Наталья Калинина

Вальс над бездной

© Калинина Н., текст, 2019

© Исаева О., иллюстрация на переплете, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Пролог

Миссия была непростой, но сулила приличные деньги. Даже та часть, которая перепала бы Митьке, обещала ему приятные перемены: от покупки машины, пусть и подержанной, до похода по клубам в компании аппетитных «цыпочек». Мечты рисовали на простоватом и рябом лице парня счастливую улыбку и примиряли с чугунной тяжестью рюкзака. Лысый, конечно, всю ношу взвалил на него, а сам шел едва ли не налегке. Ну да пусть! Ради «бэхи», которую Митька уже присмотрел, стоит и потерпеть.

Подъем на этом отрезке был пологим. А вчерашняя жара сменилась упоительной прохладой. Потому сегодня шагалось легче, хоть непривычное к восхождениям тело и ныло каждой клеточкой. Они с Лысым за эти два дня поднялись так высоко, что окружавшее со всех сторон небо с наползающими тучами казалось потемневшим перед бурей морем, а пики гор – затерянными в нем островами. Лысый приостановился и обеспокоенно завертел головой в поисках укрытия: оказаться в горах под ливнем и грозой было не только неудобно, но и опасно. Митька вытянул в сторону руку, и она, казалось, погрузилась в махровую толщу грозовой тучи. Он так устал от зноя, липкого пота и стискивающей грудь духоты, что жаждал дождя. И небеса услышали его. Ливень обрушился на землю стеной, словно в переполненных водой тучах некто раздернул гигантские молнии. Лысый громко выругался, а Митька завопил от восторга и задрал вверх лицо, ловя открытым ртом водные струи. Дождь смыл не только пот с лица, но и, казалось, забившийся в ноздри запах пыли. И следом за этим будто спал невидимый покров, сдерживающий живые и острые ароматы. Митька даже ошалел от той «какофонии» запахов, которая ударила ему в нос: сырой земли, грибов, йода и травяной свежести. Лесные запахи смешивались с морскими, кружили голову и наполняли восторгом. Эта экспедиция творила с ним что-то непонятное, но радостное: из хмурого и недовольного жизнью гопника превращала едва ли не в тонко чувствующего поэта. Но только как Митька ни пыжился, охарактеризовать свой восторг словами не смог. Поэтому просто станцевал под ливнем, нелепо размахивая руками и взбрыкивая ногами.

– Совсем идиот, – припечатал Лысый и сплюнул сквозь зубы. Капли стучали по его обтянутому желтоватой кожей черепу, вода катилась струями по впалым щекам и лилась за шиворот. Лысый морщился, ежился, страдал и совсем не понимал настроения напарника. Им все же пришлось сделать привал, пережидая дождь. И эта задержка выбила Лысого из душевного равновесия. Митька его понимал: дорога оказалась сложней и дольше, чем они себе представляли. Еще вчера они должны были встретиться с проводником в деревне, но тот именно сейчас возжелал отшельничества и поднялся в горы. Приди они на несколько дней раньше, застали бы старика дома. Можно было бы, конечно, отсидеться внизу, ожидая, когда проводник вернется. Но житель деревни, с которым разговаривал Лысый, сказал, что старик вместе с внучкой нередко уходят в горы до осени и спускаются, только чтобы пополнить запасы провизии, и то редко. Благо житель указал им примерный путь, по которому те ходили. Лысый, конечно, матерился, сыпал проклятиями и в адрес старика, и того, кто дал им задание. А Митьке, наоборот, приключение казалось забавным. И почему он раньше никогда не ходил в горы?

До нужного места они добрались уже ближе к ночи, когда темнота зацепилась за острые пики гор и повисла клочьями, сотворив над головами путешественников диковинный купол с прорехами-звездами. Дорога вывела на плато, в середине которого виднелась сложенная из крупных камней постройка. Небо развалилось на ее плоской крыше разленившимся котом. И Митьке показалось, что они с Лысым вышли в открытый космос.

– Ишь какой! – то ли восхитился, то ли выругался в адрес старика Лысый, сбросил рюкзак и быстро зашагал к чернеющей на серокаменной стене двери. – Эй, хозяин! – заорал он, стукнул для приличия кулаком в дверь, а затем легко открыл ее. – Жди меня здесь, – буркнул он Митьке.

И хоть парню ужасно хотелось поглядеть на жилище отшельника изнутри, он остался с рюкзаками снаружи. Ждал Митька долго. Поначалу заинтересованно вытягивал шею, силясь расслышать то, что происходило внутри. Затем, заскучав, сделал круг по неширокому плато, подошел к самому краю, заглянул в бездну и испуганно отшатнулся. Мир будто перевернулся: в клубящейся темноте внизу отражались звезды, а по небу, наоборот, расплывались абстрактные тени. Испуг сменился восторгом. И Митька снова пожалел, что никакой он не поэт, не художник и даже не фотограф, потому что распирающие его изнутри чувства нужно было как-то передать. Пацаны, с которыми он тусил, стихов, конечно, не поймут. А вот «цыпочкам», которых Митька собирался катать на «бэхе», поэзия понравилась бы. Он наморщил лоб, потом скривился, помогая себе мимикой подобрать красивые слова в рифму, но стихи не шли. Поэтому Митька выразил свое восхищение двумя непечатными словечками и смачно сплюнул в пропасть. Может, он бы придумал, как еще выказать свой восторг, но тихую идиллию космической ночи нарушил донесшийся из постройки шум: возня, затем приглушенный грохот, будто упало что-то тяжелое. Митька бросился к двери, чтобы заглянуть внутрь жилища, но из постройки уже выскочил, матерясь и размахивая руками, Лысый.

– Пошли! – скомандовал он и, забыв про рюкзаки, почти бегом направился к тропе.

– А проводник?

– А уже того! – рявкнул Лысый. И его и без того пугающее лицо искривил страшный оскал. – Проводил… Я его. Туда! Етить. Дрянь какая.

Митька подхватил рюкзаки и испуганно оглянулся на открытую дверь. В тускло освещенном проеме торчали босые ноги с тощими щиколотками. Митьку затрясло, но не от ночного холода, а от накатившего густой волной понимания, что случилось нечто страшное и непоправимое.

– Ты его, что… Того? А внучка?

– А не было ее. Где-то шляется. Пошли! – повторил Лысый и сплюнул. – Ишь какой… Сейчас он не водит. А хрен! Нечего было…

Митька вдруг услышал тонкий вой – страшный, испуганный, бабий. И не сразу понял, что воет на одной ноте он сам.

– Тише ты, придурок! – заорал Лысый, а затем прыжком подскочил к нему и одной рукой сгреб его за горло. – Кому пикнешь о том, что случилось, и тебе не жить. Или тебя лучше сразу, а? Я ведь могу!

Хватка у Лысого, несмотря на его изможденную комплекцию, оказалась стальной. Пальцы больно сдавили горло, и Митька сразу поверил Лысому, что он его тоже может, как старика. Поэтому послушно что-то пробулькал. Лысый разжал пальцы, а затем вытер руку о штаны.

Они долго спускались в сумраке и тишине, нарушаемой лишь потрескиванием сучьев под их ботинками. Многоглазое звездное небо раскачивалось над ними, словно гигантская летучая мышь. А Митьке казалось, что за ними следит не только небо. Вдруг старик не умер и теперь тащится за ними? Или, что еще хуже, умер, но тоже идет – шатаясь, светя глазами и простирая к ним тощие руки…

– Где ты застрял, идиот? – подстегнул Лысый, когда Митька остановился поправить рюкзаки. Один он тащил на спине, другой повесил на грудь и шел так, обложенный ношей, словно подушками. Но от страха даже не чувствовал веса.

– Там… Кажется, кто-то есть, – Митька не удержался и нервно оглянулся.

– Никого там нет!

– Старик точно мертв?

– Мертвее быть не может! Тыквой о камень тюкнулся, – зло бросил Лысый. До Митьки донеслось его еле слышимое бормотание: – Не ходит он туда сейчас, етить… Ну и катись в ад. Мы сами найдем эти «слезы».

Вот тут Митьке по-настоящему стало страшно. Он-то думал, что теперь они вернутся домой: как же без проводника дойти до места, в которое, говорили, попасть было много охотников, да только никто не вернулся живым. Одна надежда была – на этого старика, который, опять же, говорили, знал все тайные тропы, спуски, подъемы и обходы. А без него соваться туда – верная гибель. Он так и сказал Лысому. На что тот не заматерился ожидаемо, не закрыл Митьке рот, а после недолгой паузы страшным шепотом произнес:

– Вернемся ни с чем – точно подохнем, придурок.

Митька втянул шею в плечи и зашагал, уже молча, размышляя над тем, как они с Лысым умудрились так вляпаться. Ему очень хотелось бросить обвинения в лицо напарнику, заорать, что это он во всем виноват: и в том, что связался с опасным человеком, и в том, что убил старика, а с ним – и их шанс вернуться из похода живыми и с результатом. Но Митька до сих пор ощущал на горле стальную хватку пальцев Лысого и невольно вспоминал, что сидел напарник за убийство. Старик – не единственная жертва Лысого. От безысходности Митька вновь заскулил, но тихо, в кулак. Какая уж тут «бэха» и «цыпочки»! Шкуру бы спасти. А Лысый, напротив, зашагал вдруг бодрее и даже засвистел веселый мотивчик. Причина его настроения оказалась простой:

– Если за граммы этого мышиного помета готовы такие деньжищи отвалить, прикинь, сколько за килограмм дадут! Это ж миллионы!

До Митьки дошло, о чем кумекает Лысый. В его мечтах подержанная «бэха» мигом превратилась в «Феррари», а местные «цыпочки» – в заграничных топ-моделей. И дорога уже перестала казаться опасной.

Они шли всю ночь и сырое прохладное утро, а днем, когда солнце опять стало припекать, сошли с тропы в лес и поспали несколько часов. Потом вновь зашагали – вниз, к деревне, откуда начинался путь уже в другую сторону. Они бы дошли к ночи и заночевали в чьем-нибудь доме, но Лысый сбился с пути. Узкая тропа вывела их не к поселению, а на широкую пыльную дорогу.

– Ничего, дорога – это не горы. Попутку поймаем, – бормотал себе под нос Лысый, вставляя после каждого слова ненормативную лексику. Но темнота уже сгущалась, как кисель, а они все так же брели в одиночестве по дороге, загребая грязь стертыми до ран ногами.

– Машина! – заорал внезапно Митька и ткнул пальцем туда, где темноту разрезал яркий свет фары.

– Тише ты! – одернул его Лысый, но, однако, приложил ладонь ко лбу, словно в сумерках мог что-то разглядеть. – Мотоцикл. Фара одна.

– И что делать будем? – сник Митька. На что им мотоцикл? Подвезти не сможет. Ну, разве что мотоциклист дорогу укажет. Но Лысый был другого мнения: решительно провел рукой по черепу и осклабился. Это Митьке категорически не понравилось, и он мысленно пожелал мотоциклисту проехать мимо, потому что остановка может стоить ему жизни. А свет тем временем приближался. И вскоре стало ясно, что по дороге бесшумно катит вовсе не мотоцикл, а автомобиль с одной разбитой фарой. Машина тяжелым бегемотом вылезла из болота, в которое превратилась непросохшая после ливней дорога, мигнула единственной фарой и, поравнявшись с путниками, фыркнула совсем по-звериному. Лысый опять провел ладонью по черепу и тихо пробормотал:

– Откуда такая рухлядь взялась?

Автомобиль и правда был настолько стар, что удивительно было видеть его на ходу. По обтекаемой форме «броневика» Митька предположил «Победу». И у кого ж из местных сохранился такой раритет? Пока он восхищенно пялился на «антиквариат», Лысый открыл дверь и заглянул в салон. За рулем сидел закутанный то ли в плащ, то ли в дождевик мужчина.

– До деревни подбросишь? – спросил Лысый и назвал сумму. Водитель ничего не ответил, но, видимо, дал знак. – Садись! – скомандовал Лысый через плечо.

Митька засунул вначале на заднее сиденье рюкзаки, а затем забрался сам, отметив про себя, что в машине пахнет странно и неприятно: ветошью, сыростью и еще чем-то сладковатым. Впрочем, какая разница, чем воняет в старом салоне! Главное, чтобы водитель довез их до деревни.

– Мы заблудились, – пояснил Лысый, когда машина тронулась с места. – Переночевать бы у кого и опять в путь.

Водитель вместо ответа лишь кивнул. Машина тихо плыла по ночной дороге, слегка переваливаясь с бока на бок, когда колесо съезжало в борозду. Лысый молчал, и тогда Митька решил нарушить затянувшееся молчание:

– Классная тачка! Это «Победа»?

Водитель, не прекращая своего дела, вновь склонил голову. Митька заглянул ему через плечо и с удивлением увидел, что руки того затянуты в черные перчатки. Бывают же такие чудаки. Видя, что водила не настроен разговаривать, он тоже замолчал. Но когда прошло, казалось, полчаса, а окно так и продолжала застилать непроницаемая темень, не выдержал:

– А до деревни еще далеко?

– Братан, ты куда нас везешь? – поддержал Митьку Лысый и нервно закрутил башкой.

Водитель и тут никак не отреагировал. Даже не кивнул. Только удерживал руль и смотрел ровно перед собой, словно на дороге было невесть какое насыщенное движение.

– Эй! – заорал уже Лысый. – Ты эти шуточки брось! Куда везешь, спрашиваю?

Митька наклонился вперед и цапнул водителя за плечо. Но лучше бы он этого не делал, потому что мужчина медленно оглянулся, и ярко сверкнул его единственный глаз.

1

Гости собрались в огромном, занимающем весь поднебесный этаж зале столичного бизнес-центра. Расставленные вдоль стен столы ломились от дорогих и изысканных закусок. Музыканты с подсвеченной сцены развлекали публику классикой в современной обработке и кавер-версиями мировых хитов. Официанты в белых рубашках и отутюженных брюках сновали между гостями и предлагали напитки. Деловые партнеры приветствовали друг друга, обсуждали что-то возле фуршетных столов или отправлялись в специально оборудованную зону для переговоров. Судя по тому, что многих сопровождали помощницы с папками, на вечере планировалось заключить несколько крупных сделок. Длинноногие спутницы бизнесменов прогуливались по залу, обменивались любезными улыбками, завязывали непринужденные беседы или любовались золотыми рыбками в фонтане.

Лиза украдкой бросила взгляд на огромные настенные часы и еле слышно вздохнула: прошел только час. Время для нее тянулось медленно и вязко, как загустевший сироп. Она бы с большим удовольствием провела вечер дома за чтением, но уступила отцу. Алексей Чернов приехал в столицу на встречу с деловыми партнерами и увидел в этой закрытой бизнес-вечеринке отличную возможность позаботиться и о будущем дочери, которая через пару месяцев оканчивала университет. Но Лиза чувствовала себя здесь не на своем месте. Это был не ее мир – и не ее золотая мечта в отличие от напросившегося с ней сокурсника Федорова. Саша как-то сразу и активно погрузился в атмосферу, быстро сориентировался, чем заслужил одобрение Лизиного отца, и за этот час успел получить несколько визиток. Пусть Федоров еще не «акула» бизнеса, но многообещающий «акуленок» точно: по натуре он был хватким, сообразительным, уверенно шел на красный диплом, и предполагалось, что с такими способностями он построит успешную карьеру.

Алексей Чернов наконец-то дождался одного из партнеров и ушел с ним к освободившемуся столику для переговоров. Сопровождавшая мужа Инга увлеклась беседой с супругой партнера. А Саша, углядев кого-то, вдруг весь подобрался.

– Лиза, мне нужно отойти.

– Почуял лотерейный билет с выигрышем? – сыронизировала она, прекрасно понимая Федорова. Привлекший внимание парня владелец известного холдинга полчаса назад в вежливой беседе выказал свою заинтересованность в молодых кадрах. Таких, как Саша. И вот этот седовласый и бородатый мужчина, больше похожий на доктора, чем на бизнесмена, на какое-то время остался один.

– Лизка, всего на пять минут! – взмолился Федоров, терзаемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, ему не хотелось оставлять спутницу одну. С другой – он желал поговорить с владельцем холдинга с глазу на глаз.

– Да все нормально, Саш! Мы для этого сюда и приехали. Я пока тоже отойду.

– Пасиб, дорогая!

– Удачи! – искренне пожелала Лиза. Если Федорову эта вечеринка принесет пользу, она будет рада.

Лиза пересекла зал и вышла на лестничную площадку. Но едва открыла дверь дамской комнаты, как поняла, что даже тут ей не удастся скрыться от деловой атмосферы. По просторной комнате с умывальниками, звонко цокая шпильками по плиткам, прохаживалась молодая женщина и отдавала приказания в прижатый к уху смартфон:

– Поставку жду утром ровно в десять – и ни минутой позже! И никаких «послезавтра»! Если случится задержка, вкатаю вам такую неустойку, что мало не покажется!

Женщина бросила мимолетный взгляд на девушку и тут же отвернулась. Лиза поставила сумочку на мраморный столик умывальника и покопалась в поисках пудры. В зеркале отражалась расхаживающая за ее спиной незнакомка, и Лиза невольно задержала на ней взгляд. Такие женщины – красивые и успешные – всегда ей нравились и даже служили эталоном, какой она хотела бы видеть себя лет через десять-пятнадцать. Выглядела незнакомка немногим старше Лизы, но ей вполне могло быть и сорок лет: многие успешные женщины вкладываются не только в свой бизнес, но и во внешность. Гладкая кожа, тронутая легким загаром, словно светилась изнутри. Короткие, уложенные волосы блестели, как у модели из рекламы шампуня. Брючный костюм из легкой дорогой ткани сидел как влитой на отточенной до совершенства фигуре. Все в этой женщине было завораживающим: не только внешность, но и уверенность, с какой она держалась, грудной голос, которым отдавала в трубку приказы, жесты – немного резкие, но не лишенные притягательной женственности. Только взгляд незнакомки, с которым Лиза встретилась в зеркале, был не юной девушки, а взрослой женщины – цепким, сканирующим, оценивающим. Лиза смутилась и поспешно отвела глаза, сделав вид, что ищет теперь в сумочке помаду. Ее разбуженное восхищением в глазах Саши игривое настроение и желание кружить мужчинам головы, пусть лишь в этот вечер, сейчас показались глупыми и никчемными. А незнакомка тем временем закончила распекать кого-то за задержку доставки и набрала другой номер. На этот раз тональность изменилась: ушли приказные ноты, сам голос стал глубже, ниже, томнее. Эта перемена оказалась настолько резкой, что Лиза забыла о приличиях и вновь отыскала взглядом отражение женщины.

– Ты где? Да, я понимаю, что задерживаешься… Хорошо, жду. Нет, скучно не будет! Потом – точно не будет…

Незнакомка вдруг кокетливо хихикнула и закусила нижнюю губу. Но, спохватившись, что интимный разговор – не для чужих ушей, торопливо зацокала каблуками к двери. И уже на выходе попрощалась со своим собеседником:

– Давай, жду. Целую!

Лиза подкрасила губы и грустно улыбнулась своему отражению. Эта встреча отчего-то выбила ее из колеи. Сможет ли она, подобно этой женщине, добиться успеха? Не в сфере неинтересного ей бизнеса, а сделать себе имя в литературном мире, окружить себя рукописями, авторами и книгами, изданными благодаря ей? Расскажи она кому о своих сомнениях – тому же Саше или подруге Алене, – и окажется непонятой. Многие считали, что у Лизы Черновой с таким отцом, его связями и деньгами, все должно быть легко. Но ей хотелось добиться всего самой, и в мире, никак не связанном с бизнесом отца. Характер у Лизы был отцовский – упрямый и целеустремленный. А это значит, что если она что-то решила, то обязательно этого добьется. Лиза приободрилась, бросила на себя еще один взгляд в зеркало и убедилась, что выглядит хорошо. Это платье небесного цвета с серебряной вышивкой по низу подола они выбрали вместе с Ингой, объехав накануне с два десятка магазинов. Оно было простым и невинным, но в то же время очень женственным. Целомудренно закрывающий грудь лиф поддерживали украшенные серебряными пряжками бретельки. Расклешенная от пояса юбка свободно падала до лодыжек. Платье изумительно сидело на тонкой фигуре Лизы, оттеняло матовую кожу и темные глаза. В тон ему были подобраны туфли на высокой шпильке и клатч. Длинные черные волосы Лизы уложили в прическу и украсили серебряным цветком. Сегодня она была особенно хороша. Недаром Федоров смотрел на нее таким восхищенным взглядом.

Лиза вернулась в зал и увидела, что отец и Инга беседуют с той самой женщиной, которая недавно привлекла ее внимание. Заметив дочь, Алексей махнул рукой и, когда Лиза подошла, представил незнакомку:

– Это Амалия Стрельцова. Владелица холдинга…

Чернов с почтением назвал известное имя.

– А это, я так понимаю, ваша дочь, – ответила женщина и развернулась к Лизе.

– Да. Елизавета Чернова. Оканчивает тот же вуз, что и вы несколько ранее.

– Вот как? – заинтересовалась Амалия. Ее светло-карие глаза вспыхнули золотистыми искорками. И женщина, улыбнувшись Лизе заговорщически, как давней подруге, спросила: – А что, Моржов еще преподает?

– Преподает, – усмехнулась Лиза, поняв шутку. Семену Владимировичу Моржову было уже, как говорили, за девяносто, но держался он бодро и до сих пор читал лекции – увлекательные и вполне современные.

– На нашем курсе шептались, что он продал душу дьяволу за долголетие.

– Этот слух передается с курса на курс, – засмеялась Лиза. – И я вольна ему верить.

– Я выпустилась пятнадцать лет назад, – призналась Амалия. – И еще тогда говорили, что Моржову за девяносто. Но он пешком поднимался на самый верхний этаж и не признавал лифтов.

– Он до сих пор их не признает. А еще, говорят, купается зимой в проруби.

– Настоящий морж! Вот с кого надо брать пример! – улыбнулась Амалия и Лизе, и одновременно всем. – Дай бог ему еще долгих лет и такой активности. Если честно, до сих пор храню его лекции. И тебе советую. Пригодятся!

– Лиза вообще отличница, – встрял отец. Лиза смущенно потупила взгляд и улыбнулась. Амалия нравилась ей все больше, она бы с ней разговаривала и разговаривала – о чем угодно, необязательно об их общем университете. И, похоже, Амалии она тоже показалась интересной, потому что улыбалась ей женщина приветливо и вполне искренне. Но Амалию вдруг окликнул мужчина в возрасте, и она, извинившись, ушла. Лиза проводила женщину взглядом: не с этим ли мужчиной она разговаривала томным грудным голосом и обещала ему нескучный вечер? Устыдившись своего любопытства, Лиза поспешно отвела глаза, но, однако, успела понять, что ошиблась: окликнул Амалию, скорее всего, ее деловой партнер.

– Как она тебе? – спросил отец, перехватив взгляд дочери.

– Потрясающая!

– О ней едва ли не легенды ходят. Если Амалия согласится взять тебя к себе на работу, пусть и на стажировку, будет круто, – заметил Алексей и тем самым выдал, что уже успел замолвить за дочь словечко.

– Пап, – смутилась Лиза. – Будет здорово, конечно. Но не форсируй события. Вы Сашу, кстати, не видели?

Отец пожал плечами, а Инга чуть качнула головой.

– Ладно, пойду поищу его. Мы долго тут еще будем?

– Час, Лиз. Не больше. Мне нужно Соловьева дождаться. Он где-то уже на подъезде. Ты найди пока своего друга. Предупреди, что мы скоро уедем.

Лиза кивнула и отправилась на поиски Саши. Федоров, похоже, так увлекся беседой с кем-то, что совершенно забыл и о времени, и о том, что оставил свою спутницу одну. Лиза сделала круг по огромному залу, но Федорова так и не увидела. Остановившись у фонтана, она достала мобильный и в этот момент заметила стоявшего неподалеку молодого мужчину.

Она узнала его сразу. Но в первый момент, хоть сердце подскочило, будто игрушка йо-йо, решила, что обозналась – настолько нереальной казалась встреча с ним в этом месте.

– Дэн? – позвала Лиза так тихо, что не услышала саму себя, тогда как сердце разгонялось в сумасшедшем ритме. Но Дэн услышал и, перехватив ее взгляд, так и замер с не донесенным до уха телефоном. А затем торопливо отключил вызов и недоверчиво спросил:

– Лиз? Вот так встреча…

– Вот так встреча, – ответила она и шумно выдохнула, чтобы немного скрыть нервозность.

– Что ты тут делаешь? – задали они вопрос одновременно, и оба смущенно улыбнулись.

– Я приехала с папой, – ответила Лиза, вцепившись в сумочку, будто в спасительную соломинку.

– Ясно, – кивнул Дэн.

– А ты? Почему ты здесь?

– Сам не понимаю, – развел он руками, и напряжение, которое возникло между ними, немного спало. Хоть нервозность так и осталась с Лизой. Странным казалось, что когда-то она общалась с Дэном легко и просто, без этой предательской дрожи в голосе и громкого, заглушающего слова уханья сердца. И еще удивительнее было испытывать такое волнение сейчас, через почти полтора года с их последней встречи. Может, все дело было в эффекте неожиданности: вероятность увидеть Дэна Весенина, писателя, а не бизнесмена, на этой закрытой вечеринке сводилась к нулю. А может, просто аромат его одеколона окунул ее, как в море, в недавнее прошлое. И взгляд серых глаз напомнил о том, как он смотрел на нее тогда.

– Как ты? – спросили они снова вместе и рассмеялись этому – неловко, будто подростки, а не взрослые люди.

– У меня все хорошо, – ответила Лиза. «Только тебя нет».

– И у меня, – сказал Дэн, не сводя с нее взгляда. – Прекрасно выглядишь, Лиз.

– Спасибо. Ты тоже, – ответила она и не соврала.

Этот загорелый, тщательно выбритый и стильно подстриженный мужчина в белоснежной рубашке с расстегнутым воротом лишь отдаленно напоминал Дэна, каким она знала его в начале знакомства. Не было очков, которые он машинально поправлял. И волосы не топорщились от того, что у него была привычка ерошить их в моменты раздумий. Впрочем, такого Дэна, больше похожего на мужчину-модель из рекламы часов или одеколона, чем на рассеянного и увлеченного писателя, она тоже знала – с фотографий в журналах и на обложках его книг. Таким его привыкли видеть читательницы на презентациях и автограф-сессиях, таким им они очаровывались. Она же знала его другим – настоящим. Внезапно ей подумалось, что он тоже знает о ней секреты, которые неизвестны даже отцу и подруге Алене, только Инге. И одновременно ничего не знает. Не знает о том, что она скучала по нему и купила все его книги. И о том, что, читая вышедший полгода назад детектив, надеялась отыскать в нем хоть малейший намек на пережитую вместе историю. А не найдя, поняла, что больше не стоит ждать звонка от Дэна. Он действительно ушел, и то время, которое он ей дал, не только превратилось в вечность, но и проложило между ними пропасть. Только почему так вышло, Лиза не знала. И этот вопрос, без полученного ответа, тенью сопровождал ее из дней в ночи.

– Дэн, – решилась Лиза и смело подняла на него глаза. Больше возможности спросить у нее не будет. Если не сейчас, то тень незаданного вопроса еще долго будет закрывать ей солнце.

Он смотрел на нее с молчаливым ожиданием, будто зная, что она собирается спросить. В его взгляде Лиза прочитала одновременно и обреченность перед неизбежностью, и облегчение, будто неразрешенная ситуация мучила и его. Но договорить ей не дал чей-то оклик:

– Денис, вот ты где! Я тебе уже трижды звонила!

Амалия приблизилась к ним решительным шагом и собственнически приобняла Дэна за талию. Мужчина твердо выдержал взгляд Лизы, только губы его дрогнули – то ли потому, что он хотел что-то сказать, то ли в растерянной улыбке. Заметила ли Амалия их секундный обмен взглядами? Заметила, потому что тут же спросила:

– Вы знакомы?

– Нет, – опередила Дэна Лиза, слыша не столько собственный голос, сколько пульсирующую в висках кровь. – То есть я его знаю, конечно. Это же Дэн Весенин, мой любимый писатель! Я его узнала и подошла попросить автограф.

Ей даже удалось улыбнуться Амалии, хоть улыбка наверняка вышла несчастной. На мужчину Лиза старательно не смотрела, отчего-то боясь вновь встретиться с ним взглядом. Ну что ж, ответ на незаданный вслух вопрос получен, остается только уйти. Но ноги будто приросли к месту.

– Лиза, я тебя обыскался! Твой отец отправил меня за тобой, – услышала она за спиной Сашин голос. И когда Федоров приблизился, поспешно схватила его за руку. Сокурсник если и удивился горячности Лизы, виду не подал. Напротив, крепко сжал ее ладонь в своей и улыбнулся Амалии.

– Амалия, это – Саша. Мы вместе учимся и… – деревянным голосом представила Лиза своего спутника и наконец-то подняла глаза на Дэна. Он, оказывается, смотрел на нее, а вовсе не на Амалию, хотя теплая рука женщины все так же лежала на его талии. Он смотрел на нее, и она узнавала этот его взгляд – острый, как стальное лезвие. Когда она порезалась о него? В тот день, когда Дэн спас ее, или, сама того не заметив, еще раньше?

– Лиза, Саша – ваш молодой человек? – спросила Амалия, расценив ее недоговоренность по-своему.

– Да, – ответила Лиза не столько ей, сколько не сводившему с нее взгляда Весенину. Последний гвоздь в их так и не случившиеся отношения. И последняя точка в молчаливом разговоре. А с Федоровым она объяснится позже.

– У вас очаровательная невеста, Александр, – сказал Дэн и вдруг улыбнулся Лизе одной из тех лучезарных, но безадресных улыбок, которыми одаривал своих читательниц. – Лиза, у вас есть ручка? Вы попросили автограф…

Выручила ее Амалия, протянув Дэну не только ручку, но и свою записную книжку. Он торопливо расписался, вырвал листок и протянул ей все с той же улыбкой.

– Неожиданно было встретить тут мою читательницу.

Лиза кивнула, принимая листочек. Наверное, следуя роли поклонницы, встретившей своего кумира, нужно попросить сфотографироваться вместе, только на это уже сил не осталось.

– Амалия, нам пора. Папа меня разыскивает.

– Рада была познакомиться, Лиза.

– Я тоже.

Может, прощание и вышло излишне поспешным, может, она ретировалась слишком быстро, таща за руку Федорова, но еще мгновение, и Дэн увидел бы ее слезы.

– Саш, мне нужно домой. Срочно, – отчего-то прошептала Лиза, когда они наконец-то отошли на безопасное расстояние.

– Что случилось? Тебя эта Амалия чем-то обидела?

– Нет. Конечно, нет, Саш, – выдавила она через силу и даже улыбнулась. – Но мы уже пробыли здесь достаточно. Я просто устала. Отвезешь или я возьму такси?

– Отвезу, – ответил несколько обескураженный Федоров.

– Хорошо! Я предупрежу папу.

Дорогу Лиза не запомнила, изо всех сил стараясь сдержаться и не расплакаться прямо в машине сокурсника. Саша поначалу пытался развлечь ее какими-то рассказами, но, поняв, что от Лизы не добиться ни слова, замолчал и включил музыку. Стиль был совершенно не в ее вкусе, она не любила дискотечную музыку, но не стала просить Сашу убавить звук, потому что однообразные ритмы неожиданно приглушили собственные мысли. Так они и ехали невыносимо долго по ночному городу. Поездка в располосованных неоновыми огнями сумерках могла бы казаться романтичной при других обстоятельствах. И если бы за рулем был не Федоров.

Она вошла в пустую квартиру, бросила на тумбочку плащ и сумочку и прямо в платье упала на застеленную кровать. Слезы, которые душили ее в машине, вдруг перегорели, спеклись внутри в остроугольный камешек. Почти полтора года – это слишком много для разлуки. Полтора года – это пропасть, смертельная для неосторожно подошедших к ее краю. Тишина в квартире стояла такая, что Лиза, казалось, слышала раздающиеся эхом в комнате мысли. И поэтому, когда зазвонил оставленный в сумочке телефон, она испуганно подскочила от показавшегося громогласным рингтона.

– Дочь, не спишь? – с неуместной радостью спросил отец. – А у меня для тебя отличные новости! Ты очень понравилась Амалии. И она готова взять тебя к себе на работу. Отдохнешь лето и выйдешь в ее компанию.

– Пап, – перебила Лиза. – Я не буду работать у Амалии.

– Лиза, погоди, – опешил отец. И зачастил, что было на него не похоже: – Ты всего не знаешь! Тебе невероятно повезло! Парень Амалии… ну, ее будущий муж… он тесно связан с миром книг и издательствами!

Лиза зажмурилась так крепко, что потом, когда открыла глаза, перед ними поплыли темные круги. А папа продолжал радостно частить в трубку:

– Ты же в будущем хочешь работать с писателями, или я чего-то не так понял? А с чего начинать, как не со знакомств? Это такой шанс, дочь! Надо им воспользоваться. Тут тебе и опыт, и знакомства. И…

– Папа, я не буду работать у Амалии, – четко повторила Лиза.

– Почему? – растерянно спросил отец. А затем, спохватившись, загромыхал в трубку: – Лизка, что за выкрутасы?! Какая муха тебя укусила?! Я тут, понимаешь, устраиваю твое будущее (твою мечту, можно сказать!), а ты вертишь носом! Что случилось?! С чего такие капризы?

Лиза тихо вдохнула и на выдохе произнесла:

– Папа, это не капризы. Можешь делать со мной, что хочешь. Ругаться, наказывать. Но я не пойду работать к Амалии.

И пока отец не ответил ей, отключила вызов и разрыдалась. Когда следом за отцом ей перезвонила Инга, Лиза не смогла произнести ни слова.

– Я сейчас к тебе приеду, – сказала мачеха. В трубке послышались возражения отца, которые Инга пресекла одной фразой:

– Чернов, помолчи!

К приезду мачехи Лиза смогла успокоиться и даже принять горячий душ. Поэтому встретила гостью уже улыбкой. Инга вздохнула, легонько потрепала ее по мокрым волосам и сняла плащ.

– Папа в гневе, – не спросила, а констатировала факт Лиза.

– Папа не в гневе. Он в диком недоумении, – поправила Инга.

– А ты?

– А я нет.

Гостья скинула туфли на шпильке и поморщилась, когда ступила босиком на паркет.

– Мечтала об этом весь вечер, – сказала она. – А еще о чае.

– Сейчас заварю, – спохватилась Лиза и отправилась на кухню. За привычными действиями – вскипятить воду, насыпать в чайник заварки, добавить кипятку – пришло ожидаемое успокоение. Возможно, поэтому Инга и попросила чаю и не предложила, как обычно, помощи: надеялась, что чайный «ритуал» немного приведет падчерицу в чувство.

– Все готово, Инга, – объявила Лиза, входя в комнату. Но увидела, что гостья стоит у книжного шкафа и держит в руках одну из книг. Сердце невольно пропустило удар, когда Лиза узнала обложку.

– Эту я отчего-то не купила. Рекомендуешь?

Лиза с деланым равнодушием пожала плечами. Инга держала в руках тот самый детектив, в котором Лиза надеялась отыскать намеки на прожитую ею историю. И после которого решила больше не покупать книг писателя Весенина.

Инга со вздохом поставила детектив на место и провела пальцем по корешкам книг Дэна, выстроенным в ровный ряд.

– Он ушел почти сразу за тобой, – сказала Инга вдруг, разворачиваясь. – Я его узнала. Хоть в первый момент и подумала, что ошиблась.

– Один ушел? – вырвалось у Лизы. – Или с Амалией?

На щеки хлынула краска, но Лиза сумела не отвести взгляда, ожидая ответа. Ну и пусть. Ей все равно, что решит Инга.

– Один, – ответила та. – С Амалией твой папа разговорился снова уже после. Ты ее очаровала.

Лиза усмехнулась, но усмешка вышла жалкой, а в глазах вновь защипало от слез.

– Что у вас там произошло? Ты сбежала так быстро, таща за собой Сашу, словно за вами демоны гнались. Это из-за Дэна? Вернее, Амалии?

– Из-за обоих! Они вместе, Инга! – воскликнула Лиза. – То, что он ушел один, ничего не значит. Ничего, понимаешь? За это время он мог бы мне сто раз позвонить, если бы захотел! Или написать. Но он ничего не сделал! И я не знаю почему. Вернее, не понимала до сегодняшнего вечера. Все дело в Амалии! Лиза шумно выдохнула. Сейчас, когда она выговорилась, ей стало легче. – Инга, погадай мне, – неожиданно для себя попросила она. Мачеха никогда не раскладывала карты на нее, хоть и обучала раскладам.

– Я давно не брала карты в руки. Уже несколько лет. И не ношу их с собой.

Но Лиза уже вытащила из ящика стола новенькую колоду. Гадания были не ее коньком. Лиза знала значения, но не могла, как Инга, правильно интерпретировать их, видеть не просто картинки и их сочетания, а ситуации. У Инги был дар делать расклады. Лиза же была сильна в другом.

– Задай вопрос, – попросила Инга, медленно тасуя карты.

– Вопрос только один – Дэн.

Мачеха кивнула и выложила на стол первую карту, затем еще одну и следующую. Лиза не торопила ее, зная, что Инга скажет все сразу и позже. Это для Лизы картинки так и оставались картинками, ее наставница же за ними видела картину. Лиза даже не стала следить за тем, какие карты ей выпадают. Инга скажет куда точнее, чем прочитает она сама.

Но мачеха, выложив еще несколько карт, вдруг собрала их обратно в колоду и подняла на падчерицу взгляд.

– Ну? Что? Инга, скажи как есть! Хуже, чем есть, не будет! Он влюблен в эту Амалию? У них будет свадьба?

– Лиза, – ответила Инга после долгой паузы. – Послушай совета, моя девочка. Держись от Дэна как можно дальше.

– Почему? – еле слышно спросила Лиза.

– Так для тебя будет лучше.

* * *

Звонкий перестук каблучков отозвался в душе музыкой, сердце заплясало в зажигательном ритме, а пальцы крепко сжали рукоять заточенного ножа. Девушка не отличалась крупной комплекцией, справиться с ней будет несложно. Главное – эффект неожиданности и знание, куда нанести удар. Бедная. Цокает себе по тротуару и не знает, что за ней бесшумно крадется сама смерть. Может, думает о парне, с которым было свидание. Или о том, что день у нее сегодня выдался тяжелый: начальник распекал за ошибку в отчете. А может, тот же начальник, грузный, потный, одутловатый, тискал ее свежее юное тело на кожаном диване в своем кабинете. Или девчонка – обычная студентка. Засиделась после учебы у подружки и теперь торопится домой, потому что мама волнуется. Да, впрочем, какая разница, кто она – студентка, секретарь и любовница своего шефа или влюбленная дурочка? Она – жертва. А все остальное уже неважно.

Девушка свернула за угол и вошла в неосвещенный сквер. Вот и совершила ожидаемую ошибку. А мама наверняка просила не сокращать путь! Да только кто в этом возрасте слушается мам? Что ж, будет наука, только уже другим. Три бесшумных шага – и в нос ударил аромат полувыветрившихся духов. Еще один шаг, последний. Одной ладонью зажать пискнувшей от испуга жертве рот, а другой нанести быстрый удар. Вот и все, милая. Больно не было. Ты вообще не успела ничего понять. Ну, может только в те последние секунды, когда жизнь вытекала вместе с кровью из раны. Скоро тебя найдут: припозднившийся прохожий или собачник. Это хорошо, что найдут. Последний штрих – оставить на еще теплом теле послание. И тихо и незаметно уйти. В свете уличного фонаря оглядеть одежду, не испачкалась ли. Проскользнуть по темным улочкам и скрыться в дышащем теплом нутре подземки – домой, праздновать маленькую победу. В холодильнике на вечер припасена бутылка розового, словно разбавленная кровь, вина. А к дверце прикреплен магнит с телефоном ресторана, в котором подают блюда средиземноморской кухни. Сегодня ужин будет состоять из морепродуктов. Мидии на пару, слегка сбрызнутые лимоном. Лангусты, обжаренные в оливковом масле с петрушкой и чесноком. Осьминог с красным перцем. Кольца кальмара в кляре. И все это под ледяное вино. Первый тост будет за упокой души убиенной. А второй – уже привычное проклятие в адрес чудовища, которому и предназначалось послание.

2

Дэн бросил взгляд на часы и тихо вздохнул: опаздывает. Выехал он с большим запасом времени, учитывая столичные пробки, но, похоже, все же просчитался. Бренд-менеджер издательства, Вета, звонила ему полчаса назад, и тогда еще была надежда, что на встречу с читателями он успеет вовремя. Но уже следом за этим машины, до того ползущие по шоссе черепашьим шагом, окончательно встали.

Дэн вытянул шею, высматривая впереди просветы. Но увидел только бесконечную вереницу автомобилей с включенными стоп-сигналами. Похоже, увяз он намертво – и так близко от места назначения. Он потянулся к телефону, чтобы набрать номер менеджера, но Вета опередила его звонком:

– Денис, ты далеко?

– Практически там же. Близко, но так и стою. Похоже, все же авария.

– Ясно, – деловым тоном ответила менеджер. Форс-мажоры она не любила, но была к ним привычна. – Мария Светова уже приехала. Поменяю вас местами. Маша выступит сейчас, а ты – после нее.

К счастью, читательская аудитория у двух известных авторов детективов Марии Световой и Дэна Весенина была схожа. Менеджеры даже несколько раз проводили их совместные выступления. Читательницы, которые пришли сегодня на встречу с Весениным, остались бы и на встречу со Световой.

– Позвони мне, когда будешь подъезжать. Я отправлю кого-нибудь тебя встретить, – закончила разговор Вета. Дэн отключил телефон и в нетерпении стукнул кулаком по рулю. К пробкам он был привычен и использовал это время с пользой: слушал аудиокниги или надиктовывал отрывки для собственных. Но сегодня нетерпение захлестывало его с такой силой, что он с трудом сдерживался от того, чтобы не бросить машину прямо на дороге и не отправиться пешком. И дело было не столько в том, что Дэн ненавидел опаздывать, сколько в том, что последние три дня он не находил себе места.

Стоявшие впереди машины наконец-то тронулись с места. Дэн с облегчением выдохнул и, прежде чем нажать на газ, включил магнитолу. Нередко он загадывал на случайно выбранную композицию, каким будет его день. Но песня на этот раз неожиданно не предсказала будущее, а ответила строфами из прошлого.

Я растерял все слова

в бесконечности,

Не растворился едва

в этой снежности.

Я не успел рассказать

что-то главное.

И не сумел удержать.

Значит, надо так…

Кто бы мог подумать, что на той вечеринке для бизнесменов он встретит Лизу. И кто бы мог подумать, что одной короткой встречи с ней окажется достаточно для того, чтобы стереть до пыли с таким трудом обретенное спокойствие. Почти год ему понадобился на то, чтобы выйти из тяжелой, как беспросветная депрессия, любви, отучить себя не думать ежеминутно о Лизе и не хвататься ночью за телефон только потому, что ему приснилось, будто она оставила сообщение. Последними шагами на пути к излечению стала его новая книга, совершенно не похожая на предыдущие: не столько детектив, сколько чувственный и глубокий роман с открытым финалом. Как примут такой эксперимент его читательницы, волновало Дэна на этот раз мало: книгу он писал не для них, а для себя. Но роман приняли более чем благосклонно. Даже некая недосказанность показалась читательницам уместной и интригующей. Видимо, трагичные или грустные финалы, как в книгах, так и в жизни, цепляют и запоминаются куда больше пресловутых хеппи-эндов.

…За горизонтами дней прячет прошлое

Тоску бессонных ночей невозможную.

И от себя не сбежать, как ни хочется.

Я привыкаю дышать одиночеством.

(«Мечты», группа «Ключи»)

Дэн выключил музыку: лучше слушать тишину, чем свои разболевшиеся, как старая травма, мысли. А потом набрал номер Веты и сказал, что скоро будет и найдет нужный стенд сам.

Когда он приехал, Мария Светова уже заканчивала выступление. Вета увидела Дэна издалека и энергично замахала ему.

– Наконец-то! – с облегчением выдохнула девушка и сунула ему бумажный лист. – Вот вопросы, прочти их. Если нужно, что-то вычеркнем.

Дэн пробежал взглядом список, больше для порядка, и вернул распечатку:

– Все в порядке, Вет!

Вопросы, приготовленные в издательстве, всегда были корректными и предсказуемыми. Это от читателей можно было ожидать каверзных и провокационных, но именно они и казались наиболее интересными. А выходить из неловких ситуаций он умел.

Встреча, несмотря на выбившее его из колеи опоздание, проходила тепло и душевно. Дэн вскоре почувствовал себя в своей среде, и хорошее настроение вновь вернулось к нему. Читателей пришло даже больше, чем обычно, вопросы задавали интересные. Многие из них касались его старых детективов, многие – недавно вышедшего романа. Обязательно спрашивали, когда выйдет следующая книга и напишет ли Дэн продолжение к той, с открытым финалом. Он шутил, что продолжение зависит от настроения героев – захотят ли они быть вместе. Смеялся вместе с читательницами, флиртовал с публикой, обещал, намекал, заманивал и был как никогда в ударе. Даже Вета, которая собиралась отойти к другому стенду, задержалась, слушая его выступление, и, когда они встретились взглядами, одобряюще ему улыбнулась. «Дэн, сегодня мы продали больше книг, чем рассчитывали. Ты молодец», – наверняка скажет она ему потом, как говорила уже не раз. И пусть эту фразу Вета повторяет, возможно, каждому писателю, с которым работает, все равно приятно будет услышать от нее похвалу.

Время, отведенное для выступления, пролетело незаметно. Ведущая объявила, что вопрос будет последним, после чего все желающие смогут получить автограф автора, и передала микрофон высокой девушке в круглых очках с толстыми стеклами.

– Дэн, у меня к вам вопрос личного характера, – чуть звеневшим от волнения голосом произнесла читательница.

Он, подбадривая девушку, улыбнулся и даже подпер в предвкушении интересной беседы ладонью щеку. Ставку Дэн сделал на то, что читательница все же спросит не о его личной жизни, а о книгах.

– Дэн, – продолжила после некоторой паузы, в которую собиралась с духом, девушка. – Ваша последняя книга, как уже говорилось, не похожа ни на одну из предыдущих. Я прочитала ее на одном дыхании и скажу, что она невероятна! Вы, как писатель, будто перешли на другой уровень. Но что случилось? Что повлияло так на ваше творчество? Почему Дэн Весенин, автор криминальных детективов, превратился вдруг в автора чувственной прозы с детективной линией? Даже название вашего романа, «Снежный вальс», не типично для ваших книг. И я правильно понимаю, что название дала сцена, в которой ваш герой звонит героине под снегопадом?

– Это уже не один вопрос, их много, – пошутила ведущая, принимая у читательницы микрофон. Девушка смущенно улыбнулась. А Дэн собирался весело парировать ведущей, что интересных вопросов много не бывает. Но в тот момент, когда читательница чуть отошла в сторону, увидел Лизу. Улыбка сошла с его лица, а непроизнесенные слова так и застыли в горле. Лиза тоже не ожидала, что он ее увидит, но, когда они встретились взглядами, не отвела глаз. Его растерянность, заметная лишь ей, а не публике, длилась всего пару мгновений. Дэн тут же спохватился и развернулся к читательнице.

– Может, я до этого просто не любил, – вырвалось у него совсем не то, что он собирался сказать. Вопрос был ожидаем, и Дэн заранее придумал различные варианты ответов – далеких от истины, но которые бы одновременно и заинтриговали, и удовлетворили любопытство читательниц. А вот поди ж ты… Ляпнул в растерянности правду. Хотя, что может интриговать больше правды?

Толпа загудела, кто-то зааплодировал, кто-то, пытаясь перекрыть шум, выкрикивал новые вопросы. А кто-то уже занимал очередь, чтобы получить у него автограф. Дэн поискал взглядом Лизу и увидел, что она уходит.

– Лена, – окликнул он ведущую раньше, чем понял, что творит. – Дело жизни и смерти! Догони, пожалуйста, вон ту брюнетку в зеленом платье и попроси, чтобы она меня дождалась. Даже если она этого не захочет!

Лена если и удивилась, виду не подала, только улыбнулась и отправилась следом за Лизой. А Дэн с досадой обвел взглядом длинную очередь за автографами. Как не вовремя! Как чертовски не вовремя.

Время еще никогда не тянулось так медленно, а очередь поклонниц не казалась ему такой бесконечной. И никогда еще так сильно не хотелось ему сбежать от толпы в одиночество. Он машинально расписывался в своих же книгах, которые ему протягивали читательницы, вместо ответов молча кивал, потому что не слышал ни задаваемых ему вопросов, ни пожеланий, с кем-то фотографировался, кажется, все же улыбаясь, а может, и не улыбаясь вовсе. И с отчаянием думал, что Лиза его не дождется. Скорее всего, она и оказалась тут случайно: пришла на выставку купить книг, задержалась на встречу с писательницей Световой, рецензии на детективы которой не раз появлялись в ее блоге, а вместо Марии увидела его. Если бы Лизе хотелось с ним поговорить, она бы подошла, а не ушла так поспешно, едва закончилась встреча.

Дэн вскочил с места еще раньше, чем последняя читательница успела отойти от столика.

– Где она? Где будет ждать? – торопливо спросил он у ведущей. Лена указала ему на небольшое кафе в конце павильона. – Спасибо, Лена! С меня конфеты и духи! – крикнул Дэн уже на бегу.

На кого-то налетая, перед кем-то машинально извиняясь, он пытался пробраться сквозь толпу посетителей выставки так быстро, как только это было возможно. Если бы проходы были пусты, он бы пробежал эту сотню метров до кафе со скоростью спринтера. И неважно, что на него – взъерошенного, раскрасневшегося, взволнованного – обращали внимание. И неважно, что со стороны он выглядел если не смешным, то странным уж точно. И неважно, что подумала ведущая Лена, присутствовавшие на встрече журналисты и читатели. Все это утратило свою значимость и обернулось шелухой.

Дэн добежал до открытого кафе, быстро оглядел занятые столики и убедился в том, что Лизы тут нет. Не отдавая себе отчета, он запустил руку в волосы и взъерошил их еще больше, а затем медленно и с горечью выдохнул. Безумие – мчаться вот так за Лизой, когда ему даже нечего ей сказать. Безумие – надеяться, что она дождется его. Безумие – вновь окунуться в то безумие, от которого он, казалось, излечился.

– Дэн? – раздалось вдруг тихо за его спиной. Не веря в счастливый исход, потому что еще секунду назад коснулся дна отчаяния, он оглянулся и увидел стоявшую чуть поодаль Лизу.

– Спасибо, – вырвалось у него.

– За что? – удивилась она.

– За то, что… дождалась.

Он развел руками, только сейчас поняв, что не знает, как объяснить Лизе свое желание задержать ее. И что ей вообще сказать. Но она не стала задавать вопросов, просто тепло улыбнулась и похвалила:

– Отличное выступление, Дэн.

– Спасибо. Не знал, что ты тоже тут.

– Как я могу пропустить книжную выставку? И неудивительно, что мы встретились. Где еще могут встретиться заядлая читательница и известный писатель?

– На закрытой вечеринке для бизнесменов, – тихо засмеялся он и кивнул на два переполненных пакета, стоявших у ее обутых в замшевые балетки ног. – Богатый улов, Лиз!

– Не смогла удержаться. Опять накупила книг.

– На радость подписчикам твоего литературного блога.

– Прежде всего – на радость мне, – усмехнулась Лиза.

Говорить о книгах – самое простое решение. Тема, на которую они могли беседовать, казалось, часами, без опаски напороться на подводные камни.

– Ты приехала одна? – не удержался, однако, Дэн.

– Собиралась с подругой. Но Алену вызвали на пробы.

– Алену Скворцову? – понял Дэн. – Значит, вы подружились?

– Скажи мне кто об этом раньше, ни за что бы не поверила! Оказалось, что у нас много общего. Алена сейчас пробуется на съемки в сериале. Кстати, по твоим книгам, – улыбнулась Лиза. – Я в курсе, Дэн. И рада за тебя! Рада, что у тебя все хорошо.

– И я рад, что все хорошо у тебя, – отозвался он. – Приятно видеть тебя такой счастливой и солнечной. Готический стиль тебе очень шел, но яркие цвета и радость тебе к лицу куда больше.

Дэн смягчил улыбкой свои слова, побоявшись того, что Лизу огорчит напоминание о прошлых событиях. Но ему и правда было радостно видеть ее такой – красивой, яркой, одетой в платье цвета молодой зелени, оттенок которого неожиданно зажигал в ее почти черных глазах зеленые искорки. Темные густые волосы, до этого заплетенные во множество косичек, Лиза расплела, и они теперь крутыми волнами падали ей до поясницы. Она была не просто красива, а прекрасна – своей юностью, свежестью, раскрывшейся, как цветок, женственностью. Ему было радостно видеть ее такой, вновь полной жизни. Но одновременно горечь сожаления, что не он был причиной счастливых изменений в ее жизни, тенью скользнула по его лицу. Дэн поспешно отвернулся, сделав вид, что высматривает в кафе освободившиеся места. Если они выпьют с Лизой по чашке капучино и поболтают немного на безопасные книжные темы, в этом не будет ничего такого. Они просто выпьют вместе кофе, как старые друзья, которые встретились после долгой разлуки. Как друзья, которыми они так и не стали.

В кафе и правда освободился столик. Но пригласить Лизу Дэн не успел, потому что у него в кармане завибрировал мобильный. Он достал телефон и увидел, что звонит ему Ивасин.

– Здорово, Петь!

Краем глаза Дэн заметил, что Лиза следит за ним встревоженным взглядом. Неудивительно, потому что имя следователя у нее ассоциировалось с историей, которая наверняка оставила на ее сердце шрамы.

– Дэн, ты где? – спросил без приветствия Петр, и тревога Лизы моментально передалась и ему. Ивасин обычно не разменивался на долгие приветствия, но интонации в его голосе за все годы дружбы Дэн изучил неплохо и понимал, когда друг звонит ему просто так, а когда из-за каких-то проблем. Сегодня в голосе Петра было куда больше звеневшей стали, чем тепла.

– На выставке. Но уже закончил выступление.

– Хорошо, – ответил Ивасин. – Нужно встретиться. Срочно. Через час у меня обед. Успеешь подъехать в «Мельницу»?

Дэн бросил взгляд на неловко переминающуюся с ноги на ногу Лизу, затем – на часы на левом запястье. И вздохнул:

– Успею.

Успеет. Но выпить кофе с Лизой – уже нет.

– Тогда жду, – припечатал Петр и отключился, оставив после себя гудящую тревогой тишину в трубке.

– Что-то случилось? – спросила Лиза, едва Дэн успел убрать в карман телефон.

– Не знаю, – честно ответил он. – Петр ничего не сказал, но зачем-то вызвал меня к себе.

По лицу Лизы скользнула тень. Она потупила взгляд и закусила нижнюю губу, погрузившись на мгновение в сумрак своих воспоминаний. А затем подняла на Дэна темные глаза и без улыбки ответила:

– Надеюсь, ничего страшного.

– Нет. Конечно нет, Лиз! – торопливо попытался успокоить ее он и улыбнулся как можно беспечнее. – Петр так может – напугать неожиданным звонком, ничего не объяснить. А потом окажется, что у него просто выдался свободный час, в который он пожелал поделиться интересным делом.

– Надеюсь, что все так и есть.

– Конечно, так и есть! Пойдем, я довезу тебя.

– Ты же торопишься к Ивасину?

– Успею. А у тебя – тяжеленные пакеты.

– Да я могу на такси…

– Лиз, прекрати. Я на машине. И у меня есть час времени, – отрезал Дэн и подхватил ее пакеты. Она молча, больше не споря, отправилась за ним. Подождала, пока он погрузит в багажник «Шевроле» пакеты, глядя на его новую машину с тенью то ли сомнения на лице, то ли с печатью грустных воспоминаний. Но ничего не сказала, лишь поблагодарила кивком, когда он открыл ей дверь.

Дэн вырулил со стоянки и уверенно направился по адресу, который помнил, несмотря на давнее желание стереть его из памяти, как удалил еще год назад номер Лизы из телефона. Девушка молчала, и он тоже ничего не говорил – то ли потому, что Ивасин все же нарушил своим звонком непринужденность «книжного» разговора с Лизой, то ли от того, что она находилась от него так близко. Чтобы как-то разбавить эту сгустившуюся тишину, он включил музыку, забыв о том, что так и оставил функцию случайной выборки.

– Что это за песня? – встрепенулась Лиза, словно композиция и ей одним махом раскроила сердце надвое с первых аккордов и оно закровоточило застывшими в нем важными словами, упущенными возможностями и несбывшимися мечтами.

– «Обними», «Океан Эльзы», – ответил Дэн, бросив на девушку мимолетный взгляд. Лиза кивнула и отвернулась к окну. – Тебе, кажется, нравилась другая музыка, – заметил он.

– Вкусы меняются, – вяло отозвалась она. – Что-то остается, что-то уходит. А что-то приходит новое.

Дэн согласился и, когда песня закончилась, спросил как бы между прочим:

– Ты будешь работать у Амалии?

– Нет.

– Почему?

– Это не то, чем мне бы хотелось заниматься в жизни.

Дэн бросил на Лизу короткий взгляд и вновь устремил его на дорогу.

– А чем бы тебе хотелось заниматься?

Она тихо вздохнула и развернулась к нему:

– Меня всегда интересовали книги и все, что с ними связано. Мне бы хотелось работать в этой области.

Он кивнул, ничуть не удивившись.

– Редактором? Рецензентом? Или хочешь писать сама?

– Я же уже говорила тебе, что писать не хочу. А для редактора у меня образование не филологическое.

– Но тем не менее…

– Мне бы хотелось стать агентом. Открывать новых авторов и продвигать их.

Дорога на этот раз оказалась свободной, и Дэн с грустью подумал, что вскоре довезет Лизу до дома и попрощается с ней.

– У нас не так уж много агентов, – после паузы произнес он. – В России автор чаще всего работает напрямую с издательством, а не через агента, как на Западе.

– Да, знаю. Но что мешает что-то изменить? Или хотя бы попробовать?

– Ничто не мешает, – кивнул Дэн. – Интересное дело задумала. С одной стороны, не удивила, потому что тебе так нравятся книги. С другой – все же удивила. Я считал, что твой путь уже предопределен: финансовый вуз, папа – известный влиятельный бизнесмен со связями.

– Я не хочу зависеть от денег и знакомств папы, – отрезала Лиза. – Он знает об этом. И о том, что я не пойду работать к Амалии.

Она посмотрела на него, будто с вызовом, невольно вызвав у Дэна улыбку.

– То, что ты бунтарка, я уже понял. И как папа отнесся к твоему выбору?

– Ну… Ему бы, конечно, хотелось, чтобы я работала по своей профессии. Это ему куда понятнее. И еще тревожится, что я пока не знаю, с чего начать.

– Просто начни, – сказал Дэн. – Отбери авторов, с которыми можно работать, и попробуй их продать.

– Так просто? – усмехнулась Лиза.

– Так сложно, – парировал Дэн. – Но, Лиз, нужное чутье у тебя есть. Продать книгу, мне кажется, ты сможешь. Остается найти – кому. Агента составляют еще и его контакты. Заводи знакомства, посещай выставки, желательно и международные. Кто знает, может, именно ты сможешь массово вывести наших авторов на зарубежный рынок?

– Было бы неплохо.

– Было бы неплохо, – со вздохом согласился Дэн. – А вообще, если честно, забудь, что я тебе тут наговорил. Я никогда не работал с агентами и не представляю себе их работу.

– И все же предпочту запомнить.

– Мне кажется, у тебя все получится. Может, не сразу. Но ты из тех людей, которые не сдаются и не отступают перед сложностями.

– Ты не прав, – возразила вдруг Лиза и посмотрела на него неожиданно несчастным взглядом. – Я тоже, бывает, сдаюсь. И отступаю.

«Как и я», – чуть не вырвалось у Дэна, но он промолчал. Лиза могла иметь в виду что угодно. Это он невольно перенес ее слова на себя.

– Вот и твой дом, – нарочито бодро произнес Дэн, нарушив возникшее после ее фразы молчание, в котором они потерялись, как в снежной метели. Она же промолчала. Только поблагодарила, когда он помог ей донести до квартиры тяжелые пакеты. Но пройти не пригласила. Впрочем, на это Дэн и не надеялся.

И все же, хоть он торопился, опоздал – ненамного, но опоздал. Такая, видимо, сегодня у него «судьба». Дэн влетел в ресторан, в который сам не раз приглашал друга, и почти сразу увидел его – невысокого, смуглого, с наметившимися на высоком лбу залысинами.

– Пробки? – спросил Петр, когда Дэн присел за стол.

– Угу.

– Времени у меня немного. Поэтому я уже сделал заказ. Твои вкусы помню.

– Спасибо, – тепло улыбнулся Дэн, надеясь увидеть ответную улыбку на нахмуренном лице Ивасина.

– Как отдохнул? – спросил скорее ради порядка, чем из интереса, Петр.

– Хорошо, – лаконично ответил Дэн, поняв, что рассказ о поездке с Амалией на заграничные моря лучше оставить на потом. Петр отчего-то пребывал далеко не в самом лучшем расположении духа.

– Хорошо – это хорошо. Отдыхать – это и правда хорошо… – задумчиво пробормотал Ивасин, глянул Дэну куда-то за плечо, словно высматривая кого-то. А затем перешел к тому, ради чего вызывал друга.

– Дэн, тут такое дело… Если твои менеджеры тебе еще не звонили, то наверняка завтра сам из прессы узнаешь. Так что лучше уж от меня.

– О чем ты, Петь? – встревожился уже по-настоящему Дэн.

– О том, что тебя вмешали в одно дерьмо. И я собираюсь не только предупредить тебя, но и привлечь к сотрудничеству.

Ивасин прервался, потому что к столику подошел официант. И то время, что молодой человек составлял на стол тарелки, показалось Дэну бесконечным. Официант будто специально делал все медленно, крутился возле их столика нарочито долго, да еще улыбался, казалось, издевательски. А Петру эта пауза будто была на руку. Он спокойно следил за движениями официанта, кивком попросил налить ему воды, а когда парень отошел от их столика, неторопливо выпил половину стакана.

– Петь, не томи уж! – не выдержал Дэн.

– Не терпится узнать дурные новости? – подначил его Ивасин. Но мучить больше не стал, сразу, без всякого перехода брякнул: – Некто убивает в столице молодых женщин. Жертвы найдены в разных округах и убиты разными способами. Но есть у этой сволочи одна фишка, которая дает нам основание думать о серии. На каждом трупе убийца оставляет книги. Твои книги, Дэн.

– Что?! – воскликнул Весенин, чувствуя себя так, будто на него обрушились небеса. – Но я… – сказал, и осекся, потому что Петр сверлил его тяжелым и одновременно сочувственным взглядом. Дэн протяжно выдохнул и запустил пальцы себе в волосы. – Но какого фига?!

– Какого фига – это и предстоит нам выяснить, Дэн. А ты, надеюсь, поможешь нам понять, какая есть связь между твоими книгами и убитыми девушками.

Тушеное с овощами мясо, к которому Дэн так и не притронулся, вдруг вызвало тошноту. Он отодвинул тарелку и отпил воды прямо из стакана Ивасина.

– Никто лучше тебя не знает твоих книг, – продолжил Петр. – Я, конечно, их все читал. Но детали уже не помню. Так что придется тебе копаться в своих детективах – искать что-то общее, расшифровывать, что пытался сказать убийца.

– Думаешь, это какое-то сообщение?

– Не исключаю.

– Кому? Мне?

– Может быть, тебе, может – не тебе. Но на всякий случай будь осторожен. И не отсвечивай.

– И не отсвечивай, – эхом повторил Дэн. Ну почему все в последние дни, даже эта фраза Петра, то и дело возвращает его в уже прожитую историю?

– Сколько жертв?

Лучше сосредоточиться на вопросах. Чтобы не чувствовать себя отчего-то виноватым, будто он на самом деле как-то причастен к смертям девушек.

– Три, но не исключено, что может быть больше.

– Как их убили?

– Одну задушили, двух других зарезали.

Дэн потарабанил пальцами по столу и скривился, заметив, что Петр принялся жевать салат, как ни в чем не бывало. Как друг может не терять аппетита в таких условиях?

– Ты так и не будешь есть? – спросил, перехватив его взгляд, Ивасин и усмехнулся. – Понимаю. А я вот, представь себе, голодный.

– Петь, как ты вообще живешь? Я имею в виду, как ты можешь вот так жить, будто ничего не случается, когда вокруг происходит столько всякого дерьма?

– Ну… Кому-то же надо это «дерьмо», как ты выразился, разгребать. И я его, к сожалению, повидал уже столько, что у меня к нему выработался иммунитет. Хотя… Знаешь, может, я все это и разгребаю, потому что не такой уж циничный, каким кажусь на первый взгляд. У меня дочь – подросток, и от мысли, что какой-то… Петр недоговорил, но Дэн и без слов понял. Наполнил свой стакан водой и сделал глоток. – Вернемся к нашим жертвам, – продолжил Ивасин. – Три молодые женщины, возраст между двадцатью и двадцатью пятью годами. Одна задушена, две зарезаны. На теле каждой обнаружена твоя книга.

– Одна и та же?

– Нет. Разные.

– Названия? – попросил Дэн. Ивасин достал из кармана мятый блокнот, отлистал несколько страниц и показал ему. Первая мысль, что преступления могли быть скопированы из его книг, тут же отпала. Да это и было бы, наверное, слишком киношно.

– Книги открыты на какой-то странице или закрыты?

– В том-то и дело, что закрыты, – ответил Петр.

– Ясно, – кивнул Дэн, хоть ничего ясно ему не было. За что хвататься? За названия? За обложки?

– Фотографии у тебя есть? Мне бы увидеть, какие это издания. Из-за обложек.

– Сброшу чуть позже, – понял Петр. – Но мне кажется, что издания тоже разные. Книги оформлены не в одном стиле. Так что не в художнике дело.

– Хорошо, Петь, я посмотрю. Не знаю, как смогу вам помочь, но сегодняшнюю ночь проведу за перечитыванием собственных опусов. Да, дай еще мне имена этих девушек. Проверю, они мои читательницы или случайные жертвы.

– Да, пожалуйста. И еще посмотри свою личную переписку. Может, кто-то тебе угрожал? Или выказывал тебе свое недовольство – книгами ли, поведением на встречах или еще чем? Кстати, интрижек у тебя с читательницами не случалось? Ну, мало ли… Может, какой-нибудь ревнивый муж одной из них мстит? Или, напротив, отвергнутая поклонница?

– Какие тут интрижки, Петь? – поморщился Дэн. – Ни с одной из читательниц не было у меня отношений. Я даже в личную переписку с ними не вступаю практически. Хотя сообщений получаю много. Амурных в том числе. И с негодованиями тоже. Кому-то не ответил. Кому-то не понравилась книга. Кого-то возмутило что-то в поведении героев. Петь, если подозревать каждого написавшего мне…

– Да-да, я так, просто направляю тебя. Вдруг что-то вспомнится или обнаружится. Даже если тебе покажется незначительным, сообщи мне.

– Я тебе завтра позвоню, отчитаюсь, – пообещал Дэн и вытащил портмоне, чтобы расплатиться за обед. Но Петр протестующе поднял руку:

– Сегодня я угощаю. Раз пригласил.

– Жаль, не дружеский обед у нас на этот раз вышел.

– Мне тоже жаль. Что ж тебя, детективщика разэтакого, во всякие криминальные истории втягивает? Весенин, пиши лучше детские сказки!

– Сказки тоже страшными бывают, – возразил Дэн.

– Завези мне своих книг. Именно те издания, фотографии которых я тебе скину. Мы тоже… почитаем. Всем отделом. Глядишь, поклонников у тебя прибавится, – попытался шуткой сгладить мрачность разговора Петр.

– При других обстоятельствах это бы меня обрадовало, – без улыбки ответил Дэн.

* * *

Лиза закрыла дверь и перевела взгляд на тяжелые пакеты. Улов, как Дэн выразился, был на самом деле богатым. Но радости от покупки она уже не чувствовала. Интерес к новым книгам пропал, словно перебитый аппетит. И дело было в романе, который Лиза не собиралась покупать, но купила. Она села на пол, покопалась в пакетах и вытащила книгу Дэна «Снежный вальс».

Зачем она осталась на встречу – и себе не могла объяснить. Приехала на ярмарку купить книг, переходила от стенда к стенду, брала визитки и буклеты, мечтая, что когда-нибудь сама будет работать в этой отрасли. А потом услышала, как объявляют выступление Дэна, и не удержалась. Все шло хорошо ровно до того момента, пока одна из читательниц не задала ему последний вопрос. «Может, я до этого просто не любил», – ответил Дэн, и эта фраза раскроила сердце надвое. Больно стало не столько от его слов, хоть Лиза сразу поняла, к кому они относились – не к ней, а к Амалии, – а от того, что, работая над этим чертовым «Снежным вальсом», любя Амалию и думая о ней, Дэн, похоже, включил в книгу моменты, которые связывали его и с Лизой.

И все же, хоть она собралась уйти сразу после завершения встречи, зачем-то дождалась Дэна. Просто невыносимо захотелось увидеть его еще раз. Но звонок следователя разбудил тревогу. Лиза не поверила, что Ивасин пригласил Дэна только на дружеский обед. Ее интуиция в тот момент ощетинилась иголками, пребольно уколола тяжелыми воспоминаниями и внезапной догадкой, что недоговоренность Инги имела совсем другой смысл. Мачеха увидела в картах что-то такое, о чем предпочла промолчать. И это была вовсе не свадьба Дэна с Амалией, как предположила Лиза.

Она повертела в руках книгу, но, так и не решившись открыть, положила на обувной шкафчик. А затем прошла в комнату и включила компьютер. Оказывается, так просто нарушить данное себе обещание. Оказывается, даже прошлые уроки тебя ничему не учат, когда дело касается человека, которого так и не сумела забыть. Лиза долго искала на странице Дэна среди множества его снимков с фотосессий, встреч с читателями и других мероприятий тот, который бы подошел. Ей нужна была фотография Дэна – настоящего, а не того образа, в который он, словно артист – в роль, воплощался во время выступлений. Пролистывая один за другим снимки, Лиза вспоминала Дэна таким, каким знала и помнила – простым, надежным, отзывчивым. В одни моменты – растерянным и немного смешным, в другие – собранным, а иногда и жестким. Дэн никогда не пытался очаровать ее, как своих читательниц, не флиртовал с нею, не соблазнял, не обещал, не зазывал. С нею он был самим собой. Но он так тщательно оберегал свою частную жизнь, что не выложил на странице ни одного любительского снимка. Лиза закрыла папку, перешла на страницу подруги Дэна и среди ее личных фотографий нашла ту, которую искала. Автором снимка, сделанным около года назад, была, скорее всего, сама Дина. Дэна она сфотографировала в момент задумчивости, когда мужчина сидел у нее на кухне, обхватив одной ладонью чашку и устремив взгляд в окно. «Весенин замечтался о персонажах», – оставила Дина подпись. А Лизе представилось, как Дэн очнулся от задумчивости и растерянно улыбнулся подловившей его в объектив подруге, а потом наверняка что-то по-доброму проворчал. Лиза скачала снимок себе в компьютер и закрыла браузер.

Около года назад она пообещала себе не искать больше по фотографиям пропавших людей и животных. И никому с тех пор не рассказывала о своих способностях. Она бы сдержала данное себе обещание, если бы не тревога за Дэна. Что выйдет из ее затеи – Лиза не знала, потому что никогда не пыталась увидеть по фотографиям будущее. Но сейчас ее не останавливало даже то, что, «врываясь» к Дэну, она рисковала наткнуться на его чувства к Амалии. Пока не растеряла решимости, Лиза сосредоточилась на фотографии и вскоре почувствовала присутствие мужчины так, будто он сидел с ней рядом. Может быть, в этот момент он тоже ощутил что-то странное: внезапно подумал о Лизе или ему показалось, будто кто-то смотрит ему в затылок. Может, он даже провел рукой по волосам или оглянулся. Лиза невольно улыбнулась. Но ощущение приятного тепла внезапно сменилось сильным ознобом. За шиворот будто посыпалась колкая ледяная крошка. Лежащие на клавиатуре руки сковало холодом, который от пальцев поднялся к плечам и стиснул тело панцирем. Лиза тихо охнула – не столько от пронзившей ее боли, сколько от ужаса, потому что узнала этот холод – самое страшное, что случалось в ее поисках. Следом за этим контакт с Дэном прервался. Но за мгновение до того как ледяной панцирь выпустил ее из плена, Лиза успела увидеть, как Дэн откидывается назад, будто от сильного толчка, и его живой до этого взгляд гаснет.

Она вскочила на ноги так поспешно, что чуть не опрокинула стул. Ее колотило, но на этот раз уже не от холода. Сердце в груди гулко ухало, как после спринтерского забега. Дрожащей рукой Лиза подергала мышку и, не закрыв фотографии Дэна, нажала на опцию выключить компьютер. А затем схватила телефон и набрала номер мачехи.

– Ты увидела Дэна мертвым, – сказала Лиза, едва Инга отозвалась. – Вот что ты недоговорила. Так?

В трубке повисло тяжелое молчание, которое ответило яснее всяких слов. Лиза зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда Инга заговорила:

– Не только это. Но и то, что в опасности может оказаться любимая им женщина.

– Почему ты мне не сказала? Почему, Инга?

В глазах защипало. Лиза шумно шмыгнула носом и вытерла слезы ладонью. Инга с папой вернулись домой два дня назад. В трубке раздавались отдаленные шумы: звон тарелок, голосок брата, какое-то металлическое лязганье – наверное, Тема возил по столу машинки. Лиза явно представила себе картину, как Инга помогает на кухне Нине Павловне убрать со стола после обеда, а Тема вертится рядом, играет и смешно рычит, изображая машинный мотор. Только эта идиллия семейного уюта не успокоила, напротив, расстроила еще больше.

– Лиза… – сказала ласково Инга после паузы, в которую подбирала нужные слова. – Что тебе дало бы это знание? Ничего. Только бы измучило.

– Я все равно узнала бы. Рано или поздно. И узнала.

– Как – не спрашиваю…

– Я нарушила данное себе обещание, – с вызовом ответила Лиза. – Потому что ты недоговорила.

– Я не хотела гадать, – напомнила Инга.

– Да-да, помню! Я сама настояла. Но ты ничего мне не сказала.

– Потому что ты хотела знать совсем другое. Тебя в первую очередь волновало, останется ли Дэн с этой женщиной.

– С Амалией.

– Да, с ней. Но я увидела иное.

– Его смерть.

Инга помолчала, а затем протяжно вздохнула:

– Лиза, девочка моя, послушай… Ничего нельзя изменить, как бы нам этого ни хотелось. Можно попытаться, но в таком случае изменятся лишь обстоятельства, а не само событие. Я пыталась… Раньше.

– Тогда зачем? Зачем нам дано знать заранее? Ради чего? Если ничего, как ты говоришь, нельзя изменить? Это не дар! – выкрикнула Лиза. – Это проклятие!

– Не говори так, – тихо попросила Инга. Но Лиза уже, не попрощавшись, сбросила вызов и швырнула телефон на компьютерный стол. От сотрясания черный экран выключенного, как ей думалось, компьютера вновь зажегся, явив фотографию задумавшегося Дэна. Лиза прикрыла глаза и длинно выдохнула. Потом, когда утихомирятся разбуженные эмоции, она вновь перезвонит Инге и попросит прощения за свой взрыв. Мачеха ни в чем не виновата. И увиденное наверняка тяготит ее тоже.

Лиза ходила по комнате размашистым шагом и, сама того не подозревая, в этот момент была очень похожа на своего отца. Так же хмурила брови и сжимала губы. Похоже двигалась – резко, быстро, твердо и решительно. Но, однако же, внутри нее рыдала маленькая девочка, столкнувшаяся с неразрешимой задачей. Предупреждать Дэна бессмысленно. Он не то чтобы не поверит. Ей он поверит. Только вряд ли его остановит предупреждение. Он не оставит Амалию. А в ситуации опасности без раздумий бросится ее спасать. На какое-то мгновение Лизе показалось, что она нашла выход – непростой, но вполне себе решение: пусть Амалия сама бросит Дэна. Но Лиза тут же отвергла эту мысль: это мало что даст. Даже если Дэн не будет вместе с Амалией, это не значит, что он перестанет ее любить. Изменятся обстоятельства, но не само событие. Лиза в отчаянии села на пол и обхватила руками голову. Инга оказалась права: лучше ей было не знать.

3

Сегодня Амалия никак не могла сосредоточиться на работе. Буквы развернутого на мониторе договора расплывались и не желали складываться в наполненные смыслом слова. А намеченное на завтра подписание контракта, которого она добивалась столько времени, уже не вызывало радости.

Впервые за все время знакомства с Дэном Амалия поняла, что ничего не знает о нем. Ничего, кроме той обязательной информации, которую узнаешь о своем избраннике в первую очередь: возраст, социальное положение, профессия и родственные связи. Все эти анкетные данные Амалия изучила досконально, как если бы вздумала принять Весенина к себе на работу и попросила службу безопасности предварительно «пробить» кандидата. Тридцать два года, на пять лет младше ее, но это неважно. Популярный писатель. Финансовая ситуация стабильная. Имеет собственное жилье. Из родственников – мама-пенсионерка, в прошлом – медсестра. Из близких друзей – сценаристка Дина Успенская и следователь Петр Ивасин. Окончил Дэн какой-то не очень престижный вуз в отличие от самой Амалии. И всего этого – успеха, известности и финансового благополучия – добился сам. То, что они были разными, Амалии не казалось помехой. Противоположности притягиваются. Да и они, как день и ночь, две половины одних суток, не просто дополняли друг друга, но и складывались в одно целое. Амалия оперировала цифрами, Дэн – буквами. Она была жаворонком, он – совой. Она привыкла планировать и прогибать условия под себя, он же подстраивался под обстоятельства и не чурался импровизации. И все же, несмотря на эту разность, они подходили друг другу. Настолько, что Амалия решила выйти за него замуж. Дэн не растерялся от ее прямоты, не стал придумывать отговорки, а просто улыбнулся и поцеловал Амалию в висок. И она поняла, что дело решено. А дату назначит после того, как заключит важную сделку.

Все шло идеально – ровно до вчерашнего вечера. Они не виделись несколько дней, и Амалия решила устроить Дэну сюрприз: заказала в ресторане еды на его адрес, взяла такси и приехала без предупреждения. Это ей тоже нравилось в Дэне: он никогда не требовал предупреждать заранее о приезде. И эта единственная спонтанность, которую Амалия допускала в своей жизни, невероятно ее возбуждала. Нередко она заставала Дэна за работой. И тогда располагалась в его кабинете и издали наблюдала за ним. Ей очень нравилось смотреть, как Дэн быстро набирает текст, как в моменты задумчивости ерошит волосы или, если у него что-то не получается, хмурится. Но она никогда не интересовалась тем, что он пишет. Амалия предпочитала деловую литературу и чтение развлекательной считала бесполезной тратой времени. Впрочем, Дэн никогда не попрекал ее нелюбовью к художественным книгам и безразличием к его работе. Она же в ответ не напрягала его подробными рассказами о своем бизнесе и деловых партнерах.

Но вчера Амалии показалось, что Дэн не рад ее приезду. Хоть он тут же и предложил кофе и проводил гостью на кухню, на прямой вопрос ответил, что просто устал на выставке. Это было похоже на правду, но интуиция Амалии, отточенная в ее сфере до жала, кольнула недоверием.

– Ты работал? – спросила она, оглядывая его книги, разбросанные по столу.

– Да. Да, – ответил Дэн рассеянно и собрал книги в одну стопку. Наверное, это был хороший момент, чтобы наконец-то спросить о его детективах, но мысли Амалии в тот момент были совсем не о том. Она не видела Дэна несколько дней, она соскучилась по запаху его кожи, поцелуям и его сильным рукам на ее талии. И потому без слов обняла его и привлекла к себе, желая, чтобы он овладел ею прямо тут, на столе, среди книг. Звонок в дверь прозвучал совсем не вовремя, и Амалия пожалела, что поторопилась с доставкой еды.

Ночью она проснулась от того, что замерзла. Дэна не оказалось рядом, но в первый момент Амалия не придала этому значения. Случалось, что он вставал посреди ночи записать какую-то мысль, а то и вовсе усаживался за компьютер и работал до рассвета. Но уснуть отчего-то вновь не могла. Амалия поднялась, накинула пеньюар и решила поискать Дэна. К своему удивлению, застала она его не в кабинете, а на кухне. Полураздетый, он сидел у окна и растирал себе левую руку. И та болезненная гримаса, которую Амалия успела заметить, прежде чем Дэн, увидев ее, натянуто улыбнулся, не понравилась ей.

– Что с тобой? – встревожилась она.

– Ничего. Так… Просто не спится.

– Я же вижу, что не «просто не спится», – упрекнула Амалия. – Что с рукой? Свело судорогой?

Но Дэн качнул головой и нехотя ответил:

– Нет. Разболелась. Иногда бывает.

– Почему?

– Старая травма. Сломал позапрошлым ноябрем, когда попал в аварию.

– Дэн, тебе надо найти хорошего физиотерапевта!

– Это случается редко. Видимо, погода сменится. Согревающая мазь, отдых – и к утру буду как новенький.

Амалия молча забрала у него тюбик и сама намазала ему предплечье.

– Ты не рассказывал мне про аварию, – упрекнула она.

– А зачем? – удивился он.

– Затем, чтобы я знала, что иногда тебя мучают боли. И могла бы тебе помочь, – ответила Амалия вроде бы игриво, но по лицу Дэна неожиданно скользнула тень, как если бы болела у него не только рука. Однажды, еще в начале их знакомства, он так же внезапно переменился в лице, когда Амалия в разговоре упомянула университет, который окончила.

– Что случилось, Дэн? – насторожилась она. – Что случилось тогда?

– Так…

– Расскажи!

– Тебе будет скучно, – ответил он и улыбнулся ей такой невинной улыбкой, будто она была не его женщиной, а одной из читательниц, которая задала неудобный вопрос. И это неожиданно сильно задело Амалию. Она промолчала, но Дэн понял, что обидел ее.

– Это и правда неинтересно, Амалия. Ну, разбил я машину, поломал руку. Что тут может быть любопытного?

– Извини, – ответила она, сделав вид, что поверила. Дэн задумчиво потер предплечье, а затем поднял на Амалию серые глаза:

– Пойдем спать. Тебе рано вставать.

Он уснул раньше нее, а она еще долго лежала без сна, глядя в невидимый в темноте потолок и думая о том, что Дэн не только не откровенен с ней, но и выстроил между ними преграду, спрятав от нее какие-то свои воспоминания.

Встала Амалия по своей привычке рано, быстро собралась и перед уходом заглянула в спальню. Дэн спал, раскутавшись до пояса и откинув на освободившееся место руку. Она не стала будить его, так и ушла, унося разъедавшую сердце тревогу…

Поняв, что так и не сможет сосредоточиться на работе, Амалия закрыла документ и вошла в Интернет. Для начала она поискала в новостных лентах упоминания об аварии. Весенин – личность известная, наверняка где-то проскользнула такая информация. Но ничего не обнаружила. Тогда Амалия открыла страницу Дэна в Сети и принялась внимательно ее изучать. Она пролистывала запись за записью: новости о выходе книг, работе над романом, съемках сериала, ссылки на интервью и расписание читательских встреч. Снисходительно пробегала взглядом восторженные отзывы от читательниц, усмехалась виртуальным открыткам и сердечкам. Дэн реагировал на все сдержанно, и это казалось Амалии правильным. Но, однако, точившее ее беспокойство так и не отпускало. Она уже поняла, что вряд ли узнает из публичных записей Дэна что-то о той ситуации, о которой он не захотел говорить. Но все равно продолжала отлистывать ленту постов, пока не дошла до февраля прошлого года. Дэн сделал лишь одну запись – перепост чьей-то рецензии. И между этим постом и предыдущим был перерыв в два с половиной месяца. Вот в этот период что-то и случилось. Дэн сказал, что авария, и это было похоже на правду. Если он получил травму, ему было не до интервью, публичных выступлений и даже простых записей в блоге. Амалия откинулась на спинку кресла, коря себя за неприсущую ей паранойю. Можно возвращаться к работе. Ничего она больше не найдет. Но в тот момент, когда она уже собралась закрыть страницу, вдруг обнаружила то, что упустила. Дэн не делал перепостов рецензий, но для этой сделал исключение. Автором значилась Лиза Чернова. Амалия перешла на страницу девушки и узнала в ней дочку бизнесмена Чернова, с которой познакомилась на вечере. Амалия пролистала ленту постов Лизы до начала прошлого года и внезапно наткнулась на поздравления от Дэна. С глухо бьющимся сердцем она открыла короткую переписку в комментариях:

– С днем рождения, Лиз.

– Спасибо, Дэн. Как ты?

– Норм.

– Как рука?

– Тоже норм. Заживает.

Лиза поставила его последнему комментарию лайк, и на этом их публичная переписка закончилась. Невинный на первый взгляд разговор, но Амалии он сказал о многом. Во-первых, Лиза ей соврала: она была знакома с Дэном раньше. Во-вторых, знакомство их было ближе, чем общение популярного писателя и поклонницы. Для Дэна ее рецензия оказалась важна. Он не поздравлял своих читательниц с днем рождения. Лиза же в отличие от вездесущих поклонниц знала о его травме. Конечно, если между Лизой и Дэном что-то и было, то это уже осталось в прошлом. Так Амалия попыталась себя успокоить, но ей опять вспомнился ночной разговор с ним и его реакция на ее расспросы. Не мешкая, она решительно сняла трубку внутреннего телефона и вызвала к себе начальника службы безопасности.

– Игорь, узнай все, что можешь, о Лизе Черновой, – сказала Амалия, едва рослый и широкоплечий Сушнов переступил порог ее кабинета. – Ее отец замолвил за нее словечко. Нужно, как обычно, «пробить» кандидатку.

Амалия даже улыбнулась, хоть ей с трудом удавалось держать лицо. Да что же это с нею творится! Она не считала себя ревнивой. Нет чувства глупее и противнее ревности! Да и ее никогда не бросали мужчины, потому что такую, как Амалия, не бросают. Это она ставила точку в отношениях, когда ей становилось в них скучно. Но Сушнов сверлил ее своим тяжелым и проницательным взглядом, словно разгадал истинный интерес начальницы к «кандидатке».

– Что, Игорь? – не выдержала она.

– Данные, Амалия Станиславовна, – спокойно ответил Сушнов. – Что-нибудь еще известно об этой девушке, кроме имени и фамилии?

– Ах да, – спохватилась Амалия. Да что это она ведет себя как дура?

Игорь записал все, что она сказала ему. Сушнов – профессионал в своем деле. Он и его люди способны быстро раскопать о кандидате на должность все, вплоть до школьного расписания уроков.

– Ясно, – отрапортовал Сушнов и вопросительно посмотрел на Амалию, ожидая еще распоряжений.

– Иди, Игорь, – отпустила его она. Но когда начальник службы безопасности уже открыл дверь, внезапно решилась: – Погоди, Игорь! Поищи все, что есть, о Денисе Весенине. Не его интервью, а личную информацию. И займись этим ты, персонально, а не твои ребята. Понимаешь?

Сушнов не выдал своей реакции даже мимолетным движением брови. Умница. Все правильно понял. С ним, несмотря на его тяжелый взгляд и вечно угрюмое выражение лица, легко работать. Когда Игорь ушел, Амалия протяжно выдохнула и помассировала себе шею. Разговор оказался таким напряженным, что мышцы будто окаменели. Надо будет после работы заехать в знакомый салон. Амалия снова сняла трубку и отдала распоряжение секретарю записать ее на сеанс массажа. А затем отыскала магазин электронных книг и купила последний роман Дэна.

К обеду она успела дочитать книгу и сделала два вывода. Во-первых, у Дэна действительно есть талант. Пишет он так, что даже ее, не любительницу развлекательной литературы, захватило. А во-вторых, Дэн написал этот роман, между строк которого открыто читалась его личная беда, вовсе не об Амалии. Но главный удар ожидал позже, когда Сушнов вошел к ней в кабинет без стука и выложил на стол два отчета.

– Чернова чиста, Амалия Станиславовна. Ответственная, с отличием оканчивает вуз, ни в каких скандальных историях замешана не была. Я имею в виду пьяные вечеринки, наркотики, беспорядочные связи и прочее.

– Хорошо, Игорь, – коротко ответила Амалия и перевела взгляд на второй отчет.

– Амалия Станиславовна, вот тут… – Сушнов замялся. И она грешным делом подумала, что начальник службы безопасности раскопал какие-то непотребные снимки. Амалия с опаской открыла первую страницу, пробежала взглядом верхние строчки, а затем подняла на Игоря глаза:

– Это… что?

– Это из новостей, Амалия Станиславовна. Журналисты уже пронюхали. А другая история огласке предана не была. Оно и понятно почему. Потому что за ней стоял влиятельный человек со связями. Если что и просочилось, то все быстро подтерли и замяли. Я нашел что смог.

– Спасибо, Игорь, – сухо ответила Амалия и сделала ему знак уйти.

Она быстро прочитала отчет Сушнова. Ни первая «история», ни вторая ей не понравились, хоть Дэн и имел к ним косвенное отношение. Но дойдя до последней страницы, Амалия почувствовала, будто ей на плечи опустилась вся земная тяжесть. Дрожащей рукой она провела по лбу и в отчаянии воскликнула:

– Что же ты натворил, Денис! Что же ты натворил…

* * *

Быть к утру «как новенький», как он оптимистично пообещал Амалии, не получилось. Напротив, проснулся Дэн разбитым, раздавленным и без настроения. Рука так и не прошла. И не просто ныла, а по-настоящему болела, словно травмировал он ее только вчера. Впрочем, погода тоже изменилась: в окно не заглядывало с утренней улыбкой солнце, а сердито хлестал дождь. Амалия уже ушла. Не разбудила его перед уходом, не попрощалась. И, похоже, даже не выпила кофе: купленная накануне коробка с капсулами так и стояла нераспечатанной. Сообщений Амалия тоже не оставила. Дэн повертел телефон и отложил: напишет он ей позже. Взгляд скользнул по небольшой стопке книг и ежедневнику с заложенной между страниц ручкой. Вот истинная причина его утреннего ненастроения: не обида Амалии, не горчившее кофейным осадком раздражение на нее, а новость, которую сообщил вчера Ивасин. Из-за неожиданного визита Амалии Дэн так и не смог как следует поработать. Только и успел узнать, что одна из убитых девушек все же была его подписчицей, а две другие – нет. Дэн включил кофеварку, надел очки и открыл ежедневник.

За завтраком он пролистал все три книги, но навскидку ничего общего между ними не увидел. Это были не серийные романы. Главные героини принадлежали разным типажам и не походили по описаниям на реальных жертв. Их имена тоже не совпадали с именами погибших девушек. Книжные убийства были совершены разными способами и отличались от описанных Петром. Мотивы тоже различались: наследство, ревность, в третьей книге убийца вообще стал им поневоле. В названиях тоже не виделось ничего общего.

Дэн снял очки и потер уставшие глаза. Он выпил две чашки кофе, исписал в размышлениях несколько страниц ежедневника, на какое-то время даже отстранился от боли, но так и не сумел понять хоть что-то. «Никто лучше тебя не знает твоих книг», – сказал ему Петр, но Дэн сейчас бы с ним поспорил. Да, никто лучше автора не знает своих произведений, но нередко читатель видит в них смысл, который писатель даже не думал туда вкладывать. Возможно, неплохой идеей будет пролистать читательские отзывы. Или попросить о помощи кого-то, кто хорошо знает его книги и умеет отлично распутывать детективные загадки. В первый момент Дэн подумал о близкой подруге Дине, но тут же отверг идею: однажды он уже втянул Дину в историю. Да к тому же она не детективщица, а сценаристка, хоть и пишет сейчас сценарии по его романам. А вот Мария Светова, с которой у него были приятельские отношения, могла бы ему помочь. Дэну искренне нравились книги Марии за лихо закрученную интригу и искрометный юмор. И она сама тоже очень нравилась как человек: веселая, не заносчивая (несмотря на славу), шутливая и озорная. С нею совместные встречи с читателями всегда проходили весело и интересно. Они уже давно неплохо общались, и Мария действительно могла бы ему помочь. Если, конечно, у нее сейчас не аврал перед сдачей рукописи.

– Маш, – сказал Дэн, когда писательница взяла трубку. – У меня к тебе дело на сто миллионов.

Мария засмеялась и ответила, что предпочитает получить сто миллионов в евро. То, что она шутила, обнадеживало.

– У тебя сейчас дедлайн?

– Нет, я уже сдала рукопись. Отдыхаю. Что у тебя за дело, Дэн? – спросила уже серьезно Мария.

Дэн покосился на лежащие на столе книги и неожиданно передумал. Хоть он и доверял Световой, но лучше изначально посоветоваться с Ивасиным.

– Маш, ты, кажется, работаешь через агента? – на ходу придумал он. – Могла бы ты меня с ней познакомить? Это не для меня, а для одного человека.

– Автора?

– Нет! – Дэн улыбнулся, подумав о Лизе. – Понимаешь, такое дело…

Мария выслушала его и пообещала перезвонить. В ожидании звонка Дэн успел принять душ, побриться, проглотить таблетку обезболивающего и почитать часть отзывов на свои книги в Интернете. Но даже читательские рецензии не помогли ему понять, какое отношение его книги могли иметь к убитым девушкам. Возможно, и не стоит искать совпадения в сюжетах? Главное в них – имя. Его имя на обложке.

– Черт знает что, – выругался Дэн и бросился к зазвонившему телефону, как к спасительному кругу.

Поговорив с Марией, он тут же вышел в Интернет и отправил Лизе сообщение со своим новым номером и просьбой срочно перезвонить. Лизы в тот момент в Сети не было, но уже вскоре раздался звонок.

– Дэн? – ее голос звучал немного обеспокоенно, но удивления в нем не было. – Что случилось?

– Не бойся, – успокоил он ее с улыбкой, которую она не могла видеть, но могла услышать. – Лиз, тебе бы хотелось встретиться с настоящим литературным агентом и задать ему все интересующие тебя вопросы?

– Дэн, – выдохнула недоверчиво девушка и засмеялась. – Еще спрашиваешь!

– Тогда через два часа. Если сможешь, отмени все свои планы, потому что человек этот очень занятой и… В общем, не хотелось бы подводить людей. Другой возможности они не дадут.

– Конечно! – горячо воскликнула Лиза.

Настроение, до этого хмурое, стало таким ясным, словно в душе прекратил моросить затяжной дождь и наконец-то выглянуло солнце. Сам способ, каким он связался с Лизой, их короткий разговор невольно опять напомнили о прошлой истории. И на мгновение мелькнула шальная мысль, что, может, жизнь дает им новый шанс. Но Дэн тут же трезво напомнил себе, что ни о каких шансах не может быть и речи. Лиза счастлива, у нее есть жених. Он же… Он уже «переболел» любовью к ней и излечился. А воспоминания подобны этой временной боли в поломанной руке, которая возникает иногда на смену погоды.

– Ты на занятиях? Заехать за тобой? – предложил Дэн, когда они договорились о месте и времени встречи.

– Нет, – отказалась Лиза и слегка замялась. – Меня подвезут.

– Ясно. Лиз, постарайся заранее продумать вопросы. Потому что, как меня предупредили, агент сможет поговорить с тобой лишь полчаса.

– Этого уже достаточно, Дэн! Спасибо тебе огромное!

– Не за что. Надеюсь, встреча окажется полезной.

Дэн отключил вызов и посмотрел в сомнении на телефон. Амалии он до сих пор не написал. Но и разговаривать с ней отчего-то тоже не хотелось. После минувшей ночи остался этот горчивший осадок, будто совершил он что-то неправильное, ошибочное и фатальное. Только по отношению к кому? К ней? К себе? Или к ним обоим?

Из боязни вновь попасть в пробку и опоздать, приехал он к «Шоколаднице», в которой Мария назначила им встречу, заранее. Машину удалось без проблем припарковать неподалеку от кафе на открытой стоянке торгового центра. Дождь уже не хлестал так, как с утра, но моросить не прекратил. Дэн заглушил мотор и откинулся на спинку кресла, глядя сквозь мокрое стекло на обесцветившийся и исказившийся мир. Лизе он назвал время встречи на четверть часа раньше оговоренного с Марией. Четверть часа – это допустимое время, на которое якобы может опоздать агент. Лиза даже не заподозрит его в хитрости. Пятнадцать минут – это мало и, одновременно, много. Совсем ничего по сравнению с годом разлуки – и райский подарок в сравнении с тем же годом их обоюдного молчания.

…В один похожий на этот дождливой серостью и расплывчатыми контурами день, чуть больше года назад, Дэн колесил по утомившейся после новогодних празднований столице в попытках отыскать на будничных улицах самого себя. В тот день он, казалось, подошел к самому краю пропасти или, наоборот, закольцевался в бесконечности. Поэтому, когда незнакомые дороги вдруг сами по себе сложились в знакомый и единственно правильный маршрут, он не удивился. Хватит молчать. Хватит выжидать. Им с Лизой давно пора поговорить – не по телефону, не через сообщения, а видя глаза друг друга. Он подъехал к ее дому и увидел, как Лиза вышла из подъезда в сопровождении молодого человека. Дэн почувствовал резкий и обжигающий укол, словно ему внезапно воткнули меж ребер нож. Он узнал этого смазливого и чернявого парня, сокурсника Лизы: видел на странице девушки его комментарии, такие частые и оперативные, словно чернявый поставил на телефон уведомления на посты Лизы. Дэн даже запомнил его имя и фамилию – Александр Федоров. Парень подставил Лизе локоть и проводил ее к припаркованной неподалеку от машины Дэна «Ауди». Судя по тому, что девушка была в вечернем платье, поверх которого накинула шубку, а ее спутник – в костюме, собрались они то ли в театр, то ли на прием. Возле машины молодой человек наклонился к девушке и что-то сказал ей, на что Лиза не просто улыбнулась, а рассмеялась – искренне и задорно. Так, словно ее больше не тяготило пережитое. Будто она уже отпустила прошлое, а вместе с ним и Дэна.

Он уехал сразу за «Ауди», свернул в первый попавшийся поворот и до ночи колесил по дорогам, теряясь в липкой паутине собственных мыслей, недоумений и миллионе «почему». Может, он позвонил бы Лизе позже. Вдруг ошибся, вдруг? Но спустя несколько дней они с Диной сидели в офисе продюсера Скворцова и обсуждали будущий сериал по его книгам. В середине переговоров дверь в кабинет приоткрылась, и в помещение, крадучись, вошла высокая красивая девушка. Дэн сразу узнал в ней дочь продюсера и сокурсницу Лизы. Алена извинилась, улыбнулась гостям очаровательной улыбкой и шепнула что-то на ухо отцу. Тот вздохнул, вытащил из кармана ключи и передал дочери.

– Долго вы там будете? – спросил Скворцов, когда девушка уже направилась к выходу.

– Не до утра, пап, – сморщила та хорошенький носик. – Сам знаешь, Лиза – не тусовщица, потащит нас по домам еще в детское время.

– Сколько в итоге вас будет?

– Четверо. Я с Олегом и Федоров с Лизой.

– Позвони водителю, он вас развезет. Если выпьешь хоть бокал шампанского, за руль не садись!

– Па-ап, – упрекнула девушка. – Когда я так делала?

– Да-да, знаю, – рассеянно, не сводя с дочери любящего и одновременно обеспокоенного взгляда, ответил могущественный продюсер. Алена попрощалась с гостями и исчезла за дверью. В кабинете остался аромат ее духов – как лишнее напоминание о крахе Дэна.

– У Алениной подруги день рождения, – зачем-то принялся объяснять Скворцов. – И эти чертяки во главе с моей дочерью решили устроить ей сюрприз.

Продюсер усмехнулся на слове «чертяки». Дина послушно улыбнулась, а Дэн только крепче сжал зубы, так, что напряглись скулы.

– Я рад, что у Алены появилась подруга. Хорошая и серьезная девушка, идет на красный диплом, не пропускает, как моя, занятий. Из хорошей семьи. Дочка известного бизнесмена Чернова, «рыбного барона», как его прозвали. Надо как-нибудь пригласить Алексея на программу. Мы как раз обдумываем запустить такой цикл…

– Этот Федоров, он парень Лизы? – перебил Дэн Скворцова, даже не постаравшись замаскировать свой интерес. Дина приподняла удивленно бровь, но ему было все равно, какие выводы сделает его проницательная подруга. Скворцов кивнул и добавил:

– Тоже хороший парень. Перспективный и хваткий.

– «Перспективный и хваткий», – зло усмехнулся Дэн уже под откровенно заинтересованным взглядом Дины и непроизвольно сжал кулаки. В обсуждениях сериала в тот день он так и не смог участвовать. Сидел рядом с Диной, но будто находился на другой планете. И даже когда Скворцов обратился к нему с вопросом, промолчал. «Понимаешь, Дэн…» – звучали в его голове слова Лизы, сказанные ему не так давно. «Навязчивые преследования – это не доказательство любви мужчины. Если она счастлива с другим, зачем пытаться воскресить ее былые чувства? Это не любовь, Дэн. Что угодно – страсть, уязвленное самолюбие, соперничество, одержимость, – но не любовь. Если бы мужчина по-настоящему любил, он бы принял выбор женщины и оставил ее в покое. Он бы порадовался ее счастью, а не уничтожал его грубо и жестоко». Дэн впился пальцами в колени, вспоминая тот разговор с Лизой. Кто еще, как не она, заслуживает счастья. Кто, как не она…

Так он и сказал Дине, когда они вдвоем наконец-то спустились на улицу. Подруга протянула ему свою пачку, когда Дэн попросил сигарету, и даже не попрекнула тем, что он вновь закурил. Кажется, тогда, рассказывая Дине все от начала до конца, Дэн докурил все ее сигареты. Дина сидела с ним рядом на неудобной низкой оградке во дворе офиса Скворцова и молча слушала.

– Ты наконец-то влюбился, Дэн, – сказала подруга уже позже, поняв все в его сумбурном рассказе правильно. – Но влюбился не в ту женщину.

– Мы с Лизой из одного теста.

– Из одного теста, но из разных кругов, – возразила Дина.

– Я просто дал ей время, и это стало моей ошибкой.

– Дэн, дело не в твоей ошибке, а в том, что у этих девушек путь уже предопределен. Вуз, карьера, брак с мальчиком из того же круга. Лиза, как ты говоришь, свой выбор сделала. Или, вернее, его сделали за нее.

– Что мне делать, Дина? Что? – Дэн вскочил на ноги и в отчаянии развел руками. Дина поднялась следом и после недолгой паузы спросила:

– А что бы ты сделал, если бы тебе, не дай бог, поставили страшный диагноз? Если бы болезнь оказалась запущенной, но шанс ее победить все же оставался? Поверил бы ты в него?

– Естественно!

– Вот и сейчас поверь и справься с «болезнью», – припечатала Дина, забрала у него опустевшую пачку и выбросила в урну.

И он справился, хоть его любовь и правда была похожа на смертельную болезнь. А потом встретил Амалию…

Дождь вновь усилился. Снаружи повеяло осенним холодом и даже горечью костров, как в октябре. Ничто сегодня не говорило о скором наступлении мая. Дэн хмуро проследил взглядом за клубившимися тучами и вдруг увидел Лизу. Девушка шла через парковку под дождем, без зонта, чуть ссутулившись и обняв себя руками, словно желая защититься от холода. На этот раз одета она была не в платье, а в обтягивающие стройные ноги джинсы, длинный белый свитер и приталенную куртку. И хоть теперь в ее одежде преобладали светлые тона и волосы были заплетены не во множество косичек, а в одну толстую, перекинутую через плечо, она напомнила ему ту Лизу, которую он когда-то знал. Дэн торопливо выскочил из машины, нагнал девушку и раскрыл над ней зонт. Лиза вздрогнула от неожиданности, но затем, узнав его, улыбнулась:

– Спасибо.

– Не за что.

Он подстроился под ее шаг и впервые за весь день обрадовался дождю, простив ему даже мучившую его с ночи боль в руке. Общий зонт сближал их с Лизой настолько, что они иногда соприкасались плечами. От намокших волос девушки пахло свежестью и чем-то цитрусовым. И этот аромат не только волновал, но и возвращал в прошлое. Мимолетная ностальгия не имела ничего общего с теми выжигающими чувствами, которые он когда-то испытывал к Лизе, но путь до кафе показался слишком коротким. Дэн с сожалением закрыл зонт, и Лиза тут же вышла за границы их общего круга.

– Что с тобой? – встревожилась она, заметив, что он слегка поморщился и потер руку.

– Ничего нового. И ничего страшного, – усмехнулся он. – Рука иногда болит на смену погоды. Бывает.

– Ох, Дэн… – вздохнула Лиза и слегка коснулась его кисти – то ли сочувственно, то ли с внезапной нежностью. Но, словно устыдившись своего порыва, поспешно убрала руку.

Дэн указал Лизе на свободный столик, выбрав тот, за которым Мария с агентом могли бы сразу их увидеть. Девушка казалась спокойной, но когда она, сев напротив, подняла на него глаза, он внезапно увидел в ее взгляде тревогу.

– Все будет хорошо, Лиз, – попытался успокоить ее Дэн, решив, что нервничает Лиза из-за предстоящей встречи. – Если хочешь, обсудим вопросы, которые ты собираешься задать. У нас есть немного времени. Маша написала, что они задержатся на четверть часа.

– Дэн, я… – начала Лиза, но затем мотнула головой, словно внезапно передумала. И бодро произнесла: – Я не волнуюсь. Это очень здорово, что агент согласилась со мной встретиться! Ты ее знаешь?

– Наслышан. Однажды видел издали на выставке, когда мы с Машей выступали вместе. Музова – лучшая в своем деле.

– Да, я уже почитала о ней, – кивнула Лиза. – И биографию, и о ее достижениях. Я даже не знала, что это именно она открыла…

Но договорить Лизе не дал звонок его телефона.

– Извини, – торопливо произнес Дэн, выуживая из кармана куртки смартфон. Если это Амалия, он перезвонит ей позже. Но звонила Вета.

– Денис, тут такие новости… – сразу начала менеджер. И по звеневшему от напряжения голосу и тому, что Вета забыла поздороваться, хотя всегда начинала разговор с приветствия, Дэн догадался, что она ему собирается сообщить. Прав был Петр. Вот и до издательства дошла весть. – Прошла новость о серийном убийце, который оставляет на телах жертв твои книги.

– Уже знаю, – перебил Дэн и покосился на Лизу. Официант как раз принес ее заказ – чашку шоколада. Но голос Веты раздавался в трубке так громко, что разговор наверняка был слышен и Лизе.

– Значит, уже увидел, – сказала менеджер с плохо скрываемым облегчением. – Мы сейчас проверяем, фейк ли это…

– Не фейк, – тяжело вздохнул Дэн. Лиза размешивала свой шоколад и, казалось, не прислушивалась к его разговору.

– Откуда знаешь? – спросила Вета после некоторой паузы.

– Свои источники.

– В общем… Я просто хотела тебе сказать, чтобы ты не подумал, что эта, как мы надеялись, фейковая, новость – наша реклама твоих книг.

– Вета, о чем ты?! – вскричал, забывшись, Дэн. – Черт возьми, как тут можно думать о рекламе?! Кто-то на самом деле убил этих девушек!

Он осекся, перехватив обеспокоенный взгляд Лизы, и мысленно обругал себя за горячность. Меньше всего ему хотелось делиться такой нехорошей новостью с ней. Впрочем, если об этом уже написали в Интернете, Лиза и так может узнать.

– Вета, я тоже не имею к этому отношения, – произнес Дэн уже тише.

– Верю, Денис. Вряд ли ты таким кошмарным способом решил привлечь внимание к своим книгам.

– Я надеюсь, что эту дрянь скоро вычислят. Девушек очень жаль.

– Это твои читательницы?

– Не знаю, – соврал он. – Но кем бы они ни были, надеюсь, их убийцу скоро поймают.

Они с Ветой попрощались, и Дэн, понимая, что его «четвертьчасовое свидание» с Лизой безнадежно испорчено, с угрюмым видом сунул телефон в карман. Кто бы ему теперь ни позвонил, трубку он больше не возьмет. Лиза сверлила его молчаливым взглядом. В ее чашке подергивался сероватой пленочкой забытый шоколад. Его собственный кофе, в который он уже успел насыпать сахару, остыл и оттого стал неприятно приторным.

– Дэн? – не выдержала первой тяжелого молчания Лиза. – Что случилось? Что за убитые девушки?

– Ладно. Все равно узнаешь. Кто-то убивает не знакомых мне девушек и оставляет на их телах мои книги.

– Что?!

Он вместо ответа развел руками, затем, не ощущая вкуса, выпил теплый кофе и с громким звоном поставил чашку обратно на блюдце. Лиза потрясенно молчала. То ли переваривала новость, то ли ждала от него еще каких-то объяснений. Краем глаза Дэн увидел, что в дверь входит Мария Светова. Ее невозможно было не заметить – в этом красном платье, которое особо ярко выглядело на фоне такого серого дня. Мария остановилась в дверях и оглянулась на зашедшую за ней следом высокую женщину с короткой стрижкой.

– Мария и Ирина Музова пришли, – быстро проговорил Дэн. – Лиз, соберись. Это твой шанс, не упускай его.

– Но…

– О том, что ты сейчас услышала, поговорим потом, хорошо? Соберись!

Лиза кивнула. А Дэн, увидев, что Мария с агентом уже направляются к ним, в приветствии приподнялся из-за столика.

Беседуя с Машей, он краем уха прислушивался к разговору Лизы и Музовой. И его первоначальное беспокойство, не позабыла ли девушка, о чем хотела расспросить агента, вскоре ушло. Лиза – умница, не только продумала заранее верные вопросы, но и держалась уверенно и спокойно. Между нею и Музовой беседа завязалась довольно интересная. Дэн бы с удовольствием послушал, но Маша с ходу принялась сыпать на него своими новостями: и о том, что этим вечером едет с агентом в издательство подписывать договор на новую книгу, и что уже успела написать за выходные детективный рассказ для сборника. И даже поведала о том, что ее маленький сын в тот момент, когда Маша дописывала рассказ, выдернул из розетки шнур ноутбука. В итоге приятельница так увлекла Дэна разговором, что он пропустил момент, когда агент закончила беседовать с Лизой.

– Рада была познакомиться лично, – Музова, прощаясь, по-мужски протянула Дэну руку. – Я слежу за вашей карьерой, Дэн.

– О, очень приятно! – обрадовался он.

– Может, когда-нибудь поработаем вместе, – многообещающе предположила Ирина.

– Не исключаю. Моя мечта – выйти на зарубежный рынок.

– Хорошая мечта, Дэн, – усмехнулась агент. – Только это непросто. Мы вот с Машей пробуем. Ваши книги, Дэн, безусловно, хороши и увлекательны. Но в них есть один недостаток: они слишком завязаны на российской действительности. Это может послужить серьезным препятствием, если мы попробуем предложить их в иностранные издательства.

– Да, они на самом деле ориентированы на русскоязычного читателя, – согласился Дэн.

– Ирина, но последний роман Дэна вполне мог бы выстрелить и на Западе! – встряла Мария. – Не читали еще? «Снежный вальс». Очень хорош! Всем рекомендую.

– Ознакомлюсь, – коротко ответила Музова и протянула Дэну визитку.

Мария с агентом ушли, и Дэн вновь остался с Лизой наедине. Судя по улыбке, которая играла на губах девушки, и блеску в глазах, разговор ее окрылил.

– Как тебе Музова? – спросил Дэн, хотя мог уже и не спрашивать.

– Очень понравилась! Знаешь, она действительно помогла мне поверить в то, что моя мечта возможна!

– Я не сомневаюсь в том, что у тебя все получится. Вдруг именно ты, когда станешь суперкрутым агентом, исполнишь мою мечту – продашь мои книги за границу. Лет так через двадцать. Когда я уже стану старым и немощным… – засмеялся Дэн.

– Хорошего же ты о себе мнения, Весенин! – подхватила, усмехнувшись, Лиза. – В пятьдесят лет видишь себя уже старым и немощным? – Но шутливый и необременительный разговор, едва начавшись, прекратился со следующим вопросом Лизы: – Дэн, что это за история с убитыми девушками и твоими книгами? Петр тебя поэтому вызвал?

И как бы изначально ему ни хотелось не втягивать Лизу в болотистую жижу мутной истории, он рассказал ей о разговоре с Ивасиным и о собственных неудачных попытках найти что-то общее между книгами и убийствами.

– Я читала эти романы, – призналась Лиза. – Если ты не против, я тоже подумаю.

– Я не хочу вмешивать тебя в это.

– Дэн, я не собираюсь искать убийцу. Как, надеюсь, и ты, – отрезала Лиза.

– Ивасин попросил меня о сотрудничестве, – возразил Дэн, потому что ее слова отчего-то задели.

– Под сотрудничеством он наверняка имел в виду только просьбу к тебе как к автору найти что-то общее между книгами. А не увлекаться опять самостоятельным расследованием.

– Между прочим, кое-кто тогда попросил меня о помощи в «расследовании». Забыла? – парировал он, прежде чем успел прикусить язык.

Лиза вспыхнула, ее темные глаза нехорошо блеснули, и Дэн тут же пожалел о своей несдержанности. Вот уж поистине слово – не воробей… Он так старательно пытался обойти прошлую историю, избегал любых напоминаний о Лизе, а вот поди ж ты, одним махом макнул их обоих в пережитое.

– Прости. Я не собирался…

– Все норм, Дэн, – ответила Лиза неожиданно его словечком и шумно выдохнула. – Просто твое… то есть наше расследование тогда не привело ни к чему хорошему. Ни для меня, ни для тебя.

– Лиз, я не собираюсь искать убийцу. Этим займутся те, кто должен. Я просто пытаюсь разгадать книжный «ребус». Потому что это и в моих интересах тоже. Мне такая «слава» не нужна, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула девушка. – Извини. Я тоже погорячилась.

– Если честно, я был бы благодарен тебе за помощь, – сказал он примирительно. – Мне кажется, я не вижу в своих книгах то, что со стороны мог бы увидеть читатель.

– Я это и имела в виду, Дэн, – ответила Лиза, быстро глянула на экран своего пискнувшего смартфона и потянулась за курткой. – Мне пора! Спасибо тебе за эту встречу с Музовой.

– Отвезти тебя? – вырвалось у него. Он мог бы добавить про дождь, про то, что у Лизы нет зонта, – как оправдание не столько перед ней, сколько перед собой. Но девушка качнула головой:

– Спасибо. Меня подвезут.

Дэн ушел вскоре после нее. Но когда уже выезжал со стоянки, увидел, как Лиза садится в остановленное ею такси. Он успел заметить, что в машине никого, кроме пожилого водителя, не было. Зачем Лиза соврала ему?

4

Бокал вина? Пожалуй, можно. Когда есть повод, почему бы и нет? Проснуться утром знаменитостью, когда еще вечером никто не подозревал о твоем существовании, это ли не повод? И пусть нигде не названо имя, неважно. Имя – это лишь звук. Угасающее в воздухе эхо. Известным тебя делает поступок, а не имя. Если, конечно, ты не ребенок «звездных» родителей, ставший знаменитым еще до своего рождения.

Сегодня сразу несколько крупных порталов растиражировали новость: содрали друг у друга тексты, фотографии и дополнили все далекими от истины домыслами. Но главным было то, что сообщение запущено. Рано или поздно оно дойдет до нужного адресата.

Слышишь, чудовище? Живешь, купаешься в собственном успехе, радуешься жизни, но не знаешь, что смерть уже крадется за тобой по пятам. Она ходит за тобой тенью, прячется за углом, иногда дышит в затылок. Может, ты уже чувствуешь ее ледяное дыхание, потому что нервно оглядываешься, проводишь рукой по волосам. А может, так и колесишь себе беззаботно по улицам, не зная, какая участь тебе уготована. Нет, тебе не суждено погибнуть, как этим несчастным, на городских улицах. Тебя ждет долгое путешествие. На первый взгляд авантюрное, на самом деле – страшное. Путевка в ад. Зря ты, чудовище, кривило в недоверчивой усмешке рот и не верило в рассказы старого Игната. Мол, подобные страшилки хороши лишь для детских лагерей: рассказывать их ночью под завывание ветра и стук веток в окна или в ночных походах у костра. Чьи нервы окажутся крепкими? Кого не заберет Темный Человек, кого не задушит Красная Рука или не увезет Гроб на колесиках? Раз-два-три-четыре-пять, пора деткам спать. Все ли проснутся? Ай, страшно…

Там, откуда не возвращаются, вечность взирает на тебя пустыми глазницами. Там пики темных гор расцарапывают небо. Там звезды кажутся крупными, как растопыренная ладонь. А облака ластятся к тебе, как котята. Там, за тридцать третьей пропастью, варятся в жерле проснувшегося вулкана алчные до успеха грешники. Такие, как ты, чудовище. Ты думаешь, что оттуда не возвращаются, поэтому купаешься в успехе, забыв о том, что долги нужно возвращать.

Сегодня на завтрак у меня бокал «Каберне» и воздушное пирожное из французской кондитерской.

* * *

Лиза отложила ручку и встала из-за кухонного стола, на котором лежали раскрытыми три книги Дэна. Два часа ушло на то, чтобы освежить в памяти истории и сделать выписки по местам действий, описаниям героев и сюжетным ходам. Но, как и Дэн, она не продвинулась к разгадке ни на шаг. Им будто не хватало звеньев. Лиза уже склонялась к тому, что Дэн оказался прав: ключевыми в этой истории были не сюжеты, а его имя на обложке. И от этой мысли становилось жутко – до знакомой изморози в позвонках.

Стрелки кухонных часов показывали еще не поздний час. Лиза потянулась за телефоном, чтобы отправить Дэну сообщение. Но ее опередил звонком Федоров.

– Лизка! – завопил от переполнявшей его неизвестной радости сокурсник. – Что делаешь?

– Читаю.

– Понятно! Что еще делает Чернова в этот час? Собирайся! Поедем отмечать!

– Что? – не поняла Лиза. – Куда?

– Да куда угодно! Хочешь, вызову Барашова со Скворцовой? Или поедем вдвоем, а? Так даже лучше.

– Саш, ты можешь вначале объяснить, по какому поводу собираешься закатить банкет?

– Ну, это… Понимаешь, – отчего-то вдруг смутился Федоров. – Ты только не сердись, если что. Ладно? Мне сегодня неожиданно позвонила Амалия. Помнишь, мы с ней познакомились на вечере, куда с твоим отцом ездили?

– Помню, – ответила Лиза. На щеки хлынула краска, а сердце отреагировало на имя учащенным биением. Была бы ее воля, она бы пожелала никогда больше не слышать имени этой женщины, с которой… С которой они точно не будут работать вместе. Разнервничавшись, Лиза заходила кругами по кухне с прижатым к уху мобильником.

– Так вот, Амалия предложила мне работу.

– Чего? – не смогла сдержать удивления Лиза и остановилась напротив холодильника.

– Вот и я удивился! Она же вроде с тобой договаривалась. Но, насколько я понял, ты отказалась. Это так?

– Угу.

– А Амалии в компанию нужен человек, – частил в трубку Федоров. – И она нашла мои контакты.

– Понятно, – выдохнула Лиза. Все казалось логичным. Но сердце отчего-то не хотело униматься, стучало тревожно и часто, как палочки циркового барабанщика перед выполнением акробатом смертельного трюка.

– Ты не обиделась?

– На что, Саш?

– На то, что я вроде как твое место занимаю.

– Саш, это не мое место. Я отказалась. Потому что… Потому что у меня другие планы. Так что все в порядке. Я рада за тебя, Федоров! Когда приступаешь? Сразу после защиты или отгуляешь лето?

– В следующий понедельник.

– Уже?! Отчего такая спешка?! А как же диплом?

– А чего терять время? Да и к защите у меня, как и у тебя, почти все готово. Так отчего и не начать прямо сейчас?

– Да. Да… – рассеянно отозвалась Лиза и машинально скользнула взглядом по прикрепленным магнитами к дверце холодильника расписанию автобуса, карте метро и рабочему графику ее научного руководителя.

– Лизка, давай отметим? Я тебя приглашаю в любой ресторан, какой выберешь! Хоть самый дорогой!

– Саш, – тихо засмеялась она и вновь перевела взгляд на график. Что-то в этой схеме с закрашенными квадратиками привлекло ее внимание. И связано это было не с дипломом, а с книгами Дэна. – Саш, я сегодня точно не могу. Давай в другой день? И знаешь, лучше с Аленой и Олегом. Нашей четверкой, хорошо?

– Хорошо, – разочарованно отозвался Федоров. – Хотя, может, все-таки без них? Хоть раз…

– Ты меня на свидание, что ли, собираешься пригласить?

– Лиз, а что такого, что…

– Саш, у меня звонок на второй линии! Мне отец должен позвонить. Давай завтра встретимся и все обсудим? Хорошо?

И прежде чем Федоров успел что-либо сказать, она отключила вызов и открепила с холодильника график. Разбитый на пять колонок, он на первый взгляд не казался странным. Лиза сама закрасила цветным маркером в расписании занятий Маркелова «окна», в которые могла бы подойти для обсуждения диплома. Но так совпало, что в первой вертикальной колонке (понедельник) был закрашен самый верхний квадратик – первая пара. Во второй колонке (вторник) Лиза пометила вторую пару. А в среду, по забавному стечению обстоятельств, – третью. В четверг Маркелова в университете не было, а в пятницу Лиза могла прийти к нему в любое время.

Осененная идеей, она вновь выложила перед собой книги Дэна в том порядке, в каком их нашли на телах жертв, и выписала из названия первой книги первое слово, из второй – второе, из третьей соответственно третье. В итоге у нее получилась фраза «Убийство во имя…». Предложение не было закончено, поэтому Лиза бросилась к книжному шкафу, сняла с полки все имеющиеся у нее книги Весенина и разложила их прямо на полу. Она искала роман с названием из четырех слов, но такового, кроме уже использованного убийцей, не оказалось. Тогда Лиза, не мешкая, схватила телефон и набрала номер Дэна. Ответил мужчина сразу, будто держал мобильный в руке.

– Дэн, у тебя есть книги, в которых название состояло бы из четырех слов? – выпалила Лиза, едва услышав приветствие.

– Мм… Не помню, – сказал он после некоторой заминки. В трубке раздался скрип, будто Дэн встал и куда-то пошел, а следом за этим послышалось шуршание. – А что такое? – Лиза рассказала о своем открытии, и Дэн на какое-то мгновение погрузился в молчание. – Фраза незаконченная, – согласился он. – Но ты уверена, что именно в названиях скрывается разгадка?

– Я ни в чем не уверена, Дэн. Но у нас пока больше ничего нет.

От невольно вырвавшегося местоимения «нас» в груди что-то сжалось. Не от грусти, а от нелепого волнения. Дэн вряд ли в объединившем их местоимении увидел тот же смысл. Из трубки доносился легкий шум, будто он перекладывал книги. Его, конечно, в первую очередь занимали они.

– Знаешь, нет других названий из четырех слов, считая даже предлоги.

– Ломается схема, – вздохнула Лиза.

– Но у меня еще есть рассказы.

– Они выходили? – быстро спросила она.

– Да. В совместных с другими авторами сборниках.

– У меня нет этих книг! Сколько их было?

– Точно не помню. Вот, нашел. Всего шесть сборников, в которых я принимал участие.

– А к каким-то романам заглавия менялись? У меня есть только последние издания.

– В первых некоторые книги вышли под авторскими названиями.

– Хочешь сказать, названия для печати придумываешь не ты? И существуют еще и твои? – уточнила Лиза.

– Да. В издательстве заглавия в большинстве случаев меняют. В итоге я просто перестал париться над ними: все равно придумают другое. «Снежный вальс» только вот мое. Но в нем два слова.

– А кто-то читал твои рукописи до их публикации? Или хотя бы знал об альтернативных названиях?

– Лиз, рукописи, помимо редактора, читают только Дина и Ивасин. У меня с этим строго. А про авторские названия я, было дело, трезвонил на каждом шагу. То есть писал неоднократно в блоге, что работаю над такой-то книгой, мое название – вот это, но из печати выйдет под другим.

– Ясно, – ответила Лиза, и ее голос зазвенел от волнения. – Дэн, бери все свои сборники, книги с измененными названиями, записи и приезжай!

– Прямо сейчас? – опешил он. И только тогда Лиза спохватилась, что со своим звонком она ворвалась в его вечер непрошеной гостьей. Может, Дэн с Амалией как раз собирались ужинать. Как же она забыла о женщине, о существовании которой помнила все эти дни?

– Я хотела сказать…

Щеки наверняка стали бордовыми, как столешница кухонного гарнитура. Как хорошо, что Дэн не видит этого. И какой стыд, если приглашение показалось ему двусмысленным.

– Хорошо! – внезапно решился он, оборвав оправдания Лизы на полуслове. – Если тебе это удобно, я приеду. С книгами и своими черновиками.

Сердце будто кто-то толкнул, как маятник, и оно заходило туда-сюда в набирающем амплитуду ритме. Лиза прижала одну ладонь к пылающей щеке. Что она наделала? Но Дэн уже сказал, что скоро будет, и сдержанность в его тоне немного успокоила: приглашение он расценил верно. Без всякой двусмысленности.

Он приехал меньше чем через полчаса. Пробки в тот вечер словно перестали существовать как понятие. Или у его машины выросли крылья. А может, Дэн просто жил близко от нее, хоть ни разу не комментировал их возможное соседство. Лиза бросилась по звонку открывать дверь, чувствуя, как от сильного волнения кровь пульсирует в висках. Что-то подобное она пережила, когда внезапно встретилась с Дэном на вечере для бизнесменов. Но даже сегодня днем, отправляясь на встречу с ним в кафе, не испытывала такой нервозности. С опозданием Лиза подумала, что нужно было переодеться: в этих широких домашних джинсах с протертой на коленке дырой она наверняка выглядела смешной. И не к месту предположила, что Амалия уж точно не встречает Дэна в старой, но удобной одежде, а наряжается в сексуальное белье и полупрозрачный пеньюар. Что за мысли? Дрянные, постыдные, отвлекающие. Лиза сделала глубокий вдох, чтобы немного унять волнение, и открыла дверь.

Одной рукой Дэн придерживал накинутую на плечи куртку, по которой стекали водяные струи, другой прижимал к себе увесистый пакет. Волосы его намокли под дождем и оттого казались темными. Дэн коротким нервным движением стряхнул с них капли и смущенно улыбнулся:

– Привет!

Лиза посторонилась, пропуская его, и вместе с Дэном в квартиру ворвался свежий запах дождя, смешанный с ароматом мужского одеколона.

– Ты без зонта? – спросила она, чтобы нарушить неловкое молчание.

– Забыл дома. А машину припарковал далеко.

Дэн поставил пакет на пол, стянул с себя мокрую куртку и остался в черных джинсах и обтягивающей широкие плечи темно-синей футболке. Лиза невольно скользнула взглядом по его голым рукам – сильным, загорелым, с выступавшими венами. И поспешно отвернулась, испугавшись, что Дэн заметит ее взгляд и истолкует его неверно. Или, наоборот, верно.

Они разложили прямо на ковре в большой комнате книги и тетради, исписанные каллиграфическим почерком. Лизе отчего-то представлялось, что почерк у Дэна должен быть непонятным, что буквы у него скачут по строчкам хаотично, как воробьи. А оказалось, он пишет аккуратно и разборчиво. Она не удержалась от похвалы и заявила, что все записи в этот вечер делать будет он, потому что у нее почерк как раз кошмарный. И даже показала удивившемуся и усомнившемуся в этом мужчине свой конспект.

– Лиз, тебе надо было в мед поступать. Тебя бы за почерк без экзаменов приняли, – отреагировал с улыбкой Дэн, сразу же оставив безуспешную попытку разобрать хоть слово в «арабской вязи», испещрявшей страницы Лизиного конспекта. И эта шутка насчет почерка наконец-то разрушила возникшую между ними неловкость.

Они пролистали все книги несколько раз, включая сборники рассказов: вначале в поиске заглавий, состоявших из четырех слов, потом перебрали все названия по новому кругу, на этот раз подставляя на место завершающего фразу слова первое из каждого названия. Прислонившись спиной к дивану и вытянув длинные ноги, Дэн скрупулезно записывал в тетрадь все, что диктовала ему Лиза. Но их поиски так и не увенчались успехом. Они лишь получили, как пошутил Дэн, два десятка новых названий для детективов – хоть в издательство отправляй.

– Я ошиблась, – со вздохом признала Лиза. Дэн отложил тетрадь и снял очки.

– Нам не хватает звеньев.

– Страшно представить, каким следующим будет «звено», – мрачно ответила Лиза и предложила сделать перерыв. Она пригласила Дэна на кухню, заварила чай и сделала бутерброды.

– Я реально не понимаю, что происходит, Лиз. Веришь?

Она молча кивнула и подвинула ему тарелку с бутербродами. Дэн взял один, не обратив внимания, с сыром берет или ветчиной, и так же рассеянно откусил.

– Я могу опять ошибаться, но кое-что общее в этих трех книгах все же есть, – сказала вдруг Лиза. Дэн замер с бутербродом в руке и вопросительно поднял брови. – Действие в них происходит летом.

– Точно! Один из этих романов даже вышел дополнительно в серии «Летний детектив». Но это сходство слишком незначительное, Лиз.

– Угу. Поэтому мы и не обратили на него внимания. Что у тебя может быть связано с летом, Дэн?

– Да что угодно!

– Может, какой-нибудь курортный роман? – предположила она, постаравшись, чтобы голос звучал как можно более непринужденно, небрежно.

– Да вряд ли… – ответил Дэн, но все же призадумался. И то, что он, возможно, припоминал свои интрижки, неприятно кольнуло Лизу. – Мутная история, – наконец произнес он. – Вот это все. Я даже предположить не могу, кому и зачем понадобилось убивать невинных девушек. И какое отношение к этому имеют мои книги? Убийца перечитал детективов и возомнил себя Мистером Зло?

– А может, он – махровый графоман, который позавидовал твоим таланту и славе?

– Да один фиг! – выругался Дэн. – Лишь бы убийцу нашли, и поскорее.

– Похоже, мы с тобой сделали все возможное, Дэн.

– Угу, – удрученно согласился он. – Одно утешает: на этот раз тут нет никакой чертовщины. Криминальные истории – это мне как-то ближе и понятнее. Хотя вот Ивасин уже посоветовал мне завязать с детективами и начать писать детские сказки. – Лиза спрятала улыбку, поднеся к губам чашку с чаем. – Лиз? – окликнул ее вдруг Дэн. Она подняла на него глаза, решив, что его осенила какая-то идея. – Почему ты сегодня соврала мне?

– Я? Соврала? – удивилась Лиза.

– Сказала, что тебя подвезут. А сама ловила такси.

Такого удара под дых она не ожидала. Но хуже оказалось то, что Дэн в ожидании ответа не сводил с нее взгляда. Его серые глаза на фоне загара и в рамке черных ресниц казались совсем светлыми, как разлитая ртуть.

– Не захотела, чтобы тебя подвозил я? – продолжал допытываться Дэн. Лиза с трудом подавила желание запустить в него недоеденным бутербродом, чтобы он замолчал. Ну какая ему разница!

– В твоей машине из окна дует, – ляпнула она первое, что подвернулось на язык. А Дэн, глядя на нее исподлобья, усмехнулся, словно услышал нечто нелепое, но одновременно и милое.

– Я отвезу машину в сервис – посмотреть, что там с окном, – ответил он.

– Мне без разницы. Я все равно не собираюсь больше… – она недоговорила, оборвала себя на полуслове, поняв, что любой фразой только усугубит свое незавидное положение. – Допивай лучше чай, Дэн.

– И выметайся, – с издевательски веселой ухмылкой закончил он. – Ладно, Лиз. Час действительно поздний. Ого, уже за полночь перевалило! Так что и правда пойду, пока карета не превратилась в тыкву.

Он встал из-за стола, сполоснул, будто у себя дома, чашку и убрал ее на место. И от этого житейского и потому уютного жеста сердце Лизы тоскливо сжалось. Дэн сам собрал свои книги и тетради. Она же молча, привалившись плечом к дверному косяку, отстраненно смотрела на него. Ей было уже все равно, как растолкует ее взгляд Дэн. Своим неожиданным вопросом он будто сорвал с нее покровы – не с тела, а с души. Поздно теперь стыдливо прикрываться словами. Можно было, конечно, нанести ответный удар: уколоть их так и не состоявшейся «дружбой» или заявить, что она передумала и пойдет работать к Амалии. И усмехнуться уже самой. Но не стала. Только посторонилась, когда Дэн вышел в коридор, и даже нашла в себе силы сказать банальные слова прощания. Но когда он ушел, погасила в комнате свет и подошла к окну. Подоконники в ее квартире были широкими, как диваны. На них так уютно читать или глядеть на звезды. Но сейчас Лиза с глухо бьющимся сердцем смотрела вовсе не на небо. С высоты ее этажа легко просматривался освещенный окнами двор. И даже в исчерканном косыми линиями дождя «экране» хорошо было видно высокую фигуру мужчины, который, не оглянувшись, в очередной раз уходил из ее жизни. Дэн торопился к той, которая его ждала, покидая ту, которая, глотая беззвучные слезы, смотрела ему вслед. Он уходил, опять оставляя Лизу в омуте горького одиночества и сковавшего их заклятья неугаданных желаний. Что за наказание ей…

Дэн дошел до конца двора и вдруг остановился. А затем развернулся и, прикрывшись от дождя рукой, бросился обратно к подъезду. Еще не понимая, что делает, действуя на порывах, Лиза соскочила с подоконника и ринулась в коридор. Когда Дэн – промокший, растрепанный, запыхавшийся – поднялся бегом на ее этаж, она уже ждала его в освещенном проеме распахнутой двери.

– Ты… Ты что-то забыл? – вырвалось совсем не то, что она хотела сказать.

– Да, – уверенно ответил Дэн, глядя ей в глаза. – Тебя.

И прежде чем Лиза успела хоть что-то ему ответить, рывком притянул ее к себе и впился ей в губы голодным поцелуем. У нее перехватило дыхание от внезапности и обрушившегося на нее цунами ощущений. Она не отстранилась, напротив, подалась к Дэну, обхватила его руками, вжалась в него. Он легко приподнял ее, и Лиза крепко обвила его уже не только руками, но и ногами. Жадные, ненасытные поцелуи чередовались с легкими, дразнящими, нежными. И какие больше сводили ее с ума, Лиза уже не понимала. Дэн целовал то ее губы, то прикрытые глаза, то спускался поцелуями от мочки ее уха до ключицы. Одной рукой крепко прижимая к себе Лизу, другой он коснулся ее обнажившейся поясницы, скользнул нетерпеливо вверх по спине, задержался, будто в сомнениях, на застежке бюстгальтера. Приободряя Дэна, Лиза запустила руки ему под футболку, провела легонько ногтями по его гладкой коже и нетерпеливо повела плечами, желая избавиться от мешающей им одежды.

Как они переместились из коридора в комнату, закрыли ли входную дверь или так и оставили ее распахнутой – этого Лиза уже не помнила. Лишь сильные руки Дэна, обнимающие ее, аромат его разгоряченной кожи и покалывающие прикосновения его подбородка, когда мужчина покрывал поцелуями ее обнаженное тело. Все сомнения и терзавшие ее горестные мысли обернулись чем-то неважным, развеялись в воздухе, улетели, словно подхваченные ветром. Чем-то несущественным обернулось прошлое, а жизненно важными оказались быстротечные моменты настоящего. Дэн что-то горячо шептал ей между поцелуями, только Лиза не различала слов. Важны ли были клятвы и запоздавшие сожаления об упущенном времени, когда они сейчас – вместе, одно целое?

Она уснула в кольце его рук, прижавшись носом к ямке над его ключицами и переплетясь ногами с его. Уснула раньше него – уставшая, обессиленная, но невероятно счастливая. Будто в тот вечер в ее жизни, как в панно с выпавшими фишками, все наконец-то встало на место. Или она выплатила кредит своим одиночеством и теперь заслужила быть любимой и любящей. И может, потому, что засыпала Лиза счастливой и рядом с Дэном, ей и приснился сон с ним.

Она видела не себя, а его, со спины, будто Дэн поднимался на несколько шагов впереди нее. Солнечные лучи золотили его растрепанные ветром волосы и заключали фигуру в светлую рамку. В какой-то момент он оглянулся на Лизу и подбодрил ее улыбкой. А затем, дойдя до плато, остановился и указал на что-то рукой. Может, он что-то и говорил, только его слова тонули в шуме ветра. Лиза поднялась к Дэну и сама увидела то, что он хотел ей показать. С той высоты, на которую они забрались, открывался вид на тонувшие в дымке пики гор. И казались они островами в молочном море. Куда ни глянь, везде были эти белые волны с чернеющими островками. Может так быть, что землю поглотило это бескрайнее море и что во всем мире остались только они с Дэном? Но тревожно Лизе не было, наоборот, от восторга при виде такой невозможной красоты перехватило дыхание. Дэн подошел почти к краю, но не заглянул вниз в клубящуюся под ногами бездну, напротив, запрокинул лицо к близкому небу. Лиза шагнула к нему, Дэн обернулся, но улыбка вдруг сошла с его лица. Он еще успел выбросить вперед руку, чтобы отодвинуть Лизу в сторону. Но в следующее мгновение будто что-то сильно толкнуло его в грудь: Дэн внезапно покачнулся и отступил назад. Лиза перехватила его ошеломленный взгляд. И следом за этим на нее обрушилось понимание непоправимого…

Она рывком села на постели и приложила ладонь ко вздымавшейся в учащенном дыхании груди. Дэна рядом не было, и в первое мгновение Лизе показалось, что и ночь с ним тоже ей приснилась. А потом накатило горькое, как полынный отвар, разочарование. Другого, видимо, и не стоило ожидать. Дэн ушел еще до того, как она проснулась, чтобы избежать неловкости совместного утра. Ушел к той, которая так и не дождалась его накануне. Лиза провела ладонью по смятой простыне, по тому месту, где спал Дэн. И хоть больше всего на свете ей хотелось лечь обратно в постель, уткнуться лицом в еще пахнувшую мужским одеколоном подушку, она поднялась. Что ж, гельштат закрыт: то, что должно было случиться еще раньше, произошло. На этот раз не будет мучавших ее вопросов, почему и куда ушел любимый мужчина. Только от этого легче не становилось.

Она не стала одеваться. Облаченная только в шелк падающих ей до поясницы волос Лиза вышла на кухню за водой и от неожиданности едва не споткнулась. Она уже успела поверить в то, что Дэн ушел. Но он, босой, одетый только в джинсы, с мокрыми после душа волосами стоял у окна спиной к двери и разговаривал с кем-то по телефону. На столе уютно шумел включенный чайник, рядом стояла банка с заваркой. Лиза улыбнулась и привалилась плечом к дверному косяку. Позабыв о том, что сама без одежды, она невольно залюбовалась Дэном – его широкой спиной и узкой талией, загорелой кожей, маленьким родимым пятном над поясом джинсов. Мужчина убрал телефон и обернулся. Лиза успела заметить на его лице тревогу. Но в следующее мгновение Дэн уже скользнул заинтересованным взглядом по ее прикрытой распущенными волосами фигуре и с видимым усилием отвел глаза.

– Ты каждое утро в таком виде по дому разгуливаешь? – буркнул он.

– Я думала, ты ушел, – серьезно ответила Лиза, проигнорировав и его вопрос, и его взгляд.

– Моя карета превратилась в тыкву, а лакеи – обратно в мышей. Как я уеду? – ответил Дэн, наливая кипяток в керамический чайничек.

– Ты забыл добавить заварку, – усмехнулась Лиза.

– Может, все же оденешься, а? А то я еще и кипятком обварюсь.

Он засыпал в чайник заварку, выставил на стол две чашки и умоляюще посмотрел на Лизу. Она тихо засмеялась и ретировалась в ванную.

Когда Лиза вышла после душа, одетая и с закрученными в полотенце волосами, то застала Дэна уже в коридоре. Присев на корточки, он завязывал шнурки на кроссовках.

– Лиз, я сделал тебе чай. Но мне нужно срочно уехать, – сказал Дэн серьезно. Затем поднялся и обнял ее за плечи. – Ивасин звонил.

– О господи! – испугалась она. – Это с ним ты разговаривал?

– Да.

– Это… опять случилось?

– Не знаю. Петр на месте все расскажет.

– Я с тобой! – вырвалось у нее. Дэн помедлил с ответом, и Лизе показалось, что он сейчас начнет ее отговаривать. В конце концов, он имеет право ехать туда, куда ему нужно, без нее. Но Дэн вздохнул и ответил:

– Ладно. Только времени на сборы практически нет. На завтрак тебе – тем более.

– Обойдусь! – отмахнулась Лиза. – Я уже собрана.

Она закрутила мокрые волосы в узел, схватила куртку, сунула в карман мобильный и кошелек и вопросительно посмотрела на ожидавшего ее у двери Дэна.

– Вот это оперативность! – похвалил он и в шутку потрепал ее по волосам. – Поехали!

5

Часть дороги они молчали, но Дэн то и дело ловил на себе взгляды Лизы – вопросительные, встревоженные, напуганные. Ему хотелось бы сказать ей что-нибудь в утешение, только тревога и самого его разъедала изнутри, сводя почти на нет эйфорию от минувшей ночи. Звонок Петра лишил их спокойного доброго утра, но, с другой стороны, избавил от разговоров на сложные темы. Утром Дэн увидел на своем телефоне пропущенный звонок от Амалии, но перезванивать не стал. Разговор с ней ему еще предстоит, от этого никуда не деться.

– Дэн, – не выдержала Лиза молчания. – Что мы будем делать?

– Разговаривать с Петром, потом завтракать.

– Я не об этом! – перебила она его и смутилась. Похоже, больше перспективы получить дурные вести от Ивасина ее пугало туманное будущее: не оставит ли Дэн ее после этой ночи, не вернется ли к Амалии? Он не удержался от возможности подколоть ее:

– А, если не об этом… То тогда жениться, заводить детей и стариться вместе.

– Весенин! – воскликнула Лиза с наигранным возмущением и замолчала. Он усмехнулся и бросил на нее короткий взгляд.

– Скучный план? Ладно. Тогда давай для начала узнаем, что там за дурные вести приготовил Петр. Потом, если у нас не пропадет аппетит, позавтракаем где-нибудь. Потом я отвезу тебя на занятия, потому что не хочу, чтобы ты пропускала их. Ну а потом, вечером, решим, что делать дальше.

– У тебя есть невеста, – глухо сказала Лиза и отвернулась к окну.

– Невеста? – удивился Дэн.

– Амалия сказала моему отцу, что вы собираетесь пожениться. И не ври, что она – твоя сестра и я все не так поняла.

Дэн протяжно выдохнул и перестроился в другой ряд.

– Лиз, Амалия действительно не моя сестра. Но и то, что мы собрались жениться, – утверждение спорное. Да, мне еще предстоит разговор с ней. Но пусть тебя это не беспокоит.

Она кивнула, но спокойной не выглядела. Наоборот, вцепилась пальцами в сиденье и чуть подалась вперед.

– Ну что еще, Лиз? Или ты жалеешь о том, что произошло?

Она мотнула головой, и у него отлегло от сердца. Свой ответный вопрос, как она собирается поступить с женихом, Дэн придержал, потому что для себя все решил: он не отступится, на этот раз не уйдет в сторону, что бы там ни говорила ему Лиза раньше на примере его книжных героев. Язык тела, язык взглядов оказался куда искреннее слов.

– Эту книгу, «Снежный вальс», ты посвятил Амалии? – спросила Лиза и села к нему вполоборота. И хоть ни в ее вопросе, ни в ее взгляде, ни в тоне не было ничего смешного, он невольно улыбнулся.

– Сразу видно, что ты не читала роман.

– И не собираюсь!

– Зря. И не потому, что он так хорош. Хотя, говорят, неплох. А потому, что тогда ты бы не задавала мне все эти вопросы.

Он нашел место для парковки, остановил машину, а затем наклонился к Лизе и поцеловал ее.

– Это первый на сегодня. Но не последний, – предупредил он девушку. Увидеть ее улыбку и счастливый блеск в темных глазах оказалось для него лучшим подарком.

Он не любил кабинет Петра. И не только потому, что чувствовал себя в этой казенной обстановке виноватым, будто натворил чего. Но еще потому, что и Петр в служебных стенах вел себя по-другому. Становился излишне официальным, суровым и мрачным, словно обстановка угнетала и его. За все годы их дружбы Дэн был здесь лишь несколько раз – еще в те времена, когда готовил серию книг про вымышленного следователя и консультировался с Петром. Но потом, когда их общение переросло в дружбу, встречаться они стали на нейтральной территории и нередко выбирали полюбившийся им ресторан «Мельница». А сегодня Ивасин вызвал Дэна в свой кабинет, и это уже было плохим знаком.

За годы в кабинете ничего не изменилось: на столе громоздились все те же лотки для бумаг, жужжал тихонько старый компьютер, в белой кружке с темным подтеком на боку остывал чай. Ремонт тут так и не сделали, на стенах выцветали все те же обои невнятного цвета, пятно на линолеуме возле правой ножки стола тоже казалось знакомым. На подоконнике все так же чахла в расколотом горшке бегония. Дэн перевел взгляд на сидевшего за столом Петра и внезапно подумал, что Ивасин тоже не менялся. Выглядел друг немолодо, старше своих сорока восьми лет, но и тогда, когда они познакомились, имел такие же морщины на лбу, залысины и въевшийся в кожу загар. Похоже, следователь, как и время, законсервировался в этом кабинете.

– Ну что, Весенин? Опять я к тебе с дурными вестями, – вклинился в его мысли голос Петра. Дэн встрепенулся и заморгал. – Прямо с утра, уж прости.

– Давай, Петь, валяй. Сразу к делу.

– А если сразу к делу, то обнаружено новое тело. Молодая женщина, двадцать шесть лет. Возвращалась домой, шла одна от метро. Напали на нее в переулке и задушили. На теле на этот раз не оказалось твоей книги…

Дэн невольно перевел дух. Но Петр тут же разочаровал его:

– Зато карманы куртки и капюшон были набиты вырванными страницами.

– О господи, – воскликнул Дэн и потер ладонью лоб. – Страницами из книг? Моих книг?

– А вот это ты мне скажешь.

С этими словами Петр придвинул ему несколько файлов. Дэн достал из внутреннего кармана куртки очки и надел их.

– Это мои книги, Петь, – ответил он спустя какое-то время. – Страницы из предпоследней и, кажется, самой первой. Или второй. Надо проверить.

Ивасин смотрел на него исподлобья, словно ожидал чего-то еще. Дэн непонимающе развел руками:

– Это все, Петь. Не могу ничего больше сказать!

– А что по поводу других книг?

– Фиг знает. Мы изучили их вдоль и поперек. И ничего…

– Мы?

Дэн понял, что проговорился, и не стал скрывать:

– Да. Мы с Лизой.

– С Лизой? – удивился Петр. – С той Лизой, с которой…

– Да. С ней.

Ивасин тихонько присвистнул и наконец-то улыбнулся.

– И как вы встретились?

– Долгая история. Просто встретились и… В общем, мы, похоже, вместе.

– А Амалия?

– А с Амалией я поговорю. Сегодня же.

– Ну, как знаешь, – протянул Петр, откидываясь на спинку стула. И непонятно было, то ли он осуждает выбор друга, то ли, наоборот, одобряет. – Амалия тебя так просто не отпустит. Она, похоже, не из тех женщин, которые забывают обиду. А ты ее не просто обидишь – оскорбишь. Да и Лиза – девушка не простая, а дочка известного бизнесмена Чернова. Как ее отец отнесется к вашим отношениям?

– Петь, я постараюсь все уладить.

– Надеюсь. Я читал, кстати, твой последний роман.

– И? – напрягся Дэн.

– Что «и»? Все там с тобой ясно, Весенин. Я, если честно, рад, что вы с Лизой встретились. Правда, если вы теперь вместе, вряд ли ты снова напишешь такую пронзительную книгу.

Дэн улыбнулся в сторону. Пусть и не напишет. Не это важно.

– Петь, по книгам. Мы правда не нашли ничего такого. Хотя одна идея у нас возникла…

Он рассказал об открытии, сделанном Лизой. Но добавил, что им не хватило последних слов во фразе.

– А у этих книг какие названия? – кивнул Петр на файлы.

– У одной – «Три жизни ягуара». По другой нужно уточнить, потому что эта книга из серии. Сбрось мне фотографии текстов. Я дома посмотрю и тебе перезвоню.

– Гм… Ладно. Буду ждать звонка. И, это… Тебе и Лизе: я рад, конечно, что вы вместе, но не увлекайтесь самостоятельным расследованием. Понятно, Весенин?

– Понятно, Петь. Лиза меня, кстати, в коридоре ждет.

– А-а, то-то я думаю, что ты на стуле ерзаешь, будто на кнопках сидишь. Ну, иди к ней, иди. Хотя… Дай я с ней хоть поздороваюсь!

Лиза Петру обрадовалась, обменялась с ним несколькими незначительными фразами. Но когда Ивасин ушел, тут же развернулась к Дэну:

– Что там случилось?

По дороге к машине он пересказал ей разговор с Ивасиным.

– Мне бы тоже хотелось посмотреть на эти страницы, – попросила Лиза.

– Хорошо, – согласился Дэн. – Вон кафе. Давай зайдем. Следуем нашему плану?

– Завтрак, а потом в университет? Я не взяла с собой рюкзак. Да и поздно уже ехать на занятия, – улыбнулась, но отчего-то грустно, Лиза. Дэн обратил внимание на то, что она дважды вытаскивала из кармана телефон, но, так и не посмотрев на него, убирала обратно. И заметно нервничала.

– Плохо я на тебя влияю, – вздохнул притворно он. Девушка опять достала телефон, но на этот раз все же глянула на экран. – Лиз, что случилось? – не выдержал Дэн.

– Да ничего вроде… – ответила она и поблагодарила кивком, когда Дэн открыл ей дверь кафе. – Получила одно странное сообщение. Может, оно не имеет отношения к происходящему…

– К происходящему? Причем тут ты?!

– Дэн, не пугайся. Это может быть чья-то шутка. Новость о том, что убийца оставляет твои книги на телах девушек, появилась в Интернете еще вчера, ты сам сказал. А у меня в блоге были рецензии на твои детективы. Вот кто-то, возможно, решил так гнусно разыграть меня.

– Покажи сообщение, Лиз!

Дэн нетерпеливо выхватил протянутый ему телефон и увидел, что кто-то под ником «Твое Возмездие» отправил Лизе несколько личных сообщений. В одном была фотография его книги. А в следующем оказалось несколько фраз:

«Хочешь предотвратить убийство?

Тогда приезжай!»

Далее шел какой-то адрес. И в заключительном сообщении неизвестный ожидаемо дописал:

«Если сообщишь в полицию, ничего не выйдет.

Узнать все можешь только ты.

Только ты, никто другой.»

– Гадость какая! – выругался Дэн, возвращая телефон замершей в ожидании его реакции Лизе. – Надо сообщить Ивасину.

– Погоди! – Лиза перехватила его руку, когда он собрался достать собственный смартфон. – Дэн, тут написано, что нельзя сообщать в полицию. К Ивасину это тоже имеет отношение.

– К нему вот это все имеет куда больше отношения, чем к тебе! – возразил Дэн. Но в этот момент к их столику подошла официантка, и им пришлось отвлечься от спора. – Дай мне еще раз посмотреть сообщения, – попросил Дэн уже спокойнее, когда девушка приняла заказ и ушла. – Страница Возмездия удалена. Другого и не ожидал. Время отправки – полчаса назад. Как раз когда я к Ивасину зашел. Это может быть шуткой, как ты сказала. А может не быть. Почему сообщение отправили тебе?

Лиза молча пожала плечами.

– Так, давай думать, – сказал Дэн, непроизвольно ероша себе волосы. Лиза казалась спокойной, тогда как он сам, наоборот, разнервничался. – Кто мог знать о нашем общении? Кто-то из твоих друзей?

– Алена могла. И Олег – от нее. Теоретически. Потому что я с ними о тебе не разговаривала. Саша… – Лиза внезапно запнулась, и Дэн напрягся. Вот и заговорили они о ее женихе. Но Лиза следом бодро продолжила: – Федоров тебя видел на вечеринке. Но на этом и все. Кстати, Амалия пригласила его к себе на работу.

– Вот как? Не знал.

– Саша рассказал мне новость вчера, как раз перед тем, как я позвонила тебе.

– Угу, – помрачнел Дэн. – А он, этот твой Саша, уже знает, что я?.. Что мы… В общем, ты поняла.

– Когда он мог узнать? – удивилась Лиза. – Да и разве так важно, узнает о нас Федоров или нет?

Дэн аж крякнул от удивления. А потом осторожно заметил:

– Ну, вообще-то его тоже надо поставить в известность. Это было бы как-то честно, что ли… И по отношению к нему, и по отношению ко мне.

– Дэ-эн! – протянула Лиза и вдруг рассмеялась. – Ты и правда решил, что Федоров – мой жених?

– А разве ты не так сказала Амалии?

– Про жениха были твои слова! – напомнила Лиза. – Но да, я соврала ей. Растерялась, когда увидела вас вместе, и не стала поправлять.

– Но вы же все равно с ним встречались? – настороженно спросил Дэн.

– Нет. Мы лишь сходили раз вместе в кино. Да однажды Алена устраивала вечер в честь своего дня рождения, и Саша за мной заехал. А так мы просто видимся компанией: я, Федоров, Алена и ее Олег.

– А на встречу с Музовой тебя Федоров привез? Ты сказала, что тебя подвезут. Или опять такси ловила?

– Нет. Меня привезла Алена. Но она не знала, что на встрече будешь еще и ты. Дэн? – встревожилась Лиза, потому что ее, видимо, напугало выражение его лица. Подошедшая к их столику официантка покосилась на Дэна и аккуратно составила с подноса чашки с кофе и тарелки с сэндвичами.

– Тебя так рассердило то, что я ляпнула Амалии про «жениха»? – спросила Лиза, когда официантка отошла. – Так Федоров просто напросился со мной! А мой папа решил ему помочь, потому что Сашка – умный парень. Ему только нужных знакомств не хватает.

Дэн усмехнулся и покачал головой. Дурак! Идиот.

– Мне сказали, что ты встречаешься с Федоровым. Сам Скворцов сказал.

– Да это Алене хотелось, чтобы мы с ним встречались! – зачастила Лиза из желания успокоить его, но только бередила рану еще больше. – А я всегда держала с Федоровым дистанцию, хоть мы нередко видимся нашей четверкой. Я дружу с Аленой, она встречается с Барашовым, а Олег стал на наши встречи брать с собой и Сашу.

– Вот как, – мрачно обронил Весенин.

– Дэн? Ты поэтому пропал? Потому что решил, что у меня есть жених?

– Да, черт возьми! Я видел этого Федорова на твоей странице! Постоянно! Я увидел вас вместе, когда приехал к тебе поговорить, сразу после новогодних праздников год назад. А потом еще Скворцов сказал, что ты встречаешься с этим «перспективным и хватким парнем». Видишь как? А я, Лиз, решил не разрушать твое счастье! Не доставать тебя! Не напоминать своим присутствием о пережитой тобой беде. Счастлива ты, отошла от той истории, встретила парня – ну что ж! Я рад этому!

Лиза посмотрела на него таким несчастным взглядом, что Дэн осекся. И, чтобы успокоиться, медленно выдохнул.

– Я ждала тебя, – тихо сказала она. – И не нужен мне был никакой Федоров.

– А я делал все возможное, чтобы тебя забыть. На твои сообщения не отвечал. И разве только в бан не отправил. Лиз… Чудовищная ошибка. Из-за чудовищного недопонимания.

Она промолчала, опустив взгляд на свою чашку с кофе. Дэну подумалось, что Лиза сейчас встанет и уйдет.

– Эта книга, «Снежный вальс», вовсе не об Амалии. Она о тебе. И обо мне. Понимаешь?

Лиза кивнула, а затем все так же молча, не глядя на него, поднесла чашку к губам.

– Не плачь. Не надо, хорошо? – попросил Дэн, заметив, что по ее щеке катятся слезы. Лиза резким движением вытерла их и нервно усмехнулась. – Ошибки, тем более чудовищные, нужно исправлять, – добавил он и накрыл ладонью ее пальцы. Она не убрала руку, напротив, поставила чашку на стол и накрыла его руку своей второй. – Все будет хорошо, обещаю.

Но Лиза покачала головой, будто была погружена в мысли и не услышала его. Они сидели так долго, молча и сцепив руки, сожалея об упущенном времени и разлучившем их недопонимании. В чашках остывал кофе, за окном шумела жизнь. Но они, казалось, застыли в этом остановившемся моменте и заморозившем их молчании.

– Дэн, давай вернемся к этому Возмездию и его сообщениям, – первой произнесла Лиза после невыносимо долгой паузы. Он кивнул, открыл гугл-мэпс и ввел тот адрес, который она ему продиктовала.

– Примерно час езды отсюда до этой «деревни Гадюкино». Не так уж далеко.

– Поедем прямо сейчас?

– Значит, Ивасина предупредить так и не желаешь?

– Петр категорически запретит нам ехать, – резонно заметила Лиза. – Мы, конечно, его можем не послушать, но он снарядит кого-нибудь по этому адресу.

– Если я напишу такое в книге, обязательно кто-то из читателей «заклюет» меня за нелогичность в поведении персонажей. Это же как в американских триллерах – пойти под носом у маньяка проверить, что за шум там в темном коридоре!

– Дэн, в реале мы совершаем куда больше нелогичных поступков, чем персонажи книг или фильмов, – парировала Лиза.

– И все же даже фильмы нас ничему не учат, – вздохнул он и поднял руку, чтобы попросить счет. – Пойдем, моя бесстрашная. Надеюсь, нас там не будет поджидать маньяк-убийца с бензопилой и полным собранием моих сочинений?

– Весенин, иногда ты шутишь неудачно.

В машине Дэн настроил навигатор и покосился на сидевшую рядом Лизу, которая что-то набирала в телефоне.

– Алена спрашивает, куда я пропала, почему не приехала на занятия. Скажу ей, что неважно себя чувствую. И что проспала.

Пока Лиза отвечала подруге, Дэн отправил короткое сообщение Амалии, что вечером с ней встретится для разговора. И уже потом вспомнил, что сегодня она заключает важную сделку. Хорошо, если Амалия прочитает его сообщение позже. Но едва он выехал со стоянки, как телефон разразился требовательным звонком. Дэн тяжело вздохнул, покосился на притихшую рядом Лизу и включил громкую связь.

– Дэн! – зазвенел в салоне испуганный женский голос, но, к счастью, не Амалии, а Дины. – Что это за новости? Видел?

– Если ты про маньяка, который оставляет мои книги на телах, то видел, – спокойно ответил он.

– Дэн, что происходит?!

– Дина, я в дороге, еду от Петра. Если хочешь поговорить, давай вече… Нет, вечером не смогу. Завтра, хорошо? Я к тебе приеду.

– Ладно, – расстроенно согласилась она. – Береги себя.

– Не волнуйся, Дин, – попросил Дэн, хоть и знал, что волноваться подруга не перестанет.

Какое-то время они с Лизой ехали в полном молчании. Девушка сосредоточенно, словно сама вела машину, смотрела перед собой. Дэн ее не трогал и обдумывал сообщения – кто их мог отправить и зачем? Нередко, когда ему нужно было подумать над сюжетом, он совершал прогулки на машине. Но сейчас, хоть дорога и была свободной, без раздражающих пробок, никаких ответов он не находил. Гораздо проще придумывать персонажей, награждать их определенными характерами и искать объяснения их вымышленным действиям, чем пытаться понять логику и мотивы настоящего убийцы.

– Дэн, расскажи, как ты стал писателем? – попросила вдруг Лиза, нарушив тем самым затянувшееся молчание. – Ты мечтал об этой профессии?

– Если честно, нет. Даже не думал о том, что когда-то стану писать детективы.

На выезде из города скопилась пробка. Дэн притормозил и потянулся к телефону посмотреть время. Машины двигались медленно, но вскоре часть потока ушла на другие развязки, и Дэн вновь смог набрать скорость. Хорошо, что день не пятничный. Иначе народ хлынул бы за город на выходные (готовить землю к посеву, а дачи – к празднично-майским шашлыкам), и добрых полдня они с Лизой потеряли бы в дороге.

– Но я всегда любил читать, – продолжил Дэн. – Отец ушел от нас, когда мне было шесть лет. Вернее, как ушел… Уехал на Север на заработки и остался. Кажется, у него появилась там другая семья.

– Вот как, – удрученно проговорила Лиза. – И ты с ним больше не виделся?

– Нет. Год назад мама получила от кого-то сообщение, что отец умер. И это была для меня первая новость о нем за много-много лет. С тех пор как он нас оставил, маме пришлось тянуть все одной. Она – медсестра, часто оставалась на дежурствах, а в свои выходные подрабатывала: ставила кому-то капельницы, делала уколы, перевязки и прочее. Я нередко оставался один даже на ночь. За мной, конечно, приглядывали – соседка тетя Таня, мамина подруга. Но мама, чтобы я не болтался без дела, постоянно давала задания. Что-то по дому, что-то для общего развития. У нас была хорошая библиотека. Поэтому мама каждый раз, уходя на дежурство, доставала какую-нибудь книгу и отмечала страницы, которые нужно было прочитать в ее отсутствие. Поначалу чтение воспринималось мной едва ли не как наказание. Но мама действовала очень хитро: выбирала те книги, которые могли бы заинтересовать мальчишку моего возраста. И постепенно я так втянулся, что уже перестал останавливаться на отметке и нередко к маминому приходу дочитывал всю книгу. Плюс – я был начитанным ребенком с развитой фантазией и писал без ошибок. Минус – нередко забывал поесть, просиживал с книгой допоздна и посадил зрение. Так что рос я тощим сутулым очкариком.

– Не верится! – засмеялась Лиза.

– Надо тебе как-нибудь показать детские фотографии, – усмехнулся Дэн. – В школе, в общем, у меня были твердые «пятерки» по сочинениям. По физкультуре я перебивался с «двойки» на «тройку». Более-менее шла математика и, как ни странно, химия.

– В твоих романах есть убийства, совершенные с помощью ядов! – вспомнила Лиза.

– Да, привет моим увлечениям химией и детективами Агаты Кристи.

– А потом? После школы ты пошел на литфак?

– Нет. Поступил туда, куда несложно было набрать проходной балл, где была военная кафедра и куда удобно было добираться из дома. Да и чтобы потом с этим дипломом можно было куда-то устроиться. Но в универе как раз началось все самое интересное! Во-первых, я опять, как и в школе, стал сочинять сценарии для всяких КВНов, театральных постановок и концертов. Мне это всегда нравилось, да и опыт уже какой-то был. Во-вторых, с культурной частью в университете тоже все было неплохо: народ попался креативный и инициативный. Помимо всяких вечеров, концертов и постановок, действовало несколько секций. Или, если хочешь, кружков. В работе одного я и был занят: придумывал детективные шарады, загадки и ребусы. Мне это очень нравилось. Однажды кто-то из преподавателей похвалил меня, сказал, что мне нужно писать детективы. У меня уже была пара рассказов. Так, проба пера, но один из них я переписал в роман. Показывать никому не стал. Зачем так позориться?

Дэн засмеялся, и Лиза тоже улыбнулась. Ее глаза горели, щеки разрумянились, и она была невероятно хороша собой. Ему невольно вспомнилась Лиза после пробуждения, «одетая» только в шелк распущенных волнистых волос, и Дэн поспешно свернул вновь на безопасную книжную тему.

– Не показал никому из друзей и знакомых. Но зачем-то отправил в издательство. Да еще в самое крупное. Никаких иллюзий не строил. Наоборот, думал, «отстегают» меня там позорными рецензиями так, что я и алфавит забуду! Куда ты, мол, мальчик, лезешь? Или в лучшем случае вообще не ответят. А мне неожиданно перезвонили.

– Представляю себе твою реакцию!

– Еще бы! В первый момент от неожиданности и волнения я никак не мог понять, что мне говорят и чего от меня хотят. А хотели, чтобы я тот роман переписал под более взрослую аудиторию. У меня действие происходило в универе, действующими лицами были студенты-первокурсники. Хотя я сам на тот момент оканчивал последний курс. Еще редактор спросила, какие у меня планы. То есть собираюсь ли я писать дальше, как быстро пишу и все в таком роде. Я от неожиданности наобещал с три короба, а потом схватился за голову. У меня выпускные экзамены на носу! А я пообещал не только детектив переделать, но и написать быстро еще два.

– Ну ты попал! – засмеялась Лиза.

– Это, да! Тем более что мне так и не сказали, возьмут ли рукописи к публикации или нет. А экзамены – вот они, через месяц. Если все провалю, куда я дальше?

– И как ты вывернулся? – прищурилась Лиза.

– Вот так и вывернулся. Сам не знаю как. Видимо, на адреналине. Не только переделал роман, но и написал еще один. Кое-как сдал экзамены и защитился. Не с тем результатом, на который изначально рассчитывал. Но это уже мне не казалось таким важным. Отправил рукописи в издательство и, пока ожидал ответа, снова сел за работу.

– Молодец какой! А многие говорят, что залог успеха писателя – в его таланте.

– В усидчивости, работоспособности, а потом уже и в таланте, – усмехнулся Дэн. – В издательстве поверили в меня и не только издали книги, но и раскрутили меня как автора. Огромная работа! Ну а я со своей стороны делал все, чтобы со мной было легко и приятно работать. Быстро и постоянно писал, сдавал рукописи вовремя, дорабатывал их по замечаниям редактора. Когда нужно было поехать на какую-то встречу – ехал. Если нужно было дать комментарий для издания или написать статью – писал. Еще выяснилось, что у меня неплохо получается общаться с публикой, встречи с читателями проходили в хорошей атмосфере, и на этом тоже сделали акцент. Ну а раз приходилось столько появляться на публике, то над внешним видом тоже пришлось поработать. Записался в спортзал, перестал сутулиться, заказал другие очки вместо тех «бинокуляров», которые у меня были.

– Еще скажи, что ты раньше и брекеты носил! – развеселилась Лиза.

– Хотелось бы порадовать тебя согласием, но нет, – ухмыльнулся Дэн. – Имя, кстати, я тоже изменил. Был Денисом Марковым, а стал Дэном Весениным.

– Ну ты даешь! – изумилась Лиза. – Так, получается, Весенин – это лишь псевдоним?

– Не совсем. Я взял мамину фамилию и сменил паспорт.

– Глобально!

– Давно хотел, а тут повод появился. Вот еще – «прославлять» отцовскую фамилию! – фыркнул Дэн. Тему об отце развивать ему не хотелось, но Лиза, к счастью, и не стала больше расспрашивать. Может, они бы продолжили разговаривать о книгах, или он бы, в свою очередь, расспросил Лизу о детстве и ее способностях: продолжает ли она искать пропавших людей по фотографиям? Но не стал, решив, что не к месту вспоминать пережитое. К тому же до искомого места оставалось совсем недолго. Лиза тоже больше не задавала вопросов, а сосредоточенно глядела в окно. Ответвившаяся от шоссе дорога была вся в заплатках, кое-где оставались ямы, глубину которых коварно скрывали лужи. Дэн сбавил скорость. И в напряженной тишине, которая плотным облаком повисла в салоне, мысли вновь стали тревожными. Правильно ли они сделали, отправившись сюда одни? Правильно ли он поступил, взяв с собой Лизу? И кто отправил девушке сообщения – шутник или убийца? Лиза отвлеклась на пискнувший телефон, и руки Дэна, удерживающие руль, напряглись. Как напряглась и спина. А в затылок, казалось, подуло холодным ветром. Дэн бросил короткий взгляд на свой телефон, но не увидел сообщений.

– Это снова Алена, – пояснила Лиза и принялась что-то набирать.

Дорога рассекла неровным шрамом голое поле, за которым виднелись похожие на диковинные терема постройки. До столицы отсюда было не так далеко, поэтому Дэн не удивился, что эти земли продали под строительство коттеджей. Но дорога привела их не к элитному поселку, а в частный сектор, состоявший из покосившихся и местами почти вросших окнами в землю домишек. Со многих уже давно облупилась краска, и темно-зеленые или грязно-голубые ее остатки напоминали чешую. В некоторых дворах Дэн успел заметить допотопные отечественные машины и старые иномарки. Жили в поселке, похоже, круглогодично и не шикуя.

– Грустно тут как-то, – сказала тихо Лиза. Он не мог не согласиться с нею. Не только грустно, но и тревожно. Безысходно. Наверняка молодежь вся разъехалась.

Когда навигатор объявил конец пути, Дэн решил, что это ошибка, потому что поселок оборвался вновь полем, дальний край которого колючей бахромой обвивал хвойный лес. Но Лиза указала на видневшийся у леса дом.

– Похоже, нам туда.

Она уже нетерпеливо завозилась, отстегивая ремень безопасности.

– Лиз, не вздумай соваться куда-то одна и первой. И разделяться тоже нельзя, – предупредил Дэн и достал из багажника гаечный ключ. Как средство самозащиты ключ – так себе. Но ничего другого не оказалось. Разве что оставалось найти по дороге увесистый камень. Лиза проследила за его действиями без комментариев, но обвела ищущим взглядом дорогу, подыскивая камень или палку.

Они пересекли поле в напряженном молчании. Дом, оказавшийся разросшейся вширь одноэтажной постройкой, наблюдал за ними темными окнами. Его территорию не огораживал забор, но чуть вдали кто-то обнес сеткой вольер. Машины во дворе не оказалось, и Дэн понадеялся на то, что никто их не ожидает. Только его фантазия, так не вовремя разбуженная колоритностью места, нарисовала картину, как они заходят в помещение и натыкаются на очередной труп с книгой сверху. Если бы он писал детектив, то такую сцену бы и сделал.

– Что бы ты написал, если бы твои герои попали в похожую ситуацию? – неожиданно спросила Лиза. Дэн глянул на нее удивленно, а затем недоверчиво усмехнулся:

– Ты и мысли читать умеешь?

– Нет, – улыбнулась Лиза. – Угадала?

– А что говорит твоя интуиция? – вопросом на вопрос ответил он. Лиза пожала плечами и ответила:

– С одной стороны, говорит, что мы дураки, нам бежать отсюда надо. С другой – я чувствую, что мне нужно войти в дом.

– Войти – не такая уж проблема. Главное – потом выйти, – мрачно пошутил Дэн. И, пока не иссякла решимость, поудобнее перехватил гаечный ключ и поднялся на невысокое крыльцо.

* * *

Город тонул в тумане, как в молочном киселе. Скрытые дымкой фасады домов выныривали неожиданно, словно айсберги. Тревожными тенями метались в густой завесе редкие фигуры ранних прохожих. Даже тусклый свет выстроенных в ровную линию фонарей не мог упорядочить этот хаос и пунктирной линией наметить привычный маршрут. Амалия потратила уйму времени, чтобы отыскать свою машину, чей белый цвет в таком тумане сделал ее невидимой. Но, словно нарочно, машина в это злосчастное утро не завелась, а телефон офисного водителя оказался отключен. День, такой важный для нее, начинался хуже некуда. Обычно сдержанная, Амалия громко выругалась. Ничего не оставалось, как вызвать такси. Диспетчер приняла вызов, но предупредила, что из-за погодных условий возможны задержки, и попросила клиентку выйти к шоссе. На возмущение уже не оставалось сил. Амалия сказала, что будет ожидать машину на автобусной остановке.

Под козырьком не оказалось пассажиров. Укутанное туманом, словно дымом, шоссе было пустым. Прохожие тоже исчезли. Город неожиданно обезлюдел, как после апокалипсиса, и Амалия будто осталась единственной выжившей в нем. Такого одиночества, как в это утро, она не испытывала никогда в жизни. Может, она что-то перепутала и сейчас – ночной час? Но даже если это так, какая-нибудь машина да проехала бы по дороге. Амалия обеспокоенно вертела головой, не столько встревоженная, сколько удивленная ситуацией. Неужели улицы вымерли из-за прямо кинговского тумана? Это была единственная книга этого автора, которую она прочла еще в юности. И сейчас та история, разбуженная ассоциациями, воскресла в памяти во всех жутких деталях. Амалия закуталась в тонкое пальто и спрятала нос в воротник, словно это могло защитить ее от окатившего холодом страха.

Прошла, казалось, целая вечность до того момента, когда плотную завесу рассек желтоватый свет. Автомобиль двигался по первой полосе, и Амалия предположила, что это ожидаемое ею такси. Странность она заметила позже, когда очертания автомобиля нечетко проступили сквозь дымку, и в первый момент подумала, что ошибочно приняла за машину мотоцикл. Автомобиль ехал с одной включенной фарой. Еще чего не хватало! И так обстановка аварийная, так еще машину выслали неисправную! Впрочем, на крыше автомобиля не оказалось опознавательного для такси маячка. Амалия невольно испытала облегчение – и от того, что эту аварийную машину выслали не за ней, и от того, что на шоссе наметилось какое-то движение. Но старый автомобиль, который, казалось, вынырнул в настоящее через портал из прошлого, неторопливо подкатил к остановке и встал. Амалия решительно замотала головой и махнула водителю рукой, чтобы он проезжал мимо. Машина, однако, не тронулась с места. Напротив, мигнула единственной фарой, будто настаивая. Тогда Амалия решительно распахнула дверь.

– Спасибо, но меня не надо подвозить! Я жду…

Она недоговорила, потому что закутанный в плащ с капюшоном водитель повернулся к ней и сверкнул единственным, как фара его автомобиля, глазом.

Амалия вынырнула из кошмара, как из тумана. Сон оказался таким ярким, что она не сразу смогла сориентироваться во времени и в пространстве. И какое-то время непонимающе моргала и тяжело дышала, как после пробежки. Но постепенно осознала, что старый автомобиль и страшный водитель ей всего лишь приснились, находится она у себя дома, а рассвет только подступает осторожными шагами, раздергивает тьму, как занавески. Это был повторяющийся кошмар, который пугал Амалию во сне, но в жизни сулил достижение поставленных целей. Видела она его обычно перед своими триумфами. Поэтому напомнила себе, как хорошо увидеть знакомый сон перед заключением важной сделки. И поскорее постаралась избавиться от ощущения, что спаслась она от страшного водителя лишь чудом, а в следующий раз может сесть-таки в его проклятый автомобиль.

До подъема еще оставалось время, но Амалия не стала укладываться обратно в постель. Лучше уж встать, привести себя в порядок, сделать легкую гимнастику и войти в новый день не с левой ноги, а уверенной поступью. За ранним завтраком она пролистала распечатанные документы – убедилась лишний раз, что все в порядке. Несмотря на выбивший ее накануне из колеи отчет Сушнова, ей удалось взять себя в руки. Сначала – работа, а потом уже личное. Дэн за вчерашний день не написал, но так случалось, они не каждый день созванивались. Амалии тоже нужна была пауза, чтобы утихомирить возникшую в душе бурю, сосредоточиться на важной сделке и потом уже решить, что делать.

Вышла она из дома раньше обычного, настроенная на победу. Уверенным шагом прошла на стоянку, без проблем отыскала белеющий в серости пасмурного утра автомобиль и села за руль. Но, как и в ночном кошмаре, машина не завелась.

– Что за?.. – выругалась Амалия после тщетных попыток разбудить двигатель. Затем, не теряя времени, набрала номер офисного водителя. Но еще до того как поднесла трубку к уху, знала, что услышит. Абонент находится вне Сети. Она с досадой отключила вызов. Уволить водителя к чертям! Может, в следующий раз он не забудет включить или зарядить телефон! Испытывая дежавю, Амалия позвонила в службу такси. И когда диспетчер, записав адрес, не попросила клиентку выйти к шоссе, улыбнулась. Это только совпадение. Случается же такое!

В ожидании такси Амалия вернулась к дому и вскоре услышала шум приближающейся машины. Она шагнула к проезжей части, подняла решительно руку, но затем отпрянула, заметив, что к ней медленно подъезжает старинный автомобиль, так похожий на приснившийся.

6

Дэн постучал и прислушался, не раздадутся ли в доме шаги. А потом решительно толкнул оказавшуюся незапертой дверь.

– Эй! Здесь есть кто-нибудь? – громко позвал он, но опять не дождался ответа. Лиза облизала пересохшие от волнения губы и поднялась на крыльцо.

– Пойдем, – тихо сказала она. – Мы быстро.

– Мы не знаем, что собираемся искать!

– Просто осмотрим дом, и все. Зачем-то же нас сюда позвали?

– Это может быть ловушка, Лиз. Отдаешь себе в этом отчет?

– Да.

– Я войду один, а ты подожди меня тут.

– Ты сам сказал, что мы не должны разделяться! – напомнила Лиза.

– Ладно, – усмехнулся Дэн. – Только никуда не уходи и ступай следом за мной.

Темная прихожая встретила их тишиной и необжитостью. В обувном шкафчике с оторванной дверцей не стояло обуви, на «рогах» напольной вешалки не висело одежды. А вместо лампы на толстом проводе болтался пустой патрон.

– Похоже, и правда никого нет, – шепнула Лиза. Дэн кивнул и поднял брови, вопрошая, куда им идти – направо по узкому коридорчику или прямо. Он шел впереди, чтобы, если что, первым встретить опасность, но ведущей в их паре сейчас была Лиза. Дэн верил в ее интуицию. Только вот, к сожалению, интуиция не подавала никаких сигналов. Признаваться в том, что внутренний «навигатор» замолчал, словно потерял связь со спутником, едва она переступила порог дома, Лиза не стала. Вместо этого кивком указала на дверь впереди. Дэн тронул металлическую ручку, отсыревшая понизу дверь с усилием поддалась, и они вошли в небольшую комнату. Лиза с любопытством огляделась: обстановка тут была простая и бедная. Возле крашеной пупырчатой стены притулился диван с протертой обивкой. Напротив на высокой тумбе возвышался старый телевизор с антенной-рогаткой. У окна примостился круглый стол с накрытой скатертью столешницей. Рядом с телевизором выстроилась старомодная «стенка» с баром, буфетом и книжным шкафом. Дощатый пол покрывал выгоревший на солнце ковер. Запах отсыревшего тряпья был таким сильным, что Лиза поморщилась и невольно прикрыла нос ладонью. Дом, похоже, простоял в запустении довольно долго.

– Главное, не пахнет чем-то страшным, – заметил Дэн в ответ на ее брезгливую гримаску. – Ты понимаешь, о чем я.

Лиза кивнула. Больше всего она боялась наткнуться в доме на чье-то бездыханное тело. А Дэн тем временем подошел к книжному шкафу и внимательно изучил корешки.

– Моих книг тут нет, – с облегчением выдохнул он. – Не понимаю, зачем тебя сюда позвали.

Лиза промолчала и направилась в другую комнату, оказавшуюся спальней. Обстановка здесь оказалась в том же «стиле». Старую высокую кровать с металлическим каркасом обнимало отсыревшее покрывало с синим узором. Горкой высились подушки с пожелтевшими уголками. Над изголовьем висела рисованная икона Богоматери, а у противоположной стены стояли небольшой одежный шкаф и трельяж. Лиза открыла дверцы и изучила содержимое шкафа: стопки посеревшего постельного белья и махровых полотенец, два «солдатских» одеяла, к которым прикоснуться было страшно, и пара садовых шляп на верхней полке – вот и все содержимое. Одежды не оказалось – это лишь убедило Лизу в том, что дом необитаем. Дэн тем временем изучил содержимое ящиков трельяжа, нашел какую-то резинку для волос и сломанную заколку.

– Возможно, тут жила женщина, – выдвинул он предположение. – Пойдем дальше. Тут ничего нет. Или ты что-то чувствуешь?

– Ничего, – призналась Лиза. – Мы не ошиблись адресом?

– Не думаю.

Однако он вытащил свой телефон, чтобы проверить правильность адреса и качнул головой:

– Нет связи. Не дом, а бункер какой-то.

– Может, тут есть скрытое помещение? Бункер, как ты сказал? Или скорее погреб?

– Для начала закончим осмотр комнат.

Дэн замешкался у шкафа, а Лиза вышла в прихожую и свернула в коридор. Первая дверь, встретившаяся на пути, вела в совмещенный санузел. Лиза переступила порог и огляделась. На первый взгляд тут не было ничего интересного: унитаз с трещиной, порыжевшая от некачественной воды ванная, умывальник и навесной шкафчик над ним. Дэн зашел за Лизой следом, но вдруг замер в дверях.

– Слышала?

– Что?

– Шум какой-то.

Она прислушалась и качнула головой:

– Нет. Тихо.

– И все же мне показалось, что я услышал шаги. Лиз, тут тоже ничего нет. Пойдем.

Но она уже заметила кричащую деталь, которая была лишней в ванной комнате и выбивалась из бедной обстановки дома. Кто-то забыл или оставил с умыслом на умывальнике зажигалку. И не пластмассовую китайскую, а дорогую, хорошей фирмы. Похожая была у ее курящего отца.

– Лиз? – тревожно позвал Дэн. Но она уже, вопреки здравому смыслу, ринулась к умывальнику. В тот момент, когда она коснулась зажигалки, руку обожгло холодом. Ледяной вихрь обвился вокруг тела тугим коконом, сковал по ногам и рукам. Обездвиженная им, Лиза не смогла ни разжать пальцы, чтобы выпустить зажигалку, ни пошевелиться, чтобы высвободиться из объятий холода. Она хотела в отчаянии позвать Дэна на помощь, но не смогла издать ни звука. Ледяной вихрь подхватил ее и закружил. Перед глазами замельтешили, вызывая тошноту, то серо-голубые квадратики кафеля, то растрескавшийся потолок. Вихрь будто жонглировал ее телом. А потом в мельтешение стали вклиниваться обрывочные образы. Вначале Лиза увидела картину закатного моря. Красное солнце, расплескав на блестящей, как слюда, водной поверхности червонное золото, одним краем тонуло в море. Лиза наблюдала за закатом, сидя на еще хранившей дневной жар гальке. Она видела свои вытянутые к воде ноги с закатанными джинсами, голые лодыжки и ступни, которых едва касался прибой. Кто-то тронул ее за плечо. Лиза быстро оглянулась, и картина морского счастья сменилась другой. Узкая тропа круто брала вверх. Кто-то поднимался по ней впереди, но кто – Лиза не видела. Взгляд только выхватил катящиеся по тропе вниз мелкие камешки, покой которых потревожили подошвы чужих ботинок. Ощущения, которые Лиза испытывала в тот момент, были полной противоположностью тому умиротворению, которое царило в ее душе во время любования закатом. Ей было отчего-то страшно. Она то и дело оглядывалась, словно опасаясь увидеть преследование. Оглянувшись в очередной раз, Лиза споткнулась и чуть не упала. И следом эта сцена сменилась другой. Прохладный ветер трепал пряди, выбившиеся из завязанных в высокий узел волос, сырой холод пробирался под куртку, а плечи оттягивала тяжесть рюкзака. Лизе не было страшно, но она чувствовала себя потерянной. Бесцельно озиралась вокруг и видела только сплошную темень. Где-то очень высоко сияли начищенными монетами звезды, но до них было так далеко, будто смотрела на них Лиза из глубокого колодца. Вдруг мертвую тишину разорвал тихий рокот мотора, а темноту рассек луч желтого света. Вскоре перед Лизой остановился старый автомобиль. Она безрассудно открыла дверь и села на пассажирское сиденье. И только когда машина уже тронулась с места, повернулась к водителю. Тот, одетый в темный плащ, удерживал затянутыми в перчатки руками руль и смотрел прямо перед собой на черную дорогу. Но, почувствовав на себе взгляд, обернулся к девушке, и на Лизу из-под капюшона сверкнул единственный глаз.

– Лиз! Лиз! – донесся до нее испуганный голос. Ледяные тиски ослабли, и вместо них Лиза почувствовала успокаивающее тепло чьих-то объятий. Она подняла веки и увидела испуганное лицо Дэна на фоне давно не беленого потолка. – Лиза! Что случилось? Что с тобой?!

Дэн одновременно и гладил ее по лицу, и похлопывал по щеке. Она вздохнула и пошевелилась. Оказывается, она лежала на полу, а голова покоилась у Дэна на коленях. Когда-то уже так было. Почти так. Он пытался привести ее в чувство, а когда она пришла в себя, резанул стальным и острым взглядом. Тогда Дэн спас ей жизнь. Сейчас уберег от падения и травмы.

– Я в порядке, – тихо ответила Лиза и вдруг заметила за спиной Дэна размытый силуэт. Кто-то темный и безликий, словно тень, стоял позади него. И от фигуры веяло холодом и опасностью.

– Что? – встревожился Дэн, заметив, что она глядит ему за спину.

– Ничего, – соврала Лиза. Моргнула, и тень исчезла. Но обманываться тем, что силуэт ей лишь померещился, она не стала.

Дэн помог ей сесть и сам присел рядом.

– Ты внезапно потеряла сознание. Я едва успел тебя подхватить. Ты не ударилась?

– Кажется, нет.

Дэн шумно выдохнул, привлек Лизу к себе, и она с облегчением прижалась щекой к его груди. Сердце Дэна колотилось часто и громко, но этот тревожный ритм, однако, успокаивал ее.

– Что случилось? Почему ты потеряла сознание? – продолжал испуганно расспрашивать он.

– Зажигалка, – начала Лиза, но ее прервало глухое рычание. Дэн резко обернулся и тихо пробормотал:

– Еще чего не хватало…

В дверях, загораживая им выход из ванной, стояли два бойцовских пса и в унисон рычали. Из раззявленных широких пастей несло горячим смрадным дыханием. Псы угрожающе скалили крепкие зубы и не сводили с непрошеных гостей своих маленьких злобных глаз. Лиза оцепенела. Больших агрессивных собак она панически боялась, после того как на нее в детстве едва не напал уличный пес. Видимо, в ее глазах промелькнула паника, потому что Дэн быстро шепнул:

– Только не двигайся.

Сам же он осторожно пошевелился, загораживая собой Лизу. Псы зарычали громче, один из них нетерпеливо переступил с лапы на лапу. Лапы у собак были мощные и широкие – толщиной с Лизину руку. Но куда более устрашающе выглядели большие раззявленные пасти с мощными челюстями. Лизе некстати вспомнилось, что у некоторых пород собак – «мертвая» хватка. А у этой? Проверять совершенно не хотелось. Она перевела испуганный взгляд с псов на оброненный Дэном гаечный ключ и с досадой отметила, что тот лежит прямо перед мордой одного из псов.

– Вот гадство, – тихо выругался Дэн в адрес псов, обвел быстрым взглядом ванную комнату и убедился, что нет другого выхода, кроме как через дверь. Никаких предметов, которые можно было бы использовать в качестве самозащиты, не было. Не сводя взгляда с рычащих собак, Дэн медленно поднялся на ноги. Один из псов в ответ на его движение рявкнул, и Лиза испуганно втянула голову в плечи. – Тише, тише. Хорошая собачка, – Дэн загородил собой девушку и протянул назад руку раскрытой ладонью. Лиза поняла, что просит он зажигалку, и поискала ее взглядом. – Не резко, – шепнул Дэн уже не собаке, а Лизе, потому что на ее шорох отреагировал другой пес: грозно рыча, он сделал пару шагов вперед. Лиза пискнула от страха и сжалась в комок. Кормил ли кто этих псов? Или они давно сидят тут без еды? Она уже поняла, что шум, который услышал Дэн, вызвали собаки. А вдруг хозяин их умер, а псы сожрали его тело? Ее замутило от предположения, что они с Дэном могли бы обнаружить, если бы сунулись в последнее помещение. – Лиз, старайся особо не двигаться, но отыщи эту чертову зажигалку, – быстрой скороговоркой произнес Дэн. Да, он прав, нужно действовать – искать зажигалку, их последнюю надежду на спасение. От мысли, что так и может сбыться предсказание – его гибель по ее вине, – Лизу окатило ужасом. Она торопливо отвернулась, чтобы не видеть смердящую смертью пасть ближайшего к Дэну пса и заметила закатившуюся под умывальник зажигалку. Медленно и бесшумно Лиза подняла ее и вложила в раскрытую ладонь Дэна. Он тут же высек огонь, но щелчок послужил сигналом для ближайшего к ним пса. Возможно, все длилось какие-то мгновения: рывок пса к Дэну, мелькнувший огонек в его руке, и заглушивший рычание крик – не страха, не боли, а властный, приказывающий псам остановиться. Лиза даже не поняла, когда успела вскочить на ноги, как в доли секунды оказалась между Дэном и псом и как приказала собаке остановиться. Но пес вдруг послушал и, тяжело дыша, замер прямо перед ней. Лизу обдало его дыханием, желтые клыки, которые могли вспороть ей шею, громко клацнули в опасной близости. Пес глухо рычал, но не предпринимал новой попытки напасть. Его собрат стоял позади. Лиза смотрела в глаза бойцовскому псу, но видела перед собой того бродячего, который едва не напал на нее, двенадцатилетнюю девочку, в пустынном переулке. И уверенность, что она и этих собак может обратить в бегство, достигла пика.

– Пошел вон! – приказала Лиза, прожигая пса взглядом. Собака вдруг заскулила, как от боли, закрутила головой, поджала хвост и попятилась. – И ты! И ты пошел вон! – Лиза перевела, словно дуло пистолета, взгляд на другого пса. – Пошел! Иначе уничтожу!

В этот момент она верила, что и в самом деле может убить собаку взглядом – за себя, за Дэна, за ту напуганную двенадцатилетнюю девочку. И, видимо, псы это тоже поняли, потому что попятились и один за другим вышли из ванной.

Лиза прикрыла глаза и бесшумно выдохнула. От накатившей усталости ее качнуло, и Дэн вовремя подхватил ее.

– Он тебя укусил? – только и смогла спросить она.

– Нет, – коротко ответил мужчина. Не задавая вопросов, он поднял Лизу на руки и вынес из страшного дома на улицу, тишину которой внезапно нарушил вой сирены.

– Кто это? – встрепенулась Лиза. Дэн аккуратно поставил ее на ноги и подставил плечо.

– Полиция.

– Но откуда?..

– Я отправил Ивасину сообщение с адресом, когда мы стояли в пробке. Прости, но это надо было сделать.

– И правильно, – выдохнула Лиза. От слабости ее качало, все плыло перед глазами, тошнота волнами подкатывала к горлу.

– Тебе совсем плохо?

– Пройдет. Сейчас подышу воздухом…

Дэн одной рукой похлопал себя по карманам.

– Нет ни конфеты, ни шоколадки.

– Помнишь, – вымученно улыбнулась Лиза.

– Как тут забыть! Надо тебе запретить выходить из дома без сладкого. С твоими способностями в любой момент «проваливаться» черт знает куда.

Он насмешливо посмотрел на нее и поцеловал в висок. Лизу затопила волна радости и тепла, которая привела ее в чувство лучше всякого шоколада. Но Дэн, увидев, что из первой полицейской машины выходит Петр, тяжело вздохнул:

– Пойдем. Сейчас нам будут пистоны вставлять.

Лиза сидела в машине Дэна, пила сладкий горячий кофе, термос с которым оказался у одного из полицейских, и постепенно приходила в себя. Голова не кружилась, озноб тоже прошел, только от слабости руки и ноги все еще казались ватными. Неподалеку от машины Дэн беседовал с Ивасиным, и Лиза с тревогой следила за жестами и мимикой мужчин. Она боялась, что Дэну достанется «пистонов» от сурового следователя, и была готова в любой момент выскочить на улицу и вмешаться в разговор. Это она виновата! Она затащила Дэна сюда, она уговаривала его не сообщать ничего полиции. Они рискнули и едва не поплатились за это жизнями. Что ж, Ивасин имеет полное право рассердиться на них. Но разговор между Дэном и его другом на первый взгляд казался мирным. Более того, следователь в какой-то момент похлопал Дэна по плечу – то ли успокаивая, то ли в знак поддержки. Полицейские, которые приехали с Ивасиным на двух машинах, скрылись в доме и не выходили оттуда уже довольно долго. Что они там нашли? И что стало с собаками?

Кофе закончился. Да простит ее тот полицейский, которого она оставила без «допинга», но ей после кофе стало значительно лучше. Лиза открыла дверь и вышла из машины. Ивасин с Дэном моментально оглянулись на нее.

– Как ты?

– Как самочувствие?

– В порядке, – улыбнулась Лиза.

Ивасин забрал у нее опустевший термос и поставил его на капот полицейской машины. А затем обернулся к ним и хлопнул в ладоши:

– Все, свободны! Вам тут делать больше нечего. Мы уж сами. Страницу, с которой было отправлено сообщение, постараемся восстановить. И давайте без самодеятельности! Звоните сразу мне. Это касается обоих.

– Хорошо, – покорно согласилась Лиза и добавила: – Петр, мы нашли в доме зажигалку. Она, возможно, имеет какое-то отношение к сообщениям.

– В смысле? – напрягся следователь. – Какая зажигалка?

– Вот эта, – спохватился Дэн и порылся в карманах.

– Ты чего, присвоить ее собирался? – сдвинул сурово густые брови Петр.

– Нет. Сунул в карман машинально.

– Мне кажется, что эту зажигалку оставили специально. Она слишком выбивалась из обстановки дома и лежала на видном месте, будто нарочно, – уклончиво сказала Лиза.

– Что ж вы, черти, ее всю залапали! – возмутился Петр. – Отпечатки постирали!

– Прости, Петь. Это была наша последняя надежда прогнать псов, – ответил Дэн, и Ивасин помрачнел.

– Ладно, отправляйтесь. Я позвоню тебе.

Лиза с облегчением забралась обратно в машину Дэна. Приключений на день им уже хватило. Казалось, со вчерашнего дня, когда она торопилась на встречу с агентом, прошли годы. За это время столько всего произошло – и хорошего, и страшного.

– Как тебе это удалось? – спросил Дэн, когда они выехали из поселка. – Как ты прогнала собак?

– Просто сильно испугалась.

– То, что ты испугалась, я видел. Но в какой-то момент ты вдруг набралась храбрости…

– Пес на тебя бросился, – пояснила Лиза. – Я за тебя испугалась сильнее, чем за себя. Хотя уличных и бойцовских собак панически боюсь. Однажды, лет десять назад, на меня почти бросился бродячий пес. На улице никого не было, только я. Думала, умру от страха. И, видимо, от отчаяния так закричала на собаку, что неожиданно прогнала ее. Когда пес бросился на тебя, мне вспомнилась та ситуация.

– Я тебя такой еще не видел, – качнул головой Дэн. – Ты взглядом испепелить готова была. И псу словно стало больно. Он заскулил, как щенок.

– Может, я на самом деле причинила ему боль.

– Ивасин сказал, что псов они обнаружили смирными и зашуганными.

Лиза тяжело вздохнула. Похоже, она перестаралась. Но, с другой стороны, спасла от опасности незнакомых ей полицейских тоже.

– Думается, собаки брошенные. Их отвезут в питомник. Так сказал мне Петр. А чей это дом, почему в нем оказались псы – еще предстоит выяснить.

– Но уже не нам.

– Но уже не нам, – согласился Дэн. – А с зажигалкой что произошло? Почему ты потеряла сознание?

– Я не потеряла сознание. Я… увидела несколько картин. Тот, кто написал мне, зажигалку оставил специально. И теперь я понимаю, что он имел в виду. Хотя вопросов стало еще больше.

– Что ты увидела?

Лиза пересказала свои видения. Дэн выслушал ее молча, крепко сжав челюсти и сосредоточенно глядя перед собой на дорогу. Но когда Лиза закончила рассказ, перевел на нее взгляд.

– С тобой такое уже бывало?

– Однажды, в детстве. Меня внезапно стали посещать видения, которые были связаны с близкими мне людьми: папой, Ингой, ее подругой и ее братом Вадимом. Я не просто видела события из прошлого или будущего, но и словно оказывалась на месте близких. К примеру, когда Вадим тогда попал в аварию и сильно разбился, я пережила его боль, как свою.

– О господи… – выдохнул сочувственно Дэн. – Бедный ребенок! Детство у тебя и правда неординарным было.

– Как видишь…

– Почему с тобой тогда это случилось? Я имею в виду видения.

– Я каким-то образом настроилась на волны любимых людей. С Ингой произошла кошмарная история. Это долго рассказывать, Дэн. Как-нибудь потом. И мои видения были связаны с нею. Эти «приступы» меня изматывали, я теряла сознание. Папа тогда смертельно перепугался.

– Еще бы!

– Но Инга ему все объяснила – что происходит со мной и почему. Мне хотелось помочь ей, я очень по ней соскучилась и хотела увидеть. Поэтому вот так вышла с ней на связь. А потом мне удалось увидеть того, кто навредил Инге, – «считала» его след через один предмет.

– Как сейчас через зажигалку?

– Да.

– Получается, кто-то еще сейчас знает о твоих способностях!

– Таких людей не так уж много, Дэн. Инга, папа, ты.

– А кто-то из твоего прошлого? Тот, чей след ты тогда считала? – предположил Дэн.

– Того человека давно нет в живых. История случилась больше десяти лет назад.

– А твои друзья? Алена могла бы проговориться кому-нибудь о том, как ты ее спасла?

– Нет. Мы с ней не разговаривали на эту тему. Может, Алена ничего не помнит. Может, считает, что это был ее страшный сон.

– Но, однако, кто-то оставил зажигалку с «сообщением» и вызвал тебя.

– Я же говорю, что вопросов стало больше, чем было, – вздохнула Лиза.

– Мне страшно за тебя. Мне сейчас реально страшно за тебя, – пробормотал Дэн. – Если по моей вине ты оказалась втравлена в эту историю, то…

– Не говори так, – перебила Лиза. Сейчас за спиной Дэна не было напугавшего ее силуэта, но отвлечься от увиденного она так и не смогла. Лиза скользнула взглядом по профилю мужчины: по его ровной переносице, четко обрисованной нижней челюсти, «укололась» о щетину, мысленно растрепала ему волосы. От нежности и одновременно отчаяния защемило сердце. Он боится за нее, тогда как опасность угрожает ему.

– Что? – заметил ее взгляд Дэн.

– Ничего, – качнула головой Лиза. – Просто любуюсь. Я по тебе очень скучала:

Он протяжно выдохнул:

– Я больше не уйду, Лиз.

Она кивнула и попросила:

– Пожалуйста…

Дэн снял правую руку с руля и легонько сжал пальцы Лизы. На какое-то время в машине воцарилось уютное молчание. Он следил за указателями, она по его просьбе высматривала подходящее для обеда придорожное кафе. Но потом Дэн первым нарушил тишину:

– Знаешь, что я сейчас вспомнил? В твоем рассказе что-то мне показалось знакомым. А теперь я понял, что именно. Амалии однажды при мне приснился кошмар. Проснулась она такая перепуганная, что мне с трудом удалось ее успокоить. Потом Амалия рассказала, что видит этот кошмар периодически и, как ни странно, перед удачными сделками. Так что он вроде как предвещает ей прибыль и успех. А снится ей, что она находится в одиночестве то в городе, то в незнакомой местности, и за ней приезжает старый автомобиль с одной фарой, за рулем которого оказывается одноглазый водитель. Все прям так, как ты увидела.

– Амалии снится этот кошмар? Постоянно? – разволновалась Лиза.

– Насчет постоянно – не знаю. При мне было лишь раз. Это что-то значит?

– Может быть.

– Думаешь, ты настроилась на волну Амалии?

Лиза замолчала, обдумывая сказанное им, а потом спросила:

– А ты ездил с нею на море?

– Да, – нехотя ответил Дэн. – Незадолго до того, как мы с тобой встретились на вечеринке. Мы летали в Таиланд. Это было еще до того, как…

– Все в порядке, Дэн. Не надо объяснять. Я не об этом думаю. А о том, что я, возможно, вышла на ее волну.

– Но в горы мы не ходили. Амалия вообще противница походов. Любит отдых комфортный.

– Вот бы расспросить ее подробнее о кошмаре! – воскликнула Лиза. Но Дэн насмешливым взглядом остудил ее пыл:

– Вряд ли я стану расспрашивать Амалию о ее снах в то время, когда собираюсь с нею порвать. Кстати, вон там – приличное вроде кафе. Остановимся?

Через полтора часа Дэн привез Лизу к ее дому, проводил до квартиры, но заходить не стал.

– У меня еще осталось незаконченное дело, – сказал он. И Лиза поняла, что он имеет в виду разговор с Амалией.

Но, едва закрыв за Дэном дверь, Лиза взяла телефон и набрала номер мачехи.

– Инга, ты говорила, чтобы я больше не скрывала от тебя, если мне нужна помощь! – скороговоркой, пока не ушла решимость, протараторила она. Сделала паузу, как перед прыжком в воду, и выпалила на одном дыхании: – Мы с Дэном вместе. Я люблю его. И он меня, похоже, тоже. Он собирается порвать с Амалией ради меня.

Сообщив новость, Лиза замолчала. Молчала и Инга, то ли ошарашенная известием, то ли напуганная. Лиза не торопила ее, терпеливо ждала, хоть сердце стучало так громко, что его могла услышать Инга.

– Лиза, девочка моя… Я не знаю, что тебе сказать, – взволнованно проговорила мачеха. – Я бы порадовалась за твои новости и пожелала бы тебе счастья, но…

– Да. Поэтому я тебе и звоню. Я увидела за его спиной тень смерти. И не знаю, что делать, Инга! Я в отчаянии! Пожалуйста, помоги мне! Я не могу снова так страшно потерять любимого человека!

– Он не должен тебя любить, Лиза! – вскричала Инга. – Это предсказание… А если в опасности окажешься ты?! Ты мне как дочь! Господи, почему «как»… Ты мне и есть дочь!

– Так помоги мне, мама! – в отчаянии выкрикнула Лиза и заплакала.

– Лиз, ты должна оставить Дэна! Уйти!

– Это ничего не решит! Он не примет никаких доводов!

– Ничего не объясняй! Просто уйди! Возвращайся домой! – запаниковала Инга.

– Я не уйду от него, ничего не объяснив! Потому что это очень больно, когда от тебя уходят без объяснений! Так ушел Рон. Так ушел Дэн. Так однажды ушла и ты от моего папы! Инга, это невыносимо больно – когда от тебя так уходят! Даже если во имя спасения!

– Ты не должна быть с ним, – уже тихо, после долгой и тяжелой паузы, вымолвила Инга. – Я предупреждала. Это может быть опасно для тебя.

– Инга! Я не могу сейчас думать о себе. Я думаю о нем! Мы не можем быть не вместе, – возразила Лиза. – Все складывалось так, чтобы мы опять встретились!

Инга шумно вздохнула, а потом звеневшим от напряжения голосом ответила:

– Хорошо. Не знаю как, но я буду искать решения. Мы вместе будем искать их. Только ты должна рассказать мне все, без утайки. Прямо сейчас. Начиная еще раз с того вечера, на котором вы встретились. Все, слышишь, дочь?

– Да, мама, – ответила Лиза.

* * *

Яркие картинки на стенах, свежие цветы в вазах и симпатичные занавески на окнах, призванные создать уют, если и могли обмануть посетителей, то лишь ненадолго. Потому что приметы смерти вскоре становились заметны под этой неумелой маскировкой. Они пробивались тревожными звоночками в смеси запахов дезинфицирующих средств и лекарств, слышались в зуммере, по команде которого персонал в масках и синих робах торопился в палату, виделись в похожих на тени фигурах ходячих пациентов и штативах с капельницами, которые они возили за собой. Амалия до сих пор не могла привыкнуть к этому диссонансу, в который вступали игривый дизайн клиники и помеченные мрачной печатью изможденные лица. Эти цветы, картины и дорогая мебель лишний раз напоминали о том, что смерть не щадит никого: ни бедных, ни богатых. Деньги могут дать разве что возможность провести последние дни в комфортабельной палате под надзором внимательного персонала. Впрочем, тем, кто умом уже находился в закрытом мире и не узнавал родных, и тем, кто отсчитывал свои последние дни, было все равно. Жизнерадостный дизайн клиники был необходим скорее родственникам больных, чем им самим.

Амалия поздоровалась с дежурной медсестрой, обменялась с нею несколькими привычными фразами, а затем прошла по светлому коридору к одной из дверей. И, как всегда, помедлила, набираясь решимости. Сколько раз она заходила в эту комнату, зная, что ее там ожидает. И все же каждый раз, словно маленькая девочка, надеялась на чудо. Но чуда не происходило. Лежащая на высокой кровати женщина казалась столетней старухой, хоть по паспорту ей было намного меньше лет. Маленькая, усохшая, с клоками седых волос на обтянутом пергаментной кожей черепе, она даже отдаленно не напоминала ту красивую и энергичную женщину, которой когда-то была. Амалия тихо присела рядом в удобное кресло, скрестила ноги в лодыжках и коснулась рукой тонкого запястья больной.

– Здравствуй. Это снова я.

Женщина не пошевелилась: то ли была погружена в глубокий медикаментозный сон, то ли опять блуждала по лабиринтам лишь ей известных воспоминаний, таких далеких от реальности. Амалию она уже почти никогда не узнавала, за исключением редких и коротких, как вспышки, проблесков сознания.

Амалия помолчала, собираясь с мыслями. А потом принялась делиться с больной своими новостями, начиная со дня последнего визита к ней. Она бодро и в подробностях рассказала о том, что подписала обещающий ей внушительную прибыль контракт, за который билась так долго. По-женски поделилась радостью, что ее новый парикмахер – настоящий гений, и пообещала сводить женщину, когда она поправится, в этот чудо-салон – обновить стрижку и закрасить седину.

– А потом устроим шопинг, – добавила с грустной улыбкой Амалия. – Помнишь, как мы ездили по магазинам вместе? А затем поедем обедать к Томасу. Он до сих пор готовит твои любимые блюда и передает тебе привет. – О том, что на самом деле она давно не заходила в ресторан к Томасу, потому что ей было невыносимо сидеть в одиночестве в знакомом антураже и выслушивать сочувственные слова, уточнять Амалия не стала. – А после обеда поедем в кино. На любой фильм, который выберешь ты. Даже на самую слезливую мелодраму, хоть я их и не люблю!

Она помолчала, не зная, что еще сказать. Обычно ее монолог длился долго, и темы подбирались сами собой, но сегодня Амалия чувствовала себя раздавленной. После того как спало напряжение, связанное со сделкой, накатили те мысли, от которых она отмахивалась последние сутки. Дэн прислал ей короткое сообщение, что вечером им нужно поговорить, и интуиция Амалии ощетинилась мрачными предчувствиями. За эти сутки многое сложилось, как дважды два, и результат не понравился своей простотой и банальностью: Дэн не просто ускользал от нее, он уходил торопливыми шагами. Перед тем как покинуть офис, Амалия поговорила с молодым человеком, который оформлялся к ней на работу. Взяла она его не потому, что ей так нужны были кадры из числа оканчивающих вуз студентов. Амалия пригласила Александра Федорова, потому что заявленная Чернова отказалась от ее предложения. А значит, ничего не оставалось, как понаблюдать за этой девушкой через ее молодого человека. Но на вопрос о его невесте Александр ответил, что Лиза Чернова вовсе не его девушка, они просто учатся вместе, дружат… И по тому, как он занервничал и заерзал на стуле, Амалия безошибочно поняла, что Федоров влюблен в свою сокурсницу, но вот взаимности у нее не добился. Хоть и не теряет надежды. Амалия тут же извинилась за свою ошибку и повернула разговор на другие рельсы. Но тревожный звоночек, который не замолкал в последние сутки, взвыл теперь пожарной сиреной. К тому же не только натянувшиеся, как струна, и готовые вот-вот лопнуть отношения с Дэном беспокоили Амалию, но и неожиданное открытие. И что с ним, этим открытием, теперь делать, она не знала.

– Я нашла Дениса Маркова, – сказала Амалия, глядя не на больную, а на стену перед собой. Слава богам, голую, без веселеньких картинок. – Так неожиданно. И так… плохо. Кто бы мог подумать! Может, ты бы его узнала. Потому что ты – не я. И я ведь не…

– Я видела Анечку, – раздалось вдруг так громко и четко, что Амалия испуганно вздрогнула. Больная проснулась, подняла лиловые веки, но смотрела она не на гостью, а в потолок.

– Она тебе приснилась? Ты хочешь сказать, что Анна тебе приснилась? – спросила Амалия, не надеясь услышать ответ. Больная уже не была способна отвечать на вопросы и вступать в диалоги.

– Она приходила, – неожиданно твердо и ясно ответила женщина.

– Но Анна не может прийти! Она же…

– Мертвые возвращаются, – ответила больная, поворачивая голову. Амалия вздрогнула не столько от слов, сколько от пробившего ее до дрожи взгляда женщины.

– Мертвые не могут вернуться, – твердо возразила Амалия. Но взгляд женщины вновь затуманился. Вряд ли она услышала ответ.

Выходя через четверть часа из клиники, Амалия уже знала, как нужно действовать. Поэтому, когда ей наконец-то перезвонил Дэн, назначила ему встречу в своем любимом кафе. И когда он приехал – раскрасневшийся, растрепанный, будто после пробежки, и решительно настроенный, – она встретила его с обманчивым спокойствием. Амалия выслушала Дэна со снисходительной улыбкой, чуть склонив голову набок и всем видом демонстрируя, что его желание расстаться с нею не оказалось для нее неожиданностью.

– А теперь послушай меня ты, Денис, – сказала она все с той же полуулыбкой и чуть не добавила его фамилию – не растиражированную на обложках книг, а другую. – Никуда ты не уйдешь. Потому что разрывать со мной отношения тебе выйдет дорого. И не только потому, что Алексей Чернов ни за что не даст согласия на отношения своей обожаемой дочери с писакой, чье имя связано с убийствами и маньяком. Да-да, я уже в курсе! А потому, что я запросто могу испортить твой имидж обаятельного душки-писателя и разрушить карьеру рядом нехороших публикаций в прессе и в Интернете. Кое-что мне стало известно. Назвать тебе пару имен? С радостью!

Ей доставило истинное удовольствие видеть, как менялось выражение его лица. Как он побледнел, как резанул острым взглядом и сжал в бессильном гневе челюсти. Невольно она залюбовалась Дэном – таким красивым даже в бессловесном негодовании и с полыхнувшей во взгляде ненавистью. В этот момент проявилось в его облике что-то дикое, первозданное и хищное, что сделало его невероятно привлекательным и сексуальным. Амалия облизала губы: такой Дэн заводил ее куда больше, чем тот, харизматичный любимец публики. Видели бы его таким читательницы! Они бы взревели от восторга, узнав, что под добродушной маской их любимчика может скрываться дикий зверь. Только вот любовь их тут же угаснет, едва они узнают о своем кумире всю правду.

– Учти, эту историю я расскажу Чернову тоже. Так что у тебя один выход: поскорее забыть о своем помутнении по имени Лиза и не менять наших планов. Иначе я тебя уничтожу. – Амалия улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок и похлопала мужчину по руке. – Свадьба через месяц, Денис. Ровно столько мне нужно на подготовку.

7

Добираться до рынка пришлось через весь город и с пересадками. Но Лизу не остановила ни дальняя дорога, ни то, что день уже катился к закату. Она беспокоилась только о том, чтобы рынок не закрылся и чтобы нашлось все нужное. Можно было, конечно, дождаться утра, но Лиза не желала терять ни дня. Целые сутки она не выдержит!

Рынок оказался открытым, и там, где сказала Инга. Лиза смешалась с толпой женщин, зашедших по дороге за продуктами, миновала прилавки с одеждой, но задержалась у торговки тканями и купила льняной отрез. Затем прошла прилавки со снедью: мясом, остро пахнущими сырами, специями и солениями. И наконец-то дошла до тех, которые ей были нужны. Маленькая старушка в повязанном на голове пуховом платке сразу привлекла ее внимание доброй улыбкой и сияющим молодым взглядом. Насыпанные в тряпичные мешочки сухие травы источали пряный аромат – запах позднего лета, нагретого солнцем луга. Аромат покоя и гармонии. Лиза вытащила длинный список, записанный под диктовку Инги, и растерянно оглядела многочисленные мешочки.

– Ты скажи, девонька, что надо. Я все подберу! – оживилась бабушка и достала свитые из грубой бумаги кулечки. – Тебе трав от простуды? Или для поднятия этого, как его, муму… имутета…

– Иммунитета, – улыбнулась Лиза, и бабушка деловито кивнула:

– Для крепкого здоровья, в общем! У меня тут всякие сборы. Грудные, сердечные, от мочекаменной болезни. Лучше уж травами лечиться, чем травиться аптечной «химией».

– Мне не нужны сборы, только по списку, – качнула головой Лиза.

– Как хочешь, девонька!

Бабушка одобрительно кивала, отсыпая травы в бумажные кульки, тихо улыбалась и щедро добавляла сверху отсыпанной нормы «от себя». Лиза невольно заразилась от нее светлым спокойствием и вообразила, как Инга тоже покупает лекарственные травы у этой старушки.

– А вы давно здесь торгуете? – не удержалась она от вопроса.

– Да не так уж, – охотно пояснила бабушка. – Но травы собираю давно. В экологическому лесу. Не в Подмосковье, а в деревни специально ездию. Какие-то мне сестра с Алтая присылает. Целыми посылками. Раньше все по соседкам раздавала. Сейчас вот тут. У меня и клиенты постоянные есть! Знают, что не обману, что мои травы – самые лучшие, собраны и высушены по всем правилам. А сборы еще моя бабушка умела составлять. У нее вся деревня лечилась!

Лиза сверилась со списком: ничего не забыла? И отсчитала названную бабушкой сумму, добавив от себя еще купюру.

– Ты ошиблась, девонька, – вернула ей бабушка банкноту.

– Нет, не ошиблась, – хитро улыбнулась Лиза. Инга попросила ее отблагодарить травницу. Но она бы и сама оставила щедрый подарок такой доброжелательной и улыбчивой бабушке.

– Ой! Да зачем же? Хочешь, я тебе еще сушеной черники отсыплю? Заваришь как чай. Для зрения полезно. Вы же сейчас все с этими компутерами и телефонами слепнете…

– В другой раз, я к вам еще приду! – засмеялась Лиза, аккуратно укладывая в тряпичную сумку бумажные кулечки.

– Меня Любовью Петровной зовут, – назвалась бабушка и убрала деньги в карман повязанного поверх пальто передника. Но когда Лиза развернулась, чтобы уйти, вдруг окликнула ее:

– Погодь, девонька!

Лиза обернулась, думая, что забыла что-то на прилавке. Но бабушка глянула на нее неожиданно хмурым взглядом из-под сведенных бровей и неодобрительно покачала головой:

– Двойнишься ты чего-то, девонька.

– Что?

– Двойнишься! – веско припечатала бабушка, затем ловко выхватила из стопки новый кулек и насыпала в него трав из разных мешочков. – Вот, возьми. Это тебе. Без денег. Заваришь завтра утром как чай, две ложки на чайник. Выпьешь натощак, и вся зараза от тебя отстанет!

– Я не… – начала Лиза, но, поняв, что лучше не спорить, поблагодарила старушку, сунула мешочек в карман куртки – отдельно от других – и попрощалась.

До дома она ехала в полном молчании, как и наказала Инга. Даже отключила телефон, чтобы никто не побеспокоил ее звонком, и невежливо прошла мимо прохожего, обратившегося к ней с вопросом о дороге. Прохожий что-то буркнул ей вслед, но Лиза шла вперед, упрямо сжав губы и не оглядываясь. Больше всего она опасалась встретиться с кем-нибудь из соседей в подъезде, особенно со словоохотливой пенсионеркой с первого этажа. Но ей и на этот раз повезло. Лиза взбежала на свой этаж, закрыла дверь и перевела дух.

Так же молча она вымыла пол, перестелила постель и приняла ванну с травяным отваром. Затем оделась в новую сорочку, распустила мокрые волосы и набила сшитую из купленного отреза наволочку смесью трав. Сегодня вместо привычной подушки у нее будет эта – тонкая, немного колючая и пряно пахнущая лугом.

Спать Лиза легла рано, предварительно задернув плотно шторы и выпив травяной чай. Обняла «подушку» и четко сформулировала вопрос, на который хотела получить ответ: какая опасность угрожает Дэну и от кого? Она сделала все так, как велела Инга, но еще долго блуждала в обрывочных размытых снах, пока не увидела нужный.

Она шла по длинному и светлому коридору с начищенным до блеска полом. Звук ее шагов «рикошетил» и разлетался дальше по коридору-тоннелю, предваряя ее появление. Лиза остановилась, сняла обувь, зажала балетки в одной руке и отправилась дальше босиком. Она искала нужную дверь, зная, что за нею – ее конечная цель. Той дверью оборвется не только коридор, но и закончится ее долгий и мучительный путь. Одна дверь, вторая, третья… Только бы никто не встретился на пути! Лиза невольно ускорила шаг и сунула в карман свободную руку. От захлестывающего адреналина покалывало в кончиках пальцев, но, помимо радостного возбуждения, она испытывала и другое чувство – ненависть. К тому, кто преломил ее жизнь о колено, как сухой прут. К тому, кто взлетел на недосягаемую высоту, тогда как она потеряла себя и провалилась в преисподнюю. Лиза узнала нужную дверь из десятка одинаковых – не по номеру, а сердцем. Вот и настал час ее триумфального возвращения! Она крепче сжала в кармане рукоять острого ножа и вошла в палату.

Высокая кровать оказалась пуста. Но смятая подушка и сбившаяся простыня указывали на то, что на ней еще недавно кто-то лежал. Лиза быстро огляделась и убедилась, что никого в помещении нет. Никого, кроме нее и стоявшего к ней спиной человека. Она вытащила из кармана нож и тихо свистнула, окликая стоявшего у окна. Ей хотелось видеть его глаза. Нападать со спины – не в этом случае. Мужчина оглянулся, и его губы, с которых сорвалось имя, тронула растерянная улыбка. Мелькнувший в ее руке нож он заметил слишком поздно. Быстрое движение, и острое лезвие вошло ему под ребра – удивительно легко, без усилий. Он даже не успел ничего понять. Лиза выдернула нож, и мужчина, зажав руками рану, согнулся пополам. По светлой футболке стремительно расползалось темное пятно. Все было так, как она мечтала: его удивленный и тускнеющий взгляд, беззвучные не то мольбы, не то слова прощания. Когда он, слабея, рухнул на колени, она победно улыбнулась. Лучшего нельзя было и ожидать: он умирал на коленях у ее ног, не победитель, а побежденный…

Лиза резко открыла глаза и увидела, что в узкую прореху между шторами пробивается солнечный луч, в свете которого вальсируют крошечные пылинки. Ночь ушла, уступив место дню. Только затаившиеся по углам тени угрожающе подрагивали и пугали. Лиза вскочила на ноги и раздернула шторы, впуская в комнату яркий свет. День играл красками, шумел жизнью и многообещающе сулил мелкие и крупные радости. Но ее настроение, вопреки солнечной погоде, было пасмурным. Лиза обняла себя руками и закусила губу. Она была готова к любым снам, но только не к такому, в котором увидела себя убийцей Дэна. Может, она сделала что-то не так и этот сон оказался пустышкой, «спамом», как выразилась бы Инга, отразил лишь ее страхи? Иначе с чего ей испытывать к Дэну такую едкую, как серная кислота, ненависть?

Лиза включила телефон, надеясь получить сообщения от него, но увидела только полные тревоги вопросы от Алены и Федорова. Как она себя чувствует? Почему опять не пришла на занятия? Могут ли они приехать к ней вечером? Лиза быстро отбила ответ в общую группу, в которой состояли лишь они четверкой, включая Барашова, успокоила друзей и пообещала быть в университете к третьей паре. Затем, не удержавшись, отыскала номер Дэна и увидела, что в последний раз он просматривал сообщения еще вчера. Ей очень хотелось написать ему – особенно после растревожившего ее сна. Спросить, как он, пожелать ему доброго утра или просто отправить смайл, только чтобы получить от него хоть какой-нибудь ответ. Оказывается, больше, чем приснившийся кошмар, ее тревожило молчание Дэна. Встретился ли он накануне с Амалией, сказал ли ей о своем желании порвать с нею? Лиза бродила по кухне с зажатым в руке телефоном, но так и не решалась написать. Это вчера все казалось ей простым, а сегодня – отчего-то сложным. Поэтому, когда телефон в ее ладони завибрировал, принимая звонок, она от волнения чуть не выронила его. Но звонил не Дэн, а Инга.

– Лиза, как ты? Сделала, что я велела? – сразу после короткого приветствия перешла к делу мачеха.

– Да, – ответила Лиза.

– И что ты увидела? – поторопила Инга, потому что Лиза замешкалась. Пересказать сон оказалось не таким простым делом. Если она скажет, что увидела себя убийцей Дэна, Инга немедленно примчится в Москву и увезет ее домой. И никакие уговоры, что это был лишь кошмар, не помогут.

– Я увидела убийство Дэна, – сказала Лиза. – И это было ужасно.

Она пересказала в деталях сон, но так и не отважилась признаться, что это она нанесла Дэну смертельный удар ножом.

– Мало информации, – вздохнула мачеха. – Очень мало. Я бы попробовала сама заказать вещий сон, но у твоего отца возникнет много ненужных вопросов.

– Не надо! – горячо воскликнула Лиза, испугавшись, что Инга на самом деле решит выполнить ритуал, за который не бралась уже давно. – Мне кажется, что не так уж и мало деталей. Я поняла, что это была больница. Или что-то очень похожее на больницу.

– У Дэна не болеет кто-нибудь из родственников? – поинтересовалась Инга.

– Не знаю. Кажется, нет. Но у него мама – медсестра.

– Работает?

– Нет, уже на пенсии.

– Ладно. Пока отпадает. Но все же расспроси его про близкое окружение и больницу.

– Хорошо.

– А какое имя назвал Дэн? – попробовала Инга подойти к сну с другой стороны.

– Не помню. Забыла!

Лиза только сейчас поняла, что отчего-то не придала значения тому имени, которое назвал Дэн. Ее оно было или чужое?

– А в палате точно никого больше не было? На кровати до этого лежал другой человек или Дэн с нее встал? Может, это он в твоем сне был болен, а не кто-то из его окружения?

– Инга, – засмеялась Лиза. – Ты задаешь такие вопросы, на которые я не могу ответить. Это же был просто сон!

– Не просто! – возразила Инга. – Если ты сделала все так, как я тебе сказала.

– Инга, у меня с вещими снами всегда было плохо, и ты это знаешь. Это у тебя они выходили достоверными. А не у меня.

– Ты гораздо сильнее меня той, прежней. И я уверена, что при огромном желании у тебя все может получаться гораздо лучше, чем у меня. Ладно, постараюсь узнать что-то через расклад. Лиза, если что-то еще вспомнишь, позвони мне, хорошо?

– Хорошо, – покорно согласилась она, уже не радуясь тому, что Инга принялась с таким энтузиазмом ей помогать.

– Кстати, я тут кое-что отыскала. Оказывается, есть городская легенда о старом автомобиле с одной фарой.

– Да что ты?! – воскликнула Лиза.

– Но самое главное, что легенда эта связана с нашим регионом! Такое вот совпадение.

– Совпадение ли?

– Не совпадение, если эта Амалия бывала в наших краях.

– Уж чего не знаю, Инга, того не знаю. Могу поискать ее в Сети, хотя сомневаюсь, что она сидит в «Одноклассниках» или «ВКонтакте». Даже «Фейсбук» вряд ли завела.

– Она окончила твой университет. Можно попробовать так. Или напрямую спросить у Дэна.

– Ладно, подумаю, что можно сделать. А в легенде что говорится?

– Да мало. Я нашла лишь то, что существует среди прочих такая «страшилка», что на определенном отрезке дороги между поселками Нижние Горы и Прибойное можно ночью встретить старый автомобиль с одной фарой. И если в него сядешь, то увезет он тебя в неизвестном направлении с концами. На этом участке действительно пропало много туристов. И легенда приписывает их пропажу загадочному автомобилю.

– И все?

– И все.

– И ничего о том, откуда взялись автомобиль и его водитель? Может, когда-то на этой дороге случилась авария? Или пропала машина, похожая на описанную? Ты меня понимаешь: чтобы родилась легенда, должна произойти какая-то история. Сколько у нас этих легенд про разлученных влюбленных и сбросившихся со скал несчастных невест? Что ни утес или ущелье – так легенда.

– Да, Лиза, понимаю. Но я пока нашла только это.

– Уже что-то, – вздохнула Лиза. – Я тоже поищу все, что могу. Сейчас поеду в университет и постараюсь узнать там что-то об Амалии. Если нет, спрошу у Дэна. Хотя о ней он говорит с большой неохотой. Если честно, боюсь, что он так и не отважился с нею расстаться. Разве таких, как Амалия, бросают?

Лиза выпалила свои страхи Инге и замерла, ожидая, что ей ответит мудрая мачеха, ставшая не только близкой подругой, но и такой родной, как мать? Инга всегда была на ее стороне, но и правду скрывать не станет, чтобы не обнадеживать зря.

– Мне кажется, Дэн в тебя действительно влюблен, – сказала Инга после долгой паузы. – Иначе бы я после того расклада так не беспокоилась.

Лиза невольно улыбнулась. Как ни странно, напоминание об опасности ее не встревожило, а наоборот – успокоило.

* * *

– Петь, я ту девушку и пальцем не тронул, веришь? – повторил Дэн, тогда как Ивасин во время его рассказа хранил тяжелое молчание, шел, заложив руки за спину и подавшись всем корпусом вперед. Они прогуливались по парку неподалеку от места работы Петра, меряя неторопливыми шагами сухие асфальтированные дорожки. Дэн в который раз порадовался тому, что вызвал друга для разговора на воздух: в душной и подавляющей своей официальностью атмосфере кабинета следователя он вряд ли смог бы рассказать все, как сейчас.

– Я-то верю. Но остальные поверят ли? – наконец-то произнес Ивасин и развернулся к нему. Вопрос был риторическим, поэтому Дэн промолчал.

– Жаль, что ты не рассказал мне все это сразу, как только я сообщил тебе об убитых девушках.

– Думаешь, та история имеет отношение к ним? – встрепенулся Дэн.

– Не исключаю! Сам подумай.

– Но прошло уже столько лет… Двенадцать!

– А историю грозят вытащить на свет сейчас! – возразил Петр и сурово сдвинул густые брови.

Какое-то время они шли не разговаривая. Ивасин смотрел в посветлевшее небо, Дэн, наоборот, согнутый тяжестью воспоминаний, – в землю. Старая история, похороненная, казалось бы, не только под толщей лет, но и в сговоренном молчании, ожила в памяти так ясно, как если бы случилась вчера. А может, это уже воображение спустя годы дорисовало то, что Дэн не мог тогда увидеть. Но сейчас он ясно вспомнил и внешность девушки, и ее имя, и обстановку комнаты, и обстоятельства.

…Они собрались на квартире Костика Бабкина, чтобы отметить двадцатилетие Паши Сергеева. Родители Костика уехали на все выходные – великая удача, особенно если у друга день рождения, а отпраздновать негде. Дэн помнил, что собраться должна была чуть ли не вся мужская половина их студенческой группы, но кто-то уехал перед майскими праздниками домой (кто жил в общежитии), кто-то неожиданно заболел. В итоге осталось их четверо: Сергеев, Бабкин, он, в тот период еще Марков, и девушка – новая знакомая Кости. Где Бабкин с ней познакомился, при каких обстоятельствах – это было неважно. А важным оказалось то, что девушка собиралась позвать подруг, но отчего-то пришла одна. Дэн помнил, что девушка, которая представилась Анной (именно так, полным именем и даже с фамилией – Шумова), была очень симпатичной. Невысокой и хрупкого сложения, но с хорошо развитой грудью, которую подчеркнула соблазнительным декольте. Еще у нее были ровные волосы пшеничного цвета и синие, как у куклы, глаза. Только на этом сходство с куклой и заканчивалось: взгляд у девушки оказался не наивный, а цепкий, бреющий. И яркие от природы губы кривила снисходительная усмешка. Анна знала, что была привлекательна, видела, что понравилась сразу троим. И внимание двадцатилетних молодых людей ей настолько льстило, что Дэн заподозрил, что и пришла она на вечеринку одна, дабы не делить мужское внимание с подругами.

Они втроем наперебой ухаживали за Анной, состязались в остроумии, приглашали по очереди на танец. В тот странный и страшный вечер кодекс их мужской дружбы казался им особо сильным: они не соперничали между собой за внимание девушки, а делили его между собой поровну.

К вечеру они подготовились «по-мужски»: закупили больше выпивки, чем еды. То ли промахнулись, то ли рассчитывали на большее количество гостей. Анна почти не пила, только приторный кагор. А они, парни, налегали на спиртное крепко. Не то чтобы все трое любили алкоголь, но в тот вечер ими двигала шальная бравада. Дэн еще помнил, как танцевал с Анной и, кажется, пытался ее поцеловать. Только вот удачно ли закончились его попытки или нет – не знал. Помнил, как отошел к столу, чтобы взять с него стакан, как возмутился тем, что Анну тут же увел в танце кто-то из его приятелей. Но, рухнув на стул, моментально уснул. Никогда в жизни, ни до, ни после, он не бывал настолько пьяным.

Разбудил его шум – возня, стоны и крики. Дэн с трудом разлепил глаза и, держась за стол, поднялся. Его качнуло, а вместе с телом закачались, будто подвешенные на веревках, стены. Комната словно завалилась набок, потолок опрокинулся, а пол поехал из-под ног. Дэн удержал равновесие, но его замутило. И он, спотыкаясь и натыкаясь на стены, ринулся в туалет. Сколько он провел там, стоя на коленях над унитазом, а потом – сунув голову под кран, Дэн сказать бы не смог. Наверное, вечность. Потому что за это время шум в квартире стих. А может, он снова уснул там, скрючившись на полу совмещенного санузла? Потому что когда наконец-то вышел из ванной, квартира встретила его безлюдностью. Только на столе еще стояли тарелки с заветренными нарезками и грязные бокалы – напоминание о том, что тут недавно развернулось пиршество. Окликая друзей, Дэн обошел комнату, вышел на кухню и увидел там уснувшего за столом хозяина квартиры. Помнится, его несколько обескуражило то, что на Бабкине из одежды оказались лишь приспущенные трусы и один носок. Дэн не стал будить Костика и отправился на поиски остальных. Дверь в одну из комнат была приоткрыта. Дэн заглянул в нее и по аккуратно застеленной покрывалом двойной кровати догадался, что это была родительская спальня. Он поспешно вышел и в тот момент услышал за спиной тихий всхлип. В другой комнате, Костиковой, на разложенном диване лежала кое-как прикрытая платьем Анна и плакала. Дэн вошел в комнату и присел рядом. Но девушка резко отодвинулась и забилась в угол. Вид у нее был ужасающий: тушь размазалась от слез, и черные круги вокруг глаз казались инфернальными, одна скула припухла и наливалась синяком, а из разбитой губы по подбородку сочилась кровь. Шокированный, Дэн протянул руку, чтобы успокоить девушку, но Анна безумно вытаращила глаза и вдруг закричала: «Не трогай меня! Не трогай!» – «Я тебя не трогаю», – поспешно ответил Дэн. Но Анна вжалась спиной в стену и страшным шепотом проговорила: «Ты! Ты тоже, как они! Ты тоже! Ты тоже!» – «Я тебя не трогал», – возразил он. Но она его будто не слышала, продолжала рыдать и смотреть на него с такой ненавистью и таким страхом, что Дэн невольно отшатнулся. Он выскочил, чтобы принести Анне воды. И заодно в эту паузу решить, что делать. Вначале он пытался растолкать спящего Бабкина. Потом долго искал чистый стакан или чашку, но все натыкался на какие-то мешочки в шкафчиках, баночки со специями и пакеты с рисом и мукой. Наконец нашел чашку и наполнил ее водой прямо из-под крана. Но когда вернулся в комнату, девушки там уже не было.

Последующие дни смешались в памяти в калейдоскоп из осколков черно-белых событий. Тягучая вина за то, чего он не совершал, в первые дни пересиливала страх за будущее. И только когда к ним домой начались визиты, испугался. Первой к ним с матерью пришла незнакомая женщина, внешности которой он не запомнил. В памяти остались лишь ее бордовое платье и шейный платок в горох. Женщина истерично кричала, тыкая в Дэна пальцем, что хочет увидеть его глаза, его «паршивые» глаза. И оправданий Дэна, что он не трогал Анну, не слышала. Потом приходили женщина с мужчиной – родители Бабкина. Они закрывались с матерью на кухне и о чем-то долго с нею разговаривали. Один раз мать Бабкина вышла в коридор и столкнулась там с подслушивающим Дэном. «Что же вы натворили!» – закричала она и зарыдала. Из кухни вышел ее супруг, резанул по Дэну взглядом и увел плачущую женщину домой. После той встречи его собственная мать полночи провела на кухне с погашенным светом, смотрела безучастно в темное окно и, как заведенная, повторяла: «Посадят ведь. Посадят. Как пить дать – посадят». Она не плакала, но лучше бы уж плакала. В кухне остро пахло сердечными каплями. Дэн приносил матери воду, она делала пару глотков, а потом отталкивала его руку с чашкой и снова твердила в черный экран окна про то, что его посадят. «Я не насиловал Анну! Поймите же вы наконец!» – заорал он, сорвавшись. Мать посмотрела на него больным взглядом и тихо ответила: «Да если и так, пойди это докажи теперь. Бабкины своего сына отмажут, а на тебя все спихнут. У них – деньги. А у нас что?..»

– Закончилось все тем, Петь, что дело так и не открыли. Думаю, это родители Бабкина замяли все деньгами. Или девушка испугалась того, через что ей предстояло бы пройти, и не стала подавать заявления. Не знаю. О ней я больше ничего не слышал. Ее родственница к нам не приходила. Бабкины услали куда-то Костика. Сергеев завалил сессию, и его отчислили. А я с тех пор не люблю компании. Из друзей у меня лишь ты и Дина. И не пью. Вот и все, Петь.

– Темная история, – сказал Ивасин после долгого молчания. – Как, к примеру, о ней пронюхала Амалия, если девушка не подавала заявления?

– Да что ей, Амалии, сложно? С ее корпорацией, связями и службой безопасности, которую наверняка из бывших кадров ФСБ набрала? Раскопают что угодно.

– И все же. Либо Амалия блефует, либо действительно узнала что-то такое, что неизвестно тебе.

– Что она могла узнать? – развел руками Дэн. – Скорее блефует. Но состряпать и распространить историю, в которой насильником, избежавшим ответственности, окажусь я, сможет.

– Это тебе сильно навредит? – спросил Петр, глядя на него сочувственным взглядом.

– Ну… Сам понимаешь! Конечно, навредит. В первую очередь – отношениям с Лизой. Не знаю, как она воспримет грязь в Интернете. Дальше – читательницы. Издательство!

– Иди на опережение, – посоветовал следователь. – Поговори сам со своими менеджерами. И с Лизой, конечно. Хотя тут предугадать ее реакцию не так просто. Обложили тебя, друг, что еще скажу. А я тебя предупреждал! И что Амалия тебя так просто не оставит. И что Лиза – не из простой семьи. Ее отец тебя в порошок сотрет, если ты хоть как-то обидишь его дочь. Да и его супруга Инга, в девичестве Дохновская, тоже имеет в обществе большой вес.

– Дохновская? – спросил Дэн, наморщив лоб. – Знакомая фамилия.

– Еще бы! Родной брат Инги, Вадим Дохновский, – совладелец банка.

Ивасин произнес название, которое было у всех на слуху.

– Ого!

– И сама Инга в прошлом вроде как занималась всякими магическими практиками.

Дэн закрыл лицо руками и засмеялся в ладони. Петр остановился рядом и похлопал его по плечу.

– Потенциальная теща – еще и ведьма. Черт возьми! – неуместно развеселился Дэн, отнимая ладони от лица.

– А я тебе о чем? Эта твоя Амалия еще аленький цветочек в сравнении…

– Если семья Лизы узнает о том, что я якобы «насильник», то меня к ней и за сотню километров не подпустят.

– И я о том.

– Но к Амалии я возвращаться не собираюсь! Пусть делает что хочет.

– Уверен?

– Я теперь ни в чем не уверен, Петь. Только в том, что мне дорога Лиза.

Устав наматывать круги по парку, они присели на лавочку. Дэн вытянул ноги и запрокинул лицо к небу. Разговор с Петром все же несколько успокоил его. Будто часть груза, который он тащил в одиночку, друг взвалил на свои плечи. Петр достал из кармана пачку сигарет и вопросительно покосился на него. Но Дэн качнул головой: его вредная привычка, в борьбе с которой он несколько раз проигрывал, на этот раз оказалась побежденной. Петр одобрительно кивнул и закурил сам.

– Как ты с ней вообще познакомился? Не с Лизой – это я знаю. А с Амалией. Где вы, такие разные, вообще пересеклись?

– Познакомились через мою маму, как ни странно. Ты знаешь, что она медсестра. Уже несколько лет на пенсии, но иногда ездит, как раньше, в частном порядке ставить уколы и капельницы. Она сейчас ни в чем не нуждается, потому что я ей помогаю. Но без медицины жить не может.

– Да, понимаю, – кивнул Петр.

– За эти годы она заработала хорошую репутацию. У нее много клиентов, которые рекомендуют ее своим знакомым, а те – дальше. Так на маму и вышла Амалия. Ей нужна была медсестра, которая бы ставила капельницы ее родственнице, пока та ожидала госпитализации. И мама согласилась ездить к ним. В один из вечеров я заехал за ней, потому что мы собирались поужинать вместе. А во двор спустилась Амалия. Разговорились. Она мне показалась интересной, но одновременно и растерянной, напуганной. В тот вечер ее родственнице было плохо, поэтому мама и задержалась у нее.

– Ты поддержал Амалию, утешил ее на словах – так, как ты это умеешь. Она тобой заинтересовалась, и вы обменялись телефонами, – с усмешкой подвел итог Ивасин. – Не удивлюсь, что Амалия первая тебе и позвонила.

– Примерно так и было.

Петр затушил сигарету и выбросил окурок в стоявшую неподалеку урну.

– Мать-то в первую очередь предупреди. А то она начитается всего этого в Интернете…

– Естественно.

– Как она? – спросил Петр.

– Огонь! – усмехнулся Дэн. – Мама у меня – что надо. После выхода на пенсию у нее оказалось много свободного времени, она записалась на курсы вождения, получила права и катает теперь подругу в кафе и театр. А еще они вместе записались на аквааэробику и, кажется, зумбу. Так что мама отжигает – будь здоров.

– И дай бог! – улыбнулся Петр.

– А Амалия ей совсем не нравилась. И не потому, что мы с нею стали встречаться, и не из-за того, что мы с Амалией такие разные. А просто вообще не нравилась.

– Ну что ж, в своей антипатии твоя мама оказалась права. Да, Дэн, раз уж ты здесь, скажи, что там с книгами. Нашлось у тебя время посмотреть их?

– Да, – спохватился Весенин, покопался в карманах и вытащил смятый бумажный листок и очки. – Листы, которые нашли на последней жертве, из моих книг – действительно, самой первой и предпоследней. Я решил применить ту схему, которую предложила Лиза: продолжить фразу из слов названия. Только мы с Лизой искали книгу с названием из четырех слов, чтобы угадать окончание сообщения. А на этот раз я решил вернуться к началу «цикла». Название самой первой книги – «Моей любимой убийце…». Предпоследней – «Три жизни ягуара». Беру первое слово первой книги – «моей». Второе слово из второго названия – «жизни». Подставляю в полученную раньше фразу и получаю «Убийство во имя моей жизни».

– Детективщик фигов! – то ли выругался, то ли восхитился Ивасин.

– А что?

– А то! Это у тебя в книгах такие ребусы. А у нас головоломки попроще, что ли?

– Да ну, проще! – усмехнулся Дэн. – Книги автора детективов на трупах – разве это не книжный ход?

– Вот думается мне, Весенин, что убийца хорошо с твоими книгами знаком. Ладно, возьму фразу на заметку. Только что мне с ней делать?

– А это уже тебе решать! Следователь ты или кто? Ты спросил – я ответил.

– Лучше бы не отвечал. Накрутил, как в своих детективах. Пиши уж лучше эротические романы для дамочек, Весенин!

– Ты же советовал писать сказки для детей!

– Вот будет тебе «сказка», если окажется, что мстит тебе через года обиженная твоими дружками дама. Как ее? Анна Шумова?

Дэн моментально помрачнел, рывком снял очки и сунул их обратно в карман.

– С чего ей мстить мне, Петь? Тем более сейчас?

– Ну, мало ли? Может, у нее жизнь после того случая под откос пошла? Фраза какая пафосная! «Убийство во имя моей жизни».

– Ты сам сказал, что это как-то нереально…

– Да в нашем деле чего только не случается! Кстати, жертвы – хрупкой комплекции. С какими легче справиться. Так что не исключаю, что убийцей может быть и женщина.

Дэн протяжно выдохнул и встал следом за Ивасиным с лавочки. Петру пора возвращаться в свой кабинет. Ему же еще предстоит поездка в издательство. Но когда они уже подходили к выходу из парка, Дэн приостановился и тронул Ивасина за локоть:

– Петь, вспомнил еще. Действие во всех выбранных убийцей книгах происходит летом. Случай, о котором я тебе рассказал, произошел весной, накануне майских праздников. В эти, как сейчас, дни. Не знаю, важно ли это. Или просто совпадение.

– Учту, – коротко ответил Ивасин.

Дэн помолчал, а потом решился задать вопрос, который беспокоил его больше всего:

– Петь, ничего не известно про сообщения, которые отправили Лизе? Кто бы это мог быть и зачем втянули ее?

– Наши информатики поработали над страницей. Но у меня пока нет результатов. Да и, Весенин, не могу я тебе всю инфу сливать, уж прости. Тут я вопросы задаю, не ты. Ладно-ладно, про дом, в который вы с Лизой влезли, сказать могу. Принадлежал он некой Тамаре Тушкановой. Но женщина давно там не живет, и местный хитрец прибрал пустующий дом к рукам, чтобы устроить на его территории дрессировочную площадку для собак. Типа воспитывал сторожевых псов для тех, кто живет в богатых коттеджах. Бизнес такой. Сейчас этот ушлый собачник дает показания, на каких основаниях чужой дом себе присвоил и что делали в нем оборзевшие псы. К ответственности призовем. Не беспокойся.

Они попрощались возле здания, где работал Петр, и Дэн отправился в издательство. Но разговор с Ветой, в котором он рассказал пиар-менеджеру всю ситуацию без утайки, разочаровал его. Возможно, потому, что Дэн рассчитывал на активную помощь со стороны издательства: опровержения в случае публикаций о нем фальшивых обвинений или даже пресс-конференции. Но Вета, внимательно выслушав его, покачала головой:

– Нет, Денис. Лучше лишний раз не привлекать внимания к этой истории.

Они проговорили, сидя в издательском кафе, целый час: Дэн спорил с Ветой, пытался ее переубедить, она же, мягко улыбаясь, твердо стояла на своем. И только когда он уже вышел из издательства и немного остыл после спора, понял, что хотела ему сказать менеджер. Не каждый скандал хорош для пиара, а с его книгами и так уже связана дурная история из-за убийств. Ответные публикации будут лишь разжигать ненужное любопытство и привлекать больше внимания к новостям. А так есть шанс, что интерес публики без подогрева вскоре пропадет. Вета настоятельно советовала никак не реагировать на выпады в его адрес, игнорировать любые провокации и запастись терпением. Но не исключала того, что в Сети начнется травля.

Дэн остановился на красный свет, набрал номер Амалии и включил громкую связь.

– Можешь делать все, что хочешь, – сказал он спокойно, когда женщина ответила. И внезапно ощутил, как невидимый узел, который сдавливал до этого горло, ослаб. Амалия поняла его без лишних слов, ничего не стала говорить, просто молча сбросила вызов. И может, заблокировала его номер.

Зажегся разрешающий сигнал, и Дэн плавно тронулся с места. Дороги сами собой складывались в знакомый маршрут, а светофоры, будто сговорившись, переключались на зеленый свет, едва Дэн подъезжал к перекресткам. Значит, все он делает правильно. Значит, выбрал нужный путь. Хоть то, что ему предстояло сделать, и казалось самым сложным.

8

Друзей Лиза заметила еще на крыльце. Возможно, они специально вышли из здания университета, чтобы встретить ее. Олег Барашов, небрежно облокотившись о барельеф, курил, Алена (прекрасная, как всегда) что-то говорила Саше. Федоров слушал сокурсницу, но при этом то и дело бросал взгляды в сторону подъездной дороги. Он и заметил Лизу первым, указал на нее рукой, и все трое моментально развернулись к ней.

– Ты куда пропала?

– Чернова, прогуливаешь?

– Лиза, хоть бы позвонила! – одновременно выкрикнули друзья. Лиза улыбнулась и подошла к ожидающей ее троице. Алена обняла ее, обдав сладковатым ароматом новых духов. Барашов затушил сигарету и улыбнулся, но остался стоять в сторонке. А Федоров вскинул брови и возмущенно потряс телефоном. Да-да, она все понимает. Она пропала на полтора дня, не появлялась на занятиях и ничего толком не объяснила в коротких сообщениях Алене.

– Мы собирались уже к тебе ехать! – объявила за всех подруга. – Мало ли? Может, ты разболелась так, что и до аптеки не дойдешь, а у тебя продукты закончились!

Лиза с улыбкой уверила всех, что с ней все в порядке. Просто легкое недомогание, устала и проспала. Ей и радостно было видеть такое беспокойство друзей, и в то же время стыдно за то, что пришлось им соврать. Но, несмотря на дружбу, на то, что они хорошо проводили время вместе, она, оказывается, не готова была рассказать им правду. Лиза перевела взгляд на молчавшего Федорова и ощутила еще больший укол вины: все же она ему нравилась и, возможно, дала повод надеяться на отношения между ними. Саша перехватил ее взгляд, и в его темных глазах вспыхнули искорки радости. Возможно, между ними могли бы возникнуть отношения: ведь и на начальных курсах Федоров ей симпатизировал. И пусть Лиза не была в него влюблена, она выделяла его из толпы сокурсников и находила симпатичным.

– Лиза? – спросил удивленно Саша, и Лиза спохватилась, что слишком долго смотрит на него.

– Ничего, Саш, – качнула она головой. – Я рада вас всех видеть. И особенно рада за тебя – за твою новую работу.

– Мы это еще отметим! – оживился Барашов. – Надо закатить по этому поводу вечеринку! Лизка, как насчет у тебя дома? Ты же без предков живешь.

– Олег, тебе лишь бы вечеринки, – мягко остудила Лиза его пыл и засмеялась. – Погоди, пусть Саша хотя бы начнет работать!

При других обстоятельствах она пригласила бы друзей, даже в эти выходные: для них бы сделала исключение, хоть вечеринки и не любила. Но сейчас ей было совсем не до праздника. Ее поддержала Алена:

– Лиза права. Не тот момент. Эта неделя у нас у всех загружена. К тому же я ожидаю звонка – прошла пробы или нет. Вроде шанс есть. Если прошла, то закатим вечеринку по двум поводам сразу. Я что-нибудь придумаю, обещаю.

– Зануды! – беззлобно припечатал Олег. – Скворцова, ты, с тех пор как связалась с Черновой, такой правильной стала!

– За ум взялась, – засмеялась Алена и плавным движением поправила распущенные светлые волосы. – На самом деле работать по профессии я не хочу, но обещала отцу, что получу диплом. А потом стану, как мама, актрисой. Жаль, что папа сразу запретил мне поступать в театральный, а засунул в этот вуз. Ну совсем не мое! Но сейчас мы с ним наконец-то договорились: я получаю диплом, а потом ухожу в актрисы.

– Как прошли пробы? – полюбопытствовала Лиза, и не просто из интереса, а потому, что ездила Алена на кастинг актеров для сериала по книгам Дэна. Ей хотелось бы узнать все в подробностях. Но Алена вдруг качнула головой:

– Потом расскажу! Тебя искал Маркелов. Хотел поговорить о твоем дипломе. Я сказала, что ты скоро приедешь.

– Ой, с этого и надо было начинать! – всполошилась Лиза. Она быстро распрощалась с друзьями, договорилась встретиться с ними позже и побежала разыскивать своего руководителя.

Знакомая атмосфера – шум, суета, звонок на пару и последовавшая за ним тишина – вернула ее в привычную жизнь и невольно вызвала ностальгическую грусть. Скоро всего этого не будет. Скоро она окончательно окунется в самостоятельную жизнь, начнет строить карьеру и принимать взрослые решения. Оказывается, студенческие переживания – хорошо ли подготовилась к зачету, где найти материал для работы, много ли правок попросит внести руководитель – это такие еще несерьезные, словно пробные, вещи. Лайт. Демо. И университет – это не только профессиональная подготовка, но еще и отсрочка от взрослой жизни.

Маркелова Лиза нашла в его кабинете. Преподаватель поприветствовал ее сдержанной улыбкой и пригласил присесть. Лиза осторожно покосилась на раскрытый черновик ее диплома, ожидая увидеть много правок (он был очень дотошным), но увидела лишь одну исправленную цифру.

– Вот здесь нужно поправить график, – указал Маркелов на пометку. – В этом показателе вы ошиблись, из-за этого и график вышел неточным.

– Да, верно!

– И еще вот этот абзац можно сократить, – руководитель обвел красным карандашом текст на другой странице. – Потому что здесь повторение, а нам нужно сжато подвести к выводам. К завтрашнему дню сделаете?

– Да, конечно! – обрадовалась Лиза тому, что правок оказалось так мало.

– Вообще вы молодец, – Маркелов сдвинул очки на кончик носа и внимательно посмотрел на нее. – Одна из немногих практически закончили дипломную работу до срока. В вас я уверен. Как и в вашем будущем. Если вы и к работе будете относиться так, как к учебе, то далеко пойдете.

Лиза чуть не проговорилась, что не собирается работать по профессии, но вовремя прикусила язык и, осененная идеей, похвалилась:

– Мне уже предложили работу. Амалия Стрельцова, в своем холдинге.

– О, Амалия! – воскликнул Маркелов и улыбнулся. – Как же, как же! Амалия взлетела очень высоко. Что неудивительно. Было бы удивительно, если бы такая хваткая, умная и решительная женщина не построила такую карьеру. Она нас тоже не забывает. Раз в год точно приезжает. Ей даже предлагали провести несколько семинаров для студентов. Но она по какой-то причине отказалась. Зато пообещала организовать в своей компании практику для выпускников и трудоустраивать наиболее способных.

Лиза невольно ощутила гордость за Сашу, которого Амалия без всяких практик пригласила к себе. Но совсем не пожалела о своем отказе.

– Да… Амалия, – задумался руководитель, будто вспоминая что-то. – Сестра у нее тоже была способной и талантливой девушкой. Первый курс окончила на «отлично» и даже сдала сессию досрочно. Но потом уехала, и там, на отдыхе, произошел несчастный случай. Так жаль молодую девушку.

– Что с ней случилось? – напряглась Лиза. Сердце забилось громко и часто. Она невольно, чтобы не выдать своей нервозности, вцепилась в папку с черновиком диплома.

– Погибла. Разбилась в горах. Очень жаль Аню, молодая, красивая и способная была. – Маркелов снял очки, протер их выуженным из кармана клетчатым платком, затем водрузил обратно на нос и глянул на Лизу уже другим взглядом – собранным и строгим: – Покажите мне завтра правки, – сказал он излишне официальным тоном и поднялся, давая понять, что разговор окончен. Лиза поблагодарила руководителя, пообещала подойти к нему на следующий день и покинула кабинет.

Прошло еще меньше половины пары, и Лиза решила, что имеет смысл вернуться на занятия. Она спустилась на нужный этаж и толкнула дверь аудитории. На скрип двери повернулось несколько голов, но преподаватель не обратил на вошедшую студентку внимания. Алена с Барашовым сидели в крайнем ряду за второй партой. Саша в одиночестве расположился за их спинами. Чтобы не привлекать к себе внимания и не отвлекать преподавателя от лекции, Лиза тихо присела за последнюю парту и вытащила тетрадь с ручкой. Но тот не объяснял новую тему, а комментировал вопросы к предстоящему зачету. Лиза уже получила свой «автомат», поэтому слушала вполуха. Ее собственные мысли звучали громче слов преподавателя. Знает ли Дэн о том, что у Амалии была сестра? Лиза вывела в тетради имя погибшей и фамилию Амалии. А затем решила поискать в Интернете что-нибудь об этой девушке, Анне Стрельцовой. Может, у нее осталась страница?

Конечно, ничего она не нашла. И не потому, что об Анне Стрельцовой не было в Интернете информации, напротив, потому, что в Сети оказалось множество девушек с такими именем и фамилией. Даже не помог фильтр по учебному заведению. Тогда Лиза набрала в строке запрос про рассказанную Ингой легенду. И нашла несколько ресурсов, которые скопировали друг у друга одну и ту же историю: по дороге между двумя приморскими поселками по ночам ездит старый автомобиль с одной включенной фарой, подбирает припозднившихся путников. Но куда едет водитель в загадочном автомобиле, кто он, зачем ему заблудившиеся туристы и куда он их увозит, легенда не объясняла. Лиза поискала упоминания случаев пропажи туристов на региональных ресурсах и обнаружила несколько показавшихся ей любопытными заметок. В некоторых говорилось, что на упомянутом в легенде участке действительно в разное время пропало несколько человек. А в одном интернет-издании Лиза обнаружила новость о том, что нашли тело жителя одной из этих деревень. Игнат Зубов был известен тем, что водил туристов в горы. В заметке говорилось, что незадолго до смерти его разыскивали двое приезжих и один из жителей указал, где искать проводника. Никто о тех приезжих больше не слышал. А Игната Зубова вскоре обнаружили в его хижине мертвым.

Лиза сделала скрин новости, как и легенды про старую машину с одной фарой. И в это время прозвенел звонок. Она дождалась друзей, чтобы отправиться на последнюю пару. Но когда они вместе вышли в коридор, увидела поджидавшего там Дэна. Мимолетное дежавю коснулось легкой грустью – ей вспомнилась встреча с Дэном при похожих обстоятельствах в начале их знакомства. Алена смерила шагнувшего им навстречу мужчину любопытным взглядом, и ее глаза удивленно расширились: она не только узнала его, но и, возможно, в первый момент подумала, что популярный писатель приехал к ним в университет из-за нее. Алена все еще надеялась на то, что прошла кастинг для сериала. Но Дэн, поздоровавшись со всеми, уже перевел взгляд на Лизу. Она никак не ожидала, что он приедет сразу к ней в университет. Но, с другой стороны, то, что Дэн не скрывал их знакомства и не смущался того, что их встреча привлекла внимание, обрадовало. Лиза краем глаза заметила, что две согруппницы, остановившись чуть поодаль, зашушукались. Может, они и не узнали писателя, но высокий привлекательный мужчина обращал на себя внимание.

– Лиз, мне нужно с тобой поговорить, – сказал Дэн. Алена за его спиной сделала подруге большие глаза. Но Лиза проигнорировала ее взгляд.

– Что-то случилось? – испугалась она, и радость от встречи моментально померкла. Возможно, испуг слишком явно отразился на ее лице, потому что Дэн ласково улыбнулся и коснулся плеча Лизы.

– Пока нет. Но давай поговорим где-нибудь в другом месте.

Он мельком оглянулся и наверняка заметил и удивленный взгляд Алены, который та переводила с Лизы на него, и ухмылку Олега, и хмуро сдвинутые брови Саши.

– Хорошо, – согласилась она, заметно волнуясь.

– У нас еще пара, Лиза! – вмешался Федоров с такой отчаянной поспешностью, будто сразу и безнадежно все понял.

– Саш, я возьму у тебя потом конспект, ладно? – ответила Лиза совсем не то, на что он надеялся. Федоров потемнел лицом, их взгляды с Дэном скрестились, как шпаги. И Лизе на мгновение показалось, что Дэн сейчас либо усмехнется Федорову, признавая победу за собой, либо еще как-то выразит свое превосходство. Но он выдержал испепеляющий и одновременно несчастный взгляд Саши без всякой видимой реакции, а затем развернулся опять к Лизе.

– Пойдем. Извините, – с легкой улыбкой ответил он уже ее друзьям. Взял Лизу за руку и повел за собой.

Они молча, не разнимая рук, спустились с крыльца. Лиза еще издали увидела припаркованный неподалеку знакомый «Шевроле» бордового цвета. Но Дэн провел ее мимо своей машины.

– Куда мы идем?

– Не знаю. Просто пройдемся. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Признаться, что ты женат? Или что у тебя обнаружились внебрачные дети? – нервно пошутила Лиза и прикусила язык, потому что Дэн посмотрел на нее таким взглядом, что ей тут же перехотелось острить.

– Нет. Я не женат и никогда не был. И детей у меня тоже нет, – на полном серьезе ответил он, и это еще больше встревожило Лизу.

– Дэн, не томи! Ты решил не расставаться с Амалией и приехал мне об этом сказать? – не вытерпела она, когда они прошли еще сколько-то метров в молчании. Выдернула ладонь из его и остановилась. Дэн оглянулся на Лизу и качнул головой.

– Нет. С Амалией я расстался. И это правда. Но она пригрозила мне, что в отместку обнародует одну грязную историю. Я хочу, чтобы ты узнала об этом от меня, а не из Интернета или от своих знакомых.

– Вот как… – удрученно пробормотала Лиза и кивнула на свободную лавочку в одном из дворов. Они присели, развернувшись друг к другу лицом. И то, что Дэн не прятал взгляда, одновременно говорило и о его решимости, и о том, что разговор будет действительно непростой.

– Амалия раскопала одну историю из моего прошлого, о которой я предпочел бы забыть. Ошибка молодости. Хоть моя вина лишь в том, что я оказался в том самом месте в тот самый час и никак не вмешался. Но, скорее всего, история будет подана так, что виновный – я, да еще избежал ответственности.

– И что случилось, Дэн? Вы с друзьями кого-то сбили машиной и скрылись с места ДТП? Или с кем-то подрались? Это была драка?

– Нет. Хуже, Лиз. Групповое изнасилование. Этой истории уже двенадцать лет.

Она невольно отшатнулась и, наверное, побледнела, потому что буквально физически ощутила, как от лица отхлынула кровь. Дэн, видимо, и ожидал от нее такой реакции, потому что не отвел взгляда, но Лиза заметила, как напряглись его скулы, будто он стиснул зубы. Да еще его глаза потемнели и приняли оттенок закаленной стали.

– И ты… Ты тоже?

– Нет, – отрезал Дэн, и она шумно выдохнула. – Но это были мои друзья. Я тоже оказался на вечеринке и ухаживал за той девушкой.

Она молча слушала, а он говорил и говорил. Не оправдываясь, не восклицая и не клянясь в своей невиновности. Просто ровно, будто пред беспристрастным судьей, которого не разжалобят эмоции, пересказывал хронику событий того вечера. О том, что он чувствовал, можно было лишь догадываться, потому что Дэн не выдавал своей нервозности ни суетливыми движениями рук, ни присущими ему в моменты волнений жестами. Его лицо застыло, будто маска, взгляд не бегал, Дэн не опускал виновато глаз. Только радужки вокруг зрачков стали еще темнее, как обложенное грозовыми тучами небо. Лиза поначалу слушала Дэна растерянно, потом испытала негодование по отношению к его приятелям и сочувствие к несчастной девушке. А когда Дэн дошел до момента, где жертва обвинила в случившемся и его, не удержалась от возмущенного восклицания. Но затем, поставив себя на место девушки, поняла, что в тот момент на ее месте возненавидела бы весь мужской пол. Дэн уже рассказывал о том, как к нему домой приходили то родственница Анны, то родители его сокурсника. И в этот момент выдал-таки свою нервозность тем, что сильно, до побелевших суставов, сжал пальцами обтянутые джинсами колени. Лиза скользнула взглядом по его кистям, затем подняла глаза и заметила, что Дэн уже не сидит с напряженно выпрямленной спиной, а ссутулился, словно на плечи ему опустилась тяжесть. Он заканчивал рассказ, и страшным для него была не сама история, а ожидаемая реакция Лизы. Она тоже не знала, что сказать. Посочувствовать? Но слова ей казались банальными. Возмутиться вероломством Амалии? Так не ей судить ее. Обнадежить тем, что грязь в Интернете никак не повредит Дэну? Так это оказалось бы ложью. В тот момент Лиза не думала о том, как эта история отразится лично на ней, когда все станет известно и ее семье. Она пыталась подобрать слова, которые должна была сказать Дэну, но они никак не приходили на ум. А он уже замолчал и застыл в ожидании ее реакции. И чем дольше длилась пауза, тем сильнее играла она против Лизы. Против них обоих. Так и не найдя слов, Лиза подалась к Дэну, чтобы обнять его. Но внезапно ощутила к нему сильную неприязнь. То, что он ей рассказал, словно только сейчас коснулось ее сознания и затопило душу черным мазутом. Лиза невольно отшатнулась. Дэн тихо вздохнул, поняв, что она чувствует. А она вдруг увидела, как его правильные черты расплываются, искажаются, словно отраженные в кривом зеркале, и становятся безобразными, чудовищными, гротескными. Словно до этого Дэн носил маску, а сейчас Лиза увидела его настоящее лицо. Ненависть, зародившаяся из крошечного импульса, заискрила в душе, замкнула все позитивные мысли и полыхнула яркой вспышкой. Лиза увидела перед собой не Дэна, а монстра – страшного и опасного. Она сжала руку в кулак и занесла ее, словно для удара. Был бы у нее в кармане нож, она бы, не сомневаясь, выхватила его и вонзила монстру в грудь по самую рукоять.

– Лиз? – испуганно окликнул ее Дэн. Его голос донесся откуда-то издалека, словно подхваченное ветром эхо. Но, однако же, коснулся ее слуха и привел в чувство. Лиза закрыла глаза, а когда вновь распахнула их, снова увидела знакомого ей Дэна. Только на этот раз на его лице было написано беспокойство, в глазах плескалась боль пополам с отчаянием. Что же отразилось на ее лице, когда ее поглотила эта неожиданная ненависть? Или что она, не отдавая себе отчета, сделала? Лиза опустила все еще сжатую в кулак руку себе на колено и перевела дыхание. Сердце колотилось, как после пробежки. А в кончиках пальцев, казалось, все еще искрили электрическими разрядами остатки ненависти.

– Лиз, – тихо произнес Дэн и коснулся тыльной стороны ее руки. Но Лиза отдернула руку и резко отсела.

– Не трогай меня.

– Что?

– Не трогай меня! – закричала она и вскочила на ноги. – Не приближайся ко мне!

Она сорвалась с места и, оставив Дэна за спиной – молчаливого, так и не окликнувшего ее, – побежала.

Лиза бежала, пересекая дворы, дороги, тротуары, налетая на прохожих, машинально извиняясь и продолжая свой путь до изнеможения. Бежала не от Дэна, а от самой себя. Испуганная до полусмерти этой внезапно полыхнувшей ненавистью к нему и диким желанием вонзить в него нож. Как во сне. Когда она уже не смогла больше бежать, остановилась и согнулась пополам, переводя дыхание. А затем медленно выпрямилась и растерла правую ладонь, которая до сих пор хранила ощущение рукояти ножа в ней.

Что с ней случилось? С чего вдруг возникла эта ненависть? Лиза была так напугана пережитым, что расплакалась прямо на улице. Так и шла вперед, не видя почти ничего из-за слез, застилавших глаза, и понимая, что она могла убежать от Дэна, но не от самой себя. Ей нельзя приближаться к нему до тех пор, пока она не поймет, что с нею происходит. Иначе… То страшное предсказание может исполниться, и она действительно, без повода и маломальских объяснений самой себе, станет убийцей. Так пусть лучше Дэн думает, что она решила порвать с ним из-за рассказанного. Пусть он будет считать ее предательницей, слабачкой. Пусть. Если только это поможет спасти ему жизнь.

Незнакомая дорога привела к мосту, полукольцом возвышающемуся над железнодорожными путями. Лиза машинально поднялась по нему и глянула вниз – как раз в тот момент, когда под мостом с грохотом проносился состав. Она постояла там, наверху, позволяя шуму товарняка заглушить ее собственные мысли. И когда проехал последний вагон, вытащила из кармана платок, чтобы вытереть слезы. Но вместе с платком вылетел бумажный сверток и, подхваченный ветром, упал на рельсы. Пакетик с лекарственными травами, который ей дала на рынке травница. А она забыла о нем, как и о странной фразе бабушки «двойнишься, девонька». Внезапно Лиза поняла, что ей надо делать и у кого спрашивать совета. Она быстро спустилась с моста, отыскала остановку автобуса, доехала до метро. И уже оттуда с пересадками добралась до рынка. Ловко лавируя между покупателями, Лиза добежала до прилавков с травами и растерянно огляделась в поисках знакомой травницы. Для надежности она прошла вдоль всего ряда два раза, а потом спросила у ближайшей к ней торговки о Любови Петровне.

– А она уехала! – откликнулась та. – Сегодня утром. Сказала, что к сестре на Алтай. А тебе чего надо? А то у меня все есть.

Лиза поблагодарила торговку, качнула головой и пошла прочь.

* * *

Больно ли тебе? Больно ли тебе так, как было тогда мне? Умираешь ли ты сейчас, как я, или все еще надеешься собрать себя из осколков вновь в одно целое? Это так непросто – собрать себя, когда разбито не только тело, но и душу разметало на тысячи мелких клочков. Попробуй, чудовище! Может, у тебя тоже получится.

Моя вина была лишь в тех «странностях», которые оказалось так сложно тебе принять. И ты, чудовище, предпочло избавиться от меня, лишь бы этот «позор» не лежал пятном на твоей безупречной репутации, не бросал тень на твою блестящую жизнь, в которой мне не оказалось места. Ты, чудовище, обвинило меня в том, что случилось не по моей вине. Ты не протянуло руку помощи, когда мне это было так нужно. Ты толкнуло меня в пропасть – прямиком на камни. И предпочло забыть обо всем, что связано со мной.

Но, оказывается, и у тебя есть слабые места. Кто бы мог подумать! И пусть пришлось импровизировать на ходу, от этой импровизации сам спектакль лишь выиграл. Неожиданные повороты в сюжетах всегда мне нравились – в отличие от тебя, чудовища, идущего по жизни, как по проложенным рельсам. Но вот на твоем безупречном пути появились первые камни. И клянусь тебе – не последние. Как же сладостно наблюдать, как ты пытаешься выкарабкаться, как бьешь своими чешуйчатыми крыльями и полыхаешь огнем, как сжигаешь то, что до недавнего времени казалось тебе дорогим. Вся твоя подленькая душонка как на ладони. Твои действия так предсказуемы, что даже скучно. Но наконец-то и ты, чудовище, вступило в игру и сделало свой ход конем. Только вот твой ошибочный ход открыл короля.

Сегодня у меня на столе – фуа-гра, сыр с плесенью, который ты так любишь, и французское «Мерло». Бокал – за те невинные пешки, которые открыли партию и пали первыми. Бокал – за то, чтобы следующими подохли уже виновные.

9

Амалия не только сдержала слово, но и превзошла саму себя. Уже на следующий день в Интернете появились первые «вбросы», и не на сомнительных ресурсах, а на популярных и серьезных. Амалия была не из тех, кто мелочится, она играла по-крупному. Дэн даже восхитился ее решимостью. И, наверное, отправил бы ей сообщение, если бы не его твердое решение держать молчаливую оборону. А «тролли», разогретые «засланными казачками», уже вовсю веселились на его страницах – поливали его самого и пытались обрушить продажи книг низкими оценками и паскудными комментариями. Ранило ли его это? Может, ранило бы, если бы эта история не причинила ему боль куда более сильную. Лиза от него отвернулась. В ее глазах, несмотря на всю его искренность и невиновность, он и правда выглядел чудовищем. Нанесенная Лизой рана была такой глубокой и болезненной, что все другие неприятности в сравнении с нею казались невинными царапинами.

И все же он отключил на своей странице возможность оставлять комментарии – до той поры, пока войско «троллей» не наиграется вдоволь. Только, вопреки советам Веты, оставил возможность отправлять ему личные сообщения, потому что об этом его попросил Петр. Ивасин надеялся, что убийца девушек в эти дни как-то проявит себя. Но написал Дэну не тот, кого они ожидали, а мать Костика Бабкина. Дэн даже не поверил глазам, найдя среди кучи сообщений, в которых проклятий в его адрес было больше, чем слов поддержки, это, оказавшееся по-настоящему важным. Мама Костика сочувствовала ему, писала, что не хотела бы ворошить старую историю, и слезно просила не упоминать имя ее сына, дабы не очернять память о нем. Дэн перечитал сообщение дважды, прежде чем смысл написанного полностью дошел до него. Память Костика? Значит, Бабкина нет в живых? Он ответил женщине, что она может быть спокойна: он не будет называть имени Костика. И осторожно поинтересовался, что с ним случилось. «Машина сбила насмерть. Вскоре после того…» – написала мама Костика и оборвала переписку. Дэн в задумчивости походил по комнате, осмысляя прочитанное. Костика давно нет? Он погиб сразу после того случая? Жестокая ирония жизни – свое наказание Бабкин все же понес. Дэн вернулся за компьютер, завел фейковую страницу и с нее зашел на тот сайт, на котором мог встретить бывших сокурсников. После недолгих поисков он выяснил, что заваливший в то лето сессию Паша Сергеев тоже нелепо погиб в молодости. То ли отравился паленой водкой, то ли угорел в бане. Точную дату, когда умер Сергеев, узнать Дэн не смог. Но это уже не казалось важным. А важным было то, что из их троицы в живых остался только он. Совпадение или нет? Дэн, не мешкая, схватил телефон, проигнорировал уведомление о куче пропущенных звонков от Дины, два – от Веты и набрал номер Ивасина.

– Петь, Бабкин и Сергеев погибли. Еще в молодости, вскоре после… – выпалил он, едва друг ответил ему. Ивасин помолчал, а затем повторил то, что Дэн и сам думал:

– Значит, красавец, ты последний.

– Думаешь… – недоговорил он, потому что, на его взгляд, и так все было ясно. Но Петр ошарашил другой вестью:

– Не все так однозначно, Весенин. У меня были основания подозревать в убийствах Анну Шумову, но она тоже погибла.

– Что?!

– Понятно, не все новости о себе читал, – усмехнулся в трубку Ивасин. – И правильно делаешь. Твоя Амалия…

– Она не моя! – резко перебил Дэн.

– Фигура речи. Так вот, Амалия расстаралась «сенсацией», всплывшей якобы после «журналистского расследования». Оказывается, эта девушка, Анна Шумова, погибла вскоре после случившегося. На порталах пишут, что покончила жизнь самоубийством. Так что твое имя уже и в связи с этим полощут.

– Черт!

– Лучше не читай.

– Не буду, – пообещал Дэн. Какой еще туз Амалия вытащит из рукава?

– Я запросил информацию о том, что случилось с Шумовой. А пока жду, думаю, откуда Амалия узнала, что девушка погибла?

– Не знаю, Петь. Для меня самого это новость.

– Хм…

– Разваливается твоя версия, что убийца – Шумова, – мрачно обронил Дэн. – Если только это не ее призрак мстит.

– Я не верю в призраков, Весенин.

– Я до недавнего времени тоже не верил, – возразил Дэн, невольно вспоминая обстоятельства, при которых познакомился с Лизой. Все, абсолютно все напоминает ему о ней.

– Буду думать. А ты звони, если что. И держись там. Твоя подруга, кстати, мне телефон оборвала.

– Дина?

– А кто ж еще. Ну, я сказал ей, что тебе сейчас ни с кем говорить не хочется. Ты ей хоть позвони, успокой, по возможности.

– Хорошо, Петь, – пообещал Дэн.

Он отправил сообщение Дине, сказав, что перезвонит позже, и выключил компьютер. Ни работать над книгой, ни читать он не мог. Поэтому просто занялся уборкой – тем, что увлекало и отвлекало его в моменты творческого кризиса. Дина нередко шутила, что по тому, в каком состоянии находится квартира Весенина, можно сразу понять, как движется работа над книгой. Если вдохновение полностью его поглощало, то кабинет превращался в склад исписанных листов, разбросанных по стульям папок, тетрадей, ручек и громоздившихся на столе чашек после кофе. Если же книга не шла, Дэном овладевала страсть к педантичному порядку. Сейчас состояние его кабинета можно было охарактеризовать как промежуточную стадию между порядком и намечающимся хаосом. Книга тоже замерла ровно на середине.

Дэн собрал в стопку папки, убрал в ящики канцелярию, унес на кухню и вымыл две чашки и блюдце. Но легче все равно не стало. Ни на йоту. Душу разъедала непрекращающаяся боль, сердце рвал немой крик. Хотелось завопить так, чтобы дрогнули стены, и обрушить кулак на столешницу. Но вместо этого Дэн включил пылесос – в надежде, что его шум хоть немного заглушит закольцованные в один круг мысли. Потом набрал ведро воды и принес с балкона швабру. Когда его квартира превратилась в стерильную операционную, вещи оказались разложены по местам, поверхности отполированы, а зеркала начищены до блеска, он сорвал с вешалки куртку, сунул, не глядя на экран, в карман телефон и вышел.

Апрельский ветер щедро плеснул ему в лицо свежести и прохлады и немного привел в чувство. Через несколько дней – майские праздники. Люди рванут за город жарить шашлыки или сажать на дачах картошку. У Дэна не было ни загородного участка, ни компании, с которой можно было бы отправиться на шашлыки. Да и не любил он с тех самых событий компании. А так как не пил ничего крепче пива, то и собеседник из него в шашлычных компаниях был бы так себе. Однажды Лиза удивилась, что у него, при всей этой видимой общительности, активности и популярности практически нет друзей – только Дина и Ивасин. Тогда Дэн отговорился тем, что просто по натуре интроверт, любит одиночество. Стал бы он таким, если бы не та история? Может, он и книги бы не начал писать.

Дэн поравнялся со своей припаркованной неподалеку от дома машиной, вытащил из-под «дворника» рекламную листовку и, не глядя, сунул ее в карман. Иногда его карманы оказывались наполненными такими вот скомканными рекламками, которые он забывал выбросить по дороге в урну. Может, ему просто нужно больше ходить пешком? Ведь даже в спортзал он ездит на машине. Дэн пообещал себе, что, начиная прямо с сегодняшнего дня, станет больше гулять – обдумывать сюжетные ходы во время пеших прогулок, а не во время кружения на машине по столичным дорогам. Ведь когда-то давно он именно так и делал. И пользовался не диктофоном, а тетрадью. Дэн грустно улыбнулся посветлевшему, вопреки его настроению, небу и в этот момент почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Звонили ему с незнакомого номера, и Дэн решил не отвечать. Неизвестно, кто и с какой целью выяснил его номер. Он отключил звонок. Но следом с этого же номера прилетело сообщение. «Дэн, это Вадим Дохновский. Дядя Лизы. Возьмите, пожалуйста, трубку».

Приехали. Дэн остановился и криво усмехнулся, глядя на экран. Вот и семья Лизы узнала о «грязной-грязной» истории. Амалия стреляет не пулями, а бьет на поражение из тяжелой артиллерии. Браво! Следующим, видимо, стоит ожидать звонка от самого Алексея Чернова. Но потом Дэна окатило тревогой: а вдруг что-то случилось с Лизой? Ведь отчего-то же ему звонит не ее отец, а дядя, который находится в Москве? Не дожидаясь, когда Дохновский перезвонит, Дэн сам нажал на вызов.

– Это Весенин, – представился он, едва ему ответили.

– Хорошо, что вы перезвонили, Дэн. Могу я с вами встретиться? Это очень важно.

– По поводу Лизы? С ней все в порядке?

– Да, с ней все в порядке, – сказал Вадим, однако пауза, которая предшествовала его ответу, только еще больше насторожила.

– Хорошо. Давайте встретимся, – вздохнул Дэн. – Где и когда?

– В банке. Сейчас.

Дэн вернулся к машине, посидел в салоне, собираясь с мыслями, а потом завел двигатель.

То, что его даже не заставили ожидать в приемной и проводила его в кабинет не секретарь, а Дохновский лично вышел к нему, говорило о серьезности намечаемого разговора. Сам Вадим оказался не таким, каким его себе представлял Дэн. Он думал, что совладельцу известного банка уже хорошо за пятьдесят, а Дохновский, казалось, был ненамного старше самого Дэна. Спортивный, подтянутый, одетый в отлично сидевший на его фигуре костюм и белоснежную рубашку. Дэну даже стало неловко за собственную одежду – вытертые джинсы и обычную футболку. Хорошо хоть душ после уборки принял. Он неловко пригладил волосы, которые наверняка растрепались на ветру, и присел в предложенное кресло. Кабинет был хорошо, но при этом типично обставлен. Поэтому внимание Дэна больше привлекла семейная фотография на столе банкира: двое русоволосых мальчишек целовали в обе щеки симпатичную блондинку, молодая женщина жмурилась и счастливо улыбалась в объектив.

– Кофе или чай? – гостеприимно спросил Вадим. Дэн оторвал взгляд от снимка и качнул головой: он приехал сюда не ради кофе. Дохновский закрыл дверь и опустился в кресло напротив Дэна, внимательно посмотрел на гостя, а затем неожиданно улыбнулся.

– В этом кабинете велись всякие разговоры. Но такого толка – впервые. Да и у меня как-то нет опыта в подобных беседах.

Вадим развел руками, и Дэн неожиданно почувствовал к нему симпатию.

– Вы хотите поговорить о Лизе? Вернее, обо мне и ней?

– Да. Мне позвонила сестра. Инга – не родная мать Лизе, но воспитывает ее с десяти лет. Они очень близки и откровенны. И Лиза, конечно, рассказала Инге о вас. Не подумайте, что моя сестра – мегера и против отношений падчерицы. Но тут такая ситуация…

– Эти публикации, – кивнул Дэн. – Удивительно, что до сих пор мне не позвонил Чернов.

– Алексей пока не знает ни о публикациях, ни о ваших с Лизой отношениях.

– Иначе меня бы уже стерли в пыль, – усмехнулся Дэн. – Говорят, в гневе Чернов страшен.

– Слухи сильно преувеличены, – засмеялся Вадим. – Обо мне тоже всякое говорят. Но пусть говорят!

Дохновский замолчал, потарабанил по столу пальцами, а потом легонько хлопнул ладонью по столешнице.

– Инга позвонила мне сегодня с утра чуть ли не в истерике и, так как она далеко, попросила меня поговорить с вами. Еще, видимо, решила, что мужчины лучше найдут общий язык.

– Она потребовала, чтобы я не приближался к Лизе.

– Почти так, – не стал юлить Дохновский и посмотрел Дэну прямо в глаза. Взгляд у него был прямой и открытый.

– Что ж… Откровенность за откровенность, – Дэн оценил его честность и так же прямо посмотрел банкиру в глаза. – Я люблю Лизу. И это не каприз. Ради нее я расстался с женщиной.

– Амалией Стрельцовой, – неожиданно добавил Вадим.

– Вижу, вам уже и это известно.

– Инга была на закрытой вечеринке для бизнесменов. Что ж тут удивительного?

– Да, действительно… Эти публикации – дело рук Амалии. Не лично ее, конечно. Но все исходит от нее. И все было не так, как представлено в Интернете.

Вадим качнул головой и усмехнулся:

– На что только не способна обиженная женщина! Я знаком с Амалией. Она всегда вызывала у меня симпатию. Во-первых, как профессионал. У нас было несколько совместных дел. И лучшего делового партнера, чем Амалия Стрельцова, найти сложно. Во-вторых, она моя землячка. Наши истории чем-то похожи. Зная Амалию, скажу: если она действительно за что-то взялась, то доведет дело до конца. Так что вам могу только посочувствовать, Дэн.

– Самое страшное она уже сделала, – вырвалось с горечью у него. Перед глазами снова встала сцена, как Лиза кричит, а затем убегает.

– Иногда за ошибки молодости приходится дорого платить… – философски заметил Вадим. И его некоторая снисходительность в голосе неожиданно рассердила Дэна.

– Моя ошибка была лишь в том, что я оказался на вечеринке, на которой изнасиловали девушку. И не смог вмешаться. Но я ее и пальцем не тронул!

– Вот как? – вскинул брови Вадим. Поверит он или нет, Дэну было почти все равно. Уже в какой раз за последние дни ему приходилось рассказывать эту историю, вытаскивать на свет подробности, о которых так хотелось забыть. Дохновский слушал, не перебивая, но от его прямого взгляда Дэну делалось не по себе. О чем он думает, этот банкир? Что его любимая племянница в руках вруна и монстра? Или все же верит ему? По непроницаемому лицу Дохновского сложно было прочитать его мысли. А ведь был момент, когда Дэну показалось, что они, двое мужчин, смогут понять друг друга.

– Нет ничего хуже историй с групповым изнасилованием, – с неожиданной злостью процедил Вадим, сжал пальцы в кулаки и тем самым выдал, что в его прошлом тоже была оставившая свой след история.

– Вы мне не верите.

– Отчего же? Верю, – возразил Дохновский. – И ценю вашу откровенность, Дэн.

– Я люблю Лизу, – повторил он, считая, что в его рассказе это самое важное.

– Что ж, если вы действительно Лизу любите, то тогда оставьте ее, – отрезал Вадим. – Ради ее безопасности.

– Но я…

– Дэн, – перебил его Дохновский, поднялся из кресла и сделал круг по кабинету. Затем стянул с себя пиджак, словно ему стало внезапно жарко, повесил его на спинку кресла и остановился напротив шкафа со стеклянной дверцей.

– Коньяк?

– Нет, спасибо. Не пью. Иногда только пиво.

– Могу и пиво попросить принести, – ухмыльнулся Дохновский совсем по-мальчишески. Дэн не сдержал ответной улыбки, хоть ему было совсем не до шуток.

– Нет. Не надо.

Вадим кивнул и опустился обратно в кресло.

– Поверьте, я не причиню Лизе зла! А эта история… Когда-нибудь Амалии надоест!

Но Дохновский остановил его жестом.

– Здесь дело не только в этой истории, которую вы мне рассказали, и в вашей репутации. На вас еще, Дэн, сейчас выплеснулась такая волна негатива – и из-за сплетен, и из-за якобы покончившей с собой девушки, и из-за вашей безнаказанности, и из-за жертв, на телах которых нашли ваши книги. Все связалось в один узел. К сожалению, Дэн, вас проклинают до седьмого колена, и…

– И Инга боится, что эта злоба и ненависть нанесут вред Лизе, – понял он.

– Примерно так.

Вадим ослабил узел галстука, словно тот душил его.

– Откровенность за откровенность, Дэн, как вы сказали. Правда, моя история будет выглядеть очень странно. В нее непросто поверить. Мне и самому в такое поверить было бы сложно, если бы я не прожил это. Посмотрите на меня, Дэн. Вот перед вами мужик, которому сорок два года, у которого жена, дети. И который управляет приличным банком. Мне по должности не положено верить в подобное! Но, однако же… Вадим помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил: – Лиза – особенная девушка. У нее есть некоторые способности, которых нет у обычных людей.

– Да. Я знаю. Она мне рассказала. И я был свидетелем того, как она… В общем, да, я знаю.

– Значит, мне проще будет рассказывать, – ответил с заметным облегчением Вадим. – Только речь сейчас пойдет о моей сестре. У нее тоже есть способности. Когда-то Инга практиковала магию, у нее были клиенты, она считалась сильной ведьмой. Инга спасла мне жизнь. И даже не один раз. И моим жене и старшему сыну тоже. И Лизе. Жертвовала собой, бросалась, что называется, грудью на амбразуры – ради нас. После того как вышла замуж за Алексея и вернулась в родной город, практиковать перестала. Но многому научила Лизу.

Рассказ Дохновского был похож на фантастический роман. И чем дальше Вадим рассказывал, тем сложнее было верить в его рассказ. Но Дэн верил, отчасти потому, что сам был свидетелем некоторых событий. Слушая Дохновского, он одновременно и восхищался Ингой, и испытывал к ней сочувствие. Тот дар, что был у нее, никак нельзя было назвать легким. И Дэн невольно переносил рассказ Вадима на Лизу. Она тоже вызывала восхищение. И тоже, как Инга, легко, ради чьего-то спасения, бросалась в опасное дело. Не он ли сам был этому свидетелем!

– Если Инга что-то увидела, значит, тому и быть, – закончил свой рассказ Дохновский. – Она почти никогда не ошибалась.

– И что Инга увидела на этот раз? – спросил Дэн, интуитивно поняв, что ради этого и был затеян долгий разговор.

– То, что Лиза в опасности. Подробностей Инга не увидела, но поняла, что ее падчерице что-то угрожает. Поэтому позвонила мне. Дэн, если вы действительно любите мою племянницу, если она на самом деле вам дорога, то вы не станете рисковать ее жизнью, – забил последний гвоздь Дохновский. Дэн медленно поднялся из кресла.

– Я понял. Спасибо за откровенность, Вадим.

Не попрощавшись, он вышел из кабинета. Прошел, шатаясь, будто пьяный, по бесконечному коридору и спустился на лифте в холл. Улица встретила его будничным шумом, теплом и яркими бликами, отражавшимися в машинных стеклах. Солнце застенчиво проглядывало, как сквозь вуаль, через ажурную зелень распускавшихся деревьев. Город утопал в красках и радостно раскрывал объятия навстречу весне. Только у Дэна настроение было траурно-черным.

Он вернулся домой, бросил на столик в коридоре ключи от машины и сунул в ванной голову под кран. Но сколько он ни стоял так под холодными струями, пытаясь «отрезветь» от отравивших его слов Дохновского, мысли оставались путаными. Дэн физически чувствовал, как его жизнь в эти дни разбивается на остроугольные осколки и как некто невидимый топчет их гигантской ступней, превращая в пыль. Было ли ему так плохо, когда он увидел Лизу с ее сокурсником и принял его за ее пару? Уже не помнит. А казалось, запомнил ту боль на всю жизнь.

Он завернул кран и вытер волосы полотенцем, оставив их взъерошенными. Из зеркала на него глянул кто-то чужой – с больным взглядом, с горькой складкой возле рта и бледной, несмотря на еще не смывшийся загар, кожей. Дэн погасил свет и вышел из ванной. Он не знал, куда себя деть, как избавиться от бродивших по кругу одних и тех же мыслей. Включил компьютер в надежде переключиться на работу. Но погасил, даже не открыв рабочих файлов. Этот день, пожалуй, оказался самым длинным в его жизни. А впереди ожидала такая же полярная ночь. Опять разболелась рука – сильно, до нестерпимой ломоты в костях. И Дэн невольно подумал, что и Лиза останется с ним вот так – фантомной болью.

Устав кружить бесцельно по комнатам, он отправился на кухню – не потому, что проголодался, а чтобы чем-то себя занять, и вытащил из холодильника упаковку с говяжьими стейками. Дина, которую беспокоило то, что он зачастую во время работы питается бутербродами, одобрила бы. Дэн спохватился, что не позвонил подруге, и взял телефон. Но тут раздался звонок в дверь. Похоже, Дина не выдержала его молчания и приехала. Дэн вытер руки о полотенце и вышел в коридор. Но когда открыл дверь, увидел на пороге Лизу.

* * *

– Могу я войти? – неуверенно спросила она, потому что Дэн, в растерянности застыв у распахнутой двери, даже забыл поздороваться.

– Да, конечно, – спохватился он и посторонился, пропуская ее. Лиза переступила порог и мельком скользнула взглядом по обстановке прихожей. Ничего лишнего. Маленький столик для ключей, закрытый шкафчик для обуви и встроенный одежный шкаф. Она неловко улыбнулась взиравшему на нее с удивлением Дэну. Видеть его в домашней обстановке и в домашней одежде – мешковатых вытертых джинсах и свободной футболке с эмблемой известной рок-группы – было непривычно, но трогательно. Перехватив ее взгляд, Дэн расценил его по-своему: поспешно пригладил волосы, решив, что они растрепались, и поправил очки.

– Как ты меня нашла? – ожидаемо спросил он.

– У Дины спросила, – пожала плечами Лиза, будто в том, чтобы узнать его адрес, не было ничего сложного. На самом деле ей пришлось не только написать Дине, но и достоверно объяснить, почему ей нужно разыскать Дэна. Дина ответила, что напугана молчанием Весенина. И дала адрес.

– Ясно, – ответил Дэн и кивнул в сторону кухни. – Пойдем туда?

Лиза сняла балетки, нервно одернула подол платья и отправилась за хозяином квартиры. Кухня оказалась большой и светлой. Похоже, тут поработал дизайнер, потому что все было очень органично и эргономично, без лишних деталей. Больше всего Лизе понравилось то, что подоконник был сделан в виде барной стойки. Хорошо сидеть ночью за таким подоконником-столом, глядеть с высоты на огни других домов или что-то печатать на ноутбуке!

Дэн же тем временем, словно не замечая ее любопытства, бросил на стоявшую на огне сковороду мясные стейки.

– Я ненадолго, – спохватилась Лиза. Он пожал плечами, будто ему было все равно, надолго она или нет. Отвернувшись к плите, Дэн посолил мясо, посыпал его какими-то специями, и в воздухе вскоре разлился дразнящий аппетит пряный аромат.

– Надеюсь, ты не вегетарианка. Потому что я и на тебя готовлю.

– Не вегетарианка, – улыбнулась Лиза, хотя Дэн отошел к плите и не видел ее лица. Она отодвинула высокий стул и присела, развернувшись так, чтобы ей было видно Дэна. Ей нравилось смотреть на него – на его спину, затылок, на мелькавшие во время готовки голые руки. На то, как он двигается: переворачивает мясо, достает салатницу, убирает на место перечницу. И все же было в его нарочито непринужденных движениях что-то неестественное. Дэн был напряжен, натянут, как струна, молчалив и сосредоточен.

– Ты на меня сердишься, – не выдержала Лиза его звеневшего молчания. Дэн наконец-то обернулся и удивленно вскинул брови.

– Сержусь?

– За то, что я так отреагировала.

Он качнул головой и открыл дверцу холодильника.

Не нужно ей было приезжать. Лиза кожей чувствовала разлитое в воздухе напряжение. Но Дэн оставался единственным, с кем ей хотелось поговорить. С кем она могла поговорить. И хоть сам разговор казался непростым и с какого краю подойти к нему, она не знала, Лиза приехала сюда ради него.

День у нее выдался хуже некуда. Вернее, дни – с тех самых пор, как она убежала от Дэна. На следующее утро в Интернете уже вовсю трепали его имя. И новость обрастала грязью, как катившийся по склону ком. Лизе было больно видеть это и чувствовать свою вину. Но хуже всего было вспоминать свою реакцию на признания Дэна. День Лиза проходила в сомнениях: то умирая от желания позвонить ему, то цепенея от страха вновь испытать в его обществе ту страшную ненависть. Она так и не позвонила ему. А сегодняшнее утро началось со звонка Инги. Мачеха категорически запретила ей приближаться к Дэну. И дело было не только в публикациях, которые Инга прочитала, но и в том, что во сне она увидела гибель падчерицы. Лиза, как могла, успокоила мачеху и не стала рассказывать ей о пережитом ужасе – внезапном желании вонзить в Дэна нож. Потом в университете ее встретила рассерженная Алена. Оказывается, подруга прошла пробы, но отец запретил ей участвовать в съемках. Лиза пыталась оправдать перед подругой Дэна, но Алена отрезала, что это уже не имеет значения. Скандал раздут. Имя автора книг замарано еще больше. И отец Алены, продюсер Скворцов, грозит вообще остановить съемки сериала. Федоров не разговаривал с Лизой и всячески избегал ее. А Барашов прямо обвинил в том, что она разбила их компанию. Лиза еле досидела до последней пары и, когда Дина написала ей адрес Дэна, сразу же поехала к нему.

– Это я виновата в том, что сейчас происходит, – расстроенно пробормотала она, вновь переживая в памяти события двух последних дней. Дэн в это время мыл крупные помидоры.

– В чем твоя вина, Лиза? – спросил он. – В том, что ты убежала? Так я сам бы от себя убежал. В том, что Амалия вылила на меня ушат грязи? Так это был мой выбор оставить ее.

Он развернулся к ней, прислонился поясницей к столешнице рядом с мойкой и горько усмехнулся:

– Впрочем, будет лучше, если мы расстанемся. Не хочу, чтобы твое имя трепали вместе с моим.

– Мне все равно, будут его трепать или нет! – горячо воскликнула Лиза, расстроенная почти до слез этим предложением.

– А мне не все равно, – припечатал Дэн. Но затем, вопреки своей браваде, поморщился и потер левую руку.

– Опять болит? – встревожилась Лиза. Он не ответил, достал из ящика нож и выложил на разделочную доску помидор. – Давай помогу, – предложила Лиза. Дэн уступил ей место, а сам занялся мясом. В этом было что-то уютное, близкое и теплое – готовить вместе ужин. Иллюзия семейного вечера настолько поглотила Лизу, что она почти перестала ощущать искрящее между ними напряжение. Как хорошо было бы готовить из вечера в вечер вместе с Дэном ужины, перебрасываться с ним шутками или по очереди рассказывать, как прошел день. Но Дэн молчал. Ей тоже казалось неуместным болтать на отвлеченные темы. Так они и готовили, стоя рядом друг с другом, едва не соприкасаясь руками и делая вид, что сосредоточены каждый на своем деле. Дэн переворачивал мясо, Лиза нарезала дольками помидоры и складывала их в салатницу. Покончив с помидорами, она взяла огурец. Дэн развернулся за тарелками и оказался к ней спиной. Лиза скользнула взглядом по нему и крепко сжала пальцами рукоять ножа. Если бить быстро и сильно, он не успеет ничего понять… Вскрикнув, она торопливо отшвырнула нож в раковину и спрятала сжатые в кулаки руки за спину, словно боясь того, что они ее могут ослушаться.

– Что?! – мгновенно обернулся Дэн. – Порезалась?!

Лиза, пятясь к стене и все так же держа руки за спиной, помотала головой. Но Дэн ее не послушал. Подскочив к ней, он взял ее за руки и заставил показать ладони.

– Я не порезалась, Дэн, – повторила она и нервно сглотнула, чувствуя, что паника захлестывает ее сильнее той мгновенной, едва не ставшей роковой, ненависти. Это ошибка! Чудовищная ошибка – приехать к нему! Лиза бы убежала из его квартиры и больше никогда не возвращалась, если бы Дэн не держал ее так крепко за запястья.

– Что случилось? – тревожно спросил он, вглядываясь ей в лицо. – Что произошло, Лиз? Говори! Мне-то сказать можешь!

– Я… хочу тебя убить, – выдавила она, в ужасе глядя на него. Вот и сказала. Сказала и замолчала, ожидая его реакции.

– Я бы на твоем месте тоже желал меня убить, – отшутился он.

– Ты не понял, Дэн. Я серьезно. У меня вдруг возникло желание тебя убить. Опять! Я потому и убежала тогда, потому что внезапно испытала такое желание. Убежала, чтобы не навредить тебе!

– Погоди, – нахмурился Дэн, отодвинул стул и усадил на него Лизу. – Рассказывай. Все.

– В это сложно поверить!

– Я поверю. Ты же знаешь.

– Это страшно…

– Страшно – это не понимать, что с тобой происходит.

Она сделала глубокий вздох, чтобы выровнять дыхание. И рассказала, как внезапно после его признаний почувствовала ненависть. Дэн выслушал, но затем качнул головой.

– Ты не способна убить. Та Лиза, которая рисковала своей жизнью, чтобы спасти девушку, а ведь она тебе даже подругой не была. Та, которая ездила в чертову даль в больницу ко мне – тогда еще малознакомому человеку. Та, которая встала между мной и разъяренными псами. Та Лиза, которую я знаю, убить не может.

– Но я же чувствую это желание! – воскликнула она в отчаянии. – И внезапную ненависть к тебе, хоть ты и не сделал мне ничего плохого!

– Я об этом и говорю, Лиз. Что это не ты, – на удивление спокойно ответил Дэн.

– Не понимаю…

– Я о том, что это не твои чувства и действия. Помнишь, ты недавно мне рассказывала, как настроилась не только на волну своих близких, но и вышла на виновника ваших бед? Может, ты сейчас «на связи» с убийцей? И то, что чувствуешь, – это его эмоции и желания? Других объяснений у меня нет.

– Но кто и из-за чего может испытывать к тебе такую чудовищную ненависть?! – воскликнула напуганная Лиза.

– Кто и из-за чего – подумаем потом. Сейчас надо понять, когда и как ты вышла на связь с этим неизвестным. Впрочем, чего тут думать! Ясно, зачем тебя заманили в тот дом с собаками.

– Ты о зажигалке? – спросила Лиза. – Получается, этот человек тоже обладает особыми способностями, раз сумел подготовить такую ловушку?

– Вопрос скорее в том, как ты так легко попала в эту ловушку, Лиз, – качнул головой Дэн. – Ведь существуют же какие-то защиты. Ты мне о них, помнится, рассказывала.

– Дэн, я не была защищена, – вздохнула Лиза. – Не ожидала именно магической атаки, поэтому не подготовилась. Это стало моей ошибкой. Я – человек, Дэн, со своими слабостями.

Похоже, ее объяснение его удовлетворило, потому что он кивнул. Лиза не стала добавлять, что в тот момент не просто не ожидала такого вида ловушки, но и оказалась уязвимой из-за своих, несмотря на слова Дэна, сомнений, что он останется с Амалией.

– Этот человек должен знать о том, что мы вместе, – выдвинула следующее предположение она.

– На тот момент он мог не знать, что мы вместе, потому что у нас все случилось спонтанно, – возразил Дэн. – Хотя мы, не отдавая в том отчета, делали навстречу друг другу шаги.

– Не отдавая отчета, – задумчиво проговорила Лиза. – Мы на тот момент еще не разобрались в себе, а со стороны, видимо, было заметно наше влечение. Этот человек должен был где-то увидеть нас вместе! И понять, что между нами что-то может быть! Впервые мы снова встретились на бизнес-вечере…

– Но мы там пересеклись совсем ненадолго, – напомнил Дэн. – Выставка? Наша встреча в кафе с агентом?

– Дэн, так можно гадать до бесконечности, – вздохнула Лиза. – На выставке было такое безумное количество людей! Да и в кафе тоже. И мы не смотрели по сторонам.

– Ты права. Тогда нужно зайти с конца. Что нужно сделать, чтобы этот человек больше не оказывал на тебя влияния? Я в этом ничего не понимаю, Лиз! Что об этом знаешь ты?

– На днях одна травница, у которой я покупала все необходимое для вещего сна, сказала мне, что я «двойнюсь». И подарила пакетик с травами для чая. Только я выронила сверток. А травница уехала на Алтай. Я уже искала ее.

Дэн сокрушенно вздохнул и спросил:

– А что ты сделала тогда, когда вышла на навредившего твоей семье человека?

– Вернула ему все, что он нам пожелал.

– А сейчас так можешь сделать?

– Нет. Я не знаю, кто убийца. Не увидела его в отличие от того раза. И тогда мною не управляли. Я чувствовала, что происходило с моими близкими, но не читала мыслей и желаний злодея.

Дэн сжал челюсти и заходил по кухне, словно быстрая ходьба, больше похожая на метание, могла помочь ему найти решение.

– Дэн, я попробую что-нибудь сделать сама! – не выдержала Лиза его мельтешения. – Если травница посчитала, что мне может помочь травяной сбор, то значит, все не так страшно. Инга обучила меня некоторым способам очищения.

Ее слова не вызвали у Дэна удивления. Он только помрачнел еще больше и снова потер левую руку.

– Твоя мачеха может ошибаться? – спросил он вдруг и остановился напротив Лизы.

– Все могут ошибаться, Дэн. Только Инга ошибалась очень редко.

– Она видит вещие сны?

– Да, – ответила удивленно Лиза. Она не помнила, чтобы рассказывала Дэну о том, что Инга может через сны получать ответы на свои вопросы. – И еще умеет делать расклады. Помимо прочего.

Он кивнул, но хмурое выражение так и осталось на его лице.

– Дэн, что случилось?

– Ты сказала, что тоже хотела увидеть вещий сон? – вопросом на вопрос ответил он. И Лизе показалось, будто он нарочно увел разговор в другую сторону. – С чего возникло такое желание, Лиз? Явно не номер билета, который тебе попадется на экзамене, хотела узнать. Это связано со всей этой историей? Мне нужно знать все, Лиз. С самого начала.

«Мне нужно знать все», – так совсем недавно сказала ей Инга. Лиза вздохнула и начала рассказ – про гадание Инги, затем про то, что сама увидела по фотографии, вещий сон и предупреждение мачехи этим утром. Дэн слушал ее молча, не уточняя, не перебивая и вообще никак не выказывая своей реакции. Будто пересказывала Лиза ему свой обычный день, а не сообщала о том, что они с Ингой увидели его смерть.

Дэн, дослушав, встал со стула. Как ни в чем не бывало, выставил на стол тарелки с мясом и заправил салат маслом.

– Давай ужинать, – будничным тоном пригласил он.

– Дэн? – изумилась Лиза. – Тебя разве не шокировало все то, что я тебе рассказала?! Как ты можешь говорить об ужине, когда твоя жизнь в опасности?

– Это не значит, что я должен умереть от голода прямо сейчас, – пошутил он и тем самым не только разрядил обстановку, но и немного успокоил Лизу.

– Вкусно! – сказала она, попробовав приготовленный им стейк.

– Было бы вкуснее, если бы мясо не остыло.

– И так хорошо.

Но все же ей так и не удалось расслабиться и полностью насладиться едой. Этот ужин был далек от тех романтических или семейных, о которых Лиза посмела помечтать. Они не разговаривали, каждый думал о своем: она беспокоилась о том, какие выводы из ее рассказа сделает Дэн. Он же сосредоточенно обдумывал услышанное. И только когда тарелки опустели, Дэн составил грязную посуду в раковину и развернулся к Лизе:

– Нужно все упорядочить, Лиз. Записать, что нам уже известно, что – нет. Иначе так и будем искать непонятно что непонятно где.

– Ты так и над детективами работаешь? – спросила она, обрадованная тем, что он отнесся спокойно и даже по-деловому к ее рассказу.

– Да. Обязательно в какой-то момент возникает хаос из вопросов, фактов и туманных идей. Тогда я выписываю каждый вопрос, а под ним – что мне по нему известно.

Дэн вышел из кухни и вернулся уже с ручкой и тетрадью. В его глазах Лиза увидела азартный блеск и не сдержала улыбки. Он же посмотрел с пару секунд на чистый разворот, а затем решительно захлопнул тетрадь.

– Нет. Тут надо по-другому, – ответил Дэн на вопросительный взгляд Лизы. И принес уже белый лист ватмана.

– Так будет нагляднее. Лиз, думаю, надо сразу разделить вопросы по темам. Что происходит с тобой? Кто убивает девушек и при чем тут мои книги? Амалия и ее кошмар со старым автомобилем? Выпишем все в отдельные колонки и под каждым вопросом укажем все, что нам известно.

Спустя какое-то время они оба склонились над заполненной «таблицей». Дэн оказался прав: теперь, когда они рассортировали «пазлы», стало наглядней.

– А теперь смотри, что получается, – первым нарушил молчание Дэн и занес над ватманом ручку. – Общее видишь? К примеру, тебя посетило видение с водителем в старом автомобиле. Этот же сон снится Амалии. И существует такая легенда.

Дэн соединил линиями общее. Лиза, поняв, что он хочет этим сказать, кивнула:

– Амалия родом из тех мест, откуда и я. И где существует эта легенда. В видениях я видела горы. Значит, все либо берет начало оттуда, либо туда вернется.

Дэн нарисовал новые линии.

– Потом, совпадают имена сестры Амалии и изнасилованной девушки… – продолжила Лиза.

– Вероятность, что это одна и та же девушка, очень мала, Лиз! – запротестовал Дэн. – Сколько Анн на свете?

– Дэн, совпадает не только имя! Но и то, что обе Анны погибли.

– Да, но сестра Амалии разбилась в горах, как тебе сказал твой преподаватель. А Ивасин про Шумову мне ответил, что девушка покончила с собой.

– Но как именно – не сказал! – возразила Лиза. – Смотри, к тому же Анна Шумова была примерно того же возраста, что и сестра Амалии. Оканчивала первый курс. Да и будет ли человек, задумавший самоубийство, сдавать сессию?

– Гм… Можно поискать в Сети бывших сокурсников погибшей сестры Амалии, раз мы знаем университет, в котором она обучалась. Поискать кого-то за тот год, когда была изнасилована Анна Шумова. И если совпадет, что обе девушки погибли в один год, значит, действительно есть вероятность, что речь идет об одной и той же.

– Да, но факультетов много! Мы не знаем, на каком обучалась сестра Амалии… – возразила теперь уже Лиза и вдруг, осененная догадкой, воскликнула: – Дэн! А что, если это Амалия мстит тебе за погибшую сестру?

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился он и посмотрел на Лизу поверх очков. Такой – увлеченный, взъерошенный, в съехавших на кончик носа очках – он нравился ей до умопомрачения. Даже их серьезные проблемы отступали перед желанием молча обнять его и поцеловать. – Лиз? – позвал Дэн, не дождавшись от нее ответа. – Говори.

– Амалия тебе мстит! Не только распространяет клевету в Интернете, но и… – Лиза указала взглядом на колонку, в которую они выписали все, что было связано с убийствами незнакомых девушек и книгами.

– Нет, Лиз, – запротестовал Дэн. – Нет.

– Почему нет? У Амалии веский мотив – месть за сестру! Смотри сколько указаний на это! Имя девушки – раз. Ее возраст – два. И Амалия знает то, что не было известно даже следователю: то, что изнасилованная девушка погибла вскоре после случившегося!

Дэн, думая над ее словами, легонько постучал себе кулаком по губам. А Лиза после недолгой паузы продолжила:

– Твое знакомство с Амалией, которое на первый взгляд кажется случайным, на самом деле могло быть подстроенным. Она нашла твою маму, она сама спустилась во двор, когда ты приехал, и завязала с тобой знакомство. Потом, убитые девушки, как сказал тебе Ивасин, хрупкой комплекции! Это значит, что убийцей может быть и женщина.

– Лиз, Лиз! Погоди! – выставил вперед ладони Дэн. – Ты можешь себе представить, что Амалия ходит по переулкам и нападает на кого-то?

– Ну, может, не она лично. Но по ее указанию. К тому же она узнала, что мы с тобой вместе, и могла использовать меня как твою убий…

– Лиз! Притормози! – не выдержал Дэн. – Амалия, конечно, сделала много пакостей. И ожидать от нее можно чего угодно. Но убийства! Да и тот, кто оставляет сообщения через мои книги, должен хорошо их знать! А Амалия художественную литературу не читает.

– Это она могла так сказать тебе. А на самом деле… Покажи лучше это все Петру Ивасину, – кивнула Лиза на ватман. – Посмотрим, что он скажет.

– Петр выдвигал версию, что мстит сама Анна. Еще до того, как прошла новость о ее гибели. Хотя то, что Анна Шумова погибла, мы знаем лишь из Интернета. Это новость, которую запустила Амалия. Так что не исключаю, что Анна все же жива. И, если честно, я бы больше согласился с такой версией, чем с той, что убийца – Амалия. Не думаю, что из нее такая хорошая актриса! Ну не могла она так притворяться, когда мы… И еще эта фраза: «Убийство во имя моей жизни»! Ладно, как хочешь, – сдался он, перехватив взгляд Лизы. – Покажу этот лист Ивасину.

– Дэн, есть возможность получить фотографию этой Анны Шумовой? – спросила Лиза. – Я бы могла посмотреть и сказать, мертва она или жива.

– О, неплохо было бы прояснить ситуацию! – обрадовался Дэн.

Он взял телефон и набрал номер. Подождал чуть-чуть, слушая гудки, а затем бодро поприветствовал:

– Привет, Петь! Отвлекаю от семейного ужина? А, еще на работе…

Дэн слегка кивнул, будто Петр мог его увидеть, и бросил мимолетный взгляд на Лизу.

– Петь, я узнал, что у Амалии была сестра, училась в том же универе, что и она сама. Погибла после первого курса. И звали ее Анной. Как и ту девушку, которую… Откуда узнал? Ну… У меня свои источники.

Дэн усмехнулся.

– Хорошо, я завтра с утра к тебе подъеду. Петь, у меня просьба. Есть у тебя фотография Анны Шумовой? Скинь мне, пожалуйста. Кстати, что-то о ней еще знаешь?

Он помолчал, слушая, а потом коротко ответил:

– Ясно.

– Ну, что? Ивасин пришлет тебе фотографию? – оживилась Лиза, когда Дэн выложил телефон поверх ватмана.

– Пришлет. Хотя он подтвердил, что Анна Шумова на самом деле погибла. Несчастный случай в горах. Ее тело было найдено одним проводником и его внучкой. Так что, увы, Анна Шумова погибла. И это уже официально, Лиз.

– Опять горы! – воскликнула она. – Вот видишь! Слишком много совпадений, Дэн!

– Да-да, вижу. Понимаю, что, скорее всего, речь идет об одной и той же девушке, сестре Амалии, – помрачнел Дэн. – Но Амалия не оставила бы тебе зажигалку «с сюрпризом». Она не только не способна на такие вещи, но и скептик, каких еще поискать надо.

– Дэн, когда дело касается ненависти, мести и устранения соперников, даже самые закоренелые скептики не брезгуют черной магией, – возразила Лиза. – Ты не знаешь, сколько Инге приходилось снимать наведенных через черных магов порч. И среди ее клиентов было немало серьезных бизнесменов, которых «заказали» конкуренты. Увы, это даже стало модным, Дэн. Кто заподозрит солидного и успешного владельца компании в том, что он обращается к магам?

– Ну, хорошо, – нехотя согласился он, хоть всем своим видом и выражал протест. – Но все равно не могу представить Амалию, верящей в силу магии. Впрочем… – Он на секунду задумался, а затем продолжил: – Она как-то обмолвилась, что поверила бы в любое чудо, если бы оно подарило ей надежду вылечить умирающую родственницу.

– Амалия сильно к ней привязана? К своей родственнице?

– Похоже на то. Но Амалия избегала этих разговоров со мной, потому что тут же впадала в отчаяние. Со мной она, как говорила, забывала обо всем плохом. Поэтому я даже имени родственницы не знаю.

– Вот видишь! – воскликнула Лиза. – Амалия сама тебе сказала, что поверила бы в любое чудо!

– Но какое отношение зажигалка имеет к «чуду», способному вылечить родственницу Амалии? – возразил Дэн. – Нет, Лиз. Это не Амалия оставила ловушку. – Он отвлекся на свой просигналивший телефон. – Вот и фотография. Хотя уже не знаю, стоит ли тебе ее смотреть, раз уж Петр подтвердил гибель Шумовой.

От Лизы не ускользнули ни невольное промедление Дэна, ни мелькнувшая на его лице тень. Он задержал взгляд на экране телефона, а затем показал изображение Лизе:

– Вот Анна. Какой она была двенадцать лет назад.

– Красивая, – вздохнула Лиза и сглотнула. Девушка и правда была красивой, только взгляд у нее был несчастный, будто в тот момент она уже знала о своей участи.

Скрытая рукавами кофточки кожа на руках стала «гусиной», будто от холода. Как же не хочется погружаться в сумрачный склеп чужой трагедии! Как же страшно вновь ощутить вымораживающий до позвонков холод. Может, Дэн прав и не стоит «читать» фотографию, раз уже и так ясно, что Анна погибла?

Он не торопил ее, словно поняв ее колебания и давая возможность сделать выбор. И только когда она слегка кивнула, спросил:

– Что тебе нужно?

– Мне нужно остаться одной. И хорошо бы увеличить изображение.

Дэн провел ее в свой кабинет, включил компьютер и загрузил полученную фотографию. Потом развернулся к Лизе и сунул руки в карманы.

– Работай. Не буду мешать. Я пока вымою посуду.

За этой фразой о посуде – будничной, домашней – явно читалась овладевшая Дэном нервозность, которую он тщательно пытался скрыть. Он направился к выходу, но задержался на пороге и оглянулся на занявшую его рабочее место Лизу:

– Это не опасно?

– Нет, – соврала она. Дэн кивнул и вышел.

Лиза помедлила, нарочно не глядя на монитор. Обвела взглядом небольшой кабинет, погладила ладонью стол. Здесь творится магия удивительнее той, с которой она живет. Здесь Дэн придумывает и пишет свои книги. Ходит в раздумьях от окна к стоящему у противоположной стены шкафу, скользит взглядом по корешкам книг – чужих и своих. Или раскладывает листы ватмана, рисует на них схемы, а потом прикрепляет к истыканной кнопками пробковой доске на стене. По деталям Лиза пыталась узнать немного больше о работе любимого во всех смыслах писателя, но почти не находила их. Кабинет был идеально убран, и никакая забытая скрепка или скомканная бумажка не выдавали, на какой стадии находится рабочий процесс. Пишет ли Дэн новую книгу или взял паузу, и потому его кабинет так убран? Помнится, как-то он признался, что во время работы в его кабинете воцаряется хаос. Лиза же видела идеальный и оттого тревожный порядок.

Спохватившись, что Дэн привел ее в кабинет не для того, чтобы она «подглядывала» за его привычками, Лиза перевела взгляд на фотографию и сосредоточилась на ней.

Удивительно, но установить «контакт» ей удалось сразу и легко. Будто Анна протянула ей невидимую руку, ухватила за ладонь и повела по лабиринтам своей жизни. То, что Лиза не почувствовала холода, в который уже успела поверить, не столько удивило, сколько обрадовало. Но картины, которые замелькали перед мысленным взглядом, словно узоры калейдоскопа, не были радостными. Видения тут же рассыпались осколками, и Лиза с трудом успевала что-то выхватывать. Но общий посыл всех картин был один – безрадостная, несчастливая жизнь. Лиза чувствовала, что Анне страшно. И этот страх уходил так глубоко и далеко, что невозможно было понять его источник. Казалось, этот страх родился еще до рождения самой Анны, прорвался вместе с ее первым криком и растворился в другом крике – чужом, встревоженном, отчаянном. Потом Лизу внезапно накрыло, как одеялом, темнотой, и она опрометчиво решила, что контакт прервался. Но не успела она отвести взгляда от монитора, как увидела зажегшиеся на темном куполе белые пятна. В первый момент Лиза приняла их за звезды, но затем пятна стали четче, будто некто настроил резкость, и Лиза в ужасе едва не вскрикнула. Белые пятна оказались светящимися уродливыми лицами, которые глядели на нее пустыми глазницами и щерились оскалами. Лиза почувствовала, как страх – живой, будто змея, – скользнул ей за шиворот и пополз по позвонкам вниз к пояснице. Она передернула плечами и выгнулась, пытаясь вытряхнуть «змею» из кофточки. И следом за этим полетела в бесконечную пропасть. Прежде чем ее вытолкнуло в реальность, Лиза мельком успела увидеть Анну снова. Вернее, повзрослевшую лет на десять девушку. А за нею – Анну с фотографии, только черно-белую, будто негатив.

Лиза прикрыла глаза и посидела так какое-то время, прислушиваясь уже к собственным ощущениям. Затем, когда дыхание выровнялось, открыла глаза, выключила компьютер и вышла на кухню.

Дэн стоял в задумчивости, опершись руками и поясницей о край мойки. Через одно плечо у него было перевешено кухонное полотенце, и это показалось Лизе в облике мужчины особенно трогательным. Рядом на столе высилась небольшой горкой вымытая посуда. Услышав шаги, Дэн поднял взгляд и вопросительно посмотрел на Лизу.

– Анна не мертва, – сказала она. – Но и будто не жива.

– И что это значит?

– Не знаю. Она двоится. Одна Анна – повзрослевшая лет на десять. Другая – такая, как на фотографии, только видится черно-белой, словно негативный отпечаток.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Мне, к сожалению, тоже, – вздохнула Лиза. Усталость накатила на нее внезапно и с такой силой, что она оперлась рукой о спинку стула. Думать о том, что стало на самом деле с Анной, ей сейчас не хотелось. Она уже и так отдала много энергии, работая с фотографией. Дэн без слов понял, что с нею, подался вперед и обнял ее за плечи.

– Нужна шоколадка?

– Нет, – качнула головой Лиза, разглядывая лицо Дэна – серые глаза в обрамлении черных ресниц, ровный нос, морщинку меж бровей, крошечную родинку над правой бровью и тонкие, словно прочерченные иголкой, заметные лишь с близкого расстояния шрамы на левой скуле – напоминание об аварии.

– Что? – спросил Дэн, когда ее взгляд остановился на его губах.

– Ничего, – ответила она, снимая с него очки и кладя их на стол рядом с посудой.

– Не убегай больше, – его руки переместились с ее плеч на талию.

– Не убегу. А ты не уходи, – она уткнулась лбом ему в подбородок.

– Не уйду, – шепнул он, зарываясь лицом ей в волосы. – Обещаю.

10

С утра Дэн отвез Лизу домой, а сам заехал, как обещал, к Ивасину. День хоть и был субботний, но друг находился на рабочем месте. Проговорили они с полчаса. Вернее, говорил Дэн – рассказывал о версии Лизы и показывал Петру перерисованную на альбомный лист слегка видоизмененную схему. Ивасин слушал молча, только иногда шумно отхлебывал начифиренный чай из своей кружки и хмурил густые брови.

– Спасибо, Весенин, приму к сведению, – наконец вымолвил Петр. – Только вы с Лизой не увлекайтесь расследованием. Оставь это дело нам. Небезопасно оно, как сам видишь.

– Я за Лизу боюсь, Петь, – признался Дэн. Ивасин кивнул и отодвинул в сторону опустевшую кружку.

– И я тебе о том. Сам не лезь и ей не давай. Я сам разберусь. Спасибо, друг!

Ивасин привстал из-за стола, и Дэн поднялся следом. На душе у него стало спокойнее: Петр и правда разберется. А им с Лизой нужно решить другое – то, о чем он умолчал, не стал рассказывать. И не потому, что Ивасин был такой уж скептик. Просто ему не хотелось афишировать способности Лизы, и уж тем более рассказывать, что с нею случилось. Лиза ему доверилась, и он ценил это.

Она сказала, что сможет справиться с чужим влиянием, что мачеха обучила ее способам очищения. Сказала об этом так уверенно, с блеском в глазах, что Дэн ей поверил. Отвез Лизу, как она попросила, домой и решил не тревожить звонками до тех пор, пока она сама ему не позвонит. Но сейчас, когда он вышел от Ивасина, внезапно обнаружил, что времени у него – целая вечность. Вечность без Лизы, в ожидании ее звонка. Как же он жил без нее раньше? Чем заполнял все эти складывающиеся в часы минуты? Куда-то несся, куда-то торопился, на что-то ему не хватало времени, на что-то казалось жалко тратить. Например, на такие пешие прогулки по парку. И на мысли, которые были не о сюжетах. Сейчас, прогуливаясь по высушенным солнцем дорожкам, щурясь на синее небо, Дэн думал не о незаконченной книге, а об этом утре, которое было у него с Лизой. Самом безобидном и потому невероятно счастливом. Они просто вместе, никуда не торопясь, смеясь и шутя, готовили завтрак. Потом, переглядываясь, с молчаливыми улыбками ели омлет и тосты. И Дэн в это утро так ясно, как никогда, понял, что ему хочется миллион таких вот утр, и не с кем-то другим, а именно с Лизой. Он едва не сказал ей об этом, и его фраза наверняка прозвучала бы как предложение – спонтанное на первый взгляд, но принятое им уже давно на подсознательном уровне. Только Лиза в тот момент попросила отвезти ее домой. И с ее просьбой в их утро – чистое, беззаботное, невинное – снова ворвались угроза опасности, совершенные кем-то убийства и гнусности, которые распространяла Амалия.

Сколько он так намотал по парку кругов, думая о Лизе, – со счета сбился. Только когда сидевший на лавочке старичок начал с ним здороваться, понял, насколько примелькался. Дэн решил вернуться к машине, заехать в кафе и почитать за кофе книгу. Но когда он уже пересекал парковку, ему наконец-то позвонила Лиза.

– Дэн… – отчего-то тихо позвала она. – Дэн, приезжай скорей.

Голос у нее был приглушенный, фразу она проговорила так быстро, что проглотила окончание. Она еще раз торопливо повторила просьбу приехать и отключила вызов. И напрасно испуганный Дэн ей перезванивал: Лиза больше не брала трубку.

Он не помнил, как добежал до машины, как сорвался с места так, что вспугнул прохаживавшуюся по тротуару в поисках хлебных крошек стайку голубей, и на какой скорости домчался до дома девушки. Кое-как приткнул машину на свободное место и бегом, перескакивая через ступени, взлетел на нужный этаж.

Сердце, и без того издерганное тревогой, оборвалось, когда он увидел приоткрытую дверь. Не медля, Дэн вбежал в квартиру:

– Лиз?! Ты где?

Встретила его тревожно звеневшая тишина. Обмирая от страха за Лизу, Дэн сунулся в ванную, заглянул в спальню, затем в гостиную и на кухню. Девушки нигде не было. Сердце уже не отбивало тревожную частую дробь, а оглушительно било в тамтамы. От ощущения беды темнело в глазах и перехватывало дыхание. Что случилось? Ее похитили? Не прекращая звать Лизу, Дэн еще раз осмотрел спальню, заглянул под кровать и за диван в гостиной. А потом опять выскочил на кухню. Тишина. Только ритмичный стук разбивающихся о раковину капель из плохо завинченного крана хронометром отсчитывал шаги несчастья. Дэн отвернулся к окну и вытащил телефон, судорожно соображая, кому звонить – сразу в полицию или сначала Ивасину? И в этот момент услышал тихий шорох, будто кто-то крадучись подошел к нему сзади. Дэн резко обернулся и, увидев Лизу, не сдержал радостного вскрика:

– Как ты меня напугала!

Но Лиза посмотрела на него абсолютно чужими глазами – посветлевшими от полыхавшей в них ненависти. Ее губы тронула незнакомая усмешка, и Дэн невольно отступил назад.

– Лиз?

Он еще успел заметить наставленный на него нож. И следом за этим Лиза выбросила вперед руку. Лезвие легко вошло бы ему в живот, если бы Дэн не предугадал движение девушки и инстинктивно не ухватился за него. Он с силой отвел нож в сторону, Лиза вскрикнула от боли в вывернутом запястье и разжала пальцы. Ее красивое лицо исказилось, она прошипела какое-то проклятие. Но затем ее качнуло, словно силы разом покинули ее. Лиза отступила, оперлась спиной о стену и прикрыла глаза. А когда открыла их, они снова были темными, и ненависть в них сменилась непониманием, а затем испугом.

– Дэн? – встревоженно спросила она, видимо, еще не осознав случившегося, перевела взгляд с его лица на зажатый в его руке нож и вскрикнула. Дэн проследил за ее взглядом и увидел, что из правого кулака на пол часто капает кровь.

– Тише. Тише, – прошептал он Лизе, лицо которой стремительно бледнело. Не хватало еще, чтобы она упала в обморок. Левой рукой Дэн перехватил нож за рукоять, осторожно разжал раненую ладонь и убрал нож высоко на холодильник – подальше от греха. Быстро оглянулся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы обмотать кровоточащую руку и, не найдя, опустил ее в кухонную раковину. Лиза так и стояла, прижавшись спиной к стене и глядя на капли на полу. Ее плечи мелко подрагивали, но всхлипов не раздавалось.

– Лиз, – позвал Дэн, постаравшись, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. Но девушка не сдвинулась с места. Только обхватила себя руками за плечи, будто сильно замерзла. – Лиз, все в порядке, – громко и нарочито бодро повторил он. – Слышишь? – Она неуверенно кивнула, но не развернулась к нему. – Лиз? Это была не ты. Слышишь?

Она помотала головой и громко всхлипнула. Дэн чертыхнулся про себя, поняв, что привести Лизу в чувство будет не так просто. Увидев, что кровь из пореза заливает раковину, он включил воду и повернул руку кистью вверх. Странно, боли он не чувствовал. Как еще и не осознал того, что могло бы случиться, не перехвати он чудом нож. Возможно, потому, что пережитый за Лизу страх все еще не отпускал его и оказался сильнее физической боли.

– Лиз, мне нужна твоя помощь. Принеси что-нибудь, что годится для перевязки, – опять будничным тоном, будто речь шла о чем-то незначительном, попросил Дэн. И с облегчением увидел, что его просьба вывела Лизу из оцепенения. Она заметила стекающую в сливное отверстие окровавленную воду и ринулась с кухни. Громко хлопнула дверь, затем послышалась возня, словно Лиза двигала какие-то флаконы. И следом за этим она, бледная, напуганная, с глазами, полными слез, появилась на кухне. В руках Лиза держала небольшую аптечку, которую обычно берут с собой в путешествия. Если в этой аптечке найдется бинт, уже хорошо.

Нашелся. И даже обнаружился небольшой флакон с перекисью. Только у Лизы все никак не получалось отвинтить дрожащими пальцами крышечку.

– Давай я, – не выдержал Дэн. – Придержи флакон.

Она, по-прежнему пряча глаза, вцепилась в небольшой пузырек обеими руками, как в спасительную соломинку. Дэн отвинтил крышку, мягко высвободил из рук девушки пузырек и щедро плеснул перекиси на ладонь.

– Лиз, теперь найди какое-нибудь негодное полотенце, – тем же спокойным тоном отдал он новое распоряжение, поняв, что привести ее в чувство можно такими вот просьбами. Лиза не в состоянии сейчас действовать сама, но подчиняется алгоритму, который он ей задает. Главное, чтобы с ней не приключилась истерика – потом, когда она «оттает». А может, будет лучше, если она все же расплачется и со слезами выпустит наконец-то заморозивший ее испуг.

Лиза выдвинула какой-то ящичек и выхватила белоснежное полотенце.

– Лиз, что-нибудь похуже! Не отстирается же.

Но она упрямо мотнула головой и протянула полотенце с какой-то отчаянной настойчивостью. Будто от того, примет Дэн его или отвергнет, зависела ее судьба.

Он обмотал руку и развернулся к девушке:

– Сможешь перевязать?

Она кивнула и наконец-то подняла на него глаза – темные, блестевшие, как звезды от застилавших их слез. Дэн попытался приободрить Лизу улыбкой, но она решительно сжала губы. Лицо ее по-прежнему было бледным, но держалась Лиза уже лучше. Только ее пальцы дрожали и не слушались, когда она пыталась разорвать упаковку стерильных салфеток. Дэн вытащил из аптечки ножницы с закругленными концами и протянул девушке:

– На, расстриги.

Лиза в ужасе воззрилась на ножницы, словно опасаясь повторения случившегося. Но затем пересилила себя, надрезала упаковку и извлекла салфетки и бинт. Все так же молча она забинтовала Дэну кисть, затем остатками салфеток вытерла кровь на полу. Он за это время успел изучить содержимое аптечки, надеясь отыскать валерьянку или какие-нибудь успокоительные капли для Лизы. И, не найдя, спросил:

– У тебя есть травяной чай, вроде мяты или липы?

Она кивнула, решив, что чай нужен ему, и сняла с полки стеклянную баночку с сушеными мятными листьями. Дэн, действуя одной рукой, наполнил чайник, подождал, когда закипит вода, и опустил в чашку заварочное ситечко с мятой. Готовить для Лизы чай стало уже какой-то традицией. И дважды приходилось это делать в тяжелые для нее моменты.

– Держи, это тебе, – он выставил перед Лизой чашку. – Пей, даже если не хочешь. Только не обожгись. И не плачь. Ничего страшного не случилось.

– Случилось! – возразила она, и это было ее первое слово за долгое, как вечность, время. – Я напала на тебя с ножом! И ранила! А могла убить! Я опасна, Дэн!

– Так-так, погоди. Погоди! Давай вот без самобичевания. А спокойно, хорошо? – Он наморщил лоб и выставил вперед левую ладонь, прося Лизу остановиться. – Спокойно расскажи, что случилось.

Ее рассказ был коротким. Она сделала все, как ее учила Инга. Сделала все, как надо, правильно и сосредоточенно. Очистила не только себя, но и квартиру. А потом поставила защиту.

– …И взяла телефон, чтобы тебе позвонить… А потом ничего не помню! До момента, когда увидела тебя у меня на кухне и раненым. Сейчас понимаю, что я напала на тебя с ножом, а ты сумел отвести удар. Но если бы не твоя реакция… Ничего из того, что я сделала, не подействовало, Дэн! Ни защита! Ни очищение! Я по-прежнему опасна!

Она все же разрыдалась, причитая, приговаривая, прося прощения. Но когда Дэн привлек ее к себе, не оттолкнула, напротив, прижалась к его груди – напуганная, растерянная, шокированная случившимся. Он ничего не говорил, только молча обнимал ее одной рукой и другой перебирал ее волосы. Постепенно Лиза успокоилась. Мягко высвободилась из его объятий, умылась и смело взглянула на него. И тот решительный блеск в ее глазах, который сменил растерянность и ужас, Дэну понравился.

– Я не справлюсь сама, – сказала Лиза, но уже не жалобно, а уверенно. – Поэтому полечу к Инге.

– Я с тобой! – вырвалось у него. Лиза глянула на него с таким удивлением, будто ляпнул он несусветную глупость.

– Дэн, – она даже усмехнулась. – Ты не понял разве? Тебе надо держаться от меня подальше! Бежать, прятаться, не отвечать на звонки, заблокировать!

– Я же сказал, что не уйду. А ты пообещала не убегать снова.

– Дэн! Это было еще до… Это не шутки! Ты в опасности! И я тоже! Если я тебя убью, то и со мной что станет? А? Ты это понимаешь?

– Я все понимаю, – отрезал он и, поднявшись со стула, встал напротив нее. – Я только сопровожу тебя до дома твоих родных, и все.

– Дэн! А если это повторится опять? В дороге? Я сама не знаю, чего теперь от себя ожидать!

– Вот поэтому, – все тем же ровным голосом, не повышая тона, возразил он. – Нужно, чтобы с тобой был кто-то, кто понимает, что с тобой происходит. Вдруг ты в этом состоянии, не отдавая себе отчета, под машину бросишься или еще что?

Она громко застонала и закатила глаза к потолку, выражая этим все, что думает о словах Дэна и его «логике».

– Лиз, – зашел он с другого края. – Я не могу отпустить тебя одну, потому что не знаю, что еще может случиться. Если есть кто-то, кто довезет тебя до дома вместо меня, о’кей! Договорились!

– Нет, – понуро ответила Лиза. Компанию она бы себе подобрала, ту же подругу Алену могла бы позвать, но никто из друзей не знал о ней столько, сколько знал Дэн.

– Лиза, вряд ли на людях ты на меня нападешь. К тому же реакция у меня довольно неплохая, – он невольно усмехнулся. Лиза смерила его взглядом, а затем вышла из кухни и вернулась уже с ноутбуком.

– Я зарезервирую билеты. Вылетаем ближайшим рейсом.

Она с вызовом покосилась на Дэна, словно надеясь на его протест. Но Дэн кивнул и вытащил из кармана свой паспорт. Лиза резким движением головы отвергла его предложение оплатить билеты с его карты. Затем выключила ноутбук и сказала:

– На сборы мало времени. Я соберусь быстро. Потом поедем за твоими вещами и от тебя – сразу в аэропорт.

Он кивнул, и Лиза ушла в комнату. Она собралась и через четверть часа вышла к Дэну уже переодетая в удобную одежду и обувь, с заплетенными в две косы волосами и небольшим рюкзаком за плечами. То, что Лиза умеет собираться быстро, как солдат, Дэн уже знал, но все равно в очередной раз приятно удивился. Лиза – не просто красивая и необычная девушка, которую он любит, но и боевая подруга. Во всех смыслах слова «боевая».

В машине Лиза молчала, сидела, отвернувшись к окну. Дэн не тревожил ее ни вопросами, ни разговорами, понимая, что ей сложно принять случившееся. Ему тоже не хотелось говорить. Пораненная ладонь под бинтами горела и пульсировала болью. И машину он вел, несмотря на спешку, предельно осторожно, из-за того что удерживал руль одной рукой.

– Мне отчего-то лицо той девушки показалось знакомым, – сказала вдруг Лиза, разворачиваясь к нему.

– Какой девушки? – не понял Дэн.

– Анны Шумовой. Когда я работала с фотографией, увидела под конец Анну сейчас, двенадцать лет спустя. Вот это ее лицо мне отчего-то показалось знакомым.

– Ты где-то ее видела? – встрепенулся Дэн.

– Возможно, но не знаю где. Это сейчас и пытаюсь вспомнить. Впрочем, – усмехнулась Лиза. – Дорога нам предстоит длинная, так что у меня еще будет время подумать, отчего лицо Анны мне показалось знакомым.

Почти весь полет Лиза проспала, а Дэн так и не смог отдохнуть – ни уснуть, ни отвлечься на чтение. Самолет гудел ровно, на одной ноте. Полет тоже был спокойным, без турбулентной тряски и воздушных ям. Но Дэну казалось, будто сам он мчится в каяке по горной реке, перелетая пороги с риском перевернуться и едва успевая обходить неожиданно выскакивающие на пути остроугольные камни. За эти несколько дней в его жизни не только все кардинальным образом изменилось, но и сами дни не раз меняли тональность, будто капризная дева – настроения, и Дэн уже перестал понимать, что и как идет в его жизни, хорошо или хуже некуда.

До города, откуда Лиза была родом, можно было доехать общественным транспортом, но с пересадками. Поэтому Дэн сразу направился к стоянке частных машин и быстро сговорился с одним из водителей. Родной край, теплый ветер, предвкушение встречи с семьей подействовали на Лизу самым лучшим образом. Она уже не казалась вялой, не хмурилась, не косилась виновато на забинтованную руку Дэна, напротив, оживилась, улыбалась, а ее глаза сияли, будто вобрали в себя свет южного солнца. Наблюдая перемены, произошедшие с Лизой, Дэн тоже воспрянул духом. Тревога отступила, и перспектива знакомства с ее семьей уже совершенно не пугала. Про себя Дэн решил, что доставит Лизу в целости и сохранности домой, а потом, чтобы не мешать ей быть с родными, остановится в каком-нибудь отеле или частной гостинице. И вернется в Москву вместе с ней.

Водитель попался им разговорчивый. Болтовня местного жителя не раздражала, но водитель то и дело оглядывался на пассажиров, жестикулировал во время рассказов обеими руками, позабыв о руле, и, казалось, совершенно не следил за дорогой. А та сузилась, закрутилась серпантином, уводя в упирающиеся пиками в небо горы. Внизу плескалось огромной кляксой море, манило синевой и солнечными бликами. И чем дальше ввысь уводила дорога, тем море казалось шире. Дэн отвлекся от разговора с водителем, залюбовавшись видами и одновременно Лизой. Глаза девушки сияли ярче этих отражающихся на водной поверхности бликов, щеки раскраснелись, из кос выбились прядки и завились спиральками вокруг лба и над шеей. Лиза вела себя как восторженный ребенок, то льнула к окну, то оборачивалась на Дэна и улыбалась ему такой счастливой улыбкой, что у него щемило сердце от нежности. Серпантин наконец-то закончился, водитель вновь выпустил из рук руль и завел очередной рассказ. За окном замелькали первые указатели на населенные пункты. До курортного города, в котором жила семья Лизы, оставалось около тридцати километров. Дэн зацепился взглядом за очередной указатель и прочитал показавшееся ему знакомым название «Нижние Горы». Кажется, его упоминала Лиза. Он тихонько тронул девушку за локоть и указал на надпись. Лиза вначале сощурилась, не поняв, что Дэн имеет в виду, а затем вскинула удивленно брови. Но Дэн уже перехватил у Лизы инициативу и нарочито весело обратился к водителю, успев вклиниться в секундную паузу между его рассказами.

– Я тут недавно услышал одну легенду. Будто колесит ночью по дорогам между двумя поселками старый автомобиль с одной фарой.

– А, ты про одноглазого водителя! – подхватил шофер. – Есть такая легенда! Говорят, водила подбирает людей ночью и увозит в неизвестном направлении. Больше их никто не видит. Только я вот что скажу: болтовня все это – призраки, машина. Но пусть люди болтают! Легенды привлекают туристов. А туристы – это заработок. Мы ж живем на том, что за сезон заработаем, а зимой…

– А вы видели эту машину? – перебила водителя уже Лиза.

– Да не! Говорю ж вам – по секрету, болтовня все это. Знаете, откуда легенда взялась?

Они переглянулись. И Дэн подался вперед к водителю:

– Конечно, нет! Расскажите. Я люблю всякие легенды.

– Да был давно, еще в советские времена, один житель. Одинокий и неразговорчивый. Говорили, что семью потерял при пожаре. Сам тоже обгорел – лицо, руки. Глаза лишился. Но выжил. Жить дальше как-то надо. Отстроил дом. И стал на своей машине калымить. Подвозил чужих и знакомых. Потому что одиночество заедало. Правда, внешность у него была специфическая. Не каждый еще в машину к нему садился. А что дальше случилось – плохо известно. Похоже, подвозил мужик очередного пассажира. И между ними то ли ссора вышла, то ли в машину грабитель сел. В общем, мужика убили. Нашли его в машине с разбитой фарой на дороге между Нижними Горами и Прибойным. Денег при себе не оказалось, только пустой кошелек, все до копейки пропало, поэтому и пошла версия о грабителе. Дело завели, конечно. Только никого не нашли. Видимо, кто-то из приезжих его убил. Мужика похоронили. Машина долго стояла брошенной, не знали, что с ней делать. Купить ее бы никто уже не купил. В ней убийство произошло. Да и старая она уже была. А потом машина куда-то со стоянки исчезла. И кто-то пустил слух, что видел ее ночью, а за рулем – сам хозяин. Внешность у него приметная же была! Но это все легенды, конечно.

– Легенды, – согласился Дэн. Услышанная история его заинтересовала, но водитель уже переключился на другую тему, политическую.

Остаток дороги Дэн почти не слушал водителя. Усталость накатила на него такой густой пеленой, что перед глазами все туманилось. К счастью, дорога была недолгой. Машина въехала на нарядную из-за зелени во дворах и цветов улицу и остановилась возле ажурных чугунных ворот.

– О, какой домина! – восхитился водитель. Но от дальнейших комментариев удержался. Лиза выскочила на улицу, в нетерпении подняла крышку багажника и вытащила свой рюкзак. Дэн заплатил за дорогу, спросил у водителя, знает ли он поблизости какую-нибудь гостиницу, узнал адрес и попрощался. Лиза уже проскочила в открывшиеся ворота и, несмотря на тяжесть рюкзака, побежала, раскинув руки, к вышедшей на крыльцо пожилой женщине. Та, приставив ко лбу руку козырьком, рассматривала прибывших, а затем всплеснула руками и заторопилась им навстречу.

– Девочка моя! – донесся до Дэна удивленный и обрадованный возглас. – Да что ж ты не предупредила! Я бы пирог поставила! Инга! Инга! Лиза приехала!

Лиза обняла невысокую женщину и уткнулась лицом ей в макушку. Дэн, испытывая неловкость, подошел и снял с плеча свой рюкзак. Женщина наконец-то заметила и его, окинула любопытным взглядом и, ожидая пояснений, повернулась к Лизе.

– Нина Павловна, это Дэн. Мой любимый, – представила его Лиза.

От той нежности, которая проскользнула в ее голосе, и от самого слова «любимый» – не «парень», не «друг» – он почувствовал себя счастливым. А Нина Павловна, та самая Нина Павловна, которая вырастила Лизу, на плечах которой держался дом и которая давно уже была членом семьи Черновых, с улыбкой развернулась к нему и обняла.

– Лиза? – недоверчиво и одновременно обрадованно воскликнула молодая женщина, которая на крики вышла на крыльцо. И торопливо спустилась со ступеней.

– Радость какая, Инга! – обернулась к ней Нина Павловна, и каждая морщинка ее загорелого лица засветилась улыбкой. – Лизочка наша приехала на праздники! Такой сюрприз! И не предупредила! Я бы пирог поставила! С капустой, какой она любит! Лизочка, что ж ты даже не позвонила?

– Да как-то спонтанно вышло, Нина Павловна…

– Нина Павловна, ставьте чайник! Я сейчас приду вам помочь, – сказала Инга. И когда женщина ушла обратно в дом, обняла Лизу, прижала к себе и поцеловала. А затем перевела взгляд на Дэна. Лишь на секунду в ее взгляде мелькнула тень, но затем, следуя роли доброжелательной хозяйки, Инга приветливо улыбнулась. Она была молода, красива и очень похожа на своего брата. Кажется, Вадим сказал, что они с сестрой – двойня. Только черты лица у Инги были мягче и нежнее, словно создатель, рисуя два портрета, на втором те же линии растушевал мягкой кисточкой, прорисовал ярче и крупнее рот, выделил четче скулы и добавил коже чуть больше внутреннего сияния. Да еще волосы у Инги, стриженные под удлиненное каре, были темными, тогда как у ее брата – светло-русыми.

– Здравствуйте, Дэн, – Инга все с той же солнечной улыбкой протянула ему раскрытую ладонь. Дэн аккуратно сжал тонкие пальцы женщины, и она, заметив повязку, испуганно воскликнула:

– Ой, что случилось?

– Поранился, – кратко ответил он. Лиза громко вздохнула и потупила взгляд.

– Потом расскажу, Инга, – тихо добавила она.

Хозяйка молча перевела взгляд с Лизы на Дэна и обратно. Улыбка сошла с ее лица, словно стертая ластиком.

– Хорошо. Пойдемте в дом, – пригласила Инга, поняв, что предстоит серьезный разговор.

Нина Павловна успела не только поставить чайник, но и накрыть на стол: домашнее варенье, свежий хлеб и тарелки с сыром и ветчиной. Когда гости вошли, она все еще продолжала выставлять угощения: конфеты в коробке, печенье в вазочке. И все сокрушалась, что не замесила тесто.

– Нина Павловна, мы не голодны! – ответила за всех Лиза.

– Скоро ужин, – поддержала ее Инга. – Присядьте лучше, Нина Павловна, выпейте с нами чаю!

– Да некогда мне, Инга! Мне ж за Темочкой в садик.

– Нина Павловна, да я сама съезжу за ним! – возразила Инга, но пожилая женщина решительно замотала головой:

– Нет-нет, сегодня я его заберу. Скоро Алексей вернется, лучше, если ты его встретишь. Да и с гостями побудь. А я с Лизонькой потом побеседую. Да, моя красавица?

Дэн понял, что Нина Павловна специально вызвалась забрать из сада Тему, чтобы гости поговорили с Ингой наедине. Похоже, в этой семье у всех женщин кошачья интуиция.

Дэн пил ароматный чай, заедал его домашним вареньем из вишни и вполуха прислушивался к женскому разговору. Ему было так хорошо, легко и уютно на этой светлой и большой кухне, будто он наконец-то после долгого пути оказался дома. Все же, несмотря на его опасения, мачеха Лизы приняла его благосклонно. Он расслабился, усталость связывала по ногам и рукам, туманила голову и погружала, словно в теплую воду, в здоровую лень. Лень было шевелиться, лень было разговаривать, лень было думать о том, что позже придется отправиться в гостиницу. Отвлекшись от разговора, Дэн не заметил, как в какой-то момент Лиза куда-то вышла и он остался с хозяйкой наедине.

– Дэн, с вами разговаривал мой брат? – тут же, будто наконец дождавшись удобного момента, обратилась к нему без улыбки Инга.

– Говорил, – ответил Дэн, выдержав ее прямой, как у Вадима, взгляд.

– И? Я же просила его все вам объяснить.

– Он и объяснил.

– И он сказал, что Лизе угрожает опасность, если она будет с вами? – продолжала настойчиво расспрашивать Инга.

– Не только сказал, но и потребовал оставить Лизу.

– Тогда почему вы?..

– А как я могу оставить ее вот со всем этим? – перебил Ингу Дэн, глядя ей в глаза. – Что, я должен был выгнать Лизу, когда она пришла ко мне со своей бедой? Когда набралась храбрости и рассказала все, что с нею происходит?

Инга помолчала, не отводя взгляда, а потом кивнула на раненую руку Дэна и недоверчиво спросила:

– Вас не напугало даже это?

– Напугало. Напугало, что Лиза, находясь в этом состоянии, может причинить вред себе. Случайно. Не отдавая себе в том отчета. А себя я, как видите, защитить могу. Не беспокойтесь, Инга, я остановлюсь в каком-нибудь местном отеле, пока вы с Лизой… не придумаете, как ей помочь. Я буду рядом, но не настолько, чтобы провоцировать Лизу. И, пожалуйста, не просите меня снова оставить ее.

Инга помолчала, сверля его взглядом. А затем неожиданно улыбнулась и сказала:

– Спасибо, Дэн. Мало кто в этой ситуации не испугался бы и повел себя так, как повел ты. Спасибо за то, что понял все правильно и не оставил Лизу. – Она поднялась и кивнула в сторону двери: – Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Не надо искать гостиницу. Места у нас много. А я что-нибудь придумаю.

Дэн покорно поплелся за хозяйкой, уже не находя сил на то, чтобы обрадоваться. Они вышли из кухни обратно в квадратную прихожую, из которой наверх вела лестница. Затем прошли по длинному коридору вдоль нескольких дверей, пока хозяйка не открыла одну из них.

– Это гостевая комната, Дэн, – сказала Инга, провожая его в отделанную в бежевых тонах спальню. – Постель чистая. В шкафу есть полотенца и одеяло. В ванной – все необходимое для душа. Отдыхай. Потом, когда приедет Алексей, позовем тебя ужинать.

– Алексей, возможно, не слишком обрадуется такому неожиданному гостю, – усмехнулся Дэн. Перспектива знакомства с отцом Лизы его не пугала, но лишь потому, что от усталости все чувства и эмоции притупились. Инга улыбнулась в ответ и качнула головой так, что серебряные сережки-висюльки в ее ушах закачались.

– За это не беспокойся! Я сама поговорю с Лешей. Оставайся у нас сколько тебе нужно.

– Мне нужно только одно – чтобы с Лизой все было в порядке. Мы ради этого и приехали.

– Да, знаю, – помрачнела Инга.

– Вы сможете ей помочь?

– На «ты», Дэн. Лучше на «ты», – с улыбкой поправила Инга. – А как Лизе помочь… Честно, не знаю. Пока не знаю. Если Лиза не справилась, мне тоже будет сложно. Она гораздо сильнее меня. Я же… Женщина развела руками, но после небольшой паузы бодро завершила: – Но вы с Лизой правильно сделали, приехав сюда. Мы что-нибудь придумаем.

Он кивнул и, прежде чем она развернулась, сказал:

– Инга, эта старая история, о которой пишут… – Почему-то ему показалось важным сказать ей об этом лично, хоть Лиза наверняка рассказала все сама. Инга задержала на нем взгляд, и Дэн заметил, как дрогнули уголки ее рта. – Я хочу, чтобы ты услышала это от меня. Я ничего не сделал той девушке. Но моя вина в том, что я не остановил своих дружков. Не остановил, потому что перебрал с алкоголем и отключился.

– Ты бы это сделал? Вмешался бы? – спросила Инга, и в ее глазах промелькнули тени. Тени ее прошлого.

– Однозначно.

Она помолчала, затем, будто не зная, что ответить, опустила взгляд и поправила серебряные браслеты на запястье.

– Я не воспользовался Анной, когда нашел ее. Я, наоборот, хотел ей помочь…

– Это твоя версия, Дэн, – вдруг произнесла Инга, решительно вскидывая на него взгляд. – Это ты знаешь, что не собирался причинять ей зла. Она же видела тебя другими глазами. Для нее в тот момент ты был еще одним потенциальным насильником, который дождался своей очереди. Понимаешь?

– Понимаю, – с горечью ответил Дэн. Ответ Инги заставил посмотреть его на ситуацию с другой стороны. В глазах Анны он действительно был… одним из тех. Дождавшимся своей очереди.

– Отдыхай пока, Дэн. Лиза тебя позовет, – сказала Инга нарочито бодро, словно угадала его мысли. Она направилась уже к выходу, но вдруг задержалась на пороге и оглянулась: – Я дочитываю твой последний роман. «Снежный вальс». Он ведь о Лизе, да?

Дэн кивнул. Для тех, кто знает его и Лизу, это очевидно.

– Подпишешь мне книгу? – с улыбкой попросила Инга. – Я собрала все твои романы, читала их еще до того, как вы с Лизой познакомились. Но никогда бы не подумала, что однажды в моем доме остановится мой любимый писатель.

– Подпишу хоть все, – улыбнулся он.

Инга ушла, и Дэн снова огляделся. Застеленная кремовым покрывалом широкая кровать манила, но он вначале принял с дороги душ. А когда забрался в постель, моментально уснул.

Разбудил его стук в дверь, и следом за этим в комнату вошла Лиза.

– Проснулся? Папа уже приехал. Инга зовет ужинать.

Из дорожной одежды Лиза переоделась в шорты и футболку. Дэн с удовольствием скользнул взглядом по длинным стройным ногам девушки, и Лиза лукаво усмехнулась.

– Твой папа в курсе, что у него дома нарисовался непрошеный гость?

Лиза присела с ним рядом на кровати и положила себе на колени небольшой сверток.

– Знает. Удивился. Но ничего против не имеет.

– Значит, мне не придется спешно удирать в окно?

– Не придется! – заверила Лиза и развернула бумажный пакет. – Давай сменю повязку, эта совсем испачкалась. Заходила к тебе раньше, но ты спал.

– Вырубило моментально. День у нас вышел… неординарный. Приключения – что в романе.

– Я рассказала все Инге, – сказала Лиза, аккуратно разматывая окровавленный бинт. Прикосновения ее пальчиков были нежными, невесомыми и ласковыми. От ее близости, тепла и этих прикосновений Дэн моментально потерял нить разговора, хоть Лиза и говорила о важном. Он с трудом сдерживался, чтобы не обнять ее, не опрокинуть рядом с собой на кровать. Как же ему хотелось распустить ее волосы, зарыться в них лицом, вдыхая цитрусовый аромат, пройтись губами по шее к манящей ямке над ключицей. И не выходить из этой комнаты вечность. Даже если весь мир их будет ждать.

– О-о, Весенин, ты совсем поплыл! – вывел его из транса веселый голос Лизы. Она приблизила свое лицо к его и быстро поцеловала в губы. А затем отпрянула и звонко рассмеялась.

– Ты чего творишь! – возмутился Дэн. – Перед ужином с твоим отцом. Гм… Мне с ним еще предстоит знакомиться! А ты…

– Держи себя в руках!

– Ну, вот что с тобой делать?

– Любить! – ухмыльнулась она, но, оглядев его ладонь, нахмурилась. – Порез глубокий, Дэн. Не воспалился бы. Надо показать руку врачу.

– Само заживет. Не переживай.

Но его слова, однако, не успокоили ее. Заметно расстроившись, Лиза уже в хмуром молчании закончила перевязку и только после этого вновь заговорила:

– Инга сказала, что если я не справилась, то она тем более не сможет. У нее не хватит сил изгнать то, что ко мне подселилось.

– Мне она ответила то же самое, но сказала, что решение все равно найдется, – возразил Дэн. – Не надо отчаиваться, Лиз. Мы здесь для того, чтобы тебе помочь. Нам помочь.

Она, как маленькая, уткнулась лбом ему в подбородок. Он обнял девушку одной рукой и коснулся невесомым поцелуем ее волос. Ему не хотелось выпускать ее из своих объятий долго-долго, но Лиза мягко отстранилась, поднялась на ноги и одернула футболку.

– Пойдем, нас ждут. Потом… Потом, когда справимся с этой проблемой. Понимаешь?

Он все понимал – ее страх вновь причинить ему вред, который перевешивал ее желание быть с ним. Поэтому тоже поднялся и пригладил волосы ладонью.

Семейный ужин, вопреки опасениям Дэна, на самом деле оказался семейным ужином: протекал он в атмосфере радости, сопровождался непринужденными разговорами, легкими шутками и улыбками. Глава семьи принял гостя добродушно, во время ужина не раз обращался к нему, и вопросы его касались профессии Дэна, книг, но никак не их с Лизой отношений. Лиза сияла глазами, с ее губ не сходила улыбка, и выглядела она такой счастливой, будто и не впадала еще совсем недавно в отчаяние. Инга вместе с Ниной Павловной подавали на стол блюда, раскладывали по тарелкам порции. Инга то и дело перекидывалась с Алексеем невинными шутками, с любовью поглядывала то на Лизу, то на сына и пару раз улыбнулась Дэну, дабы подбодрить его. Младший брат Лизы, чертами лица похожий на Ингу, но русоволосый и с зелеными, как у отца, глазищами, занял место между сестрой и гостем и пересказывал свои новости сразу обоим.

Когда ужин закончился, Инга увела Тему спать. Лиза вызвалась помочь Нине Павловне убрать со стола. А Алексей, поднявшись, кивнул Дэну:

– Пойдем, покажу тебе кое-что.

Поняв, что под этим предлогом глава семьи уводит его для приватного разговора, Дэн отправился следом за Черновым. Алексей привел его на второй этаж, открыл дверь одной из ближайших к лестнице комнат. Дэн переступил порог и оказался в рабочем кабинете, в котором все было подобрано со вкусом: широкий стол из натурального дерева, новый компьютер, кожаное кресло, шкаф вдоль стены со стеклянными и деревянными дверками. Пара стульев возле небольшого журнального столика – в том же стиле, что и остальная мебель. Ничего лишнего, и в то же время все нужное. Дэн отчего-то подумал, что свой кабинет Чернов оформлял сам, без помощи супруги.

– Это мое укрытие, – пояснил Алексей. – Когда Лизка была маленькой, я запрещал ей сюда заходить. А она тайком все равно проникала и таскала у меня из ящика то карандаши, то ручки. Я ее ругал, потому что нередко под рукой не оказывалось карандаша. А сейчас бы многое отдал за то, чтобы те времена вернулись. К сожалению, я слишком мало времени уделял Лизе. Все работа, работа… А дочь выросла!

– У вас еще и сын есть, – осторожно заметил Дэн. Лицо Алексея озарила улыбка, смягчившая его черты и сделавшая их очень привлекательными.

– Да, Темка… Как и тогда Лиза, таскает у меня канцелярию. Да пусть! Я вон что придумал…

Алексей выдвинул один из ящиков и продемонстрировал Дэну несколько запечатанных коробок с простыми и цветными карандашами.

– Сын считает, что ящики моего стола – волшебные, потому что в них никогда не заканчиваются ни ластики, ни ручки, ни карандаши.

Дэн усмехнулся:

– Наверняка уже целое состояние ушло на канцелярию!

– И не говори… О, вот и доказательство того, что тут похозяйничал Тема!

С этими словами Алексей вытащил из ящика два трансформера и с усмешкой выложил их на стол. Затем подошел к шкафу и оглянулся на гостя:

– Коньяк? Или виски?

– Ни то, ни другое, – отказался Дэн. – Впрочем… Да, немного коньяку.

Первый разговор тет-а-тет с отцом любимой девушки – вот тот редкий случай, когда без коньяка не обойтись. Алексей наполнил две рюмки и протянул одну гостю:

– Ну, за знакомство?

Дэн сделал глоток, коньяк обжег горло, а затем по венам заструилось приятное тепло.

– Мне позвонила Амалия, – сказал Алексей без всякого перехода, не спуская с Дэна взгляда зеленых, как крыжовник, глаз. Дэн чуть не поперхнулся и с трудом сдержался, чтобы не закашляться. Вот и началось.

– Да. Она грозилась это сделать, – ответил он.

– Грозилась? – поднял брови Алексей. – Мне Амалия позвонила, чтобы предупредить…

– Предупредить о том, что ваша дочь связалась со скандальным писателем, по следу которого идет маньяк и оставляет за собой трупы. И еще – с насильником, избежавшим ответственности.

– Примерно так она и сказала.

– Примерно так оно и есть – что касается маньяка. И совсем не так – что касается истории с пострадавшей девушкой.

– Примерно это мне и сказала дочь. Я позвонил ей этим утром после разговора с Амалией. Мы с Лизой долго проговорили. Она так рьяно защищала тебя, Дэн. Так же рьяно, как и обвиняла тебя Амалия, – Алексей усмехнулся краешками губ. – Это было бы забавно – наблюдать, как из-за тебя воюют две женщины, если бы одна из них не была моей дочерью. Что могу сказать? У тебя самый ярый адвокат и самый ярый обвинитель.

– Судить вам – кому верить.

– Мне бы хотелось верить дочери. Но она в тебя влюблена. Поэтому не может быть беспристрастной.

– Как и Амалия. Потому что я нанес ей оскорбление, оставив ее ради Лизы, – парировал Дэн.

– Поэтому мне хотелось бы услышать твою версию.

– Того, что случилось двенадцать лет назад?

– И знакомства с Лизой тоже.

Алексей вновь наполнил рюмки коньяком, кивнул Дэну на один из стульев, а сам опустился в свое кресло за столом.

– Некоторые подробности нашего знакомства пусть лучше расскажет Лиза, – заметил Дэн, поняв, что ему гораздо проще рассказать Чернову о случае с Анной Шумовой, чем полностью всю историю знакомства с его дочерью. Он не знал, что Лиза рассказала отцу, и подозревал, что некоторые вещи она могла скрыть. Но Алексей смотрел на Дэна глазами-крыжовниками, наморщив лоб, и в ожидании молчал. Мало найдется смельчаков, решивших Чернову соврать. Казалось, он видел тебя насквозь.

– Кое-что дочь мне уже рассказала, – нарушил молчание Алексей, правильно растолковав заминку Дэна. – Было у нас время пообщаться перед ужином.

– Я работал над сценарием, – начал Дэн, поняв, что вполне может рассказать Алексею свою версию тех событий, опустив вещи, которые напрямую касались Лизы и ее секретов. Он просто писал сценарий. Он просто познакомился с девушкой, которая могла бы ему помочь. Он просто решил помочь ей тоже.

Алексей молча выслушал его, а когда Дэн закончил, качнул головой:

– Вляпался ты, парень, не позавидуешь. Но я не могу выбирать за дочь, кого ей любить. Я только хочу, чтобы с нею все было в порядке. И чтобы она была счастлива.

– Я тоже этого хочу, – серьезно ответил Дэн, глядя Алексею в глаза. Казалось, они мерялись взглядами, как силой, – только не противники, а два союзника, разом вставшие на одну сторону из-за общей цели. Алексей первым прервал этот зрительный поединок, поднялся из кресла и позвал:

– Пойдем, я обещал показать тебе кое-что интересное.

Дэн ожидал, что Чернов приведет его в гараж – продемонстрировать гостю либо новый, либо раритетный автомобиль. Или покажет коллекцию холодного оружия (почему-то Дэну представилось, что Алексей может коллекционировать кинжалы). Но Чернов открыл соседнюю дверь и нажал выключатель. Дэн переступил порог и еле сдержал восхищенное восклицание. Комната, куда его привел Алексей, оказалась библиотекой – со множеством старинных (или стилизованных под старину) стеллажей, со столом из темного дерева, удобным тяжелым креслом и настольной лампой с абажуром.

– Нравится? Так и думал, – довольно усмехнулся Алексей. Взял с одной из полок книгу, пролистал и убрал опять на место. – Здесь не только современные издания, но и много старинных, собранных не одним поколением. Эта библиотека – не моя заслуга, а моей первой жены, Кристины. Большая часть этих книг – ее.

– Эта библиотека – просто мечта! – воскликнул Дэн. Это было лучше всяких старинных или суперновых автомобилей, и коллекции холодного оружия, или других интересных мужчинам вещей. Это была сокровищница, настоящая сокровищница! Дэн жадным и одновременно ищущим взглядом окинул стеллажи, и Чернов понимающе усмехнулся.

– Ты напомнил мне Ингу, когда она впервые сюда зашла. Она тогда сказала, что хотела бы остаться в этой библиотеке жить.

– И я ее понимаю!

– Вот в этом месте моя дочь проводила большую часть времени. Это было ее убежище. Кристина привила ей любовь к чтению. – Алексей вдруг помрачнел и скользнул взглядом по стене, на которой висела ничем не примечательная на первый взгляд картина. – Здесь когда-то было зеркало… Впрочем, не знаю, отчего я это вспомнил. Ну, оставлю тебя тут. Ходи, смотри, читай сколько хочешь. Инга показала тебе твою спальню?

– Да. Спасибо! – с искренней признательностью поблагодарил он. Чернов ушел, и Дэн остался наедине с книгами и скрытыми в них историями.

Он прошелся вдоль книжных шкафов, не решаясь ни снять с полки какую-нибудь книгу, ни просто коснуться переплетов, будто боясь осквернить прикосновением святыню. На самом деле вдруг пришло ощущение того, что он ищет какую-то конкретную книгу. И Дэн ходил вдоль шкафов, скользя взглядом по томам, будто заглядывая в лица встречным прохожим в надежде найти того, чьих черт не помнит, но который оставил слепок в сердце. Откуда взялось это ощущение – он и себе не мог объяснить. Может, в этом хранилище тысяч историй была особая волшебная атмосфера. Может, Дэн просто что-то в своей манере нафантазировал, но, однако, он чувствовал, что библиотека в доме Черновых – это магический портал не только между мирами и эпохами, но и параллелями. Здесь задают вопросы и получают на них ответы. Сюда приходят за успокоением – и получают его. Здесь самые невероятные желания становятся реальными. Бродя среди шкафов и отыскивая так нужную ему книгу не столько взглядом, сколько сердцем, Дэн совсем потерялся и во времени, и в реальности. И даже на какое-то время забыл, где находится и почему. А когда все же решился наугад вытащить неприметный на первый взгляд серый переплет и прочитал название книги, не удержался от удивленного восклицания. Эта книга, казалось, даже выглядела так, как та, которая потерялась много лет назад при переезде. Дэн недоверчиво рассматривал полустертый рисунок на сером фоне: растянувшийся на деревянной балке мальчишка тянет за цепь подвешенный к балке кораблик. Это была та обложка, которую он помнил. И даже уголки у переплета, как и у его книги, затерлись и помялись. Возможно ли то, что потерянная книга через волшебный портал попала в библиотеку Черновых?

– Я так и знала, что найду тебя здесь! – Голос Лизы раздался так неожиданно и громко, что Дэн чуть не выронил книгу. – Ой, прости! Зачитался?

– Нет. Не успел, – растерянно улыбнулся он, все еще находясь под впечатлением от случившегося чуда.

– «Бриг «Три лилии», – прочитала Лиза. – Гм…

– Эта история была моей самой любимой в детстве! – с волнением пояснил Дэн. – И книга была такой же старой, как эта. Я перечитывал ее бесконечно. А потом книга потерялась.

Он шумно выдохнул, не зная, как на словах объяснить Лизе все то, что сейчас чувствовал. А чувствовал Дэн не только, будто кто-то через время протянул ему руку, но и то, что эта находка в какой-то степени является ответом на его незаданные вслух вопросы.

– Понимаешь… – начал он. – Я не просто любил эту историю. Я так же, как Миккель, ждал и верил, что отец однажды вернется. Отец героя сгинул вместе с бригом «Три лилии», но Миккель все равно верил, что он жив и однажды вернется. Так и я… – Дэн открыл наугад страницы, выхватил взглядом часть текста, но затем закрыл переплет. – А потом книга потерялась. И мой отец так и не вернулся. Впрочем, ты это уже знаешь. Глупость, конечно… Но я долго переживал из-за утраты книги, потому что отчего-то нафантазировал, что она была талисманом моей мечты. И даже, смешно сказать, считал, что отец не вернулся к нам поэтому.

Дэн натянуто улыбнулся, почувствовав себя неожиданно неловко. Но Лиза не улыбнулась в ответ, а ласково коснулась его руки:

– Возьми себе эту книгу. Правда, оставь ее себе!

– Нет, – отказался Дэн и поставил роман на место. – Уже не имеет значения. Да и… поздно.

Лиза кивнула и потупилась, будто желая скрыть от него собственную грусть.

– А я любила в детстве истории про мумми-троллей. Где-то тут была эта книга… Мне ее читала мама перед сном. И я тоже мечтала. Только мои мечты были более детскими. Спрятаться от кометы в пещере. Покататься на облаках. Сделать «челюсть» из апельсиновой корки… А потом мамы не стало, и мне никто больше не читал про мумми-троллей на ночь. Я умела читать уже сама, но читала другие книги. К примеру, обожала сагу про Гарри Поттера. Когда появилась Инга, я могла бы, конечно, попросить ее почитать мне про мумми-троллей. И она бы согласилась. Мы постоянно обсуждали с ней книги! И обе пропадали в этой библиотеке. Но я не стала этого делать. Потому что про мумми-троллей мне читала мама. Понимаешь?

Лиза так же, как и он, неловко улыбнулась. Ее глаза подозрительно блеснули. Но уже следом за этим Лиза подхватила Дэна под локоть и, увлекая за собой, затараторила:

– Пойдем, я покажу тебе весь дом! Увидишь, какой он большой и красивый! А сюда ты вернешься когда захочешь. Пойдем!

11

Новорожденный день разливался радужными красками, волновал знакомыми запахами – йода, нагретого асфальта, фруктов и домашних солений, – нашептывал с бризом секреты и ободряюще поглаживал по спине солнечным теплом. Все было так, как в счастливых днях Лизиного детства.

Раннее воскресное утро началось с визита на местный рынок, где они с Ингой вместе выбрали лучшую брынзу к завтраку, свежую зелень, еще хранившую капельки росы, ранние тепличные огурцы с колючими пупырышками и ряженку с коричневой запеченной корочкой сверху. А потом, уложив покупки в плетеные корзины, прошлись по знакомым тенистым улочкам, беседуя о чем-то легком и будничном. И даже, как раньше, в те счастливые воскресные утра, их на крыльце встретил папа, одетый в джинсы и чистую футболку. Рядом на ступенях с папой сидел Тема, взъерошенный со сна и одетый еще в пижаму, и что-то рассказывал отцу. Лиза поставила корзинку на ступень и наклонилась, чтобы чмокнуть брата в светлую макушку, а отца – в пахнущую лосьоном выбритую щеку.

– А Дэн где? – затем спросила она.

– Кажется, на кухне.

Инга задержалась на крыльце, Лиза подхватила обе корзинки с покупками и отправилась на голоса и дразнящий аромат кофе, сочившийся из кухни.

– Доброе утро! – бодро поприветствовала она и затеявшую с утра тесто для пирога Нину Павловну, и сидевшего с большой кружкой за столом Дэна. Выставила на разделочный стол корзинки и известила: – Все свежее, с рынка!

– Могла бы меня разбудить, – буркнул, но не сердито, Дэн. Лиза растрепала ладонью его отросшие волосы и с нарочитой серьезностью ответила:

– Не могла! Мы с Ингой, как приличные ведьмочки, встали очень рано, оседлали метлы и полетели проводить ритуалы, пока солнце не высушило росу.

Он, приняв все за чистую монету, посмотрел на нее со смесью уважения и понимания. И Лиза не удержалась от смеха:

– Шучу, Весенин!

– Кофе будешь, Лизочка?

– Лучше чай, Нина Павловна. Я сама налью. А вы будете?

– Нет, потому что пора завтракать! Ждала вашего возвращения.

– Тогда я нарежу брынзу. Мы еще ветчины купили. Той самой!

Той самой, любимой ею и Ниной Павловной.

– И еще огурцов! И зелени! И редиски! И домашней сметаны, – зачастила радостно Лиза. – Накроем стол во дворе?

– Помочь? – встрепенулся Дэн. Лиза в сомнениях покосилась на его перебинтованную правую руку, понимая, что при всем его желании помощник на кухне из него сейчас так себе. Но Нина Павловна уже вытащила из ящика скатерть и протянула ее Дэну:

– Отнеси это и скажи Алексею и Инге, что мы будем завтракать во дворе.

Поздний завтрак с разговорами, шутками и смехом «грозил» перейти в обед, если бы в какой-то момент Инга не скомандовала:

– Быстро собираемся и мчим на пляж! Погода сегодня почти летняя!

Тема радостно закричал и заколотил чайной ложкой по столу от восторга. Алексей скептически изогнул бровь, и Инга мгновенно среагировала:

– И не вздумай отлынивать от семейного пикника, Чернов! Твои отчеты подождут полдня. Дочь не каждые выходные приезжает.

– Да я ничего такого и не собирался говорить, – покрутил большой головой Чернов и первым поднялся из-за стола. – Дружно помогаем Нине Павловне убрать со стола и без задержек собираемся! На, Артем, неси тарелки на кухню.

С этими словами Алексей сунул пару блюдец в руки сыну, а сам собрал у всех тарелки.

Лиза ожидала, что машину поведет отец, но Инга, видимо, уже придумала маршрут, поэтому за руль села она. Спустя полчаса дороги они припарковались на пустынном пятачке. Лиза вышла из машины и сощурилась, разглядывая тихо плещущееся у подножия скалы море. Солнечные зайчики купались в прозрачной воде, скользили по ее поверхности ослепительными бликами, будто играя в догонялки. На горизонте море и небо, оказавшиеся одного – насыщенного голубого – цвета, сливались в сплошной занавес. Две скалы образовывали маленькую, скрытую от глаз туристов бухту, обнимая полукругом, будто заключив в ладони, крошечный пляж. Инга указала на узкую тропу, ведущую вниз, и пропустила вперед мужа с сумкой-холодильником в руках. Лиза отправилась следом за Ингой и братом. Строй замыкал Дэн.

– Какая красота! Объехал не один заграничный курорт, но настоящая красота все же находится у нас, – тихо прошептал он, и Лиза, соглашаясь, улыбнулась.

Этот день, без сомнений, можно было отнести к самым счастливым в ее жизни. Сложилось все: родной край, солнце, тихо набегающее на гальку море, компания семьи и любимого человека. Только легкая тень, подобная перистому облачку, ненадолго закрывшему солнце, все же немного гасила яркость ее счастья. Как бы она ни наслаждалась жизнью сейчас, Лиза так и не могла отключиться от мысли, что Дэну по-прежнему угрожает опасность и что причина этой опасности – она сама.

Ей опять снилось, как она убивает его. На этот раз не ножом, а душит подушкой. Но страшное было не это. А то, что, очнувшись ото сна, Лиза обнаружила себя не в своей комнате, а под дверью гостевой спальни, в которой отдыхал Дэн. Она дергала дверную ручку, а в другой ее руке была подушка. Как хорошо, что накануне она попросила Дэна запереть дверь изнутри и ни при каких обстоятельствах не открывать ей! И как хорошо, что в этот момент из спальни вышла Инга и увела Лизу на кухню, где смогла ее успокоить. Инга посоветовала не рассказывать о ночном происшествии Дэну и рано утром специально увела Лизу на рынок – развеяться и отвлечься. Глядя сейчас на то, как отец мощными гребками отплывает от берега к линии горизонта, как Дэн возле кромки воды строит с Темой из гальки замок с крепостной стеной, как Инга подставляет солнцу уже тронутые загаром плечи, Лиза догадалась, что мачеха придумала этот семейный пикник на пляже еще ночью. Чтобы этой видимой беззаботностью вытянуть Лизу из омута ее депрессивных мыслей. Но также понимала, что такое беспечное времяпрепровождение – это лишь ширма. Инга думает. Инга работает. И уже следом Лиза получила подтверждение этому. Увидев, что Алексей отплыл от берега на достаточное расстояние, Инга вытащила из пляжной сумки свой телефон и поднялась на ноги.

– Вадим, привет! – донесся до Лизы ее приглушенный голос. – Да, все у нас в порядке. Лиза у меня. Приехала на праздники. Вадим, нужна твоя помощь. По возможности, срочно. Узнай, из какого поселка родом эта Амалия? Да, мне нужно узнать, где она и ее сестра жили до переезда в Москву. Это же ты сказал, что она из наших краев? Да, спасибо, родной. Все у вас в порядке? Привет Ларисе, поцелуй за меня мальчишек!

Инга отключила вызов, бросила короткий взгляд в сторону моря, проследив за мужем, не столько опасаясь, что он может услышать ее разговор, сколько тревожась, не слишком ли далеко он заплыл. А затем набрала другой номер:

– Валентина Петровна, это Инга! Да, здравствуйте, дорогая! Как ваше здоровье?

Ветер трепал распущенные волосы Инги, подхватывал обрывки ее разговора, жонглировал словами. И Лиза, украдкой любуясь своей красавицей мачехой, успокаивалась: Инга ее не бросит. Инга ей поможет.

Лиза поднялась с циновки, прошлась по гладкой гальке мимо увлеченных строительством Дэна и брата и зашла по пояс в море. Немного постояла, привыкая, и нырнула. Вода обожгла холодом, будто огнем: несмотря на жаркое солнце, море еще не прогрелось. Но такой легкий шок от погружения в ледяную воду пошел ей на пользу. Сердце, замершее на долю секунды, заработало с новой силой в обновленном ритме, разгоняя по телу кровь. Морская вода очищала, словно святая. И, крещенная морем, Лиза почувствовала, что избавилась от части негатива. Она поплыла неторопливо, стиснув зубы, потому что так и не смогла до конца привыкнуть к холоду. Но не успела отплыть от берега на приличное расстояние, как услышала за спиной всплеск. Ее нагнал Дэн, заплыл вперед и развернулся к ней. Лиза нащупала ногами дно и встала.

– Хорошая водичка! – ухмыльнулся Дэн, сощурив серые глаза. – Освежает аж до костного мозга.

– Тебе нельзя мочить рану! – всполошилась Лиза.

– Поздно уже.

– Дэн, это не шутки! – возмутилась она его беспечностью. Но не успела высказать всего негодования и заставить развернуться к берегу, как Дэн подтянул ее к себе и впился ей в губы соленым поцелуем. Ее захлестнуло на этот раз уже волной жара, мысли спутались, будто сбились настройки. Лиза обняла Дэна и руками, и ногами, прижалась к его телу, совершенно забыв, что находится с ним не дома наедине, а на пляже, и что с берега за ними могут наблюдать Инга и маленький брат.

– Воду вскипятили! Вон уже клокочет вокруг вас! – буркнул вдруг кто-то громко и совсем рядом. Лиза отстранилась от Дэна, но не выскользнула из его объятий. Увидев своего отца, проплывающего мимо них, она неловко улыбнулась, а Дэн, совсем не смутившись, засмеялся. Папа же, несмотря на сурово сдвинутые брови, усмехнулся. И следом за отцом и Дэном уже рассмеялась Лиза.

– Пойдем на берег, – сказал Дэн, когда Алексей поднялся на ноги и пошел от них прочь. – Вода на самом деле холодная. Простынешь!

На берегу он закутал ее в полотенце и сел рядом. Лиза прижалась к Дэну и положила голову ему на плечо. Как бы ей хотелось, чтобы время остановилось, закольцевалось в этом моменте, когда она сидела рядом с ним, наблюдала из-под опущенных ресниц за тем, как брат «штурмует» камешками-солдатами крепость, как папа обнимает Ингу и целует ее в висок. Как кудрявится на синем небе неожиданное облако. Как солнце купает лучи в зеркальной глади. Как вдали пикирует в море чайка и взмывает обратно ввысь. Как далеко на горизонте крошечный, будто игрушечный, корабль сшивает в единое полотно небо и море. Но время в счастливые моменты, напротив, бежит впереди себя. Инга скомандовала всем собираться домой – на обед, поспеть к горячему пирогу Нины Павловны.

Разморенная солнцем, купанием в море, горячим душем и вкусной едой, Лиза уже клевала носом, не реагируя ни на добрые подшучивания сидевшего за столом рядом с ней Дэна, ни на реплики отца. Она мечтала добраться до своей кровати, погрузиться щекой в подушку и провалиться в сон. Но едва они встали из-за стола, как Инга отвела Лизу в сторонку и сказала:

– Нам нужно ехать.

– Куда?

– Решать твою проблему. Нас уже ждут.

– Хорошо. Я скажу Дэну.

– Поедем только мы с тобой. Я уже предупредила и Нину Павловну, и твоего отца. Тема останется с ними. А Дэну скажи ты, ладно?

Дэн не стал задавать вопросов, спросил только, когда они с Ингой вернутся. Лиза не знала, как и не знала того, куда и к кому они едут. Сон прошел, будто некто сдернул с нее невидимый палантин. И на смену вязкой вялости пришла адреналиновая бодрость.

Дорога вышла длинной, почти два часа. Вела Инга. Машина вначале пропетляла по улицам города, потом выехала на загородную трассу, спустилась и вновь поднялась по горному серпантину. Пейзажи сменялись в зависимости от того, на каком уровне над морем они оказывались: море то распахивалось ладонью, то сжималось в кулак, над дорогой то нависали скалы, то подступали к дороге леса из колючих низкорослых деревьев. Городки сменялись пыльными деревнями. Большую часть пути Инга молчала. И только когда машина стала взбираться по крутому серпантину на самую макушку очередной горы, открылась:

– Мы едем к одной подруге моей бабушки, Алевтине Семеновне Зайцевой. Я договорилась о встрече с ней через ее племянницу. Алевтину Семеновну я видела нередко в детстве, бабушка меня к ней возила. А сейчас иногда приезжаю к ней с гостинцами. Алевтина Семеновна – видящая и умеет лечить. Когда-то к ней люди толпами приходили. Во дворе в любое время кто-то ждал. Приводили к Зайцевой и с неизлечимыми болезнями, и, как говорили, бесноватых.

– Я не бесноватая, – грустно усмехнулась Лиза. Инга тронула ее за руку и тепло улыбнулась.

– Нет, конечно, моя девочка. Но нам нужна помощь Алевтины Семеновны. Она может увидеть, от кого исходит зло, и подсказать, что нам делать. У меня, увы, не вышло. Я пыталась посмотреть и по картам, и обращалась к моей бабушке, чтобы она через сон дала подсказку. Но… карты не сказали ничего конкретного. Лишь намекнули на прошлое.

– На прошлое? Это может значить, что истоки всего действительно надо искать там!

– Да, я тоже так думаю. Но прошлое может быть как Дэна, так и того человека, который все это сделал. А бабушка мне хоть и приснилась, но только для того, чтобы разбудить. Тогда я вышла из спальни…

– И увидела меня под дверью Дэна, – вздохнула Лиза.

– Не переживай. Видишь, мы уже ищем решение. А Дэн… – Инга улыбнулась. – Он тот мужчина, которому, без сомнений, можно тебя доверить. И твой отец это признал.

Они проехали небольшую деревеньку на минимальной скорости, потому что дорогу им то и дело перебегали свободно разгуливающие куры, свиньи и козы. Инга припарковала машину на вытоптанной земляной площадке напротив окруженного деревянным забором дома. Калитка уже оказалась приоткрытой, словно хозяева их ждали. Инга вошла первой. Лиза с любопытством окинула широкий двор с установленными вдоль забора лавочками и без труда представила себе, как в былые времена здесь собирались толпы людей, как помощница ведуньи выносила ведро студеной воды, черпая ее из видневшегося за торцом дома колодца. Как выставляла на деревянный стол рядом с ведром несколько эмалированных ковшиков и металлических кружек. Как люди тихо перешептывались. Пили воду и терпеливо дожидались своей очереди. А когда распахивалась дверь и на крыльцо вновь выходила помощница, подходили ближе в надежде услышать свое имя. Лиза так четко представила себе эту картину, что даже не усомнилась – все так и было на самом деле. Поэтому, когда на крыльцо вышла пожилая женщина в ситцевом платье и темно-синем платке, не удивилась.

– Валентина Петровна! – радостно поприветствовала хозяйку Инга и шагнула навстречу ей с распахнутыми руками, в которых несла увесистые пакеты с гостинцами.

– Инга, девочка моя! Рада тебя снова видеть.

Лиза уже знала, что Валентина Петровна была незамужней племянницей ведуньи, помогавшей Алевтине Семеновне на протяжении многих-многих лет.

Хозяйка пригласила гостей пройти в дом, в котором пахло сухими травами, закваской и горьким осенним дымом, провела их из узкой прихожей в широкий зал и пригласила присесть. Лиза опустилась на тахту рядом с Ингой и положила руки на колени. От напряжения и нервозности пальцы заледенели и онемели, как на холоде. Но Лиза не решалась даже пошевелиться. Инга безошибочно угадала ее состояние и по-матерински погладила по спине. Ладонь у нее оказалась теплой, и это приободрило.

– Все будет хорошо, – шепнула Инга. И в этот момент Валентина Петровна ввела в комнату осторожно ступавшую и слепо глядевшую перед собой женщину преклонного возраста. Возраст ее наверняка уже подошел к девяностолетней отметке и оставил на лице множество зарубок в виде глубоких морщин. Но, однако, под этой сеткой глубоких и мелких борозд Лиза увидела не увядшую внешнюю привлекательность, а красоту и щедрость души. Инга почтительно поднялась, и Лиза последовала ее примеру. Валентина Петровна усадила женщину на стул, затем пригласила девушку присесть через стол напротив. Под невидящим взглядом Алевтины Семеновны Лизе было неуютно, и она опустила взгляд на нелакированную столешницу, поверхность которой была покрыта не только трещинами и зазубринами, но и ожогами в виде крошечных пятнышек. Валентина Петровна тем временем принесла плошки с маслами и фитильками, расставила их на столе, а в середине водрузила некое приспособление, похожее на металлический поднос с возвышавшейся над ним подставкой. В эту подставку Валентина Петровна выложила пук сухих трав и замерла рядом в ожидании.

– Рассказывай, – трескучим, словно сухие ветки, голосом вымолвила слепая.

Лиза уже была готова: Инга посоветовала ей рассказать про «подселение», зажигалку и вспыхивающую ненависть к любимому человеку. Алевтина Семеновна выслушала молча, вопросов задавать не стала и дала знак своей помощнице. Валентина Петровна подожгла травяной пук, а затем – фитили в плошках. Столп густого и ароматного дыма поднялся над столом, отделив плотной завесой Лизу от видящей. Алевтина Семеновна, вглядываясь невидящими глазами в дым, что-то зашептала. И спустя какое-то время удовлетворенно улыбнулась. Лиза была готова поклясться, что глаза женщины двигались, будто слепая действительно видела какие-то картины. Сколько длился этот сеанс, Лиза не могла сказать. Дым ее одурманивал, в горле першило, на глаза навернулись слезы. Она не заметила, когда Алевтина Семеновна дала знак загасить фитили. Валентина Петровна вынесла прочь «поднос» с тлеющей травой, а затем вернулась за плошками.

– К ней никто не подселился, – тем же скрипучим голосом обратилась к Инге видящая. – И это хорошо. Но на крючок ее подцепили. И дергают когда вздумается. Нужно этот крючок отцепить.

– Я пыталась! – вырвалось у Лизы, обрадованной тем, что никто к ней, как она подозревала, не «подселился». Алевтина Семеновна улыбнулась сухими морщинистыми губами:

– Ты пыталась отцепиться от живого человека. А то, что я увидела, мертвое. Мертвяк тобою управляет! Поэтому у тебя ничего не вышло. Не на того усилия направила.

Лиза невольно содрогнулась и оглянулась в качестве поддержки на Ингу.

– Как эту связь можно обрубить? Если мы не знаем точно, кто и как ее создал, – сказала та.

– Уединение и пост во всем – в действиях, пище и мыслях. Так я Игнату советовала, когда он ко мне свою внучку приводил. Он каждый год уходил с нею в горы на Кошачий коготь. Вот пусть и она туда идет.

Валентина Петровна кивком пригласила гостей на выход. Лиза поднялась, поблагодарила Алевтину Семеновну, но не удержалась от последнего вопроса:

– Скажите, пожалуйста, если я избавлюсь от этого «крючка», опасность моему Дэну больше не будет угрожать? Это я причина опасности?

Она замерла, напуганная не столько своей решимостью, сколько ожидаемым ответом. Ей так хотелось, чтобы Алевтина Семеновна подтвердила ее подозрение, что это она – возможная причина смерти Дэна. И что, если оборвется связь с невидимым «манипулятором», проблема решится. Но женщина грустно улыбнулась и ответила:

– Нет, милая. Сожалею. Ты – инструмент. Я так увидела. Ты ближе всех к нему находишься. Но опасность не от тебя исходит. Ищите в прошлом.

Лиза кивнула, тихо поблагодарила и вышла за Ингой и Валентиной Петровной во двор.

– Она все верно вам сказала! – зачастила громким шепотом пожилая женщина перед тем, как попрощаться. – Игнат Зубов приводил к нам свою внучку. Двенадцать лет назад случилась беда с нею. Бесновалась девка. И ничего нельзя было сделать. Только сдерживать в ней эти приступы. Алевтина давала ему травы, чтобы он делал отвары. Но ежегодно он уходил с девочкой в горы для ее очищения. Там, в горах, отключаются все связи с внешним миром.

– Перезагрузка и обнуление, – поняла Инга. – Спасибо вам огромное!

Они обнялись с Валентиной Петровной и направились к машине. Лиза шла за Ингой, пытаясь припомнить, отчего имя Игната Зубова ей показалось знакомым.

– Если выедем сейчас, успеем к ужину, – сказала Инга, открывая дверь. Но Лиза остановилась и вытащила из кармана телефон.

– Лиза, по дороге позвонишь Дэну.

– Я не ему звоню. Инга, смотри, – с этими словами она показала мачехе скан найденной в Интернете новости. – Игнат Зубов, проводник, был убит в хижине на верхушке горы. Не в том ли самом месте, куда нас отправила Алевтина Семеновна?

– Возможно, – нахмурилась Инга и пробежала взглядом новость. – Случилось прошлым летом. Да, видимо, это тот самый проводник. Правда, о его внучке ни слова. И то самое место. Что ж… У нас все равно другого выхода нет, Лиза. Придется идти. Если подняться на машине до самой верхней деревни, то от нее до этого пика все равно дня два пути. Долго. Но что поделать. Я пойду с тобой.

– А твоя работа? А Тема?

Инга несколько лет назад открыла школу искусств для детей, куда принимали и юных художников, и будущих музыкантов, и балерин. Школа пользовалась таким успехом, что Инга подумывала открыть филиал.

– Школа несколько дней проживет без меня. К тому же будут праздники. А у Артема, в конце концов, есть отец. Нина Павловна и Дэн ему помогут.

– Дэн? Он что, останется?

– Лиза, лучше будет, если он с нами не пойдет, – вздохнула Инга. – Понимаешь… Полный пост – не только в пище, но и в разговорах, помыслах и чувствах. А между вами так искрит, что электричества на мегаполис хватит.

Лиза засмеялась и забралась в машину. Инга посмотрела на свой пискнувший телефон, пролистала полученное сообщение и сунула телефон в карман.

– Я думала, ты решила оставить Дэна ради его безопасности. Ну… Чтобы я на него в дороге не напала.

– Не нападешь. Больше не нападешь, – уверенно ответила Инга. – Все же когда-то я славилась крепкими защитами. Сейчас силы у меня не те, но какую-то защиту создать сумею. Как раз на то время, что нам нужно.

– Да, это выход! – обрадовалась Лиза. – Инга, я еще вспомнила, что следователь Дэну сказал, будто разбившуюся Анну Шумову нашли проводник и его внучка. Не об этом ли Игнате идет речь?

– Вот это уже интересно. Возможно. Надо подумать, какая здесь связь.

– Нам нужно понять, что произошло в прошлом. Что случилось с этим проводником, его внучкой, Анной Шумовой и сестрой Амалии. А может, сестра Амалии и Анна Шумова – это одно и то же лицо. Как бы там ни было, опасность Дэну все рано угрожает!

– Да, да, я помню, моя девочка. Помню, – задумчиво произнесла Инга, выруливая на серпантин. – Завтра навестим местного начальника полиции и подробно расспросим о случившемся и с Игнатом, и с Анной Шумовой. Вадим, кстати, прислал сообщение. Он узнал, что Амалия была родом из поселка Прибойный.

– А Игнат Зубов – из Нижних Гор! – воскликнула Лиза. – А между этими двумя поселками ездит, как говорит легенда, водитель на старом автомобиле! Инга, нам нужно съездить и туда, и туда!

– Съездим. Но уже не сегодня, – с улыбкой ответила мачеха.

* * *

Начальник полиции, к которому их с Лизой привезла Инга, чем-то отдаленно напоминал Ивасина. Хоть на первый взгляд между местным жителем и Петром сходства было мало. Начальник полиции, Виталий Сергеевич, был высоким, могучего сложения – широк в плечах так, что, наверное, в дверь протискивался боком, – русым и голубоглазым. Он походил на богатыря из былин. Тогда как Ивасин внешне был его полной противоположностью. Но что-то в жестах, манере наклонять голову и взгляде Виталия Сергеевича было такое, что напоминало Дэну его друга. И, может, поэтому он сразу проникся к начальнику полиции симпатией. Да еще кабинет совершенно не напоминал мрачную «пещеру» Ивасина. Отделение полиции занимало двухэтажный дом с садиком в центре живописной, украшенной цветами и газонами городской площади. Кабинет начальника тоже казался по-домашнему уютным: на окнах висели тюлевые занавески, на подоконниках зеленели фикусы и росли цветы, названия которых Дэн не знал. Судя по девственной белизне стен и еще не выветрившемуся запаху краски, здесь недавно сделали ремонт. Дэн мысленно порадовался за начальника местной полиции и от всей души пожелал похожего кабинета следователю Ивасину.

– Анна Шумова разбилась двенадцать лет назад, – вывел его из задумчивости громкий голос Виталия Сергеевича. Дэн невольно вздрогнул, услышав знакомое имя, и насторожился. Обмен любезностями между Ингой и начальником полиции закончился. Если бы не мачеха Лизы, вряд ли им удалось бы самостоятельно зайти в расследовании так далеко. Имя Инги и ее мужа открывало им двери даже начальника местной полиции. А еще обаяние и природный магнетизм женщины. Ну и обещанные ею «бонусы». Дэн слышал, как Инга справлялась у Виталия Сергеевича о здоровье его супруги. А затем пообещала принять с осени в школу искусств в класс вокала его дочь, хоть, как понял Дэн, свободных мест уже не оставалось. Но у девочки же есть мечта петь! Так почему бы не помочь ее осуществить? – Удивительно, что восемнадцатилетняя девушка отправилась в горы одна, без компании, – продолжал Виталий Сергеевич. – Впрочем, Шумова не водила ни с кем дружбы. Была замкнутой, как говорили. Кое-кто даже считал ее странной.

– И в чем эти странности проявлялись? – спросила Инга.

– Да ни в чем особенном. Ну, косо на кого-то глянула. С кем-то забыла поздороваться. А у нас же, знаете как, соседи могут что угодно из этого придумать. Так что то, что Шумова одна отправилась в горы, никого особо не удивило. Тем более что ушла она недалеко и по туристической тропе. Но есть один участок, неподалеку от водопада, довольно опасный. Это такая площадка, откуда открывается хороший вид на водопад. Сейчас он огорожен, но тогда… Анна, видимо, подошла близко к краю и поскользнулась. Высота была небольшой, но внизу оказались камни. Вот такие дела. Когда ее обнаружили, она уже умирала. И умерла на руках нашедших ее людей. Я лично видел тело Анны. И я же приехал за ее сестрой, Амалией Станиславовной Стрельцовой.

Дэн невольно сжал челюсти. Хоть они с Лизой уже подозревали, что Анна Шумова могла быть сестрой Амалии, все равно услышать официальное подтверждение этому оказалось шокирующим. Он виском чувствовал на себе взгляд Лизы, но не повернул головы.

– Амалия была в Москве или тут? – быстро спросил он.

– Тут. Приехала то ли в отпуск, то ли еще зачем-то.

– Ага, – кивнул Дэн и все же переглянулся с Лизой.

– У Анны и Амалии разные фамилии, – начала Инга, тонко выводя разговор на нужную тему.

– Да. У них были разные отцы. Мать Амалии была замужем один раз, но развелась вскоре после рождения старшей дочери. С тех пор об отце Амалии ничего не было слышно. Потом у женщины случился курортный роман, результатом которого стало рождение Анны. Но сама женщина умерла в родах. Стрельцова – это фамилия отца Амалии. Шумова – девичья фамилия матери, которую она взяла себе опять. Девочек воспитывала родственница. Кажется, незамужняя тетка матери Амалии и Анны. Тамара Тушканова.

– Тамара Тушканова? – воскликнул Дэн. Это имя он услышал лишь раз, от Ивасина, но запомнил его.

– Вы знаете ее? – насторожился начальник полиции.

– Гм… Слышал, – уклончиво ответил Дэн и на ходу придумал: – Кажется, так звали пациентку, за которой ухаживала моя мать-медсестра в Москве.

Лиза бросила на него еще один взгляд, и Дэн понял, что она расценила все правильно. С именем Тамары был связан дом, в который их заманили.

– Да, Амалия сама перебралась в столицу и перевезла туда вырастившую их с сестрой родственницу.

– Ясно, – кивнул Дэн. – Значит, вы подтверждаете, что Анна Шумова разбилась и умерла?

– Да. Ее нашли проводник Игнат Зубов и его внучка Дарья.

– Это тот проводник, которого потом обнаружили мертвым в хижине около года назад? – уточнила Инга.

– Да. Он. Игнат ежегодно с Дарьей уходили в горы и проводили в хижине на пике горы почти все лето. Говорили, что Дарья страдала некими приступами и горный воздух ей был полезен.

– Приступами удушья, как при астме? – спросил Дэн, внимательно запоминая все, что говорил начальник полиции. Была бы его воля, он записал бы разговор на диктофон, чтобы потом сложить все пазлы вместе. Или хотя бы сделал пометки. Но, к сожалению, ни блокнота, ни карандаша при нем не было.

– Вот чего не знаю, того не знаю – какой там недуг был у девицы.

Дэн кивнул и покосился на Лизу. Вчера она рассказала ему о своем визите с Ингой к видящей и упомянула, что внучка проводника страдала от какой-то болезни уже двенадцать лет.

– Проводника убили. А с Дарьей что стало?

– Исчезла, – развел руками начальник.

Казалось, они спросили все, что можно. Полицейский подтвердил, что Анна Шумова умерла. Он сам видел ее тело. Подозрение, что Шумова была сестрой Амалии, подтвердилось. Ничего вроде нового им не открылось. Они будто опять пришли к тем истокам, от которых начали свои поиски. Не хватало каких-то звеньев. Но какие еще вопросы задать, чтобы отыскать недостающие ответы, Дэн не знал. Не приходило на ум. Он посмотрел на Лизу, надеясь, что она вступит в разговор, но девушка сидела, опустив взгляд на колени. Инга тихонько отстукивала носком мокасина по полу и тоже молчала. Дэн, придумывая новые вопросы, машинально подтянул узел на обхватывающем его левое запястье кожаном шнурке с гранатовыми бусинами. Инга вчера вечером после ужина куда-то ушла, и Тему укладывала спать его сестра. Дэн же дожидался, когда освободится Лиза, в библиотеке. Но пришла к нему не она, а Инга, и принесла этот шнурок с бусинами. Как Инга пояснила, обвязывая вокруг его запястья шнурок, это был оберег. Пока Дэн его носит, с ним ничего не случится. Но он не должен снимать оберег даже в душе.

– Мы можем осмотреть дом, в котором жила Амалия и Анна? – нашлась Инга, и Дэн взглянул на нее с благодарностью. Шансов, что удовлетворят их любопытство, было мало. И все же.

– Я не вижу в этом необходимости, – начал полицейский. Но затем прервал себя на полуслове и махнул широкой ладонью: – Ладно. Так уж и быть. Что с вами поделать. А с вас за это автограф для моей жены.

Последняя фраза относилась уже к Дэну.

– Я завезу вам его книги с автографами, – опередила Дэна Инга и первой в нетерпении поднялась.

Нужный дом располагался на окраине, там, где улицы артериями вились вверх в гору, отходя хаотично от сердца города. Полицейский ехал впереди на своей машине, и поэтому при всем желании они не могли задать ему вопросов уже о самом городе – его нравах и жителях, благополучных и неблагополучных районах. Начальник полиции остановил свою машину напротив одноэтажного домика с ухоженным садиком – в отличие от соседнего, из забора которого выпали, будто гнилые зубы, целые секции. Инга припарковала машину чуть поодаль. Когда вышли наружу, они увидели, что полицейский уже разговаривает на крыльце ухоженного дома с пожилой женщиной.

– Черновы интересуются этим домом. Их столичный гость желает снять что-то подходящее на лето, – донеслась до их слуха фраза, произнесенная мужчиной. Видимо, он на ходу придумал предлог.

Женщина просканировала приезжих взглядом и, видимо, нашла их лица внушающими доверие, потому что ушла в свой дом и вскоре вернулась со связкой ключей:

– Мне потом и отдадите. Я Амалии пообещала за их домом приглядывать.

Инга заверила женщину, что лично занесет ключи.

– Ну, осматривайтесь. А я поеду. Работа у меня еще! – попрощался Виталий Сергеевич и сел в машину.

С замком пришлось повозиться. Дэн заподозрил, что соседка, вопреки обещаниям Амалии, за домом все же не следила. О запущенности кричало все: не только обрушившийся забор, но и прогнившие доски крыльца, окна, запылившиеся до такой степени, что казались тонированными, опавшая с крыши черепица.

– Легко можно представить, что творится внутри, – прошептала Лиза, когда им удалось открыть дверь. Дэн вошел первым, испытывая неприятное дежавю: этот визит напомнил ему о том, как они с Лизой влезли в дом Тамары Тушкановой. Только бы тут не оказалось «сюрпризов» в виде собак и других ловушек!

– Такое ощущение, что Амалия сюда за эти двенадцать лет ни разу не приезжала, – произнесла вслух Инга то, что они все подумали.

– А зачем ей было возвращаться? Сестру похоронила. А вся жизнь у нее теперь в столице, – ответил Дэн. – В отпуск она летает на заграничные курорты. Если честно, не могу ее представить копающейся в огороде или отмывающей окна.

– Как тут неприятно, – поежилась Лиза и нервно огляделась.

– Ничего не трогай! – спохватился Дэн.

– Да я не трогаю. И защиту тоже сделала. На всякий случай.

Она взяла его за руку и тем самым выдала, что, несмотря на свою браваду и защиту, боится. Он ободряюще сжал ее пальцы. Так они, держась за руки, и обошли небольшие комнаты, кухню и коридор. Видно было, что до того, как Амалия выстроила свою компанию, жила семья небогато. На полу еще сохранились связанные из тканевых полосок половички. Пыльные окна прятались за пожелтевшим тюлем. И все же, несмотря на запущенность, дом будто ожидал, что однажды его хозяйки вернутся. В кухонных шкафах стояла простая посуда. В шкафу обнаружилось изъеденное молью пальто. На старой стиральной машине высилась небольшая бельевая корзина.

В одной из спален над застеленной покрывалом кроватью они обнаружили постеры с актерами из зарубежного молодежного сериала. Дэн первым предположил, что эта комната была Анны. Страшно и неловко было трогать вещи той, которой давно не было в живых. Но они были здесь для того, чтобы больше узнать об Анне. Инга выдвинула ящики стола, но те оказались пустыми. Дэн открыл одежный шкаф и тоже ничего не обнаружил. А Лиза, осмелев, подошла к полке с книгами.

– Ничего тут нет. Пойдемте? – позвала всех Инга. Дом не дал им никаких намеков на то, какой была жизнь девушек, кроме того, что жили они небогато.

– Погодите! Смотрите, что я нашла!

– Лиз, я же просил тебя ничего не трогать! – воскликнул Дэн, заметив, что девушка уже вытащила с полки какой-то альбом. Но Лиза уже бережно выложила альбом на стол и раскрыла его.

Это были рисунки, сделанные большей частью простым карандашом и иногда – с добавлением цвета. Выполнены они были талантливо: вещи – узнаваемы, человеческие фигуры и лица прописаны с достоверностью. Но привлекло внимание Дэна не столько мастерство девушки, сколько то, что в ее рисунках, в тех, на которых были изображены люди, прослеживалась сюжетность. Другие рисунки, на которых Анна изображала предметы гардероба, обувь или другие материальные вещи, такими интересными ему не показались.

– А неплохо она рисовала! – заметила Лиза и развернулась к Инге: – Она могла бы быть достойной ученицей в твоей школе. Интересно, обучалась ли Анна где?

– Не думаю, – возразила Инга, внимательно, как и Дэн, рассматривая рисунок, на котором человек держал на руках безжизненно свесившую лапы и голову собаку. – Сюжеты у нее какие-то неприятные. Может, Анна зарисовывала то, что ее потрясло? К примеру, здесь мужчина горюет над собакой. Может, это был ее пес?

– Тогда кто этот мужчина? Их семья состояла из женщин, – напомнил Дэн.

– Да уж. Гораздо приятнее смотреть на сумочки и платья. О, кстати, о таких туфлях и я мечтала! Ну, о похожих. Видела на местных «тетеньках». Тогда к нам в город завезли такие туфли, в них полгорода щеголяло. Только для детей размера не было, – вспомнила Лиза, а Дэн, нахмурившись, внимательнее вгляделся в рисунок.

– Может, Анна рисовала то, о чем мечтала, но не могла получить? Платья, сумочки, туфли… Собаку!

– Ага, мертвую, – скривилась Лиза.

– Погодите… – остановила их перепалку Инга и, перевернув страницу, воскликнула:

– Боже мой!

На следующем рисунке был изображен старый автомобиль, в салоне которого угадывался водитель в накинутом на голову капюшоне. Автомобиль катил по ночной дороге вдоль сцепившихся кронами, будто костлявыми руками, деревьев, и темноту, изображенную с помощью штриховки, разрезал один-единственный желтый луч. На другой странице опять предстал автомобиль. Только его уже тормозила развернувшаяся к зрителям спиной женщина. Дальше эта женщина сидела в салоне рядом с водителем, а автомобиль катился по крутому склону в клокочущую лаву, из которой торчали руки, ноги и головы с искаженными ужасом лицами.

– Веселенькие картинки, – пробормотал Дэн. – Лучше бы она платья рисовала.

Зарисовок платьев и прочих вещей в альбоме больше не оказалось. Были опять сюжетные рисунки, которые заставили вновь содрогнуться. На одном была сцена ДТП: молодой парень лежит под колесами задавившего его автомобиля. На второй Анна изобразила парня, из руки которого выпадает стакан. Судя по расширенным от ужаса глазам парня и по тому, что свободной рукой он держится за горло, можно было догадаться, что выпил он яд.

– Погоди, – остановил Ингу Дэн, когда женщина собралась перевернуть страницу. – Бабкин и Сергеев, которые изнасиловали Анну, вскоре после случившегося погибли. Я узнал об этом буквально на днях. Одного из них насмерть сбила машина. Другой, кажется, умер от отравления паленой водкой.

Лиза в ужасе воззрилась на него, затем перевела взгляд на мачеху.

– Думаю, нам стоит закрыть этот альбом, – прошептала она.

– Там еще есть один рисунок…

– Того, как погибаю уже я? – нервно усмехнулся Дэн. – Впрочем, Анна отчего-то меня пощадила.

Он сам перевернул страницу. Анна только начала рисунок и остановилась, будто что-то ее прервало. Это оказался лишь схематичный набросок человеческой фигуры. Но понять, кто бы это мог быть – мужчина, женщина, – и что с ним собиралась «сделать» художница, еще было нельзя.

– Она просто не успела дорисовать, – произнесла вслух Инга то, что они втроем подумали. – Это, возможно, был ее последний набросок.

– Можно сказать, мне повезло. Потому что не знаю, какую участь уготовила мне Анна.

– Ты всерьез думаешь, что она могла рисунками призывать ситуации? – спросила Лиза. – Может, она лишь предвидела будущее?

– Мне так не кажется, Лиз.

– Давайте отдадим ключи, поедем домой и уже там подумаем, – предложила Инга. – Здесь мы «нагостились».

Она спрятала альбом опять среди книг. Дэн вышел последним, с силой захлопнул дверь и окликнул:

– Инга, погоди! Давай я верну ключи.

Он неплохо умел разговорить женщину, любого возраста. И хоть соседка ему показалась хмурой и необщительной, Дэн не терял надежды выведать у нее больше сведений об Амалии и ее погибшей сестре.

Так и вышло. Соседка клюнула на крючок, когда Дэн как бы между прочим заметил, что о доме узнал от самой Амалии и знает, как она горюет о гибели сестры.

– Да ну! Горюет! – фыркнула женщина и уперла руки в крутые бока. – Да они с Аней, царствие той небесное, всю жизнь как кошка с собакой цапались! Обе были с гонором. Иногда орали так, что аж я слышала. Не знаю, как в этом аду бедная Тамара выживала. О покойниках плохо не говорят, но Анна всегда Амалии перечила. Будто нарочно. Впрочем, ее тоже понять можно. Тамара как-то пожаловалась мне, что Амалия обвиняла сестру в смерти матери. А в чем малютка-то виновата? В том, что появилась на свет, а родительница тяжелые роды не перенесла?

Женщина махнула рукой и, резко оборвав себя на полуслове, развернулась и скрылась в своем доме. Дэн вздрогнул от звука захлопнувшейся двери и, посмотрев на дожидающихся его Лизу и Ингу, пожал плечами. Мол, что вышло.

– Мне не дает покоя одна вещь, – сказала Лиза, когда они уже сели в машину. – Возможно, Анна обладала способностями либо предвидеть события, либо их прогнозировать. Может, умела что-то еще. Мы знаем лишь то, что она погибла. Однако ловушку подстроил тот, кто не понаслышке знаком с магией.

– Зажигалку могли «заговорить» у кого-то, кто такие вещи практикует. Или она лежала там уже очень давно, – ответила Инга.

– След был ясный, четкий, совсем свежий, – возразила Лиза. – Как и те образы, возможно, были воспоминаниями Анны.

Дэн задавался теми же вопросами, что и Лиза. В этой истории с Анной и Амалией что-то, на его взгляд, не складывалось. Что-то казалось лишним, а чего-то не хватало. Дэн решил, что вечером, когда уляжется дневная суета, он посидит в одиночестве над тетрадью и все хорошо обдумает. Так, как если бы работал над очередной книгой.

Остаток дня они провели, готовясь к походу. Дэн категорично выступил против того, чтобы в горы отправлялись Инга с Лизой. Без мужчины двум женщинам там находиться опасно. Он даже поспорил с Ингой и пригрозил этой «искательнице приключений», как он осмелился ее назвать, жалобой Чернову. Инга не рассердилась, а рассмеялась. Но, однако, она заметно волновалась и за то, как без нее будут муж и сын, и за падчерицу. Видя ее метания и нервозность, Дэн уговорил-таки Ингу остаться, и Лиза с ним согласилась.

– Дэн, только Лиза должна соблюдать строгий пост во всем. Во всем – это касается и пищи, и разговоров, и ваших отношений. Она должна провести эти дни как в отшельничестве, – напомнила, сдавшись, Инга.

– Не волнуйся. Я к Лизе не прикоснусь. И отвлекать разговорами тоже не стану. Буду со стороны наблюдать и охранять.

12

Встали они на рассвете. Инга отвезла их с полным снаряжением в поселок в горах, откуда начиналась пешая дорога. И там, на пыльной дороге, которая обрывалась круглым пятачком, они попрощались. Лиза чувствовала, что мачеха уезжает с тяжелым сердцем, тогда как сама она была настроена позитивно. Ее не пугали ни трудности дороги, ни отсутствие условий, ни то, что ей придется провести несколько дней в молчаливом уединении, несмотря на присутствие Дэна. Эта дорога была для нее подобна пути паломницы к святым местам.

Первую половину первого дня они с Дэном прошагали бодро, все еще развлекая друг друга разговорами: строили версии происходящего, говорили о его книге и о прочитанных. Дорога на этом участке хоть и вела вверх, тоже казалась легкой. Лямки рюкзака еще не натерли плечи, спина пока не ныла от тяжести, ноги не гудели от восхождения. Да и пейзажи не казались уныло-однообразными: то и дело, словно затеяло с ними игру в прятки, из-за очередного поворота проглядывало море, а сочная тень, падавшая от деревьев, давала возможность отдохнуть. Но во второй половине дня, когда они дошли до очередной площадки, дорога сузилась почти до тропы и круто повела вверх, так, что на каких-то участках им приходилось взбираться едва ли не на четвереньках. Пот, струившийся по лицам, смешивался с желтой пылью и оставлял на щеках и лбах разводы, похожие на маскировочную раскраску. Это было бы смешно, если бы оставались силы на смех. Лизе казалось, что они взбираются уже целую вечность. От мысли, что им предстоит еще день похода, начинало мутить. Есть не хотелось, но Дэн заставлял ее то пить маленькими глотками воду, то протягивал шоколад. Добравшись до нависавшего над пропастью выступа, они обнаружили небольшое углубление и присели отдохнуть в прохладе и тени.

– Солнце скоро начнет садиться, – после того как выровнялось дыхание, сказал Дэн. – Нам надо успеть найти подходящее место для ночевки. Идем мы хорошо, из графика не выбились. Я ожидал худшего, если честно.

– Куда уж хуже! – простонала Лиза, вытягивая гудевшие ноги. Сможет ли она завтра повторить подобный подвиг? С непривычки тело наверняка будет болеть так, будто его закидывали камнями.

– Ты молодец, – похвалил Дэн и вытер пот со лба тыльной стороной забинтованной ладони. Лиза не сдержала улыбки, увидев, что он использует повязку вместо платка. Неудивительно, что бинт не только потемнел, но и растрепался. – Пойдем? – не столько спросил, сколько скомандовал Дэн. Лиза убрала в рюкзак бутылку с водой и молча поднялась.

И все же, несмотря на безумную усталость, ночью она долго не могла уснуть. Тело гудело, но голова была ясной, как никогда. Дэн в отличие от нее заснул мгновенно. Завернувшись в свой спальник, он лежал совершенно без движения и так тихо, что не слышалось даже его дыхания. Возможно, и сны ему не снились. Лиза еле сдержала порыв выпростать из спальника руку и прикоснуться к Дэну. Не сейчас. Потом, когда они вернутся, у них будет еще множество совместных ночей. Может, не таких звездных и не таких экстремальных – на узком плато высоко в горах, далеко от моря и близко к небу, – но, без сомнений, наполненных любовью. Она еще долго гадала на звездах, как на рунах, об их совместном будущем, пока наконец-то не уснула. И то ли сыграл свою роль чистый воздух, то ли помог оберег Инги, но впервые за несколько последних дней ей не приснилось, как она убивает Дэна. Хоть привидевшийся сон тоже нельзя было отнести к приятным.

Они вместе с Дэном спускались с горы – чем-то раздосадованные, будто что-то нарушилось в их планах. И дело было не только в том, что они сбились с пути и задержались в горах до ночи, а в неком происшествии, которое случилось раньше.

– Мы сами найдем эти чертовы «слезы», – грубо и отчего-то чужим голосом сказал идущий впереди Дэн. Лиза почувствовала внезапный страх, будто в словах Дэна она услышала угрозу.

– Мы пойдем туда одни, без проводника?

– Я проводил его в ад, – буркнул Дэн. И когда он оглянулся на Лизу, она увидела, что его лицо исказила страшная и чужая ухмылка. Ей хотелось возразить, уговорить его вернуться домой, а не отправляться на поиски неких «слез». Но она побоялась перечить, потому что от незнакомого Дэна разило опасностью. Они в угрюмом молчании вышли на дорогу. И, заслышав шум мотора, остановились.

– Мотоцикл, – сказал Дэн и с досадой сплюнул в придорожную пыль. Но остановился перед ними старый автомобиль с одной фарой.

– Не нужно туда садиться, – испуганно сказала Лиза, потому что закутанный в черный плащ водитель ей не понравился. – От него воняет мертвечиной.

– Глупости! – отмахнулся Дэн и сел в машину. Ей ничего не оставалось, как забраться за ним следом. – Отвези нас в эту пещеру, – скомандовал Дэн молчавшему водителю. – Сам знаешь в какую.

Машина тихо зарокотала и тронулась с места. Лиза в отчаянии бросила взгляд на оставленные на дороге рюкзаки, внезапно поняв, что они с Дэном уже не вернутся сюда. Машина везла их вдаль, разрезая темноту единственным лучом света. И в этом свете плясали, будто гигантские снежинки, летучие мыши.

– А говорят, что вас убили, – затеял внезапно разговор с водителем Дэн. Лиза испуганно охнула и дернула его за рукав ветровки. Но Дэн отмахнулся от нее с нетерпеливой досадой. Водитель склонил голову, соглашаясь.

– А кто?

– Я не хочу этого слышать! Я не хочу, – прошептала Лиза, боясь, что водитель повернется к ним. Отчего-то ей не хотелось ни знать историю смерти водителя, ни встречаться с ним взглядом.

– Негодяй. Не местный, – вдруг ответил скрипучим, будто несмазанные петли, голосом водитель. – Он далеко. В аду. Возмездие настигло.

– Так он тоже умер? – отчего-то обрадовался Дэн. – Тогда ты чего тут ездишь? Убийцы твоего уже нет. Кого ты ждешь?

– Другого. Другого убийцу.

– Чью убийцу? – заинтересовалась, несмотря на страх, Лиза.

– Той, которая меня позвала.

– «Той, которая меня позвала…» Тогда зачем других забираешь? – спросил Дэн.

– Они нехорошие.

Лиза с тревогой следила за тем, куда следовала машина, хоть темнота за окном стала такой плотной, как покров. Автомобиль начал подъем, и, судя по тому, что Лизу вжало в сиденье, взбирался он едва ли не по отвесной стене. До ее слуха донеслись чьи-то приглушенные стоны, что-то стукнуло с той стороны в дверь автомобиля. Лиза испуганно вздрогнула, а когда по ее стеклу ударила чья-то белая ладонь с длинными пальцами и отросшими ногтями, вскрикнула. Дэн не обращал на Лизу внимания, не утешал, как обычно, – он вел себя так, будто был кем-то другим. Того, что творилось снаружи, он тоже не замечал. Тогда как Лиза уже умирала от ужаса. Стоны, доносившиеся снаружи, стали громче, крики – отчетливее. Чернота ночи вдруг подернулась белой дымкой, в которой мелькали очертания расплывчатых фигур. Машина замедлила свой ход, словно дымка была настолько густой, что ехать сквозь нее оказалось чрезвычайно трудно. И те, кто бродил в дымке, подходили к машине совсем близко, настолько, что едва не касались ее боков. Лиза съежилась, втянула голову в плечи и зажмурилась. Но Дэн вдруг пихнул ее локтем в бок, и она вновь открыла глаза. И тут же увидела распластавшуюся на капоте фигуру, которая елозила по стеклу белыми ладонями и силилась подняться.

– Я не хочу этого видеть! – завизжала от страха Лиза. – Выпустите меня отсюда!

Но водитель, не обращая внимания на происходящее, упрямо вел машину. Дэн тоже вел себя странно: не пугался, не утешал Лизу, наоборот, чему-то радовался.

– «Слезы». Скоро, скоро мы их раздобудем! И станем миллионерами. Это же если за грамм столько дают, сколько же за килограмм будет! – бормотал он, словно в неком помешательстве. Лиза испуганно отвернулась от него и лицом к лицу столкнулась со страшной рожей, прильнувшей к окну с другой стороны. Рожа раззявила беззубый рот, такой огромный, словно разорванный.

– Кто это?! – закричала она, не выдержав.

– Грешники. Как вы, – ответил невозмутимо тем же скрипучим голосом водитель.

– Мы не сделали ничего плохого!

– Вы убили проводника! – припечатал водитель и обернулся к ним, сверкнув единственным глазом.

– Лиз! Лиз! – услышала она и открыла глаза. В первый момент, увидев над собой подернутое розовой дымкой рассвета небо, она не сразу поняла, где находится. Она пошевелилась и едва не закричала от ужаса, поняв, что ее тело по рукам и ногам сковано. – Тише, тише, не дергайся. Я сейчас тебе помогу, – Дэн (знакомый Дэн, а не тот ужасный и чужой, который ей приснился) с громким звуком раздернул «молнию» на ее спальнике. И Лиза, вновь обретя свободу, громко выдохнула. – Это был кошмар, Лиз. – Дэн помог ей сесть, обнял правой рукой и ладонью левой ласково стер с ее лба испарину. – Это был всего лишь кошмар, – повторил он. – И он уже закончился.

– Я увидела старый автомобиль. И дорогу, куда он едет. Это ужасно, Дэн! Водитель будто… Подбирает на дороге согрешивших в чем-то серьезном людей и увозит их в страшное место. Может, это и есть ад? А еще он ждет кого-то определенного. И так и будет ездить, пока его не встретит.

– Погоди, погоди, – остановил ее Дэн. – Успокойся. Ты частишь так, что не разобрать. На, выпей воды.

Лиза жадно сделала несколько глотков и протянула бутылку обратно Дэну.

– Если ты отдохнула, то будет лучше двинуться в путь, раз уже проснулись. И по дороге мне все расскажешь, – предложил он. Лиза кивнула, соглашаясь. – Значит, этого водителя действительно убили, но его убийцу уже настигла какая-то кара, – подвел итог ее рассказу Дэн. – Только призрак не успокоится до тех пор, пока не найдет другого убийцу, потому что его якобы позвали. А пока он ждет этого другого, он увозит в ад всяких негодяев, как, к примеру, тех, кто убил проводника. А не туристов, как гласит молва.

– Все так, Дэн, – согласилась Лиза. – Мы с тобой в моем сне будто были теми убийцами проводника и отправились за какими-то «слезами». Но не достигли цели, потому что сели в машину к водителю-призраку.

– Ну что ж, можно сказать, что и убийц проводника настигла кара. А у тебя есть догадки по поводу того, что это могут быть за «слезы», за которые предлагают большие деньги?

– Нет, – качнула головой Лиза. И больше предположений они не строили.

Второй день выдался неожиданно легче первого. Подъем оказался не таким крутым, а тело будто уже понимало, что от него требуется. Но солнце пекло так нещадно, что от него не спасали ни бейсболка, ни закрытая одежда. Приходилось часто делать привалы, пить воду и мазать оголенные участки тела защитным кремом. Только от загара не помогали ни крем, ни размазанная вместе с потом пыль. Лиза увидела лицо Дэна, когда он на нее оглянулся, – загоревшее, с покрасневшей одной скулой, с той стороны, с которой палило солнце, с проступившими на переносице веснушками – и легко представила, что ее собственное лицо тоже стало темным от загара и пыли.

Они пришли к нужному месту даже раньше намеченного срока. Солнце еще не спряталось за соседней горой, а расположилось сверху, будто нанизанное на пику. Небо вдали уже темнело, и контуры надкушенной с одного бока сырной луны обрисовывались так четко, как ночью. Но солнце еще щедро расплескивало красноватый свет. И фигура поднимающегося впереди Дэна в этом сиянии казалась будто заключенной в рамку.

– Вот мы и пришли! – воскликнул Дэн, указав рукой на что-то, чего Лиза еще не могла видеть, и подошел к краю плато. Поднявшийся к ночи ветер трепал его волосы. И Лизу неожиданно пронзило пониманием, что она видела это место и саму сцену – во сне. Дэн вот так же поднимался впереди нее, подходил к краю и заглядывал в пропасть. А потом, оглянувшись на какой-то шум, падал. От внезапности она вскрикнула, и Дэн моментально обернулся. На его лице мелькнул испуг, он инстинктивно выбросил вперед руку, чтобы защитить Лизу от невидимой опасности… И от резкого движения оступился. Дэн взмахнул руками в попытках удержать равновесие, тяжелый рюкзак за его спиной на какое-то страшное мгновение заставил его отклониться назад – как в ее сне. Лиза закричала. Но Дэн уже резко дернулся вперед, тем самым сместив центр тяжести. Ботинки соскользнули на осыпавшихся под подошвами камешках, и он распластался на животе на краю плато. Ноги его опасно повисли над пропастью. Но Дэн одной рукой уже уцепился за небольшой камень. А затем ногой нащупал выступ. Лиза торопливо присела над ним. «Пока Дэн носит оберег, с ним ничего не случится», – мелькнула бегущей строкой мысль. Лиза торопливо отогнала страшное понимание: это она во сне столкнула Дэна в пропасть. Если бы не оберег… Она ухватила его за руку и помогла взобраться. Дэн отполз от края, а затем, тяжело дыша, сел.

– С ума сойти, – только и вымолвил он. – Адреналиновые приключения. – Усмешкой Дэн постарался приободрить испуганную до полусмерти Лизу. Но она только мотнула головой и промолчала. – Дай воды, – попросил он, сделал несколько глотков и умылся. Затем, вернув бутылку Лизе, погладил перебинтованную кисть и поморщился.

– Задел?

– Ерунда. Ничего страшного не случилось, Лиз.

Она поняла, что его слова относились не к потревоженной ране, а к самой ситуации. Не случилось. К счастью.

Каменная постройка, короной венчавшая верхушку горы, изнутри оказалась маленькой, как будка. Уютом она тоже не отличалась: обстановка в ней была более чем спартанская. Но стены и крыша надежно защищали от ветра, дождя и ночного холода. В узкое, словно бойница, окно лазерным лучом проникал красный свет заходящего солнца и расплывался на полу кровяной лужей. Лиза сбросила рюкзак на сколоченный из досок узкий стол и огляделась. Всей мебели в постройке и оказалось, что этот стол и два деревянных топчана с отсыревшими матрасами на них. Да еще в углу стоял вместительный ящик, в котором Дэн обнаружил несколько банок с консервами, оставшимися, видимо, от последнего визита сюда проводника Игната с внучкой.

– Как они тут жили все лето? – не удержалась Лиза от риторического вопроса. От того, что ей придется провести здесь несколько дней, в месте, где умер и столько пролежал человек, было не по себе до озноба. Дэн молча пожал плечами и поставил свой рюкзак на один из топчанов. – Помоги мне, – попросила Лиза, берясь за уголки матраса на одном топчане. Лучше уж раскатать спальник прямо на досках, чем спать на отсыревшем матрасе. Дэн понял ее без слов. Они вдвоем сняли матрас и прислонили его к самой дальней стене. Затем повторили то же со вторым топчаном. Когда Лиза сдвинула со своей стороны матрас, из-под него на пол упала тетрадь в клеенчатой обложке. Заинтересовавшись, она подняла тетрадь. Но Дэн выхватил находку и положил сверху на свой рюкзак:

– Я ее сам просмотрю. Тебе сейчас не нужны никакие информационные шумы.

Лиза улыбнулась его выражению, но возражать не стала. Дэн прав. Ей нужно полностью отключиться не только от привычного мира, цивилизации, но и от расследования и собственных мыслей. Она пришла сюда затем, чтобы очиститься и «обнулиться».

Следующий их день, первый в этом месте, Лиза почти полностью проспала, погрузившись в глубокий, как летаргический, сон. То ли сказалась усталость после восхождения, то ли ее опьянил горный воздух. Сложнее всего пришлось на второй день, когда спать уже не хотелось, но и занять себя было нечем. Лиза то бесцельно слонялась по узкому плато, то медитировала. За весь день они с Дэном не перекинулись ни словом, бродили рядом, будто две тени, обменивались взглядами и, казалось, мыслями. Но сложнее безделья, молчания и голода ей было выносить невозможность прикоснуться к Дэну. Инга оказалась права: его присутствие стало не только поддержкой, но и сильным искушением. Здесь, ближе к небу, чем к земле, ее чувства к нему обострились так, что от невозможности просто коснуться его руки Лиза почти испытывала физическую ломку. А Дэн будто понимал, что с нею происходило. Потому специально держался на расстоянии, отводил взгляд, когда замечал, что она на него смотрит. Или вовсе вставал и уходил на другую часть плато. И хоть Лиза понимала, что делает это он ради нее и следуя инструкциям Инги, все равно в какой-то момент она испытала обиду и одиночество.

Она видела Дэна то с найденной ими тетрадью в руках, то делающим какие-то пометки в блокноте. Работал ли он над новой книгой или складывал в уме «картину» из найденных пазлов? Лиза не спрашивала, потому что Дэн бы не ответил. По крайней мере сейчас.

К концу второго дня она была такой уставшей, словно это место, подобно вампиру, высасывало из нее силы. Поэтому, когда солнце вновь плеснуло краснотой на макушки гор, а круг луны с еще больше надкушенным краем наконец-то начал свое восхождение, Лиза рухнула на свой топчан – и уснула раньше, чем успела завернуться в спальник. Снился ей ручей, журчание вод которого звучало подобно звону чистого хрусталя. Вода в нем была настолько прозрачной, что сквозь нее можно было рассмотреть не только дно, но и каждую трещинку на устилавших русло камешках. Лиза не видела себя целиком, а только руки, зачерпывающие ледяную воду и подносящие ее к лицу. От этого она и проснулась – от ощущения холода. Лиза открыла глаза и поняла, что в новый день шагнет отдохнувшей и полной энергии. Будто камни, звезды, воздух, земля, выпившие накануне все ее силы, за ночь вернули ей их сполна. Сон не выходил из головы. И рассудив, что проводник с внучкой где-то должны были черпать воду для своих нужд, Лиза решила отправиться на поиски источника. Дэн не спрашивал, куда она идет. Но следовал за нею на расстоянии, готовый в любой момент прийти на помощь.

Ручей, больше похожий на небольшую речку, Лиза обнаружила по хрустальному журчанию. Оказывается, они были так близко от источника! Стоило лишь спуститься немного с плато с другой стороны по незаметной на первый взгляд тропе. Лиза мельком оглянулась на Дэна и убедилась, что он присел на землю чуть поодаль. Тогда она набрала воды в сложенный из ладоней ковшик и умылась. От холода кожа вначале онемела, а затем разогрелась от прихлынувшей к щекам крови. Лиза в сомнении посмотрела на сочившуюся между мелких и крупных камней воду, а затем решилась. Она знала, что воды ручья слишком холодные, но отчего-то понимала, что ей нужно в них окунуться, и купание не грозит ей простудой. Пока она раздевалась, Дэн не сводил с нее взгляда. И от того, что он смотрел на нее с плохо скрываемым во взгляде вожделением, бросало в жар. Когда Лиза разделась до белья, Дэн поднялся с места. От предположения, что он, вопреки их решению не касаться в эти дни друг друга, сейчас приблизится, обнимет ее сильными руками, привлечет к себе, кожа покрылась мурашками. Но Дэн быстро произнес:

– Принесу тебе полотенце.

Лиза не сдержала разочарованного вздоха, но затем улыбнулась. Внутренняя борьба с самим собой далась Дэну непросто – это было заметно и по той поспешности, с какой он ушел, и по его глазам, потемневшим до цвета грозового неба.

Ледяная вода приятно остудила разгоряченную кожу. Лиза окунулась трижды. И с каждым разом, выныривая на поверхность, чувствовала себя здоровее. Может, проводник с внучкой уходили в горы не только ради уединения, но и ради омовений в этом широком ручье?

Выходя из воды, она чувствовала себя не только оздоровившейся, но и обновленной. Дэн протянул ей полотенце и чуть улыбнулся, поняв без объяснений, чем было вызвано ее купание в ледяном ручье.

– Не хочешь тоже? – спросила она. Дэн в сомнении посмотрел на воду. Лиза стянула с себя полотенце и протянула ему. Затем с лукавой усмешкой оделась и, не оглядываясь, ушла, хотя больше всего на свете ей хотелось остаться и понаблюдать за тем, как Дэн раздевается, как играют мускулы его спины в тот момент, когда он стягивает с себя футболку, как напрягаются мышцы рук. Она прибавила шаг, будто стремясь сбежать от возникших в ее воображении картин. А когда вернулась в хижину, первым делом вытащила из рюкзака завернутый в целлофан кусок хлеба. Потому что после купания и обычный аппетит разыгрался не на шутку.

Дэн вернулся уже тогда, когда она умяла две подсохшие горбушки и выпила полбутылки воды. Его намокшие волосы падали на загорелый лоб. Футболка спереди липла к груди, будто надел Дэн ее прямо на влажное тело. Он повесил на приоткрытую дверь полотенце и, присев на свой топчан, размотал мокрый бинт.

– Как твоя рука?

Дэн неопределенно пожал плечами, Лиза пересела к нему и взяла его за запястье.

– Надо было к врачу обратиться, – сокрушенно вздохнула она, заметив, что рана затягивается плохо.

– Заживет.

– Завтра возвращаемся домой, – приняла Лиза решение.

– Лиз, если ты из-за моей руки, то…

– Нет. Не только. Думаю, мы уже можем вернуться.

– Ты уверена?

– Да, – ответила она и первой потянулась к нему с поцелуем.

Утром они проспали, хоть и собирались встать рано. Проспали, потому что уснули уже тогда, когда ночь в шаге от рассвета сгустилась до непроницаемой темноты. Лиза открыла глаза и увидела, что Дэн уже встал и что-то ищет.

– Что-то потерял? – спросила она вместо пожелания доброго утра.

– Да. Оберег, который сделала Инга. Не понимаю, как мог развязаться шнурок.

– Раз потерял, значит, оберег уже отработал свое и больше нам не нужен, – весело заявила Лиза и торопливо выбралась из спальника, который служил минувшей ночью ложем для них двоих.

– Ты уверена, что мы можем возвращаться?

– Да. Не сомневайся. Все получилось.

Они позавтракали и торопливо собрались.

– Ты прочитал тетрадь? – напомнила Лиза, упаковывая остатки припасов.

– Да. И нашел кое-что интересное.

Дэн вытащил из бокового кармана рюкзака тетрадь и протянул ее Лизе. Между двумя страницами она заметила закладку – вырванный из блокнота лист, – но прежде чем открыть помеченный Дэном разворот, пролистала тетрадь с начала. На первый взгляд ничего интересного в ней не было. Игнат заносил телефоны каких-то людей, производил подсчеты, составлял списки продуктов и вещей (видимо, для походов), в двух местах записал рецепты травяных сборов (от каких недугов – не пометил). И только когда Лиза дошла до заложенных листов, поняла, что Дэн имел в виду.

«Все сложнее сдерживать Анну в Дашеньке», – писал Игнат.

Лиза подняла глаза на Дэна, и он, чуть улыбнувшись, взглядом указал ей на следующие строки.

«Анна, несмотря на все мои усилия, берет верх. Иногда Даша вспоминает события, которые с нею никогда не происходили. И это меня беспокоит все больше и больше. Пока я жив, я еще могу это контролировать. Но я уже стар. И не уверен, что следующим летом мы сможем подняться в горы. И что тогда будет? Одних травяных настоев окажется недостаточно. Если Анна в один из дней убьет, я навсегда потеряю Дашу. А это может когда-нибудь случиться, потому что Анна жаждет отмщения. Если бы я не знал ее историю, решил бы, что Анна – это само воплощение зла. Бедная девочка! Рожденная для того, чтобы летать. Но так быстро оставшаяся без крыльев. Когда крылья ломают, светлое оборачивается темным. Боже, дай мне еще пожить на этом свете! Не ради меня. А ради внучки, моей Дашеньки. Боже, спаси нас от Анны!»

Лиза молча протянула тетрадь Дэну.

– Ты тоже думаешь, что Анна после смерти вселилась во внучку проводника, Дарью? – спросил он позже, когда они покинули временное пристанище и начали спуск.

– Да, – лаконично ответила Лиза. Последний пазл встал на место, и она четко представила себе, что случилось двенадцать лет назад в горах. Анна умирала, ее нашли Игнат и его внучка. Возможно, сердобольная Дарья обняла умирающую, желая облегчить ее мучения. Но тем самым подставила себя. Умерло искалеченное тело Анны, а ее душа продолжает жить в теле другой девушки. Игнат сразу или со временем понял, что произошло, и делал все возможное, чтобы его внучка оставалась самой собой как можно дольше: уводил ее в горы для очищения, отпаивал травяными настойками и, может, делал что-то еще. Но главного так и не смог добиться – избавить внучку от вселившейся в нее жаждущей мести души Анны. А после гибели Игната Дарья-Анна сбежала. – Это она, Дэн. Анна в теле Дарьи убивает невинных девушек. Она, как говорится, вкусила крови и стала сильнее. Помнишь сообщение, составленное из слов названий твоих книг? «Убийство во имя моей жизни»? От Дарьи уже ничего не осталось, Анна ее уничтожила. Теперь это Анна, превратившаяся в своей жажде мести в исчадие ада.

– И это я вызываю у нее такую ненависть? За то, чего не совершал? За то, что из той троицы остался единственным в живых?

– А вот в этом я не уверена, Дэн, что мстит она именно тебе. Мне до сих пор непонятны ее мотивы.

– И мне. Будто не хватает еще чего-то, чтобы понять все окончательно.

Дэн подал Лизе руку на крутом спуске, а затем поймал в свои объятия. Она уткнулась лицом ему в грудь, и на мгновение тревога, овладевшая ею после прочтения записей Игната, утихла. С Дэном ей надежно и спокойно.

– Получается, тогда, по фотографии, ты увидела в настоящем Дарью. И теперь понятно, почему тебе показалось, будто девушка «двойнится».

– Да, увидела Дарью. Но, к сожалению, сейчас не могу ее описать. Я не помню, как она выглядит. Так во сне бывает, увидишь образ – а к утру его забудешь. Понимаешь? Но я бы, думаю, ее узнала, если бы встретила опять.

– Лиз, не вздумай вновь устанавливать с ней контакт через фотографию! Мы ходили в этот поход, чтобы ты разорвала с Анной любую связь, – напомнил Дэн.

– Да, да, знаю, – согласилась Лиза. Рисковать ни своим благополучием, ни жизнью Дэна она больше не собиралась. Воспоминание о том, как он чуть не сорвался в пропасть, до сих пор не отпускало ее.

– Ты говорила, что где-то уже видела эту девушку. И совсем недавно.

– Да. Только вот где – не могу вспомнить… Дэн! А если мы зайдем по дороге в поселок, в котором жили Игнат и Дарья, и попросим жителей описать нам девушку? Мы сильно отклонимся от маршрута?

– Несильно.

– Тогда так и сделаем.

Однако в какой-то момент они сбились с пути. Рассчитывали, что придут в Нижние Горы еще засветло. Но уже начало темнеть, а они еще продолжали спуск. Дэн молчал, но Лиза чувствовала, что он начинает нервничать. Провести еще одну ночь в горах им обоим не хотелось. И только когда они вышли на пустынное шоссе, оба перевели дух. Если бы им удалось сориентироваться на местности, Лиза бы позвонила домой и попросила отца выехать за ними. Но шоссе петляло между пустырей и лесов, и на пути не встречалось ни одного указателя.

Ночь щедро рассыпала звезды по черному небу. Холод забирался под куртки, заставлял ежиться и прибавлять шагу. Но куда они шли – вперед или назад, от населенных пунктов, – понять не могли. Горы вроде остались позади, но шоссе сделало несколько обманных петель, и беспокойство, что путь может привести их обратно, казалось обоснованным.

– Лиз, похоже, нам придется еще раз заночевать в дороге, – сдался Дэн после очередной бесполезной попытки поймать сигнал Интернета, чтобы включить на смартфоне навигатор.

– Может, проедет какая-то попутка?

– Ни одной за все это время.

Он вдруг чертыхнулся, и Лиза испуганно спросила, что случилось.

– Ничего страшного. Лямка рюкзака расстегнулась. Или порвалась. Не знаю.

Дэн остановился, чтобы проверить рюкзак, а Лиза прошла немного вперед, потому что заметила что-то, похожее на указатель. Но, к сожалению, то, что издали ей увиделось белеющим в темноте указателем, на самом деле оказалось дорожным знаком. Дэн все еще возился со своим рюкзаком. Лиза решила вернуться к нему, но в этот момент темноту разрезал желтый свет.

– Машина! – обрадованно воскликнула она и, шагнув к дороге, вскинула руку.

Автомобиль плавно, едва нарушая тишину звуком мотора, выплыл из темноты. И только когда он уже приблизился, Лиза заметила напугавшую ее странность. Двигался автомобиль не только почти бесшумно, но и с одной включенной фарой. Лиза инстинктивно отступила назад, но машина, поравнявшись с нею, остановилась. От сковавшего ее страха Лиза даже не смогла закричать, чтобы позвать Дэна. А закутанный в плащ с капюшоном водитель наклонился к пассажирскому сиденью, открыл дверь и сделал приглашающий жест затянутой в перчатку рукой. Лиза замотала головой и замерла на месте, парализованная ужасом, когда водитель поднял на нее испещренное шрамами лицо и недобро блеснул единственным глазом. Дэн среагировал куда быстрее: налетел на Лизу, крепко обхватил ее за талию и быстро оттащил от автомобиля на безопасное расстояние.

– Проезжай! Ты не за нами ехал! – резко выкрикнул он и с силой захлопнул дверь. Удивительно, но водитель послушал. Автомобиль плавно тронулся с места. А Лиза вцепилась в локоть Дэна.

– Это… был он, – в панике прошептала она. – Он мог бы нас увезти! Но не сделал этого.

– Мы не совершали преступлений, – напомнил Дэн о ее сне. Но, проследив взглядом за скрывшимся в темноте автомобилем, нервно усмехнулся: – Зато мы теперь знаем, что этот водитель – не миф. А еще благодаря ему поняли, где находимся.

Лиза кивнула, вытащила непослушными пальцами мобильный из кармана и набрала номер отца:

– Па, мы спустились и заблудились. Сейчас находимся на шоссе между Прибойным и Нижними Горами. Тут еще знак есть, ограничивающий скорость до пятидесяти. Приедешь за нами?

Отец не ругался, не ворчал, не задавал лишних вопросов. Просто усадил их в машину, включил печку (Лизу трясло не только от холода, но и от пережитого страха) и без разговоров довез до дома. Сил Лизы хватило лишь на то, чтобы принять горячий душ и рухнуть в постель, показавшуюся после ночевок в спальнике мягкой, теплой и уютной, как никогда.

Встала она поздно и еще долго отмокала в ванной с пеной, а потом сушила волосы. Поэтому, когда вышла на кухню за чаем, время приближалось уже к полудню. Тему отвели в детский сад, Инга, оставив Лизе на телефоне несколько сообщений с обещанием вернуться домой к обеду, ушла на работу. Папа уехал по своим делам. Нина Павловна тоже куда-то ушла. На кухне оказался только Дэн, который пил кофе и смотрел в телефон. Судя по тому, что его губы кривила усмешка, читал он что-то очень забавное.

– Привет! – поздоровалась Лиза. Дэн поднял на нее глаза и вместо приветствия подмигнул.

– Давно встал?

– Да не то чтобы… – уклончиво ответил он, но Лиза поняла, что поднялся Дэн гораздо раньше нее, успел уже принять душ, побриться и позавтракать. – Нина Павловна ушла в магазин. Что-то ей нужно для обеда. Я предложил ей помощь, но она отказалась. Сказала, чтобы я ждал тебя.

– Здесь неподалеку есть мясная лавка, в которой Нина Павловна покупает говядину для гуляша и баранину для плова. Это единственный магазин, куда она ходит пешком. Обычно ездит с Ингой на машине закупать продукты. Значит, на обед у нас будет либо гуляш, либо плов, – улыбнулась Лиза. – Как спал?

– Без кошмаров с одноглазым водителем, – усмехнулся Дэн.

– Я тоже. Вообще без кошмаров.

– А вот кого сейчас кошмары мучают, так это Амалию, – ответил Дэн и повернул Лизе свой телефон. – Вызвали ее к следователю по поводу убийств.

– Да что ты?! Значит, наше расследование было не зря?

– В какой-то мере не зря. Только вряд ли она убийца. Мы ведь уже поняли, кто это может быть. Но забавно то, что кто-то прознал о вызове Амалии к следователю и эта информация просочилась в прессу. И не только эта. Теперь в Интернете «прессуют» Амалию. Конечно, в том, что пишут о ней, мало правды. Но байки сочиняют интересные и не менее шокирующие, чем недавно про меня.

– Например?

– Например, муссируют тему, что Амалия может иметь отношение к убийствам – на основании того, что ее вызвали к следователю, – потому что решила отомстить мне, якобы насильнику ее сестры. Еще пишут, что на самом деле сестра Амалии не покончила с собой, как уже писалось, и не несчастный случай с нею произошел, а что убила ее сама Амалия.

– И это откуда?..

– Стало известно, что сестры не очень ладили. Мотив слабый, но из него уже придумали крутую версию. А еще пишут, что это Амалия устроила мне травлю в Интернете, потому что я бросил ее ради другой.

– Имя «другой» тоже называется?

– К счастью, нет. Но всего можно ожидать.

– В таком случае мой отец не промолчит! – воскликнула Лиза. – За меня он что угодно сделает с Амалией! Так что пусть даже не пытается устраивать травлю и мне!

– Вряд ли, Лиз. Амалия побоится связываться с твоим отцом. Не то чтобы побоится, она не из пугливых, но больших проблем не захочет. Амалия печется о своей репутации. Публикации о ней всегда были только самыми восторженными и позитивными. Так что то, что сейчас происходит, бьет по ней сильно.

– Не рой яму другому, – вздохнула Лиза. Но Амалию ей было совершенно не жаль.

– Я спросил у Нины Павловны, знает ли она что о неких «слезах», – начал Дэн, и Лиза вскинула брови. – Оказывается, знает. И это что-то вроде еще одной местной легенды. «Слезы» – это горная смола, которая обладает, как говорят, всякими чудесными свойствами. Не только удачу приносит, но и излечивает от многих болезней. Достать ее сложно, поэтому она очень дорого стоит.

– Горная смола? – разочарованно произнесла Лиза, потому что ожидала услышать легенду такую же мистическую, как про одноглазого водителя.

– Ну да, – пожал плечами Дэн. – Нина Павловна рассказала мне, что знала. Но сама никогда не покупала эти «слезы». Поэтому не знает, насколько они чудодейственны.

– Чудодейственны? – встрепенулась Лиза. – Дэн, не думаешь, что Амалия могла ухватиться за возможность вылечить родственницу с помощью этой смолы как за последнюю надежду?

– И снарядила в горы год назад этих мужиков? По времени совпадает. Но все равно в голове не укладывается… Чтобы Амалия, такая вся до кончиков ногтей правильная, верила в действие этой, гм, смолы?

– Дэн, если она была в отчаянии, как ты сказал, поверила бы во что угодно.

– Тогда что получается, что эти два бандюгана убили проводника и тем самым «выпустили» Анну? Не стало Игната, никто больше не мог следить за его внучкой Дарьей и не допускать, чтобы Анна в ней взяла верх. Интересно выходит… Знает ли об этом сама Амалия?

– Сомневаюсь, – качнула головой Лиза. Их разговор прервал писк телефона Дэна. Он прочитал сообщение, улыбнулся и что-то ответил. А затем вновь поднял на Лизу глаза:

– Лиз, еще кое-что. Понимаешь… Мне позвонила мама.

– И? – напряглась Лиза. Ситуация развернулась другим боком? Теперь мама Дэна из-за новой шумихи вокруг его имени выступила против их отношений?

– Да не пугайся! – засмеялся Дэн. – Мама у меня мировая. Позвонила сказать, что встретит нас в аэропорту и сейчас вот попросила сообщить ей номер рейса. Захотела, чтобы я лично представил ей тебя. Потому что уже устала узнавать о моей личной жизни из прессы.

13

Хуже быть не могло. Хотя бывали у Амалии и плохие денечки. Но в случаях рабочих проблем она все держала под контролем. А как управлять снежной лавиной, которая несется с гор, поглощая все на своем пути? И сложнее всего оказалось принять то, что она сама подстроила себе ловушку. Она! Которая просчитывала все на несколько шагов вперед. Если бы не запущенные о Дэне слухи, которые вызывали такую шумиху, слитая в желтую прессу грязь о ней самой прошла бы незамеченной. А так сплетни о ней попали на более чем благодатную почву. Публика жаждала подробностей и продолжения скандала. Ждала от Дэна публичных заявлений – оправданий или ответных нападок. Ждала с тем, чтобы травить дальше с особой жестокостью. Но Дэн молчал, будто происходящее не касалось его никоим образом. Или будто ему было все равно. А публика в разогретом аппетите ждала и жаждала. Поэтому, когда появились слухи, связанные с бывшей любовницей оскандалившегося писателя, «тролли» набросились на нее.

Амалия весь день провела в офисе. Она не труслива, чтобы прятаться дома, и ее гордость королевы ничто не сможет попрать – ни тошнотворные публикации, ни нападки интернет-пользователей, ни смешки и пересуды персонала. Она справится. Хоть сейчас все, казалось, стояло на зыбучих песках – и ее репутация, и ее бизнес. Не то чтобы публикации серьезно вредили ее делу, но за эти дни сорвалась уже третья сделка. Она справится, потому что случалось и худшее.

Например, когда прошлым летом бабушке Тамаре поставили страшный диагноз и ни один из врачей, к которым Амалия обратилась, не оставил хотя бы призрачной надежды. И тогда Амалия, атеистка до кончиков ногтей, поверила в чудо. Бабушка Тамара любила рассказывать про одно место в горах, которое считается святым. Будто много лет, а то и столетий назад упал с неба как знак раскаленный шар, оставил вмятину в горе в виде неглубокой пещеры. А на одной из стен проявился святой лик. Будто, как говорила молва, перед войнами, бедствиями или неурожайными годами плачет Дева прозрачными слезами, которые потом застывают на стенах пещеры темнеющей от времени смолой. И эти слезы, люди верили, не только спасают от бед и несчастий, но и вылечивают чудесным образом смертельные недуги.

Амалия всегда скептически фыркала в ответ на эти рассказы, а Анна, их ненормальная Анна, засыпала бабушку Тамару вопросами. Амалия слушала, посмеиваясь, и обязательно добавляла, что «огненный шар», прилетевший с неба «божьим знаком», был на самом деле куском метеорита, а те самые чудотворные слезы, застывающие на стенах пещеры, – пометом летучих мышей. Бабушка Тамара не обижалась, улыбалась светлой улыбкой и гладила Амалию по голове. А Анна тут же бросалась защищать легенды так отчаянно, будто отстаивала собственную честь.

Но, как бы там ни было, бабушка Тамара изредка покупала те самые «слезы», которые представляли собой темные слипшиеся кусочки горной смолы. Пути до нужной пещеры были слишком опасны, только один проводник знал туда обходные тропы. Поэтому ничтожные граммы «чудотворной» смолы стоили – как запчасти для самолета. Амалия нередко сердилась на бабушку Тамару за то, что она тратила свои сбережения на такую чепуху. Бабушка Тамара с нею не спорила, но и не соглашалась. Из раздобытых «слез» делала настойку на спирту, которую по каплям добавляла себе и девочкам в чай. И, может, было все же в смолах что-то лечебное, потому что все те годы они втроем были здоровы, даже простуды их не брали. А когда Амалия перевезла семью в столицу и запас смолы закончился, бабушка Тамара разом сдала. Когда последний, к которому они обратились, светила подтвердил самые худшие прогнозы, Амалия оказалась на грани отчаяния. Бабушка Тамара же бодро воскликнула: «Мне бы мою настойку! Вылечилась бы от этой хвори и без всяких врачей». С тем, что бабушка вылечилась бы «без всяких врачей», Амалия была категорически не согласна. Но фраза про настойку подарила ей надежду. Так бывает, что даже самые несгибаемые атеисты начинают неистово молиться в потерявших управление самолетах.

Уже через день Амалия нашла двух типов, которые за внушительную сумму готовы были рискнуть и принести «слезы». Она столько раз видела ту горную смолу, что легко отличила бы ее от подделки, о чем прямо и заявила нанятым ею типам. За обман она бы стерла их в пыль без жерновов. Но недоумки сделали еще хуже, чем попытка обмануть ее: убили единственного проводника. И как Амалия ни разыскивала их через своих людей, они будто сгинули в преисподней. Она искала и других проводников, только никто больше не решался идти в пещеру за смолой. Так Амалия снова потеряла веру в чудо.

А потом появился Дэн. Тот, кто просто своим присутствием вытаскивал ее из пучины депрессии, в которую она едва не скатывалась, потому что бабушка Тамара тяжело, медленно и неизбежно уходила. Дэн умел рассмешить Амалию даже в те моменты, когда ей хотелось рыдать. И она снова поверила – уже в любовь. Пожалуй, за всю жизнь она по-настоящему любила лишь бабушку Тамару. И себя. А теперь и Дэна. Поэтому, когда он ушел – внезапно и безвозвратно, – это было сродни тому, как если бы ей вырвали сердце.

А теперь у нее отнимали святое – безупречную репутацию – и тем самым разрушали ее бизнес. Кто из конкурентов «заказал» ее? Узнал обо всех ее слабостях и воткнул в самые больные места по дюжине ножей? Кто мог ненавидеть ее до такой степени? И откуда узнал о том, что случилось тогда, двенадцать лет назад, в горах?

Как бы ей хотелось посмотреть ему в глаза…

* * *

– Весенин, послушай меня, – сказал нарочито ласково Ивасин, и Дэн понял, что именно друг сейчас ответит. Едва вернувшись в Москву, Дэн приехал к Петру на работу, чтобы поделиться их с Лизой открытиями. Но излишне ласковый тон Ивасина не предвещал ничего хорошего. Сейчас Петр напомнит, что просил их не вмешиваться. Будет искать нестыковки в логично выстроенной Дэном версии и приводить контрдоводы – просто потому, что Ивасин подвергает сомнению даже аксиомы. Но то, что ответил друг, не просто оказалось неожиданным, а огорошило:

– Мы взяли убийцу девушек.

– Как? Уже?! – воскликнул Дэн и даже привстал. – Хоть бы позвонил, Петь, сказать, что Анну, то есть Дарью уже нашли!

– Весенин, погоди ты гнать впереди лошадей! Я не сказал, что это ваша Дарья-Анна. Версия твоя крута, но, увы, безжизненна.

– Почему?

– Да потому, черт возьми, Весенин, что твои рассказы о вселившихся в тело призраках к делу не подошьешь! Это ж додуматься надо… Призрак-убийца!

Ивасин даже хохотнул, тогда как Дэн почувствовал себя прилюдно осмеянным ребенком, который вздумал на взрослую публику высказать свое мнение.

– И кто тогда убийца?

– Некий Артур Сиволапенко.

– Какой еще Артур? – искренне изумился Дэн, отказываясь принять такой поворот событий. Они с Лизой все расследовали, у них все сложилось! А тут на тебе, какой-то Артур Сиволапенко. Он-то откуда взялся?

– А вот такой Артур. Метр с кепкой, тщедушный – соплей перешибешь. Поэтому и в жертвы выбирал девушек исключительно субтильной комплекции. Но в последний раз промахнулся. Хрупкая девушка занималась восточными единоборствами и мигом уложила «маньяка» на лопатки. А перед этим эффектно выбила из руки нож, которым Сиволапенко ей шейную артерию перерезать собирался.

– Погоди, погоди… Ты мне сейчас вот что рассказываешь?

– Весенин, хватит делать вид, что ничего не понимаешь! – рассердился Ивасин. – Рассказываю я тебе, что взяли убийцу – и в тот момент, когда он ради своих чокнутых идей хотел на тот свет еще одну девушку отправить! Были у него и нож, и пара твоих книг за пазухой, которые он собирался красиво на трупе разложить.

– Названия? – ляпнул Дэн.

– Да какие названия, Весенин! – рявкнул Ивасин. – Все! Закончились ребусы. Сиволапенко сознался и в том, что собирался сделать, и в ранее совершенных убийствах тоже. Мотив? А не все в порядке с головой у парня! На учете у психиатра состоит. Говорит, что ему внутреннее чудовище велит убивать. Якобы «чудовище» живет в нем и жаждет крови. А еще Сиволапенко обчитался твоих детективов и озарился идеей, что ты про его подвиги прознаешь и увековечишь в следующей книге. Очень ему хотелось в твою книгу попасть, Весенин!

– Ничего не понимаю, – воскликнул Дэн и заходил по кабинету Ивасина. – Этот Сиволапенко выскочил как черт из табакерки!

– Да не нервничай ты так, Дэн. Главное, серия убийств закончилась.

– Петь, Петь, погоди… Убийцей не может быть этот, которого вы взяли! Допускаю, он начитался детективов и пожелал прославиться. Попасть, как ты сказал, в мою книгу. И убийство девушки тоже задумал. Но не он совершил предыдущие убийства!

– Доводы?

– Я так чувствую!

– Это не довод, Весенин, – вздохнул Ивасин. Вздохнул устало и с намеком на то, что желает завершить спор. Но, однако, Дэн на его театральный вздох не купился.

– Петь, послушай… – попробовал зайти он с другого бока. – Если исключить историю про призраков, в которых ты не веришь, а допустить, что Дарья возомнила себя Анной? Они из одних мест, Дарья не только слышала историю об Анне Шумовой, но и нашла ее умирающей. Может, это так потрясло девушку, что она… рехнулась!

– Дэн, – нарочито терпеливо перебил его Ивасин. – Ты мне недавно говорил, что убийца – Амалия. Сейчас – вот это. Дэн, убийца уже пойман минувшей ночью и дает показания! Пойми же ты, Весенин. Это не твои детективы, это…

– Я понял, Петь. Понял! Я, дилетант несчастный, вмешиваюсь в работу профессионалов! – вскипел Дэн.

– Да не сердись ты так, Весенин, – примирительно попросил Петр. Но Дэн уже не стал его слушать, отсалютовал на прощание и покинул кабинет.

Ему нестерпимо захотелось увидеться с Лизой, рассказать ей о своем разговоре с Ивасиным. Услышать подтверждение того, что он не из чистого упрямства и каких-то амбиций, как посчитал Петр, не принимает такой поворот событий. Он чувствует (чувствует!), что неожиданно появившийся новый фигурант всего лишь имитатор, а не настоящий убийца. Но Ивасин «чувства» к делу не подошьет, хоть и сам не раз рассказывал о профессиональной чуйке. Это когда все факты, казалось бы, налицо, но что-то внутри не дает тебе принять как достоверные некие события.

Лиза была в университете, до окончания ее занятий оставался еще час. Дэн направился к своей машине, но его остановил звонок Веты.

– Денис, наконец-то я до тебя дозвонилась! – воскликнула, минуя приветствие, менеджер. – У тебя отчего-то все эти дни телефон был недоступен!

– Я уезжал на майские. Ходил в поход в горы. Там нет связи. Прилетел вчера вечером.

– Отлично! Это просто отлично, что ты прилетел так вовремя!

– Вета, что случилось?

– Мы решили устроить масштабную встречу с читателями. В свете всяких последних событий такое мероприятие необходимо.

– Ага, значит, все же необходимо, – не сдержал Дэн сарказма. Если бы не разговор с Петром, он был бы сейчас куда сдержанней. Но Вета не обиделась.

– Да, Денис, понимаю. Получается, что мы тебя как бы бросили. Но это был такой ход.

– Помню. Помню, Вета. Все нормально. У меня просто утро не задалось. Когда встреча?

– Завтра.

– Завтра?!

– Я же говорю, что не могла до тебя дозвониться! Но мы уже все подготовили, даже заказали срочно дополнительный тираж твоей последней книги под это дело. Денис, я все майские проработала! – неожиданно пожаловалась Вета.

– Ладно, Вет. Конечно, – согласился он, хоть меньше всего сейчас ему хотелось выступать перед публикой.

– Отлично! Я на тебя всегда могу рассчитывать, Денис! Можешь подъехать к нам прямо сейчас? Обсудить нужно многое. Встреча будет не просто встречей, как обычно, потому что вопросы станут задавать не только о книгах.

– Да, понимаю, – вздохнул он. Обед с Лизой отменяется. Все сегодня идет вопреки его планам и ожиданиям. Но Вета права. Эта встреча нужна им всем, и в первую очередь – ему. Дэн отправил Лизе сообщение, пообещав ей вместо совместного обеда романтический ужин. И выехал со стоянки.

* * *

Народу на встречу с писателем Весениным пришло в разы больше, чем на прошлую на книжной выставке. То ли издательство дало отличную рекламу, то ли скандальная история, связанная с именем автора детективов, подогрела интерес даже тех, кто раньше с книгами Дэна знаком не был.

Лиза приехала вместе с Дэном. Но, едва переступив порог помпезного здания, в котором должна была проходить встреча, они разошлись: Дэн отправился к организаторам, Лиза смешалась с толпой. Вскоре она заметила подругу Дэна. Дина обняла Лизу с искренней радостью, обдала ароматом духов, шепнула что-то ободряющее на ухо и убежала к организаторам: ей тоже предстояло выступать на правах сценаристки. Лиза уже знала от Алены, что продюсер Скворцов решил продолжить работу над сериалом и подруге досталась-таки небольшая роль.

Первые ряды заняли журналисты, фотографы и видеооператоры. Лиза пробралась поближе к выступавшим, но встала возле прохода, откуда ей лучше было все видно. Встречу, а проводить ее должна была лично Вета, начали вовремя. Дэн держался уверенно, спокойно и расслабленно. Хоть, Лиза знала, накануне он нервничал так, как не волновался даже перед самой первой своей автограф-сессией: ночь он провел почти без сна, на обед ограничился чашкой чая и половинкой бутерброда, и большей частью молчал. Лиза невольно заразилась его нервозностью. Но когда Дэн тепло поприветствовал публику, расслабилась: он справится. Он в своей стихии, ему нравится общаться с публикой, и получается это у него так же хорошо, как и писать книги. Лиза пропустила первый вопрос ведущей, потому что залюбовалась Дэном. Как забавно, что она, как и многие читательницы, очаровалась тем образом писателя, который до недавних пор казался ей ненастоящим. Но в светло-серой рубашке, выгодно оттенявшей загар и подчеркивающей цвет глаз, в черных брюках, гладко выбритый и с обновленной стрижкой Дэн был не менее привлекательным и сексуальным, чем недавно в горах в походной одежде или у себя дома в домашней. За всеми этими разными образами был один и тот же человек – ее Дэн, надежный, любимый и любящий. И Лизе доставляло особую радость знать, что он, разговаривая с публикой, помнит, что в этом зале находится и она.

Лиза обвела взглядом зал и заметила маму Дэна, которая пришла в обществе подруги-соседки. Женщины немного опоздали. Лиза видела их, но пробраться к ним через толпу казалось нереальным. Потом, позже, они встретятся: после выступления Дэна они собирались поужинать вчетвером. Маме Дэна хотелось вновь встретиться с Лизой и представить ее своей подруге Татьяне.

Дэн на этот раз не заигрывал с публикой, отвечал на вопросы вначале ведущей Веты, а потом журналистов серьезно, честно и не смущаясь. В какой-то момент Лиза с восхищением поняла, что ситуация изменилась кардинальным образом: «вел» уже Дэн, легко и незаметно манипулировал журналистами, выстраивая свои ответы так, чтобы спровоцировать удобные ему вопросы и избежать каверзных. Судя по тонкой усмешке Веты, менеджер тоже поняла это. Вопросы журналистов в первую очередь касались истории с Анной Шумовой. Дэн, не называя имен настоящих виновных, рассказал свою версию. Об Амалии, когда его начали расспрашивать о ее обвинениях и мести, говорил мягко, осторожно и даже с уважением. Нет, он не собирается выступать против нее. Да, у Амалии были мотивы обвинить его. Да, он обидел ее, но поступил с нею честно. Он восхищается Амалией, ее успешностью, красотой, находит интересной женщиной и убедительно просит прекратить распускать о ней неподтвержденные слухи. Последние вопросы из раздела опасных касались убитых девушек. Дэн здесь был краток: следствие ведется, но не в его правах разглашать подробности. Кто-то из журналистов попросил его озвучить имя избранницы. На что Дэн тонко улыбнулся и пошутил, что это такой же секрет, как и тайны следствия.

Читательницы задавали вопросы о книгах: о чем будет новая, будет ли теперь, раз «герои вместе», продолжение «Снежного вальса» (Дэн отшутился, что сюжет ему еще неизвестен, но название уже есть – «Солнечное танго»), и тому подобные. Встреча близилась к концу, оставалась автограф-сессия. Вета плавно завершила сет вопросов. Читательницы принялись выстраиваться в очередь за автографами. Лиза чуть посторонилась, чтобы дать первым пройти к столу, и обвела взглядом толпу в поисках мамы Дэна и ее подруги. Но что-то в облике остановившейся неподалеку девушки привлекло ее внимание. Лиза вновь скользнула взглядом по профилю девушки, силясь понять, чем эта незнакомка ее заинтересовала. На первый взгляд в ней не было ничего примечательного: светлые тонкие волосы, завязанные в пучок, ссутуленные плечи, вязаный безвкусный кардиган. Для полного образа «серой мышки» не хватало только очков с толстыми стеклами. И только подумав про очки, Лиза поняла, где видела эту девушку раньше: на выставке. Эта читательница задала вопрос про книгу «Снежный вальс». С одной стороны, это хорошо – видеть на встречах уже узнаваемых читательниц. Но с другой – тревога свилась змеей в груди. Незнакомка принялась пробираться к столу, за которым Дэн раздавал первые автографы. Лиза скользнула взглядом по внезапно распрямившимся плечам девушки, по свободно свисающим вдоль тела рукам. «У нее нет с собой книги!» – внезапно обожгло тревожной мыслью. Читательница настойчиво пробиралась к ничего не подозревающему Дэну. В какой-то момент она оглянулась, и Лиза узнала ее, теперь уже наверняка: лицо этой девушки она увидела, когда работала с фотографией Анны Шумовой!

«Это она!» – едва не воскликнула Лиза и, расталкивая толпу локтями, бросилась за девушкой. Слишком далеко! Слишком долго она мешкала. Анна-Дарья почти дошла до столика, но в последний момент отчего-то остановилась. И эта ее заминка дала Лизе возможность протолкнуться вперед. В спину ей летели возмущенные возгласы, но она их не слышала.

– Анна! – вырвалось у нее, когда девушка вдруг сунула правую руку в карман. – Анна, остановись!

На ее голос обернулись, казалось, все. Кроме Анны и Дэна. Шумова решительно шагнула вперед.

– Дэн! – закричала Лиза. – Дэн, берегись! Это Анна!

Но ее крик вызвал совсем не ту реакцию, на которую она надеялась. Дэн поднялся, тем самым открывшись убийце. Его глаза удивленно расширились, когда Анна выхватила из кармана пистолет.

– Привет от Амалии Стрельцовой! – громко известила Шумова. И следом за этим грянул выстрел.

14

Это была гигантская библиотека. Высоченные стеллажи из старинной древесины, испещренной, словно причудливыми иероглифами, ходами древоточцев, уходили вверх так высоко, что взглядом не достигнуть было верхних полок. Лиза задрала голову, пытаясь рассмотреть хотя бы потолок, но библиотека оказалась выстроенной под открытым небом: на ярко-синем батисте солнечные лучи золотыми стежками образовывали невиданный узор, на который неторопливо наползало кружевное облако. Как непредусмотрительно – оставлять книги под открытым небом! А если дождь, а если снег? Лиза обеспокоенно прищурилась в надежде разглядеть стеклянный купол. Возможно, у библиотеки просто прозрачный потолок. Какая замечательная идея – гигантское, словно город, книжное хранилище под стеклянным куполом!

А библиотека и в самом деле оказалась бесконечной. Темные стеллажи образовывали улицы, закручивались в узкие переулки и иногда обрывались тупиками. Полки ломились от многочисленных томов. Казалось, здесь были собраны все когда-либо существовавшие книги на всех языках мира. Лиза различила и кожаные протертые переплеты, и вполне себе современные корешки. В каком городе и в какой стране находится эта сокровищница? Но любопытство тут же сменилось беспокойством: как она тут оказалась? Лиза не помнила, чтобы покупала билет на самолет.

Она заторопилась по улице-проходу между стеллажами, уже потеряв интерес к книгам и ведомая одной целью – выйти к столу библиотекаря и узнать, где она находится. Ей нужно предупредить родных. И в первую очередь – Дэна.

Дэн! Воспоминания, как прокручиваемая на скорости лента, замелькали черно-белыми кадрами. Вот они вместе собираются на встречу с читателями. Вот Дэн за столом, отвечает на вопросы журналистов. Вот читательницы выстраиваются в очередь, шумят, улыбаются, прижимают к себе приготовленные для автографов книги. А вот Лиза торопливо пробирается сквозь толпу за девушкой, у которой в руках нет книг.

Но что было потом? Что было потом? Ей стало больно от обжигающей тревоги. Кажется, она выкрикнула имя Дэна, пытаясь его предупредить. Читательница, сунув руку в карман, приблизилась к столику. Лиза еще успела перехватить удивленный взгляд Дэна. А потом… Потом увидела, как он побледнел, как изумление в его взгляде сменилось испугом. «Привет от Амалии Стрельцовой!» – громко выкрикнула Анна, и следом за этим раздался выстрел.

Лиза остановилась так резко, как будто один из шкафов внезапно выдвинулся вперед и преградил ей проход. От страшного понимания все внутренности будто скрутило в тугой узел. Она пришла в этот мир, мир Дэна, чтобы найти его и вытащить. Вытащить туда, где книги – настоящие, пахнущие типографской краской или библиотечной пылью, где солнце греет, а не вышивает безжизненный узор на ненастоящем небе, туда, где воздух не безжизненно-застывший, без малейшего дуновения ветерка. Туда, где она его ждет.

Лиза уже не шла, а бежала вперед по бесконечному лабиринту из стеллажей, задыхаясь не столько от набившейся в горло и нос пыли, сколько от сдавившей грудь паники. Она не знала, где искать Дэна, как далеко он успел уйти, но понимала, что нужно торопиться, потому что здесь время течет по своим законам. Здесь нет ни секунд, ни минут, здесь бывают только похожие на удары сердца импульсы и беспрерывная линия вечности. Каждый ее шаг, отдаляющий от входа и приближающий к Дэну, – это импульс. Но расстояние между ними – вечность. Сколько этих шагов-импульсов у нее осталось в резерве? Лиза будто услышала прерывистый писк прибора. И поняла, что доносится он до ее слуха из другого мира. Значит, она сама еще не ушла далеко. Значит, ей нужно поторопиться, чтобы успеть догнать Дэна. Но «улица» сменялась «улицей», шкафы плотными стенами обступали ее со всех сторон. Поняв, что ей не выбраться наружу, Лиза в отчаянии попыталась взобраться наверх по полкам одного шкафа. Только уже на третьей полке ее рука соскользнула, зацепив стопку газет. Лизе повезло упасть не на спину, а соскочить в последний момент и приземлиться на спружинившие ноги. Газеты посыпались ворохом, некоторые, будто подхваченные несуществующим ветром, взлетели вверх, другие плавно опустились к ногам. Взгляд зацепился за заголовок на первой полосе. Лиза наклонилась и подняла газету. А потом другую, третью, четвертую, пока не поняла, что все новости, напечатанные в газетах, касаются ее и ее окружения. В одной говорилось о свадьбе знаменитого писателя и дочери известного бизнесмена. Лиза улыбнулась, увидев, какие они с Дэном на снимке красивые и счастливые. В другой газете оказался репортаж с международной выставки. Лиза, одетая в деловой костюм, беседовала с представительным мужчиной, в руках она держала две книги, одна из которых оказалась еще ненаписанным в реальности детективом Дэна. А потом увидела и его самого – подписывающего кому-то ту самую книгу, только изданную на английском языке. Лиза улыбнулась: эти фотографии ее приободрили. Они обещали счастливое будущее и полное исполнение их с Дэном желаний. Она не только выйдет замуж за него, она станет литературным агентом. В первую очередь – агентом писателя Весенина. Она сумеет продать его книги для переводов, и истории Дэна завоюют сердца читателей во многих странах. Лиза подняла еще одну газету и увидела на снимке очень красивую девушку, в пышном платье с длинным шлейфом, и рядом – одетого в костюм молодого человека. Это была свадебная фотография. В толпе гостей Лиза различила себя. Но очень удивилась, увидев, что ее подруга Алена выходит замуж вовсе не за Олега Барашова, а за Сашу Федорова, молодого и перспективного финансиста. А где же Барашов? Лиза получила ответ, увидев следующую газету. Барашов был снят в каком-то клубе в обществе развязной девицы. Лиза поморщилась и не стала читать заметку. Пусть у Олега жизнь сложится гораздо лучше, чем это растиражировали газеты. Она не удержалась и попыталась отыскать даты. Но дат, как и часов, в этом мире не существовало. Вспомнив о том, что время здесь стремительно перетекает в вечность, Лиза вновь сорвалась на бег. Улица за улицей, тупик за тупиком. Она уже ненавидела и эту бесконечную библиотеку, и книги, которые, будто специально, чтобы задержать ее, посыпались с полок. Где же Дэн? К сожалению, Лиза не помнила, как пришла в этот мир за ним, и не понимала, сколько тут уже находилась. Долго оставаться здесь ей было нельзя. Но и уйти без Дэна она не могла.

Лиза выкрикнула его имя – громко, отчаянно, с надеждой, что крик вырвется из книжного лабиринта, долетит до Дэна птицей и даст ему знать, что она тут, с ним. А книги уже не просто выпадали по одной с полок, они сыпались пачками, били Лизу по плечам, больно задевали острыми углами руки, падали под ноги. Они так явно пытались обратить на себя ее внимание… Может, ей нужно отыскать конкретную книгу, которая бы, как карта, вывела ее из лабиринта? Это мир Дэна. Значит, ей нужно отыскать историю про бриг «Три лилии». Эта книга – его надежды. Его несбывшаяся мечта, самая важная. Его горечь, которую он так и донес до взрослого возраста. И если Лиза до этого бежала, то сейчас, наоборот, замедлила шаг и принялась внимательно рассматривать падающие ей под ноги переплеты. Если сильно-сильно пожелать, если хорошо представить себе эту книгу – вплоть до стертых уголков и растрепавшегося до вылезших ниток корешка, она ее отыщет.

Лиза завернула за очередной стеллаж, но внезапно оказалась на открытом пространстве. Книжный лабиринт остался позади, а впереди расстилалось бескрайнее море с каменистым берегом. Море было неспокойным, волновалось, сердилось до белых барашков. И на его волнах покачивался небольшой деревянный корабль. «Три лилии» – прочитала Лиза на его боку полустертую надпись и ахнула. Оказывается, искала она не книгу, а сам бриг. Лиза неуверенно шагнула в сторону кораблика, а затем, увидев на его палубе мужскую фигуру, бросилась бегом, оскальзываясь на камнях и едва не падая.

– Дэн! Дэн! – закричала она и замахала руками, привлекая к себе его внимание. Мужчина услышал ее, не ушел, дождался, когда Лиза поднимется на палубу. Но оказался он вовсе не Дэном. Это был моряк, одетый в старинный костюм. Но лицо у него оказалось вполне современным, и угадывались в нем черты Дэна. «Это его отец!» – поняла Лиза. – Я… – начала она дрожащим от волнения голосом. – Я пришла за Дэном. Денисом.

– Тебе нельзя тут быть, – строго ответил мужчина.

– Но я…

– Уходи! Тебе еще рано!

– Но Дэн!

Моряк вдруг схватил ее за руку выше локтя – грубо и цепко – и вывел с корабля на берег. Лиза и глазом не успела моргнуть, как гигантская волна подхватила корабль, и он отчалил от берега.

– Дэн! – закричала в отчаянии Лиза, поняв, что бриг вместе с ним и его отцом уплывает навсегда. – Тебе тоже рано! Тебе нельзя туда!

Она бросилась в воду. Одна из волн с силой ударила ее в грудь. Тогда Лиза поплыла – борясь с волнами и своим отчаянием. Но корабль отдалялся от нее так быстро, что уже вскоре превратился в точку. Волнение на море тоже усилилось. Одна из волн накрыла Лизу с головой, закрутила, опустила до самого дна, а затем вышвырнула на берег. Лиза закашлялась, распласталась, будто распятая, на камнях и закричала. Горе разрывало грудь, глаза жгло не от морской соли, а от слез. Она кричала, била до крови кулаками по камням, пока вконец не обессилела. Море окатывало ее пенистыми волнами. Но Лиза не чувствовала холода, только эту убивающую ее боль.

Нет смысла возвращаться в тот мир, где погасло солнце. Ей место теперь тут – ожидать брига, который никогда не вернется. Она останется здесь в надежде, что однажды за нею тоже приплывет корабль и переправит на тот берег, к которому навсегда уплыл ее любимый человек.

Лиза лежала так долго-долго, промокшая, промерзшая, обессиленная, пока вдруг что-то тяжелое не ударило ее по спине. Она слабо пошевелилась, и выброшенный морем предмет соскользнул рядом. Лиза села и увидела намокшую до расползающихся листов книгу. Но все же узнала картинку на мокрой обложке и грустно улыбнулась. Каким-то образом, словно ей в утешение, море принесло ей книгу про любимых мумми-троллей. Лиза прижала мокрый томик к груди. Как жаль, что он безнадежно испорчен…

И вдруг она внезапно все поняла и вскочила на ноги, ошарашенная и одновременно обнадеженная открытием. Это не мир Дэна! Это ее собственный мир! Это она здесь оказалась, а не он. Дэна тут нет, он – там. Живой. Это она потерялась, несчастная и одинокая. Как же так получилось?..

Лиза заметалась по берегу, не зная, куда отправиться. Она заблудилась, потому что пришла сюда не по своей воле, и не знала, где находится дверь. «Тебе еще рано», – сказал ей моряк с брига. Ей рано! Она еще может выйти. Но куда идти? Книжные шкафы исчезли. Ее мир превратился в бесконечный суровый берег.

Внезапно она услышала, как кто-то читает сказку про мумми-троллей. И в первый момент подумала, что это мама. Но голос был мужским… Читать ей мог лишь тот, кто знал о ее секрете. И Лиза, обрадовавшись, пошла на голос.

Она открыла глаза и увидела Дэна. Ссутулившись, он сидел на стуле и вслух с телефона читал историю про мумми-троллей. На нем была та же одежда, что и на встрече с читателями. Только рубашка оказалась мятой, с оторванной верхней пуговицей, и была испачкана темными пятнами. Повязка на руке тоже стала бурой от высохшей крови, и Лиза испугалась, что у Дэна открылась заживающая рана. Но потом вспомнила момент, который не увидела в «книжном» мире: как он подхватывает ее и бежит с нею на руках куда-то сквозь толпу, и его крик, всполошенный шум и чей-то испуганный визг глохнут в ватной тишине.

Дэн почувствовал, что она смотрит на него, поднял взгляд от телефона, и Лиза ужаснулась, увидев, какое у него бледное и уставшее лицо. Взгляд тусклый и погасший, а возле рта залегла глубокая складка.

– Как ты, Лиз? – спросил он, откладывая телефон.

– Кажется, неважно, – слабо шепнула она. – Но будет лучше.

Он кивнул и после паузы сказал:

– Твоя семья уже в дороге. Я позвонил Инге. Вадим поехал в аэропорт их встречать.

– Спасибо.

Он опять кивнул, помолчал, будто не зная, что еще сказать, а потом вздохнул.

– Доктор сказал, что ты молодец. И поправишься быстро. Жизненно важные органы не задеты. К счастью. Только крови потеряла много.

– Что случилось?

– Анна выстрелила в тебя. Развернулась в последний момент и… Не понимаю, почему ты?! Я, я стоял перед ней. Почему она не выстрелила в меня, как собиралась?!

Лиза чуть качнула головой, и Дэн осекся.

– Прости, Лиз. От меня тебе одни беды.

– Глупости, – слабо улыбнулась она. – Опять ты оскандалился, писатель Весенин.

Ей доставило радость увидеть ответную улыбку на его осунувшемся лице.

– Опять, – согласился Дэн. – Эта девушка совсем сошла с ума – перед журналистами и публикой…

– Вот именно.

– Что «именно»?

– Перед журналистами и публикой. Подставить. Только не тебя. Амалию.

Лиза устало опустила веки, но, услышав скрип двери, открыла глаза. Она еще не увидела, кто вошел в палату, но по тому, что Дэн мгновенно вскочил на ноги и сжал кулаки, догадалась о визитере.

– Дэн, не тут, – раздался мужской бас. – Выйдем на улицу, там мне заедешь.

Ивасин тяжело вздохнул и остановился рядом с койкой.

– Я же пытался до тебя достучаться! – срывающимся от негодования злым шепотом произнес Дэн, но, перехватив умоляющий взгляд Лизы, оборвал себя на полуслове.

– Дэн, не тут, – повторил Ивасин. – У тебя будет время все мне высказать и набить морду.

– Видеть тебя не могу! – с горечью произнес Дэн и разжал кулаки.

– Я сам себя видеть не могу.

Ивасин потоптался рядом с кроватью, наморщил лоб и вздохнул. Поставил на тумбочку корзинку с фруктами и растерянно посмотрел на Лизу. Вид у него был до того несчастный, что у Лизы защемило сердце.

– Спасибо, – поблагодарила она за гостинец. – Люблю фрукты.

– Ей еще ничего нельзя! – буркнул Дэн. Ивасин уже развернулся, чтобы уйти, но задержался и положил ладонь ему на плечо:

– Весенин, признаю свою ошибку. И прошу прощения. Когда будешь готов, набери мой номер.

Дэн не кивнул, но и не сбросил руку Петра. Ивасин вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

– Дэн… – тихо позвала Лиза. – Все случилось слишком быстро. У Петра не было времени. Он…

– Он мог бы что-нибудь сделать. Если бы поверил мне. Он мог бы, зная о выступлении, предугадать. Он мог бы…

– Дэн, – перебила Лиза. – Ты сам сказал, что чудовищные ошибки надо исправлять. Дай Петру шанс это сделать.

Дэн посмотрел на нее долгим взглядом, словно не соглашаясь. Но затем вздохнул:

– Только ради тебя, красавица.

* * *

Ты всегда ненавидела меня, моя сестра Амалия. Не простила мне смерти нашей матери, которую я, с твоих слов, убила своим появлением на свет. Не приняла моих, как ты говорила, странностей. В чем была моя вина? В том, что за мою жизнь мама отдала свою? В том, что мне всегда нравилось рисовать и рисунки, как говорили, получались у меня живые?

Помнишь, сестра Амалия, то происшествие на пляже, когда мне было четыре года? То был несчастный случай. Да, знаю. Я не послушала тебя, вошла в воду, оступилась и внезапно ощутила, как что-то утягивает меня вниз. От страха не осталось сил на крик о помощи. Я молча тонула, надеясь, что ты поймешь, что происходит, и спасешь меня. Ты стояла на берегу и смотрела на меня. Я видела твой взгляд – холодный и безразличный, как у рыбы. А потом твои губы вдруг искривила усмешка. Ты поняла, что я не играю, а тону. Я коснулась дна, захлебнувшись не водой, а отчаянием. Легкие горели от боли, тело налилось чугунной тяжестью, глаза выедало солью. А где-то высоко-высоко, словно насмехаясь, как и ты, над моей смертью, светило яркое солнце, плавилось на поверхности, накрывая меня золотой крышкой. «Мамочка, помоги!» – закричала я мысленно, вложив в этот немой последний крик все свое детское отчаяние. Я не хотела умирать. Мне было только четыре года, но я понимала, что умираю. И вдруг кто-то выдернул меня из воды и, баюкая нежно на руках, потащил вверх – к яркому свету. Солнце светило так ослепительно, что я зажмурилась. Это был короткий, но такой прекрасный полет. Никогда еще – ни раньше, ни потом – я не испытывала подобного счастья. Я наслаждалась полетом, как птица, которая долго просидела в заточении и наконец-то вырвалась на свободу. Я плакала от счастья и смеялась. И знала, что несут меня на руках к любящей меня матери. Где-то далеко внизу осталось мое несчастное тело, белело крошечным пятном в толще воды. Мне не было страшно его оставлять. Напротив, я сбросила его, будто стесняющую меня личину. Я летела к моей маме от нелюбящей меня сестры и радовалась этому. Кто-то коснулся моего лба нежным поцелуем. А потом я отчетливо услышала слова: «Тебе надо вернуться». Тогда я заплакала от огорчения. Я маленькая и слабая! Я не хочу туда, обратно. «Ты будешь рисовать. Это будет твоей силой и защитой». Может, все было не так. Может, это все мне потом придумалось. Может, на самом деле, когда я тонула, меня накрыло темнотой. Но сама я верила в эту историю, которую подарило мне мое воображение.

Меня спасли: незнакомый мужчина отодвинул в сторону мою сестру и, не раздумывая, бросился в воду. Возможно, ты, сестра Амалия, испугалась наказания и разыграла спектакль с истерикой. Была бы ты счастлива, если бы я умерла? Наверное. Но я вернулась. И с желанием рисовать. Пока я болела, бабушка Тамара отпаивала меня своей чудесной настойкой. А я, выздоравливая, рисовала, как одержимая. Я нарисовала для бабушки новое платье. И соседка вдруг подарила ей почти такое же. Не подошел размер, как сказала она. Но я знала, знала, откуда взялось платье. Потому что его пожелала бабушке я. А ты, сестра Амалия, наоборот, испортила любимые туфли. Это я нарисовала, что у них сломался каблук. Я могла бы рисовать, желая что-то доброе – тебе, мне, бабушке Тамаре. К примеру, новую крышу нашему дому, такую, которая бы не протекала в дождь. Или «подарить» нам всем по красивому платью. Или билеты на лайнер, которым мы любовались издали в порту. Оно бы сбылось! Так или иначе. Нашлись бы деньги на платья, сосед бы вызвался починить нам крышу или бабушка Тамара, купив стиральный порошок по акции, неожиданно выиграла бы путевки в круиз. Я могла бы так делать, если бы сильно-сильно этого желала. Но все доброе во мне уничтожала ты – своей ненавистью, придирками, словесными издевками и страшными «шутками», которые доводили меня до икоты.

Помнишь, как однажды, когда мне было пять лет и бабушка Тамара уехала на два дня, ты где-то раздобыла светящуюся краску? И пока я не видела, нарисовала ею на стенах моей спальни чудовищные рожи? А когда я легла в постель, ты погасила свет и заперла комнату снаружи на ключ. Я кричала от ужаса и билась в закрытую дверь, потому что со всех сторон на меня глазели страшные рожи, скалились ухмылками. Я умоляла тебя открыть, но ты под дверью наслаждалась моим ужасом. Я слышала сквозь собственный крик твое приглушенное хихиканье. К приезду бабушки Тамары ты стерла рисунки и нажаловалась, что я отвратительно себя вела. Бабушка, помнится, пристыдила меня, потому что такая большая девочка, как я, уже не должна была бояться темноты. Потом, когда я стала постарше, ты налепила на стекло голограмму со скалящейся ведьмой, и сама – тихо, ночью – постучала мне в окно с улицы. На мой крик проснулась бабушка. И, о радость, всыпала тебе. Только на этом ты не угомонилась. Ты постоянно меня задирала, оскорбляла, ломала мою любимую куклу, однажды разрезала на ленты подол моего выходного платья и обставила все так, что это я в порыве гнева испортила наряд. Странно, что бабушка Тамара чаще верила тебе, чем мне. Впрочем, чего тут странного. Ты всегда находила нужные доводы, ты умела манипулировать и убеждать. Мне же оставались мои картинки. Поначалу я рисовала себе подарки – новых кукол, платья, белоснежный корабль, который увез бы меня далеко-далеко от тебя. Только ничего из этого не сбывалось. Я рисовала с обидой и слезами на глазах, тогда как в рисунки нужно было вкладывать душу. Зато когда я выплескивала на бумагу обиды, начинало происходить страшное. У бабушки Тамары после той выволочки, что она устроила мне за испорченное тобой платье, сломалась любимая швейная машинка. Ты же потеряла новые часы. Мне еще было мало лет, но я догадалась о связи между моими настроениями, рисунками и происходящим. И однажды в порыве гнева, ослепленная обидой, я нарисовала тебя на костылях. В тот же день ты споткнулась на крыльце и упала. Нет, тогда, узнав, что ты повредила ногу, как я того пожелала, я не воспылала торжеством. Я испугалась. И даже мысленно просила у тебя прощения, плакала в подушку от раскаяния. Ты слышала, как я плачу. И, может, если бы ты сказала мне что-то ласковое в тот момент, все в наших жизнях с тех пор пошло бы по-другому. Но ты нашла мой спрятанный рисунок и все поняла. С тех пор ты стала меня… бояться. Но твой страх породил еще большую ненависть ко мне. Ты выкинула мои карандаши, сожгла альбомы и устроила бабушке Тамаре истерику, когда она купила мне краски. Ты меня боялась, и поэтому стала больше контролировать. Куда я пошла, с кем, в чем. Если я молчала, значит, что-то замышляла. Если я была радостна и напевала, значит, уже придумала каверзу. Может, будь я в тот момент смелее, я бы нашла, как наконец-то обернуть твой страх в свою пользу. Но я все еще ждала твоей если не любви, то хотя бы доброжелательности. Я сама делала шаги к примирению, но ты так и не простила мне своего падения с лестницы. «Исчадие ада» – так ты, шипя, назвала меня. «Чудовище». Тогда как чудовищем была ты.

Мои рисунки были моей защитой – уже не только от тебя, а от несправедливостей жизни. Ты знала мой секрет, поэтому я не могла открыто желать тебе несчастий. Но ты сама однажды подсказала мне, как наказать тебя. В тот день к бабушке Тамаре пришел Игнат и принес ей смолу и травы. За чаем Игнат рассказал легенду о страшном водителе, которая спровоцировала у тебя ночной кошмар. Ты проснулась ночью от собственного крика, а утром, я слышала, рассказывала на кухне бабушке Тамаре, как тебе снилось, что одноглазый обожженный водитель увозил тебя на старой «Победе» в горы. Тогда я стала рисовать этого водителя – сцены, как он увозит тебя в ад. Я верила, что однажды наступит тот день, когда этот кошмар сбудется. Я призывала его, я мечтала, чтобы однажды ты, возвращаясь поздно, встретилась бы со страшным водителем на дороге. Но ты возвращалась домой засветло. А потом уехала.

Ты поступила в столичный вуз. И не какой-нибудь, а самый престижный, туда, куда берут большей частью тех, кто родился с золотой ложкой во рту. Или очень способных и целеустремленных – как ты. Это были пять лет рая, когда тебя не было рядом. Но бабушка Тамара с твоей подачи заговорила о переезде. У тебя еще не было денег, ты только закладывала первые камни в фундамент своей будущей Империи, поэтому купила старый дом в Подмосковье. Но бабушка и ему была рада так, словно ей подарили дворец. Ты развивала свой бизнес, снимала в Москве крошечную квартиру, потом переехала в собственную – просторную и светлую. Пообещала и бабушке купить квартиру в столице, хоть она просила не тратить деньги ей на жилье. Бабушке Тамаре хотелось, чтобы ты помогла встать на ноги мне. «Она сама заработает», – ответила ты сквозь зубы. И была права. Мне не нужны были твои деньги. Мне хотелось, чтобы ты когда-нибудь оценила меня. Перестала унижать, говоря, что я уродина, что в вуз смогу поступить только за деньги. Потому что в нашей семье, исходя из твоего видения, гениальной и красивой могла быть только ты.

Я поступила. Сама. Я такая же упорная, как ты. Я поступила в тот же вуз, который окончила ты. Я добилась первой победы и ждала от тебя если не восхищения, то хотя бы одобрения. Но ты скривилась так, будто я сообщила тебе не о своем взлете, а о падении. Впрочем, мое падение тебя бы обрадовало. Ты сказала, что теперь я не имею права запятнать твою блестящую репутацию плохими отметками, прогулами и заваленными зачетами. Я должна соответствовать. Соответствовать – значит быть достойной сестрой Амалии Стрельцовой. И я соответствовала. Ровно до того дня, когда отправилась на злополучную вечеринку. Мне просто хотелось нравиться. Убедиться, как и в случае с университетом, что я не такое убогое ничтожество, как ты внушала мне всю мою восемнадцатилетнюю жизнь. Мне хотелось быть красивой. И любимой. Наконец-то любимой. Но случилось то, что случилось. Что случилось бы и с другой провинциальной девушкой, обманувшейся первым мужским вниманием. Но что значит истерзанное тело в сравнении с изнасилованной тобой душой? Ты орала. Так орала, что уж лучше бы я умерла там, под этими животными, чем сгорать от стыда из-за твоих слов. Ты обвинила меня в случившемся. Назвала падшей девкой. Тогда как мне в тот момент была нужна твоя помощь. Ты сказала, что не позволишь подать заявление, потому что огласка бросит тень на твою безупречную репутацию. Опять эта проклятая репутация! Ты так тряслась над нею, как не тряслась над своим единственным белым выходным платьем в юности. Репутация тебе была гораздо важнее чести родной сестры. Ты сама отправилась в вуз, уговорила декана принять у меня экзамены досрочно, дабы избежать лишних слухов (бросить университет после случившегося ты бы мне не позволила). И увезла в наш южный поселок, дабы я успокоилась. А сама вернулась «улаживать дела». Не знаю, что ты делала те два дня в столице. Успокаивала ли бабушку Тамару, встречалась ли с насильниками. Не знаю. Я провела эти два дня дома взаперти. Впрочем, мне самой никуда не хотелось выходить. Я только в красках представляла наказание этим троим… И вновь рисовала увозившего тебя в ад водителя. Когда ты вернулась, я уже придумала наказания тем животным. Одного я нарисовала под машиной. Другой в моих фантазиях должен был умереть от паленой водки. Третий… Что делать с третьим, я не знала – пощадить или тоже убить. Я так и не решила. Он меня не тронул. Но мог бы. Он не тронул меня. Но мог бы сделать то же самое с другой девушкой. В тот момент я ненавидела всех мужчин почти так же, как ты ненавидела меня. Может, я придумала бы наказание и этому, третьему. Если бы ты не вернулась. Я поспешно спрятала альбом – и вовремя, потому что ты позвонила мне и пригласила пройтись. Это было так неожиданно, что я согласилась. Я вдруг понадеялась на то, что наши отношения после случившегося наконец-то смягчатся. Ты ведь могла бы посочувствовать мне как женщина? Понять? Я все еще верила в твою человечность.

Я поднялась к водопаду, где ты меня ждала. И там ты сказала, что ни за что и никогда не позволишь мне упоминать где-либо об этой истории. Никто не должен смотреть на сестру Амалии Стрельцовой как на девку легкого поведения. Никто… И повторила, что я сама виновата в случившемся. И что если я к тому же окажусь беременной, то тогда мне лучше не жить. Тогда я закричала. Я кричала, что в этот раз поступлю по-своему. Что не собираюсь больше слушать тебя. Что, раз моя репутация уже испорчена и падать ниже некуда, я обнародую все. Чтобы предупредить других девушек. Чтобы наказать тех, кто виновен. Я не собиралась молчать. Я желала рассказать все-все о тебе, моей жизни и случившемся. Мой протест впервые в жизни был таким сильным. И ты испугалась. Испугалась не скандала, а того, что увидела в моих глазах решительный блеск. В моих глазах ты увидела отражение себя – такой же сильной, целеустремленной и идущей по головам. Я больше не повиновалась тебе. И ты испугалась меня по-настоящему. Настолько, что толкнула меня. Иногда ты тоже совершала импульсивные поступки.

Умирая на руках нашедших меня Игната и его внучки, я назвала твое имя – моей убийцы. Но старый Игнат мой шепот истолковал как мое желание в последний раз увидеть тебя, мою сестру. Много лет спустя ты вывернула эту историю по-своему, представила все так, будто твоя сестра не выдержала позора и сбросилась на камни. Тогда же мою смерть посчитали несчастным случаем: ушла странная девушка в горы одна, поскользнулась на мокром камне, залюбовавшись на водопад. Но моя смерть не была ни самоубийством, ни несчастным случаем, а самым настоящим убийством. Твои руки в крови, моя дорогая сестричка.

И тогда я вернулась, чтобы отомстить тебе. Моя душа окажется отомщенной только тогда, когда от твоей безупречной репутации не останется и следа. Моя душа получит покой в тот момент, когда ты сядешь в автомобиль с одной фарой и отчалишь в ад, как я это придумала. Но, увы, в теле Дарьи мои способности почти пропали. Я не могла через рисунки призывать ситуации. И ты бы по своей воле не вернулась в наш город. Мне только оставалось ждать и питать мою жажду мщения. Я слышала, как старая ведунья сказала Игнату, что Анну может вернуть кровавая жертва. Игнат делал все возможное, чтобы в моих руках случайно или нарочно не оказалось ни ножа, ни даже ножниц. Он отпаивал меня всякими отварами, уводил в горы – делал все возможное, чтобы я, жаждущая мести Анна, оставалась пассивной и слабой. Но Игната убили. И тогда я поняла, что это мой шанс. У старика были сбережения – и немалые. Он водил в горы туристов, добывал для местных дорогостоящую смолу и травы. Деньги ему были не нужны, он откладывал сбережения для своей внучки. Вот они и пригодились.

Я вернулась в город, который возложил на твою голову корону. И к своему удивлению и радости узнала, что ты вместе с тем, третьим. Он взлетел высоко, почти так же, как ты. И оттого падение оказалось бы почти таким же болезненным, как мое – на камни. Судьба вложила мне в руки козыри. Одним махом я могла бы отомстить и тебе, и ему. Но не он был моей целью, а ты. У тебя, бездушного чудовища, вдруг оказались свои слабости.

Ты не любила читать книги, поэтому пропустила бы мое сообщение тебе о возвращении. Но он, детективщик, докопался бы до сути. Из-за того, что его книги и имя были известны, история бы получила огласку. И кровавая жертва выпустила настоящую Анну, уничтожив пассивную мышь Дарью.

Я приехала на выставку, чтобы увидеть его воочию. И там судьба подарила мне новый козырь. Я поняла одно: он не любил тебя. Он страдал по той, которая была героиней его последней книги. Он так откровенно, прикрываясь именем вымышленного героя, рассказал о чувствах к ней, что только ты, не читавшая его книг, могла обмануться его «любовью» к тебе. Я видела, как он бежал за ней – так, словно догнать ее для него было важнее жизни. Я видела их вместе, беседующих о чем-то незначительном. Видела их взгляды, которыми они обменивались. Тогда я поняла, что получила не только козырь, но и помощницу.

Я тщательно собрала о ней, моей союзнице, всю информацию. Это так просто! Стоит лишь найти блог. Фамилия, вуз, место рождения. И вуаля! Сопоставив факты, раскопав несколько новостей (не о ней, о ее отце – известном бизнесмене, или дяде – банкире, с которым ты не просто водила знакомство, но и услугами чьего банка пользовалась для развития своего бизнеса), я увидела, что судьба мне приготовила колоду козырных тузов. Такой шанс выпадает лишь однажды. И я рискнула – поставила все фишки на красное, надеясь сорвать ва-банк. Фишка на то, что он выберет ее. Фишка на то, что она втянется в его расследование. Фишка на то, что ее любопытство и страстное желание ему помочь приведут в дом, где я оставила небольшой «подарок», вложив вместе со своими пожеланиями крохи той силы, которая проснулась во мне вместе с жаждущей отмщения Анной. И остальные фишки я поставила на то, что она, напуганная происходящим, вернется в родной город за помощью к мачехе. Туда, где погибла я. Туда, где все началось. Никто не знал, как я умерла на самом деле. Никто не знал, какой была моя настоящая жизнь. Никто не стал бы больше интересоваться мной, расследовать обстоятельства моей гибели, кроме этих двоих. Я вынудила их сделать это, надеясь на то, что история несчастной Анны Шумовой получит резонанс.

Нет, я не собиралась убивать его ее руками. В тот миг, когда он ответил про свою любовь, в тот миг, когда я увидела, как он бежит за ней, как смотрит на нее, как дышит рядом с ней, я придумала ему наказание. Я вкусила крови, агония несчастных жертв сделала меня сильнее и жестче. Во мне уже ничего не осталось ни от прежней Анны, ни от той несчастной, чье тело я позаимствовала. Из крови жертв родилась новая Анна – жестокая, беспощадная и решительная. И то наказание, которое я придумала ему, показалось мне мучительнее, чем просто смерть.

Я запустила события, будто столкнула с горы тяжелый камень. Зная тебя, сестра Амалия, я поставила на то, что ты не забудешь нанесенную им обиду. Ты действовала на порывах – впервые на порывах и впервые не просчитав свои шаги. Поэтому угодила в созданную тобой же ловушку. Я надеялась, что он в отместку расскажет всю правду о тебе. Но все же подстраховалась: написала несколько анонимных писем в желтые издания и рассказала правду сама. Камень с горы летел и летел. Оставалось лишь дождаться публичного выступления писателя и сделать предпоследний, но самый главный шаг.

Она узнала меня, или поняла, кто я. Милая бедная девочка! В страхе за него она последовала, как я рассчитывала, за мной. Как просто управлять влюбленными! Она считала, что жертвой я выбрала его. Но нет, обманный ход. Ее смерть на его глазах – вот наказание, которое я ему придумала. «Привет от Амалии Стрельцовой!» – громко, так, чтобы услышали все в зале, выкрикнула я и нажала на курок. Алексей Чернов сотрет до пыли всю твою Империю и тебя саму за смерть дочери, Амалия. Он и банкир Дохновский. Перекроют тебе все ходы и выходы, лишат кредитов и уничтожат все то, что ты создавала годами. А когда ты, уничтоженная, захочешь посмотреть в глаза той, кто затеял все это (а ты это сделаешь!), я покину ненужное мне тело, затаюсь в тебе и однажды приведу туда, где тебе и есть место. В ад.

Сегодня у меня на ужин черствый хлеб, тухлая вода в кружке и склизкая похлебка. А впереди – дни в ожидании тебя, чудовище Амалия.

Эпилог

Полтора года спустя

Лиза дочитала последнюю фразу рукописи и закрыла файл. Пожалуй, с этим романом она бы поработала. Автора она нашла в Интернете на одном из сайтов самиздата. Нашла случайно: имя было неизвестно, подписчиков у писательницы было немного, комментариев и вовсе ноль. Рукопись не участвовала ни в одном конкурсе. Да и в профиле девушка скромно о себе написала, что не считает себя писательницей, работает в офисе, воспитывает дочь, а сочиняет истории во время отдыха. Но, однако, писала она так, будто плела словесное кружево – тонкое, изумительно красивое и легкое. Метафоры были так прекрасны и одновременно так просты, что Лиза в восхищении перечитывала некоторые фразы по несколько раз, удивляясь тому, как автор точно подмечает глубину и другой смысл находившихся, казалось бы, на виду вещей и явлений. Сюжет, хоть и не отличался крутыми поворотами, цеплял с первых строк. А герои вызывали симпатию. Эта начинающая писательница – самородок, который затерялся среди простого песка и грубых камней. Лиза вошла в профиль девушки и написала ей в личном сообщении пару фраз. Затем с удовлетворенной улыбкой откинулась на спинку стула и потянулась. Она сделает все возможное, чтобы эта рукопись увидела свет. Недавно в крупном издательстве запустили выпуск серии книг другого автора, которого открыла Лиза. И, воодушевленная первым успехом, она наконец-то поверила, что у нее все получится.

Лиза поднялась из-за стола и, сделав шаг, споткнулась о книгу, неожиданно оказавшуюся на полу возле ее стула. Она подняла книгу, положила ее на соседний стол и только тогда заметила воцарившийся в кабинете хаос. Еще утром здесь был полный порядок. Но сейчас по полу оказались разбросаны папки, скомканные листы, стикеры, ручки и раскрытые справочники. Среди всего этого безобразия прямо на полу, скрючившись над тетрадью, сидел Дэн и, как бобер, догрызал до грифеля карандаш.

– Весенин! – заорала Лиза. – Ты что тут натворил?!

– А? – рассеянно спросил он и поднял на нее затуманенный взгляд. Лиза невольно улыбнулась, увидев, что от грифеля губы у него окрасились в темный цвет. Дэн поправил перекосившиеся очки и вопросительно вскинул брови.

– На балкон отселю тебя, Весенин, со всем твоим мусором, – беззлобно, еле сдерживая смех, пригрозила Лиза. – Я только утром тут прибрала!

– Ну, я же работаю, – развел руками Дэн. – В двух шагах от финала!

– В двух шагах от развода, Весенин, – вздохнула Лиза. – И почему я все это терплю?

– Наверное, потому, что тебе нравится читать мои детективы, – не растерялся Дэн, ухватил Лизу за руку и усадил рядом с собой. – Я потом все уберу. Обещаю! Давай не будем ругаться из-за мелочей? И уж тем более произносить это страшное слово «развод».

– Я не ругаюсь, – улыбнулась Лиза, прижалась плечом к его и кивнула на тетрадь. – Получается? Или нужна помощь?

– Да пока вроде идет. Хотя есть один момент, который мне хотелось бы с тобой обсудить…

– Погоди, – оборвала его Лиза и потянула носом. – У нас что-то стоит на огне? Горелым пахнет!

– Черт! – спохватился Дэн, вскочил на ноги и ринулся из кабинета. По пути споткнулся о стопку книг, чуть не поскользнулся на пластиковой папке и врезался плечом в дверной косяк.

– Дэн! – испуганно вскрикнула Лиза, вскакивая на ноги. Но он уже, потирая ушибленное плечо, вылетел в коридор. Лиза выбежала следом и ахнула, увидев, что кухня затянута дымом. Дэн размахивал в этом дыму руками, будто отгонял мух. Затем открыл духовку, выпуская наружу еще тучу, и снова чертыхнулся.

– Не обожгись! – воскликнула Лиза, подала ему прихватку и торопливо распахнула окно.

– Сгорело, – сокрушенно вздохнул Дэн, демонстрируя выставленный на плиту почерневший противень с чем-то обуглившимся и скукожившимся.

– Что это хоть было?

– По идее, наш обед. А из чего состоял – уже неважно.

Вид у Дэна был такой несчастный и одновременно комичный, что Лиза не выдержала и рассмеялась.

– Ты бы меня хоть предупредил, что поставил что-то в духовку!

– Ты была так занята, что не хотелось отвлекать.

– Дэн… – простонала Лиза и обняла его. – Два сапога пара.

– Скорее всего – две катастрофы, – усмехнулся он. – Если увлеклись книгами, то даже апокалипсис пропустим. Собирайся. Поехали куда-нибудь обедать.

– Да я могу что-нибудь приготовить. Или ты спалил все, что оставалось в холодильнике?

Судя по его виноватой улыбке, так и было.

– Ладно. Поехали. Заодно потом заедем в супермаркет за продуктами.

Она не стала спрашивать, куда они поедут. Дэн обычно сам выбирал маршрут и никогда не промахивался: угадывал и вкусы Лизы, привозил ее в кафе или ресторан с хорошей кухней. Часть этих мест он разведал еще во времена холостой жизни, когда любил колесить на машине по городу, думать над сюжетами, а затем обедать или ужинать в одиночестве в каком-нибудь месте. Часть ресторанов ему рекомендовала Дина. Лиза полностью доверяла выбору Дэна, не сомневаясь, что он уже знает, куда ехать. Вот и в этот раз он забил в навигатор какой-то адрес. Лиза откинулась на сиденье и тихо выдохнула. Она любила такие моменты, когда они вдвоем отправлялись куда-нибудь. Хотя готовить ей тоже нравилось. Но в машине они обсуждали общие интересы, и нередко самые важные решения приходили именно в дорожных разговорах.

– Что в итоге решила с выставкой? – первым задал вопрос Дэн.

– Не знаю еще. Паспорт в порядке, билеты тоже зарезервированы, организаторам я написала, но…

– Ты боишься, – понял Дэн, и Лиза протяжно вздохнула.

– Да. Я еще никто в этом мире.

– Ты уже издала одного автора, в портфеле у тебя еще пара сильных, с которыми издательства вот-вот заключат договор. И на днях ты открыла кого-то еще, кого могла бы предложить для издания.

– Но это Россия, Дэн! А выставка – международная! Я только-только делаю первые шаги у нас…

Поехать на известную выставку в Германию было его идеей, и Лиза поначалу пришла в ужас.

– Мы же говорили, что с чего-то надо начинать. И эта выставка будет для тебя пока ознакомительной. Тебе нужны контакты, знакомства. Тебе нужно там побывать, Лиз!

– Только если ты со мной поедешь.

– Мне рукопись сдавать.

– Дэн! Я готова дописать ее за тебя!

Она развернулась к нему и в умоляющем жесте сложила руки у груди.

– И не говори, что тебе самому не хочется там побывать! – выдвинула она последний аргумент.

Он помолчал, перестроился из одного ряда в другой и бросил мимолетный взгляд на навигатор.

– Хорошо. Поеду. В качестве моральной поддержки. Знаешь, я слышал, что Музова тоже отправляется в Германию.

– Позвони ей! Не из-за меня. Из-за себя! Она же, кажется, была не против сотрудничества с тобой!

– Я подожду, когда ты станешь моим агентом, – засмеялся Дэн, но Лиза поняла, что он не шутит. Она опять вспомнила свое последнее «путешествие» в другой мир, в котором чуть не потерялась среди книжных стеллажей. Тогда она увидела разлетевшуюся стопку газет с публикациями. И спустя время поняла, что те публикации оказались в своем роде предсказаниями.

Они с Дэном поженились прошлой осенью, после того как Лиза окончательно поправилась. Недавно переехали из квартиры Дэна в новую и большую. О Дарье, которая по воле Анны стала убийцей и покушалась на жизнь Лизы, рассказал в один из визитов к ним Петр Ивасин. Девушка оказалась психически нездоровой и находилась не в тюрьме, а в психиатрической больнице. Лиза с Дэном знали истинную причину «помешательства» Дарьи: Анна изменила ее до неузнаваемости. К сожалению, вернуть прежнюю Дарью уже было нельзя. В какой-то момент состояние девушки резко ухудшилось: она вдруг забыла о совершенных ею преступлениях, перестала обвинять Амалию Стрельцову в том, что с нею случилось, и превратилась в тихую и по-своему счастливую блаженную, которая «проживала» в своем мирке и детским голоском напевала бессловесные песни.

Лиза, как и предсказывали газеты, начала свой путь литературного агента и делала уже первые успехи. Алена за это время рассталась с Олегом Барашовым и неожиданно для всех начала встречаться с Сашей Федоровым. Саша же делал карьеру в холдинге, с владельцем которого познакомился на вечеринке для бизнесменов. Из компании Амалии он ушел через две недели работы там. И не из-за скандала, а потому что атмосфера в холдинге царила, по его словам, как в банке со скорпионами. Оставалось дождаться исполнения последнего предсказания: чтобы Лиза стала известным за рубежом агентом и представила книги Дэна. Но до этого еще было далеко, сколько-то лет упорной работы.

* * *

Последние полтора года у Амалии выдались непосильно тяжелыми. Казалось, в ее жизни наступил персональный ад, в сравнении с которым сплетни, слухи и нападки на нее в Интернете казались сущей чепухой, невинным аперитивом. Смерть Тамары, следом – свадьба Дэна с Лизой Черновой и разбившаяся на мелкие королевства нерушимая, казалось бы, созданная ею Империя. Нет, Амалия не опустилась до того, чтобы впасть в депрессию или отнести целое состояние психологу за «счастье» быть выслушанной и выслушать в ответ недееспособные советы. Амалия справлялась со всем сама – как стойкий оловянный солдатик. Хоть иногда хотелось выть в подушку, бить тарелки и заливать горе ударными дозами коньяка. Она выдержала. Справилась, хоть под подошвами ее туфель до сих пор хрустела битая крошка – все, что осталось от ее прежней жизни. Но крошка – это хоть какой-то субстрат, на нем можно выстроить новый фундамент…

И она собралась отстраивать все заново. Искать других партнеров вместо тех, которые отказались с нею работать из-за раздутого скандала. Искать банки, которые согласились бы дать ей кредиты под божеские проценты взамен того, которым управлял Дохновский. Но это все потом – после небольшого отпуска, который она позволила себе впервые за полтора года.

Отчего-то после пережитого ее потянуло не на заграничные курорты, а в родные места. В горы, которые она до этого не любила. С нею стало происходить что-то странное – не только изменились вкусы, но и… Об этом Амалия не рассказала бы даже психологу. Тем более ему. Иногда ей казалось, что она слышит голос Анны. Среди ночи в пустой квартире. В машине. В офисе. Анна произносила какую-нибудь незначительную фразу, будто желая напомнить о своем присутствии, и замолкала – до следующего раза. Еще Амалия нередко стала страдать бессонницей от того, что ей будто что-то давило на грудь. Все началось после ее визита к ожидавшей суда девушке, покусившейся на жизнь Лизы Черновой. Отчего-то эта незнакомка упорно настаивала на том, что Лизу «заказала» Амалия из мести Дэну.

Но она не знала эту бесцветную «моль», хотя ее внешность и показалась Амалии знакомой. Только когда девушка подняла на нее глаза, Амалия содрогнулась от ужаса. Потому что это был взгляд Анны. Погибшей по ее вине Анны. И в тот момент, когда их взгляды встретились, что-то произошло. То ли от духоты, то ли от потрясения Амалия потеряла сознание. А когда пришла в себя, узницу уже увели. Но с тех пор с ней начали происходить эти ночные приступы удушья и другие странности. Все эти неприятные ощущения она списывала на стресс. Пила витамины, успокоительные и оскоромилась снотворным. Но все же главным лекарством, которое она прописала сама себе, должен был стать отдых.

Тяжесть рюкзака оттягивала плечи, ноги с непривычки ныли, хотя Амалия не прошла еще и нескольких километров по ровной местности. А что будет дальше? Сумасшедшее решение – отправиться одной в горы! Амалия несколько раз решала сдаться и повернуть назад к дому, но что-то будто гнало ее вперед. Она шла по безлюдной дороге, загребая стертыми ногами пыль. Но в какой-то момент разум все же победил над порывами. Начинало темнеть. Она сбилась с пути. Самое лучшее – вернуться домой. Амалия решительно скинула на землю рюкзак, шагнула к проезжей части и, услышав звук мотора, подняла руку…

…Что-то случилось. Хорошее. Потому что первым, что Амалия почувствовала, была легкость. Нечто, давящее раньше ей на грудь, наконец-то отпустило. Ушло. Улетело. Исчезло. Как и исчезло иногда возникающее ощущение, будто кто-то нашептывает ей ошибочные решения и управляет ее действиями. Но следом за этим Амалия спохватилась: где она находится? Тихий рокот приятно успокаивал, за окном царила непроглядная темень. Амалия вспомнила, как «голосовала». Значит, она остановила машину и уснула в дороге настолько крепко, что потеряла чувство реальности.

– Где мы едем? – развернулась она к водителю и осеклась. Потому что мужчина очень напоминал ей того ужасного водителя из ее ночных кошмаров. Лицо его скрывал нависающий надо лбом капюшон, руки, вцепившиеся в руль, были затянуты в черные перчатки. Водитель проигнорировал вопрос пассажирки, продолжая смотреть перед собой в разрезаемую лишь одним лучом темень. Но Амалия и рада была тому, что он к ней не обернулся, потому что уже знала, что увидела бы: обезображенное шрамами лицо и единственный, светящийся в темноте глаз. Она пошарила рукой в поисках ручки, чтобы открыть дверь, но не нашла ее. Она в западне! От накатившего ужаса она будто онемела. А память угодливо подсунула картины, виденные раньше во снах: узкую дорожку, извивающуюся между гор, по которой неповоротливым жуком ползет старый автомобиль, полыхающую впереди огнем пропасть и доносящиеся оттуда завывания, стоны и крики. Амалия даже увидела клокочущую на дне пропасти лаву. Есть ли в их местах действующие вулканы? Она судорожно принялась вспоминать, что знала о географии родного края. Но ничего на тему вулканов не приходило на ум. Это во снах водитель увозил ее к жерлу, а затем направлял машину вниз – туда, где клокотала раскаленная лава. А в реальности такого быть не может. Не может!

– Останови сейчас же! – закричала она, чувствуя, что паника подступает к горлу желчной горечью. Но водитель, будто не слышал ее, продолжал удерживать руль руками в перчатках и смотреть прямо перед собой. На другие крики, мольбы и угрозы пассажирки тоже не реагировал. По тому, как ее внезапно вдавило в сиденье, Амалия поняла, что автомобиль стал взбираться в гору. И будто не по серпантину, а напрямую, по отвесной стене. Возможно ли это? И если до этого Амалия кричала и требовала ее выпустить, то теперь замерла, боясь, что даже от неосторожного вздоха автомобиль сорвется вниз. Внезапно в окно с ее стороны что-то громко стукнуло, будто от колеса отлетел камешек и ударился о стекло. Амалия испуганно дернулась и невольно обернулась. И на этот раз уже завопила от животного ужаса, потому что к стеклу с той стороны прильнуло белое лицо. Будто тому, кто смотрел на Амалию снаружи, нипочем была ни высота, ни скорость движущегося автомобиля. Тот, кто наблюдал за нею с ухмылкой, плыл рядом с машиной. Но страшнее всего оказалось то, что это было не незнакомое лицо, а искаженное злорадством лицо погибшей Анны.

– Катись в ад! – отчетливо услышала Амалия в тот момент, когда автомобиль достиг пика и на несколько кошмарных мгновений завис над пропастью. Следом за этим призрак сестры взмыл вверх, устремляясь к огромным, с тарелку, звездам. А автомобиль вдруг ринулся вниз. Амалия закричала. Но ее крики заглушили другие – стоны, хрипы и проклятия, становившиеся все громче с каждой секундой стремительного падения.

Content

Наталья Калинина
Вальс над бездной

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Эпилог