Гретхен Рубин

Сильные слабости. Как превратить свои минусы в плюсы и стать счастливой

Посвящается Кристи Флетчер («скептику»)

Наконец-то я прихожу к выводу, что мое величайшее стремление – быть тем, кем я уже являюсь.

– Дневник Томаса Мертона («бунтарь»)

Gretchen Rubin

THE FOUR TENDENCIES: The Indispensable

Personality Profiles That Reveal How to Make Your Life Better

© 2017 by Gretchen Rubin

© Мельник Э., перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Отзывы

Главный фактор развития и счастья – практическое самопознание. Гретхен Рубин вручает вам инструменты, позволяющие не только понять себя и других, но и что-то делать с этим знанием. Проницательная, практичная, конкретная книга поможет вам одолеть самые большие препятствия на пути к счастью и успеху.

– Шон Эйкор («поборник»), автор книги «Преимущество счастья» (The Happiness Advantage)

Гретхен Рубин открыла новую схему для понимания себя и других людей. Зная свою тенденцию, мы можем эффективнее управлять собой и быстрее достигать своих целей – и заодно помогать делать это другим. Как исследователь, изучающий сферу привычек, зависимости и перемен на протяжении двадцати лет, я в восторге от простоты и силы этой книги – полезного инструмента для любого человека, стремящегося сделать свою жизнь лучше. Я внедряю эту схему в свои клинические программы, чтобы помочь людям понять их тенденции, после чего они могут сознательно менять свое поведение, например, противодействуя стрессу и эмоциональному перееданию.

– Жадсон Брюер, доктор медицины («скептик»), автор книги «Зависимый мозг» (The Craving Mind) и адъюнкт-профессор медицинской школы Массачусетского университета

Революционная схема четырех тенденций Гретхен Рубин – простой, однако хорошо проработанный и мощный инструмент, который помогает нам лучше распознавать собственную природу, использовать ее сильные стороны и противодействовать ее слабостям. Со своим фирменным остроумием и проницательностью Гретхен вручает нам инструменты для создания той жизни, которую мы для себя хотим, причем таким способом, который подходит именно нам. И знаете, что самое удивительное? Сто́ит узнать об этих четырех типах личности, как начинаешь замечать их повсюду.

– Сьюзан Дэвид («поборница»), сооснователь Института коучинга и автор книги «Эмоциональная гибкость» (Emotional Agility)

Если вы хотите изменить что-то в своей жизни, вам нужна Гретхен Рубин. Ее идеи оригинальны, интуитивны и революционны. Чего бы вы ни хотели – постройнеть, поступать разумнее или стать аккуратнее, – она покажет вам, как скорректировать ваши привычки (почти) без усилий. И ваша знакомая «бунтарка» (я) теперь спит лучше, удаляет больше электронных писем, стала легче более чем на сорок фунтов – и навеки в долгу у нее.

– Вив Гроскоп («бунтарка»), журналистка и комедийная актриса

Обожаю Гретхен Рубин, она помогает мне понять как себя, так и людей, которые меня окружают.

– Кэти Ренценбринк («должница»), автор книги «Последний акт любви» (The Last Act of Love)

Ваша тенденция

Четыре тенденции

• Истоки четырех тенденций.

• Как тенденции вплетены в наши характеры.

• Почему полезно определить свою собственную тенденцию.

• Почему полезно определять тенденции других людей.

Однажды ветреным зимним вечером входя в двери ресторана «Атлантик Гриль», я даже не подозревала, что приближаюсь к одному из самых знаменательных разговоров в своей жизни.

Когда я наслаждалась чизбургером, моя подруга, ковыряя салатик, бросила фразу, которая на много лет заняла мои мысли. Небрежным тоном она промолвила:

– Знаешь, хочу завести себе привычку регулярно бегать, но все никак не получается, и это сильно меня беспокоит. – А потом добавила: – Самое странное, что в университете я состояла в команде по бегу и не пропускала ни одной тренировки. Так почему никак не могу заставить себя бегать сейчас?

– Действительно, почему? – эхом отозвалась я.

– Ну, ты же знаешь, нам трудно выкраивать время для себя.

– Хм-м-м-м, – неопределенно отозвалась я.

Потом речь зашла о чем-то другом, но даже после того как мы распрощались, я не могла перестать думать о нашем разговоре. Эта моя подруга оставалась тем же человеком, каким была в старшей школе, и хотела заниматься тем же, чем занималась тогда. В прошлом она могла бегать, сейчас – нет. Почему? В чем было дело – в ее возрасте, мотивации, семейном положении, месте жительства, командном духе (или его отсутствии) или в чем-то другом?

Она исходила из предположения, что всем нам трудно «выкраивать время для себя». Но мне-то было совсем нетрудно выкраивать время для себя! В чем мы с ней отличались друг от друга?

Следующие пару лет мне предстояло провести в попытках ответить на эти вопросы.

Истоки четырех тенденций

Говорят, на свете есть два типа людей: те, кто делит мир на два типа людей, и те, кто этого не делает.

Я определенно принадлежу к первому типу. Мой главный интерес – человеческая природа, и я неустанно ищу паттерны, позволяющие определить, что мы делаем и почему мы это делаем.

Я потратила не один год на изучение счастья и привычек, и мне стало очевидно, что нет никакого волшебного, универсального способа построить более счастливую, более здоровую, более продуктивную жизнь. Разным людям подходят разные стратегии; более того – то, что подходит одному человеку, может быть прямой противоположностью того, что подходит другому. Одни люди – «жаворонки»; другие – «совы». Одним лучше всего полностью воздерживаться от сильного искушения; другим лучше потакать себе в умеренных дозах. Одни любят простоту; другие процветают в изобилии.

И это еще не все. Размышляя над замечанием подруги о ее привычке бегать, я чувствовала, что где-то глубоко под поверхностными различиями типа «жаворонки против сов» кроется некое основополагающее различие, которое придает форму натуре человека, – различие глубинное, но при этом ярко выраженное и очевидное, – оно тем не менее ускользало от моего взгляда.

Чтобы помочь себе выяснить, что́ же я упускаю, я задала ряд вопросов читателям моего веб-сайта, в том числе такие: «Как вы относитесь к новогодним зарокам?», «Соблюдаете ли вы правила дорожного движения – почему да или почему нет?», «Стали бы вы записываться на какие-нибудь курсы чисто ради удовольствия?». Когда потекли рекой отклики читателей, я увидела, что в разнообразных ответах красными нитями прослеживаются отчетливые паттерны. Это было почти что странно – как будто люди целыми группами договаривались давать ответы из одного и того же сценария.

Например, насчет новогодних обещаний часть людей давала практически идентичный ответ: «Я буду придерживаться обещания, если оно полезно, но не стану начинать с нового года, потому что 1 января – это произвольная дата». Все они использовали это слово «произвольная». Меня заинтриговал выбор этого конкретного слова, потому что «произвольность» выбора даты 1 января никогда меня не беспокоила. Однако все эти люди ответили одинаково. Что же было между ними общего?

Другие отвечали так: «Я больше не даю новогодних зароков, потому что мне ни разу не удавалось их сдержать: я никогда не выкраиваю времени для себя».

Третья группа похожих ответов была примерно такой: «Я никогда не даю обещаний, потому что мне не нравится себя связывать».

В этой схожести читался некий осмысленный рисунок, я это знала, но просто никак не могла как следует разглядеть его.

Потом наконец, после месяцев размышлений, у меня случился тот самый «эврика-момент». Сидя за письменным столом в домашнем кабинете, я случайно бросила взгляд на свой хаотичный рукописный список обязательных дел – и вдруг до меня дошло! Тем самым простым решающим вопросом был вопрос: «Как вы реагируете на ожидания?» Я его нашла!

Я обнаружила ключ. Испытала того же рода возбуждение, которое, верно, испытал Архимед, когда вылез из ванны. Сидела неподвижно, зато мой разум носился как бешеный, с мыслями об ожиданиях. В этот момент я уцепилась за мысль о том, что все мы сталкиваемся с ожиданиями двух типов:

• Внешние ожидания – ожидания, которые возлагают на нас другие люди, например уложиться в сроки выполнения какой-то рабочей задачи.

• Внутренние ожидания – ожидания, которые мы возлагаем на себя сами, например сдержать новогодний зарок.

А вот и мое важнейшее озарение: в зависимости от реакции человека на внешние и внутренние ожидания этот человек относится к одному из четырех четко различимых типов:

«Поборники» с готовностью реагируют как на внешние, так и на внутренние ожидания.

«Скептики» подвергают сомнению любые ожидания и будут соответствовать ожиданию только в том случае, если поверят в его обоснованность, так что в результате реагируют только на внутренние ожидания.

«Должники» с готовностью реагируют на внешние ожидания, но им трудно соответствовать внутренним ожиданиям.

«Бунтари» сопротивляются любым ожиданиям, как внешним, так и внутренним.

Все оказалось так просто! Всего один прямой вопрос – и все человечество рассортировалось по этим категориям.

Теперь я поняла, почему моей подруге трудно было сформировать привычку бегать: она была «должница». Когда у нее были команда и тренер, возлагавшие на нее ожидания, ей было нетрудно ходить на тренировки; когда же остались только ее собственные внутренние ожидания, ей стало трудно. Я наконец осмыслила эти повторяющиеся комментарии насчет новогодних зароков. И вообще стала понимать намного, намного больше.

Схема четырех тенденций прояснила поразительные поведенческие паттерны, которые я видела и смогла охватить разумом то, что видели также и все остальные – но никто не замечал.

Когда я разместила всю эту систему на листе бумаги, в четырех симметричных пересекавшихся друг с другом кругах, моя схема продемонстрировала скупую элегантность листа папоротника или раковины наутилуса. Я прямо-таки почувствовала, что открыла новый закон природы – человеческой природы.

В зависимости от реакции человека на внешние и внутренние ожидания этот человек относится к одному из четырех четко различимых типов.

Или, может быть, создала нечто похожее на Распределяющую шляпу для маглов.

Определившись со схемой, я стала работать над углублением своего понимания. «Стратегия четырех тенденций» стала первой главой моей книги «Хорошие привычки, плохие привычки»[1] (о том, как менять привычки); я писала о четырех тенденциях на своем веб-сайте, gretchenrubin.com; мы с моей сестрой и совладелицей этого сайта Элизабет Крафт беседовали о четырех тенденциях в нашем еженедельном подкасте – «Как стать счастливее с Гретхен Рубин» (Happierwith Gretchen Rubin). И при каждом обсуждении этой схемы читатели и слушатели живо реагировали.

Большинство людей способны определить свою тенденцию по краткому описанию, но для тех, кто не уверен в своем определении или хочет, чтобы его ответы были проанализированы, я разработала тест-вопросник. Сотни тысяч людей уже прошли тест «Четыре тенденции», который можно найти в главе 2 или на сайте happiercast.com/quiz. Ответы людей на этот вопросник, равно как и их непосредственные реакции, подарили мне дополнительную сокровищницу озарений. Например, я заметила, что тенденции людей влияют на их готовность пройти тест. «Скептики» порой спрашивают: «Почему это я должен тратить свое время и усилия на прохождение этого теста?», а «бунтари» часто думают: «Ты рекомендуешь мне пройти этот тест? Вот еще, не стану я этого делать!»

Чтобы проверить свои наблюдения насчет четырех тенденций, я решила провести исследование этой схемы с привлечением репрезентативной выборки в масштабах страны, изучая географически рассредоточенную группу взрослых американцев разного пола, возраста и уровня дохода.

Какое мое открытие было самым важным? Распределение четырех тенденций среди населения. «Должники» с 41 процентом были самой широко распространенной тенденцией. Вторыми шли «скептики» с 24 процентами. Тенденция «бунтарей» оказалась самой малочисленной, 17 процентов, – и я даже удивлена, что опрос показал такое большое число. А моя собственная тенденция, «поборники», едва перевалила за 19 процентов. Это исследование также подтвердило многие мои наблюдения насчет четырех тенденций. Например, раздумывая о новогодних зароках, «поборники» с наибольшей вероятностью их дают; у «бунтарей» они вызывают неприязнь; «скептики» дают зароки тогда, когда наступает подходящий, по их мнению, момент, а не ждут какой-то произвольной даты; а «должники» часто полностью отказываются от зароков, потому что не смогли придерживаться их в прошлом.

Оттачивая свою схему, я даже назначила каждой тенденции свой цвет, воспользовавшись примером уличного светофора. Желтый представляет «скептиков», ибо так же, как желтый свет призывает нас «подождать», чтобы решить, стоит ли двигаться дальше, «скептики» всегда задают вопрос «Погодите-ка, а почему/зачем?», прежде чем оправдать какое-либо ожидание. Зеленый – цвет «должников», которые с готовностью «едут вперед». Красный символизирует «бунтарей», которые с наибольшей вероятностью «останавливаются» или говорят «нет». Поскольку четвертого цвета у светофора нет, я выбрала для «поборников» синий – он показался мне подходящим.

Чем больше я изучала тенденции, тем лучше начинала понимать их громадное влияние.

Изучив четыре тенденции, мы способны лучше понимать самих себя. Это самопознание очень важно, поскольку счастливую жизнь можно строить только на фундаменте нашей собственной природы, наших собственных интересов и наших собственных ценностей.

Изучив четыре тенденции, мы начинаем лучше понимать других людей – что столь же важно. Определив тенденции других людей, мы можем эффективнее жить и работать с ними как с коллегами и начальниками, учителями и тренерами, мужьями и женами, родителями и детьми, врачами и пациентами.

Понимание четырех тенденций дарит нам более богатое понимание мира.

Как тенденции вплетены в наши характеры

Тенденции в нас запрограммированы; они не являются результатом очередности рождения детей в семье, воспитательного стиля, религиозного воспитания, гендера. Они не привязаны к экстраверсии или интроверсии. Они не меняются в зависимости от того, где мы находимся – дома, на работе, с друзьями. И они не меняются с возрастом. Наши тенденции рождаются вместе с нами.

Что не перестает меня удивлять, так это точность, с которой большинство людей попадают в один из этих четырех лагерей. В то время как порой бывает трудно выявить тенденцию ребенка (я, например, до сих пор не могу определить тенденцию одной из своих дочерей), ко времени вступления во взрослую жизнь мы уже четко вписываемся в конкретную тенденцию, которая формирует наши восприятия и поступки на фундаментальном уровне. Если только мы не переживаем некое катастрофическое, заново формирующее наш характер событие – например, тяжелое заболевание или серьезные проблемы с зависимостью, – наши тенденции не меняются.

Однако в зависимости от истории и обстоятельств наша тенденция может быть более или менее полезной в нашем путешествии по этому миру. В Северной Корее бесконечные вопросы «скептика» могут засадить его в тюрьму, в то время как в Кремниевой долине[2] вопросы могут обеспечить «скептику» повышение по службе.

Кроме того, существует огромный спектр разных личностей даже среди людей с одной общей тенденцией. Вне зависимости от тенденции некоторые люди более или менее заботливы, амбициозны, интеллектуальны, властны, харизматичны, добры, нервны, энергичны или авантюрны, чем другие. Эти качества сильно влияют на то, как они выражают свои тенденции. Амбициозный «бунтарь», который хочет быть уважаемым руководителем бизнеса, будет вести себя иначе, чем тот «бунтарь», которому нет дела до карьерного успеха.

Люди часто утверждают, что якобы принадлежат к смешанным тенденциям. Они говорят мне, мол «Я и «должница», и «поборница», или «Моя тенденция меняется в зависимости от того, где я и с кем». Такое утверждение может показаться обоснованным, но я должна заметить, что, стоит только задать еще пару дополнительных вопросов, и такие люди с легкостью укладываются в одну-единственную тенденцию – почти без исключений.

Безусловно, люди часто «дают крен» в сторону той тенденции, которая накладывается на их собственную. Но тем не менее они по-прежнему четко укладываются в рамки одной главной тенденции.

И конечно, столь же безусловно в каждом из нас, какой бы ни была наша фундаментальная тенденция, живет по маленькой частичке «поборника», «скептика», «должника» и «бунтаря».

Все мы оправдываем ожидания, когда не хотим сталкиваться с последствиями их игнорирования. «Бунтарь», садясь в машину, пристегивает ремень безопасности – после того как оплатит несколько крупных штрафов.

Все мы можем задаваться вопросом, почему это нужно соответствовать какому-то ожиданию, или раздражаться из-за неэффективности, или отказываться делать то, что кажется нам чьим-то произволом.

Все мы оправдываем некоторые ожидания, потому что они важны для кого-то другого. Самая решительная «поборница» пожертвует совещанием по понедельникам, если ее ребенок оправляется после хирургической операции.

И, какой бы ни была наша тенденция, у всех нас есть общее стремление к автономии. Мы предпочитаем, чтобы нас просили что-то сделать, а не приказывали нам, и если ощущение подвластности другим становится слишком сильным, оно может вызвать сопротивление тому, что воспринимается как угроза нашей свободе или способности делать выбор.

Наши тенденции рождаются вместе с нами.

После того как я рассказала о четырех тенденциях на одной конференции, ко мне подошел молодой человек и заявил: «Я считаю, что каждый должен иметь право водить машину с такой скоростью, которую считает безопасной, так что я, должно быть, «скептик»!»

Я улыбнулась в ответ, но в действительности все несколько сложнее, чем логика: «Игнорирую скоростные ограничения, следовательно, «скептик», или «Отказываюсь мыть посуду, следовательно, «бунтарка», или «Люблю составлять списки дел, значит, «поборник». Чтобы определить свою тенденцию, мы должны рассмотреть множество примеров своего поведения и причины этих поступков. Например, и «скептик», и «бунтарь» могут отвергать какое-то ожидание, но «скептик» при этом думает: «Я не стану этого делать, потому что это бессмысленно», в то время как «бунтарь» думает: «Я не стану этого делать, потому что вы не смеете указывать мне, что я должен делать».

Я узнала, что в то время как каждая из четырех тенденций ставит перед нами свои сложности, люди считают тенденции «должника» и «бунтаря» наиболее «трудными» – как будучи сами представителями одной из этих тенденций, так и имея дело с этой тенденцией у других. (Именно поэтому разделы, посвященные в этой книге «должнику» и «бунтарю», длиннее разделов о «поборнике» и «скептике».)

Многие пытаются сопоставлять четыре тенденции с другими системами классификации личности, например, с «большой пятеркой» черт личности, с методом Strengths Finder, с эннеаграммой, с тестом Майерса-Бриггса, с методом VIA – и даже с четырьмя факультетами Хогвартса.

Меня завораживает любая схема, которая помогает понять человеческую природу, но я считаю ошибочной любую попытку утверждать, что «это» равно «тому». Каждая система отражает определенное озарение, и эти озарения были бы утрачены при попытке смешать все системы в одну кучу. Ни одна система не способна охватить человеческую природу во всей ее глубине и разнообразии.

Кроме того, думаю, что многие системы классификации личности вмещают в свои категории слишком много элементов. В отличие от них четыре тенденции описывают только один узкий аспект характера человека – жизненно важный, да, но все равно только один из множества тех, которые формируют индивидуальную личность. Четыре тенденции объясняют, почему мы действуем и почему мы не действуем.

Почему полезно определить свою собственную тенденцию

Когда я рассказываю о четырех тенденциях, у меня иногда складывается впечатление, что люди пытаются вычислить «лучшую» тенденцию и втиснуться в нее. Но никаких лучших или худших тенденций не существует. Самые счастливые, самые здоровые, самые продуктивные люди не относятся к какой-то одной конкретной тенденции; скорее это люди, которые сообразили, как «запрячь» сильные стороны своей тенденции, как противодействовать ее слабостям и строить жизнь, которая им подходит.

Благодаря знаниям, опыту и самопознанию в результате понимания четырех тенденций мы можем более продуктивно использовать свое время, принимать лучшие решения, меньше страдать от стрессов, становиться здоровее и эффективнее взаимодействовать с другими людьми.

Однако если мы не понимаем своего места в четырех тенденциях, то можем не заметить те аспекты конкретной ситуации, которые позволяют нам добиться успеха или ведут к неудаче. Например, один литературный агент рассказывал мне:

– Я представляю журналиста, который превосходно работал в одной газете. Никаких проблем с дедлайнами, отличное отношение к работе. Но сейчас он взял отпуск без сохранения зарплаты, чтобы написать книгу, а у него случился творческий кризис.

– Готова поспорить, что никакого кризиса у него нет. Вероятно, он «должник», – ответила я. – Ему нетрудно работать, когда он должен укладываться в отведенные сроки. Но при отдаленном дедлайне и отсутствии проверок он работать не может. Ему следовало бы попросить редактора каждую неделю проверять, как у него продвигается работа, или вступить в писательский клуб, или вы могли бы попросить его каждый месяц присылать вам готовые страницы. Просто ему необходима какая-то система внешней отчетности.

А еще, если мы не понимаем четыре тенденции, у нас могут быть нереалистичные представления о том, как меняются люди. Одна женщина писала: «Мой муж – «бунтарь». Меня расстраивает мысль, что его характер таков на самом деле и он никогда не изменится. Возможно ли, что «бунтарь» – это просто человек, который не «повзрослел» и не понял, что наш мир держится не на тех, кто делает лишь то, к чему «лежит душа» в данный момент? И может ли он в конце концов изменить свой подход?» Я не хотела грубить в своем ответном письме – но, черт побери, нет! Думаю, на данном этапе своей жизни он вряд ли изменится.

Люди часто спрашивают меня: «Следует ли определять выбор профессии, исходя из своей тенденции?» Каждая тенденция способна так или иначе вписаться практически в любую профессию, но интересно порассуждать о том, как могут взаимодействовать карьера и тенденция. Например, я знаю профессионального собачьего тренера-«поборника», и он привносит в свою работу «поборнический» дух. Но вполне могу себе представить, что «скептики», «должники» и «бунтари» тоже способны выполнять такую работу.

Однако даже если люди из каждой тенденции могли бы выбирать любую карьеру, это не означает, что им следовало бы так поступать. Четыре тенденции могут помочь нам разобраться, почему определенные виды работы могут доставлять нам большее (или меньшее) удовольствие. Одна читательница писала: «Теперь я понимаю, почему терпеть не могу свою работу. Я – стопроцентный «скептик», а работаю налоговым бухгалтером. Мне не нравится соблюдать все пункты гигантского свода произвольных правил, которые не имеют никакого смысла, и это было и продолжает оставаться главным препятствием к моему успеху и удовлетворенности работой».

Самые счастливые, самые здоровые, самые продуктивные люди – это люди, которые сообразили, как «запрячь» сильные стороны своей тенденции, как противодействовать ее слабостям.

Знание собственной тенденции может позволить нам относиться к себе с бо́льшим состраданием: «Эй, я ведь человек такого-то типа, и я ни в чем не виноват. Как могу, так и справляюсь». Как писала одна «поборница»: «Родители всегда советовали мне расслабиться, покойный муж всегда советовал мне расслабиться, теперь дочь советует мне расслабиться. Но теперь я понимаю, что гораздо счастливее тогда, когда следую правилам, которые установила для себя».

Вот объяснение одного «бунтаря»:

«Осознание того, что я – «бунтарь», помогло понять, почему годы психотерапии были потрачены впустую. Мы анализировали мою недисциплинированность, пробовали и отвергали разные методы, которые действовали «от противного» (Отчетность? Ха!). Дело не только в том, что некоторые методы не подходят «бунтарям». Дело в том, что нам талдычат, что у нас есть какой-то серьезный дефект (и мы часто в это верим). Быть в остальном очень успешным взрослым человеком, которому до сих пор трудно вовремя оплачивать счета, доводить до конца проекты и проявлять упорство в… да, в общем-то, в чем угодно? Которому невыносимо трудно соответствовать чьим угодно ожиданиям – даже своим собственным? Это не просто необычно; в сегодняшнем мире это производит впечатление самой настоящей патологии. Но ваша система уверяет, что это не так. Какое облегчение – сосредоточиться на том, что мне подходит, вместо того чтобы искать, что во мне не так!»

Одна «должница» писала:

«Работая телесценаристом, я безуспешно боролась со своей неспособностью соблюдать любые дедлайны, самостоятельно установленные мною для себя, однако всегда была добросовестным работником, который вовремя сдает сценарии начальству. Я давала этой своей особенности множество названий: лень, безответственность, инфантилизм и еще много других терминов, которые не прошли бы ваш спам-фильтр. Дав мне новое название – «должница», – вы подарили мне способ принятия себя. Теперь я могу отставить ненависть к себе в сторону и сосредоточиться на придумывании хитрых способов заставить себя делать дело. Это уже сделало меня более продуктивной, но самое главное – это сделало меня намного счастливее».

Распознавая свою тенденцию, мы можем корректировать ситуации, чтобы значительно увеличить шансы на успех. Практически невозможно изменить собственную природу, зато очень даже легко изменить свои обстоятельства таким образом, чтобы они подходили нашей тенденции – к чему бы она ни стремилась: к большей ясности, оправданности, ответственности или свободе. Знание своей тенденции позволяет нам создавать ситуации, в которых мы будем процветать.

Почему полезно определять тенденции других

Оборотная сторона: когда мы выясняем тенденции других людей, мы относимся к ним толерантнее. Начинаем понимать, что поступок человека не направлен лично против нас. Вон тот «скептик» задает вопросы не для того, чтобы подорвать авторитет начальника или бросить вызов авторитету профессора; просто «скептики» всегда задают вопросы. Одна читательница писала: «Последние семь лет я прожила с «бунтарем». Утешительно знать, что его способ бытия так же естественен для него, как быть «должницей» естественно для меня».

Знание тенденций других людей также намного упрощает задачи убеждения, подбадривания и избегания конфликтов. Если мы не учитываем тенденцию человека, то наши слова могут оказаться неэффективными или даже контрпродуктивными. Дело в том, что, если мы хотим донести свою мысль, нужно говорить на подходящем языке: посылать не то сообщение, которое наиболее эффективно сработало бы с нами, а то, которое будет убеждать слушателя. Принимая во внимание четыре тенденции, мы можем индивидуально корректировать свои аргументы так, чтобы они апеллировали к разным ценностям.

Напротив, игнорируя различия тенденций, мы снижаем свои шансы на успех. Чем больше «поборник» будет выговаривать «бунтарю», тем больше будет желание «бунтаря» сопротивляться. «Скептик» может предоставить «должнику» несколько веских причин для совершения действия, но эти логические аргументы не так много значат для «должника», ведь главное для него – внешняя отчетность.

Один читатель прислал мне подборку искрометных и проницательных шуток, в которых четко схвачены различия между тенденциями:

Как заставить «поборника» поменять лампочку?

Ответ: Он ее уже поменял.

Как заставить «скептика» поменять лампочку?

Ответ: А зачем, кстати, нам вообще нужна эта лампочка?

Как заставить «должника» поменять лампочку?

Ответ: Попросить его поменять ее.

Как заставить «бунтаря» поменять лампочку?

Ответ: Сделай это сам.

Диетолог-«скептик» рассказывала мне: «Моя цель – улучшить подход людей к питанию в этой стране. Я пишу книгу, чтобы объяснить, как культурные и экономические системы формируют способ питания людей».

Она твердо верила: если ее книга представит достаточно логичные аргументы, то люди во всей стране изменят свои привычки в питании. И это «скептик»-то!

Но для эффективной коммуникации мы должны обращаться к людям сквозь призму их тенденции, а не своей. Это одинаково верно для врачей, профессоров, тренеров, начальников, супругов, родителей, коллег, учителей, соседей и вообще людей любого рода занятий, которые хотят убедить других делать то, чего они хотят, – иными словами, это верно для всех нас.

Даже при создании сообщений, предназначенных для широкой аудитории, можно передавать информацию так, чтобы затронуть струны каждой тенденции. Однажды вечером я услышала творческий пример такого сообщения, когда рассказывала о четырех тенденциях на бизнес-конференции. Прежде чем представить меня, глава группы объяснил – и довольно подробно, – почему так важно, чтобы участники являлись на заседания вовремя до самого окончания всех мероприятий этой конференции, назначенной на уик-энд.

После выступления я с удовольствием услышала, как он четко адресует свои напоминания каждой из четырех тенденций. Он сказал следующее:

– Вас, «поборники», я заранее благодарю за то, что уважили мою просьбу о пунктуальности. «Скептики», вам я назвал массу причин, по которым необходимо вовремя являться на все встречи. Вы, «должники», учтите: я за вами наблюдаю и рассчитываю, что вы будете пунктуальны. «Бунтари», приберегите свои комментарии для бара после окончания конференции!

Именно так!

Даже лексика, которую мы выбираем, может вызывать разный отклик у разных тенденций. Ребенок-«бунтарь» может отреагировать лучше, если его спросить: «Ты как – в настроении сейчас позаниматься фортепиано?», в то время как ребенок-«поборник» будет рад напоминанию: «Пора идти заниматься».

В одной только области здравоохранения то, что люди не прислушиваются к своим врачам, обходится им чрезвычайно дорого. Неправильное питание, пассивный образ жизни, алкоголь, злоупотребление рецептурными препаратами и курение входят в число ведущих причин заболеваний и смертности в Соединенных Штатах, и, заметьте, это – поступки, подлежащие нашему сознательному контролю. Когда мы принимаем во внимание тенденции людей, возрастает вероятность, что нам удастся убедить их сократить потребление сахара, выходить на двадцатиминутные прогулки, выполнять реабилитационные упражнения, отказаться от спиртного или принимать рекомендованные лекарства.

Но важно помнить, что схема четырех тенденций предназначена для того, чтобы помочь нам более глубоко понять самих себя, а не для ограничения нашего чувства идентичности или возможностей. Некоторые люди говорят: «Определять себя – значит ограничивать себя». Я же считаю системы самоопределения очень полезными – поскольку они служат стартовой точкой самопознания. Схема четырех тенденций не предназначена быть клеткой, которая препятствует нашему росту, или ярлыком, который определяет все, что касается нас. Она – прожектор, освещающий скрытые аспекты нашей природы.

Понимая самих себя и то, как наша тенденция формирует взгляд на мир, мы можем адаптировать свои обстоятельства таким образом, чтобы они подходили нашей собственной природе. А понимая, как тенденции других людей формируют их мировоззрение, мы можем взаимодействовать с ними эффективнее.

Для эффективной коммуникации мы должны обращаться к людям сквозь призму их тенденции, а не своей.

С помощь четырех тенденций мы видим, как тонкое изменение в лексике, или краткий разговор, или небольшое изменение в процедуре могут изменить весь курс действий человека. И это важно. Если этот пациент будет регулярно принимать лекарство от повышенного давления, он проживет дольше. Если этот студент будет выполнять задания профессора, он не провалит экзамен. Если эти муж и жена смогут разговаривать друг с другом спокойно, их брак будет счастливым. А если я перестану на выходных рассылать электронные письма по работе, то перестану раздражать людей, с которыми работаю.

Одна из главных повседневных трудностей жизни: «Как мне заставить людей – включая себя – делать то, чего я хочу?» Четыре тенденции чрезвычайно облегчают решение этой задачи.

Определите свою тенденцию

Пройдите тест «четыре тенденции»

Из всех задач, стоящих в жизни перед человеком, образование и управление своим характером являются важнейшими, и… ему необходимо спокойно и тщательно рассмотреть собственные тенденции, не будучи связанным ни самообманом, который прячет ошибки и увеличивает достоинства, ни неразборчивым пессимизмом, который отказывается признавать его благие способности. Он должен избегать фатализма, который стал бы убеждать его, что он не имеет власти над собственной природой, но должен также отчетливо сознавать, что власть эта не бесконечна.

Уильям Эдвард Гардполь Лекки, «План жизни»

Чтобы определить свою тенденцию, пройдите предложенный ниже тест или зайдите с той же целью на сайт happiercast.com/quiz.

На каждом этапе теста выбирайте ответ, который кажется наиболее верным для вас в общем; не ищите исключений из правила и не фокусируйтесь на какой-нибудь конкретной области своей жизни.

Получение одного и того же результата для двух тенденций не означает, что вы принадлежите к смешанной тенденции. Выберите ту из них, которая описывает вас точнее.

Вы для себя – лучший судья. Если полагаете, что лучше всего описывает вас какая-то иная тенденция, доверьтесь себе.

1. Случалось ли вам сдержать новогоднее обещание, если вы ни перед кем не отчитывались, – такое, например, как пить больше воды или вести дневник?

а) Да. У меня хорошо получается придерживаться новогодних зароков, даже тех, о которых не знает никто, кроме меня.

б) У меня неплохо получается придерживаться зароков, но даю их лишь тогда, когда момент кажется мне подходящим. Я не стал бы дожидаться Нового года; 1 января – произвольная дата.

в) У меня есть трудности с такого рода зароками, поэтому я не склонен их давать. Когда помогаю только самому себе, мне часто не удается это делать.

г) Нет. Ненавижу себя связывать каким бы то ни было образом.

2. Какое утверждение лучше всего описывает ваш взгляд на обязательства перед собой?

а) Даю себе обязательство только в том случае, если убежден, что данное действие действительно имеет смысл.

б) Если кто-то другой будет требовать у меня отчета о моих обязательствах, я буду их выполнять, – но если о них никто не знает, кроме меня, то мне будет трудно.

в) Стараюсь как можно меньше себя связывать.

г) Воспринимаю обязательства перед собой так же серьезно, как и обязательства перед другими людьми.

3. Временами мы сами себя разочаровываем. Вы с наибольшей вероятностью испытываете разочарование, потому что…

а) Моя постоянная потребность в дополнительной информации доводит меня до изнеможения.

б) Когда кто-то считает, что я должен что-то сделать, мне этого делать не хочется.

в) Могу выкраивать время для других людей, а для себя не умею.

г) Не могу отступить от обычных привычек или нарушить правила, даже когда мне хочется.

4. Когда вы в прошлом формировали полезную привычку, что помогало вам ее придерживаться?

а) Мне очень легко придерживаться привычек, даже когда больше никто в этом не заинтересован.

б) Серьезно изучал вопрос о том, зачем и как мне сохранить эту привычку, пробовал разные методики.

в) Мог придерживаться полезной привычки только в том случае, если отчитывался перед кем-то другим.

г) Как правило, стараюсь не связывать себя заранее.

5. Если люди станут жаловаться на ваше поведение, вы меньше всего удивились бы, услышав, что…

а) Вы придерживаетесь своих полезных привычек, которые важны только для вас, даже когда это доставляет неудобство кому-то другому.

б) Вы задаете слишком много вопросов.

в) Вы всегда стараетесь уважить чужую просьбу что-то сделать, но вам гораздо труднее тратить время и энергию на себя.

г) Вы делаете только то, что сами хотите делать, и только тогда, когда этого хотите.

6. Какое описание подходит вам больше всего?

а) Ставит других – клиентов, родственников, соседей, коллег – на первое место.

б) Дисциплинированный – порой даже тогда, когда в этом нет смысла.

в) Отказывается подчиняться другим.

г) Задает необходимые вопросы.

7. Я расстраиваю людей, потому что, если они просят меня что-то сделать, вероятность, что я это сделаю, уменьшается (даже если просит начальник или клиент).

а) Скорее соглашусь.

б) Ни да, ни нет.

в) Скорее не соглашусь.

8. Я делаю то, что, на мой взгляд, имеет наибольший смысл, согласно своему суждению, даже если это означает игнорирование правил или ожиданий других людей.

а) Скорее соглашусь.

б) Ни да, ни нет.

в) Скорее не соглашусь.

9. Обязательства перед другими ни в коем случае не следует нарушать, а вот обязательства перед самим собой нарушать можно.

а) Скорее соглашусь.

б) Ни да, ни нет.

в) Скорее не соглашусь.

10. Порой у меня пропадает желание делать то, чем я хочу заниматься, потому что кто-то другой хочет, чтобы я это сделал.

а) Скорее соглашусь.

б) Ни да, ни нет.

в) Скорее не соглашусь.

11. Порой я могу назвать себя услужливым.

а) Скорее соглашусь.

б) Ни да, ни нет.

в) Скорее не соглашусь.

12. Я не против того, чтобы нарушать правила или соглашения, – мне это часто доставляет удовольствие.

а) Скорее соглашусь.

б) Ни да, ни нет.

в) Скорее не соглашусь.

13. Я сомневаюсь в обоснованности схемы четырех тенденций.

а) Скорее соглашусь.

б) Ни да, ни нет.

в) Скорее не соглашусь.

Подсчет результатов

1. а – «поборник», б – «скептик», в – «должник», г – «бунтарь»

2. а – «скептик», б – «должник», в – «бунтарь», г – «поборник»

3. а – «скептик», б – «бунтарь», в – «должник», г – «поборник»

4. а – «поборник», б – «скептик», в – «должник», г – «бунтарь»

5. а – «поборник», б – «скептик», в – «должник», г – «бунтарь»

6. а – «должник», б – «поборник», в – «бунтарь», г – «скептик»

7. «Скорее соглашусь» указывает на «бунтаря»

8. «Скорее соглашусь» указывает на «скептика»

9. «Скорее соглашусь» указывает на «должника»

10. «Скорее соглашусь» указывает на «бунтаря»

11. «Скорее соглашусь» указывает на «должника»

12. «Скорее соглашусь» указывает на «бунтаря»

13. «Скорее соглашусь» указывает на «скептика»

«Поборник»

«Дисциплина – вот моя свобода»

«Я могу делать то, что хочу делать, и могу делать то, чего делать не хочу».

«Почему ты просто не сделал это так, как я тебе сказал?»

«То, что ты не умеешь планировать – не моя забота».

«Поступай правильно, даже если люди будут звать тебя занудой».

«Просто сделай это».

Как понять «поборника»

«Поступай правильно, даже если люди будут называть тебя занудой»

• Сильные стороны.

• Слабости.

• Вариации внутри тенденции.

• Почему у «поборников» силен инстинкт самосохранения.

• Как «поборникам» справляться с «ужесточением поборника».

• Почему «поборники» должны выражать свои внутренние ожидания.

В жизни все мы сталкиваемся с ожиданиями двух видов. Мы имеем дело с внешними ожиданиями, которые навязывают нам другие, – например, вовремя сдать отчет. Мы также имеем дело с внутренними ожиданиями, которые навязываем себе сами, – например, каждый день ложиться спать не позднее 23:00.

В схеме четырех тенденций «поборники» – это те люди, которые с равной готовностью реагируют как на внешние, так и на внутренние ожидания. Они не запаздывают со сдачей работы в срок, они придерживаются новогодних зароков – и делают то и другое без особых проблем.

По большей части они хотят делать то, чего ждут от них другие, – и их ожидания в отношении самих себя не менее важны.

В силу своей готовности оправдывать внешние и внутренние ожидания «поборники» также склонны любить расписания и четкие процедуры. Это люди, которые, просыпаясь с утра, думают: «Что мне сегодня предстоит сделать по расписанию и составленному списку дел?» Им нравится знать, чего от них ждут, и не нравится совершать ошибки или подводить людей – включая самих себя.

В большей степени, чем остальные три тенденции, «поборники» без проблем принимают решение действовать, а потом выполняют его; они также с большей легкостью формируют привычки.

Я особенно хорошо знаю тенденцию «поборников», поскольку это моя тенденция – возможно, именно поэтому она обсуждается первой.

В прошлом я всегда исходила из убеждения, что большинство людей похожи на меня; однако в то же время меня удивляли и раздражали случаи, когда люди поступали или думали не так, как я. Очень многое прояснилось, когда я осознала, что: а) существуют четыре тенденции; б) я – «поборница», и в) «поборников» на свете не так уж много. Это редкий и экстремальный тип личности. (Кстати говоря, никто, кроме меня, не удивился, узнав, что у меня тот самый редкий и экстремальный тип личности!)

Узнав, что я «поборница», я получила ответ на вопрос, который долгое время ставил меня в тупик. В своих книгах «Проект Счастье» и «Счастлива дома» пишу о множестве обещаний и привычек, которым следовала, чтобы сделать себя счастливее, здоровее и продуктивнее. После того как эти книги вышли в свет, меня поражало число людей, которые спрашивали меня: «Но как вы заставили себя все это делать? Каждый день писать посты для блога, правильно спорить с мужем, ходить в спортзал?» А я отвечала: «Ну, я вычислила, что все эти вещи сделают меня счастливее, поэтому я просто… делала это». «Но как?» – допытывались они. Я не могла понять, почему люди зацикливаются на этом вопросе.

Теперь понимаю. «Поборнику» вроде меня нетрудно решить действовать, а потом выполнить свое решение. Для многих людей это не так просто.

Сильные стороны (и слабости)

Могу сказать по личному опыту (конечно, предвзято), что у «поборников» много потрясающих качеств. Другие люди могут смело полагаться на «поборников», а «поборники» могут полагаться сами на себя.

«Поборники» с готовностью оправдывают внешние ожидания. Они самоуправляемы, им нетрудно укладываться в заданные сроки, вовремя являться на встречи, выполнять обязательства или справляться с задачами – и им не нужны проверки, надзор, напоминания или наказания, чтобы не сворачивать с пути.

«Поборников» часто очень интересуют правила. Например, даже если я просто прохожу мимо и вижу список правил – к примеру, вывешенный администрацией бассейна или офисной столовой, – я не могу устоять перед желанием прочесть и следовать им. Мы, «поборники», как правило, не прочь носить форменную одежду, следовать точным указаниям кулинарного рецепта или повиноваться инструкциям.

В большей степени, чем остальные три тенденции, «поборники» без проблем принимают решение действовать, а потом выполняют его; они также с большей легкостью формируют привычки.

С такой же готовностью, с какой «поборники» соответствуют внешним ожиданиям, они подходят и к внутренним. Если «поборники» решают что-то сделать, то делают это, даже когда другим все равно, а порой даже тогда, когда их действия доставляют другим неудобства.

В результате я как «поборница» знаю, что могу на себя рассчитывать. Могу рассчитывать на себя больше, чем на любого другого человека в своей жизни.

Почти всегда, приняв на себя обязательство, я способна его выполнить даже без внешней помощи. В прошлом, избрав карьеру юриста, я должна была сдать экзамен по судебной юриспруденции. Чтобы подготовиться, заказала комплект кассетных записей BARBRI и часами слушала, делала заметки и училась – у себя дома на кухне. Мои друзья предпочли посещать курсы BARBRI, чтобы помочь себе придерживаться расписания занятий, но я могла делать это самостоятельно.

В силу своего желания соответствовать внешним и внутренним ожиданиям «поборники» независимы, надежны и отличаются высокой степенью самообладания. Если они говорят вам, что собираются что-то сделать, они это делают.

В сущности, поскольку «поборники» с готовностью соответствуют ожиданиям, не-«поборники» иногда пытаются «выезжать» на ответственности «поборников» перед собой. Одна «поборница» писала:

«Я никак не могла понять, почему, когда садилась на диету, устанавливала новый режим физических нагрузок или бралась за новое хобби, всегда находились люди, желавшие ко мне присоединиться. Потом осознала, что они хотели, чтобы я обеспечивала им поддержку: «Позвони мне, когда соберешься на велосипедную прогулку, и я встречусь с тобой в парке». Теперь я понимаю, что они пытались «выехать» на моей силе воли, потому что им нужны были обязательства передо мной, чтобы заставить себя что-то делать».

По собственному опыту могу сказать: хотя порой приятно помогать другим людям оправдывать их собственные ожидания, мне хотелось бы, чтобы они не полагались на то, что я буду помогать им делать их дела.

У «поборников» соответствие внешним и внутренним ожиданиям не вызывает ощущения загнанности в ловушку; напротив, это позволяет им чувствовать себя творческими и свободными людьми, потому что они способны реализовать любой план, какой захотят. Если я решу, что хочу написать за лето небольшую книжку или отказаться от сахара, я знаю, что выполню запланированное, пусть даже никому больше до этого нет дела. Эта уверенность в себе дарит мне глубокое ощущение свободы, контроля и возможностей.

Однако я не хочу создать впечатление, что «поборникам» никогда не бывает трудно соответствовать ожиданиям. Бывает. Мне приходится бороться с собой, чтобы поддерживать некоторые свои полезные привычки, например, ходить в спортзал, делать необходимые звонки или бегать по делам. Я прокрастинирую, я отлыниваю. Но по большей части «поборникам» легче оправдывать ожидания, чем представителям других тенденций.

«Поборники» с готовностью следуют внешним и внутренним правилам, а также часто ищут правила, стоящие за другими правилами – например в области этики или морали. Например, одной из самых знаменитых «поборниц», безусловно, является Гермиона Грейнджер из серии книг о Гарри Поттере Дж. К. Роулинг. Гермиона никогда не забывает выполнять домашние задания, постоянно напоминает Гарри и Рону о законах магического мира и тревожится, когда кто-нибудь переступает черту. Тем не менее когда она верит, что общепринятые ожидания несправедливы, то объявляет против них крестовый поход – ибо видит правила, превосходящие другие правила, – даже сталкиваясь с безразличием или откровенным неодобрением со стороны других. Она объявляет кампанию за улучшение обращения с домашними эльфами, бросает школу и противостоит Министерству магии в борьбе против злого волшебника Волан-де-Морта. Она с готовностью следует общественным правилам и законам до тех пор, пока они не вступают в конфликт с ее внутренним чувством справедливости – а когда это случается, она их отвергает.

Я обожаю книги о Гарри Поттере – отчасти потому что мне нравится видеть такое чудесное изображение «поборника» в литературе. Интересно, это у всех так? Для всех ли нас особенно притягательны описания нашей собственной тенденции?

Поскольку «поборники» с легкостью оправдывают и внешние, и внутренние ожидания, они редко страдают от недовольства или выгорания и не зависят от внешней мотивации или надзора. Хотя их дисциплинированность может казаться другим проявлением негибкости, сами «поборники» чувствуют себя свободными, эффективными и независимыми.

Слабости (и сильные стороны)

Как и у всех тенденций, сильные стороны «поборников» могут становиться слабостями.

«Поборник» может быть бесстрашным защитником справедливости – а может стать судьей-вешателем, который слепо применяет букву закона, или школьным ябедой, который доносит учителю о любой самой мелкой провинности других детей, или начальником, который отказывается принять у подчиненного отчет, потому что он подан на час позже назначенного времени.

Из-за своей склонности оправдывать ожидания «поборники» могут чувствовать себя вынужденными следовать правилам даже тогда, когда разумнее было бы их игнорировать. Хотя я без проблем пользуюсь общим туалетом, не могу заставить себя зайти в уборную с табличкой «ДЛЯ ДЖЕНТЛЬМЕНОВ», даже если она одноместная. Моя подруга-«поборница» рассказывала мне: «По дороге в больницу, когда у меня начались роды, я просила мужа не гнать машину и настояла, чтобы он припарковался там, где положено, хотя в итоге родила меньше чем через двадцать минут после того, как мы добрались до места».

Порой «поборники» становятся нетерпеливы, или даже надменны, когда другие люди отвергают ожидания, не могут оправдать собственные ожидания или сомневаются в ожиданиях. Одна «должница» писала: «Я сказала коллеге, что у меня трудности с приемом витаминов, поскольку мне трудно последовательно делать это без внешней отчетности. Она ответила: «Да повзрослей ты уже!» Да, это похоже на «поборницу». Не слишком вежливую, но все равно «поборницу».

Я как «поборница» хочу, чтобы другие не просто соответствовали ожиданиям, но и хотели им соответствовать. Мне нравится вычеркивать пункты из списка дел, соблюдать назначенные самой себе сроки и следовать инструкциям, и долгое время меня озадачивало то, что другие не испытывают таких же чувств. Теперь я понимаю, что становлюсь еще более требовательной из-за своего стремления не быть требовательной.

«Поборники» могут выражать неодобрение и испытывать неловкость, когда другие неправильно себя ведут, даже в мелочах. Я напрягаюсь, если кто-нибудь начинает шептать мне на ухо во время совещания. В то же время мое «поборничество» способно выявить во мне грубость. Я не стараюсь быть резкой или настырной, но настолько переживаю из-за того, что рискую опоздать или неточно выполнить инструкции, что могу забыть о вежливости.

Одной из самых знаменитых «поборниц», безусловно, является Гермиона Грейнджер из серии книг о Гарри Поттере Дж. К. Роулинг.

«Поборникам» бывает трудно делегировать обязанности, потому что они сомневаются в способности других доводить дело до конца. «Я женат на «поборнице», – писал мне один читатель. – По воскресеньям она расписывает учетные карточки на каждый день недели и виртуозно управляется с выполнением собственных списков дел. Она заботится о наших детях, внуках, родителях, сестре и т. д. Одна из ее любимых реплик: «Почему никто в этой семье не в состоянии разгрести собственное д***мо?»

Тем не менее – и это может удивить – «поборники» часто не желают призывать к ответу других, даже если люди просят их об обеспечении отчетности. Поскольку самим «поборникам» внешняя отчетность не очень-то и нужна, они не сочувствуют тем, кто в ней нуждается. А еще, поскольку «поборники» сами ощущают давление внешней отчетности, им не нравится взваливать это бремя на других. Лично я через силу (вплоть до отказа) понукаю действовать других, включая собственных детей. Мне следовало бы напоминать своим дочерям убирать постели, лучше вести себя за столом, больше читать – но мне невыносима мысль о том, что придется напоминать им, проверять результаты, а потом снова напоминать.

Из-за своей склонности оправдывать ожидания «поборники» могут чувствовать себя вынужденными следовать правилам даже тогда, когда разумнее было бы их игнорировать.

«Поборники» могут неуютно чувствовать себя в случае изменений в заведенном порядке, привычках или расписаниях. Не так давно я и мой муж Джейми присутствовали на свадьбе в Бостоне, и в приглашении было написано: «Автобус к церкви отходит от отеля в 18:00». За завтраком мать невесты сказала нам:

– На самом деле автобус будет без четверти шесть.

– Но в приглашении было написано – в шесть ровно, – возразила я.

– Да, но теперь он отходит без четверти шесть. Пробки!

Когда мы с Джейми уходили, я возмущенно сказала ему:

– Как они могут вот так менять условия? На приглашении же написано – ровно в шесть! (Джейми – «скептик», и это изменение взволновало его значительно меньше, чем меня.)

Другим людям позиции «поборника» могут казаться крайностью. Я знаю одного «поборника», который носит в специальном бумажнике учетные карточки: зеленые для списка текущего дня; розовые для списка дел на текущую неделю; желтые для связанных с работой дел, не указанных на зеленой и розовой карточках; белые – для личных дел.

– Если кто-нибудь видит эту систему, может показаться, что я малость чокнутый, – признался он. (Вполне возможно, само использование учетных карточек является показателем того, что перед вами «поборник».)

Приверженность «поборника» внутренним и внешним ожиданиям может порой казаться другим людям холодностью и негибкостью. Одна читательница писала мне:

«Я считаю, что многие «поборники» проявляют негибкость в следовании собственным ожиданиям, даже когда имело бы смысл уважить других людей, если у тех нет времени, чтобы приспособиться к новым обстоятельствам. Например, «поборник» говорит: «Мы планировали ехать на собственной машине и выехать в такое-то время, так что – нет, мы не станем менять этот план, чтобы забрать еще одного человека». У меня много подруг – работающих мам, и «должницы» всегда бывают теми, кто гибко и творчески помогает друг другу управляться с расписаниями и детьми, в то время как «поборницы» своим поведением часто дают понять: «Мы планируем все заранее и на данном этапе уже не можем ничего изменить, чтобы кому-то помочь». Они надежны и предсказуемы, но во многих ситуациях бо́льшая адаптивность оказывается только в плюс».

Как это верно! Нам, «поборникам», очень трудно менять планы в последнюю минуту – особенно когда мы думаем: «Почему же ты не разобралась с этой проблемой еще вчера?»

Мне очень нравится быть «поборницей», но я вижу и темную сторону этой тенденции. Я отлично умею заставлять себя делать то, чего делать не хочется, – иногда даже слишком хорошо. Могу тратить время и энергию на что-то просто потому, что думаю, что «должна» это делать, не задаваясь лишними вопросами.

Но мне все равно очень нравится быть «поборницей».

Вариации внутри тенденции

Как и во всех тенденциях, среди «поборников» существует немало разновидностей. Личности людей отличаются во многом: «поборник» может быть честолюбцем, интеллектуалом, нервным, общительным, вспыльчивым, любящим или творческим – и все это в смеси с его/ее «поборническими» качествами.

Более того, каждая тенденция находится «в сцепке» с двумя другими тенденциями, и человек конкретной тенденции часто «дает крен» в сторону одной из тенденций, накладывающихся на его собственную. Так, тенденция «поборников» накладывается на тенденции «скептиков» (и те, и другие оправдывают внутренние ожидания) и «должников» (и те, и другие оправдывают внешние ожидания).

«ПОБОРНИКАМ/скептикам» легче сомневаться во внешних ожиданиях, и поэтому они лучше умеют отвергать их: «Начальник говорит, что я должен ехать в эту поездку, но действительно ли это необходимо?» Они также с большей легкостью подвергают сомнению ценность внутреннего ожидания. Помню один диалог с собой на тему одного внутреннего ожидания: «Я медитировала каждое утро не один месяц, и похоже, от этого никакого толку. Следует ли мне отказаться от этой привычки?» Я смогла ответить себе: «Да, настало время бросить». (Однако заметьте, что я, будучи «поборницей», к тому времени уже придерживалась этой привычки несколько месяцев.)

«Поборники» с уклоном в сторону «скептика» с большей готовностью отвергают преобладающие в обществе ожидания, и если возникает конфликт между внешними и внутренними ожиданиями, то «ПОБОРНИКИ/скептики» придают больший вес внутренним ожиданиям – как и «скептики». «Завтра все мы выступаем со своими презентациями, и мой коллега хочет, чтобы я дал отзыв на его презентацию, но мне нужно время, чтобы поработать над собственной, поэтому я скажу ему, что не могу выполнить его просьбу».

Напротив, «ПОБОРНИКИ/должники» дают крен в сторону реагирования на внешние ожидания. «ПОБОРНИК/должник» внешние ожидания ощущает как более весомые, и если возникает конфликт, то внешние ожидания с большей легкостью перевешивают внутренние. Такие «ПОБОРНИКИ/должники» могут испытывать трудности с установлением границ, а в экстремальных случаях могут даже демонстрировать бунт «ПОБОРНИКА/должника». По большей части они легко добиваются внутренних и внешних целей, но время от времени (и довольно часто) «ломаются»: они не умеют вовремя дать себе необходимую передышку (на что вполне способны большинство «поборников»), а потом происходит взрыв – и тогда они отказываются соответствовать какому-нибудь ожиданию.

На одной вечеринке у меня состоялся долгий разговор с подругой-романисткой о том, кто она – «поборница» или «должница». Мы так и не сумели найти ответ тем вечером, так что на следующее утро она прислала мне сообщение:

«Я готова есть то, что мне не нравится, и мучиться на мероприятиях, которые для меня сущая пытка, и не стану возражать людям, чье поведение граничит с оскорбительным. Но я также очень дисциплинирована в отношении своего литературного труда, физических нагрузок и чтения, и я многое успеваю – при условии, что мои интересы и занятия никому не мешают. Я решаю этот вопрос, выкраивая для себя большие периоды времени в одиночестве, когда ни с чем не связана и не несу ни перед кем ответственности. Я себя знаю, и поэтому создала для себя мощный защитный механизм: постоянная няня для детей и рабочее пространство вне дома».

На основе этого описания я определила ее как очень заботливую «ПОБОРНИЦУ/должницу». Она способна оправдывать внутренние ожидания без внешней отчетности, но только тогда, когда этому не мешают внешние ожидания. Хотя «ПОБОРНИКИ/должники» принимают на себя обязательства как перед внутренними, так и перед внешними ожиданиями, им очень трудно игнорировать диктат внешних ожиданий; они должны непременно выражать свои внутренние ожидания и устанавливать границы, чтобы защитить внутренние ожидания от внешнего вмешательства.

Некоторые «поборники» объясняют свою решимость оправдывать собственные внутренние ожидания, говоря, что для того, чтобы соответствовать ожиданиям других, нужно самим становиться сильнее. Когда одного «поборника» спросили, какой девиз он выбрал бы для своей тенденции, он ответил: «Если я хочу поддерживать других, вначале должен поддерживать самого себя». Это взгляд «ПОБОРНИКА/должника». Лично я как «ПОБОРНИЦА/скептик» не ощущаю необходимости оправдываться. Я соответствую своим внутренним ожиданиям, потому что они для меня важны.

Почему у «поборников» развит инстинкт самосохранения

Поскольку «поборники» оправдывают и внутренние, и внешние ожидания, могло бы показаться, что из всех четырех тенденций именно «поборники» должны быть в наибольшей степени обременены грузом ожиданий. А вот и нет! Сильнее всех обременены «должники». Хотя и те, и другие соответствуют внешним ожиданиям, «поборники» также оправдывают внутренние ожидания ради самих себя, и это защищает их от бунта и выгорания – проблем, которые часто беспокоят «должников».

Хотя это может показаться парадоксом, большинство «поборников» способны хорошо заботиться о себе и получать удовольствие. Например, одно исследование обновлений статусов в Facebook показало, что люди с высокими показателями «сознательности» (умения планировать и делать дело) также много писали о том, как они отдыхают и наслаждаются досугом: они часто использовали такие слова как «выходные» и «расслабляться».

Это потому что «поборники» используют свое «поборничество» для планирования досуга; «качественный отдых» становится одним из пунктов в их списках дел. Один слушатель отмечал: «Весь тот год, который моя жена отвела себе на написание диссертации, она каждое утро просыпалась в пять часов утра и бралась за работу. К четырем дня она была готова закончить на этот день с делами и поехать в спортзал. И все это без какой-либо драмы – просто удивительно! Кроме того, она весьма заинтересована в том, чтобы получать от жизни удовольствие, так что ее «поборническая» тенденция в основном проявляется как излишне агрессивные штурманские указания».

«Поборники» хорошо умеют игнорировать чужие ожидания, чтобы оправдывать свои собственные, и принимать меры самозащиты. Как-то друг-«поборник» пригласил меня на званый ужин к себе домой, и в определенный момент вечера он поднялся с места и сказал: «Так, все, расходимся! Мне нужно ложиться спать». В лифте один из гостей сказал мне: «Просто поразительно, как он выставил нас всех за дверь! Тебе не кажется, что это было грубо?» Может быть, и было, но мне, такой же «поборнице», это представлялось вполне обоснованным.

«Поборники» стремятся поддерживать высокий уровень самообладания и результативности – это одна из причин, по которым они получают такое глубокое удовлетворение, придерживаясь полезных привычек. «Поборники» ценят умение владеть собой, поэтому склонны уделять большое внимание достаточному количеству сна, физической нагрузки, удовольствий, энергии и т. д. В сущности, в репрезентативной выборке, которую я изучала, «поборники» с гораздо большей вероятностью соглашались с утверждением: «Я умею держаться за свои привычки, даже если остальным они безразличны».

Люди часто дают нам советы типа «Не будьте так суровы с собой», или «Быть таким негибким вредно», или «Никто другой не уделяет столько внимания этому правилу». Но «поборникам» соответствие внешним и внутренним ожиданиям доставляет огромное удовлетворение. Представителям других тенденций, особенно «бунтарям», порой бывает очень трудно понять это ощущение. Помню, как-то раз я беседовала об этом с подругой-«бунтаркой».

– Лично мне, – объясняла я, – дисциплина дает свободу.

– Но ведь дисциплина накладывает ограничения, – возразила она. – Кому же захочется соблюдать правила?

– Я устанавливаю для себя границы, чтобы быть свободной.

Она покачала головой.

– Ерунда какая-то! Свобода – это когда нет никаких границ. Я хочу делать то, что хочу делать.

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались. Ни одной из нас не суждено было обратить другую в свою веру.

«Поборники» хорошо умеют игнорировать чужие ожидания, чтобы оправдывать свои собственные, и принимать меры самозащиты.

В ту же тему: я заметила, что люди других тенденций, когда хотят утешить или побаловать себя, часто дают себе разрешение не оправдывать какое-нибудь ожидание. Они могут думать: «У меня был очень трудный день, поэтому я пропущу тренировку». Но если я, «поборница», позволяю себе «сорваться с крючка», мне от этого, как правило, бывает только хуже.

Вероятно, именно в увлеченности «поборников» самоуправлением кроется секрет одного интересного результата, который дала моя репрезентативная выборка: «поборники» с наименьшей вероятностью из всех четырех тенденций (24 процента) соглашались с утверждением «Я испытываю трудности с зависимостью». Остальные три тенденции показали примерно одинаковые результаты (34, 32 и 32 процента), так что вероятно, что в природе «поборников» есть некая специфическая особенность, которая защищает их от зависимости.

Более того, стремление оправдывать ожидания порой заставляет «поборников» казаться… холодными. Есть в них этакая безжалостность. Порой они упорно делают то, что должно быть сделано, даже если это означает быть старомодным или причинять неудобства другим людям.

У нас с моей сестрой Элизабет, «должницей», есть еженедельный подкаст «Быть счастливее с Гретхен Рубин», и мы посвятили его эпизоды 35, 36, 37 и 38 четырем тенденциям. Когда разговаривали о «поборниках», Элизабет заметила: «Знаешь, Грета, будучи твоей сестрой я всю жизнь вижу твои сильные стороны и слабости как «поборницы». И она рассказала историю о том, как пару лет назад мы с нашими семьями отправились в совместную поездку. В последнюю минуту выяснилось, что Джейми и наша старшая дочь Элайза не смогут поехать, поэтому мы с младшей дочерью, Элеонорой, встретились с Элизабет, ее мужем Адамом и их сыном Джеком на курорте недалеко от их дома в Лос-Анджелесе.

– Мы были в Лос-Анджелесе, в часовом поясе Западного побережья, – вспоминала Элизабет, – и ты решила, что тебе и Элеоноре следует продолжать жить по времени Восточного побережья. Каждый вечер вы обе ужинали примерно в половине пятого, а потом в половине восьмого шли спать. А тем временем у нас с Адамом и Джеком был совершенно отдельный отпуск с семи вечера до полуночи.

– Верно! – подтвердила я.

– Видишь ли, на мой взгляд, поступая так, ты лишаешь себя удовольствия и отдыха.

Ее точка зрения была мне понятна, но когда я думала о том, как мучительно мы с дочкой будем пытаться не клевать носом за ужином, а потом еще заново перестраиваться по возвращении домой… ну, мне просто показалось, что овчинка выделки не стоит.

После того как этот эпизод вышел в эфир, меня крайне заинтересовала реакция одной слушательницы, которая неодобрительно отнеслась к моему подходу – и которая, как я сильно подозреваю, была «должницей». Она писала, что этот подход уменьшил не мое удовольствие от отпуска – на что указывала мне Элизабет, – а удовольствие других людей. Вот выдержка из ее письма:

«Похоже, для вас не было ничего особенного в решении продолжать жить по времени Восточного побережья. Но придерживаясь своего расписания и не проявляя гибкости (поскольку вы – «поборница»), на самом деле вы, вполне возможно, испортили другим отдых. Мне показалось, что с вашей стороны отсутствовала осознанность. Вместо того чтобы по-настоящему присутствовать в текущем моменте с Элизабет и ее семьей, которые специально выкроили время, чтобы побыть с вами и вашей дочерью, вы поставили на первое место собственный распорядок дня».

Я ответила ей так:

«Вы указываете, что Элизабет и ее семья специально выкроили время, чтобы побыть с нами. Абсолютно верно! Точно так же и мы выкроили время, чтобы побыть с ними.

Более того, мы прилетели из Нью-Йорка в Лос-Анджелес (что само по себе немало), чтобы они могли оставаться на небольшом, легко преодолимом на машине расстоянии от своего дома. Так разве не было столь же резонно ожидать от них, что они будут придерживаться расписания нашего часового пояса в течение этих двух суток, завтракать и ужинать по нашему расписанию?»

Порой они упорно делают то, что должно быть сделано, даже если это означает быть старомодным или причинять неудобства другим людям.

На мой взгляд, дело не в том, что один человек «прав» или «неправ». Просто люди исходят из разных точек зрения.

В сущности (хотя, признаваясь в этом, я могу показаться довольно бессердечной), мне как «поборнице» часто хотелось бы, чтобы окружающие меня люди заботились о себе так, как забочусь о себе я. Я прекрасно поняла точку зрения бойфренда одной «должницы», которая писала: «Мой бойфренд-«поборник» считает меня слишком психологически зависимой: вместо того чтобы делать то, что сделало бы меня счастливой, я часто дожидаюсь, пока он скажет, что́ порадовало бы его, а потом решаю удовлетворить его желание. Казалось бы, любой человек должен быть доволен тем, что его счастье ставят на первое место; но мой бойфренд предпочитает, чтобы я в первую очередь делала то, чего хочу сама».

Хотя «поборники» испытывают огромное удовлетворение от своих стандартных процедур и полезных привычек, стороннему взгляду может казаться, что их дисциплинированный подход убивает всякую радость. Я подозреваю, что «поборники» в сферах развлечений и искусства порой из кожи вон лезут, чтобы скрыть свою тенденцию и выставить себя более непокорными и гедонистичными, чем они есть на самом деле. «Поборничество» – не самое гламурное, пикантное или симпатичное качество. Оно не прибавляет увлекательности биографии и не дает материала для хорошего паблисити. В своем мегахите Shake It Off Тейлор Свифт поет о том, как она не спит допоздна и встречается со слишком многими мужчинами, – но действительно ли она не спит ночами? Хмм-м… Не думаю. На мой взгляд, Тейлор Свифт безусловно похожа на «поборницу».

Как «поборникам» справляться с «ужесточением поборника»

Хотя «поборники», как правило, демонстрируют сильный инстинкт самосохранения, их «поборническая» природа иногда приводит к паттерну «ужесточения».

Когда представители трех других тенденций стараются соответствовать ожиданиям, они обычно решительно начинают, а потом со временем расслабляются. Они ищут лазейки, находят исключения, становятся менее сознательными. Это случается и со мной – в некоторых привычках. Но иногда у «поборников» имеет место иной опыт – своего рода ужесточение. Им становится труднее сделать исключение, позволить себе передышку, «не брать в голову». Это, может быть, хорошо, а может – и плохо.

У одной моей подруги-«поборницы» были сильные мышечные боли, и я убедила ее попробовать позаниматься в моем фитнес-клубе. Она и до этого регулярно тренировалась, но я подумала, что именно этот конкретный режим силовых тренировок сможет ей помочь. Она стала заниматься, исцелилась от болей, а потом хотела прекратить занятия, поскольку мой клуб был расположен в очень неудобном для нее месте, и к тому же она регулярно занималась в другом зале. Но, хоть моя подруга и говорила, что хочет бросить, казалось, что-то мешало ей это сделать. Ее «поборническая» натура уперлась и не желала отступать. Другой «поборник» рассказывал мне в притворном отчаянии: «Я все время увеличивал количество шагов, которые должен делать ежедневно, пока не дошло до того, что я стал буквально бегать трусцой вокруг кровати перед сном, просто чтобы «находить» запланированное число». Это и есть ужесточение.

Ужесточение может случиться в любом контексте. Одна «поборница» столкнулась с ним в рабочей обстановке: «Когда у меня на работе был особенно трудный период, я стала являться в офис к семи утра (официально мы начинаем в девять). Теперь все вошло в норму, однако я все равно приезжаю на работу к семи. В общем-то, меня это устраивает, но мне также хотелось бы большей гибкости, чтобы не терзаться угрызениями совести, придя на работу позже обычного, если, скажем, мне захотелось утром позавтракать вместе с мужем».

Так как же «поборникам» бороться с ужесточением? Бдительно отслеживать появление паттернов ужесточения, и, когда они появляются, тщательно продумывать вопрос, заслуживает ли данное ожидание того, чтобы его оправдывать. «Поборники» могут напоминать себе, что в определенный момент старание оправдать все более и более обременительные ожидания подрывает их продуктивность и владение собой. И еще, как во всех случаях, «поборники» должны заботиться о том, чтобы четко выражать свои внутренние ожидания.

Один из моих любимых писателей, эссеист и лексикограф XVIII в. Сэмюэл Джонсон, заметил: «Любая суровость, не ведущая к увеличению блага или предотвращению зла, напрасна». Важное напоминание для «поборников»!

Почему «поборники» должны выражать свои внутренние ожидания

Хотя «поборники» действительно могут отвергать внешние ожидания с целью удовлетворить внутренние, они не всегда четко представляют, чего ждут от себя. Чтобы можно было оправдать внутреннее ожидание, оно должно быть четко выражено. Поэтому «поборники» должны стараться определить для себя, чего они хотят и что ценят; эта четкость имеет решающее значение.

Я очень хорошо знаю это по собственному опыту. После колледжа не очень хорошо представляла, какую карьеру хочу избрать. Полагала, что юридическая школа даст мне прекрасное образование, подготовит меня ко многим разным профессиям, а впоследствии я ведь всегда могу пересмотреть свой выбор, верно? И поступила в юридическую школу.

Юридическая школа весьма привлекательна для «поборников»: совершенно ясно, как применить полученные знания, как преуспеть, когда будешь учиться, да и сам смысл юридической школы состоит в том, чтобы научиться понимать и соблюдать правила. Я оправдывала эти внешние ожидания – и делала это очень хорошо. В юридической школе стала главным редактором Йельского юридического журнала, завоевала литературную премию и получила право проходить практику у судьи Сандры Дей О’Коннор[3].

Хотя «поборники» испытывают огромное удовлетворение от своих стандартных процедур и полезных привычек, стороннему взгляду может казаться, что их дисциплинированный подход убивает всякую радость.

Однако во время прохождения практики впервые осознала, что на самом деле хочу быть писателем.

Когда это внутреннее ожидание вступило в игру, я без проблем оставила свою юридическую карьеру и начала все с нуля – без всяких дедлайнов или отчетности. «Но как вы это сделали? – часто спрашивают меня люди. – Как у вас хватило дисциплинированности, чтобы написать заявку, работать над книгой и найти агента – и все это без посторонней помощи?» Стоило мне только четко расслышать голос собственного внутреннего ожидания – и его выполнение не составило особенного труда. Зато мне потребовалось много времени, чтобы услышать этот голос.

«ПОБОРНИК»: ИТОГИ

ВЕРОЯТНЫЕ СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ:

Самостоятельный

Самомотивированный

Добросовестный

Надежный

Старательный

Придерживается расписания

Готов понимать ожидания и оправдывать их

ВОЗМОЖНЫЕ СЛАБОСТИ:

Ершистый

Негибкий

Часто испытывает трудности в случае изменения планов или расписаний

Может казаться лишенным чувства юмора и зажатым

Испытывает неуверенность, если правила туманны или не определены

Теряет терпение, когда другим нужны напоминания, дедлайны, надзор или обсуждения

Требовательный

Может стремиться соблюдать даже те правила, которых не существует

Как найти подход к «поборнику»

«Просто сделай это»

• Работа.

• Супруг/супруга.

• Ребенок.

• Пациент.

• Выбор карьеры.

Как найти подход к «поборнику» на работе

Из «поборников» могут получаться прекрасные коллеги: они самостоятельны, очень заинтересованы в эффективности, им не нужен надзор, и они прекрасно определяют пределы своих возможностей.

Кроме того, окружающих воодушевляет работа с людьми, которые выполняют все, что обещают. Другие люди знают: если «поборник» говорит, что сделает дело, то дело будет сделано. Начальник может сказать «поборнику»: «Когда появится возможность, не могли бы вы рассмотреть вот эту проблему и поделиться со мной выводами?», – и больше ни словом не обмолвиться об этом задании, а потом, спустя шесть недель, получит от «поборника» полный отчет.

Из них могут получаться прекрасные начальники, потому что они четко определяют ожидания и сами крайне дисциплинированны. Начальник-«поборник» подробно расскажет, чего именно он ожидает от человека, занимающего конкретную должность, справедливо подойдет к соблюдению правил и расписаний и проявит прозорливость на длительном пути к цели; он не станет внезапно менять цели, методы или сроки выполнения задач.

«Поборники» очень расстраиваются, если все же совершают ошибки или нарушают обязательства, – порой непропорционально.

Из «поборников» получаются хорошие предприниматели или фрилансеры, они справляются с любого рода дополнительными подработками в силу своей самомотивированности. Они умеют определять, что необходимо сделать, а потом доводят дело до конца, даже если над душой не стоит клиент, покупатель или начальник, готовый призвать их к ответу. Анализируя результаты своей репрезентативной выборки, я с интересом увидела, что при возрастании уровня дохода человека он с большей вероятностью оказывается «поборником» (и с меньшей – «бунтарем»).

Однако порой «поборники» проявляют нетерпение и раздражительность, когда другим людям трудно оправдывать ожидания. Начальник-«поборник» может сопротивляться, не желая отвечать на вопросы «скептиков» и возражая: «У нас есть служебная записка о новом дедлайне от корпоративного директора, и я уверен, что у него есть веская причина изменить сроки. Давайте перестанем спорить об этом и возьмемся за работу». Начальник-«поборник» может сопротивляться введению систем отчетности, необходимых «должникам», – таким, например, как установление дедлайнов или соблюдение режима выходных дней, – поскольку просто не понимает, почему в них возникает нужда. Работа начальника-«поборника» с сотрудниками-«бунтарями», вероятнее всего, станет настоящим испытанием (для обеих сторон).

«Поборников» расстраивает неспособность других оправдывать ожидания. Один «поборник» объяснил:

«Я – «поборник», работаю врачом в популярной клинике общего профиля, а мои партнеры – «скептики» и «бунтари». Они любят устанавливать для нашей клиники правила, которые могут оказываться нереалистичными, и меня как «поборника» очень раздражает, когда эти правила обходят или нарушают. Часто я оказываюсь единственным, кто соблюдает эти правила, а то и хуже: мне порой приходится контролировать своих старших партнеров, когда они не оправдывают тех ожиданий, которые, по их же собственным утверждениям, введены ради нас всех. Я намерен настоять на том, чтобы нам не устанавливали жесткие правила, так как их необходимо варьировать в каждом индивидуальном случае».

Иногда «поборникам» трудно делегировать ответственность, поскольку они по умолчанию полагают, что другие наделают ошибок или будут плохо выполнять свои обязанности.

Временами «поборники» зацикливаются на процедурах и расписаниях, они не могут не обращать внимания на правила, даже бессмысленные, и они могут не понять, что настало время внести изменения. «Поборникам» может быть трудно отказаться от бесцельного ожидания или дать себе передышку. Им также непросто быстро перестроиться, так что окружающим следует стремиться заблаговременно (и с большим запасом времени) предупреждать их о любых переменах или новых задачах.

Людям, управляющим «поборниками», полезно помнить, что, поскольку «поборники» терпеть не могут обманывать ожидания, им может быть трудно расставлять приоритеты: все ожидания кажутся им одинаково важными. Чтобы противодействовать этому, начальнику или коллеге следует четко расставлять приоритеты: «В обычное время ваш еженедельный отчет нужен мне каждую пятницу, но когда нужно сдавать годовой отчет, вполне можно пренебречь недельным, пока мы готовим годовой. Годовой отчет важнее».

В силу своего стремления соответствовать и внутренним, и внешним ожиданиям «поборники» могут отказывать в помощи другим, если это означает, что им придется отставить в сторону собственные обязательства.

«Поборники» очень расстраиваются, если все же совершают ошибки или нарушают обязательства, – порой непропорционально. Одна моя подруга-«поборница» – редактор крупной газеты. «Я просто терпеть не могу, когда в статью, над которой работала, вкрадывается ошибка, – рассказывала она мне. – Кажется, другие люди не видят в этом ничего особенного, но я чувствую себя ужасно». Такие комментарии как «Подумаешь, большое дело» или «Никто даже не заметил» – не утешение для «поборника»; лучше что-то вроде «Вы сделали все, что было в ваших силах, и лучше не смог бы сделать никто». Поскольку «поборники» терпеть не могут «портачить», они могут ершиться или вести себя враждебно, когда им говорят, что они допустили ошибку.

Поскольку «поборники» хотят оправдывать ожидания, они могут отказываться воспользоваться новой возможностью, если опасаются, что не сумеют ее реализовать. Разумеется, иногда эта особенность полезна, ибо она означает, что «поборники» хорошо умеют устанавливать границы; но иногда от нее больше вреда, чем пользы, если человек не желает ставить перед собой трудные задачи из страха, что не сможет «справиться, как надо».

Как найти подход к супругу-«поборнику»

«Поборники» – как и люди других тенденций – не могут произвольно включать или выключать свою индивидуальность. С одной стороны, во многих отношениях состоять в браке с «поборником» прекрасно; но, с другой стороны, «поборник» с большей вероятностью захочет поработать во время отпуска и не откажется от ежедневных занятий игрой на скрипке, даже если на выходные приехали гости.

Понимая тенденцию человека, мы можем понять его (или ее) точку зрения. Одна подруга-«поборница» рассказала мне, как знание тенденций помогло ей избежать ссоры с мужем.

– Мы собирались ехать в гости к моим родителям. Нам предстояло взять билеты на поезд. Накануне нашему сыну исполнилось двенадцать лет, так что вместо прежних 75 центов его билет теперь стоил 8,5 долларов. Но я подумала: «Если я не уплачу полную стоимость, то испорчу себе уик-энд».

– Верно, – кивнула я, слушая ее.

– Но мой муж – «скептик». Он счел, что я слишком радикальна, и сказал: «Это произвольное правило, ему исполнилось двенадцать всего сутки назад, так что будет справедливо купить более дешевый билет».

– С его точки зрения это действительно справедливо, – признала я. – А «бунтарь», кстати, подумал бы: «Ха! Они не заставят меня заплатить больше!»

Понимание способствует терпимости.

«Поборники» обычно не любят перемен в планах или проявлений спонтанности. Мой собственный муж Джейми отказывается отвечать на мои вопросы, что, как я думаю, отчасти является результатом его «скептической» природы, а отчасти нежеланием создавать у меня, его супруги-«поборницы», конкретные ожидания. Если он скажет мне, что мы должны ехать в гости в семь вечера, а потом решит, что поедем в четверть восьмого, то я могу воспротивиться этой перемене. Если же он не говорит мне ничего вплоть до того момента, когда это уже категорически необходимо, то избавляет себя от возможного конфликта.

«Поборники» могут чувствовать себя обязанными оправдывать ожидание, даже если оно не имеет смысла в конкретных обстоятельствах, – и это порой раздражает их партнеров. Если супруг хочет привести максимально убедительные аргументы, то поступит правильно, признавая ценности «поборника». Можно, к примеру, сказать: «Я вижу, что на табличке написано «Только для уполномоченного персонала», но мне кажется, мы как раз подходим под определение «уполномоченных сотрудников», или «В документе написано, что его следует подать до 1 июня, но эта компания просто хочет от нас денег, а реальная дата подачи документов – это сентябрь; так что, думаю, не будет ничего страшного, если мы вышлем им этот документ 15 июня».

Супругам «поборников» следует с оглядкой высказывать вслух то, что может быть воспринято как ожидание, потому что «поборник» может счесть их слова императивом, даже если идея не хороша. Случайная мысль супруга («Тебе следовало бы выдвинуть свою кандидатуру на пост главы местного совета», или «Из тебя получился бы прекрасный руководитель церковного комитета», или «Тебе следовало бы реорганизовать своих работников в более эффективную структуру») может сомкнуться вокруг «поборника» ловушкой.

Супруги «поборников» могут помогать им, напоминая о внутренних ожиданиях: например, «Ты не обязан это делать», «Это действительно для тебя важно?» или «Ты старался, как мог. Подумаешь, сделал ошибку, с кем не бывает!».

«Поборники» могут демонстрировать нетерпимость, когда их супруги не проявляют охоты оправдывать ожидания. Состоящим в браке с «поборниками» «скептикам», возможно, придется напоминать супругам, что им, «скептикам», необходимы обоснования; «должникам» – нужна отчетность; «бунтарям» – выбор и свобода.

Как найти подход к ребенку-«поборнику»

У родителей ребенка-«поборника», можно сказать, легкая жизнь почти во всех отношениях. Дети-«поборники» желают понимать ожидания и оправдывать их. Родителям не приходится изо дня в день сражаться за выполнение обязанностей по дому или напоминать ребенку покормить рыбку. Ребенок-«поборник» будет без напоминаний заниматься игрой на фортепиано, заблаговременно собирать свою футбольную форму и следить за школьным расписанием.

Родители могут только радоваться этому аспекту «поборничества». Но, бывает, они расстраиваются, когда ребенок не способен «отключить» свою тенденцию. Время от времени им хотелось бы, чтобы их чадо чуть расслабилось или отказалось от каких-то ожиданий. Маловероятно, что они этого дождутся. Ребенок-«поборник» способен распсиховаться, если не может получить свои «законные» тридцать минут чтения перед сном или на пять минут опаздывает в школу.

Как и в общении со всеми тенденциями, аргументы, обращенные к «поборникам», оказываются наиболее действенными, когда учитывают ценности этой тенденции. Родитель может объяснить ребенку: «Учитель рассчитывает, что ты будешь читать по полчаса перед сном каждый день, но мы едем навестить бабушку, и к тому времени как вернемся домой, будет уже пора ложиться спать. Полноценный ночной сон означает, что завтра ты придешь в школу бодрым и внимательным, и это важнее, чем почитать перед сном сегодня вечером». Или: «Учитель понимает, что иногда дети не могут выполнить его задания по причинам, которые от них не зависят, и это нормально». Такие аргументы сработают лучше, чем «Ты заслуживаешь передышку», «Учитель и не узнает, что ты пропустил этот вечер», «Учитель тебе не командир» или «Читать по тридцать минут – это произвольная цель» – все это малоубедительно для «поборника».

Взрослым, окружающим ребенка-«поборника», следует помогать ему выражать свои внутренние ожидания, чтобы он мог оправдывать их тоже, не ограничиваясь внешними.

Детям-«поборникам» также может быть трудно внезапно менять расписания, оставлять задачу незавершенной или справляться с ситуациями, ожидания в которых неясны.

Хотя большинство родителей сказали бы, что воспитывать ребенка-«поборника» довольно легко, отношения «ребенок-родитель» между «бунтарем» и «поборником» часто оказываются трудными, причем с обеих сторон.

Так же как супругам «поборников», родителям «поборников» стоит остерегаться высказываний, которые могут быть восприняты как ожидания, или введения ненужных правил. «Поборник» легко зацикливается на ожидании и может потратить, пытаясь его оправдать, массу энергии и времени, даже если не хочет этим заниматься, и даже если это просто глупо. Случайное замечание вроде «Тебе следовало бы принять участие в конкурсе правописания» может запустить гигантскую и непреднамеренную цепную реакцию.

Взрослым, окружающим ребенка-«поборника», следует помогать ему выражать свои внутренние ожидания, чтобы он мог оправдывать их тоже, не ограничиваясь внешними.

Как найти подход к пациенту-«поборнику»

Из «поборников» получаются «беспроблемные» пациенты для врачей и других поставщиков медицинских услуг. Они всерьез воспринимают рекомендации врачей; они принимают свои таблетки согласно предписанию; они энергично занимаются физиотерапией.

Так что я не была удивлена, увидев в репрезентативной выборке, что из всех четырех тенденций именно «поборники»(70 процентов) чаще всего не соглашались с утверждением «Мой врач рассказал мне, почему важно внести в мою жизнь определенные изменения, но я этого не сделал».

На самом деле, у «поборников» бывает противоположная проблема: они могут слишком охотно выполнять указания врача и не задают необходимого количества вопросов. Когда мне было двадцать лет, один врач-ортодонт небрежно сказал мне: «Вашу челюсть нужно сломать и срастить заново. Сейчас у вас нет никакой боли или иных симптомов, но помяните мое слово, к тридцати вы будете мучиться хроническими болями в челюсти». Мне удалось поставить этот вердикт под сомнение, но для этого потребовались все мои силы до последней унции. (Кстати говоря, никаких проблем с челюстью у меня нет до сих пор.)

Профессионалам-медикам следует помнить, что «поборники» склонны старательно оправдывать ожидания и могут даже дойти до «ужесточения», так что, имея дело с ними, нецелесообразно задирать планку с целью добиться исполнения предписаний. В то же время инстинкт самосохранения «поборников» помогает им не молчать, когда ожидания становятся слишком обременительными. Перейдя к новому тренеру в своей программе интенсивной регулировки веса, я без проблем сказала ему: «Вы ставите мне слишком тяжелые веса. Я сама хочу, чтобы они были очень большими, но это уже чересчур».

«Поборник» и выбор карьеры

Вопрос сочетаемости тенденции и карьеры – это не просто рассуждения типа «Поборники» должны работать регуляторами банковской деятельности или постовыми полицейскими, потому что тогда они будут целый день следить за соблюдением правил». Едва ли не любая работа может выполняться представителем любой тенденции – со свойственными его тенденции особенностями; но определенные обстоятельства, как правило, действительно более или менее благоприятны для разных тенденций.

«Поборники» хороши в таких ролях, которые требуют инициативности, например, в открытии собственного бизнеса, индивидуальном консультировании или фрилансе, поскольку, решив достигнуть какой-то цели, они способны трудиться над ее достижением без внешнего надзора или отчетности. «Поборники» обладают способностью заставлять себя делать то, что им не нравится делать, и это – бесценное качество для людей, работающих на себя и не имеющих коллег или сотрудников, на которых можно было бы свалить кропотливую или нудную работу.

«Поборники» обычно процветают в ситуациях с четкими правилами, потому что получают огромное удовлетворение от соответствия ожиданиям. Им может быть трудно в среде, где важна способность резко менять курс или быстро адаптироваться к меняющимся расписаниям и ожиданиям. Один «поборник» рассказывал мне: «Я – «поборник», и поэтому прекрасно умею выяснять правила и заботиться о том, чтобы люди их придерживались. Но на моем конкретном рабочем месте высоко ценится гибкость, в которой я не настолько хорош».

«Поборникам» может быть неуютно в такой области, где ожидания неясны, где правила туманны или где от них ждут нарушения правил. Руководству компании нужен общий совет, который будет энергично и творчески интерпретировать налоговое законодательство? Не берите в него «поборников»!

Я заметила, что «поборников» порой тянет к профессиям, в сфере деятельности которых они могут помогать людям увеличивать эффективность. Например, я знакома с одним «поборником» – высокоуровневым коучем и несколькими «поборниками» вроде меня, которые пишут книги о людях, совершенствующих свою эффективность, самоуправление или привычки.

Однако поскольку «поборники» с легкостью соответствуют внешним и внутренним ожиданиям, их часто озадачивает то, что другие просто не способны «взять и сделать дело», и для таких людей у них может не оказаться наготове полезного совета. Один «поборник» писал: «Я – персональный тренер. Что во мне хорошо: я четко моделирую принципы тренировок и питания, которые рекомендую своим клиентам, и всегда делаю это вовремя. Что нехорошо: иногда меня расстраивает то, что клиенты не настолько преданы делу, как мне хотелось бы».

Как-то раз за ужином меня усадили рядом с генеральным директором крупной фармацевтической компании, и, как часто случается, я не смогла в разговоре удержаться от описания четырех тенденций. Он тут же ухватил суть дела.

– Я – «поборник», – сказал он мне, – и готов поклясться, что большинство моих коллег-гендиректоров – тоже «поборники».

– Почему? – заинтересовалась я.

– Потому что для того, чтобы быть генеральным директором публичной компании, нужно комфортно относиться к соблюдению правил и оправдывать гигантские ожидания других людей. А еще нужно быть самостоятельным, нужно прокладывать свой собственный курс и уметь говорить людям «нет».

Мой друг-«поборник», инвестиционный банкир, присоединился к нашему разговору:

– Думаю, это верно. Вот из «должника» получается отличный заместитель…

– Мой заместитель – тоже «должник», и он потрясающий, – перебил его мой первый собеседник.

«Поборники» обладают способностью заставлять себя делать то, что им не нравится делать.

– …но хороший генеральный, – продолжал мой друг, – должен уметь сказать: «Мне небезразлично, что думают другие, но в конечном счете я сам знаю, что мне нужно делать». И требуется огромная дисциплина, чтобы играть такого рода роль – роль, которая возможна только тогда, когда внутренние и внешние ожидания совпадают, чтобы не было никакого бунта, никакого внутреннего конфликта.

– Не уверена, что согласна, – сказала я, качая головой. – Думаю, что из всех четырех тенденций могут получаться великолепные руководители – со своими особенностями.

– Из «скептиков» и «бунтарей» получились бы отличные основатели и новаторы, – признал первый генеральный. – Но я думаю, что им было бы трудно построить зрелую компанию. Возьмем, к примеру, «бунтаря». В роли генерального директора публичной компании на тебя направлено слишком много пристального внимания – разбирают по косточкам все, вплоть до того, как ты одеваешься, как разговариваешь с советом директоров.

Поначалу им вроде бы удалось меня убедить, но потом я подумала: «Ага, значит, три «поборника» стоят и утверждают, что только из «поборников» могут получаться хорошие генеральные директора!» И задумалась: интересно, три «скептика» или три «должника» пришли бы к тому же выводу насчет собственной тенденции? Что до «бунтарей»… Думаю, вероятно, даже «бунтарь» признал бы, что редко кто из «бунтарей» мог бы стать успешным генеральным директором публичной компании.

КАК НАЙТИ ПОДХОД К «ПОБОРНИКУ»: ИТОГИ

Он с готовностью оправдывает внешние и внутренние ожидания.

Он самоуправляем, поэтому способен укладываться в заданные сроки, работать над проектами и брать на себя инициативу, не нуждаясь в особом надзоре.

Он получает удовольствие от заведенного порядка, и ему может быть трудно приспособиться к его нарушению или внезапным изменениям в расписании.

Он терпеть не может совершать ошибки и из-за этого…

…может сильно гневаться или нагрубить в ответ на предположение о том, что он в чем-то оплошал или допустил ошибку.

Он высоко ценит умение доводить дело до конца.

Ему могут требоваться напоминания о том, что, в отличие от него, другие люди не обязательно ощущают радость или прилив энергии от сделанного дела.

Ему может быть трудно делегировать обязанности, потому что он подозревает других в ненадежности.

«Скептик»

«Я соглашусь – если вы убедительно объясните мне, зачем это нужно»

«Я соглашусь – если вы убедительно объясните мне, зачем это нужно».

«ДОКАЖИТЕ!»

«Потому что «вы так сказали»? Не согласен!»

«Не упускай из виду причины».

«Слепое повиновение – это рабская психология. Или нет?»

«Погодите-ка, что?!»

«Обоснование ведет к мотивации».

«Ищи, и ищи, и ищи, и ищи – и, может быть, обретешь».

«Оптимизировать жизнь – даже когда нам не хочется».

«Но почему?»

«ЛИБО БУДЕТ ПО-МОЕМУ, ЛИБО НИКАК».

«А зачем нам нужен девиз?»

Как понять «скептика»

«Но почему?»

• Сильные стороны.

• Слабости.

• Вариации внутри тенденции.

• Почему «скептикам» не нравится, когда их расспрашивают.

• Как «скептикам» справляться с «аналитическим параличом».

• Как «скептикам» удается оправдывать неоправданные ожидания, находя для них свои собственные оправдания.

Повсюду – на работе, дома и в жизни – все мы сталкиваемся как с внешними, так и с внутренними ожиданиями. В то время как «поборники» с готовностью соответствуют и тем, и другим, «скептики» оправдывают только внутренние ожидания – в число которых входят и внешние ожидания, которые они превращают во внутренние.

Принимая эти внутренние ожидания, «скептики» демонстрируют глубокую заинтересованность в информации, логике и эффективности. Они хотят сами собирать факты, решать за себя и действовать, имея на то веские причины; они возражают против всего, что считают произвольным, необоснованным, недостаточно информированным или неэффективным. Многие, очень многие люди являются «скептиками»; больше представителей только у тенденции «должников».

Как внешние ожидания становятся для «скептиков» внутренними? Они оправдывают ожидание только тогда, когда воспринимают его как эффективное и разумное. Например, «скептик» думает: «Отец все время напоминает мне, чтобы я проверял уровень масла, но я не считаю, что сейчас это необходимо, поэтому проигнорирую его напоминание», или «На табличке над офисной кухонной раковиной написано, что мы должны мыть за собой посуду, но мытье кружек не является продуктивным использованием моего времени; эффективнее предоставлять мытье посуды вечерним уборщикам. Поэтому я оставлю свою кружку в раковине».

«Скептик» с готовностью оправдывает внешнее ожидание, которое считает хорошо обоснованным, потому что тогда оно становится для него внутренним. Он думает: «Учительница объяснила, что я буду быстрее делать домашнее задание, если заучу на память таблицу умножения, поэтому я хочу это сделать» или «Моя жена уже несколько месяцев хочет, чтобы я навел порядок в гостевой спальне, но мы никогда ею не пользуемся, потому я отказывался это делать. Теперь же, поскольку через пару недель к нам должны приехать гости, я это сделаю».

«Скептики», сфокусированные на обоснованности, просыпаясь по утрам, думают: «Что сегодня нужно сделать и почему?» Они решают для себя, верным или неверным является тот или иной курс действий. Если начальник отдает «скептику» распоряжение закончить отчет к пятнице, «скептик» может решить: «Никто не будет читать этот отчет раньше следующей среды, и эффективнее будет составить его в начале той недели, так что закончу его к среде». Неудивительно, что в моей репрезентативной выборке представители «скептиков» с наибольшей вероятностью соглашались с утверждением: «Я делаю то, что считаю наиболее осмысленным, согласно своему суждению, даже если это означает игнорирование правил или чужих ожиданий».

Когда «скептики» соглашаются с обоснованием определенного ожидания, они самоуправляемы и не нуждаются во внешнем надзоре. Так что со стороны начальника, пытающегося убедить «скептика» пользоваться новой тарификационной программой, или врача, стремящегося заставить «скептика» принимать лекарство, или супруги, уговаривающей «скептика» помочь с уборкой цокольного этажа, будет разумно приложить усилия и изложить вслух все обоснования: почему важна именно эта задача, почему нужно выполнить ее именно таким образом, почему именно сейчас. Если «скептика» удастся убедить (и «если» здесь является ключевым элементом), то можно быть уверенным, что он доведет дело до конца.

Тот же процесс применим и для «скептиков», рассматривающих внутреннее ожидание. Они оправдают собственное ожидание, если будут убеждены, что оно имеет смысл. Скажем, «скептик» хочет вернуть себе хорошую физическую форму. Ему нужно не торопясь провести исследования, взвесить все варианты и быть убежденным в том, что конкретный тип упражнений для него будет наиболее эффективным и продуктивным способом возвращения физической формы. Для «скептика» не имеет значения то, что лечащий врач рекомендует ему упражняться, или жена донимает просьбами ходить в спортзал, или коллега предлагает стать партнерами по фитнесу. Но как только «скептик» решит, что кроссфит или бег является для него наилучшим видом физической нагрузки, он сможет оправдать свое внутреннее ожидание.

«Скептики», сфокусированные на обоснованности, просыпаясь по утрам, думают: «Что сегодня нужно сделать и почему?»

«Скептики» сомневаются во всем. Один из моих любимых примеров «скептической» тенденции в действии имел место на одной конференции, когда я попросила слушателей разделиться на четыре группы согласно их тенденциям и придумать девиз для своей тенденции. После обсуждения, когда подошла очередь группы «скептиков» представлять свой девиз, они выдали следующее: «А зачем нам нужен девиз?» Что и требовалось доказать!

Сильные стороны (и слабости)

Поскольку «скептики» действуют только в согласии с внутренними убеждениями, определив для себя верный курс действий, они без особого труда ему следуют – и сопротивляются ожиданиям тоже без особого труда. «Скептикам» свойственны самоуправляемость «поборников», надежность «должников» и аутентичность «бунтарей».

«Скептики» могут сомневаться даже в самых фундаментальных обычаях и постулатах: «А мне действительно надо выходить замуж?», «Если вы – мой начальник, обязан ли я делать то, что вы мне говорите?», «Почему детям нельзя ругаться, как ругаются взрослые?».

Для «скептиков» важно, чтобы ожидание было резонным и обоснованным. Они сопротивляются «правилам ради правил». Одна читательница-«скептик» писала:

«Я решаю, каким правилам следовать, в каждом отдельном случае. Беру больше шести предметов одежды в примерочную, если никто за мной не следит, потому что бегать туда-сюда с вешалками неудобно. Думаю, что это правило введено не столько для того, чтобы предотвратить воровство, а чтобы люди не задерживались в примерочных подолгу, когда есть очередь. Поскольку я хожу по магазинам только в те часы, когда народу мало и очередей нет, указанное правило не имеет смысла, и, следовательно, я его не соблюдаю».

Для «скептика» эта логическая цепочка обоснована; «бунтарю» нарушение правил может доставить удовольствие или как минимум он будет равнодушен к ним. А вот «поборник» или «должник» могут подумать: «Почему это вы считаете себя исключением из правила, которому должны следовать все?»

«Скептики» почти никогда не принимают ожидания как данность. Одна представительница этой тенденции рассказывала мне: «Когда я собиралась вступать в студенческое сестринство «Каппа-Каппа-Гамма», мне сказали, что я должна поклясться быть «женственной и верной». «А что это вообще значит?» – мелькнула у меня мысль. Я расхохоталась – и меня на следующий день исключили».

Поскольку «скептикам» требуется веское обоснование всего, что они делают, они могут представлять чрезвычайную ценность для отношений и организаций, будучи гарантией того, что они сами, а заодно и люди, их окружающие, не будут бездумно оправдывать ожидания, не имеющие достаточных оснований. «Для чего нам устраивать совещание? Почему мы пользуемся именно этим программным обеспечением? Зачем мы тратим столько времени, охотясь за этим клиентом?»

Более того, «скептиков» часто приводит в недоумение готовность других действовать без здравых на то причин. Один «скептик» жаловался: «Я спрашиваю: «Почему люди соглашаются делать то, что внутренне не считают правильным? Мы кто – стая леммингов? И наоборот, если люди искренне верят, что сделать что-то будет правильным, почему они этого не делают?» (Обратите внимание на то, что это замечание имеет форму трех вопросов.)

«Скептики» хотят принимать хорошо взвешенные решения и часто готовы провести ради этого доскональный поиск информации. Они обожают взвешивать все варианты. Как «поборники» любят учетные карточки, так «скептики», по моим наблюдениям, часто питают нежные чувства к развернутым таблицам данных, а еще, как правило, рассылают знакомым много статей.

Один скептик писал:

«Я никак не могу выбрать тему для своего магистерского диплома. В этом семестре у нас есть возможность выполнить задания, связав их с выбранной дипломной темой, – это своего рода подготовка к следующему году. Многие мои однокурсники писали работы по избранной теме весь семестр. А я использовал это как возможность каждое задание писать по новой теме. Это требовало массы дополнительной работы, и теперь понимаю, почему так поступил. Мне как «скептику» нужно многое узнать о теме, прежде чем остановлю на ней свой выбор».

В силу своей увлеченности исследованиями «скептики» нередко становятся источниками информации для других людей; им нравится делиться своими знаниями.

По тем же причинам «скептики» обычно очень заинтересованы в совершенствовании процессов. Им нравится искоренять ошибки и «смазывать шестерни». Один друг-«скептик» рассказывал мне о том, сколько удовольствия получает, работая фактчекером; другой говорил, что его хобби – работать над улучшениями пользовательского интерфейса.

Для «скептиков» аргументы типа «Мы всегда так делали», «Это стандартная практика» или «Я здесь начальник» не имеют никакого веса. Они хотят знать зачем и почему. «Скептики» сомневаются в допущениях, рассматривают иные альтернативы и отвергают общепринятые воззрения. Одна женщина-«скептик» писала:

«В юности я не понимала смысла модной одежды и макияжа, поэтому игнорировала их. Потом, повзрослев и начав работать, я убедилась (и на личном субъективном опыте, и читая объективные исследования), что внешность человека влияет на его карьерный путь и взаимодействие с другими, и теперь вкладываю разумное – на мой взгляд – количество усилий в то, чтобы выглядеть привлекательно. Я соизмеряю эти усилия с тем количеством времени, которое хочу тратить на внутреннюю работу, поскольку полагаю, что она еще важнее».

Очень «скептический» способ мышления.

«Скептикам» нужно формировать свою собственную точку зрения – даже когда совет им дают «эксперты». «Скептик» не станет автоматически соглашаться с авторитетами, зато всегда задастся вопросом: «Кстати, а почему я должен прислушиваться к этому человеку?» Например, прежде чем решить записаться на какой-либо образовательный курс, он может побеседовать с преподавателем, посидеть на нескольких занятиях или спросить рекомендации.

«Решив снизить вес, – вспоминала одна женщина-«скептик», – я составляла сводные таблицы диетологов, врачей и систем питания, к которым хотела попробовать обратиться, со всеми их «за» и «против». Затем я нашла диетолога, которая соответствовала моим требованиям, и в основном следую составленной ею программе».

Из вышесказанного становится ясно, что «скептики» любят индивидуальный подход. Один «скептик» продемонстрировал это стремление, а заодно и неприязнь к произвольности новогодних зароков, когда сказал мне: «Я взял 30-дневную видеопрограмму тренировок, но занимался через день, а не ежедневно. Так случилось, что я начал с первого января, и всякий раз, кому-нибудь об этом рассказывая, подчеркивал, что это чистое совпадение, а не новогодний зарок. В то время я не знал, что являюсь «скептиком», но теперь понимаю, почему мне было так важно это говорить».

Слабости (и сильные стороны)

Как и у всех тенденций, сильные стороны «скептиков» одновременно являются их слабостями. Как объяснила одна женщина-«скептик»: «Хотя скептицизм хорошо служит мне в профессиональном плане – я руководитель среднего звена в успешной компании и мать маленьких детей, – он также чрезвычайно изнурителен. Я проверяю и перепроверяю все и вся».

Когда «скептики» не принимают обоснований какого-либо ожидания, они отказываются его оправдывать, из-за чего у них порой возникают проблемы. Дома или на работе другие люди могут находить их бесконечные вопросы и сомнения утомительными, изнурительными или создающими помехи. Другие могут считать, что «скептики» поднимают вопросы без необходимости, или спорят только ради того, чтобы спорить, или отказываются соглашаться с признанными авторитетами или решениями. Например, один «скептик» говорил: «Когда в компании, где я работаю, внедряют новый метод, часто бойкотирую его (молча или открыто) до тех пор, пока кто-то другой не обоснует этот метод так, чтобы меня это устроило». «Скептику» эта линия поведения кажется оправданной, но менеджер или коллега могут с ним не согласиться.

Начальник, который не понимает, как устроен «скептик», может считать его поведение раздражающим или неуважительным или решить, что «скептик» не является командным игроком. Один «скептик» рассказывал мне, что его уволили, потому что, хоть он и хорошо справлялся со своей работой, его «тонкокожий» босс интерпретировал бесконечный поток вопросов со стороны подчиненного как отсутствие субординации.

По тем же причинам для юных «скептиков» школа может стать настоящим испытанием, потому что многие школьные правила кажутся им произвольными или неэффективными, а учителя и администраторы редко считают нужным эти правила обосновывать. В такой ситуации «скептикам» может оказаться трудно выполнять необходимую работу, и они могут совершать поступки, из-за которых кажутся несговорчивыми или неуважительными. Одна читательница-«скептик» писала:

«Я демонстрировала свою тенденцию с тех пор, как была маленькой девочкой, например, когда закатывала истерику из-за распоряжения учительницы посылать «валентинки» всем ребятам в классе. На мой восьмилетний взгляд, посылать «валентинки» всем, включая тех ребят, которые мне не нравились, было бессмысленно. Для нас, «скептиков», начальная школа может быть источником разочарований».

Но начальной школой проблема не ограничивается. Другой «скептик» объяснял:

«Я как «скептик» склонен подвергать сомнению ожидания, которые считаю глупостью, неэффективным использованием моего времени или произволом, и не повинуюсь им. В университете это мешает выполнять задания, которые кажутся мне необоснованными, например, ежедневно писать отчеты, чтобы доказать, что я прочел обязательную литературу. Однако я с радостью выполняю трудные задания, такие как проекты и лабораторные работы, потому что чувствую, что чему-то учусь и преодолеваю трудности».

Непрерывный поток вопросов «скептиков» может изнурять и обессиливать окружающих, однако на эти вопросы необходимо давать ответы, чтобы «скептики» подчинились требованиям.

«Скептики» и сами порой жалеют, что не могут перестать сомневаться. «Мне всегда нужно «еще немного, еще чуть-чуть» информации, прежде чем приму решение, и я никак не могу остановиться». «Слишком часто подвергаю сомнению внешние правила. Люди часто говорят мне: «Да уймись ты! Просто согласись, что так надо!» Увы, я на это не способен». Все эти вопросы пожирают время и энергию. В юридической школе моя подруга-«скептик» прошла собеседования в десятках юридических фирм; я – в шести; в конечном итоге мы обе оказались в одной компании.

Постоянные вопросы означают, что порой «скептики» страдают «аналитическим параличом». Они просто не могут прекратить собирать информацию, взвешивать варианты и рассматривать иные возможности. Они жаждут исчерпывающих сведений; но очень часто в жизни возникают ситуации, в которых мы должны принимать решения и двигаться вперед, не имея полной информации.

Кроме того, иногда сомнения заставляют «скептиков» мешкать и застывать в нерешительности. Например, многие «скептики» признаются, что, получая рекомендации от врачей, они начинают разбираться, действительно ли рекомендованный подход является «наилучшим». Они думают: «Может быть, мне следовало бы подробнее изучить тему. Возможно, есть более эффективный способ, а этот совет неверен», – и это тормозит их усилия.

В сущности, поскольку «скептики» превосходно умеют искать обоснования и оспаривать решения, если им хочется найти рациональное обоснование, чтобы не выполнить какое-то требование или отступить от полезной привычки, они, скорее всего, его найдут. Никто не сравнится с ними в поиске лазеек. Один «скептик» объяснял:

«Я могу и сомневаться во всем, и рационализировать что угодно. Мой внутренний диалог часто напоминает разговор Джекила и Хайда: «Тебе нужны физические нагрузки». «Но на улице слишком холодно!» «Выполняй упражнения в спортзале». «Но у меня слишком много работы, и это она стоит на первом месте, а не упражнения!» Этот внутренний диалог утомляет меня самого, поэтому я в итоге включаю телевизор, чтобы отключить мозги».

В силу тех же причин «скептики» стремятся к индивидуальным решениям, и их сомнения в советах специалистов могут расстраивать тех, к кому они обращаются за помощью, советом или услугами, – учителей, начальников, коллег, врачей, университетских консультантов, водопроводчиков, специалистов по стрижке лужаек. Читая об одном опросе, в ходе которого 26 процентов врачей согласились с утверждением «Мои пациенты считают, что лучше меня знают, что для них полезно», я подумала: «Хм-м, что-то говорит мне, что эти пациенты – «скептики». Один скептик объяснял: «Часто не обращаю внимания на мнение «экспертов». Мой стоматолог рекомендует пациентам каждый год делать рентген. Я этого не делаю. Делаю рентген раз в пять лет, поскольку считаю, что частое воздействие рентгеновского излучения, причем без всякой необходимости, может быть причиной рака».

Постоянные вопросы означают, что порой «скептики» страдают «аналитическим параличом». Они просто не могут прекратить собирать информацию, взвешивать варианты и рассматривать иные возможности.

Другой «скептик» сформулировал точку зрения своей тенденции в таких словах: «Должно быть, любой врач терпеть не может мои посещения, потому что у меня всегда возникает множество вопросов, и я не уйду до тех пор, пока ответы меня не удовлетворят. Если у меня уже есть какие-то знания по конкретному вопросу, я могу действовать в соответствии с ними – вне зависимости от того, совпадают ли они с советами медиков. Если же информации у меня нет, запоминаю их ответы на мои вопросы и провожу самостоятельное исследование, прежде чем решить, нужно ли следовать их советам».

Как и у всех прочих тенденций, особый дар может стать проклятием. Поскольку «скептики» мотивируются разумными причинами – или скорее причинами, которые сами почитают разумными, а это не всегда одно и то же, – иногда они могут казаться чокнутыми. Могут отвергать наставления экспертов и следовать собственным выводам, игнорируя тех, кто пытается взывать к их здравому смыслу: «Почему ты думаешь, что больше знаешь о воспалении легких, чем образованный врач?» или «Все в офисе пользуются одним общим форматом для отчетов, так почему ты упорно пользуешься каким-то собственным странным форматом?»

Судя по материалам, которые я читала, когда писала биографию Джона Ф. Кеннеди «Сорок точек зрения на Дж. Ф. К.» (Forty Ways to Look at JFK), подозреваю, авторами многих теорий заговоров являются «скептики».

В некоторых ситуациях «чокнутость» «скептика» может быть утомительной. Например, легендарный предприниматель и бизнесмен Стив Джобс был «скептиком» и в молодости верил, что, перейдя на вегетарианскую диету, богатую фруктами, нет необходимости беспокоиться о дурных телесных запахах – хотя многие говорили ему, что на самом деле ему стоило бы о них побеспокоиться. И эта сторона «скептика» может становиться по-настоящему опасной. Когда Джобсу впервые был поставлен раковый диагноз (впоследствии эта болезнь его убила), он отверг общепринятый подход, то есть химиотерапию и операцию, и безуспешно пытался исцелиться, используя «самопальный» режим, состоявший из акупунктуры, веганской диеты, фитотерапии и других нетрадиционных видов лечения, прежде чем наконец согласился на операцию.

Как и представители других тенденций, при наличии мудрости и опыта «скептики» могут научиться управлять слабостями своей тенденции. Один «скептик» говорил: «Я как «скептик» понял, что могу попасть в неприятности, если буду игнорировать правила, никому об этом не говоря. Теперь я либо следую правилам, либо меняю правила, либо просто живу дальше».

Еще одно любопытное наблюдение о «скептиках»: они часто упоминают о том, что ненавидят стоять в очереди. Одна моя подруга рассказывала: «Я настолько терпеть не могу стоять в очереди, что не могу даже поддерживать разговор, дожидаясь момента, когда нас усадят за столик в ресторане». Возможно, дело в непродуктивности такого времяпрепровождения.

Как и представители всех других тенденций, «скептики» могут очень сильно отличаться друг от друга.

Тенденция «скептиков» накладывается на тенденции «поборников» (и те, и другие оправдывают внутренние ожидания) и «бунтарей» (и те, и другие сопротивляются внешним ожиданиям).

«СКЕПТИКИ/поборники» чаще оправдывают внешние ожидания. Они вполне готовы соглашаться с обоснованиями социальных ожиданий и общих правил; как объяснял один представитель этой подгруппы: «Я совершенно уверен, что правила, вероятно, существуют не без причины, даже если мне она неизвестна. Для меня важно не впутываться в неприятности и не причинять неудобств другим, когда я взвешиваю свои варианты. Но если не считаю, что у деятельности есть некая полезная цель, не могу заставить себя ею заниматься».

Вариации внутри тенденции

Мой муж Джейми – «СКЕПТИК/поборник». Он сомневается во всем, но его сравнительно легко можно убедить оправдать какое-либо ожидание. Я как «поборница» сомневаюсь, что могла бы счастливо быть замужем за человеком, у которого отсутствовало бы такое качество. И это отрезвляющая мысль.

Некоторые «скептики», представляющие другой конец спектра, склоняются в сторону «бунтарства»: они настолько яростно сомневаются в предъявляемых к ним требованиях и так часто отвергают их, что могут напоминать «бунтарей». (В чем состоят ключевые различия? «Скептики» сопротивляются ожиданию, потому что считают его необоснованным; «бунтари» сопротивляются потому, что не хотят подчиняться контролю. Еще одно красноречивое различие: если «скептик» устанавливает ожидание для себя, ему нетрудно этому ожиданию соответствовать, а «бунтарю» – трудно.)

Возможно, дело в моей природе «поборника», но порой аргументы «скептиков-бунтарей», объясняющих, почему они не следуют правилам, меня веселят, а порой приводят в бешенство.

Например, некоторые «СКЕПТИКИ/бунтари» отвергают правила дорожного движения. Один из них писал: «Я плюю на ограничения скорости и езжу с такой скоростью, которая мне удобна». Когда я спросила в ответ: «Считаете ли вы, что все водители должны ездить с той скоростью, которая кажется им безопасной?», он ответил: «Да, возможно, это хорошая идея – ездить с такой скоростью, которая для тебя комфортна. У большинства людей в любом случае есть определенный предел скорости, который они не превышают. И достаточно проехаться по шоссе за пределами городов, чтобы увидеть, сколь многие водители соблюдают скоростной режим. Как и от законов против наркотиков, от правил дорожного движения никакого толку». Такова точка зрения «скептика-бунтаря»: неэффективность и произвольность общепринятого ожидания делает его необоснованным, а следовательно, на него не нужно обращать внимания.

Другой «СКЕПТИК/бунтарь» писал: «Мне выписали штраф за парковку не на той стороне улицы; я его еще не оплатил; я не понимаю, каким образом парковка на той или иной стороне улицы может способствовать большей безопасности, поэтому не плачу́». Я сдержалась, чтобы не ответить ему: «Что ж, удачи!»

Если «скептик» не согласен с внешним ожиданием, он чувствует себя вправе презреть его.

В зависимости от особенностей личности «скептики» могут быть более или менее решительными. Некоторые «скептики» страдают «аналитическим параличом». Их сомнения, вопросы и стремление к большей информированности не дают им двигаться вперед. Один «скептик» объяснил: «Я часто изучаю все доступные тренды, типы, компании или предложения, прежде чем что-то купить. Я могу изучать информацию неделями, прежде чем наконец приму решение».

И есть, напротив, очень даже решительные «скептики». Мой муж Джейми – «скептик», и ему всегда надо знать, почему следует делать то или иное дело; но, получив ответы на свои вопросы, он действует быстро.

Разумеется, многие «скептики» относятся к смешанному типу. Одна женщина-«скептик» объясняла:

«Время от времени я впадаю в «аналитический паралич», но, как ни удивительно, чаще всего это случается с решениями маловажными. Мне не составило труда определиться со специализацией в колледже, решить, стоит вступать в брак в юности или нет, заводить или не заводить собаку. Однако я могу не один месяц пытаться понять, какой ежедневник заказывать на следующий год. У моего мужа-«должника» просто в голове не укладывается, что можно столько времени тратить на изучение информации. Когда я наконец нажала кнопку «заказать» на сайте, он пришел в восторг и сказал: «Может быть, теперь мы уже перестанем обсуждать ежедневники?»

Какие еще качества варьируются внутри тенденции «скептиков»? Степень владения социальными навыками. Социально-адаптированные «скептики» умеют задавать свои вопросы, не раздражая, не изнуряя и не провоцируя других людей на оборонительную реакцию. Если «скептиков» обвиняют в том, что они задают слишком много вопросов, или в отсутствии командного духа, или в несговорчивости, они могут решить эту проблему, формулируя вопросы иначе. Вместо того чтобы прерывать выступление начальника резкой репликой «В этом новом правиле нет никакого смысла», они могут научиться спрашивать: «Не могли бы вы объяснить мне, зачем это правило было создано? Если я пойму его назначение, то мне будет гораздо легче его внедрить». Способ подачи порой может сыграть огромную роль в том, как будут воспринимать «скептика» – как личность конструктивную или деструктивную.

Я заметила у «скептиков» еще один интересный паттерн: они часто сомневаются в самой схеме четырех тенденций.

Всякий раз, рассказывая о четырех тенденциях, я вызываю громкий хохот и понимающие кивки слушателей, когда говорю: «Если вы, услышав о четырех тенденциях, думаете: «Ну, что-то сомневаюсь я в обоснованности вашей схемы», – то вы, вероятно, «скептик»!»

Отчасти причина, разумеется, в самой «скептической» природе. «Скептики» уточняют формулировки, уклоняются от прямых ответов и находят исключения из утверждений, которые читают в вопроснике. Они могут также сомневаться в том, что у этой схемы есть твердая научная основа или что одна-единственная схема деления на четыре категории способна описать все человечество. Многие «скептики» говорили мне: «Сомневаюсь, что группировать всех людей по четырем широким категориям – это обоснованный подход».

– Но в том-то и дело, – всегда отвечаю я. – Многие люди именно так и говорят, когда я рассказываю им о четырех тенденциях. Они высказывают тоже самое возражение практически теми же самыми словами!

Если «скептик» не согласен с внешним ожиданием, он чувствует себя вправе презреть его.

Забавно, что само возражение против деления на категории относит «скептиков» к конкретной категории.

Но я полагаю, что их скептицизм также отражает тот факт, что тенденция «скептиков» – наименее характерная тенденция. «Поборники», «должники» и «бунтари» сознают, насколько отличаются от других людей. Но «скептики» рассматривают свою потребность задавать вопросы не как свидетельство определенного шаблона, а просто как логичную, универсальную реакцию на жизнь. Одна подруга рассказывала мне: «Я – совершенно точно «скептик». Но разве не все или, по крайней мере, не большинство людей думают так же, как я?» Нет, совершенно точно не большинство.

Когда я выступала в школе, где когда-то училась, и рассказывала о четырех тенденциях, один старшеклассник упрямо утверждал:

– Моя тенденция – смешанная. Иногда я поступаю так, иногда иначе, в зависимости от ситуации.

– Приведите пример, – попросила я.

– Если я получаю задание от учителя, которого уважаю, то я его выполняю без проблем; значит, я – «поборник». Но если я учителя не уважаю, я не стану выполнять его задание, значит, я – «бунтарь». Так что я проявляю разные тенденции в зависимости от ситуации.

– На самом деле нет, – возразила я. – Это классический пример «скептика». Первый вопрос «скептика»: «А почему я вообще должен вас слушать?»

Почему «скептикам» не нравится, когда их расспрашивают

Тенденция «скептиков» отличается одной забавной особенностью.

Я всегда знала, что «скептики» задают множество вопросов, но была заинтригована, когда один из слушателей моего подкаста спросил: «Вы когда-нибудь замечали, что «скептики» терпеть не могут, когда расспрашивают их самих?» Я действительно не раз замечала это качество у собственного мужа-«скептика». Более того, его отказ отвечать на вопросы настолько ярко выражен, что в нашей семье издавна есть шутка насчет «НЗ». Он дает ответы только в тот день, когда их «необходимо знать». Не важно, каков вопрос – «Что ты готовишь на ужин?» или «Когда ты выходишь на новую работу?» – Джейми на него отвечать отказывается. И этот отказ способен довести меня до белого каления.

Думала, что это исключительная провокационная особенность его личности. Но теперь понимаю, что это просто один из аспектов «скептической» тенденции Джейми. Хотя обычно «скептики» не прочь поделиться информацией, многие (хоть и не все) не терпят сомнений ни в чем, связанном с их суждением или решениями. И это может становиться источником трений.

Один «скептик» прислал мне такое объяснение:

«Нас, «скептиков», постоянно выводят из себя люди, которые, в отличие от нас, не занимались тщательным изучением всех «почему», «зачем», «за» и «против» конкретного вопроса. Если я решил сесть на низкоуглеводную диету, а какой-нибудь не-«скептик» начинает донимать меня возражениями вроде «Но я слышал, что эти диеты очень вредны для печени» или «Но разве Роберт Аткинс не умер молодым?», я сразу раздражаюсь. Если бы эти возражения были обоснованными, я бы, естественно, обнаружил их сам, – а в таком случае зачем бы мне было садиться на эту диету?» (Обратите внимание на раздраженный тон.)

Другой «скептик» ему вторит: «Я как «скептик» предпочел бы не объяснять, почему я такой или почему я что-то делаю. Мы, «скептики», продумываем логику своих решений. Так что: а) нас изнуряет необходимость снова возвращаться к вопросу и выкладывать все причины, и б) мы чувствуем, что правы, и поэтому нам не особо хочется оправдывать свою точку зрения перед кем-то другим».

Поскольку «скептики» принимают тщательно обдуманные решения, их часто раздражает – даже оскорбляет, – когда люди начинают в них сомневаться. И это забавно, потому что другие люди испытывать точно такие же чувства в связи с расспросами «скептиков».

И, разумеется, особенно «скептикам» ненавистны вопросы, которые они воспринимают как пустую трату своего времени. Их первый вопрос: «А почему это я должен отвечать на твой вопрос?» Они с гораздо большей охотой отвечают на вопрос, если понимают, почему его задают. Не просто «Когда мы уезжаем?», а «Когда мы уезжаем? Мне нужно знать, есть ли у меня время, чтобы успеть потренироваться».

Неудивительно, что другие раздражаются, когда «скептики» отказываются отвечать на вопросы. Один «скептик» объяснил: «Учитывая, какое количество усилий я в это вкладываю, меня бесит, когда мои рассуждения игнорируют, отвергают или… ну, задают вопросы». Это все понятно. Но другим людям тоже нужны ответы на их вопросы.

Поскольку «скептики» принимают тщательно обдуманные решения, их часто раздражает – даже оскорбляет, – когда люди начинают в них сомневаться.

Так что же делать? Вместо того чтобы создавать у «скептика» впечатление, что его решения подвергают сомнению, другие люди могут просить объяснить, как он пришел к такому выводу. «Скептики» часто обожают учить других или делиться знаниями. Например: «Я хотела бы разобраться в том, как ты мыслишь. Это помогло бы мне понять, как ты пришел к такому решению». Или: «Увидев, что вы выбрали это программное обеспечение для создания отчета, я заинтересовался, и мне хотелось бы узнать, почему вы считаете его лучшим».

Как «скептикам» справляться с «аналитическим параличом»

Стремление «скептиков» все выяснять может становиться обессиливающим и парализующим фактором как для самих «скептиков», так и для окружающих. Как уже говорилось выше, некоторым «скептикам» трудно завершить фазу исследований и перейти к действию. Один «скептик» писал: «Я не могу перестать исследовать разные подходы к разным целям (правильное питание, физическая активность, финансы, работа). Я одержим желанием найти наиболее эффективный путь – и это совершенно неэффективно. Меня отвлекает каждая новая броская теория или подход».

По этой причине «скептикам» необходимо ограничивать свою чрезмерную склонность к логическим рассуждениям. Чтобы побуждение копать глубже не уводило их в сторону, «скептикам» следует фокусироваться на своей конечной цели. Одна подруга-«скептик» рассказывала мне:

– У меня есть неутолимая потребность в информации, поэтому, когда я чувствую, что меня затягивает в исследовательский режим, то задаю себе вопрос: «Действительно ли эта информация существенна для того, что я пытаюсь решить? Почему я трачу столько времени и энергии на этот вопрос?»

– Ты ставишь под вопрос собственные вопросы! – заметила я.

Другая подруга-«скептик» рассказывал мне:

– Когда я работала с частными клиентами, из-за моей «скептической» тенденции мне было трудно укладываться в отведенное время встреч, потому что я всегда хотела узнать больше и предоставить больше информации.

– И как тебе удалось измениться? – с любопытством спросила я.

– Я поглубже копнула свою «скептическую» сторону и напомнила себе обо всех веских причинах, по которым соблюдение расписания было бы полезно для меня и моих клиентов.

«Скептикам» нужна ясность, и для того, чтобы эту ясность обрести, они задают вопросы.

Какой еще возможен подход? «Скептики» могут принять решение избегать ситуаций, которые требуют большого количества исследований, аналитической работы и принятия решений. Одна женщина-«скептик» сокрушенно писала мне: «Строительство и отделка дома – о чем я только думала? Я час за часом просиживала в интернете, перебирая обзоры материалов и просматривая форумы, вычисляя, что будет «лучше всего» в каждом случае – от настила полов до стационарных пылесосов. И ладно бы еще мне это нравилось, так нет же!» Лучше бы она наняла для этой работы подрядчика, которому могла довериться.

Разумеется, найти эксперта, которому можно «доверять», тоже нелегко. Но «скептики», страдающие «аналитическим параличом», могут решить эту проблему, следуя рекомендациям человека, которого уважают, или ограничивая свои информационные ресурсы, например, просмотром материалов Союза потребителей; найти врача, эксперта или другую авторитетную фигуру, которую сочтут надежной; позвонить уважаемому другу или родственнику; или решить для себя, что «продавцы в туристическом магазине знают свое дело, так что я куплю палатку в этом магазине и не позволю себе идти куда-то еще».

«Скептики», страдающие «аналитическим параличом», или окружающие их люди могут назначать дедлайны, чтобы заканчивать исследования и заставлять себя принять решение – например, «Нам нужен ответ к пятнице». Но «скептики» могут ставить под вопрос и сами эти ограничения! Один «скептик» писал: «Рекомендация использовать дедлайн кажется мне сомнительной. Я реагирую только на те дедлайны, которые имеют смысл. Произвольные в моем случае не работают».

Но от излишнего скептицизма или любого вида «паралича», настигающего «скептиков», важнейшее лекарство – это ясность. «Скептику» трудно сформировать привычку? «Скептик» не может оправдать внутреннее ожидание? Если так, то часто проблема в ясности – потому что, когда «скептики» не понимают, почему им следует оправдывать ожидание и почему необходимо оправдывать его каким-то конкретным образом, они не станут его оправдывать. «Скептикам» нужна ясность, и для того, чтобы эту ясность обрести, они задают вопросы.

Зачем мне вообще это делать?

Почему я должен вас слушать; каков ваш статус опыта или авторитета? «Обладает ли этот диетолог нужной квалификацией, чтобы указывать мне, как я должен питаться?»

Почему это должен делать я, почему кто-то другой не может об этом позаботиться? «Можно ли мне лечь на операцию, вместо того чтобы ходить на физиотерапию?»

Могу я получить больше информации?

Могу ли я изменить это ожидание так, чтобы оно подходило для моих индивидуальных потребностей? «Это лекарство дает ощутимые побочные эффекты. Я снижу дозу; нет необходимости сообщать об этом врачу».

Есть ли лучший способ это сделать? «Если я приму все свои таблетки утром, то вылечусь сразу».

Служит ли данный подход достижению этой цели? «Я не понимаю, почему должен принимать это лекарство, если мне от него не становится лучше».

Кому от этого польза? Каково истинное намерение личности или организации, установившей это ожидание? «Доктор заработает больше денег, если я буду проходить эту процедуру каждую неделю».

Когда «скептики» достигают ясности, они способны действовать. Один «скептик» писал:

«Знание, что я – «скептик», позволило мне отказаться от сахара. Я не мог сделать это, когда у меня было лишь туманное представление о том, что сахар для меня не слишком полезен. Мне нужны были исследования. Поэтому я смотрел лекции, изучал статьи в интернете и прочел книгу Гэри Таубса «Почему мы толстеем» (Why We Get Fat). После этого мне стало сравнительно легко полностью отказаться от сахара. Мне нужны были четкие, бесспорные факты, и когда я их получил, изменить свои привычки оказалось намного легче».

Заметьте, однако, что ясность представлений «скептика» может и не привести к тем поступкам, которых пытаются добиться другие.

Как «скептикам» удается оправдывать неоправданные ожидания, находя для них свои собственные оправдания

«Скептики» часто впутываются в неприятности, если оказываются в ситуации, где важно соответствовать какому-то ожиданию, но они считают это ожидание произвольным, неэффективным или неоправданным.

В таких ситуациях «скептики» могут напоминать себе, что имеет смысл подчиниться ожиданию – даже бессмысленному или произвольному, потому что оно важно для кого-то другого или потому что это в их собственных интересах.

Одна девушка-«скептик» вспоминала:

«Мне потребовалось немало времени, чтобы осознать, что порой желание порадовать бабушку – достаточно веская причина, чтобы сделать то, о чем она просит. В юности я частенько выводила ее из себя, подвергая сомнению то, что она просила меня сделать. Зачем вытирать тарелки полотенцем, когда их можно прекрасно просушить на решетке-подставке? Почему мне нельзя постоянно ходить во всем черном? Но теперь я просто думаю: «Ладно, я буду делать все эти бессмысленные вещи, потому что на самом деле в них есть смысл, а именно – порадовать бабушку».

Один встревоженный студент-медик спросил меня:

– Как мне заставить себя сделать то, что от меня требуют, если я считаю требование произвольным или просто совершенно дурацким? Такое бывает практически каждый день, и мне очень трудно с этим справляться.

– Верно, – кивнула я. – Это часто случается со «скептиками».

– И что же мне делать?

– Не фокусироваться на причинах первого порядка, но думать о втором порядке. Вы делаете это по своим причинам. «Да, это задание бессмысленно, и мне жаль зря терять время, но я хочу завоевать уважение своего преподавателя. Моя собственная цель оправдывает то, что я исполню его волю».

Как иллюстрируют эти примеры, даже когда отсутствует первый порядок обоснования («Имеет ли это ожидание смысл само по себе?»), «скептики» могут фокусироваться на втором порядке обоснования («Имеет ли для меня смысл соответствовать этому, в остальном необоснованному, ожиданию, по моим собственным причинам?»). Важно, чтобы «скептики» напоминали себе делать то, что они должны делать, чтобы иметь возможность делать то, чего они хотят.

«СКЕПТИК»: ИТОГИ

ВЕРОЯТНЫЕ СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ:

Действует на основе полученной информации

Объективный (согласно собственному суждению)

Заинтересованный в создании действенных и эффективных систем

Готов играть «адвоката дьявола»

Готов взломать систему, если считает это оправданным

Внутренне управляемый

Не готов принимать слова авторитета на веру

ВОЗМОЖНЫЕ СЛАБОСТИ:

Может страдать «аналитическим параличом»

Не терпит в других того, что представляется ему самодовольством

Потенциальная склонность к странностям

Не способен считать решенными вопросы, которые другие принимают как данность, если получил не все ответы

Может отказаться выполнять требования, которые другие считают справедливыми или, по крайней мере, необсуждаемыми (например, правила дорожного движения)

Может отказываться отвечать на вопросы других

Как найти подход к «скептику»

«Зачем нам девиз?»

• Работа.

• Супруг/супруга.

• Ребенок.

• Пациент.

• Выбор карьеры.

Как найти подход к «скептику» на работе

«Скептики» могут быть ценными кадрами для организаций, потому что именно они задают резонные вопросы, например: «Почему нам следует делать это именно так? А следует ли вообще это делать? Может быть, нам опросить больше людей? Есть ли лучший способ это структурировать?»

«Скептики» обожают проводить исследования, находить эффективные методы и искоренять иррациональные процессы. Они отвергают «ленивые» объяснения типа «мы всегда так делали». Их вопросы гарантируют, что организация будет использовать свои ресурсы самым эффективным способом.

Однако несмотря на то, что «скептики» часто бывают ценны для командной работы, их неустанные вопросы не всегда одобряются коллегами и начальством. Один «скептик» объяснил:

«То, что я – «скептик», помогает мне хорошо выполнять главную часть моей работы. Однако иногда, когда остальные готовы плыть по течению в каком-то общем проекте, они воспринимают мою потребность задавать вопросы как отсутствие командного духа. Я думаю, что, вежливо задавая вопросы (даже такие как «Действительно ли нам необходимо делать этот проект?»), мы часто можем прояснить свой подход, предотвратить ошибочные шаги и ненужную работу и в итоге получить лучший результат. Мое старание экономить время, деньги и усилия часто получает одобрение, но может также раздражать людей, которые воспринимают любые вопросы как критику или отвечают фразами типа «Потому что такой-то и такой-то так сказал» или «Потому что так было всегда». Пожалуй, эти два «обоснования», приведенные «скептику», могут с наибольшей гарантией привести его в ярость».

Когда «скептики» отказываются следовать принятой практике, тянут время, сомневаясь в вопросах, которые другие считают решенными, или не могут своевременно принять решение, их воспринимают как людей трудных. Коллеги могут помочь им преодолеть тягу к избыточным вопросам, установив границы для их исследований. Например, менеджер может сказать кадровику-«скептику», проводящему собеседования с кандидатами на должность, чтобы он принял решение к определенной дате или рассматривал только пятерых лучших кандидатов. Ограничение помогает побудить к действию.

Поскольку «скептики» истово верят в собственный анализ и суждение, они могут быть убеждены в правильности своих взглядов и отказываться соглашаться с обратным.

Глава одной фирмы рассказывал мне:

– Мой вице-президент по исследованиям великолепен, но я терпеть не могу с ним работать. Он всегда ставит под вопрос мои решения и суждения. Мой авторитет и опыт для него ничего не значат.

– Вероятно, у него и в мыслях нет подрывать ваш авторитет. Он просто сомневается во всем, такова уж его природа, – ответила я.

– Ну, какова бы ни была причина, мы больше не можем даже спокойно разговаривать. Мне приходится общаться с ним через посредника.

Когда «скептики» отказываются следовать принятой практике, тянут время, сомневаясь в вопросах, которые другие считают решенными, или не могут своевременно принять решение, их воспринимают как людей трудных.

Когда коллеги осознают, что «скептик» не намерен нарочно идти на конфронтацию, быть несговорчивым или ставить палки в колеса, а просто поступает согласно своей тенденции, им становится гораздо легче проявлять терпение и предоставлять информацию, которая нужна ему. Одна «должница» рассказывала: «Я – учительница, работаю по системе Монтессори в тесной связке с двумя «скептиками». Раньше обе мои коллеги ежедневно выводили меня из себя, но теперь я рекомендую им книги, веб-сайты или статьи, где они могут найти ответы на свои вопросы».

Когда «скептики» работают на себя – открывают собственный бизнес или изобретают собственную уникальную профессию, – они хорошо справляются с любой задачей, которую считают сто́ящей своих времени и энергии. Они готовы делать только то, что имеет смысл, что, как всегда, одновременно и помогает, и тормозит. Например, «скептики» могут не захотеть тратить время на светскую болтовню с потенциальными клиентами, если только не придут к выводу, что это может помочь им заключить сделку.

«Скептикам» необходимы определенные меры, чтобы справляться с «аналитическим параличом», потому что работа в одиночку требует множества сложных решений: каков наилучший способ вести учет, как подавать налоговые декларации, получить медицинскую страховку, управлять маркетингом? От такого «скептик» может застыть в нерешительности.

Как найти подход к супругу-«скептику»

Один «скептик» писал: «Я – «скептик» и всегда задаю вопросы «Почему?» и «Как можно сделать лучше?». Моя жена шутит, что мы с ней женаты навеки, поскольку я уже провел все исследования и принял решение. И она на самом деле права!»

У меня большой опыт общения с тенденцией «скептиков», поскольку мой муж Джейми – «скептик». Замужество за «скептиком» часто приносит мне пользу, потому что я как «поборница» инстинктивно стараюсь оправдывать ожидания, не подвергая их пристальному рассмотрению. Иногда я воображаю ожидания там, где их нет, или становлюсь слишком озабочена соблюдением правил. Но Джейми всегда ставит любое ожидание под вопрос, прежде чем ему подчиниться, и его наглядный пример научил меня чаще задавать вопросы.

Однако, хотя я уважаю этот аспект характера Джейми и часто стремлюсь ему подражать, иногда это сводит меня с ума. Я предпочла бы видеть дух готовности к сотрудничеству в нашем доме, но теперь понимаю, что муж не старается быть обструкционистом, а просто хочет знать, почему он должен делать то, о чем я его прошу.

Не так давно я хотела, чтобы Джейми купил в гастрономе индейку по пути домой из спортзала. Джейми не нравятся такие поручения, поскольку он не любит стоять в очереди, пока нарезают мясо («скептики» вообще ненавидят очереди, как я уже упоминала ранее). До того как я узнала, что он «скептик», я послала бы ему СМС: «Пожалуйста, купи нарезку копченой индейки по пути домой». Уверена, он проигнорировал бы мою просьбу. И не потому что он вредина, а потому что рассудил бы: «Почему я должен брать на себя эту работу? Зачем покупать индейку, когда у нас дома полно еды? Это неудачный способ использовать мое время». Учитывая его «скептическую» тенденцию, я написала: «Пожалуйста, купи по дороге индейку. На этой неделе у Элеоноры две экскурсии, так что надо будет собирать ей с собой обед». Муж купил индейку.

Временами вопросы «скептика» могут вызывать у супруга ощущение нападок или отсутствия поддержки. Одна читательница-«скептик» писала:

«Мне всегда нужно понять все «почему», и это создает большое напряжение в моем браке. Оттого что мужу приходится давать объяснения, прося меня о простой услуге, ему кажется, что я его не уважаю. Его просьба «Милая, не могла бы ты купить по дороге новую лампочку?» переросла в двухдневную ссору. Черт меня возьми, если я буду покупать лампочки, не понимая всех деталей ситуации!»

Одна подруга-«скептик» замужем за «поборником».

– Мой муж терпеть не может видеть в кухне открытые ящики и шкафчики, – рассказывала она. – И вот он мне предложил: «Давай заведем правило – всегда закрывать кухонные шкафчики и ящики».

– Верно, – кивнула я в ответ. – С точки зрения «поборника», стоит превратить ожидание в правило – и дело сделано.

– Но я ему ответила: «Зачем тебе придумывать для меня правила?» – и он сказал: «Я введу это правило, а ты придумай другое». А я ему: «Я не хочу вводить правила для тебя и не хочу заставлять тебя следовать моим правилам. Зачем нам вообще это делать? И почему, кстати говоря, шкафчики и ящики должны быть закрыты? Если хочешь, чтобы они были закрыты, возьми да закрой. Но меня это не беспокоит, так почему я должна об этом думать?»

Я расхохоталась:

– О, ты такой «скептик», а он – истинный «поборник»! Классика!

Обожаю, когда на моих глазах разыгрываются такие сценки с разными тенденциями.

Поскольку «скептики» придают такое большое значение анализу, они часто сопротивляются советам «экспертов» – и супругов это может расстраивать. Одна читательница писала: «Мой муж-«скептик» считает, что знает ответы на все вопросы, и действительно, он часто оказывается прав, что только усугубляет ситуацию. Пример: я хочу обратиться к финансовому консультанту. Он считает это пустой тратой денег, ему кажется, что он может сам все выяснить и будет знать столько же, сколько кто бы то ни было». Этот паттерн «скептического» поведения может раздражать, и только, а может и угрожать самой жизни, скажем, если «скептик» решит, что в деталях, обеспечивающих безопасную работу электроприбора, нет никакой необходимости.

Стремление «скептика» к информации и желание принять наилучшее решение могут завлечь супругов в ловушку «аналитического паралича». Одна читательница писала:

«Поскольку мой муж – «скептик», кажется, что мы не в состоянии ничего сделать. Например, я нашла детский сад, который, как я считала, подошел бы нашему ребенку, но муж сомневается в этом решении. Другой пример: нам нужно заказать бетонное крыльцо, но он подвергает сомнению тот план крыльца, который представил строитель. Я пытаюсь хоть что-то делать, а он всякий раз поднимает «желтую карточку», задавая столько вопросов, что я попросту сдаюсь».

Эта женщина может рассмотреть стратегии, используемые для того, чтобы помогать «скептикам» избежать «аналитического паралича», например, устанавливать дедлайны, следовать советам уважаемого консультанта или ограничивать информационные ресурсы.

Как и у всех тенденций, положительные стороны тенденции «скептиков» одновременно являются отрицательными. И супруги ощущают на себе и то, и другое.

Как найти подход к ребенку-«скептику»

Ребенка-«скептика» фразы «Потому что я так сказал», «Мы всегда так делаем», «Ты обязан это делать» и «Таково правило» выводят из себя и, безусловно, не побуждают к повиновению.

«Скептику» нужны причины. Если родитель хочет, чтобы ребенок-«скептик» занимался на фортепиано, важно ответить на его вопросы, например: Зачем вообще играть на рояле? Почему важно заниматься? Зачем заниматься определенное количество дней в неделю? Почему у этого конкретного учителя? Если музыка важна, то почему бы просто не слушать ее, зачем обязательно играть? Если ребенка-«скептика» удовлетворят объяснения, он с намного большей вероятностью будет заниматься регулярно. Однако если вы не ответите на вопросы, то ребенок может оказывать яростное сопротивление.

Родителей и учителей может охватывать раздражение, когда дети-«скептики» отказываются следовать общепринятым правилам поведения. Они спрашивают: «Почему я не могу ходить в школу в своем хэллоуинском костюме?», «Дядя Джимми грубит мне, так почему я должен быть с ним вежлив?», «Какой смысл учиться в колледже?». Одна читательница писала: «Мой сын-подросток – «скептик». Он только что получил свою водительскую лицензию и после соревнований по плаванию сел за руль босиком. Я сказала: «Надень ботинки, вести машину без обуви противозаконно» (я – «поборница»), а он в ответ спросил: «Но почему это противозаконно?» (Замечу, некоторые «скептики» яро оспаривают правила дорожного движения.)

Учителя и преподаватели могут с энтузиазмом воспринимать пытливые вопросы «скептиков», поскольку они развивают дискуссию в классе и демонстрируют вовлеченность учащихся. А могут и раздражаться, если, на их взгляд, «скептик» слишком замедляет обсуждение, бросает вызов их авторитету, оспаривает или отказывается выполнять задания или уводит в сторону энергию класса.

Детство может быть болезненным периодом для «скептиков», ибо от детей часто ждут определенных поступков – «потому что взрослые так сказали». Родитель ребенка-«скептика» рассказывал мне: «Мой сын – очень умный мальчик, но в школе у него дела обстоят неважно. Он превосходно сдает экзамены, но не видит смысла в домашней работе, поэтому не выполняет ее».

Разочарование «скептиков» школой может оказывать значительное воздействие на их академические успехи; имея дело с ребенком, который отказывается соответствовать какому-то ожиданию, важно постараться понять причины такого поведения ребенка. В то время как «бунтарь» может думать: «Вы меня не заставите», «скептик» жаждет услышать убедительный аргумент насчет того, почему стоит оправдывать то или иное ожидание. Один «скептик» вспоминал:

«Когда я был маленьким, у меня был ужасный почерк, и моих учителей, казалось, это беспокоило больше, чем содержание моей работы. Я был умным ребенком и в один прекрасный день осознал, что знаю ответы на все вопросы в учебниках и не вижу причин, почему я должен что-то записывать. Если учителя хотят узнать мои ответы, пусть спрашивают – и я им все расскажу!

Учителя наказывали меня, называли лентяем, упрямцем и тупицей, но никто не привел мне ни одного веского контраргумента. Только когда работы стали сложны настолько, что мне приходилось вести запись, иначе терялся ход мысли, я начал писать».

Если бы кто-то из учителей побеспокоился выяснить причины такого поведения ребенка и предоставил адекватные объяснения, этот школьный конфликт мог бы быть разрешен намного раньше.

Дело в том, что дети-«скептики» часто вступают в столкновение с авторитетами. Я всегда радуюсь, видя примеры четырех тенденций в реальной жизни, в книгах или в телепрограммах. Когда перечитывала «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, я заметила, что на самой первой странице книги ненавистная тетка Джейн, миссис Рид, буквально называет ее «скептиком», объясняя, почему племянница так ее раздражает: «Джейн, я не люблю придир и скептиков».

Так что когда ребенок-«скептик» подвергает сомнению задание или требование, учитель или родитель поступит правильно, предложив продуманное обоснование. Если ученик-«скептик» спрашивает: «Зачем мне нужно знать о древней Месопотамии? Мне это никогда в жизни не пригодится», – учитель может дать бестолковый ответ: «Мы сейчас проходим этот материал, так что будь любезен следовать программе», а может и толковый: «Да, вы сейчас узнаете о Месопотамии, верно, но это задание учит вас намного большему. Вы учитесь быстро анализировать сложный материал, извлекать из текста важнейшие идеи, эффективно составлять конспекты и объяснять идеи своими собственными словами. Все это – важные навыки, которые будут верно вам служить в будущем».

Помимо этого, даже дети способны реагировать на «причины второго порядка». Почему нельзя водить машину босиком? Потому что если вы будете это делать, то нарветесь на большой штраф или временное лишение прав. Зачем слушать лекции, которые кажутся бесполезными? Затем, что мы не можем себе позволить оплату колледжа, а эти курсы необходимы, если мы хотим подать заявку на финансовую помощь. Зачем быть вежливым с дядей Джимми? Потому что ты любишь дедушку, а он расстроится, если ты будешь грубить дяде.

Как найти подход к пациенту-«скептику»

Для любого профессионального медика очень важно (хотя не всегда возможно) отвечать на вопросы «скептика». «Скептику» нетрудно соответствовать медицинским ожиданиям, если он убежден в их обоснованности. Он будет принимать лекарства, ходить на физиотерапию, изменит свой план питания и потребления жидкости и будет являться на повторные консультации. Но если он не убежден – он не будет этого делать.

Профессиональные медики слишком часто уверены, что подкрепляют свои ожидания вескими обоснованиями, но они оставляют вопросы без ответа, поэтому «скептики» не спешат действовать. Например, стоматолог может сказать: «Вам нужно чистить зубы по две минуты как минимум дважды в день, иначе будет образовываться зубной камень». Это внешне похоже на обоснование. Но, кстати говоря, что такое зубной камень? И даже если он создает проблему, почему просто не подождать, пока врач-гигиенист его снимет? Чуть более подробное объяснение могло бы привести к гораздо более охотному сотрудничеству.

Стоит также отметить, что «скептики» часто демонстрируют стойкое стремление к индивидуальному подходу. Они могут решить следовать инструкциям таким способом, который, на их взгляд, имеет наибольший смысл, т. е. не совсем так, как было предписано. По этой причине важно объяснять, почему инструкции нужно соблюдать точно: «Это лекарство следует принимать во время еды, потому что в противном случае оно может вызвать острую тошноту».

«Скептикам» нужны резоны. Зачем сокращать потребление углеводов? Зачем вставать с места и прохаживаться по салону самолета? И полностью ли они доверяют авторитетам, дающим рекомендации? Если да, то они будут им следовать. Если нет – не будут. «Скептики» будут делать то, что, по их мнению, имеет смысл, и так, как им удобно.

Один друг-«скептик» писал:

«Когда мне поставили диагноз «диабет 2-го типа», моя подруга считала, что мне будет трудно справиться с новым планом питания, но я знал, что это в моих силах. Однако когда мы были в кабинете врача, она решила, что я не собираюсь подчиняться, потому что задавал много вопросов. Мне нужны факты. Приняв решение, я его придерживаюсь. Но я был честен со своим врачом. Я сказал ему: «Учтите, что я буду питаться правильно, но собираюсь выпивать шесть банок пива в неделю. Вот так я буду это делать».

«Чокнутость» (это резкое слово, но нет лучшего термина, чтобы обозначить неколебимую уверенность «скептиков» в своем непрофессиональном мнении) часто проявляется в связи со здоровьем – вероятно, дело тут в сочетании способности «скептиков» проводить углубленные исследования (часто на ненадежных интернетовских сайтах) и их стремления к индивидуальному подходу.

«Скептики» могут придумать собственную теорию насчет причин проблемы со здоровьем или того, каким должно быть лечение. Судя по моим наблюдениям, профессиональные медики часто игнорируют эти созданные пациентом теории и просто продолжают повторять собственную точку зрения, рассчитывая, что пациент в итоге согласится с мнением специалиста. Этот подход часто не работает. Намного эффективнее разобрать теорию пациента и объяснить, почему профессионал с ней не согласен.

Муж моей подруги, «скептик», взял на себя ответственность за свое лечение от рака – к возмущению жены и врачей. Они постоянно спрашивали его: «Почему ты думаешь, что знаешь больше, чем команда специалистов-онкологов?» Но он провел исследования и сделал собственные выводы, и это имело для него больший вес, чем авторитет любого эксперта. Окружающие поступили бы мудрее, рассмотрев собранные им факты и логику, которые он находил убедительными, и представив свои факты и логику, подкрепляющие иные медицинские рекомендации. Это было бы эффективнее, чем просто повторять: «Неужели ты не можешь прислушаться к врачам?»

В области здравоохранения (как и в любой другой области), призывая «скептиков» к действию, полезно напоминать им: «Просто попробуй. Это эксперимент. Если получится – продолжай в том же духе. Если нет, попробуй что-то другое». Этот подход гармонирует со стремлением «скептика» собирать информацию и искать индивидуальные решения. А еще «скептики» могут последовать примеру человека, которого уважают как образец для себя: «Если этот подход годится для него, возможно, он сгодится и для меня».

«Скептик» и выбор карьеры

Часто слышу от людей: «Я журналист, так что наверняка «скептик», или «Наверное, «скептики» с большей вероятностью становятся учеными». Но все не так просто. Большинство рабочих мест могут занимать представители любой из четырех тенденций, потому что на успех в конкретной карьере влияет множество факторов. В конце концов, тенденция определяет лишь то, как человек реагирует на ожидания, а не на его таланты, личность, интеллект или интересы. У меня есть подруга – блестящий аналитик, доктор наук. Она обожает исследования, задает массу вопросов… и является «должницей». Ибо, когда дело доходит до соответствия ожиданиям, она с готовностью оправдывает внешние ожидания и испытывает трудности с внутренними.

При всем при том «скептики» действительно склонны получать удовольствие от поиска информации и анализа, поэтому процветают в среде, которая делает особый упор на исследования. Они любят совершенствовать системы. Один «скептик» объяснял:

«Я работаю внутренним аудитором в крупной международной корпорации и провел двадцать лет, спрашивая, почему компания делает что-то так, а не иначе, и постоянно ища способы совершенствовать эти методы. Меня очень уважают, потому что я не торопясь объясняю, почему рекомендую определенные методы действия, при этом оставаясь открытым для идей других. Сомневаюсь, что был бы так успешен в своей работе, если бы принадлежал к какой-то другой тенденции».

Многие профессии выигрывают от сосредоточенности «скептика» на логике и объяснениях. Один «скептик» рассказывал:

«Я – «скептик» с уклоном в сторону «поборника». Я работаю планировщиком землепользования в маленьком муниципалитете, имея дело в основном с новыми девелоперскими проектами. Отчасти моя задача – гарантировать, что новые проекты будут следовать городским правилам (т. е. здание будет такой-то величины, такой-то высоты, будет стоять на таком-то удалении от проезжей части и т. д.). Но значительная часть работы может опираться на свободу действий и интерпретацию.

Моя тенденция облегчает мне общение с девелоперами: я заставляю их делать только то, что имеет практический смысл для конкретного места, и могу объяснить, почему им следует потратить свои деньги именно таким образом. А мой коллега-«поборник» держится правил, не важно, применимы они в данном случае или нет, и часто вступает в конфликты с девелоперами, нашими менеджерами и муниципальным советом».

«Скептики» процветают в среде, которая поощряет и вознаграждает вопросы и сомнения, где они работают с людьми, у которых высока толерантность к расспросам. «Скептики» плохо уживаются на работе с людьми, которые выдвигают аргументы типа «Потому что я так сказал» или «Мы всегда так делали».

Когда это возможно, «скептикам» следует держаться подальше от начальников и коллег, которые интерпретируют постоянные вопросы как подрыв их авторитета, несговорчивость или обструкционизм. Один «скептик» вспоминал: «Я работал с начальником, который хотел, чтобы все были «командными игроками». Я считаю себя командным игроком, и часть моей ценности для команды заключается в том, что я помогаю гарантировать, что мы будем делать наилучшую работу наиболее эффективным способом. Но всякий раз, стоило мне задать вопрос, он расценивал это как отсутствие у меня командного духа».

Поскольку «скептикам» необходимо понимать смысл своих действий, некоторые из них хотят быть сами себе хозяевами, потому что в этом случае смогут самостоятельно проводить исследования и принимать собственные решения.

«Скептики» терпеть не могут произвольных, иррациональных или неэффективных занятий, так что, какую бы карьеру они ни выбрали, они поступят мудро, избегая этих условий. «Скептики», склонные к излишним размышлениям, могут лучше справляться с работой, работая в организации, где дедлайны форсируют действие или где у них есть менеджеры или коллеги, которые могут помочь им устанавливать разумные границы исследований.

КАК НАЙТИ ПОДХОД К «СКЕПТИКУ»: ИТОГИ

Он сомневается во всех ожиданиях и оправдывает их тогда, когда верит в их обоснованность, т. е. оправдывает только внутренние ожидания.

Он высоко ценит логику, исследования и информацию.

Он принимает решения, основываясь на информации и логике; иногда стимул к действию состоит в том, что это важно для кого-то другого.

Он следует советам «авторитетов» только в том случае, если верит в их экспертный опыт.

Он следует собственным суждениям – порой даже тогда, когда это выглядит как пощечина экспертам, которые (предположительно) знают больше.

Он настойчиво задает вопросы, в результате чего может казаться несговорчивым или дерзким.

Он ненавидит все произвольное – например, такие правила как «Не более пяти предметов одежды в примерочную».

Он не любит сам становиться объектом расспросов, тщательно просчитывает свои действия, поэтому считает утомительным или даже оскорбительным, когда от него требуют обоснования его решений.

Ему может быть трудно делегировать принятие решений, потому что он подозревает, что у других нет достаточного основания для действий.

«Должник»

«Можете на меня рассчитывать, и я рассчитываю на то, что вы будете на меня рассчитывать»

«Можете на меня рассчитывать, и я рассчитываю на то, что вы будете на меня рассчитывать».

«СЛУЖА ДРУГИМ, СЛУЖУ САМОМУ СЕБЕ».

«Если я должен это сделать, то сделаю; если мне просто хочется, то не буду».

«Я буду делать все, что ты потребуешь. Пока не перестану».

«Нам нужны внешние обязательства для всего – даже для того, чтобы проводить время с самими собой».

«МЕНЬШЕ СОГЛАШАЙСЯ».

«У меня длинный фитиль, зато горит быстро».

«Поступай с собой так, как поступаешь с другими».

«Чем я могу быть вам полезен?»

«Не хочу, но все равно буду».

«Все за одного, один за всех».

Как понять «должника»

«Я буду делать все, что ты потребуешь. пока не перестану»

• Сильные стороны.

• Слабости.

• Вариации внутри тенденции.

• Как «должники» могут оправдывать внутренние ожидания, создавая внешнюю отчетность. Когда внешняя отчетность исчезает.

• Как «должникам» справляться с плюсами и минусами своей тенденции.

• Как «должники» смещают грань между внешними и внутренними ожиданиями.

• Как понять «должниковый бунт» и защищаться от него.

В нашей жизни мы сталкиваемся с целым валом ожиданий – внешних, которые нам навязывают (или пытаются навязать) другие, и внутренних, которые мы навязываем (или пытаемся навязать) себе сами.

«Должники» с готовностью оправдывают внешние ожидания, навязанные другими, но затрудняются соответствовать внутренним, которые хотят установить для самих себя. Идентифицировав как «должницу» свою подругу, которая никак не могла начать бегать («Я никогда не пропускала тренировки, когда была в университетской команде, так почему же я не могу заставить себя бегать сейчас?»), я наконец нашла для нее ответ. Когда у моей подруги были тренер и команда, которые на нее рассчитывали (внешние ожидания), она без проблем являлась на тренировки, но одних внутренних ожиданий было недостаточно, чтобы заставить ее бегать.

В результате «должники» реагируют на внешнюю отчетность. Они просыпаются по утрам и думают: «Что я должен сделать сегодня? Для кого?» Когда ожидание исходит извне – от начальника, клиента, родственника, врача, тренера, группы отчетности, коллеги – «должники» на него реагируют. По большей части они укладываются в заданные сроки, держат свои обещания, доводят дело до конца ради других.

Однако «должникам» трудно делать что-то для себя. Для «должников» трудность представляют именно внутренние ожидания. Как бы им ни хотелось оправдывать чисто внутреннее ожидание – заниматься спортом, пройти онлайн-курсы, основать собственную компанию, – они почти неизбежно терпят неудачу. Признавать это неприятно, но это правда.

Хорошая новость: этот шаблон «должников» можно с легкостью исправить, если знать, как это сделать.

Так как же «должник» все же ухитряется оправдывать внутреннее ожидание? Создав внешнюю отчетность. Когда «должник» понимает, что недостает всего лишь одного важнейшего элемента – внешней отчетности, то решение оказывается простым и легко осуществимым.

Поэтому именно «должники» получают наибольшую пользу от познания своей тенденции. В еще большей степени, чем «поборникам», «скептикам» и «бунтарям», схема четырех тенденций помогает «должникам» анализировать свое поведение и показывает им, как реализовать желательные перемены. (А заодно помогает людям, окружающим «должников», понять, как можно эффективно влиять на них.)

Это важно, поскольку из всех тенденций «должники» – самая многочисленная категория, как среди мужчин, так и среди женщин.

Сильные стороны (и слабости)

«Должник» – опора мира. На работе, дома и в жизни «должники» – не просто самая большая группа; они – те, на кого более всего рассчитывают люди. «Должники» являются на встречи, отвечают на полуночный звонок от клиента, укладываются в сроки, выполняют свои обязанности, служат волонтерами, выручают (пока не остановятся – см. ниже разделы о «должниковом бунте»). Что на работе, что в семье «должник» – тенденция, которая вносит наибольший вклад в общее дело.

Я готовилась выступать на конференции по теме четырех тенденций, и, хотя обычно не пользуюсь слайдами, организатор рекомендовал мне включить их в свое выступление.

– Да я и слайды-то создавать не умею, – призналась я.

– О, пришлите мне текст, и я вам их сделаю, – предложил организатор.

– Хм-м-мм… – протянула я, явно транслируя свои сомнения на тот счет, что это действительно случится.

– Я – «должник», – понятливо добавил он.

– О, – отозвалась я, – в таком случае – спасибо вам большое, и можно ли получить их к пятнице?

– Разумеется, – ответил он, и мы оба рассмеялись.

Как бы им ни хотелось оправдывать чисто внутреннее ожидание – заниматься спортом, пройти онлайн-курсы, основать собственную компанию, – они почти неизбежно терпят неудачу. Признавать это неприятно, но это правда.

«Должники» превосходно реагируют на требования других людей и дедлайны. В силу своего активного чувства долга перед другими из них получаются отличные руководители, члены команды, друзья, члены семьи. «Должник» – основной столп любого сообщества. Они часто говорят: «Я ставлю интересы своих пациентов/клиентов/научной группы/семьи выше своих собственных».

Кроме того, «должники» легче всех ладят с остальными тремя тенденциями: как первая группа крови является универсальной, так и «должник» – универсальный партнер.

Когда у «должников» есть внешняя отчетность, которая нужна им, чтобы соответствовать внутренним ожиданиям, они не испытывают ощущения ограничений или разочарования в себе – и, разумеется, многие виды обстановки, такие, например, как рабочее место, как правило, обеспечивают условие отчетности в достаточной мере. Когда другие ждут от «должников» того же, чего те ждут от себя сами, они ведут жизнь, о которой можно только мечтать.

Моя мать – великолепный пример. Она «должница». Отчасти в силу своей натуры, а отчасти случайным образом она всегда находит источник внешней ответственности, чтобы достигать личных важных целей. Годами она регулярно обеспечивает себе физическую нагрузку, гуляя с соседкой. Любит читать и состоит в книжном клубе. Таких «должников», как моя мать, не обескураживают трудности, с которыми они сталкиваются, стараясь соответствовать внутренним ожиданиям, – они могут даже не замечать этих трудностей, поскольку ткань их жизни позволяет им делать это без лишней суеты.

Слабости (и сильные стороны)

Как бы «должники» ни хотели оправдывать свои внутренние ожидания, если отсутствует какого-либо рода внешняя отчетность, то у этих ожиданий нет никаких шансов. В изученной мною репрезентативной выборке больше двух третей «должников» отвечали, что с наибольшей вероятностью разочаровывают себя, потому что им кажется, что они «могут уделять время другим людям, но не могут выделить время для себя».

По этой причине «должникам» трудно себя мотивировать – работать над диссертацией или сценарием на продажу, посещать мероприятия для налаживания связей, сдать машину в ремонт, даже сходить на массаж. Это может вылиться в серьезную проблему. «Должник», который мечтает открыть стартап, или сменить профессию, или отказаться от фастфуда, может очень расстраиваться из-за своей неспособности добиваться реализации этих целей. Один «должник» подытожил: «Обещания, данные самому себе, можно нарушать. Никогда не следует нарушать лишь обещания, данные другим».

В вопросе оправдания внешних и внутренних ожиданий «должники» зависят от внешней отчетности; если этой отчетности нет, им приходится нелегко.

Однако в то же время, если бремя внешних ожиданий становится слишком тяжким, «должники» могут демонстрировать «должниковый бунт»: они оправдывают и оправдывают ожидание, а потом – дзынь! – внезапно ломаются и отказываются его оправдывать. Акты «должникового бунта» могут быть как мелкими и символическими, так и большими и деструктивными.

«Должникам» нужна внешняя отчетность, чтобы соответствовать ожиданиям, но им также нужно остерегаться и не позволять ожиданиям толкать их на «должниковый бунт».

Все «должники» реагируют на внешние ожидания, но очень сильно варьируются в том, как и когда на них реагируют.

Как и другие тенденции, тенденция «должников» накладывается на две другие: «поборников» (оправдывают внешние ожидания) и «бунтарей» (не оправдывают внутренние ожидания).

Вариации внутри тенденции

Хотя может казаться, что «ДОЛЖНИК/поборник» будет испытывать бо́льшую потребность соответствовать всем ожиданиям и поэтому чаще сталкиваться с бунтом и выгоранием, в действительности верно как раз обратное. «Должник» с креном в сторону «поборника» склонен более четко представлять свои возможности и желания и обладает большей способностью говорить «нет», так же как говорят «нет» «поборники».

Моя сестра Элизабет – представитель подвида «ДОЛЖНИКА/поборника». Она – «должница», которая с готовностью оправдывает внешние ожидания и испытывает трудности с внутренними; тем не менее в определенный момент она может сказать: «Нет, простите, я этого сделать не могу». Она очень не любит подводить людей, но если знает, что не сможет оправдать какое-то ожидание, то способна сказать «нет» без особых проблем. Ей сравнительно легко дается логика: «Чтобы сказать вам «да», я должна сказать «нет» кому-то другому, так что простите, но этого я сделать не могу». Ни я, ни она не припомним за ней множества примеров демонстрации «должникового бунта». (Хотя пара случаев все же вспоминается – например, тот раз, когда она нарочно заехала в Walgreens, купила пакет картофельных чипсов и съела их на парковке. «Я никогда прежде ничего такого не делала, – рассказывала она. – Было такое ощущение, будто я совершаю нечто незаконное».)

В вопросе оправдания внешних и внутренних ожиданий «должники» зависят от внешней отчетности; если этой отчетности нет, им приходится нелегко.

Напротив, «ДОЛЖНИКА/бунтаря» больше раздражают внешние ожидания, и он сильнее возмущается требованиями других. Как и обычные «должники», представители этой подгруппы часто чувствуют себя «мальчиками на побегушках», им трудно рассчитывать на себя, и они реагируют на любое ощущение принуждения. Их «должничество» означает, что им трудно отказывать, но, сказав «да», они нередко ощущают возмущение и выгорают, а следовательно, с большей вероятностью демонстрируют «должниковый бунт». Они оправдывают ожидания, но в определенный момент (и этого момента они могут достигать очень быстро) ломаются. Как и «бунтарям», им может не нравиться жить по расписанию, следуя установленному календарю и структуре. Как объяснял один «ДОЛЖНИК/бунтарь»:

«Я ощущаю сильнейшую потребность исполнять ожидания других, одновременно внутренне кипя негодованием. Особенно изнурительно это бывает на работе: я внутренне бунтую всякий раз, когда получаю письмо с просьбой сделать что-то или засесть за планирование проекта, но все равно чувствую себя обязанным сделать эту работу. Знаю, что внешняя отчетность поможет мне сформировать нужные привычки, но от идеи о создании систем внешней отчетности у меня буквально волосы встают дыбом. Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать».

Кроме того, некоторые «должники» описывают себя как «человекоугодников», однако у них присутствует широкий спектр представлений о том, что они «должны» делать. Некоторые чувствуют себя обязанными делать много; другие – очень мало. Обязан ли человек рассылать рукописные благодарственные открытки? Засиживаться допоздна, когда приходит время сдавать ежемесячный отчет отдела? Вызываться добровольцем для решения задачи, за которую больше никто не хочет браться? Одни «должники» чувствуют себя обязанными это делать; другие – нет.

Часто к «должникам» ожидания «прилипают» очень легко. Как к той «должнице», которая написала мне: «Черт возьми, да ясно же, что ты «должница», если твоя первая мысль: «Пройди тест четырех тенденций; ты должна помочь Гретхен в ее исследованиях»!»

В сущности, к некоторым «должникам» ожидания «прилипают» настолько легко, что они чувствуют себя обязанными делать даже то, чего никто от них не ждет. «Все рассчитывают, что я подготовлю слайды для совещания». (Правда?) «Совершенно неприемлемо оставлять грязную посуду в раковине на ночь». (Неприемлемо – для кого?) «Все рассчитывают, что я организую конференцию». (Они действительно на это рассчитывают? А даже если и так, что с того?)

Эти «должники» могут ощущать огромную потребность соответствовать ожиданиям, которые, как ни иронично, навязали себе сами. Несмотря на то, что такие ожидания являются самогенерированными, они все равно черпают свою силу извне. Как выразилась одна «должница»:

«Чем сильнее я верю, что другие чего-то от меня ждут, тем больше вероятность, что я это сделаю. Примеры: я несколько раз собирала мусор перед приездом мусоровоза, когда муж задерживался на работе, и теперь это стало моей обязанностью – не потому что муж от меня этого ждет, а потому что я думаю, что он этого ждет. Хотя и знаю, что на самом деле это не так! То же самое с йогой: я пару раз заставила себя сходить на занятия и теперь не могу пропускать их, потому что думаю, что разочарую инструктора».

Она делает все это не потому, что хочет; она чувствует себя обязанной другим, несмотря на то, что на самом деле они не навязывают ей никаких ожиданий.

Напротив, есть «должники», у которых чувство долга намного меньше. У этих «должников» нет особых проблем с бременем ожиданий или «человекоугодничеством». Если им не грозит наказание, они и не подумают оправдывать ожидание.

Кроме того, варьируется энергетический уровень «должников». «Высокоэнергичные» с большей легкостью оправдывают ожидания, в то время как «низкоэнергичные» могут быстрее выгорать.

Как «должники» могут оправдывать внутренние ожидания, создавая внешнюю отчетность

Так что же могут сделать «должники», чтобы заставить себя соответствовать внутреннему ожиданию? Все легко и просто – по крайней мере, в теории.

Чтобы оправдывать внутренние ожидания, «должникам» необходимо создавать структуры внешней отчетности. Чтобы сдерживать обещания, данные самим себе, им нужны такие инструменты, как надзор, пени за просрочку, дедлайны, мониторинг и последствия, налагаемые извне. «Должники» (и люди, которые их окружают) не могут рассчитывать, что они будут движимы внутренней мотивацией или что их убедят возможные последствия; им необходима внешняя отчетность. Для «должников» это важнейший элемент.

Она делает все это не потому, что хочет; она чувствует себя обязанной другим, несмотря на то, что на самом деле они не навязывают ей никаких ожиданий.

Когда «должники» осознают свою потребность во внешней отчетности, они могут «встраивать» ее в свою жизнь. Одна «должница» объясняла:

«Мне трудно обзаводиться полезными привычками, но я часто провожу выходные, присматривая за пятерыми детьми сестры или за шестерыми детьми брата, чтобы они с супругами могли на пару дней уехать, – и каждый раз я включаюсь в этот автоматический режим: сон, питание, церковь. Я стала задумываться: почему забота о детях заставляет меня настолько легко улучшать свои привычки?

То же самое я обнаружила, когда стала молодой взрослой. Когда мне было 22 года, я вступила в полуторалетнюю миссию своей церкви LDS[4], а уникальность этого служения состоит в том, что ты круглосуточно и без выходных проводишь время с напарником. Ты должен постоянно быть на глазах у напарника. У нас, миссионеров, было строгое расписание: подъем, личное и совместное изучение библейских текстов, физические упражнения, подготовка и работа с половины десятого утра до половины десятого вечера. Я процветала в этой атмосфере.

Отношения напарничества в миссии были автоматическими, и от нас ждали одних и тех же совместных действий в одно и то же время каждый день, так что присутствовали встроенная отчетность и мониторинг.

Во время служения в миссии у меня были полезные привычки в отношении сна, питания, духовной практики, физических упражнений, работы. Но я не смогла сохранить их, когда вернулась домой. Я часто жалела, что не могу вернуться к тому полноценному напарничеству, когда мы работали над одними и теми же целями, регулярно, в одно и то же время.

На прошлой неделе у меня в доме были гости, и я рано вставала, готовила еду, занималась домом. Этим утром мои гости уехали, и я сидела в кухне, любуясь ее чистотой – несмотря на то, что в последние несколько дней помногу готовила. Потом я приготовила обед, не убрала за собой и поймала себя на мысли: «Сейчас здесь только я, больше никого нет». Тогда я сыграла с собой в психологическую игру и сделала вид, что вечером придут племянники и племянницы, и это заставило меня прибраться в кухне».

В чем секрет успеха? «Должники» должны выбрать подходящий для них вид отчетности. И виды эти могут быть самыми разными.

Некоторых «должников» легко заставить почувствовать свою ответственность. Автоматическое напоминание самому себе, приложение, которое выделяет невыполненные задачи в списке дел, звенящий таймер – этого может оказаться достаточно.

Напротив, некоторые «должники» могут ощущать ответственность только при наличии реального человека. Одна «должница» писала: «Я сказала всем, что не ем сахара, и мне было легко избегать его, когда кто-то был рядом. Единственный срыв у меня случился, когда вечером я неожиданно оказалась одна в доме». Для «поборника», «скептика» или «бунтаря» не имело бы значения то, что дома никого нет, но для «должницы» это явилось решающим элементом ситуации.

Один «должник» проанализировал, как разные методы отчетности были для него более или менее полезны:

«Зная, что внешняя отчетность имеет для меня решающее значение, я переключился с «зарядки» дома (почти никогда ее не делал) на членство в фитнес-клубе. Из-за того, что клуб пользуется большим спросом, его члены должны записываться на тренировки онлайн, и если отменяешь тренировку меньше чем за два часа до назначенного времени, с тебя берут 5 долларов «штрафа за опоздание». Как ни странно, меня удерживает от отмены тренировок не столько этот пятидолларовый штраф, сколько то, что я не хочу, чтобы из-за меня в расписании тренера образовалось «окно».

В самом деле меня тоже поражал тот факт, что у многих «должников» перспектива потери денег не вызывает ощущения ответственности. Подруга-«должница» рассказывала мне: «Я всегда хотела попробовать заниматься йогой и годами пыталась заставить себя записаться на курсы. Наконец я оплатила курс занятий – и была на них только один раз. А ведь курс обошелся мне в 300 долларов». Может быть, для некоторых «должников» деньги не являются источником ответственности, потому что это их собственные деньги; если бы они зря тратили деньги другого человека, возможно, они чувствовали бы себя ответственными.

Некоторые «должники» могут имитировать чувство «внешней» ответственности сами, создавая системы – списки дел, пометки в календаре, напоминания на телефоне. При этом создается ощущение внешней ответственности, даже если генерируют его сами «должники». Внешне «должники» этого типа похожи на «поборников», потому что кажется, будто они оправдывают некое внутреннее ожидание. Но для «должника» это ожидание ощущается как навязанное извне.

Некоторые наделенные воображением «должники» могут даже создавать внешнюю отчетность, думая о себе в третьем лице. «Я в данный момент не ощущаю, что обязан делать что-то для себя, – говорил мне один «должник», – но чувствую себя виноватым, если не удовлетворяю потребности себя-будущего. Я терпеть не могу ходить в спортзал, но я-будущий пожалеет о том, что я не соблюдал расписание тренировок – хоть я-нынешний и терпеть их не могу».

Однако большинство «должников» не в состоянии самостоятельно генерировать внешнюю отчетность – им нужно найти «настоящие» внешние ресурсы. Им нужно, чтобы ответственность ощущалась как реальная. Вот как выразился один «должник»:

«Я плохо реагирую на «поддельную» ответственность. Если кто-то призывает меня к ответу и помогает мне достичь цели, просто чтобы оказать мне услугу, я знаю, что у меня нет никаких реальных обязательств перед этим человеком. Работая над своей докторской диссертацией, я часто консультировался со своим куратором, но дело не двигалось с мертвой точки. Мы оба знали, что я отстаю от плана, и мой куратор был разочарован. Но я знал, что отсутствие прогресса с моей стороны никак не скажется на его карьере. Последствий для него не возникло бы – только для меня. В конце концов я нашел единственный реальный выход – другого человека в докторантуре, который мучился с той же проблемой прокрастинации. Мы держали ответ друг перед другом – и я понимал, что если «уроню мяч» или не приду на встречу, то мой партнер утратит ощущение ответственности и тоже перестанет работать».

Некоторые «должники» могут имитировать чувство «внешней» ответственности сами, создавая системы – списки дел, пометки в календаре, напоминания на телефоне.

Какие еще возможны вариации? Некоторые «должники» – в особенности интроверты – предпочитают безличные формы отчетности, например, телефонное приложение или платного коуча, с которым они общаются посредством электронной почты.

Кроме того, некоторым «должникам» отчетность помогает тогда, когда она позитивна. Напоминания и надзор ощущаются как назойливость, а назойливость может стать триггером «должникового бунта». Эффективность этих «должников» растет, когда отчетность принимает форму похвалы, подбадривания или поощрения. Один «должник» объяснял: «Когда я прошу кого-то требовать от меня отчета, я словно вручаю этому человеку свою судьбу. Но когда я прошу активно и позитивно подбадривать меня, я ощущаю поддержку, а следовательно, и собственную силу. Кроме того, подбадривание кажется не таким навязчивым».

Итак, важнейший вопрос: как «должникам» создавать отчетность?

Партнер по отчетности

«Должник» может создать команду с партнером по отчетности – одноклассником, тренером, личным организатором, коучем, социальным работником, врачом, членом семьи или другом. В одном исследовании люди, которые участвовали в программе снижения веса вместе с партнером по отчетности, удерживали более низкий вес успешнее, чем те, кто делал это в одиночку.

Некоторые «должники» сообщают, что используют в качестве партнеров по отчетности своих детей. В ходе одного исследования матери детей, которых специально готовили быть «агентами перемен», значительно успешнее снижали вес и были физически активнее, чем матери из контрольной группы.

Однако, к несчастью, неформальные партнеры по ответственности могут быть ненадежными. Если такой партнер теряет интерес, отвлекается или не хочет играть роль «цербера», «должник» допускает срывы. Одна «должница» жаловалась: «Я очень расстраиваюсь, когда моя напарница по литературному труду признается, что не работала над своим романом, потому что тогда у меня возникает ощущение, что и мне не нужно работать».

Иногда «должники» пытаются заручиться согласием других людей действовать в качестве партнеров по отчетности – но эти люди не всегда идут на сотрудничество. Например, «поборники» часто не горят желанием призывать других к ответу. Одна «поборница» объясняла:

«Меня расстраивает мой муж-«должник». Он говорит о том, что хочет продолжить образование, найти новую работу и т. д., но в итоге не делает. А я не хочу пилить его, потому что, черт возьми, если таково его желание, то пусть сам его и реализует. Почему он этого не делает? Хотя, пожалуй, если бы я избирательно «доставала» его, толку было бы больше, да и муж не стал бы возражать».

Вероятно, муж-«должник» приветствовал бы внешнюю отчетность, но жена не хочет ее обеспечивать.

Поскольку бывает трудно найти надежного партнера по отчетности среди друзей или родственников, «должники» могут добиться большего успеха, обратившись к профессионалам. Например, коучи – в областях карьеры, здоровья, образа жизни – могут обеспечить отчетность, устанавливая конкретные цели, дедлайны и постоянно стоя над душой своих клиентов. Им за это платят, так что они гарантированно не подведут. Разумеется, их услуги стоят денег, но они могут быть реальным ключом к реализации потенциала «должника».

Группы взаимной отчетности

Люди, которые не хотят платить профессионалам или полагаться на одного-единственного партнера по отчетности, могут вступить в группу отчетности или основать ее самостоятельно. Группа взаимной отчетности может состоять из друзей, родственников, коллег или незнакомых людей, которых сводит вместе общее стремление требовать отчета друг у друга. Как демонстрирует пример обществ Анонимных Алкоголиков, групп снижения веса, учебных групп юридических школ и проекта «Счастье», мы обмениваемся отчетами, энергией и идеями, встречаясь с единомышленниками.

Многим «должникам» личное взаимодействие подходит как нельзя лучше, но когда это непрактично, важным инструментом могут стать технологии. Существует целое море платформ, приложений и онлайн-групп, помогающих людям призывать друг друга к ответу – включая мое собственное приложение Better, разработанное для того, чтобы облегчить процесс формирования всевозможных групп отчетности. Виртуальная отчетность не так эффективна, зато более удобна.

«Должникам» необходимо проявлять осторожность, формируя группу отчетности. Один «должник» рассказывал мне: «Прежде, еще не осознав себя «должником», я часто выполнял львиную долю работы в группах, руководя ими и не давая им распадаться. В результате я перегорел, вошел в режим «должникового бунта». У представителей других тенденций бывают разные причины для вступления в группы, и «должникам» нужно внимательно смотреть, из кого мы эти группы формируем».

Клиент, покупатель или служащий

Клиенты и покупатели навязывают ответственность в силу самой природы отношений с ними. Одна «должница» рассказывала мне: «Я все время откладывала создание тренингового интернет-курса к моему подкасту о самостоятельной издательской деятельности. В последнем эпизоде подкаста я предложила бесплатную подписку на этот курс, когда он будет готов, первым подписавшимся 25 слушателям. Поскольку желающие нашлись, мне пришлось действительно создать этот курс».

Другая «должница» объясняла: «Я не звала к себе гостей, потому что в моей квартире был беспорядок. Поэтому решила пригласить к себе друзей – и тем самым заставила себя прибраться. Этот шаблон я осознавала и до того, как прочла вашу книгу, но считала его «мотивацией стыдом». Ваш термин – «внешняя отчетность» – нравится мне намного больше».

Одна подруга рассказала мне, что ее мать-«должница» заставила себя заниматься спортом, став фитнес-инструктором; я разговаривала со многими подобными «должниками», которые для создания системы отчетности находили для себя оплачиваемую или волонтерскую работу.

Для создания отчетности «должник» может нанять работника. «Я применяю стратегию «найми подростка», чтобы привести в порядок кладовку, справиться с лишней работой в саду и так далее, – рассказывала мне одна «должница». – Когда я нанимаю человека, это заставляет меня назначать дату и время, и я с меньшей вероятностью отменю или перенесу запланированное, имея дело с наемным работником, а не с членом семьи. К тому же понимание, что этому человеку придется заплатить, заставляет меня отнестись к делу серьезно».

Польза для других

«Должники» часто способны делать для других то, чего не могут сделать для себя, так что «должник» может добиваться цели, думая о преимуществах для других людей, а не о ее ценности для него лично. Например, многие «должницы» рассказывали мне, что смогли уйти из неудачного брака только после того, как осознали, что должны защитить своих детей.

Один «должник» писал: «Я работаю контролером в одной компании. Для того чтобы создать систему отчетности, я увязываю свои личные обязательства с обязательствами по работе: если я высыпаюсь, то работаю лучше; если я упражняюсь, у меня больше энергии и я трачу меньше времени на процедуры у хиропрактика».

Другая «должница» рассказывала: «Хоть это и против моих феминистских принципов, я каждый день упаковываю своему бойфренду (а заодно и себе) обед с собой, потому что я бы ни за что не поддерживала эту привычку, если бы он на меня не рассчитывал».

«Должники» могут оправдывать ожидание, если оно связано с обязанностью подавать хороший пример. Одна «должница» нашла творческое решение: «Я ввела семейное правило: когда я дома берусь за телефон, мои дети тоже могут проверять свои телефоны».

«Должники» придумывают изобретательные способы приносить пользу другим – к своей собственной выгоде. Один «должник» рассказал мне: «Моя жена обожает заниматься спортом, а я не люблю. Поэтому мы договорились, что она не может тренироваться, если предварительно не потренировался я. Я чувствовал бы себя виноватым, если бы лишил ее этой радости». Другая «должница» объясняла: «Мы с моей невесткой составили список полезных привычек, которые хотим воспитать. Если мы обе придерживаемся составленного плана, то зарабатываем день в спа. Хитрость состоит в том, что поскольку мы обе – «должницы», то зарабатываем эту награду друг для друга. Если я не справлюсь с задачей, невестка не получит свой день в спа, и наоборот. Себя мы могли бы подвести, но друг друга – ни в коем случае».

«Должники» могут оправдывать ожидание, если оно связано с обязанностью подавать хороший пример.

Иногда «должники» для создания ощущения отчетности используют цели в будущем. Долгое время я недоумевала, когда люди говорили мне что-то вроде: «Я веду этот дневник, чтобы дети прочли его после того, как меня не станет» или «Я ращу этот сад в наследство детям». Мне казалось, что дети вряд ли захотят читать дневники своего отца за пятнадцать лет и, возможно, не станут жить в доме с большим садом. Но теперь я понимаю, что стратегия «делать это ради своих детей» может помочь «должникам» достичь чего-то сто́ящего.

Многим «должникам» трудно говорить «нет», даже когда они чувствуют, что обременены ожиданиями. Чтобы преодолеть это нежелание, «должники» могут напоминать себе, что «нет», сказанное одному человеку, позволит им сказать «да» кому-то другому. «Моя команда всегда предпочитала работать допоздна, – рассказывал мне друг, – и я не хотел их подводить. Но мы в семье поговорили и решили, что хотим ужинать вместе. Теперь я говорю «нет» коллегам, потому что в противном случае разочаровал бы жену и детей».

Другой «должник», уважаемый профессор, принимал слишком много предложений о выступлениях, пока однажды не подумал: «Если я откажусь от выступления, то дам шанс выступить кому-то другому». Эта мысль позволила ему чаще отказываться от приглашений.

Когда я, «поборница», слышу, как кто-то говорит: «Я осознал, что мне нужно сделать это, чтобы быть лучшим родителем/работником/другом», – я думаю: «Да нет же, делай это для себя!» Но «должники» могут делать что-то для себя только тогда, когда это в интересах других людей.

Другие творческие методы отчетности

Меня поражает креативность, которую демонстрируют «должники», когда им нужна отчетность. После одного выступления молодой человек рассказал мне: «Я занимаюсь в спортзале вместе с приятелем, и после каждой тренировки мы уходим, унося с собой по одной кроссовке друг друга. Таким образом, если я не приду на следующую тренировку, он не сможет тренироваться». Мой любимый пример метода отчетности привел один «должник» который рассказал следующую историю: «Я хотел раньше вставать по утрам, но я живу один. Поэтому я написал постыдный пост в Facebook и использовал Hootsuite, чтобы эта программа публиковала его каждое утро в 8 часов, если я не встану вовремя, чтобы отключить ее».

Какого бы рода задачу ни хотел решить «должник», каким бы индивидуальным темпераментом он ни обладал, всегда есть какой-то способ создать внешнюю отчетность. Как написала мне одна учительница музыки: «У меня есть масса предложений, помогающих моим ученикам-«должникам» регулярно заниматься: играть в оркестре или ансамбле (это особенно эффективно, если у ученика есть какая-то особая роль, например, партия бас-кларнета в квартете); стать наставником для более юного музыканта; организовать занятия в парах, когда неявка на репетицию наносит ущерб партнеру; заключить договор с любимым человеком о том, что этот человек не сможет заниматься какой-то желанной для него деятельностью до тех пор, пока «должник» не позанимается на своем инструменте».

Стоит повторить еще раз: чтобы оправдывать внутренние ожидания, «должники» должны найти какой-то источник внешней отчетности.

Рассмотрим пример Уильяма Шона, легендарного редактора журнала «Нью-Йоркер». В воспоминаниях Лиллиан Росс «Он здесь, но его нет» (Here But Not Here) Шон отчетливо вырисовывается как «должник».

Шон был влиятельным, уважаемым редактором, жил с женой и тремя детьми – и на протяжении сорока лет с ведома жены жил также второй семьей с Росс.

Шон может производить впечатление человека, ведущего именно ту жизнь, которой он для себя хотел. Однако Росс пишет, что он чувствовал себя в своей роли редактора как в ловушке (он хотел писать сам), но ему казалось, что он не должен оставлять свой пост, потому что «не было ни одного другого человека, который мог быть продолжать поддерживать жизнь в этом журнале». «Я не могу бросить всех этих людей» – вот его слова. Время от времени он говорил Росс: «Я живу чьей-то чужой жизнью». Хотя между Шоном и Росс была страстная любовь, он продолжал жить на два дома. «Я была согласна с тем, что он не может оставить Сесиль… Сесиль хотела, чтобы он жил там, несмотря ни на что», – писала Росс.

Как мог бы «должник» Шон строить желанную для себя жизнь? Если бы он подписал договор на книгу с издателем, у него были бы определенные сроки сдачи работы и отчетность, и он, возможно, все же занялся бы литературным трудом. Если бы он говорил себе: «Мне следовало бы дать моим редакторам шанс показать себя», – он, возможно, смог бы делегировать часть обязанностей, связанных с журналом. Если бы он сказал Росс: «Я хочу, чтобы ты помогла мне покончить с моим браком», – они могли бы сделать это вместе.

Когда внешняя отчетность исчезает

К слову, о внешней отчетности: мне не раз встречался аргумент о том, что авторитарные институты, такие как армия, лишают людей внутренней архитектуры самоуправления. Например, в своей автобиографии «Мир внутри мира» (World Within World) поэт Стивен Спендер отмечал: «Армия дисциплинировала его, как и большинство солдат, за счет того, что сломила всякую силу самодисциплины, какая у него была. Вне армии у него, казалось, не было ни воли, ни цели, потому что они были навязаны ему наказаниями и муштрой».

Но мне кажется, что Спендер неверно понимает эту динамику. Подозреваю, когда общественный институт обеспечивает большое количество внешней отчетности, это не ломает собственную самодисциплину «должников», а просто избавляет их от необходимости развивать собственные личные системы внешней отчетности. В обычной жизни многие «должники» осознают, что для достижения успеха им нужна отчетность. Но пока она обеспечивается извне, «должнику» не нужно делать это для себя самому, а вот когда он освобождается от ожиданий, навязанных этим институтом, тут-то ему и становится трудно.

Освобождение от устойчивых внешних ожиданий – установленных корпоративной работой, тренинговой программой, религиозной организацией или учебным заведением – может нести в себе риск для «должников». Они могли отличаться высокой продуктивностью и здоровыми привычками, пока находились в среде, которая обеспечивала внешнюю отчетность, но потом, когда ожидания исчезли, их словно парализовало – и они сами не понимают почему. Один «должник» писал: «На своей прежней работе я возглавлял большую команду. Я был известен как человек, который может решить любую задачу. Но когда я остался наедине с собой, без сотрудников, за которых надо было нести ответственность, у меня начались проблемы с доведением дел до конца».

Еще пример из той же серии. Одна подруга, работающая в сфере образования, рассказывала мне:

– В отдельных специальных школах детям точно указывают, что они должны делать: какую одежду носить, как работать, как проводить время. И некоторые дети процветают в такой среде, но когда они поступают в колледж, тут-то все и разваливается.

– Вероятно, здесь играют роль многие факторы, – предположила я, – но мне кажется, одна из проблем заключается в том, что детям-«должникам» обеспечивают ответственность и отчетность вплоть до поступления в колледж. А в колледже им может казаться, что всем окружающим наплевать, чем они заняты.

А вот еще вариант: «должник» может прекрасно учиться в колледже, но «развалиться» после получения диплома. Грандиозные планы, типа: «Осенью я подам документы в медицинскую школу», «Я разошлю резюме», «Я напишу роман» или «Я подам заявление на грант», могут окончиться ничем: никакие курсы не посещаются, статьи не пишутся, оценки не зарабатываются, а профессора не радуются.

Аналогичным образом «должник», уходя с постоянной работы в предпринимательство, может растеряться; «должник», выбирающий между двумя рабочими местами, – зайти в тупик, а «должник», у которого выросли и разъехались дети, может ощущать себя потерянным.

Каково решение? Внешняя отчетность.

Как «должникам» справляться с плюсами и минусами своей тенденции

Некоторые «должники» принимают свою тенденцию; они считают ее достоинством и сильной стороной.

Например, многие «должники» характеризуют свое поведение как принцип «клиент на первом месте» – повод для гордости. Одна «должница» решительно говорила мне: «Я забочусь о своих клиентах, что бы ни случилось. Это придает мне изюминку. Да, я такая, такой я хочу быть, и таков подход, которого я хочу от людей, которые на меня работают». Другой «должник» вторил ей: «Я – отличный «наемник». Для меня мои обязанности в отношении компании, моих коллег и наших клиентов, можно сказать, святы и уж точно во всех смыслах важнее моих собственных потребностей».

Этот подход может быть ярко выражен и на работе, и дома. Многие «должники» говорили мне, опять-таки с чувством глубокого удовлетворения: «Потребности моей семьи для меня на первом месте – всегда».

Безусловно, многие религиозные учения особенно одобряют позицию «должника».

Но в то время как многие «должники» ценят свою тенденцию, верно также, что «должники» чаще, чем «поборники», «скептики» или «бунтари», жалеют, что не принадлежат к какой-то другой тенденции. Почему?

Львиная доля фрустраций, порождаемых остальными тремя тенденциями, угнетает других людей, а не их представителей. Окружающих могут раздражать упрямые «поборники», въедливые «скептики» или несговорчивые «бунтари» – но это проблемы окружающих. Когда речь идет о «должниках», именно сами «должники» несут бремя недостатков своей тенденции. Им часто досаждает тот факт, что они способны оправдывать ожидания других, но не ожидания в отношении самих себя.

Один «должник» писал: «Мне нетрудно делать свою работу на рабочем месте, и я отличный друг, который всегда готов помочь, но в конечном итоге я часто задаюсь вопросом: «Что ты сделал сегодня, чтобы твои мечты стали явью?» И, к сожалению, ответом часто оказывается большое и толстое «ничего».

Порой, когда я указываю «должникам» что внешняя отчетность – главное условие их соответствия внутренним ожиданиям, они не испытывают облегчения, обнаружив это простое решение; напротив, их злит необходимость полагаться на систему внешней отчетности.

Когда я однажды читала лекцию о четырех тенденциях, один «должник» спросил:

– Неужели «должник» не может стать «поборником»? Я хочу оправдывать свои собственные ожидания, я не хочу зависеть от внешней отчетности. Мне кажется, что это слабость.

– Ну, – ответила я осторожно, – а мне кажется, что очень трудно – если возможно вообще – изменить фундаментальный аспект своей природы. Но зато очень легко найти способы обеспечить себе внешнюю отчетность. Так почему бы не пойти легким путем?

Вместо того чтобы фокусироваться на отрицательных сторонах своей тенденции, «должникам» необходимо найти способы создать им противовес в виде отчетности.

Разные «должники» интерпретируют одни и те же свои поступки по-разному; все зависит от конкретной точки зрения. Один «должник» говорит: «Ну, у меня есть двадцать фунтов лишнего веса, и я никогда не делаю зарядку, и мне уже очень надо к стоматологу, зато на работе у меня все без сучка без задоринки, и я прекрасный муж и отец, который всегда заботится о семье. Я хорошо отношусь к себе». Другая «должница» говорит: «Ну, у меня в офисе все без сучка без задоринки, и я прекрасная жена и мать, которая всегда заботится о семье, но у меня есть двадцать фунтов лишнего веса, и я никогда не хожу в спортзал, и мне уже очень нужно к стоматологу. Я плохо отношусь к себе».

Но вне зависимости от того, принимают «должники» свою тенденцию или досадуют на нее, они часто неверно интерпретируют паттерны своего поведения. Даже понимая, что оправдывают внешние ожидания и не могут оправдывать внутренние, они неверно диагностируют причину такой своей особенности.

Некоторые «должники» приписывают ее решимости и страстности своей натуры: «Я не могу ничего делать для себя, пока есть что-то, что я могла бы сделать для своих клиентов, а у меня всегда находится, что для них сделать».

Некоторые «должники» чрезвычайно гордятся теми усилиями, которые прилагают, чтобы оправдывать ожидания. Одна читательница рассказала мне о своей начальнице-«должнице»: «Врач рекомендовал ей остаться в больнице после операции на позвоночнике, но она отказалась, чтобы присутствовать на званом ужине, связанном с работой. И она так поступает всегда».

Другие «должники» приписывают свои поступки самопожертвованию. «Я всегда реализую приоритеты других людей за счет своих собственных»; «Я не могу выкроить время для себя»; «Говорят, что мне не помешало бы быть чуть более эгоистичной».

Когда речь идет о «должниках», именно сами «должники» несут бремя недостатков своей тенденции. Им часто досаждает тот факт, что они способны оправдывать ожидания других, но не ожидания в отношении самих себя.

Еще «должники» могут списывать свое поведение на низкую самооценку, отсутствие мотивации или какой-то изъян характера.

Один друг, которому для продвижения его карьеры необходимо было пройти курсы повышения квалификации, но он все время откладывал, пожаловался мне:

– Я лентяй, и это моя проблема.

– Но это же неправда! – возразила я. – Ты всегда сдаешь работу в срок. Ты руководишь клубом. Верно?

– Ну, верно, – неохотно признал он.

– Твоей проблемой не может быть лень. Дело в чем-то другом.

Паттерн поведения «должника» – это не вопрос самопожертвования, самооценки, границ, мотивации, человекоугодничества или дисциплины; скорее это – я еще раз повторюсь – вопрос внешней отчетности.

Поскольку «должники» часто неверно понимают паттерны своего поведения, они нередко впадают в распространенное, порой серьезное заблуждение. «Должники» полагают, что, если бы они смогли освободиться от каких-то обременительных внешних ожиданий – например, уйти с работы, где от них много требуют, – то им было бы легко оправдывать собственные ожидания.

Внимание! В большинстве случаев отсутствие внешних ожиданий не помогает «должнику» соответствовать внутренним ожиданиям, если не добавить внешнюю ответственность в том или ином виде. Как сказал мне один «должник»: «Попытки расчистить место в моей жизни для собственных целей не увенчиваются успехом. Я годами совершал эту ошибку».

Очень важно, чтобы «должники» распознавали свою потребность во внешней отчетности; в противном случае они могут решаться на серьезнейшие жизненные перемены в надежде оправдать свои внутренние ожидания, но этого не произойдет. Например, одна читательница писала в моем блоге:

«Я защитила докторскую диссертацию (спасибо моим многочисленным «должниковым» качествам), но настолько выгорела за пять лет работы по тематике, которая была важна для других и ничего не значила для меня, что решила уделить какое-то время себе и своим целям. Я хотела снизить вес, написать свою вторую книгу, начать вести блог, поучаствовать в благотворительном проекте и завершить ремонт в своем доме. На данный момент за книгу я даже не взялась, как и за блог, набрала еще лишние 14 фунтов веса и почти сразу перестала участвовать в благотворительном проекте. Однако ремонт дома продвигается довольно хорошо, потому что я вижу, как это радует моего мужа».

Другой «должник» опубликовал поразительно похожее «постпенсионное» переживание:

«После 25 лет успешной карьеры в сфере коммунальных услуг и воспитания двух дочерей совместно с женой я с нетерпением ждал пенсии. Наконец-то у меня будет возможность заниматься собой и любимыми делами! Я даже пожертвовал некоторой частью пенсионного дохода, чтобы уйти с работы на пять лет раньше положенного срока.

Я почти сразу же обнаружил, что не могу найти мотивацию для занятий, которые (я знал это точно) доставили бы мне радость: для посещения образовательных курсов, спортзала, кое-каких усовершенствований в доме.

Одно желание я все же сумел реализовать: я вступил в клуб любителей пеших походов и ходил в походы почти каждую среду и субботу по утрам. Теперь я понимаю, что дело во внешнем ожидании: знание, что люди ждут меня на месте встречи, давало мне возможность еще накануне вечером подготовить снаряжение и выйти из дома в семь утра.

Но я раз за разом терпел неудачи в осуществлении личных целей. Я все больше разочаровывался в себе. Какое это облегчение – узнать о четырех тенденциях! Возможно, теперь я все-таки сумею найти способ реализовать свои мечты».

Один «должник» сказал мне:

– Мы, «должники», заботимся сперва о других, а потом, если останутся силы, о себе.

Я едва удержалась, чтобы не завопить в ответ: «Да нет же, нет!» Но сумела сохранить спокойствие и объяснить:

– Я не думаю, что «должники» вначале заботятся о других, а потом у них просто не хватает времени и энергии для себя. Дело в том, что они соответствуют внешним ожиданиям, а не внутренним. Это очень большая разница.

Стоит «должникам» разобраться в истинном паттерне поведения своей тенденции, и они могут найти способы «запрягать» ее сильные стороны и «держать в узде» слабости. Один «должник» сказал мне: «Теперь, когда я знаю, что я «должник», вместо того чтобы идти против своей сути, я позволяю этой сути вести меня».

Как «должники» смещают грань между внешними и внутренними ожиданиями

«Должники» реагируют на внешние ожидания и затрудняются с внутренними, но разные «должники» по-разному проводят грань между внутренним и внешним, а еще эта грань может сдвигаться в зависимости от обстоятельств – скажем, семейных.

Например, для многих «должников» супруги или члены семьи становятся как бы частью их самих, поэтому ожидания этих близких людей становятся «внутренними» ожиданиями, а следовательно, игнорируются. Одна читательница-«скептик» в отчаянии писала: «Мой муж обращается со мной так же скверно, как и с самим собой. Я не шучу! Я хочу, чтобы он был добрее и к себе, и ко мне».

Моя сестра Элизабет рассказывала: «Я усвоила, что если нам нужно сделать что-то, например послать кому-то чек, мне лучше перенаправить письмо с этим требованием Адаму, вместо того чтобы писать ему от себя. Он с большей вероятностью сделает все необходимое, если требование исходит от постороннего человека».

Иногда вопрос о том, как воспринимается член семьи – как «свой» или как «посторонний» – решает контекст. Один мой друг-«должник» – внимательный отец, который обычно рассматривает свои обязанности перед детьми как внешнее ожидание и с готовностью оправдывает его. Однако он работает в бизнесе обслуживания клиентов, и когда деловые обязательства вступают в конфликт с семейными обязанностями, клиент побеждает как более «посторонний».

Переменчивая природа внутренних и внешних ожиданий может создавать проблемы в браке. Одна читательница писала:

«Я – «должница», и конфликт в нашем браке происходит тогда, когда мы бываем в обществе других людей. Тогда я переключаюсь с исполнения желаний мужа на исполнение желаний других людей, с которыми мы рядом. Это вызывает у моего мужа растерянность: он привык, что я удовлетворяю его прихоти. Кроме того, в присутствии других я обращаюсь с мужем так же, как обращаюсь с собой, то есть его потребности/требования отходят на задний план по сравнению с потребностями/желаниями наших гостей. Ах, какие у нас бывали из-за этого скандалы, а ведь мы даже не понимали сути проблемы!»

Кроме того, если «должник» расценивает семейные ожидания как «внутренние», из члена его семьи не получится эффективного источника внешней отчетности.

Один «должник», крайне успешный бизнесмен, рассказывал мне: «Годами моя жена твердила мне: «Выкраивай время для себя, ходи в спортзал, ты готов костьми лечь для этой компании, ты обязан самому себе пойти к врачу, бла-бла-бла». Я никогда ее не слушал. Да разве у меня есть на это время? Потом председатель моего совета директоров сказал: «Эд, у нас в этом году будет много важных дел, а ты выглядишь так, будто тебя вот-вот удар хватит. От тебя слишком многое зависит. Давай, снижай вес, займись спортом, отдохни, сходи к врачу». Его я послушал».

Как понять «должниковый бунт» и защищаться от него

«Должники» часто чувствуют, что их эксплуатируют – и так оно и есть. В конце концов, когда нам приходится попросить о помощи, кого мы просим? «Поборника», «скептика», «бунтаря» – или «должника»? «Должника», конечно же, потому что он с наибольшей вероятностью протянет нам руку помощи. В своем эссе «Клетка ярости» (The Rage Cage) писательница Кэролайн Напп рассказывает очень «должниковую» историю:

«Подруга попросила меня выгулять ее собаку – одолжение, которое кажется вполне невинным, но на самом деле оно меня взбесило. Поводом для раздражения стали причины ее просьбы: у ее партнера был грипп, и это означало, что накануне ей пришлось дважды гулять с собакой; кроме того, ей нужно было срочно писать работу для школы, так что дважды выгуливать собаку и сегодня казалось ей лишним бременем. Я стояла, слушала, как она все это мне говорит, и думала: «Погоди-ка минутку! Я ежедневно гуляю со своей собакой дважды в день, и дедлайны у меня один за другим!» Эта просьба казалась мне одновременно абсурдной и оскорбительной. Но вместо того чтобы послать подругу подальше вместе с ее собакой, я смолчала. В половине седьмого утра я забрала у нее собаку, старательно выгуляла ее вокруг пруда, отвела обратно к хозяевам и весь остаток недели ходила как в воду опущенная, чувствуя себя использованной и… при этом кипя яростью».

Если бы эта соседка обратилась со своей просьбой к «поборнику», «скептику» или «бунтарю», которым не хотелось выгуливать ее собаку, ответ был бы отрицательным. Я, «поборница», подумала бы: «Извини, но мне нужно выполнять собственные обязанности». «Скептик» задал бы вопрос: «А почему это я должен выгуливать твою собаку, если у меня и так дел больше, чем у тебя?» «Бунтарь» подумал бы: «Я не хочу этого делать – и не буду». Вот в чем соль: соседка знала, кого просить – «должницу», поскольку «должники» – добрые соседи, которые выручат тебя в любой ситуации, и выгуляют твою собаку, даже если у них есть собственные собаки, собственная работа и собственные дедлайны.

Представители других тенденций не просто игнорируют ожидания, которым «должники» чувствуют себя обязанными соответствовать, – они часто и не сочувствуют «должникам». В то время как «должники» могут считать свои поступки достойными восхищения («Я ставлю потребности других людей выше своих собственных»), представители других тенденций могут смотреть на них иначе. «Поборники», «скептики» и «бунтари» скажут: «Если для тебя важно играть на гитаре – хватит болтать об этом, просто бери и играй», «Ну, если ты не хочешь выполнять это задание, зачем тогда ты на него соглашался?», «Ты говоришь, что мы должны присутствовать на каждом ужине с клиентами, но я с этим не согласен и не стану этого делать».

Из-за такого отношения «должники» часто злятся и чувствуют, что их не ценят. «Должник» может считать «поборника», «скептика» или «бунтаря» эгоцентричным и эгоистичным – и «поборники» и «скептики» действительно эгоцентричны и эгоистичны в том смысле, который подчеркивает корень «эго», означающий, что суть того, что они делают, определяют внутренние ожидания. «Бунтари» тоже кажутся эгоцентричными – но по иным причинам.

По каким еще причинам «должники» часто переживают выгорание и чувствуют, что их эксплуатируют? Им бывает трудно делегировать определенные задачи. По какой-то причине кажется, что некое задание должно быть выполнено самим «должником» и передоверить его кому-то другому нельзя. Они думают: «Никто другой не желает этого делать, придется делать мне» или «Никто не сделает этого так хорошо, как я».

«Должникам» часто бывает трудно говорить «нет» и делегировать обязанности – и это может вести к безвыходным ситуациям и выгоранию.

Я упомянула этот аспект поведения «должников» в одном выступлении, после чего ко мне обратился мужчина.

– Моя жена – «должница», и вы описали как раз ту ее черту, которая выводит меня из себя, – признался он. – Она настаивает, чтобы мы приглашали ее родственников к себе на День благодарения, а потом жалуется на море работы – готовку, уборку… Я говорю ей: «Давай наймем помощников для готовки и уборки». Но она отказывается. А потом хочет, чтобы я ей помогал! Я не хочу ни готовить, ни убирать. Я говорю ей: «Если ты не хочешь заниматься этой работой, не приглашай столько гостей. Или заплати кому-то другому за эту работу. Но раз ты приглашаешь их и решаешь сделать все сама, то перестань жаловаться! И не втягивай в это меня».

Я в ответ посоветовала:

– Вы могли бы сказать ей: «Если ты берешь всю эту работу на себя, у тебя не остается времени, чтобы пообщаться с родственниками и дать им понять, что рада их видеть. Мы видимся с ними всего пару раз в году. Давай наймем помощников, чтобы ты могла уделить внимание своим родственникам». Или вы можете сказать: «Ты изнуряешь себя готовкой, а потом сидишь за столом, то и дело отвлекаясь, усталая и, что вполне понятно, раздраженная. Давай сделаем праздник приятнее для всех и наймем кейтеринговую компанию. Я буду разочарован, если ты не примешь мое предложение».

Друг-«должник» рассказывал мне о том, как жена хитроумно «обходит» его тенденцию: «Жена идеально меня понимает. Мне казалось, что я должен косить траву на нашей лужайке сам, хотя терпеть не мог это делать, часто должен был работать по выходным и вечно откладывал на потом, что приводило ее в бешенство. Но при этом я отказывался вызывать платных газонокосильщиков. Потом однажды жена пришла домой и поставила меня перед фактом: «Я сказала соседскому сыну, что он может косить нашу лужайку: ему нужны деньги на колледж». Конечно, я не захотел разочаровывать паренька».

Эта «должниковая» проблема часто возникает в рабочей обстановке. «Должникам» часто бывает трудно говорить «нет» и делегировать обязанности – и это может вести к безвыходным ситуациям и выгоранию. «Должникам» следует остерегаться этого шаблона и находить способы делегировать обязанности или справляться с ними.

Поскольку «должники» чувствительны к ощущениям непризнанности или эксплуатации, порой они демонстрируют поразительный разрушительный поведенческий шаблон. Если безжалостное внешнее давление становится нестерпимым, они могут дойти до точки «должникового бунта», в результате чего просто отказываются оправдывать какое-то ожидание – часто напоказ и без предупреждения. Во время бунта «должник», который всегда оправдывал ожидания, внезапно решает: «С меня хватит!» – и «уходит в отказ».

«Должниковый бунт» может быть как одноразовой акцией, так и последовательным паттерном поведения; он может принимать форму мелких, почти скрытых отказов – или драматичных, судьбоносных взрывов.

Выдающаяся книга воспоминаний звезды тенниса Андре Агасси «Откровенно» (Open) раскрывает его как канонического «должника», который демонстрирует «должниковый бунт». Он способен оправдывать чужие ожидания (требование отца добиться выдающегося успеха в теннисе; желание его подруги Брук Шилдс выйти замуж), но ему трудно соответствовать собственным ожиданиям. Он проявляет свой «должниковый бунт» в незначительных, символических мелочах: отвергая теннисную традицию, он надевает джинсовые шорты и красуется длинными волосами на корте. Эти действия он описывает как «удар по отсутствию выбора в моей жизни». Агасси демонстрирует огромную энергию и достижения, на которые способны «должники», а также возмущение, которое может возникать у «должников» в результате осознания, что они трудятся ради реализации чужих ожиданий.

Если уж речь зашла о знаменитых спортсменах, то Тайгер Вудс тоже является «должником», который пережил в своей жизни впечатляющий «должниковый бунт». Он не раз говорил членам своего ближнего круга, что хочет бросить гольф и стать «морским котиком»; они уговаривали его реализовать их надежды и стать «звездой» гольфа; он бунтовал.

Многие обстоятельства могут со временем стать триггером «должникового бунта». Это ожидания, которые:

• Нереалистично амбициозны («Ты в этом году можешь побить рекорд продаж!»);

• Несправедливы, потому что другие не выполняют свою долю работы («Может быть, раз уж ты этим занимаешься, заодно отредактируешь и мой отчет?»);

• Сопровождаются попыткой пристыдить («Страшно смотреть, какой у тебя беспорядок в комнате!»);

• Назойливы или неодобрительны («Ты сегодня пойдешь наконец в спортзал?»);

• Включают неприятные или неблагодарные задачи («Ты должен взяться за «холодные звонки»[5]!»);

• Лишают «должника» заслуг в личном успехе («Ты снижаешь вес, занимаясь по этой программе, только потому, что я говорю тебе, что делать»);

• Навязаны людьми, которым трудно угодить или которые не важны для «должника» («Если это лучшая работа, на которую вы способны, что ж, полагаю, нам придется отправить ее клиенту»);

• Являются триггером ощущения, что должника не ценят или эксплуатируют («Ты ведь сегодня снова остаешься допоздна, да?»);

• Являются требованиями, которые не отражают истинных личных целей «должника» («С твоими способностями к науке ты можешь стать великим врачом. Ты должен учиться в медицинской школе!»);

• Становятся пресловутой последней каплей («У нас сокращение штата, так что теперь вам придется взять еще десять дополнительных клиентов»);

• Вызывают чувство вины или стыда («Вы должны вслух назвать свой показатель сахара в крови в присутствии всей группы»).

«Должников» самих часто озадачивают эпизоды их «должникового бунта». Они не понимают своего поведения, не могут его контролировать, им кажется, что они ведут себя нехарактерным для них образом. Один «должник» описывал «должниковый бунт» как «большое НЕТ, которое на какое-то время разбивает мою жизнь в щепки».

«Должниковый бунт» может заставлять людей ополчиться на свою работу – а так же брак и дружбу – без предупреждения.

Другой «должник» говорил:

«Я – амбициозный магистр, мне остался один год до завершения диссертации по молекулярной биологии, – и впервые в жизни я сдаю проекты, сделанные кое-как или с опозданием. Такое ощущение, будто в мое тело вселился «чужой». Я начал задаваться вопросами: почему я так себя веду? Что изменилось? И еще более страшный и честный вопрос – зачем мне эта докторская степень? Осознание, что я – «должник», помогло мне понять, что я работал над диссертацией в основном для того, чтобы реализовать внешние ожидания в своей жизни – ожидания жены, родственников, друзей и научных консультантов, а не свои собственные цели».

Как показывает этот комментарий, «должниковый бунт» может разразиться не только тогда, когда «должники» чувствуют себя эксплуатируемыми, но и когда они осознают, что соответствуют ожиданиям, установленным другими и не приносящим им самим истинного удовлетворения.

Что вносит свою лепту в «должниковый бунт»? «Должники» слишком часто не протестуют против неприятной ситуации – несправедливого разделения труда, эксплуатации или непризнания их заслуг. И почему же? Потому что они думают, что им не следует протестовать; они воображают, что другие осозна́ют несправедливость навязываемого им бремени – и облегчат (или должны облегчить) это бремя по собственной инициативе, без просьб с их стороны. То есть «должник» рассчитывает, что другие сами додумаются облегчить ему существование, сократив свои требования без его участия. Но очень часто этого не происходит, и тогда «должник» впадает в ярость из-за того, что ему навязали столь обременительные ожидания, хотя изначально сам «должник» против этих ожиданий не возражал.

Почему же другие люди не облегчают ему жизнь? Как уже отмечалось, представители других тенденций не так придавлены весом внешних ожиданий, как «должники», поэтому они и не осознают болезненного бремени, которое навязывают «должникам»; кроме того, у других тенденций есть свои собственные способы сопротивляться внешним ожиданиям, и они автоматически полагают, что «должники» тоже им сопротивляются («Если не хочешь этого делать, зачем говоришь, что сделаешь?»; «Если не укладываешься в дедлайн, зачем соглашаешься взять на себя дополнительную работу?»).

В ситуации «должникового бунта», вместо того чтобы дать другим возможность исправить ситуацию, «должник» нисколько не протестует – пока наконец не взбунтуется. «Должниковый бунт» может заставлять людей ополчиться на свою работу – а также брак и дружбу – без предупреждения. Одна «должница» вспоминала:

«Мои бунты были тихими, убийственными и бесповоротными. Две дружбы, одна работа и один брак стали жертвами «должникового бунта». Я ощущаю это как щелчок выключателя. После многих месяцев оправдания неразумных, на мой взгляд, и неблагодарных ожиданий на работе однажды в понедельник я позвонила другому работодателю и в тот же день подала заявление об уходе. Я не хотела ничего обсуждать, даже после того как меня спросили: «Что мы можем сделать, чтобы вы остались?»

«Ты для меня умер» – вот как это происходит, даже в ситуации с браком, который длился восемнадцать лет. После всех попыток поддерживать эти отношения на протяжении многих лет однажды утром я проснулась с абсолютно ясным пониманием, что для меня все кончено и обратного пути нет.

Хотя ни об одном из этих «должниковых бунтов» я не сожалею и благодарна за то, что у меня теперь есть концептуальная схема, потому что понимаю преимущества распознавания предупреждающих знаков. И теперь я знаю, что моя готовность повиноваться и всегда подставлять плечо сопровождается этим риском».

Разумеется, человек любой тенденции может принять решение завершить свои отношения. Но в случае «должникового бунта» это происходит резко: «должник» продолжает соответствовать ожиданиям, которые кажутся неразумными, пока не «взорвется». Один «должник» так описывал это состояние: «Я – взрывающаяся бомба, и контролировать разрушения я не в состоянии». Другие «должники» используют слова типа «тихо бурлить», «нагноение», «снедает», «перекипает через край», «взрыв» и «вулкан», описывая чувства, сопровождающие «должниковый бунт».

В то время как «должниковый бунт» способен быть весьма драматичным, он также может принимать форму символических поступков или небольших жестов. Одна «должница» писала: «Один коллега считает своим долгом высказаться всякий раз, когда я на пару минут опаздываю. Это настолько бесит меня, что порой я, опаздывая, еще с минуту сижу в машине, вместо того чтобы поспешить на работу. Я ужасно переживаю из-за своих опозданий, но меня просто выводит из себя то, что он говорит об этом так часто. И чем чаще он это говорит, тем реже я прихожу вовремя».

Замечание в сторону: намеренные опоздания – популярная форма «должникового бунта». Более того, кто-то однажды прислал мне ссылку на фотографию этой футболки, очень подходящей «должникам» в состоянии «должникового бунта»:

В то время как некоторые «должники» ухитряются перевести свой «должниковый бунт» в поступки хоть мятежные, но не причиняющие серьезного ущерба, отдельные разновидности такого бунта приводят к самосаботажу. Один «должник» объяснял: «Я делаю что-нибудь такое, что причиняет ущерб мне, а не тем, кто требует, просит или даже просто советует мне что-то сделать. Например, я прихожу на презентации или собеседования неподготовленным. Я словно одновременно и повинуюсь, и бунтую – и не причиняю вреда при этом никому, кроме себя».

Иногда «должниковый бунт» охватывает целую сферу ожиданий, часто в контексте здоровья. Одна «должница» писала:

«Когда речь идет о работе, церкви и волонтерских организациях, социальных взаимодействиях и воспитании детей, я обычно делаю то, чего от меня ждут. Но малейший намек на ожидания, обязательства или ограничения, когда речь заходит о снижении веса или упражнениях, заставляет меня с воплями устремиться в противоположном направлении. Не могу сказать вам, сколько денег я потратила на спортзал и членство в клубе снижения веса – и в результате ни разу не являлась на тренировку или бросала программу похудения, чаще всего дополнительно набирая вес».

Наверное, здоровье часто становится мишенью «должникового бунта» потому, что это область, где остальные люди командуют, донимают и предостерегают «должника», так что эти ожидания кажутся навязанными извне, однако последствия для здоровья целиком и полностью падают на его плечи.

Когда я изучала результаты репрезентативной выборки, меня заинтриговало то, что «должники» почти так же часто, как «бунтари», соглашались с утверждением «Мой врач рассказал мне, почему важно внести в мою жизнь одну конкретную перемену, но я этого не сделал». Легко понять, почему «бунтари» могут отвергать «докторские приказы», но гораздо удивительнее видеть такую же реакцию «должников». Думаю, это происходит в силу двух факторов: во-первых, у «должников» не всегда есть отчетность, необходимая для осуществления перемен; во-вторых, «должники» могут демонстрировать «должниковый бунт» против требования врача.

Но в то время как «должниковый бунт» порой затрудняет «должникам» жизнь, не давая быть здоровыми, счастливыми и успешными, он также является важной формой самозащиты. «Должниковый бунт» может работать как важнейшая экстренная отдушина: он позволяет «должнику» освободиться от ненавистной работы, невыносимого супруга, трудных отношений или обременительного обязательства. «Должниковый бунт» – это предохранительный клапан, который спускает избыточное давление, сокрушающее «должника».

Обычно по прошествии некоторого времени заклятье «должникового бунта» спадает само по себе, даже если практически ничего не изменилось. Однако лучше предотвращать «должниковый бунт», помогая «должникам» избегать выгорания и негодования.

Так что же можно сделать с «должниковым бунтом»?

Когда «должники» распознают этот поведенческий шаблон, они могут принимать определенные меры для ослабления давления – обращать внимание на признаки нарастающего возмущения, а потом говорить об этом вслух: «Давайте разберемся, как у нас распределяются дополнительные смены»; «Я уже состою в трех комитетах»; «Мне одной никак не управиться с расписаниями обоих детей в эти выходные, так что нам надо поделить обязанности».

Поскольку «должники» так уязвимы перед выгоранием, люди, окружающие их (родственники, друзья, коллеги, профессионалы сферы здравоохранения и т. д.), должны, играя каждый свою роль, помогать им избегать этого состояния. Мы можем создавать системы, побуждающие их говорить «нет», делегировать ответственность, устраивать себе передышки, отклонять требования, освобождать время для самих себя и т. д. Одна читательница-«скептик» писала:

«Мой жених – «должник», и часто возникает такое ощущение, что мы в основном занимаемся тем, что хотелось бы сделать мне, а не тем, чего хочется ему. Чтобы исправить эту несправедливость, теперь по утрам в субботу мы садимся и составляем список из трех-пяти дел, которые хотели бы сделать за выходные. Потом ставим себе целью успеть все это сделать. Теперь он выражает свои желания вслух, и мы отслеживаем их исполнение, потому что я спрашиваю его о том, чего он хочет».

Когда «должники» переключаются в режим «должникового бунта», им необходимо освобождение от ожиданий, но, как ни парадоксально, для того чтобы освободиться, им могут быть необходимы другие внешние ожидания. Менеджер, который видит, что «должник» перегружен, может снять с него какую-то обязанность или сделать выговор его коллегам за то, что они свалили на «должника» слишком много работы.

В силу драматичности «должникового бунта» он часто изображается в художественной литературе и фильмах – наиболее знаменитым примером, пожалуй, является классический рождественский фильм «Эта замечательная жизнь» (It’s a Wonderful Life). Джордж Бейли (Джеймс Стюарт) – «должник», он оправдывает внешние ожидания, пренебрегая внутренними. Показательно, что, когда Джордж наконец разражается «должниковым бунтом», этот бунт нацелен против него самого – в данном случае он едва не бросается с моста. Увы, как ни печально, большинству «должников» не приходят на помощь ангелы вроде Кларенса. Джордж Бейли также иллюстрирует распространенный паттерн поведения «должника», убежденного, что он должен непременно лично оправдать некое ожидание. А почему бы Гарри, младшему брату Джорджа, не соблюсти договоренность, став управляющим семейной компанией, когда приходит его очередь, – или, если он не хочет этого делать, почему эту проблему решает не сам Гарри?

«ДОЛЖНИК»: ИТОГИ

ВЕРОЯТНЫЕ СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ:

Хороший начальник, отзывчивый руководитель, командный игрок

Ощущает себя обязанным оправдывать ожидания других

Ответственный

Готов «пробежать еще одну милю»

Реагирует на внешнюю отчетность

ВОЗМОЖНЫЕ СЛАБОСТИ:

Уязвим для перенапряжения и выгорания

Может демонстрировать разрушительный паттерн «должникового бунта»

Поддается эксплуатации

Может преисполниться негодования

Испытывает трудности с отказом или установлением границ

Как найти подход к «должнику»

«Меньше соглашайся»

• Работа.

• Супруг/супруга.

• Ребенок.

• Пациент.

• Выбор карьеры.

Как найти подход к «должнику» на работе

Во многих случаях из «должников» получаются превосходные коллеги и начальники. Они доводят дело до конца, подставляют плечо, когда другим людям нужна помощь, добровольно берутся за необязательные задачи и проявляют гибкость, когда нужно что-то изменить.

«Должники» реагируют на ожидания, которые почти неизбежно создаются в рабочих ситуациях, – дедлайны, оценки и запланированные результаты. В тех редких случаях, когда отчетность для «должников» не возникает естественным путем, важно обеспечивать ее намеренно. Туманные высказывания о том, что, мол, надо бы сделать то-то и то-то, не дадут никакого эффекта.

Одна моя подруга-«должница» вспоминала:

– Подписав контракт на книгу воспоминаний, я сказала своему редактору: «Я могу писать только тогда, когда должна сдавать материал в определенный срок. Пожалуйста, установите для меня поэтапные «ложные» дедлайны». А он мне в ответ: «Не беспокойтесь, книга выйдет замечательная, вы все сделаете, бла-бла-бла». Сплошное участие и понимание!

– И что было дальше? – спросила я.

– Я написала всю книгу за последние три недели перед тем, как ее надо было сдать. Она вышла бы намного лучше, если бы я взялась за нее раньше!

Редактор из неверно трактуемой «предупредительности» отказался требовать от моей подруги отчетности. Если бы он понимал, что она – «должница», то мог бы избрать другой подход.

Когда люди просят об отчетности в каком бы то ни было контексте, они должны ее получить; они просят о ней, потому что знают, что она им необходима. Один «должник» рассказывал мне: «Я сказал своему начальнику, что мне нужен строгий, требовательный босс. В том случае я больше успеваю и лучше делаю свою работу».

Поскольку «должники» придают такое большое значение оправданию ожиданий, другие могут воспользоваться этим и эксплуатировать их. А если «должники» перерабатывают и чувствуют себя эксплуатируемыми, они могут переключиться в режим «должникового бунта», с которым трудно справиться менеджерам и начальству. Одна «должница» рассказывала:

«Я работаю медсестрой, и в моем отделении были постоянные проблемы с сотрудниками – частые выходные по болезни, напряженные смены из-за нехватки медсестер и т. д. Я проработала там три года. Моя начальница вычислила, кто из нас – «должницы», и злоупотребляет этим, постоянно требуя, чтобы мы брали дополнительные смены. Это очень неприятно, потому что те медсестры, которые то и дело «болеют», во время работы занимаются чем угодно, только не работой. Долгое время я выручала свое отделение, но это привело к выгоранию, и теперь я вошла в постоянный режим бунта и всегда «ухожу в отказ».

Как показывает этот пример, «должникам» всегда трудно говорить «нет», пока все не превращаются в большое НЕТ, которое может стать настоящей проблемой.

Поскольку «должники» часто бывают ценными работниками, очень важно, чтобы менеджеры присматривали за «должниками», гарантированно предотвращая «должниковый бунт», чтобы ценный работник в один прекрасный день не решил, что сыт по горло, и не ушел с работы без предупреждения.

Чтобы избежать «должникового бунта», начальник, подчиненный или коллега может помочь «должнику» устанавливать ограничения и лимиты:

– Напоминать «должнику», что сказанное вовремя «нет» позволяет ему сказать «да» более важной задаче: «Мне нужен ваш отчет к пятнице, и если вы позволите другим сваливать на вас их работу, то не уложитесь в срок».

– Вводить ограничения, чтобы предотвратить выгорание и «должниковый бунт»: «Вы имеете право на отпуск, и я прослежу, чтобы вы обязательно его брали».

– Не давать другим эксплуатировать «должника»: «Срок сдачи работы установлен для нас всех, так что каждый член команды должен выполнить свою работу сам».

– Указывать на обязанность «должника» подавать пример другим: «Если вы будете задерживаться на работе до девяти вечера, то подадите дурной пример другим».

– Снимать с «должника» часть обязанностей, если он берет на себя слишком много. Мой друг, который возглавляет финансовую фирму, рассказал мне: «У меня есть очень ценный работник – лучший во всем коллективе. Все хотят работать в паре с ним, потому что он никому не позволит ударить в грязь лицом. Но он не может говорить «да» всем! Это нерационально. Во время последнего отчета я сказал ему: «Вы слишком много работаете и делаете это слишком хорошо, – поверьте, это не комплимент, а честная критика». Он не умел делегировать обязанности, не мог отказывать. Поэтому мы сняли его с большого участка работы, и теперь ему стало намного легче».

Из «должников» часто получаются великолепные начальники и прозорливые, чуть ли не ясновидящие руководители, потому что они чувствуют свою огромную ответственность перед организацией; они отзывчивы и ответственны. Однако, как и представителям всех остальных тенденций, им может быть трудно понять мышление тех, кто не разделяет их тенденцию. Один читатель писал мне: «Я – «должник», и мне как менеджеру трудно пережить, когда кто-то отвечает отказом на мою просьбу или ставит ее под вопрос». Нам трудно управлять людьми, которые сильно отличаются от нас, и первый важный шаг – признать эти различия.

Инстинктивное стремление оправдывать ожидания может впутать начальников-«должников» в неприятности. Один друг-«поборник» рассказывал мне о разочарованиях, связанных с его новой работой. «Моя начальница – явная и экстремальная «должница», – говорил он мне. – Она гендиректор, но готова бросить все дела, чтобы помочь клиенту или служащему, и это плохо сказывается на нашей продуктивности. Мы ни одно дело не доводим до конца».

Особенно трудно приходится «должникам», когда им нужно работать в одиночку. Они могут достигать выдающейся продуктивности в офисе, но при попытке работать «соло» могут тормозить процесс, потому что в этом случае отсутствует внешняя отчетность. Так что если «должники» хотят основать свой бизнес, они должны с самого начала установить систему отчетности. Отчетность могут обеспечивать бизнес-коуч, наставник, потребители, клиенты, ученики (даже если они учатся бесплатно) или группа, созданная с помощью моего приложения Better; форма не важна, но какой-то источник отчетности должен присутствовать.

После того как «должник» утвердился в роли предпринимателя, ему уже нетрудно выполнять внешние обязательства, связанные с работой: соблюдать дедлайны, установленные клиентами, заполнять налоговые декларации, отвечать на телефонные звонки. Зато никуда не деваются трудности, связанные с внутренне поставленными задачами, такими как налаживание связей, развитие бизнеса или отказы в ответ на просьбы, зря растрачивающие их время, или требования излишне придирчивых клиентов. Как всегда, решение заключается в том, чтобы найти внешние системы дедлайнов и ограничений.

Нам трудно управлять людьми, которые сильно отличаются от нас, и первый важный шаг – признать эти различия.

Как найти подход к супругу-«должнику»

Из «должников» получаются прекрасные супруги, потому что они придают большое значение оправданию внешних ожиданий. Однако важно, чтобы партнеры осознавали паттерны поведения «должников».

Например, если «должник» просит супруга действовать в качестве партнера по ответственности, супругу следует обеспечить эту ответственность самому или найти какой-то иной способ. Одна «должница» объясняла: «Я хожу на тренировки каждый день, потому что мой муж спрашивает меня об этом, когда возвращается домой. Он всячески подбадривает меня, если я пропустила тренировку, поэтому на следующий день у меня больше мотивации пойти в спортзал. Здоровье имеет для него большое значение, и поэтому я стараюсь не отлынивать. Это так странно: несмотря на то, что я сама придумала такую систему, я ощущаю желание справиться со своей задачей просто потому, что муж этого от меня требует».

Мужья и жены также играют важную роль, помогая своим супругам избегать выгорания и «должникового бунта», если обеспечивают внешнюю отчетность, необходимую для ограничения чувства долга, столь свойственного «должникам»: «Тебе нужно отдохнуть. Ради меня, пожалуйста, поди приляг».

Одна «должница» рассказывала: «Мой муж предлагает присмотреть за детьми, чтобы я могла по утрам в субботу ходить на тренировки, которые мне очень нравятся, но я почему-то никак не могу заставить себя пойти». Муж мог бы помочь жене, сказав примерно следующее: «Ты хочешь подавать хороший пример детям, выполняя свои обязательства в отношении собственного здоровья?» Или: «Мне и детям полезно каждую неделю проводить какое-то время вместе». Апелляция к ценностям «должника» помогает «должнику» доводить дело до конца.

Одна слушательница моего подкаста писала:

«Понимание, что мой муж – «должник», было для меня настоящим откровением. Это само по себе прекрасно, потому что он добрейший человек, но я осознала, что мне необходимо «защищать» его личные обязательства перед собой. Если я о чем-то прошу, он с легкостью бросает все свои дела, чтобы помочь мне. Поэтому мне нужно следить, чтобы так не случалось с действительно важными делами. Бывшая жена вовсю пользовалась особенностями его тенденции, так что я обычно устанавливаю для него границы».

«Устанавливая границы» для своего мужа (помогая ему говорить «нет» даже ей самой и не давая другим эксплуатировать его), эта женщина помогает предотвратить вероятный «должниковый бунт». Люди, окружающие «должников», могут бороться с бунтом профилактическими методами. Если один из супругов собирается в длительную деловую поездку и оставляет супругу-«должницу» заботиться о троих детях, он поступит мудро, сказав нечто вроде: «Тебе предстоит вести хозяйство и заботиться о детях в одиночку. Я высоко ценю все, что ты делаешь. Я хочу, чтобы ты взяла выходной и зарядилась энергией: занимайся своими делами, а я пригляжу за детьми».

Поскольку «должники» ощущают сильную потребность оправдывать внешние ожидания, их супругам следует следить за языком и не озвучивать непродуманные комментарии, которые могут превратиться в обременительные ожидания. Жена может, не подумав, брякнуть: «Может быть, тебе следовало бы самому тренировать детей», – и все, муж попал!

Как найти подход к ребенку-«должнику»

По моим наблюдениям, часто бывает трудно определить, является ребенок «должником» или нет. «Поборники» и «бунтари» – индивидуальности экстремальные и проявляют себя сравнительно рано; но дети не обладают такой автономностью, как взрослые, ибо взрослые в очень значительной степени контролируют жизнь детей. Поэтому точно выявить качества «должника» в развивающемся характере нелегко.

Когда становится ясно, что ребенок – «должник», родителю стоит учитывать эту тенденцию. Дети-«должники» (как и все «должники») реагируют на отчетность. Если ребенок-«должник» должен заниматься музыкой, полезно завести таблицу с расписанием занятий, которую просматривали бы вместе с ребенком родители или учитель. Помогают и мягкие напоминания: «Уже четыре часа, пора браться за инструмент». Учитель может объяснить ребенку: «По твоей игре я пойму, занимался ты или нет».

Люди, которые просят об отчетности, знают, что она им нужна.

Если ребенок-«должник» хочет оправдать некое внутреннее ожидание, родителям следует помочь ему придумать систему внешней отчетности, чтобы гарантировать последовательность. Один родитель вспоминал: «Моя дочь хотела научить щенка выполнять трюки. На это я сказал: «Прекрасно! Давай запишем тебя на программу подготовки к выставке собак в этом году!»

Однако не стоит устанавливать завышенные ожидания (например, не подойдет формулировка «Прекрасно! Давай запишем тебя на программу подготовки к выставке собак в этом году! Я уверен, вы возьмете главный приз»), потому что ребенок будет ощущать огромное давление, пытаясь оправдать их, что может привести к «должниковому бунту».

Однако еще важнее позаботиться о том, чтобы дети-«должники» в своих стараниях угодить другим (включая собственных родителей) не доходили до перегрузки, иначе они утратят контакт с тем, что приносит им счастье и удовлетворенность.

Как и во всех контекстах, когда люди просят об отчетности, важно, чтобы они эту отчетность получали. После того как я выступила на мероприятии, одна женщина сказала мне: «Моя дочь все время твердит мне: «Я хочу сдать экзамен в магистратуру, мне нужно пройти курсы». А я ей каждый раз отвечаю: «Ерунда, можно купить книги для подготовки и заниматься самостоятельно». Но теперь я поняла, что она права: ей действительно нужны курсы».

Люди, которые просят об отчетности, знают, что она им нужна.

Как найти подход к пациенту-«должнику»

Из всех четырех тенденций «должники» – самая многочисленная категория, и это означает, что профессиональные медики имеют дело с множеством «должников». В общем и целом, когда врач, медсестра, физиотерапевт, диетолог, тренер, коуч или учитель отслеживают прогресс, «должникам» это только на пользу. Учитель физкультуры, например, может говорить учащимся-«должникам», что их родители получат электронное письмо, если они пропустят занятия, или что будет вестись учет посещений, или что он будет разочарован или рассержен, если «должник» не придет на занятия.

Однажды я читала лекцию о четырех тенденциях тренерам из популярного нью-йоркского спортивного клуба. Во время обсуждения одна девушка-тренер сказала:

– Для создания атмосферы ответственности нас учат при любой возможности называть людей по имени.

– Отличная идея, – кивнула я.

– Но я поняла, что могу сделать кое-что еще, – добавила она. – При расставании после тренировки я буду говорить: «Увидимся на следующей неделе». Так люди будут чувствовать, что я рассчитываю на их приход.

– Блестяще! – искренне похвалила я.

Как и во всех случаях, если человек сам просит об отчетности, обеспечивать ее, если есть такая возможность, – это мудрое решение. Один «должник» вспоминал: «Я сказал своему стоматологу: «Пожалуйста, заставляйте меня придерживаться обещания чистить зубы флоссом. Если я приду на следующее обследование, и мои зубы будут в плохом состоянии, пожурите меня!» Врач рассмеялась, но согласилась уважить мою просьбу. С тех пор я каждый вечер чищу зубы флоссом».

Каждый год на рынке появляется все больше устройств, приложений и услуг, помогающих людям чувствовать себя ответственными за поведение, связанное со здоровьем. Хотя они могут быть весьма эффективными, важно, чтобы избранная система отчетности подходила конкретному «должнику». Некоторым «должникам» достаточно получить электронное напоминание, чтобы принять лекарство, или пользоваться фитнес-тренером, чтобы отслеживать свою ежедневную физическую нагрузку; другим принесет пользу приложение, назначающее штраф за «провинность». В приложении Better люди могут с легкостью создавать группы отчетности, чтобы моделировать ощущение личной ответственности. Большинству помогает чувство личной ответственности перед живым человеком.

Исследования показывают, что многие люди готовы платить дополнительные деньги за то, чтобы их призывали к ответу. Более того, будь я фитнес-тренером, я говорила бы клиентам: «Политика нашего клуба такова, что, если вы отменяете тренировку менее чем за 24 часа до ее начала, мы все равно берем с вас деньги. Если хотите, мы будем брать с вас тройную плату, если вы отменяете тренировку менее чем за 24 часа». Несколько «должников» признались мне, что предпочли бы вариант с тройным штрафом.

Часто «должники» могут делать для других то, чего не могут делать для себя. Поэтому они с большей вероятностью выполняют связанные со здоровьем инструкции, когда им напоминают о том, сколько преимуществ их действия обеспечат другим (и наоборот, как отрицательно скажется на других невыполнение инструкций). Одна «должница» писала:

«Я сейчас на шестом месяце беременности, и в течение пяти месяцев я неукоснительно принимала специальные витамины, готовая сделать все возможное ради здоровья своего ребенка. Месяц назад я прочла статью, в которой объяснялось, что ребенок в любом случае не останется без витаминов, поскольку будет брать их из запасов материнского организма, так что витамины скорее нужны для здоровья матери. Теперь, когда прием витаминов психологически связан с моим собственным здоровьем, а не со здоровьем ребенка, хорошо, если я не забываю принимать их хотя бы через день!»

Людям, окружающим «должников», необходимо обеспечивать им полезную отчетность, но при этом стараться не спровоцировать «должниковый бунт». Они не должны давить или «доставать» слишком усердно, ставить слишком устрашающие цели; вместо этого лучше помогать «должникам» чувствовать, что их подбадривают, поддерживают и призывают к ответу в разумных границах. Это легче сказать, чем сделать!

«Должник» и выбор карьеры

«Должники» способны хорошо справляться почти с любым делом – если есть внешняя отчетность и если они защищены от «должникового бунта». Выбирая профессиональный путь, «должникам» следует помнить, что они добиваются большего успеха в ситуациях, которые обеспечивают внешнюю отчетность. Один «должник» объяснял:

«Недавно я переключился на более подходящую для «должников» карьеру. Я начинал профессиональную жизнь в научной сфере и поначалу справлялся очень хорошо, когда у меня были обязательства перед куратором – тщательно проводить исследования и писать качественные работы. Однако по мере профессионального роста, когда обязательства у меня остались только перед собой и собственными исследованиями, я обнаружил, что мне становится все труднее их выполнять. Недавно я покинул область чистой науки ради преподавательской деятельности, и новая работа мне очень нравится. Каждый день дает мне возможность оправдывать ожидания других людей».

А вот слова начальника-«должника»: «Должники» идеально вписываются в культуру моей организации, движимой общей миссией и опирающейся на командную работу».

Принимая решения, касающиеся карьеры, «должники» также должны осознавать свое стремление оправдывать ожидания других, при этом забывая о собственных устремлениях. Поскольку эта проблема фундаментальна для тенденции «должников», им самим необходимо находить способы определять свои внутренние желания, а потом развивать структуры, позволяющие им призывать к ответу самих себя. В противном случае они могут оказаться на карьерном пути, который им не подходит, – и вот тогда-то часто происходит «должниковый бунт».

Хотя при подходящих обстоятельствах «должник» может добиться успеха почти в любой карьере, многие представители этой тенденции говорили мне, что считают ее чуть ли не обязательным требованием в своей сфере деятельности – в том числе в профессиях, затрагивающих корпоративное законодательство, социальную работу, управление частными финансами и медицину. «Моя команда нередко просиживает за работой сутками, когда пишет код, – рассказывал мне один «должник»-программист. – Иногда к нам приходит человек, который говорит: «Прошу прощения, но я не собираюсь так жить постоянно». И такой человек у меня долго не задерживается».

После моего выступления перед группой бизнесменов ко мне обратился один из слушателей со словами: «Теперь, разобравшись в тенденциях, я буду нанимать одних «должников»! Мне нужны служащие, которые в любых обстоятельствах будут оправдывать ожидания, связанные с работой. Можете подсказать, как выявлять «должников» во время собеседований?» Я даже несколько опешила. Непохоже, чтобы этот бизнесмен принял близко к сердцу интересы «должников»!

КАК НАЙТИ ПОДХОД К «ДОЛЖНИКУ»: ИТОГИ

Он с готовностью оправдывает внешние ожидания, но испытывает трудности с внутренними.

Он придает большое значение выполнению обязательств перед другими.

Он добивается успеха при наличии контроля, дедлайнов, мониторинга и других форм отчетности, например, обязанности подавать хороший пример.

Ему может быть трудно устанавливать ограничения для чужих требований.

Ему может быть трудно делегировать обязанности, потому что «должнику» кажется, что некоторые ожидания «закреплены» за ним лично.

Он обязан иметь системы внешней отчетности, чтобы соответствовать внутренним ожиданиям.

Его могут эксплуатировать другие люди, которые пользуются его тенденцией, и по этой причине…

…«должник» может возмутиться или выгореть, в этом случае…

…необходимо, чтобы начальники или другие люди уменьшили бремя ожиданий, иначе «должник» может взбунтоваться.

«Бунтарь»

«Ты меня не заставишь, да я и сам себя не заставлю»

«Когда я должен – это трудно, когда хочу – легко!»

«ПУСТЬ МОСТЫ, КОТОРЫЕ СЖИГАЮ, ОСВЕЩАЮТ МОЙ ПУТЬ».

«Ты мне не начальник».

«Я делаю все только по-своему – это и благословение, и проклятие».

«Проси прощения, а не разрешения».

«Я делаю, что хочу».

«ПОТОМУ ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ НАСТРОЕНИЕ».

«Не смотри, просто прыгай».

«ПРАВИЛА СУЩЕСТВУЮТ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ИХ НАРУШАТЬ, ВОТ ТОЛЬКО… ЭТО ВЕДЬ ТОЖЕ ПРАВИЛО?»

«Свобода – моя дисциплина».

«Ты меня не заставишь, да я и сам себя не заставлю».

«С удовольствием – когда я не обязан».

Как понять «бунтаря»

«Когда я должен – это трудно, когда хочу – легко!»

• Сильные стороны.

• Слабости.

• Вариации внутри тенденции.

• Как другие могут влиять на «бунтарей», чтобы те оправдывали ожидания.

• Как «бунтари» могут влиять на себя, чтобы оправдывать ожидания.

• Почему «бунтарей» иногда тянет к очень упорядоченной жизни.

Каждый из нас с утра до вечера сталкивается с внешними и внутренними ожиданиями – и мы должны решать: «Что мне следует сделать – оправдать это ожидание или сопротивляться ему?»

«Бунтарям» ответ очевиден всегда: «бунтари» сопротивляются всем ожиданиям – и внешним, и внутренним. Они делают только то, что хотят делать, на свой собственный лад и в удобное для себя время, и если кто-то просит или велит им сделать что-то, они сопротивляются. Они не хотят навязывать требования даже самим себе, сопротивляясь ожиданиям, возникающим изнутри, так же яростно, как и тем, что навязаны извне.

«Бунтари» хотят действовать на основе ощущения свободы, выбора и самовыражения. «Бунтари» просыпаются по утрам и думают: «Что мне хочется сделать прямо сейчас?» Они сопротивляются любому контролю, даже самоконтролю, и часто получают удовольствие, игнорируя правила, ожидания и договоренности.

«Бунтари» получают огромное удовольствие, бросая вызов чужим ожиданиям.

«Бунтарей» не убеждают такие фразы как: «Люди на тебя рассчитывают», «Ты уже заплатил за это», «Я решил вот эту задачу, будь добр решить вон ту», «Я считаю, что это очень важно, так что давай договоримся, что отныне и впредь мы будем это делать», «Это должно быть так», «У тебя назначена встреча», «Ты же сказал, что сделаешь это», «Такой способ эффективнее», «Кому-то другому это доставит неудобства», «Это против правил», «Такова традиция», «Это крайний срок» или «Это невежливо».

Они с гораздо большей вероятностью отреагируют на слова: «Это будет весело», «Это то, чего хочешь ты сам», «Я волнуюсь насчет этой задачи, как думаешь, ты с ней справишься?», «Для меня это очень важно, а для тебя?» «Бунтари» способны сделать все, что хотят делать.

Для «бунтарей» возможность выбирать настолько важна, что иногда они делают определенный выбор, просто чтобы уверить себя, что они этот выбор сделать могут.

В моем исследовании, когда люди всех четырех тенденций отвечали на вопрос о том, как им удается придерживаться своих полезных привычек, «бунтари» с наибольшей вероятностью отвечали: «Обычно я не связываю себя заранее с каким-либо конкретным курсом действий».

Из всех четырех тенденций «бунтари» – самая малочисленная. Это группа яркая и бросающаяся в глаза, но небольшая.

Сильные стороны (и слабости)

«Бунтари» делают что-то потому, что сами решают это делать, и поэтому они свободны от многих видов давления, представляющих затруднения для других тенденций.

«Бунтари», как правило, получают удовольствие от трудностей, когда могут справляться с этими трудностями по-своему. Один предприниматель-«бунтарь» объяснял:

«Меня, «бунтаря», трудности только подстегивают. «Думаете, я не смогу основать собственный бизнес? А вот смотрите!» Всякий раз, когда ловлю себя на словах «Я не могу» или «Я бы никогда не смог…», я чувствую, что прямо-таки обязан это сделать. Я восхищаюсь собой, гордясь всеми теми невероятными поступками, которые сумел совершить, просто чтобы доказать себе, что я это могу. На мой взгляд, опасное занятие (и, безусловно, манипуляция) – пытаться заставить «бунтаря» сделать то, что тебе нужно, поймав его на слабо, но я честно признаюсь, что со мной, пожалуй, такой прием сработает».

«Бунтари» получают огромное удовольствие, бросая вызов чужим ожиданиям. Одна «бунтарка» рассказывала: «С тех самых пор как кто-то сказал мне, что на меня могут напасть и ограбить в парке неподалеку от нашего дома, я еще чаще стала ходить туда гулять. Пусть это не лучший пример полезной привычки, но ведь принцип работает!» Один «бунтарь», который отказался от алкоголя, объяснил: «Мне говорили, что я никогда не смогу бросить пить, а мне нравится тыкать людей носом в их ошибки». Более того, в проведенном мной опросе «бунтари» с большей вероятностью, чем представители других тенденций, соглашались с утверждением: «Я не прочь нарушить правила или договоренность – это часто доставляет мне удовольствие».

Для «бунтарей» возможность выбирать настолько важна, что иногда они делают определенный выбор, просто чтобы уверить себя, что они этот выбор сделать могут.

Когда «бунтари» действуют в соответствии со своими желаниями, они часто неудержимы – особенно если присутствует элемент «Я вам покажу». Одна читательница писала:

«Тест показал, что я – «бунтарка», и поначалу мне казалось, что это никак не может быть правдой. Я участвую в соревнованиях по физическому виду спорта (фитнес-бикини, один из дивизионов бодибилдинга). Я строго соблюдаю режим питания и тренировок. «Да ни один «бунтарь» так жить не сможет!» – думала я. Но я занимаюсь всем этим исключительно потому, что сама так хочу, и именно так, как я хочу это делать. Я делаю это вопреки тому факту, что мой муж не понимает страсти к бодибилдингу, друзья считают ее моей странностью, и к тому же это требует огромного труда. Мне нравится смотреть на выражение лица людей, когда они узнают, что я – бодибилдер (я выгляжу стройной, а не накачанной), или когда я говорю, что служу механиком в военно-морском флоте. Я заряжаюсь энергией, бросая вызов ожиданиям. Учитывая это, теперь мое «бунтарство» кажется мне очевидным».

«Бунтари» с легкостью попирают обычаи и условности. Например, я знакома с несколькими супружескими «бунтарскими» парами, где главным добытчиком является жена. Когда я прочла в New York Times одну статью о паттернах семейной жизни, ведения домашнего хозяйства и заработков, я сразу подумала о «бунтарях». В этой статье говорилось, что, по словам экономистов, «жены, которые зарабатывают больше [мужей], также берут на себя существенно бо́льшую долю забот о доме и детях, чем их мужья; вероятно, для того, чтобы мужья видели в них меньшую угрозу себе». Но мне подумалось, что, возможно, эти мужчины – «бунтари», которых не волнуют социальные условности и представления о том, что им следует зарабатывать больше жен; а в силу своего «бунтарского» характера они не испытывают особого желания помогать женам, выполняя скучные, рутинные обязанности по дому. Это не вопрос мужественности, это вопрос тенденции.

Иногда «бунтарская» тенденция приносит обществу огромную пользу. Как указал один «скептик»: «Главный актив «бунтарей» – их несогласие. Нам не следует ни вытравливать из них этот дух с помощью образования, ни внедрять его в корпоративную культуру, ни заставлять отказываться от него, упирая на стыд. Его функция – защищать нас всех». Многие «идейные бунтари» используют свой бунтарский дух для поддержки принципов и целей, в которые они верят. Один «бунтарь» объяснял: «Мне всегда хотелось бросать вызов авторитетам. Я использую свои силы во имя добра. Я протестую против правил и порой даже нарочно нарушаю их ради других людей, к которым они были применены несправедливо». Всякий раз как я слышу о людях, идущих нетрадиционным путем (например, о первой женщине, которая пошла работать на буровую вышку), я думаю: «Ага, похоже, мы здесь имеем дело с «бунтарем».

Один «бунтарь» красноречиво выступил в защиту «бунтарства»:

«Идейный «бунтарь» – это сила природы, суперзвезда. Ему не нужны никакие контрольные таблицы, процедуры, правила или привычки, чтобы делать дело. Зато жизненно важна потребность найти идею, что-то такое, во что можно верить и за что можно побороться. Внутреннее убеждение в нем столь сильно, что выдержит любое внешнее давление. «Бунтарь» верит в собственную уникальность, даже превосходство. В этом определенно присутствует доля высокомерия. Но если «бунтарь» находит свою идею, она становится его повелительницей».

Один «бунтарь», который испытывал такую же гордость за свою тенденцию, язвительно называл не-«бунтарей» «маглами».

«Бунтари» придают огромное значение аутентичности и самоопределению и хотят, чтобы их жизнь была истинным выражением их ценностей. Представители других тенденций (особенно «должники») могут испытывать громадное чувство освобождения, находясь рядом с «бунтарями», именно потому что они хорошо понимают, чего хотят, и без каких бы то ни было проблем отвергают обязательства.

«Бунтари» любят придумывать собственный, часто уникальный способ действий. Прямо перед тем как представить меня своему знакомому, моя подруга шепнула мне: «Просто чтоб ты знала – он здоровается кулаком!» Что? И действительно, когда я протянула ему руку для рукопожатия, он поднял свою, сжатую в кулак. Он не желал просто пожимать людям руки, как делают все прочие. Сын моей подруги, «бунтарь», наотрез отказывался подавать заявление в колледж, пока не изучил иностранные учебные заведения, о которых не знал никто в его окружении; а потом он с энтузиазмом подал заявление в университет, когда нашел собственный способ это сделать.

«Бунтари» часто проявляют себя лучше всего, когда нет вообще никаких ожиданий. Одна «бунтарка» рассказывала мне, что получала лучшие оценки в своей жизни в последний семестр учебы в школе, когда уже была зачислена в колледж, и в последний год учебы в колледже, когда за ней уже было зарезервировано рабочее место. Другой «бунтарь» говорил: «Я пишу книгу и собираюсь закончить всю работу прежде, чем заключать контракт на нее, потому что как только у меня появится редактор и срок сдачи, я потеряю всякое желание писать».

«Бунтари» любят придумывать собственный, часто уникальный способ действий.

Я как «поборница» невероятно многому научилась, изучая свою «противоположность» – «бунтарей». «Бунтари» показали мне, что мы свободнее, чем нам кажется. Если бы я отказалась по утрам вставать раньше десяти часов, мои родственники и коллеги приспособились бы к этому решению. Если бы я решила до конца своих дней ходить в брюках для йоги и кроссовках, это сошло бы мне с рук.

Мы свободнее, чем нам кажется!

Слабости (и сильные стороны)

В то время как тенденция «бунтарей» имеет множество преимуществ как для самих «бунтарей», так и для мира в целом, верно также, что «бунтари» часто разочаровывают и расстраивают других (и самих себя).

Если обратиться к «бунтарю» с требованием или просьбой что-то сделать, он, скорее всего, воспротивится, и этот его инстинкт может создавать проблемы – для супругов, родителей, учителей, врачей, начальства. Чем сильнее давление, тем сильнее «бунтарь» сопротивляется. Я хохотала, когда подруга-«бунтарка» рассказала мне: «Никто не может приказать мне что-то сделать! Недавно я получила электронное письмо с текстом «Пожалуйста, прочтите» в теме – и тут же удалила его».

«Бунтари» сопротивляются почти всему, что воспринимают как попытку контроля; это могут быть даже такие простые вещи, как телефонный звонок, приглашение на вечеринку или совещание. Реакция сопротивления возникает даже тогда, когда они осознают, что их сопротивление саморазрушительно, контрпродуктивно или идет вразрез с их собственными желаниями. Одна «бунтарка» призналась мне: «От сахара меня воротит, но иногда я думаю: «А вот возьму и наемся сладкого», – потому что отказываюсь соглашаться с мыслью, что мне нельзя чего-то делать».

Другой «бунтарь» писал: «В старших классах я начал принимать риталин от синдрома дефицита внимания и гиперактивности, и мне стало гораздо легче сосредоточиваться, но я подумал: «По какому такому праву какое-то лекарство контролирует мою личность? Ты думаешь, что можешь просто запрыгнуть ко мне в рот и заставить меня лучше учиться в школе – пусть даже именно этого я и хочу?» Так что сосредоточенность у меня улучшилась, а вот оценки – нет».

Один «бунтарь», студент юридической школы, писал:

«Я довольно успешен в жизни, но всегда живу в некой оппозиции к общепринятым нормам. Все ждут от меня как студента-юриста, что я буду вкалывать день и ночь и поселюсь в библиотеке; поэтому я занимаюсь по вечерам, сидя в кофейне. В той юридической школе, где я учусь, считается, что студенты должны идти работать в корпоративные фирмы, потому что там лучше платят; поэтому я собираюсь специализироваться в конституционном праве. Однако в некоторых ситуациях моя «бунтарская» тенденция втягивает меня в неприятности. Например, я до сих пор не сдал работу, которую надо было сдать несколько месяцев назад, и пропускаю довольно много «обязательных» мероприятий или лекций».

Это самоописание иллюстрирует важный парадокс: из-за своей решимости быть свободными «бунтари» могут оказаться под контролем. Этот студент специализируется в конституционном праве не потому, что оно его интересует, а для того чтобы бросить вызов внешнему ожиданию – специализации в корпоративном праве. Бунт – противоположность послушанию, но бунт – это не свобода.

Мне вспомнился этот аспект «бунтарства», когда один «бунтарь» сказал мне: «Давление оказывает на меня противоположное воздействие. Если ты попытаешься убедить меня что-то сделать, я автоматически взбунтуюсь и откажусь это делать». Он не понимал, что все равно реагирует на внешнее давление – просто в противоположном ему направлении.

«Бунтари» хотят выполнять задачи в своем собственном темпе – и если кто-то пытается их поторопить, они, вероятно, воспротивятся и будут затягивать дело еще дольше. Окружающие могут винить их в прокрастинации, но «бунтари» отлынивают от работы до последнего не по причине лени; они просто не хотят, чтобы ими помыкали. Требуя от бунтарей конкретных действий, можно лишь уменьшить вероятность того, что они будут действовать.

Разумеется, этот паттерн поведения может очень расстраивать тех, кто окружает «бунтарей». Одна «должница» вспоминала своего мужа-«бунтаря»:

«Я нередко впрягалась вместо него, когда он не мог завершить или начать работу. Бывало, я и по полгода ждала, пока он осуществит задуманное, – а потом в конечном итоге понимала, что легче сделать это самой. Муж говорил, что невозможно сделать все согласно тому расписанию, которое я составила. Однажды он начал в доме мелкий ремонт, который должен был занять две недели, а в результате длился больше года. Стоило мне заговорить о ремонте, как он раздражался. Ему не нравились мои ожидания, которые он расценивал как контроль, а мне не нравились незавершенные дела».

Хотя «бунтари» сопротивляются любым навязанными им ожиданиям, некоторые из них не видят ничего страшного в том, чтобы навязывать свои ожидания другим.

Читая это письмо, я думала: «Возможно, эта работа длилась год именно потому, что жена постоянно напоминала о ней мужу».

«Бунтари», как правило, не желают подчиняться расписаниям. Дело, вписанное в ежедневник, может ассоциироваться у них с западней, и если они все же составляют планы, то часто отменяют их в последнюю минуту.

«Бунтари» сопротивляются выполнению монотонных, скучных задач – например, выносить мусор или составлять отчеты о расходах, – пока последствия не станут достаточно серьезными. Многие «бунтари» упоминают, что пользуются автоплатежами для оплаты счетов, и, когда могут себе это позволить, часто платят за выполнение рутинных операций другим людям. Кроме того, «бунтари» понимают, что, когда они просто отказываются что-то делать, вместо них эстафету нередко подхватывают другие.

Разумеется, когда не сделать что-то просто невозможно, мы все это делаем – даже «бунтари». Однако, когда «бунтарь» обязан что-то сделать, он старается найти свой, «бунтарский» способ. Я спросила подругу-«бунтарку», как ей удается справляться с такой нудной задачей как оплата счетов, и она, глазом не моргнув, ответила: «Я занимаюсь этим в офисе, в свое рабочее время». Когда другой мой друг-«бунтарь» присутствует на обязательных совещаниях, он исподтишка решает кроссворды на своем айпаде. Пусть его заставили прийти на совещание, но заставить его слушать не может никто!

Даже когда «бунтари» признают причины того или иного ограничения, им бывает трудно его принять. Один «бунтарь» рассказал мне: «Я женат уже пять лет и люблю свою жену. Но у меня есть проблема с идеей моногамии. Мне не нравится, когда люди говорят мне, что я не могу чего-то делать. Я хочу наслаждаться полным спектром переживаний и достичь своего полного потенциала, а это означает – быть больше чем с одной женщиной». (Впоследствии он развелся.)

«Бунтари» часто отказываются соглашаться с ярлыками и накладываемыми ими ограниченными – даже если ярлык точен. Например, некоторые «бунтари» часто переезжают с места на место или меняют работу, чтобы не попасться в капкан какой-то одной идентичности. Бывает, «бунтари» начинают отстаивать позиции прямо противоположные тем, которые ранее они сами озвучивали, потому что не желают чувствовать себя ограниченными одной точкой зрения. Они частенько отказываются выполнять задачу, которую обещали выполнить, потому что им не хочется принуждения к действию – даже если это принуждение исходит от их собственных слов. Их часто не заботит собственная репутация, они даже могут наслаждаться тем, что их считают людьми трудными или «не такими» (этот аспект может быть одновременно и сильной стороной, и слабостью – что характерно вообще для особенностей любой тенденции).

«Бунтари» сопротивляются любой системе, в которой кто-то другой решает, что они могут или не могут делать. Я заметила один интересный паттерн: собираясь поступать в высшее учебное заведение, «бунтари» часто подают документы только в одно, а не в несколько сразу. Они знают, куда хотят пойти учиться, и не хотят, чтобы какая-то комиссия определяла их будущее.

Хотя «бунтари» сопротивляются любым навязанными им ожиданиям, некоторые из них не видят ничего страшного в том, чтобы навязывать свои ожидания другим. Как однажды сказал Сэмюэл Джонсон: «Замечено, что те, кто громче всех трубят о свободе, не слишком щедро ее даруют». Одна «бунтарка» писала (с юмором оценивая саму себя): «Я хочу, чтобы другие люди делали то, что я хочу, – так же как я сама хочу делать то, что я хочу».

Бунт – противоположность послушанию, но бунт – это не свобода.

Когда имеешь дело с «бунтарями», важно с пониманием относиться к тому, что бунтарство составляет глубинную часть их природы: это не преходящий этап жизни, это не «болезнь роста», которую они со временем перерастут. Одна читательница написала мне в письме, которое показалось мне очень жалобным: «Но ведь наверняка «бунтари» со временем осозна́ют, что мы не можем просто делать все, что захотим, – взрослые люди не могут себя так вести». Вот уж нет! Взрослые вполне могут так себя вести, а «бунтари» именно так себя и ведут – нравится это кому-то или нет.

Как и все прочие тенденции, «бунтарская» накладывается на две другие – тенденцию «скептиков» (и «бунтарь», и «скептик» сопротивляются внешним ожиданиям) и тенденцию «должников» (и «бунтарь», и «должник» сопротивляются внутренним ожиданиям). Крен «бунтаря» в сторону «скептика» или «должника» сильно влияет на его поступки.

«БУНТАРЬ/скептик» больше концентрируется на исполнении собственных желаний, чем на сопротивлении внешним ожиданиям; бунтарский дух сопротивления в нем остается сильным, но он больше сфокусирован на делании того, чего ему хочется, чем на стараниях бросить вызов другим людям. «БУНТАРИ/скептики» меньше страдают из-за сопротивления собственным внутренним ожиданиям; как заметил один «БУНТАРЬ/скептик»: «Если у меня нет поводов для бунта, моя жизнь прекрасна. Никому нет дела до того, хожу ли я в спортзал, поэтому я тренируюсь регулярно. Я обожаю работать на себя, но мне трудно работать с другими».

Вариации внутри тенденции

Напротив, в «БУНТАРЯХ/должниках» сильнее дух противоречия – стремление сопротивляться, избегать контроля. Обе тенденции (и «должников», и «бунтарей») сопротивляются внутренним ожиданиям; это состояние, которое питает возмущение и сопротивление. По этой причине «БУНТАРИ/должники» чаще действуют по принципу «Вы меня не заставите!» – даже если «бунтарю» хочется именно того, что его «заставляют» делать. Например, в своем эссе, опубликованном в The Atlantic под заглавием «Отказываюсь быть взрослой», писательница Элизабет Вурцель, «БУНТАРКА/должница», заявляет: «Я делаю то, чего хочу сама. Я не делаю того, чего хотят от меня другие люди. Иногда я не делаю того, что хочу делать, потому что кто-то другой слишком сильно хочет, чтобы я это сделала».

У «БУНТАРЕЙ/должников», даже если они хотят что-то делать, одобрение или поощрение со стороны других может вызвать сопротивление собственным желаниям. Один «бунтарь» объяснил, как любящее внимание его родителей реально мешает ему обзавестись полезными привычками: «Если я пытаюсь сформировать для себя полезные привычки (раньше вставать, правильнее питаться), то ловлю себя на сопротивлении и в итоге терплю неудачу, поскольку ощущаю безмолвное одобрение родителей – и поэтому не хочу этого делать!»

Короче говоря, «БУНТАРЬ/скептик» думает: «Я делаю то, что выбираю сам»; а «БУНТАРЬ/должник» думает: «Я отказываюсь делать то, что указывает мне кто угодно другой».

Разумеется, «бунтарская» тенденция окрашивается другими конкретными личностными чертами. «Бунтарь», который внимательно относится к другим людям, будет вести себя иначе, чем равнодушный «бунтарь». «Бунтарь» амбициозный ведет иную жизнь, чем «бунтарь», которого не волнуют карьерные достижения. У одних «бунтарей» их бунтарство бывает сильным и очевидным; у других выглядит скорее пассивно-агрессивным – спокойным, неконфликтным отказом делать то, чего хочет от них кто-то другой.

Некоторым «бунтарям» нравится быть «бунтарями». Один из них, например, заявил следующее:

«Я берусь за задачи, которые другие считают нерешаемыми. «Бунтари» меняют ход игры, они – революционеры, они решают задачи нестандартными способами. Будучи «бунтарем», я побуждаю других людей выходить за пределы зоны комфорта и установленных правил».

Однако хотя «должники» чаще всех сожалеют о том, что не принадлежат к какой-нибудь иной тенденции, на пятки им в этом вопросе наступают как раз «бунтари». Уже несколько человек говорили мне, что называют себя «бунтарями поневоле». Они могут страдать от изоляции или фрустрации; они могут погрязнуть в конфликте. Один «бунтарь» объяснял:

«Я завидую другим тенденциям. Мне часто кажется, будто все вокруг больше довольны жизнью и лучше справляются с «взрослением», чем я. Меня расстраивает то, что я никак не могу дорастить свои смелые идеи до стадии плодоношения. Я очень творческий человек, в последнее время по большей части зарабатываю на жизнь фотографией и чувствую потребность серьезнее заниматься этой работой и принять эту профессиональную роль. Но одна эта мысль буквально отбивает у меня всякое желание снова браться за камеру. Я опасаюсь, что если сосредоточусь на этом деле, то возненавижу его».

Когда «бунтари» понимают свой бунтарский шаблон, они могут справляться с его недостатками, чтобы делать свою жизнь проще и счастливее.

Как другие могут влиять на «бунтарей», чтобы те оправдывали ожидания

«Бунтари» делают то, что хотят, по своим собственным причинам. Если кто-то просит их или требует что-то делать, «бунтари» с большой вероятностью сопротивляются – поэтому людям, окружающим «бунтаря», нужно стараться не пробудить в нем дух противоречия. О, это проще сказать, чем сделать!

«Бунтарю», чтобы что-то делать, необходима мысль: «Это моя идея». И действительно, я не раз слышала высказывание: «Я управляю «бунтарями», заставляя их думать, что они все придумали сами».

Так как же нам конструктивнее всего работать с «бунтарями»? В сущности, «бунтари» лучше всего отзываются на последовательность «информация, последствия и выбор». Мы должны дать «бунтарям» информацию, которая нужна им для принятия информированного решения; предупредить их о последствиях действий, которые они могут совершить; а потом позволить им выбрать – не читая лекций, не вися над душой и не запугивая.

• Родитель может сказать ребенку: «Если человек выходит на улицу в ясный солнечный день без защиты, он получает солнечный ожог. Сильные солнечные ожоги причиняют боль – кожа может даже пойти волдырями и слезть, – и тогда человеку приходится сидеть дома, в то время как его друзья играют на улице. Что ты хочешь сделать – нанести лосьон от солнца или лучше будет надеть панамку и футболку с длинным рукавом?»

• Учитель может сказать ученику: «Чтобы окончить школу и получить аттестат, ученики должны отработать сотню часов. У тех, кто начинает это делать в первый или второй год учебы в старших классах, больше возможностей выбрать проекты, за которые они возьмутся, и времени, чтобы над ними работать. Чем дольше ученик тянет с решением, тем меньше вариантов выбора и времени у него остается. Я лично знаю учащихся выпускного класса, которые лишались своих весенних каникул в последний год учебы, потому что должны были потратить это время на обязательную отработку. Моя дверь будет открыта для вас всегда, как только вы захотите поговорить о выборе своего проекта».

• Супруга может сказать мужу: «Из-за того что в наши дни у детей такое напряженное расписание, когда семьи планируют свои занятия, они вносят их в календарь заранее. Если ты сообщишь родителям скаутов-«волчат» о времени проведения встречи «логова» на той неделе, когда хочешь их провести, мальчики не придут, и наш сын будет чувствовать себя униженным. Ты – вожак «логова», определять расписание – твоя задача».

У одних «бунтарей» их бунтарство бывает сильным и очевидным; у других выглядит скорее пассивно-агрессивным – спокойным, неконфликтным отказом делать то, чего хочет от них кто-то другой.

• Врач может сказать пациенту: «Исследования показывают, что физическая активность приносит большую пользу людям старше шестидесяти. Люди, которые занимаются спортом, с большей вероятностью ведут независимую жизнь, реже страдают от тяжких последствий падений и хронических болей. Если вас это интересует, то вот брошюра, в которой предлагаются различные типы физической нагрузки».

• Начальник может сказать подчиненному: «Клиент дал нам бюджет и месяц сроку, чтобы завершить этот проект. Если клиент будет доволен, эти отношения станут постоянными, что будет означать для нас новые хорошие проекты и больше денег. Как думаете, захотите вы за него взяться?»

«Бунтари» делают то, что хотят делать, но если поступок влечет за собой неприятные последствия, они могут решить, что все-таки не хотят его совершать. И даже если они поначалу сопротивляются, то после слов «Это ваш выбор, но вы подумали о…?», в итоге они часто учитывают эту информацию в процессе принятия решений.

Чтобы схема «информация – последствия – выбор» работала, важно, чтобы «бунтари» действительно страдали от неприятных последствий для здоровья, репутации или собственного удобства. Эти неприятные последствия бывает больно видеть в действии – и, к сожалению, они могут также сказываться на других людях. Однако если другие люди избавляют «бунтарей» от проблем, или выполняют их работу, или прикрывают их, у «бунтарей» попросту нет причин действовать.

Однажды мы с другом-«должником» обсуждали вопрос последствий, и он сказал:

– Мне все это понятно. Но проблема в том, что последствия, которые падут на мою жену-«бунтарку», также отразятся и на мне. Если она не оплатит счет, кабельное телевидение отключат в моем доме. Если она в последнюю минуту решит, что не хочет идти на концерт, будут зря потрачены мои деньги.

– Ну, – проговорила я, стараясь выразиться помягче, – как бы там ни было, ты должен найти способ сформулировать проблему так, чтобы она апеллировала к ее бунтарской натуре, – или все же позволить негативным последствиям свершиться.

В разговоре о моей знакомой «бунтарке» наша общая подруга сказала:

– Ее пригласили на большой благотворительный ужин, а она не стала отвечать на приглашение, хоть ее и просили. Сотрудники этой организации не раз оставляли ей сообщения вроде «Нам нужно знать, сколько человек будет присутствовать» и «Нам важно знать ваши планы», но она не отвечала. В итоге она все же поехала, а потом только и делала, что жаловалась на то, какие ей попались ужасные соседи за столиком.

– Видишь ли, – ответила я, не в силах упустить шанс прочесть мини-лекцию о четырех тенденциях, – организаторы выдвигали неподходящие аргументы! Им следовало дать ей информацию, рассказать о последствиях и предоставить выбор: «Если вы ответите сейчас, то сможете выбрать себе место, чтобы сидеть за столом вместе с друзьями. Если будете тянуть время, то столы заполнятся, и мы посадим вас рядом с незнакомыми людьми. Дайте нам знать, когда определитесь с планами».

Информация, последствия, выбор. Без чтения нотаций, мелочного контроля или стараний помочь.

Как ни забавно, «бунтарями» легко манипулировать именно благодаря свойственному им духу противоречия. Другие могут эксплуатировать их инстинктивные реакции «Вы меня не заставите», или «Я вам докажу», или «Просто посмотрите на меня». Моей подруге никак не удавалось оттащить свою дочь-«бунтарку» от телеэкрана, поэтому она сказала ей: «В последнее время у тебя очень напряженная жизнь. Надо расслабиться. Посиди пару дней дома, посмотри телевизор…» В ту же минуту ее дочь встала, выключила телевизор и пошла гулять.

«Я не думаю, что вы сможете закончить этот отчет к пятнице», «Я не думаю, что вам следует отказаться от сахара», «Я не думаю, что вам это понравится» – все это хорошие затравки для того, чтобы пробудить бунтарский дух (хотя некоторые «бунтари» способны видеть их насквозь). Замечание «Итак, насколько я понимаю, ты сегодня не собираешься в спортзал» может побудить «бунтаря» возразить: «А вот и нет, собираюсь!»; в то время как фраза «Тебе не кажется, что следовало бы пойти в спортзал?» вполне может спровоцировать ответ: «Никуда я не пойду!»

Более того, некоторые психотерапевты используют «парадоксальную интервенцию» с пациентами, предписывая им именно те виды поведения, которые следует изменить. Существуют разнообразные объяснения работоспособности этого метода, но я готова спорить, что лучше всего он срабатывает с «бунтарями». Например, если ребенок закатывает истерику каждый раз, как ему велят застелить постель, родители могут сказать ему: «Прежде чем заправить постель, покричи пару минут как можно громче».

Одна «бунтарка» объяснила, как она помогает себе не попадаться в ловушку сопротивления: «Поскольку я – «бунтарка», моя первая реакция, когда кто-то просит меня что-то сделать или, того хуже, пытается контролировать, – это «Нет!» и «Оставьте меня в покое». Когда это случается, я напоминаю себе, что вольна в своем поступке, пусть даже кто-то попросил меня об этом и хочет, чтобы я это сделала. А не делать чего-то только потому, что тебя попросили, – такая же «несвобода», как и делать это потому, что тебя попросили».

Несмотря на инстинктивное побуждение к сопротивлению, «бунтари», если их просят или требуют что-то сделать, могут решить удовлетворить просьбу из любви – когда действуют по собственному желанию, а не по обязанности. Если это важно для человека, которого «бунтарь» любит, он может решить оправдать конкретное ожидание, чтобы продемонстрировать свою любовь. Но это все равно вопрос выбора. Один подросток-«бунтарь» объяснил: «Я планировал порадовать маму – сделать кое-что по дому, пока ее не будет. И тут она, уходя, велела мне сделать как раз это дело. Я подумал: «Ни за что! Когда я собирался сделать это в качестве приятного сюрприза для тебя, мама, это было здорово, но теперь это просто скучное задание».

Как ни забавно, «бунтарями» легко манипулировать именно благодаря свойственному им духу противоречия.

Дело в том, что когда врачи, родители, супруги, учителя, друзья или начальники давят на «бунтарей», они тем самым провоцируют бунтарское сопротивление.

Например, даже вознаграждение за хорошее поведение – «Если вы закончите свою работу, то сможете уйти пораньше» – является механизмом контроля, который может оказывать на «бунтарей» негативное воздействие. Похвала или другие попытки поощрить или мотивировать «бунтаря» тоже могут давать негативную отдачу. Один «бунтарь» писал:

«Прошлым летом я усердно тренировался по программе 5К[6]. Пробежав свою первую милю, я написал об этом в Facebook. Я получил огромное количество поощрительных отзывов, множество людей писали мне, мол, «Продолжай в том же духе!» и «Увидимся осенью на 5К!»! Мне было очень приятно получить все эти похвалы – но больше я не пробежал ни одной мили. Я говорил себе, что причина то в деловой поездке, то в дурной погоде… но на самом деле я просто бунтовал против всех ожиданий».

У другого «бунтаря» был похожий опыт:

«Когда я учился в колледже, то всегда хотел заниматься, я очень хорошо успевал (мой средний балл составлял 95 из 100). И вот как-то раз профессор позвал меня в свой кабинет и сказал, что я могу «успевать лучше». С этого момента моя успеваемость снизилась. Мне казалось, что если я буду хорошо учиться и получу те 100 баллов, которых он от меня ждал, то он каким-то образом одержит надо мной верх».

«Бунтари» не желают следовать ничьим указаниям, даже когда от них требуется сделать то, что приносит им наслаждение. Одна читательница писала:

«Когда я вышла замуж, поначалу не могла понять, почему мой муж не набрасывается на меня всякий раз, как я надеваю красивое белье. Со временем это стало долгоиграющей шуткой для моего личного пользования: хочешь гарантировать себе вечер без любви – надень что-нибудь черное и кружевное. Теперь-то я понимаю, что мой муж – настолько «бунтарь», что ему не нравится даже «указание», что пора заниматься сексом. По прошествии почти двадцати лет брака я научилась делать свои намеки очень незаметными и небрежными, чтобы ему казалось, что это его желание, а не мое».

По этой причине, когда «бунтарь» сам вызывается решить какую-то задачу, лучше не мешать ему, предлагая «лучший» план:

«Если мой муж-«бунтарь» бывает в настроении сделать что-то такое, что пойдет на пользу мне, мне лучше принять это, потому что этого может больше никогда не случиться! Например, раньше, если он внезапно говорил в девять вечера буднего дня: «Я готов прибраться в гараже», – я могла предложить ему: «Ой, давай подождем с этим до выходных, когда у нас будет больше времени, тогда мы сможем отвезти ненужные вещи прямо в «Гудвилл», накануне ляжем пораньше спать» и т. д. Теперь же я просто говорю: «Прекрасно!»

Люди, окружающие «бунтаря», могут пытаться помогать ему, подбадривать, напоминать. И расстраиваются, когда «бунтарь» после такого отказывается действовать. Но на самом деле его останавливает именно их настойчивость, потому что своей настойчивостью они создают сопротивление. Одна «бунтарка» жаловалась:

«Я честно собиралась заняться поиском работы, пока мой муж («должник») не начал задавать слишком много вопросов. Он говорил мне, что я недостаточно стараюсь. Тогда я вообще отказалась от поисков. Я не могла этого не сделать, потому что чувствовала себя объектом нажима и критики. Он говорит, что хочет активнее участвовать в этом процессе, и считает меня недостаточно ответственной, чтобы распоряжаться моим собственным временем. Все было бы нормально, если бы он просто не вмешивался в это дело».

Хотя «бунтарям» не нравится, когда им указывают, что делать, и они не любят быть запертыми в рамках расписания, иногда возможен компромисс: например, вместо того чтобы пытаться привязать «бунтаря» к какому-то конкретному моменту в календаре, позвольте ему делать выбор в широких временных пределах. Коллега, например, может сказать: «Начальство начинает рассылать свои вечные скучные письма о том, что нам нужно сдать черновые варианты бюджета на следующий год. Так что давай на следующей неделе, когда ты решишь, что настал подходящий момент, посмотрим проект бюджета». Подруга может сказать: «Следующие несколько месяцев у меня будут просто сумасшедшие, но на этих выходных я в городе. Хорошо было бы встретиться, так что звякни мне, если захочешь потусить».

Информация, последствия, выбор.

Как «бунтари» могут влиять на себя, чтобы оправдывать ожидания

«Бунтарям» трудно указывать самим себе, что делать. В то время как «бунтари» часто расстраивают других людей, они могут также разочаровывать и самих себя, поскольку бес противоречия подбивает их отвергать свои собственные желания. Одна «должница» писала мне:

«Я задала мужу несколько вопросов из теста, стараясь делать это между прочим (он не стал бы его проходить, если бы я предложила прямо!), и он всегда отвечал как «бунтарь». Он не хочет быть ничем связанным, часто передумывает, если заставить его дать обещание, и вообще поступает наперекор тому, чего от него ожидают. Его самого расстраивает неспособность заставить себя делать то, что он хочет, и вести счастливую жизнь. Он, например, ненавидит себя за то, что не ходит в спортзал. Ему неприятно, что другие люди считают его ненадежным или не заслуживающим доверия. Я вижу много хорошего в его упорстве и твердости; но что делать, когда не можешь оправдать свои же собственные ожидания?»

«Бунтари» стремятся следовать собственной воле, однако их часто подводит собственное своеволие.

Соблюдение расписания и составление планов могут казаться «бунтарю» обязательствами, которым следует противиться, – даже если он хочет составить план. (Кстати говоря, некоторые «бунтари» любят составлять расписания, списки дел и т. п. и вполне могут совершать совершенно не-«бунтарские» поступки, если хотят этого.)

Аналогичным образом «бунтари» часто разочаровываются в себе, потому что хотят формировать определенные привычки – заниматься физическими упражнениями, публиковать объявления о своих фрилансерских услугах, обзванивать вероятных клиентов, но сопротивляются ограничениям, которые накладывают привычки. Стратегии, используемые представителями других тенденций для стимулирования деятельности, часто не подходят «бунтарям».

Какие же меры может принять «бунтарь»? «Бунтари», которые сопротивляются планам, расписаниям, привычкам и обязательствам, могут найти способы действовать на своих собственных условиях. Главное, что должны помнить «бунтари»: они могут сделать что угодно, если хотят этого.

Например, «бунтарь» способен оправдывать ожидания, когда эти ожидания позволяют ему выражать свою идентичность, т. е. действовать как тот человек, каким он хочет быть. Один «бунтарь» объяснял:

«Я – писатель, и если я подам заявку на участие в 30-дневном писательском конкурсе, то перекрою кислород самому себе. Худшее, что я могу сделать, – это написать в своем блоге, что собираюсь что-то сделать: тогда я непременно против этого взбунтуюсь. Я говорю самому себе, что хочу быть человеком, который пишет каждый день. Я представляю себе, как буду создавать свою писательскую жизнь, просыпаясь ранним утром и садясь за работу, какие чувства буду испытывать, заканчивая произведения, – и тогда я все это делаю».

Поскольку «бунтари» высоко ценят концепцию «Быть верным самому себе», они вполне способны воспитать привычку, если рассматривают ее как способ выражать свою индивидуальность. Один «бунтарь» объяснял: «Если какая-то привычка – часть моей индивидуальности, то она перестает быть кандалами, тянущими меня к земле; она позволяет мне быть верным самому себе». Чтобы добиться финансовых целей, «бунтарь» может сосредоточиваться на своей индивидуальности как человека, который принимает умные решения, обеспечивающие ему долгосрочную свободу. Другой «бунтарь» писал: «Вместо того чтобы предъявлять к себе требования правильно питаться, заниматься спортом, чистить зубы нитью и т. д., я осознал, что очень уважаю себя и хочу заботиться о своем теле. Оно – часть моей индивидуальности, и потому я испытываю естественное желание все это делать».

Некоторые не лишенные воображения «бунтари» играют с идеей своей индивидуальности. Один «бунтарь» рассказывал: «Когда мне приходится заниматься монотонными делами, все во мне вопит: «Не-е-е-ет!» Поэтому я играю в игру «как будто». Я притворяюсь каким-нибудь другим человеком или будто играю определенную роль в кино: например, представляю себя идеальным дворецким, поваром, дизайнером интерьеров, знаменитым поэтом, крутым ученым… Возможно, это звучит эксцентрично, зато работает».

Один «бунтарь» сочетал стратегию индивидуальности с бунтарской любовью к трудностям: «Чтобы заставить себя действовать, я беру свое сознание «на слабо». Я говорю себе: «Я – «бунтарь», который умеет придерживаться расписания и доводить дело до конца». Этот вызов меня возбуждает. Это ведь тоже бунтарство – быть «бунтарем», способным вести себя дисциплинированно, когда никто этого не ожидает».

Кроме того, «бунтари» могут увязывать деятельность со своими главными ценностями, рассматривая ее как выражение своей сути. «Я заставил себя сформировать привычку тренироваться, записавшись на марафон, собиравший деньги для благотворительного фонда, к которому я очень неравнодушен, – объяснял мне один «бунтарь». – Привязав занятия бегом к моему глубинному желанию «что-то сделать» для этой организации, мне удалось не отступиться».

А вот обратный подход: один «бунтарь» рекомендовал использовать бунтарское отвращение к ограниченности одной-единственной индивидуальностью – даже собственно «бунтарской». Он писал: «Я признаю свое «бунтарское» сопротивление, а потом (это важно!) бунтую против своей «бунтарской» натуры и выбираю ту реакцию, которая поможет мне добиться моей цели».

«Бунтарская» индивидуальность также может формироваться «от противного»: «бунтари» могут решить обзавестись определенными привычками, чтобы не стать теми, кем они не хотят быть. «Я не из тех тренеров, которые заставляют детей ждать, опаздывая на тренировку, – писал один «бунтарь». – Я выбрал для себя индивидуальность «ответственного человека» – наверное, из-за моей матери, против которой я больше всего бунтовал и которая всегда называла меня безответственным».

«Бунтари» находят изобретательные способы обманывать свой дух противоречия, часто вводя в деятельность элемент игры, испытания или выбора. Одна «бунтарка» говорила: «Я ввожу элемент испытания в стратегические, долгосрочные (но скучные для меня) проекты: «Я распихаю всю бумажную работу нашей компании по новым фрилансерам к следующему понедельнику». Другой «бунтарь» превращал выполнение рутинных запланированных задач в игру:

«Вместо того чтобы составлять письменный список дел, я записываю каждую задачу на отдельном клочке бумаги. Сворачиваю все эти клочки и кладу их в вазу, потом выбираю одну бумажку и делаю ту задачу, которая мне выпала. Я не вытаскиваю другую бумажку до тех пор, пока первая задача не будет выполнена. Получается такая веселая азартная игра, к тому же смотреть на маленькие свернутые клочки бумаги не так страшно, как на список задач».

Другой «бунтарь» сумел использовать список дел, просто переименовав его: «Списки дел, которые надо сделать» я почти никогда не выполняю, потому что не люблю ничего делать по обязанности. А вот «Список дел, которые можно сделать», напоминает мне, что я могу выбирать, стоит решать данную задачу или нет».

В некоторых случаях «бунтари» проводят переоценку ситуации: мысль «Такой-то человек рассчитывает, что я выполню эту задачу» (пробуждающая дух противоречия) они заменяют на мысль «такой-то человек делает то, что мне от него надо, чтобы я мог получить желаемый результат» или «эта задача учит меня навыкам, которые мне нужны». Одна подруга-«бунтарка» объяснила мне: «Мой брокер по ипотеке попросила меня прислать ей кое-какую информацию, и я поначалу сопротивлялась этому требованию, а потом подумала: «Она на меня работает, она рефинансирует мою ипотеку, чтобы у меня было больше денег, которые я смогу потратить на себя, а не набивать ими карманы какого-нибудь крупного банка». И тогда я смогла прислать ей необходимые сведения».

«Бунтари», понимающие свою тенденцию, способны «запрячь» ее силу так, чтобы она помогала им делать все, чего они хотят.

Неприязнь «бунтарей» к ограничениям может быть позитивной силой, дающей им возможность сопротивляться курению, «мусорной» еде, алкоголю, технологиям или любому другому фактору, который вызывает зависимость, является ограничивающим или контролирующим. Одна «бунтарка» писала:

«Пытаясь соблюдать диету, я иногда думала: «Я не могу делать то, чего хочу», – и это заставляло меня бунтовать против режима правильного питания. Теперь я думаю наоборот: «Я могу делать все, что захочу, а хочу я именно этого – питаться по-новому».

Я считаю, что неполезные продукты стараются навязать нам корпорации. Они соблазняют нас жиром, солью и сахаром, чтобы заставить есть их непитательную, битком набитую химией дрянь. Они стараются «подсадить» нас, заставить жаждать этой дряни, сделать нас ее рабами. Так вот что я вам скажу – берите свой дорогущий бесполезный мусор и жрите его сами! Вот что я думаю обо всех ваших печеньках, крекерах, чипсах, белой муке, рафинированном сахаре и даже модных-шмодных продуктах, притворяющихся полезными. Это для вас достаточное «бунтарство»?

Я не чувствую себя обделенной, потому что, будучи «бунтаркой», я иногда нарушаю собственные правила и лакомлюсь вкусняшками, когда мне хочется. Просто бо́льшую часть времени я бунтую против индустрии нездоровой еды».

«Бунтари» не любят привязок к расписанию, поэтому им лучше делать то, чего они хотят, тогда, когда они хотят, – без всяких ожиданий, которые могли бы спровоцировать их сопротивление. Например, вместо того чтобы выставлять на смартфоне напоминание о запланированной тренировке (что могло бы вызвать сопротивление), «бунтарь» может выяснить расписания всех групп физической культуры в своем районе и выбирать под настроение те занятия, которые покажутся ему привлекательными.

«Бунтари» могут делать все, что хотят, и часто напоминают себе, почему хотят избежать негативных последствий. Один «бунтарь» рассказывал мне: «Я сдаю налоговые документы вовремя, потому что дрязги с налоговой службой причиняют больше хлопот, чем она заслуживает, и это я усвоил на собственном опыте. Я всегда включаю «поворотники» – не потому что подчиняюсь правилам дорожного движения, а потому что не хочу, чтобы в меня врезался какой-нибудь придурок».

Некоторые «бунтари» используют негативные последствия как способ заставить себя действовать. Я слышала об одной целеустремленной писательнице-«бунтарке», которая поддерживала свой уровень производительности, раздавая деньги, как только зарабатывала их. Она знала, что если ей не придется писать, чтобы зарабатывать, она не сможет заставить себя это делать.

Поскольку «бунтари» высоко ценят концепцию «Быть верным самому себе», они вполне способны воспитать привычку, если рассматривают ее как способ выражать свою индивидуальность.

«Бунтари», понимающие свою тенденцию, способны «запрячь» ее силу так, чтобы она помогала им делать все, чего они хотят.

Почему «бунтарей» иногда тянет к очень упорядоченной жизни

«Бунтарская» тенденция создает удивительные парадоксы. Например, некоторые «бунтари» тянутся к общественным институтам, «отягощенным» множеством ожиданий и правил, таким как армия, полиция, крупные корпорации и религиозные общины.

У некоторых «бунтарей» эта тяга отражает глубокую потребность в цели. Один «бунтарь» объяснил: «Я думаю, что «бунтарь» может стремиться к военной службе или духовному сану, потому что это дает ощущение цели посреди мусора обыденности. «Бунтарь» в офисе (вроде меня) чувствует себя запертым в клетке». Другой «бунтарь» с ним согласился: «Среди священнослужителей и военных есть «бунтари», потому что они нашли для себя нечто достаточно большое, чтобы заслуживать всей их энергии и преданности».

Кроме того, многие «бунтари» заряжаются энергией и чувством цели «от противного», а жестко регламентированная среда в изобилии предоставляет «бунтарям» правила, чтобы их игнорировать, ограничения, чтобы их превосходить, условности, чтобы их презирать.

Один «бунтарь» писал:

«Как бывший морской пехотинец я согласен с мнением, что в войсках служит немало «бунтарей». По моим наблюдениям, поскольку я сам «бунтарь», это верно. Во-первых, потому что «бунтари» часто способны превратить свою жизнь в бардак, ибо отказываются придерживаться правил общества и могут оказаться перед выбором: либо тюрьма, либо армия (двое близких мне людей прошли через этот сценарий). Во-вторых, армия выставляет уйму правил, которым надо следовать, одновременно предоставляя и множество вариантов их нарушения. Именно так я смог пережить строгость режима морской пехоты. Многие правила не связаны с угрозой жизни, поэтому я часто их нарушал. И все равно у меня была отличная карьера, и я заслужил много наград».

Работа на должностях с жесткой структурой может устраивать некоторых «бунтарей», которые считают, что излишняя свобода способна привести их к краху. Как выразился один «бунтарь»: «Я воюю против истеблишмента, но хочу, чтобы он существовал, чтобы мне было с чем воевать».

Изучая влечение «бунтарей» к строгой регламентации, я наткнулась на хороший пример – Томаса Мертона. Мертон был монахом-траппистом, чьи труды имели большое влияние в 1950-е и 1960-е гг.; в 2015 г. папа Франциск назвал его американцем, который дарит вдохновение сегодняшнему миру. В своих многочисленных работах Мертон снова и снова выражает точку зрения «бунтаря»: побуждение к оппозиции, жажду свободы, решимость делать все по-своему.

Для «бунтарей» свобода является ценностью, превосходящей все прочие, а для Мертона свобода возникает как полная покорность воле Божией; покорность, которая обещает спасение от безжалостного бунта и эго с его претензиями, шумом и болью.

В 1941 г. Мертон стал послушником в аббатстве Гефсимани в штате Кентукки, но траппистом он был своеобразным. Хотя трапписты следуют строгому расписанию общинной работы, Мертон убедил аббата позволить ему стать «отшельником», и когда он перебрался в свою отдельную келью, его освободили почти от всех монашеских обязанностей и общинного труда; мало того, его келья стала местом, где он принимал толпы гостей, свободный от всякого надзора.

Самый впечатляющий бунт Мертона случился в 1966 г., когда, перенеся операцию, он влюбился в больнице в студентку-медсестру М. Никакие правила Мертона не остановили. Он и М. неоднократно «нелегально» посещали друг друга, обменивались письмами и телефонными звонками, и Мертон вовлек в обман своих друзей, прося их помочь ему организовывать эти встречи. Мертону казалось очевидным, что Бог одобряет все, что он делает.

Воистину, тенденция «бунтарей» сильна и парадоксальна.

«БУНТАРЬ»: ИТОГИ

ВЕРОЯТНЫЕ СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ:

Независимый

Способен мыслить нестандартно

Не руководствуется общепринятым здравым смыслом

Готов идти своим собственным путем, нарушать социальные условности

Хорошо знает свои желания

Отличается спонтанностью

ВОЗМОЖНЫЕ СЛАБОСТИ:

С большой вероятностью сопротивляется, когда его просят или требуют что-то сделать

Несговорчив

Не считается с другими

Испытывает трудности с задачами, которые необходимо выполнять последовательно, каждый раз одинаково

Ведет себя так, будто обычные правила к нему неприменимы

Неусидчивый; ему может быть трудно «осесть» на одном рабочем месте, в одних отношениях, в одном городе

Есть трудности с рутиной и планированием

Нередко безразличен к репутации

Как найти подход к «бунтарю»

«Ты мне не начальник»

• Работа.

• Супруг/супруга.

• Ребенок.

• Пациент.

• Выбор карьеры.

Как найти подход к «бунтарю» на работе

«Бунтари» могут проявлять в работе множество своих сильных сторон: готовность порывать с условностями, способность мыслить нестандартно, связь с собственными аутентичными интересами и желаниями.

Один «бунтарь» прислал мне фотографию с таким замечательным «бунтарским» девизом:

Если бы я должен был описать себя одним-единственным словом, это было бы «не следует указаниям».

«Бунтари» процветают на работе – когда работа гармонирует с их целями.

«Бунтари» могут быть очень продуктивными, но обычно только в том случае, если им позволено выполнять работу в собственном стиле. Чем меньше достается на их долю командования и контроля, тем лучше, – хотя, как ни парадоксально, некоторым «бунтарям» требуется структура, чтобы было что игнорировать и чему противиться.

Многие «бунтари» хорошо отзываются на трудности или «брошенную перчатку» и процветают в среде, где могут делать работу по-своему. Один «бунтарь» объяснил:

«Сразу после колледжа я пришел работать в крупную консалтинговую фирму. У меня был фантастический начальник. Он дал мне трудный проект и сказал: «Послушайте, у нас здесь имеется большая проблема. Я не знаю, как ее решить, так что попробуйте сами. Возвращайтесь ко мне через три месяца с ответом. Позвоните, если вам что-то будет мешать». При таких условиях я выдавал все, на что был способен. Мне это нравилось. Но потом он ушел со своей должности, и у меня появился новый начальник, который стремился контролировать меня даже в мелочах. В итоге я ушел оттуда и основал собственную компанию».

Обратите внимание на подход первого начальника в стиле «Я умываю руки»: при всей его эффективности в работе с «бунтарем», вряд ли он так же сработает с «должником»!

«Бунтари» любят трудности, но приземленные монотонные задачи им часто не даются. Это может создать большую проблему (а может и не создать – в зависимости от рабочего места). Одна «бунтарка» так рассказывала о себе: «Чтобы как-то уравновесить свою абсолютную неспособность заниматься рутинными задачами, я полностью выкладываюсь в том, что действительно люблю, – в преодолении больших, интересных трудностей. Я сравнительно успешна, хотя думаю, что мой успех мог бы быть и бо́льшим, учитывая, как упорно я работаю. Значительная часть моей работы – это старания загладить недостатки в рутинных областях». Вероятно, и ей, и ее начальству было бы лучше, если бы они передали кому-нибудь другому часть ее рутинных дел (поскольку она все равно их не решает), чтобы эта «бунтарка» могла сосредоточиться на действительно серьезных задачах.

Хотя «бунтари», как правило, не слишком хорошо воспринимают приказы или указания, некоторые из них успешно работают с другими, когда сами являются начальством. Как объяснял один «бунтарь»: «Я хочу, чтобы все делали все по-моему, от служащих до моих детей. «Бунтарь» – это хаос и нежелание ни к кому приспосабливаться, поэтому я выбираю таких служащих, которые могут сотрудничать со мной».

Один мой друг-«бунтарь», уважаемый профессор, как-то раз сказал:

– Сфера университетской науки привлекательна для «бунтарей».

– А как же бессрочный контракт? – усомнилась я.

– Чтобы получить контракт, нужны публикации, однако ты сам выбираешь, как это осуществить, – одна это будет книга, или две книги, или много статей. Когда контракт уже подписан, ты не обязан делать ничего, за исключением проведения занятий, причем ты более чем свободен в способах их проведения. Декан не говорит тебе: «Написали бы вы что-нибудь, а то с публикации последней вашей книги уж десять лет как прошло», – даже если именно это он и думает. Я пишу потому, что хочу писать, а не потому, что кто-то меня заставляет.

В качестве начальников «бунтари» могут быть великолепными творческими руководителями, обладающими достаточными решимостью и драйвом, чтобы стремиться к реализации своего ви́дения. Но с ними может быть очень трудно работать.

Один читатель писал:

«Когда до меня дошло, что моя бывшая начальница – «бунтарка», я наконец-то понял те ее поступки, которые приводили меня, «скептика», в недоумение. Моя начальница получала запрос от своей начальницы – и оспаривала то, что ее просили сделать, даже если именно это она планировала сделать сама. Мы запускали рабочий процесс, а неделю спустя она разносила его в пух и прах.

Мне, «скептику», было очень некомфортно работать с «бунтаркой». Я не понимал, чем она руководствуется, принимая решения, или почему не может принять решение и придерживаться его. Казалось, в ее решениях или заданиях не было никакой логики».

При работе с «бунтарем» полезно предоставлять ему информацию, честно рассказывать о возможных последствиях и затем позволять «бунтарю» самому выбирать пути решения. Информация, последствия, выбор: «Еженедельное совещание – это место, где мы принимаем важные решения и распределяем работу. Если вы пропустите совещание, то не сможете влиять на направление работы компании и получите не самые интересные задачи».

«Бунтарь», который хочет, чтобы его воспринимали как сильного руководителя, прозорливого лидера или отзывчивого начальника, будет действовать в гармонии с этой идентичностью. «Когда вы посещаете ежемесячные совещания, сотрудники чувствуют, что вы заинтересованы в том, чтобы выслушать их идеи и разочарования. Если вы не приходите, то кажетесь неприступным, равнодушным к их взглядам».

«Бунтари» нередко стремятся основать собственный бизнес или работать как фрилансеры, потому что хотят делать свою собственную работу на собственный лад и по собственному расписанию, и чтобы никто не указывал им, чем они должны заниматься. Но в этом случае им приходится трудно, потому что они не хотят диктовать, что делать, самим себе. Они терпеть не могут дедлайнов, сопротивляются необходимости выполнять скрупулезную или монотонную работу, не хотят быть связанными расписанием.

По этой причине предприниматели-«бунтари» часто объединяются с представителями другой тенденции – обычно с «должниками», которые заботятся о том, чтобы были выполнены важнейшие задачи. Я разговаривала с одним «бунтарем», основавшим успешный интернет-сайт, и вот его слова: «Я обеспечиваю ви́дение, я – голос этого бренда, я генерирую идеи и определяю, в каком направлении нам двигаться дальше. Иногда являюсь в офис, иногда – нет. Мой сооснователь работает с рекламщиками, управляет персоналом и контролирует финансовую сторону».

Столь же часто, как с «должниками», «бунтари» объединяются с родственниками, привлекая их в качестве партнеров по работе, – вероятно, потому, что родственник обычно оказывается человеком более понимающим, опытным в общении и толерантным к «бунтарю».

Как найти подход к супругу-«бунтарю» – и паттерн пары «бунтарь/должник»

Поскольку с любимым-«бунтарем» непросто иметь дело, многие задают мне вопрос: «Действительно ли «бунтари» реже задерживаются в долгосрочных отношениях?» Репрезентативная выборка показывает, что «бунтари» живут с супругами или постоянными партнерами с точно такой же вероятностью, что и представители прочих тенденций.

Понимание, что человек является «бунтарем», существенно проясняет паттерн его поведения. Подруга по колледжу рассказывала мне: «Осознание того, что мой муж – «бунтарь», помогло мне меньше переживать из-за наших отношений. Теперь я не обижаюсь, когда говорю ему: «Давай сделаем то-то», а он отвечает: «Я ни за что не стану этого делать». Это не является отражением его чувств ко мне или степени здоровья нашего брака. Просто он такой – всегда и со всеми».

Для «бунтарей», как и для всех нас, последствия поступков порой бывают достаточно серьезными, чтобы побудить их к действию. Одна «поборница» рассказывала, как ее муж-«бунтарь», столкнувшись с перспективой развода, изменил свое поведение из любви к ней:

«Честно говоря, поначалу я взвалила на себя всю работу. Наш брак начал трещать по швам меньше чем через год. Но муж потащил меня к консультанту, и мы научились уважать наши различия.

Я – «поборница», и мотивации у меня хоть отбавляй. А моего «бунтаря» мотивирует только один фактор – ЛЮБОВЬ. Если он что-то делает, то делает это из любви – и только из любви. Он выяснил, что я считаю важным, и усердно старается поддерживать меня в этом, потому что любит меня. Особенное сочетание наших индивидуальностей подарило нам уникальный образ жизни. Я руковожу успешным бизнесом, а на мужа легли основные заботы о наших детях».

О чем главным образом следует помнить супругам «бунтарей»? Чем больше просишь, тем яростнее «бунтарь» сопротивляется. Как сказал мне один супруг «бунтарки»: «Мне потребовалось двадцать лет, чтобы осознать, что чем меньше я прошу, тем больше получаю».

У «бунтарей» прослеживается один четкий паттерн: если «бунтарь» годами состоит в успешных отношениях в семье или на работе, то он, как правило, имеет в партнерах «должника».

Немного найдется «поборников» или «скептиков», одобряющих поведение «бунтаря». «Поборник» считает «бунтаря» импульсивным и безответственным, а «бунтарь» считает «поборника» слишком строгим и жестким; «скептик» думает, что «бунтарем» управляют импульсы, а «бунтарь» думает, что «скептик» слишком заморачивается с аналитическим подходом.

«Должникам» в гораздо большей степени, чем «поборникам» или «скептикам», нравятся поступки «бунтаря», и «бунтарская» точка зрения порой оказывает на них благотворное воздействие.

В отличие от «поборников» и «скептиков», которых поведение «бунтаря», отвергающего любые ожидания, выводит из себя, «должники» могут получать удовольствие и пользу (по крайней мере, иногда) от отказа «бунтаря» подчиняться внешним ожиданиям. «Должнику», который чувствует громадную внутреннюю потребность оправдывать внешние ожидания, нахождение рядом с человеком, беззаботно презирающим эти ожидания, приносит облегчение. «Должница», вышедшая замуж за «бунтаря», вспоминала один случай: «Мой муж получил приглашение на литературное мероприятие в экзотической стране по программе «все включено». Мы поехали. Устроители мероприятия хотели, чтобы мы присутствовали на заседаниях, посещали коктейль-вечеринки и т. д. Я сказала мужу: «Они пригласили нас, они нам все оплачивают – мы должны выполнять их требования». Он возразил: «Вот еще, не должны мы ничего и никому!» И мы не делали ничего такого, чего он не хотел делать».

Другая «должница» (с уклоном в «бунтарство») объяснила, почему ей нравится общество «бунтарей»:

«У нас, «должников», тоже есть эта бунтарская черточка: например, я люблю красить волосы в нетрадиционные цвета. Вот почему мы обожаем «бунтарей». «Бунтари» говорят нам, что потакать своей бунтарской природе – это нормально, и это дарит «должникам» свободу от некоторых обязательств. Мой муж и все мои лучшие друзья – сплошь «бунтари». Они делают жизнь приятнее и считают «крутым» мой нестандартный стиль. К тому же они вовремя напоминают мне, что пора позаботиться о себе, чтобы не перегореть, в то время как «скептик» и «поборник» (мои брат и отчим) лишь спрашивают, зачем я взяла на себя столько обязанностей, если «не способна с ними справиться».

В сущности, «бунтари» способны избавлять «должников» от перехода в режим «должникового бунта», поскольку «бунтарь» будет поощрять «должника» сопротивляться внешним ожиданиям. Вот как выразилась одна «должница»: «Жизнь с «бунтарем» может порой быть трудной, но единственное слово, которое он понимает – это слово «нет». Для него нормально не хотеть что-то делать, и он не ждет от меня, что я буду со всем соглашаться. Поскольку я чувствую, что не повиноваться для меня часто труднее, чем повиноваться, присутствие «бунтаря» дает мне разрешение быть собой». Это разрешение может действовать как аварийный клапан для ослабления давления ожиданий, которое ощущают на себе «должники».

Если смотреть с «бунтарской» стороны пары «бунтарь/должник», то благодаря «должнику» «бунтарю» легче игнорировать повседневные ожидания – потому что «должник» подставляет плечо под ношу «бунтаря». Одна «бунтарка» писала: «Я сказала бы, что мой муж – прекрасный партнер, который облегчает мне жизнь, выполняя повседневные обязанности. И очень надеюсь, он сказал бы, что я помогаю ему присутствовать в текущем моменте и наслаждаться этим жизненным путешествием». Брак складывается удачно, если оба партнера согласны, что это приемлемый обмен.

«Должникам» в гораздо большей степени, чем «поборникам» или «скептикам», нравятся поступки «бунтаря», и «бунтарская» точка зрения порой оказывает на них благотворное воздействие.

Подруга-«должница» рассказывала мне:

– Там, где мы живем, необходимы ярлыки об уплате дорожной пошлины на машину. Я купила своему мужу-«бунтарю» такой ярлык, выложила его на кухонный стол, чтобы он прикрепил его в машине. Муж его «потерял», и теперь у него скопилась громадная стопка штрафов за неоплаченную пошлину.

– Разве тебя не раздражает то, что вы зря теряете все эти семейные деньги? – поинтересовалась я.

– Нет, муж знает, что я свяжусь с властями и объясню, что у нас был ярлык, но он оказался с дефектом, и штраф нам простят. Но все равно это работа, от которой мне не отвертеться, потому что мужу ненавистна сама мысль о том, что надо платить пошлину.

Должна сказать, меня как «поборницу» эта история просто потрясла.

Другая «должница», жена «бунтаря», вспоминала: «Перед своим замужеством я была в гостях у подруги и увидела, что на холодильник вывешен список «его» и «ее» домашних обязанностей. Это меня поразило, и я подумала: «Никогда не буду вести такие списки. Не нужен мне такой брак, в котором надо считаться обязанностями». Для меня важнее всего гармония. Я скорее возьму на себя больше работы, чем стану вести учет тому, что делает мой партнер».

Мне, «поборнице», желанное для этой «должницы» семейное устройство представляется несправедливым. Если бы Джейми навязывал мне свои ожидания, а сам не брал на себя никаких обязанностей, это меня возмутило бы. Но, вероятно, кому-то я могла бы показаться той самой «учетчицей», которой не хотела быть эта «должница».

Одна подруга как-то раз сказала мне с некоторой горечью: «Бунтари» – это люди, о которых все мы заботимся». И в этом паттерне есть парадоксальный аспект: «бунтари» становятся зависимыми. Их свобода от обыденных обязанностей жизни часто возможна только потому, что кто-то другой справляется с этими обязанностями вместо них.

Аналогичным образом, хотя отказ от планирования создает у «бунтарей» ощущение свободы, их поведение часто позволяет другим навязывать им свою программу. Одна «бунтарка» рассказывала: «Наибольшее удовольствие я получаю, когда мой муж (который планирует дела) не раскрывает мне свои планы заранее. Он говорит мне: «Сейчас будет происходить то-то и то-то; если хочешь – можешь присоединиться и сделать любую часть работы». Мы просто плавно переходим от одного дела к следующему, это доставляет удовольствие и ощущается как спонтанность». Ну, это ей кажется, что все происходит спонтанно и она сама принимает решения, но на деле все происходящее спланировано ее мужем.

Когда «бунтари» объединяются в пару со «скептиками» или «поборниками», эти отношения могут потребовать намного больше работы. Одна женщина-«скептик», у которой муж и ребенок – «бунтари», писала:

«Я понимаю, почему дух «бунтаря» мог быть как нельзя более уместен во времена французского Сопротивления. Но мы сейчас живем не во времена Сопротивления. Я жалею, что вышла замуж за «бунтаря». Он гораздо чаще отвечал согласием на мои просьбы, когда мы встречались, а как только мы поженились, это прекратилось. Мы можем попытаться получать максимум пользы от наших отношений, но это не в пример труднее, чем если бы я вышла замуж, скажем, за «должника». К тому же я вывожу его из себя своими бесконечными вопросами».

Но не всегда подобные сочетания бывают настолько трудными. Например, однажды за ужином я сидела рядом с мужчиной-«поборником», женатым на «бунтарке». Когда я спросила его, как он ее терпит (только более деликатно), он объяснил:

– У нас все получается, потому что моя жена – очень внимательный и любящий человек.

«Интересно», – подумала я про себя. Хороший пример того, что тенденция человека – это лишь один из аспектов его личности.

– Если я попрошу ее что-то сделать, – продолжал мой собеседник, – она первым делом скажет «нет». Но спустя неделю или около того обязательно предложит собственное решение, которое будет учитывать мою точку зрения.

– Не могли бы вы привести пример?

– Например, она предложила свой вариант меблировки веранды, и я сказал, что, на мой взгляд, она будет выглядеть загроможденной. Жена возразила: «Да нет же, ты ошибаешься, все будет хорошо», – но спустя неделю показала мне новый план меблировки, и на сей раз она смотрелась гораздо просторнее.

– Ясно, – кивнула я. – А когда-нибудь случалось так, что ваша жена отказывалась что-то делать, и вы считали это большой проблемой?

– О, конечно! Например, после того как мы сыграли свадьбу, она не написала благодарственные открытки гостям. Это была большая проблема.

– А разве вы не могли написать эти открытки? – спросила я.

– Да я бы и написал! Вот только к тому времени, как до меня дошло, что для нее это проблема, мы уже вскрыли добрую долю подарков, не запоминая, кто и что нам подарил, и было слишком поздно, – он вздохнул. – Я до сих пор раздражаюсь, когда думаю об этом.

Как и в любых комбинациях, возникающих в отношениях, успех зависит от того, можем ли мы сфокусироваться на позитивных аспектах своих избранников.

«Поборница», вышедшая замуж за «бунтаря», так объясняла динамику их брака:

«Мы с мужем познакомились в колледже, и наши тенденции ярко проявлялись с самого начала; я была отличницей, а он балансировал на грани отчисления. Хотя мой муж невероятно умен, получая задание, которое ему не нравилось, он предпочитал отвечать на иные вопросы, нежели те, что были заданы ему преподавателем. Он учился так, как считал нужным, но это часто приводило к плохим оценкам. Кроме того, моего мужа можно назвать нетрадиционным студентом (он поступил в колледж в 24 года), потому что он делает только то, что считает нужным, тогда, когда считает нужным. Я же старательно следую правилам, и у меня уже два университетских диплома.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он часто будет делать прямо противоположное тому, что я советую или прошу. Но в то время как многие люди могли бы счесть эти разногласия проблемой, я ценю его независимость.

«Бунтарство» моего мужа стало причиной нашего не вполне традиционного образа жизни. Поскольку из нас двоих я больше ориентирована на карьеру, он несколько раз переезжал в другие города вместе со мной, поскольку этого требовала моя работа, и в настоящее время я являюсь главной добытчицей в нашей семье. Муж работает дома – пишет роман. Он финансово (и эмоционально) поддерживал меня, пока я писала обе свои дипломные работы, а потом, как только появилась возможность, ушел с постоянной работы, чтобы заниматься литературным трудом. Мы делим между собой домашние обязанности и готовим тоже по очереди.

Его «бунтарская» тенденция означает, что я не обязана зависеть от его жизненных решений (хотя порой возникают трудности, когда эти жизненные решения накладываются на мои собственные), и я научилась это ценить, потому что буквально не могу ни к чему его принудить».

Как и в любых комбинациях, возникающих в отношениях, успех зависит от того, можем ли мы сфокусироваться на позитивных аспектах своих избранников.

Как найти подход к ребенку-«бунтарю»

Многие «бунтари» по собственной инициативе рассказывали мне о том конкретном моменте в своем детстве, когда осознали, что никто не может их заставить что-либо сделать. «Я сидел на полу, а мать пыталась заставить меня надеть ботинки, – писал один «бунтарь». – И я вдруг подумал: «Она не может меня заставить!» – и отказался. Я просидел тогда на полу два часа».

С детьми-«бунтарями» бывает трудно поладить. Когда их просят или требуют что-то сделать, они обычно сопротивляются. Они стремятся выбирать собственный путь; они не хотят, чтобы другие предъявляли им какие-то ожидания. Одна подруга рассказывала: «Я сказала своей дочери-«бунтарке», что приду укладывать ее спать «через пять минут». Она в ответ: «А может быть, через четыре?»

Хотя родители, учителя и тренеры часто пытаются надавить на «бунтарей», это совершенно контрпродуктивная стратегия. Пятнадцатилетний «бунтарь» объяснял:

«Двенадцать лет я жил со своей либеральной, предоставлявшей мне свободу мамой, а потом переехал к консервативному, все запрещающему, ориентированному на дисциплину отцу-«поборнику». Если я делаю что-то в угоду папе, он победно улыбается и говорит что-то вроде: «Вот почаще бы ты так делал!» Если бы не это, у нас были бы прекрасные отношения, но когда он пристает ко мне с требованиями, я сопротивляюсь. Он не понимает, как я устроен, и считает меня ленивым и непочтительным».

Как ни печально, отец не разобрался в том, что указывать ребенку-«бунтарю», что он должен делать, бесполезно. Разумеется, можно заставить маленького «бунтаря», введя достаточно суровые последствия за непослушание, но последовательно применять их в течение длительного времени очень трудно.

Каково решение? Все та же формула, которая работает со взрослыми: информация, последствия, выбор – без всякого приставания или нажима.

Это очень трудно. Может показаться, что позволить детям-«бунтарям» делать то, чего они хотят, опасно. Но поскольку попытки заставить их следовать определенным курсом так часто дают негативную отдачу, эффективнее будет довериться их собственному суждению (каким бы рискованным это ни казалось взрослым).

Одна мать «бунтаря» объясняла: «Лучший способ справиться с ребенком-«бунтарем» – дать ему информацию для принятия решения, представить проблему в виде вопроса, на который только он один может дать ответ, и позволить ему самостоятельно сделать выбор, не совещаясь с вами. Позвольте ему принять решение без присутствия зрителей. Зрители – это ожидания. Если он думает, что вы не наблюдаете за ним, у него нет необходимости бунтовать против ваших ожиданий».

Какие серьезные проблемы возможны с «бунтарями»? Например, желание бросить учебу. Одна родственница, которая решила приспособиться к бунтарству ребенка, рассказала следующую историю:

«Моя сестра Линн – явная «бунтарка». У нее возникали трудности, начиная с детского сада, причем это никогда не было связано с недостатком интеллекта. Все время учебы в старших классах она твердила, что хочет бросить школу. И вот летом стало казаться, что это наконец случится (а ведь ей оставалось доучиться всего год).

Перед тем как родители сели обсуждать с ней этот вопрос, я посоветовала маме разрешить Линн бросить школу. Я объяснила особенности ее «бунтарской» тенденции и рассказала о том, что она все равно найдет способ сделать то, чего хочет. Мама неохотно согласилась.

Проходит несколько недель – и вот уже Линн начинает заговаривать о том, чтобы окончить школу заочно, вместо того чтобы просто бросить ее. А сегодня она сказала мне, что возвращается в школу. Учителя пересмотрели ее расписание, чтобы оно лучше удовлетворяло ее потребности.

Несомненно, это результат того, что родители позволили Линн самостоятельно принимать решения. Она чувствует, что контроль в ее руках и что она сама решила вернуться к учебе (так и есть). Я не могу не задумываться о том, что случилось бы, если бы папа и мама заставили ее остаться в школе».

Вот еще похожая история:

«Я работаю учительницей в нашей местной окружной тюрьме, в основном реализуя программы общего образования и старших классов школы. Не так давно у меня была ученица, которая буквально ставила себе палки в колеса: перечила охранникам и не выполняла задания. Я верила ей, когда она говорила, что очень хочет получить аттестат, – однако слова так и оставались словами.

И тут меня осенило, что она – «бунтарка». Рассказала ей о вашей теории, и это очень помогло ей начать воспринимать себя в новом, более позитивном ключе. Я перестала требовать от нее выполнения домашних заданий и позволила самой решать, как она хочет заниматься в каждый конкретный день: с помощью компьютерной программы, групповых уроков, самостоятельно или не заниматься вообще. Сейчас, когда я пишу это письмо, она уже благополучно сдала все пять из пяти экзаменов и таким образом завершила курс, эквивалентный школьному образованию».

«Бунтари» способны сделать все, что хотят делать.

Поскольку дети-«бунтари» с большой вероятностью сопротивляются просьбам или указаниям взрослых, очень важно уделять внимание выбору выражений и избегать всего, что имеет привкус приказа. Фраза «Дорогой, скажи тете Джейн, что ты хорошо провел время» могут не показаться приказом родителю, но это именно приказ. Может быть, ребенок-«бунтарь» и сам намеревался сказать какой-то вежливый комплимент – но теперь он уже не хочет. Можно подобрать иную форму – например, в машине по дороге к дому тети Джейн как бы между прочим сказать: «Даже если в гостях у тети Джейн бывает скучно, ты не забываешь каждый раз поблагодарить ее, когда мы с ней видимся. В том, как ты с ней разговариваешь, чувствуется истинная забота». А потом позвольте ребенку самому решить, как себя вести.

Учительница музыки объяснила, как она корректировала свой подход к ученику-«бунтарю»:

«Я старалась помочь одному ученику-«бунтарю» стать лидером, а не подрывным элементом в классе, поэтому просила его выполнять мои поручения: например, раздать учебные материалы, помочь соседу. Я видела, что он хочет быть ответственным, что ему это нравится… так почему же он не хватается за возможность вести других за собой и помогать своим одноклассникам? Потом я узнала, что в силу своего «бунтарства» он отказывается от нее потому, что хочет руководить и помогать согласно своему решению, а не моему. Поэтому я сказала ребятам: «Покажите мне свою часть песни и дирижирования, все одновременно. Я хочу посмотреть, кто лучше всех с этим справляется, чтобы найти среди вас лидера группы». Теперь у него был выбор: либо стараться изо всех сил, либо «уйти в тень». Так вот, он очень старался. Тогда я задала ему вопрос: «Хочешь быть лидером своей группы?» Я не указывала ему, что делать, я спрашивала. Он согласился. И боже мой, с каким восторгом он возглавил группу!»

В попытках направлять энергию и интересы ребенка-«бунтаря» полезно указывать, как сильно ему нравится конкретное занятие, чтобы ребенок мог сам решить продолжать. «Ого, похоже, тебе нравится писать для газеты! Ведь это так здорово – видеть свое имя напечатанным и общаться со всеми, кто работает в газете!» «Это так приятно – видеть свое имя в списке представленных к наградам».

Родители и учителя могут помочь «бунтарям» обращать внимание на причины, по которым им может захотеться оправдывать ожидания. Например: «Дети, которые в этом семестре получат хорошие оценки, будут внесены в списки участников экскурсии в Белый дом следующей весной». Одна учительница музыки, «бунтарка», объясняла: «Чтобы мотивировать учеников-«бунтарей», я подчеркиваю те невероятные возможности, которые могут открыться перед ними, если они будут хорошо играть. Именно этот подход срабатывал со мной – возможность сделать так, чтобы мною восхищались!»

«Бунтари» гораздо лучше реагируют, когда желательный поступок оформлен как выбор, свобода и самовыражение, а не ограничения и долг. «Ты можешь научиться ездить на велосипеде, когда захочешь, и тогда получишь возможность кататься и получать удовольствие вместе с друзьями», а не так: «Твои друзья будут смеяться над тобой, если ты не научишься ездить на велосипеде».

С «бунтарями» важно честно говорить о последствиях несоответствия ожиданиям – и позволять им прочувствовать эти последствия. Но это может быть неприятно как для родителя, так и для ребенка. Один читатель объяснял:

«Поскольку я сам «бунтарь», вот что я скажу: «бунтари» лучше всего учатся, сталкиваясь с последствиями своих решений. Уверяю вас, я оплачиваю свои счета вовремя, и все в моем доме работает как часы. Если вы воспитываете ребенка-«бунтаря», возможно, вы будете страдать вместе с ним, пока он ощущает на себе последствия своих решений. Но чем скорее вы позволите этому случиться, тем быстрее он усвоит, что может сойти ему с рук, а что точно не сойдет».

Чрезвычайно важно помнить, что «бунтарям» должно казаться, будто они делают то, что хотят сами, а не то, чего хотят от них другие.

Кроме того, мощным стимулом для «бунтарей» является индивидуальность, так что полезно увязывать действия с той личностной идентичностью, которую ребенок ценит. Один «бунтарь» вспоминал:

«Самый эффективный подход – предоставлять «бунтарям» выбор, который гармонирует с их индивидуальностью. Например, пунктуальность годами была источником трений между мной и моей матерью. В ход шло все – и понукания, и мягкие напоминания, и крик; ничто не помогало. Наконец однажды мать сказала: «Послушай, в данный момент я чувствую, что не могу ни доверять тебе, ни полагаться на тебя. Я также чувствую, что, заставляя меня ждать, ты тем самым говоришь мне, что твое время важнее моего. Если ты хочешь быть именно таким человеком, на которого не могут полагаться другие люди, которому они не могут доверять, который заставляет их чувствовать себя ничтожными, – дело твое. А если захочешь, ты можешь стать человеком, которому можно верить, на которого не страшно положиться, и который дает другим людям понять, что они ценны. Выбор за тобой». Этот разговор был словно внезапный щелчок переключателя. Ибо она предоставила мне выбор – и я сразу же понял, какой вариант резонирует с моей истинной сущностью. После этого все стало просто».

Кроме того, «бунтарь» с гораздо большей вероятностью будет делать то, что доставляет ему удовольствие. Имея дело с ребенком-«бунтарем» (и, разумеется, большинством детей вообще), полезно сделать желательную деятельность как можно более увлекательной. «Чтобы приучить сына чистить зубы, – вспоминал один отец, – мы придумывали игры. Он играл роль ветеринара, который чистит зубы медведю, или механика, который промывает мотор». Ребенку-«бунтарю» могут нравиться и трудности: «Спорим, ты не сумеешь собраться меньше чем за две минуты? Ну что, побьешь свой прежний рекорд?»

Полезный пример подхода к ребенку-«бунтарю» приведен в одной из моих любимых книг – «Эти счастливые золотые годы» Лоры Инглз-Уайлдер. Лора, которой всего шестнадцать лет (между прочим, она «скептик»), преподает в школе, и один из ее учеников, Кларенс, – «бунтарь», который отказывается учиться. Он терпеть не может, когда ему говорят, что он должен выполнять домашнее задание, и не подчиняется, несмотря на то что он умный мальчик, который хочет учиться.

Когда Лора просит у родителей совета, Ма замечает: «Лучше не пытайся заставлять его что-то делать, потому что все равно не сможешь». Тогда Лора меняет подход. Раздав другим ученикам задания, она говорит ему: «К тебе это не относится, Кларенс; слишком большое для тебя задание… Как думаешь, сколько ты сможешь выучить? Трех страниц будет не слишком много?»

Таким образом Лора решает две задачи. Во-первых, она предоставляет выбор Кларенсу и дает ему свободу. Во-вторых, она бросает ему именно такой вызов, на который часто реагируют «бунтари». Когда она вслух предполагает, что он не справится с тремя страницами, и когда другие ученики начинают обгонять его в учебе, он думает: «Я ей покажу!» Не прошло и недели, как Кларенс нагнал остальную часть класса.

Чрезвычайно важно помнить, что «бунтарям» должно казаться, будто они делают то, что хотят сами, а не то, чего хотят от них другие. Один «бунтарь» писал: «Если вы приказываете мне что-то сделать, я чувствую себя вашим пленником. Но если вы говорите мне: «Вот четыре возможности, решай сам», – то есть вероятность, что я выберу какую-то одну из них».

Я заметила, что у детей-«бунтарей», похоже, складываются необычно близкие отношения с бабушкамии дедушками. Может быть, в общении со старшим поколением эти дети находят радость тесных семейных связей, сопряженную с меньшим количеством ожиданий.

Поскольку взрослым «бунтарям» понятна бунтарская точка зрения, им может быть легче воспитывать ребенка-«бунтаря». Одна мать-«бунтарка» писала: «Моя четырехлетняя дочка – тоже «бунтарка». Она обожает принимать решения и делать выбор – не только за себя, но и за всех нас. И я прекрасно это понимаю, поэтому позволяю ей самой выбирать одежду себе, выбирать одежду мне, высыпаться по утрам, не требуя вовремя являться в садик, есть спагетти на завтрак и яйца на ужин». Разумеется, у этого сочетания есть и трудности. Одна подруга-«бунтарка» со вздохом говорила мне: «Когда мы обедаем в ресторане, я не хочу говорить сыну, чтобы он перестал выдувать горчицу из соломинки на стол. Я сама хочу это делать!»

Как и во всех прочих случаях, распознавая тенденцию, мы можем намного эффективнее коммуницировать с ее носителем. Не важно, насколько сильна наша любовь к нему: если мы не понимаем, как достучаться до человека, наши самые благонамеренные слова и поступки могут пропасть втуне.

Как найти подход к пациенту-«бунтарю»

Тенденция «бунтаря» может создавать настоящие проблемы в области здоровья.

Поскольку «бунтари» сопротивляются указаниям, многие стратегии, которые хорошо работают с «поборниками», «скептиками» или «должниками», могут оказаться контрпродуктивными для «бунтаря». Этот паттерн расстраивает людей, пытающихся помочь «бунтарю» с проблемами здоровья; благонамеренные советы, подбадривание, напоминания и упреки способны побудить «бунтарей» делать прямо противоположное тому, что может принести им пользу. Даже сама болезнь может казаться им «врагом», которому нужно сопротивляться. Например, один «бунтарь» объяснял:

«У меня диабет 1 типа, и мне трудно смириться с тем, что эта болезнь контролирует мое самочувствие и поведение. Я знаю, что мне следовало бы следить за собой и «брать диабет под контроль», а не считать, что это он меня контролирует; но это просто не укладывается у меня в голове. Я почти никогда не проверяю уровень сахара в крови, я спорадически принимаю быстродействующий инсулин (мне не нравится питаться по расписанию!), я сто лет не был у своего эндокринолога, так что на самом деле даже не знаю, каковы мои биохимические показатели».

«Бунтарям» нестерпима мысль о том, что придется «следовать указаниям врача». Более того, если врач похвалит «бунтаря», сказав ему: «Вы молодец, точно следуете моим указаниям», – «бунтарь» может немедленно прекратить лечиться, просто чтобы продемонстрировать свою свободу.

«Бунтари» лучше следуют рекомендациям, когда им напоминают, что любой поступок – это их выбор. Вместо того чтобы говорить «бунтарю», что он «должен делать», врач может сказать: «Решать, конечно же, вам, но такой-то метод часто бывает эффективным», или «Вы не думали о том, чтобы попробовать такой-то метод?», или «Чтобы вы сказали о таком-то методе?», или «Некоторые люди выяснили, что такой-то метод им подходит», или «Вот вам на ваше усмотрение варианты А, Б и В».

«Бунтари» сопротивляются даже тем правилам, которые пытаются установить для себя сами. Один университетский студент-«бунтарь» писал: «У меня лишний вес, но стоит мне принять для себя правило не есть по вечерам, как тут же начинается вечернее обжорство. Или я говорю себе, что откажусь от хлеба, а потом иду и покупаю прекрасный дрожжевой батон». Другая «бунтарка» нашла остроумный способ обойти этот род самосопротивления: «Если я хочу питаться правильно, первым делом съедаю шоколадку или еще какую-нибудь «вредность». Так я показываю себе: «Я выиграла войну, я делаю то, что хочу!» И до конца дня могу чувствовать себя свободной от бунта против своего собственного «я», указывающего «мне», что делать».

Как и во всех иных случаях, чтобы помочь «бунтарю», эффективнее всего будет снабдить его информацией, обозначить последствия и предоставить выбор. Вот что писал один врач-«поборник»:

«Я – семейный врач, и у меня была пациентка, которая всячески противилась моим рекомендациям с целью помочь ей снизить вес и лечить предиабетическую/инсулиновую резистентность. Когда я разговаривал с ней, мне пришло в голову, что она «бунтарка». Я тут же переключил подход и составил список рекомендаций, которые она могла попробовать, «если захочет», вместо того чтобы применять более директивный стиль, который, судя по моему опыту, лучше всего работает с большинством людей. Эта пациентка пришла на повторный прием и воспользовалась одним из моих предложений. Не думаю, что результат был бы тем же, если бы я избрал директивный стиль. Этот подход работает с «поборниками» и «должниками», а также со «скептиками», потому что я всегда даю подробные объяснения своих рекомендаций. Но с «бунтарем» эта стратегия дает сбой».

«Бунтарям» может пойти на пользу такая информация как знание ежедневных показателей своего веса или числа сделанных шагов. И предлагать им мониторить свои усилия лучше в форме «возможно, вы сочтете интересным и полезным знать, какое количество физической нагрузки вы получаете», чем «вам нужно каждый день делать 10 000 шагов, поэтому вы должны носить вот этот трекер активности».

С «бунтарями» работают намеки на наличие выбора, свободу и удовольствие: это лекарство (диета, комплекс упражнений, ежедневная привычка) поможет вам чувствовать себя лучше (придаст вам больше энергии, утолит боль, будет интересным, увеличит вашу эффективность, улучшит вашу сексуальную жизнь, даст вам ту жизнь, которую вы хотите). Диетолог может сказать: «Один мой клиент обнаружил, что отказ от сахара обеспечил ему бо́льшую выносливость, и он стал лучше играть в теннис». Вместо того чтобы указывать «бунтарю», что делать, диетолог дает ему информацию, помогая самостоятельно определиться с решением. Один «бунтарь» вспоминал:

«Бунтари» хотят выражать свои ценности поступками, так что привязка привычки к важной для «бунтаря» идентичности способна помочь ему измениться.

«Мой любимый персональный тренер всегда говорил мне: «Может быть, вы захотите попробовать это упражнение всего неделю, и если вам не понравится, больше не делайте его». Никакого давления, никакого чувства вины, никаких реальных правил, просто изучение себя – и всегда, всегда вопреки мейнстриму! Мне не слишком хорошо удается придерживаться программ. Все эти «тридцать дней» и тому подобные комплексы кажутся мне лишним ограничением! Если я все же возьмусь за одну из таких программ, мне необходимо нарушить хотя бы одно из правил».

Можно также предложить «бунтарю» помощь: «Как думаете, стала бы ваша жизнь проще, если бы я организовал ваш еженедельный прием таблеток?» или «Приносили бы вам прогулки больше удовольствия, если бы я ходил гулять с вами?».

Я получила письмо от женщины, которая отчаянно хотела подтолкнуть своего мужа-«бунтаря» к тому, чтобы он бросил курить. Неудивительно, что ее постоянные попреки и уговоры не работали, хотя он и сам говорил, что хочет бросить. Она спросила, есть ли у меня какие-нибудь предложения. Я написала ей в ответ:

«Возможно, ваш муж-«бунтарь» сумеет изменить свое представление об отказе от курения.

– «Бунтари» терпеть не могут оказываться в ловушке или быть связанными. Поэтому рассматривайте курение как ловушку: «Я скован зависимостью; без сигарет я беспомощен».

– «Бунтари» терпеть не могут, когда их эксплуатируют: «Я спускаю деньги прямиком в карманы крупных табачных компаний».

– «Бунтари» хотят выражать свою индивидуальность. «Я – некурящий. Вот человек, которым я хочу быть. Вот чего я хочу».

– «Бунтари» ценят удовольствие. «Будет так здорово просыпаться без хриплого кашля и скверного запаха изо рта, ощущать больше энергии и не страдать одышкой, поднимаясь по лестнице!»

– «Бунтари» ценят свободу. «В таких местах как офисные здания или аэропорты мною командуют, указывая мне, куда я должен идти, если хочу покурить».

– «Бунтари» любят делать все по-своему: вместо того чтобы следовать стандартной программе отказа от курения, он мог бы придумать собственный способ бросить курить.

– ПРИМЕЧАНИЕ: для «бунтарей» всегда есть в запасе гамбит «Я вам покажу». Возьмите его «на слабо»: «Милый, мне кажется, тебе будет слишком трудно бросить курить. Эти сигареты прочно к тебе прицепились. Не думаю, что ты когда-нибудь сможешь бросить. Наверное, лучше и не пытаться».

Через некоторое время эта женщина прислала отчет о проделанной работе: «Самой эффективной стратегией оказался адаптированный вариант последнего пункта. Я сказала ему, мол, его восемнадцатилетний сын думает, что такой старик как он не сможет бросить (это правда), и в ответ я увидела явную реакцию «Я ему покажу!».

«Бунтари» также любят бросать вызов традиции и доказывать, что они слишком умны для трюков, которыми можно обманывать большинство людей. Один «бунтарь» бросил пить очень по-бунтарски:

«Ко мне пришло откровение, что мне нравится пить – но не нравится набирать вес, не нравится тратить так много денег, не нравится позориться на вечеринках и не нравится похмелье. Когда я осознал ту ложь, которой пичкает нас мир применительно к выпивке и обжорству, – все эти стройные, красивые люди на ТВ постоянно только и делают, что пьют и едят, но никогда не становятся больными, бедными или жирными, – мне стало намного легче освободиться».

«Бунтари» хотят выражать свои ценности поступками, так что привязка привычки к важной для «бунтаря» идентичности способна помочь ему измениться.

«Бунтарь» и выбор карьеры

Снова повторюсь: «бунтари» способны сделать все, что хотят делать. Понимая это, «бунтари» часто стремятся к карьерам, обеспечивающим достаточную гибкость, чтобы выбирать свою работу, устанавливать собственное расписание и избегать необходимости отчитываться перед другими людьми. Я слышала от многих «бунтарей» рассказы о том, как они стремятся создавать ситуации, в которых каждый день не похож на остальные, где нет никаких предустановленных ожиданий со стороны других людей. «У меня супергибкое рабочее расписание. Раньше я работал в офисе и терпеть не мог свою работу. Теперь, став менеджером проекта и начальником отдела кадров в ресторане, работаю в основном из дома, а в ресторан приезжаю только изредка. Каждый день я составляю собственное расписание, и каждый мой день отличается от других». «Я продаю услуги в области информационных технологий. Мне быстро становится скучно, я часто меняю рабочие места, и, к счастью, у меня было не так много периодов без работы». «Я сертифицированный аудитор в сфере налоговой практики. Дедлайны и бессмысленные произвольные правила – с этим я имею дело постоянно! Однако я занимаюсь этой работой как самозанятый, контролируя свою собственную трудовую жизнь и клиентскую базу».

«Бунтари» часто основывают собственный бизнес, потому что не хотят держать ответ ни перед кем, кроме себя. Но, разумеется, «бунтарям» не нравится отвечать и перед самими собой. На технологической конференции я познакомилась с одним «бунтарем». Он сказал:

– Мне приходится работать на себя, потому что я хочу просыпаться каждый день и делать только то, чего я хочу.

– Но, – возразила я, – у вас же есть собственный бизнес. В нем не может не быть задач, которые вы должны решать, хоть и не хотите.

– Да, это ужасная проблема, – понурившись, признал он. – Я не могу заставить себя заниматься этими вещами, пока они не становятся абсолютной необходимостью. Это подрывает мой бизнес.

Один успешный предприниматель-«бунтарь» говорил мне: «Мы, «бунтари», сами по себе не очень эффективны. Нам не нравятся все эти мелкие детали управления, дедлайны, все такое. Поэтому я основал три компании вместе с женой. Она «поборница», уравновешивает мою «бунтарскую» сторону, и вместе из нас получается фантастическая команда».

«Бунтари» часто процветают в ситуациях, где перед ними ставят задачи и позволяют справляться с ними на свой собственный лад. Наверное, именно поэтому многие «бунтари» тяготеют к продажам – потому что в продажах обычно больше всего значит именно актуальный результат. Одна жена «бунтаря» отметила: «Мой муж то и дело ссорится с начальником, но при этом он самый успешный агент по продажам. И не «вопреки тому что», а именно «потому что» нарушает установленные начальником правила, соблюдая которые он мог бы упустить продажу».

Результаты ценятся превыше всего и в творческих сферах. Моя сестра Элизабет, телесценарист и продюсер, заметила: «В Голливуде «бунтарям» может сойти с рук нарушение правил – при условии, что они дают хороший результат. К тому же многие из них, особенно режиссеры, хотят делать все по-своему, им плевать, что думают другие люди, и с творческой точки зрения они способны добиваться великолепных результатов, даже если предшествующий процесс неприятен для всех окружающих».

Я разговаривала с корпоративным юристом-«бунтаркой» – работа, которая вроде бы кажется не самым подходящим выбором для «бунтаря».

– Как вы справляетесь со своей работой? – поинтересовалась я.

– Я ее обожаю, – ответила она. – Ко мне обращаются в момент кризиса, когда люди готовы идти на риск. Я разбираю ситуацию, провожу анализ, если вижу, как что-то не работает, исправляю ошибки, и на этом моя роль заканчивается. Когда восстанавливается стабильность и внедряются правила, это меня душит.

В то же время, как уже отмечалось ранее, «бунтарей» может тянуть к строго регламентированным областям деятельности, таким как служба в полиции, армии и на духовном поприще.

КАК НАЙТИ ПОДХОД К «БУНТАРЮ»: ИТОГИ

Он сопротивляется как внешним, так и внутренним ожиданиям.

Он придает большое значение свободе, выбору, индивидуальности и самовыражению.

Если кто-то просит или требует что-то сделать, «бунтарь» чаще всего сопротивляется.

Он может реагировать на вызов: «Я вам покажу», «Посмотрите на меня», «Вы меня не заставите», «Ты мне не начальник».

Его могут побудить к действиям любовь, ощущение важной миссии, вера в правое дело.

Ему трудно указывать самому себе, что делать, – даже когда это совпадает с его желаниями.

Он решает задачи собственными методами, в собственном темпе.

Он плохо реагирует на контроль, советы или указания.

Обычно хорошо умеет делегировать обязанности.

Если состоит в долгосрочных отношениях, то его партнер, как правило, является «должником».

Как применять четыре тенденции

Сочетания разных тенденций в парах

Ни одни отношения нельзя назвать гарантированно прочными или гарантированно обреченными, основываясь на схеме четырех тенденций. Тем не менее, когда в пары объединяются люди из разных тенденций – как романтические партнеры, как родитель и ребенок, как двое коллег или пара любого иного толка, – как правило, возникают определенные паттерны.

Когда мы знакомимся с человеком, нас часто привлекают в нем те самые качества, которые со временем будут доводить до бешенства. «Поборник» может быть поначалу заинтригован отказом «бунтаря» играть по правилам, а «бунтаря» может привлекать работоспособность «поборника»; но спустя пять лет брака эти качества выглядят менее притягательно.

Разумеется, не только это имеет значение, но понимание четырех тенденций может дать нам полезную информацию о наших отношениях.

«Поборник» – «поборник»

Я беседовала с очень немногими парами «поборников», связанных любовными отношениями. Это может означать, что «поборники» не слишком хорошо «монтируются» друг с другом, а может просто отражать тот факт, что «поборники» встречаются сравнительно редко.

Когда появляется возможность, я обожаю работать с другими «поборниками»: я могу положиться на них, зная, что они будут выполнять задачи без напоминаний и, если я буду слишком требовательна, честно скажут мне об этом.

Однако я не уверена, что хотела бы быть замужем за «поборником». Соответствие ожиданиям «в двойной дозе» – это слишком. Даже если два «поборника» неплохо ладят, они могут создавать достаточно жесткую среду для других. Одна «поборница» писала:

«Мы с мужем оба «поборники», и наша тринадцатилетняя дочка говорит: «Мам, я не знаю других родителей, похожих на вас с папой». Я воспринимаю это как комплимент. Мы оба высоко ценим характер и дисциплину. Я – коуч по здоровому образу жизни, а мой муж – тренер и директор теннисного клуба. Со своими клиентами и учениками мы всегда сострадательны и заботливы, но «за кулисами» можем быть склонны к осуждению. Мы оба расстраиваемся, когда другие не делают того, что обещали».

Два «поборника» могут переделать вместе кучу дел, но без недостатков тоже не обойдется. Однажды мы участвовали в совместной туристической поездке с другой семьей. Я и отец другого семейства, тоже «поборник», решили взять детей на речную экскурсию по Берлину. На берегах реки мы видели много мест, где можно было сесть на экскурсионный теплоход, и какой-то гид показал на одно из них и сказал: «Следующий теплоход пойдет от этого причала». Чуть позже мы, два «поборника», стояли на пустом причале и наблюдали, как пассажиры поднимались на борт с другого причала, всего в паре ярдов от нашего.

– Но ведь он сказал нам, что следующий теплоход пойдет отсюда! – возмущенно проговорил мой приятель, когда теплоход отошел от причала.

– Вот именно! – отозвалась я.

Нам оставалось только посмеяться над собой: несмотря на то что мы видели, что «наш» причал пустует, а на соседнем кипит жизнь, мы все равно остались стоять там, куда указал нам «эксперт». Я подумала про себя, что, если бы с нами был Джейми, мы ушли бы с этого причала и благополучно сели бы на теплоход. В присутствии «скептика» есть свои преимущества.

«Поборник» – «скептик»

«Поборники» часто объединяются в пары со «скептиками». Таков и мой брак, и я думаю, что это очень полезная комбинация для обоих супругов. Порой «поборники» слишком охотно откликаются на ожидания, так что присутствие «скептика» помогает им сомневаться или отвечать отказом на некоторые требования, которые они в противном случае не задумываясь удовлетворили бы. С точки зрения «скептиков», «поборники», как правило, являются «легкими» партнерами, потому что они с готовностью оправдывают ожидания.

Сестра обратила внимание на то, что «скептики» занимают два самых влиятельных места в моей жизни: это мой муж и мой литературный агент Кристи Флетчер. Их въедливые вопросы избавляют меня от необязательных дел, как дома, так и на работе.

Например, в период подготовки публикации книги «Хорошие привычки, плохие привычки» в бумажной обложке меня попросили написать статью для журнала. Вот каким было рабочее задание: написать рассказ примерно на 1000 слов от первого лица о четырех тенденциях с кратким описанием и объяснением каждой и снабдить его советами для каждой тенденции по формированию привычек. Бесплатно.

Написать такую статью – сложная задача, и сердце у меня сжималось, пока я перечитывала раз за разом это описание. Потом я вспомнила о спасительном выходе. Написала Кристи и задала ей вопрос: «Следует ли мне это делать?» «Ни в коем случае!» – тут же ответила она.

Замужество за «скептиком»-Джейми помогло мне, «поборнице», чаще задавать вопросы самой себе. (Более того, Джейми теперь жалеет, что я переняла у него столько «скептических» черт; ведь так приятно иметь супругу, которая, как правило, делает все, о чем ее ни попросишь, без лишних вопросов!) В то же время меня как «поборницу» порой выводит из себя «скептический» отказ Джейми действовать до того момента, как все его вопросы получат свои ответы, – не говоря уже о нежелании «скептиков» отвечать на чужие вопросы.

Тем не менее и для «поборников», и для «скептиков» большим плюсом является то, что партнер с готовностью оправдывает свои собственные внутренние ожидания.

Родителей-«поборников» могут раздражать бесконечные вопросы детей-«скептиков», поскольку они рассчитывают, что их дети будут «просто делать это». Один отец-«поборник» писал:

«Порой воспитание ребенка-«скептика» приводит меня в отчаяние; мне трудно понять, почему мой ребенок не может просто взять и сделать то, что должно быть сделано. Разумеется, все маленькие дети порой расстраивают родителей. Но, на мой взгляд, надевать обувь, выполнять упражнения по правописанию, принимать душ – это просто дела, которые надо делать, так что ребенку следовало бы просто смириться с этим. Но для ребенка-«скептика» все является предметом переговоров».

«Поборник» – «должник»

Как и все тенденции, «поборники» хорошо сочетаются с «должниками». У тех и других присутствует стремление оправдывать внешние ожидания (в отличие от «скептиков» и «бунтарей»), и поэтому они будут сотрудничать и уважать это стремление друг в друге.

«Поборников» удовлетворяет то, что «должники» (в основном) надежно оправдывают внешние ожидания, но их может расстраивать неспособность «должников» соответствовать их собственным внутренним ожиданиям.

Кроме того, «поборники» могут без всякого сочувствия относиться к «должникам», изнемогающим под прессингом ожиданий. Например, «должник» может сказать начальнику-«поборнику»: «У меня нет сил, потому что последние пять дней я сижу за работой до трех часов ночи, делая для вас отчет». Вместо того чтобы ответить благодарностью, которой ждет «должник», «поборник» вполне может сказать: «Вам нужно научиться управлять своим рабочим процессом, чтобы не приходилось сидеть над работой так долго. Для максимальной производительности необходимо высыпаться».

Со своей стороны, «должники» ценят готовность «поборников» оправдывать внешние ожидания. Однако ожидания «поборников» нередко перегружают «должников», и они могут чувствовать осуждение в свой адрес, поскольку «поборники» плохо понимают, почему у «должников» могут возникать трудности с оправданием внутренних ожиданий.

«Должники» порой считают «поборников» черствыми или эгоистичными, потому что «поборники» могут предпочитать внутренние ожидания даже тогда, когда они вступают в конфликт с внешними. Одна «должница» (которая, судя по тону письма, готова к большому акту «должникового бунта») писала:

«За время нашего девятилетнего брака мой муж-«поборник» окончил медицинскую школу, резидентуру и теперь работает врачом. Он был очень прилежным студентом, и я была в восторге, когда наконец завершились все его экзамены. Я думала, что наконец-то получу мужа в свое полное распоряжение. К моему разочарованию, вскоре до меня дошло, что у него всегда будет какая-нибудь большая цель или проект, над которым он работает. А поскольку я «должница», его цели автоматически становятся моими, то есть я часто «впрягаюсь» за него в те дела, которые традиционно являются мужской сферой, чтобы он мог сосредоточиться на учебе и прочих своих делах.

Но теперь мне перестало казаться, что его цели идут на пользу всей семье, и меня раздражает то, что он вечно находит себе «дополнительные» занятия и считает срочными дела, которые я считаю маловажными. У нас трое маленьких детей, с которыми он, по правде говоря, здорово мне помогает. Но у меня все равно такое ощущение, будто он делает это второпях, спеша перейти к своим собственным целям. Кроме того, по утрам он встает ни свет ни заря (в пять часов), чтобы все успевать, и часто будит меня. После того как я за ночь не раз встаю к малышам (и после многих лет депривации сна), меня страшно раздражает то, что надо подниматься так рано ради его целей.

Он ведет себя так, будто у него прорва дел, но, на мой взгляд, это не так, потому что все эти дела не являются внешними ожиданиями. Я буквально держусь из последних сил. Я хочу, чтобы он сфокусировался на основных потребностях, а не на каких-то лишних целях, которые неизбежно становятся и моими целями. Если же я буду показывать, что его цели мне неинтересны, то с тем же успехом можно и не быть с ним рядом, поскольку складывается такое впечатление, что ничто иное его не волнует».

Я способна оценить обе эти точки зрения. Должна сказать, что мне как «поборнице» эта жалоба «должницы» по-новому раскрыла глаза на причины недовольства «должников» «поборниками».

«Должники» могут расстраиваться, когда «поборники» отказывают им в обеспечении отчетности.

«Поборники» могут ощущать дискомфорт, когда «должники» говорят: «Я делаю это, потому что ты мне так сказал» или «Я делаю это ради тебя». «Поборники» хотят, чтобы люди совершали поступки по своим собственным причинам, а это завышенное требование.

Понимание тенденций может помочь урегулировать конфликт. Одна «поборница» писала: «Знание, что мой партнер – «должник», улучшило наши отношения, потому что теперь я понимаю, что если он не выполняет какую-то задачу до конца, то не потому что он небрежен или недисциплинирован. Ему просто нужна внешняя отчетность».

«Поборник» – «бунтарь»

В целом «поборники» и «бунтари» не слишком хорошо сочетаются. Они абсолютно по-разному видят мир и процветают в очень разных средах. Нарушение правил вызывает у «поборника» дискомфорт, в то время как «бунтарю» оно как бальзам на душу. Со временем это может приводить к множеству проблем. Одна читательница-«поборница» писала: «Я замужем за «бунтарем». Ему очень трудно работать по указке начальства, он ненавидит нашу церковь и почти постоянно стенает из-за того, что приходится ходить на работу. Дома он выполняет только те обязанности, которые выбирает по собственному желанию. Я одна хожу к консультанту по вопросам семьи и брака, а он ходить не хочет. Я действительно люблю его. Он был моим верным рыцарем во время очень трудного лечения рака (и тогда не было никаких признаков «бунтарства»!)».

Кроме того, «поборники» обычно любят расписания, планы и задания и не любят изменения или невыполнения планов, в то время как «бунтари» сопротивляются обязательствам, которые их связывают. Чем активнее «поборник» старается внести задачу в календарь или список дел, тем сильнее «бунтарю» хочется ее проигнорировать.

Сочетание «поборник» – «бунтарь» может создавать трудности, когда речь идет о родителе и ребенке, причем не важно, кто из них кто.

У моей подруги-«бунтарки» есть сын-«поборник». Я задала ей вопрос:

– Предположим, в школе, где учится твой сын, ввели правило «Дети должны по пятницам носить рубашки на пуговицах». Что бы ты сделала?

Она на секунду задумалась.

– Если бы это было важно для него, я купила бы ему рубашку, – сказала она. (Она – «бунтарка», для которой очень важно быть любящей, понимающей мамой.) – Но я ни за что не стала бы заставлять его носить ее.

Смогут ли «поборник» и «бунтарь» успешно сочетаться, зависит от их прочих личностных черт – как и при всех иных сочетаниях. Например, в браке «поборник» может хорошо сочетаться с «бунтарем», который стремится быть любящим, готовым помочь партнером.

Еще «поборник» и «бунтарь» могут хорошо ладить в отношениях, в которых у них нет особых ожиданий в отношении друг друга. Одна «бунтарка» писала: «Мою соседку по квартире, «поборницу», приводило в полный ужас то, что я каждый день встаю в разное время. А меня приводил в ужас тот факт, что она настолько дисциплинирована, что узнает в лицо других людей в вагоне метро!» Хотя они взаимно не понимали поведения друг друга, на жизнь каждой из девушек это не влияло и поэтому не вредило их дружбе.

Чем активнее «поборник» старается внести задачу в календарь или список дел, тем сильнее «бунтарю» хочется ее проигнорировать.

Дело в том, что ни одно сочетание тенденций не бывает изначально обреченным на неудачу; при нужном сочетании личностных качеств и обстоятельств любая пара может успешно сосуществовать. Вот объяснение одной «поборницы»:

«Бунтарская» тенденция моей партнерши уравновешивает меня и помогает сглаживать мою «поборницкую» сторону. Мне очень нравится быть «поборницей», но были времена, когда моя тенденция была скорее недостатком – в особенности в тот трудный период, когда я осознавала, что являюсь лесбиянкой. Каминг-аут казался мне поступком, совершив который, я одновременно обману ожидания и моей семьи, и свои собственные, что для «поборника» является почти невыносимой ситуацией.

Напротив, моя партнерша в юности не испытывала проблем с каминг-аутом, потому что с удовольствием шла против общего течения. В результате «бунтарство» помогло ей эмоционально защититься в период самопознания, который большинство людей считают крайне трудным. Ее уверенность в том, кто она есть, – одно из качеств, которые всегда восхищали меня в ней.

Ее спонтанность может порой раздражать, но она же заставляет меня воспрянуть духом и осознать, что́ я делаю, когда зацикливаюсь на «поборничестве ради поборничества». Например, мне трудно отменять планы, но если я нехорошо себя чувствую или если выдалась стрессовая неделя, моя партнерша с особым удовольствием проследит, чтобы я, наконец, уступила и отменила дела; это служит противовесом ощущению, будто я не соответствую ожиданиям, которые сама на себя повесила. И, несмотря на свою «бунтарскую» тенденцию, она действительно хочет делать меня счастливой и поэтому терпит мои списки дел, расписания и бесконечное планирование, которые я привношу в нашу повседневную жизнь (хотя и не упустит случая сострить на эту тему)».

Другая «бунтарка» объяснила, почему считает сочетание «поборник» – «бунтарь» хорошей парой: «Я восхищаюсь крайней решительностью моего мужа-«поборника» и тем, как неустанно он преследует свои цели. Он ценит мою независимость и нонконформистское мышление. Мы принадлежим к двум «крайним» тенденциям, и ни один из нас не понимает «должников» и «скептиков». Нам они кажутся непоследовательными и банальными».

«Поборники» и «бунтари» могут многому учиться друг у друга. Я как-то раз написала, что мой «поборницкий» девиз – «Дисциплина дает свободу», а один вдумчивый «бунтарь» на это ответил: «В качестве девиза для нас, «бунтарей», предлагаю зеркальное отражение вашего, Гретхен, «поборницкого» девиза. В конце концов, ведь «поборников» и «бунтарей» можно считать антиподами. Так что в то время как вы живете под девизом «Дисциплина дает свободу», я живу под девизом «Свобода – вот моя дисциплина».

«Скептик» – «скептик»

Кому-то сочетание двух «скептиков» подходит как нельзя лучше, потому что оба партнера понимают и ценят важность получения ответов на вопросы. Одна читательница объясняла:

«Мы с мужем оба «скептики», каждый на свой лад. Он может час за часом изучать вопрос какой-нибудь покупки, например палатки для кемпинга, а я ни за что не стану этого делать (в отношении покупок я принимаю быстрые решения). Но, хоть я этого и не делаю, знание, что он провел всесторонние исследования, доставляет мне глубокое удовлетворение.

Мы очень отличаемся от некоторых супружеских пар, потому что не ощущаем ни угрозы себе, ни критики, когда задаем друг другу вопросы. Мы понимаем потребность смотреть на решение с множества разных ракурсов – и считаем это полезным, а не обидным. Так приятно, что ему не кажется, будто я его критикую, когда задаю вопросы о решениях, покупках, планах! Он не только понимает, но и ценит это».

Однако двум «скептикам» порой бывает трудно принимать решения. Одна моя подруга-«скептик» заметила:

– Поскольку мы оба «скептики», мы можем застрять в тупике.

– Как, например?

– Когда мы ремонтировали свой дом, нам нужно было заменить посудомоечную машину, и всякий раз, собираясь заменить ее, мы, сами не понимая как, оказывались в саду и пытались решить, стоит ли надстраивать второй этаж. Любой вопрос, казалось, приводил к новым вопросам.

– И на чем же вы в итоге остановились?

– Добрых два года мы жили с неработающей посудомойкой, потому что просто не могли решить, что нам делать. Наконец, я решила, что любая посудомоечная машина лучше, чем никакой. И сказала: «В следующем месяце к нам на неделю приедут гости, и к этому моменту у нас должна быть установлена посудомойка». Мы оба хорошо реагируем на дедлайны.

Сочетание «скептика»-родителя и «скептика»-ребенка часто работает успешно. Родитель сочувствует сопротивлению ребенка любым неоправданным или произвольным задачам и готов назвать причины своих суждений. Ребенок-«скептик» уважает разумные решения родителя-«скептика», продиктованные здравым смыслом.

Однако нелюбовь «скептика» к вопросам в свой адрес может вызывать фрустрацию. Мать-«скептик» говорит: «Мы будем есть на ужин то, что я приготовлю», или ребенок-«скептик» заявляет: «Я сам разберусь со своим научным проектом, я не хочу его обсуждать». Объяснения, конечно же, существуют (ведь мы имеем дело со «скептиками»!), но «скептики» часто не желают подвергаться допросу.

«Скептик» – «должник»

«Должники» прекрасно сочетаются со «скептиками», но есть и потенциальные точки конфликта. Одна «должница» привела мне небольшой, но красноречивый пример: «Я пользуюсь для перехода «зеброй» и слежу за сигналами светофора, в то время как мой муж-«скептик» считает это несущественным, поэтому переходит дорогу где попало».

«Должников» могут бесить постоянные требования «скептиков» сообщить им причины, сведения и обоснования. Один «должник» вспоминал:

«Я работал с начальницей-«скептиком», которая вплоть до последней минуты никак не могла собрать достаточно информации, чтобы принять решение. Как истинный «должник», я выполнял для нее финансовое моделирование и прогнозы и тратил несчетные часы, создавая все новые модели, каждый раз с чуть иными допущениями, и все они приводили к почти тем же самым ответам, что и изначальная модель».

«Должники» поступят правильно, если будут помнить, что «скептики» намного охотнее идут на сотрудничество, когда понимают, почему их просят что-то сделать. Одна «должница» писала: «Теперь, я знаю, что при обращении к моему мужу-«скептику» с просьбой что-то сделать я должна объяснить ему, почему это так важно. Я привыкла думать, что если дело важное, то нужно просто сделать его; но мужу всегда нужна причина для действий. У нас в прошлом случались многочасовые «дискуссии», которых мы могли бы избежать, если бы я просто догадалась сразу отвечать ему на все его «почему».

Родителя-«должника» может выводить из себя ребенок-«скептик», чьи вопросы могут казаться утомительными или дерзкими. Один «должник» рассказывал:

«На мой «должницкий» взгляд, если родитель, учитель или тренер велели тебе что-то сделать – ты берешь и делаешь без вопросов. Но моя дочь-«скептик» отказывается что бы то ни было делать, пока не поймет, почему ее просят это сделать. Я знаю, что она не пытается показаться всезнайкой или спорить ради спора, но опасаюсь, что другие взрослые в ее жизни не будут так терпеливы».

Когда «скептики» видят, что «должники» не могут оправдать какое-то внутреннее ожидание, они могут порой реагировать пренебрежительно или резко; поскольку «скептики» без проблем оправдывают свои внутренние ожидания, трудности «должников» не вызывают у них сочувствия. Аналогичным образом, когда «должник» жалуется на что-то, что он «должен» сделать, «скептик» ему не сочувствует, поскольку думает: «Если не хочешь чего-то делать, так не делай» или «Зачем же ты сказал, что сделаешь, если не хотел?».

«Скептик» – «бунтарь»

У «скептиков» и «бунтарей» есть внутреннее родство. Обе тенденции чувствуют себя вправе – в большей или меньшей степени – устанавливать правила для себя и отвергать внешние ожидания. Один «бунтарь» писал: «Я умею находить общий язык со «скептиками». Их позиция: «Мне плевать, что кто-то там велит нам что-то сделать: если для меня это не имеет смысла, я это делать не буду. А ты что скажешь?» И я такой: «О, мне тоже неохота это делать».

«Поборникам» и «должникам» такой подход может порой казаться эгоцентричным презрением к ожиданиям, которые вроде бы должны распространяться на всех. А «скептики» и «бунтари» не могут не удивляться тому, что кому-то приходит в голову вести себя иначе.

Однако «скептики» могут выходить из себя из-за автоматической оппозиции «бунтарей» ко всему подряд и их отказа делать то, что справедливо, эффективно или разумно; «бунтаря» не сдвинешь с места сведениями и обоснованиями, которые так важны для «скептика». Вот какое письмо я получила от одной читательницы:

«Я – «скептик», а в нашем отделе появился «бунтарь». Он делает все по-своему, даже когда группа уже решила избрать другой курс действий. Он зря тратит время на дела, от которых мало толку. Я обожаю свою работу, потому что моя работа – спрашивать, почему то-то и то-то делается так, а не иначе, и находить решения, основанные на данных и исследованиях. Но теперь я возвращаюсь домой расстроенная, потому что этот человек игнорирует новые данные и фокусируется лишь на том, что, по его ощущениям, ему следовало бы делать. Я расстраиваюсь, потому что из-за него летят все сроки, а мои собственные вопросы остаются без ответа».

Один «скептик» с партнером-«бунтарем» расставил все «за» и «против» этого сочетания по местам:

«Мы хорошо понимаем друг друга, когда принимаем нестандартные решения, противоречащие общепринятой практике, поскольку я предварительно провожу исследования и доволен этим, а он получает странное удовлетворение, выкидывая какой-нибудь неожиданный фортель. С другой стороны, в таких проблемах как выбор автомобиля мы способны застрять так, что хоть вешайся. Я утону в поиске информации, а он будет в ужасе от перспективы быть «привязанным» к одной и той же машине. Мы оба часто согласны в том, что внешние ожидания ничего для нас не значат».

«Должник» – «должник»

В зависимости от обстоятельств, отношения между двумя «должниками» могут быть очень гармоничными (две самые счастливые супружеские четы среди моих знакомых – это как раз «должник» – «должница»), но им также может быть трудно приступить к действию. Одна «должница» объясняла: «Мы хотим питаться правильно, но когда один из нас говорит: «Хочешь пиццы?» – другой отвечает: «О да!» Нам трудно найти мотивацию для совместных полезных занятий, например, спорта. Строить грандиозные планы насчет всего, что мы могли бы сделать, легко, но потом они так и кончаются ничем».

Главное для пар «должников» – установить системы внешней отчетности, что часто может означать отчетность перед третьей стороной. Супруги, которые хотят придерживаться рамок бюджета, могут испытывать трудности с ответственностью по отношению друг к другу, но регулярные встречи с финансовым консультантом или коучем могут обеспечить им ту самую отчетность.

Сочетание родителя и ребенка «должников» может быть удачным. Родители ощущают ответственность за детей, а дети чувствуют себя ответственными перед родителями, так что вместе они могут добиться многого. Одна «должница» писала:

«Мне нужна была система отчетности, чтобы по утрам сразу вставать с постели. Мама тоже хотела, чтобы я просыпалась пораньше, поэтому я предложила нам быть партнерами по изучению Библии. Я звоню ей в семь утра, и мы быстро обмениваемся новостями, потом читаем вслух какой-нибудь стих и обсуждаем его, потом молимся друг за друга. Это идеальное решение, поскольку оно заставляет нас вовремя вставать и заодно формирует новую привычку ежедневно читать Библию, чего мне всегда хотелось. К тому же нас обеих радует то, что мы проводим время вместе».

«Должник» – «бунтарь»

Этот поразительный паттерн сочетания мы уже обсуждали в главе 10, в разделе «Как найти подход к супругу-«бунтарю» – и паттерн пары «бунтарь/должник».

Некоторые пары «должник» – «бунтарь» действительно испытывают разочарование. Например, многие взрослые люди-«должники» рассказывали мне, как трудно иметь родителя-«бунтаря».

Одна подруга говорила: «Моя мать обожает своих внуков, но если я прошу ее посидеть с детьми, она хочет, чтобы мы привозили их к ней домой в то время, которое она сама выберет. Все должно быть только на ее условиях. И из-за этого мы с мужем часто не включаем ее в свои планы, потому что думаем: «Нам нужно добраться вовремя туда-то или сделать определенным образом то-то, а она не хочет уступать».

Другая «должница» писала мне: «Однажды я сказала отцу, что мероприятие начинается в шесть вечера, хотя на самом деле оно начиналось в семь, потому что он всегда и везде опаздывает. Он обвинил меня в манипуляции. Причем справедливо!»

Манипуляция это или реализм? Грань тонка…

«Бунтарь» – «бунтарь»

«Бунтари» нечасто объединяются в пары с другими «бунтарями». Как заметила одна «должница»: «Мои муж и дочь – оба «бунтари», и, как ни забавно, они терпеть не могут бунтарские черты друг в друге. Резче всего они осуждают друг друга именно за то, что делают сами: обзывают друг друга лентяями, указывают на недостатки друг друга и постоянно сталкиваются лоб в лоб».

Одна читательница написала мне: «Я знаю одну пару «бунтарей», и их брак удачен по двум причинам: (1) муж зарабатывает много денег собственным бизнесом, который обожает до степени одержимости, а его жена не работает и после того, как отправит утром детей в школу, занимается всем, чего ее душа пожелает; (2) они оба – сильные индивидуальности, что заставляет их стремиться быть хорошими родителями и членами семьи».

Мы лучше всего ладим с другими, когда признаем и уважаем тот факт, что эти другие могут видеть мир и подходить к нему иначе, чем мы.

Меня заинтриговало это редкое явление – супружеская чета «бунтарей», и я задала ей вопрос: «Как они решают, что им делать? Скажем, когда и куда отправляться в отпуск?» Ведь, как правило, «бунтари» сопротивляются, когда им указывают, что и когда они «должны» сделать, даже если они сами этого хотят.

Эта читательница написала в ответ:

«Я обожаю слушать истории о том, как они планировали очередной отпуск. Жена выбирает в точности то, чего хочет сама, а муж потом решает, хочет ли он того же. До сих пор он редко приходил к выводу, что хочет остаться дома, но жена не накладывает на него никаких обязательств в отношении поездки. А вот если бы он попросил ее зарезервировать поездку, она бы воспротивилась. Так они планируют большинство мероприятий: одному очень хочется, а второй либо присоединяется к веселью, либо нет. Когда же речь идет об обязательствах в отношении детей, они стараются по возможности выполнять их по очереди, потому что каждому из них неприятно заниматься тем, что «положено» делать. Не думаю, что их отношения сложились бы успешно, если бы они не могли себе позволить такое количество помощи со стороны».

Женщина из одной супружеской пары «бунтарей» так описала свои отношения с мужем:

«Я принадлежу к тому типу, который назвала бы «бунтарем-либертарианцем» [см. БУНТАРЬ/должник]. Мне нужны автономия, пространство, свобода, частые переезды, смена перспективы, и я не люблю чувствовать себя слишком связанной. Я могу менять планы в тот самый момент, когда новый план начинает формироваться у меня в голове. Мой муж – другой, но он все равно «бунтарь». Я назвала бы его «бунтарем-индивидуалистом» [см. БУНТАРЬ/скептик]. Он хочет быть оригинальным, делать все по-своему, быть верным самому себе, выражать себя в том, что и как он делает.

Что касается нашей совместной жизни, то ее как бы и нет. Я работаю в другом городе, так что мы – «дистанционные» супруги. У нас две квартиры на семью. Каждый раз как мы проводим вместе несколько дней, я начинаю ощущать беспокойство. Ни один из нас не видит смысла вкладывать много мыслей, времени, энергии или денег в поддержание квартир в порядке, так что мы уделяем очень мало внимания домашним заботам».

Из этих двух «бунтарей» получилась успешная пара, поскольку они устроили свою жизнь так, чтобы она устраивала их двоих, вместо того чтобы пытаться воспроизвести общепринятую модель.

Я беседовала со многими людьми, которые говорили: «Я – «бунтарь», и мой ребенок – «бунтарь», и я не представляю, как родители не-«бунтари» могли бы воспитывать такого ребенка». Хотя одна мать-«бунтарка» призналась мне: «Когда-то я испытывала угрызения совести из-за того, что не держала дочь в строгости, не напоминала ей выполнять домашние задания и т. д. Теперь, когда я понимаю, что она – «бунтарка», такая же как я, мне ясно, что лучше подобных вещей не делать».

Некоторые из этих сочетаний оказываются удачнее и гармоничнее других, и многое зависит от ситуации. Но когда внутри пары возникают конфликты, дома или на работе, есть одно правило, которое способно в значительной степени снять конфликт: при любой возможности нам следует позволять другому человеку вести себя таким образом, который ему подходит.

Это кажется очевидным, но во многих случаях наша тенденция – равно как и сама человеческая природа – вызывает в нас желание диктовать свою волю другим людям, в то время как было бы лучше позволить им поступать по-своему – исходя из своей тенденции.

Например, я как «поборница» всегда хочу следовать правилам и решать задачи незамедлительно; Джейми как «скептик» всегда хочет делать то, что кажется ему наиболее эффективным. Каково решение? Я справляюсь со своими задачами по-своему, он справляется со своими по-своему, и ни один из нас не вмешивается в дела другого.

Нам может казаться, что только мы знаем «наилучший» способ действий или способ, по которому «следовало бы» работать другим; но как дома, так и на работе, при условии, что необходимые задачи выполняются, нам следует позволять другим людям принимать решения за себя. Мы лучше всего ладим с другими, когда признаем и уважаем тот факт, что эти другие могут видеть мир и подходить к нему иначе, чем мы.

Как эффективно разговаривать с каждой тенденцией

Где бы мы ни были – дома, на работе или во внешнем мире, – все мы постоянно пытаемся убеждать людей или влиять на них, чтобы они делали то, чего мы от них хотим (даже если хотим, чтобы они оставили нас в покое). Учитывая свою собственную тенденцию, мы можем создавать обстоятельства и сообщения, которые лучше всего способствуют достижению наших целей, а учитывая тенденции других людей, можем создавать обстоятельства и сообщения, которые лучше всего работают в общении с ними.

Можно предположить, что то, что убеждает нас, будет убедительным и для других, – но это в корне неверно. Один из моих «секретов взрослой жизни» заключается в том, что мы больше похожи на других людей, чем полагаем, и одновременно меньше похожи на других людей, чем сами думаем. И очень трудно постоянно помнить об этом.

В сущности, чтобы повлиять на другого человека так, чтобы он стал действовать определенным образом, полезно помнить:

• «Поборники» хотят знать, что следует сделать;

• «Скептики» хотят обоснований;

• «Должникам» нужна отчетность;

• «Бунтари» хотят свободы, делать все по-своему.

Понимание четырех тенденций помогает нам определить, как мы могли бы помогать другим, играя ту роль, которая им нужна.

Аналогичным образом, мы с большей вероятностью будем убедительны, апеллируя к ценностям, имеющим особую привлекательность для конкретной тенденции:

• «Поборники» ценят самоуправляемость и эффективность;

• «Скептики» ценят обоснование и цель;

• «Должники» ценят командную работу и долг;

• «Бунтари» ценят свободу и верность себе.

Поскольку все тенденции видят мир по-разному, нет никаких волшебных универсальных решений для влияния на себя или других людей. Я регулярно выполняю физические упражнения, потому что они есть в моем списке дел; «скептик» отбарабанит список их преимуществ для здоровья; «должник» каждую неделю едет на велосипедную прогулку, потому что нашел партнера по отчетности, а «бунтарка» бегает, потому что ей подходит именно этот способ, когда возникает желание побыть на свежем воздухе.

Мой отец-«скептик» рассказывал мне о том, как бросил курить: «Твоя мама и я тогда еще испытывали трудности с деньгами, и я посчитал, сколько денег я сэкономил бы, не покупая сигареты, а потом – если бы я вложил эти деньги, то сколько заработал бы». Отец подвел итоги и сфокусировался на преимуществах отказа от курения. А один мой друг-«должник» бросил курить, думая о своих обязательствах перед маленьким сыном: «Теперь, когда у меня есть ребенок, я не могу глупо рисковать здоровьем. И я хочу подавать ему хороший пример». «Бунтарь» же говорит себе: «Я не желаю быть рабом никотиновой зависимости».

Понимание четырех тенденций помогает нам определить, как мы могли бы помогать другим, играя ту роль, которая им нужна. Например, пациентам, больным диабетом, важно последовательно принимать лекарства, правильно питаться, получать физическую нагрузку и посещать врача. У моей сестры Элизабет диабет 1 типа, и она рассказала мне:

– Мой диабетолог сказал, что некоторые пациенты перестали ходить к нему, потому что, по их словам, он «слишком вежливый».

– «Слишком вежливый» – это в каком смысле? – уточнила я.

– Недостаточно суров с ними, если они не выполняют все рекомендации, которых им положено придерживаться.

– Готова спорить, что это «должники», которым необходима более строгая отчетность! – воскликнула я. – Тебе, например, регулярных визитов к врачу достаточно, чтобы ты ощущала ответственность, но некоторым «должникам» нужно больше последствий. Они меняют врача, чтобы обеспечить себе бо́льшую отчетность.

Учитывая особенности тенденций, врач мог бы регулировать свои отношения с пациентами, чтобы обеспечивать конкретный тип отчетности, который нужен им для того, чтобы добиться успеха в лечении.

Некоторые работники здравоохранения уже начали применять на практике знание четырех тенденций. Вот одно письмо:

«Я – хрестоматийный «поборник». Работаю клиническим диетологом в амбулаторном (клиническом) отделении Mayo Clinic. Я никак не мог понять, почему некоторым пациентам так трудно изменить свои привычки в питании. Большинство знают, что лечение заболеваний и улучшение здоровья протекали бы успешнее, если бы они изменили свой режим питания, однако многие этого не делают. Понимание четырех тенденций революционизировало мое мышление и разительно улучшило качество обслуживания, которое я могу предложить своим пациентам».

Примерно то же сообщал один физиолог:

«Я работаю в области сердечной реабилитологии, и значительная часть моей работы состоит в поощрении полезных поведенческих изменений. Теперь я умею четко распределять людей по четырем тенденциям.

«Поборник»: «Это следует сделать. Я понял».

«Скептик»: «Почему мне следует это делать? Предоставьте доказательства, мне нужны причины».

«Должник»: «Давайте я покажу вам, как хорошо у меня это получается».

«Бунтарь»: «Не указывайте мне, что я должен есть или какие упражнения выполнять».

Один читатель разочарованно писал: «Мне нравится мой психотерапевт, но я говорил ей о том, что мне нужна внешняя отчетность, а она, похоже, просто этого не признает. Она убеждена, что мне нужно «мотивировать себя» и «делать что-то ради себя». Разумеется, это точно так же не работает теперь, как ни разу не работало за всю мою жизнь. Мне нужно просто делать то, что мне подходит».

Я слышала подобное слишком часто, и, должна сказать, не понимаю, почему люди рассматривают потребность во внешней отчетности как проблему – или, того хуже, как постыдную особенность. Лично я считаю так: что вам подходит, то и хорошо! Главное – вычислить это подходящее.

Люди часто хотят изменить какую-то привычку – либо собственную, либо чью-то еще. И знаете, в чем заключается одна из самых грубых и самых распространенных ошибок, которые мы совершаем, пытаясь помочь человеку изменить привычку? Озвучивание этого ужасного «Тебе следовало бы…».

• «Если для тебя важно хорошее здоровье, тебе следовало бы тренироваться самостоятельно».

• «Если ты воспринимаешь свою работу всерьез, тебе следовало бы придерживаться того расписания, которое я составил».

• «Если хочешь добиться хороших продаж, тебе следовало бы научиться обходить правила».

• «Если ты меня уважаешь, тебе следовало бы делать то, что я велю тебе делать, не огрызаясь в ответ».

• «Если ты уважаешь себя, тебе следовало бы отводить больше времени на писательскую работу».

Но не имеет значения, что, по нашему мнению, человеку (или нам самим) «следовало бы» сделать: важно только то, что подходит каждому индивидууму. Чтобы помочь людям менять свои привычки или поведение, нам нужно помогать им добывать то, что необходимо им для успеха, будь то бо́льшая ясность, большее количество информации, более строгая внешняя отчетность или больше вариантов выбора.

Одна читательница писала: «Я – «должница», а мой муж – «скептик». Только когда я рассказала ему о вашей схеме, он понял, для чего мне нужно, чтобы он спрашивал меня по вечерам, правильно ли я питалась днем (ради отчетности). До этого считал мою просьбу ужасно странной: мол, если я хочу питаться правильно, то почему бы мне просто не принять решение это делать?»

Благодаря пониманию четырех тенденций мы можем создавать ситуации, которые больше подходят для каждого и для всех. Скажем, менеджер руководит командой из представителей разных тенденций. На совещании, где он объявляет, что компания берет на вооружение новую процессинговую систему, он мог бы провести презентацию, а потом сказать: «Если вам кажется, что вы получили достаточно информации об этой новой системе и о том, почему мы на нее переходим, можете возвращаться на рабочие места. Если хотите узнать больше, пожалуйста, останьтесь, и я отвечу на все ваши вопросы». Таким образом он экономит время каждого из тех, кому дополнительные объяснения не нужны (в основном «должников» и «поборников») и дает другим (пожалуй, в основном «скептикам») ту информацию, которая нужна им, чтобы принять эти перемены. «Бунтари» же все равно пойдут туда, куда сами хотят идти.

Чтобы достучаться до каждого учащегося в группе, преподаватель мог бы объяснить цель требований, предъявляемых ко всему классу: «За многие годы учащиеся выяснили, что написание краткого изложения статьи помогает им усваивать информацию, к тому же такие краткие изложения бесценны при подготовке к экзаменам». В течение семестра он мог бы требовать ежемесячных отчетов по электронной почте, чтобы учащиеся могли сообщать ему о своем прогрессе. Он мог бы предложить не одно-единственное, а три возможных задания на выбор. Принимая в расчет все четыре тенденции, он помог бы своим ученикам преуспеть.

Есть ошибки, общие для разных тенденций. Пытаясь убедить кого-то, «поборники» и «скептики» часто подчеркивают важность четкого представления о внутренних ожиданиях: «Тебе нужно решить, чего ты хочешь», «Тебе нужно четко определить свои намерения», «Определи свои приоритеты», «Разберись, что для тебя правильно»… Все это отличные советы – для других «поборников» и «скептиков». «Должники» часто выдвигают аргументы типа «Это доставит кому-то неудобства», «Ты должен это делать, это часть твоей работы», «Неправильно рассчитывать, что кто-то другой это сделает». Отличные аргументы – для другого «должника».

Одна учительница писала:

«Я полагаю, все хорошие учителя используют знание разных тенденций, даже если сами этого не сознают. Вот пример: моим ученикам по четыре-пять лет, и в их расписание входит дневной сон. Большинству он действительно необходим, но утихомириваться они не хотят. Вот как я с этим справляюсь:

«Поборникам»: «У нас был напряженный день, вы набегались и устали, а нам сегодня еще предстоит сыграть в одну игру. Я хочу, чтобы перед игрой вы отдохнули».

«Скептикам»: «Как вы думаете, почему я каждый день прошу вас лечь и поспать? Почему дневной сон для вас важен?» Они высказывают свои идеи. Я выслушиваю и отвечаю: «Верно! Значит, вы согласны, что вам следует отдохнуть?» (Они отвечают утвердительно, потому что теперь это требование имеет для них смысл.)

«Должникам»: «Я так гордилась бы вами, если бы вы так же хорошо поспали, как вчера! Я знаю, что вы это можете и будете прекрасно себя чувствовать, когда проснетесь».

«Бунтарям»: «Спать вы не обязаны, но будьте любезны, пару минуток тихонечко полежите на своих матрасиках. Если вы не устали, потом можете почитать книжку». (Им нравится знать, что они сами решают, спать им или нет, и в конечном итоге они неизбежно засыпают.)

Размышления о четырех тенденциях часто позволяют четко понять, почему мы с кем-то не ладим. Мы часто выводим друг друга из себя особенностями своих тенденций. Например, «поборник» может неотступно твердить своей команде: «Если вы просто решите это сделать, то сделаете!»; «скептик» может засыпать коллегу-«должника» электронными письмами с вложенными статьями о продуктивности; «должник» может записать «бунтаря» на еженедельные курсы физкультуры; «бунтарь» может посоветовать «поборнику» перестать быть таким жестким. И такое недопонимание, при всех благих намерениях, непременно ведет к разочарованиям.

В некоторых ситуациях неподходящая – без учета четырех тенденций – коммуникация может стать откровенно опасной. Если полицейский говорит: «Выйдите из машины», то «скептик» или «бунтарь» могут возразить: «Почему я должен это делать?», или «Что дает вам право предъявлять ко мне такие требования?», или «Я ничего не сделал, это произвол!», или «Вы не можете мной командовать!». Чем больше приказов отдает полицейский, тем сильнее он провоцирует дух сопротивления. И ситуация накаляется.

Мне нравится выискивать знаки, вывески и надписи, которые успешно или безуспешно обращаются ко всем четырем тенденциям. Мы можем заручиться сотрудничеством представителей разных тенденций или вызвать их сопротивление – в зависимости от того, как оформляем свое сообщение.

Чтобы создать предупреждающую надпись, которая будет одинаково хорошо «доходить» до всех четырех тенденций, нам следует включить в нее три составляющие: информацию, последствия и выбор. Это последовательность, которая работает для «бунтарей», к тому же «скептики» сотрудничают охотнее, когда у них есть информация и обоснование, а «должники» – когда знают о последствиях. «Поборники» просто склонны следовать правилам.

Я просто не могла не сделать фото, когда была в одной компании и увидела эти перегруженные информацией правила, вывешенные в кабинке женского туалета. Вот так нельзя добиться результата с представителями всех четырех тенденций!

Эти правила были составлены «должником» для «должников» – обратите внимание на нацеленное на «должников» правило: «Поддерживайте чистоту для других, если не для себя».

Чтобы убедить «бунтаря», эффективным было бы прямо противоположное: «Поддерживайте чистоту для себя, если не для других». Плюс все эти командные «что нужно делать» и «чего нельзя делать» могут подтолкнуть «бунтаря» – а может быть, и «скептика» или даже «поборника» вроде меня – к сопротивлению.

Знаки с удивительной легкостью могут стать триггером сопротивления. Один «бунтарь» писал: «Когда я вижу все эти «Спасибо за то, что вы не курите» и прочее в том же духе, они вызывают у меня желание закурить, хоть я и не курю! Мне ненавистен подспудный намек на то, что я должен делать что-то по приказу».

А вот другой пример: когда я заняла место в писательской комнате своей любимой Нью-Йоркской публичной библиотеки, то заметила остроумный плакат, которому не хватало всего пары слов, чтобы апеллировать ко всем четырем тенденциям:

Плакат апеллирует к «поборникам»: вот правила, следуйте им. Он апеллирует к «скептикам»: причина правила «Не приносить еду и напитки» заключается в том, что еда и напитки привлекают насекомых, а насекомые повреждают книги. Он апеллирует к «должникам»: библиотекари знают, что посетители нарушают правила, потому что у нас завелись муравьи, так что перестаньте их нарушать! Он апеллирует и к «бунтарям»: люди, пользующиеся писательской комнатой, – это любители книг, которые ценят библиотеку, поэтому предпочтут действовать таким образом, который защитит коллекцию и уважит просьбу библиотекарей; к тому же кому захочется работать в помещении, которое кишит муравьями?

Плакат в туалете отеля Willard в Вашингтоне умело апеллирует к представителям всех четырех тенденций. Обратите внимание на последнюю строчку – большими буквами – нацеленную непосредственно на «бунтарей».

В отеле Ritz-Carlton на острове Амилия в штате Флорида явно возникали проблемы из-за того, что гости оставляли открытыми раздвижные двери. Могу представить себе ход мысли некоторых постояльцев: «Какое мне дело до того, что здесь сильная конденсация? Это проблемы отеля в долгосрочной перспективе. Но вот неработающий кондиционер и летающие насекомые? Это и есть сейчас для меня существенная проблема!»

Этот плакат доходчиво налаживает контакт со всеми четырьмя тенденциями: информация, последствия, выбор. К тому же апелляция к идентичности никогда не бывает лишней.

Чтобы важное сообщение было эффективным, оно должно вызывать отклик у представителей каждой тенденции. Когда ураган Сэнди собирался ударить по Нью-Йорку, мэр Майкл Блумберг приказал эвакуировать людей из уязвимых районов, но многие отказались уезжать, – решение, которое мне, «поборнице», представляется ошеломительным.

Как мог бы мэр сформулировать уведомление об эвакуации так, чтобы убедить представителей всех четырех тенденций?

«Поборники» эвакуировались бы при наличии определенного ожидания, так что в уведомлении должно было быть ясно сказано, что люди должны эвакуироваться. «Поборников» не пришлось бы долго уговаривать.

«Скептики» эвакуировались бы, если бы их убедили, что эти действия имеют смысл, так что уведомление должно было содержать полное обоснование: когда, где и с какой силой нанесет удар ураган, каковы риски, почему необходима эвакуация, почему в зону риска попадает каждый конкретный район, почему даже качественно построенные или стоящие на возвышении дома тоже попадают в зону риска. Уведомление также должно было объяснить, с какими экспертами – метеорологами, инженерами, архитекторами – были проведены консультации. И никаких сравнений этого шторма с предыдущим, потому что если человек не попал в беду во время одного шторма, он может прийти к выводу, что другой будет не более опасным!

Знание четырех тенденций может помочь нам давать другим людям то, что нужно им, а не то, что понадобилось бы нам. И тогда мы сможем работать вместе более гармонично.

«Должники» эвакуировались бы, если бы была предусмотрена внешняя отчетность, так что уведомление должно было подчеркивать, что отказ эвакуироваться поставит под удар не только самих отказников, но и их семьи; что городские службы будут знать, эвакуировались ли жители; что на тех, кто откажется уезжать, будут наложены взыскания. Оно должно было напомнить людям об обязанности блюсти безопасность членов семьи и соседей и подавать пример сознательной гражданской позиции. Оно должно было подчеркивать, что лучший способ позаботиться о близких (включая домашних животных) – найти способ эвакуироваться.

«Бунтари» терпеть не могут, когда им указывают, что делать. Но они проявили бы бо́льшую готовность эвакуироваться, если бы, оставшись, тем самым ограничили свою свободу и удобства. Уведомление должно было подчеркивать, что люди, которые останутся, окажутся в ловушке, возможно, даже на несколько суток, и что состояние их домов будет в худшем случае опасным, а в лучшем – неприятным и неудобным, с перспективой отключения электричества, водопровода, лифтов и общественного транспорта. И никакой доставки еды из китайского ресторанчика!

Кроме того, мэру следовало также проинформировать людей о том, что имена «отказников» станут известны: какова бы ни была наша тенденция, мы можем вести себя иначе, если действуем анонимно.

Из любви повсюду искать знаки, таблички и правила, удачно или неудачно апеллирующие к четырем тенденциям, я всегда заглядываю в офисную кухню, когда бываю в какой-нибудь компании: таблички на холодильниках и раковинах способны дать удивительные сведения о том, как наши обращения могут быть более (или менее) убедительными. В приложении Better я однажды стимулировала оживленные дебаты о тенденциях своим вопросом: «Проблема грязной посуды в офисной кухонной раковине: какой должна быть табличка?»

Одна «должница» предложила следующее:

«Спасибо за то, что заботитесь о своей посуде. Сложите ее в посудомоечную машину. Если машина полна, выньте из нее чистую посуду и загрузите грязную. Если машина в данный момент работает, ополосните свою посуду, поставьте ее в раковину и вернитесь позднее, чтобы позаботиться о ней. Здесь нет вашей мамы, которая помоет за вами посуду».

«Ух ты, – подумала я, – да здесь целый букет причин, по которым эта табличка не будет работать!»

Некоторые хорошие идеи вообще делают ненужными правила и таблички. Например, подарите каждому сотруднику особенную кружку; импульс позаботиться о «своей кружке» будет сильнее – к тому же ее невозможно анонимно оставить грязной.

В отношении всяческих знаков мы пришли к коллективному выводу, что действительно выигрышная формула для знака – это «информация, последствия, выбор» (или вообще никаких знаков), а главное – юмор. Юмористический знак или табличка могут донести идею до адресата так, чтобы воздействие было информативным, запоминалось и не возбуждало дух противоречия; подходящая карикатура из «Дилберта» или журнала The New Yorker может достичь цели лучше, чем целый параграф указаний и правил. Помню один знак, который я видела в плавательном бассейне: «Мы не плаваем в вашем туалете. Пожалуйста, не писайте в наш бассейн». Для офисной кухни одна «бунтарка» предложила табличку с надписью: «Если в кухне будет чисто, мы уберем все таблички с требованиями содержать кухню в чистоте».

Почти во всех ситуациях формулирование ожиданий таким образом, чтобы они апеллировали ко всем четырем тенденциям, может способствовать более охотному сотрудничеству и выполнению требований. В большинстве случаев, пытаясь повлиять на других, мы применяем стратегии, которые позволили бы влиять на нас. Знание четырех тенденций может помочь нам давать другим людям то, что нужно им, а не то, что понадобилось бы нам. И тогда мы сможем работать вместе более гармонично.

Какой бы ни была наша тенденция, мы можем научиться использовать ее сильные стороны

«Как кофе может расти… на высоте менее 7000 [футов], а кедр – выше 7000, думаю, так и каждому человеку для того, чтобы чувствовать себя свободным и счастливым, то есть свободно развивать свою натуру до предела ее способностей, требуется определенный тип почвы, температуры и высоты, в очень узких пределах для одних, в почти универсальных для других. Я полагаю, что человек может ощущать себя полностью свободным и в траппистском монастыре, и в берлинском суде; но думаю, что чувствовать себя равно свободной в обоих этих местах могла бы лишь весьма необычная и необыкновенно великодушная личность».

Исак Динесен, письмо от 19 августа 1923 г.

Наши тенденции формируют наш опыт и точку зрения. Мы реагируем на обстоятельства и особенности формулировок по-своему и процветаем в разных средах.

Но к какой бы тенденции мы ни принадлежали, обладая опытом и мудростью, мы можем научиться использовать ее сильные стороны и уравновешивать негативные аспекты.

Как-то раз, после того как я прочла лекцию о четырех тенденциях, один мужчина спросил меня:

– Какая тенденция делает людей самыми счастливыми?

Я мысленно поразилась тому, что этот очевидный вопрос никогда не мелькал у меня в голове.

– И еще, – продолжил он столь же очевидным вопросом, – какая тенденция – самая успешная?

Я поняла, что ответ на оба эти вопроса – «зависит от обстоятельств». Это зависит от того, как конкретный человек управляется с сильными сторонами и слабостями своей тенденции. Самыми счастливыми и успешными оказываются те люди, которые нашли способ эксплуатировать свою тенденцию с выгодой для себя и, что не менее важно, отыскали противовесы для ее ограничений. Все мы можем принимать меры для создания той жизни, которой хотим для себя, – но мы должны делать это подходящим для нас способом.

Меня неотступно преследует одно высказывание романиста и «бунтаря» Джона Гарднера: «Всякий раз, нарушая закон, ты за это расплачиваешься, и всякий раз, повинуясь закону, ты за это расплачиваешься». «Поборники», «скептики», «должники» и «бунтари» – все мы неизбежно пожинаем плоды своей тенденции, со всеми ее сильными сторонами и слабостями, радостями и огорчениями.

Понимая свою тенденцию, мы способны лучше понять, как, когда и зачем мы должны расплачиваться, – и как нам строить ту жизнь, которую мы хотим для себя.

Благодарности

Какая это была для меня радость – писать эту книгу! Я должна поблагодарить очень многих людей за помощь и проницательность в понимании четырех тенденций.

Прежде всего спасибо моей семье – все они на протяжении нескольких лет практически каждый день слушали, как я разглагольствую о четырех тенденциях.

Спасибо моему блестящему агенту Кристи Флетчер, а также Сильвии Гринберг, Грейни Фокс, Саре Фуэнтес и Минк Чойиз Fletcher & Co.

Спасибо моему потрясающему редактору Мэри Рейникс и выдающемуся коллективу – Диане Барони, Саре Брейвогель, Джули Цеплер, Аарону Венеру и всем остальным, работавшим со мной над этой книгой.

Спасибо также Лизе Хайтон из Two Roads.

Бет Рашбаум усердно трудилась, помогая мне четко выражать мои мысли.

Майк Кортни и Куен Нгуен из Aperio Insights проделали выдающуюся работу, создавая и поддерживая онлайн-тест по четырем тенденциям.

Спасибо прекрасным людям из Worthy Marketing – Джейни Джонсон, Джоди Мэтчетт, Дэвиду Струве и всем остальным.

Кристал Эллефсен каждый день помогает мне доносить мои слова до мира.

Mighty Networks создала, поддерживает и консультирует приложение Better. Огромное спасибо Джине Бьянчини, Одре Линдси, Брайану Ву, Рейчел Мастерс и всем сотрудникам компании.

Хочу поблагодарить прекрасных людей из Panoply, участвующих в создании нашего подкаста: потрясающего нынешнего продюсера Кристен Майнцер, бывшего продюсера Генри Молофски, а также Энди Бауэрса и Лору Майер. И разумеется, спасибо моей соведущей, моей мудрой сестре Элизабет Крафт.

Мгновенный способ определения четырех тенденций по Гретхен Рубин

Многие читатели просят создать какой-нибудь быстрый неформальный метод для определения тенденции человека.

Я слышала эту просьбу от менеджеров, которым нужно принимать кадровые решения; от учителей, которые хотят лучше понимать своих учеников; от профессиональных медиков, которым нужно адаптировать свою методику так, чтобы она подходила индивидуальным пациентам; от людей, собирающихся на первое свидание, которые хотят оценить потенциального партнера; и от людей, которые просто хотят использовать тему четырех тенденций как затравку для разговора на вечеринке с коктейлями.

Пары вопросов достаточно для того, чтобы получить представление о тенденции человека. Важно не прислушиваться к конкретному «ответу», а обращать внимание на логику человека, на формулировки, которыми он пользуется. Ответы людей не так важны, как их рассуждения по заданному вопросу.

Поскольку тенденции накладываются друг на друга, представители двух тенденций могут ответить на какой-нибудь конкретный вопрос одинаково.

Обратите внимание, что «скептик» и «должник» – самые распространенные тенденции, так что вы, вероятнее всего, имеете дело с представителем одной из них.

Разумеется, надо учитывать, что люди могут и не ответить вам правдиво, опасаясь, что честный ответ плохо отразится на них.

«Как вы относитесь к новогодним зарокам?»

В целом «поборникам» новогодние зароки нравятся; кроме того, они дают зароки не только в Новый год.

«Скептики» легко дают зароки и придерживаются их, однако часто указывают, что 1 января – дата произвольная или что дожидаться Нового года, чтобы начать воплощать решение в жизнь, – подход неэффективный.

«Должники» часто признаются, что больше не дают новогодних зароков, потому что в прошлом имели неудачный опыт. Или, если они все же дают зарок, то часто не способны его придерживаться.

Как правило, «бунтари» не желают связывать себя никакими зароками. Иногда «бунтари» дают какой-нибудь зарок ради собственного удовольствия и подчеркивают, что они хотят это делать, что им это нравится, что им приятно справляться с этой конкретной трудностью.

«Представьте себе, что видите на стене табличку «Запрещается пользоваться мобильными телефонами», а я вытаскиваю из кармана телефон и начинаю что-то с ним делать. Как бы вы к этому отнеслись?»

«Поборники» скажут, что испытают сильный дискомфорт.

«Скептики» проанализируют возможные обоснования этого правила и решат для себя, оправданно ли оно. Если они сочтут, что правило бессмысленно, им будет безразлично, нарушает его кто-то или нет.

«Должники» скажут, что нарушение правила вызывает у них чувство дискомфорта, и могут объяснить это тем, что пользование телефоном в публичных местах может причинять неудобства, раздражать других людей, а еще можно получить выговор за пользование телефоном.

«Бунтари» скажут, что им все равно. Они могут даже получать удовольствие от нарушения правил.

«Вы когда-нибудь записывались на бесплатные курсы чисто ради удовольствия? Если да, представьте, что близкий вам человек говорит: «То, что ты ходишь на эти занятия, причиняет мне некоторые неудобства». Как бы вы отреагировали?»

Большинство людей, вероятно, ответили бы примерно так: «Все зависит от того, почему это неудобно, насколько серьезно это неудобство, насколько важно для меня посещать эти курсы и т. д.» Заверьте их, что эти курсы причиняли бы очень небольшое неудобство другому человеку.

«Поборники» скажут, что будут ходить на курсы. Они хотят их посещать; они записались в группу; им жаль, что это причиняет кому-то небольшое неудобство, но они в состоянии это пережить. Они будут подчеркивать ценность реализации составленных планов, оправдания собственных внутренних ожиданий.

«Скептики» скажут то же самое, но могут также сосредоточиться на причинах и обоснованиях своего решения действовать определенным образом.

У «должников» вызовут колебания мысли о том, что кому-то их поступки причинят неудобство. Это внешнее ожидание будет неприятным для них.

«Бунтари» скажут, что не станут никуда ходить, если им не захочется. Они могут также заметить, что никогда не записывались ни на какие курсы – так откуда же им знать, какое у них будет настроение в этот конкретный день? Если же они все-таки записались на занятия, то не пойдут, если будет неподходящее настроение.

«Можете ли вы припомнить в прошлом момент, когда изменили какую-то важную привычку?»

Ответ типа «Я много лет гуляла по утрам с соседкой, но она переехала в другой город, и мои прогулки закончились» укажет на «должницу»; «Я много читал о ценности силовых тренировок и после бесед с несколькими тренерами стал регулярно тренироваться» укажет на «скептика»; а ответ «Я иногда под настроение бегаю» укажет на «бунтаря». У «поборника» же найдется целая куча примеров.

«Легко ли вам выполнять задачи по списку, который вы составили сами? А если список составлен кем-то другим?»

«Поборники» выполняют задачи из собственных списков так же легко, как из составленных другими людьми.

«Скептикам» легче даются списки, составленные ими самими.

«Должникам» легче выполнить задачи, список которых составлен кем-то другим.

«Бунтари» обычно игнорируют любые списки, а если и составляют список задач, то могут придать их выполнению «бунтарский» акцент, например: «Я составляю список текущих дел, и если мне хочется разобраться с каким-нибудь из них, я это делаю, но только тогда, когда есть подходящее настроение».

Еще более «быстрые» вопросы:

«Люди когда-нибудь называют вас негибким и зажатым?»

«Да» указывает на «поборников».

«Вам когда-нибудь говорили, что вы задаете слишком много вопросов?»

«Да» указывает на «скептиков».

«Вы согласны с таким утверждением: обещания, которые мы даем другим людям, нельзя нарушать, а обещания, данные самим себе, нарушать можно?»

«Да» указывает на «должников».

«Считаете ли вы, что заниматься какой-то деятельностью приятнее, если это против правил?»

«Да» указывает на «бунтарей».

Для каждой «тенденции» важнее всего один вопрос:

• «Поборники» спрашивают: «Следует ли мне это сделать?»

• «Скептики» спрашивают: «Имеет ли это смысл?»

• «Должники» спрашивают: «Важно ли это для кого-то другого?»

• «Бунтари» спрашивают: «Хочу ли я быть человеком, который это делает?»

Дополнительные ресурсы по четырем тенденциям Гретхен Рубин

У меня есть и другие ресурсы, которые помогут вам понять и использовать схему четырех тенденций.

Главный дополнительный ресурс – это приложение Better, о котором я уже рассказывала. Приложение Better позволит вам использовать четыре тенденции, чтобы делать свою жизнь лучше, применяя знания о них так, чтобы это соответствовало вашим целям (или помогая делать это другим людям); кроме того, приложение облегчает процесс формирования групп взаимной отчетности.

Я создала два кратких руководства по четырем тенденциям. Чтобы получить PDF, зайдите на сайт gretchenrubin.com и скачайте их или направьте мне запрос электронной почтой:

• The Flash Evaluation (мгновенная оценка) – метод, который поможет вам быстро и ненавязчиво определить тенденцию человека.

• The Nutshell Guidetothe Four Tendencies (краткая инструкция по четырем тенденциям) – краткое описание четырех тенденций с их сильными сторонами, слабостями и паттернами поведения.

Вы можете написать мне электронное письмо с запросом:

• The Discussion Guide for The Four Tendencies (Дискуссионное руководство по «Четырем тенденциям») – для книжных клубов, рабочих групп, религиозных и духовных групп, семинаров, групп отчетности и т. д.

• The Starter Kit (набор новичка) – все необходимое для организации группы отчетности.

• Further Reading on Other Personality Frameworks (Дополнительная литература по другим системам классификации личности) – если вы любите хорошие классификации по типу личности так, как люблю их я, то вас заинтересуют эти работы.

Кроме того, я часто пишу о четырех тенденциях в своем блоге gretchenrubin.com, и мы с моей соведущей и сестрой Элизабет Крафт часто обсуждаем эту схему в нашем подкасте – Happier with Gretchen Rubin. Например, мы подробно рассказываем о каждой из четырех тенденций в эпизодах 35, 36, 37 и 38.

Приложение Better: четыре тенденции Гретхен Рубин

Вместе с выдающимся коллективом Mighty Networks мы создали приложение Better. С его помощью вы научитесь использовать четыре тенденции, чтобы делать свою жизнь лучше.

Better помогает применять схему четырех тенденций для улучшения вашей жизни – а также позволит вам эффективнее помогать другим людям и убеждать их.

Мне с трудом удается оторваться от чатов в этом приложении – настолько увлекательно читать проницательные замечания, упражнения и советы, которыми делятся в нем люди.

Приложение Better позволяет:

• Вступать в группы отчетности, адаптированные для вашей конкретной тенденции. «Должники», вы знаете, что вам без этого не обойтись! Отчетность, которая всегда с вами, прямо у вас в кармане!

• Знакомиться с другими «должниками», «скептиками», «поборниками» и «бунтарями», чтобы получить поддержку, ободрение и идеи, помогающие ориентироваться в вашей тенденции, а также в тенденциях других людей.

• Вступать в дискуссии по темам, связанным с четырьмя тенденциями, например:

Работа и карьера

Продуктивность

Дети и воспитание

Руководство командами, пациентами или клиентами

Любовь и отношения

Достижение целей

Забавные истории о четырех тенденциях

Формирование привычек

Ответственность и отчетность

Улучшение здоровья

Узнайте больше онлайн на www.BetterApp.us или поищите приложение Better Gretchen Rubin в магазине приложений.

Примечания

Примечание об электронных письмах, постах в блоге и других личных историях: хотя я изменила детали, позволяющие идентифицировать конкретных людей, и отредактировала комментарии ради большей ясностии краткости, все иллюстративные примеры, встречающиеся в этой книге, присланы реальными людьми.

Глава 1. Четыре тенденции

«Чтобы проверить свои наблюдения насчет четырех тенденций…» Количественный опрос, проведенный Aperio Insights с привлечением национальной репрезентативной выборки взрослых американцев, географически рассеянной, смешанного состава по показателям гендера, возраста и уровня дохода. Четырехминутный онлайн-опрос проводился с 18 июля по 2 августа 2016 г., n = 1,564.

Глава 3. Как понять «поборника»

«…одно исследование обновлений статусов в Facebook…» Matt Huston, «Status Updates Don’t Lie,» PsychologyToday.com, July 8, 2015, https://www.psychologytoday.com/articles/201507/status-updates-don-t-lie.

Глава 5. Как понять «скептика»

«…опросе, в ходе которого 26 процентов врачей согласились с утверждением…» http://www.consumerreports.org/health/resources/pdf/best-buy-drugs/moneysaving-guides/english/DrugComplianceFINAL.pdf.

«Например, легендарный предприниматель и бизнесмен Стив Джобс…» Walter Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), стр. 43, 453–456.

Глава 7. Как понять «должника»

«…люди, которые участвовали в программе снижения веса с партнером по отчетности…» Kelly McGonigal, The Willpower Instinct: How Self-control Works, Why It Matters and What You Can Do to Get More of It (New York: Avery, 2013).

«…детей, которых специально готовили быть «агентами перемен»…» Nalika Gunawardena, et al., «School-based Intervention to Enable School Children to Act as Change Agents on Weight, Physical Activity and Diet of Mothers: A Cluster Randomized Controlled Trial,» International Journal of Behavioral Nutrition and Physical Activity 13 (2016):45.

Глава 9. Как понять «бунтаря»

«…в New York Times одну статью о паттернах семейной жизни, ведения домашнего хозяйства и заработков…» Claire Cain Miller and Quoc Trung Bui, «Rise in Marriages of Equals Helps Fuel Divisions by Class,» New York Times, February 27, 2016, A1.

* * *

Примечания

1

Книга «Хорошие привычки, плохие привычки» вышла в издательстве «Эксмо» в 2017 году.

2

Кремниевая долина – находится в штате Калифорния (США), является известным местом развития мировых инноваций и высокотехнологичных проектов.

3

Член Верховного суда США, первая женщина, назначенная на этот пост.

4

Церковь Иисуса Христа Святых последних дней.

5

«Холодные звонки» – обзвон потенциальных клиентов, которых теоретически может заинтересовать товар или услуга, без предварительного согласования или запроса с их стороны.

6

Программа тренировок, позволяющая за девять недель усовершенствовать физическую форму «с нуля» настолько, чтобы пробегать 5 км.

Content

Гретхен Рубин
Сильные слабости. Как превратить свои минусы в плюсы и стать счастливой

Отзывы

Ваша тенденция

Четыре тенденции

Истоки четырех тенденций

Как тенденции вплетены в наши характеры

Почему полезно определить свою собственную тенденцию

Почему полезно определять тенденции других

Определите свою тенденцию Пройдите тест «четыре тенденции»

«Поборник» «Дисциплина – вот моя свобода»

Как понять «поборника» «Поступай правильно, даже если люди будут называть тебя занудой»

Сильные стороны (и слабости)

Слабости (и сильные стороны)

Почему у «поборников» развит инстинкт самосохранения

Как «поборникам» справляться с «ужесточением поборника»

Почему «поборники» должны выражать свои внутренние ожидания

Как найти подход к «поборнику» «Просто сделай это»

Как найти подход к «поборнику» на работе

Как найти подход к супругу-«поборнику»

Как найти подход к ребенку-«поборнику»

Как найти подход к пациенту-«поборнику»

«Поборник» и выбор карьеры

«Скептик» «Я соглашусь – если вы убедительно объясните мне, зачем это нужно»

Как понять «скептика» «Но почему?»

Сильные стороны (и слабости)

Слабости (и сильные стороны)

Почему «скептикам» не нравится, когда их расспрашивают

Как «скептикам» справляться с «аналитическим параличом»

Как «скептикам» удается оправдывать неоправданные ожидания, находя для них свои собственные оправдания

Как найти подход к «скептику» «Зачем нам девиз?»

Как найти подход к «скептику» на работе

Как найти подход к супругу-«скептику»

Как найти подход к ребенку-«скептику»

Как найти подход к пациенту-«скептику»

«Скептик» и выбор карьеры

«Должник» «Можете на меня рассчитывать, и я рассчитываю на то, что вы будете на меня рассчитывать»

Как понять «должника» «Я буду делать все, что ты потребуешь. пока не перестану»

Сильные стороны (и слабости)

Слабости (и сильные стороны)

Как «должники» могут оправдывать внутренние ожидания, создавая внешнюю отчетность

Партнер по отчетности

Группы взаимной отчетности

Клиент, покупатель или служащий

Польза для других

Другие творческие методы отчетности

Когда внешняя отчетность исчезает

Как «должникам» справляться с плюсами и минусами своей тенденции

Как «должники» смещают грань между внешними и внутренними ожиданиями

Как понять «должниковый бунт» и защищаться от него

Как найти подход к «должнику» «Меньше соглашайся»

Как найти подход к «должнику» на работе

Как найти подход к супругу-«должнику»

Как найти подход к ребенку-«должнику»

Как найти подход к пациенту-«должнику»

«Должник» и выбор карьеры

«Бунтарь» «Ты меня не заставишь, да я и сам себя не заставлю»

Как понять «бунтаря» «Когда я должен – это трудно, когда хочу – легко!»

Сильные стороны (и слабости)

Слабости (и сильные стороны)

Как другие могут влиять на «бунтарей», чтобы те оправдывали ожидания

Как «бунтари» могут влиять на себя, чтобы оправдывать ожидания

Почему «бунтарей» иногда тянет к очень упорядоченной жизни

Как найти подход к «бунтарю» «Ты мне не начальник»

Как найти подход к «бунтарю» на работе

Как найти подход к супругу-«бунтарю» – и паттерн пары «бунтарь/должник»

Как найти подход к ребенку-«бунтарю»

Как найти подход к пациенту-«бунтарю»

«Бунтарь» и выбор карьеры

Как применять четыре тенденции

Сочетания разных тенденций в парах

«Поборник» – «поборник»

«Поборник» – «скептик»

«Поборник» – «должник»

«Поборник» – «бунтарь»

«Скептик» – «скептик»

«Скептик» – «должник»

«Скептик» – «бунтарь»

«Должник» – «должник»

«Должник» – «бунтарь»

«Бунтарь» – «бунтарь»

Как эффективно разговаривать с каждой тенденцией

Какой бы ни была наша тенденция, мы можем научиться использовать ее сильные стороны

Благодарности

Мгновенный способ определения четырех тенденций по Гретхен Рубин

Дополнительные ресурсы по четырем тенденциям Гретхен Рубин

Приложение Better: четыре тенденции Гретхен Рубин

Примечания

Примечания