталось уже меньше двух дней до того момента, когда мы навсегда покинем это место. Еще через пару месяцев планета сгорит в пламени звезды и проход между галактиками окажется навсегда закрыт, У тех же, кто успел здесь побывать, останется лишь чувство ускользнувшей тайны, к которой им довелось прикоснуться, но которая так и осталась тайной…

– Думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовалась Энни, толкая меня локтем в бок и отрывая от философских размышлений.

– Не знаю… А о чем ты думаешь?

– Что было бы хорошо пожениться и построить домик на каком-нибудь из курортов Барнарда, – мечтательно произнесла девушка, откидываясь немного назад и поднимая лицо к небу. – Я бы работала на одной из научных баз, ты мог бы устроиться в институт наблюдателей… А вечерами мы купались бы в море и валялись на теплом песочке… Как думаешь?

– Полагаю, это хорошая мысль, – осторожно произнес я, пока застигнутый врасплох мозг пытался придумать что-то более умное. – Но нам для начала было бы неплохо выбраться отсюда…

– То есть мыслей о том, чтобы на мне жениться, у тебя пока что не возникало? – Энни повернула голову в мою сторону, и сквозь стекло шлема стали видны ее прищуренные глаза. – А мы с тобой уже, между прочим, почти два месяца встречаемся, даже живем вместе. Как правило, за такой срок люди понимают, нужно ли им что-то дальше.

– Нужно, конечно, – поспешил я заверить девушку. – Да и о свадьбе я не раз думал.

То, что мои размышления носили при этом лишь абстрактный характер, я предпочел не говорить.

– И что же надумал? – настырно поинтересовалась девушка.

Говорят, когда-то в прошлом первыми разговоры о свадьбе заводили исключительно мужчины. Благословенное, наверное, было время…

Я, не обращая внимания на пытливый взгляд собеседницы, уставился вдаль.

Хочу ли я жениться прямо сейчас? Нет конечно. В будущем? Скорее да, чем нет. Можно даже сказать – определенно да. Энни мне нравится во всех смыслах, Она, пожалуй, полная противоположность Фреи, будь та трижды неладна. К тому же все, что нужно для счастливой совместной жизни, у нас действительно есть – от взаимных чувств до денег и полного гражданства.

Не знаю, что меня сдерживает от того, чтобы сделать ей предложение прямо сейчас. Наверное, неожиданность ситуации и несколько необычное место вкупе с приближающимся переходом между галактиками слегка действуют на нервы. Да что там слегка, весьма сильно действуют…

– Давай поговорим об этом на Барнарде.

– То есть все же не хочешь?

– Хочу, – на меня накатило легкое раздражение. – Но не здесь и сейчас.

– Ладно, как скажешь, – обиженно произнесла Энни и отвернулась.

Я почувствовал себя немного неуютно. К счастью, ситуацию отчасти разрядил доктор Григорьев, давший сигнал к сбору и вылету на линкор.

Энни, все так же не глядящая на меня, поднялась и отправилась в исследовательскую «колбасу». Я, надеясь, что ее обида не продлится слишком долго, двинулся к своему кораблику.

– Поднимайся помедленнее, Умник, – попросил я, останавливаясь у иллюминатора. – Хочется последний раз взглянуть на все это.

Грязно-серая поверхность начала постепенно уходить вниз.

Прислонившись лбом к стеклу, я рассматривал так и не понятый нами объект. Кто его построил, когда… Неизвестно. Вселенная огромна, и человечество, возможно, никогда не встретит на своем пути тех самых загадочных облачников. А возможно, они находятся в соседнем рукаве Млечного Пути и уже давно за нами наблюдают, готовясь к встрече… И кто скажет, какая она будет, эта встреча?

Постройки становились все меньше, превращаясь в россыпь крохотных пятнышек. Умник постепенно начал наращивать скорость взлета, и через несколько минут под нами осталась лишь гладкая коричнево-серая поверхность уплывающего вдаль шара.

Вздохнув, я отвернулся от планеты.

– Не хотите ли кофе, капитан?

– Давай.

Линкор появился перед нами как-то неожиданно. Собственно, Умник прошел по такой траектории, что я увидел гигантский корабль в самый последний момент, сразу перед тем, как мы заплыли в гостеприимно распахнутые створки нашего ангара.

– Кэп, вас и доктора Григорьева приглашает к себе капитан Норвуд.

– Раз приглашает, значит пойдем, – согласился я и отправился будить Лизу. Ориентировался я здесь до сих пор не совсем хорошо.

В этот раз Норвуд был подчеркнуто серьезен и ни о каком коньяке речи даже не шло. Поприветствовав меня, он жестом предложил присаживаться.

– Доктор прибудет с минуты на минуту.

– Я уже тут, – послышался голос Григорьева, после чего в дверях появился и он сам. – Здравствуйте, капитан Норвуд. Алан.

– Раз мы в сборе, не вижу причин откладывать, – начал капитан. – Доктор Григорьев, я получил новые координаты, вычисленные с помощью ваших систем. Поскольку их точность исчисляется теми же порядками, что и точность координат, определенных на основе данных наблюдателя, я склонен считать, что пользы от них нет никакой. А вероятность того, что наш корабль сумеет пройти сквозь переход, по-прежнему составляет максимум пятнадцать – двадцать процентов.

– Но точнее высчитать…

– Не перебивайте, доктор. В связи с этим мной принято решение, что с текущего момента вы и ваша команда должны перейти на корабль наблюдателя и двигаться к переходу на нем. Вам также надлежит скопировать всю информацию о ваших исследованиях и взять ее с собой. Она в любом случае должна добраться до Федерации.

– Хорошо, – неожиданно покладисто произнес доктор.

Хотя почему – неожиданно. Речь-то идет о том, чтобы спасти его самого, его помощниц и его исследования. Какой смысл возражать.

– Тогда идите, – пожал плечами капитан. – И удачи вам.

– До свидания, капитан. Пойду заниматься информацией, – ответил доктор и тут же покинул нас.

Я чуть задержался.

– Капитан Норвуд, очень неловко говорить такое, но Григорьев рекомендовал в случае чего прыгать не в сторону нашего рукава галактики, а ближе к ее центру. Там находится больше гравитационных привязок и шанс на то, что вы сможете стартовать еще раз, гораздо выше.

– Спасибо, наблюдатель, – кивнул Норвуд. – Я это знаю. В принципе, не все настолько страшно, как кажется. Даже если нам не удастся перейти обратно через эту аномалию, дальше вопрос окажется только во времени. Два года на перелет к Млечному Пути, пять-десять лет до ближайшей звезды, от которой можно будет уйти на изнанку, затем серия прыжков. В самом неприятном варианте наше возвращение займет лет двадцать. Жаль, что здесь нет темпоральных капсул, конечно.

– Признаться, я не думал обо всем этом в таком ключе.

– А я вот думал, – неожиданно улыбнулся капитан. – Почти месяц думал. Сначала, когда ситуация только возникла, она выглядела практически беспросветной. К счастью, более детальный анализ все же принес немного оптимизма. Двадцать лет – это серьезно… Но все же не приговор. Вдобавок есть неплохие шансы на то, что так много времени нам не потребуется, и через два-три года мы уже будем дома.

– Я надеюсь, что линкор все же доберется до перехода и вам не потребуется даже этот срок.

– Шансов мало, но, согласен, это было бы наилучшим вариантом, – кивнул Норвуд. – Ладно, наблюдатель, идите, спасайте доктора. Мы справимся.

Ученые появились у меня на борту примерно через час. Привели с собой трех личных помощников, нагруженных какими-то коробками, заняли ими половину свободного места в коридорах и шлюзах, после чего принялись гулять повсюду с хозяйским видом.

Такое поведение быстро вызвало у меня легкую злость, весьма усиливающуюся тем фактом, что Энни продолжала меня старательно игнорировать. Опять начинаются какие-то сложности, попытки манипуляций… Как же без этого, спрашивается… А здесь ведь сейчас, кроме нее, еще и беспринципный доктор вместе с мнящей про себя невесть что ассистенткой.

– Умник, закрой к дьяволу дверь в командный отсек. И никого не впускай внутрь.

– Так точно, кэп.

– А теперь уходим от линкора и отправляемся к расчетной точке появления нашей аномалии.

Оставшись в одиночестве, я вздохнул заметно спокойнее. Конечно, просидеть здесь целые сутки у меня не получится, но хотя бы несколько часов без раздражающего общества – и то хорошо.

Удалось даже немного вздремнуть, что снова настроило меня на благодушный лад. Впрочем, когда я вышел-таки к ученым, их сердитые лица и негодование по поводу закрытого отсека в очередной раз изрядно подпортили мне настроение.

– Да пошли вы с вашими претензиями в одно место, – с наслаждением сообщил я доктору, выслушав поток упреков. – Вы не у себя дома и не в своей лаборатории, чтобы командовать. Я и так ради вашей никчемной коллекции целую неделю по планете болтался. Могу напомнить, что это вы здесь в гостях, а не я. И капитан здесь не вы. Так что заткнитесь, идите в какой-нибудь отсек и сидите там до тех пор, пока я не довезу вас в безопасное место. Ясно?

Григорьев, не ожидавший такой отповеди, смутился, покраснел, затем покосился на помощницу, но так ничего и не сказал.

– И вы обе тоже. Топайте вместе с доктором куда-нибудь подальше и не мельтешите у меня перед глазами.

– Повинуемся, капитан, – полным яда голосом произнесла докторша. – Пойдемте, шеф. Не будем мешать нашему наблюдателю выполнять чрезвычайно сложную и ответственную миссию по праздному общению с Умником.

Энни проводила их растерянным взглядом. Затем перевела глаза на меня.

– Это из-за нашего разговора ты так злишься? Я…

– Не льсти себе. Ваш доктор мне слегка противен еще с того момента, когда я услышал, как он радуется гибели совершенно посторонних людей – лишь потому, что очередные испытания его оружия прошли успешно. Какая, действительно, разница, умерли люди, не умерли. Главное – все работает!

– Но…

– А ты со своим недовольством тоже молодец, – меня понесло, и я уже не хотел сдерживаться. – Нашла время и место для того, чтобы выжигать мне мозги этой проклятой свадьбой. Неужели нельзя было подождать до того момента, пока мы не окажемся дома?!

Глаза девушки неожиданно наполнились слезами.

– Ты, тупое бревно! Я просто хотела, чтобы ты сделал мне предложение в другой галактике, на падающей к звезде планете! Это должно было быть лучшее и самое романтичное за всю историю человечества предложение, а свадьбу можно было отложить хоть на годы, мне все равно… Но ты же об этом не думаешь, да? Тебе плевать! «Когда вернемся домой», тьфу…

Энни окончательно расплакалась и скрылась в жилой комнате, оставив меня стоять посреди коридора в полном одиночестве.

– Кажется, я немного идиот, – прошептал я себе под нос. – Умник, сколько там осталось времени до открытия перехода?

– Тридцать один с половиной час, кэп. Я так понимаю, мы разворачиваемся обратно к планете?

– Ты не по годам мудр, дружище… Уходи с полным ускорением обратно, цель – та самая вершина, на которой мы записывали тот ролик. Хотя нет. Какая-нибудь другая вершина, главное – высокая и с хорошим видом.

– Понял, кэп. Выполняю.

Меня явственно потянуло назад – Умник не стал откладывать исполнение приказа и взялся за торможение.

Из медицинского отсека послышался звук падения чего-то мягкого и тяжелого, а затем болезненный вскрик ученого и задорная ругань его помощницы. Плевать, уж разберутся как-нибудь. Тем более, рядом медкапсула есть.

Я зашел в каюту.

Энни сидела на кровати, спрятав лицо в руках и шмыгая носом. Ее фигурка мелко подрагивала от тихих рыданий.

– Эй, – присев рядом, я осторожно обнял девушку за плечи.

– Отвали, – гундосо произнесла та, стараясь сбросить мою руку.

– Мы возвращаемся на планету, милая. Я, конечно, черствый и оторванный от мира, но, если моя девушка хочет, чтобы я сделал ей предложение в другой галактике, то это как раз то, что мне по силам.

Рыдания немного стихли.

Затем Энни отняла руки от лица и настороженно уставилась на меня.

– Правда?

– Конечно, – я утвердительно кивнул.

Она еще пару секунд пытливо рассматривала мое лицо, затем протяжно шмыгнула носом и обняла меня за шею, попутно слегка увлажнив слезами. Я в ответ принялся осторожно гладить ее по спине, радуясь, что ссоре, похоже, пришел конец.

– Ты дурак. Неужели нельзя было догадаться самому?

– Дурак, дурак, – миролюбиво согласился я. – Но потихоньку стараюсь исправиться.

Пожалуй, нашу помолвку все же сложно было назвать идеальной – по большей части из-за доктора, с чего-то решившего, что теперь никому из нас не суждено вернуться к переходу, и здорово переживавшего за свою шкуру. В итоге ему удалось довести до белого каления даже свою помощницу.

Ирина, мгновенно сменившая по отношению ко мне гнев на милость, стоило только ей узнать о причинах нашего возвращения, не выдержала льющихся жалоб и в красках объяснила ученому всю неправильность его поведения. После чего сообщила, что приложит все усилия для того, чтобы Григорьев нам никак не помешал.

В итоге доктор, одинокий и непонятый, сидел сейчас в столовой, заедая свои опасения и обиды. Его же ассистентка, расположившись в командном отсеке, наблюдала за тем, как Умник снимает про нас свой очередной фильм.

А мы… Мы стояли, взявшись за руки, на самой высокой вершине этого мира и ждали восхода местного солнца.

Ради этого момента пришлось провести на планете целых семь часов, но зато сейчас все должно было быть так, как и хотела Энни – красиво и романтично.

Картину, правда, чуть-чуть портил наш корабль, висящий сейчас прямо перед горой.

– Смотри, рассвет.

Из-за горизонта начал быстро подниматься внушительный огненный диск, постепенно окрашивающий скалы перед нами в желто-красные тона. Корабль, ведомый Умником, плавно двинулся прочь, начиная облет. Я пожал Энни ладошку. Жаль, что через скафандр это все равно почти не чувствуется.

Похоже, пора. Умник, обогнув вершину, появился с другой стороны и остановился в таком положении, что наши фигуры оказались для него стоящими прямо напротив восходящего солнца.

– Ну что, Энн Кайзер, – я развернул девушку лицом к себе, взял за обе руки и улыбнулся в ответ на ее улыбку. – Станешь ли ты моей женой?

Жаль, что у меня нет кольца. Впрочем, надевать его на перчатку скафандра, наверное, не совсем правильно…

– Да, – прошептала Энни. Затем повторила более уверенно: – Да!

Я разжал пальцы и картинно распахнул объятия.

По-хорошему, нам бы сейчас поцеловаться… Но, увы, сделать это через шлемы скафандров всегда было довольно непростой задачей. Так что мы просто стояли на вершине горы, обнимались и смотрели на поднимающуюся звезду.

Не знаю точно, что испытывала Энни в этот момент, но я, как бы удивительно это ни звучало, был действительно счастлив.

Думаю, Лео оказался дьявольски прав, когда говорил о том, что мне для нормальной жизни нужно как следует влюбиться. Однозначно прав.

Глава 15

Когда мы вернулись на борт корабля, там нас ожидал настоящий сюрприз. Ирина сумела каким-то чудом привести в чувство своего шефа, и теперь они встречали нас вдвоем. Девушка держала в руках нечто вроде большого пирога или торта, зачем-то положенного на полотенце, доктор сжимал бокалы с шампанским.

Я отметил, что Попова выглядит непомерно радостно, а вот Григорьев заметно смущается и нервничает.

– Это что такое? – с любопытством спросила Энни, кивая на пирог.

– Обычай старой России, – гордо улыбнулась Ирина. – Сейчас, правда, мало кто так делает, но мне показалось, что это будет уместным. Вам нужно съесть по кусочку, напоить друг друга вином и разбить бокалы, кинув их через плечо.

– Точно? – я обернулся назад, рассматривая пол отсека.

– Я все уберу, кэп, – послышался голос Умника. – Не беспокойтесь по этому поводу.

– Так что именно сейчас делать? – Энни явно пришлась по вкусу не особо понятная лично мне затея.

Оказалось, что ничего особо сложного для нас не приготовили. Пришлось, как и сказала Попова, съесть по маленькому куску хлеба, затем выпить шампанское и изо всех сил бросить бокалы на пол. На этом испытания закончились.

– Мне даже понравилось, – не кривя душой, заметил я, наблюдая, как сердито жужжащий уборочный робот собирает осколки. – Интересная церемония и шампанское неплохое.

– Спасибо, кэп.

– Отлично, тогда пора к столу, – Ирина поманила нас рукой, направляясь в командный отсек.

– Бог мой, – удивилась Энни, первой прошедшая в дверь.

Я последовал за ней и тоже поразился открывшейся мне картине.

Весь тактический стол корабля был заставлен какими-то странными блюдами с едой, бутылками спиртных напитков… А посередине возвышался самый настоящий ступенчатый торт.

– Должны же мы отметить вашу с Энн помолвку, – чуть виновато произнес молчавший до сих пор доктор. – Ну, вот, как смогли…

– Спасибо, – я действительно был тронут проявленной заботой. Тем более выглядел Григорьев вполне искренне. Не знаю, правда, что там было у него на душе на самом деле…

– И еще, Алан, – ученый, пользуясь тем, что девушки отправились к дальнему концу стола, осторожно тронул мой рукав. – Вы простите меня, старика, если что не так.

– За что? Бросьте, – я постарался уйти от щекотливой темы.

– Да вы сами все понимаете. Дело в том, что я почти всю жизнь проработал теоретиком. Всю жизнь прожил на Барнарде, сначала в школах и университетах, потом на орбитальных базах. Тепличные условия, знакомые лица. И вдруг меня отправляют в другую галактику…

– Доктор, бросьте. Ну, вспылил я немного. Прошу вас, не принимайте все слишком уж на свой счет. Обстановка нервная сложилась.

Григорьев, продолжая держать мой рукав, энергично помотал головой:

– Нет-нет, Алан, вы не понимаете. Проблема в том, что я не всегда умею общаться с людьми, а самое страшное – не привык от них зависеть. В этом полете я завишу от вас, завишу от капитана Норвуда… И толком не понимаю, как нужно правильно себя вести. Мне казалось, что вы оцените мои научные достижения – и я рассказал вам про свое участие в разработке «Луча». Но после этого вы почти перестали со мной общаться. Я видел, как капитан приказал уничтожить планету, и мне показалось, что ему будет приятно услышать про мое восхищение твердостью его духа. Теперь он разговаривает со мной только через вас или в вашем присутствии, а я даже не знаю, что и думать.

– Он вас ненавидит… – пробормотал я. – Он должен был поступить так, как поступил, но он ненавидит себя за то, что это сделал. И вас – за то, что вам это понравилось.

Доктор печально кивнул.

– Я боялся, что так все и обстоит. Говорю же – я иногда не понимаю, что и как говорить людям. Да, обычно мне вполне удается вписаться в общество, но иногда все идет наперекосяк.

Мне пришлось тактично пожать плечами. Я-то не понаслышке знаю, что такое разногласия с окружающим миром.

– А самое неприятное случилось потом. Исследуя объект, мы буквально уперлись в стену, и появилась реальная вероятность того, что узнать что-то еще у нас просто не получится. Поверьте, для меня это имело характер катастрофы. В этой миссии стоит на кону именно моя репутация, моя дальнейшая работа… В тот момент от полного провала экспедицию отделило только то, что нам как раз удалось обнаружить эти несчастные кремниевые связи. Именно поэтому я тогда так радовался. Это было единственное, достойное отчета для руководства. Требовалось продолжать исследования…

Ученый облизнул пересохшие губы и бросил взгляд в сторону ассистентки, о чем-то тихо разговаривающей с Энни по другую сторону стола.

– Так вот, именно тогда пришли вы и начали говорить о необходимости выделить ресурсы корабля для расчета координат. Ресурсы, которых мне и так не хватало на дальнейшую работу… Вы, наверное, не знали, что для определения точки перехода ваш корабль подходит даже лучше, чем моя лаборатория?

– Не знал…

– А я по недомыслию даже не подумал вам об этом сказать. Точнее, сказал, но лишь вскользь, не заострив на этом вашего внимания. Мне тогда хотелось просто отмахнуться, продолжать изучение объекта. Из-за этого потом вы устроили глупую, на мой взгляд, забастовку, хотя и согласились собрать пробы минералов, когда я пообещал все же сделать расчеты.

Доктор сделал еще одну небольшую паузу и тяжело вздохнул.

– Мне казалось, я кое-как нашел с вами общий язык. Сегодня стало окончательно ясно, что это не так. Поэтому еще раз прошу у вас прощения, Алан. Простите меня, я просто старый ученый, который давно разучился общаться с людьми. Я не хотел никого обидеть. И я действительно никак не мог повлиять на точность вычислений. С моей стороны это все выглядело лишь как бесцельная трата сил и времени. Которых и так практически не было…

– Забудьте, доктор, – я неожиданно почувствовал, что снова испытываю к нему добрые чувства. – Давайте действительно это забудем. И, если вам станет легче, то я совершенно не держу на вас зла.

– Спасибо, Алан, – Григорьев отпустил мой рукав и протянул ладонь, которую я тут же пожал. – Это было важно для меня.

– Ну, раз вы там объяснились, добро пожаловать к столу, – послышался веселый голос Ирины. – А то скоро придется начинать разгон, и мы ничего не успеем.

Торжественный ужин оказался выше всяких похвал – все же репликатор, установленный на корабле, был способен творить настоящие чудеса. Но, к сожалению, довольно скоро действительно пришла пора выходить на траекторию, и я отдал Умнику приказ ускоряться.

Тарелки и блюда на столе практически сразу же принялись ездить в разные стороны, повинуясь колеблющейся гравитации. Некоторое время мы с интересом наблюдали за ними, перехватывая те, которые стремились свалиться на пол. Затем Энни не уследила за одной из тарелок, и та все же разбилась.

– Капитан, позволю себе заметить, что командный пункт корабля плохо приспособлен для буйных пиров, сопряженных с битьем посуды, – послышался укоризненный голос Умника. – В следующий раз сделаю вам все из металла, раз вы настолько не умеете себя вести.

Мы слегка устыдились и все же убрали посуду со стола. А затем и вовсе постепенно разошлись по кроватям и капсулам – несмотря на только что пережитый на планете рассвет, по нашему субъективному времени сейчас был уже довольно глубокий вечер.

Мы с Энни впервые спали в одной кровати, будучи официально помолвленными. Странное ощущение. Вроде бы ничего не изменилось, да и свадьбы у нас еще не было. Но чувствовалось все немного по-другому…

– Почему-то только сейчас начинаю ощущать, что ты – мой и только мой, – сонно пробормотала девушка, поудобнее устраиваясь у меня на руке и совершенно не думая о том, что эта самая рука немилосердно затечет уже через десять минут.

Я немного повозился, а потом тоже затих, уставившись в темноту с глупой улыбкой.

Утро наступило для меня вместе с голосом Умника, довольно громко сообщившего, что корабль прибыл в расчетную точку.

– До открытия перехода четыре с половиной часа, кэп, – доложил он, когда я, позевывая, добрался до командного отсека. – Корабль капитана Норвуда находится в относительной близости от нас. Капитан Норвуд просил установить связь с вами по возможности.

– Соединяй, – кивнул я, пытаясь удержать очередной зевок.

Передо мной появилось окно, в котором оказался Норвуд, задумчиво рассматривающий бокал с коньяком.

– Вы одни, наблюдатель? – поинтересовался он, переводя на меня взгляд.

– Да, капитан. Остальные еще спят.

– Ясно. Я тревожился из-за того, что вы опоздали в сектор. Что-то случилось?

– Мы возвращались на планету, – на мое лицо сама собой забралась невольная улыбка. – Я решил сделать своей девушке предложение, стоя на земле совершенно чужого мира.

Неожиданно для меня капитан тоже широко улыбнулся.

– Рад за вас, Алан. Вы хороший человек и заслуживаете счастья. Приятно, что в этой ситуации все же происходят приятные вещи. Ваше здоровье!

– Спасибо, – я кивнул в знак признательности. – А что вы имеете в виду под «ситуацией»? Случилось еще что-то, о чем я не знаю?

– Да как вам сказать, – мой собеседник перестал улыбаться и на некоторое время с безразличным видом уставился в свой бокал. – Просто шансы на то, что мы отсюда улетим, сократились раз в десять. Вас, я думаю, это не коснется.

– Так что случилось? – С меня слетели остатки сна, и я впился взглядом в лицо Норвуда.

Тот грустно хмыкнул и принялся крутить бокал в руке, рассматривая болтающуюся в нем жидкость.

– Дело в том, наблюдатель, что мы в наших с вами предположениях совершенно не учитывали одну крайне интересную вещь. А именно – гравитационную аномалию, которая каждый раз с достойным лучшего применения упорством дергает планету по орбите.

– И когда она должна появиться в очередной раз? – до меня мгновенно дошел весь смысл сказанного.

– Минут через пятнадцать, – капитан пожал плечами и глотнул янтарный напиток.

– Она вносит сильные коррективы? У нас будет три часа для поправок.

– У вас – да, – согласился Норвуд. – Судя по моим расчетам, вы можете за это время переместиться почти на полторы астрономические единицы. А у нас радиус ограничен примерно пятнадцатью миллионами километров. К счастью, обычно корректировки, вносимые гравитационной волной, укладываются примерно в это расстояние. Шанс есть. Но вся точность идет к черту.

– Почему мы не подумали про это раньше… Очевидно же…

– Привыкли полагаться на компьютеры, наблюдатель, – грустно усмехнулся он. – Они и считали для нас всё. А после каждого изменения орбиты просто делали пересчет. Зачем ставить в известность людей, верно? Ведь все отлично работает. Я бы и сам ни о чем не догадался, если бы совершенно случайно не запомнил несколько цифр из относительных координат и не удивился их изменению четырнадцать часов назад.

– Вот дьявол…

– Не то слово, наблюдатель, не то слово… Для вас такое самоуправство не играет особой роли… Да, в принципе-то, и для нас тоже. Все равно бы мы не смогли точно высчитать все эти погрешности. Но очень обидно узнавать такие новости буквально в последний момент.

Я промолчал, не зная, что сказать.

– Может, выпьете со мной, Алан? – неожиданно спросил Норвуд. – Знаю, у вас утро, но, черт возьми, так неприятно пить в одиночестве.

– Умник, сделай мне порцию коньяка, – попросил я. Отказывать капитану в такой малости показалось мне чуть ли не подлостью.

– Ваше здоровье, наблюдатель, – Норвуд, дождавшись, пока до меня долетит напиток, приподнял свой бокал. – Пусть вы уже через четыре часа окажетесь в нашей любимой галактике.

– Надеюсь, вы будете вместе с нами.

Капитан осушил свой бокал, выдохнул и на некоторое время уставился в потолок.

– Шансы, конечно, есть… Но в данный момент я надеюсь не на это, а на то, что наш путь до дома займет всего пару лет, а не двадцать – тридцать… Скажите, наблюдатель, каково это – пропускать тридцать лет жизни?

Я невольно вздрогнул, в очередной раз вспомнив сестру и Аманду.

Помолчал.

– Это страшно, капитан. Раньше я не до конца понимал это. Не воспринимал – так, наверное, будет правильнее. Но это действительно страшно. За такой период меняются правительства, границы государств, политические связи. Много всего изобретается, осваиваются, а то и строятся новые планеты. Но самое жуткое – умирают знакомые тебе люди.

Норвуд горько усмехнулся.

– Вот и я думаю о том же, наблюдатель. Боюсь, что меня не дождутся отец с матерью. Боюсь, что забудет жена. Про остальных говорить смысла нет, но они…

Он замолчал и махнул рукой.

– Мне довелось пропустить во сне смерть родителей, смерть сестры, ее детей… Смерть человека, который мог бы стать мне другом. Смерть женщины, которой я мог бы гордиться так же, как и сестрой, – я почувствовал, что голос начинает звучать все глуше, и залпом выпил свой коньяк. – Очень хочу, чтобы вы вернулись домой если и не прямо сейчас, то через пару лет максимум.

– Спасибо, наблюдатель.

– Внимание, наступило время появления гравитационной аномалии, – сообщил Умник. – Учитывая темы вашего разговора, я решил взять на себя смелость и информировать о текущем положении дел в системе. Через двадцать девять минут пятьдесят секунд гравитационный луч достигнет Мелиссы-один. Его воздействие закончится через тридцать пять минут шесть секунд. Для отслеживания изменений в положении объекта модулям наблюдения понадобится не более пяти минут. Следовательно, обновленная информация поступит к нам через один час десять минут ориентировочно.

– И у нас останутся те самые три часа, – Норвуд хмыкнул, а потом заказал себе еще порцию коньяка. – Семьдесят минут для того, чтобы расслабиться, а потом три часа для того, чтобы успеть…

Следующий час мы практически не разговаривали. Пили коньяк, обменивались ничего не значащими фразами. Я тихо радовался тому, что никто из ученых пока так и не проснулся. Не хватало еще только их появления в этот момент.

– Ну что же, – произнес капитан. – Кажется, пить нам уже хватит. Бар, порцию вытрезвителя.

– Умник, мне, пожалуй, тоже. – Несмотря на то что пил я заметно меньше Норвуда, легкий туман в моей голове все же присутствовал.

– Хорошая вещь, – заметил собеседник, с отвращением глотая ярко-зеленую жидкость. – Но какая же гадкая.

На это я ничего не ответил – мне, в отличие от капитана, точно такой же напиток вполне понравился.

Потекли минуты томительного ожидания. Я прислушивался к организму, чувствуя, как проясняется голова и возвращается точность движений. Собеседник, похоже, занимался тем же самым.

– Получен скорректированный пакет данных, – неожиданно включился Умник. – Данные переданы на линкор. Текущая погрешность составляет семнадцать миллионов двести тридцать четыре тысячи километров. Рекомендуется немедленно сменить точку ожидания.

Мы переглянулись с Норвудом.

– Что же, наблюдатель, вынужден с вами попрощаться, – произнес он ровным спокойным голосом и поднялся с дивана. – Мы постараемся успеть. В любом случае удачи вам. И не забывайте про нас, если вдруг что-то пойдет не так.

– Не забуду, капитан, – я, чувствуя себя негодяем, оставляющим своего товарища в беде, тоже встал из кресла. – И вам тоже удачи.

Норвуд кивнул, и окно связи закрылось.

Секунд десять я простоял в неподвижности, пытаясь сохранить в памяти мгновение, затем вздохнул и вернулся в кресло. На душе было муторно.

– Умник, выводи корабль к новой расчетной точке. Ускоряйся по полной, нам нужно успеть.

– Выполняю, кэп. Это не сложно.

– Не сложно… – повторил я, думая про неповоротливый корабль, находящийся поблизости. – Не сложно…

До необходимого места мы добрались чуть меньше чем за час. А линкор, с трудом продирающийся сквозь пространство, все еще был в миллионах и миллионах километров от пункта назначения.

– Как здесь дела? – поинтересовалась Энни, появившаяся в отсеке спустя пятнадцать минут после того, как наш корабль занял в пространстве стабильное положение относительно будущего перехода.

– Нормально. Мы на месте, проход откроется меньше чем через два часа.

– А остальные? – спросила она несколько напряженно.

– Они стараются успеть. – Я в двух словах пояснил, что выяснилось за то время, пока она спала.

– Ужасно… Ужасно остаться неизвестно где и безо всякой надежды вернуться домой, – грустно пробормотала сразу осунувшаяся девушка.

– Почему – безо всякой надежды? – удивился я. – Если повезет, то через два-три года они доберутся до Федерации.

Энни посмотрела на меня неожиданно серьезным и долгим взглядом.

– Ты не в курсе?

– Не в курсе чего?

– Понятно. Мы же работаем с физикой гиперпространства, если ты не забыл. И…

– Само собой, не забыл.

– Не перебивай, – она нетерпеливо поджала губы. – Так вот. Лет десять назад доктор Григорьев был ведущим консультантом проекта дальних исследований. Он занимался изучением возможности перелетов на тысячи световых лет.

– И? – На меня опять накатило предчувствие чего-то скверного.

– Ты же знаешь, что гиперпространство буквально переплетено с гравитацией? – вопросом на вопрос ответила Энни. – Необходимость гравитационных центров для старта, поле Шульца, гравитационные тени…

– Знаю, конечно. Не тяни.

– Доктор руководил экспериментами по перелетам из конца в конец освоенного космоса. Это около трехсот пятидесяти или четырехсот лет.

– И?

– Гиперпространство неравномерно. И эта неравномерность имеет гравитационную основу. При перелетах на дистанции до ста лет вносимые ей в структуру материальных тел изменения несущественны и практически не регистрируются. На дистанции в четыреста лет они все еще несущественны в абсолютном плане. Но в относительном – происходит огромный скачок. Происходит своеобразное наложение, резонанс. Доктор вывел формулы, которые говорят, что критичным для материи является диапазон в пять-десять тысяч лет. После двадцати тысяч лет любая материя превращается в хаотичное переплетение атомов.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Почему об этом никто не знает? И почему мне не рассказал об этом доктор?

– Исследования были повышенной секретности, – донесся от двери тихий голос Григорьева. – Было принято решение оставить их в закрытом доступе. Для флота просто вышла рекомендация ограничить перелеты двумя сотнями световых лет. Что касается вашего второго вопроса… Мои формулы носят теоретический характер. Я не могу ручаться за них со стопроцентной гарантией – есть вероятность, что расчеты были неверны. И тогда у капитана Норвуда действительно есть шанс. В любом случае лучше неожиданная смерть во время полета, чем жизнь без всякой надежды на спасение…

Меня неожиданно разобрал истеричный смех.

– Неожиданная? Неожиданная?! Доктор, да вы вообще о чем говорите? Полет в гипере – это же не мгновение. Это часы, дни и месяцы. В течение которых они будут смотреть на то, как корежит их корабль. В течение которых будут выходить из строя приборы, рушиться переборки… А потом сдохнет генератор поля Шульца, и они останутся в огромной ловушке. В жестяной банке, несущейся по изнанке без шанса на возвращение в нормальный мир, без шанса на выживание. Доктор, вы – идиот.

На десяток секунд наступило полное молчание.

– Извините, – наконец прошептал ученый, и до меня донеслись тихие, слегка шаркающие шаги, затихающие в коридоре.

– Милая, оставишь нас с Умником? – попросил я, все так же не открывая глаз. – Мне нужно составить сообщение капитану Норвуду.

– Конечно, Алан, – на мое плечо легла маленькая ладошка, ободряюще пожала его, а затем отпустила.

– Мы одни, капитан, – произнес Умник.

– Хорошо… Ты же ведешь запись того, что происходит здесь?

– Так точно, кэп.

– Отлично. У нас еще остались наблюдательные модули?

– Да, капитан. Два модуля.

– В таком случае возьми запись нашего разговора с Энни, а потом и с доктором. Закинь на модули. Закодируй эту информацию на отправку в сторону линкора. Постоянную отправку, пока есть заряд. Зашифруй на исключительный капитанский доступ. Потом выпусти их в этом секторе.

– Выполняю, капитан.

– И сделай мне еще коньяка.

– Да, кэп.

До открытия окна меня никто так и не потревожил. Я сидел в кресле, смотрел в космос и мрачно потягивал алкоголь, словно прощаясь с Норвудом и его командой.

Конечно, у них все еще есть шансы. Шанс успеть к этому переходу. Шанс пройти через следующий… И всё.

– Капитан, проход открылся. Расстояние – тысяча семьсот километров. По ту сторону идентифицирована звездная система Авалона.

– Полное ускорение, Умник. Мы должны пройти сквозь него.

– Выполняю, капитан.

До самой последней секунды перед возвращением я надеялся, что к нам все же доберется ответ с линкора. Увы. Огромный корабль, похоже, пытался успеть пройти сквозь переход вслед за нами и не обращал внимания ни на что остальное.

– Переход осуществлен. Мы находимся в системе Авалона. Начато торможение. Обнаружены два дружественных эсминца. Режим работы с потоком данных в виртуальной реальности выключен. Записанная информация признана недостоверной и изолирована. На задействованные при ее получении модули отправлены команды проверки и самодиагностики.

– Тормози и следи за аномалией. А еще лучше – вернись к ней. Только держись все же более-менее на расстоянии.

– Хорошо, кэп.

Секунды медленно проползали мимо. Переход все так же светил издалека светом чужих звезд.

– Капитан, принят запрос на связь с одного из кораблей Федерации. Принять?

– Отложить до момента закрытия перехода, – отказался я.

Мгновения продолжали идти, все стремительнее и стремительнее.

А затем проход закрылся. Исчез, словно его никогда и не существовало.

– На связи капитан Серхио Альба, – над столом слегка неожиданно для меня вспыхнуло окно связи. – Наблюдатель Конте, верно?

– Верно, капитан.

Я с трудом отвлекся от созерцания пустынного космоса и посмотрел на собеседника.

– Нам требуется оперативная сводка, наблюдатель.

– Да… Хорошо. Следующая аномалия однозначно станет последней. Помимо этого, есть некий шанс на то, что ее вообще не будет. Линкор не успел к этому переходу, поэтому следующий – его последний вариант. В случае, если точное место появления аномалии также не удастся определить, корабль останется в Малом Магеллановом облаке навсегда. Исследовательская миссия завершилась частичным успехом…

Я говорил и говорил, рассказывая про исследования, чужую галактику и аномалии… А сам вспоминал пьющего за мое здоровье капитана Норвуда. Оставшегося по ту сторону пропасти в двести тысяч световых лет.

– Вас не забудут…

– Что, простите?

– Это не вам, капитан Альба. Всё, ситуацию я обрисовал, пакет данных передал. Сейчас мне нужно стартовать на Барнард, везти ученых домой.

– Конечно, наблюдатель. Счастливого пути.

Мой кораблик, снова ставший белоснежным, взял курс на базу и начал цикл разгона.

Со мной о чем-то разговаривала Ирина, меня пыталась растормошить Энни, иногда рядом что-то неловко рассказывал доктор… Но я словно бы находился в тумане, постоянно видя перед глазами одну и ту же картину: как наблюдает за сгорающей в пламени звезды планетой громадный боевой корабль.

Один-единственный в чужой галактике. Отделенный от дома бесконечностью.

В чувство меня привел только переход в гиперпространство. Всего семь часов. Меньше сотни световых лет. Но я словно наяву почувствовал, как вокруг корабля волнуются и шелестят невидимые волны смертоносной гравитации.

Глупость, конечно. Но именно она все же вернула мне нормальное восприятие мира. На радость Энни и остальным ученым.

– После этого полета мне больше не хочется ни смотреть в космос, ни летать в гипере, – произнес я, лежа в постели вместе со своей невестой и слушая сообщение Умника, рассказывающего, что до прилета на базу остались всего сутки. – Пожалуй, мне теперь хочется только одного – валяться вот так с тобой в одной кровати и ничего не делать.

– Ну, так уж прям и ничего, – улыбнулась девушка, прижимаясь плотнее. – Скажем, как насчет того, чтобы обдумать свадьбу?

– Да чего там думать, – ответил я. – Прилетим, отчитаемся, а потом устроим церемонию, да и все.

– А как же родные? – возмутилась Энни. – Их нужно позвать.

– Это сложно… Мои живут на Терре, это почти там, где мы только что были. Твои – на Орле… До них тоже лет семьдесят, да еще и в другую сторону. Может, мы сначала поженимся, а потом устроим свадебное путешествие? Купим туристическую яхту, заберем моих, потом твоих. А дальше можно будет слетать на Землю, скажем.

– Денег-то у нас хватит на всё? – с сомнением спросила девушка. – Может, лучше просто слетаем к одним и вторым? Земля – чертовски дорогое удовольствие. Проще еще одну яхту купить.

– Ну, может быть и так, – не стал спорить я. – Можно будет покатать их по ближнему космосу, например. Моей племяннице это точно понравится.

– Да уж… До сих пор не верится, что мы с тобой познакомились только из-за желания этого ребенка получить свою собственную звезду.

– Ну, не совсем…

– Да-да, рассказывай. Сам же говорил, что, пока про нее не вспомнил, в переход лезть не решался.

– Пожалуй, ты права, – я задумался о том, что бы было, останься я тогда в нашей галактике.

В экспедицию меня бы скорее всего не взяли. С Энни, соответственно, я тоже не познакомился бы. Флот Федерации зашел бы в систему или раньше, или позже. И жертв на попавшей под выстрел луне удалось бы избежать…

– Ну-ка, прекращай, – потребовала девушка, чутко отреагировавшая на мое настроение. – Опять взялся причинно-следственные связи выводить? Хватит уже!

– Ладно, не буду, – я улыбнулся и щелкнул ее по носу. – Пошли одеваться.

– Но за наше знакомство твоей племяннице все же полагается какой-нибудь тортик, – заметила Энни. – Может быть даже и не тортик, а что-то посолиднее. Я позабочусь об этом.

На базе нас встретили… Необычно встретили, иначе и не скажешь.

Для начала всем пришлось отсидеть в двухнедельном карантине под неусыпным надзором врачей, постоянно изучающих наши анализы, снимки и отпечатки. Затем мой корабль вместе с образцами, научными приборами и роботами был буквально раздерган на части. Я с огромным трудом сумел отстоять Лизу и фиолетовый кусок камня. Для того чтобы вернуть булыжник в свое владение, пришлось даже прибегать к помощи директора Коля, постоянно крутившегося где-то неподалеку.

Затем нас всех отпустили по родным учреждениям.

Я был приглашен к Кристофу.

– Садитесь, Алан, – предложил он, когда я в сопровождении Лизы появился-таки в его владениях.

– Вы меня обманули, директор, – сообщил я, занимая уютное кресло.

– Да, – не стал отпираться Коль. – Это было нужно институту, это было нужно мне и это в любом случае должно было пойти на пользу вам. И пошло, кстати говоря. Вы вернулись под руку с невестой. Так какие претензии?

– Кхм, – я слегка смутился. – Да нет у меня претензий. Просто хотел сказать вам, что в принципе делать так – не очень правильно.

– Это моя работа, Алан. Принимать решения.

– Ладно, – я поднял вверх ладони. – Оставим эту тему. В любом случае вы правы, я не в претензии. В общем-то, для меня сейчас самое актуальное – это прекращение контракта. С этим будут какие-то проблемы?

– Совершенно никаких. Я могу только сказать, что вы заслужили еще два почетных знака. От Федерации – за участие в опасной миссии. И от нас – за безупречную службу. Ничего эпохального эти награды в себе не несут, но и лишними не станут. В конце концов, вы ведь буквально насильно влезли в галактическую историю… Будет неправильно, если у вас после этого не найдется побрякушек, которыми можно было бы похвастаться перед внуками.

– Влез в историю, – хмыкнул я. – Вот уж точно… Как раз о такой возможности я и думал, перед тем как впервые пройти сквозь аномалию.

– Удача благоволит решительным, – кивнул Коль. – Но вернемся к насущному. Согласно правилам, вы можете оставить у себя помощника, оплатив лишь половину его стоимости. Вам это нужно?

Я слегка покосился на неподвижно стоящую рядом девушку, вздохнул…

– Нет, директор, Лизу я не заберу. Но мне очень хочется вернуть моего Шара, если это возможно.

– Возможно, – подтвердил Кристоф. – Впрочем, я бы предложил вам заказать наиболее продвинутого из шарообразных барбосов и поместить в него не личность Шара, а личность Умника.

– Так разве можно?

– Конечно, – пожал плечами директор. – Это же просто слепок интеллекта, оптимизированный под вас.

– Тогда конечно. Однозначно Умник.

– Хорошо… В принципе, с бюрократией сейчас нет практически никаких проблем, так что можно сказать, что мы уладили текущие дела. Награды доставили к вам в каюту, туда же направят Умника после сборки…

– Постойте, – мне неожиданно пришла в голову новая мысль. – Я же хочу купить яхту. Можно будет пересадить Умника на нее? А Шара вернуть в… гм… шар.

– Можно и так, – Кристоф не удивился. – Выберите яхту, перепишем его туда. В таком случае к вам в каюту прилетит Шар, а не Умник.

– Отлично.

– Чем еще я могу вам помочь?

– Даже не знаю… Дело в том, что у нас запланирована свадьба, а потом – свадебное путешествие. С учетом межзвездных перелетов, сами понимаете, пройдет не один месяц, пока мы вернемся. Но ни я, ни Энни не хотели бы сидеть без работы. У нее она есть, а вот о своей я бы хотел спросить у вас. Найдется для меня какая-нибудь вакансия в институте наблюдателей?

Директор немного задумался.

– Думаю, подыщем, – наконец произнес он. – На административные должности время от времени кто-то требуется.

– Отлично, – повторил я. – И последнее. Вы придете на нашу свадьбу?

Пару секунд начальник удивленно смотрел на меня, а затем широко улыбнулся.

– Конечно же приду, Алан. Почту за честь.

Подготовка к церемонии оказалась неожиданно долгой. Мы арендовали торжественный номер все в той же «Федерации», заказали зал, угощения и обстановку для небольшого банкета, выбрали кольца, два раза как следует поругались, обсуждая торжественные наряды, столько же раз помирились, успели обменяться с родственниками сообщениями по федеральной гиперсвязи…

Записывая первый файл для Лео и его семьи, я даже не знал, о чем говорить. Вроде бы случилось столько всего интересного, а вот как им об этом рассказать?

– Привет, Лео, Мари, Мелисса. Вот, как и обещал, стараюсь не теряться в космосе. Уже пять месяцев, правда, прошло, но в этот раз я их не проспал, а действительно прожил. Ну, точнее, месяц все же проспал, но это не важно… Да. Так вот, Мел, для начала я должен сказать тебе, что у меня все же получилось назвать в твою честь одну маленькую звездочку. Она очень-очень далеко от нас и ее так просто не увидеть. Но если папа покажет тебе на небе Малое Магелланово облако, то знай, она находится в нем. Кстати, Лео, по идее, базы данных Федерации на вашей планете давно обновились – ты можешь найти для нее эту звезду в каталоге. Мелисса, оранжевый карлик, автор названия – Алан Конте.

На этом моменте мне пришло в голову, что после такого известия самым лучшим подарком племяннице станет действительно хороший наблюдательный прибор.

– Лео, и еще одно. Не покупай ей телескоп, если вдруг будет такая мысль – я хочу сделать подарок, как мы к вам прилетим. Мел, слышала? Подожди и не надоедай пока что папе. Вот… Так… Ну, наверное, я вообще немного не с того начал… В общем, я встретил за это время одну очень хорошую девушку. Мы совсем скоро поженимся, а сразу после этого отправимся к вам в гости. Если вы не против, конечно… А еще я уволился из наблюдателей…

Я немного смутился и задумчиво почесал затылок.

– Пожалуй, вкратце-то и всё… Трудно рассказывать о таких вещах так вот, по гиперсвязи. Мы к вам прилетим месяца через полтора, наверное. Или два. Тогда уже и поговорим обо всем, хорошо?

Ответ пришел только через десять дней.

Родные радовались тому, что я снова появился. Мелисса рассказывала, как папа показал ей ту самую звезду в каталоге, Лео заранее поздравлял меня со свадьбой, Мари просила показать, как выглядит невеста.

– Хорошие они у тебя, – заметила Энни, вместе с которой мы смотрели файл. – Но отдавать им наш камень – это все равно неправильно!

– Да не отдам, не отдам, – утешил я ее. – Купим хороший телескоп, а камень оставим себе.

– Он слишком много для нас значит, – на всякий случай сообщила мне будущая жена.

– Сказал же, что не отдам. Пусть пылится на какой-нибудь полке.

Нас опять с головой накрыли предсвадебные заботы.

Теперь самым животрепещущим оказался вопрос – приглашать или нет Григорьева на свадьбу. Изначально я был категорически против, но потом все же уступил слезным просьбам невесты и согласился. В конце концов, ничего со мной не случится, переживу уж как-нибудь.

А затем база приняла из системы Авалона сообщение, копию которого Кристоф переслал мне, как имеющему ко всей этой истории самое непосредственное отношение.

Сообщение оказалось совсем коротким.

Прошли очередные тридцать два дня, но переход в другую галактику так больше и не открылся.

Эсминцы, не дождавшись флагмана, отправились в обратный путь.

Что случилось по ту сторону? Объект вышел из строя, приблизившись к звезде? Или интенсивность гравитационного луча опять возросла, окончательно сбросив планету в пекло? Уцелел ли линкор вместе со своим экипажем? Дошло ли до них мое последнее послание?

Думаю, узнать ответы на все эти вопросы мне не суждено никогда.

– Любимый, оставь прошлое в прошлом, – неожиданно твердо произнесла Энни, придя домой и увидев мое лицо после того, как я узнал эту новость. – Тем более что мы не могли им помочь, никак. И мы не виноваты в том, что с ними случилось. Более того, мы даже не знали никого из этих людей.

– Я знал…

– Не знал. Ты видел капитана несколько раз в жизни, а разговаривал с ним и того меньше.

Энни была права, однозначно права… Но легче от этого не становилось.

Пришлось постараться, взять себя в руки и загнать ненужные воспоминания и мысли как можно глубже в память. В какой-то мере мне это даже удалось.

По крайней мере, когда мы с Энни шли рука об руку по мягкому ковру из лепестков каких-то оранжевых цветов, я уже не думал о капитане Норвуде и его корабле.

Я любовался своей невестой и восхищался счастливыми искорками, пляшущими у нее в глазах. А до всего остального мне не было никакого дела. Только не сегодня.

Со стороны за нами наблюдали целых семь гостей. Немногочисленные коллеги и друзья Энни, а также улыбающийся по своему обыкновению Кристоф. Единственный приглашенный с моей стороны.

Мне хотелось позвать еще и Эрика, но обновленный Шар сообщил, что вечный затворник недавно с чего-то вдруг сорвался с места и отправился в путешествие на Эксцельсиор. Может быть, решил ради разнообразия поработать или просто развеяться. Значит, не судьба.

Торжественная часть практически вся прошла мимо моего сознания. Я что-то говорил, с чем-то соглашался, рассказывал, что буду идеальным мужем, затем слушал ответные слова Энни… Разум покачивался на легких волнах эйфории и отказывался принимать участие в действе. Ему, как и мне, было вполне хорошо и так.

Церемония закончилась положенным поцелуем, после которого на наших пальцах оказались тонкие кольца из иридия с выращенными в нем золотыми прожилками.

А затем пришло время свадебных посиделок, плавно перешедших в дружное морское купание, в новые посиделки… Мне запомнился Григорьев, пьющий вместе с друзьями Энни и что-то увлеченно им рассказывающий, Кристоф, лихо танцующий с помощницей профессора, свои собственные неуклюжие танцевальные попытки…

На следующий день мы смогли подняться с кровати лишь ближе к обеду. С трудом привели себя в порядок, собрали вещи, разослали сообщения все еще отходящим от праздника гостям, сообщая о своем отлете, а затем кое-как перебрались на зависший рядом с номером флаер.

– Рад видеть вас на борту, кэп, – важно поприветствовал меня знакомый голос, когда мы оказались внутри купленной нами яхты – длинной серебристо-черной красавицы, на носу которой теперь виднелась надпись «Энни». – Разрешите высказать вам свое неудовольствие. Это судно по своим характеристикам совершенно не соответствует ни моему уровню самосознания, ни техническим возможностям вашей прошлой машины.

– Не придирайся, Умник, – страдающим голосом произнесла все еще не до конца пришедшая в себя Энни. – Лучше сделай мне чего-нибудь попить. Прохладного.

– Один момент, Энни.

– Как состояние корабля? – поинтересовался я, усаживаясь в капитанское кресло, расположенное в красиво отделанном, но довольно маленьком командном отсеке.

– Все в полном порядке, капитан.

– Ну, тогда прокладывай путь до системы Химеры. Мы летим на Терру, к моим родным.

– Я помню, кэп. Время в дороге составит примерно двадцать девять дней. Я надеюсь, вы найдете себе достойное занятие на этот период.

– Найду, – я с улыбкой прислушался к доносящемуся из расположенной на палубу ниже аквазоны слабому пению.

Конечно же найду. Мы найдем.

Эпилог

– Траектория готова к выполнению. Конечная точка – Химера-два. Расстояние до конечной точки – сто двадцать один миллиард километров. Округлено. Время прибытия в конечную точку – двадцать шесть стандартных дней. Округлено. Подлетная скорость – двести тысяч километров в секунду. Округлено. Корректировки траектории включены. Требуется финальное подтверждение.

– Система, подтверждаю. Траекторию выполнить.

– Выполняю.

Человек, одетый в форму лейтенанта авалонского флота, задумчиво кивнул, глядя в пространство. Затем мрачно улыбнулся собственным мыслям, покинул командный отсек и неспешно зашагал по пустым переходам, постепенно спускаясь все ниже и ниже.

Там, в одном из грузовых трюмов дряхлого транспортника, находился маленький курьерский катер – потрепанный жизнью, но все еще способный к переходам по изнанке пространства.

Массивный корабль ощутимо вздрогнул.

Ускорение началось.

Content

Андрей Красников
Федерация: Наблюдатель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог