Джонатан Оксье

Питер Нимбл и волшебные глаза

Оригинальное название: Peter Nimble And His Fantastic Eyes

Copyright © 2011 Jonathan Auxier

Originally published in hardcover in 2011 by Amulet Books, an imprint of ABRAMS

Title page illustrations copyright © 2011 Gilbert Ford

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2019

* * *

Часть первая

Золотые

Глава первая

Первые десять лет Питера Нимбла

Если что и известно о слепых детях, так это то, что из них получаются самые лучшие воры. Только представьте себе: слепые дети обладают удивительным обонянием и за пятьдесят шагов могут определить, что скрывается за закрытой дверью, будь это тонкое сукно, золото или козинаки из арахиса. Более того, их пальчики так малы, что без труда пролезают в любые замочные скважины, а слух так тонок, что способен различать едва слышные щелчки каждой детали самого мудрёного замка. Времена великих краж, разумеется, давно прошли, и в наши дни на земле осталось совсем немного детей-воров, слепых или зрячих. Но ведь была пора, когда в мире их было пруд пруди. Перед вами история самого великого воришки из всех, кто когда-либо жил на свете. И зовут его, как вы уже могли догадаться, Питер Нимбл.

Как и большинство младенцев, Питер появился на свет вовсе без имени. Однажды утром компания пьяных, но добрых сердцем матросов нашла его в корзине, качавшейся на волнах неподалёку от борта их корабля. На голове у мальчика сидел огромный ворон, который, по-видимому, и выклевал ему глаза. В омерзении матросы тут же расправились с птицей, а младенца доставили в ближайший портовый город и сдали властям.

Члены городского магистрата не проявили к слепому новорождённому никакого интереса, но закон предписывал им по меньшей мере дать ребёнку имя. Молча проголосовав, они нарекли найдёныша Питером Нимблом в честь героя детской песенки, имя которого, впрочем, вспомнили неверно[1]. Наделённый только этим именем и ничем иным, мальчик отправился пробивать себе дорогу в жизнь.

Первое время он питался молоком раненой кошки, которую вместе с котятами встретил в подвале местной пивной. Кошка разрешила малышу Питеру жить с ней рядом в обмен на то, что он ловил в её шёрстке блох и клещей, пока в один печальный день несколькими месяцами позже хозяин пивной не обнаружил их всех свернувшихся клубочком под крыльцом. Придя в ярость оттого, что в его заведении поселились такие вредители, он запихнул всю семейку в мешок и бросил в море.

Но Питер умудрился развязать крепкий узел своими ловкими пальчиками, чем и ознаменовал начало карьеры вора. Шерсти мальчик был лишён от природы и умел держаться на воде, поэтому он без особого труда сумел добраться до берега. (Кошки же подобными успехами похвастаться, увы, не могли.)

* * *

До сих пор вы были свидетелями вполне обыкновенного младенчества Питера, возможно, ничем сильно не отличающегося от вашего собственного. Но то, что ему суждено было выделиться из массы сверстников, у которых едва начали прорезываться зубы, оставалось только вопросом времени. Первые намёки на необычность Питера проявились в его чудесном даре выживания. Поскольку родителей, которые покупали бы ему одежду и еду, у мальчика не было, он быстро понял, что необходимо брать дела в свои руки.

В Англии есть старинное выражение: «просто, как отнять конфету у ребёнка». Совершенно, надо сказать, неверное, ведь любой, кто хотя бы раз пробовал хоть что-то отнять у ребёнка, знает, какие за этим последуют рыдания, брыкания и общий переполох. Однако детям очень легко отнять что-то у нас. Несмотря на слепоту, маленький Питер без труда мог по запаху определить, с каких фруктовых лотков и тележек с овощами можно красть еду. Карапуз шагал туда, куда вёл его нос, и с невинным видом впивался зубами во всё, чего мог пожелать, а вскоре начал таскать и прочие предметы первой необходимости, например одежду, постельные принадлежности или повязку на глаза. Он пытался воровать и обувь, но обнаружил, что ходить босиком ему нравится больше. К трём годам он стал настоящим мастером мелкой кражи и снискал себе славу грозы уличных торговцев. Его не раз ловили с поличным, но Питер всегда умудрялся улизнуть раньше, чем потерпевшие успевали позвать констебля.

Единственная проблема для человека, ступившего на преступную дорожку, состоит в том, что такая жизнь сокращает его шансы на успех в обществе. Законопослушным гражданам достаточно одного взгляда на ребёнка вроде Питера, чтобы отвернуться от него навсегда, — и никаких тебе сладостей, игрушек или надежд на усыновление. Обеспечивая себя всем необходимым, наш герой, по сути, обрёк себя на одинокое и бездомное детство.

Ситуация, однако, в корне изменилась, стоило ему встретить предприимчивого малого по имени мистер Шеймас.

Мистер Шеймас был высоким и жилистым мужчиной с мясистыми руками и огромной головой. Неуклюжесть не позволила ему исполнить свою мечту и стать вором-форточником. Вместо этого мистер Шеймас занялся торговлей попрошайками. Торговец попрошайками, как вы могли уже догадаться, — это человек, который зарабатывает на нищих. Мистер Шеймас сделал делом своей жизни усыновление сирот. Сначала он хорошенько калечил их, а затем отправлял на улицу просить милостыню. Беднягу, который осмеливался возвратиться домой ни с чем, он избивал и продавал в работный дом. За всю карьеру мистера Шеймаса в его руках побывало в общей сложности не меньше тридцати сироток.

Питеру было пять лет, когда торговец попрошайками впервые заметил его у фруктового лотка на рынке.

— Привет, парень! — сказал мистер Шеймас, подойдя к мальчику. — Как тебя зовут?

— Все зовут меня Слепой Пит, сэр, — ответил Питер, ещё слишком маленький, чтобы понимать, что с незнакомцами разговаривать нельзя.

Мистер Шеймас наклонился, чтобы рассмотреть его получше. По опыту он знал, что слепые дети становятся самыми успешными попрошайками.

— А где твои родители? — спросил он.

— У меня нет родителей, — ответил мальчик.

К этому моменту Питера уже одолевал сильный голод, поэтому он быстро спрятал руку за спину и стянул из повозки с фруктами яблоко.

Краем глаза мистер Шеймас заметил, как он это сделал, и от восторга буквально лишился дара речи. Мальчик стащил яблоко не с самого верха, а откуда-то из глубины повозки, но горка фруктов при этом осталась целой и невредимой. Обычному человеку подобный трюк был бы не под силу, но для этого маленького оборванца он казался делом совершенно привычным. Мистер Шеймас в то же мгновение понял, что перед ним очень одарённый воришка.

Он наклонился ниже и начал рассматривать тонкие пальчики малыша.

— Ну что же, Пит, — сказал он сладким голосом. — Меня зовут мистер Шеймас, и я чертовски рад нашей встрече. Понимаешь ли, я крупный предприниматель, очень важный человек, но у меня нет сына, с кем можно было бы разделить свои богатства. — Мистер Шеймас взял из маленьких ладоней Питера яблоко, откусил от него кусок и продолжил: — Ну что, тебе хотелось бы стать моим сыном? Будешь жить в моём особняке, есть с моего стола и играть с моим псом по имени Бандит.

— А что это за пёс? — спросил Питер, надеясь, что пёс достаточно большой, чтобы на нём можно было покататься верхом.

— Пёс… сиамский, — немного подумав, ответил мистер Шеймас.

— А сиамские собаки большие?

— Самые большие в мире. Полагаю, Бандит даже мог бы проглотить тебя целиком, если б захотел. — Мистер Шеймас умял остатки яблока вместе с огрызком. — Так что скажешь, парень?

* * *

Никакого особняка у мистера Шеймаса не было. Как не было ни богатств, ни слуг, ни застолий. Пёс Бандит, правда, присутствовал, но был он довольно старый, передвигался на трёх ногах и, как и большинство стариков, ненавидел детей. Вместо того чтобы катать Питера на спине, он дни напролёт хромал и рычал, а из его противной пасти то и дело капала на пол слюна.

Мистер Шеймас отказался от торговли попрошайками и больше о ней не вспоминал. Он распродал всех сирот и полностью посвятил свою жизнь тому, что обучал Питера искусству воровства. Весь первый год их жизни вместе он прятал от мальчика еду внутри старого морского сундука. Если Питер был голоден, ему приходилось открывать замок голыми руками. Таким образом мистер Шеймас не только обучал его ценным навыкам взломщика, но и существенно сокращал свои расходы. Мальчишка ходил голодным более двух недель, прежде чем впервые пообедать в своём новом доме. К тому моменту, когда ему наконец удалось отпереть замок (воспользовавшись приёмом, известным домушникам как «Макниэри Твист»[2]), пища давно уже испортилась. Но со временем Питер наловчился и в конце концов научился открывать абсолютно все замки в коллекции хозяина.

Мистер Шеймас обучал Питера и тому, как всегда оставаться незамеченным, — пролезать между половицами, красться по крышам и даже по гравию так, чтобы не производить ни единого звука. Мальчик схватывал любую науку на лету и очень скоро научился всему набору воровских уловок — от вырезания оконных стёкол до вязания сложнейших узлов. К десяти годам Питер Нимбл уже стал самым искусным вором, какого видали городские жители испокон веков. То есть, разумеется, никто его не видал: все обнаруживали только открытые сейфы и опустошённые им шкатулки для драгоценностей.

Каждую ночь мистер Шеймас отправлял Питера в город с новым заданием. И каждый день на рассвете Питер возвращался к мистеру Шеймасу с полным мешком награбленного добра. «Червяк! (А именно так мужчина привык называть мальчишку.) Ты чертовски здорово поработал. А теперь уйди с глаз моих!» После чего запирал мальчика в подвале и оставлял Бандита на страже. Питер был не так уж против подвала. Темнота его, незрячего, не пугала, а сидеть в заточении нравилось ему больше, чем грабить дома честных людей. Ведь сколько бы плохого он ни совершил (а воровство — это плохо), Питер всё-таки был хорошим мальчиком, который вовсе не хотел заниматься воровством. Каждое утро, сворачиваясь калачиком на сыром полу подвала, он представлял себе, как прокрадывается мимо Бандита, проникает в комнату мистера Шеймаса, в которой тот хранит свои богатства, и возвращает всё награбленное законным владельцам. Представлял, как благодарные горожане спасают его от жестокого мистера Шеймаса и приглашают поселиться в своём большом и тёплом доме, где всегда много еды, звучит пение и бегают другие детки. Словом, Питер мечтал о счастье. Но мечта оставалась всего лишь мечтой, и каждый вечер на закате он вновь просыпался под крики мистера Шеймаса, и тот пинком выталкивал его на улицу — воровать.

Так и шла жизнь Питера Нимбла. Слепой, обездоленный, он терпел унижения и издевательства и был вынужден совершать преступления — день за днём, год за годом, — пока одним очень дождливым, но совершенно особенным днём не встретил незнакомца, изменившего его жизнь навсегда.

Глава вторая

Таинственная шкатулка галантерейщика

Помимо ночного воровства у Питера имелись и другие обязанности. Раз в две недели по вторникам мистер Шеймас отправлял его на рынок добыть (то есть украсть) еды. Этот вторник не был исключением.

— Вставай, червяк! — завопил мистер Шеймас, едва забрезжил свет. — Сегодня продуктовый день. Я тебя не за то кормлю, чтобы ты тут бока пролёживал.

Питер всю ночь занимался кражами и только час назад добрался до постели.

— Да разве вы меня кормите, — пробубнил он, и эту глупость ничем, кроме усталости, объяснить было нельзя.

Через мгновение мальчик почувствовал, как огромная мясистая рука хватает его за волосы и резко ставит на ноги. «Не забывай, с кем разговариваешь, червяк! — рявкнул мистер Шеймас, затаскивая тощего мальчишку вверх по лестнице в дом. — За это ставлю перед тобой двойную задачу: принеси мне еду и деньги… А ещё игрушку для Бандита!»

Пёс благодарно облизнулся, когда они проходили мимо.

— Есть, сэр! Простите меня, — сказал Питер, искренне раскаиваясь. Он понимал, что пререкаться себе дороже, но, как вы знаете, слова иногда выскакивают изо рта сами собой.

— Свои извинения прибереги для палача. — Мистер Шеймас выпихнул мальчика на улицу и кинул мешок для награбленного ему вослед. — Позаботься, чтобы он был полон, когда мы с тобой снова встретимся. А иначе! — И двери захлопнулись.

Питер поднялся и перекинул мешок через плечо. Услышав, как высоко в небе крупные капли дождя протыкают тучи, он вздохнул.

Дождь представляет собой совершенно особую проблему для людей той профессии, к которой принадлежал Питер. Понимаете ли, в дождь богатые люди редко выходят из дома: боятся растаять. А если кто-то из них и решается выбраться на улицу, то обычно в сопровождении слуги с зонтом, который внимательно следит, нет ли поблизости карманных воришек. Ничто в городе не производится с такой радостью, как повешение карманников, и любой преступник, который решается пойти на воровство в подобных обстоятельствах, сильно рискует. Именно по этой причине Питеру удалось стянуть разве что сущие мелочи тем промозглым дождливым днём.

Мальчик заворачивал за угол, пряча под рубашкой брокколи и копчёную селёдку и думая о том, что ему попадёт, если он сегодня не принесёт мистеру Шеймасу денег, как вдруг у самого дока ему на пути попалась толпа народа. Какая удача! Карманным воришкам обычно есть чем поживиться в плотной толпе. А в этот раз везение было ещё больше: все слуги с зонтами наблюдали за происходящим с не меньшим увлечением, чем их хозяева. Мальчик бросил продукты и немедленно принялся за работу. Он аккуратно пробирался сквозь толчею, вынимая кошельки из карманов зрителей и пытаясь понять, что же вызвало такой ажиотаж.

— Надоело выглядеть как монах? — раздавался над толпой громкий голос. — Ваш скальп гол, как Альпы? Забудьте об этом! Этот тюрбан, сделанный из шкуры медведя Южных Морей, за одну ночь вернёт вам роскошные локоны! — Голос принадлежал мужчине, который стоял где-то слева от Питера. — Шляпы на каждую голову! Вам больше не придётся искать! — Голос был уверенным и ровным, и оратор каким-то чудом удерживал внимание толпы.

Мудро будет прерваться и объяснить то, что оказалось недоступно Питеру Нимблу. Он не мог увидеть кривой башни из шляп, взгромождённых друг на дружку на голове мужчины. Не мог он рассмотреть и острых скул оратора, его красного крючковатого носа и густых бровей, как у филина. Единственное, что Питер знал наверняка, так это то, что мужчина предоставил юному карманнику прекрасную возможность отточить своё мастерство на этой толпе горемык.

Питер продолжал охоту на бумажники, без труда скользя пальчиками по карманам и сумочкам. Ему трудно было сдерживать ухмылку: люди так увлеклись болтовнёй галантерейщика, что не чувствовали ровным счётом ничего. Теперь мужчина делился воспоминаниями о том, где он нашёл свой удивительный товар. Он утверждал, что плавал за край света и путешествовал по местам, где не ступала нога человека. Там он обнаружил шляпы, сделанные из гобелена, ядовитых грибов и чешуи дракона.

— Всё это я предлагаю вам сегодня со скидкой! — кричал он.

Нагружая мешок, Питер обдумывал слова незнакомца. Он чуть было сам не захотел, чтобы такие волшебные места существовали на земле на самом деле. Разумеется, там было бы куда интереснее, чем в его портовом городке. Но мест таких не существует, напомнил себе мальчик. Всё это просто сказка, чепуха.

— Чепуха, говоришь? — раздался голос галантерейщика. — А что, если я попробую убедить тебя в обратном?

Питер аж руку от чужого кошелька отдёрнул. Показалось, будто мужчина обращался прямо к нему.

— Ну конечно, парнишка! — сказал голос.

Мальчик быстро вынул руку из заднего кармана констебля, почувствовав, что вся толпа повернулась к нему.

— Вы это м-м-мне? — сказал он, затягивая мешок с поживой.

— А кому же ещё? Интересно, можно ли на минутку украсть тебя?

Питер не шелохнулся.

Галантерейщик пошёл по другому пути и обратился к мужчине, стоявшему рядом с Питером.

— Господин констебль, — сказал он. — Не освободите ли вы дорогу так, чтобы этот парень мог ко мне прокрасться?

В горле у Питера пересохло. Он услышал, как дюжий слуга закона, переваливаясь с ноги на ногу и отодвигая людей в сторону дубинкой, прошёл мимо него.

— Слышали, что было сказано? — прогремел он властным голосом. — Дайте парню пройти.

Все ждали, чтобы Питер вышел на авансцену.

— Не стесняйся, юноша! — усмехнулся галантерейщик. — Держать нас в подвешенном состоянии — настоящее преступление.

Мужчина, очевидно, знал, что у Питера на уме, и угрожал вывести его на чистую воду. У мальчика не было выбора: изо всех сил стараясь казаться неуклюжим и безобидным, он ощупью направился сквозь толпу.

Галантерейщик схватил его за руку и с энтузиазмом её пожал.

— Рад приветствовать тебя на борту! — сказал он, поворачиваясь к публике. — А теперь я хочу продемонстрировать вам кое-что особенное, счастливчики!

Питер пытался понять, что его окружает. Справа стоял сам галантерейщик, он пах влажной шерстью с тонкой ноткой сожаления. Непосредственно за ним стояла карета, запряжённая парой… Нет, не лошадей. В возрасте семи лет Питеру довелось ограбить морской цирк, и с тех пор он мог похвастаться замечательным нюхом на экзотических животных. Но что же это за странные существа?

— Держись подальше от зебр, парень. Лягнут ещё ненароком!

Толпа рассмеялась над этим добродушным предупреждением.

Питеру, однако, было не до смеха. Казалось, этот мужчина читает его мысли. Но это же невозможно.

— Отнюдь, — прошептал галантерейщик, подойдя ближе. — Всё дело в практике.

Питер отшатнулся от незнакомца и врезался спиной прямо в его деревянную карету. Вернув себе равновесие, он почувствовал, что пальцы его нащупали что-то холодное, металлическое и очень знакомое.

Замок.

Сердце Питера забилось чаще. Открывать замки было самым любимым его занятием в профессии вора. Каждый замок он воспринимал как личный вызов. По определению замки созданы для того, чтобы ты понял, чего тебе нельзя. Нельзя получить еду, спрятанную в сундуке. Нельзя сбежать из подвала. Нельзя узнать, что лежит в карете. Каждый замок держал взаперти сокровище, которое так жаждало освобождения, и Питер всегда был рад оказать ему такую услугу.

Мальчик пробежал пальчиками по скользкой от дождя задвижке. Она была сделана из закалённой стали — материала, с помощью которого охранялись самые дорогие секреты в мире. Он провёл рукой дальше по дверце в надежде нащупать навесную петлю, но вместо этого обнаружил толстый запор другого замка. И ещё одного. И ещё. Вся карета была покрыта замками самых разных форм и размеров. Питер улыбнулся про себя: дело принимало интересный оборот.

Пока мальчик изучал карету, галантерейщик обращался к толпе.

— Наконец пришло время явить миру шляпу, которая ещё более удивительна, чем все остальные мои головные уборы, вместе взятые! Она создана специально для вас!

Народ подался вперёд в предвкушении.

— Мы все знаем, что главное неудобство жизни в порту составляет запах! Как можно надеяться на сохранение собственного достоинства в месте, вечно воняющем рыбой?

От людей последовал согласный шёпот; они с пренебрежительными минами втягивали носом воздух.

— Так не воняйте больше! — Галантерейщик достал стопку тоненьких кожаных шапочек. — Эти головные уборы, дублённые и отделанные в чистейшем воздухе Заоблачных Высей, гарантированно удаляют с тех, кто их носит, все неприятные запахи.

Толпа взревела от удивления.

— Говорите, это невозможно? Чтобы доказать своё утверждение, представляю вам самого компетентного из судей… Того, кто живёт исключительно за счёт своего обоняния.

Питер, ощупью изучавший замки на карете, мгновенно опустил руки, вновь почувствовав на себе внимание толпы. Галантерейщик тронул мальчика за плечо.

— Всем известно, что слепые имеют очень чуткое обоняние и различают самые тонкие запахи. Именно по этой причине я пригласил сюда этого юного оборванца: сейчас он будет моим ассистентом. — Мужчина аккуратно направил Питера обратно в толпу. — Если ты не против, парень, я попрошу тебя обнюхать вот этого констебля.

Питер встал перед стражей правопорядка как вкопанный. Тот неловко переминался с ноги на ногу.

— Ну же, понюхай его хорошенько, — сказал галантерейщик мальчику. — Чем он пахнет?

Как Питер мог догадаться, мужчина ждал от него правдивого ответа, но правда была не очень-то приглядной.

— Он пахнет рыбой, сэр.

Галантерейщик от изумления открыл рот и явно остался доволен.

— Рыбой, говоришь?! А ещё чем?

Питер принюхался снова.

— Выдохшимся пивом?

— А ещё?

Питер не смог молчать:

— И… кишечными газами!

Толпа загоготала над красным как рак констеблем.

— Поистине ядовитая смесь! — сказал галантерейщик.

— Слушай сюда! — взревел полицейский. — Ещё одно слово, и я вас обоих арестую!

Но прежде, чем он успел продолжить, галантерейщик протянул констеблю одну из своих кожаных шапочек.

— Будьте столь добры, наденьте сей волшебный головной убор.

Всё ещё заливаясь румянцем, полицейский снял шлем и возложил шапочку на лысую макушку, после чего одарил толпу смущённой улыбкой.

Галантерейщик вновь обратился к Питеру:

— А что ты скажешь теперь, парень?

Питер не спешил с ответом. Его нос был всего в паре сантиметров от потного пуза констебля, и запах нисколько не изменился. Но Питер был умным мальчиком и догадался, чего ждал от него галантерейщик. Питер не доверял ему, но что-то внутри, его воровское чутьё, твердило, что стоит подыграть.

— Так чем же он пахнет теперь? — повторил галантерейщик, и в его голосе проступили нотки нетерпеливого раздражения.

Питер шумно втянул носом воздух и ахнул.

— Куда же он делся? — Мальчик подался вперёд, водя руками в воздухе и притворяясь растерянным. — Констебль ведь только что был здесь… Но теперь его запах полностью исчез!

Зрители восторженно загудели.

— Вот так! — сказал галантерейщик и раскланялся. — Какие вам ещё нужны доказательства?

Со всех сторон из толпы к мужчине потянулись руки с монетами, желавшие заполучить чудесную шапочку. Народ напирал, толкаясь и вопя, и Питер разрывался изнутри. Он мог прямо сейчас улизнуть с тем, что уже успел наворовать. Чтобы ублажить мистера Шеймаса, этого более чем хватило бы. С другой стороны, ему так хотелось узнать, что же за таинственное сокровище спрятано в карете! Питеру, конечно, не доставляло удовольствия воровать у простых людей, но перспектива кражи у галантерейщика вполне его устраивала. В конце концов, не станет ли это заслуженным наказанием для такого прохвоста? Питер решил, что, возможно, не будет вреда, если он немного задержится.

— Вам ещё нужна моя помощь, сэр? — обратился он к мужчине.

— Какая трогательная забота! — Галантерейщик сунул мальчику в руки пустой кошелёк. Он был сделан не из холстины, а из плотного бархата, а шнурок был свит из тонких нитей с мельчайшими драгоценными камнями. — Помоги мне собрать деньги с моих славных покупателей. А пока ты это делаешь, — мужчина наклонился к мальчику и похлопал по мешку, болтавшемуся на плече Питера, — прошу вернуть всё награбленное в карманы владельцев. Тебя за такие проделки могут и повесить. — Он толкнул Питера в толпу. — Ты об этом не пожалеешь, уж я позабочусь!

Питер побрёл сквозь толчею, собирая деньги с возбуждённых покупателей. Каждый раз, проходя мимо горожанина, чей бумажник он недавно украл, мальчик возвращал его на место так, что жертва ничего не замечала. Он делал это до тех пор, пока его мешок не опустел, а кошелёк галантерейщика, напротив, не оказался набит до отказа. Запах денег одурманивал Питера и лишал воли, но мальчик твёрдо осознавал, что тронь он хоть одну монету — и проблем не оберёшься. Если этот странный галантерейщик на самом деле умеет читать мысли, он мгновенно поймает воришку. Питеру приходилось терпеть и ждать, пока не представится другая возможность поживиться.

Когда городской люд наконец разошёлся, унося на головах дешёвые кожаные шапочки и принюхиваясь, галантерейщик повернулся к Питеру:

— Профессиональное вышло представление. Мы с тобой сработались, как настоящие бандиты. Как тебя зовут?

— Алистер, — ответил Питер, который к тому моменту уже знал, что незнакомцам доверять нельзя.

— Правда? — Мужчина взял кошелёк из рук Питера. — Ну что же, Алистер, невозможно было не заметить твой живой интерес к моей карете. Жаль, что ты её не видишь, да?

— Кажется, она очень красивая, — сказал Питер как можно более жалостливым тоном. — Я чувствую запах свежей краски.

— А ещё что-нибудь чувствуешь?

— Нет, сэр.

Галантерейщик поднял одну фалду и снял с ремня большой медный ключ. Он принялся открывать дюжину висячих замков, защищающих дверь кареты.

— В вопросах безопасности перестараться невозможно. Богатства, кроющиеся здесь, могут навсегда изменить судьбу человека. Правда, я пока не встречал вора, который способен одолеть эти запоры.

Питер улыбался про себя, слушая лязг открываемых задвижек. Его самый любимый звук.

Покончив с последним замком, галантерейщик открыл карету и забрался внутрь. В тот момент, когда перед самым носом Питера открылась дверца, его сердце забилось быстрее. Он десять лет учился различать запах серебра, слоновой кости или драгоценных камней, но ничто из известного ему не пахло и вполовину так дорого, как то, что хранилось в карете. Пока мужчина прятал выручку, Питер активно работал всеми органами чувств, впитывая каждую мелочь, касающуюся кареты: насколько велика кабина, насколько жёсток пол, насколько богата добыча.

Закончив, галантерейщик закрыл дверь кареты и снова запер все замки.

— Всё в целости и сохранности, — сказал он, отряхивая руки. — Но не думай, что я забыл про тебя! За то, что я тебя побеспокоил, получай вот это.

Мужчина бросил монетку, и Питер поймал её прямо на лету. Галантерейщик восхищённо присвистнул:

— Вот это реакция. Зачем нужны глаза, если есть такое осязание?

Питер крутил монетку в руке. Тяжёлый металл, в центре — отверстие.

— Я бы не задумываясь простился с руками, если бы это помогло мне обрести зрение, — сказал он.

— Да, в этом я не сомневаюсь, — тихо пробормотал галантерейщик.

На мгновение Питеру показалось, что он слышит, как в горле мужчины что-то сжалось, после чего он откашлялся и хлопнул в ладоши.

— Послушай, Алистер, я умираю от жажды. Ты не мог бы посторожить мою карету, пока я схожу в таверну? То, что в ней хранится, — товар особенный, не хотелось бы, чтобы его кто-то по ошибке прибрал к рукам.

Питер поверить не мог, что ситуация складывалась так удачно.

— Ну, думаю, я мог бы…

— Замечательно! Я знал, что могу на тебя положиться! — крикнул мужчина, уже отойдя на порядочное расстояние.

Добравшись до пивной, галантерейщик повернулся и посмотрел на мальчишку издалека.

— Какая честь для меня поработать с тобой, Питер Нимбл. Клянусь, мы скоро встретимся вновь! — сказал он, скинул с головы стопку шапочек и исчез за дверью.

* * *

Почти целый час потратил Питер на то, чтобы отпереть все замки на карете галантерейщика. Попав наконец внутрь, мальчик первым делом нашёл недавно спрятанный кошелёк с выручкой. Он буквально трещал по швам. Такой суммы мистеру Шеймасу хватило бы на целый месяц.

Но затем внимание воришки привлекло что-то ещё. Рядом с драгоценным кошельком лежал какой-то предмет. Питер скользнул рукой по простой деревянной шкатулке размером не больше буханки хлеба. На её крышке не было изящной резьбы или орнамента, и украшал шкатулку только маленький медный замочек. Питер дотронулся до отверстия для ключа, и всё его тело охватила дрожь. Он понял, что перед ним находится предмет, запах которого он почувствовал в карете ранее: нечто более редкое, чем все богатства, окружавшие его. В отличие от дешёвых шапочек, эта шкатулка, казалось, и правда прибыла из другого мира, откуда-то из-за края света.

Питер застыл в нерешительности. В его мешке хватило бы места только для чего-то одного, а значит, приходилось делать выбор: кошель, полный денег, или шкатулка, полная… тайны. И вот, не желая быть пойманным с поличным, Питер схватил шкатулку и шмыгнул обратно под дождь.

Уже через десять минут мальчишка проскользнул мимо спящего Бандита и как можно скорее на цыпочках спустился в подвал. Солнце почти село, и оставалось совсем немного времени, прежде чем мистер Шеймас снова отправит Питера обворовывать дома. Мальчик падал с ног от усталости, но при этом испытывал нечто сродни ликованию. Питер присел на колени в уголке подвала и вынул из мешка деревянную шкатулку. Он улыбнулся и втянул ноздрями богатый запах с ноткой плесени. Это был сладкий, дурманящий аромат, доселе слепому мальчику неизвестный. С каждым шагом, приближавшим его к дому, Питер ощущал этот аромат все сильнее и сильнее. Теперь же он стал буквально невыносим.

Питер повернулся в сторону лестницы и прислушался. Он хотел удостовериться, что был один. Если ему повезёт, он успеет спрятать часть содержимого в карман, а остальное отдаст мистеру Шеймасу. Мальчик согнул указательный палец и просунул его кончик в отверстие для ключа. Щёлк. Замочек открылся. Питер поднял крышку и ощупал содержимое шкатулки.

Внутри лежало шесть яиц.

Питер недоумённо нахмурился и снова пробежался пальцами по гладкой скорлупе. Никакого сокровища, только самые обычные куриные яйца. Питер почесал шею. После того как он поднял крышку шкатулки, особенный запах только усилился, а значит, сокровище точно лежало внутри. Мальчик ощупал шкатулку по периметру, надеясь найти какой-нибудь незаметный шов или другой признак двойного дна.

Питер взял одно из яиц и поднёс его к носу. Пахло ценным. Пахло дороже золота. Но как это возможно? Мальчишка потёр щёку гладкой скорлупой.

— Что же там скрывается внутри? — прошептал он.

— Червяк! — В дверях появился мистер Шеймас. Он с трудом преодолел лестницу вместе с Бандитом. — Овощи, что ты стянул, совсем мокрые! — сказал он, сплюнув в сторону. Он держал в руке половину тыквы; вторая половина торчала из его противного рта.

— Но на улице шёл дождь! — сказал Питер, закрывая шкатулку и поднимаясь на ноги. — Под дождём всё становится мокрым.

— Это не оправдание! — Мистер Шеймас запустил тыквой в голову Питера.

Мальчик мог бы с лёгкостью увернуться, но давно уже усвоил, что самозащита только ещё больше сердит мистера Шеймаса. Тыква влажно шлёпнула его по уху.

— Я сюда не за этим пришёл. — Мистер Шеймас облизал пальцы. — Я слышал, что сегодня в порту собиралась порядочная толпа. И хочу, чтоб ты отдал мне всю поживу.

— Там было слишком много слуг. Вот всё, что я сумел утащить, — сказал мальчик, протягивая хозяину монетку с дыркой по центру.

Вы, должно быть, не забыли, что Питер стоял в самом сыром углу очень тёмного подвала, и поэтому мистер Шеймас не мог рассмотреть шкатулку с необычными яйцами. Однако Бандит, отличавшийся почти таким же острым обонянием, как у Питера, мгновенно сообразил, что к чему. Он выпрыгнул вперёд и начал скалить зубы у ног мальчишки.

— А Бандит, кажется, тебе не верит, — сказал мистер Шеймас, подходя ближе. — Что ты от меня прячешь?

— Ничего, это просто…

Но было слишком поздно: пёс схватил деревянную шкатулку и потащил её к ногам хозяина. Мистер Шеймас присел на корточки, чтобы осмотреть товар.

— Вот хороший мальчик, — сказал он, позволив Бандиту слизнуть остатки тыквы с его подбородка. — Решил что-то от меня утаить, червяк? Посмотрим-посмотрим… — Он открыл крышку и жадно начал рыскать по шкатулке в поисках чего-то ценного. — И это всё? Всего лишь полдюжины чёртовых яиц?

— Простите меня! Я думал, в шкатулке драгоценности, но я не сумел открыть её до тех пор, пока не попал домой.

— Почему же, чёрт тебя дери, нет, тупица? — Мистер Шеймас подбросил одно яйцо в воздух и поймал его. — По крайней мере, ужин из них выйдет получше, чем из тех овощей. За мной, Бандит.

Питер слушал, как мистер Шеймас начинает подниматься по лестнице, держа шкатулку с яйцами под мышкой.

— Постойте! — в отчаянии закричал он. — Они все… протухли! Все до одного!

Он сам не понимал, зачем это делает, но точно знал, что потерять шкатулку вместе со всем её содержимым нельзя.

Мужчина остановился и понюхал шкатулку.

— Ты уверен? По-моему, пахнут они нормально.

— Вы же знаете мой нос. Я чувствую им деньги; я чувствую им враньё; я могу почувствовать им даже возраст человека. Эти яйца тухлые. — Питер притворился, что его вот-вот вырвет. — Я даже на таком расстоянии с трудом дышу!

Сердце мальчика гулко стучало. Нельзя упустить эту шкатулку.

— Простите меня, прошу. Я обещаю, что в следующий раз принесу что-нибудь получше.

— Куда ты денешься, — сказал мистер Шеймас. — А в наказание тебе придётся нюхать их и дальше! — Он швырнул шкатулку на пол подвала. — Чтобы компенсировать потраченное мной время, готовься воровать ещё одну ночь сверхурочно. Иначе я разобью не только яйца, но и кое-что поважнее!

— Да, сэр. Благодарю вас за доброту!

Ворча, мистер Шеймас с грохотом задвинул засов, и они в Бандитом потащились обратно в кухню. Удостоверившись, что остался один, Питер постарался успокоиться и подполз к шкатулке. Мальчик поднял крышку, опасаясь, что внутри его ждёт не более чем липкая жижа, но шесть яиц оказались целы и невредимы. Он взял одно из них двумя пальцами и потряс им возле уха: внутри скорлупы прыгал желток. Мальчишка подумал: вдруг из этих яиц вылупятся, например, какие-нибудь редкие птицы? Или, может, это были самые питательные яйца в мире, в самый раз для королевского омлета?

При мысли об омлете Питер ощутил сильный голод. Как вы знаете, маленькие мальчики едят больше взрослых людей, или, по крайней мере, им полагается есть больше. Однако Питера мистер Шеймас держал на строгой диете из рыбьих голов и луковых очисток, утверждая, что голод формирует характер. Мальчик растряс яйцо немного сильнее. В самый раз королю? Облизнувшись, он расколол скорлупу, положил в рот желток и уже было проглотил его.

Но желток был круглым и твёрдым и, он встал у мальчика поперёк горла. Что-то здесь не так. Мальчишка закашлялся и выплюнул его обратно в яичную скорлупку. Это точно было не обычное куриное яйцо. Питер дотронулся до его поверхности, и по всему его телу разлилось тепло — как будто горячее желание узнать, что за странное вещество таилось внутри яиц. Бережно он разбил скорлупу каждого яйца на ровные части и половинки с желтками установил обратно на дно шкатулки, в специальные углубления. Питер склонился над ними в ожидании чуда.

Как было бы чудесно, если бы в этот момент Питер понимал, на что смотрит! Некоторые вещи в жизни могут казаться очевидными для зрячих, как ты или я, но с Питером было совсем другое дело. Скажем, книжки со всеми их приключениям и чудесами находились за пределами его разумения. Несмотря на то что он мог безошибочно определить, сколько в книжке страниц, просто держа её в руках, или сколько ей лет, не более чем принюхавшись к ней, или кто её читал, пробежавшись по страницам, он никак не мог узнать, как книжка называлась (если, конечно, её название не было вытеснено позолотой на корешке). Но эти шесть желтков не обладали ни корешками, ни тиснением, ни чем-либо другим, что помогло бы Питеру понять, что же перед ним такое.

— Что же это? — спросил он, взяв открытую шкатулку в руки.

Если бы Питер только мог видеть, его сердце вмиг бы остановилось, по лицу поползла бы улыбка, а из пересохшего горла впервые за десять скорбных лет вырвался бы настоящий смех. Ведь Питер Нимбл наткнулся на чудо, которое невозможно себе даже вообразить. Он нашёл то, что можно описать одним лишь словом: волшебство.

Глава третья

Питер против банды Ножичков

Дождь лил до самого позднего вечера. Питер вышел из дома, как только часы на здании суда пробили десять. Он потратил драгоценные часы не на сон, а на изучение шкатулки галантерейщика, так что, ещё не начав работать, уже испытывал смертельную усталость. При мысли о том, какая тяжёлая ночка его ожидает, Питер поморщился. Мистер Шеймас никогда не сыпал пустыми угрозами, и если Питер хотел избежать побоев, ему необходимо было награбить побольше добра до восхода солнца.

Мальчик решил, что лучше всего начать с кареты галантерейщика. Он точно знал, что у того остался кошелёк, туго набитый монетами, и этой бархатной сумочки было бы достаточно, чтобы порадовать мистера Шеймаса. Однако, убеждая себя, что он отправляется именно за кошельком, мальчик прекрасно отдавал себе отчёт в истинной причине собственного интереса к галантерейщику: ему страшно хотелось узнать побольше о странных маленьких яичках в странном маленьком футляре. Всем своим воровским нутром он чувствовал, что эти шесть яиц стоят гораздо больше, чем всё, что ему посчастливилось украсть за целую жизнь.

Проскользнув мимо ломбарда Дядюшки Побрякуна (куда он часто ходил по делам) и зашторенных витрин вдоль Базарных рядов (куда он нередко ходил «на дело»), Питер наконец добрался до места, где днём стояла карета. Он втянул носом холодный воздух, пытаясь уловить хотя бы малейший намёк на запах галантерейщика. Ничего. Он упал на землю и начал искать в грязи следы колёс. Ничего. Он обежал улицы, обошёл таверны, промчался по докам, но не нашёл ни единой зацепки. Казалось, галантерейщика вообще никогда здесь не было. Единственным доказательством его существования была шкатулка под мышкой у Питера и великая тайна, хранившаяся в ней.

* * *

Питер начал впадать в отчаяние. Несколько часов он потратил на поиски неуловимого галантерейщика, а впереди его ждала двойная порция воровства.

— Если бы только кто-нибудь сказал мне, что это на самом деле за яйца, — пробормотал он, спускаясь из окошка под крышей и унося с собой четыре свечки, двое часов с кукушкой и дешёвую кожаную шапку. Его мысли прервал внезапный крик.

Крики, как вам известно, — это ужасные пронзительные звуки, которые производят всякие зануды, требующие внимания. Нужного результата они добиваются редко, потому что большинство людей, имеющих уши, предпочитают заткнуть их берушами и отправиться по своим делам. Но есть и другой вид криков, от которого так просто не отмахнёшься: это крик существа, оказавшегося перед лицом смерти, — первобытный, отчаянный утробный рык, который взывает не к слуху, а к самому нашему нутру. Питеру только раз в жизни доводилось слышать этот звук, когда он выбирался из мешка с тонущими котятами. И вот сейчас он снова слышал этот душераздирающий крик, причём где-то совсем рядом.

Питер остановился на краю крыши как вкопанный. Один из самых важных навыков любого хорошего вора — это умение не двигаться. Возможно, это не такой эффектный трюк, как взлом сейфов или карабканье по стенам, но, несомненно, не менее полезный. Благодаря урокам мистера Шеймаса мальчик даже научился останавливать сердце, чтобы собаки не могли учуять его в темноте. (Правда, с Бандитом этот трюк не проходил.) Питер вслушивался в холодный ночной воздух. Первый крик вышел таким коротким, что мальчик не смог понять, откуда он доносился.

Спустя несколько минут крик послышался снова. Кричали у городских конюшен; кричало животное. Питер перекинул наполовину пустой мешок через плечо. Ему нужно было ещё много наворовать, отвлекаться больше нельзя. Но крики продолжались и становились просто невыносимыми. Мальчишка схоронил свою добычу и отправился разузнать, в чём дело.

По городским улицам Питер добежал до небольшой аллеи за конюшнями. То, что он слышал, походило на конское ржание. Но были там и другие звуки: издевательские голоса и — время от времени — лязганье металла по булыжной мостовой. Аллея делала резкий поворот, и на этом месте нога Питера задела старый кувшин. Он споткнулся и едва не уронил драгоценную шкатулку с яйцами, но тут же восстановил равновесие и принялся слушать.

— Какой удар! — радовался кто-то. — Прямо вдоль полоски!

— Так нечестно! Блейд бьёт дважды! — жалобно проныл второй голос.

— Заткнись и бросай уже!

Питер сделал шаг навстречу происходящему, пытаясь оценить обстановку. Животное пахло как кобыла или мул — на таком близком расстоянии от конюшен сказать точнее было невозможно. Но какой бы породы ни было это животное, ему явно приходилось нелегко. В этот момент послышался низкий густой голос, заглушивший крики всех остальных участников расправы:

— Отойдите в сторону, малыши. Я покажу вам, как это делается.

Услышав этот бас, Питер вздрогнул, и по его спине пробежал холодок. Он узнал его. Голос принадлежал Пенсилу Куксону.

Пенсил Куксон был самым подлым, гнусным и опасным парнем в городе. Он был на несколько лет старше Питера и вдвое крупнее него. Пенсил тоже был сиротой, но совсем по другим причинам. Говорили, что, когда ему исполнилось восемь, его отец — пьяница, по которому плакала долговая тюрьма, — продал сына капитану местного корабля в качестве юнги. Пенсил до смерти боялся воды и отказался выйти в море. Когда же родители попытались отправить его на корабль силой, он совладал и с матерью, и с отцом и отправил их на тот свет при помощи карандаша, которым в тот момент делал домашнее задание. (Так он и получил своё прозвище[3].) После того как Пенсил осиротел, он собрал вокруг себя команду самых подлых и бессердечных мальчишек в городе. Они стали называть себя Бандой Ножичков.

Если вы никогда не играли в ножички, то расскажу вам: это такая оживлённая игра для бойких мальчишек, по правилам которой они по очереди бросают ножик так, чтобы его лезвие застряло в земле. Это относительно безобидная игра, если, конечно, в неё не играет Пенсил Куксон и его банда. Ходили слухи, что эти бандиты, вместо того чтобы бросать нож в землю, целились друг другу в ступни… Или — что ещё хуже — в ступни несчастных жертв, которых им удалось зажать в тёмном уголке.

Питер пытался разобраться в том, что происходило в аллее. По голосам он насчитал пять мальчишек. И одну жертву. По тому, как они шаркали ногами, Питер сделал вывод, что банда, должно быть, каким-то образом пришпилила животное к земле и теперь хулиганы по очереди норовили попасть животному прямо в бок. Питер прижался к стене, радуясь, что нашёл надёжное убежище.

По крайней мере, он думал, что оно надёжно. Но в эту самую минуту игра прекратилась и раздался крик.

— Стой! Кто идёт?! — рявкнул один из парней, повернувшись в направлении Питера. — Мне показалось, там кто-то шевельнулся.

Все остальные обернулись и сделали шаг к Питеру. Питер не шелохнулся. По холодку на коже он понимал, что стоит в тени, вдали от лунного света. Но пульс на всякий случай всё же остановил.

— Я ничего не вижу, — сказал Пенсил. — Только старые бочки.

Последовал глухой стух и бешеное ржание.

— Эй! Это копытное пытается сбежать!

— А мы ещё не доиграли!

— Вали её на землю!

Очевидно, животное попыталось воспользоваться тем, что её мучители отвлеклись, и сбежать. Питер немного расслабился, поняв, что внимание банды снова обратилось к игре.

Итак, первое правило для мальчика — да и не только для мальчика, а для любого, кто оказался в затруднительном положении, — задать себе Вопросы Настоящего Жулика. Питер, будучи вором-профессионалом, знал эти вопросы наизусть.

Где я?

За тюремной стеной, на дворе почти полночь.

Есть ли рядом кто-то из друзей?

Друзей у Питера нет. Кроме того, он вор и не хотел бы, чтобы его рассекретили в ночи.

Есть ли под рукой оружие?

Питер на секунду задумался и улыбнулся. Возможно, у него есть кое-что получше.

Он выскользнул из аллеи и побежал к тюрьме. Отпертый засов — и вот он уже внутри, а вокруг него спящие заключённые. Питер на цыпочках прокрался в пустую камеру и аккуратно открепил от стены длинную цепь и несколько пар кандалов. Обычному человеку нести цепь, не производя звуков, кажется непосильной задачей: стоит взять её за один конец, как другой обязательно падает вниз, или звенья начинают позвякивать, касаясь вашей руки. Питер Нимбл таких проблем не знал. Он быстро вернулся в аллею и неслышно начал надевать кандалы на лодыжки каждого хулигана.

Его пальцы защёлкивали замочки так ловко, что ни один член банды ничего не заметил. Питер продел сквозь оковы один конец цепи, а второй протянул за угол, через Городскую площадь и остановился на крыше здания суда.

В любом уважающем себя городе есть хотя бы одно высокое здание, на самой верхушке которого располагаются огромные и очень важные часы. Город, в котором жил Питер, не был исключением. Башне на здании суда недавно выпотрошили нутро, освободив место для громадных механических часов, — смелый первый шаг навстречу мировому прогрессу. Каждый час вместо кукушки из них выпрыгивал механический пеликан, выкрикивал время и показывал небольшое представление, хлопая крыльями и кружась. Питер слышал, что стрелки часов приближаются к полуночи. Он надеялся, что часовой механизм достаточно крепок для того, что он задумал.

Зажав цепь во рту, мальчик открыл заднюю стенку часов и пробрался в башню. Внутри яблоку негде было упасть от медленно вращавшихся шестерёнок. Питер пролез к пеликану, который сидел между зубцами двух гигантских шестерёнок и спокойно ждал своего следующего выхода. Мальчик присел на колени и обмотал цепь вокруг медных ног птицы. Закрепляя звенья, вор всех времён и народов чувствовал слабые вибрации, идущие снизу: это Банда Ножичков топала и веселилась в дальнем углу площади. План должен был сработать. Теперь Питеру оставалось только сделать всё возможное, чтобы бандиты не убили свою жертву до наступления полуночи.

Питер спустился с башни и вдоль цепи вернулся обратно к конюшням. В начале аллеи он вспомнил о пустом кувшине из-под эля: пожалуй, он-то и подойдёт для того, чтобы отвлечь внимание парней от животного! Мальчик взял кувшин в руки и приготовился швырнуть его туда, откуда доносился самый противный и самый опасный голос.

Бах! Кувшин попал точно в затылок Пенсила и разбился на куски.

— Чёрт побери! — заорал тот, потирая ушибленное место. — Кто это там?

Отступать было поздно. Питер сделал шаг вперёд и оказался в пятне лунного света.

— Я позади тебя, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно смелее. — И если вы сейчас же не уйдёте отсюда, я запущу в тебя ещё одним кувшином. (На самом деле это была ложь. Второго пивного кувшина ему найти не удалось.)

— Так-так, посмотрим, — сказал Пенсил, подходя ближе. — Гляжу, тут у нас кто-то добренький объявился.

— Я… Я тебя предупреждаю. — Голос Питера дрогнул. — Оставь лошадь в покое.

— Лошадь? — фыркнул один из парней. — Да ты что, слепой?

Сказать такое вслух, пусть даже это и чистая правда, — само по себе очень мерзкий поступок.

— Эй, а я тебя раньше видел, — вспомнил другой хулиган. — Ты тот самый недоросток, который живёт у Шеймаса. Червяк!

— Мы ещё посмотрим, кто тут недоросток, — сказал Питер язвительно. — У вас есть десять секунд.

Бандиты расхохотались, сузили круг и стали подбрасывать ножички. Питер стоял на месте, уворачиваясь от случайных ударов лезвия.

— Ещё пять секунд! — сказал он.

— Тогда мне надо поторопиться, — произнёс Пенсил и, резким движением схватив Питера за горло, поднял его над землёй.

Мальчик тяжело задышал, изо всех сил стараясь убрать со своей шеи душащую руку.

— Время… подходит… — выдохнул он.

— Как ты прав! — Пенсил сжал шею Питера ещё сильнее. — Пришло время присоединиться к нашей игре в нож…

Вы, наверное, догадались, что Пенсил Куксон собирался сказать «ножички», но его речь прервал бой огромных часов, возвещающий о наступлении полуночи. Механический пеликан сорвался со своего насеста и начал кричать и кружиться, накручивая вокруг себя цепь, как гигантская шпулька. Цепи на кандалах, сковавших ноги хулиганов, натянулись. Потрясённый Пенсил отпустил Питера, и, прежде чем кто-то понял, что происходит, пятеро мальчиков из Банды Ножичков взмыли ввысь и повисли над площадью, скованные в лодыжках, как гроздь гнусного сквернословящего винограда.

* * *

Пока Пенсил и его банда осматривали окрестности здания суда с высоты птичьего полёта, Питер с трудом поднялся на ноги и отряхнулся. Он слышал неровное всхрапывание в конце аллеи и понимал, что животное не сбежало. Он чувствовал запах крови на камнях.

— Ты в порядке? — спросил мальчик, подходя ближе.

Именно тогда ему в нос ударил острый аромат мускуса. А ведь этот самый запах он выучил только вчера. Запах зебры.

— Ты принадлежишь галантерейщику, — сказал он, протягивая руку.

Вместо того чтобы отпрянуть, животное придвинулось ближе и прижалось носом к ладони Питера.

Мальчик опустился на колени и взял голову зебры в свои тонкие руки. «Что они с тобой сделали?» — сказал он, ласково поглаживая её затылок. От этого нежного прикосновения по телу животного пробежала дрожь. Питер прижал руку к рёбрам зебры и нащупал слабый пульс. Он гладил зебру, и её сердце постепенно набирало обороты, пока пульс полностью не восстановился.

— Я так понимаю, хозяин оставил тебя, — сказал Питер, помогая зебре подняться. — Если бы хоть ты могла рассказать мне про те яйца…

При упоминании яиц зебра тихо и нежно заржала ему в ухо. Будь Питер попростодушнее, он бы решил, что она поняла его просьбу. Но ведь это невозможно… Животные понимают речь так же плохо, как и разговаривают.

Будто бы пытаясь ответить, зебра побрела в конец аллеи, где на земле лежала шкатулка галантерейщика. Она взяла её разбитым ртом и принесла прямо к ногам Питера.

Мальчик не понимал, что делать.

— Хочешь, чтобы я её открыл? — спросил он.

Зебра снова тихонько заржала, подталкивая его руку к шкатулке. Питер наклонился и скользнул пальцем в старый изношенный замок. Щёлк! — и крышка открылась.

— А теперь что?

Он услышал, как спасённая зебра наклонила голову и понюхала содержимое шкатулки; она взяла губами одно яйцо, затем ещё одно — и аккуратно положила их в открытую ладонь Питера. А потом отступила назад и стянула повязку с глаз мальчика.

— Мне… Мне очень жаль, — сказал мальчик. — Но я всё равно не понимаю, чего ты хочешь.

Питер протянул руку в надежде, что зебра может дать ему дальнейшие указания, но зебра необъяснимым образом исчезла. «Эй!» — окликнул он, обернувшись. Питер силился уловить стук копыт или фырканье, но ничего подобного слышно не было. Только два таинственных желтка лежали у него на ладони. Он покатал круглые шарики между пальцами — мальчику показалось, что в их размере и текстуре было что-то до боли знакомое. Питер прижался носом к тёплой оболочке.

— Я откуда-то знаю этот запах, — пробормотал он себе под нос. — Но откуда?

И в этот момент с Питером случилось то, что врачи называют «вспышкой прошлого»: хитроумный медицинский термин, означающий момент, когда кто-то вспоминает события, которые произошли давным-давно. Питер едва не задохнулся от переполнивших его запахов и звуков из далёкого прошлого. Он вспомнил крики и грохот. Он вспомнил, как его сунули в корзину. Он вспомнил, что у него была пара таких же яиц, как те, что лежали теперь на его ладони. Пока их безжалостно не выклевали из глазниц.

— Это же пара глаз, — сказал Питер и в изумлении отшатнулся. Разве так бывает? Слишком необыкновенное совпадение: слепой мальчик умудряется украсть шкатулку, полную глаз. Три пары глаз, которые так и жаждали, чтобы их нашли! Питер изучил каждую пару, чувствуя теперь незначительные различия в весе и размере. Первая пара была вылеплена из тончайшей золотой пыли; вторая — вырезана из гладкого чёрного оникса; последняя же пара глаз представляла собой необработанные изумруды, самые чистые драгоценности, до которых ему довелось дотронуться.

Питер взял золотые глаза, и его пульс участился. Эту пару выбрала для него зебра. Она подсказала Питеру, что надо делать.

Питер Нимбл глубоко вздохнул и унял дрожь в руках. Как можно более аккуратно он вставил глаза в глазницы.

Моргнул.

И моментально пропал, как в воду канул.

Глава четвёртая

Сэр Тоуд и знакомый голос

В следующее мгновение Питер оказался под водой. Столь внезапная смена окружающей среды настолько застала мальчугана врасплох, что он не смог даже сделать вдох и вместо этого наглотался терпкой солёной воды. Он молотил ногами под водой, стараясь двигаться в том направлении, где, как он отчаянно надеялся, находилась поверхность водоёма. Когда же голова его наконец вынырнула наружу, он услышал два звука: раскатистый рёв падающей воды и симфонию дзынькающего стекла. Питер начал кружиться вокруг своей оси в слепых поисках любого предмета, который помог бы ему удержаться на плаву. Одной рукой он натолкнулся на что-то небольшое и твёрдое. Обычная стеклянная бутылка. Мальчик широко раскинул руки и начал ощупывать бутылки самых разных форм и размеров, плавающие вокруг него. Где он оказался? Течение обволакивало его худые ноги, увлекая за собой обратно на глубину. Питер выплюнул изо рта воду, стараясь держаться на поверхности.

— Помогите! — крикнул он, откашливаясь. — Кто-нибудь, на помощь!

Как вы могли уже догадаться, Питер не очень хорошо плавал. Те немногочисленные встречи с водой, которые случались в его жизни до сих пор, научили мальчика держаться подальше от этой субстанции. Питер попытался вспомнить, что же привело его в такое ужасающее положение, и последним воспоминанием было то, как он своими руками вставляет в глазницы пару золотых глаз. А потом — хлоп! — и он оказывается под водой, окружённый сотнями дзынькающих бутылок.

Ещё немного, и Питер погибнет.

Для вора смерть — одна из издержек профессии. Питер неоднократно обдумывал вероятность скорого конца, будь то на виселице или от зубов сторожевой собаки. Но мысль, что он сейчас утонет, наполнила его печалью. Он нашёл шкатулку с глазами только для того, чтобы так скоро её потерять. Ему даже не представился случай попробовать две другие пары.

Тело мальчишки сковал ледяной холод. Он погружался все ниже и ниже под воду, и ум его постепенно затуманивался. Последние пузырьки воздуха выскользнули изо рта и носа, и Питер понял, что он никогда больше не почувствует тепло солнца или свежий запах морского ветерка и никогда не услышит шума дождя. И тогда его ушей достиг тонкий голосок:

— Внимание! Вижу цель!

Он доносился откуда-то сверху. Крик становился громче и громче, пока что-то не плюхнулось в воду рядом с Питером. В следующее мгновение мальчик понял, что голос, превратившийся теперь в испуганный булькающий ор, раздаётся прямо перед ним, а его владелец даже лягнул Питера ногой по голове, борясь с водной стихией.

Кем бы ни был этот новый герой, на ногах у него оказались железные ботинки, и одного удара по голове было достаточно, чтобы Питер снова почувствовал силы для борьбы. Видя, как отчаянно кто-то совсем рядом с ним стремится выжить, мальчишка сам испытал непреодолимое желание жить. Каждую капельку оставшихся в нём сил он потратил на рывок к воздуху — и, схватившись за шубу незнакомца, умудрился выбраться обратно на поверхность воды.

— А ну отпусти меня, дикарь! — прорычал незнакомец, пихнув Питера в ребро. — Не для того я забрался в такую глушь, чтобы погибнуть от твоих злодейских рук!

Те из вас, кто когда-либо пробовал топить другого человека, знают, что это занятие гораздо более сложное, чем описывают его книги и баллады. Стоит только вашей жертве окунуться в воду с головой, как она мгновенно превращается в яростного зверя, готового царапаться и кусаться, лишь бы выжить. Именно в таком положении оказался и Питер, когда они с незнакомцем оба отплёвывались и кружились по дзынькающей поверхности воды.

Мальчик почувствовал, что силы начинают убывать, и поэтому решился на небольшой дипломатический ход.

— Подождите, — сказал он, выворачиваясь из шейного захвата. — Если так будет продолжаться, мы оба утонем. Нам нужно объединить силы!

Тонкая рука, сжавшая Питеру шею, немного ослабила хватку.

— И что же конкретно вы предлагаете? — спросил незнакомец.

Питер лягался ногами под водой, изо всех сил стараясь не дать им обоим уйти под воду. Его компаньон был невысок, но необычайно тяжёл.

— Первым делом избавьтесь от ботинок и шубы.

— Ха! Смешная шутка! — огрызнулся незнакомец. — Другие блестящие идеи есть?

— Сохраняйте спокойствие, мне нужно подумать, — сказал Питер и выплюнул солёную воду. Он знал, что нужно действовать быстро: холод всё ещё владел им, ноги начинали уставать, и долго держаться на плаву в таких условиях он не мог. К тому же мальчику было сложно сосредоточиться из-за бесконечного дзынь-дзыньканья бутылок вокруг него. И вот тогда его осенило.

— Бутылки! — сказал он. — Нам нужно как можно больше бутылок!

Питер открыл свой мешок, по-прежнему болтавшийся за плечами, и засунул в него бутылку. Широко раскрыв руки, он собрал с поверхности воды все окружавшие его сосуды и поступил с ними так же. Если ему и незнакомцу удастся вместе собрать достаточное количество, они смогут удержаться на плаву.

— Мой бог, это работает! — воскликнул незнакомец, поняв наконец, в чём суть плана. — Блестяще… О! Ещё одна бутылка вон там, справа! Хватай её!

Питер не мог не заметить, что сам делает большую часть работы, но довольно скоро полностью заполнил свой мешок бутылками всех форм и размеров. Набив мешок, оба утопающих отчаянно схватились за самодельный бакен.

— Порядок, — сказал незнакомец. — И что дальше?

— Теперь будем выбираться отсюда. Не видна ли на горизонте земля?

— Ещё как видна… Тут даже слишком много земли, сказал бы я.

Питер вздохнул:

— Придётся прояснить моё положение. Я слеп.

— О, простите меня! — запнувшись, сказал незнакомец. — Я и не понял… Страшно жаль это слышать. — И он начал описывать, что их окружает: — Кажется, мы попали в некий водоём на самом дне впадины. Её глубина никак не меньше трёх метров. А этот оглушающий звук производят гигантские водопады, окружающие нас со всех сторон.

Водопады. Так вот что за звук он всё это время слышал. Теперь Питер мог различить грохот каждого отдельного потока, падающего сверху в водоём. Каждый из них исполнял свою особенную песню, вспениваясь и урча.

— А виден ли вам какой-нибудь несложный путь наверх? — спросил он.

— Боюсь, что нет. Над нами виднеются корни деревьев, вышедшие на поверхность, но я не думаю, что нам удастся…

Незнакомец и закончить не успел, как Питер уже начал отталкиваться от воды ногами и двигаться к берегу, крепко ухватившись руками за свой поплавок. Он проплыл около двадцати метров, когда его рука упёрлась в каменистую стену, покрытую сетью корней. Мальчик зацепился за них и вытащил себя из воды.

— Подожди! — Незнакомец крепко ухватился за штанину Питера. — Прошу, не бросай меня… Боюсь, скалолаз из меня никудышный.

Мальчик вздохнул. Кем бы ни был этот человек, он казался совсем беспомощным.

— Руки мне нужны, чтобы лезть вверх, так что держитесь за мою ногу, — сказал Питер, перекидывая мешок через плечо. — И постарайтесь не ёрзать.

* * *

Питеру не доставило особого труда подняться по этой каменной стене. Решётка из скрюченных корней здорово ему помогла, а незнакомец, выбравшись из воды, оказался куда легче, чем Питеру сначала показалось. Уже очень скоро они оба стояли перед сочным лугом, благоухавшим корицей.

«Что это за место?» — с удивлением думал Питер, вдыхая сладкий аромат. Незнакомец отпустил его ногу и теперь лежал на земле, дрожа.

— Прости, что пытался тебя утопить, — сказал он.

Питер пожал плечами, опустошая свой мешок.

— Я рад, что нам удалось выбраться.

Питер с трудом понимал, что за голос был у незнакомца. В нём звучала солдатская бравада, но при этом сам голос был высоким, как у девушки.

— Меня зовут Питер. А вас?

— Можешь звать меня… — незнакомец выдержал театральную паузу, — сэр Тоуд.

Питер пытался осмыслить услышанное.

— Вы сказали «сэр»… Значит ли это, что вы рыцарь?

— Конечно, я рыцарь, — огрызнулся сэр Тоуд. — Не всё ж нам скакать на жеребцах да бряцать оружием… По крайней мере, в наши дни.

Всем известно, что рыцари знатные склочники, их вгоняет в ярость даже самая безобидная критика. Питер это знал и решил не гневить собеседника.

— Я не хотел вас обидеть, сэр! — извинился он. — Я просто никогда раньше не встречал настоящего рыцаря.

В представлении Питера это были толстые богатые мужчины, которые скакали верхом вдоль торговых путей или сидели в парламенте. Однако сэр Тоуд, судя по голосу, был человеком незаурядным, как персонаж сказки или детской песенки. Питер протянул к нему руку.

— Разрешите мне потрогать ваше лицо? Я слеп и только так могу…

— Лучше будет, если ты не станешь приближаться! — рявкнул рыцарь. — Меня восхищает твоё любопытство, но сейчас я несколько не в настроении для поглаживаний.

Поглаживаний? Незнакомец явно что-то скрывал. И уж если на то пошло, с чего это вдруг рыцарю потребовалась помощь, чтобы выбраться из воды?

— Простите, сэр Тоуд… Но разве рыцарей специально не обучают переплывать через рвы и всё такое?

— Обучают. Но, боюсь, я сейчас не в лучшей форме, чтобы грести руками. Понимаешь, я в некотором роде… котёнок.

— Вы говорящий кот?! — воскликнул мальчик.

Несмотря на то, что его всегда окружали вещи и явления более чем необычные, говорящих животных среди них пока не попадалось. Питер, как и любой ребёнок, всегда обожал сказки о говорящих существах. Так же, как и истории о рыцарях. От мысли о том, что он разговаривает с миленьким говорящим животным, посвящённым в рыцари, у мальчика замирало сердце.

— Я рыцарь-человек, — исправил его сэр Тоуд, — который оказался в теле кота… И коня.

Звучит жутковато, но описание было чистой правдой. Когда-то сэр Тоуд был самым обычным рыцарем, щедро тратившим свою жизнь на дуэли и юных особ. Но вот одним злополучным вечером он и его благородный жеребец совершили большую ошибку: они затеяли ссору с бездомным котёнком прямо под окнами у одной спящей ведьмы. Ведьмы грубы и несдержанны даже в лучшие из дней, а уж если не выспятся, то могут и вовсе озвереть. Не задумываясь ни на секунду, рассерженная старая колдунья взмахнула кухонным полотенцем из окна и сказала магическое заклинание, обратившее сэра Тоуда, его коня и котёнка в одно несуразное существо.

В размерах тела рыцаря на самом деле было что-то от котёнка, но при этом хрупкое тельце сэра Тоуда украшали чуткие конские уши, которые вечно подёргивались, клочковатый хвост и комплект неуклюжих копыт. На лице же его, тоже скорее кошачьем, красовались лохматые брови и кустистые усы джентльмена — болезненное напоминание об утраченном благородстве.

Питер пытался осознать, что только что услышал. — Кажется, это объясняет, почему вы такой маленький. И почему вы возмутились, когда я предложил вам снять шубу и ботинки.

Сэр Тоуд раздражённо фыркнул. Питер был не первым, кого веселили печали низкорослого рыцаря.

— Должен сразу предупредить: это временно. Как только я найду ведьму, заколдовавшую меня, всё вернётся на круги своя.

— Сколько вы уже её ищете?

Рыцарь горестно вздохнул.

— Целую жизнь, — ответил он.

Если бы Питер ничего не знал о рыцарях, он бы подумал, что слышит слабую дрожь в голосе сэра Тоуда. Но это просто смешно. Всем известно, что рыцарям запрещается плакать.

На самом же деле сэр Тоуд находился в поисках уже несколько жизней. Неприятная особенность наложенного на него проклятия заключалась в том, что он не мог постареть, пока чары не будут разрушены. С каждым годом мир вокруг него менялся. Колдуньи и ведьмы постепенно вымерли, а сэр Тоуд продолжал блуждать по свету в полном одиночестве и без малейшей надежды на спасение. Так дела обстояли до недавнего времени, пока проблеск надежды не мелькнул для него в разговоре с болтливым трактирщиком, который утверждал, что знает одно спасительное средство.

— Ну что же, кот! — прошептал ему тогда красноносый мужчина с бровями, как у совы. — Отправляйся на остров на самой вершине мира! Там ты найдёшь именно то, чего ищешь… И то, что ищет тебя!

С тех пор сэр Тоуд днём и ночью шёл под парусом в надежде найти этот дивный остров. После месяца в открытом море его судно достигло страшных Ледяных пустошей, где попало в самый кошмарный шторм за всю историю его путешествий. Судно перевернуло вверх дном, и сэру Тоуду не оставалось ничего иного, кроме как зацепиться за крошечный деревянный обломок. Бурное течение уносило его всё дальше и дальше, пока он наконец не оказался прямо на краю водопада и не шлёпнулся на голову Питеру.

Рассказывая обо всех приключениях, сэр Тоуд вспомнил и о собственной миссии. Трактирщик предупреждал его не мешкать, не тянуть резину и не лодырничать. А ведь разговор с любопытным слепым мальчишкой был опасно близок ко всем трём ограничениям.

— Если ты меня извинишь, я, пожалуй, продолжу путь: до рассвета у меня ещё много дел.

— Подождите! — крикнул Питер ему вслед. — Я ведь даже не знаю, где я.

— Я тоже не знаю, — бросил сэр Тоуд через плечо. — Ещё раз спасибо за помощь. Удачи тебе… в твоей слепоте.

Но Питера было не так-то просто расхолодить. Он погнался за маленьким рыцарем.

— Может быть, нам пойти вместе? Так будет безопаснее, разве нет?

Сэр Тоуд делано вздохнул:

— Я не хотел бы показаться неблагодарным, но мне дали однозначное указание: двигаться в одиночку. И именно этим я и намерен заняться.

— Но куда же вы двигаетесь? — спросил Питер.

— Я пока не уверен. Трактирщик советовал мне следовать за путеводной звездой. — Он покосился на созвездия над головой. — Но, честно говоря, звёзд на небе я сейчас совсем не узнаю.

Пока сэр Тоуд пытался выяснить своё местоположение, Питеру в голову пришла идея.

— Сэр Тоуд, — сказал он самым вкрадчивым голосом, — если вы настоящий рыцарь, то должны знать о Рыцарском Соглашении.

Последовала пауза.

— Ну… ну конечно, я о нём знаю! — выпалил сэр Тоуд. — Я же участвовал в написании Рыцарского Приглашения!

Питер улыбнулся про себя. Разумеется, не существовало никакого Рыцарского Соглашения, потому что рыцари редко на что-то добровольно соглашаются — слишком они для этого гордые. Если этот сэр Тоуд и правда рыцарь, то, очевидно, с правилами он не очень знаком. И Питер продолжил:

— Тогда вы наверняка должны знать, что правило Рыцарского Соглашения гласит: если кто-то, скажем слепой мальчик, спасает вам жизнь, то вы обязаны удовлетворить одну его просьбу.

Глаза сэра Тоуда превратились в щёлочки.

— Но ты же не собираешься сделать меня своим питомцем, правда?

— Конечно, нет! Скорее, просто… ну… другом, а?

От этих слов у старого рыцаря начали слегка подёргиваться усики.

— Твоим другом?

По правде говоря, прошла добрая сотня лет с тех пор, как сэр Тоуд мог кого-то назвать своим другом. Правдой было, если задуматься, и то, что его священной обязанностью было защищать слабых и безответных. А разве может быть кто-то безответнее слепых?

— Ну что же, маленький слепец…

— Питер, — поправил его мальчик. — Питер Нимбл.

— Прекрасно, Питер Нимбл. Ты недавно спас мне жизнь, и взамен я дарую тебе одно-единственное благо. Я буду твоим другом до самого утра, и в это время тебе будет позволено путешествовать рядом со мной, пока мы не найдём приют либо не встретим верную смерть. Я буду защищать тебя как своего верного воспитанника. Попадись нам на пути разбойники, мародёры или…

Ему не дали договорить два голоса, донёсшиеся из-за холма.

— Прячься! — испуганно скомандовал сэр Тоуд. Он схватил Питера зубами за штанину и потянул к земле.

Они лежали в тёмной траве и слушали, как голоса становились всё ближе.

— Поторопитесь, мистер Паунд! — говорил один. — Нельзя заставлять их ждать!

Питер решил, что оба незнакомца — люди. Голоса принадлежали мужчинам. Один из них был молод и силён. Второй по голосу казался гораздо старше.

— Здесь есть кто-нибудь? — выкрикнул более молодой голос. — Ау-у-у-у!

Питер задумался.

— Обождите-ка… Кажется, я узнаю этот голос…

— Тсссс! — шикнул сэр Тоуд. — Хочешь, чтобы на нас напали?!

— Они у озера, профессор! — донеслось до них. — Я только что слышал голос мальчишки!

Услышав это, сэр Тоуд поднял глаза.

— Мать честная, да ты прав. Голос и правда знакомый. В других обстоятельствах я бы решил, что это…

В этот момент сэр Тоуд увидел на лугу мужчину с переносным фонарём в руке. Сияние светлячков в фонаре мягко освещало его лицо, вырывая из темноты красный нос крючком и совиные брови.

— А! Вот вы где! — воскликнул мужчина и от души рассмеялся.

— Галантерейщик! — выдохнул Питер.

— Трактирщик! — выпучил глаза сэр Тоуд.

И оба были правы, ведь галантерейщик Питера и трактирщик сэра Тоуда оказались одним и тем же человеком. Чудесных шляп на нём больше не было, а яркое пальто и смокинг сменили костюм и мантия с капюшоном.

— Превосходно, Алистер, — сказал он, помогая мальчику подняться. — Ты времени зря не терял.

Питер отпрянул от него.

— Кто вы на самом деле? И куда вы нас забросили?

И мальчик сжал кулаки, приготовившись к драке.

Мужчина не двинулся с места, как будто угроза Питера его не касалась.

— Зовут меня мистер Паунд. А в том, что ты сюда попал, я едва ли виноват. Всё это дело рук профессора!

— Кого-кого? — переспросил Питер.

Через луг к ним, хромая, приближался второй мужчина.

— Не слушай его, ни слова правды он не сказал, Питер. — Голос этого человека напоминал паутину и пах застарелыми пряниками. — Мистер Паунд любит поскромничать. Это, конечно, дело моих рук… Но не только.

— Кто вы? — спросил Питер требовательным тоном. — Откуда вы знаете моё имя?

Старик усмехнулся:

— Я профессор Кейк. Это мой остров. И твоё имя, Питер Нимбл, — это ещё не всё, что я знаю.

Глава пятая

Беспокойное озеро профессора Кейка

Питер проснулся от свиста чайника на плите. Он лежал в сплетённом из соломы гамаке, который тихонько покачивался на ветру. Мальчика вымыли, и его одежда была совершенно суха. Кто-то вынул золотые глаза из глазниц Питера и надел ему на голову новую повязку. Новой оказалась и одежда: лохмотья исчезли, и на их месте появились новые вещи, точно такие же, как старые, но из более прочной ткани и с ровными строчками. Питер высунул из гамака ногу и аккуратно нащупал пол, а затем встал и ощупью прошёлся по комнате, пытаясь понять, где оказался. Он стоял на открытом настиле, который, по-видимому, покоился между двух веток гигантского дерева. Разбудивший его чайник кипел на чугунной плите, тихо постанывающей в углу. Питер не мог сказать, сколько проспал; воздух пах ночью, но кожу мальчика как будто гладили мягкие лучи.

— Это луна, — объяснил профессор Кейк, ковыляя вниз по деревянной лестнице. — В этой части света она висит несколько ниже.

Питер повернул лицо к небу. Он всегда чувствовал лунный свет, но так сильно — никогда. Сейчас он едва ли не ощущал вкус луны, сияющей сквозь балдахин из листьев.

Старик снял чайник с огня и принялся готовить чай.

— Ты был очень усталым. Проспал целый день.

Питер почувствовал, как окаменели его суставы. Такое с ним случалось невообразимо редко — только после долгого восстанавливающего сна.

— Я не хотел вас утруждать, — сказал он.

Старик фыркнул и отмахнулся от извинений.

— Не могу тебя ни в чём винить, малыш. Когда небеса так близко, солнца становится слишком много. Я и сам предпочитаю ночи: мир приобретает дополнительные измерения, когда его укрывает тень.

Питер тени никогда не видел, но, кажется, понимал, что имеет в виду профессор: не раз за свою жизнь ему приходилось размышлять о тайном счастье бодрствования, когда весь город спит.

Профессор подвёл Питера к пыльному креслу с подголовником и дал ему кружку чая с травами и пряностями. Мальчик сел и попытался при помощи осязания, слуха и обоняния извлечь всю возможную информацию о своём благодетеле. Профессор Кейк был сгорбленным старичком, и голос его был таким же шишковатым, как костяшки на руках. Шаркающие шаги перемежались пунктирным стуком трости, сделанной из страусиного позвоночника. Не первой свежести костюм скрывали слои нескольких пальто, и мальчишка слышал, как где-то в глубине тихонько тикали маленькие карманные часы. Запах, исходящий от мужчины, напомнил Питеру о золотых глазах, и он забеспокоился, что же с ними стало.

— Они на полу, возле твоих ног, — сказал профессор, опускаясь в кресло. — По моей просьбе мистер Паунд сегодня утром выловил шкатулку из озера. Петли теперь немного скрипят, но в целом ничего страшного не произошло.

Питер наклонился и нащупал шкатулку, ждавшую его на полу. Он диву давался, как этот странный человек слышал все его мысли, прямо как галантерейщик.

— Да уж хотелось бы надеяться, что не хуже, — хохотнул профессор. — В конце концов, это ведь я научил его читать мысли! Мистер Паунд — мой ученик. Я дал ему поручение доставить глаза тебе. Прими мои извинения за весь тот фарс с торговлей на улице, но мне необходимо было убедиться, что ты именно тот мальчишка, которого я ищу.

— То есть это был такой тест? — уточнил Питер.

— «Тест» — это что-то из школы. — Профессор, содрогнулся. — Но должен сказать, ты с честью сдал этот экзамен. Замечу, что некоторые замки на карете были очень коварными, учёные над ними бились целыми столетиями. Как приятно, что твой талант оказался впору.

Питер был в сметении.

— То есть вы хотели, чтобы я украл глаза?

— Ну конечно, мальчик мой! Я создал их специально для тебя… И, прошу заметить, не без усилий.

Специально для него. Питер поставил коробку на колени, открыл её и пробежался пальцами по содержимому.

— Три пары: золотые, ониксовые и изумрудные. — В голосе старика послышалась горделивая нотка. — Надеюсь, ты не против, что я взял на себя смелость вынуть золотые из твоих глазниц, пока ты спал. Не могли же мы рисковать, вдруг ты от нас сбежал бы, правда?

Питер всё ещё ничего не понимал.

— Профессор, мне кажется, эти глаза не работают. Я вставил себе золотые, но так ничего и не увидел. — Питер потрогал рукой повязку на голове, представляя, что было бы, если бы она ему больше никогда не понадобилась.

— Нет уж, извини, они прекрасно сработали. Осмелюсь признаться, они — единственная причина, по которой ты в данный момент сидишь рядом со мной. — На лице мальчика профессор прочёл замешательство. — Питер, это не обычные глаза. Это глаза волшебные.

От этого слова по спине Питера побежали мурашки.

— Что же это значит? — спросил он.

— Разумеется, только то, что они способны творить чудеса. Золотые глаза, например, моментально перенесли тебя в место, которое видели последним: на мой остров. Вот так хитро я придумал доставить тебя сюда.

— А что, если я вставлю их обратно?

Профессор обдумывал вопрос, поглаживая бороду.

— Последним местом, которое они видели, является эта комната. Так что, полагаю, сюда они тебя и перенесли бы. Однако хочу тебя предупредить. Именно эти глаза могут доставить тебе много неприятностей, если ты утратишь бдительность. Поэтому не вставляй их без самой крайней надобности.

Питер с трудом поспевал за профессором. После каждого его ответа мальчику не терпелось задать ещё один вопрос.

— То есть вы хотите сказать, что в воде я оказался благодаря глазам?

— Не в воде, а в Беспокойном озере, — поправил его профессор. — Я не смог придумать более мягкого места для твоего приземления. Положился на то, что ты умеешь плавать, ты ведь вырос в портовом городе. И очевидно, ошибся. Прошу прощения. Я не ожидал, что Беспокойное озеро причинит тебе столько… беспокойств. — Как большинство умных людей, профессор Кейк время от времени не мог удержаться от небольшой игры слов.

Следующий вопрос Питера — один из многих — был прерван криком откуда-то со стороны:

— Джентльмены, ваш ужин стынет!

Это был мистер Паунд. Он стоял на верёвочном мосту в прожжённом фартуке.

— Должен предупредить вас, что, если вы сию же минуту не присоединитесь к нам, сэр Тоуд съест и ваши порции!

— Я ничего такого не говорил, — запротестовал рыцарь, слизывая с усов нечто похожее на тесто для блинов.

Питер вскочил на ноги.

— Сэр Тоуд! — Все эти разговоры о волшебных глазах заставили его совершенно забыть о новом попутчике. — Я удивлён, что на вас без меня не напали мародёры.

— Ах, как смешно! Если я правильно припоминаю, это ты боялся один там оставаться. С моей стороны было бы жестоко покинуть беспомощного слепого мальчика.

— Того же самого беспомощного слепого мальчика, что спас вас от верной смерти?

Сэр Тоуд зарычал низким голосом:

— Возможно, нужно было сунуть в мешок тебя!

— Сначала догоните!

Питер не ожидал, что этот призыв будет воспринят буквально, но стоило ему его произнести, как рыцарь прыгнул с верёвочного моста и повалил его на пол. Чай разлился по всему домику на дереве, и уже через несколько секунд эти двое катались по настилу, осыпая тумаками и оскорбляя друг друга. Мистер Паунд присоединился к профессору Кейку, который с оживлённым интересом наблюдал за этой дракой.

— Наверное, вы надеялись, что они немного лучше поладят, да, сэр? — сказал он.

Старик усмехнулся:

— Побойтесь бога, мистер Паунд. Так гораздо лучше. Думаю, при всём моём желании нельзя было спланировать лучше.

Мудрый профессор Кейк знал наверняка, что любые отношения, начавшиеся не с парочки тумаков, скорее всего, со временем сойдут на нет: всем известно, что дружба рождается в хорошей драке. Уже сейчас Питер и сэр Тоуд начали сеять зёрна взаимного уважения, однажды они вырастут во что-то более серьёзное и увенчаются дружбой, о которой будут слагать легенды.

* * *

Вечера на том острове были счастливым временем для Питера, возможно, впервые за всю его жизнь. Его одевали, кормили, о нём заботились так, как никогда прежде. Шкатулку с волшебными глазами он всегда держал при себе. Не раз его так и подмывало примерить их ещё раз, но мальчик сопротивлялся этому желанию, боясь, что его может ненароком куда-нибудь унести из этого рая на земле.

Чаще всего по вечерам мистер Паунд занимался ужином и садом, а профессор коротал время в мастерской, которую устроил в шаткой башне, заваленной по самую крышу книгами и пустыми стеклянными бутылками. Тем временем Питеру и сэру Тоуду было позволено исследовать местность в малейших подробностях. Парочка проводила бесчисленные часы, ловя насекомых и копаясь в грибном саду, одновременно начиная всё больше и больше друг от друга зависеть. Каждый раз, встречая нечто, что странно пахло, звучало или было незнакомо на вкус, Питер просил сэра Тоуда описать этот предмет.

— Это как будто бы большая картина, которую натянули на столбы, и получилась палатка, — сообщил рыцарь, найдя один такой артефакт в стороне от тропинки.

— А что на картине? — спросил Питер.

— В основном звёзды и планеты. И по всей поверхности тянутся линии и скачут циферки. Эй, мне кажется, там внизу что-то двигается… — И рыцарь сунул свою мордочку между тёмно-синими складками.

— А! Вижу, вы нашли мой Необычный Коврик! — Профессор выглянул из конюшни неподалёку, где кормил зебр томатным супом. — Замечательная вещица. Помогает мне за всем присматривать. Аккуратнее, оттуда можно не выбраться.

Сэр Тоуд презрительно усмехнулся:

— Чепуха. Это всего лишь безобидный… А-а-а-а!

Внезапно он отпрыгнул от коврика, споткнулся и упал спиной назад в мелкий ручей.

— Кажется… я видел… нечто, — пробубнил он, встряхнув шерстью, чтобы быстрее просохнуть.

Профессор подошёл к нему с полотенцем.

— Даже не сомневаюсь. На этом полотне целое собрание всяких «нечт». А если присмотреться, — сказал он, повернувшись к Питеру, — то можно даже разглядеть портовый городок, в котором ты вырос. Магазины, которые обворовывал. Подвал, в котором спал.

Питеру потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл слов старика.

— То есть вы хотите сказать, что следили за мной? — спросил он.

— За тобой и за многими другими, — ответил профессор. — Давай пройдёмся, мальчик мой. Пришла пора рассказать тебе, зачем я тебя сюда вызвал.

Профессор Кейк взял мальчика и направился вниз по тропинке, которая огибала берег. Нежные волны лизали Питеру ноги, и к аромату корицы примешивалась солёная нотка.

— Здесь вода пахнет совсем не так, как океан, запах которого я ощущал дома, — сказал он.

Старик улыбнулся себе под нос. Он был явно впечатлён таким тонким замечанием.

— Всё потому, что дома у тебя был вовсе не океан. — Он направил Питера к узкому заливчику. — Твои портовые воды — вон там, в нескольких ярдах от грушевой ежевики.

Питер сосредоточился и действительно почувствовал изменения ветра, и было в этом воздухе что-то знакомое.

— Факт в том, что этот остров омывают все воды мира, причём некоторые из них находятся вне досягаемости ваших кораблей, — объяснил профессор.

Питер подумал, нельзя ли по этим далёким морям добраться до волшебных стран, которые описывал в своей рекламе галантерейщик.

— На карте полно белых пятен, — сказал профессор в ответ на этот мысленный вопрос мальчика. — И чем дальше заплываешь, тем глубже и заколдованнее они становятся.

— Заколдованные акватории? Это оттуда родом сэр Тоуд? — спросил Питер.

Он слышал, как рыцарь на лугу воюет с роем светлячков: «Сдавайтесь, духи преисподней!» Профессор Кейк прислушался вместе с Питером и расхохотался.

— Ничего удивительного, что ты так подумал. Но нет, сэр Тоуд прибыл из твоего мира… Просто немного иного, чем тот, каким ты его знаешь сейчас. Сэр Тоуд родился тогда, когда на ваших берегах кого только не было. И драконы, и ведьмы, и другие существа… Мир тогда имел столько возможностей! И разум в нём возобладал далеко не сразу. — Голос профессора погрустнел. — И теперь всё, что от него осталось, — это сэр Тоуд. Пережиток давно ушедшего прошлого.

Старик повёл мальчика обратно в глубину острова. Они шли вдоль потока, который — наряду с бесчисленными другими — тёк к центру острова.

— Не важно, где море рождается. В конечном счёте все моря в мире погибают вот здесь, в Беспокойном озере.

Теперь они стояли на поросшем травой краю обрыва. Поверх грохота вод Питер слышал нежное дзыньканье миллиона бутылок. Этот звук наполнял воздух тихим, почти скорбным пением.

— Профессор, — произнёс он через мгновение, — а почему вы называете его Беспокойным озером?

— Потому что каждая бутылка в нём наполнена беспокойствами и тревогами. Когда людям требуется помощь — например, они умирают от голода, впадают в безумство или страдают сердечными болезнями, — они часто кладут в бутылку записку и бросают её в море, надеясь, что кто-то найдёт их послание и придёт на выручку.

— Срабатывает?

— Боюсь, что не часто. Обычно бутылки плавают по морю годами, а сюда прибывают тогда, когда уже поздно спешить на помощь.

Профессор взял длинный сачок для бабочек, прислонённый к соседнему дереву, выудил одну бутылку и прочитал записку, спрятанную внутри:

Потерпел крушение. Умираю от жажды.

Прошу, пришлите скорее воды.

Старик вздохнул и снял очки.

— Бедный малый. Скорее всего, сейчас от него осталась одна горстка праха.

Профессор помолчал, задумавшись о погибшем от жажды.

— Должно быть, это сложно, — сказал Питер. — Знать обо всех этих бедах и не иметь возможности помочь.

— Да. Каждому человеку, будь он велик или мал, приходится делать что-то сложное. И это то, что приходится делать мне.

Профессор протёр морщинистые глаза носовым платком и снова надел очки.

— И всё же я иногда натыкаюсь на послание, автору которого ещё не поздно помочь. В таком случае я стараюсь изо всех сил. Поэтому я и призвал тебя сюда, Питер Нимбл.

Мальчишка испугался, что профессор Кейк его с кем-то перепутал.

— Но я же не писал никакой записки, — сказал он. — Я даже и писать-то не умею.

Старик потянулся к нагрудному карману и достал оттуда маленькую зелёную бутылочку. Внутри лежал крошечный обрывок бумаги.

— Некоторое время назад я нашёл очень необычное послание, которое отправил тот, кто сильно нуждается в помощи.

— Вы ещё можете помочь тому, кто его написал? — спросил Питер.

Профессор наклонился и вложил бутылочку в руку Питеру.

— Это я сейчас и делаю.

Глава шестая

Исчезнувшее королевство

Мистер Паунд стоял у плиты и заваривал в чайнике свежий сладкий чай с пряностями, напевая себе под нос. Погружённый в свои мысли Питер сидел за столом позади него. Столько всего ему пришлось повидать за последние дни: волшебные глаза, заколдованных рыцарей, а теперь ещё и это! Он пока не доверился профессору Кейку полностью, но одной доброты его уже было достаточно, чтобы расположить к себе мальчика. И всё же Питер побаивался того, что могло таиться внутри маленькой бутылочки.

— О господи, давай уже откроем эту штуковину!

Сэр Тоуд, сидевший рядом, не выдержал и схватил бутылку зубами. Немного повозившись, он вынул пробку и вытряхнул послание на стол.

— Выглядит словно какая-то загадка, — сказал он, расправляя бумагу копытцами.

— Не могли бы вы прочесть записку вслух? — спросил Питер.

Королей не счесть, брезжит свет едва,

Разлетелись вороны, пропало море,

Темнота вступает в свои права,

Нас спасёт незнакомец, и речь о…

— Чёрт! — сэр Тоуд оборвал чтение. — Концовка размазана. Не могу разобрать.

Мистер Паунд вновь наполнил их кружки.

— Обычно послания, которые мы получаем, не так хорошо зарифмованы. Это, похоже, написал поэт или трубадур. Как только профессор нашёл письмо, мы сразу подумали о тебе, Питер.

— Что бы это ни было, звучит ужасно заманчиво, — сказал рыцарь.

— И ужасно запутанно, — добавил мальчик.

— И то и другое чистая правда! — Профессор Кейк спустился по скрипучим ступеням из своей мастерской. Он поставил кресло рядом с Питером и присоединился к компании за столом. — Вторая строчка в этой записке навела меня на мысль, что бутылка приплыла из Исчезнувшего Королевства.

— Откуда? — удивился Питер.

Профессор Кейк откинулся на спинку кресла и закурил трубку.

— Много лет назад существовала земля, окружённая древними морями. Почва там была сухой и суровой, но эта страна была полна чудес. Говорят, люди там жили в гармонии со зверями, которые могли думать и говорить наравне с человеческими существами. Вместе они построили поразительной красоты дворец, окружённый стенами рай бесподобной красоты. Строительство длилось много лет. И вот, перед самым завершением работ, всё это место… исчезло. Пропало без следа.

Профессор откинулся назад и снова туго набил трубку. Питер и сэр Тоуд ждали продолжения, но его не последовало.

— Что, и всё? — спросил рыцарь несколько расстроенно. — Конец истории?

— Больше я ничего не знаю, — ответил профессор Кейк. — Разумеется, исчезновение земель — не такая уж и редкость, например, мой остров довольно неплохо спрятан, но главный вопрос заключается в том, почему королевство исчезло и что с тех пор с ним произошло.

Питер был сбит с толку: двое взрослых обсуждали невозможное так, как будто это был совершенно обычный вопрос.

— А вам не кажется, что есть более простое объяснение? — сказал он, вспомнив одно правило, которое однажды услышал, гласившее, что самое простое объяснение чаще всего и является верным. — Может быть, моряков просто развернуло течением? Или кто-то неверно нанёс королевство на карту?

— Не путай простое с простодушным и глупым, — ответил профессор. — Мальчик твоего возраста уже должен знать, что ничего невозможного не существует.

Поднявшись с кресла, он подошёл к буфету, достал оттуда длинный свиток и развернул его на столе перед Питером.

— Я попросил мистера Паунда купить эту карту, когда он был в твоём родном городе. — Профессор поставил на каждый угол карты по кружке, чтобы не заворачивались концы. — На ней обозначен каждый кусочек земли, известный вашим картографам.

Питер склонился над пергаментом и вдохнул его застарелый запах.

— Я знаю эту карту, — сказал он, и по лицу его пробежала тень улыбки. — В прошлом месяце я украл её в городском музее, и мистер Шеймас заложил её в ломбарде Дядюшки Побрякуна.

Мальчик положил палец на карту, стараясь ощутить кожей едва различимый чернильный след, обозначающий контур на её поверхности. Весь мир сжался до нескольких извилистых линий, и Питеру стало немного грустно. Он остановил палец на чернильном пятнышке ближе к середине страницы.

— Вот мой порт, да? — тихо спросил он.

— Да, — ответил профессор. — Только в уменьшенном размере. С картами всегда так. — Он передвинул руки мальчика на самый край листа. — Что ты чувствуешь здесь?

Питер пробежался пальцами по гладкому пергаменту.

— Ничего, — сказал он. — Пустое место.

— Не пустое. Неисследованное. Там находятся чудеса, о которых не могли даже мечтать ваши купцы и мореходы. Невозможные миры, которые ждут, когда их откроют.

От этих слов Питер ощутил прилив возбуждения сродни тому, что накрывало его каждый раз, когда он находил замок. Карта говорила ему, что есть места, куда попасть нельзя, но мальчику не терпелось доказать, что это не так.

— Так вы считаете, что это послание приплыло из тех мест? — спросил он. — Именно там находится Исчезнувшее Королевство?

— Удостовериться в этом можно только одним способом, — сказал профессор Кейк.

Питер вынул записку из бутылки и повертел её в пальцах.

— А что насчёт остального текста загадки? Там короли, тьма и… вороны.

Старик опустил трубку и выдохнул ровное колечко дыма.

— Это всё предстоит узнать тебе. Единственное, что мне известно, — это то, что автор сообщения нуждается в помощи и ждёт спасения. И я считаю, что его спасителем будешь ты.

— Настоящее приключение с миссией, — сказал сэр Тоуд, и в его голосе послышалась ностальгическая тоска. — Прямо как в старые добрые времена.

Возможно, Питер и хотел бы разделить энтузиазм рыцаря, но не мог.

— Почему же им нужен именно я? — спросил он профессора. — Разве это не ваша обязанность — помогать людям? И не мистера Паунда?

— Мистера Паунда удерживают другие дела. А я не очень хорошо переношу путешествия. Боюсь, этим придётся заняться тебе, Питер.

— Но я же просто ребёнок, — настаивал он. — Маленький. И слепой…

Профессор прервал его.

— Больше нет. — Он потянулся и почесал сэра Тоуда за конскими ушами. — Сэр Тоуд будет твоими глазами. Конечно, при том условии, что он захочет к тебе присоединиться.

Рыцарь чуть со стула не упал.

— Я? — вопросил он, не осмеливаясь поверить своим ушам. — Ну что же… Если тебе и правда необходим попутчик, думаю, меня можно уговорить.

— Тогда договорились, — сказал профессор.

Питер вскочил из-за стола.

— Ничего мы не договорились! — заявил он с неожиданным жаром. Он чувствовал, как в нём поднимается что-то вроде гнева. Гнева, рождённого стыдом.

Старик сохранял спокойствие и ждал, пока мальчишка закончит.

— Вы сами сказали, профессор, что человек, отправивший это послание в море, нуждается в герое. В ком-то благородном и хорошем. — Мальчик тяжело опустился обратно в кресло. — А я простой преступник.

— И что, если так? — категоричным тоном ответил профессор. — Многие ли послушные мальчики добились бы таких успехов? Забрались бы в карету? Вступили бы в бой с бандой задир? Да, ты нарушил несколько законов, но одному правилу остался верен.

Питер слушал и внутренне понимал, что именно имел в виду профессор. Он говорил о добром душевном порыве, благодаря которому он помог зебре.

Профессор продолжил:

— По опыту могу сказать, что герои ничем не лучше тебя или меня. Да, время от времени попадаются люди благородные, но нередко они просто хитрые, предприимчивые и нагловатые. И кто же лучше подходит под такое описание, чем великий Питер Нимбл?

Так вот, мы-то с вами знаем, что Питер Нимбл был величайшим из воров, но это вовсе не означает, что сам Питер это осознавал. Воспитываясь в доме такого негодяя, как мистер Шеймас, мальчик в жизни не слышал ни одной похвалы — если, конечно, не считать похвалой слова вроде «ноль без палочки» или «самый крупный в мире червь». Для Питера услышать, что он не ничтожество, было настоящим потрясением.

— К тому же у тебя теперь есть они. — Профессор подтолкнул к мальчику шкатулку с волшебными глазами. — Отныне они принадлежат тебе.

Питер попытался представить, как эти глаза могут помочь ему в предстоящем путешествии. Золотые он уже вставлял, после чего очутился в последнем месте, которое они видели, но что же насчёт двух других пар? Чёрных и зелёных.

Почувствовав, о чём думает мальчик, профессор снова заговорил.

— Сказать, что делают глаза, сродни тому, чтобы сказать тебе, что делать. Поверь мне, Питер, — старик положил руку мальчику на плечо, — когда придёт время, они сами сделают всё, что нужно.

Питер провёл пальцем вдоль уголка шкатулки, испытывая смесь желания и страха. Подумать только! Когда-то он надеялся, что в ней лежат всего лишь деньги. А вместо них он нашёл сокровище, которого даже представить себе не мог, клад, суливший великое приключение… И ещё более великую опасность. И всё же Питер не был уверен, что найденные глаза были достойной платой за то, о чём просил его профессор Кейк.

— Полагаю, мне придётся отдать их вам, если я откажусь? — спросил он.

— Вовсе нет. Теперь эти глаза твои. Уверен, что твой мистер Шеймас сумеет на них хорошенько нажиться.

Питер тяжело вздохнул. Он уже почти забыл о мистере Шеймасе.

— Послушай, мальчик мой. До сих пор твоя жизнь вовсе не была мёдом. Тяжёлая. Полная боли. Пустая жизнь. — Старик взял руку Питера скрюченными пальцами. — Но все эти трудности закалили тебя и подготовили к поступку бескорыстному и великому. Некоторые люди всю жизнь ищут подобного призвания. И только к редким счастливчикам оно приплывает в бутылке.

Питер изо всех сил сдерживал презрительную усмешку.

— Я бы при всём желании не мог назвать себя счастливчиком, — сказал он.

— Возможно, теперь ты поменяешь своё мнение. Кто-то в том королевстве находится в опасности. Ему нужен герой. Ему нужны Питер Нимбл и его волшебные глаза.

Сэр Тоуд подошёл ближе и положил копыта мальчику на плечи.

— Подумай хорошенько, Питер. Настоящее приключение.

Питер старался, но в его мозгу звучал один только голос мистера Шеймаса, который называл его «никчёмным», «грязным», «червяком». Каждое приходившее на ум оскорбление больно било по самомнению Питера и не давало мальчику поверить в себя.

— Простите, — сказал он, подумав. — Я не уверен, что являюсь тем, кого вы ищете.

Профессор Кейк встал с кресла.

— Важные решения редко приходят легко. В этом твоя судьба, и выбор — это дело твоё и больше ничьё. — Он вынул из шкатулки золотые глаза и положил их в ладонь Питеру. — Я так устроил, что эти глаза возвратят тебя домой, в жизнь, которая хорошо тебе знакома. Там ты сможешь без труда продолжить питаться обрезками и красть побрякушки у трудового люда. Если же ты решишь помогать другим, я обещаю тебе не больше и не меньше, чем риск, самопожертвование и, возможно, смерть. Всё это за то, чтобы помочь незнакомцу в нужде.

Он шаркающей походкой пересёк настил и остановился у открытой двери.

— Как бы я хотел, чтобы варианты были более обнадёживающими.

И профессор ушёл вверх по лестнице.

Сэр Тоуд какое-то время постоял у мальчика за спиной.

— Питер? Если бы мы с тобой отправились…

— Простите, что порчу вам такое приключение, — огрызнулся Питер.

— Да что ты. Я только… — Рыцарь откашлялся. — Мне просто так хотелось бы… иметь друга.

Сказав это, рыцарь поцокал прочь из комнаты и оставил Питера наедине с его мыслями.

* * *

Профессор Кейк оказался совершенно прав в отношении дневного времени на острове. Утренние часы были не похожи на росистые рассветы в родном порту Питера. Здесь горячее солнце разрасталось сразу над всем горизонтом, как гигантский огненный компас.

— А вот и ты, чёрт тебя дери! — сказал сэр Тоуд Питеру, который приковылял в кухню на завтрак.

Мальчик отреагировал на этот укол глубоким зевком. Он не спал всю ночь, обдумывая предложение профессора и выбор, перед которым оказался. Выбирать приходилось между привычной каторгой и ужасающей неопределённостью. Питера заставили остаться не разумные аргументы старика, а то, что профессор Кейк дал ему право выбора — подарок, который ему никто прежде не преподносил.

— Ты принял правильное решение, мальчик мой, — сказал профессор и подвёл Питера к креслу за столом, на котором был накрыт завтрак. — Ещё мудрее то, что ты предпочёл задержаться ради парочки прощальных угощений от мистера Паунда!

Питер уселся перед горой пирожных с ромовой начинкой и скворчащих колбасок.

— Ешь как следует, — сказал мистер Паунд и принёс мальчику тарелку с тёплым завтраком только из печи. — Возможно, ты теперь ещё не скоро сможешь поесть тёплой пищи.

— Перед тем как попасть сюда, — сказал Питер, проглотив сердечко на пару, — я ни разу не ел тёплой пищи.

— Тогда доедай скорее, и мы положим тебе добавки! Питеру не нужно было второе приглашение. Он уже прикончил половину колбасок и буханку хлеба. Мистер Паунд присвистнул.

— А у тебя завидный аппетит, парень! Я упакую тебе побольше еды, пока ты не уплыл на «Барде».

— На барже? — спросил мальчик с полным ртом.

— Нет же, название твоего корабля — «Бард», капитан Питер!

После завтрака мужчины проводили Питера и сэра Тоуда к небольшому причалу, где их ждал «Бард». Питер забрался на корабль и начал всё изучать. Много времени это исследование не заняло, ведь судно было не больше кровати. На тонкой мачте болтался единственный парус. Корма была заполнена запасами пищи и другими необходимыми принадлежностями. Не хватало только карты и компаса.

— Если королевство исчезло, — спросил Питер, — то как же мы узнаем, где его искать?

— И правда, как? — улыбнулся профессор.

Он взял зелёную бутылку из сумки Питера и протянул ему послание, хранившееся в ней. Затем он опустился на колени и верёвкой привязал пустую бутылку к носу корабля. Как только бутылка оказалась на месте, Питер услышал негромкий свист: это ветер поддувал в открытое горлышко.

— Эта песня подскажет ветру, откуда приплыла бутылка, — сказал профессор и поднялся на ноги при помощи трости. — Должно помочь.

— Судно! Только наше судно, Питер! Разве не потрясающе?! — Сэр Тоуд пулей взлетел на мачту и занял своё место на наблюдательном пункте. — Да здравствуют приключения! — вопил он, вперив взгляд вдаль.

Питер слушал шум бесконечной череды волн, разбивающихся о берег. «Бард» поднимался и опускался вместе с ними, ударяясь о причал.

— А он вообще годен к выходу в море? — спросил он.

— Ещё как, — ответил профессор Кейк. — Мистер Паунд построил «Барда» своими руками.

Мистер Паунд, до сих пор возившийся с парусом, с гордостью погладил мачту: «Я в него вложил много любви. Если доверишься ему, он понесёт тебя прямо по движению ветра». Питера это не сильно успокоило, ведь ветер мог привести их прямо к краю света и выбросить за его пределы. И всё же решение было принято, и ничто не способно было его изменить.

Профессор повернулся лицом к морю и сделал глубокий вдох, как обычно делают все взрослые, собираясь дать важное напутствие.

— Мальчик мой, перед тем как ты покинешь причал, я должен тебе кое-что сказать. Во-первых, сэр Тоуд — твой напарник в этом путешествии, и что бы ни произошло, вам обязательно нужно держаться друг друга. Может так случиться, что он станет единственным другом, который встретится тебе на пути, и — поверь мне — друг тебе точно понадобится. Во-вторых, волшебные глаза — это очень ценный дар. На их создание у меня ушло огромное количество времени и любви; сделай так, чтобы об их силе никто не узнал. И что бы с тобой ни происходило, — голос профессора вдруг стал очень серьёзным, — не прибегай к оставшимся парам, пока не наступит подходящий момент. Ты сам поймёшь, когда он придёт. И последнее, Питер Нимбл. Я вызвал тебя сюда не из-за того, кем ты можешь стать, а благодаря тому, кем ты уже являешься. Если однажды тебя постигнут серьёзные неприятности, в первую очередь помни о своей истинной природе.

Питер не знал, что на это ответить, поэтому он кивнул головой в надежде, что старик прав.

— Если вы не против, — крикнул сэр Тоуд со своего насеста, — я хотел бы уже хоть каких-то приключений, пока не настала ночь!

Мистер Паунд упаковал последние припасы и теперь отвязывал «Барда» от причала. Резкий порыв ветра наполнил парус, и мистера Паунда чуть не утащило в воду.

— Питер, ты бы лучше прыгнул на борт, — крикнул он. — Ветер становится непредсказуемым!

Не отдавая себе отчёта в том, что он делает, Питер бросился к профессору и крепко обнял его:

— Спасибо вам… За всё.

Скулы старика напряглись.

— Ну ладно. Не тяни резину.

Он помог Питеру взойти на борт и подоткнул шкатулку с волшебными глазами под кипу высушенных коровьих шкур для сохранности.

— Помни о том, что я тебе сказал, Питер. И будем надеяться, что однажды мы встретимся вновь!

Все выкрикивали прощальные слова, мальчик махал рукой над головой. В ней было зажато послание, которое он не мог прочесть, описывающее место, координат которого он не знал. Лёгкий ветерок скользил по воде, отталкивая судно всё дальше от берега в сторону горизонта.

Глава седьмая

Лёгкий ветерок. Куда он пригнал героев

Начало любого путешествия, будь то паломничество или променад, — одна из главных радостей жизни. Каждый миг заряжен приятным возбуждением от того, что ждёт впереди. Препятствия и сложности не расхолаживают, а добавляют остроты, которая только улучшает вкус приключений. То же произошло с Питером и сэром Тоудом, когда они отправились в свой морской вояж. Лёгкий ветерок уносил «Барда» от острова профессора Кейка, выталкивая их всё дальше и дальше в голубой простор под аккомпанемент мелодичной песенки, доносившейся из бутылки.

Еда, которой снабдил их мистер Паунд, была превосходной. Вставал, однако, вопрос о том, на сколько её хватит. Питер научился справляться с голодом, потому что годами боролся за объедки с Бандитом, но что касается сэра Тоуда, то ему, наоборот, приходилось совмещать в себе аппетиты человека, коня и кота — и как-то удовлетворять их одновременно. Не раз рыцарь обнаруживал, что в душе проклинает профессора Кейка за то, что тот не припрятал на борту рог изобилия или хотя бы хорошей ветчины. В конечном итоге приятели придумали рыболовный трюк, обеспечивший их пищей: сэр Тоуд наклонялся над водой и высматривал рыбу, что плавала близко к поверхности; Питер нырял за ней, хватал за хвост проплывавшую скумбрию или рыбу-воробья, после чего при помощи золотых глаз быстренько возвращал себя — и ничего не понимающую рыбку — обратно на борт «Барда». Возможно, сырая рыба на завтрак, обед и ужин — это не очень аппетитная еда, но она замечательно заходила с несколькими глотками свежей дождевой воды.

Как вы, наверное, знаете, солёная вода не очень годится для питья, а найти хорошую питьевую воду посреди океана — довольно сложная задача. К счастью, профессор Кейк удачно придумал поймать дождевую тучу в винный бурдюк. Частенько оттуда раздавались раскаты грома, а когда бурдюк открывали, он оказывался полон дождевой воды. Так что пресная вода была, Питер ловил в море рыбу, дул лёгкий ветерок, и у путешественников было всё, о чём можно мечтать.

Случалось, что Питер просил сэра Тоуда перечитать загадку из послания, замечая, что им очень важно помнить о своей миссии.

— Если это так важно, — ворчал сэр Тоуд, — тогда почему бы тебе не вызубрить чёртов стишок наизусть?

Королей не счесть, брезжит свет едва,

Разлетелись вороны, пропало море,

Темнота вступает в свои права,

Нас спасёт незнакомец, и речь о…

Каждый раз, когда он дочитывал загадку, отсутствующая концовка ставила друзей в тупик.

— Как ты думаешь, что означает всё остальное? — спросил однажды Питер. — Что там про королей?

— И с чего бы им так переживать из-за каких-то птиц? — сказал сэр Тоуд с ноткой кошачьего презрения.

— Может, имеется в виду, что вороны разогнали королей? Захватили власть над целым королевством?

— Но это невозможно. Разве вороны способны свергнуть правителя?

— Ты удивишься, если узнаешь, на какое зло способны вороны, — сказал Питер. (Если вы помните, именно ворон выклевал ему в младенчестве глаза.) — Да, в этом я не сомневаюсь. В записке говорится о власти темноты, а вороны черны как ночь.

Питер сам точно не знал, что такое «тёмный», но часто слышал, что воронов описывают именно так.

— Получается, что, когда мы найдём Исчезнувшее Королевство, нам придётся спасать его от стаи злых птиц? — содрогнулся сэр Тоуд. — Интересно, сколько их там!

Питер пожал плечами:

— Наверное, миллионы. Как бы мне хотелось знать, чем заканчивается эта загадка. Уверен, что последние слова всё поставят на свои места.

И двое путешественников замолчали, представляя, что может ожидать их там, где их вояж подойдёт к концу.

Между настоящими друзьями иногда случается кое-что удивительное: они перестают тратить время на бессмысленную болтовню и вместо этого просто довольствуются компанией друг друга. Существует мнение, что только такая дружба и стоит того, чтобы её заводить. Шутки и истории из жизни — это всё просто замечательно, но они не могут сравниться с прелестью одиночества, разделённого с другом. Так было и у наших героев: дни бежали, а Питер и сэр Тоуд проводили всё меньше времени в разговорах и чаще просто сидели рядышком, слушая шум моря.

Но порой, плывя, куда заблагорассудится ветру, под сияющим ночным небосводом, Питер жаждал поговорить и заставлял сэра Тоуда описывать, что тот видел в освещённой луной воде. Рыба больше любит глухую ночь, так что с наступлением темноты у борта начинали мелькать и плескаться тысячи морских обитателей. Будучи заколдованным котоконечеловеком, сэр Тоуд не сильно интересовался традиционными видами животных и обычно старался перевести разговор на темы, которые знал лучше.

— Говорят, — произносил он самым зловещим тоном, — что чем глубже ныряешь, тем крупнее они становятся. А некоторые такие гиганты, что их плавники повелевают волнами самого времени.

— Морские чудовища?

— Именно! — отвечал сэр Тоуд. — Мерлайоны, спруты, кого там только нет… Некоторым вообще даже имён не дали, настолько они ужасные и доисторические. Так случилось, что я своего рода знаток чудовищ, ведь в прошлой жизни я их немало повидал. В основном это были сухопутные драконы, гораздо более злобные.

И тут сэр Тоуд плавно переходил к своей любимой версии истории о том, как его посвятили в рыцари. В одном из её эпизодов он мечом прорубал себе путь из брюха полыхающего трехголового болотного дракона. (Я говорю «версии», потому что биография рыцаря приобретала всё новые и новые измерения с каждым разом, когда он брался её рассказывать, а случалось это довольно часто.)

На самом деле сэр Тоуд, можно сказать, сделал на этой истории карьеру. После того как его посвятили в рыцари, он странствовал верхом на лошади по сельской местности и даже стал своеобразной знаменитостью в разных тавернах и пивнушках, попадавшихся на пути. Он рассказывал посетителям о своих отважных подвигах, и нередко его благородный статус обеспечивал сэру Тоуду бесплатную комнату и полный пансион. Такой счастливой жизнью он жил вплоть до той злополучной ночи, когда судьба свела его со спящей ведьмой.

— Мне так жаль, что я не относился к своему рыцарскому положению со всей серьёзностью, — однажды вечером сказал сэр Тоуд, наградив Питера особенно душераздирающей версией своей истории. — Ни разу мне не представился случай спасти юную даму, и, полагаю, другие рыцари за это таили на меня обиду.

— Может быть, там, куда мы плывём, будет какая-нибудь юная особа? — предположил Питер. — А ещё лучше будет, если там мы найдём мага и волшебника, который снимет твоё проклятие.

— Боюсь, это маловероятно. Когда я был молод, я даже камешка спокойно пнуть не мог, чтобы не случилось какое-нибудь чудо. Но те дни остались позади. Пропали все ведьмы… Да и всё остальное, о чём стоило бы говорить. — Старый рыцарь быстро заморгал, глядя в небеса, радуясь, что Питер не мог видеть слёзы в его кошачьих глазах.

Питер тоже иногда рассказывал другу о своих горестях: как его нашли в водах залива, как первый год жизни он прожил с мамой-кошкой, как несколько исполненных печали лет он провёл в роли «делового партнёра» мистера Шеймаса.

— Слава небесам, тебе больше не придётся беспокоиться из-за этого негодяя, — сказал сэр Тоуд. — Ах, дорогой мой мальчик. Как жаль, что меня тогда не оказалось рядом, я бы тебя сам усыновил. Ты мог бы стать моим слугой или конюшенным. Как бы нам тогда было весело!

Питера тронуло это замечание, но он знал, что это всего лишь лесть.

— Не думаю, что от слепого слуги тебе было бы много проку.

— Чепуха! — Сэр Тоуд спрыгнул со своего наблюдательного поста. — В тебе есть задатки великого воина! — сказал рыцарь, схватил зубами чёрствый багет и взмахнул им в воздухе. — К бою, юнец! Пора учиться драться!

— Но я уже умею драться, — ответил Питер. — Я могу с расстояния в тридцать шагов связать человеку лодыжки и не дать развязать ему язык при помощи иголки и нитки.

— Грязные приёмчики, всё исподтишка! Чушь. Чему тебе необходимо научиться, так это драке настоящего героя. Хватайся за шпагу.

Он бросил багет к ногам Питера и схватил ещё один для себя. Питер взял багет в руку и несколько раз потыкал им воздух над головой сэра Тоуда.

— Бог мой, да ты безнадёжен, — простонал рыцарь. — Это же шпага, а не электрошокер. Ты что, думаешь, я мог бы разорить целое гнездо драконов, затыкав их до смерти?! Нужно махать! Махать изо всех сил!

Так сэр Тоуд начал обучать Питера искусству ведения дуэли. Попытку нельзя было назвать удачной. Рыцарь был так низок ростом, что не мог производить атаки на уровне выше колен мальчика. Не упрощало задачу и то, что дуэлянты были ограничены палубой крошечного кораблика, который к тому же бросало на волнах из стороны в сторону. Как вы уже знаете, ни Питер, ни рыцарь не были достойными пловцами, поэтому они особенно заботились о том, чтобы не кувырнуться за борт. Но хуже всего было то, что слепота не позволяла Питеру ориентироваться в суетливом танце шпаги. Не раз он спотыкался о собственное оружие и врезался в мачту.

— Если бы багет был острым, я б тебя уже порезал на тридцать кусочков, — ругался сэр Тоуд. — Подними локти! Согни колени! И не забывай следить за ступнями соперника…

— Но я же не вижу твоих ступней! — жаловался Питер. — А ещё я ничего не слышу, потому что слишком занят попытками спасти свою голову. Бесполезная трата времени!

С этими словами он бросал багет и принимался себя жалеть. Эмоции нередко достигают пика, когда двое оказываются на такой ограниченной территории в течение долгого времени. И несмотря на то, что Питер был невероятно талантлив, терпения в нём было не больше, чем в любом другом мальчишке. Ему вовсе не нравилась мысль, что для того, чтобы научиться этому геройскому искусству, потребуется изрядное количество времени. И всё же мало-помалу за многие дни, проведённые в путешествии, уроки рыцаря начали приносить плоды, и Питер с удивлением для себя заметил, что уже умеет делать выпады и отражать удары и в целом орудует шпагой на вполне достойном уровне.

* * *

Со временем все начинания утратили и блеск, и новизну, и всё, что поначалу вселяло такой энтузиазм, стало до сумасшествия монотонным. В жизни Питера и сэра Тоуда не происходило ничего нового: сырая рыба да дурная погода, и так по кругу. Хуже опасного приключения может быть только приключение скучное, и терпение пары друзей много раз могло бы лопнуть, пока они уворачивались от шквалов, продирались сквозь бури или с тоской преодолевали полосы штиля.

Но несмотря на то, что продвижение было медленным, всё-таки это было движение вперёд. Крошечная зелёная бутылочка не прерывала своего пения, и ровный ветерок гнал их мимо окраин известных человечеству земель к великим не нанесённым на карты уголкам, исполненным новых возможностей. Изменения вокруг были так незначительны, что Питер и сэр Тоуд не сразу их заметили, пока одной тёмной ночью к ним не наведалась акула по имени Фредерик.

Оба путешественника крепко спали под звёздами, когда из-под воды послышался шёпот, не внушавший особого доверия.

— Эй! Псс! — произнёс голос, и кто-то толкнул лодку.

Питер вскочил и схватился за багет.

— Кто здесь?!

— Простите, что разбудил вас, старина. Я надеялся, что вы сможете уделить минутку рыбке, которой так нужна помощь.

— Кому?

Питер мог поклясться, что голос сказал именно «рыбке».

— Я здесь, в воде. Меня зовут Фредерик. Катран[4] Фредерик.

— Рыбы не умеют разговаривать, — настаивал Питер, спросонья не осознавая, что они уже выплыли за границы морей, отмеченных на карте.

— Ну я же разговариваю, так ведь? — сдавленно хихикнул катран. — Я и практически вся живность, обитающая в этих краях… За исключением разве что криля. Этот народец туп как пробка, факт.

Питер задумался. За это путешествие он уже столкнулся с таким количеством невероятных вещей, что не мог исключить существования говорящей рыбы, как бы абсурдно это ни звучало.

— Где мы? — спросил он.

— На краю земли, приятель. В самых глубоких водах.

— Край света, — пробормотал Питер, припоминая место на карте профессора, на котором не было ни единого чернильного пятнышка.

Он принюхался к ночному воздуху и уловил тонкий запах затхлости — так иногда пахнут пожелтевшие страницы книг, когда быстро-быстро их листаешь. Может быть, рыба права? Может, это место и правда отличается от всех известных человечеству?

Фредерик не успокаивался и начинал проявлять нетерпение.

— Послушайте, мне нужна помощь, причём очень срочная, а потом я оставлю вас в покое, обещаю.

Питер слышал, что катран присвистывает одной щекой. А потом раздался громкий звяк по борту корабля.

— У меня в щеке крючок, и я, кажется, не могу сам его вытрясти, — сказал Фредерик.

Питер протянул руку и нащупал длинный металлический зубец.

— Ужасно огромный, — сказал он.

— И это ведь только его кончик! Понимаете, я плавал около одного мрачного порта и заметил в воде большую старую корову. Разумеется, я немного её погрыз, и в тот же миг — бах! — во рту у меня оказалась эта громадная штуковина. Прямо в щеке застряла, гадина.

Корова? Питер удивился: какого ж тогда размера должна быть эта рыба. И всё же интуиция заставила его проявить сочувствие.

— Так вы хотите, чтобы вам помогли его вытащить? — уточнил он, приближаясь к краю борта.

Питера прервал внезапный крик.

— А-а-а-а! — завизжал сэр Тоуд, оттаскивая Питера от края лодки. — Кыш отсюда, чудовище! Нет здесь ничего для твоего ночного перекуса!

Рыцарь проснулся за секунду до этого и первым делом увидел, как Питер тянется к пасти самой огромной акулы, какую только можно себе представить. Фредерик по размеру был как три слона, а может, даже четыре. Каждый из его выпученных глаз был больше мясного пирога, а всего лишь одним его большущим плавником можно было накрыть весь кораблик, как одеялом. Из чешуйчатой щеки чудовища торчал здоровенный серебряный рыболовный крючок длиннее человеческой руки.

— Он же проглотит нашу лодку целиком! — воскликнул сэр Тоуд и мигом взобрался на мачту. — Сгинь, гнусный монстр!

— Да успокойся ты, приятель. Я кушать никого не хотел. Хотел только, чтобы… — Слова Фредерика унёс ветер. — Забудьте. Простите, что разбудил вас.

Он повесил свою гигантскую голову (если рыбы вообще на такое способны) и скользнул обратно в темноту.

Питер подскочил на ноги.

— Фредерик, подождите! — закричал он.

— Тссс! — шикнул рыцарь. — Он почти уплыл!

Питер занял твёрдую позицию (пусть лодка под ним и качалась).

— Сэр Тоуд, я капитан этого корабля, и мы поможем Фредерику. Ты как никто другой должен знать, каково это, когда тебя судят только по внешности.

Пауза была долгой. Хоть у Питера и не было глаз, он поедал бедного рыцаря взглядом. Наконец сэр Тоуд смягчился, бормоча что-то про пустую трату времени и уважение к старшим.

Мальчик окликнул Фредерика, и тот приплыл обратно, расплёскивая хвостом воду позади себя. В целом на то, чтобы вынуть зазубренный крючок из огромного рта, у них ушло около часа.

— Чёрт мне в жабры! — ругался Фредерик, когда они закончили. — Как хорошо, что вы его вынули. На вкус эта штуковина была просто ужасной. Клянусь, в жизни больше не поплыву к великанам в порт.

— К великанам в порт? — спросил сэр Тоуд, шныряя взглядом по тёмным волнам.

— Не волнуйся, пушистик. В те края тебе путь заказан. Это и к лучшему: они не очень-то привечают всякую мелюзгу, что плавает кругом. Нет, моря здесь кишат всё больше левиафанами, гигантскими черепахами, угрями-кровососами, а теперь в них обитает и один благодарный катран.

— И все они живут прямо здесь? — поинтересовался Питер, пытаясь услышать под водой движение огромных плавников. Разум подсказывал ему, что в месте, где разговаривают акулы, можно встретить и другие чудеса. — Вы случайно не знаете, не было ли в здешних водах когда-то давно королевства? — спросил он. — Там ещё был большущий красивый дворец, который пропал с лица земли.

— Про королевство ничего не знаю, старина, но вон там точно есть красивые кораллы… А может быть, вот тут? — Фредерик начал крутиться вокруг своей оси и едва не опрокинул лодку.

Питер с трудом удержал равновесие на шаткой палубе.

— Всё в порядке, — сказал он, понимая: если рыба так беспечна, что умудрилась попасться на крючок, то, возможно, она не очень хорошо ориентируется в пространстве. — Я просто подумал, что нужно спросить.

— Всегда пожалуйста, старина, — ответил Фредерик. — Если вам двоим когда-нибудь что-нибудь понадобится, я с радостью протяну вам плавник помощи.

— О, прекрасно! — пробормотал сэр Тоуд. — Полагаю, почтового адреса у вас нет?

— Не-а, просто спросите старину Фредерика, и я моментально вас отыщу. Ещё раз спасибо!

Сказав это, громадная акула повернулась и исчезла в глубине.

Питер и сэр Тоуд молча размышляли над тем, что только что произошло.

— Ну, Питер, — произнёс рыцарь в конце концов. — Кажется, я должен перед тобой извиниться.

Мальчик пожал плечами и насухо вытер руки.

— Иногда лучше не осуждать людей за то, что они отличаются от других.

Сэр Тоуд раздражённо застонал.

— Я о том, что это была не такая уж и трата времени. — Он ткнул в рыболовный крючок, оставшийся лежать на палубе. — Кажется, у тебя теперь появилось оружие.

Питер поднял крючок, ощутил его вес. Одной рукой он схватился за петлю, а другой пробежался вдоль изогнутого лезвия, которое завершалось отточенным остриём. Мальчик взмахнул крючком в воздухе, и тот ответил чистым и звонким звуком, от которого в руке начало покалывать.

— Похоже, ты прав, — сказал мальчик, скрывая улыбку.

Так Питер Нимбл завладел серебряным рыболовным крючком из земли Гога и Магога, где не ступала — и никогда не ступит — нога человека.

* * *

Вышло так, что Катран Фредерик был прав: Питер и сэр Тоуд и правда были близки к суше.

К очень сухой суше.

Первым это открытие сделал сэр Тоуд. Он только пробудился от прерывистого ночного сна (в ту ночь бушевал особенно сильный ветер). На рассвете рыцарь потягивался на палубе и вдруг увидел нечто необычное: «Бард» не двигался. И правда — как бы он ни изгибался, мокрая лодка стояла как вкопанная. Рыцарь повернулся с боку на бок, отряхнул шерсть и влез на мачту, чтобы лучше рассмотреть окрестности. От того, что представилось его взгляду, сэр Тоуд в голос охнул.

— Питер, — хрипло сказал он. — Я… Я считаю, тебе нужно немедленно проснуться.

Мальчик, который плохо спал из-за шторма, не обрадовался такому предложению.

— Тебе надо, ты и просыпайся, — пробубнил он и натянул на голову одеяло.

Сэр Тоуд пнул его копытцем в ребро.

— Питер! — повторил он. — Его нет.

— Чего нет?

— Моря… Оно пропало.

К этому моменту Питер уже заметил, что корабль не качается на волнах, как обычно. Не было слышно и знакомого биения волн о корму. Он опустил руку за борт и обнаружил там не воду, а сухой и горячий песок.

— Нас, должно быть, выбросило ночным штормом на берег, — сказал он.

— Думаю, ты меня плохо слышишь, — настаивал сэр Тоуд. — Нас не могло вынести на берег, потому что здесь нет никакого берега. Здесь просто песок. Долгие мили песка.

Как бы невероятно это ни звучало, описание было совершенно точным. «Барда» окружали дюны, и тянулись они без конца и края во всех направлениях. Рыцарь шумно сглотнул:

— Выглядит так, будто…

— Враз пропало море. — Питер произнёс эти слова вместе с ним. Это была строчка из их загадки и, возможно, доказательство того, что они наконец достигли пункта назначения.

— Исчезнувшее Королевство! — закричал Питер, перебираясь через борт.

— Исчезнувшее Королевство! — воскликнул сэр Тоуд и спрыгнул на сушу вслед за ним.

Двое друзей бегали вокруг лодки, подбрасывая в воздух пригоршни песка, как мельчайшие горячие конфетти.

— Мы добрались! — радовались они. — Это Исчезнувшее Королевство!

Их праздничное ликование, однако, прервал незнакомый голос.

— Так-так, ребята! — рявкнул он. — Смирно!

Питер не мог видеть, что голос принадлежал высокому дородному мужчине в потрёпанной военной форме. На голове у него возвышался поеденный молью седой адвокатский парик. Он шагал прямо к ним.

— Строимся в ровную шеренгу! Давайте проверим ваши руки!

— Сэр Тоуд, побудьте моими глазами, — прошептал Питер.

— Это мужчина, большой такой… А топор у него в руке ещё больше него самого.

Рыцарь не преувеличивал. Через плечо детины была перекинута огромная ржавая алебарда. Мужчина неуклюже приблизился и потянулся за топором.

— Я знаю, что вы слышали мою команду «Смирно!», так что повторять второй раз не буду.

Приняв во внимание размер оружия и его относительную близость, Питер и сэр Тоуд решили, что лучше подчиниться. Они с трудом поднялись на ноги, ожидая дальнейших указаний.

— Вот так, — сказал мужчина, шмыгнув носом. — А теперь быстро уберите свои вещи с корабля.

Питер нащупал свой мешок на палубе и перекинул его через плечо.

— Отойдите в сторонку, пожалуйста.

Питер и сэр Тоуд послушались. Стоило им отойти, как мужчина взмахнул алебардой и разрубил «Барда» на две ровные половинки.

Сэр Тоуд, разинув рот, смотрел на корабль, потерпевший такое неожиданное крушение.

— Ну, скажу я вам, теперь пришло время всё нам объяснить, чёрт вас подери!

Мужчина ухмыльнулся:

— Не мог же я позволить вам, ребята, сбежать, так ведь?

— Сбежать? — запротестовал Питер. — Я вас не понимаю.

Детина недобро хмыкнул:

— Ну что же, паренёк, вы оказались в Пустыне Справедливости. И пробудете здесь ещё долгое-долгое время.

Глава восьмая

Узники пустыни справедливости

Питер с трудом сглотнул.

— Где-где? — произнёс он.

— В Пустыне Справедливости, — самодовольно повторил мужчина. — Здесь гнусные воры и прочие нарушители порядка справедливо получают по обслугам.

И Питер, и сэр Тоуд сразу поняли, что он, вероятно, хотел сказать «по заслугам», но решили, что будет лучше не поправлять незнакомца, размахивающего алебардой большего размера, чем оба они, вместе взятые. Мужчина подался вперёд и начал изучать Питера. Изо рта у него так дурно пахло, что мальчика едва не вывернуло.

— Что-то у тебя щёчки-то пылают, и вовсе даже не похоже, что вы просто заблудились. Могу поспорить, ты воришка, так ведь?

— Я… Да, — ответил Питер, слишком ошарашенный, чтобы соврать.

— Так я и подумал. — Мужчина смачно сплюнул на землю. — Так, значит, король сослал вас сюда. Чтобы вы не могли больше свинячить у него в королевстве, так ведь?

— Королевстве? — удивился сэр Тоуд, оглядываясь. — Вы, случаем, не имеете в виду Исчезнувшее Королевство?

— Я имею в виду королевство короля. — Мужчина убрал топор в чехол. — Меня зовут офицер Тролли. Я королевский надсмотрщик в тутошней тюрьме. Так что приветствовать новичков и охранять побережье — моя работа. Что есть, то есть.

Он провёл их до следующей дюны и с гордостью вытянул руку, демонстрируя вверенную ему территорию.

— Боже мой, Питер, — сказал сэр Тоуд, зная, что его друг всё равно не сможет насладиться видом. — Оказывается, он не только наш корабль сровнял с землёй.

Через каждые несколько метров в поле его зрения валялись расколотые останки самых разных кораблей. Обломки усеивали пустыню, насколько хватало глаз.

— Конечно, не только ваш, — с гордостью сказал офицер Тролли. — Я осматриваю каждое судно, которое сюда прибывает. Иначе вы же можете от нас ускользнуть.

На этом светская беседа подошла к концу, и офицер Тролли решил снова взяться за свои обязанности.

— Ну что же, давайте перейдём к процедуре. Вынуть руки из карманов!

Он достал из-за пояса железное тавро в форме буквы «Ж» и погрузил его в небольшой варочный котёл, который был перекинут через плечо наподобие дамской сумочки.

— Признаюсь честно, давненько я этого не делал. Он схватил сэра Тоуда за копыто и вслух зачитал его права: «ПоРаспоряжениюЕгоВеличестваЛордаИнкарнадинаСтоящийПередВамиПокорныйСлугаПровозглашаетВасПредателемКороляСославшегоВасВПустынюСправедливостиДоКонцаВашейБесполезнойЖизниБудьОнаДлиннаИлиКороткаБезНадеждыНаПомилованиеИлиДосрочноеОсвобождениеАминь».

Всё это он каким-то чудом произнёс на одном дыхании, и путешественники пришли в настоящий ужас.

Офицер Тролли вынул тавро из котелка. Питер ощущал жар, исходивший от раскалённого клейма, и слышал, как надзиратель подносит его к передней лапе сэра Тоуда.

— Я… Я считаю, произошло какое-то недоразумение, офицер Троллоп! — сказал рыцарь, извиваясь. — Понимаете, нас отправили сюда на поиски! Моему другу вручили шесть волшебных…

Питер рукой зажал пасть сэра Тоуда прежде, чем тот смог произнести ещё хоть слово. Но было уже поздно. Офицер Тролли отпустил рыцаря и махнул клеймом прямо под носом у Питера.

— Волшебных чего? — спросил он с неподдельным интересом.

— Ковров! — приврал Питер, на этот раз вовремя собравшись. — Нас поймали за продажей ковровсамолётов на улице.

Питер хорошо помнил предостережение профессора Кейка: любой ценой хранить волшебные глаза в тайне.

— Ковров-самолётов, да? — Офицер почесал щетинистый подбородок. — Не удивительно, что вас выслали. Древняя магия запрещена на всей территории королевства… Как и почти всё остальное.

Он уронил тавро в песок. Казалось, что в его покрытой париком голове рождается и крепнет новая мысль. Облизнув губы, офицер снова заговорил, но уже более добрым голосом:

— А вы случайно не пытаетесь провезти сюда пару ковриков контрабандой? Давайте-ка проверим ваш мешочек.

Питер выхватил мешок так резко, что Тролли не успел его забрать. Детина снова расчехлил свою алебарду.

— А ну-ка отдай сюда, я выполняю свои должностные обязанности!

В действительности офицеру Тролли, эгоистичному и низко оплачиваемому работнику на службе у короля, не было никакого дела до того, провезли ли эти двое контрабандой какие-либо магические атрибуты. Если он и намеревался заполучить ковёр-самолёт, то лишь для того, чтобы самому улететь на нём обратно в королевство. Видите ли, несмотря на то что офицер Тролли представлял закон на территории Пустыни Справедливости, он и сам был в ловушке: это место оказалось такой надёжной тюрьмой, что ни мужчина, ни женщина, ни другое живое существо по обе стороны закона ни разу не смогли найти отсюда выход. И несмотря на то, что работа и правда нравилась Тролли, единственной радостью, которую он мог извлечь из нахождения здесь, было уничтожение кораблей новоприбывших и наложение клейма на их руки. Через десять лет службы вся новизна потускнела.

— Валяйте, показывайте, что у вас там, пока я не потерял терпение, — потребовал Тролли, подходя ближе.

Питер и сэр Тоуд спинами упёрлись в старый ялик под названием «Зельда», и особого выбора у них не осталось.

— Что же нам делать? — спросил сэр Тоуд сквозь сжатые зубы.

В эту минуту Питер вспомнил наставление профессора: всегда доверять свои инстинктам. Что же внутренний голос говорил ему сейчас? Уноси ноги! Именно так он и решил поступить.

— Беги! — крикнул мальчик. — Уноси ноги!

Друзья проскочили между ног офицера Тролли и понеслись с самой высокой скоростью, на какую только были способны в тот момент.

— Эй! Какая невоспитанность! — заорал мужчина и поковылял за ними вслед. — Бежать — это не по правилам!

Оказалось, что интуиция Питера на этот раз его не подвела: офицер Тролли очень плохо бегал, потому что вместо ног у него были деревянные культи. Кажется невероятным, что сэр Тоуд до сих пор этого не заметил, но каким же счастьем для обоих обернулось это открытие, когда они пулей полетели по горячим дюнам и скрылись из виду. Жестокий надзиратель спотыкался, падал, бранился — и наконец безнадёжно отстал. Всего за несколько минут они унеслись на такое расстояние, что злобные жалобы детины на их невоспитанность остались далеко позади.

* * *

Хотя офицер Тролли и предупреждал, что из Пустыни Справедливости сбежать невозможно, Питер и сэр Тоуд твёрдо решили попробовать, ради своей благородной миссии и ради спасения собственной жизни. Если кто-нибудь из вас когда-то пытался перемещаться по песчаной пустыне, он наверняка знает, как сложно это порой бывает. У песка природный дар забиваться всюду, куда только можно, например между пальцами ног или в прочие места. Ещё неприятнее, когда песчинки раскалены, как это было в Пустыне Справедливости. Солнце над головами Питера и сэра Тоуда, кажется, не собиралось выходить из зенита, и поэтому наши путешественники не могли как следует сориентироваться. Не раз между ними разражались горячие споры по поводу того, не проходили ли они уже недавно мимо того или иного чахлого кустика или обломка корабля.

— Нельзя же вечно ходить кругами, — сказал Питер и с досады пнул песок.

Небогатая провизия, которую ему удалось унести с «Барда», давно закончилась, и на её место пришла грызущая боль в животе.

— Если мы в ближайшее время не найдём здесь еду и укрытие, мы погибнем.

Мальчик потёр обгоревшую шею, которая уже начала покрываться волдырями. Услышав нотки огорчения в голосе компаньона, сэр Тоуд решил, что настало время поднять довольно щекотливый вопрос.

— Питер, — сказал он, тщательно выбирая слова. — Я совсем не против того, чтоб вечно тащиться по этому гиблому месту на своих копытах, но ты случайно не предполагаешь, что есть более простой способ? Что-то, что способно нам помочь?

— Ты имеешь в виду волшебные глаза, — вздохнул Питер.

Уже не в первый раз его напарник поднимал эту тему: большую часть их морского путешествия сэр Тоуд бросал разные тонкие намёки на то, насколько легче станет их жизнь, если Питер прибегнет к помощи подарка, так щедро предложенного ему профессором Кейком («Если тебя интересует моё мнение, то это же просто чёрная неблагодарность — даже не попытаться примерить другие две пары!»). Как вы, несомненно, имели возможность заметить по своему опыту, непрошеный совет воспринимается даже хуже откровенной критики, и Питер начал уставать от таких «рекомендаций». Но ответ его не менялся.

— Профессор наказывал не использовать другие пары глаз, пока не настанет подходящий момент. Он говорил…

— Да-да, осторожность превыше всего и всё такое прочее, — прервал его сэр Тоуд. — У нас, рыцарей, много добродетелей, но терпения в этом длинном списке точно нет. Мы оказались посреди пустыни без запасов еды, без карты и без малейшего понятия, куда дальше идти. По мне, так это самый подходящий момент! — Он перешёл на более мягкий и убедительный тон. — И вообще, признайся, разве тебе ни капельки не любопытно узнать, на что способны две другие пары?

По правде говоря, Питер ни о чём другом и думать не мог с того самого утра, когда они снялись с якоря. Золотые глаза он уже опробовал, но что же могут чёрные и зелёные? Мальчик залез в мешок и достал деревянную шкатулку.

— Возможно, ты и прав, — сказал он, водя пальцами по крышке. — А я считал, что мы ими воспользуемся для того, чтобы кому-то помочь.

— Вот это мне уже больше нравится! — сказал сэр Тоуд и примостился рядом с мальчишкой. — Ну, какую пару ты предпочитаешь?

Питер встал на колени и открыл замочек. Он улыбнулся, вспомнив о том, как всё его тело била дрожь, когда он впервые дотронулся до золотых глаз тогда ночью, в аллее. Он пробежался пальцами по остальным глазам, надеясь почувствовать нечто подобное — дрожь или трепет, какой-то намёк на то, что ему дальше делать. Но не почувствовал ровным счётом ничего. Глаза перед ним с тем же успехом могли бы быть сделаны из обычного камня.

Питер отпрянул, немного разочарованный. Его инстинкты, которые так часто помогали ему в опасности, на этот раз молчали, и это сводило мальчика с ума. Он потянулся к шкатулке и взял в ладонь блестящие чёрные глаза.

— Как насчёт этих? — сказал он, ощущая рукой их совершенную гладкость.

Сэр Тоуд едва из кожи вон не выпрыгивал от нетерпения, но взял себя в руки, когда Питер снял повязку с глаз и поднёс чёрную пару к лицу. В этот самый момент в сознание рыцаря начали прокрадываться дурные предчувствия. Он вновь вспомнил слова профессора Кейка. Сомневаться в том, что мудрый старик желал Питеру только добра, не приходилось, а значит, стал ли бы он предостерегать мальчишку, если бы на то не было веских причин? А что, если, как и в случае с золотыми глазами, эта новая пара глаз перенесёт его друга на далёкое расстояние? Что, если он вообще исчезнет и оставит сэра Тоуда без защиты?

— Подожди, Питер, — начал было рыцарь. — Возможно, подталкивать тебя было опрометчиво…

— Не пытайся меня сейчас остановить, — отрезал мальчик. — Лучше сделай шаг назад.

И прежде, чем его друг вымолвил ещё хоть слово, Питер мягко вставил холодные чёрные глаза в глазницы и дважды моргнул.

В ту же секунду он почувствовал, как в голову ему хлынула вода. Звуки разрослись до громоподобного рёва и грохота, который заглушил все его мысли. Питер хлопнул ладонями по ушам, стараясь подавить бурление и кипение внутри черепной коробки. Он упал на землю, но песок невыносимо жёг кожу. Мальчик раскрыл рот в попытке закричать, но из лёгких неведомой силой выкачало весь воздух, и остался в них только удушливый вакуум. Среди невыносимого гула он слышал, как сэр Тоуд зовёт его. Мальчик бился в беззвучных конвульсиях на песке, не мог ничего ответить, не мог подняться на ноги. Он понятия не имел, что происходит, но точно знал, что ему вот-вот придёт конец.

Следующее, что ощутил Питер, это резкий шварк по макушке. Удар был такой силы, что в лёгкие к нему снова влился воздух, и уже через несколько мгновений он стоял на четвереньках, тяжело дыша, но всё же живой.

— Что… что произошло?

— Я выбил эти поганые штуковины прямо у тебя из головы, вот что произошло. — Сэр Тоуд неотрывно смотрел на два чёрных глаза, лежавших на песке. — Они начали тебя менять, Питер. Всё твоё тело позеленело, стало покрываться слизью, а руки… Я такого никогда не видел и, надеюсь, не увижу.

Питер размял распухшие пальцы. В тот момент, когда он вставил чёрные глаза, пальцы совершенно онемели. Кожа мальчика была липкой, слюна казалась солоноватой на вкус. Он снова надел повязку и, шатаясь, встал на ноги.

— Что бы со мной только что ни произошло, я едва не погиб.

Мальчик глубоко вздохнул, наслаждаясь тёплым воздухом пустыни, который заполнил его лёгкие. Прежние ощущения начали возвращаться к Питеру. Он поднял с песка глаза, протёр их и убрал в шкатулку к остальным двум парам.

Сэр Тоуд наблюдал, как мальчик запер шкатулку и убрал её обратно в мешок.

— Питер, ты же не думаешь, что профессор намеренно тебя ранил?..

— Конечно, нет. — В голосе Питера звучал неподдельный стыд. — Профессор хотел, чтобы я мудро ими распоряжался. Таков был его строгий наказ, которым я пренебрёг.

Мальчик всё ещё понятия не имел, для чего нужны оставшиеся пары волшебных глаз, но твёрдо решил не прибегать к их помощи, пока не наступит подходящее время.

* * *

Часы, последовавшие за испытанием чёрных глаз, стали для Питера и сэра Тоуда ещё бесцветнее и тусклее, если такое вообще возможно. Солнце жарило только сильнее. Голод всё труднее было выносить. Если бы не бурдюк профессора, измученные путешественники уже тысячу раз сдались бы на волю сил природы. А пока они двигались вперёд в направлении, которое, по их обоюдному согласию, было восточным.

В дороге друзья пытались собрать по кусочкам всё, что знали о Пустыне Справедливости. Кроме разбитых кораблей, жалких кустиков и птичьего помёта здесь, казалось, вообще ничего не было.

— Если это действительно тюрьма, — сказал сэр Тоуд и остановился, чтобы передохнуть, — тогда где же все заключённые?

— Думаю, они мертвы. — Питер отвинтил крышку на бурдюке и вытряс несколько капель себе на шею и руки, прежде чем отдать остальное другу. — Я всё думаю о том, что сказал нам офицер Тролли. Он упомянул какого-то короля… Думаешь, это один из королей, о которых говорится в нашем стишке?

— Не вижу причин думать иначе, — ответил сэр Тоуд и устроился в тощей тени, отбрасываемой Питером. — Но дальше путаница. Если король правит, тогда почему бы всем не радоваться?

— Так, может, это злой король? Или король-чудовище? — Мальчик содрогнулся. — Или король-ворон?

Сэр Тоуд почувствовал, что мальчику становится неуютно разговаривать обо всяких чудовищах и воронах, и он решил сменить тему разговора:

— Справедливое замечание. Но настоящая загадка в том, кто написал эту записку в бутылке.

— Должно быть, поэт или большой философ. Кем бы он ни был, он сам ответит нам на все вопросы, когда мы его найдём. — Питер поднялся на ноги и утёр пот со лба. — Если, конечно, мы до него доберёмся.

Мальчик перекинул мешок через плечо и продолжил путь.

* * *

На Пустыню Справедливости наконец спустилась ночь. Солнце уткнулось в линию горизонта, и дневное пекло сменила прохлада. Питер и сэр Тоуд вместе решили, что им стоит искать укрытия под одной из лодок, лежавших на мели вдоль бесконечного берега. Рыцарь выбрал корабль, у которого на остатках кормы было нацарапано «РАДОСТЬ ШУ», — другие буквы, без сомнения, пали в неравном бою с топором офицера Тролли.

Разместившись, друзья начали устраивать костёр. Сэр Тоуд отправился на поиски дров для растопки, а Питер занялся разжиганием огня при помощи трута. Для Питера эта работа не представляла особого труда, ведь у него, как у ловкого воришки, всегда был с собой набор всего необходимого для совершения краж, включая кусочек кремня. Если у вас никогда не было нужды разжигать костёр посреди пустыни, расскажу: кремень — это волшебный чёрный камешек, который высекает искры, когда им бьют по чему-либо твёрдому. Трутом может быть любой предмет, который используют для поддержания углей, если нужно зажечь петарду или курительную трубку. В тот раз Питер выбрал для этого сухие спинки саранчи, которые нашёл в песке. Сэр Тоуд возвратился с целой сеткой дров, таща её за собой зубами. Через полчаса друзья уже сидели у потрескивавшего костра.

— Что за печальный день, — сказал рыцарь и подковылял к Питеру. — Мы ни на миллиметр не приблизились к избавлению.

Он зевнул и свернулся клубочком у ног мальчика — эту привычку он приобрёл за время их долгого морского путешествия.

Питер молча лежал, слушал треск костра и старался не думать о еде. На секунду ему послышались какие-то звуки в отдалении. Шаги и шёпот. Он сел, чтобы лучше разобрать их, но услышал только шелест ветра.

— Тебе же не кажется, что там кто-то есть? — спросил сэр Тоуд, почувствовав беспокойство друга. — Какой-нибудь страшный враг, крадущийся по пескам?

— Кто знает, — ответил Питер и улёгся обратно. — Беспокоиться об этом нет смысла. Сейчас мы с тобой одни, нам нужно как можно лучше отдохнуть, если мы собираемся как-то выжить под завтрашним палящим солнцем.

С этими словами мальчик потушил костёр и лёг спать.

К сожалению, ошибаться сильнее, чем ошибался в тот момент Питер, было просто невозможно. Ведь в каких-то трёх метрах от них таился как раз такой враг.

Глава девятая

Бедный старый шулер

Питер проснулся посреди ночи от странного шума: кто-то шарил в его мешке, который в ту ночь служил ему подушкой. В мгновение ока великий вор вскочил на ноги.

— Стоять на месте! — сказал он и потянулся за своим рыболовным крючком.

— Прошу вас, пощадите! — прохныкал голос из темноты. — Не делайте больно Бедному Старому Шулеру!

У бродяги были все основания для беспокойства, ведь остриё крючка Питер приставил прямо к его горлу.

— Я мог бы вас убить, если б захотел, — сказал Питер, слегка надавив на остриё.

— Нет! Бедный Старый Шулер совсем безобиден, точно говорю!

К этому моменту человек (которого и правда звали Старым Шулером) уже успел упасть на колени и изо всех сил пытался как следует поваляться у Питера в ногах, что не так-то просто делать, если к твоему горлу приставлен какой-нибудь очень острый предмет.

— Бедный Старый Шулер так виноват! Не нужно было промышлять тут украдкой! Он не желает никому зла, он только хотел посидеть у тёпленького костра. Клюв ему в ребро, если он врёт!

Питер перевернул руку мужчины ладонью вниз и потрогал красное клеймо на коже. Буква «Ж». Та же самая метка, которую хотел выжечь на его руке офицер Тролли.

— Думаете, я не могу с первого раза отличить вора и жулика? — спросил он.

Старик вырвал руку.

— Это для тебя «Ж» означает «Жулик». А для меня лично «Ж» — это «Жертва», так тебе скажу. — Он прижал ладонь к груди.

Питер выслушал эти причитания и решил, что человек перед ним не представляет непосредственной опасности.

— Поднимайтесь, — сказал он и опустил оружие. Кланяясь и бормоча спасибо, незнакомец поднялся на ноги.

— Милый, доверчивый Мальчонка, — сказал он. — Бедный Старый Шулер просто тихонько пойдёт своей дорогой…

— Не так скоро. — Питер толкнул ногой сэра Тоуда. — Проснись. У нас тут воришка.

— Воришка?!

Рыцарь мгновенно пробудился и произвёл что-то среднее между зевком и рычанием. Чтобы понять слова Питера, потребовалось какое-то время, но стоило ему взглянуть на Старого Шулера, ситуация прояснилась.

— Трус! Хотел на нас напасть? Атаковал во сне? Советую подумать дважды! — Сэр Тоуд несколько раз клацнул зубами у ног старика, чтобы продемонстрировать свой решительный настрой. — Признавайся! Ты пытался украсть волшебные гла…

— Тише! — прервал его Питер. — Проверь, шкатулка цела и невредима и лежит в мешке.

Сэр Тоуд сунул мордочку в мешок.

— Кажется, тут всё в порядке. А это ещё что? — поинтересовался он и зубами извлёк из глубины мешка круглый камень.

Питер взял камень и покрутил его в руке, пытаясь оценить вес. Он сразу понял, что перед ним грубая обманка. «Должно быть, он подсунул его мне в мешок, чтобы я не заметил, что оттуда пропало что-то другое». Но что же заменил им Старый Шулер? Вместо того чтобы проверять каждую из вещей в мешке, Питер решил сэкономить время и обыскать воришку. Он отбросил в сторону камень и придвинул к себе старика с намерением хорошенько пощупать его обеими руками.

Старый Шулер был по всем параметрам одним из самых жалких человеческих существ, когда-либо живших на свете. Из-за нелепым образом изогнутой спины ростом он едва ли дотягивал до метра с четвертью. Колени, руки, пальцы на руках и ногах и даже волосы были все в узлах и наростах. За долгие годы, проведённые им в Пустыне Справедливости, одежда старика износилась до дыр. Из донельзя отощавшего тела во всех направлениях торчали спутанные лохмы. Толстые ногти на руках и ногах были такими длинными, что загибались, ведь их не стригли годами. Кожа на ощупь была немного липкой, но только до шеи: задубевшее от солнца лицо выдавало тот факт, что старик живёт в пустыне.

Добравшись пальцами до рта Старого Шулера, Питер обнаружил, что тот плотно закрыт.

— Откройте рот, — скомандовал Питер самым суровым голосом.

— Нет, нет, нет, — пробормотал мужчина сквозь плотно сжатые челюсти. — Это всё, что есть у Бедного Старого Шулера. Мальчонка не может это у него отнять.

Будучи вором-профессионалом, мальчик прекрасно знал, где лучше всего прятать украденное.

— У него что-то во рту, нюхом чую.

Сэр Тоуд угрожающе зарычал:

— Так разрежь его!

— Нет! — взмолился старик сквозь плотно сжатые губы. — Котя должен поверить Старому Шулеру! У него во рту ничего ворованного нет! Он клянётся!

— Так докажи! — сказал Питер и для острастки пнул старика по лодыжке.

Он вовсе не одобрял жестокого обращения с пожилыми людьми, но дополнительная осторожность точно не помешала бы: он прекрасно знал, что в темноте маячили сотни других жуликов и воров, и если он и сэр Тоуд будут выглядеть недостаточно плохими ребятами, то им, считай, крышка.

— О-о-ой! — взвыл Старый Шулер, хватаясь за ногу.

— Отвечайте честно, если не хотите схлопотать ещё раз, — сказал Питер. — Что вы у нас взяли?

Старик наконец сдался.

— Простите Бедного Старого Шулера! Он на самом деле хотел обокрасть вашу сумку, это правда, и ему очень-очень стыдно. Но ему всего лишь хотелось маленького кусочка.

Он нырнул рукой в свою спутанную бороду и выудил изо рта всего-навсего лимон. Питер и сэр Тоуд исследовали украденный объект. Оба полагали, что старик охотился за сокровищами, оружием или вином.

— Он рисковал своей жизнью… ради лимона? — произнёс сэр Тоуд в недоумении.

Питер взял фрукт с раскрытой ладони мужчины.

— Да он явно ненормальный.

Старый Шулер снова повалился Питеру под ноги.

— О, Мальчонка, сжальтесь над Бедным Старым Шулером! Позвольте ему откусить крошечный кусочек. Это для его счастливого зубика!

С этими словами он широко раскрыл рот, чтобы друзьям было лучше видно. Старик говорил чистую правду: рот был совершенно пуст, если не считать одного бурого зуба впереди.

— Он у меня остался в полном одиночестве и нуждается в хорошем уходе! — Старый Шулер схватился за ногу Питера. — Прошу тебя, Мальчонка! — Слова его были едва различимы среди горьких рыданий. — Ему и нужна-то совсем граммулька!

— Не уверен, что понимаю, — поморщился сэр Тоуд. — Как граммулька лимона может помочь твоему зубу?

Те из вас, кто задаётся тем же самым вопросом, явно никогда не были пиратами или морскими разбойниками, ведь если б вы ими были, то знали бы, что лимоны и прочие цитрусовые нужны для защиты от противной болезни под названием цинга. Цингой заболевают тогда, когда в организме не хватает одного чудесного витамина, который предотвращает разрушение зубов во время длинных океанских путешествий. Этот витамин называют «витамин С» (читается как «цэ» — первая буква в слове «цинга»). Моряки более других склонны болеть цингой, ведь, как вы, вероятно, знаете, апельсины и лимоны в океане не растут. По этой причине цитрусовые плоды — драгоценный товар на борту, который ценится выше золота.

Несмотря на то что Пустыня Справедливости океаном не являлась, она была территорией довольно обособленной, и витамин С в ней найти тоже было невозможно, поэтому большинство заключённых на самом деле потеряли зубы из-за цинги. Бедному Старому Шулеру повезло: несколько лет назад он умудрился убить человека за банку апельсинового сока и, разумно распорядившись им, смог сохранить у себя во рту один зуб. Зуб чрезвычайно повысил положение Старого Шулера, и многие узники ему завидовали.

Но, как и многое в жизни, апельсиновый сок подошёл к концу, и зуб Бедного Старого Шулера снова начал беспокоить хозяина. Старик так перепугался, что может потерять последний зубик, что даже попытался пришить его на место иголкой, что, впрочем, только испортило картину, и теперь зуб оказался внутри чёрного подгнивающего клубка.

А Питер, выросший в портовом городке, прекрасно знал о пользе и важности витамина С. Именно поэтому он позаботился о том, чтобы взять с собой пару лимонов, перед тем как отправиться в путь, и вовсе не горел желанием расставаться с ними, как бы ни упрашивал его несчастный знакомец.

— Пощади меня! — молил бедняга. — Бедный Старый Шулер сделает всё, о чём Мальчонка попросит!

Питер на мгновение замер. Этот старый вор был единственным живым существом, попавшимся им на пути с тех пор, как они сбежали от офицера Тролли, и, несомненно, союзник в этих предательских песках мог им понадобиться. А что, если попробовать извлечь пользу из этой встречи?

— Хорошо, — сказал мальчик. — Мы поделимся с вами кусочком лимона. Но вам придётся дать нам кое-что взамен.

— Да что Старый Шулер может вам дать, скажите? У него же ничего нет.

— Нам нужна только ваша помощь. Сколько вы уже живёте в этом месте? — спросил Питер.

— Да разве это жизнь? Бедного Старого Шулера отправили в Пустыню Справедливости десять лет назад. Наказали за огромный проступок, который он совершил в отношении малышей. — Лицо старика омрачилось стыдом. — Бедный Старый Шулер дурной, дурной, дурной человек…

— Но что же ты такого натворил? — настойчивым тоном спросил сэр Тоуд.

Но Старый Шулер предпочёл скрыть подробности и просто повторял:

— Огромный, ужасный проступок…

Питер не хотел, чтобы старик отвлекался.

— То есть вы блуждаете здесь уже десять лет? Должно быть, пустыню за это время вы хорошенько изучили.

— Да Старый Шулер знает её, как бородавки на своей голове! — воскликнул тот, желая угодить гостям. — Нет здесь ни единой песчинки, которая не была бы ему подружкой.

С этими словами старик сгрёб ладонью горсть песка и начал её гладить.

— Хорошо, — сказал Питер и отложил свой крючок в сторону. — Тогда будете нашим проводником. А если поможете нам, получите от меня целый лимон.

Глаза старика наполнились слезами.

— Да, да! Мальчонка не пожалеет, даю слово! Старый Шулер будет вашим верным и смелым проводником! Он не даст в обиду Мальчонку и его Котика!

— Я не какой-нибудь питомец, — предупредил сэр Тоуд, но Старый Шулер был слишком занят попытками поцеловать ноги Питера.

— Тогда заключаем договор, — сказал Питер, протягивая старику лимон. — Если вы нарушите его со своей стороны, я нашлю на вашу голову Порчу. Понятно?

Старый Шулер яростно закивал и схватил фрукт обеими руками.

Питер подумал, что, раз уж они всё равно проснулись, можно и выдвигаться.

— Куда нужно идти, чтобы выбраться из пустыни?

— Выбраться, говорите? — хохотнул горбатый проводник, как будто услышал особенно остроумную шутку. — А воры ещё говорят, что Старый Шулер рехнулся! Ну, в общем, никакого выхода из пустыни для таких, как мы, нет. Если, конечно, Мальчонка не имеет в виду могилу! — И он разразился смехом. — Туда Старый Шулер может легко их проводить, — сказал старик и провёл пальцем под горлом, наглядно показывая, что он имеет в виду.

Сэр Тоуд смотрел на спутника, и в душе его росло беспокойство.

— Питер, я начинаю сомневаться в нашем верном попутчике.

Питер успокоил друга:

— Последняя фраза — это просто шутка. Побег может быть непростой задачей для такого старика, как он, но я ни разу в жизни не встречал дверей, которые не смог бы открыть. А если ничего другого не останется, мы с тобой просто вскарабкаемся по стене.

Он снова повернулся к Старому Шулеру:

— Можете тогда хотя бы до границы довести?

Мужчина фыркнул и утёр слёзы.

— До границы, говоришь? Это ужасно опасное место, так тебе скажу. Но Старый Шулер ведь заключил договор, так что до границы вас доведёт.

Он пожал Питеру руку и подтянул мальчика ближе к себе. Следующие его слова звучали очень серьёзно.

— Но предупреждаю тебя, Мальчонка. Лучше гони из головы мысли о побеге. — Он окинул небо над головой диким взглядом. — Никто ещё не выбирался из Пустыни Справедливости… Даже Они!

Не сказав больше ни слова, он отпустил руку Питера и нырнул во тьму.

* * *

Как оказалось, Старый Шулер был хорошим проводником. Он на самом деле знал местность не хуже собственных бородавок и демонстрировал это, крича «Привет!» каждому из разбитых кораблей, что попадались ему на пути. Надеясь угодить своим новым благодетелям, старик с готовностью отвечал на любые их вопросы о Пустыне Справедливости.

— Как здесь находят пищу? — спросил Питер, и его желудок особенно громко забурлил.

— Проголодались, говорите? — Старый Шулер издал негромкий гогот. — Питание здесь не то, к чему, возможно, привык Мальчонка.

Он присел на колени и сунул руку в песок. После недолгой борьбы он вытащил наружу длинную и жирную сороконожку, разломал её пополам и бросил себе в рот.

— М-м-м, вкуснятина! — сказал старик, радостно похрумкивая. — Если повезёт, Мальчонка может найти доброго пухлого огненного муравья! А что, в прошлом году Старый Шулер поймал муравья размером с кулак, честно-пречестно!

— Фу, — брезгливо сказал сэр Тоуд. — Не хочу даже думать о том, что вы тут пьёте.

— П-п-пьёте, говорите? — Челюсти старика разжались и выпустили наружу остатки сороконожки, покрытые песком. — Ах, если б можно было… — И он удалился в мир собственных фантазий, причмокивая губами и бормоча бессмыслицу. — Чашечку чаю от Бедного Старого Шулера? — обратился он к воображаемому гостю. — Нет, глотайте-ка дальше свои слюни.

Вопрос о том, что Старый Шулер пьёт (и пьёт ли вообще), был одним из немногих, на которые проводник затруднялся ответить. Например, друзья никак не могли понять, как все эти корабли попали сюда с берега — и имелся ли вообще у Пустыни Справедливости берег, если уж на то пошло. Не узнали они ничего и о том, что же такого натворил Старый Шулер и другие пленные, чтобы их сюда выслали.

— Вы упомянули, что здесь есть и другие узники, — наконец сказал Питер. — Но мы идём уже несколько часов, а всё ещё не встретили ни единой живой души.

Старик с обиженным видом повернулся вокруг своей оси.

— Ни единой души, говорите? А как же Бедный Старый Шулер? У него разве нет живой души?

— Он имеет в виду, кроме нас троих, старая дубина. Сэр Тоуд всё больше раздражался на своего проводника. Большинство людей, встречая сэра Тоуда, так удивлялись тому, что он говорит, что автоматически начинали относиться к нему с уважением, а то и бояться. Однако Старый Шулер упрямо не интересовался ни одним из замечаний рыцаря, что в существенной степени объясняло сегодняшнюю вспыльчивость сэра Тоуда.

— Почему Мальчонка позволяет своему питомцу так грубо выражаться? — спросил он у Питера. — Может, пора ему в наказание скушать этого Котика? А может, он ещё и с Бедным Старым Шулером поделится, м-м-м?

— Ну как я могу быть его питомцем, раз я разговариваю?!

— Конечно, разговариваешь. Старому Шулеру на его веку не приходилось видеть питомцев, которые бы молчали.

Питер достал из мешка свой рыболовный крючок, чем мгновенно привлёк полное внимание старика.

— Сэр Тоуд не мой питомец. Он смелый рыцарь, и более того — мой друг. Вы будете относиться к нему так же, как относитесь ко мне: с уважением. Понятно?

Старый Шулер ответил исступлённым «Да! Да!», обращаясь скорее не к Питеру, а к острию его сверкающего лезвия.

Дальнейший путь проходил в относительной тишине, которая прерывалась только тогда, когда Старому Шулеру необходимо было без приключений провести путешественников мимо лагеря врагов. Тогда он немного опережал друзей и кричал в темноту:

Слепой и замотанный в белые нити,

Я Шулер безвредный, меня пропустите!

Через мгновение слышался ответ: «Проходи, вор!» Старый Шулер шагал вперёд и уводил за собой Питера и сэра Тоуда мимо скопищ разбитых кораблей. Когда они впервые пробирались через такой участок, Питер расслышал слабый стук сердец, раздающийся вокруг. Когда он спросил, кто там прячется, Старый Шулер только покачал головой:

— Это воры, которым совсем нельзя доверять! Жуткие и кошмарные люди, так тебе скажу.

Ночь подходила к концу, луна начала скатываться всё ближе и ближе к горизонту, и Питер почувствовал запах росы, шедший из-под земли. За последние часы он успел хорошо обдумать всё, что им удалось выяснить о Пустыне Справедливости. Он знал, что здесь обитали и другие пленники и что надзиратель уничтожил все их корабли до одного. И всё же кое-что из сказанного офицером Тролли перед тем, как он попытался их заклеймить, не встраивалось в эту картинку.

— Как часто сюда прибывают новые узники? — спросил Питер, нагнав своего проводника.

— Новые? Ну, Старый Шулер не видел ни одного новичка в Пустыне Справедливости, кроме вот Мальчонки и его Котика. — Он остановился на мгновение и обдумал сказанное. — Мда… И ведь это очень странно.

Питер прервал ход его мыслей, не желая, чтобы старик начал обдумывать их таинственное появление в этих местах.

— Так, значит, если здесь никогда не бывает новеньких, то вас всех приговорили к сроку в этой пустыне в одно и то же время?

— Приговорили, говоришь? Нас, воров, обманом сюда затащили, так тебе скажу!

— Постойте-ка, — сказал сэр Тоуд, присоединяясь к разговору. — Ты хочешь сказать, что все здешние пленники — воры?

— Все до единого, — сказал Старый Шулер и отправился дальше в надежде поймать какого-нибудь жука.

Рыцарь содрогнулся.

— Целая тюрьма воров? Не обижайся, Питер, но мне сложно вообразить что-то более жуткое.

Не успел он это произнести, как откуда-то сверху раздался крик:

— Воры, в укрытие!

Питер мог бы поклясться, что слышит, как в этот момент кровь отлила от лица Старого Шулера.

— Нехорошо! Ничего хорошего, скажу вам я! — Старик упал на колени и начал неистово копать яму, раскидывая пригоршни песка у себя над головой. — Старому Шулеру нужно торопиться! Они уже близко!

Крик раздавался снова и снова, с каждым разом всё ближе:

— Воры, в укрытие!.. Воры, в укрытие!

— Что всё это значит? — прорычал сэр Тоуд. — От кого мы скрываемся-то?

— Торопись, Котик! — Старика уже била дрожь. Он сгрёб песок вокруг своего болезненно-бледного тела и начал закапываться. — Рассвет почти настал! Старому Шулеру нужно поторопиться и спрятаться, иначе… Они могут поймать его!

Всю ночь он бросал друзьям неясные намёки на неких таинственных «их», но, когда ему задавали прямые вопросы, его накрывало чувство ужаса.

— Кто они? — попытался разобраться Питер в сотый раз.

— Старый Шулер предупреждает Мальчонку и Котика: прячьтесь. И побыстрее!

Он проорал: «Воры, в укрытие!» — и погрузил голову в песок — так, что на поверхности осталась только одна макушка.

— Питер, — произнёс сэр Тоуд, всё больше волнуясь. — Может быть, послушаемся его? Только в этот раз.

Старый Шулер вытянул руку из песка и затащил обоих друзей в свою яму. Он поднял лицо, бледное от панического страха.

— Они здесь! — прошептал он, закрыв им рты своими грязными ладонями.

Друзья лежали, не двигаясь, и ждали. И вот появились Они.

Сначала Питер услышал тихий шелест, похожий на звук трепещущего на ветру флага. Затем шелест стал громче и превратился в трепет сотен, даже тысяч полотен, которые рвал бешеный ветер. Мальчик пришёл в ужас, почувствовав смятение в небе над головой. Шум нёсся над ними, скрывая луну и укутывая пустыню в ледяную тень.

Наконец — по ощущениям, через несколько столетий, — шторм прошёл, и Питер снова почувствовал безопасное тепло лунного света. Он не сдвинулся с места, пока звук полностью не стих, оставив вместо себя звенящую тишину.

— Что это было? — спросил он, заранее боясь услышать ответ.

Старый Шулер низко наклонился к нему и сказал голосом, исполненным дикого ужаса:

— А это, Мальчонка… были вороны!

Глава десятая

Бриз над холмом

Питер не мог заснуть, и тому было несколько весомых причин. Во-первых, близился полдень, и солнце уже вовсю жгло ему кожу. Во-вторых, он был по шею закопан в песок, населённый всевозможными жучками, и поэтому весь чесался. И наконец, всего несколько часов назад над его головой пролетела чудовищных размеров стая ворон. Как бы Питер ни убеждал себя в том, что это укрытие безопасно, инстинкт самосохранения подстрекал его двигаться дальше. Он слушал тихое сопение сэра Тоуда и Старого Шулера, которые лежали в песке с обеих сторон от него.

— Сэр Тоуд, — прошептал мальчик.

Усы рыцаря задёргались.

— Земля на горизонте, — мечтательно пробормотал он, после чего вскочил, припомнив события прошедшей ночи. — Погоди-погоди! Они что, вернулись?

— Нет, но я хотел бы всё здесь подробнее изучить, пока Старый Шулер спит.

Питер аккуратно вызволил себя из песка.

— Пойдём, — сказал он, помогая другу выбраться. Сэр Тоуд зевнул и вытряхнул из уха клеща.

— Ты уверен, что нам стоит тут просто так слоняться? Старый дуралей предупредил, что днём здесь небезопасно, и в этом вопросе я склонен ему доверять.

— Всё будет в порядке.

Питер вытряхнул песок из мешка и перекинул его через плечо.

— Вчера мы весь день шли, и с нами ничего не случилось.

Рыцарь застонал:

— Да, совсем ничего страшного, если не считать теплового удара, ожогов до волдырей и стражников с топорами наперевес.

Друзья ещё поспорили, пока наконец Питеру не удалось убедить сэра Тоуда в том, что лучше всего будет исследовать поглубже восточное направление и только после этого, в послеобеденное время, вернуться к Старому Шулеру.

— Так у нас ещё останется несколько часов на отдых перед тем, как продолжить путь, — убеждал он своего друга.

Сэр Тоуд одобрил план с одним условием: он очень хотел поехать в мешке Питера.

Двое друзей выдвинулись в направлении, которого придерживались прошлой ночью. Они высматривали признаки жизни, и днём много времени это занятие не занимало.

— Знаешь, Питер, тут кругом спят люди, — сказал сэр Тоуд со своего нового наблюдательного пункта.

Так и было: в тени каждого разбитого корабля из песка торчало по храпящей голове пленника, и головы эти можно было принять за какой-то неизвестный и весьма неприглядный сорняк.

— Удивительно, что я их раньше не замечал.

— Выглядит так, будто все узники пустыни живут в обломках своих кораблей, как в домах, — сказал Питер. — Держу пари, когда Старый Шулер выкрикивал названия кораблей, он на самом деле здоровался с другими ворами.

Этот вывод мальчика был не в бровь, а в глаз. Заключённые в Пустыне Справедливости строго придерживались своей территории. Оказавшись здесь, каждый из них сразу закрепил за собой обломки судна, на котором прибыл. Ложась спать, пленники закапывались в песок в тени разрушенного остова своего корабля. А Старый Шулер обнаружил Питера и сэра Тоуда в первую очередь потому, что друзья нечаянно присели отдохнуть возле его дома под названием «Радость Шулера».

— Чем, по-твоему, они нарушили закон? — спросил сэр Тоуд.

— Не знаю точно. Но, должно быть, это было что-то ужасное, раз им выпала такая доля.

Самым обычным наказанием в родном городе Питера было повешение. Его всегда пугала мысль о публичной казни, но что, если жизнь в таком месте даже хуже смерти?

— Судя по тому, какие звуки они издают, эти люди очень несчастны. Я уже не говорю о том, как они пахнут.

— Да и выглядят они, поверь мне, не то чтобы сильно лучше, — заметил сэр Тоуд.

От мысли о том, что он может остаться здесь среди других пленников до конца дней, Питеру стало дурно.

— Вот и ещё одна причина найти выход отсюда и помочь тому, кто написал эту записку.

Двое путешественников продолжали изучать местность почти до полудня, а затем решили прерваться и поискать какой-нибудь еды. Хотя Питера вовсе не прельщала мысль о проглатывании жуков, он знал, как важно сохранять в себе силы. Сэр Тоуд, напротив, преодолел свою первоначальную брезгливость и теперь прекрасно проводил время, выискивая в песке всевозможных вкусных насекомых.

— Вовсе не так уж дурно, — говорил он, с довольным видом поедая пятнистого спаржевого долгоносика. — Главное — не напороться на тех, у кого есть жало.

Питер не слушал его. Из-за соседней дюны вдруг прилетел лёгкий бриз и принёс новый свежий аромат. Мальчик задрал вверх нос и втянул им прохладный воздух.

— Вода — там, я в этом уверен, — сказал он.

Сэр Тоуд всё ещё привыкал к неординарным способностям своего компаньона и усомнился в его словах.

— Хочешь сказать, что нюхом чуешь воду? — спросил он.

Питер не обратил на это скептическое замечание никакого внимания.

— Она где-то в двух километрах отсюда, — сказал он. — Если мы найдём источник воды, то сможем наловить себе нормальной еды.

Мальчик сменил направление и пошёл дальше. Сэр Тоуд выплюнул изо рта жуков и побрёл следом. Через несколько минут они достигли вершины высокого холма.

— Бог Всемогущий, — сказал сэр Тоуд. — Напомни мне больше никогда не сомневаться в твоём обонянии.

Мальчик довольно усмехнулся.

— Я так и знал, что ты так скажешь. — Теперь он слышал тихий звук впереди, как будто что-то текло тонкой струйкой. — Должно быть, там какой-то ручеёк. Как думаешь, в нём может водиться рыба?

Сэр Тоуд криво ухмыльнулся.

— Разве что варёная. Эта огромная скала имеет форму самого настоящего… чайника. — Рыцарь смотрел на причудливую гору, пытаясь понять, мираж это или нет. — На ней и ручка, и носик, и всё остальное.

И правда, в отдалении виднелась каменная глыба, напоминавшая чайник размером примерно с дом. В её центре была полость, заполненная водой.

— Я чувствую, что под землёй течёт вода, — сказал Питер, когда они подошли ближе. — Должно быть, она, как родник, бьёт из дна этого чайника.

Друзья без труда вскарабкались по его ручке. Никаких следов рыбы в воде не было, но, по крайней мере, эту воду можно было пить.

— Кто, по-твоему, мог соорудить такой чайник? — вслух размышлял Питер, погружая свои обгоревшие на солнце ноги в воду.

— Кто-то весьма сильный… Или как минимум очень целеустремлённый.

Сэр Тоуд внимательно осмотрел следы, оставленные долотом на стенках чайника. С такой высоты было видно почти всю Пустыню Справедливости, и рыцарь воспользовался этой возможностью, чтобы осмотреться.

— Кажется, я вижу границу, вон там, вдалеке. На линии горизонта видна длинная чёрная полоса, которая тянется и влево, и вправо. Может быть, это что-то вроде забора? А прямо по центру — шпиль, упирающийся в небо.

— Должно быть, это ворота тюрьмы. Думаешь, мы успеем до них добраться до наступления ночи?

— Возможно, — сощурился сэр Тоуд. — Отсюда сложно понять.

— Ну что же, по крайней мере, мы знаем, что выбрали правильное направление. А пока давай немного отдохнём, прежде чем двинуться дальше.

Несмотря на то что бурдюк не давал им погибнуть от жажды, этот способ утолить её всё же был далёк от совершенства. Во время движения через пустыню оба друга порядком запылились и заскорузли. В последний раз каждый из них принимал ванну ещё в Беспокойном озере. И хотя мальчики в целом ненавидят мыться, Питер Нимбл решил сделать исключение, но только в этот раз.

Прохладная вода быстро возродила путешественников к жизни. После нескольких экспериментов они нашли способ использовать носик в качестве душа: один из них прыгал с бортика в чайник, благодаря чему в нём поднимался уровень воды, и через носик на второго выплёскивалась освежающая струя.

Чайник также послужил Питеру и сэру Тоуду идеальным бассейном для отработки навыков пловца. Поскольку стенки у него были округлыми, друзья могли держаться за них, тренируя дыхание, движения ногами и плавание под водой. Не прошло и часа, как оба могли с горем пополам держаться на плаву.

Когда путешественники были уже совершенно чистыми, они растянулись на краю горы и сохли под жарким солнцем пустыни.

— Как ты думаешь, что находится за той чёрной стеной? — спросил сэр Тоуд.

Питер пожал плечами:

— Надеюсь, там Исчезнувшее Королевство. Но что бы мы там ни обнаружили, уверен, мы получим ответ хотя бы на часть наших…

Сэр Тоуд повернулся и посмотрел на замолчавшего друга.

— Часть наших чего? — спросил он.

Мальчик замер. В этот момент огромная тень скользнула по его телу и закрыла собой солнце. Питер зажал сэру Тоуду рот ладонью. Он окаменел, с ужасом слушая, как шум над головой становится всё громче и громче.

Это был шелест крыльев.

И он явно надвигался прямо на них.

Глава одиннадцатая

Вороны с горы-чайника

Питер лежал не шелохнувшись, пока над их головами вилась огромная стая птиц.

— Сколько их? — шёпотом спросил он у сэра Тоуда.

Рыцарь окинул взглядом ковёр из чёрных крыльев, которые с шумом рассекали небо.

— Тысячи, — произнёс он, с трудом сглотнув. — А мо-мо-может, они нас не заметят?

— В любом случае сохраняй спокойствие.

Мальчик знал, что его друг склонен к панике. На самом же деле он и сам боялся не меньше рыцаря. Питер почти физически ощущал, как глаза воронов шарят по песку, когда птицы кружились вокруг горы. У мальчика всё сжалось внутри, когда он услышал, как острые когти скребут воздух.

— Они снижаются, — сказал он. — Единственный шанс выжить — это спрятаться под водой, пока они не сели на гору.

— Под водой? Прости, конечно, но у меня куда-то жабры запропастились!

Мальчик успокаивающе погладил переднюю лапу друга.

— По моей команде мы оба нырнём под воду и заплывём в носик. Если нам удастся забраться по нему вверх, то мы сможем дышать, но при этом нас никто не увидит.

План был довольно жалкий, но ничего другого на ум Питеру не пришло. Он внимательно прислушивался к каждому движению стаи. По его коже снова скользнул солнечный свет, значит, птицы устремились к югу и временно скрылись за дюной.

— Вперёд! — сказал он.

Двое друзей скатились в чайник всего за пару секунд до того, как здоровенные вороны сели на поверхность воды вокруг них.

Под водой Питер чувствовал себя как в кошмарном сне. Хотя его тонкий слух улавливал звуки в виде отдалённого эха, было практически невозможно распознать, с какой стороны они доносятся. Обонянием он пользоваться, разумеется, не мог, иначе наглотался бы воды, а руки и ноги были в постоянном движении и ни на что другое под водой не годились. Питер услышал тихие всплески, которые, должно быть, издавали клювы, когда стучали по поверхности воды. Разве вороны умеют плавать? Нет, это они всего лишь пьют родниковую воду. Звуки постепенно утихали по мере того, как мальчик и сэр Тоуд всё глубже погружались на дно чайника. Питер знал, что где-то там находится вход в носик. Наконец он нащупал рукой отверстие в камне. Он толкнул сэра Тоуда в эту дыру и сам протиснулся внутрь. Питер вспомнил другой случай, когда они с рыцарем вот так же оказались вместе под водой. Тогда они боролись друг против друга. Теперь же оба делали общее дело для своего спасения.

На полпути к краю носика Питер почувствовал, что его лёгкие вот-вот откажут. Стены сжимались вокруг него, вены готовы были взорваться. Нос мальчика касался копыта сэра Тоуда, и в воде он чувствовал привкус собственной крови. Питер карабкался изо всех сил, сдирая ноги и руки о каменные стены. Он не мог думать ни о чём, кроме воздуха и той секунды, когда он выплывет на поверхность. Сердце колотилось так громко, что мальчик был уверен: птицы его вот-вот услышат. Плевать. Главное — снова вдохнуть воздух.

И вот Питер вынырнул. Он втиснулся рядом с сэром Тоудом, в паре сантиметров от края носика. Подбородок мальчика омывала холодная вода. Гениальный вор тяжело дышал и пытался расслышать, что происходит снаружи. Успели ли птицы заметить, как они ныряют в родник? Вокруг горы стояло шумное щебетание, которое походило на разговор, но Питер не мог разобрать ни слова. На мгновение перестав дышать, мальчик взял под контроль своё сердцебиение: медленно, ещё медленнее, остановка. Он успокоил руки, обоняние, слух и сконцентрировался на том, что творилось вокруг горы. Сквозь щебет точно можно было услышать слова. Казалось, что птицы спорят, а может быть, это их обычная манера общения.

При появлении новой птицы вся стая замолкла.

— Капитан Амос, мы нашли корабль! — прокричал ворон.

— А что насчёт надзирателя, Эли? — спросил другой ворон. Его голос звучал более уверенно, чем голос первой птицы. Он напомнил Питеру об адмиралах, которые расхаживали по его родному городку. — Тролли знает, зачем они прибыли?

— Надзиратель ничего не знает, сэр. Говорит, они полетели на восток. Божился, что у них с собой волшебные ковры-самолёты.

— Бред. Ковры не летают, даже если они волшебные. Но мы всё-таки должны патрулировать границу, на случай, если они планируют её пересечь.

Второй ворон, которого они называли Капитан Амос, продолжил:

— Тит, возлагаю ответственность за поиск этих чужаков на тебя. Забери с собой стаю из пятидесяти злейших и будь внимателен: твоя задача — поймать двух путешественников, мальчика и кота!

— Вы слышали? За мной! — проскрипел Тит. — Хлоп!

Часть воронов поднялась в воздух, повторяя:

— Да здравствует Истинный Король!

Остальная стая в один голос ответила:

— И да здравствует его Династия!

Птицы каркали и хлопали крыльями, прощаясь с небольшим отрядом, улетавшим высоко в небо.

Питер остался в замешательстве. Вороны производили впечатление армии. Очевидно, их предупредили о прибытии его самого и сэра Тоуда. Также они упомянули о каком-то зле, что замышляли все вместе, и это ещё сильнее сбило мальчика с толку. Собирались ли эти вороны кому-то навредить? Может быть, королю? Нет, они ведь кричали: «Да здравствует Истинный Король». Что бы ни происходило, Питер знал наверняка, что им с сэром Тоудом угрожает опасность. Достаточно одной-единственной птице случайно заглянуть в носик чайника — и они пропали.

Стоило этой мысли промелькнуть у него в голове, как мальчик услышал прямо над ухом какой-то царапающий звук: на самом краю носика показалась пара когтей. Питер схватил сэра Тоуда, который всё ещё тяжело дышал, и рукой зажал ему пасть. Рыцарь начал сопротивляться, но Питер принялся с видом настоящего профессионала гладить ему шейку, крепко держа друга за шкирку. Этому старому как мир приёму мальчик научился у мистера Шеймаса — он помогал воришке успокаивать своенравных домашних кошек. «Спасибо, мистер Шеймас», — подумал про себя мальчик в первый раз в своей жизни и почувствовал, как сэр Тоуд успокаивается.

Царапающие звуки становились всё громче, ворон засунул клюв прямо в носик.

— Вода сегодня мерзкая, — сказал он, едва не касаясь клювом головы Питера. — Плохо пахнет, будто кто-то…

Но его расследование прервал громкий крик.

— Все сюда! — доносилось снизу, от подножия горы. — Я нашёл следы предателя!

Ворон, устроившийся на носике чайника, спрыгнул, чтобы присоединиться к Капитану Амосу и другим своим товарищам.

— Я заметил какой-то кулёк в песке, когда приземлился, — продолжал первый ворон. — Кажется, внутри оружие.

Питер сразу понял, что они обнаружили его мешок, который он спрятал в песок — судя по всему, недостаточно хорошо, — прежде чем залезть на гору.

— Клинок не из нашего арсенала, — сказал Капитан Амос.

Питер слышал, как птица клюёт металл.

— Должно быть, он оказался здесь благодаря нашим гостям.

Эти слова привлекли внимание остальных воронов в стае, и многие устремились посмотреть на оружие поближе.

— Необходимо прочесать окрестности, — продолжал Капитан Амос. — Эшер, Джуд, поищите следы. Если они недавно здесь были, мы можем пуститься по следу.

Вороны проверещали: «Есть, сэр!» — и поднялись в воздух.

Другие вороны приступили к досмотру того, что ещё осталось в мешке. Питер слышал, как их клювы по очереди вынимали всё, что лежало внутри: его воровские инструменты… шкатулку с глазами… бурдюк… записку с загадкой…

— Дайте я взгляну на этот свиток, — приказал Капитан Амос, взяв кусочек бумаги когтями. Через мгновение он повернулся к стае. — Вы должны это услышать, — сказал он и прочёл вслух:

Королей не счесть, брезжит свет едва,

Разлетелись вороны, пропало море,

Темнота вступает в свои права,

Только гость спасёт нас, и речь о…

Птицы молча впитывали эти строки.

— Предатель? — прошептал кто-то из воронов. — Кто осмелился пригласить предателя?

— Тот, кто или очень туп, или в полном отчаянии, — холодно ответил Капитан Амос. — Кто бы ни произвёл на свет эту мольбу о помощи, он совершенно точно не знает о нашем существовании.

Стая зароптала.

— Мы десять лет ждали хоть словечка с той стороны, — выкрикнул один голос. — И вот что мы получили!

— Сколько ещё Справедливость не будет принимать нас в расчёт? — закричал другой ворон, и ещё несколько птиц закаркали в знак согласия.

— Спокойствие, братья! — сделал им замечание Капитан Амос.

Птицы вмиг умолкли, чтобы их предводитель мог продолжить.

— Я слышу, что вы озабочены, но мы должны помнить, как важно сохранять веру.

Питер чувствовал, что и этот ворон с трудом скрывал своё разочарование.

— Очевидно, что эти чужаки как-то связаны с нашей историей. Но благотворна эта связь или губительна, станет понятно не сразу. А может, эта коробочка хранит ответы, которые мы ищем?

Питер сжался от страха, когда услышал, как клюв стучит по замочной скважине. Про себя он молился, чтобы вороны — даже такие кровожадные — не умели открывать замков…

Щёлк.

В ужасе мальчик услышал, как птицы подняли крышку шкатулки и заглянули внутрь.

— Милостивый боже, — помолчав, сказал Капитан Амос.

Вороны окружили мешок более тесной толпой и начали шептаться между собой.

— Что за чудеса… Но Саймон, Мардохей… Бывает ли такое?..

И уже очень скоро все вороны повторяли одно и то же на разные голоса: «Династия! Династия! Династия!»

Питер не понимал ровным счётом ничего. Он знал только то, что птицы обнаружили его волшебные глаза и очень разволновались от того, что увидели. Он слышал, как ускорился пульс сотен их сердец. «Династия! Династия! Династия!» Эти монотонные крики затихли только тогда, когда к стае снова присоединились Эшер и Джуд.

— Предатель приближается! — завопили они. — Со стороны порта!

Птицы замолчали и моментально перешли к действию: все вороны, до этого сидевшие на горе, спланировали на песок. Питер понимал, что они чего-то ждали, но чего?

На его вопрос ответил новый голос.

— Держись отсюда подальше, Мальчонка! — закричал кто-то, приближаясь к ним безумными прыжками. — Держись как можно дальше от Горы-Чайника, скажу я тебе!

Питер сразу понял, кто это. Должно быть, Старый Шулер проснулся и по их следам добрался до этого места. Он крепко сжал челюсть и про себя помолился, чтобы мужчина повернул назад. Как бы ни был ему неприятен этот сумасшедший старый преступник, вороны ему нравились ещё меньше.

Но Старый Шулер продолжал:

— Мальчонка и Котик обязаны прислушаться к словам Старого Шулера. Уйдите с дневного света, пока…

Его голос сорвался, когда он забрался на стенку чайника и обнаружил, что там его ждёт целая тысяча воронов. Старый вор упал на колени, едва не задыхаясь от ужаса.

Капитан Амос прыгнул ему навстречу:

— Предатель, мы были к тебе милосердны, но с условием, что больше никогда не увидим твоё несчастное розовое тельце.

— С-с-старый Шулер знает это!

— Ты нарушил наш приказ и светишь тут своим ненавистным лицом прямо средь бела дня. И более того, ты незаконно проник к нашей священной горе!

— Старому Шулеру стыдно, правда-правда! Дико стыдно! Прошу, не надо его клевать! Вороны добрые и милосердные! Они однажды его простили, и Старый Шулер этого не забудет!

— Простили в первый и последний раз. Таково было наше обещание.

— Обещание, говорите? — В голосе старика послышалась горечь. — Не надо говорить Старому Шулеру об обещаниях! Судя по тому, что вы ему уже наобещали, он давно должен быть настоящим богачом!

За этим всплеском эмоций последовала холодная тишина, и Старый Шулер мгновенно осознал, какую грубую ошибку допустил.

— Я смотрю, мы впустую потратили на тебя нашу доброту, — сказал ворон. — Больше такого не повторится.

— По-по-подождите! — Несчастный старик с трудом поднялся на ноги, ведь его озарила новая идея. — Вороны ни разу не спросили, почему Старый Шулер приблизился к их горе. Он собирался преподнести воронам подарок! В виде двух маленьких сочных чужаков, мм! Старый Шулер вёл их прямо к вашему Гнезду!

Питер слышал эти слова, но не мог поверить своим ушам. Неужели Старый Шулер и правда собирался их предать? Старик хохотнул, и было в этом смешке что-то дьявольское.

— Это правда! Толстый котёнок и свежий маленький слепой мальчишка! Специально для вас…

Его слова были смыты волной птичьих криков и громким трепыханием крыльев. «Не-е-е-ет!» — взвыл старик, но птицы всё равно накинулись на него.

Тогда Питер перестал сдерживать сердцебиение. Он забыл, что нужно гладить сэра Тоуда. Их обоих била дрожь ужаса: Старого Шулера заклёвывали до смерти в двадцати шагах от их убежища. Питер прижимал к себе друга, и губы его дрожали. Он чувствовал солоноватый вкус слёз сэра Тоуда, которые текли по его мордочке прямо в воду. Друзья прижимались друг к другу, слушая последние стоны своего недавнего проводника.

После казни на мгновение воцарилась торжественная тишина. Капитан Амос снова заговорил, но на этот раз более мягким тоном.

— Ты предатель и этого не заслуживаешь, но мы похороним твои останки. Пусть земляные черви будут к тебе не менее добры. — И более громким голосом он обратился к стае: — Во имя справедливости мы говорим…

— Да здравствует Истинный Король! — откликнулись остальные.

Вороны с мрачным видом принялись копать неглубокую яму в песке, чтобы поместить туда останки Старого Шулера. Питер вслушивался в каждый звук и не переставал думать о предсмертных словах старика. Неужели он и правда привёл Питера и сэра Тоуда к этим свирепым существам?

Во рту у мальчика пересохло. Он отхлебнул немного воды, но испытал брезгливую тошноту и так и не проглотил её.

— П-п-питер? — прошептал сэр Тоуд как можно тише. — Мы что, умрём?

На этот вопрос у гениального воришки не было ответа. Птицы завершили свою работу и перешли к другим делам.

— Эли, — скомандовал капитан Амос. — Отнеси оружие и эту шкатулку в Гнездо. Не важно, представляют ли они реальную ценность, но мы не можем позволить им попасть в руки врага, это слишком рискованно.

— Есть, сэр! — ответил ворон по имени Эли. Он схватил вещи Питера в когти и отправился в направлении линии горизонта.

Капитан Амос снова обратился к стае:

— Братья, для нас остаётся загадкой, что же привело слепых незнакомцев с рифмованными записками в нашу пустыню. Нам только предстоит узнать, вернулся ли кто-то из Династии. Но, как обычно, мы закаляем клювы, точим когти и ждём Справедливости. — Питер расслышал нетерпение в голосе капитана. — Мы только можем предполагать, что наш враг тоже узнал о чужаках. И у меня нет поводов сомневаться, что он попытается атаковать. Но если это случится, мы не имеем права проиграть и во второй раз! — Он начал бить крыльями воздух, поднимаясь всё выше и крича: «ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИСТИННЫЙ КОРОЛЬ!»

Тысячи птиц последовали его примеру, и поднялся настоящий гомон: «И ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЕГО ДИНАСТИЯ!!!»

* * *

Питер и сэр Тоуд дождались наступления ночи и только тогда выбрались из своего каменного убежища. Это оказалось ещё сложнее, чем заплыть в него, и к тому моменту, как друзьям удалось спуститься на дно чайника, у обоих едва ли остались силы на то, чтобы выплыть на поверхность.

Снаружи их ждали прохладные лучи луны. Питер вскарабкался на вершину горы и прислушался к звукам пустыни. Очень далеко раздавались шаги. Может быть, это другие пленники? Он снова прислушался, чтобы не пропустить трепета крыльев или карканья. Тишина. Он помог сэру Тоуду взобраться к себе на спину и вместе с ним спустился с горы на песок.

По земле вокруг Чайника все ещё носился смрад, напоминая о свершившемся насилии.

— Ты видишь его? — спросил мальчик, дрожа.

— Слева от тебя, примерно в тридцати шагах.

Сэр Тоуд подвёл Питера к небольшой насыпи. Они постояли в тишине над могилой Бедного Старого Шулера.

— Никто не заслуживает такой смерти. — Голос мальчика дрожал от гнева.

Питер не был чужд насилию и даже смерти, но к такому его никто не готовил. Старого Шулера хладнокровно убили. Мальчик пока не знал, как именно, но был совершено уверен, что это событие в корне изменило его самого и всё его путешествие. Он вернулся к подножию горы и начал собирать свои разбросанные пожитки. Вороны оставили на земле всё, кроме его рыболовного крючка и шкатулки с волшебными глазами. Среди брошенного добра мальчик обнаружил драгоценный лимон Старого Шулера и отнёс его к свежей могилке.

— Спи спокойно, старый вор, — сказал он и смял лимон в руке. Раны на ладони защипало, и сок потёк по запястью прямо в песок.

Подошёл сэр Тоуд, всматриваясь в безбрежную пустыню.

— Мне показалось, что птицы поняли смысл нашей загадки.

— Конечно, поняли, — с горечью ответил Питер. — Это загадка про них. Кто бы её ни написал, он хочет, чтобы мы остановили воронов.

Сэр Тоуд с трудом совладал с дрожью.

— Надеюсь, ты ошибаешься. Они превосходят нас по количеству и по силе. Даже имея при себе волшебные глаза, мы рисковали бы жизнью.

Эти слова наполнили Питера стыдом и яростью. Профессор особо предупредил его, что никто не должен узнать о волшебных глазах. Но из-за воронов мальчик не сдержал своего обещания.

— Первое, что нам нужно сделать, — это выкрасть у них волшебные глаза. А потом уже подумаем о том, как с этими птицами воевать.

Питер перекинул мешок через плечо и пошёл в направлении огромного шпиля, места, которое вороны называли Гнездом.

Сэр Тоуд покачал головой, следуя за мальчиком.

— Я согласен с основным принципом, Питер, но как мы будем их вызволять?

— Просто, — ответил мальчик и указал на покатые дюны, усеянные обломками кораблей. — Мы обратимся за помощью.

Глава двенадцатая

Вертеп разбойников

Питер и сэр Тоуд продолжали двигаться на восток под огромной луной, изо всех сил стараясь забыть предсмертные крики Старого Шулера. Лёгкий ветерок, давно высушивший их одежды, обдувал лица друзей. Местность становилась более холмистой, им с трудом удавалось придерживаться ровного курса. Счастье ещё, что, прожив всю жизнь в порту, Питер умел ориентироваться по звёздам — с одной лишь оговоркой: он их не видел. Сэр Тоуд не раз сбивался с пути, неверно понимая указания мальчика.

— Нет, — сказал Питер, когда понял, что они снова свернули к югу. — Полярная звезда — это та небольшая звезда.

— Да все они чертовски мелкие, если уж на то пошло! Как я должен их друг от друга отличать?

Друзья долго спорили об этом и многом другом, пока наконец не договорились на время забыть о неудачах в ориентировании на местности и поразмышлять о загадке.

— Предположим, вороны работают на короля, — сказал Питер, который всё-таки умудрился запомнить слова стихотворения.

— Тогда всё понятно, да? Король — злой.

Мальчик кивнул:

— Если вороны работают на него, тогда он точно злой. А ещё Капитан Амос назвал Старого Шулера предателем. Нужно понять почему.

— Может быть, он вместе с другими пленниками пытался остановить злого короля?

— Но как? В чём их преступление?

Сэр Тоуд подумал, прежде чем ответить:

— В записке говорится: «Королей не счесть». Тебе не кажется, что тут может быть не один король? А что, если между собой воюют хороший и плохой короли?

— Возможно… И тогда эту записку мог написать добрый король, и это его нам нужно спасти.

— Или же плохой король, — ответил сэр Тоуд. — Или вообще кто-то другой.

— Всё так запутано! — проворчал Питер. — Если б мы хотя бы знали, как заканчивается эта глупая загадка. Уверен, что ключ к разгадке кроется в конце.

К этому моменту вы, наверное, уже догадались (как и вороны), что же за слово было последним в этом послании. Любой, кто знаком с понятием рифмы в стихах, давно бы подобрал подходящее по звучанию слово, которое к тому же имело бы смысл в этой загадке. К сожалению, Питер всё детство был занят воровством, а не учёбой в школе, и этот ключ ему всё ещё был недоступен.

— Каким бы ни был ответ, уверен, он прямо у нас под носом, — сказал сэр Тоуд. — Но у меня под носом усы, а ты слеп, вот мы с тобой ничего и не видим!

Питер не разделял веселья сэра Тоуда.

— У меня по крайней мере есть оправдание, — пробубнил он.

После испытания на Горе-Чайнике его стали всё сильнее раздражать постоянные дурачества рыцаря. Они совсем недавно стали свидетелями страшного убийства, а сэр Тоуд продолжал относиться ко всему происходящему как к весёлой игре.

Друзья двигались дальше молча, пока не достигли гряды гор, которые становились всё выше, и здесь Питер остановился.

— Вон там, за второй горой, костёр, — сказал он, ощущая изменение температуры воздуха. — Кто-то только что его потушил.

Сэр Тоуд знал, что в таких вопросах с другом лучше не спорить: органы чувств Питера были сверхъестественно восприимчивыми. Он вглядывался во тьму, думая, что же их ждёт впереди.

— Питер, — сказал он нервно, — ты знаешь, нам не обязательно это делать.

— Знаю, — ответил мальчик, жалея, что у него больше нет рыболовного крючка. — Не отходи далеко.

Через несколько минут они стояли у разбитой лодки под названием «Охотник на Снарка». Рядом с ней теплились остатки костра, на котором кто-то недавно жарил сороконожек.

— Похоже на место чьей-то стоянки, — прошептал сэр Тоуд. — Только все уже ушли.

Точнее, могло показаться, что все ушли. Питер вслушивался в тишину прохладного воздуха: рядом явно стучали сердца. Мальчик поднял руки раскрытыми ладонями вверх и прочистил горло:

Слепой и замотанный в белые нити,

Я Питер Нимбл, меня пропустите!

Воцарилось краткое молчание, после чего сразу несколько человек начали выбираться из своего укрытия в песке. Питер услышал, что их пятеро. Все они пахли приблизительно так же, как Старый Шулер, и, возможно, выглядели не многим лучше.

— Мы думали, это какие-нибудь мародёры, — смутившись, объяснил один из них.

— Или офицер Тролли, — добавил другой.

— Или вороны, — проговорил третий.

От последней версии все пятеро содрогнулись.

— Мы такие же пленники, как вы, — сказал Питер. — И мы хотим знать, как добраться до воронова гнезда.

В ответ старики обеспокоенно захихикали.

— Боюсь, ты что-то не так понял, сынок, — сказал тучный мужчина по имени Пэтч. — Старайтесь держаться подальше от Гнезда. Как можно дальше, если говорить серьёзно. Вот, присаживайтесь и отведайте личинок. Может, и в голове просветлеет.

Компания подковыляла ближе, приглашая Питера и сэра Тоуда присоединиться к ним у костра, который они уже успели заново разжечь. Двое новичков присели и тут же почувствовали, насколько сильно проголодались за последние дни. За ужином пленники представились так: Пэтч, Клиппер, Коф, Боуги и Твидлстикс.

— Все эти имена в английском языке означают разные воровские приёмы, — сказал Питер, услышав, как их зовут. — У Старого Шулера тоже имя преступника.

Если вы не знали, шулерство — это карточный обман. Но шулера мошенничают не только в картах. Их ловкость позволяет, например, украсть рубиновое колечко прямо с чужого пальца: снимаешь кольцо и вместо него оставляешь на пальце проволочку, обёрнутую вокруг небольшого камешка. Жертва не заметит, что её драгоценность пропала, пока не посмотрит на палец. Точно так же пытался поступить Старый Шулер, когда подложил камень Питеру в мешок, чтобы тот не заметил пропажи лимона.

— Конечно, приятель! — сказал Твидлстикс. — У нас имена, связанные с воровством, но ведь и у тебя тоже, Питер Нимбл[5].

— Кто вам сказал, что я вор? — запротестовал мальчик.

Пленник по имени Боуги наклонился к нему:

— А ты позанимайся этим делом с моё, и у тебя тоже появится чутьё на такие вещи.

— Судя по тому, что я успел рассмотреть, ты один из лучших воров в мире, — добавил Клиппер.

Остальные согласно закивали, повторяя что-то вроде «Эти быстрые пальчики!» и «Крадётся как тень!».

Питер залился густым румянцем, вспомнив, как профессор Кейк в самом начале путешествия назвал его великим вором.

— Что ж, спасибо, — сказал он.

С наслаждением поедая личинки, Питер и сэр Тоуд слушали истории о жизни этих стариков в Пустыне Справедливости. Они узнали, что вороны ночами крепко спят и позволяют пленникам беспрепятственно бродить по окрестностям — с тем условием, что днём их не должно быть видно и слышно. В ответ сэр Тоуд поведал им мучительные подробности того, что случилось с Бедным Старым Шулером, и рассказал, как он был похоронен у подножия Горы-Чайника.

— Как жаль, — хмуро проговорил Клиппер. — У него был такой хороший зуб. Но я не горю желанием идти на его могилу. Слишком опасно. Вороны там постоянно так и крутятся.

— То есть вы не ходите к Горе-Чайнику? — спросил Питер. — Даже ночью?

— Никогда, — откликнулся вор по имени Боуги. — Я не совался туда уже лет восемь — с тех пор, как впервые там побывал. И сразу наткнулся на пару сторожевых птиц. — Он поднял руку и продемонстрировал три отсутствующих пальца. — А Шулер, видимо, тронулся умом, вот и пошёл туда опять.

— Если вы не ходите к Чайнику, то где же вы берёте воду?

Старики зачмокали губами и задумчиво помолчали. — Ну, жить без воды можно и привыкнуть, — прохрипел наконец Коф.

Именно на это и надеялся Питер.

— Может быть, я смогу вам помочь? — спросил он узников пустыни. — Мы с моим другом пришли к вам за помощью. Нам очень нужно вернуть себе то, что украли у нас вороны.

Пэтч с горечью сплюнул в песок.

— Ещё б они не украли, сынок. Это их любимое дело — обирать нас до последней нитки. Всё, что когда-то нам принадлежало, теперь заперто в этом их Гнезде.

Самый высокий вор в этой компании, Твидлстикс, придвинулся ближе к Питеру и положил длинную тощую руку ему на плечо.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, приятель, но, скорее всего, мы больше на пушечный выстрел не приблизимся к этим птицам. Нам повезло, что они вообще нас в живых оставили.

— В Пустыне Справедливости есть один закон, — добавил Клиппер. — Радуйся и благодари небеса, что вороны были с тобой обходительны. У них есть все основания желать нам смерти!

Услышав эти слова, несколько воров застонали в знак согласия.

— Но что же вы такого натворили, что они вас настолько ненавидят? — спросил сэр Тоуд. — Уверен, это очень увлекательная история.

Мужчины склонили головы и неловко замычали. Только Клиппер пробормотал в ответ что-то об их «ужасно неправильном» поведении.

— Да, и от их карканья у меня по сей день мурашки бегают по спине, — добавил он.

Питеру не понравилось, что сэр Тоуд сменил тему разговора. Какая разница, что сделали эти старички? Значение имела только миссия. Мальчик поднялся на ноги и вернулся к прерванной мысли.

— Мы с моим товарищем пойдём туда, с вами или без вас. Но если вы согласитесь нам помочь, я кое-чем вас отблагодарю. — Он достал из мешка погромыхивающий винный бурдюк. — Это чистая пресная вода.

Мальчик вынул пробку и медленно вылил содержимое бурдюка себе под ноги. Увидев воду, пленники упали на землю, ладонями поднесли песок ко рту и начали высасывать из него всю влагу, всхлипывая от счастья.

Питер вставил пробку обратно.

— Внутри этого бурдюка таится небольшое чудо, которое будет снабжать вас пресной водой на протяжении десяти жизней. Поможете нам — и бурдюк ваш.

Пленники переглянулись. Их рты всё ещё были набиты песком. Питер держал их награду так близко, что старики слышали, как громыхает запертая внутри туча…

Твидлстикс выплюнул изо рта песок и поднялся.

— Ну ладно, приятель. Что ты задумал?

* * *

Питер знал, что успех серьёзной кражи со взломом напрямую зависит от подготовки. Если они хотят вернуть себе волшебные глаза, мальчику понадобится как можно больше информации.

— Во-первых, мне нужно знать всё об этом Гнезде, — сказал он ворам.

— Оно вот такое, — начал свой рассказ Твидлстикс. — Большое… Даже огромное. Оно торчит из песка, как гигантский напёрсток. Кругом сторожевые птицы, особенно в дневное время. Они кружатся вокруг гнезда.

Питер кивнул.

— Значит, нам надо напасть до рассвета, когда вороны ещё спят. Тогда нам придётся иметь дело всего с несколькими сторожами, а не с целой армией. — Питер повернулся к вору по имени Пэтч. — Мне нужно будет чем-то их отвлечь. Какие у вас есть материалы?

— Особо никаких. Несколько обрывков парусов и всякого такого.

Питер нахмурился:

— Вам придётся собрать для этого дела как можно больше вещей. Сможете соорудить топор?

Вор ответил довольным смешком:

— Кажется, я понимаю, о чём ты говоришь, сынок. Сейчас же за это примусь!

— Твидлстикс, вы вместе со мной займётесь замками.

— Конечно, приятель, — ответил вор и хрустнул костяшками пальцев.

— Боуги, ваша помощь будет такой: вы проникнете к Гнезду и для начала всё там осмотрите. Узнаете, где замки, сколько сторожевых постов и сколько птиц приставлено к каждому из них.

Вор по имени Боуги вздохнул:

— Этого я и боялся… У меня так давно не было практики, это просто ужас.

— Не сомневаюсь, что прошла целая вечность, — сказал Питер. — Но некоторые вещи не забываются. Встретимся здесь же через час.

— Хорошо, хорошо.

Боуги собрался и побрёл к линии горизонта. Сэр Тоуд замер, наблюдая, как узник удаляется. С каждым шагом фигура Боуги всё сильнее сливалась с фоном, пока полностью не исчезла.

— Смотрите, он вообще пропал!

Только прищурившись и внимательно посмотрев на то самое место, по которому шёл старик, можно было различить следы на песке.

— Это что, воровские чудеса?

— Нет, просто ловкий приём, — ответил Питер.

Не имея возможности убедиться в этом лично, мальчик был рад услышать, что Боуги оказался таким превосходным вором. По-видимому, каждый из собравшихся обладал такими умениями, которые и не снились Питеру в родном городе. Эти воры даже могли конкурировать с ним самим. Мальчик только надеялся, что их мастерства окажется достаточно.

— Коф, — сказал он, возвращаясь к своему плану. — Мне нужно, чтобы вы отвлекали сторожей, когда мы прибудем на место. Думаете, вам это удастся?

— Пара пустяков, — ответил Коф, набирая булыжники в сумку.

Питер повернулся к последнему из компании:

— Теперь ваша очередь, Клиппер. Я хочу, чтобы вы ждали поблизости, чтобы выпрыгнуть и…

— Н-н-нет, сэр! — не дал ему договорить вор. — Я знаю, о чем вы меня попросите, но делать этого я не стану!

— Вы нужны нам, — настаивал Питер. — Если вы их не умыкнёте, сторожа смогут предупредить всю стаю, и тогда нам конец. Можете воспользоваться моим мешком.

— Сказал же, нет! Я больше никогда не буду этого делать! — Старик уже всхлипывал без слёз. — Я согласился бы помочь вам подрезать вещички, но выкрасть кого-то! Это уже слишком. — Он попятился назад.

— Будь благоразумен, приятель, — сказал Твидлстикс, и в его голосе послышались угрожающие нотки. — План мальчика не сработает, если некому будет убрать сторожей с дороги. И вообще, не надо делать вид, что ты раньше этим не занимался.

Питер сложил руки на груди.

— Мне нужен похититель. Если его нет, то нет и договора. Бурдюк вы не получите.

— Бурдюк, с ума сойти! — Клиппер пнул ногой песок. — От всего этого дела бедой воняет за версту! Не хочу в этом участвовать! Я больше никогда!.. Я поклялся! — Он подошёл ближе к Питеру и зашептал: — Будь осторожен, малыш. В вертепе разбойников пристанища не ищи!

Эта присказка широко известна среди воров, но Питер понятия не имел, что она означала в теперешней ситуации. Прежде чем он успел что-либо ответить, старик развернулся и побежал в сторону холмов. Питер слышал, как он спотыкается и кричит:

— Больше никогда!

— Что это с ним? — спросил мальчик, поворачиваясь к его приятелям.

— Не обращай внимания, — ответил Твидлстикс. — Он трус, да ещё и совестливый.

Остальные воры ухмыльнулись.

— Мы в твоём распоряжении. Боуги тоже отлично справится с задачей. Он не так быстр, но уж мешок-то на голову стражнику накинуть точно сможет.

Питер вздохнул. Не идеально, но может сработать.

— Значит, договорились. Встретимся здесь через час и отправимся к Гнезду.

— Есть!

Старики повскакивали с мест и разбежались в разных направлениях. Питер и сэр Тоуд остались одни сидеть у тёплого огня.

— Надеюсь, всё получится, — сказал мальчик, впервые проявляя сомнение. — Эти люди — прекрасные воры. Но я не уверен, что им можно доверять.

Он погладил бурдюк у себя в сумке, ещё раз убедившись, что туча всё ещё на месте.

— Питер, — откашлялся сэр Тоуд. — А для меня у тебя какая-нибудь работа есть?

Мальчик боялся этого вопроса.

— Не сегодня. Просто будь рядом, прошу тебя.

— Но…

— Эти старики — эксперты. Тебе придётся мне довериться. — Он вяло улыбнулся другу. — Но ты не беспокойся. Уже очень скоро нам и твои таланты пригодятся.

* * *

Воры вернулись около часа спустя. От предвкушения у них даже головы кружились. Твидлстикс натёр суставы пальцев экстрактом каких-то зловонных червяков, отчего они стали скользкими и блестящими. Теперь он вёл нежные беседы с каждым из своих длинных пальцев, называя их очаровашками. Боуги вернулся раньше времени и уже рисовал на песке карту-схему Гнезда. Коф набивал сумку гладкими круглыми булыжниками, которые было так удобно швырять.

Когда появился Пэтч, все чуть от разрыва сердца не умерли. Издалека им привиделось нечто, точь-в-точь похожее на потрёпанную военную форму.

— Надзиратель! — задыхаясь произнёс сэр Тоуд, заприметив фигуру с алебардой на вершине холма.

Пленники в тот же миг вскочили на ноги и побежали в дюны. Питер стал размахивать руками и просить их вернуться:

— Это же просто Пэтч! Я его по запаху чую!

Воры застыли. Затем они обернулись и увидели, что «надзиратель» от смеха согнулся чуть ли не вдвое.

— Я вас наколол, бедняги! — Он так сотрясался, что парик соскользнул с головы, и всем стал видно красное лицо Пэтча. — Как я вас наколол!

Воры на цыпочках двинулись к нему навстречу, пока не подошли вплотную. Пэтч каким-то образом покрасил свои обноски и стал вылитым офицером Тролли. Что касается топора, которого они так испугались, то он был сделан из обломков корабля, не более того.

— Да, вот тебе и ёшкин кот, — произнёс Твидлстикс. — Это и правда ты.

— Я же говорил, что у меня талант. — Пэтч покрутил парик на указательном пальце. — Никто из вас не верил, когда я говорил, что я лучший в мире маскировщик! Надо было видеть ваши перепуганные рожи, когда я спускался с холма! Оно того стоило. Как же я вас всех провёл! — И новый приступ смеха накрыл Пэтча.

— Превосходно, — сказал Питер и кивнул. — Если он сумел обмануть вас всех, то и воронов точно обдурит.

Сразу после полуночи группа выдвинулась в восточном направлении. Чтобы сэр Тоуд не сильно отставал, Питер предложил ему проехаться в его заплечном мешке.

— Наверное, именно там тебе лучше и схорониться во время нашей операции, — сказал он, щадя чувства рыцаря. — А если я попаду в беду, ты можешь внезапно выпрыгнуть и поразить врага.

Сэр Тоуд начал чувствовать себя не у дел.

— Профессор дал мне одно-единственное поручение, Питер: быть твоими глазами. А как я смогу его исполнять, сидя на дне мешка?

Питер ничего не ответил, продолжая шагать рядом с ворами.

Они быстро шли по прохладным песчаным холмам, и путь им освещала луна. Питер слышал приглушённый стук чужих сердец в отдалении, но никто не попадался компании на глаза.

— А где все остальные пленники? — наконец спросил он Твидлстикса.

Старый вор закашлялся.

— А, да они кругом, приятель. Просто скромничают, вот и всё.

Примерно за час до рассвета компания достигла Гнезда. Питер нырнул за ближайший холм и выпустил из мешка сэра Тоуда — подышать свежим воздухом.

— Как оно выглядит? — спросил он друга.

Сэр Тоуд выглянул из-за холма.

— Господь всемогущий… Оно гигантское.

И на этот раз он не преувеличивал. Гнездо, перед которым оказалась компания, было высотой не меньше тридцати метров. Оно полностью состояло из обломков кораблей и на самом деле походило на огромный напёрсток, только немного ýже. От самого основания поднимались четыре башни, и каждую из них охранял ночной дозор из воронов.

Сэр Тоуд прижался к другу.

— Питер, ты уверен в своём плане? Мы не знаем истории этого места. — Он беспокойно взглянул на четверых пленников, переползавших через дюны. — И эти старики…

— …это наш единственный шанс, — сказал Питер. — Без них мы не сможем вернуть волшебные глаза и успешно завершить мою миссию.

Сэр Тоуд на мгновение замолчал.

— Я-то думал, это наша миссия, — тихо пробормотал он.

Питер и компания воров собрались за дюной вблизи задней стены Гнезда. Боуги рассказал ещё кое-какие подробности.

— Ну что же, я вижу, тут по три сторожевых птицы с каждой стороны, всего шесть. У каждой башни ещё по парочке, плюс по одному караульному внутри. Главный барак — это там, где птицы спят, и туда соваться не стоит. Нужно найти лестницу, которая приведёт тебя прямо на самый верх. Там вороны хранят награбленные сокровища. И вот там-то на двери куча замков, а значит, полно работёнки для Твидлстикса и мальчишки.

— Думаешь, справишься, приятель? — спросил Твидлстикс и толкнул Питера локтем.

Мальчик ухмыльнулся и хрустнул костяшками пальцев.

— Постарайтесь за мной поспеть.

Несмотря на весьма неприятную компанию, ему уже нравилось, что он среди своих: целая банда взрослых, которые восхищались им и уважали его способности. Мальчик помог сэру Тоуду забраться обратно в мешок и перекинул его через плечо.

— Все готовы?

— Конечно, — ответили остальные.

До сих пор вы были свидетелями того, насколько одарённым вором был Питер Нимбл, несмотря на свою слепоту. Вы слышали, как многие влиятельные люди называли его талантливым воришкой, и видели, как он умел выпутываться из самых опасных ситуаций. Вы могли бы уже подумать, что слепота Питера — никакой не физический недостаток, а нечто такое, что даёт ему преимущества перед средним зрячим человеком. А кто-то, возможно, уже подумал про себя: «Господи! Вот бы я ослеп и стал как великий Питер Нимбл!» Если такие мысли закрадываются к вам в голову, немедленно гоните их. Ведь какие бы преимущества, по-вашему, ни несла с собой слепота, нужно понимать, что недостатков в ней никак не меньше.

Скажем, если бы вы дали приказ банде пленных воров, и они ответили бы: «Конечно», а сами улыбнулись бы друг другу и начали потирать ладони, вы увидели бы это и решили, что старики замышляют нечто ужасное. И вы бы не ошиблись. Но Питер Нимбл не мог этого увидеть, и поэтому ничто не вызвало в нём предчувствия неминуемой опасности. Обычно такие мелочи замечал сэр Тоуд, но поскольку его на этот раз запрятали в мешок, то никто не заметил, как воры переглядывались, потирая ладони и ухмыляясь.

— Отлично, — сказал мальчик, ни о чём не догадываясь. — Приступим.

С этими словами Питер, сэр Тоуд и четверо неблагонадёжных воров поползли в сторону Гнезда.

Глава тринадцатая

Питер Нимбл обкрадывает гнездо

План Питера состоял из нескольких частей: во-первых, пробраться через расставленную по периметру охрану, во-вторых, разделаться с воронами на башнях. К счастью, с ним был мастер маскировки, блестящий специалист по отвлеканию и вполне сносный похититель людей.

Питер и остальные пленники пропустили вперёд Пэтча, которого по-прежнему невозможно было отличить от офицера Тролли. Если вы ещё не догадались, его имя означает профессию человека, который умело маскируется (обычно при помощи красивой одежды), чтобы подобраться поближе к жертве. Воры этого разряда обыкновенно орудуют неподалёку от мест, где собираются любители азартных игр, проходят свадебные церемонии и встречаются компании прочих разряженных и напомаженных глупцов. Из разговора у Горы-Чайника Питер понял, что вороны были знакомы с надсмотрщиком. Оставалось надеяться, что сторожа не сразу заметят маскировку.

— Эй, парни! — услышал он, как Пэтч обратился к воронам голосом, похожим на голос офицера Тролли. — Как проходит ночь?

— Проходит, как и должна, надсмотрщик, — ответил один из стражников. — Дежурим тут без остановки, охраняем сон наших спящих собратьев. А вы что так далеко забрались от своего поста? Вы же знаете, вам тут не шибко рады.

— Я просто был тут поблизости и решил поздороваться…

— Поздоровались — и идите отсюда, пока мы не потеряли терпения!

Питеру показалось, что офицер Тролли и вороны были вовсе не в лучших отношениях. Но на него птицы хотя бы не нападали… По крайней мере, пока.

В то время как Пэтч изо всех сил старался поддерживать беседу, Коф пробрался мимо охраны и обогнул огромное сооружение. Всё его тело было укрыто песком, наружу торчали только глаза и нос, будто это какой-то бородатый крокодил. Когда он подкрался к Гнезду на расстояние брошенного камня, Коф вынул из песка руку и проверил направление ветра.

Имя этого вора означает такой воровской трюк, когда жертву отвлекают при помощи всевозможных звуков. Самый частый пример — это когда вор-любитель швыряет камень в ближайшее окно в надежде, что недалёкий умом сторож уйдёт с поста, чтобы проверить, что там за звон. Однако Коф вовсе не был любителем и, начав швырять булыжники, сумел добиться поистине невероятного эффекта. Он вытаскивал из сумки сразу несколько камней и по одному бросал их в темноту. Камни падали через равные промежутки времени, от чего создавалось полное впечатление, что кто-то шагает по песку. Для усиления обманного эффекта Коф иногда приговаривал что-то, обращая голос в том же направлении, и тогда начинало казаться, что это двое людей шепчутся на ходу.

— Тихо, Тролли! — шикнул сторожевой ворон, прервав какую-то искромётную шутку Пэтча. Птица поднялась в воздух и стала всматриваться в темноту. — Стой! Кто идёт? — каркнул он.

Коф швырнул ещё пару пригоршней камней за угол.

Ворон снова услышал посторонние звуки и повернулся к своим собратьям:

— Там точно кто-то есть. Возможно, это наши чужаки.

— Может быть, — подтвердил «надзиратель». — Вам бы, ребята, проверить. А я тут присмотрю.

— Это вряд ли, — огрызнулся первый ворон. — Аарон, останься здесь и последи.

— Есть, сэр! — откликнулся молодой ворон по имени Аарон.

Другие стражники полетели за угол проверить, кто там издаёт посторонние звуки.

Питер внимательно слушал, что происходит, сидя в укрытии. Путь был почти свободен. Теперь в спектакль должен был вступить Боуги. Он ждал за углом с пустым мешком в руках, готовый накинуть его на головы приближающимся птицам. Конечно, на эту роль куда лучше годился бы Клиппер: «клипперами» воры называют тех коллег, кто похищает людей, обычно молодых и богатых наследников, с целью потребовать за них выкуп. Несмотря на то что Боуги был силён, Питер знал, что им потребуется настоящий профессионал, человек ловкий и устойчивый, которого не собьют с толку брыкания жертвы. Он всё никак не мог понять, почему же Клиппер покинул своих товарищей.

Стражники приземлились прямо рядом с Боуги, которому удалось полностью раствориться во тьме. Возможно, профессиональным похитителем он не был, но зато у него был собственный талант, обеспечивший внезапность нападения. Всего за несколько секунд все три птицы оказались в мешке, хлопая крыльями и отчаянно крича. Чтобы заглушить эти звуки, Боуги закопал жертв в песок и потоптался сверху.

— Так-то не сильно крыльями помашешь, — сказал он с ухмылкой.

Но похищение не прошло незамеченным. Оставшийся на посту стражник Аарон обратил внимание на шум из-за угла.

— Бо-бо-боже мой! — сказал он человеку, которого принимал за офицера Тролли. — Вы это слышали?! Может быть, нам стоит позвать на помощь?

Пэтч поднял в воздух свой деревянный топор.

— Если тебя интересует моё мнение, то это абсолютно идиотская идея.

И прежде, чем Аарон успел поднять шум, вор опустил топор прямо ему на голову.

Бабах!

Питер поморщился, услышав, как деревянное лезвие опускается на птицу, а потом глубоко вздохнул и напомнил себе, что вороны олицетворяют собой зло. Он услышал тихий свист Пэтча. Это был условный сигнал, что путь свободен. Тогда Питер и Твидлстикс выбрались из песка и поползли к Гнезду.

Поскольку вороны умеют летать, у них нет необходимости пользоваться входной дверью. Для входа в Гнездо они использовали дыры в стенах, сделанных из деревяшек. Птицы позаботились о том, чтобы эти щели были достаточно узкими, тогда ни один взрослый человек не смог бы пробраться внутрь. Чего нельзя было сказать о мальчике десяти лет.

— Ну что же, приятель, — сказал Твидлстикс и подтолкнул Питера. — Мягкого приземления.

Питер протиснулся между сломанными мачтами и расколотыми вёслами (заработав себе и сэру Тоуду изрядное количество заноз), пробрался внутрь и беззвучно приземлился на пол.

— Я на месте, — прошептал он сквозь стену.

— Лестница слева, — услышал он инструкцию Твидлстикса. — Я буду ждать тебя у окна.

Внутри крепости Питер двигался на ощупь, придерживаясь рукой за стену. Помещение изнутри и то, как его описывал Боуги, — это просто небо и земля. Пусть вор и упомянул казармы, полные спящих воронов, он даже словом не обмолвился о том, что кроме казарм внутри Гнезда не было больше совершенно ничего. Питер старался держать себя в руках, слыша стук тысяч птичьих сердец. Тысячи смертельно опасных птиц, спящих каждая на своей жёрдочке. Питер чувствовал, как дрожит сэр Тоуд в мешке за его спиной. Мальчик сунул руку в мешок и нежно погладил ушки рыцаря.

— Успокойся, — прошептал он другу, — всё под контролем.

Питер подкрался к шаткой лестнице и, прежде чем наступить на первую ступеньку, присел на корточки и приложил к ней ухо, пытаясь нащупать пальцами скрипучие места. Только после этого он осмелился перенести весь свой вес на первую ступеньку. Точно так же Питер проверял каждую следующую ступеньку, поднимаясь всё выше и выше над спящими птицами.

На полпути наверх в стене располагалось окошко. Питер слышал, как Твидлстикс ходит туда-сюда по песку. Позади него Пэтч, Коф и Боуги заталкивали последних стражников в мешки. Питер взял длинную верёвку, которую воры мучительно долго плели из человеческих волос, и бросил один конец вниз. Твидлстикс схватил его и вскоре уже стоял рядом с Питером внутри Гнезда. Не перекинувшись ни единым словом, два вора продолжили подниматься по лестнице.

На самом верхнем ярусе они обнаружили длинный балкон, тянувшийся вдоль задней стены. Сюда были свалены горы корабельной оснастки: рыболовные сети, компасы, секстанты и паруса. Как и рассказывал Боуги, запертая дверь располагалась в самом дальнем углу. Питер не чувствовал запаха сокровищ, но аромат волшебных глаз ощущался очень отчётливо.

— Мы на месте, — сказал он.

Твидлстикс хрустнул костяшками пальцев.

— Ну что же, очаровашки. Ваш выход.

Воры заранее договорились, что Твидлстикс возьмёт на себя внешние замки, а Питер займётся замком с ригелем, что располагался по центру двери. То, что ему оставили более сложный замок, вселяло в Питера невольную гордость, и он не мог не ликовать, когда просунул палец в узкую скважину и принялся за дело.

Меньше чем через десять минут дверь была открыта.

— Ригель — просто жуть, — сказал Твидлстикс. — Без тебя я бы не справился, приятель.

— А теперь давайте найдём мою коробочку, и прочь отсюда.

В этот момент Питер подумал, что предусмотрительнее было бы выпустить рыцаря из мешка. Он немного приоткрыл его, чтобы сэр Тоуд мог выглянуть наружу.

— Ни слова, — шепнул он. — Я не могу тебя выпустить: копыта у тебя слишком громко цокают.

Сэр Тоуд всматривался в освещённую одной лишь луной комнату. Глаза привыкли не сразу. В сокровищнице, строго говоря, находилось не так уж много сокровищ, и рыцарь не мог отделаться от мысли, что помещение больше всего похоже на оружейный склад. Здесь не было видно ни драгоценностей, ни картин, ни изящного столового серебра, зато горами громоздились ножи, гарпуны и заострённые вёсла. Сэр Тоуд взглянул на Питера, но мальчик слишком сосредоточился на поиске своей шкатулки, чтобы заметить это несоответствие. Не заметил он и того, как Боуги, Пэтч и Коф проскользнули в комнату вслед за Твидлстиксом. Теперь они все вчетвером бесшумно выбрасывали оружие из окна прямо в песок.

— Хм… Питер… — прошептал сэр Тоуд.

— Тсс! — прошипел мальчик. — Ты не умеешь шептать, как домушник. Разбудишь воронов — и нам всем крышка.

Питер продолжил ощупью передвигаться по комнате. Его ловкие пальчики шарили в поисках шкатулки, но наткнулись на острое лезвие.

— Ой! — вскрикнул он и приложил порез ко рту. — А что делает в сокровищнице шпага?

Другие воры были слишком заняты собственными делами, чтобы обратить внимание на этот вопрос.

Сэр Тоуд предпринял ещё одну попытку:

— Питер, я правда считаю, что тебе…

— Нашёл! — воскликнул Питер.

И действительно: на маленьком столике прямо в центре комнаты стояла шкатулка галантерейщика. Рядом лежал рыболовный крючок. Питер взял своё оружие и открыл шкатулку, проверяя, на месте ли все шесть глаз.

— Теперь давай отсюда выбираться, — тихо сказал он.

— Не так скоро, приятель, — произнёс голос за его спиной.

И прежде, чем мальчик успел пошевелиться, длинные смазанные маслом пальцы схватили его за горло.

— Ты придумал шикарный план, как проникнуть в этот курятник, но, чувствую, настало моё время встать к штурвалу.

Питер пытался высвободиться.

— Твидлстикс?

— Как приятно снова держать в руке нож. — Вор прижал ржавый кинжал к горлу Питера. — Работёнка превратилась в кое-что посерьёзнее, чем ты думал. Так вот, почему бы тебе не отдать мне то, что у тебя там в коробочке? Сделаешь это — и, может быть, я даже разрешу тебе воевать на нашей стороне.

— Вашей стороне?

Питер чуть было не ляпнул что-нибудь очень наивное, вроде «Я запутался, какая ещё сторона?», но его прервали крики снаружи:

— Засада-а-а!

Четверо воров бросились к окну.

— Это Клиппер! — сказал Боуги. — Подлая крыса! Старый вор пробирался через дюны, махал руками и кричал изо всех сил.

— Засада! — вопил Клиппер. — Они всех вас попереубивают! Вороны! Просыпайтесь! Просыпайтесь!..

Питер услышал, как кто-то схватил смутьяна. Последовали звуки борьбы, а затем наступила тишина.

— Кажется, это его Кросс-Стич догнал! — радостно воскликнул Боуги.

Впрочем, было уже слишком поздно: крики Клиппера успели разбудить воронов.

Воры слушали карканье обеспокоенных птиц, доносившееся снизу из казармы.

— Тит? Аарон? — встревоженно орал Капитан Амос. — Очнитесь, братья! На нас напали!

Крепость затряслась, когда все птицы вскочили со своих насестов в поднялись в воздух внутри Гнезда.

— Слышал Капитана? — сказал Твидлстикс Пэтчу, который сжимал в руке ржавый туманный горн. — Созывай наших мерзавцев!

Пэтч приложил к губам горн и издал протяжный гудок. В этот момент сотни одичавших, заросших мужчин повыскакивали из своих укрытий в песке. Они начали перебираться через дюны, хватая по пути любое попадавшееся под руку оружие. Размахивая ножами, штыками и гарпунами, пленники Пустыни Справедливости штурмовали Гнездо.

Залитые лунным светом песчаные просторы, ещё совсем недавно такие тихие, превратились в поле кровавой битвы. Над дюнами эхом отдавались крики, когда клювы сталкивались с лезвиями ножей. При помощи новообретённого оружия пленники без труда прорубили себе лаз в основании Гнезда. Сейчас воры маршем шли сквозь тьму, убивая всё, что двигалось. Вороны были великими воинами, но они оказались заперты в четырёх стенах и не обладали ни силами для атаки, ни достаточным пространством, чтобы улететь от преследователей.

— Да здравствует Истинный Король! — раздавался крик Капитана Амоса над всей этой суматохой.

— И да здравствует его Династия! — эхом отзывались его войска, клюя нападающих и бешено хлопая крыльями.

Питер и сэр Тоуд уже спрятались на открытом балконе и теперь пытались найти лестницу.

— Господь всемогущий, — сказал рыцарь, наблюдая за побоищем через прорехи в полу. — Это настоящая резня.

Питер всё понимал без слов. Он слышал, как вскрикивают кругом умирающие птицы. Он схватился за поручень и попытался успокоиться. Он ведь именно этого и хотел, разве не так? Вороны — это зло. И его миссия в том, чтобы остановить их. Но, сколько бы мальчик ни твердил себе об этом, он не мог отделаться от ощущения, что только что он позволил свершиться чему-то ужасному.

— Питер! — вернул его к реальности сэр Тоуд. — Нам нужно отсюда выбираться! Птицы летят к нам!

И в самом деле, войско воронов пробило козырёк над их головами и осыпало мальчика и его друга градом щепок.

— Вон там, на смотровой площадке! — крикнул один из них. — Они окружили чужаков!

— Убить предателей! — каркнул другой.

Твидлстикс и другие воры сбились в тесный кружок, чтобы защитить друг друга. Питер, оказавшийся в самом центре, пролез у них между ног и понёсся к лестнице. Мальчика накрыло с головой безумие этой борьбы, и он даже не понял, что бежит в обратном направлении, а именно к краю балкона.

Сэр Тоуд, всё ещё сидевший у Питера на спине, вовремя выглянул из мешка и крикнул: «Питер! Стой!»

Мальчик замер. Сердце стучало в висках.

— Что там? Что ты видишь?

— Прямо перед тобой отвесный край балкона, а внизу — огромное ущелье!

Питер попятился назад от края. Только что он едва не привёл их прямо в лапы смерти.

— А перепрыгнуть его мы сможем? — спросил он.

— Разумеется, нет!

Словами невозможно передать, как огромна была разверзнувшаяся перед ними бездна. Она простиралась на несколько километров в ширину и несколько километров в глубину. Это и была та гигантская чёрная полоса, которую сэр Тоуд видел на горизонте с восточной стороны.

— Я даже не вижу другого края, — сказал он.

И впервые с тех пор, как их кораблик сел на мель в Пустыне Справедливости, Питер понял, насколько надёжной на самом деле была эта тюрьма в пустыне, из которой невозможно было сбежать.

А вокруг друзей бушевала битва. Судя по звукам, вороны начали отбирать у воров боевое преимущество. В ходе побоища в стене Гнезда образовалось несколько дыр, и птицы вернули себе необходимую манёвренность. Они нападали на воров, атаки следовали одна за одной, как волны. Капитан Амос, добравшись до балкона, яростно бился с Твидлстиксом и кричал «Умри, предатель!» после каждого удара клювом.

Птицы кружили над Питером и сэром Тоудом, едва не сталкивая их с края балкона.

— Назад, негодяи! — орал рыцарь, колотя перед собой воздух обоими передними копытами, чтобы не подпускать к себе атакующих.

Царящий вокруг хаос ошеломил Питера. Находясь в самом эпицентре ужасающего шума, отталкивающих запахов и резких движений, он чувствовал, как притупляются его чувства. Мальчик вытащил из мешка рыболовный крючок и начал размахивать им в воздухе, внезапно испугавшись, что их с сэром Тоудом разорвут на части или столкнут в пропасть. Затем он закрыл руками уши, чтобы заглушить шум, но это не помогло.

— Я не знаю, что делать! — сказал Питер, подавляя слёзы. — Я не разбираю того, что слышу вокруг.

— Мы можем всего этого избежать! — сказал сэр Тоуд, отнимая руки Питера от его ушей. — Мы проникли сюда только для того, чтобы вернуть себе волшебные глаза. Давай же воспользуемся ими!

Мысль о том, чтобы использовать глаза, напугала Питера. В последний раз, когда мальчик попробовал вставить одну пару по просьбе сэра Тоуда, он чуть было не погиб. Но что ещё им оставалось делать? Питер вытащил шкатулку из мешка, поднял крышку и потянулся к содержимому. Когда же он прикоснулся к глазам, то обнаружил, что его руки слишком сильно дрожат и он уже не может различить, где какая пара.

— Помоги мне! — закричал он. — Я не знаю, какую пару выбрать!

Рыцарь вскочил и галопом помчался к Питеру.

— Спокойно. Дай-ка подумать.

Сэр Тоуд осмотрел каждую из трёх пар. Чёрные глаза даже не обсуждались, и, насколько он знал, зелёные были ничем не лучше.

— Лучше нам взять уже знакомую пару, — сказал сэр Тоуд, используя слово «нам», хотя имел в виду «тебе».

Он уже решил, что его главная задача — помочь выбраться из этой переделки Питеру, даже если ему самому придётся остаться здесь. Рыцарь взял в зубы золотые глаза и стал соображать, как же мальчик может с их помощью избавиться от воронов и пленников. Оттуда, где он стоял, было видно только бесконечную пустыню и бездонную яму. Но вдруг позади него блеснул какой-то металлический предмет. Это была старая подзорная труба, спасённая с одного из разбитых кораблей.

Сэр Тоуд опустил глаза в дрожащую ладонь Питера.

— Прошу, сосредоточься на моём голосе, — проинструктировал он, — я хочу помочь тебе выбраться отсюда, но для начала, пожалуйста, иди за мной и не отставай.

Питер покорно кивнул, положил руку на спину сэру Тоуду и последовал за другом в самую гущу драки.

Подзорная труба была установлена на краю длинной доски, которая нависала над ущельем наподобие вышки для прыжков в бассейн. Сэр Тоуд надеялся, что подгнившее дерево выдержит их вес. Собрав нервы в кулак, он поставил копыто на доску и начал медленно двигаться над бездной.

— Тебе повезло, что ты этого не видишь, — сказал он, опасливо поглядывая в темноту под ногами.

Наконец друзья достигли подзорной трубы, которая была направлена на горизонт. Рыцарь не мог сказать, что именно там находилось, но что, если это было известно прибору перед ним? Рыцарь поднялся на задние ноги и, прищурившись, заглянул в окуляр: там, вдалеке, на фоне предрассветного неба, виднелся бледный силуэт башни.

Сэр Тоуд снова встал на четвереньки.

— Слушай внимательно, Питер. Я хочу, чтобы ты встал прямо напротив подзорной трубы и по очереди прислонил к окуляру золотые глаза. Успокой дрожь в руках, у нас нет права на осечку.

Прежде чем Питер начал сопротивляться, сэр Тоуд залез к нему на плечи и подвёл его к подзорной трубе. Мальчик прижал один золотой глаз к подзорной трубе. Он чувствовал, как деревянная доска проседает под его весом.

— Ловите чужака! — услышал он карканье воронов. — Он на смотровой площадке!

Птицы окружили его со всех сторон, и, словно чёрный град, на мальчика посыпались удары когтей. Птицы хватали его за руки, за одежду, за всё что попало.

Твидлстикс прокатился по балкону и вонзил нож в сердце одной птицы.

— Мы гонимся за парнем, хватайте его!

Его команда всколыхнула целую волну пленников, которые бросились к Питеру. Твидлстикс забрался на доску. В зубах его блестел нож, в руках болталась открытая сумка. Под его весом деревяшка заскрипела, и Питеру показалось, что под ними треснул ржавый гвоздь.

— Это было в первый и последний раз! — каркнул Капитан Амос, камнем упал сверху на Твидлстикса и столкнул его вниз.

Крик вора долго раздавался над ущельем, пока окончательно не утонул в бездне. Питер чувствовал, как вороны окружают их с сэром Тоудом плотным кольцом. Этот манёвр окончательно запутал Питера, ведь создавалось впечатление, что птицы пытаются защитить его. Но этого же не может быть!

— Сэр Тоуд, что же происходит?! — закричал мальчик.

— Кажется, они хотят сбросить нас в пропасть! — захрипел рыцарь, размахивая копытами в воздухе. — Давай скорее прикладывай к окуляру эти чёртовы глаза!

Питер прижал к подзорной трубе второй глаз, открыв ему вид на отдалённый горизонт.

— Готово! — сказал он.

Капитан Амос сел на руку Питера.

— Подожди, незнакомец! — попытался он перекричать шум вокруг. — Ты кое-что должен знать! Справедливость привела вас к…

— Нет! — Сэр Тоуд спрыгнул с плеча Питера и сбил птицу с руки мальчика. — Вставляй глаза сейчас же!

По его команде Питер вставил золотые глаза себе в глазницы, моргнул — и шум кровавой битвы мгновенно стих. Питер почувствовал, что падает, пока не приземлился головой вниз на плоский камень. И в мире воцарилась тишина.

Часть вторая

Ониксовые

Глава первая

Превосходный дворец

Питер проснулся и обнаружил, что лежит в мягкой постели. Такой мягкой, что на какую-то долю секунды ему показалось, будто он снова плывёт по Беспокойному озеру. Шкатулку с волшебными глазами он крепко прижимал к себе. Мышцы болели, петли врезались в грудную клетку. Питер плавно ослабил хватку и помассировал затёкшие руки. Как долго он держал шкатулку? На всякий случай мальчик открыл крышку и проверил, все ли глаза на месте. Чёрная и зелёная пары, как всегда, лежали в своей индивидуальной скорлупе. На мгновение Питера охватила паника: где же золотые глаза? Но, дотронувшись до распухших век, мальчик понял, что они в надёжном месте — в его глазницах. Питер вынул их и положил обратно в шкатулку.

Натянув на себя тёплое стёганое одеяло, Питер попытался разобраться, куда он попал. В комнате сильно пахло очень приторными духами, которые наверняка были названы в честь какого-нибудь цветка. Обоняние подсказывало Питеру, что рядом никого нет. Он привстал с подушки и сразу почувствовал головокружение. Ощупав голову, мальчик обнаружил, что она крепко забинтована. Его что, ранило? Насколько серьёзно? Повязку явно накладывал не профессионал: казалось, будто кто-то, скорее всего ребёнок, взял огромный клубок каких-то лохмотьев и неуклюже обмотал ими голову Питера. Мальчик отодвинул повязку назад и нащупал под ней глубокую рану. По запёкшейся крови можно было сделать вывод, что рана была нанесена несколько дней назад. Питер задумался, сколько же времени он провёл в этом незнакомом месте.

— П-п-простите? — сказал он и снова откинулся на мягкую подушку.

Ответа не последовало.

— Вы меня слышите?

Опять нет ответа. Последнее, что Питер помнил, — это Пустыня Справедливости. Что произошло? В памяти возникли бледные воспоминания о воронах, ворах и…

— Сэр Тоуд? — слабо позвал он, не чувствуя и не слыша друга рядом.

Они вдвоём тогда балансировали над огромным ущельем, пытались спастись с помощью золотых глаз, но теперь Питер был один. Его голова начала пульсировать, и мальчик выставил вперёд руку, чтобы сохранить равновесие. Он помнил, что в Гнезде произошла ожесточённая битва. Там царил настоящий хаос и стоял страшный шум. Питер с трудом припоминал, что птицы бросились его защищать, а их предводитель, Капитан Амос, пытался ему что-то сообщить…

В этом пазле точно не хватало некоторых деталей. Мысль о головоломках потянула за собой воспоминание о загадке. Питер глубоко вдохнул и сосредоточился на выуживании слов из затуманенной памяти:

Королей не счесть, брезжит свет едва,

Разлетелись вороны, пропало море,

Темнота вступает в свои права,

Только гость спасёт нас, и речь о…

— Ну и ну! — послышался голос позади него. — Вам нельзя вставать, вы же больны!

Питер аж взвизгнул от неожиданности. Он и не осознавал, что рядом кто-то был.

— Кто вы? — спросил он, повернувшись на сто восемьдесят градусов.

Послышался звонкий смех.

— Нет уж, сэр! Более подходящий вопрос, на мой взгляд, — это кто вы?

Судя по голосу, эта женщина не желала Питеру зла. Но откуда она взялась? И почему называет его сэром?

— Я? — запинаясь, произнёс он. — Меня зовут… Джастис. Кхм, Джастис Траузерс[6].

(Не забывайте, что Питер, который и раньше не был таким уж умелым врунишкой, теперь страдал от серьёзной травмы головы, так что ничего более правдоподобного придумать просто не смог.)

— Джастис? — Женщина на секунду задумалась. — Не думаю, что я когда-либо слышала такое имя. Что оно означает?

— Это просто имя, — снова солгал Питер.

На самом деле слово «Джастис», то есть «Справедливость», было последним, что он услышал перед своим бегством из Гнезда.

— Ну что же, приятно с вами познакомиться, мистер Траузерс! Меня зовут миссис Меласса. Моё имя обозначает счастье и доброту.

Питер прекрасно знал, что «меласса» — это что-то совсем другое. Этим словом называют липкое сладкое вещество вроде патоки, которое применяют в часах вместо песка или при изготовлении сладостей. Однако Питер решил, что возражать женщине — это признак невоспитанности.

— Сэр, чувствуйте себя как дома, — продолжала женщина, — но я настаиваю, что вам необходимо прилечь. Я просто не могу позволить вам залить мой чистенький пол кровью.

С этими словами дама схватила мальчика за плечи и силой уложила его обратно на подушку.

— Вы на самом деле страшно меня напугали, — сказала она, чуть запыхавшись. — Вся эта жуткая кровища повсюду! Удивительно, что я успела убрать пятна, пока они не засохли и не въелись.

Питер ощупал лохмотья, обёрнутые вокруг его головы, и молча согласился с собеседницей. Пока миссис Меласса укладывала его обратно в постель и подтыкала одеяло, мальчик попытался снова включить все органы чувств, насколько ему позволяло его состояние. Судя по голосу, миссис Меласса точно была взрослой женщиной. От неё несло теми же приторными духами, которыми насквозь пропиталась вся комната. Руки женщины были пухлыми и мягкими, и, когда она укрывала Питера одеялом, одышка выдала её возраст. По всем признакам миссис Меласса казалась женщиной, про которую обычно говорят «симпатичная хохотушка».

— Что за слова вы бормотали, когда я вошла? — спросила она, взбивая подушку. — Очень милые и странные слова.

— Что за слова? — Боль теперь пульсировала в голове Питера и с каждой минутой становилась всё более тупой. — А, да это просто… детская потешка, — сказал Питер, подавляя зевок.

— Потешка? — Женщина обдумала услышанное. — Не уверена, что когда-либо слышала такое слово, но я очень люблю всякие стишки. Почему бы вам сейчас не отдохнуть, а утром мы могли бы вместе порифмовать, как вы думаете?

С этими словами миссис Меласса в последний раз поправила одеяло Питера и оставила мальчика в одиночестве, чтобы тот заснул. Что он и сделал практически в тот же момент.

* * *

Когда Питер проснулся, его охватила паника.

— Глаза! — вскрикнул он, вскочив со своего мягкого ложа.

Пот тёк по нему градом, а руки были пусты. Он помнил, что при предыдущем пробуждении он плотно прижимал шкатулку к груди. Не без труда мальчик припомнил странную незнакомку, которая укрыла его перед сном (чего никто никогда прежде не делал). Но теперь шкатулки не было. Всё это было сделано нарочно, чтобы отвлечь Питера, и он попался в ловушку. Питер с трудом поднялся на ноги и начал обыскивать комнату. Он прошёлся по пустым шкафчикам и пошарил по безупречно чистому полу, но никаких намёков на глаза не нашёл.

— Разве можно быть таким глупым? — сказал он и хлопнул ящиком стола. — Теперь эта женщина, должно быть, уже у чёрта на куличках.

— Ку-ку! — произнёс жизнерадостный голосок прямо за его спиной.

Питер аж подпрыгнул от удивления. Уже во второй раз эта Меласса умудрилась незаметно подкрасться к нему. Как представлялось Питеру, все это из-за того, что и она, и комната были полностью залиты каким-то жутким парфюмом, который служил своеобразной маскировкой. Из-за этого запаха и тихой поступи женщины услышать её приближение было невозможно.

— Я отходила к себе в уголок чистоты, — сказала женщина, вынула из-под мышки шкатулку и вернула её мальчику. — Какая же она была грязная. Я решила пройтись по ней тряпочкой. Теперь она вся блестит, как новая!

Питер проверил, не появились ли на замке царапины.

— Вы же её не открывали?

Женщина усмехнулась и погрозила пальчиком.

— О нет! Как смешно, сэр. Вообще-то на шкатулке замок, значит, открыть её никто не может! Я, честно говоря, не представляю, зачем вам такая коробочка, ведь проникнуть-то внутрь неё просто невозможно.

Питеру было непонятно, что она имеет в виду, но он решил, что лучше не спорить.

— У меня есть ключ, — объяснил он.

— Ключ? — Женщина сорвала пару больных листочков с фигового дерева, что росло в углу. — Ещё одно из ваших глупых словечек? По всему видно, что вы прибыли из весьма странных мест, мистер Джастис Траузерс.

Разговор с женщиной вызывал у Питера головную боль, но он решил, что не будет его прерывать, надеясь узнать что-нибудь о своём теперешнем положении.

— А где мы? Что это за место?

— Это не просто место, мой дорогой сэр, это дворец, — вздохнула женщина. — Это самое превосходное место на свете!

— Сколько времени я здесь провёл? В этом дворце.

— Ну, когда я вас нашла, вы лежали в самом центре внутреннего двора и истекали кровью, — защебетала женщина. — Я перенесла вас в дом, наложила на раны повязки и уложила спать в эту самую кровать. Через три дня вы проснулись и представились. Помните? После этого вы проспали ещё два дня, и — вуаля! — мы сидим с вами и разговариваем!

— То есть я провёл здесь уже пять дней? — сказал мальчик, припоминая правила сложения чисел.

— Нет, три дня, а потом ещё два дня. Пять — это что-то совсем другое… По-моему.

— И вы уверены, что я был совершенно один? — Питеру не терпелось выяснить, что же случилось с сэром Тоудом.

— Один как лимонное зёрнышко, — ответила женщина.

Мальчик склонил голову. Его друг не смог перебраться через ущелье. Возможно, сэр Тоуд до сих пор не спасся из охваченного битвой Гнезда, и всё по вине Питера. Эта мысль причинила мальчику боль и вселила чувство одиночества и вины.

— Кстати, о лимонах, — бодро продолжила миссис Меласса. — Вы голодны?

Питер был слишком погружён в свои мысли, чтобы думать о еде, но его тело — нет. На вопрос миссис Мелассы его живот ответил протяжным и громким урчанием.

— Кажется, да, — сказал он, смутившись.

Миссис Меласса захлопала в ладоши.

— Прелестно! Тогда пойдёмте со мной, мистер Траузерс. Вас ждёт такое угощение!

* * *

Питер и миссис Меласса торопливо шли по длинным коридорам и лестничным пролётам, которые пахли свежим мылом. Вдоль каждого внутреннего двора тянулись двери, за которыми скрывались домики жителей королевства.

— Обратите внимание, как здесь идеально чисто! — повторяла женщина, указывая руками направо и налево. — Сам король следит, чтобы всё тут намывали щётками каждую ночь!

Питер уже снял с головы бинты, и теперь его голову украшала только обычная повязка вокруг пустых глазниц. Если миссис Меласса и заметила перемены, она предпочла об этом не говорить. По пути Питер метался туда-сюда, стараясь впитать органами чувств как можно больше деталей. Вокруг была масса людей. Все они вкусно пахли и, судя по тому, что Питер слышал, были счастливы. Через каждые несколько метров миссис Меласса останавливалась, чтобы представить гостя очередному из своих соседей.

— Ой, добрый вечер, мистер Боннет! А это мой новый друг мистер Траузерс… Я нашла его при смерти в своём внутреннем дворе!

— Рад знакомству, сэр! — восклицал человек и энергично тряс руку Питера. — Мы в нашем дворце всегда рады новым посетителям! — Затем следовала неизбежная пауза, после которой человек обычно продолжал: — На самом деле у нас никогда ещё не было посетителей… Но мы очень рады вам, не сомневайтесь!

Они прошли по дугообразному проходу, который Питер принял за мост. Сэр Тоуд точно описал бы, что видел вокруг, но его рядом не было. Мальчик со стыдом осознал, как часто в пустыне он принимал присутствие друга как должное. Сэр Тоуд пытался предупредить его, чтобы он не доверял ворам, но Питер его не послушался. Он отнёсся к рыцарю почти как к досадной помехе, спрятав его на дне заплечного мешка! Несмотря на всё это, сэр Тоуд пожертвовал собой, чтобы Питер мог выполнить свою миссию. Мальчик поклялся, что должен отплатить рыцарю тем же.

— И не важно, какой ценой, — прошептал он.

Первым делом нужно было убедиться, что мальчик действительно попал в Исчезнувшее Королевство. Пока ему казалось, что дворец, в котором он очутился, и правда напоминает тот, что описывал профессор Кейк. Его стены были увиты плющом, балконы, мосты и лестницы разбегались в разных направлениях. Весь комплекс дворца был вырублен из цельного куска скалы и украшен великолепными садами.

— Должно быть, на строительство этого дворца ушло много времени, — сказал Питер миссис Мелассе.

— Да, много-много лет! — ответила она. — Наш король всё здесь сделал своими руками. Только представьте, мистер Траузерс!

— Почему вы называете меня «мистер»? — задал Питер вопрос, который давно беспокоил его.

— Потому что вы, мистер Траузерс, мужчина, — воскликнула женщина. — Ну и что, что ростом маловаты. Всё равно мы в нашем королевстве называем всех мужчин «мистер такой-то», а женщин — «миссис такая-то». Не знаю уж, как принято там, откуда родом вы…

Женщина дотронулась до руки Питера и в изумлении открыла рот от посетившей её догадки.

— Святые небеса! Мне остаётся надеяться, что вы не называете мужчин и женщин ровно наоборот. Как было бы неловко!

— Нет. Там, откуда я родом, все точно так же называют меня «мистером».

Питер не хотел углубляться в этот вопрос. Но всё же было очень странно, что женщина разговаривала с ним как со взрослым мужчиной.

— Миссис Меласса, а сколько вам лет? — спросил он, не зная, что такие вопросы никогда не задают милым жизнерадостным женщинам.

— Лет? — спросила она в ответ.

— Ну, когда у вас день рождения?

— День рождения? Я не уверена, что понимаю, о чём вы. Слово как будто бы мне знакомо, но… день рождения… рождения…

— Не важно, — сказал Питер. Он не очень понимал, как объяснить, что такое день рождения, тому, кто за всю жизнь этого не узнал.

— О! — щёлкнула пальцами миссис Меласса. — Наверное, вы имеете в виду заведение? Хотите знать, где у нас тут ванная с туалетом, я правильно вас поняла?

— Хм… Да… Я же всегда мою руки перед едой, — сказал мальчик, хоть эта ложь была вовсе не убедительной.

Миссис Меласса проводила Питера по коридору до ванной комнаты. Даже в туалете пахло чистотой и свежестью, отметил Питер. Он помыл правую ладонь, которую сильно порезал во время побоища в Гнезде. Боль вернула его к последним мучительным мгновениям на балконе. Он стоит над разверзшейся бездной. Когти впиваются в его одежду. Питер вспомнил последние слова сэра Тоуда, сказанные ему на ухо. Вспомнил, как легко стало его плечам, когда рыцарь спрыгнул на землю.

— Вставляй глаза сейчас же! — крикнул он, и в следующий момент доска под ними хрустнула…

— Ку-ку, мистер Траузерс! — зазвенел голосок миссис Мелассы из коридора. — Мы же не хотим пропустить ужин!

Питер заставил себя вернуться обратно в настоящее. Он вышел из ванной, вытер руки о рубашку (как это обычно делают маленькие мальчики) и последовал за миссис Мелассой в Столовую.

Столовой назывался просторный внутренний двор, окружённый каменными колоннами. Питер слышал, как откуда-то сверху течёт вода — мелкий ручеёк, бегущий под пешеходными мостиками и кадками, располагавшимися по периметру. Центральную часть двора занимал огромный стол, за которым могли уместиться сотни гостей. В отличие от всего остального во дворце, этот стол был сделан из дерева. На его поверхности был вырезан неглубокий ров, наполненный водой. По поверхности рва плавали большие тарелки, на которых горками лежала любая еда, какую только можно себе представить. Люди смеялись и разговаривали, рассаживаясь вокруг стола.

Питер слышал, как на своих насестах пели десятки птиц. И ведь они не просто свистели, как он к тому привык. Эти птицы по-настоящему пели. Их голоса сливались в идеальную гармонию:

Денёк чудесный, тра-ля-ля, ля-ля.

Мы нашего все любим короля!

Питер прислушался: птички набрали дыхания и снова запели эту песенку. А потом ещё раз. И ещё. Он заметил, что они как будто бы каждый раз немного зажёвывают строчку про короля. «Эти птички знают толк в рифмах, — подумал Питер про себя. — Может, они помогут мне понять, чем заканчивается наш стишок?» Каждый заливистый голосок сопровождало тихое звяканье, природу которого слух гениального вора определить не мог. Мальчик решил исследовать этот вопрос после ужина, ведь он уже почуял аромат проплывавшего мимо него угощения, и желудок начал настойчиво требовать своего.

Питер занял своё место и наполнил тарелку едой. Но прежде, чем он успел откусить хотя бы маленький кусочек, миссис Меласса и женщина по имени миссис Саншайн схватили его за руки с обеих сторон. Все пришедшие на ужин жители королевства воздели руки со словами «Да здравствует король!». Птицы вторили им, но будто бы с меньшим энтузиазмом.

«Да здравствует король». Питер принялся внимательно обдумывать эти слова. Что-то в этой фразе было ему знакомо. Разве не её хором кричали вороны в Пустыне Справедливости? Но почему-то казалось, что миссис Меласса и её друзья произносили её как-то иначе.

Еда пахла именно так, как её описывала миссис Меласса: совершенно восхитительно. Медовые блинчики были плотными и мягкими; филе дуба — спелым и сочным. Гости разливали жирные сливки по бокалам и пили их. Такой ужин Питер не мог себе представить даже в самых смелых фантазиях. Но стоило мальчику откусить любой, даже самый маленький кусочек пищи, вкусовые сосочки на языке улавливали тончайшую горечь, и сколько бы он ни пил, смыть этот неприятный привкус до конца ему не удавалось. Но всё же перед Питером была еда, и его желудок по достоинству оценил внимание к своим нуждам.

Питер опустошал тарелку за тарелкой, не забывая подслушивать и разговоры за столом. Он понял, что все жители дворца собирались на подобный пир каждый вечер.

— Без такого сытного ужина этот день нельзя было бы назвать превосходным, правда ведь? — сказала миссис Меласса, промокнув губы салфеткой.

Питер уже готов был согласиться с тем, что это место просто превосходно. Все вокруг были вежливы, довольны жизнью и хорошо накормлены. Он даже начал привыкать к тому, что к нему обращаются «мистер». Питер думал, насколько лучше сложилась бы его жизнь, если бы его усыновил кто-то наподобие миссис Мелассы, а не противный вор Шеймас! Весь дворец казался местом из его снов… Но не совсем. Как и в случае с едой, за идеальной чистотой и дружелюбным щебетом что-то скрывалось, и от этого мальчику было не по себе.

Именно в этот момент над Столовой раздался оглушающий звук — баммм! Он разнёсся по внутреннему двору, и даже стены задрожали. «Пора в постель! Пора в постель!» — заволновались люди, бросая бокалы и вилки, и немедленно повскакивали со своих мест. В их голосах читался смертельный страх.

Баммм! Звон повторился, и на этот раз Питер понял, что его издаёт колокол в гигантских часах — они были гораздо больше тех, к которым он с детства привык в своём порту. Питер подумал, как это удивительно, что ни разу за весь ужин он не услышал движения стрелок на циферблате. Часы звонили снова и снова, и от этого звона дребезжали тарелки и столовые приборы.

— Что происходит? — спросил он, когда миссис Меласса начала оттаскивать его от стола. — Что за суматоха? И как насчёт десерта?

— Сейчас не время для расспросов! — Женщина уже волокла его сквозь толпу. — Время бежать домой и укладываться в постель!

Несмотря на свои пышные формы, женщина двигалась на удивление быстро, и Питеру приходилось делать то же самое, чтобы за ней поспевать. Он пытался немного замедлить её бег, но без толку. С каждым ударом часов новая волна ужаса накатывала на жителей дворца, и, когда они как безумные понеслись по мостам и лестничным пролётам, превосходный дворец превратился в настоящий сумасшедший дом.

Миссис Меласса завернула за угол и втолкнула Питера в дверь своего домика.

— Мы в безопасности! — Она нырнула в прихожую вслед за ним и, всё ещё тяжело дыша и дрожа, захлопнула дверь. — Нельзя тянуть время, когда укладываешься в кровать, иначе…

И женщина замолчала, как будто её горло сковал какой-то неописуемый страх.

— Иначе что? — мягко спросил Питер.

Миссис Меласса сглотнула и сумела справиться с собой.

— Иначе вы не выспитесь, мистер Траузерс! — Она разгладила передник и поправила причёску. — Немедленно в постель!

Питер знал, что она говорит неправду. Как все взрослые, миссис Меласса ошибочно думала, что люди вот так запросто верят всему, что им говорят. Но Питер, в отличие от большинства людей, имел особый талант различать в голосе фальшивые ноты. И сейчас бодрый и жизнерадостный тон миссис Мелассы звучал более чем фальшиво.

Питер последовал за хозяйкой в гостевую спальню. Здоровенный колокол всё ещё звонил.

— Надо же, — сказал он самым невинным голосом, — такие гигантские часы — это что-то невообразимое.

— Часы? — смутившись сказала женщина. — А! Вы имеете в виду Сонный колокол. Не обращайте внимания. Это маленькое чудо, подаренное нашим королём, чтобы помочь нам укладываться в постель.

Питера удивило это объяснение. Он прежде никогда не слышал, чтобы часы кто-то называл «чудом».

Женщина помогла ему улечься и сменила тему разговора:

— Я так наелась! Разве ужин не был просто превосходен?

Сонный колокол прозвонил в последний раз, и тогда Питер услышал утробный грохот часовых механизмов, которые тикали и вращались вокруг: за стенами, под полом и над потолком. Создавалось ощущение, что сами камни ожили. Миссис Меласса спокойно продолжала заниматься своими делами, не обращая никакого внимания на дрожь комнатных растений и мебели.

Грохот и тряска завершились так же резко, как начались. Послышалось скррррр-БУХ! Звук был знаком Питеру: это закрылся тугой засов на двери миссис Мелассы. Мальчик услышал такой же «бух!» ещё несколько раз: десятки других засовов заперли другие двери вдоль коридора. Каким-то странным образом часовые механизмы запирали и все входные двери во дворце.

Наконец воцарилась полная тишина. Миссис Меласса закончила создавать уют в постельке Питера, тихонько напевая птичью песенку, которую он услышал за ужином:

Денёк чудесный, тра-ля-ля, ля-ля,

Мы нашего все любим короля!

— Ну вот, теперь вам должно быть удобно, — сказала женщина и погладила забинтованную голову Питера. — Только подумайте: всё то же самое ждёт нас завтра!

Она задула свечу и, шаркая ногами по полу, направилась в свою превосходную спальню.

Глава вторая

Беседа с Пикулиной

Не прошло и десяти минут после того, как миссис Меласса потушила свет и скользнула к себе в спальню, как Питер догадался, что так напугало всех ужинавших в столовой.

Во дворце жил монстр. Его перемещения по коридору были хорошо слышны Питеру. Монстр ужасно шуршал, лязгал и шаркал, и все эти звуки отдавались бесконечным эхом по дворцу. А голос его был и того хуже: глухой, печальный вой, от которого у Питера холодела кровь и по рукам бежали мурашки. Он слушал, плотнее заворачиваясь в одеяло. Может быть, именно от этого монстра ему придётся всех здесь спасать?

Если что-то и беспокоило его сильнее, чем жуткие звуки из коридора, так это спящая младенческим сном в соседней комнате миссис Меласса. Невозможно поверить, что она не слышала шарканья чудовища прямо под дверью! И всё же женщина мирно спала в своей превосходной постели. Мальчик решил, что со временем человек привыкает к чему угодно, даже если это «что угодно» громко рычит, воет, грохочет или ревёт. Однако Питера слишком многое беспокоило, и поэтому сна не было ни в одном глазу. Мальчик решил, что лучше всего пойти на разведку. Чрезвычайные меры безопасности во дворце наводили на мысль, что монстр был очень-очень опасен, иначе такие здоровые засовы были бы ни к чему. «Если б только у меня был мой рыболовный крючок», — подумал Питер в сотый раз за ночь. Он уже обследовал комнату на предмет оружия, но единственное, что нашёл, оказалось диванной подушкой.

Питер сунул шкатулку с волшебными глазами под мышку и выбрался в прихожую. Дойдя до входной двери, он встал на колени и приставил к ней ухо. Сквозь металл он слышал шарканье сотен ног. Это что, огромная сороконожка? Нет, теперь Питер различал в том, что сначала принял за один жуткий голос, десятки голосов. Десятки голосов, издающих кряхтение, стоны и хрипы! Мальчик терпеливо дождался того момента, когда монстр (или монстры) исчез за углом, и принялся за работу.

Как мы знаем, открыть средний засов, даже если он хитро устроен, Питеру вполне по силам. Но замок на входной двери миссис Мелассы средним назвать было нельзя. Механизм был сделан из трижды закалённой стали и укреплён специальными приспособлениями в дверной коробке с каждой стороны. «Кому понадобилась дверь с замками с обеих сторон?» — тихонько удивлялся Питер. С тех пор как мальчик проснулся во дворце, он всё чаще разговаривал сам с собой вслух. И хотя для некоторых такое поведение может быть симптомом безумия, у Питера оно было вызвано только его одиночеством.

Мальчик знал, что без нужных инструментов он не сможет открыть дверь, а это означало, что ему придётся искать другой выход из дома. Окон он не нашёл, но почувствовал лёгкий сквозняк из-под двери спальни, принадлежавшей миссис Мелассе. Он повернул ручку двери и проскользнул внутрь.

Миссис Меласса спала в своей постели. Питер слышал, как металась по подушке её голова, будто женщину мучили кошмары.

— Н-н-нет, — стонала она. — Отдайте его назад… Отдайте!

Гениальный вор добрался до дальней стены комнаты и принялся искать источник сквозняка. Оказалось, он шёл от сетчатой двери, выходившей в небольшой внутренний дворик. Стараясь не потревожить сон миссис Мелассы, Питер вышел на улицу.

Температура воздуха во дворике была очень комфортной, просто превосходной. Питер остановился и позволил себе насладиться лучами луны, коснувшимися его кожи. «Должно быть, именно в этом дворе меня и нашла миссис Меласса», — сказал мальчик самому себе. Оказавшись за пределами надушённого дома, он наконец снова мог пользоваться своим обонянием. Он сделал глубокий-глубокий вдох… И учуял сэра Тоуда!

Питер побежал к центру двора и прижался носом к холодному камню под ногами. В трещинах мраморных плит сохранялись следы засохшей крови. Часть этой крови принадлежала Питеру, другая часть — сэру Тоуду.

— Значит, мы оба перебрались сюда, — прошептал мальчик, побаиваясь произносить то, на что надеялся, вслух. — Но как же нас разлучили?

Питер поискал другие зацепки на земле. Ему удалось нащупать сколы в камне в месте, где они оба приземлились, и несколько вороновых перьев, которые, скорее всего, Питер и его друг перенесли сюда на себе. Чуть дальше мальчик учуял запах кого-то третьего. Кого-то, кто неслышно подкрался и застал их врасплох. Этот человек пах грязью даже сильнее, чем пленники в Пустыне Справедливости. Питер пошёл по его следам, желая восстановить ход событий. Кто-то пытался отнять мешок Питера, но произошла драка, потому что внутри мешка сидел сэр Тоуд. Незнакомец, однако, действовал очень быстро, ему удалось приструнить рыцаря и сбежать… Но куда? Питер пошёл на запах, но так и не смог понять, в каком направлении скрылся похититель. Складывалось впечатление, что сэр Тоуд и незнакомец просто испарились.

Где-то вдалеке воздух потрясло озлобленное рычание, которое вселило в Питера новый ужас. Чего доброго, одно из этих чудовищ и взяло в плен его друга. Если это было так, оставалось лишь надеяться, что чудище сохранило сэру Тоуду жизнь. Тогда по крайней мере у Питера был шанс спасти его.

Мальчик подбежал к невысокой стене, окружавшей внутренний двор. По завыванию ветра внизу он определил, что с другой стороны располагается отвесный обрыв. Питер бросил вниз камень и прислушался: голыш падал, падал и падал.

— Должно быть, дворец стоит на краю того же самого ущелья, что и Пустыня Справедливости, — сказал он. — На противоположной его стороне.

— Конечно, так и есть, — ответил тоненький голосок.

Питер обернулся, крепко сжав кулаки. Голос был так тих, что даже невероятно чуткие уши Питера не могли найти его источник.

— Кто вы? — спросил мальчик.

— Угадай с трёх раз! Но сначала убери свою чёртову ногу, чтоб я мог чапать дальше.

Питер наклонился и провёл рукой по основанию стены.

— Эй! Руки прочь, громила! — раздался крик.

Питер посадил на ладонь крошечного жучка, который прятался в трещине мраморной плиты.

— Это же ты разговариваешь со мной, так? Ты говорящий жук!

— Какой ты умный, — прищёлкнул языком жучок. — И как же это ты догадался?

Питер был ещё слишком юн и не понял, что жук, которому не очень-то понравилось, что его вот так схватили, прибегнул к самому обычному сарказму.

— Я просто услышал, откуда исходит голос, — простодушно объяснил мальчик. — У меня очень чуткий слух.

— Ну разве же ты не уникум? Может, и приз тебе сразу вручим? Слушай, я вот лично не хватаю и не зажимаю тебя в щипцы вот так, с бухты-барахты, так что, может, и ты одумаешься и поставишь уже меня обратно на землю?

— Извините. Я просто здесь немного потерялся. Я в этих местах недавно и очень хочу найти моего друга. По всей видимости, его похитил какой-то монстр…

— Конечно, я его видел, — ответил жук. — Громадный уродливый тип в мешке, которого схватили другие громадные уродливые типы. Хорошенько тут побуянили. Шипели и трепыхались, да так, что я начал бояться, как бы меня самого тут не придавили, точно тебе говорю.

В животе у Питера похолодело, ведь подтверждались его худшие опасения в отношении сэра Тоуда.

— Так что же случилось? — взмолился он. — Куда они пропали?

— Честно говоря, я вам, существам большого размера, не так уж много внимания уделяю. Как только я удалился из зоны, где на меня могли бы наступить, я тут же вернулся к своим делам. Кстати… Спасибочки!

И с этими словами жук-ворчун спрыгнул с ладони Питера и помчался прочь.

Питер сделал шаг назад.

— Что за бестолковый разговор получился, — сказал он и вздохнул.

Вот смотрите: есть в мире замечательное явление, которое называется «предвидение». Это дар, которым дорожат сильнее прочих, потому что он позволяет нам узнавать, что ждёт нас в будущем. Большинство из тех, кто родился с даром предвидения, в конечном счёте получают в своё распоряжение огромные полномочия и часто становятся великими правителями или библиотекарями. К сожалению, Питер (которому было всего десять лет) не был наделён этим чудесным даром. И поэтому он продолжал спокойно идти дальше, понятия не имея о том, что вскоре эта случайная встреча с ворчливым жучком поставит его на путь преобразований.

Жук не произвёл на мальчика должного впечатления, но Питер задумался, нет ли смысла поискать кого-то подружелюбнее — какое-то более наблюдательное животное. Так ему на ум пришли птички, которые пели во время ужина в Столовой. Может быть, они расскажут ему о монстрах или даже о сэре Тоуде? Он взял шкатулку с волшебными глазами и направился к главному коридору.

Дворик миссис Мелассы располагался в стороне от дворца, но Питер без особых проблем залез вверх по увитой плющом стене. Вскоре он уже стоял на открытом мосту, который, если он верно помнил, приведёт его прямо в центр дворца. Мальчик вспомнил, каким путём он шёл чуть раньше, не забывая о том, что нужно остерегаться курсирующих по проходам монстров. Частенько он слышал их движение по коридорам неподалёку, эти резкие скрипы, за которыми следовали жуткие стоны. Питеру казалось, что они тоже направлялись к Столовой.

— Тогда мне лучше поторопиться, — пробормотал мальчик и удвоил скорость.

Питер добрался до широкого прохода, который вёл прямо к Столовой. Он побежал вперёд, но посередине прохода натолкнулся на крепкую металлическую решётку. Мальчик упал навзничь, уронил шкатулку с волшебными глазами, и та громко ударилась о камни. Затем Питер поднялся и протянул руки перед собой. Решётка, которой точно не было на этом месте днём, оказалась частью ворот, что отгораживали Столовую от остального дворца. Питер провёл пальцем по металлической перекладине и сделал вывод, что ворота регулируются тем же заводным механизмом, который запер на засов входную дверь в дом миссис Мелассы.

Несмотря на то что Питер был тот ещё гуттаперчевый мальчик, он сразу понял, что расстояние между перекладинами слишком мало и ему в него не протиснуться. Ситуация выводила его из себя: Питер буквально носом чуял пункт назначения всего в нескольких метрах от себя. Он решил поискать другой вход, но потом посчитал это занятие слишком рискованным, ведь кругом бродит столько монстров. Питер поднял с пола шкатулку с глазами и прикинул, как же они могут ему сейчас помочь. Может быть, использовать для переноса на ту сторону пару золотых глаз? Мальчик откинул крышку, и в этот момент его рука сама потянулась к глазам у самой дальней стенки. Питер хотел взять их, но стоило кончикам пальцев дотронуться до их поверхности, как его словно током ударило.

Это были не золотые глаза. Питер сглотнул и снова потянулся к шкатулке. И снова его как магнитом потянуло к той же самой паре. Он пробежался пальцами по их гладкой поверхности и задрожал от ужаса. Сомнений быть не могло: ему нужно воспользоваться именно чёрными глазами.

Как вы помните, при предыдущей попытке примерить именно эту пару необыкновенных глаз мальчик почувствовал солоноватый вкус во рту. И если бы не благоразумное решение сэра Тоуда ударить друга по голове и выбить глаза из его глазниц, Питер, скорее всего, задохнулся бы прямо там, посреди пустыни. Но в этот раз всё было совсем иначе. В этот раз глаза сами его манили, и, несмотря на свой дикий страх, Питер решил, что не имеет права оставить этот знак без внимания.

Он вынул чёрные глаза из их скорлупок и закрыл крышку шкатулки.

— Ну что же, ребята, — сказал он. — Дам вам ещё один шанс, но вы должны для начала пообещать, что не убьёте меня.

Глаза хранили вселяющее тревогу молчание. Питер сунул шкатулку в ближайший выступ в стене и встал лицом к воротам. Он снял повязку и издал прерывистый вздох, после чего вставил глаза в глазницы и моргнул.

На этот раз Питер не перестал дышать. Не услышал он и звука льющейся воды. Вместо этого, открыв глаза, он почувствовал, что его ступни и ладони утратили гибкость. Земля под ним начала превращаться в огромный каменистый каньон.

— Что со мной происходит? — закричал Питер, но его голос мигом стал слабым и тонким. Мальчик по-прежнему ничего не видел, но ощущения в теле были совершенно новыми. Пальцы ни на что не годились — Питер даже не мог различить, чего он касается. Но самым ужасным был привкус во рту. Но что же это? Он что, лижет землю? Подождите. Да это же и не рот вовсе, это его ступни! Ступнями он чувствовал вкус земли!

Пытаясь как-то сориентироваться в пространстве, Питер начал бегать по коридору, но коридор неимоверно вырос и стал огромным. Питер нёсся и нёсся вперёд, но гигантская стена не становилась ближе.

— Что же эти глаза со мной сделали? — прощёлкал Питер и выдвинул усики. — А-а-а-а! — прокричал мальчик, когда осознал, что у него на голове на самом деле появились усики. Ведь гениальный вор только что превратился в блестящего чёрного жука.

К тому, что он теперь жук, надо было ещё привыкнуть. Для Питера было необычно так долго бежать, чтобы преодолеть весьма короткое расстояние. Вдобавок ко всему теперь быть слепым стало ещё неудобнее: внезапно ему пришлось привыкать к целому новому миру чувств. Новый способ чувствовать вкус, непривычное осязание и слух, а обоняние и вовсе пропало. И всё же довольно скоро он научился ощущать дорогу ногами и расшифровывать, что ему сообщали усики.

Теперь, когда Питер так изменился в размерах, ворота больше не представляли для него препятствия. Он подлез прямо под железную решётку и мгновенно оказался на противоположной стороне. Затем он добежал до тени и передними лапками вытолкнул из глазниц волшебные глаза.

За считаные секунды Питер Нимбл вновь превратился в маленького мальчика. Он снова надел повязку и аккуратно убрал глаза в карман брюк, обдумывая, что же только что произошло. Золотые глаза транспортировали, а чёрные — трансформировали его. Но почему именно в жука? К чему бы профессору Кейку наделять Питера такой странной способностью? Мальчик вспомнил свою прошлую попытку воспользоваться глазами в Пустыне Справедливости. Сэр Тоуд тогда сказал, что его тело тоже начало превращаться, но во что-то совершенно иное: кожа стала липкой, и Питер не смог больше дышать. Каким бы ни был ответ, мальчик знал, что в этой паре глаз было скрыто гораздо больше, чем бросалось в глаза.

Питер вошёл в Столовую и понял, что она тоже сделалась неузнаваемой. В ней царил страшный беспорядок. Вокруг оказались разбросаны продукты и тарелки. Содержимое соусников и горшочков со свиным пудингом уже испортилось. Мальчик поморщился, проходя мимо застывших шариков взбитого крема и лужиц сырного соуса. Горьковатый привкус, который он заметил во время еды, усилился: подобный неприятный запах поднимался теперь над каждой перевёрнутой тарелкой. «Кто же мог устроить тут такой кавардак?» — подумал мальчик про себя и вздохнул. А затем вспомнил, какая паника началась среди ужинавших, стоило им услышать первый удар колокола. Мальчик прислушался, но разобрал не движение стрелок, а только равномерный скрежет.

Гениальный вор сновал по Столовой, стараясь не запачкаться, пока не учуял крошечную птичку, крепко спавшую на каменной тумбе. Если монстр волок сэра Тоуда через этот самый двор, то, возможно, хотя бы эта птичка заметила, куда они пошли. Мальчик помнил тихое звяканье, которое сопровождало пение птиц во время ужина. Питер пальцами нащупал на лапке птички крошечные кандалы и цепочку. Пернатые что, пленники в этом дворце?

— Простите, пожалуйста, — прошептал он, — мне необходима ваша помощь.

Птичка встрепенулась, захлопала крыльями и запела:

Пришло превосходное завтра.

Питер прикрыл крошечный клювик птицы, прежде чем она перебудила весь дворец, однако птичка всё же умудрилась допеть вторую строчку:

Ура королю! Все на завтрак!

Птичка сильно перепугалась и изо всех сил старалась вырваться из рук Питера. Он чувствовал, что её сердечко стучит с невозможной скоростью, когда она трепыхалась в его ладони.

— Я не сделаю тебе больно, — сказал мальчик и попытался пальцем погладить птичку по затылку.

Он даже не был уверен, что у птиц есть затылок, но фокус, кажется, сработал, и птичка постепенно успокоилась.

— А по-по-почему так темно? — наконец произнесла она.

По её голосу (и по коротким пёрышкам) Питер понял, что это была девочка.

— Потому что утро ещё не настало, — ответил он. — Я пришёл сюда, потому что мне очень нужно кое-что узнать.

Птичка начала трястись.

Ничего не знаю я!

Только славлю короля!..

Питер снова закрыл ей ротик в страхе, что её пение разбудит других птиц или, что ещё хуже, привлечёт внимание чудовищ, которые бродили по дворцу.

— Я не имею отношения к королю, — сказал он. — Я прибыл сюда освободить тебя и твоих подруг. Но для того, чтобы нас обоих не поймали, тебе необходимо молчать.

Птичка перестала сопротивляться.

— Я… Я видела вас за ужином. Вы наш гость, мистер Траузерс.

— Верно. — Питер просунул ноготь в крохотный замочек от птичьих оков и открыл его. — Но моё настоящее имя — Питер Нимбл.

— Пикулина Спэрроу[7], сэр. — Птичка сделала реверанс и заодно потянула затёкшую лапку.

— Приятно познакомиться, Пикулина. Я надеялся, что ты сможешь ответить на несколько вопросов об этом месте.

Птичка немного подумала.

— Для начала освободите моих сестёр, — твёрдо сказала она.

Питер тихонько подкрался к остальным птичкам и отпер замки на их кандалах. Всего воробышков было двенадцать. Очнувшись ото сна, каждая сестричка мгновенно начинала петь, как это первым делом сделала Пикулина. Она старалась успокоить их и объяснила, что происходит. Когда птички узнали, что незнакомец отомкнул их оковы, они перестали петь и взглянули на Питера с настоящим благоговением. Присев в аккуратном реверансе (ведь все они были девочками), птички прочирикали своё спасибо и одна за другой упорхнули в ночь.

Как только сёстры скрылись из виду, Пикулина запрыгнула обратно Питеру в ладонь.

— У нас осталось не так много времени до прихода ночного патруля, — сказала она. — Что вы хотели узнать?

Знакомство со Старым Шулером научило Питера, что лучше всего расспрашивать человека так, чтобы каждый вопрос касался его самого: нет ничего, что люди любили бы больше, чем рассказывать о себе.

— Мне интересно, почему вы все сидите на привязи, — сказал он.

Птичка расправила крылья.

— Нас так заковали, потому что король не хочет, чтобы мы улетели.

Это была самая обычная причина, почему кого-то сажают под замок, но Питер и представить себе не мог, чем так сильно могут навредить эти птички. Разве могут маленькие воробышки представлять угрозу для короля?

— А почему он не хочет, чтобы вы улетели? Он что, боится вас?

— О да! — Пикулина придвинулась ближе к Питеру. — Он думает, мы сразу полетим за помощью… И именно так мы и поступим! — сказала она и гордо распушила перья. — Даже если это будет опасно для жизни!

Питер подивился смелости этой малышки.

— Вчера во время ужина все бросились прочь, стоило прогреметь первому удару часов. Почему?

— Я не знаю, что такое «часы», сэр. Но каждый вечер и каждое утро король бьёт в огромный волшебный колокол. Люди бегут ради собственной безопасности: они обязаны освободить коридоры до того, как появится ночной патруль.

Птичка замолкла, и Питер услышал рёв с соседней террасы. Пикулина издала испуганный щебет и вжалась в ладонь мальчика.

— А вот и они!

Ночной Патруль. Должно быть, это те монстры, которых Питер слышал раньше. Питер мог различить по звуку, что они направлялись к Столовой. Оставалось мало времени.

— А что такое этот ночной патруль? — спросил он.

— О, это ужас что такое, сэр! Они могут проглотить любого и даже пёрышком не подавятся! Поэтому двери и запираются на ночь — чтобы ночной патруль не поймал ни одного человека. Те, кто попадётся им в коридоре после отбоя, становятся законной добычей ночного патруля. И если они увидят, что вы тут бродите, — молитесь, чтобы они расправились с вами по-быстрому.

Питер вспомнил, кого это ему напоминало: Пенсила Куксона и его Банду Ножичков. Только гораздо хуже.

— Ты хочешь сказать, что ночной патруль служит королю?

— Ну разумеется. Это личная армия короля… Только он не король, он тиран! Он держит своих подданных под замком и заставляет всех говорить, что мы его любим. А если кто-то противится, он отправляет к ним под дверь ночной патруль. А хуже всего, — и голосок Пикулины превратился в тихий писк, — что он заставил всех до одного забыть!

У Питера оставалось мало времени. Он уже слышал, как кто-то шаркает и грохочет по коридору.

— Пикулина, говори прямо. Что он заставил их забыть?

— Не что, а кого! — ответила она. — Замки на дверях не только охраняют людей. Они не позволяют им свободно ходить и встречаться с Пропавшими.

Именно это и подозревал Питер. Если бы замки были необходимы только для защиты, их можно было бы открыть изнутри. Король что-то скрывал и не хотел, чтобы его подданные это видели.

— Пропавшими? А кто они?

— Ну, чего здесь, во дворце, не хватает? Что необходимо каждому королевству?

— Ну не знаю… Грязи? — Питер запнулся. — Почему бы тебе просто мне не сказать?

Пикулина покачала головой и отпрыгнула назад.

— Король боялся, что они его перехитрят. Он знает, как умны они бывают. Поэтому он и посадил в тюрьму всех до единого… — Но тут птичка вскрикнула, выпорхнула из руки Питера и улетела в вышину.

— Посадил в тюрьму кого? — кричал Питер ей вслед. Но было слишком поздно. Пикулина исчезла.

— ЭЙ! — проревел голос прямо за спиной мальчика. — Кто идёт?!

Глава третья

Ночной патруль

Питер застыл. Он слышал, как пара острых как бритва когтей скребёт каменный пол двора. Гениальный вор так увлёкся расспросами Пикулины Спэрроу, что не заметил, как компания вздыхающих монстров добралась наконец до самого сердца королевства. Куда бы Питер ни повернулся, его слух натыкался на жалобное дзынь-дзынь цепей, что тянулись по земле.

Ночной патруль настиг его.

— Эй, Длинный Коготь! — снова прорычал чей-то голос. — Тебе бы не мешало к нам присоединиться!

Питер услышал, как с противоположной стороны к ним с топотом приближается ещё одно существо.

— Что ещё? — проворчало оно.

— Я тут только что водил детёнышей и услышал внутри голоса. Кажется, человеческие.

— Люди, значит, да? Видимо, их тут, бедняжек, затоптали во время укладывания спать, — сказал второй монстр и щёлкнул по полу чем-то вроде хлыста (так послышалось Питеру).

— Что скажете, босс? Думаете, нужно сообщить королю?

— Нет необходимости, Молот. Повеселимся тут между собой, я так считаю.

Питер ускользнул поглубже в тень, лихорадочно обдумывая своё положение. Он сделал вывод, что эти существа огромны, судя по тому, как вздрагивал пол при их приближении. По звуку казалось, что к кончику их хлыстов приделаны острые осколки стекла. Кроме того, складывалось впечатление, что в свободной руке каждый из них нёс что-то вроде длинной цепи. Голоса были низкими и свирепыми, особенно у того, кто покрупнее, у Длинного Когтя. Питер слышал, как слюна капает на землю у ног чудовищ.

— Кто бы там ни прятался, — прорычал Длинный Коготь, — вы нарушаете Правило Королевского Отбоя, и в наказание за это вам положена смерть!

— Да! Если вы нас о-очень жалостливо попросите, мы, возможно, приведём приговор в исполнение быстро.

— Но если вы попытаетесь сбежать, то мы сделаем это медленно… и от души повеселимся.

Монстры залились диким смехом, пыхтя и похрюкивая. От этого ужасного звука у Питера побежали мурашки по рукам. Он не представлял, что за чудища стоят перед ним, но не сомневался, что по поводу расправы они говорили абсолютно серьёзно. Мальчик замедлил бешено стучавшее сердце, когда существа начали неуклюже пробираться через перевёрнутую вверх дном Столовую.

— Ну же, поскорее. Ночь не резиновая!

Длинный Коготь свалил своей могучей рукой каменную тумбу. Колонна ударилась о дальнюю стену и раскололась на сотни кусочков. У Питера пересохло в горле. Раз этот монстр так легко крошит камень, что же он способен сделать с костями? Внезапно мальчик уловил в воздухе нотку мускуса, и всё его тело похолодело.

Это были орангутанги.

Те из вас, кто видел только одомашненных обезьян, скорее всего, даже не представляют, насколько ужасны бывают эти животные в дикой природе. Обезьяны разных видов отличаются друг от друга, но у большинства диких орангутангов на лбу растут два страшных растрескавшихся рога, которые соединяются в один гигантский бивень прямо на том месте, где должен быть нос. Из огромных ртов капает слюна, и во все стороны торчат клыки из слоновой кости. Много лет назад Питер наткнулся на такое чудовище, когда обкрадывал морской цирк, и воспоминание об этой встрече, во время которой Питеру едва не откусили руку, и по сей день не отпускало мальчика.

Питер присел на корточки в тени и слушал, как ночной патруль подходит всё ближе. Он старался не забывать о том, что животные в Исчезнувшем Королевстве отличаются от тех, к которым он привык с детства, но в случае с местными орангутангами вряд ли стоило этим утешаться: они могли быть ещё кровожаднее.

— Посмотрите на этот бардак! — Длинный Коготь пнул тарелку с печёночным печеньем. — Тут воняет, как в хлеву.

— Это всё люди, — сказал Молот, отскребая остатки пудинга с подошв. — Кучка отвратительных существ.

— Прикрой свою пасть, — огрызнулся Длинный Коготь. — Король тоже человек, не забывай. Если бы он не научил нас разговаривать при помощи своих книг и схем, мы бы сейчас жили где-нибудь в джунглях, бросались собственным дерьмом и высасывали друг у друга из шерсти чёртовых клещей! — Он поднял свободной лапой цепь. — Но теперь за нас это делают слуги, так ведь?

Он резко дёрнул за цепь, и откуда-то из-за угла раздались сотни раздосадованных стонов и всхлипов.

«Слуги? — подумал про себя Питер. — Наверное, они прикованы к другому концу цепи».

Их крики были очень жалобными, но мальчик явственно осознал, что, если орангутанги его поймают, ничего хорошего с ним точно не произойдёт, а значит, в первую очередь нужно позаботиться о собственном выживании. Ночной патруль заблокировал выходы, так что о бегстве не могло быть и речи. Можно было попробовать перелезть через стену, но это был тоже рискованный план: у орангутангов зрение хищников, и они в одну секунду заметят движение. Нет, единственный разумный выход для Питера — затаиться и надеяться, что животные потеряют к нему интерес.

— Подождите-ка, — произнёс Длинный Коготь и сделал шаг к Питеру. — Кажется, я чую чей-то запах вон там, у задней стены.

— Запах человека, да? Я же говорил!

Длинный Коготь поднял свой кнут.

— Оцепить периметр! Я проверю затенённые участки.

Обезьяны разделились и начали обыскивать двор с противоположной стороны. Питер прижался к тумбе, отчаянно пытаясь придумать, что ему делать, чтобы его не поймали. Пара чёрных волшебных глаз жгла ему карман, и, хотя ему не очень улыбалось превратиться в крошечное насекомое, которое любой может раздавить, у Питера не оставалось другого выбора. Если ему повезёт, есть шанс уползти подальше, пока его не обнаружили.

— Эй! А вот и он! — сказал Молот, заметив локоть Питера в тени. — Там кто-то только что шевельнулся.

Они ринулись вперёд, сшибая на пути кадки и скамейки. Питеру нельзя было терять ни минуты. Он сорвал с головы повязку и быстро вставил в глазницы чёрную пару глаз. Уже в следующее мгновение он почувствовал, как его тело снова меняется. Он стал стремительно сжиматься в размерах, а земля под ним, напротив, росла. Но что-то было не так: руки не просто становились меньше, на них начали прорастать перья! Питер открыл рот, чтобы закричать, но произвёл только писклявое «чирик-чирик!».

Орангутанги обрушили тумбу, за которой прятался Питер, и теперь стояли, уставившись на пол.

— Эх ты, дубина стоеросовая, — произнёс Длинный Коготь и стукнул Молота по голове. — Это была всего лишь одна из этих дурацких пташек.

И он говорил чистую правду, ведь под его ногами на земле сидел крохотный напуганный воробышек.

«Я птица! — подумал про себя Питер, хлопая крыльями. — Но как?»

Как такое было возможно, в настоящий момент не имело значения. Нужно было уносить ноги. Питер узнал, что быть птицей вовсе не так просто, как быть жуком: рук нет, ноги неуклюжие и длинные, а лицо покрыто перьями. А ещё хуже было то, что у Питера почему-то не получалось хлопать обоими крыльями одновременно. Это обстоятельство, а также привычная для мальчика слепота не позволяли ему улететь дальше чем на несколько сантиметров… Если это вообще можно было назвать полётом.

— Погоди-ка, а что это она делает на земле в таком виде? — сказал Молот, наблюдая, как птичка уже в третий раз ударяется об ножку стола. — Разве король не приказывал всем воробьям сидеть на цепи?

Длинный Коготь посмотрел на другие тумбы и только теперь заметил, что они какие-то бесптицые.

— Кто-то их всех до одной распугал! — Он сел на корточки рядом с Питером. — Может быть, эта нам расскажет, что случилось? А если не расскажет, нам будет чем перекусить в ночи.

Он схватил Питера за перья на хвосте и, поддразнивая, поднёс его ко рту. Сердечко Питера-птички билось быстрее, чем он мог себе представить.

— Ну, привет, закуска, — сказал орангутанг с ухмылкой. — Готова рассказать нам о событиях этой ночи?

От горячего зловонного дыхания монстра Питер весь поник. Когда в последний раз он оказывался так близко к орангутангу, то чуть не лишился руки; сейчас же ему грозило лишиться куда большего. Если мальчик не хочет, чтобы его сожрали, нужно быстро выдумать ответ. Питер знал, что самая лучшая ложь — это почти полная правда, ведь когда её произносишь, получается делать честное лицо.

Он начал плакать:

— Не ешьте меня, сэр! Я только хочу, чтобы меня вернули обратно на мою тумбу!

Чистая правда: Питер не хотел, чтобы его ели, и мечтал, чтобы его поставили куда-нибудь в сторонку, подальше от пасти.

— Чепуха, — ответил Длинный Коготь. — Вы, чирикающее отродье, уже много лет просто грезите свободой. Без конца клюёте свои маленькие цепочки, и нам приходится их раз в полгода заменять. Так кто же помог вам, красоткам, сбежать?

— Это был… незнакомец! — сказал Питер, снова решив, что правда окажется наиболее убедительной. — Я его раньше никогда не видела! — Тоже правда. — Он кричал что-то о «свержении короля», а затем, как по волшебству, избавил нас от цепей. Мои сестрички улетели, а я не смогла, потому что у меня… у меня сломано крылышко! — Питер в доказательство выставил вперёд свою скрюченную руку. — А потом я увидела, как незнакомец убегает. Вон туда! — И он указал в направлении, противоположном дому миссис Мелассы.

— Воришка? — Длинный Коготь саданул лапой по стене. — Король снимет с нас шкуры, если узнает об этом!

Он швырнул воробья Молоту.

— Твои обязанности подождут. Надень на неё оковы и собери всю нашу стаю! Я хочу, чтобы абсолютно все орангутанги пустились на поиски этого незнакомца!

И унёсся прочь.

Молот поставил Питера на пустую (и всё ещё не поваленную) тумбу, взял крохотные золотые кандалы кончиками когтей и принялся пристёгивать их к крохотной птичьей ножке. Не сразу, но ему это удалось.

— Тощая, как зараза, — пробормотал он. — Даже мяса толком не наскребёшь.

Он поднял с земли хлыст и неуклюже побрёл к коридору.

Вы, наверное, помните, что, когда оба орангутанга вошли в Столовую, они громыхали длинными цепями. Теперь, когда Молот топал по полу, его цепь начала натягиваться, и следом за ним поковыляли сотни слуг. Пленники спотыкались и стонали прямо у Питера под носом. «Что это за несчастные души?» — думал он про себя. Очевидно, это были какие-то заключённые. Но если это так, тогда почему же король просто не отправил их в Пустыню Справедливости? Клювом Питер не мог улавливать запахи так хорошо, как делал это обычно, но кем бы ни были эти создания, от них воняло так, будто они никогда в жизни не мылись. Питер слушал, как скорбная процессия ползёт мимо него. Ему было непросто определить, сколько в ней участников (воробьи как вид славятся своими скромными талантами в математике), но мальчику показалось, что он насчитал как минимум сотню пульсов, пока ржавая цепь, громыхая, тянулась мимо него.

— Пошевеливайтесь, личинки! — Молот щёлкнул хлыстом где-то посреди Столовой.

Таинственные узники, покачиваясь, пошли дальше, а их стоны эхом разносились по дворцу.

Когда в Столовой наконец-то стало безопасно, Питер приступил к самому сложному: нужно было вынуть глаза. Великий воришка старался изо всех сил и одновременно размышлял, как же всё-таки работала эта пара волшебных глаз. Сначала они превратили его в жука, затем — в воробья, но где же связь? Питер вспомнил о коротеньком разговоре с жуком во дворе миссис Мелассы. А перед тем как в Столовую пришли орангутанги, он беседовал с воробьём. Так, может быть, эти глаза превращали его в последнее животное, к которому он притрагивался? Если это правда так, то встреча со сварливым жуком оказалась куда полезнее, чем ему сначала показалось.

Но что же тогда случилось, когда он в самый первый раз примерял эту пару глаз? Питер пытался вспомнить своё путешествие по Пустыне Справедливости. Какое животное он мог там трогать? Сэра Тоуда, похоже, в расчёт принимать было нельзя, так что это должен быть кто-то другой. Питер вспомнил, что не мог дышать и всё, что его окружало, даже воздух, обжигало его липкую кожу, но какое же животное не может выжить в своей среде обитания? «Разве что я в тот момент не был в своей среде обитания, — прочирикал Питер про себя. — А что, если я превращался в кого-то из океана? Например… в рыбу?» Питер подумал о корабельных верфях в родном порту. Там весь причал вечно был усыпан задыхающимися рыбками. Вот так и он бы умер, если бы его не спас сэр Тоуд. И теперь ему оставалось только надеяться, что однажды он сможет оказать рыцарю ответную услугу.

Наконец Питеру удалось вынуть чёрные глаза (с помощью обеих лапок и оказавшейся под рукой десертной ложечки), и вскоре он уже сидел на тумбе снова в теле десятилетнего мальчика. Крошечная золотая цепочка вокруг лодыжки во время его превращения лопнула. «Ни при каких обстоятельствах лучше не иметь дела со змеями, — подумал Питер про себя. — Иначе как я буду выпутываться из подобных ситуаций?»

Мальчик спрыгнул вниз и побежал прочь из Столовой. Он оставил шкатулку с волшебными глазами за колонной в коридоре, и её необходимо было забрать, пока её никто не обнаружил. Уже у ворот Питер внезапно побледнел. Он почувствовал, что рядом кто-то есть. Кто-то очень грязный.

Питер начал искать на стене механизм, поднимающий решётку. Если эти ворота были на самом деле предназначены для того, чтобы не выпускать людей из дворца, из этого следовало, что у ночного патруля должен был быть какой-то способ открыть их снаружи. И разумеется, прямо у себя над головой мальчик нащупал небольшой рычаг. Питер потянул за него обеими руками, и мощная решётка с лязгом поднялась к потолку. Как только щель стала достаточно широкой, чтобы подлезть под решётку, Питер ринулся за шкатулкой с волшебными глазами.

Оставшиеся две пары были на месте, как он их и оставил. Никто не заметил шкатулку в тени. Вздохнув с облегчением, Питер вынул из кармана чёрную пару глаз и убрал их обратно в скорлупки.

Мальчик так сосредоточился на шкатулке, что не заметил кое-что ещё. По центру коридора на полу лежала верёвка, завязанная как лассо. Конец верёвки тянулся по проходу и исчезал в трещине в стене, через которую за происходящим наблюдали четыре пары глаз.

Шпионы изучали Питера из укрытия, шурша и ёрзая, чтобы лучше рассмотреть незнакомца.

— Что это он делает? — спросил один.

— Подвинь свою жирную голову, ничего не видно! — прошипел второй.

— Замолчите оба, пока он нас не услышал!

Питер захлопнул шкатулку. Его уши только что уловили шёпот в конце коридора.

— Я знаю, что вы за мной наблюдаете, — выкрикнул он и поднялся на ноги.

— Вперёд! — заорал голос.

Прежде чем Питер успел среагировать, капкан затянулся вокруг его ног, и мальчика свалило с ног. Голова громко стукнулась о каменный пол, и его тело снова обмякло.

Глава четвёртая

Саймон и пропавшие

Питер очнулся и первым делом почувствовал запах муки. Да-да, того самого порошка, который нужен для выпечки и изготовления дымовых бомбочек. Похитители, кем бы они ни были, повязали вокруг головы мальчика старый мешок из-под муки. Питер вдохнул пыльный воздух и немедленно чихнул. Из-за этого мука проникла ещё глубже в нос, и мальчик расчихался ещё сильнее. За каждым чихом следовала резкая боль в затылке, которая беспокоила его с тех пор, как на него произвели облаву. Казалось, падение вновь разбередило рану: в виске невыносимо стучало, и мальчик чувствовал, что в одно ухо затекает струйка крови.

Питер попытался шевельнуться, но тут же обнаружил, что всё его тело с головы до ног обёрнуто гигантской цепью, а чтобы он не смог выпутаться, к рукам и ногам в произвольном порядке пристёгнуты старые наручники. По ощущениям, у Питера было по десять замков на каждой руке, по пятнадцать — на каждой ноге, а два больших замка плотно прилегали к шее. А ещё он понял, что замки все насквозь проржавели, что, конечно, только затрудняло освобождение.

Сквозь мешок Питер слышал приглушённые шаги и голоса. Он расслабил шею, и голова вяло повисла: разумнее было изображать, что он без сознания, пока не удастся вычислить, кто именно взял его в заложники. Тихонько ковыряя мизинцем левой руки в замочной скважине, гениальный воришка изо всех сил прислушивался к тому, что говорили голоса.

— Что вы с ним сделали? — настойчивым тоном спрашивал юный голосок. — Мы же договорились никогда больше не использовать цепи.

— П-п-простите, ваше высочество! Мы пытались связать его так, как вы хотели, но он всё время выскальзывал из верёвок!

Второй голос звучал хрипловато, как будто его обладатель боролся со слезами. Питер был уверен, что оба голоса принадлежали девочкам.

— Скрейп, — ругалась первая девочка. — Ты же вроде говорил, что он был без сознания, когда ты его сюда принёс?

— Он и был без сознания! — ответил голос мальчика. — Но каждый раз, когда мы затягивали узел, он как-то так дёргал рукой, что верёвка сама развязывалась. Как будто бы совершать побег для него так же естественно, как дышать. Жуткое зрелище.

Когда Питера поймали, он воспользовался техникой Сонного Ловкача. Этому старому трюку его научили много лет назад морские цыгане. Его смысл в том, чтобы ловко развязывать узлы во сне. Поскольку для практики нужно бессознательное состояние, этот навык очень трудно тренировать. Питер усмехнулся под мешком. Как видно, он этим трюком овладел в совершенстве.

Мальчик по имени Скрейп продолжал:

— В конце концов мы сдались и взяли старые добрые наручники. Я знаю, что этого не следовало делать, ваше высочество, но у нас ничего другого не нашлось!

Разговор озадачивал Питера. Его похитители, судя по голосам, были очень юными и немного напуганными. Но что ещё удивительнее, к одной из девочек обращались «ваше высочество».

— Поверьте нам, ваше высочество! — сказала девочка с заплаканным голосом. — Мы никогда не взялись бы за цепи без крайней необходимости. Вспомните, что сказала нам Пикулина: этот незнакомец умеет открывать все замки в мире. Наверное, ему знакомы и магические приёмы короля.

Скрейп подошёл ближе к компании.

— Если он на стороне короля, надо его немедленно убить!

Питер едва не задохнулся, услышав звук вынимаемого из ножен ножа.

— Ведь с предателями именно так поступают…

— Не причиняй ему вреда, Скрейп! — скомандовал кто-то из только что примкнувших к компании.

Раньше Питер этого голоса не слышал. Он принадлежал человеку пожилому и был довольно скрипуч. Услышав, что нож вставили обратно в ножны, Питер немного расслабился.

Мудрый голос продолжил:

— Я на своём веку много предателей повидал и не верю, что этот ребёнок из их числа.

— Саймон прав, — сказала её высочество. — Нельзя убивать его, по крайней мере до тех пор, пока мы не узнаем, зачем он сюда прибыл. И что у него делает эта записка.

Записка. Это означало, что похитившие Питера завладели и его заплечным мешком. А если у них заплечный мешок… Значит, скорее всего, у них и сэр Тоуд! Сердце мальчика наполнилось надеждой: у него всё ещё есть шанс спасти своего потерянного друга. Он расстегнул ещё одни наручники, с удвоенной силой стремясь освободиться.

— Скоро Справедливость укажет нам на правду, — сказал Саймон. — Вы исследовали коробочку, которая была при нём?

— Мы не смогли её открыть. Там спереди замочек, — ответил кто-то из похитителей.

Девочка, к которой обращались «ваше высочество», вздохнула.

— Хорошо. Мы с Саймоном проверим, нельзя ли выкрасть киркомотыгу из каменоломни. Все остальные остаются рядом с пленником. Оповестите нас, когда он проснётся.

С этими словами её высочество и Саймон покинули комнату.

«Саймон? — Питер задумался. — Где же я мог слышать это имя раньше?» Имя было смутно знакомым, но голова болела слишком сильно, и разум Питера мутился. Из-за того, что на голову ему был накинут мешок, слух и обоняние мальчика тоже работали хуже обычного. Оставалось только по-прежнему трудиться над замками. Если Питеру повезёт, его охрана скоро сама развяжет языки и поведает подробности его положения.

— Кто-нибудь что-нибудь слышал о Пышке Спэрроу? — разговорившись, спросил один из компании. — Она ни разу рядом с другими не показалась. Сестрички ни пёрышка её не видели с тех пор, как она освободилась.

— Бедняжка! — ответил кто-то другой. — Ты-ты-ты же не думаешь?..

— Да не будь ты ребёнком. Она ещё объявится, точно говорю.

Судя по всему, они говорили о воробьях, которых освободил Питер. Только недавно кто-то из них и Пикулину упоминал. Какова же связь между птичками и его похитителями?

— Вот интересно, а откуда эти незнакомцы прибыли? — спросил девочкин голосок. — Ты что-нибудь узнал о втором из них?

— Не-а. Мы со Скрейпом испробовали буквально всё, чтобы разговорить этого чудака, но нам удалось узнать только то, что он ни за что ничего нам не скажет.

Возможно ли, что этот второй незнакомец — сэр Тоуд? Как же Питер на это надеялся! Отпирать ржавые замки быстро не получалось, и пока мальчику удалось освободить только одну руку. Питер и этому был рад, ведь всё его тело было заковано в цепи, а теперь он мог двигать хотя бы одной рукой так, что никто этих движений не замечал.

— Да, этот кот просто негодяй. Я стал расспрашивать про его друга, так он чуть мне палец на ноге не откусил…

— Фу, какая гадость! — завизжали девочки. — Только нам не показывай!

Это точно был сэр Тоуд! Питер улыбнулся, представляя, какой катастрофой обернулся тот допрос. Как только он мог сомневаться в способностях своего друга? И всё же лучше ему вмешаться, чтобы рыцаря не продолжили мучить.

— Нам нужно выведать, что знают эти незнакомцы, — сказал Скрейп, прохаживаясь прямо перед Питером. — Если они разгадали ту загадку, нам может грозить серьёзная опасность.

— А м-м-может, он не шпион? — с надеждой проговорила одна из девочек. — Может, он пришёл к нам?..

— Даже не произноси этого! — прервал её Скрейп. — Мы не можем себе позволить питать такие надежды. К тому же он просто ребёнок.

Боль перестала пульсировать в голове, и Питер почти привык слушать разговоры через мешковину. Теперь он отчётливо различал в комнате четыре голоса и был уверен, что сможет справиться с их обладателями, но для этого ему точно понадобится какое-то оружие или другой способ отвлечь внимание. По эху, сопровождавшему каждый шаг, Питер понял, что находится под землёй. «Должно быть, под дворцом есть система туннелей, — подумал мальчик. — Наверное, с их помощью они смогли проникнуть во двор миссис Мелассы и похитить сэра Тоуда». Но зачем им было это делать? И что ещё задумала «её высочество»?

Скрейп присел на корточки перед пленником.

— А что, если мы немного надавим на нашего мистера Икс?

Питер напрягся, когда мальчик снова поднёс к нему нож.

— Может, тогда он ответит на пару наших вопросов?

В эту самую секунду Питер услышал звук, напоминавший галоп коротконогого пони.

— Этого делать нельзя, мои маленькие друзья!

Питер чуть не подавился. Очевидно, сэру Тоуду удалось самому совершить побег.

— Требую отпустить моего напарника немедленно! И раз уж на то пошло, вы, негодники, должны принести мне личные извинения!

Питер услышал шарканье ног по полу: четверо его похитителей подошли плотнее друг к другу.

— Зовите Пег! — закричал один из них. — А все остальные — ловите его в мешок!

— Вот уж спасибо, одного раза было достаточно! — крикнул сэр Тоуд и, свирепо рыча, набросился на своих обидчиков.

Питер старался избавиться от оков и одновременно не упустить ни одного звука развернувшейся драки.

По тому, что он слышал, было понятно, что сэр Тоуд прекрасно справляется в одиночку. Рыцарь смело отбивался, осыпая противников оскорблениями и тумаками.

— Берегись, негодяй!

— Ооо!

— Получи, наглец!

— Ааа!

— Приготовься…

— Поймал! — закричал один из компании.

Питер узнал его голос — это был мальчик по имени Скрейп.

— А ну отпусти меня сейчас же, трус, исподтишка хватающий за хвост!

Питер сделал вывод, что сэра Тоуда и правда схватили за хвост.

— Грязные методы, вот что это такое!

— Ах так, я покажу тебе грязные методы, — сказал Скрейп. — Несите-ка мне кто-нибудь камней и воронку. Посмотрим, как этот кот заговорит с пузом, набитым…

— ДОТРОНЕШЬСЯ ДО НЕГО — И МОЖЕШЬ ПРОЩАТЬСЯ С ЖИЗНЬЮ!

Все одновременно повернулись и увидели Питера: он стоял у них за спиной и стряхивал с себя ржавые цепи. В его руке сверкал кинжал, тот самый, который Скрейп отбросил в сторону при появлении рыцаря. Питер не умел держать в руках оружие, поэтому решил перебрасывать его из руки в руку.

— Питер! — задыхаясь, крикнул рыцарь, вытягивая шею. — Как я счастлив снова тебя видеть!

Четверо похитителей пожирали мальчика глазами. — Так, ребята, — нервно промолвила одна из девочек. — Как это он выпутался из цепей? И почему это он до сих пор не снял с головы мешок?

Скрейп хмыкнул и отбросил сэра Тоуда в сторону. — Это никакой не убийца. Он даже не знает, как правильно держать нож.

Парень закатал оба рукава и двинулся в сторону Питера.

Скрейп был силён и явно умел драться. Но недостаток силы Питер ловко компенсировал скоростью движений. В считаные секунды он справился с противником и заковал всю компанию в их же оковы. Выяснилось, что похитители — Трабл, Скрейп, Гиггл и Марблз — были бандой детей не старше самого Питера.

Великий воришка стянул с головы мешок и расхаживал между своих юных пленников.

— А теперь у нас к вам появились кое-какие вопросы. И мы готовы на всё, чтобы добыть ответы.

Для пущего эффекта Питер наступил на ногу парню по имени Скрейп, ведь именно он говорил про сэра Тоуда больше всего гнусностей.

— А если вы нам не ответите, мы с моим другом перережем вам горло и… И выпьем вашу кровь!

Сэр Тоуд вздрогнул, услышав последнюю угрозу.

— Немного перебарщиваешь, тебе так не кажется, Питер?

И тогда произошло что-то очень необычное. Все дети по очереди заплакали. Это были не слёзы скорби, как у профессора Кейка, когда он оплакивал погибших. Не жалобные слёзы Старого Шулера, когда он выпрашивал лимон. Нет, это были самые простые и чистые слёзы напуганных детей.

— По-по-пожалуйста, мистер! — взмолилась Гиггл, хлюпая носом. — Не пейте нашу кровь!

— Мы не хотели, — сказал мальчик по имени Трабл. — Не отправляйте нас к монстрам!

Питер был сбит с толку. Он привык иметь дело с кровожадными ворами и противными торговцами-попрошайками, а вовсе не с хнычущими детьми.

Прежде чем он нашёлся что ответить, кто-то вбежал в комнату. Питер резко повернулся и поднял нож над головой.

— Ещё один шаг, и я их всех зарежу!

Ему оставалось только надеяться, что эта угроза не выглядела такой пустой и деланой, как ему показалось.

— Забудьте о нас! — Скрейп напрягся в попытке разорвать свои путы. — Спасайтесь бегством, ваше высочество!

Питер засомневался.

— Ваше высочество? — повторил он. — Вы на стороне короля?

— Если бы, — ответила её высочество.

У Питера не осталось сомнений: этот голос принадлежит девочке. Она повернулась к тому, кто стоял за её спиной.

— Саймон, приступай к разоружению.

Не успел Питер ответить, как Саймон перемахнул через комнату и схватил его за горло. Мальчик, хрипя, упал на пол, когда в его кожу впились восемь острых когтей.

— Милостиво прошу, опустите оружие, — сказал скрипучий голос прямо ему в ухо.

Питер разжал кулак и позволил кинжалу упасть на землю.

В следующее мгновение Саймон снова оказался за спиной у её высочества. Питер потёр шею и встал на ноги. Он понял, что Саймон был какой-то птицей, притом очень страшной, но не мог определить породу.

— Кто вы? — спросил он.

— Я верный страж её высочества, — произнёс невнятный голос. — Ваш последний вопрос наводит меня на мысль, что вас не король сюда направил. Так ли это?

— Я же вам говорил, не знаем мы вашего чёртова короля! — взревел сэр Тоуд.

Питер положил руку другу на голову, чтобы тот угомонился. И хотя здравый смысл подсказывает, что доверять тем, кто тебя похитил и связал, нельзя, мальчик услышал еле слышный внутренний голос, голос воришки, который советовал ему быть честным с этими незнакомцами.

— Мы прибыли сюда, чтобы… Мы кое-кого ищем, — начал он. — Но мы не знаем, где искать, и даже не уверены, кого именно мы ищем… Мы знаем только, что кто-то нуждается в нашей помощи.

Её высочество вынула из кармана обрывок бумаги.

— Вы говорите об этой записке? — в изумлении спросила она.

— Уверяю вас, дело крайне серьёзное, не какие-нибудь хиханьки да хаханьки, — сказал сэр Тоуд. — Тем, кто написал это послание, угрожает серьёзная опасность, и мы собираемся им помочь. И уже помогли бы, если б вы нас так бесцеремонно не похитили.

В комнате воцарилась полная тишина. Питер этого видеть не мог, но взгляды всех детей были прикованы к её высочеству. Все ждали, что же скажет девочка. А та развернула записку и прочитала вслух:

Темнота вступает в свои права,

Только гость спасёт нас, и речь о… воре.

— О воре! — топнул копытом сэр Тоуд. — Боже мой, Питер, девчонка, кажется, разгадала загадку!

— Конечно, разгадала, — сказала она, убирая записку обратно в карман. — В конце концов, это же я её написала.

Глава пятая

Герой под вопросом

Питер и сэр Тоуд затаились в затхлой пещере глубоко под Превосходным Дворцом. Они жевали грибные ножки и прихлёбывали старую воду из жестяных чашек. Вокруг них на корточках сидели пятеро детей и птица. На грязном полу мерцал огарок свечи, и это был единственный источник света во всём подземелье. Питера темнота не смущала, ведь он был слеп. Остальным детям такого освещения вполне хватало, потому что они не видели настоящего дневного света уже более десяти лет. Однако сэр Тоуд сильно беспокоился. Он старался держаться ближе к Питеру, прижимаясь к нему каждый раз, когда в туннеле раздавался какой-нибудь подозрительный звук.

Её высочество представилась как принцесса Пег. Это была девочка примерно одного возраста с Питером. Как и остальные дети, она была одета в лохмотья и ходила босой. Всё её тело покрывала такая же застарелая грязь, под которой прятались все остальные запахи. И только когда она заговорила, Питер смог уловить отдалённые отголоски её королевского происхождения.

— Сдаётся мне, я очень давно отправила это послание, — сказала она и поставила чашку на землю. — Вы должны понять: я уже утратила надежду на то, что оно попадёт к кому-то в руки.

Питер не мог не подвергнуть её слова сомнению.

— Если вы на самом деле принцесса, тогда что вы здесь делаете? Разве принцесса не должна сидеть в высокой башне, плести косы и кататься на пони?

— Может быть, и должна, — сказала девочка с горечью. — Но вместо этого я выросла в подземелье и живу как пленница короля.

— Как это печально, — сказал Питер.

Он подумал о том, что даже мистер Шеймас иногда выпускал его из дома с поручениями.

— Но почему же папа держит вас в заточении?

Её высочество вздохнула, как обычно делают те, кто вынужден объяснять очевидное.

— Король — мой дядя. Он незаконно занял отцовский трон, когда я родилась. А потом запер под землёй меня и всех остальных.

— Их здесь гораздо, гораздо больше, — сказала девочка по имени Гиггл.

— Сотни! — добавила Марблз. — Король превратил их в рабов и заставляет делать грязную работу для всего королевства.

— Вот почему в этом дурацком месте везде так чисто, — сказал Трабл, вытирая палец о штанину. — Каждую ночь монстры таскают их за собой по дворцу, заставляя отчищать каждое пятнышко.

Монстры? Питеру показалось, что дети говорят об обезьянах, с которыми он уже успел познакомиться.

— Вы имеете в виду ночной патруль? — спросил он.

Принцесса пожала плечами:

— Можете называть их ночным патрулём, но для нас это просто монстры. Когда на ваших глазах целиком пожирают ваших друзей, все формальности отпадают.

Питер изо всех сил старался следить за рассказом, но всё ещё не мог сложить все кусочки вместе.

— Значит, есть король-самозванец, который захватил королевство и вынудил людей стать его рабами… Тогда как вам пятерым удалось сбежать?

— Нас спас Саймон, — ответила Пег. — Он был королевским гвардейцем у моего отца.

— Нас, воронов, раньше тут было много, — печально отозвалась птица. — Но теперь остался только я.

Ворон. Тело Питера напряглось, когда он осознал, что птица, сидящая на расстоянии вытянутой руки от него, принадлежит к тому же племени, что и те, кто жестоко расправился со Старым Шулером.

— После того как принцессу спустили в подземелье, — продолжил Саймон, — я нашёл её и клювом разбил её оковы. То же самое я сделал и для других детей: я клевал до тех пор, пока мой клюв не утратил способности клевать.

Старый ворон знал, что слепые видят руками, поэтому он подскочил поближе к Питеру, чтобы мальчик его потрогал. Питер сначала отпрянул, но потом осторожно потянулся к птице. На месте клюва у Саймона он нащупал только искалеченный коротенький обрубок. Он подумал, как сложно должно быть такой гордой птице быть инвалидом, это как если бы он сам лишился пальцев на руках.

— Всё не так уж плохо, — сказал Саймон. — Жаль только, что я не смог освободить всех детей.

— Так что же, все заключённые дети? — спросил Питер.

— Все до единого, — ответила Пег. — Первым делом мой дядя упрятал под землю всех детей, когда захватил власть в королевстве.

Пропавшие. Всё, что маленькая пташка сказала Питеру в Столовой, начинало обретать смысл. Пикулина спросила его, чего не хватает во дворце. Тогда он не смог сообразить, но теперь ответ был очевиден.

— И правда, там нигде не было ни единого ребёнка, — сказал он. — Вот что так бесило меня за ужином: всё чистенько, аккуратно, вежливо. Слишком идеально.

— Простите за прямоту, — сказал сэр Тоуд, — но с чего бы королю бояться маленьких детей?

— Так это просто, — ответил Скрейп. — Это потому, что мы не любим, когда нами помыкают.

Саймон изумлённо закряхтел.

— А ты ближе к правде, чем думаешь, Скрейп. Король Инкарнадин сразу понял, какую угрозу вы и вам подобные представляют для его планов. Взрослых можно запугать и обмануть, но дети сделаны из куда более прочного материала. Он знал, что королевство, полное детей, никогда не признает правителя-мошенника.

Ворон был прав как никогда. Как вы знаете, дети (в отличие от взрослых) слишком умны, чтобы их могли надуть какие-то самозванцы, — истина, которая во многом объясняет их недоверие к злым мачехам и учителям на замену.

Слова Саймона напомнили Питеру историю о ребёнке и голом короле[8], которую он однажды подслушал. Подробностей он не помнил, но сама история была совершенно уморительной и довольно правдивой. Взрослых нередко можно обмануть, тогда как детей — нельзя. Слушая, с каким уважением взрослый, пусть и покрытый перьями, говорит о детях, Питер вспомнил о профессоре Кейке. Признать это было непросто, но глубоко в душе внутренний голос твердил мальчику, что Саймон заслуживает не меньшего доверия… Даже при том, что он ворон.

Гиггл вздохнула:

— Вскоре наши родители забыли о нас. Король отнял у нас имена, чтобы мамы и папы не смогли вспомнить, что он натворил… Поэтому мы все теперь называемся именами, которые сами себе придумали и которые лучше всего нам подходят[9].

— Кроме принцессы, — сказал Скрейп с благоговением. — Она не отдала своё настоящее имя, поэтому она до сих пор и наша принцесса.

Если бы Питер не был слеп, он бы заметил, как Пег вспыхнула.

— Я такая же беженка, как все вы, — сказала она. — С тех самых пор, как Саймон нас освободил, мы вынашиваем план по спасению остальных детей. Помимо короля, решили мы, только один человек может открыть все замки: хороший вор. Это наш единственный выход. Я бросила записку в огромный ров, окружающий дворец, надеясь, что она попадёт в руки кому-нибудь из выживших пленников Пустыни Справедливости. — В этот момент Питер уловил в её голосе отчётливую нотку разочарования. — Но вместо этого она попала в руки к вам.

— Вроде того, — сказал Питер, стараясь не обращать внимания на её пренебрежительный тон. — А зачем вы отправили загадку? Нам было бы гораздо проще вас найти, если бы вы написали не такое заковыристое послание.

— Ну уж не такое оно было и заковыристое, — пробормотала Пег.

— Да! — добавил Скрейп. — И откуда ей было знать, что записка окажется в руках какого-то слепого тупицы и его уродливого питомца?

Сэр Тоуд, который до сих пор слушал разговор молча, вышел из себя.

— С меня хватит, — сказал он и вскочил на копыта. — Я свирепый рыцарь, известный всему свету тем, что убивал драконов. Кто из вас готов похвастаться подобными подвигами? А этот «слепой тупица», по счастливой случайности, не кто иной, как легендарный Питер Нимбл… Самый великий воришка из всех, кто жил на свете.

Питер почувствовал, как все до одного обратили на него свои взгляды. Он немного поёрзал и единственный раз в жизни остался благодарен судьбе за то, что не может взглянуть им в глаза в ответ.

— Парень, это что, правда? — спросил Саймон и припрыгал ближе.

Питер ответил не сразу. Обдумывая ответ, он вспоминал только ошибки, которые успел совершить на пути сюда. Но вместе с этими воспоминаниями вернулось и самое главное — о том, что сказал ему профессор на острове.

— Это правда, — признался он. — Я познакомился с ворами в Пустыне Справедливости и могу сказать, что я лучше их всех, вместе взятых. Они и сами это подтвердили. Мы с сэром Тоудом были избраны, чтобы спасти вас… И именно это я и собираюсь сделать.

— Всё вроде как сходится. — Трабл потёр себе нос. — По крайней мере, он незнакомец.

— И он отпер все замки, — добавил Скрейп.

— Наш герой! — одновременно сказали Гиггл и Марблз.

Однако Пег ещё питала сомнения.

— Посмотрим, — было всё, что она смогла из себя выдавить.

— Честно говоря, принцесса, мне всё равно, верите вы мне или нет, — сказал Питер и поднялся на ноги вместе с сэром Тоудом. — Нам доверился профессор Кейк, и мне этого вполне достаточно.

— Кто такой этот профессор? — спросил Саймон. Питер не знал, как ответить на этот вопрос.

— Это пожилой человек, который следит за всем на свете. Именно он нашёл вашу бутылку. Она приплыла к нему по морю.

— Море… — Ворон покачал головой. — Значит, Справедливость и правда сотворила чудо. Ведь вода не касалась этих берегов уже много-много лет. С самого Проклятого Дня Рождения.

— С самого чего? — спросил Питер.

— Думаю, вас обоих беспокоит вопрос о том, как эта земля оказалась спрятана от всего белого света, — сказал Саймон. — Может быть, настала пора рассказать вам историю с самого начала?

Глава шестая

Проклятый день рождения

Вы, наверное, по своему опыту знаете, какой силой обладает искусство рассказывать истории. Хорошо закрученный сюжет способен унести слушателей подальше от жизненной суеты, а по возвращении они непременно начинают лучше понимать мир. Стоило Саймону предложить рассказать историю, как сэр Тоуд заметно оживился. «Историю? — воскликнул он и застучал копытами по грязи. — Что за чудесная идея!» Рыцарь знал, как важно в этом деле правильно настроиться, поэтому не позволил Саймону начать, пока вся компания не уселась уютным кружком. Ворон неловко переминался с ноги на ногу в центре круга, и его огромная тень дрожала на неровной стене подземелья.

— Так вот, — сказал сэр Тоуд, — вы что-то говорили об исчезновении королевства? И о каком-то дне рождения?

Старый ворон кивнул:

— Раньше это место называлось Островом Хейзелпорт[10].

Питер знал, что это красивое слово как-то связано с орехами и с цветом глаз.

— Довольно причудливое название пустыни, правда же? — сказал он, надеясь, что его замечание не сочтут невежливым.

— Эти земли не всегда были так бесплодны. В самом начале тут вообще не было ни дворца, ни пустыни, а были только камни, море и небо. Всем здесь владел один Богатый Человек и двое его сыновей. И несмотря на то, что они были братьями, трудно было найти двух людей, которые отличались бы друг от друга сильнее. Младший, лорд Хейзелгуд, был благороден и щедр душой…

— Это мой папа! — гордо вставила Пег.

— Старший же, лорд Инкарнадин[11], был жаден и жесток. Он никогда не упускал возможности поизмываться над местными крестьянами. Богатого Человека очень беспокоила жестокость старшего сына. Он и думать боялся о том, что может случиться с его народом, если Инкарнадин придёт к власти. Поэтому Богатый Человек составил завещание так, что после его смерти весь остров отходил его младшему сыну.

— Зуб даю, так и вышло, — сказал сэр Тоуд.

— Для обоих братьев это стало настоящим потрясением. Лорд Хейзелгуд был ненамного старше её высочества, когда ему пришлось вступить на трон, но ему уже хватало мудрости, чтобы понимать, что отец выбрал его не просто так, и младший сын поклялся, что оправдает доверие покойного короля. В те времена в этих краях жили обычные бедняки, вынужденные воровать воду и еду. Но молодой Хейзелгуд предвидел светлое будущее. Он захотел построить огромный дворец, который будет сиять, как жемчужина в море. Впервые услышав о его планах, люди подняли их на смех. Как мог этот юноша, совсем ещё ребёнок, совершить такой невероятный подвиг? Каждый кирпич нужно было вытесать из камня глубоко под землёй. Задача казалась невыполнимой. Однако лорда Хейзелгуда это не остановило. Он решил, что, если ему не помогут его собратья по роду человеческому, то придётся обратиться к кому-нибудь ещё. Он поискал среди животных на острове и выбрал самую жалкую и малочисленную группу из всех: воронов. Тогда мы были сварливыми, мелочными существами. Поговаривали, что наше жёсткое мясо идеально подходит для засолки и консервирования, и поэтому нас истребляли буквально поголовно. Когда к нам обратился лорд Хейзелгуд, от нас осталась всего одна стая.

Усики сэра Тоуда нервно задёргались.

— Одна что?

— Стая — это название группы птиц, — объяснил Саймон.

— Конечно же. Это как косяк у рыб, — сказал Питер, не в первый раз пожалев, что не ходил в школу. В противном случае ему было бы куда легче ориентироваться в Пустыне Справедливости.

— Совершенно верно. Как я уже сказал, когда к нам обратился Хейзелгуд, воронов оставалось совсем немного. И я был в их числе. Мы относились к людям с подозрительностью и не желали верить словам лорда Хейзелгуда. Но однажды ночью, когда на наши гнёзда напала компания охотников, он пришёл на помощь и защитил нас. Самого лорда сильно ранили, но при этом он умудрился спасти из гнёзд все наши яйца до единого. После этого вороны поклялись защищать лорда Хейзелгуда и его дом до конца своих дней.

Принцесса Пег погладила тёмные перья Саймона.

— Именно это они и делают.

— Лорд Хейзелгуд научил нас воевать как единое целое. Если нами командовал один голос, мы были способны защищать гнёзда на земле и уворачиваться от камней в воздухе. А затем мы все вместе приступили к строительству королевства. Первым делом нужно было выкопать глубокий колодец. Остров со всех сторон окружал океан, но на нём не было пресной воды. Не было рек или родников, и всё население полагалось на милость изменчивых туч. Мудрый лорд Хейзелгуд знал, что, если ему удастся обеспечить людей чистой пресной водой, они пойдут за ним. Используя только когти и клювы, мы вместе с Хейзелгудом копали землю семь долгих лет, пока наконец не обнаружили глубоко под землёй огромный источник. Мы сделали углубление в скале и установили каменную глыбу в этом самом месте, где она покоится и по сей день.

— Гора-Чайник, — сказал Питер. — Мы проходили мимо неё в пустыне.

— Гора до сих пор стоит на месте? — задумчиво спросил Саймон. — Чего бы я не отдал, чтобы снова взглянуть на те места! Именно Гора-Чайник пробудила местный народ к действию. Стоило им увидеть источник с чистой пресной водой, как они поверили, что мечта Хейзелгуда может воплотиться в жизнь. В течение следующих десяти лет женщины, мужчины и вороны трудились вместе с лордом, чтобы превратить дикие пустоши в великий дворец. Под землёй мы создали водопровод, и вода появилась в каждом доме королевства. Мы построили уютные дома для всех и каждого, а во двориках зацвели сады. Город назвали Хейзелпортом, и народ провозгласил лорда Хейзелгуда своим королём. Мы, вороны, были назначены Королевской Гвардией. Всё было тихо и мирно, но так продолжалось совсем недолго.

Сэр Тоуд, который мог похвастаться чутьём хорошего рассказчика, простонал:

— Намёк на отвергнутого старшего брата.

— Отвергнутого и исполненного презрения, — продолжил Саймон. — За годы строительства дворца ревность полностью поглотила лорда Инкарнадина. Его лишили всего, что полагалось ему по праву рождения, и он поклялся, что никогда не простит брату такого неуважения. Лорд Инкарнадин отказался ступать на территорию дворца, построенного Хейзелгудом, и остался жить где-то на окраинах в компании диких животных и сумасшедших преступников. Из года в год король Хейзелгуд приглашал брата построить дом неподалёку от своего, и каждый раз получал от него отказ. В небо поднимались башня за башней; в душе лорда Инкарнадина поднималась горечь и обида. И вот одной холодной ночью он отправился в плавание. Никто не знает, где он тогда плавал, но в королевстве ходили слухи, что он провёл те годы, обучаясь чёрной магии, какой ещё не видели наши края. И всё это время он лелеял в душе единственную цель…

— Отомстить! — сказал сэр Тоуд, как-то слишком сильно радуясь.

— Отомстить, — скорбно отозвался Саймон. — День его отмщения выпал на канун великого праздника. Строительство дворца подошло к концу, и все люди начали создавать семьи. Ими правил король Хейзелгуд, который влюбился в красивую женщину по имени леди Магнолия. Они ожидали рождения двойни: мальчика и девочки. В честь этого замечательного события жители Хейзелпорта решили устроить великий пир. В ночь, когда должны были родиться принц и принцесса, все до единого собрались на королевском дворе. Люди славили короля Хейзелгуда и королеву Магнолию, а те представляли народу своих наследников и одновременно крестили их. Девочку, которая родилась первой, нарекли принцессой Пег.

— Это я, — сказала Пег и зарумянилась.

— А как назвали второго близнеца? — спросил Питер Саймона.

— Второму ребёнку так и не успели дать имя. В ту самую ночь лорд Инкарнадин тайно проник в королевство, переодетый одним из горожан, и спрятался в толпе. С собой он привёл армию чудовищ, каких никто и никогда не видел: ватагу диких орангутангов из дальних стран, вооружённых до зубов и готовых воевать не на жизнь, а на смерть. Я не знаю, где он раздобыл этих существ, и уж тем более не представляю, как ему удалось заручиться их поддержкой. Лорд провёл их во дворец по подземным коммуникациям, где они и ждали его команды. Когда король Хейзелгуд поднял на руки второго ребёнка, чтобы показать его своим подданным, лорд Инкарнадин издал воинственный клич, и его ужасная армия пошла в атаку. Монстры пробирались через толпу, убивая и пожирая людей.

Саймон на мгновение прервался, охваченный страшными воспоминаниями.

— Это была кровавая бойня.

Питер поморщился и пробежался пальцами по шрамам на руке: ему было не понаслышке известно, как жестоки могут быть орангутанги.

— А что же, Королевская Гвардия не ответила на удар? — спросил он.

— Некоторые из нас ответили. Но наши силы были уже брошены на другой фронт. Инкарнадин заранее заключил сделку с ворами королевства — ведь даже в самом благополучном королевстве есть своя доля негодяев. Прямо перед началом церемонии крещения Королевская Гвардия обнаружила, что все спящие детишки пропали из своих кроваток.

— Их всех похитили, — в изумлении сказал Питер. Он вспомнил, как старый вор Клиппер отказался помочь ему в Пустыне Справедливости. «Я больше не буду этого делать!» — прокричал он и скрылся во тьме.

— Их предали, — с горечью сказал Саймон. — Воры спрятали младенцев глубоко под землёй, где никто не мог услышать их криков, а затем отправились в море с полными мешками золота. Такова была плата за их предательство. Инкарнадин дал им мешки, зная, что их примут за пропавших детей. Когда наши странники сообщили капитану о бегстве воров, он направил вдогонку огромную стаю воронов. И только после того, как большая часть армии покинула дворец, Инкарнадин и его войско пошло в наступление. Обезьяны несли с собой оружие, которое извергало огонь и стреляло копьями. Остатки нашей армии не были подготовлены к таким чудесам военного дела. Мы храбро боролись, но нас было слишком мало.

— А что случилось с другими воронами? — спросил сэр Тоуд.

— Наш капитан со своим войском настигли воров и атаковали их, когда те пытались вплавь добраться до места, где можно было бы чувствовать себя в безопасности. Когда же мужчины поняли, что их мешки с золотом были использованы в качестве наживки, они так громко завопили, что вытрясли звёзды из созвездий.

По спине Питера пробежал холодок.

— Порча на предателя, — прошептал он.

— Что-что? — спросила принцесса Пег.

— Это страшное проклятие, — объяснил он. — До меня доходили только слухи о нём. Говорят, что, когда вор ведёт двойную игру, другой вор может наслать страшную порчу на голову того, кто воткнул ему в спину нож.

— И каково же наказание? — спросил Саймон с оживлением.

— Ходят слухи, что каждый человек, на которого наслали такую порчу, гибнет, как жалкий червяк.

— И это самое меньшее, чего он заслуживает, — сказал старый ворон. — Неизвестно, имела ли место эта твоя порча, но факт остаётся фактом: план самозванца той ночью сработал. Войско воронов разделилось, а Инкарнадин со своей армией штурмовал королевский дворец. Он убил своего брата, истинного короля, и захватил трон. Вот и ответ на твой вопрос. Вот что такое Проклятый День Рождения.

— Ох, — вздохнул Питер, уже почти жалея, что спросил.

— Значит, злой брат преступным образом вернул себе своё наследство, — сказал сэр Тоуд, воображая эту драматичную сцену. — И этим заканчивается история о Проклятом Дне Рождения.

— Не совсем, — ответил Саймон. — Король Хейзелгуд знал, что его брат не удовлетворит свою жажду власти маленьким островом, что вскоре ему здесь наскучит и он поплывёт в другие королевства, чтобы там наводить свои жестокие порядки. Поэтому в свой предсмертный миг он проклял эту землю, провозгласив, что, пока на троне сидит Инкарнадин, берега Хейзелпорта ни за что не встретятся с морем. От этих слов остров затрясся от края до края. Земля раскололась на две половины, проглотив целый океан, и на его месте осталась только бескрайняя пустыня.

— Целое королевство исчезло! — стукнул копытом сэр Тоуд.

— С тех пор мы сидим тут, как в ловушке, — с горечью сказала принцесса. — Ров вокруг дворца слишком широк, даже Саймон не в силах его перелететь. И никто не может ни проникнуть сюда, ни выбраться отсюда.

— Никто, кроме нас, — напомнил Питер. Несмотря на то что недавно мальчик заявил, будто его не интересует мнение принцессы, теперь он обнаружил, что всё-таки ждёт её одобрения. — И разве это не прямое доказательство того, что нам было суждено здесь оказаться?

— Дело говорит, — сказал сэр Тоуд и перешёл к более важной теме. — Ну что же, Саймон, я вижу в вашей истории несколько пробелов. Вы пояснили, как образовалась Пустыня Справедливости, но как получилось, что вороны захватили над ней контроль?

Саймон смотрел на сэра Тоуда и моргал.

— Я не понимаю вашего вопроса. Все вороны и воры утонули, когда исчезло море. Я слышал слухи, что несколько птиц выжили, но…

— Не несколько, — сказал Питер. — Тысячи. И ими руководит ворон по имени Капитан Амос.

Саймон едва не задохнулся от неожиданности и сделал пару прыжков к Питеру.

— Капитан Амос? Он жив? Надеюсь, они с собратьями помогли вам в пути?

— Да… И нет, — сказал Питер. — Думаю, вороны пытались нам помочь, но я ошибся и доверился узникам пустыни. Они использовали меня для того, чтобы проникнуть на склад оружия и украсть для себя целый арсенал. — Услышав историю старого ворона, Питер осознал, как был не прав, когда решил положиться на воров. — Когда мы покинули Пустыню Справедливости, Капитан Амос и другие вороны-гвардейцы всё ещё боролись за свою жизнь. — Питер со стыдом опустил голову. — Простите меня.

— Мы им ничем не сможем помочь. Мои братья — сильные бойцы. Да пребудет с ними Справедливость, — сказал старый ворон и надолго замолчал, задумавшись о войне, бушевавшей по ту сторону ущелья.

Пег закончила историю:

— Когда мой дядя захватил трон, он вёл себя так, будто совершённое им нападение было не более чем дурным сном. Наутро все взрослые проснулись и обнаружили чистый дворец и тёплый завтрак. Он притворился, что всегда был их королём, а они — его любящими и преданными подданными. О пропавших детях никто больше не упоминал, а те, кто осмеливался о них заговорить, таинственным образом исчезали. Остальные взрослые так испугались, что со всем смирились. А через несколько лет вообще забыли, что мы когда-то существовали на земле.

— Но как же такое возможно? — воскликнул сэр Тоуд. — Как родители могут забыть собственных детей?

— На этот вопрос у меня нет ответа, — сказал Саймон. — Король Инкарнадин будто какое-то облако опустил на умы своих подданных. Они верят его вракам и безоговорочно ему подчиняются.

Питер слышал о странствующих докторах, которые умели гипнотизировать своих пациентов, раскачивая карманными часами перед их глазами или прикасаясь магнитами к их вискам, но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что описывал Саймон. Он вспоминал свои разговоры за ужином с миссис Мелассой и её соседями. Все они так искренне любили своего короля.

— Должно же быть какое-то объяснение, — сказал мальчик вслух.

Пег пожала плечами:

— Точно так же он контролирует замки, колокольню и всё остальное во дворце. Он использует магию.

— Это вы называете всё магией, — ответил Питер, — но на самом деле здесь работает всего лишь огромный заводной механизм, так ведь?

Это беспокоило его с самого прибытия сюда. Казалось, что местные жители ничего не знают о науках или логике. Питер не был вундеркиндом, но с раннего детства разбирался в работе разных механизмов. А миссис Меласса, Пег и даже Саймон относились к ним как к проявлениям сильного, но необъяснимого колдовства.

— Кому-то из вашей страны такие приборы, возможно, и кажутся несложными, — сказал ворон. — Но мы здесь ничего более таинственного не видали. Король при помощи такого, как ты говоришь, «заводного механизма» держит в неволе и взрослых, и детей.

— Я бы лично не задумываясь поменялась местами со взрослыми, — сказала Пег. — Они спят в постелях и едят сколько захотят, а мы, дети, тем временем заперты в каменоломнях. Как только мы научились ходить, он нас сразу заставил прислуживать огромному магическому чудовищу…

— Заводному механизму! — вклинились Гиггл и Марблз и улыбнулись Питеру. Обеим девочкам уже начал нравиться юный воришка.

Пег закатила глаза и продолжила:

— Мы всю жизнь провели в подземелье, работая на чудовищный заводной механизм, который прогрызает тоннель в каменной скале.

— А для чего он это делает? — спросил Питер. — Ищет сокровища?

Девочка пожала плечами:

— Честно? Мне всё равно. Меня больше беспокоит вопрос нашего выживания. А с вашим появлением наше положение усложняется. Король ужесточил правила отбоя, и монстры теперь обыскивают дома городских жителей в произвольном порядке. По-видимому, о незнакомце им сказала одна из воробьишек. Я думала, они умнее.

У Питера засосало под ложечкой.

— Может, им какая-нибудь другая птица сказала?

— Других птиц здесь не водится, — ответила принцесса.

Питеру так не хотелось признаваться, но он не мог допустить, чтобы невинное существо отвечало за его проступок.

— Это я им сказал. — Питер прочистил горло. — Я хотел спасти воробьёв, но меня прервал ночной патруль. Я сказал про незнакомца, чтобы их отвлечь. Было темно, так что они, наверное, приняли меня за птичку… — Питер надеялся, что на его последнее заявление никто не обратит особого внимания. — Простите меня, — сказал мальчик во второй раз за последние две минуты.

— Замечательно, — хмыкнула её высочество. — Теперь слепой ведёт за собой слепых.

Саймон объяснил:

— Эти воробьи — наши надземные шпионы. Без них нам никак не узнать о планах Инкарнадина. Не исключено, что он схватил одну из пташек. Когда ты всех их освободил, малышки явились сюда и отчитались. Все, кроме одной птички по имени Пышка. Король не гнушается пыток. Он мог схватить её, чтобы побольше разузнать о незнакомце… И без сомнения, узнает много нового.

Мысли о том, что невинная птичка подвергается пыткам, Питер вынести не мог.

— Мне нужно её спасти!

— Мне кажется, на сегодня твоей «помощи» более чем достаточно, — сказала Пег и повернулась к нему спиной. — Трабл, Скрейп, начинайте готовить новое укрытие. Гиггл и Марблз остаются дозорными.

Раздачу команд прервал звон, донёсшийся сверху.

— Это Утренний колокол. Он означает, что король скоро проснётся. Пора выдвигаться.

Питер прижал ладони к стенам и почувствовал, как они дрожат: это открывались засовы на дверях по всему дворцу. Сотни людей стройными рядами выходили из своих домов и направлялись в Столовую. Питер слышал что-то помимо разговоров голодных жителей. Это было тихое журчание воды. Питер принюхался и уловил запах, которого ещё мгновение назад здесь не было. Отвратительный запах, который ни с чем нельзя было перепутать.

— Куда это ты собрался? — спросила Пег, заметив, что он пакует заплечный мешок, который недавно вернул себе.

— Нужно там, наверху, кое-что проверить, — ответил Питер.

— Что там проверять? Они же просто завтракают.

— Я проголодался. — Питер не хотел открывать ей настоящую причину на случай, если ошибается. — Смотри на это так: если меня убьют, вы навсегда от меня избавитесь.

Питер схватил моток верёвки, который никому не был нужен, и сунул его в мешок. Он знал по опыту, что лишняя верёвка под рукой ещё никому в жизни не повредила.

Принцесса поймала себя на смешанных чувствах. Она одновременно расстроилась и умирала от любопытства.

— Хорошо, но я пойду с тобой. Единственный безопасный путь — по канализационным трубам, а ты там никогда один дорогу не найдёшь. — Девочка повернулась к Саймону. — Следи за свирепым рыцарем, как бы он не попал в беду. Всем приказываю доложить обстановку до того, как солнце поднимется высоко.

И Пропавшие растворились во тьме.

* * *

Путь на поверхность был долгим. Узкие и скользкие туннели становились ещё опаснее из-за быстрой походки её высочества. Уже через несколько минут Питер насквозь промок, и всё его тело ныло и болело, но он не сбавлял скорости. Мальчику так хотелось доказать, что он достоин звания героя, а это означало, что отставать никак нельзя. Вдыхая влажный воздух, Питер думал о том, каково это — вырасти в этом странном королевстве. Да, здесь его ждало бы рабство, но к трудностям он привык. Мальчик никак не мог избавиться от ощущения, что в этом месте есть что-то правильное. И поэтому здесь он чувствовал себя дома, впервые за всю свою жизнь. Даже её высочество, эта грубая командирша, была ему будто бы знакома.

— Я не смогла открыть эту твою шкатулку, — сказала она, забираясь вверх по лестнице. — Что в ней?

— Ничего особенного. — Питер всё ещё беспокоился и не хотел никому показывать свои волшебные глаза. Он помнил предупреждение профессора о том, как важно сохранить их в секрете. — Это всего лишь старые инструменты вора.

— Правда?! — Девочка помогла ему забраться наверх. — А можно мне посмотреть?

— Секрет фирмы. — Питер закинул мешок за спину. — Девчонке не понять.

— Ну и ладно… Я всё равно не собиралась на них смотреть! — И её высочество побежала в два раза быстрее.

Хотя Питера и обидел её пренебрежительный тон, он почувствовал облегчение.

— На что вы надеетесь после того, как мы спасём детей? — спросил он в надежде, что разговор заставит её немного сбавить скорость. — Хотите стать королевой?

— Я отправлюсь на поиски Безымянного, — сказала Пег.

— Кого-кого?

— Безымянного. Моего брата-близнеца.

Питер уже и забыл о том, что у короля был второй ребёнок.

— Саймон так и не рассказал, что с ним случилось.

— Никто не знает. Он исчез. Трабл и Скрейп считают, его уже нет в живых, но я им не верю. Я спрашивала Саймона, но он всё твердит одно и то же о «спасении Династии» и «возвращении Справедливости».

Питер не был уверен, что разжигать ложные надежды, как это делал ворон, очень мудро.

— Пережить такую кровавую битву, да ещё в младенческом возрасте… — заметил он как можно деликатнее. — Согласитесь, это звучит не очень правдоподобно.

— Он жив. — Девочка толкнула ржавую решётку и вышла на тёплый солнечный свет. — И однажды я его найду. Вот увидишь.

Но, разумеется, Питер ничего не видел: ни дворов, ни неба, ни того, как утренний свет мерцал в ясных изумрудно-зелёных глазах её высочества.

Глава седьмая

Речь короля

Питер и Пег добрались до Столовой как раз к выносу второго блюда. Принцесса привела мальчика к секретному наблюдательному пункту, который располагался во рту одной из многочисленных каменный гаргулий, что извергали потоки воды прямо во внутренний двор. Даже когда мы произносим слово «гаргулья», во рту что-то булькает. Считается, что эти бессмертные существа были когда-то грязными детишками, которых превратили в камень в наказание за мерзкую привычку плеваться на людях. Однако у нашей пары грязных детишек были проблемы посерьёзнее, чем общественные запреты. Питер и Пег прижались к нижнему ряду каменных зубов и стали подслушивать, о чём говорят жители королевства за завтраком. Как и во время вчерашнего ужина, разговоры были благопристойны, а еда — обильна. Питер слышал, как люди говорили с набитыми ртами что-то вроде: «Обожаю инжирное печенье!» или «Боже, ну разве этот омлет из воробья не изумителен?»

С тех пор как Питер побывал здесь в последний раз, Столовую полностью вымыли, а на тумбах вместо воробьёв появились растения в горшках.

— До восхода солнца сюда приходит убираться группа детей, — сказала принцесса. — Взрослые всегда оставляют после себя жуткий…

Питер прижал палец к губам девочки в знак того, что лучше сохранять молчание. Ему необходимо было сосредоточиться на том, что происходило внизу. Питер слышал, как люди жуют. Слышал, как тикают часы на башне. Слышал, как по периметру Столовой течёт поток воды.

— Принцесса, вы ничего не видите в воде?

Пег выглянула из-за челюсти гаргульи, чтобы было лучше видно. Ей всё показалось обычным.

— А что искать? — спросила она.

Питер собрался. От воды поднимался какой-то гадкий запах. «Не торчит ли что-нибудь из-под воды? Может быть, какие-нибудь трубы?»

— Я вижу заросли тростника. Они тут растут по всему двору, примерно через каждые три метра.

Питер кивнул и подвинулся ближе к девочке.

— Вовремя мы пришли. Чутьё подсказывает мне, что король планирует сегодня явиться на завтрак.

— Это просто смешно, — сказала Пег. — Король в жизни не завтракал с подданными. С чего ты так решил?

— В воде рассажены стражники. Всмотритесь в эти тростники. Видите, там огромные тени?

— Да, — сказала девочка через мгновение. — Э-э-это что, монстры?

— Запах мокрого орангутанга ни с чем на свете не спутаешь. — Мальчик не хотел, чтобы его слова прозвучали самодовольно, но подавить ухмылку всё же не сумел. — Оставайтесь на месте! Сюда идёт король!

Будто бы дождавшись его реплики, зазвучали трубы, и из воды поднялись две дюжины вооружённых до зубов орангутангов. Увидев вселяющий ужас ночной патруль средь бела дня, люди впали в панику. Некоторые мужчины рухнули в обморок прямо на месте, другие принялись давиться вафлями. Началось паническое бегство: граждане побросали тарелки и ринулись прочь из Столовой, но, достигнув коридора, обнаружили, что решётка ворот опущена, а значит, путь на остальную территорию дворца был для них отрезан.

— Стойте, граждане! — раздался обезьяний рёв над толпой.

Питер узнал голос того, кого называли Длинным Когтем. Зверь сделал паузу, удостоверившись, что все его слушают, и продолжил:

— Ваш Милостивый Король решил сегодня позавтракать с вами. Поприветствуйте его!

Толпа мгновенно разразилась самыми громкими аплодисментами, какие Питеру приходилось слышать в жизни. Он слышал, как мужчины и женщины топали ногами, улюлюкали и кричали изо всех сил. Но великому воришке было доступно то, что тщательно скрывалось: хлопавшие что есть мочи ладони пахли потом, а крики ликования вырывались из пересохших от страха ртов.

Король вошёл через маленькую дверцу у основания часовой башни. Питер его, конечно, не видел, но зато хорошо слышал. Каждый его шаг сопровождался громким лязганьем шпор.

— На нём броня из часовых механизмов, — сказала Пег. — Он без неё на люди не показывается.

Питер растерялся. Он был уверен, что девочка под словами «часовые механизмы» имела в виду что-то совершенно другое, однако, прислушавшись, уловил тихий скрежет деталей, вращающихся под нагрудником королевских доспехов. Мальчик изучал эти звуки и удивлялся, как могла работать такая странная броня.

Аплодисменты продолжались, пока его величество не оказался во главе банкетного стола. Вместо того чтобы сделать жест рукой, призывавший всех замолчать, он просто стоял и кивал головой.

— Чего он ждёт? — прошептал Питер.

— Хочет посмотреть, кто первым прервётся, — ответила Пег.

Но никто не прерывался. Люди хлопали и ликовали, хлопали и ликовали, пока их руки не покраснели, а голоса не охрипли. В конце концов не выдержал один старик за столом. Он упал на землю, и его крики сменились приступом кашля.

— Достаточно! — Голос короля был одновременно властным и полным негодования.

Питеру показалось, что так не может звучать голос свирепого воина: порою он даже срывался на визг. И всё-таки за его командой мгновенно последовала исполненная ужаса тишина. Король подошёл к старику.

— Ты что, не уважаешь Великого Правителя?

— П-п-прошу вас, Могущественный Король! — взмолился старик. — Пощадите своего верного подданного!

— Стража!

Три орангутанга молнией метнулись через двор, подскочили к старику и за ноги потащили его, кричащего, через коридор навстречу неясной, но явно нерадостной судьбе. Когда его крики наконец утихли, король повернулся к своим подданным.

— Прошу вас, кушайте, — сказал он с великодушной улыбкой.

Все сели на свои места. Ели молча, с трудом проглатывая аккуратные кусочки пищи. Это было непросто, ведь только что жители видели, как две обезьяны, у которых изо рта слюни висели верёвками, заставили одного из их соседей пропасть без следа.

Высоко над ними Питер в обнимку с Пег дрожал, спрятавшись за массивной челюстью гаргульи. И дрожал он не потому, что по его коленям текла ледяная вода, а потому, что его чувствительные уши до сих пор улавливали стоны старика, эхом отдававшиеся по подземелью.

Тем временем взрослые жевали, прихлёбывали и проглатывали остатки своего завтрака. За их спинами по периметру двора бродили орангутанги, высматривая тех, кто слабым аппетитом смеет оскорбить своего короля.

Как только все тарелки были чисты, Инкарнадин вновь заговорил:

— Мои дорогие сограждане! Вам, вероятно, интересно, почему же я почтил вас своим присутствием сегодня утром. Видите ли, уже более десяти лет назад я закончил строительство этого превосходного дворца. Я возводил его своими руками, камень за камнем….

Король прервался, чтобы насладиться восторженными аплодисментами подданных.

— Спасибо, сограждане, — сказал король. — Мне согревает сердце то, как высоко вы цените мои законы, мудрость и самопожертвование.

— Мы ценим! О да! — кричали люди.

— А чтобы вас вознаградить, я планирую устроить на юбилей королевства что-то очень и очень важное.

— Да здравствует юбилей! — вопили люди.

— Я хочу сделать своё королевство таким, каким оно давно должно было стать! Не только превосходным, но и сильным!

— Ура! Королевство станет сильным! — орали люди.

Питер наклонился ниже и прислушался. Что бы ни планировал король, это определённо было как-то связано с работами под землёй.

— Но прежде, чем я вам обо всём расскажу, обсудим дела посерьёзнее.

— Троекратное ура в честь дел посерьёзнее! — голосил народ.

Услышав последний выкрик, король нахмурился.

— Вот слушаю вас, и у меня складывается впечатление, что вы просто повторяете всё, что вылетает из моего превосходного рта.

— Нет же, нет! — закричали люди, занервничав. — Мы внимательно вас слушаем! Мы любим вас!

— Так-то лучше, — огрызнулся король, немного смягчившись. — Как я уже сказал, мне придётся привлечь ваше внимание к одному очень серьёзному вопросу. Кажется, в наш дворец тайно проник шпион. Он называет себя мистером Джастисом Траузерсом, но я подозреваю, что на самом деле он… вор!

Услышав это слово, женщины стали задыхаться, а мужчины задрожали как банный лист. Создавалось впечатление, что одного этого слова было достаточно, чтобы вселить в души подданных чистый ужас.

— Как вы знаете, — продолжал король, — воры — вредные создания, которые при помощи своих коварных приёмов могут открыть замки, установленные для вашей защиты.

Двое детей выслушали, как люди воздают хвалу королю и его необыкновенным «магическим» замкам. Питера, которому в жизни не раз приходилось лгать, это не впечатлило.

— Выходит, он пытается им навязать мысль о том, что быть запертыми в четырёх стенах — это хорошо? Ничего глупее я в жизни не слышал.

— Знаю, — ответила девочка. — Но они ведь всё равно ему верят.

Король поднял руку, и толпа притихла.

— Мне сообщили, что этот мистер Траузерс прибыл с секретной миссией убить вашего Достойнейшего Короля.

По толпе пробежала новая волна паники.

— Не умирайте, ваше величество! — кричал народ. — Вы нужны нам!

— Меня трогает ваша забота. — Король приложил латную рукавицу к тикающему под доспехами сердцу. — Но не стоит забывать, что я величайший воин в истории человечества.

Услышав последнее утверждение, Питер хмыкнул.

— Не смейся, — предупредила его Пег. — Мой дядя тщеславен, но он на самом деле очень опасен. Саймон говорит, что он может орудовать сразу сотней мечей и одной рукой укладывает до десяти противников. — В памяти её возникло воспоминание о погибших родителях. — Относись к нему как хочешь, но не стоит его недооценивать.

Питер не верил, что этот мужчина мог оказаться таким могущественным, но не сомневался, что Саймон умел с первого взгляда отличить хорошего воина от плохого. Питер всю свою жизнь провёл в городе, где драки затевались по пьянке или по дружбе и не причиняли особого ущерба. Настоящие войны были ему незнакомы. Мальчик вспомнил, как его напугала и сбила с толку разразившаяся в Гнезде битва, — для него это был совершенно новый мир.

Питер прогнал эти мысли и сосредоточился на обращении короля.

— Верные мои подданные! Вероятно, вы спрашиваете себя, как вышло, что шпион спрятался среди нас. С прискорбием сообщаю, что его тайно провёл сюда один из наших жителей. Представляю его вам: предатель! — Король хлопнул в ладоши, и из коридора с топотом вышли два орангутанга. Они сопровождали кого-то из граждан.

Питер в ужасе открыл рот. Даже здесь, высоко над землёй, он почувствовал запах знакомых духов.

— Это миссис Меласса! — прошептал он.

Пег наклонилась ближе к нему:

— Это та дама, которая тебе помогла?

На запястьях и лодыжках миссис Мелассы звенели оковы. Очевидно, женщина понятия не имела, о чём король говорил, прежде чем её ввели. Она постоянно спрашивала: «Что я сделала? Что я такого сделала?»

Принцесса наблюдала, как обезьяны провели свою пленницу в середину Столовой и бросили её к ногам короля.

Инкарнадин продолжил свою речь:

— Сегодня рано утром мои стражники схватили эту женщину у двери её дома. Она была добропорядочной гражданкой, искренне восхищалась королём и королевством, в котором жила. Она жила счастливой, замечательной жизнью и желала поделиться своим благополучием с любым незнакомцем.

Услышав, какие добрые слова говорит о ней король, миссис Меласса начала кивать головой, с жаром подтверждая каждое его слово.

Король продолжил:

— Именно из-за этой своей честности женщина и предстала сегодня перед вами.

Миссис Меласса кротко и удивлённо улыбнулась: неужели её собираются наградить?

— Мне доложили, что вчера она привела на ужин нового друга. Привела незнакомца, которого принимала у себя дома уже несколько дней. Моя милая миссис Меласса, — сказал король и улыбнулся ей, — будьте так добры, назовите имя вашего уважаемого гостя.

Женщина просияла, больше не сомневаясь, что ей собираются вручить какой-то важный приз за гостеприимство.

— Ваше величество, его звали… Джастис Траузерс! Услышав имя, вся толпа одновременно вскрикнула.

— Виновна по собственному признанию! — провозгласил король. — Сограждане, вы слышали, это имя шпиона, направленного сюда с целью убить меня. И эта женщина — его пособница!

Миссис Меласса слабо пискнула:

— Нет, ваше величество! Мистер Траузерс — хороший человек. Он был ранен! Я хотела ему помочь, поделиться с ним благами превосходного дворца! — Женщина поползла к королю на коленях, прижимая закованные в наручники руки к груди. — Он ни разу не обмолвился, что он вор!

— Конечно же, он не стал бы об этом говорить, дурочка! А вы и не спрашивали! Ваша доброта, — последнее слово, как плевок, было пропитано особым презрением, — позволила врагу проникнуть в наши ряды и поставила под угрозу мою драгоценную жизнь! — Король повернулся к толпе. — Так как же мы с нею поступим?

— Накажем её! — закричали люди.

— Прекрасно. — Король прошёлся вдоль длинного деревянного стола, схватил в руку столовые приборы и поднял их над головой. — Докажите свою верность королю! Возьмите оружие и накажите предательницу!

Принцесса в ужасе наблюдала эту сцену.

— Они же не станут… — прошептала она. Но ошиблась.

Ни секунды не колеблясь, все находившиеся в Столовой взяли по ножу, вилке или ложке и заголосили: «Убить предательницу! Убить предательницу!» Миссис Меласса задрожала от страха, когда вокруг неё начало сжиматься кольцо из вопящих сограждан. Орангутанги хихикали, с нетерпением ожидая представления.

— Убить предательницу! Да здравствует король!!!

— Нужно что-то делать, — сказала Пег и потянулась к руке Питера.

Но его руки нигде не было. Пока принцесса следила за разворачивавшейся трагедией, гениального воришки и след простыл.

Глава восьмая

Лилиана

Теперь, зная кое-что о Питере Нимбле и его волшебных глазах, вы, наверное, решили, что, когда принцесса Пег обнаружила, что её компаньон исчез, он исчез в самом буквальном смысле. Но правда была куда проще, хотя при этом не менее увлекательна. В ту секунду, как великий вор услышал приказ короля Инкарнадина казнить миссис Мелассу, он понял, что обязан что-то сделать. Если бы эта женщина не нашла его, раненого, и не выходила, мальчик уже был бы мёртв. А ещё он не мог дождаться возможности навсегда заглушить сомнения Пег по поводу его способностей. Так что же может подойти для этого лучше, чем героическое спасение женщины?

Питер понял, что в одиночку одержать победу над людской толпой шансов нет, не говоря уже об орангутангах. Единственная надежда — как-то отвлечь всеобщее внимание. Если бы все отвернулись хотя бы на минутку, он мог бы проникнуть в Столовую и освободить миссис Мелассу. Но что можно сделать? У мальчика не было никаких приспособлений достаточного размера, чтобы перетянуть на себя внимание ревущей толпы. Он поискал во рту гаргульи что-нибудь, что можно было бы бросить вниз, например шатающийся клык, но вместо этого его пальцы наткнулись на ржавый крюк, при помощи которого челюсть гаргульи крепилась к стене. Гаргульи, очевидно, выполняли роль водостоков, которые контролировали потоки стекающей вниз воды.

Мальчик вскочил на ноги и начал обыскивать туннель за спинами каменных великанов, пытаясь нащупать что-то вроде переключателя, который расширял бы водосток.

— Питер! Что ты делаешь? — Пег уже плескалась рядом с ним и хватала его за рукав. — Я думала, с тобой что-то случилось! Нельзя же вот так пропадать!

— Или помоги мне, или не путайся под ногами. — Питер отдёрнул руку, на секунду забыв, что перед ним королевская особа. — Мы обязаны спасти эту женщину.

— Как? За десять секунд они разорвут её на куски с криками «Да здравствует король!».

— Значит, надо поторопиться, — сказал Питер. — Вы хорошо знаете эти ходы, подскажите, есть ли тут какой-то рычаг, который регулирует потоки воды?

— Какой-то что? — сказала девочка в замешательстве. — Я уже тебе сказала, фонтаны — это чудо, как и колокол, и замки, и всё остальное.

Питер оттолкнул Пег в сторону и вброд пошёл глубже в туннель. Стало ясно, что от принцессы пользы ему не будет. Питер услышал, как внизу в Столовой мистер Боннет первым взмахнул вилкой перед миссис Мелассой. Мальчик поморщился от звука, с которым острые зубцы распороли ткань её платья.

— Нет времени объяснять, ваше высочество, — сказал он. — Прошу, сходите за моим мешком и возьмите оттуда верёвку. Мне нужно, чтобы вы привязали её к чему-то надёжному.

Девочка решила, что сейчас не время ставить приказы под сомнение. Не сказав ни слова, она побежала за мешком и вынула верёвку.

— Ну где же ты прячешься? — пробормотал Питер, повернувшись спиной к стенке сточной трубы.

Чем дальше он заходил, тем глубже становилась вода. Теперь она доходила ему до бёдер и с силой в тысячу галлонов тянула его за собой. Поток выталкивал его обратно из туннеля, и Питер вытянул руку, чтобы удержаться и не упасть. Его пальцы нащупали небольшую круглую шишечку на одной из ржавых труб, бегущих вдоль потолка.

— Привязана ли верёвка? — крикнул он Пег.

Девочка выросла в подземных пещерах и кое-что знала о вязании хороших узлов. Верёвка была профессионально привязана к торчащему клыку гаргульи.

— Всё готово!

— Отлично! Тогда держитесь!

Питер изо всех сил дёрнул круглую шишечку на себя. Трубы заревели, и не одна, а все гаргульи над Столовой раскрыли свои уродливые челюсти и обрушили мощные потоки воды прямо на головы людей.

На случай, если вам это ощущение не знакомо, расскажу: удар по голове повсеместно считается одним из самых неприятных сюрпризов в жизни человека. Реакцией на такое нападение обычно бывает вот что: жертва резко поворачивается кругом и кричит «Кто здесь?!» в пространство за своей спиной. Человек может даже по глупости начать гладить себе голову, проверяя, нет ли на ней крови. Такие казусы чаще всего случаются с высокими людьми, когда они со всего размаху бьются головой о притолоку или о ветку дерева. Этим во многом объясняется вечно плохое настроение великанов, жителей Бробдингнега и прочих.

Жители королевства не были выдающегося роста, но всех их на самом деле начало бить по голове каскадами воды. Практически каждый взрослый в Столовой обернулся с криками «Кто здесь?!» и начал ощупывать голову. Но поскольку напал на них не человек, а грохочущий водопад, то ответом на расспросы стала добрая струя воды в лицо.

Во дворе творилось чёрт знает что. Все так визжали, и вода текла такими сильными потоками, что в течение нескольких минут никто не мог понять, что происходит. И всё это время сверху падала вода, доходила людям до талии, а некоторых даже сбивала с ног.

— Гаргульи протекают! — ревел король, забравшись на стол, который уже сам плавал по поверхности воды. — Длинный Коготь! Ты ответственный за систему водопроводов!

— Вчера вечером они были в порядке, сэр! — Длинный Коготь спихнул какого-то мужчину обратно в воду. — Кто-то, должно быть, сбил настройки!

— Но это невозможно! Никто в королевстве…

Король собирался сказать, что никто в королевстве не имел ни малейшего представления об устройстве водопровода, но в этот самый момент заметил посреди мокрого хаоса двух детей лет десяти и в одном из них узнал свою родную племянницу!

— Девчонка атакует! Хватай её!

— Лови ребёнка! — зарычал Длинный Коготь и пошлёпал вслед за Пег.

Как вы, вероятно, знаете, орангутанги по природе своей не водоплавающие существа. Даже в дикой природе они едва ли пьют воду. Примерно раз в месяц орангутанги хорошенько напиваются из корыта, а избытки жидкости прячут в горбе, который располагается прямо между их здоровенными лопатками. В отличие от них, принцесса Пег всю жизнь провела в канализационных трубах, так что орде кровожадных орангутангов не светило поймать беглую наследницу. Они шлёпали и шаркали по воде, но Пег была неуловима.

Девочка плавала по периметру Столовой, изо всех сил стараясь отвлечь внимание от Питера. Тем временем гениальный воришка пробрался в центр двора прямо к миссис Мелассе. Прежде чем женщина поняла, что происходит, Питер нырнул под воду и начал расстёгивать её оковы. Замки были несложными: их устройство ничем не отличалось от крошечных застёжек на лапках воробьёв. Мальчик отпер кандалы и наручники и всплыл на поверхность.

— Вы свободны! — сказал он, хватая женщину за запястье. — А теперь задержите дыхание! — Питер снова нырнул под воду, на этот раз увлекая миссис Мелассу за собой.

Под водой Питер остановил сердцебиение и сосредоточился на суматохе вокруг себя. Фокусируя внимание, мальчик мог ощущать различие между людьми и орангутангами. Он чувствовал, как миссис Меласса тянет его за руку, когда они пробирались к одной из стенок двора. Они добрались до Пег ровно в тот момент, когда ей требовалась помощь, чтобы пробиться через толпу граждан, заслонивших собой главный проход.

— Ворота блокируют выход, — сказал Питер. — А другой выход есть?

— Мог бы проверить до того, как смыл нас вниз, — пробормотала Пег. — За мной!

Девочка схватила миссис Мелассу за другую руку и повела их с Питером по боковому коридору. Они добежали до небольшого алькова, где Пег вынула из стены камень и втолкнула компаньонов в секретный проход. Сама девочка нырнула за ними и аккуратно вставила камень на место, прежде чем её кто-нибудь заметил.

Может показаться, что спасение жизни женщины должно расположить её к спасителям. Можно даже предположить, что спасённая дама будет по гроб жизни им признательна и примется благодарить своих героев, пока её толкают и протискивают в самые узкие подземные ходы. Однако в нашем случае всё было наоборот. Более десяти лет промывания мозгов не прошли даром, и миссис Меласса лишилась последних остатков того, что хотя бы отдалённо напоминало здравый смысл. Несмотря на все доказательства обратного, она оставалась совершенно убеждена, что её король олицетворяет добро, а эти дети — зло.

— Отпустите меня! — кричала женщина, пока её уводили всё глубже под землю. — Помогите! Стража! Король! Кто-нибудь! Меня схватили шпионы!

Чаша терпения Пег переполнилась, и девочка повернулась к миссис Мелассе:

— Ваши соседи были готовы убить вас столовыми ложками! Вы что, правда хотите вернуться к ним?!

— Они всего лишь подчинялись приказу его величества! — сказала женщина и пнула её высочество. — Отпустите меня!

Питер попробовал разговаривать более дипломатичным тоном:

— Миссис Меласса, я знаю, вы напуганы, но, если вы будете продолжать так кричать, монстры услышат и пойдут на голос. Вы этого хотите?

В ответ он тоже получил пинок по ноге.

Существует старая поговорка, которую неуверенные в себе люди когда-то придумали, чтобы взять верх над своими отпрысками. К сожалению, эта фраза прижилась, и теперь многие почитают её за правду. «С ребёнком бесполезно спорить». Любой спокойный и уравновешенный ребёнок скажет вам, что это высказывание — полная ерунда. Пег и Питер потирали икры, и её высочество выдохнула более правдоподобную фразу:

— Со взрослым бесполезно спорить. — Она вздохнула и похромала дальше. — Раз она так глупа, надо было оставить её погибать.

— Вернитесь, Пег! — сказал Питер с жаром, который удивил даже его самого. — Эта женщина, возможно, запуталась, но она всё ещё одна из ваших подданных. Мы должны взять её с собой.

— Она приведёт короля и его сторожевых орангутангов прямо к нам в укрытие, — отозвалась девочка. — Нельзя так рисковать.

Питер обдумал то, что сказала девочка, затем опустился на колени и оторвал от своей штанины полоску ткани. С извиняющейся улыбкой Питер затолкал ткань в рот вопящей миссис Мелассы.

— Проблема решена, — сказал он. — А теперь — вперёд.

* * *

Кляп чудесным образом подействовал, и, если не считать пинков и ударов руками, миссис Меласса весь остаток пути была относительно дружелюбна. Когда они наконец добрались до логова, сэр Тоуд и Саймон уже с нетерпением ждали их.

— Питер! — воскликнул рыцарь и галопом поскакал к ногам друга.

— Ваше высочество! — закричал ворон и взлетел девочке на плечо.

Пег вздохнула и отпустила ношу со своей стороны.

— Простите, что мы так долго. Пусть Питер сам вам всё расскажет.

— И уж я-то его расспрошу, — сказал Саймон и окинул мальчика сердитым взглядом. — Мы слышали шум наверху и сильно разволновались. Я отправил воробьёв на разведку. Птичка донесла, что король запер всех до одного по домам и пошёл с инспекцией от двери к двери. Вас кто-нибудь видел?

— Можно так сказать, — простонал Питер, затаскивая миссис Мелассу в пещеру.

— Э-э, а кто это, ваша новая подруга? — спросил сэр Тоуд, потыкав женщину копытцем.

— Её зовут миссис Меласса. Эта женщина выходила меня, когда я попал сюда с разбитой головой. Мы спасли её от оравы взбесившихся взрослых.

— Как глупо, — огрызнулся Саймон. — Мы не можем себе позволить показывать королевским подданным своё убежище.

— Но они собирались убить её, — протестовал Питер.

— Даже если так. Безопасность её высочества гораздо важнее жизни любого обычного человека. Мудро было бы это запомнить.

Приблизительно в это время миссис Меласса потрудилась принять вертикальное положение.

— Спасите! Я здесь! — закричала она, вырвав изо рта кляп, и побежала в сторону туннеля.

Питер кинулся за ней и быстро догнал.

— Держите её, — прохрипел он, — я посажу её на цепь.

— Никаких цепей, — твёрдо сказала Пег. — Пока я принцесса, мы не будем пользоваться цепями.

— Но меня при этом вы именно цепями сковали, — пробормотал Питер.

Саймон тихо обратился к Пег:

— Ваше высочество, если эта женщина не угомонится, нас могут обнаружить. Если вы отказываетесь её сковать, тогда от неё необходимо избавиться. — Ворон поднял в воздух чёрный коготь. — Я могу это быстро устроить.

— Я же сказал — НЕТ! — закричал Питер через пещеру. Принцесса и ворон, очевидно, удивились, что он их услышал. — Я знаю, это опасно, но если вы её убьёте, то чем вы лучше короля?

— Мальчик дело говорит, — сказал сэр Тоуд. — Мы здесь не убивать собрались.

— Говорите за себя, — сказала Пег.

Питер повернулся к вырывавшейся женщине. Он чувствовал, что должен быть какой-то способ пробиться через враньё короля.

— Вы помните меня, миссис Меласса? Я тот незнакомец, которого вы нашли в своём дворе.

— Не смешите меня! — резко бросила она в ответ. — У того мужчины были золотые глаза. А у вас вообще нет глаз! У меня великолепная память на лица!

— Я не мужчина, я маленький мальчик. Вы помните, что такое «маленький мальчик»?

Женщина посмотрела на него в диком ужасе.

— Если это какая-то пытка, то она не сработает. Можете хоть сто раз повторять «маленький мальчик» — я не сдамся!

Миссис Меласса перекатилась по земле и едва не придушила мальчика своей пышной юбкой. Питер схватил женщину за волосы, пытаясь выбраться на свободу.

— Подождите-ка, — сказал он, вдохнув запах надушённых локонов. — А где у нас Трабл?

— Мальчишки пошли на разведку по пещерам, — ответил Саймон.

— Не могли бы вы привести его сюда? Прошу вас.

Пег вздохнула, кивнула Саймону, и он быстро выпорхнул из пещеры. Через несколько минут ворон возвратился вместе с Траблом.

— Я чем-то провинился? — спросил мальчик и вытер нос рукавом.

Питер, который умудрился утихомирить миссис Мелассу при помощи верёвок, поднялся на ноги и поприветствовал его. Он подошёл к мальчику и понюхал его волосы.

— Трабл, — сказал он с улыбкой, — я хочу, чтобы ты поздоровался со своей мамой.

Повисла долгая пауза.

— С кем? — переспросил Трабл, соскребая грязь с руки.

Питер взял мальчика за руку и подвёл его к свече.

— Тебе нечего бояться. Просто позволь ей увидеть твоё лицо.

— Не подходи! — Миссис Меласса прислонилась к стене и прикрыла глаза руками. — Уйди от меня, грязный маленький мужчина!

Трабл присел на корточки, чтобы лучше её рассмотреть.

— Она такая толстая, просто ужас, — сказал он.

Всё шло не так гладко, как Питер надеялся. Он присел на колени перед женщиной и нежно убрал руки с её глаз.

— Посмотрите на него, — мягко сказал он. — Я уверен, вы всё вспомните.

Миссис Меласса старалась отвести глаза от пристального взгляда Трабла, но не смогла, и, когда она осторожно взглянула в бледно-голубые глаза, что-то в ней изменилось. Питер услышал, как у женщины перехватило дыхание, и почувствовал, как под кожей ускорился пульс.

— Ти-ти-тимоти? — прошептала она.

Теперь миссис Меласса уже дрожала всем телом. Она протянула руку, чтобы дотронуться до лица мальчика.

— У меня когда-то был малыш… У него были самые красивые глаза на свете… Он… — Женщина тяжело задышала, пытаясь сдержать душившие её слёзы. — Мой сынок!

Миссис Меласса бросилась к Траблу и прижала его к своей пышной груди.

— Мой маленький Тимоти!

Мальчик смутился и казался немного напуганным.

— Меня что, правда так зовут? — спросил он. — Тимоти?

Женщина заплакала, вспоминая тот страшный день много лет назад, когда её младенца украли из колыбельки.

— Я думала, что потеряла тебя навсегда! — приговаривала она, прижимая сына всё крепче, и Трабл тоже плакал, ведь ни один ребёнок на самом деле никогда не забывает о своей матери.

Пег молча наблюдала эту сцену и думала, что ещё минуту назад хотела убить эту женщину.

— Что… Что только что произошло? — спросила она.

Питер пожал плечами:

— Если игнорировать запах духов и грязи, остаётся то, что помогло мне понять: эти двое родные люди… Их запахи совпадают.

— Ха! Запахи совпадают! — Сэр Тоуд повторял эти слова как удачную шутку. — Я же говорил, у него талант, но вы меня не слушали. Что вы теперь скажете?

Саймон соскочил с плеча её высочества.

— Прости мне мои сомнения, Питер Нимбл. Теперь я вижу, что твоё появление в королевстве — это настоящее чудо.

Принцесса не могла так просто взять и признать, что была не права, но и она осталась под сильным впечатлением.

— Ты точно знаешь, как обращаться с кандалами, — сказала она. — Завтра пойдём с нами в каменоломню, проверим, можешь ли ты и другим помочь. — Девочка посмотрела на Тимоти и его маму и не смогла сдержать улыбки. — И спасибо тебе.

Одобрение принцессы, пусть и такое сдержанное, наполнило Питера радостью.

— Конечно, ваше высочество, — сказал он и поклонился.

В течение нескольких последовавших часов холодная пещера была наполнена такой теплотой и любовью, с которыми не может сравниться даже тепло всех сердец в мире, собранных вместе. Тимоти рассказывал маме о трудностях и страданиях, перенесённых им в подземелье, и от каждой новой истории миссис Меласса плакала, ощущая новые волны благодарности за то, что они с сыном снова вместе. Разговоры затянулись, мальчик начал уставать, и мать взяла его к себе в объятия и начала гладить его спутанные волосы, напевая тихие колыбельные.

* * *

Появление миссис Мелассы, которую на самом деле звали Лилиана, стало создавать проблемы только вечером. Всё началось с того, что со своих постов вернулись смертельно усталые девочки. «А это кто?» — спросила Марблз, с подозрением уставившись на взрослую женщину рядом с Тимоти.

— Это моя мама, — гордо сообщил мальчик. — Её Питер спас.

Девчонку поразила новая мысль:

— Так, а что насчёт моей мамы? Почему это у Трабла она теперь есть, а у меня нет?

— Да, — присоединилась к подружке Гиггл. — А как же я?

Принцесса Пег вмешалась в разговор и попыталась объяснить ситуацию, но стоило только ей успокоить девочек, как с разведки вернулся Скрейп.

— Я услышал крики и вернулся как можно скорее. Что случилось? — Он сжал кулаки и приготовился к драке.

— У Трабла появилась мама, — сказала Марблз. — И он ей с нами не делится!

Скрейп, который был ближайшим другом Трабла, посмотрел на товарища с обидой в глазах:

— Так нечестно… Пусть она будет нашей мамой по очереди!

— Так не пойдёт, — сказал Тимоти, отталкивая детей в сторону. — Это моя мама!

— Правда? — закричали дети, отпихивая его. — А что, если мы её у тебя заберём?!

Пег, как могла, старалась успокоить детей.

— А ну перестаньте ссориться! — закричала она своим командирским голосом. — Или я вообще отведу её обратно наверх, туда, где мы её нашли!

Но всё было бесполезно: в пещере поднялся настоящий бедлам, сопровождавшийся плачем, плевками и топотом ног по грязи.

Лилиана понимала, что для примирения детей недостаточно только силы.

— Дети, пожалуйста! — сказала она и протиснулась в круг между ними. — Я сейчас для каждого из вас немного мама. Хотелось бы, чтобы было иначе, но мне придётся хотя бы на какое-то время её вам заменить. Я уверена, что Тимоти с радостью согласится поделиться мной с каждым из вас. Так ведь, милый?

Тимоти далеко не выглядел радостным, представляя себе, как делится своей новой мамочкой даже с кем-то одним, не говоря уже обо всех и каждом. Вместо ответа он пялился на землю и носком ботинка разбрасывал по полу грязь.

— Тимоти, — сказала Лилиана неодобрительным тоном.

— Хорошо, — пробормотал он. — Можете позаимствовать у меня немного мамы.

И миссис Меласса обняла всех детей своими большими взрослыми руками, даже Принцессу Пег привлекла в кружок. Те из вас, кто вырос рядом с мамой, могут не прочувствовать всю важность этого момента. Какой бы жестокой и вредной ни казалась ваша мать, это, несомненно, лучше, чем полное её отсутствие. У этих детишек не было ни единого воспоминания о том, как их обнимают, шлёпают или кормят пюре с ложечки. Когда они учились ходить или пользоваться горшком, никто не подбадривал их любящим голосом. Вместо этого в их жизни были орангутанги, готовые сожрать их живьём, если они не вернутся к работе. Поэтому обещание Лилианы стать мамой для них произвело на детей громадное впечатление. Как только она обняла всех вместе, они разразились потоками слёз, прижимаясь к ней…

Все, за исключением Питера. Юный воришка отступил назад и присел рядом с сэром Тоудом на холодный, грязный пол.

Рыцарь внимательно изучил лицо мальчика в свете свечи.

— Я не мама, — сказал он. — Но я твой друг.

Питер положил руку на лохматый затылок.

— Мой лучший друг.

Так двое друзей долго сидели рядышком и слушали, как Лилиана нежно напевала песенку своей новой семье. Пропавшие наконец нашлись.

Глава девятая

Заводное чудовище

Спасением Лилианы Питер ответил на все основные вопросы, касающиеся его компетентности.

Поэтому уже на следующее утро Пег со всей своей компанией решилась показать ему каменоломни.

— Жду не дождусь, когда все эти цепи спадут, как по волшебству, прямо на наших глазах, — воскликнула её высочество, вприпрыжку спускаясь по каменной лестнице. Казалось, что за ночь она полностью изменила своё мнение о молодом воришке. — Вы бы только видели, как ловко он открыл замки на цепях, сковавших Лилиану! Даже под водой!

Питер не был так уверен в своих силах. Да, он был опытным вором, но, судя по тому, что ему рассказали, спасения здесь ждали целые толпы детей. Мальчику не нравилось, что от него зависит столько человеческих судеб сразу.

— Будем надеяться, задача окажется не слишком сложной, — сказал он себе под нос.

Но задача оказалась именно такой. Даже путь к каменоломне сам по себе стал целым приключением. То, что Питер устроил в Столовой, взбесило короля, и он успел выставить охрану в каждом подземном туннеле. Создавалось впечатление, что все проходы заблокированы орангутангами.

— А сколько всего здесь маршрутов? — прошептал Питер, когда они ждали в боковой пещере, пока мимо пройдут несколько стражников.

— О, их сотни, — сказал Тимоти, крепко держа Лилиану за руку. — Мы знаем многие, но только король знает все до одного.

— Король знает абсолютно все туннели? — Питер удивился. По своему опыту он помнил, что взрослые редко знают все секретные проходы даже в собственных домах.

— Все до одного, — ответила Марблз. — У него есть такой волшебный пергамент, который позволяет видеть, где они пролегают и как соединяются друг с другом.

— Ты имеешь в виду карту? — спросил сэр Тоуд.

— А что это? — отозвалась девочка.

Питер и сэр Тоуд были потрясены: эти дети не знают, что такое карта.

— Карта… — повторила Лилиана, и её лицо озарилось. Слово было ей смутно знакомо. — Да, кажется, я помню это слово.

Она зажгла свечу и подозвала детей ближе к себе.

— Карта — это листок бумаги, на котором нарисована картинка местности. Вот посмотрите, я рисую карту этой пещеры.

Женщина взяла кусочек угля и начала рисовать им на полу.

— Это какой-то кружок с пупырышками, — сказал Тимоти. — Он совсем не напоминает это место.

— Верно, — терпеливо сказала Лилиана. — А если бы Саймон посмотрел на эту пещеру с высоты птичьего полёта? Что бы он тогда увидел?

— Темноту? — предположила Гиггл.

— Горку камней? — сказал Скрейп, основательно подумав. — Ведь он бы тогда смотрел на каменный пол!

— Очень хорошо, Скрейп. А какую форму тогда приняли бы все эти каменные стены? Посмотрите на них повнимательнее.

Все дети вытянули шеи и уставились на покрытые тенями стены.

— Круг? — наконец выдал Тимоти.

Лилиана просияла:

— Точно. Именно его я и нарисовала на своей карте. А туннели выглядели бы на карте вот такими извилистыми линиями.

Дети наблюдали за её движениями как заворожённые, не отрывая глаз.

Пег осталась стоять рядом с Питером, в стороне от остальных.

— Я кое-что узнала о картах от Саймона, — сказала она. — Но этого недостаточно, чтобы им объяснить. Им нужен настоящий учитель.

Питер слушал, как Лилиана преподаёт детям урок, и радовался, что они наконец чему-то научатся. Он сам, конечно, тоже никогда не видел карты, но всё детство создавал в голове маленькие схемы того, как в домах расположены комнаты, чтобы не натыкаться на разные предметы. В его сознании эти пространства были живыми: они постоянно менялись и росли, черпая информацию от других органов чувств.

— Если у короля есть такая чудо-карта, то он должен быть в курсе существования той пещеры, в которой вы живёте? — спросил он.

— Пока нет, — ответила Пег. — Мы её сами выкопали. Если он узнает о ней, у нас не останется своего места.

Пока Лилиана и дети продолжали обсуждать тайны картографии, Питер обратил внимание на отдававшиеся эхом шаги ночного патруля. Он слышал, как обезьяны громко топали, расхаживая туда-сюда, и жаловались друг другу, как, наверное, весело сейчас остальным орангутангам. Мистер Шеймас учил Питера, что, когда стражникам становится скучно, они начинают вести себя в соответствии с определёнными схемами, и задача вора заключается в том, чтобы опознать схему в каждом конкретном случае и воспользоваться её слабыми местами. Когда один из охранников прошёл мимо укрытия детей в третий раз, Питер почувствовал, что наклёвывается хотя бы маленький, но шанс пробраться мимо них. Он повернулся к Пег:

— Ваше высочество, я смогу провести нас мимо орангутангов, но идти такой большой толпой небезопасно. Мы не сможем взять с собой всех остальных.

Девочка встала и отряхнула руки.

— Мы с Питером идём дальше вдвоём, — сказала она детям. — Я хочу, чтобы вы все вернулись в убежище и ожидали нас там.

Её друзья одновременно забубнили:

— Так нечестно.

Скрейп вскочил на ноги:

— А почему это всё самое интересное всегда достаётся только вам с Питером?

Лилиана вмешалась и не дала разыграться скандалу.

— Потому что без тебя, Скрейп, меня некому будет защитить от этих ужасных обезьян. Ты такой смелый боец, рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. — Она протянула мальчику руку. — Не соблаговолишь ли ты проводить меня?

Мальчик смущённо пожал плечами.

— Почему бы и нет, — сказал он и, шаркая, направился к ней.

Тимоти схватил вторую руку Лилианы, боясь остаться в стороне.

— Я тоже буду тебя сопровождать, мамочка.

— И я! — закричали девочки.

— Как это благородно с вашей стороны! — сказала Лилиана и увела детей в убежище. — Когда мы придём в пещеру, я приготовлю чай и расскажу вам о гигиене. Разве это не захватывающая тема?

Питер даже захотел было к ним присоединиться, но их с принцессой ждали куда более срочные дела. Теперь он шёл во главе, за ним на коротком расстоянии следовали Пег, Саймон и сэр Тоуд. Эта небольшая компания спускалась всё глубже и глубже под землю и пряталась каждый раз, когда приближался ночной патруль. В конце концов они добрались до туннеля, который круто спускался вниз, в каменоломни.

Питер положил руку на липкий прохладный камень.

— Я чувствую какое-то движение там, внизу. Вся земля как будто бы дрожит.

— Это то самое заводное чудовище, о котором я тебе говорила. То, что пожирает камень. Мы уже близко.

Из темноты раздался грубый голос.

— Ну ладно! — сказал один из орангутангов. — Пятнадцать минут подремлю — и снова за работу. А кто будет ворчать, отправится в пасть к драконам!

— К драконам? — Сэр Тоуд, старавшийся цокать как можно тише, как раз догнал остальных. — У короля что, есть драконы?

— Я ни о чём таком не слышал, — ответил Саймон, усевшись на плечо её высочества. — Скорее всего, это пустая угроза.

Питер принюхался, надеясь почувствовать запах вещества, которое разом решило бы их проблемы, например серы или какого-нибудь яда, но уловил только солоноватый аромат. В других обстоятельствах он бы подумал, что этот запах напоминал ему родной город, но это же полный абсурд: мальчик был глубоко под землёй и за полмира от дома.

Туннель перестал уходить вниз и наконец закончился узкой площадкой, нависающей над огромным котлованом.

— Добро пожаловать в каменоломни, — сказала Пег.

Грохот стих, и Питер мог сосредоточиться. Колоссальные размеры этого котлована поразили его. Он чувствовал жар от факелов на расстоянии нескольких десятков метров, слышал, как со сталактитов капает вода метрах в пятнадцати от него. А ещё он чувствовал запах орангутангов, шагающих туда-сюда по мокрому полу, который, казалось, простирался в бесконечность.

— Аккуратно там, на краю, — сказала Пег и потянула его к себе. — До дна далеко.

Обращаясь к сэру Тоуду, она указала на противоположную стену котлована:

— Вон там спит заводное чудовище.

Рыцарь сощурился, всматриваясь в глубину пещеры сквозь тусклый свет факела, и охнул от удивления:

— Боже мой, Питер… Она ведь не шутила.

Если бы мальчик мог видеть, его бы сейчас поприветствовало зрелище из самых жутких кошмаров. Колоссальный аппарат был высотой с саму каменоломню. Открытая задняя стенка демонстрировала путаницу из шестерёнок, поршней и пружин, которые все до одной крепились к гигантским круглым клеткам. Клетки напоминали крутящиеся колёса, с помощью которых учёные развлекают грызунов, только эти колёса были больше и могли вместить внутри себя сразу несколько человек. Передняя часть машины представляла собой огромный железный винт, врезающийся глубоко в стену.

Буровая установка, которая издавала весь этот подземный грохот, сейчас отдыхала. Те, кто ею управлял, то есть дети, собрались в центре пещеры.

— Рабы сбились в кучу в середине какого-то плоского валуна, — объяснял сэр Тоуд. — Со всех сторон их окружает ров с тёмной водой.

Питер слышал, как по периметру бродят обезьяны, щёлкая хлыстами и угрожая детям. Каждый стражник держал длинную цепь, которая тянулась по полу и исчезала под водой во рву.

— Вода в нём солёная, — сказал мальчик, когда понял, откуда этот запах мог быть ему знаком.

Сэр Тоуд вытянул шею, и его взгляд уловил движение длинной тени под рябью на воде.

— Кажется, к обратному концу этих цепей прикованы какие-то водоплавающие животные.

Не успел рыцарь произнести эти слова, как из-под воды подняло голову гигантское существо. Его покрытое слизью тело по форме напоминало бочонок для соления огурцов, а по спине бежали длинные полоски плавников. Животное извивалось на цепи, что крепилась к большой металлической маске, закрывавшей всю его голову за исключением рта. Когда животное щёлкало пастью, у него во рту обнажались острые как бритвы, сверкающие зубы. Из пасти вырвался визг, который, казалось, мог бы расколоть пополам целую гору.

— Святые небеса… — произнёс сэр Тоуд. — Я-то думал, они уже пропали с лица земли!

В ужасе он наблюдал, как страшное чудище секло воздух метровым языком, готовясь отобедать (очевидно, детьми). Оно орало и клацало зубами, мечтая вонзить зубы в мягкую плоть, которая была так близка, но всё же недоступна.

Рабы пронзительно закричали, побросали еду и ринулись на другой конец острова.

— А вы ничего, шевелитесь, червяки, — хохотнул один из стражников.

Существо на противоположной стороне водоёма тоже высунуло голову из-под воды, завизжало и защёлкало пастью. Стражники разразились диким смехом, наблюдая, как дети мечутся от одного чудовища к другому.

— Что это за водные твари? — заворожённо спросил Саймон.

У сэра Тоуда пересохло во рту.

— Морские змеи… Драконы морских глубин. Из наших водоёмов они давным-давно исчезли. Когда я был молод, ходили слухи, что трое таких ребят проглотили целый Философский Полуостров.

— А тут во рву их как минимум дюжина, — сказал Питер, подсчитав пронзительные голоса.

С каждой минутой его работа усложнялась. Теперь вопрос заключался не только в том, как отпереть несколько ржавых замков. Настало время сразиться с морскими драконами.

— А как эти чудища дышат под водой? — спросила Пег, которая благодаря заклятию своего отца даже самого жалкого моллюска в жизни не видела.

Саймон решил ответить как можно подробнее:

— Далеко-далеко живёт могущественный океан. Это такой огромный водоём, он может окружать со всех сторон целые королевства. Ходят легенды, что вся вода обходит весь мир по кругу, как отвергнутый возлюбленный, постоянно пытаясь догнать луну. Под поверхностью океана залегает ещё один мир, наполненный волшебной солью, что носится по течению, как носится ветер по небесам над нашей головой. В этих глубинах рождаются и умирают несметные полчища странных существ, которые за всю жизнь ни разу не вдыхают лёгкими воздуха.

Птица содрогнулась от этой ужасной мысли.

Девочка кивнула, хотя поняла далеко не всё из того, что сказал Саймон (особенно трудно ей дался кусок про отвергнутую любовь). Прежде чем ей удалось задать ещё один вопрос, по пещере пронёсся металлический голос.

— ДЛИННЫЙ КОГОТЬ! — Голос шёл из медных рожков, вмонтированных в стену. — НЕМЕДЛЕННО ПРОЙДИ В КОРОЛЕВСКУЮ ЗАЛУ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ. НАМ НУЖНО ОБСУДИТЬ ОДНО ВАЖНОЕ И СРОЧНОЕ ДЕЛО. ОТДАЙ СВОЮ ЗМЕЮКУ ДРУГОМУ СТРАЖНИКУ И ИДИ СЮДА.

— Это король, — сказал Питер.

Очевидно, Инкарнадин соорудил какую-то голосовую трубку, которая спускалась из его покоев прямо в каменоломни. Питеру попадались такие устройства в родном порту. Их придумали для того, чтобы созывать прислугу и клерков.

— Ну вот, только я немного с ним разыгрался, — воспротивился Длинный Коготь.

— Я СКАЗАЛ — НЕМЕДЛЕННО.

Питер услышал, как орангутанг бросил поводок и потопал куда-то в сторону, судя по звуку — в небольшой туннель. Мальчик знал, что основная его миссия заключалась в том, чтобы освободить детей, но что-то ему подсказывало, что им не вредно будет и подслушать, о каком «важном и срочном деле» идёт речь. Мальчик отвернулся от принцессы и достал из заплечного мешка шкатулку с волшебными глазами. Он поднял крышку и дал золотым глазам хорошенько посмотреть на их укрытие (на случай, если ему понадобится быстро сбежать). Питер сел на корточки перед сэром Тоудом и прошептал:

— Я хочу узнать, что они там замышляют. И подумал, что… Если ты не против, конечно… — Питер робко открыл мешок. — Я, наверное, воспользуюсь парой наших волшебных глаз.

— Разумеется, — сказал рыцарь и удобно устроился на дне мешка.

Питер перекинул мешок через плечо. Когда он подходил к самому краю туннеля, Пег схватила его за рубашку.

— Ты с ума сошёл? — воскликнула она. — Здесь же обрыв!

— О нас не беспокойся, — произнёс мальчик. — Постарайтесь не попасть в беду, пока нас не будет.

Питер перекинул ноги через край выступа и исчез среди теней.

Тем из вас, кто не является воришкой, искусство лазания по гладкой поверхности (так движется паук по паутинке) может показаться совершеннейшей тайной. И правда, это один из самых сложных навыков вора, который подразумевает умение просовывать пальцы рук и ног в невероятно узкие щели. И, как несложно догадаться, этот процесс усложняется по мере увеличения влажности. Стены пещеры были скользкими, пальцы Питера находились в крайнем напряжении, но всё же медленно и аккуратно он спустился на дно котлована, стараясь не задевать мерцающие факелы.

Каменоломня соединялась с другим котлованом, почти не уступавшим ей в размерах. Питер чувствовал в воздухе запах серы и опилок, а вокруг раздавалась музыка каменщиков: стук молотов, грохот топоров, вырубавших породу, треск раскалываемых дров. Сэр Тоуд выглядывал из мешка и описывал всё, что видел:

— Это склад: пушки, бочки с порохом, гарпуны… С таким арсеналом они могли бы завоевать в десять раз больше территории, чем сейчас принадлежит королевству.

Он осмотрел огромную гору мачт, досок и вёсел.

— Кажется, они и флот тут строят… Но зачем же строить корабли, если нет моря, куда их можно было бы спустить?

Питер услышал голос Длинного Когтя, эхом раздававшийся по каменному арочному проходу. Он разговаривал с королём Инкарнадином. Мальчик прокрался в тени и скользнул под арку.

Комната, которую король назвал Залой стратегического планирования, оказалась небольшой пещеркой, освещённой факелами. Длинный Коготь и король склонились над подобием стола в её центре. По отсутствию эха Питер догадался, что стены, скорее всего, увешаны гобеленами. И действительно, мальчик потянулся рукой к стене и дотронулся до шелковистой ткани. Узора он видеть не мог, но подозревал, что ткань украшало изображение короля.

Великий воришка скользнул под гобелен, где они с сэром Тоудом могли слушать разговор и оставаться при этом незамеченными.

— Следов девчонки мы пока не обнаружили, сэр, — докладывал Длинный Коготь. — Но мои ребята прочёсывают туннели из конца в конец.

Он перекладывал какие-то бумаги на столе.

— Если б только вы не раздавили ту воробьиху, — капризно сказал король, — мы бы вытянули из неё побольше сведений. Мне необходимо узнать, кто этот незнакомец, что помогает моей племяннице.

— Судя по тому, как быстро он освободил от цепей ту пухлую дамочку, мы имеем дело с профессиональным воришкой. Может, он и принцессу освободил?

— Это вряд ли. Её освободили много лет назад. Нет, я как раз подозреваю, что кто-то новый прибыл спасти её драгоценных подданных. Посмотрел бы я, как он это будет делать. Ни один из живущих не станет даже пробовать провести этих болванов мимо моих морских драконов.

— Замечательная мера предосторожности, сэр, — сказал стражник. — Ещё одно дело: сегодня утром мы получили письмо от офицера Тролли.

— Тролли? — усмехнулся Инкарнадин. — Что там у этого старого идиота? Снова ковры-самолёты?

— Он сообщает, что между воронами и ворами разразилась война. Сейчас силы противников равны.

Король обдумал новость.

— Ну что же, с нашим планом это сочетается идеально, — сказал он.

Если вам хоть раз в жизни выпадал шанс оказаться в одной компании с каким-нибудь особо выдающимся негодяем, вы наверняка знаете, что такие люди страшно любят обсуждать свои злостные планы вслух. К радости Питера и сэра Тоуда, король готовился именно к такому монологу.

— Я хочу, чтобы вы направили ворам баржу, гружённую оружием, — продолжил он. — Если они выживут в этой войне, то, возможно, я найду им новое применение. Никому ещё не повредило иметь у себя на побегушках армию обгоревших на солнце маньяков.

— Вы правда думаете, что они снова станут вам доверять, сэр?

— Доверять мне? Конечно, нет. Но воры — трусы, и я единственный, кто может спасти их от неминуемой гибели… И я с удовольствием это сделаю в обмен на их услуги. Кроме того, нельзя сказать, что у них такой уж богатый выбор… По крайней мере, пока. — Король подавил хитрый смешок.

Питер не понял этой шутки, но догадался, что она как-то связана с обширными планами на юбилей, о которых король упомянул в своей речи перед жителями королевства.

— Питер, перед ними на столе целая кипа свитков, — сказал сэр Тоуд как можно тише. — Если король строит лодки, то, наверное, он знает, как доставить их к морю и спустить на воду… Его бумаги могут показать нам этот путь.

Мальчик размял руки.

— Оставь это мне, — шепнул он, присел на колени и собрал в ладонь несколько камней.

Король и орангутанг продолжали разговор:

— Что у нас там с подкопом, Длинный Коготь?

— Если вот эти загогулинки что-то означают, то мы уже близко. Вокруг буровой установки уже образовались трещины. Скажу так: если мы немного поднажмём, то у нас тут сыростью запахнет ещё до восхода солнца.

— Значит, нужно непременно поднажать. Десять долгих лет я заперт в этой грязной пустыне, как в ловушке!

Король поднял свой облачённый в доспехи кулак, и Питер услышал тихое жужжание часового механизма.

— Наконец пришло время расширить мои владения. Чем быстрее я выйду в открытое море, тем быстрее найму ещё орангутангов, научу их разговаривать и драться, как научил вас. — Король хлопнул громадное чудище по лохматому горбу. — Только представь, Длинный Коготь: ты командуешь десятью тысячами орангутангов. А подчиняешься, разумеется, мне.

И двое заговорщиков обменялись хитрыми смешками. Они бы ликовали и дальше, но вдруг услышали тихие шаги у двери комнаты.

— Что это там такое? — резко бросил король.

Длинный Коготь грузно направился в туннель и через минуту вернулся.

— Снаружи никого, сэр. — Он принюхался. — Но я чувствую тут какой-то запах.

— Маловероятно, конечно. Каменоломня кишит орангутангами. Никто не рискнул бы…

Король замолк, не закончив фразу, потому что обернулся и увидел, как маленький мальчик таскает со стола карты, чертежи и учётные журналы и засовывает в полотняный мешок.

Как вы понимаете, Питер вовсе не рассчитывал на то, что его поймают с поличным прямо посреди кражи. Но жизнь часто удивляет нас в самые неподходящие моменты. Мальчик слишком поторопился и оказался вместе с сэром Тоудом в ловушке.

— Да это никак наш маленький незнакомец, — сказал Инкарнадин и нахмурился. Несмотря на то что в этой ситуации он оказался на коне, ему совсем не понравилось, что чужой подобрался так близко к его секретным бумагам.

Питер попятился назад от стола и скользнул рукой в заплечный мешок.

— Приветствую вас, ваше высочество, — сказал он, шаря рукой по дну сумки. — Я получил истинное наслаждение от вашей вчерашней…

— Заткнись, воришка! — Длинный Коготь схватил Питера и швырнул его об стену.

Мальчик не закричал, а ещё глубже зарылся в свой мешок.

— Что прикажете с ним сделать, сэр? — Стражник вырвал из рукоятки один из факелов и поднёс его к лицу мальчика. — Сожрать его живьём или сначала поджарить?

Мальчик поморщился, когда пламя коснулось его щеки.

— Терпение, Длинный Коготь. Мы пока не будем убивать этого «мистера Траузерса». У меня к нему ещё ой сколько вопросов.

Инкарнадин подошёл ближе, и Питер услышал, как под его доспехами тихонько крутятся заводные механизмы. Затем раздался звук — дзынь! — и мальчик почувствовал что-то острое на своей коже. Лезвие, по-видимому, крепилось к пружине, которая, в свою очередь, была приделана к руке короля.

— Почему бы нам не начать с твоего настоящего имени? — спросил король и провёл ножом вдоль скулы мальчика.

— М-м-меня зовут Питер Нимбл.

— Питер Нимбл? — фыркнул король. — Ну, это даже хуже, чем Траузерс. Скажи-ка мне, Питер, а как тебе удалось освободить от оков миссис Мелассу?

— А… А у меня есть ключ, — слабо ответил он. — И он у меня в мешке.

Длинный Коготь даже факел уронил.

— Тебе что, никто не сказал? Ключи в нашем королевстве строго под запретом, — сказал он и потянулся к мешку Питера в поисках контрабанды.

Через секунду мешок дёрнулся в сторону.

— Получи! — закричал голос изнутри. — И ещё разок!

Длинный Коготь заревел и отдёрнул лапу. Вслед за лапой наружу выпрыгнул сэр Тоуд, чьи челюсти крепко впились в лохматого монстра.

— Ааааа! Снимите его с меня! — рычал стражник, носясь по пещере и размахивая сэром Тоудом.

— Кота можешь сожрать, — сказал Инкарнадин и повернулся к своей добыче.

Но, подняв кулак, он увидел, что держит вовсе не запястье маленького мальчика, а потухший факел примерно такой же толщины.

Питеру нужен был всего лишь один укус сэра Тоуда, чтобы выскользнуть из рук короля и обокрасть его. Гениальный воришка собрал с пола свитки и подбежал к другу, после чего сорвал с глаз повязку, а в глазницах уже ждала пара сверкающих золотых глаз.

— Да здравствует Истинный Король! — сказал он, и в следующее мгновение Питер, сэр Тоуд и свитки исчезли без следа.

Глава десятая

Башка дурака

Через мгновение Питер и сэр Тоуд появились рядом с Пег и Саймоном. Они рухнули на землю и рассыпали вокруг себя свитки.

Принцесса была в бешенстве и, кажется, довольно сильно перепугалась.

— Из-за вас нас могли бы убить! — Она стукнула Питера картой по уху. — Я отправила за вами Саймона, и его чуть не рассекретили. А это что за дурацкие бумажки?

— Нам необходимо было узнать, о чём они говорили, — сказал мальчик и спрятал шкатулку с волшебными глазами обратно в мешок.

Он снова повязал вокруг глаз повязку так быстро, что никто этого даже не заметил.

Саймон подлетел ближе.

— У вас из головы идёт кровь, сэр Тоуд. Вы сильно ранены?

— Ранена только моя честь, — слабо пискнул рыцарь. — Мы сбежали прежде, чем у меня возник шанс отомстить за себя… Ещё минута, и я наградил бы этого орангутанга царапиной почище моей!

Пег вернулась к своей главной мысли.

— То, что вы сделали, — невероятно глупо. Я знала, что вы к такой миссии готовы не были.

Питер, так старавшийся заслужить доверие принцессы, вспылил.

— Извините, что доставили вам неудобства. Я посчитал, что прежде, чем что-то предпринимать, нам лучше узнать о планах короля! — Он выхватил свиток из рук девочки и сунул его к себе в мешок. — И между прочим, одна из этих «дурацких бумажек», возможно, подскажет нам, как сбежать отсюда!

Их спор был прерван сигналом тревоги, который издавал Длинный Коготь, ворвавшись в каменоломню. Орангутанги разбегались в разных направлениях в поисках «негодяя с золотыми глазами».

Саймон и Пег даже не успели спросить, что это значит, как Питер уже ринулся в туннель.

— Вперёд, сэр Тоуд. Полагаю, нам придётся рискнуть своими головами ради её высочества как-нибудь в другой раз.

* * *

По дороге обратно в убежище дети сохраняли напряжённое молчание. У Пег было тяжело на душе из-за размолвки с Питером, но можно ли теперь попросить прощения, не признавшись при этом, что сама была не права? Питер же занимался только тем, что составлял в голове список всех случаев его самопожертвования, оставшихся без благодарности; ему некогда было даже придумать текст извинения. Сэр Тоуд и Саймон не разговаривали, но время от времени обменивались взглядами, пытаясь дать друг другу понять, что они, по крайней мере, тяжёлых чувств не испытывают.

Впрочем, как и в случае с любой ссорой, участники быстро забывают о ней, стоит им столкнуться с общей угрозой. Наша компания попала в такую ситуацию, едва добравшись до убежища: в пещере было пусто, все их немногочисленные пожитки разбиты и разорваны на клочки. Следов Лилианы и других детей не было.

Питер достал свой рыболовный крючок и принюхался. Воняло невыносимо.

— Орангутанги, — мрачно произнёс он.

— Должно быть, они ждали здесь их возвращения. — Голос Пег задрожал. Она опустилась на колени и подняла обрывок фартука Лилианы. — Если бы я не отправила их сюда одних…

Питер резко оборвал её:

— Тогда мы все были бы мертвы. Ты сама сказала: король обыскивает туннели. В случившемся нет нашей вины.

— Не нашей вины, а моей, — мягко сказала девочка. — Они доверяли мне, я была их предводителем.

Пег повернулась ко всем спиной, чтобы скрыть слёзы.

Питер слушал девочку, и его обида растворялась, уступая место искреннему беспокойству.

— Мы их найдём, ваше высочество. Даю вам слово. Но сейчас нам нужно уходить отсюда, пока монстры не вернулись за нами.

— А куда? — Девочка выбросила лоскут ткани и поднялась на ноги. — Мы в ловушке! Король знает все туннели в королевстве.

Питер не мог не заразиться её отчаянием. Куда им идти? Он покачал головой:

— Правило башки дурака никто не отменял.

Все молчали.

— У воров есть поговорка, — пояснил Питер. — «В безопасности та блоха, что сидит на башке дурака». Наше укрытие не обязательно должно быть секретным. Или даже безопасным. Главное — это должно быть место, где врагу не придёт в голову нас искать. — Питер сунул рыболовный крючок обратно в мешок. — Ваш дядя считает, что мы под землёй, поэтому нам надо уйти как можно дальше от подземелья… И кажется, я знаю такое место.

* * *

Рыскать по спящему дворцу совсем не сложно, чего нельзя сказать о перемещении по нему в дневное время. За каждым углом Питеру и его компании мерещились орангутанги и жители королевства, которым дали приказ искать ужасного мистера Траузерса, он же Питер Нимбл, он же Убийца с Золотыми Глазами. Только через несколько часов им удалось добраться до «башки дурака», также известной как колокольня.

— Таких часов я никогда не видел, — заметил сэр Тоуд, поднявшись на самый верх по шаткой лестнице. — На них нет ни одной стрелки. Просто пустой циферблат, который при этом тикает и тикает…

Друзья взобрались на небольшую деревянную площадку, окружённую огромными часовыми механизмами. Пег дотронулась до шестерёнки позади себя, которая была в три раза выше девочки.

— Точно такие же волшебные колёса живут внутри стен, — сказала она. — Они заставляют замки открываться и закрываться.

Девочка отдёрнула руку, когда шестерёнка завращалась.

Саймону напустили в голову не меньше мистического тумана, чем принцессе.

— А этот колокол, — сказал он, подлетев ближе к железному колоколу, — каким-то образом вызывает солнце. Он отдаёт приказы, когда ему садиться, а когда вставать.

Саймон клюнул железное тело колокола, и оно отозвалось тихим «баммм!». Ворон вспорхнул к окну и проверил, не потемнело ли на улице.

— Только королю подвластно это чудо.

Питер снова попытался объяснить, что в замках и часах нет никакой магии, но Саймона и Пег переубедить было невозможно.

— Нет, — настаивала девочка. — Это всё чёрная магия, которую дядя привёз из дальних стран.

Питер начал подозревать, что «дальние страны», которые Инкарнадин посетил, не отличались ничем особенным от его портового городка. Там никто никогда не видел говорящих воронов или заколдованные пустыни, но даже дети понимали базовые принципы естественных наук. Мальчик вспомнил, как говорил профессор Кейк: в дальних странах правят законы, отличные от законов разума. Раньше он и знать не знал, как сильно они ограничивают понимание живущих там людей.

— Ну что же, друг мой, — сказал он сэру Тоуду, — кажется, без тебя нам это всё не расшифровать.

Мальчик достал из сумки свитки и расстелил их по полу. В расправленном виде эти бумаги занимали такую большую площадь, что сэр Тоуд мог спокойно по ним ходить. Рыцарь вышагивал из конца в конец, низко опустив нос над отметками.

— Господь всемогущий… — с горечью фыркнул сэр Тоуд. — Король не шутил.

— Что это? — сказала Пег, опустившись на колени, чтобы лучше рассмотреть странные документы.

Сэр Тоуд показал копытом на рисунок прямо перед ним:

— Ваше высочество, вот рисунок — карта — каменоломни. И окружает их, вот здесь, за каменной грядой, кольцо синего цвета.

— Это что, небо? — спросила девочка.

— Нет, это вода. Много воды. И эта адская машина направлена прямо на неё. Все эти годы ваш дядя рубил скалу вовсе не в поисках драгоценностей или каменной руды… Он искал океан.

— Значит, он дурак, — сказал Саймон. — Лорд Хейзелгуд сделал так, что наши берега никогда не коснутся моря.

— Но король подкапывает под берега, — объяснил Питер. Он не видел карту, но понял основной принцип. — Всё совершенно логично. Мы с сэром Тоудом подслушали, как он сказал, что наконец избавится от проклятия. И сделает он это именно так.

— Но это же проклятие, — настаивала принцесса, как будто говорила о неизменном законе природы. — Его нельзя просто так взять и обойти… Или можно?

Сэр Тоуд потратил добрую часть своей жизни на изучение заклятий и хорошо знал, что в них то и дело встречаются лазейки.

— Боюсь, что можно, ваше высочество. Если у него там во рву живут морские драконы, то ему уже удалось проделать какие-то трещины в скале. Для того чтобы он открыл настоящий выход к морю, нужно только немного времени.

— Именно этого лорд Хейзелгуд и боялся тогда, много лет назад, — сказал Саймон. — Теперь Инкарнадин получит возможность по воде добираться до других королевств и брать их осадой.

— Совершенно верно. У него внизу хранятся все заготовки для военного флота. Его нужно только собрать.

Сэр Тоуд пробежался по свиткам и зубами вынул из кипы один.

— Боже мой, Питер… А это одна из наших карт. Точно такую же нам показывал профессор Кейк. Я вижу мою родную долину и твой порт… Ну что же, у короля обширные планы. Под его знамёнами окажется половина мира.

Принцесса никогда не слышала о существовании этих отдалённых мест, но представляла, что правителям тех стран придётся не слаще, чем пришлось в своё время её отцу.

— Но как же он завоюет все эти земли? Разве ему не нужна для этого более мощная армия?

— Он её сейчас собирает, — мрачно сказал Питер. — Мы слышали, как он хвастался своими планами собрать ещё больше орангутангов и обучить их боевому искусству.

— И не забывайте также про воров, — добавил сэр Тоуд. — Король наверняка согласился помочь им только для того, чтобы заручиться их беспрекословной поддержкой. Пока мы сейчас разговариваем, орангутанги контрабандой провозят оружие в Пустыню Справедливости.

— А значит, мои братья обречены, — сказал Саймон голосом, полным боли. — Сэр Тоуд, вы видели, что нарисовано на этих пергаментах. Только вы знаете, может ли этот план увенчаться успехом.

Рыцарь вздохнул:

— За долгие годы своих приключений я видел много невозможного. Но до того, как попал сюда, я даже не слыхал о человеке, который может посадить на привязь дракона или научить диких зверей разговаривать человеческим языком. Инкарнадин пользуется одновременно волшебством ваших краёв и научными достижениями наших. У нас есть все основания бояться его.

Питер подумал о своём родном городе: о моряках, рынках и торговцах. А что, если король Инкарнадин и правда осуществит свои планы? Сможет ли тогда Питер когда-нибудь вернуться в город детства? Мысль о том, что он никогда больше не вдохнёт солёный портовый воздух и не пройдётся по усеянным лужами аллеям, наполнила его необъяснимой тоской. Нравится ему это или нет, но городок успел стать частью его самого. Думая о своей прежней жизни, Питер понял, как слаб он тогда был. Он ведь не мог сломить даже мистера Шеймаса, не говоря уже об облачённом в доспехи тиране. Он был таким же беспомощным, как местные рабы. Так он пришёл к следующей, ещё более тревожной мысли.

— Сэр Тоуд, — сказал он, — а что случится с детьми, когда буровая установка пробьёт скалу?

Рыцарь ответил не сразу.

— Я успел заметить, что их цепи прикручены к каменному полу котлована. Если дети останутся на месте в тот момент, когда в каменоломни хлынет вода… Они утонут.

Сердце мальчика замерло. План Инкарнадина представлял собой смертный приговор для этих мальчишек и девчонок. Если Питер не справится со своей миссией, их кровь будет на его совести.

— А сколько… Сколько дней у нас есть? — спросил он, едва ворочая языком.

— Боюсь, что нисколько. Если верить словам того коварного стражника, королевская буровая установка пробьёт скалу уже к утру. А это значит, что спасти детей нужно сегодня ночью.

— Все замки за одну ночь? — Мальчик сцепил руки, чтобы скрыть от товарищей дрожь в пальцах.

Пег накрыла его руки своей.

— Как хорошо, что рядом с нами Питер Нимбл. Самый великий вор из живших на земле.

Но Питер не мог разделить её надежды.

— Принцесса, там внизу сотни детей. Их кандалы полностью проржавели. Даже если исключить орангутангов и морских драконов, такая работа заняла бы… — Он не закончил фразу. Питер знал, что такой объём работы может отнять несколько дней или даже недель. А у них оставалось всего несколько часов. — Даже мне такая задача не по силам, — сказал он.

Питер почувствовал, как ослабла рука, которая сжимала его пальцы.

— Не говори так, — сказала девочка. — Конечно, она тебе по силам.

От этих слов Питеру стало очень стыдно. Он чувствовал, каким отчаянием повеяло на него от Пег, от Саймона и даже от сэра Тоуда. Питер презирал себя за то, что ему нечем было им ответить.

— Мне не хватит времени… Простите меня.

Пег отпустила его руку.

— Ты проделал такой путь, чтобы помочь нам, а теперь говоришь мне, что слишком поздно?

— Я же сказал, это невозможно, — произнёс он более настойчивым тоном. Чувство стыда быстро перерастало в полное отчаяние. — Скажите спасибо, что вы тоже не заперты там вместе с ними.

И вот уже давно дремавший инстинкт самосохранения начал просыпаться в душе у гениального воришки, и он невольно принялся обдумывать варианты спасения.

— Самое большее, что я смогу сделать, — это украсть лодку. Тогда по крайней мере мы сами сможем сбежать.

— Этого недостаточно. — Пег встала, подбоченившись, и произнесла самым властным тоном, на какой только оказалась способна: — Я приказываю тебе спасти этих детей!

Питер вскочил на ноги.

— Я не ваш подданный! С какой стати вы мне приказываете?

Внезапно мальчик почувствовал, что чудовищно устал: устал убегать, устал попадать в плен, устал испытывать голод и холод. Но больше всего он устал от того, что ему приходится нести ответственность за людей, которых он едва знает.

— Да и вообще, в чём смысл? Даже если я открою все замки, что в этом проку? Мы всё равно заперты в ловушке рядом с орангутангами! Ворами! Драконами! — Питер схватил с пола свиток и замахал им перед лицом девочки. — Вы что, не понимаете, принцесса? У НАС НЕТ ШАНСОВ!

Маленьким девочкам (особенно если они королевских кровей) страшно не нравится, когда на них кричат. Как бы Пег ни старалась демонстрировать уверенность в себе, её было легко задеть за живое. Лицо девочки покраснело, она с трудом сдерживала слёзы.

— Прекрасно! — закричала она. — Тогда мы все просто возьмём и погибнем! А ты глупый, слепой, эгоистичный… МАЛЬЧИШКА!

И Пег выбила пергамент из рук Питера.

— Это ТЫ эгоистка! — огрызнулся он. — Дети тебя мало волнуют, ты просто хочешь отомстить за своих тупых родителей. — Питер знал, что говорит страшные вещи, но ему уже было всё равно. — И вообще, я рад, что слеп… Потому что так мне не приходится смотреть на твоё уродливое лицо!

Прежде чем он успел вымолвить ещё хоть слово, девочка бросилась на него. Питер не ожидал нападения, поэтому пропустил подходящий момент, чтобы отскочить. В считаные секунды оба оказались на полу, они ругались, пинались и царапались изо всех сил. Питер умел вывернуться из любой ситуации, его сложно было поймать врасплох, но зато Пег была гораздо сильнее физически и кое-что понимала в шейных захватах. Как соперники они стоили друг друга. Сэр Тоуд и Саймон переглянулись и вздохнули. Им оставалось только наблюдать за тем, как дети катаются по полу, раздавая друг другу тумаки и оскорбления.

— ЭТО ТЫ уродливый!

— Нет, ТЫ!

— Нет, ТЫ!

Питер ногой обхватил шею Пег и обеими руками вцепился ей в волосы. Принцесса совала сразу несколько пальцев ему в нос и хватала всё, что попадётся под руку, чтобы шваркнуть мальчика: отвалившуюся шестерёнку… дощечку… сэра Тоуда.

Питер вывернулся из объятий принцессы, перекатился на спине и пригвоздил соперницу к полу.

— Нет, ТЫ! — крикнул он и, торжествуя, рассмеялся. — Ха! Я тебя побил с закрытыми глазами! Что ты теперь скажешь?

В ответ Пег схватила шкатулку с волшебными глазами и обрушила её на голову мальчика. Он рухнул без сознания.

* * *

Когда Питер пришёл в себя, он ждал, что вот сейчас все столпятся вокруг него, начнут расспрашивать, как он себя чувствует, и сожалеть, что позволили ситуации настолько выйти из-под контроля. Но вместо этого он осознал, что компания сгрудилась в уголке и разговаривает приглушёнными голосами.

— Святая Справедливость… — бормотал Саймон. — Неужели такое возможно?

Сэр Тоуд издал весёлый смешок:

— Ну, это, конечно, объясняет такие жаркие ссоры.

— А мои что, такие же красивые? — спросила принцесса.

Голова Питера всё ещё гудела, и следить за нитью разговора было тяжело.

— А что про-про-произошло? — Он приподнялся на одном локте. — Что вы тут обсуждаете?

Саймон не обратил на вопрос никакого внимания.

— Почему же вы ничего нам раньше не сказали, сэр Тоуд?

— Профессор дал нам указания хранить их в секрете. Не могу поверить, что раньше не провёл эту параллель. Теперь всё просто очевидно.

Пег подбежала к Питеру и помогла ему подняться на ноги.

— Ты должен был нам сказать, — воскликнула она. — Ты должен был сказать мне!

Мальчик точно не знал, о чём они говорили, но у него начала формироваться обоснованная догадка.

— Я не сказал тебе, потому что это не твоё щенячье дело, — пробормотал он, потирая синяки на голове.

Он встал и пошёл проверить, что вызвало такой ажиотаж. Конечно, случилось именно то, чего он боялся: таинственная шкатулка валялась раскрытая и опустошённая, а на деревянной платформе лежали шесть его волшебных глаз!

— И всё это время они были здесь, у тебя в мешке! — Пег попыталась дотронуться до одного глаза, но Питер оттолкнул её.

— Они мои. — Он метнул злобный взгляд в сторону сэра Тоуда. — И вообще-то предполагалось, что их существование будет храниться в секрете.

— Больше увиливать было невозможно, Питер. Стоило им увидеть, что внутри шкатулки, как всё прояснилось. — Саймон качал головой. — Глаза… Мардохей… Таких совпадений не бывает…

— Что вы там каркаете? — Питер убрал в шкатулку последнюю пару и закрыл крышку.

Ворон подлетел поближе и положил лапу ему на голову.

— Внимательно послушай меня, мой мальчик, ведь то, что я собираюсь сказать, касается тебя самым непосредственным образом.

Питер уже сгорал от любопытства.

— Я слушаю, — сказал он, прижимая шкатулку к груди.

— Когда лорд Инкарнадин много лет назад захватил трон, он боялся только одного: что однажды объявится настоящий наследник, который вырастет и отомстит за своих убитых родителей. Поэтому он приказал своим обезьянам выследить и убить новорождённого сына короля.

— Почему же не дочку, раз уж на то пошло? — проворчал Питер, который всё ещё немного злился на Пег за шишку на голове.

— Я точно не знаю. Но подозреваю, что, будучи человеком крайне высокомерным, Инкарнадин решил, что девочка не будет представлять такой серьёзной угрозы его безграничной власти, и вместо того, чтобы убить, запер её подальше вместе с другими детьми.

— Конечно, зачем лишать себя такой хорошей слуги? — с горечью проговорила Пег.

— И правда. Я не сомневаюсь, что дядя её высочества не раз с тех пор менял своё мнение на этот счёт. — Старый ворон посмотрел на девочку, и в его взгляде сквозила гордость. Затем он повернулся к Питеру. — Что же касается второго наследника, мальчика, то исполнить свои планы Инкарнадину не удалось. Всё потому, что мама ребёнка, королева Магнолия, укрыла его от чужих глаз прежде, чем его успели выкрасть. Она вверила малыша заботам своих личных гвардейцев, то есть мне и ворону по имени Мардохей, и напоследок завещала нам спасти её некрещёного сына.

— Принца Безымянного, — произнёс Питер.

— Мы знали, что лорд Инкарнадин ни перед чем не остановится, чтобы выкрасть этого младенца. Орангутанги обыскивали каждый сантиметр дворца в погоне за новорождённым мальчиком с изумрудно-зелёными глазами. Какие были у его отца… Точно такие же, как те, что ты сейчас держишь в руках.

Внезапно шкатулка в руках Питера показалась ему стокилограммовой гирей. Он прикусил губу и едва набрался смелости задать вопрос:

— И что же случилось с младенцем?

— Мы точно знали, что, пока у мальчика будут эти глаза, ему будет грозить смертельная опасность…

Ворон замолчал, как будто не мог больше ничего произнести.

— Поэтому мы ослепили младенца, чтобы сберечь его и не позволить никому рассекретить его личность. — Страшное воспоминание заставило перья Саймона затрепетать. — После этого мы унесли его из дворца инкогнито. Мардохей положил кричащего малыша в корзину и унёс далеко от королевства. Больше мы о нём ничего не слышали.

Питер вмиг утратил способность слышать, чувствовать, определять запахи или вкусы. Всё его существо затопили давно забытые воспоминания.

— Когда я был совсем младенцем, — прошептал он, — компания моряков нашла меня в корзине в воде… На моей голове сидел ворон… И глаза мои были выклеваны.

— Питер! — Пег подошла ближе к мальчику и дотронулась рукой до его лица. — Принц Безымянный — это ты.

Часть третья

Изумрудные

Глава первая

Возвращение безымянного

— Я… кто?

Питер сделал шаг назад. Его колени неожиданно ослабли.

— Ты что, не видишь, мальчик мой? — сказал Саймон, забыв, что Питер на самом деле не видит. — Ты истинный наследник Хейзелпорта.

Слёзы наполнили изумрудные глаза Пег.

— Я была уверена, что ты вернёшься!

Питер не представлял, что тут можно сказать. Минуту назад он был обычным сиротой, и вот он уже принц? Мальчику было ничего не известно о придворных манерах, о роскошной одежде, о политике. Да он вообще закоренелый преступник!

— Я… Я прошу прощения, ваше высочество, — заикаясь, произнёс он. — Это какая-то ошибка. Эти глаза… Они даже не мои.

Сэр Тоуд фыркнул:

— Чепуха. Профессор создал эти глаза специально для тебя. Не допускаешь, что он знал что-то, что неизвестно тебе?

Мальчик позволил себе обдумать этот вопрос. А что, если — ну есть же небольшая вероятность! — профессор Кейк имел особые причины отправить сюда именно Питера? Он открыл крышку деревянной шкатулки и вдохнул сладкий аромат изумрудно-зелёных глаз. Неужели они и правда принадлежат принцу?

Сэр Тоуд ухмыльнулся:

— Признай это, друг мой. У Безымянного принца есть имя.

Питер опёрся спиной о железный колокол.

— Извините, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя и всё это обдумать.

Саймон присел рядом с ним.

— Ваше высочество, нет ничего удивительного в том, что вы поражены этим открытием. Но, скажу вам без лести, меня оно нисколько не удивляет. Справедливость часто избирает пути, недоступные нашему пониманию. И вспоминая, какую храбрость и самопожертвование вы проявили в этом приключении, я понимаю, что вы настоящий принц.

Пег расплакалась и обняла Питера:

— Я знала! Это точно ты!

Питер не то чтобы очень любил прикасаться к девочкам, но решил, что нет ничего страшного в том, что тебя обнимает родная сестра.

— Всё в порядке. Теперь я рядом, — сказал он и погладил девочку по спине. — Мы снова вместе.

Каким-то странным образом то, что он произнёс эти слова вслух, сделало ситуацию более реальной. А может быть, это и правда возможно? Он потерянный принц, а перед ним — его сестра-двойняшка. И тогда записка, морское путешествие и пустыня — это вовсе не случайные события. Это всё его судьба. Питер объехал полмира, даже забрался за пределы края света, чтобы освободить собственных подданных и вернуть себе корону.

Питер ответил на объятия сестры и крепко-крепко прижал её к себе. Он почувствовал, что её сердце бьётся с его сердцем в унисон, и понял, что он наконец дома.

Когда слёз больше не осталось, Питер выпустил сестру из своих объятий и обратился к друзьям. В голосе его звучала новая надежда.

— Как бы глупо я ни вёл себя прежде, я был прав в одном: если мы освободим от оков детей, они обретут не больше свободы, чем их родители. Они всё равно останутся во власти короля. И если мы и правда хотим спасти этот народ, нам нужно освободить их раз и навсегда.

Пег взяла брата за руку.

— Как мы это сделаем? Он медленно выдохнул:

— Мы убьём короля.

* * *

Питер знал: нельзя терять ни минуты. Он чувствовал, что солнце уже сползло под циферблат, а значит, близилось время ужина — и ему вовсе не хотелось оказаться на этой платформе, когда застучит Сонный колокол. Но разработать план убийства короля было практически невозможно — Инкарнадин и его армия были слишком сильны. Питер неоднократно думал о том, чтобы вставить зелёные глаза в надежде, что с их помощью он гарантирует себе дополнительную скорость или силу, но при этом чувствовал, что время ещё не пришло. Так ему подсказывала интуиция. Пока же интуиция не начала говорить об обратном, приходилось полагаться на собственные мозги и способности.

После очередного жаркого спора по поводу отравления королевского вина (Питер был против, зная, что иногда тиран сначала давал попробовать свою порцию детям) мальчик решил подойти к проблеме с другой стороны. Профессор Кейк наказывал ему доверять своей природе, но мальчик больше не был уверен, какую именно природу имел в виду старик. Кто он, принц или вор? Перебрав все решения, свойственные королевской особе, Питер представил себе их ситуацию в виде замка, который ему необходимо открыть. Что это за замок? Ну, замок такого типа мог запросто тебя убить — он снабжён всеми известными ловушками. Вот Инкарнадин, защищённый заводными доспехами колоссальной силы. На его стороне воюет орда злобных орангутангов и как минимум дюжина страшных морских драконов, а скоро к ним присоединятся и сотни профессиональных воров.

Если их положение и напоминало какой-то замок, то это, несомненно, был замок под названием Пытка Биглоу. В него был встроен механизм, который при взломе выпускал с потолка прямо на голову взломщика тысячи острых копий. Так что единственный способ победить Пытку Биглоу — это очень аккуратно вскрыть замок и в тот же самый момент, ни секундой позже, шмякнуть по нему огромным кузнечным молотом. Когда Питеру было шесть лет, мистер Шеймас заставил его открыть один такой замок в местном казначействе. Мальчик без труда взломал замок, но сил управиться с колотушкой ему не хватило. Спусковой механизм сработал, и огромные копья обрушились прямо на Питера. Если бы парнишка не был таким щуплым и слабым, из него точно получился бы шиш-кебаб. Это не шутка: копья чудом не задели ему внутренние органы — прошли буквально в миллиметре.

Итак, миссия Питера была именно таким типом замка, и он понимал, что одновременно могут произойти сразу два события: во-первых, ему нужно будет освободить пленённых рабов (это как раз часть со взломом замка), а во-вторых, прихлопнуть короля и его армию (это часть с кузнечным молотом). Мальчик точно знал, что будет сложно.

— Мне понадобится подкрепление, — заключил он.

— Ну, у тебя уже есть трое помощников, это мы, — сказал сэр Тоуд. — Но что-то мне подсказывает, что ты имеешь в виду нечто иное.

— А что насчёт пленных детей? — поинтересовалась Пег. — Если мы дадим им оружие, они будут воевать на нашей стороне. Они же мои подданные. — И быстро поправилась: — То есть наши подданные.

Питер улыбнулся сестре:

— Не тебе одной придётся привыкнуть говорить по-новому. Ты думаешь, их достаточно, чтобы побороть орангутангов?

— Не знаю. Но они жизнь отдадут за то, чтобы победить.

— Остаётся надеяться, что до этого не дойдёт, — сказал Питер. — Они всё равно не смогут вступить в борьбу, пока закованы в цепи. А освободить всех их разом я не смогу ни при каких условиях.

— Может быть, ты научишь этому мастерству меня? — с жаром попросила Пег.

— Искусство взлома замков приобретается долгими годами тренировок, но даже если бы ты научилась, нас всё равно было бы только двое. Что мне на самом деле нужно, так это лишних сто пар рук.

— Если б только мои собраться были здесь, — сказал Саймон. — Их крепкие клювы в пару секунд покончили бы с оковами. — Старый ворон напряг когти, стоило ему представить, какая война идёт на другой стороне ущелья. Он всё бы отдал за возможность воевать крыло к крылу с капитаном Амосом и другими воронами. — Но, увы, добраться до них невозможно. Ущелье слишком широкое. Кажется, Пустыня Справедливости и правда идеальная тюрьма.

— Но какой толк в тюрьме, если заключённых в ней никак нельзя контролировать? — возразил Питер и повернулся к сэру Тоуду. — Король упомянул, что общается с офицером Тролли. И приказал Длинному Когтю отправить туда оружие… Наверняка у них есть секретный туннель или даже какой-то мост в Пустыню Справедливости.

— То есть ты намекаешь, что за Длинным Когтем нужно проследить, — сказал сэр Тоуд, кивая. — Разумно… Но как мы теперь его найдём? Дворец гигантский, а у нас мало времени.

В это мгновение снизу раздался рёв:

— Ой! Кто это оставил открытой эту чёртову задвижку?!

Все четверо моментально вскочили на ноги.

— Орангутанги! — сказал Питер, засовывая карты в мешок. — Нам надо выбираться отсюда, быстро!

— Постой, — остановила его принцесса и вытащила несколько пергаментов из его мешка. — Думаю, у меня есть идея получше.

* * *

Дубина был самым обычным орангутангом, у которого была самая обычная работа: охранять часовую башню. Его рабочее место состояло из табуретки, установленной за служебным входом, а в обязанности входило проверять, чтобы внутрь могли войти только обладатели пропуска, подписанного королём. Десять лет он выполнял эту довольно нудную работу — и ни одного инцидента за все эти годы. Помогало ещё и то, что дверь была хитро спрятана за кустом роз, и поскольку выход за пределы королевства был строго воспрещён, очень вероятно, что о существовании двери не было известно ни единой живой душе. А как можно войти в дверь, о существовании которой ты не догадываешься? И всё же такова была святая обязанность Дубины: днём и ночью защищать башню ценой своей жизни. Своей очень, очень скучной жизни.

Всё резко переменилось, когда королевскую речь прервали двое грязных детей и неисправные водопроводы. Сразу после нападения Дубину вызвали с рабочего места на табуретке, заставили присоединиться к остальным орангутангам и начать серию «рутинных проверок» на территории дворца. Такая перемена была в равной степени радостной и неожиданной: Дубина получил возможность провести почти два полных дня, взламывая двери, круша мебель, разрывая на лоскуты простыни — в общем, вселяя ужас в несчастных горожан. Можно сказать, что эти два дня стали вершиной военной карьеры Дубины.

Однако счастье орангутанга вмиг омрачилось, когда он вернулся на свой обычный пост и обнаружил, что кто-то прошел через секретную дверь и даже подставил табуретку, чтобы она не захлопнулась. От такого открытия орангутанг затрясся всем телом. Что с ним теперь сделает король за то, что он позволит чужаку проскользнуть на колокольню?

— Ой! — прорычал он, ворвавшись в башню. — Кто это оставил открытой эту чёртову задвижку?!

Орангутанги взбираются вверх по лестнице совсем не так, как это делают люди: Дубина скакал по деревянным поручням, как по лианам, которые стонали под его весом.

— Стой, злодей! Я знаю, что ты там!

Если там и правда злоумышленник, Дубина сделает так, что он или она долго не проживёт и правда об ошибке стражника не вскроется. А что, если там и правда она? Что, если он наконец нашёл эту надоедливую принцессу? Вот была бы удача!

Дубина ворвался на площадку под колоколом, размахивая над головой колотушкой.

— А ну иди сюда, сопливая принцесса!

Но никакой принцессы он не увидел. Как не увидел ровным счётом ничего, кроме вращающихся часовых механизмов и тихонько раскачивающегося колокола.

— Чёрта с два мне, а не везение, — сказал орангутанг, расстроившись, что ему не светит полакомиться королевской особой.

Бросив взгляд под ноги, Дубина заметил какие-то бумаги, разбросанные по платформе. Орангутанг взял их в лапы и внимательно изучил картинки. Читать он не умел, но содержание рисунков было довольно однозначно: кто-то неизвестный планировал тайную атаку на дворец с участием военных кораблей и соперников-орангутангов! Мясистые губы животного исказила жадная ухмылка, стоило ему представить, как он преподносит такие важные сведения своему начальнику. Он точно будет вознаграждён, а возможно, даже получит местечко в каменоломне, где сможет день-деньской избивать детишек!

— Я должен найти Длинного Когтя! — воскликнул Дубина, отбросив колотушку и сграбастав свитки обеими руками.

Он весело пофыркивал, спускаясь вниз по лестнице, а затем покинул часовую башню и направился прямиком во дворец.

* * *

Питер, сэр Тоуд, Саймон и Пег внимательно слушали, сидя в своём укрытии внутри гигантского колокола. До них доносились крики охранника, которого буквально распирало от восторга.

— Эй, Кровавый Рог! Молот! Вы не видели Длинного Когтя? Дело очень-очень важное, я серьёзно!

Питер хитро улыбался, слыша это.

— Представить себе не мог, что мы воспользуемся врагом в качестве проводника. — Он кивнул своей сестре: — Замечательный ход мыслей, ваше высочество.

— Благодарю вас, ваше высочество, — ответила Пег. — Ну а теперь давайте спустимся вниз и проверим, поможет ли он нам найти Длинного Когтя.

Идти по следам орангутанга было несложно (имея в арсенале острое обоняние Питера и огромный рот Дубины, попробуй промахнись), и длинные послеобеденные тени создавали для всех четверых много затемнённых местечек, где можно было скрываться, пока они взбегали вверх по лестницам и пересекали мосты.

— Как странно, — сказал Питер, усадив сэра Тоуда на какой-то выступ. — Создаётся впечатление, что мы забираемся всё выше и выше.

А ведь он полагал, что Дубина поведёт их в подземелье. Как же ещё можно перебраться через великое ущелье?

По пути компания обдумывала детали своего плана: как только они обнаружат секретный королевский проход через ущелье, Саймон воспользуется им, чтобы переправиться в Пустыню Справедливости и привести за собой остальных воронов.

— Вместе с моими собратьями мы быстро разделаемся с этими кандалами, будь они неладны, — сказал старый ворон, а потом повесил голову, вспомнив, что у него самого от клюва уже ничего не осталось. — А я почту за честь понаблюдать, как они это делают.

— Об этом стоит задуматься, — сказала Пег с беспокойством — Если Саймон лишился клюва, пытаясь разбить замок, как можно быть уверенными, что то же самое не случится и с остальными воронами? Мы не можем себе позволить, чтобы вся наша армия осталась без оружия.

Питер кивнул:

— На самом деле я думал о том же. Я уже имел шанс изучить эти кандалы, когда вы опутали меня цепями там, в убежище.

Пег закашлялась от смущения, вспомнив, как пыталась похитить собственного брата.

Питер продолжил:

— Я заметил, что замки сильно проржавели, а это означает, что все их внутренности застопорились, и их ещё сложнее открыть. Я уверен, что именно по этой причине не выдержал клюв Саймона. Но если бы мы как-нибудь смазали замки заранее…

— Я даже знаю чем! — Пег в возбуждении схватила его за руку. — На кухне у рабов есть куча бочек с жиром. Я без проблем украду сколько нужно!

Недавнее открытие, что её много лет назад потерянный брат — гениальный воришка, произвело на её высочество довольно оригинальный эффект: теперь она страстно желала сама вникнуть в тайны этого мастерства.

— Мы сделаем это вместе, — улыбнувшись, сказал мальчик.

— Великолепно! — Сэр Тоуд постучал копытом по камню. — Война считай что выиграна! У нас есть и армия, и план по освобождению детей. Осталось только нанять барда, который мог бы запечатлеть нашу храбрость в песне.

— Только это. Ну и морские драконы, — напомнил Саймон.

— Вот чёрт! — Голос рыцаря дрогнул. — О них-то я и забыл.

— Мы, вороны, не можем драться в воде. Сэр Тоуд, вы единственный среди нас, кто убивал драконов. Нам остаётся ждать только вашего руководства.

Из какого-то глубоко сокрытого уголка рыцарского горла донёсся слабый писк. Видя, какие неудобства испытывает его друг, Питер произнёс:

— Сэр Тоуд — храбрый рыцарь, но для того, чтобы поразить всех местных морских драконов, этого всё же маловато.

— Он убийца драконов, — просто ответил Саймон. — Чего нам ещё желать?

Мальчик задумался. Случаются моменты, когда быть главным значит не столько знать правильный ответ, сколько иметь хотя бы один вариант ответа. Питер понимал: все ждут, что он скажет, особенно его лучший друг. Если он быстро что-нибудь не придумает, может пошатнуться их уверенность во всей операции.

— Оставь это мне, — солгал он. — У меня есть план.

Как раз в это время Дубина отыскал Длинного Когтя у основания громадной каменной башни — и тут же принялся хвастаться начальнику и рассказывать о потрясающей находке на колокольне. Он дошёл до того, что даже начал сам предлагать способы достойно вознаградить себя за службу!

Пока Длинный Коготь лупил своего подчинённого за то, что тот помял чрезвычайно важные документы короля, Питер с друзьями незаметно подкрались к месту и попытались понять, где же они оказались. Башня, перед которой они стояли, была самой высокой постройкой во всем королевстве из тех, что пока попадались им на пути. Через арку в основании было видно, что внутри башня пуста, если не считать каменной лестницы, спиралью уходящей вверх по внутренней стене.

— Эта лестница поднимается до самого верха, — прошептала принцесса. — Но я никогда не видела, что там, наверху: здесь круглосуточно дежурит охрана.

Прямо перед их глазами десятки обезьян затаскивали вверх по лестнице оружие.

— Поторапливайтесь, коряги! — подгонял их Длинный Коготь. — Король хочет, чтобы оружие прибыло в пустыню до заката солнца!

— Но это же ерунда какая-то, — сказал Питер. — Как они могут пересечь ущелье на такой высоте?

Сэр Тоуд присмотрелся и резюмировал:

— Создаётся впечатление, что к самой верхушке башни приделана деревянная платформа. С её края свешивается какой-то довольно крупный аппарат. Вижу пламя, верёвки и что-то вроде полотняного воздушного шара.

— Ну конечно! — воскликнул Питер. — У короля есть дирижабль.

— Дири — что?

— Это летательный аппарат, — объяснил Питер. Сам он никогда такого чуда не видел, но о его существовании упоминали моряки, которые катались на подобных воздушных судах во время заграничных карнавалов. — Вот так он и добирается до пустыни… Он просто летит туда по воздуху.

Саймон покосился на устройство, пытаясь разобраться в том, что видит.

— Не понимаю, что значит «летательный аппарат». А где у него крылья?

Питер оставил вопрос без ответа, понимая, что объяснять в этом случае бесполезно (да и сам он, честно говоря, не очень хорошо представлял себе этот механизм).

— Сэр Тоуд, если оружие попадёт на ту сторону ущелья, воронам придёт конец. Нам нужен свой командир на этом судне. Слепому такая работа не по силам. Как тебе кажется, ты сможешь стать пилотом?

— Я? У меня нет даже отдалённого представления о том, как им управлять.

— Полёт воздушного шара, который ты видишь над головой, регулируется работой печи со специальной заслонкой. Чем горячее воздух, тем выше поднимается воздушное судно. — Питер надеялся, что его объяснение прозвучало понятно. — Остальное — то же самое, что в обычном корабле с парусами и штурвалом. — Мальчик положил руку другу на плечо. — Ты же правил «Бардом» всю дорогу до исчезнувшего острова. Сэр Тоуд, я знаю, у тебя всё получится.

Было в голосе Питера что-то такое, что наполнило рыцаря верой, моментально изгнавшей страх.

— Если ты настолько доверяешь мне, я постараюсь тоже поверить в себя… Но с собой я возьму Саймона. Если эта штука лопнет, я хочу, чтобы кто-то смог вернуться и рассказать вам мою историю.

— Я почту за честь бороться с вами плечом к плечу, — сказал ворон.

Пег поднялась ноги и взяла брата за руку.

— Пора. Мы с Питером проникнем в каменоломню и смажем замки. Вы с Саймоном захватите аппарат, переберётесь через ущелье и привезёте нам подкрепление в лице Королевской Гвардии!

Услышав слова сестры, Питер впервые осознал, как же слаб и нежизнеспособен его план. Он прокрутил в голове все сложности, которые могут возникнуть у сэра Тоуда и Саймона по пути в пустыню. Огонь в печи может погаснуть. Воздушный шар может порваться. Шторм может увести их с курса. И даже если они доберутся до Пустыни Справедливости целыми и невредимыми, их может ожидать жестокая война.

— Сэр Тоуд… — начал было Питер.

Но рыцарь сказал: «Тсс!» — и положил копыто ему на руку.

— Бегите, ваши высочества. Вам ещё королевство спасать.

Глава вторая

Корень зла

Если Питер и Пег хотели вовремя смазать замки, им необходимо было добраться до кухни для слуг до наступления ночи. Самый близкий путь туда лежал через скрытый проход в центральной части дворца. Единственная проблема заключалась в том, что эта дорога следовала мимо Столовой — а значит, мимо сотен пар глаз наблюдательных горожан. Принцесса решила, что им в любом случае придётся срезать путь, и надеялась, что вечерняя трапеза отвлечёт жителей королевства и они с Питером смогут прошмыгнуть незамеченными.

Как оказалось, их и так уже отвлекли.

Стоило брату и сестре добраться до входа в Столовую, как Питер остановился.

— Никто не ужинает, — сказал он.

Пег напрягла слух (который вовсе не отличался феноменальной остротой, как у её брата, скорее наоборот) и поняла, что он прав: стаканы не дзынькали, столовые приборы не звякали, и люди не болтали между собой. Над толпой громом раздавался лишь один голос:

— Наше ожидание наконец подошло к концу! Нас ждут величие и слава!

— Это дядя, — прошептал Питер. — Он снова держит речь.

И это была чистая правда. Король делился со своим народом планом по завоеванию мира, хотя использовал такие слова и выражения, что представал скорее героем, чем деспотом.

— Ваш Смелый Правитель приведёт к победе каждого из вас! Мы прижмём к ногтю диких нелюдей, населяющих те дальние земли, и поможем им полюбить меня так же сильно, как меня любите вы!

— Ура победе! — кричали люди, не вполне понимая, что всё это означает.

— Не выходи из тени, — сказал Питер. — Если здесь король, то неподалёку должна быть и его охрана. — Питер не чувствовал запаха орангутангов, но никому ещё не повредила излишняя осторожность.

Пег поползла вслед за братом позади деревьев в кадках, высаженных по периметру двора. Один раз она выглянула из-за кадки и ахнула:

— Питер! Да они вооружены до зубов!

— Кто? — Питер схватился за свой рыболовный крючок. — Ты видишь орангутангов?

Девочка в ужасе замотала головой:

— Нет… Взрослые… У них в руках оружие.

Все до одного в Столовой, и мужчины и женщины, держали в руке по длинному чёрному копью, на конце которого крепились по паре изогнутых, острых как бритва зубцов. Во второй руке у каждого было по огромному щиту с изображением профиля короля. Стоило королю завершить предложение, как люди принимались бить копьями по щитам, топать и кричать.

— Но это же нелепость… Они же могут нечаянно друг друга переколоть, — сказала Пег.

Голос короля громыхал над толпой:

— Я пригласил вас на эту встречу, чтобы рассказать о некоторых событиях сегодняшнего утра. Мы с моими солдатами, разумеется, поймали гадких шпионов. Но успели при этом узнать о том, что наш дворец намереваются осадить ещё толпы таких же негодяев. Они выглядят как люди, но меньше в размерах, и у них тощенькие ручки и ножки.

— Он говорит о детях, — сказал Питер. — Должно быть, король опасается, что они сбегут.

— Если вы увидите, как эти несчастные чудовища крадутся во тьме по дворцу, немедленно убивайте их! Это шпионы, которые посланы, чтобы убить вашего короля! Не слушайте ни слова, просто атакуйте — без лишних размышлений!

— Без лишних размышлений! — вопила толпа.

Питер и Пег сидели в тени, поражённые тем, что услышали.

— Почему же они так ему верят? — злобно сказала девочка. Много раз после побега из каменоломни принцесса сомневалась, что этих ленивых и бестолковых взрослых вообще нужно спасать, и сейчас был как раз один из таких моментов. Она напомнила себе, что под личиной каждого размахивающего копьём маньяка обязательно скрывается любящий взрослый человек, такой как Лилиана. — Нам нужно придумать способ напомнить этим людям, кто на самом деле эти «шпионы».

Питер кивнул, слушая крики толпы.

— Нам бы только понять, как король контролирует их память, — произнёс он.

Их размышления прервал голос Инкарнадина:

— Ну и хватит о делах! Впереди нас ждёт колоссальная битва, а сегодня мы пируем!

Он постучал одной стальной перчаткой о другую, и в Столовую вплыли огромные тарелки с горячей едой, от которых исходили восхитительные пьянящие ароматы. Пег проследила, как Инкарнадин взял пустой кубок и поднял его над головой со словами «Да здравствую я!». Горожане же подняли в воздух полные до краёв бокалы с вином и закричали: «Да здравствует король!»

Пока народ пил за короля-самозванца, истинные принц и принцесса Хейзелпорта выскользнули из тени и пропали в трещине в стене.

* * *

— Вы что, не можете лететь хоть немножко побыстрее? — говорил сэр Тоуд, извиваясь. — И ослабьте немного хватку, если уж на то пошло!

— Вы что, предпочтёте, чтобы я вас уронил?

Саймон держал сэра Тоуда за шкирку и еле-еле махал крыльями. Эти двое решили, что самый безопасный способ забраться на верхушку башни — облететь её по внешней стене, где никто бы их не заметил. Копыта сэра Тоуда существенно утяжеляли его с виду тщедушную фигуру, и Саймону приходилось делать остановки, приседая на любом каменном выступе, который попадался ему на пути.

В конце концов спутники добрались до платформы, которая выдавалась глубоко в пропасть. Саймон бросил сэра Тоуда за бочку с порохом и сам приземлился рядом.

— Изрядное унижение, — сказал рыцарь, потирая шею. — Обходитесь со мной как с каким-то ревущим младенцем.

— Да вы и шума производите примерно столько же, — пробормотал Саймон себе под нос. Он диву давался, как уважающий себя рыцарь может так капризничать. — Надо радоваться, что орангутанги были поглощены работой и не услышали нас.

— Повезло. Да…

Сэр Тоуд видел, как десятки стражников укладывали пики и сети в корзину летательного аппарата. Шар полностью надули, и аппарат, по-видимому, был готов к вылету. Три орангутанга держались за якорные тросы, всей своей массой не давая дирижаблю взлететь.

Длинный Коготь расхаживал между ними и выкрикивал приказы:

— Подбросьте топлива в печь! Не забывайте про мехи! Уложите эти сети как следует, в конце концов!

— Я думал, для такой работы у нас рабы имеются, — прорычал один орангутанг, вывалив охапку щитов в корзину аппарата.

Второй фыркнул в знак согласия:

— Унижение нашего достоинства! Вот что это такое!

Длинный Коготь щёлкнул хлыстом.

— Все дети по приказу короля сегодня работают в котловане! А вы перестаньте ныть, а то я унижу вас прямо с края платформы!

Сэр Тоуд изучал судно перед собой. На борту летательного аппарата находилось не более двух орангутангов, на обоих были защитные очки. Первый сгорбился над огромной печкой, которая поставляла горячий воздух внутрь шара. Второй был занят устройством, напоминавшим гигантский велосипед.

— Держу пари, это такой руль, — сказал сэр Тоуд, рассматривая медные рычаги. — Если мы туда залезем, я, скорее всего, разберусь, что к чему.

— Превосходно. — Саймон разминал когти. — Я насчитал вокруг два десятка обезьян. Как думаете, вы скольких из них сможете убить?

— Убить? — Сэр Тоуд нервно сглотнул. — Я, э-э, я как бы надеялся, что военные действия вы возьмёте на себя.

Ворон взглянул на рыцаря, до конца не понимая, шутит ли он.

— Понимаете… Боюсь, я ростом не вышел для кровопролития.

— А как же тот дракон, которого вы убили и обрели в награду рыцарский титул? — спросил Саймон, припоминая драматичный рассказ сэра Тоуда в убежище.

— Дело в том, что смерть постигла дракона (да, он был всего один) не совсем при таких обстоятельствах, как я рассказывал. Он… Как бы это сказать… Сам неплохо справился.

Это была правда. Честно говоря, во время этого события сэр Тоуд спал. В те времена он был самым простым крестьянином по имени пастух Тоуд. Одной судьбоносной ночью местный дракон, который в последнее время терроризировал весь регион, напал на несчастное стадо Тоуда и полностью его проглотил. Как у большинства драконов, у этого экземпляра напрочь отсутствовали хорошие манеры — и вот, поспешив поскорее проглотить добычу, дракон насмерть подавился пухленьким ягнёнком. Следующим утром местные жители нашли мёртвое тело дракона и спящего рядом с ним Тоуда и провозгласили его героем, а также потребовали посвятить его в рыцари. С тех самых пор пастуха Тоуда стали звать сэром.

Вся эта история, разумеется, лежала тяжким бременем позора на душе сэра Тоуда. Он так стыдился её, что не рассказывал о случившемся ни одной живой душе. До сих пор не рассказывал.

— Никакой я не герой, — сказал он, и слёзы ручьём полились из его кошачьих глаз. — Я не заслужил вашего уважения, не говоря уже о своём титуле. Я не более чем пастух с красивым именем.

Саймон долго рассматривал своего компаньона. Когда он вновь заговорил, его голос был уже не таким суровым.

— Я тоже знаю, что такое оказаться лицом к лицу с ужасом. На моих глазах враг убил моих братьев и короля, которому я присягал. После того как Мардохей скрылся с новорождённым принцем в клюве, я остался совершенно один… — Он прервался, не до конца уверенный, хочет ли продолжать. — Возможно, вас удивляет, почему я так долго не спускался в подземелье и не освобождал принцессу. Причина проста: я боялся. Много лет я провёл, прячась от орангутангов, как трус. Но однажды ночью со своего насеста под крышей я увидел, как её — мою принцессу — тащат по залам дворца вместе с другими рабами. В этот момент меня будто порывом ветра охватило и буквально сдуло с жёрдочки. Так подошли к концу годы мои трусливых скитаний по укрытиям. Не отдавая себе полного отчёта в своих действиях, я спикировал на обезьян, выпустив когти для борьбы. — Старый ворон покачал головой. — Случаются моменты, когда Справедливость требует от нас большего, чем мы готовы дать. У меня нет клюва, но я обязан бороться.

Саймон взглянул на воздушный корабль и увидел, что орангутанги закончили погрузку оружия и готовятся к отбытию. Ворон расправил крылья.

— Боюсь, нам некогда обсуждать, чувствуете ли вы себя героем. Справедливость призывает нас действовать!

Он схватил рыцаря и поднял его в воздух.

— Какого чёрта вы творите?! — запинаясь, закричал рыцарь. — Они же нас убьют!

— Только если мы их первыми не положим! Пришла пора заслужить свой титул, сэр Тоуд!

* * *

Как Питер и подозревал, во всём дворце стены были выдолблены таким образом, чтобы в них поместились все механизмы замков. В темноте быть проводником предстояло именно мальчику.

— Не отставай! — подгонял он Пег, ловко перемещаясь между сонными зубцами и колёсиками. — Нам необходимо добраться до кухни для рабов до того, как раздастся звон Сонного колокола.

Принцесса пролезала под мощными деревянными приспособлениями и невольно представляла себе, что они сотворят с её черепом, если внезапно оживут. Предпочитая не заострять внимания на таких ужасах, она направила всю энергию на то, чтобы следовать за Питером, который бежал на порядочном расстоянии от неё.

Из ниши с механизмами они спустились к узкому ручью. В отличие от канализации, которая дурно пахла, по этому туннелю текла чистая родниковая вода. По её поверхности плыла бесконечная процессия тарелок, наполненных вкусной горячей едой.

— Всю еду во дворце готовят дети-рабы, — объяснила Пег. — По этим речушкам ни отправляют готовые блюда в Столовую. Так взрослые не имеют возможности увидеть, кто их обслуживает. Если мы пойдём вверх по течению, эта речка должна привести нас прямо к месту назначения.

По дороге Питер рассказывал ей о воровском детстве в маленьком портовом городке. О мистере Шеймасе и его вредном и злом псе Бандите. О том, как вышло, что он украл таинственную шкатулку галантерейщика и чуть не утонул вместе с сэром Тоудом в Беспокойном озере. О том, как встретил старину Фредерика и оставил себе вынутый из его щеки рыболовный крючок.

— Если б только гигантский катран мог прийти нам на помощь, — сказала Пег. — Держу пари, он смог бы остановить ужасных морских драконов.

— Теперь уже поздно. Попав в это королевство, мы полностью утратили надежду вновь связаться с ним. Боюсь, что рассчитывать можно только на нас четверых… И на волшебные глаза.

И Питер погладил шкатулку внутри своего заплечного мешка. Тогда Пег всё-таки решилась задать вопрос, который мучил её всё это время:

— Почему ты до сих пор не примерил зелёную пару? В конце концов, они принадлежат тебе по праву рождения.

Но как бы Питер ни мечтал поскорее вставить в глазницы глаза рода Хейзелгуд, он знал, что время ещё не пришло.

— Профессор предупредил, что очень важно дождаться подходящего момента. Пока обойдёмся, — сказал он со слепой верой, иначе и не скажешь.

Принцесса ответила не сразу, но Питер услышал, как она пробормотала что-то вроде:

— Остаётся надеяться, что твой профессор прав.

Когда Питер и Пег добрались до кухни для рабов, они обнаружили, что сегодня бал там правят орангутанги. Должно быть, все дети работали в каменоломне: ночному патрулю выпало заниматься готовкой, и это дело им не то чтобы нравилось. По кухне носились отчаянные крики и рёв: «Лапы прочь от моего суфле!» или «Я сейчас тебя взобью, если ты не передашь мне миску для взбивания яиц!».

В общей суматохе Питеру и Пег было совсем не сложно пробраться к бочкам с жиром. Её высочество опустила кубок в большую деревянную бочку и зачерпнула оттуда немного желтоватой смазки, которая попахивала ушной серой.

— Сало слизняков, — сказала девочка с улыбкой. — Им натирают сковородки. Идеально подойдёт для смазывания ржавых замков, зуб даю.

Она бросила кубок брату, и он убрал его в свой мешок. Спрятавшись под поднос для тарелок, дети пробрались к выходу, который вёл прямо в каменоломни. Но вдруг уже в туннеле Питер остановился.

— Что-то тут не так, — сказал он, принюхиваясь. Он пальцем показал на рабочую станцию, с которой готовые блюда спускались в воду. Шеф-орангутанг в кожаном фартуке склонился над едой и щедро посыпал каждое блюдо чёрным порошком, прежде чем отправить его в Столовую.

— Что там происходит?

Пег нервничала, что их рассекретят, и поэтому нетерпеливо вздохнула:

— Там один орангутанг добавляет приправу, которую так любит король, в каждую тарелку. Пойдём уже.

«Приправа» и придавала еде тот горьковатый привкус, который Питер почувствовал в первый день во дворце.

— Он добавляет её во всю еду? — спросил мальчик, подвигая поднос ближе, чтобы лучше чувствовать запах.

Запах был смутно знаком, как будто Питер много раз чувствовал его в порту, в котором вырос. Когда он всё же понял секрет власти дяди, лицо мальчика озарилось.

— Я знаю, с помощью чего король контролирует поведение взрослых… Он использует Щепотку Дьявола.

— Что это? — с тревогой в голосе спросила Пег. — Судя по названию, это какой-то яд?

Питер покачал головой:

— Это такой особый корень, который в перетёртом виде добавляют в чай. В городе моего детства моряки пили такой чай, чтобы забыть об ужасах, которые им довелось повидать. После него слабеет голова и сильно хочется спать. Правда, эффект быстро проходит, так что принимать такое снадобье надо по нескольку раз в день.

— То есть с каждым приёмом пищи, — сказала девочка, которая сразу всё поняла. — Мы можем это прекратить?

— Пока взрослые принимают корень внутрь, они ни за что не вспомнят правды, — сказал Питер. Он закинул на спину мешок и размял пальцы. — Я мог бы попробовать подменить порошок на что-то другое, но тогда мне понадобится как-то их отвле…

Прежде чем Питер успел договорить, его сестра выпрыгнула из-за подноса и вскочила прямо на прилавок.

— Эй вы, обезьяны! — закричала она, разбив два горшка прямо у себя над головой. — А ну, поймайте меня, уродливые тупицы!

Орангутанги отвлеклись от своих занятий и увидели девчонку, которая только сегодня утром их перехитрила. Все враз побросали посуду и кинулись за ней. Принцесса бросилась к плите и перевернула целый котёл сливочного супа. Он был обжигающе горячим и очень-очень скользким. Первый орангутанг тут же поскользнулся в луже супа и повалился на пол, остальные стали спотыкаться и валиться на него сверху, и совсем скоро на кухонном полу яблоку негде было упасть от озлобленных, перемазанных жиром приматов.

Пег прыгала по всем кухонным поверхностям, обзывая орангутангов, бросаясь в них кастрюлями и уводя их подальше от стола с приправами. Питер, разумеется, воспользовался тем, что обезьяны отвлеклись, и, пока звери носились за принцессой, он успел завладеть Щепоткой Дьявола. Как можно быстрее он высыпал чёрный порошок в мусорное ведро, а баночку для приправы наполнил обычным чёрным перцем. После этого мальчик ощупью нашёл задний туннель и спрятался в тени.

Через несколько секунд к нему присоединилась Пег.

— Отличная работа, — выдохнула она.

Девочка взяла брата за руку и потянула его к жёлобу для отвода ила.

— А теперь вперёд, в каменоломню. Держу пари, сэр Тоуд и Саймон уже на полпути к пустыне.

* * *

Так уж вышло, что Саймон и сэр Тоуд в этот момент были на том же самом месте, где мы их и оставили, то есть в небе над оравой смертельно опасных орангутангов. С одной лишь разницей: теперь обезьяны пытались их убить.

— Это же проклятый ворон! — завопил Длинный Коготь, заметив незваных гостей. — Убейте его!

Стражники побросали все свои дела и кинулись в атаку. Саймон метался по воздуху туда-сюда, изо всех сил стараясь увернуться от орангутангов.

— Выше! Поднимайтесь ВЫШЕ! — орал сэр Тоуд, болтаясь в когтях ворона.

— Я больше не могу вас держать! — каркнул Саймон. — Вам пора начать драться!

Он ослабил хватку и выпустил рыцаря из когтей. Тот рухнул вниз и приземлился в кучу сеток на борту дирижабля.

— Готовьте паруса, сэр Тоуд! Я разберусь с креплениями!

Ворон влетел в открытую печь и через секунду вынырнул из неё, неся в обеих лапах горячие угли. Боль была непередаваемой, но Саймон не дрогнул. Он облетел вокруг платформы и сбросил угли на трёх орангутангов, державших канат. Двое из них взвыли и выпустили из рук верёвки, чтобы вытащить угли из глаз. Третий же крепко уцепился за верёвку и взмыл ввысь вслед за летательным аппаратом, который тут же поднялся в воздух.

Летучий корабль был освобождён. Осталось только расправиться с пилотами. Саймон растопырил когти и нырнул в корзину. Стражники хотя и отличались силой, но не имели привычки к воздушному бою, и каждый раз, когда они пытались схватить ворона, тот выпархивал из-под их неуклюжих лап.

— Сэр Тоуд! Пришло время! — каркнул Саймон и отпрянул назад, чтобы увернуться от атаки.

— Так точно! — прокричал рыцарь. — Одну минутку!

Он запутался задним копытом в сетке и никак не мог освободиться (да, честно говоря, не очень-то и хотел). Он с восхищением следил, как Саймон сразил сразу двух кровожадных орангутангов. Даже без клюва он сумел временно ослепить одного из врагов и повалить второго. Но третий орангутанг (который всё это время крепко держался за якорную верёвку) всё-таки умудрился зацепиться за край корзины и влезть в неё.

— Сзади! — закричал сэр Тоуд, но было поздно.

Орангутанг схватил Саймона и прижал его крылья к телу, чтобы тот не мог вырваться.

— Не знаю, как вы, недотёпы, но я бы что-нибудь поклевал, — сказал он и кровожадно рассмеялся.

Двое других орангутангов с трудом поднялись и присоединились к товарищу.

— Сэр Тоуд! — в отчаянии каркнул ворон. — СЮДА!

Рыцарь так испугался, что потерял дар речи. От страха он перестал думать и даже дышать. Единственное, что ему оставалось, — действовать! Сэр Тоуд выпрыгнул из сетки и галопом пронёсся по дну корзины. С криками «Вперё-ё-ёд!» он взвился в воздух и от души ударил орангутангов всеми четырьмя копытами. Ничего подобного стражники не ожидали. Они покачнулись назад и выпали за борт дирижабля прямо в бездну.

— Скатертью дорожка! — закричал рыцарь.

Он не сразу осознал, что один из орангутангов всё ещё держал в заложниках Саймона. Без промедления сэр Тоуд выхватил зубами нож и швырнул его за борт. Прицел был точен: рукоятка ножа ударила орангутанга прямо по голове.

— Кто там?! — зарычал зверь и схватился лапой за голову, чтобы проверить, не идёт ли кровь. Для этого ему пришлось отпустить Саймона, который немедленно упорхнул на безопасное расстояние.

Три орангутанга плевались, визжали и ругались, пока их голоса навсегда не поглотило ущелье.

— Вы видели, Саймон?! — Сэр Тоуд весь дрожал. — Я сделал это! Я убил монстра! И не одного, а целых трёх!

Старый ворон кивнул:

— Вы храбро дрались. Я обязан вам жизнью.

Рыцарь посмотрел на обожжённые углями лапы ворона. От горелой плоти всё ещё поднимался дымок.

— С вами же всё будет в порядке? — спросил он.

— Мои раны заживут. Вороны от природы крепкие создания. Нас не так легко обжечь, как других живых существ. — Даже теперь, несмотря на ожоги, Саймон разжимал и сжимал лапы с обычной силой. — А теперь, если вы не против, наденьте шлем, сэр Тоуд. Мне пора снова повидать братьев.

* * *

Добравшись до каменоломни, Питер и Пег увидели, что буровая установка работает полным ходом. Все до одного маленькие рабы были переброшены сюда. Колёса, которые снабжали установку энергией, оказались полны до отказа: в каждом трудилось более чем по десять детей. Шаг за шагом дети всё глубже проталкивали массивный винт в каменную стену. Питер попытался расслышать в этом шуме голос Лилианы и прочих друзей, но с такой высоты сделать это было невозможно.

— Быстрее, личинки! — кричал снизу один из орангутангов и хлестал кнутом ближайших рабов. — Бегите со всех ног, а иначе мой милый питомец вам покажет!

Он немного ослаблял поводок, и морской дракон прыгал на ближайшую клетку, щёлкая зубами на уровне детских лодыжек. Напуганные до ужаса дети начинали бежать быстрее, чтобы спастись от смертоносных челюстей, но бежать им, разумеется, было некуда.

Питер следил за этой сценой с интересом. По звуку казалось, что морские драконы как-то расширили ров, и он теперь доходил почти до самой задней стенки котлована. Весь остальной пол был покрыт лужами, и Питер различал шлепки по мокрому камню каждый раз, когда кто-то из орангутангов перемещался по каменоломне.

— Тебе видно, что откуда-то течёт вода? — шёпотом спросил он у Пег.

Девочка вгляделась в темноту. Совершенно точно с обеих сторон бура в котлован стекали тонкие струйки воды.

— Она течёт из-под заводного чудовища, — сказала Пег в изумлении. — Но разве может вода течь из камня?

Питер слушал, как драконы, шипя и визжа, плавают туда-сюда вдоль берега, который всё более и более отдалялся. От этого звука всё его тело каменело. Даже если он сможет освободить всех рабов, монстры всё равно заблокируют единственный выход. Вариантов только два: либо дети утонут, либо послужат для этих тварей ужином. «Если б только идея Пег была осуществима, — подумал он про себя. — Как было бы здорово, если бы мы могли позвать на помощь Фредерика! Но это невозможно. Единственный выход к океану располагается по другую сторону бура».

Или он не единственный? Питер вспомнил, что сэр Тоуд сказал что-то о трещинах у самого основания. Трещинах, в которые смогли пролезть даже морские драконы…

— Придумал! — вдруг воскликнул мальчик в крайнем возбуждении. В следующее мгновение он уже стоял на ногах и рылся в своём мешке.

Пег тоже вскочила на ноги.

— Что придумал?

— Кажется, я придумал, как побороть этих драконов. — Он протянул сестре заплечный мешок, в котором лежал кубок с салом слизняков. — Какое-то время тебе придётся посмазывать замки одной. Но не уходи далеко: возможно, мне для чего-нибудь понадобятся твои руки.

— Но у тебя же уже есть руки! Что ты собираешься делать?

Мальчик раскрыл ладонь. В ней лежала пара блестящих чёрных глаз.

— Пойду поплаваю.

Глава третья

Ловля друга в океане

Питер не сомневался, что ров приведёт его к Фредерику. Единственное, что его беспокоило, — это сможет ли он найти его вовремя. Подобраться к воде было совсем не сложно: орангутанги так увлеклись избиением рабов (которые тоже ни о чём другом думать не могли), что ничего вокруг не замечали. Однако драконы вычислили его в считаные секунды. Стоило Питеру подойти ближе, как морские твари тут же услышали его шаги. Со скоростью молнии два чудовища выпрыгнули из воды и бросились к мальчику, щёлкая зубами.

Несмотря на испуг, Питер постарался замереть. Он знал, что любое резкое движение может привлечь других драконов, что, в свою очередь, непременно обратит на себя внимание стражников. Мальчик всем своим нутром надеялся, что железные поводки достаточно прочны: чтобы его план сработал, ему придётся дотронуться до одного из чудищ… и выжить. Питер вытянул руку и осторожно сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Ему казалось, что он уже ощущает на вкус зловонное, с привкусом рыбы дыхание драконов. Он снова шагнул вперёд. Метнувшийся по воздуху язык задел волосы мальчика.

— Спокойно, малышка, — прошептал он, протягивая пальцы, — я только хочу тебя немного погладить.

Теперь появлением Питера заинтересовались ещё три дракона, и вот уже пять страшных голов натягивали поводки, мечтая целиком проглотить самого великого воришку из живших на свете. Питер знал, что до момента, когда его заметят орангутанги, остаются считаные секунды. Ещё один шаг вперёд. Мальчик боялся, что его голова взорвётся. Он снова протянул руку.

— Ой! — Зуб дракона задел кончик его среднего пальца. — Ну, это сносно, — сказал мальчик, слабо улыбаясь. Нервы начали сдавать, Питер весь дрожал. Он сунул в карман пораненную руку, достал чёрные волшебные глаза, сделал глубокий вдох и вставил их в глазницы.

* * *

Принцесса Пег была на грани отчаяния. Десять лет она ждала воссоединения с давно потерянным братом, а теперь он так легко её оставил! Питер не дал никаких объяснений, только пробормотал какую-то чепуху о том, что идёт поплавать, и не успела она ответить, как брат уже исчез из виду! Пег осталась одна, держа в руках старый мешок, в котором лежала шкатулка с глазами и кубок с салом слизняков. Глядя на эти предметы, девочка испытывала что-то среднее между возмущением и трепетом. Всё, что делал её брат, казалось, давалось ему легко и без усилий.

— Ну что же, я пообещала ему, что помогу освободить детей, — произнесла принцесса, перекидывая мешок через одно плечо. — Кажется, этот час настал.

Первая сложность на пути Пег была связана с тем, как добраться до детей. Вода во рве уже полностью отрезала ей путь к заводному чудовищу, а это означало, что девочке предстоит перейти эти лужи вброд так, чтобы ни орангутанги, ни драконы её не заметили. Девочка взглянула на дно котлована и увидела, что Питер уже стоит у края рва и пытается — неужели погладить?! — одного из драконов. Ах, если бы она умела так ловко перемещаться в пространстве!

Принцесса стала вспоминать всё, что брат рассказывал ей о воровском мастерстве, в том числе и его историю об одном воре из Пустыни Справедливости, чьим талантом было мастерское переодевание. Пег понимала, что создать костюм орангутанга ей не под силу, но что, если… Она осмотрелась в поисках подходящего маскировочного материала. К этому времени орангутанги вытащили все составные части кораблей на поверхность земли для того, чтобы их собрать и подготовить к отплытию, но Пег заметила кое-какие детали, забытые в каменоломне. Девочка улыбнулась, когда поняла, что именно поможет ей укрыться и добраться до других детей.

Пег осмотрела узкую каменную тропу, ведущую на дно каменоломни. Девочка никогда не мылась, и её кожа была покрыта коркой грязи; по опыту принцесса знала, что, закрывая рот и глаза, она практически полностью сливается с фоном. Эта способность прятаться на ровном месте не раз спасала её от проходящих мимо стражников… С одной только разницей: на этот раз ей придётся применять эту же технику в движении.

А что, если она споткнётся и упадёт прямо на дно? Девочка глубоко вздохнула и напомнила себе, что именно так всю жизнь и живёт её брат, а если он с этим справляется, значит, справится и она. Положив одну руку на скользкую стену, девочка закрыла глаза и сделала первый, самый страшный шаг. А точнее — первый, самый страшный шарк. Принцесса скользнула ногой по грязи, стараясь не споткнуться и удержаться на каменной дорожке. Один шажок, затем другой… А вот наконец и ровная каменная поверхность у самого края рва!

Когда Пег снова открыла глаза, то сразу поняла, почему некоторые доски и бочки не были подняты наверх: до них смогли дотянуться морские драконы, в результате чего теперь в них зияли огромные неровные дыры со следами зубов.

Пег заглянула в воду и с облегчением увидела, что драконы атакуют друг друга. На цыпочках девочка прошлась между изгрызенными досками в поисках подходящего маскировочного материала. Вскоре взгляд её упал на перевёрнутую бочку для пороха, в чьей крышке была пробита дыра. Принцесса подобрала крышку от соседней бочки и проверила, подходит ли она по размеру, после чего забралась в бочку и накрылась крышкой. Внутри бочки Пег снова ослепла, хотя на этот раз глаза её были открыты.

— Будем надеяться, что эти твари сейчас не голодны, — сказала она, прижалась спиной к стенке бочки и покатилась к воде.

* * *

Питер почти сразу сделал вывод, что быть морским драконом куда веселее, чем жуком, воробьём или даже — что греха таить — маленьким мальчиком. Непросто было только забраться в воду в самом начале, но затем всё пошло как по маслу. Нет, он по-прежнему был слеп, но благодаря чешуе под водой у Питера появилось новое «зрение». Мелкие волны щекотали его тело, и создавалось впечатление, что он весь стал одним сплошным пальцем, что чувствует перемещения воды вокруг себя. Он прекрасно слышал и выбирал направление движения, руководствуясь эхом, которое отражалось от стенок рва.

Ситуацию, конечно, усложняло то, что дюжина других морских драконов пыталась его съесть. Очевидно, они чувствовали себя хозяевами на этой территории и без восторга отнеслись к появлению Питера в их водоёме. Когда он наконец шлёпнулся в воду, все драконы до одного ринулись к нему. К счастью, подводная часть рва была довольно узкой, и тела чудовищ образовали небольшой затор. Неоспоримым преимуществом Питера было и то, что его не держал на поводке орангутанг, поэтому он без особых трудностей выпутался из драконьего узла.

Интуиция не обманула сэра Тоуда в отношении трещины в стене. Питер довольно скоро почувствовал, что из расщелины в каменном полу в ров поступает солёная вода. Через эту трещину он и выскользнул в открытый океан.

* * *

Набив синяков и шишек, Пег умудрилась-таки переплыть в бочке через ров. Драконы, чьей атаки она так боялась, переключились на какой-то другой объект в воде и не обратили на бочку никакого внимания. Когда же принцесса наконец выкатилась на берег и выбралась из бочки, её встретил хор знакомых голосов.

— Ваше высочество! — в один голос воскликнули Скрейп, Гиггл, Марблз и Тимоти.

Они все вместе крутили одно колесо, сгрудившись вокруг Лилианы, которая выглядела измождённой, но очень счастливой. Пег ринулась поприветствовать друзей, следя при этом, как бы не попасться на глаза сторожам.

— Вы должны нас отсюда освободить, — сказал Скрейп. — Орангутанги заставляют нас работать без сна и отдыха.

Пег знала, что сон — это самое меньшее, что должно их сейчас беспокоить. Через несколько коротких часов океан проглотит здесь всех до единого.

— Не переживайте, — подбодрила она друзей. — Питер поможет вам сбежать.

— Скорее бы мне его увидеть, — сказала Марблз и вздохнула.

— И мне, — сказала Гиггл и тоже вздохнула. Взгляд девочек затуманился, а шаги заметно замедлились.

Скрейп закатил глаза:

— Если он такой герой, тогда почему же он посылает принцессу делать всю грязную работу вместо себя?

И мальчик ускорил шаг, заставив ускориться всех остальных, ведь только так они могли за ним поспевать.

— У него есть план, — сказала Пег. А ведь ей так хотелось узнать побольше самой! Она вспомнила, как в последний раз видела своего брата: он стоял на краю рва и протягивал руку к одному из драконов. — И план его как-то связан со рвом… И морскими монстрами.

— Ты имеешь в виду подводных чудовищ? — Скрейп остановился, и все остальные дети уткнулись ему в спину. — В его планы что, входит быть проглоченным с потрохами?

Услышав это, Гиггл побагровела.

— Забери свои слова назад, — сказала девочка. — Скажи, что он жив!

— Тили-тили-тесто! — начал подтрунивать Скрейп, напевая. — Гиггл и Питер, жених и…

— Скрейп, — прервала его Лилиана. — Ты ведь знаешь, в этой клетке клевета и сквернословие не приветствуются. Если ты будешь продолжать в том же духе, то лучше уходи вместе со своими кандалами и своим отношением в другое колесо для рабов.

Скрейпу, конечно, нравилась идея быть рядом с мамой, но реальность уже начала казаться ему не такой и весёлой.

— Отлично! — буркнул он и подтянул цепь. — Мне всё равно не нужна была никакая дурацкая мама.

— Эй ты! — Тимоти схватил друга за воротник. — Ты назвал мою маму дурацкой!

— Убери руки, — отпихнул его Скрейп. — Да, она дурацкая! Все взрослые тупы, как дверные ручки!

В следующую секунду эти двое вцепились друг в друга и начали кататься по клетке, из-за чего вся конструкция закрутилась с опасной скоростью. Остальным детям внутри неё тоже пришлось бежать, чтобы не повалиться на дно. Лилиана как могла старалась растащить мальчишек, а Гиггл просто топала рядом и завывала: «Скажи, что он жив!»

Пег в тревоге начала оглядываться. Ещё немного, и их услышат орангутанги, а если это произойдёт, то кто-то из них может заметить, что один ребёнок не прикован цепью… И узнает беглую принцессу.

— Прошу вас! — взмолилась девочка. — Стража вас сейчас услышит!

— Мерзкий козявкоед!

— Тупорылая дубина!

— Сейчас же скажи, что он жив!

Пег пыталась остановить клетку снаружи, но только ушибла руки. Пыталась издать королевский указ, требующий от них немедленно остановиться, но мальчишки только ещё громче раскричались. Принцессе было необходимо найти способ привлечь их внимание. Мысли её метались, пока она не потянулась к мешку и не вынула из него шкатулку с волшебными глазами.

— Эй, смотрите, что у меня есть! Это магическая коробочка! — Пег открыла крышку и просунула шкатулку между дерущимися мальчиками.

Дети перестали ссориться, и колесо остановилось.

— Это что?.. Глаза? — сказал Тимоти, который, по-видимому, был не совсем в себе.

Пег знала, что должна молчать о волшебных глазах, но это ведь была чрезвычайная ситуация.

— Эти глаза по праву королевского рождения принадлежат моему брату-близнецу, принцу Безымянному, — она закрыла крышку и убрала шкатулку. — Мы нашли их у Питера Нимбла.

Компания смотрела на неё как громом поражённая. Это казалось невероятным. Девочка продолжила:

— Так что выбор за вами: или вы и дальше ссоритесь — и тогда готовьтесь умереть, или слушаете меня — и мы все вместе спасёмся. На кону гораздо больше, чем только наши жизни. Я бы всё вам объяснила, но, честно скажу, сама не до конца понимаю… — Принцесса пристально смотрела на всех по очереди своими ослепительными изумрудно-зелёными глазами. — Мне нужно, чтобы вы просто мне доверились.

Последовала долгая пауза. Девочки заговорили первыми.

— Мы сделаем всё возможное ради принца Питера, — сказали они синхронно и смутились. — Для вас обоих! — быстро добавили они.

— Питер спас мою маму, — сказал Тимоти и сжал руку Лилианы. — Рассчитывайте на меня.

Пег перевела взгляд на Скрейпа. Мальчик вздохнул, не вынимая рук из карманов.

— Не знаю, что там насчёт Питера, но я сделаю всё, чего захочет принцесса. Особенно если в процессе мы избавимся от этих цепей.

— Спасибо вам всем, — улыбнулась Пег и достала из мешка кубок. — Я сейчас пущу по кругу вот это сало слизняков. Пожалуйста, возьмите по чуть-чуть на кончики пальцев и вотрите его в замки на своих кандалах. Знаю, пахнет оно не очень, но только с его помощью мы сможем открыть все замки до… — Девочка не знала, стоит ли сообщать ребятам об опасности утопления. — До завтрака.

— Эй! — заорал орангутанг откуда-то издалека. — Почему это там колесо остановилось? А ну-ка вперёд, а то я вам всем черепушки раскрою!

Дети продолжили маршировать, и Пег вместе с ними. Она следила за тем, как друзья передавали друг другу кубок и втирали его содержимое в свои ржавые оковы. Она смотрела на сотни других рабов вокруг, которым предстояло сделать то же самое. Работа, для которой она вызвала сюда героя, теперь оказалась в руках детей. Она обернулась и увидела, что линия воды подползает всё ближе и ближе.

— Где бы ты ни был, Питер, — прошептала она, — пожалуйста, поторопись.

* * *

Если бы Питер уже не попал в серьёзный переплёт, сейчас он точно рисковал бы это сделать. Ни одна рыбка не соглашалась разговаривать с ним из-за того, что он превратился в свирепого морского монстра: угри, акулы и даже гигантские кальмары в страхе уплывали в противоположном направлении, стоило ему только появиться в поле их зрения. Питер старался изменить голос и говорить как можно покорнее и безобиднее, но каждое слово, пусть даже самое вежливое, в его пасти превращалось в страшный вопль, от которого стыла кровь. Питер так нуждался в помощи, что дошёл до крайности: он загонял рыб в угол, прижимая их к коралловому рифу, чтобы сказать им хоть пару слов. Никакого удовольствия от запугивания безобидных существ он не получал, но другого способа заставить их слушать у него попросту не было.

— ВЫ ЗНАЕТЕ СТАРИНУ ФРЕДЕРИКА? — орал он.

— По-по-пожалуйста, м-м-мистер Дракон! Не ешьте меня! — умоляли его и камбала, и акула, и нарвал. — У меня жена и маленькие гуппи!

— Я НЕ СОБИРАЮСЬ ВАС ЕСТЬ! — ревел Питер, утратив способность не орать. — Я ВСЕГО ЛИШЬ ИЩУ СТАРОГО ДОБРОГО ФРЕДЕРИКА!

Но к этому моменту его собеседник обычно уже терял сознание, и дракон вынужден был продолжать поиски.

После нескольких часов бесплодных попыток найти Фредерика Питер всё-таки сдался. Его плавники устали от постоянной работы, горло болело от крика, желудок ныл от количества проглоченной воды. Но что ещё хуже, он понятия не имел, где оказался.

— А ВЕДЬ Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, КАК ВЕРНУТЬСЯ В КОРОЛЕВСТВО, — прошипел он и рухнул на клумбу с ламинариями. — МОЁ ПОЛОЖЕНИЕ БЕЗНАДЁЖНО.

И в тот момент, когда последняя надежда покинула Питера, он услышал негромкий голос, эхом пронёсшийся по воде:

— Эй, приятель! Я слышал, ты ищешь катрана?

Глава четвёртая

Ветра войны

Управление летательным аппаратом оказалось занятием куда более сложным, чем ожидал сэр Тоуд в самом начале. Если быть до конца честным, то в глубине души он надеялся, что эта штуковина будет работать сама, как прочие хитроумные изобретения короля. Однако движение этого судна по воздуху всё же требовало от капитана определённого участия. Сначала несколько минут ушло на эксперименты с регулятором тяги, которые привели к тому, что аппарат смог двигаться ровно на одной высоте. Всё остальное было в принципе понятно: две педали соединялись с небольшим пропеллером, который производил ровно столько ветра, сколько требовалось, чтобы машина летела вперёд. Без рук управляться со штурвалом было мудрёно, но, немного попрактиковавшись, сэр Тоуд научился использовать передние копыта для того, чтобы контролировать рычаги и поддерживать курс дирижабля.

Трудность Саймона заключалась в том, что он внезапно обнаружил, что в воздухе его укачивает. Когда он летел на собственных крыльях, всё было хорошо, но в корзине, которая постоянно покачивалась, его воротило с души и валило с ног. После одного особенно мерзкого приступа ворон решил, что будет тихонько лететь вдоль борта и приземляться только тогда, когда крылья сильно устанут.

Параллельно Саймон выбрасывал оружие из корзины за борт, надеясь, что тем самым сможет ускорить путешествие. Обожжёнными лапами он хватал копья, щиты и ножи и швырял их в бездну, расстилавшуюся внизу. Летательный аппарат становился легче, но двигаться быстрее от этого он не стал. Вскоре летать над корзиной стало слишком тяжело; ворон был вынужден отказаться от своей затеи и всё-таки остался в корзине до конца пути, страдая от периодических приступов тошноты.

Дворец вскоре остался далеко позади и растворился за горизонтом. Они летели и летели долгие мили, и со всех сторон их окружала полная темнота. Большую часть времени Саймон смотрел в пропасть, без сомнения, собираясь с силами перед предстоящей битвой.

Сэр Тоуд первым заметил землю на другом берегу ущелья.

— Заколдованная пустыня прямо по курсу! — воскликнул он, глядя прищуренным глазом на линию горизонта. — Хотя погодите-ка. Это не земля, а какое-то огромное пыльное облако.

Саймон запрыгнул на край корзины.

— Это ветра войны, — сказал он. — Вороны бьют крыльями с таким остервенением, что в воздухе возникает фантом, который поднимает с земли камни и мечет их в глаза врагам.

— Это значит, что Королевская Гвардия ещё жива и вовсю трепыхается! — сказал сэр Тоуд.

— Это значит, что они в полном отчаянии, — поправил его Саймон.

Рыцарь схватился зубами за рычаг.

— Тогда нельзя терять ни минуты!

Он повернул штурвал и направил дирижабль прямо в сердце пыльного шторма.

Ветер усилился, и сэр Тоуд вынужден был поднять специальные заграждения по бортам, чтобы летательный аппарат не перевернулся. Так они долетели до границы пустыни и первым делом увидели то, что осталось от Гнезда, а именно — гору щепок. Среди обломков виднелись очертания тел: это были жертвы с обеих сторон. Дорожка трупов начиналась у самой границы и пропадала вдали.

— Кажется, битва переместилась в глубь острова, — сказал рыцарь за рулём.

По мере приближения ворону и рыцарю стали слышны звуки ожесточённой борьбы: металл лупил по когтям, клювы раздирали плоть, камни разбивали кость. Не имея возможности видеть сквозь завесу пыли, друзья позволили своему воображению заполнить пробелы мрачными подробностями. Затем в общем шуме начали проявляться отдельные голоса. Сэр Тоуд слышал, как вор по имени Твидлстикс выкрикивал поверх всей этой суматохи свои приказы: «Не расслабляйтесь, парни! Если нужно, рвите свои трусы и майки! Не позволяйте этим голубям высоко взлетать!» Судя по всему, воры уже использовали все свои сети и принялись делать мешки из любых обрывков ткани, какие им удавалось найти.

Сквозь этот чудовищный шум пробивались и другие, более тихие голоса.

— Вороны, на позиции! — каркал один из них.

Когти Саймона впились в край корзины. Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз слышал это карканье!

— Капитан Амос, — прошептал он.

Тут послышался ещё один голос:

— Рвите мешки! Мы обязаны освободить наших собратьев!

— И Тит? — Саймон начинал выходить из себя. — Сэр Тоуд, поторопитесь!

— Я делаю всё возможное, но проклятый ветер относит нас назад!

Сэр Тоуд зажал зубами один из канатов такелажа и повис на нём всем своим весом.

— Можно ли различить, на чьей стороне преимущество?

Саймон заморгал и стал прислушиваться.

— Я слышу, что нашей армии нанесён серьёзный урон. Вороны в бою слушают одного лидера, а воры действуют хаотично и непредсказуемо. Я боюсь, что такая суматоха предателям только на пользу. — Саймон тревожно вздохнул. — И всё-таки Капитан Амос великий воин. Пока он держится, Справедливость будет торжествовать.

Рыцарь не был в этом так уверен. Судя по звукам, ворам было в этой драке куда веселее. Их крики «Месть!» и «Лови их!» звучали весьма непринуждённо. Сэр Тоуд начинал нервничать.

Наконец дирижабль прорвался сквозь пелену пыли, и друзьям открылась картина битвы. Дюны были покрыты перьями и мясом. Прямо под собой они увидели огромную яму, наполненную полотняными мешками. В них отчаянно бились вороны, пытаясь когтями прорвать себе путь к свободе.

— Они что, берут птиц в плен? — окончательно запутавшись, сказал сэр Тоуд.

— Чтобы выиграть побольше времени, воры решили сначала ловить воронов, а потом убивать, — объяснил Саймон. — Когда наша армия станет достаточно малочисленной, наступит время казни.

Судя по всему, этот момент был уже недалёк. Капитан Амос и его войско пытались освободить захваченных в заложники братьев, но в результате теряли всё новых бойцов. Яма с мешками быстро превращалась в гору.

Вороны собрались в круг для следующей атаки, но воры были к ней готовы. Дюжина мужчин выпрыгнули из укрытий с мешками. «Поймал!» — закричал Твидлстикс, катаясь по земле и пытаясь засунуть одного ворона в мешок…

Это был Капитан Амос.

— Бросьте меня! — кричал он своим войскам. — Вы должны освободить наших братьев! — Ворон выворачивался из рук вора, борясь за свободу, но стоило ему взглянуть наверх, как он замер. — Этого не может быть, — прошептал он.

Сквозь дымку Амос различил очертания фантастического небесного корабля… А на самом его носу сидел тот, кого Капитан не видел уже много лет.

Он мгновенно испытал прилив новых сил и вырвался из железной руки Твидлстикса.

— Посмотрите в небо, братья! — закричал он. — Это же Саймон, он к нам вернулся! Справедливость!..

Но закончить фразу ему было не суждено. Низкорослый воришка по имени Скип метнул в него нож и попал прямо в сердце. Сбитый в полёте, Амос упал на землю.

Сию же секунду все остальные вороны рухнули на песок, ведь каждого из них этим ударом ранило в сердце. А мёртвое тело их храброго предводителя было похоже на тряпичную куклу… Саймон наблюдал за битвой сверху, и глаза его тоже наполнились ужасом. Великий Капитан Амос был убит.

Воры тем временем приступили к казни пойманных птиц — забрались в яму и стали беззаботно тыкать ножами в мешки. Несколько воронов, оставшихся на свободе, никак им не препятствовали, а только смотрели, парализованные горем.

— Почему они не борются? — жёстко спросил сэр Тоуд. — Им же нужно что-то делать!

— Что делать? — грубо каркнул Саймон в ответ. — Без предводителя мы не умеем ничего делать.

Рыцарь закатил глаза:

— Так, значит, вы должны стать их чёртовым предводителем!

Саймон не поверил своим ушам:

— Я? Да у меня даже клюва нет. Как вы себе это представляете?

Сэр Тоуд спрыгнул с капитанского мостика.

— У меня сейчас нет времени пересказывать вам вашу же речь. Скажу только: Справедливость взывает к вам!

С этими словами он схватил Саймона за хвост и без особых церемоний выкинул за борт.

Ворон хлопал крыльями, спускаясь на поле битвы. Им овладел смертельный страх. Разве он может выиграть там, где проиграл Капитан Амос? Саймон закрыл глаза, чтобы не видеть кровавой бойни на земле. Каждый крик раненого ворона заставлял его сильнее сжимать когти, пока они не впились в обожжённую плоть, но боль напомнила ему слова, которые он сам сказал сэру Тоуду на верхушке башни: «Случаются моменты, когда Справедливость требует от нас большего, чем мы готовы дать». Ворон сделал резкий вдох, а когда снова открыл глаза, в них горела решимость.

— Подбросьте-ка дров! — прокаркал он.

Сэр Тоуд гордо расправил грудь.

— Вот это другой разговор, Капитан Саймон! — Он поцокал по палубе и стал быстро закидывать топливо в печь.

Саймон влетел в открытую топку и схватил лапами пригоршни красных углей. Он спикировал вниз и сбросил их прямо на воров. Мужчины начали кричать и браниться. Дым и огонь быстро распространились по мешкам, и уже через несколько секунд всю яму поглотило грохочущее пламя.

Птицы, окружившие яму, наблюдали эту картину с благоговейным трепетом.

— Да здравствует Истинный Король! — крикнул Саймон, выпустив ещё один огненный залп.

Тысячи воронов освободились из мешков и взлетели в небо, крича:

— И ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЕГО ДИНАСТИЯ!!!

Глава пятая

Озарение Пег

Показав друзьям, что нужно делать, Принцесса Пег довольно скоро обнаружила, что операция по смазыванию замков проходит на удивление хорошо. Новость разлетелась быстро, и уже через несколько минут все дети знали, что принцесса собралась их спасти и нуждается в их помощи. Кубок с салом слизняков быстро переходил из рук в руки. Каждый ребёнок смазывал замочную скважину на своих кандалах, при этом не прекращая маршировать, чтобы орангутанги ничего не заподозрили.

Прямо перед восходом солнца кубок вернулся к Пег, пустой как зевок. Все замки были как следует смазаны и полностью готовы к прибытию воронов. «Я надеюсь, сэр Тоуд и Саймон скоро прибудут», — думала Пег, наблюдая, как заводное чудовище прогрызает стену котлована. С обеих сторон грохочущего бура теперь хлестали огромные солёные потоки, заливая рабов, трудившихся внизу. Уровень воды неуклонно рос, и драконы беспрепятственно метались по всему дну котлована. Если бы их не сдерживали крепкие железные поводки, они, наверное, уже проглотили бы пару детишек.

Чтобы не намокнуть, орангутанги переместились на лестницу у задней стенки котлована. Несколько часов подряд они играли в очень забавную, по их мнению, игру: прикидывались, что внезапно отпускают поводки морских чудовищ, — и каждый раз якобы освобождённый дракон сломя голову нёсся в сторону детей, и каждый раз его резко одёргивали сзади в самый последний момент.

— Не беспокойтесь, крошки! — вопили орангутанги. — Совсем скоро у вас появится шанс погладить по спинке этих змеек!

Пег не могла не волноваться за Питера: его не было уже слишком долго. А что, если Скрейп прав? Что, если её брата, давно утраченного принца, и правда проглотили морские драконы? Каждый раз, делая шаг, девочка чувствовала, как драгоценная шкатулка с волшебными глазами ударяет её по бедру. Она не задумываясь выменяла бы её на возможность ещё раз увидеть своего брата.

К этому времени дети уже сильно устали; некоторые упали в обморок и теперь перекатывались по дну крутящихся клеток, путаясь под ногами других рабов.

— Что это вы там делаете?! — зарычал один из орангутангов, когда заметил заминку. — Никто не ляжет спать, пока не закончите бурить стену!

Он разрешил своему дракону хорошенько пощёлкать зубами у самых клеток. Дети подняли на ноги своих спящих соседей и продолжили крутить колесо.

— Ой, да вы не волнуйтесь, — сказал стражник с деланой заботой в голосе. — Когда бур пробьёт стену, выспитесь как следует.

Шутка страшно рассмешила других орангутангов. — Слушайте сюда! — завопил один из стражников. — Говорит ваш официальный хозяин! — Голос принадлежал орангутангу по имени Молот. Его недавно назначили старшим по каменоломне, и он получал огромное удовольствие от своей новой позиции. — С этого момента вы все, личинки, обязаны смотреть в стену прямо перед собой. Кто повернётся, тот станет кормом для рыбок. Понятно?

Пег и другие дети послушались. Они шли вперёд, уставившись на стену с грохочущим буром.

— ДА, ВОТ ТАК! — сказал Молот. — ТАК ДЕРЖАТЬ!

Пег заметила, что его голос отдалился и приобрёл металлический оттенок.

— ПУСТЬ ДЕРЖАТ ГОЛОВЫ ПРЯМО! — хихикнул другой голос, тоже металлический. — НЕЧЕГО ИМ НАЗАД СМОТРЕТЬ!

Ещё несколько орангутангов захихикали вместе с ним. Пег слушала мерзкие смешки за спиной. Звук напомнил ей о медном рожке, которым воспользовался король, чтобы подозвать к себе Длинного Когтя. Она решила на свой страх и риск ослушаться приказа Молота и посмотрела в сторону заднего туннеля. И конечно, увидела, что орангутанги ушли, а поводки драконов привязали к сталагмиту у основания лестницы.

— Но зачем им уходить? — пробормотала она себе под нос.

И стоило принцессе повернуться, чтобы продолжить ходьбу, как ей ударила в лицо струя воды. Девочка фыркнула и уставилась на заводную буровую установку… И только в этот момент она наконец поняла, что происходит. До Пег дошло, что магическое чудовище в стене было чем-то вроде гигантской лопаты. И с этой стороны котлован был вовсе не бесконечной каменной толщей, а тонкой стеночкой. И по её другую сторону был «океан», который сэр Тоуд показывал ей на карте… И когда океан потоком ворвётся сюда, все без исключения вмиг утонут!

— Это ловушка! — закричала девочка. — Всем стоять!

Но шум работающей машины был так громок, что никто из рабов её не слышал. Ей нужно было заставить рабов себя услышать.

Пег выпрыгнула из колеса и нырнула в мутную воду. Морские драконы тут же почуяли её запах и стали страшно натягивать поводки. Сохраняя безопасную дистанцию, девочка доплыла до сухого участка пола. Раньше это был островок скалы, на котором дети спали, теперь от него остался всего лишь небольшой пятачок. В самом центре в скалу было вмонтировано огромное железное кольцо, к которому крепилась огромная цепь, что змеилась через весь котлован и объединяла собой кандалы всех рабов. Пег схватилась за цепь обеими руками и упёрлась ногами в пол.

Бывают моменты, когда человек оказывается в таком отчаянном положении, что может достичь невозможного не столько собственными силами, сколько силами, проходящими сквозь него. Вспомним, например, старую легенду о длинноволосом судье, который голыми руками перевернул вверх дном целый дворец! Когда Пег схватила цепь тонкими пальчиками, для неё настал как раз такой момент. С громким криком девочка потянула за цепь изо всех своих сил. Цепь крепилась к лодыжкам детей, поэтому вслед за цепью начали двигаться и дети. Мальчика возле Пег первым свалило с ног. Он упал и сбил девочку рядом с собой… Вскоре сотни детей оказались в воде, которая уже доходила им до колен, и никак не могли понять, кто их только что уронил.

Колёса буровой установки тут же перестали вращаться. Пег показалось, что она слышит, как океан давит на стену котлована. Она бросила цепь и сложила руки вокруг рта в виде рупора.

— Внимание, подданные! Послушайте меня очень внимательно!

Теперь дети услышали её и встали на ноги, ожидая указаний.

— В настоящий момент нам угрожает серьёзнейшая опасность, — кричала девочка. — С обратной стороны стены находится то, что в любой момент может нас убить!

Так уж вышло, что искусству публичных выступлений Пег ещё предстояло как следует научиться. А пока… Стоило ей произнести «может нас убить», как детей охватила паника. Не отдавая себе отчёта в том, что они делают, дети помчались подальше от того ужаса, что прятался за стенкой котлована. Бур снова ожил и завращался, но на этот раз в обратном направлении. Вода начала затекать в каменоломню по мере того, как бур медленно выкручивался из стены.

Пег понимала, что бур служит чем-то вроде гигантской пробки и, если её вынуть, они все утонут.

— Прекратите бежать! Вы всё портите! — надрывалась принцесса.

Но толку в её криках не было: дети отказывались её слушать.

— ДЕТИ! — раздался женский голос над всей этой неразберихой, и все рабы остановились как вкопанные.

Они подняли головы и увидели Лилиану: женщина стояла на какой-то горизонтальной детали механизма, насквозь мокрая и очень злая. Лилиана упёрла руки в боки и ждала, пока все до одного обратят на неё внимание.

— Принцесса говорила что-то очень важное, пока вы грубо не прервали её.

Лилиана произнесла «вы» таким тоном, что все дети от стыда опустили головы, и лишь тогда она присела в лёгком реверансе.

— Мы просим прощения, ваше высочество. Пожалуйста, продолжайте.

— Мы просим прощения, ваше высочество, — пробормотали дети. — Пожалуйста, продолжайте.

Пег откашлялась:

— Как вы знаете, я разработала план по избавлению всех вас из неволи. Но вам обязательно нужно следовать моим указаниям. Вскоре к нам на помощь прибудет целая армия воронов, чтобы открыть ваши замки. Сало слизняков было нужно как раз для этого. Когда они прилетят, не пугайтесь, а лучше просто выньте ногу в кандалах из воды, и вас освободят.

— А как же чудовищные змеи? — крикнула девочка по имени Брэг. — Они же сожрут нас при попытке сбежать!

— Не сожрут, глупая! — сказал другой голос. — У Питера Нимбла, настоящего принца нашего королевства, есть план! Он их остановит.

Пег всмотрелась в толпу, не понимая, кто это мог заступиться за её брата. Оказалось, это был Скрейп.

— Он прав, — сказала принцесса, и щёки её вспыхнули. — Нам просто нужно сохранять спокойствие. Обещаю, помощь уже близко…

— Эй! — рявкнул кто-то позади неё. — Что это тут творится?!

Это был Молот, он вернулся проверить, почему перестала работать буровая установка. Он щёлкнул кнутом, и рядом с ним появилась ещё дюжина орангутангов.

— Я же предупреждал вас, личинки, что произойдёт, если вы остановитесь!

Несмотря на то что от обезьян их отделял целый котлован, дети перепугались и всей толпой отпрянули назад, и каждый их шаг тихонько проворачивал клетки, а значит, и буровую установку.

— Не двигайтесь! — сказала Пег. — Стойте на месте! Надо быть смелыми!

Молот увидел её и усмехнулся:

— Разрази меня гром, если это не принцесса!

Как вы, вероятно, знаете, орангутанги прекрасно прыгают по веткам и преодолевают колоссальные расстояния, не касаясь ногами земли. Именно этот навык Молот и продемонстрировал перед рабами, когда спрыгнул с верхней ступеньки лестницы, схватился за один сталактит, потом за другой — и вот он уже с грохотом приземлился рядом с Пег. Девочка не успела опомниться, как орангутанг схватил её за горло.

— Король меня точно повысит в должности, если я принесу ему твою грязную шкурку! — Он облизал клыки, усмехаясь при мысли о том, как он принесёт ещё тёплую голову девочки Инкарнадину. — А если задуматься, то за твою голову он отблагодарит меня ещё лучше.

Пег пыталась раздвинуть пальцы на своей шее, но орангутанг только сжимал их сильнее, как будто бы выдавливая из принцессы жизнь. Девочка чувствовала, как что-то грохочет у неё в голове, и ей казалось, что все факелы вокруг гаснут один за другим. Вокруг Пег закружились и замелькали тени, всё потемнело, и девочка потеряла сознание.

* * *

Когда Пег пришла в себя, солёная вода доходила ей до горла, и девочка хватала ртом воздух. Вокруг неё разверзлась настоящая преисподняя. Орангутанги плескались в воде и орали, колотя кулаками по воздуху. Кругом на разной высоте носились маленькие чёрные облачка. Молот шатался из стороны в сторону, как слепой, хватаясь в темноте за избитую морду. Пег потрясла гудящей головой, пытаясь понять, что же происходит. Эти тени… Они что-то ей напоминают. И внезапно девочка поняла, кто это!

— Саймон! — закричала принцесса, поднимаясь на ноги.

— Сначала дети! — командовал ворон своим братьям. — Тит! Не подпускай орангутангов к машине!

Вокруг буровой установки воздух так и кишел птицами, то и дело залетавшими в клетки. Рабы были в полной готовности, они ждали, подняв свои оковы высоко в воздух. Вороны без особого труда открывали заранее смазанные замки клювами.

— Браво, Капитан! — прокричал ещё один голос. Пег подняла голову и увидела на самой верхушке буровой установки сэра Тоуда. Он подбадривал войско воронов.

— А теперь давайте покажем орангутангам, из какого мы теста!

— Согласен, друг! — Саймон сделал круг, объединяя свою стаю. — Братья, в атаку!

Вороны взвились в воздух, сверкая когтями. Приматов было до смешного мало в сравнении с птицами. За несколько секунд Королевская Гвардия выгнала их из подземелья.

— Парни, уходим! — скомандовал Молот, неуклюжими прыжками убегая в сторону туннеля.

Орангутанги забаррикадировали ступеньки бочками, щёлкая кнутами и потирая кровоточащие горбы. Когда последний из них исчез из виду, птицы издали оглушительный победный клич. Дети визжали вместе с ними и подбрасывали в воздух свои кандалы.

Ликование, однако, скоро сменилось смертельным ужасом. Сначала никто не заметил, что Молот, унося ноги, успел снять с поводка морских драконов. Но когда первый верещащий монстр выпрыгнул из воды, настало время настоящего светопреставления.

Злобные твари наконец вырвались на свободу… И были голодны. На них всё ещё красовались железные маски, которые мешали им видеть, где именно находились дети, но запах свежей плоти они ощущали прекрасно…

Дети залезали на буровую установку, изо всех сил уворачиваясь от двенадцати острозубых челюстей. Гадины носились по воде, хвостами сбивая по пути воронов и охотясь за голыми пятками детей. Пег и её подчинённые залезли на самый верх гигантской машины, где их не могли достать страшные щёлкающие пасти.

— Держитесь крепко, — командовала принцесса. — Пока мы здесь, драконы не смогут нас достать.

Один из монстров запрокинул голову и начал нюхать воздух, после чего повернулся к товарищам и завизжал на каком-то сатанинском языке. И вот все двенадцать драконов уже хватаются мощными челюстями за любые механизмы, до каких могут дотянуться, и дико извиваются. Поршни начинают отрываться, металл скрипит и стонет. Пара маленьких деток соскальзывают со своих насестов и едва не падают в воду…

Принцесса мёртвой хваткой вцепилась в шатающуюся шестерёнку.

— Они сейчас вырвут установку из стены! — закричала она Саймону.

Вороны снова пошли в атаку, но их когти не могли справиться с чешуйчатой шкурой драконов. Пег с ужасом наблюдала, как морские твари хватали ртами сразу по нескольку воронов и выплёвывали их в воду.

Пока девочка отчаянно пыталась придумать какой-нибудь план, из-под воды неожиданно вынырнул новый дракон, растолкав остальных. Все двенадцать голодных чудовищ яростно завопили и погнались за агрессором.

Всё больше запутываясь, Пег уставилась на это тощее существо, а оно выворачивалось и так и сяк, не подпуская драконов к детям. Разве может один из врагов защищать их? Но вот в тусклом свете она уловила проблеск, похожий на сияние чёрных глаз.

— Питер? — прошептала девочка.

И вдруг пещеру потряс низкий голос:

— Помедленнее, приятель! Не кради у меня всё веселье!

С этими словами из-под воды появилась рыба ещё более крупных размеров. У неё были большие мягкие уши и быстрый вертлявый хвост.

— Оставь чем поживиться старине Фредерику!

Дети и вороны с благоговением наблюдали, как огромная акула приступила к работе. У Фредерика не было острых зубов, но сам он обладал колоссальной силой, и скользкие гадины оказались совершенно бессильны против его широкого хвоста.

— Осторожно, приятели! — Он схватил одного извивающегося дракона и швырнул его через всю пещеру. Визжа, тот стукнулся об остатки буровой установки и расколол её на сотни частей.

Каменоломню потряс низкий грохот.

— Это наступает океан! — закричала Пег. — Задержите дыхание и!..

Больше ничего сказать она не успела. Буровая установка рухнула, и в котлован хлынула вода, унося за собой детей, птиц и рыб.

Глава шестая

Великий потоп

За считаные минуты все фонтаны, водопроводные краны и ванны в королевстве наполнила солёная вода. Мелкая морская рыбёшка заплывала в дома, била плавниками по каменным полам, жадно хватала воздух открытым ртом. Вода потоком неслась вниз по каждой лестнице и мощным водопадом спадала по каждой стене дворца, заполняя великое ущелье и охватывая собой Пустыню Справедливости. Пустынное королевство снова превратилось в остров, окружённый сверкающим голубым океаном.

Инкарнадин наблюдал за этим преображением с уютного балкона своей гардеробной. Он улыбался и был абсолютно счастлив. Настал долгожданный момент, когда он положит конец заклятию его сопливого младшего брата. Его военный флот, который ещё мгновение назад висел над бездной, теперь плавал по воде, полностью готовый к завоеваниям. Несколько часов назад он видел, как его дирижабль приземлился в пустыне, а значит, в любой момент летательный аппарат мог вернуться в королевство с легионом благодарных воров, и тогда вся королевская армия будет в сборе. Он провернул ключ в доспехах, и механизмы, сковавшие его тело, напряглись, готовые завертеться. Под его нагрудником таилось хитрое устройство, которое бросило к его ногам целое королевство. Первое, но далеко не последнее.

— Скоро во всех уголках земного шара будут дрожать от страха при звуках моего имени, — сказал король, глядя на воду.

Вдруг распахнулись все двери в комнате, пропуская испуганный ночной патруль.

— Ваше величество! — сказал Длинный Коготь, вбежавший с востока.

— Ваше величество! — сказал Молот, вбежавший с запада.

Инкарнадин резко развернулся и посмотрел на обоих. Первое королевское правило было известно всем во дворце: его величество нельзя было прерывать во время завтрака. Но оба орангутанга здесь?..

— Выкладывайте! — приказал король.

Длинный Коготь начал:

— Сэр, летательный аппарат, который я отправил в путь без сучка без задоринки, сегодня утром не вернулся. Я боюсь, что воры утонули в великом потопе, который вы так блестяще устроили у нас в королевстве.

Орангутанги полночи спорили, разумно ли будет сообщить правителю, что на самом деле случилось с воздушным судном… И решили, что нет.

— Зачем же плакать о разлитом молоке, Длинный Коготь? — Король махнул рукой. — Но потоп был блестящий, правда? — И он повернулся к Молоту. — А у тебя что?

— Вороны атакуют! — сказал второй орангутанг. — Они освободили рабов в каменоломне и, пока мы сейчас разговариваем, несутся к нам по подземным переходам. По-по-пожалуйста, простите меня, хозяин! — слабо улыбнулся он, надеясь, что к нему король окажется так же милостив, как к Длинному Когтю.

— Простить тебя? Конечно же, прощаю. — Инкарнадин поднял свой кубок, как будто бы предлагая орангутангу его поцеловать. — Но это в последний раз.

Он вытянул мизинец, лезвие на пружинке выпрыгнуло из его запястья и чиркнуло по шее Молота. Голова зверя с глухим стуком упала на пол. Рядом рухнуло и тело.

Длинный Коготь поздравил себя: соврать было правильным решением.

— Что прикажете делать дальше, сэр?

Король смахнул липкую кровь орангутанга с лезвия, всё ещё звеневшего в тишине, и сунул его обратно в ножны на руке.

— Что дальше? Мы готовимся к войне! — Король тряхнул головой и ровным шагом пошёл по коридору. — Запускай сигнал тревоги! Собирай свою орду! Приведи в Столовую всех жителей королевства! Если эти маленькие мерзавцы хотят крови, то они её получат!

* * *

Краны во дворце плевались воронами и водой. Потоки воды пронесли птиц через всю водопроводную систему в кухни и ванные комнаты. Длинный Коготь мчался по центральному коридору с копьём в каждой руке и криками «Штурмуем дома, не дайте им сбежать!». За ним следовали остальные орангутанги, вооружённые сетками и катапультами.

Саймону и его войску снова пришлось бороться за жизнь. Пух и перья полетели в разные стороны, когда поле боя переместилось в сам дворец. Длинный Коготь с лестницы выкрикивал приказы заряжать и перезаряжать катапульты.

— Держитесь поближе к стенам, увальни! — ревел он. — Не позволяйте им напасть на вас на открытом пространстве!

Вороны взмывали ввысь и камнем падали вниз, неистово клюя врагов. Но эти орангутанги были гораздо сильнее воров в пустыне: одним взмахом огромного когтя они могли рассечь птицу на две ровные кровавые половинки.

Вода на улицах побагровела от крови. По всему дворцу были разбросаны тела противников из обоих лагерей. Вороны сопротивлялись из последних сил: столько долгих дней они держали оборону в Гнезде, затем воевали с морскими драконами, боролись за жизнь во время великого потопа, а теперь вели бой против диких орангутангов… Обезьяны же хорошо отдохнули и были прекрасно вооружены не только щитами для ближнего боя, но и механическим оружием, которое стреляло в небо. Арбалеты выпускали в воздух стрелы и попадали прямо по птичьим крыльям. Гигантские катапульты раскидывали вокруг сети. Войско во главе с Саймоном оказалось в ловушке между грозным оружием и острыми когтями орангутангов. От многотысячной армии осталась только сотня птиц. И каждую минуту они теряли всё новых и новых братьев…

* * *

Как вы, должно быть, представляете себе, гигантские глубоководные создания слишком велики, чтобы пролезть в водопроводную трубу. Поэтому, когда океан пробил стенку каменоломни, Питера, Фредерика и всю дюжину злобных морских драконов сразу смыло в то, что раньше было великим ущельем, а теперь превратилось в огромный океан. В открытых водах драконы показали себя более умелыми воинами. Питер и старина Фредерик внезапно лишились преимуществ, которые предоставил им мелкий ров в котловане. Визжащие чудовища носились вокруг, поднимая огромные волны, которые беспощадно швыряли Питера о каменные стены дворца. Твари кусали старину Фредерика и вырывали из его боков и хвоста целые куски мяса. Но хуже всего было то, что к битве присоединилась королевская военная флотилия, и вот уже корабли принялись палить из пушек и запускать гарпуны в беспокойное море.

— Хоть я и не медуза, я приближаюсь к ней по уровню убожества, приятель! — крикнул Фредерик Питеру, избавившись от двух скрежещущих зубами драконов. — Я знаю пару панциреносцев в этих водах. Такие истории им в самый раз. Может, позовём их?

— ПРОШУ ПОКОРНЕЙШЕ! — прокричал Питер, высвобождаясь из сетки, сплетённой из колючей проволоки.

Старина Фредерик глубоко нырнул и издал мощный клич. Всё море задрожало от силы его голоса. Через минуту, вынырнув, он с удовлетворением сказал:

— Это должно немного выправить ситуацию! Нам бы только продержаться в живом состоянии, пока они до нас не добрались!

Питер и Фредерик решили сменить тактику и теперь не бросались очертя голову в бой, а скорее уплывали, чтобы сохранить себе жизнь. Наконец из глубин послышался глухой грохот…

— Это они, приятель! — сказал Фредерик. — Нам лучше держаться поближе к берегу!

Океан забурлил и вспенился на много миль вокруг, как во время извержения вулкана, и на поверхность вынырнули шесть гигантских морских черепах. Размером каждая напоминала остров и была в два раза старше любого участка земной суши. На грубых и шероховатых ластах с обеих сторон росли чёрные бивни. Защищённые панцирями спины скрывались под боевым раскрасом и допотопным мхом. Все вместе черепахи издали мощный рёв и безжалостно набросились на противников. Взмахами ластов они сокрушали королевский военный флот, а драконов раздирали своими мощными клювами.

— Осторожно, не задень этого парня, приятель! — сказал Фредерик и прикрыл Питера плавником защищающим жестом. — Он на нашей стороне!

Морской бой довольно быстро подошёл к концу: вместо дюжины морских драконов на дно океана опустилось несколько десятков извивающихся кусочков.

— Однажды они вернутся, — сказал Фредерик, наблюдая, как вертлявый хвостик последнего дракона исчезает под водой. — Но ты не волнуйся. Тебя к тому моменту на свете уже не будет.

* * *

Пока вороны и орангутанги воевали друг с другом, дети обнаружили, что плывут по канализационной системе дворца. Измученных, только что освобождённых рабов несло по каналам и шахтам и наконец выбросило вниз через открытые рты гаргулий. Изумлённые дети приземлились друг другу на голову в Столовой. Разумеется, все ребята промокли до нитки.

Пег и сэра Тоуда выплюнуло из трубы в числе последних. Они соскользнули с гомонящей кучи детей и, подняв целый фонтан брызг, приземлились на пол. Заплечный мешок Питера, который летел за ними, больно ударил принцессу по затылку, а когда девочка с трудом поднялась на ноги, потирая голову и вытряхивая воду из ушей, она услышала крики из коридора:

— Сограждане! Следуйте за мной!

Это был король. И он был не один.

Пег обратилась к детям:

— Внимание! Послушайте меня! Я должна кое-что рассказать вам про взрослых. Король одурманивал их!..

Её слова утонули в гвалте сотен взрослых голосов. Подданные Инкарнадина влетели в Столовую, высоко подняв свои копья. Шествие возглавлял сам Инкарнадин, чьи шпоры громко лязгали по мокрому полу.

— Убить чудовищ! — закричал он и шагнул к племяннице.

— УБИТЬ ЧУДОВИЩ! — эхом отозвались взрослые и направились к своим детям.

Дети из последних сил старались расползтись, боясь, что взрослые вот-вот их затопчут. Лилиана притянула Тимоти и ещё нескольких ребят поближе к себе в надежде закрыть их собственным телом и защитить от нападок обезумевших родителей.

— Не обращайте внимания на их плач! — сказал король, перекрикивая шум других голосов. — Убивайте всех до одного!

Он продолжил свой путь в направлении Пег, распихивая всех на своём пути. Принцесса пыталась бежать в противоположную сторону, но её дядя шёл слишком быстро.

— А ну вернись, негодница! — Король схватил девочку за руку.

Пег заметалась, ощутив его железную хватку, и вцепилась в мешок Питера свободной рукой.

— Сэр Тоуд! — крикнула она. — Направьте эти глаза к морю!

Она бросила мешок через голову, он пролетел по высокой траектории и приземлился прямо у копыт рыцаря.

— Хватай мешок! — приказал король.

Он понятия не имел, что в нём, но, судя по отчаянному поведению принцессы, в нём, возможно, хранилось какое-то тайное оружие. Дюжина взрослых послушно бросились за ним и чуть не раздавили сэра Тоуда своими мощными щитами.

Рыцарь вывернулся и схватил зубами рыболовный крючок. «Берегитесь!» — кричал он, размахивая им изо всех сил. Нападавшие взвыли и попадали на землю, хватаясь за порезанные икры. Сэр Тоуд обмотал заплечный мешок вокруг шеи.

— Я скоро вернусь, ваше высочество! — выкрикнул он, галопом проскакал мимо своих обидчиков и исчез в конце главного коридора.

* * *

Когда сэр Тоуд пообещал принцессе, что вернётся, он втайне рассчитывал на то, что сможет найти подкрепление. Однако стоило рыцарю выйти за стены дворца, как он понял, что шансов нет. В считаные минуты после того, как он расстался с воронами, положение птиц сильно усложнилось.

Создавалось впечатление, что, куда бы ни полетели вороны, их ждали копьё или дубинка. В отличие от воров, орангутанги не тратили времени на пленение птиц. Вместо этого они предпочитали набивать себе брюхо, жадными зубищами разрывая воронов на куски. Саймон и его войско храбро сражались, но соперничать со зловещий ночным патрулём было им не по силам.

Сэр Тоуд промчался по полю боя в надежде найти Питера… Но его нигде не было. По правде говоря, рыцарь не помнил, видел ли друга с момента их расставания накануне вечером. Он рассчитывал, что Пег знала, где её брат. Она крикнула ему что-то насчёт «направления глаз», но что, чёрт возьми, это значило?

Его размышления прервал голодный рык:

— Чур, котик мой!

Сэр Тоуд отпрыгнул назад, увидев, что один орангутанг отрывается от стаи и бежит за ним.

— Кис-кис-кис! — сказал он, и рот его наполнился слюной при мысли о тартаре[12] из рыцаря.

Дюжина воронов воспользовались возможностью и набросились на зверя, с остервенением клюя и царапая его горб. Орангутанг рухнул на землю с такой силой, что сэр Тоуд отлетел назад, перевернулся в воздухе и рассыпал кругом содержимое заплечного мешка.

— Сэр Тоуд! — каркнул кто-то рядом. — Здесь небезопасно!

Рыцарь поднял взгляд и увидел Саймона. Он был в крови, но вполне себе живой. — Мы так долго не протянем! Где армия её высочества?

— Боюсь, они… Они заняты, — сказал сэр Тоуд и вспомнил жуткие крики детей-рабов, убегавших от своих сбрендивших родителей. — Обстоятельства таковы, что обоим блокам подкрепления требуется подкрепление.

Сэр Тоуд вскочил на ноги, цокнув копытами, и принялся спешно собирать вещи Питера, разбросанные по полу.

Со всех сторон свистели стрелы.

— Вон там, в конце коридора! Это их предводитель! — орал Длинный Коготь, показывая на Саймона. — Убьём его, и все остальные повалятся на землю следом за ним, как зяблики!

И полдюжины орангутангов ринулись исполнять приказ.

Сэр Тоуд обошёл вниманием инструменты для совершения краж и сразу направился к шкатулке с волшебными глазами. Он плотно закрыл крышку и убрал футляр в мешок.

— Мы с братьями будем до последнего вздоха отвлекать орангутангов! — прокаркал Саймон и поднял сэра Тоуда над землёй. — А вы охраняйте наследника Династии!

С этими словами он выбросил рыцаря через открытое окно прямо в ущелье.

Сэр Тоуд, не ожидавший, что его куда-то выбросят, зажмурился и завопил что есть мочи, падая в бездонную каменную воронку. Но вместо того, чтобы расшибиться о камень, его тело погрузилось в пенную воду. Через мгновение он вынырнул на поверхность, кашляя и дрыгая ногами. Не успел он издать крик о помощи, как огромная ленивая волна подтолкнула его в сторону замка и усадила на каменный бережок. Сэр Тоуд не без труда встал и посмотрел на море, расстилавшееся перед ним. Пустыня Справедливости, которая простиралась от горизонта до горизонта, теперь была полностью смыта водой. Дворец за спиной рыцаря — это единственное, что осталось от Исчезнувшего Королевства.

— Не такого уж и исчезнувшего, — сказал сэр Тоуд и встряхнулся.

Как будто бы в ответ на это замечание, из-под воды вынырнул чудовищный морской дракон и издал леденящий душу визг.

Бедный рыцарь чуть не помер со страху. Он подскочил и прижался спиной к стене дворца.

— Не-не-не ешьте меня, пожалуйста!

Дракон не шевельнулся, глядя прямо ему в глаза. Затем он снова что-то крикнул, но уже не таким убийственным голосом.

Сэр Тоуд смотрел в блестящие чёрные глаза монстра, которые казались смутно знакомыми. И вдруг до него дошло, что пыталась сказать ему принцесса. Направьте эти глаза к морю!

— П-п-питер? — спросил он, сделав маленький шажок вперёд. — Это правда ты?

Животное завизжало в ответ, обнажив острые, как осколки стекла, зубы.

— Бес мне в жабры, приятель! — сказал Фредерик, внезапно появившись рядом с ним. — Сколько раз ему ещё тебя просить? Он хочет, чтобы ты вынул из орбит его гляделки, и тогда он снова превратится в мальчишку… Правда, я понятия не имею, зачем ему это. Люди хрупки, как камбалы.

Сэр Тоуд сглотнул и сделал ещё одну скромную попытку приблизиться к дракону.

— Ну хорошо, — тихо произнёс он. — Давай сделаем, как ты просишь.

Вынуть глаза при помощи одних только копыт было непростой задачей, но, немного помучившись, сэр Тоуд с ней справился. Он не успел опомниться, как его друг Питер Нимбл уже барахтался в воде прямо под ним.

— Господь всемогущий! — воскликнул рыцарь. — Да это же и правда ты!

— Более или менее, — сказал Питер, дрожа.

Он немного потерял ориентацию в пространстве, ведь всего несколько минут назад он ещё пребывал в теле гигантского морского дракона. Мальчик выбрался на берег, перевернулся на спину и стал вспоминать, как работают органы чувств маленького мальчика.

— Война окончена? Мы победили короля?

— Боюсь, что нет. — Сэр Тоуд оглянулся на дворец. — Орангутанги почти уничтожили войско Саймона, а детей атакуют их родители…

Питер услышал крики со стороны Столовой. Он знал, что эффект Щепотки Дьявола, принятой накануне, скоро рассеется, но, судя по звукам, ситуация не терпела ни малейшего промедления.

— Нужно остановить взрослых прежде, чем они причинят детям боль, — воскликнул он. — Нужно заставить их видеть!

— Полностью согласен, — сказал сэр Тоуд и поднёс к ногам мальчика мешок, который тоже вынесло на берег волной. — Думаю, время пришло, Питер.

Изумрудные глаза.

Внутренний голос Питера подтверждал: момент настал. Наконец-то он примерит третью пару волшебных глаз! Сердце мальчика бешено заколотилось, стоило ему подумать об их возможной чудодейственной силе. Он встал на колени, вынул из мешка деревянную шкатулку, глубоко вздохнул, поднял крышку и потянулся рукой внутрь.

Но что-то было не так.

— Не время трусить, — сказал сэр Тоуд. — Пора увидеть их в действии.

Лицо Питера страшно побледнело.

— Глаза… Пропали.

Глава седьмая

Порча на предателя

Сначала сэр Тоуд отказывался в это поверить, но, решив посмотреть самолично, обнаружил на месте, где должны были лежать изумрудные глаза, только пустоту.

— Святые небеса, — сказал он, вспомнив свою потасовку с орангутангом в коридоре. — Это полностью моя вина. Я уронил футляр на пол… И они, наверное, выпали… — Голос рыцаря дрожал. — Питер, мне так жаль.

Несмотря на свой сверхъестественный слух, мальчик не слышал друга — как не слышал всплесков хвоста Фредерика по воде в двух шагах от него, лязга оружия или детских криков. Питер не слышал ничего, кроме глухого шёпота собственного отчаяния. Он переплыл моря, преодолел пустыню, пережил встречу с ворами, орангутангами и даже драконами и всегда был уверен, что, когда придёт подходящий момент, он непременно воспользуется волшебными глазами! Он даже почти позволил себе поверить, что последняя пара глаз служила доказательством его королевского происхождения…

Но всё это теперь в прошлом.

Теперь, когда изумрудные глаза пропали, Питер вынужден был признать, что он обречён. Инкарнадин казнит детей, заново отстроит флот и поплывёт покорять мир… И во всём будет виноват Питер, ведь именно он втянул Пег и всех остальных в эту войну! Войну, которую им не суждено выиграть.

— Глаза пропали… Вместе с последней надеждой на победу, — сказал он. — Нам придётся сдаться.

До этого момента сэр Тоуд сочувствовал Питеру. Но теперь всё его сочувствие вмиг улетучилось.

— Сдаться? — Рыцарь встал у Питера на пути. — Сдаться?! Ничего подобного мы делать не будем! Мы пообещали профессору, принцессе, Саймону, себе, что пройдём этот путь до конца. От нас зависит судьба наших друзей. Тебе, Питер, возможно, никогда не доведётся посмотреть на себя в зеркало, но мне это делать точно придётся. И я не хочу, чтобы на меня из зеркала пялился трус! Я буду драться, и если при этом я встречу свою смерть, так тому и быть. Лучше умереть мучеником, чем жить слабаком и тряпкой.

Рыцарь говорил так страстно, что у Питера даже не было шанса его перебить. Напротив, он вынужден был слушать. Каждое слово друга отзывалось в нем чувством стыда. Его лучший друг, которому даже нечем было держать оружие, заявляет, что готов умереть в бою… В последовавшей за речью сэра Тоуда тишине Питер снова услышал голоса за стеной дворца, но в этот раз он по-настоящему прислушался. Он услышал клич Саймона и Тита: «Да здравствует Династия!» Он услышал, как Скрейп и Лилиана кричат: «Защитите её высочество!» Но громче всех этих голосов был голос Пег, которая призывала детей не бояться, потому что «принц Безымянный уже близко!».

Питер знал, что сдать назад означало повернуться спиной к судьбе. К своей судьбе. С волшебными глазами или без них, но он должен помочь сражающимся! Мальчик сунул руку в мешок и обхватил пальцами холодный металл рыболовного крючка. Он вынул своё оружие, ощущая в руке его идеальный вес.

Фредерик с плеском подплыл к берегу.

— Не хочу показаться любопытным, приятель, — нервно захихикал он, — но ты же не планируешь идти на рыбалку, так ведь?

— Нет. — Питер повернулся к дворцу. Лицо его было серьёзным. — Я планирую драться.

* * *

Питер и сэр Тоуд бежали со всех ног. Пол заливали потоки крови, смешанной с морской водой. Вокруг каркали вороны и рычали орангутанги. Битва была такой шумной и суматошной, что Питер следил за тем, чтобы не споткнуться и не упасть. Но даже в такой неразберихе он понимал, что вороны проигрывали.

Друзья забрались на самый верх открытого моста, с которого сэр Тоуд мог изучить ход битвы, разворачивавшейся внизу.

— Орангутанги сейчас у входа в широкий коридор, который ведёт в длинный внутренний двор, — рассказывал он Питеру. — Если они доберутся до его задней стены, нам конец.

— Тогда нам лучше этого не допустить, — сказал Питер.

Он перебрал в уме все возможные виды баррикад и заграждений, но ни патоки, ни медвежьих капканов под рукой у мальчика не было, а времени было и того меньше. Питер чувствовал, что утреннее солнце уже пощипывает ему шею, и понимал, что скоро зазвонит Утренний колокол — как будто в знак приветствия наступающей армии короля. Мысль о колоколе напомнила Питеру его первую ночь во дворце. Тогда после удара колокола все двери автоматически закрылись на засов.

— Нам не придётся строить барьер, — внезапно сказал он. — Сам король установил один из них на территории дворца.

И вот уже Питер ведёт друга через поле битвы. Он пригибается к земле, скользя длинными пальцами по стене и пытаясь найти секретный проход, которым воспользовались Пег и её компания, когда похитили его. Если он успеет вовремя, у них ещё может быть шанс. Вскоре мальчик нащупал щель в известковом растворе.

— Вот это место! — воскликнул он и отодвинул камень, после чего помог сэру Тоуду забраться в проход, залез в него сам и задвинул маскировочный камень обратно.

Внутри стены шум битвы стал тише и превратился в тихий рокот. Проход был слишком узким, и Питер не мог нести сэра Тоуда на руках, поэтому рыцарю пришлось идти следом, постоянно натыкаясь в темноте на острые металлические зубцы.

— В первую ночь во дворце, — объяснял Питер, — я наткнулся на ворота, которые отрезают Столовую от остальной территории. Думаю, с их помощью мы можем остановить орангутангов!

Питер решил не упоминать, что, если они окажутся внутри стены в момент, когда зазвонит Утренний Колокол, то их обоих как пить дать раздавит спрятанными в стене механизмами.

Вскоре Питер нашёл железные ворота, которые были подвешены к застывшему без движения заводному механизму. Он слышал шум драки, доносившийся через широкий проем у них под ногами. По одну сторону ворот орангутанги охотились на воронов, по другую — взрослые охотились на детей.

— Кажется, мы вовремя подоспели, — сказал мальчик, схватил сэра Тоуда на руки и прыгнул в проем.

Друзья приземлились в середине коридора, как раз перед обезьянами, которые двигались прямо на них. Питер подбежал к стене и начал ощупывать руками стену.

— Слева от тебя я вижу рычаг, — сказал сэр Тоуд. Мальчик схватился за него и изо всех сил потянул вниз. Послышался скрежет, и с потолка со скрипом начали опускаться ворота.

— Воришка отрезает нам путь к детям! — сказал Длинный Коготь, отбрасывая в сторону мёртвого ворона. — Остановите его!

В сопровождении своих громил он бросился за первым попавшимся под руку оружием. Питер и сэр Тоуд упали на землю, когда копья, щиты, пики и шлемы начали биться об опускающиеся ворота. Нападение сопровождал мерзкий скрежет ржавого железа.

И вдруг ворота остановились.

— Чёрт подери, — сказал сэр Тоуд. — Там в стене топор застрял. — Он взглянул перед собой и увидел, что орангутанги несутся к ним на полных парусах. — Спокойно! Думаю, я его сейчас выну.

Прежде чем Питер успел возразить, сэр Тоуд бросился к противоположной стене и схватил рукоятку зубами. Он выдернул топор, и ворота обрушились на землю, оставив друзей по разные стороны коридора.

— Сэр Тоуд! — закричал Питер, прижимаясь к железной преграде.

— Спешите, ваше высочество, — ответил рыцарь с другой стороны решётки. Он выгнул спину и повернулся лицом к надвигающейся ораве обезьян. — Я пока повоюю на стороне воронов!

Питер кивнул — и, не сказав больше ни слова, друзья расстались. Каждый из них сразу же с головой нырнул в гущу битвы.

* * *

Ситуация в Столовой выглядела по-настоящему безнадёжной. Взрослые научились пользоваться копьями и теперь могли разить и колоть ими, как настоящие головорезы. Дети кружили вокруг родителей как сумасшедшие в надежде утомить их, да так, чтобы при этом не оказаться на шампуре. Скрейп силой отнял оружие у одного из взрослых и вместе с несколькими смельчаками бросился спасать Пег от короля: они обступили девочку тесным кружком и заслоняли её, не давая дяде приблизиться к своей племяннице.

Но король Инкарнадин упорно следовал за ними, невзирая на творящуюся вокруг неразбериху. При нём был не один, а целых два меча, которыми он поражал любого, кто оказывался на его пути. На лице короля играла довольная улыбка: десять лет он мечтал об этом и теперь наслаждался каждой минутой.

Высоко над головами забил Утренний колокол — забил и мгновенно заглушил все остальные звуки. Вода, покрывавшая землю, дрожала от каждого удара. К тому времени, когда колокол наконец перестал бить, Инкарнадин всё-таки загнал детей в угол. Он ухмыльнулся, глядя на Пег.

— Ваше время истекло, ваше высочество, — сказал он.

— Держитесь от неё подальше, — предупредил Скрейп, и в его голосе было куда больше храбрости, чем в душе.

Марблз и Тимоти тоже заслонили принцессу, сжимая в руке по собственному копью.

— А иначе что? Вы меня заколете? — Король сделал шаг вперёд, и наконечники копий звякнули о доспехи, не причинив диктатору ни малейшего вреда.

Ударом одной руки он повалил всех троих на землю. Пег сидела на корточках в воде, одинокая и беззащитная.

— Смотри-ка, все твои герои сдулись, — сказал король с притворным сочувствием.

Принцесса попыталась сбежать, но дядя её не дремал.

— Хватит уже бегать! — Быстрым движением руки он резанул девочку выше щиколотки, чем мгновенно обездвижил её.

Пег упала и жалобно закричала, когда в рану попала солёная вода.

— И перестань ныть. Если бы я знал, что ты вырастешь такой заразой, я бы задушил тебя прямо в колыбели.

Король взял девочку за воротник и поднял над толпой.

— Внимание, сограждане! — закричал он.

Все взрослые его подданные моментально опустили копья.

— Пока не убивайте де… То есть чудовищ. Для начала я хочу, чтобы они кое на что посмотрели. Вот что станет с каждым, кто бросит вызов своему Великому Правителю!

— Ура нашему Великому Правителю! — завопили люди в ответ.

Инкарнадин понёс отчаянно дрыгающую ногами Пег к низкой каменной ступеньке в углу двора. Он силой поставил девочку на колени и положил её голову на ступеньку. Принцесса зажмурилась, когда её щеки коснулась шершавая поверхность камня. Какой же дурой она была, когда думала, что дети смогут совершить государственный переворот! Скоро они все умрут, и в этом только её вина.

— Ты выиграл, — сказала она, и в горле защипало от этих слов. — А теперь убей меня.

— Если ты так настаиваешь. — Король аккуратно установил лезвие на горле девочки. — Не верти головой, сама знаешь, так будет лучше. Как говорится, семь раз отмерь, один отре…

— А НУ ОТПУСТИ ЕЁ, САМОЗВАНЕЦ!

Толпа замерла. Все взрослые как один повернулись посмотреть на того, кто осмелился оскорбить их короля. И что же? В коридоре стоял грязный мальчик десяти лет от роду, сжимавший в руке длинный серебряный рыболовный крючок.

Это зрелище заставило короля задрожать под доспехами мелкой дрожью. Конечно, это тот самый воришка, который украл его карты, но что-то в мальчике изменилось! Теперь он уже не был так сильно похож на грязного оборванца, и в его чертах появилось что-то от брата Инкарнадина, истинного правителя, которого король убил в этом самом дворе.

— Что это ещё за шутки? — выдохнул король.

— Меня зовут Питер Нимбл, — ответил мальчик. Он уверенной походкой прошёл через толпу. — Я истинный наследник трона Хейзелпорта. Десять лет назад ты убил моего отца и украл его корону. Я пришёл, чтобы вернуть её себе.

Король знал, что Питер говорит правду. Он оглядел своих подданных, которые с недоверием смотрели на мальчика.

— Приказываю вам не слушать его! — выпалил он. — Его голос обратит вас всех до одного в камень!

И взрослые мигом заткнули уши, чтобы ничего не слышать. А некоторые даже закрыли глаза, чтобы избежать риска на случай, если и смотреть на незнакомца окажется настолько же опасно. Но дети — дети не подчинились приказу. Питер шёл по Столовой, и она наполнялась шёпотом и бормотанием: «Это правда он! Это принц Безымянный!»

— Враньё! — заревел Инкарнадин, бессознательным движением хватаясь за диадему на голове. — Это какой-то паразит, которого направили сюда с приказом разрушить моё королевство!

Король долгих десять лет промывал своим подданным мозги и не собирался позволить этому блудному негоднику разрушить все его планы. Он вогнал шпору прямо в щёку Пег, и девочка вскрикнула от боли.

— Немедленно заставь этих детей замолчать — или я отрежу девчонке голову!

— Их нельзя заставить замолчать, — спокойно произнёс Питер. Он поднял рыболовный крючок и направил его прямо на короля. — Если ты её освободишь, мы сможем сразиться за твой драгоценный трон.

Услышав это странное предложение, Инкарнадин осклабился:

— Рискуешь жизнью ради сестрицы? Какое благородство.

Он поднял Пег со ступеньки и швырнул её прямо в толпу.

— Держите девчонку покрепче, — приказал он двум взрослым, кто оказался ближе всего, и те тут же заломили ей руки. — Покончу с мальчишкой и сразу вернусь за ней.

Вор и король начали медленно двигаться навстречу друг другу. Питер не мог видеть своего поразительного сходства со стоявшим перед ним мужчиной, но у обоих были тёмные волосы, одинаковые острые скулы и худощавая фигура, хотя и спрятанная у Инкарнадина под сотней фунтов полированной стали. Питер слышал гудение часового завода под натёртым до блеска металлом: там сжимались и разжимались пружины, работали поршни, тёрлись друг о друга шестерёнки. Кто знал, какими страшными силами обладал этот доспех?

— Ну же, племянничек, — поддразнивал Инкарнадин, подстрекая мальчика нанести первый удар. — Не стесняйся!

Питер не просто не стеснялся, он был в ужасе. Но, глядя на него, никто об этом даже не догадался бы. Уроки сэра Тоуда, по крайней мере, научили мальчика держать лицо, и механическая броня короля дарила ему роскошь слышать малейшие движения противника. Он тенью следовал за каждым шагом своего дяди, не забывая ни на миг о кинжалах, спрятанных в его рукавах.

Наконец Питер почувствовал, что момент настал. Он сделал выпад и чиркнул крючком по воздуху. Мальчику удалось застать короля врасплох, но тот быстро отпрянул, подняв закованные в доспехи руки, а затем ловко выхватил у соперника крючок и с лёгкостью согнул его, как будто к нему в руки попал длинный кусок ириски.

— Я смотрю, фехтовальщик из тебя никудышный. — Он бросил оружие Питера на землю. — Это и не удивительно. Твой папа был ничем не лучше!

Шпаги в руках Инкарнадина засвистели по воздуху — одна сверху, другая снизу. Питер едва успевал подпрыгивать, чтобы не лишиться ног, а второе лезвие уже норовило отсечь его голову. Мальчик кувыркался по всей Столовой, уворачиваясь от ударов дяди. После каждой атаки взрослые всё громче и громче подбадривали своего героического правителя, а некоторые даже вынули пальцы из ушей, чтобы похлопать в ладоши.

Питер прокатился между ног Инкарнадина и пулей пролетел через двор, чтобы вернуть себе рыболовный крючок. Инкарнадин оказался прямо позади мальчика. Серебро столкнулось с камнем, когда король пустился в погоню за ним. Питер попытался отразить эту атаку своим согнутым крючком, но от него в этом бою всё равно не было толку: пока на короле красовались доспехи, убить его не представлялось возможным.

— А ты тоже тот ещё воин! — подначил Питер своего соперника. — Только трус станет прятаться под бронёй во время драки с тем, кто в два раза его ниже!

Король, которому совсем не нравилось, когда его репутацию порочили в присутствии подданных, остановился и обдумал слова мальчишки.

— Ну что ж, прекрасно, — сказал он и сделал шаг назад. — Я сейчас сниму латы.

Подданные бурно поддержали такую отвагу. Король отстегнул пряжку на шее, нагрудник с лязгом упал на землю… Тиканье часовых механизмов стало громче, и теперь Питер мог различить шуршание отдельных шестерёнок, поршней и пружин на обнажённом торсе Инкарнадина.

— Но должен предупредить тебя, мальчик. Броня нужна была не для моей защиты… А для твоей.

Король нажал на небольшой рычажок на бедре, и весь его костюм будто бы ожил. Сотни ножей, стрел и колючек взвились и завращались в безумном танце смерти! Питер слушал звуки пляшущих лезвий и с трудом понимал, что происходило напротив него.

— Уверяю тебя, это зрелище стоит того, чтоб на него посмотреть, — сказал Инкарнадин, прочитав выражение лица племянника. — Я сам всё это придумал. Смерть в каждом дюйме! — Он согнул руку и с восхищением посмотрел на ножи, что жужжали и разрезали воздух вокруг его запястья.

Питер сглупил, решив, что сможет своими подначками вызвать убийцу на честный бой. Мальчик стрятался под столом, чтобы как-то укрыться от смертоносной королевской брони. Инкарнадин двинулся за ним и подошёл вплотную к столу. В тот момент, когда его костюм коснулся дерева, шестерёнки начали вгрызаться в столешницу, пережёвывая, рассекая и разбивая её на миллионы заноз и щепок. И взрослые, и дети закрылись щитами, потому что острая деревянная шрапнель брызнула во все стороны…

Но Питер уже не обращал внимания на звуки. Он выбрался из-под стола и помчался вперёд; он бежал до тех пор, пока не упёрся в часовую башню. Однако дверь служебного входа не поддалась: её замазали чем-то вроде цементного раствора, и единственное, что оставалось мальчику, — это забраться на башню по внешней лестнице. И хотя Питер представления не имел, куда она ведёт, но так по крайней мере он выиграет немного времени! Питер попробовал ногой каменную ступеньку и принялся забираться всё выше и выше…

Король наблюдал за этим зрелищем, и оно как будто бы его развлекало.

— Там тупик, — крикнул он. — Лучшего и придумать было нельзя!

Питер слишком поздно осознал, что имеет в виду его дядя: лестница заканчивалась платформой на высоте в четыре с половиной метра над двором. О, если бы здесь были люк или лестница! Может быть, Питер мог бы сбежать? Но, обойдя всю площадку, мальчик не обнаружил никакого пути к отступлению…

Теперь, когда Питер окончательно оказался в ловушке, Инкарнадин медленно начал подниматься по лестнице вслед за ним.

— До меня ни один человек в королевстве не догадывался о чудесах, которые были известны в заморских странах. Только я специально приплыл туда, чтобы научиться чёрной магии… Но обнаружил, что это никакая не магия. Это просто вымысел, чепуха на постном масле, не более чем цепочка из букв и чисел! И в отличие от магии, эту «науку» можно изучить и приручить.

Рука короля царапала стену, и в местах, где ножи задевали о камень, из-под его ладони вылетали искры. Люди, стоявшие внизу, ликовали и радовались такому ослепительному представлению.

— Только послушай их, — сказал король Питеру. — Они ведь теряют волю от таких вот трюков. Я превратил неразумных зверей в слуг, а слуг — в неразумных зверей. — В его голосе звучало презрение.

Питер не двигался, прислушиваясь не к словам, а к шуршанию приближающихся лезвий. Инкарнадин подходил всё ближе, и голос его понижался до ядовитого шёпота:

— Но ещё лучше, мой милый племянник, что эта «магия» помогла мне вернуться по воздуху во дворец, незамеченным проникнуть в этот самый двор и вырезать ещё живое сердце из благородной груди моего брата…

— Чудовище! — крикнул Питер, метнув рыболовный крючок, как копьё.

Остриё задело лицо Инкарнадина, он пошатнулся назад и едва не потерял равновесие. По рядам пробежал ропот, когда жители королевства увидели кровь на щеке у их Великого Правителя. Питер услышал, как его оружие скатилось по лестнице и упало на землю у башни.

Раненый Инкарнадин чуть не взорвался от ярости.

— Ты, мелкий червяк! — Он одним прыжком преодолел оставшиеся ступени. — Думал отомстить за своих драгоценных родителей? Надеялся украсть трон у меня?

Он взмахнул рукой и поразил плечо Питера дюжиной маленьких лезвий. Мальчик упал, сражённый резкой болью.

— Вставай!

Инкарнадин впился в шею противника и поднял его над платформой в полушаге от края; ноги Питера бешено дёргались в воздухе.

— Ты никогда не был принцем. — Король крепче сжал его шею. — Ты не более чем жалкий! гнусный! ВОР!

Питер боролся за каждый вдох, но в его голове звенело одно слово:

ВОР!

Эхо этого оскорбления отдавалось всё громче и громче, и вскоре мальчик не слышал уже ничего, кроме слова

ВОР!

Это была правда. Даже если каким-то чудом он выиграет эту битву, что он знает об управлении королевством? Он обычный преступник. Это он здесь самозванец…

Но вдруг в голове у мальчика зазвучал другой, более спокойный и размеренный голос: голос профессора, дававшего Питеру своё благословение. В первую очередь помни о своей истинной природе. Сражаясь с орангутангами и морскими драконами, Питер предполагал, что старик имел в виду природу благородного воина, чей образ таился в его душе. А что, если Питер никакой не воин, а грязный, пронырливый вор? Самый великий вор, который жил на белом свете… Да почему же вор не может быть героем? Мальчик внезапно понял, что все его жизненные испытания: раннее сиротство, жизнь с мистером Шеймасом, скитания по Пустыне Справедливости — всё это было лишь подготовкой к тому, что происходило прямо сейчас. Питер сделал вдох, и его сердце до краёв наполнилось новым желанием бороться до конца. Однако на этот раз он воспользуется теми приёмами, которые знакомы ему лучше всего.

Для начала Питер вспомнил Вопросы Настоящего Жулика.

Где он?

Он висит в четырёх с половиной метрах от земли и едва ли не задыхается.

Есть ли рядом друзья?

Он слышит, как его сестра бежит по лестнице вверх, но Пег ещё слишком далеко, чтобы успеть ему помочь.

Есть ли при себе оружие?

Рыболовный крючок бесполезно валяется на земле у основания башни, и у Питера в распоряжении — одни его руки.

Но руки необыкновенные!

Питер знал, что механический костюм короля ничем не отличается от любого замка, с которым он имел дело с самого рождения. Ему только нужно было как-то к нему подступиться. Питер сосредоточил все органы чувств на тиканье заводного механизма перед собой. Он слышал каждую шестерёнку и каждый поршень: все детали заводной амуниции соединялись в узкой щёлке прямо под сердцем короля. Это и была его замочная скважина.

Раздумья, разумеется, не отняли и минуты. Для Инкарнадина ничего не изменилось. Он смотрел на того же мальчика, которого поднял над платформой, с единственной разницей: по губам мальчишки пробежала тень улыбки.

— Прощай, дорогой племянник, — сказал король и вынул из ножен меч. — Передавай привет моему бра…

Питер сунул руку прямо внутрь доспехов и закричал от боли: работающий механизм прокусил кожу, ногти и кости, и мальчика пронзила боль, как будто в него воткнули горячую кочергу. Мальчик выскользнул из тисков королевской руки и повалился на край платформы.

Из-за крика Питера Инкарнадин не сразу понял, что это не он уронил племянника вниз. И вообще, его рука была по-прежнему поднята над головой! Только вот шестерёнки перестали вращаться, и в считаные секунды все детали ужасающей брони застыли, приковав к месту самого короля.

— Что за проклятье? — сказал Инкарнадин, пытаясь сдвинуть застывшие доспехи. — Что ты со мной сотворил?

Питер, сгорбившись, сидел у его ног, задыхаясь от боли, но всё же племянник был жив!

— Я сделал то, ради чего родился на свет, — ответил он и поднял окровавленную, дрожащую руку, показывая королю крошечную медную булавку размером не больше шпильки.

— Это невозможно! — Король затряс головой. — Ты же просто ребёнок!

— Просто детей не бывает, — произнёс голос позади него.

Король изогнул шею и увидел Пег, которая хромала вверх по ступенькам. Она подошла к дяде, вытянула руку и изо всех сил толкнула его вниз.

Инкарнадин перевалился через край платформы и рухнул прямо на серебряный рыболовный крючок, который проткнул ему шею. Он лежал в луже собственной крови, не имея возможности выбраться из брони, которую сам соорудил. Король Инкарнадин умер так, как того требовала Порча на предателя: как жалкий червяк.

Столовая утонула в молчании. Взрослые были так напуганы, что словно онемели. Ни разу, даже в самых диких фантазиях, они не могли представить, что их могущественного правителя могут убить!

— Эти монстры убили нашего короля! — закричала одна женщина и прикрыла рот рукой. Паника охватила толпу, и люди бросились к выходам.

Пег помогла брату подняться и встала рядом с ним. Она сделала глубокий вдох и что было сил закричала:

— ПРИЗЫВАЮ ВАС К ПОРЯДКУ, ПОДДАННЫЕ!!! В этот раз слова Пег достигли цели: мужчины, женщины и дети замерли на месте и уставились на девочку. А принцесса продолжила:

— Человек, которого вы так боготворили, был самозванцем. Десять лет назад он незаконно присвоил трон истинного правителя, короля Хейзелгуда. — Пег взяла за руку Питера. — Сегодня мы, его наследники, отомстили за смерть отца и вернули себе то, что по праву принадлежит нам!

По лицам взрослых пробежала тень замешательства.

Питер сжал руку сестры, побуждая её продолжать. Девочка набрала в лёгкие воздуха.

— Всё, что вам говорил король, — ложь! Ваши дома — не что иное, как тюрьмы. В вашу обильную пищу подсыпали яд. «Монстры», которых он приказал вам убивать, — это ваши дети…

По Столовой пронеслось несколько испуганных возгласов; люди гнали от себя эту шокирующую мысль. Но Пег указала на Лилиану, которая стояла в толпе, обнимая своего сына и защищая его собой.

— Эта женщина — одна из вас! Её настоящее имя — Лилиана. А мальчик рядом с ней — её сын. Её родной ребёнок!

Лилиана притянула к себе своего милого Тимоти, и мать с сыном обнялись так сильно, что целый мир могли бы раздавить.

— Где-то в этом дворе есть и ваш родной ребёнок, — сказала Пег, и голос её дрожал. — Настало время для встречи.

Многие историки скажут вам, что великое представление зависит от правильно выбранного времени не меньше, чем от правильно выбранного материала. Не получив свою Щепотку Дьявола за ужином и завтраком, взрослые больше не находились под воздействием королевского наркотика. Пока принцесса рассказывала им всю правду, люди напряжённо всматривались в грязные личики маленьких рабов, а потом, будто просыпаясь от длительного сна, начали робко отступать: до них стала доходить правда об их «превосходной» жизни. Копья с грохотом падали на землю, пока взрослые вспоминали, как их вынудили забыть Проклятый День Рождения… Как они прожили взаперти все эти годы… И как они чуть было не убили собственных детей!

В этот самый момент в Столовую с оружием наперевес ворвался Длинный Коготь в сопровождении обезьяньей армии. Он собирался объединить силы с армией короля, проглотить целиком всех оставшихся детей и окончательно сокрушить войско воронов. Но встретила их совершенно другая картина. Оружие взрослых брошено на пол, а король Инкарнадин… Длинный Коготь осмотрел Столовую в некотором замешательстве. Короля Инкарнадина нигде не было!

— Где он? — рявкнул он, обращаясь к испуганному народу. — Где ваш правитель?

— Здесь, — ответил негромкий голосок.

Длинный Коготь повернулся и увидел двух детей, почти неотличимых друг от друга, которые стояли на вершине часовой башни. Тот, у кого на глазах была повязка, выступил вперёд:

— Мы с сестрой вернули себе то, что принадлежит нам по закону. Вашего короля больше нет.

— Вы двое? — Орангутанг ухмыльнулся.

Долгие годы он представлял, как захватит дворец и станет управлять королевством, — останавливал его только страх перед смертоносными доспехами короля. И вот его звёздный час настал. Пусть вороны сидят на стенах, орангутанги всё же обладают явным численным преимуществом!

— Ну что же, ваши высочества, — сказал Длинный Коготь, подходя ближе к детям. — Если я правильно посчитал, вы в меньшинстве.

— Не совсем, — сказала девочка и взяла брата за руку. — Подданные! — крикнула она и снова окинула людей внизу взглядом своих сияющих глаз. — Вот тюремщики, которые захватили в рабство ваших детей. Они мучили нас десять долгих лет. А теперь они снова нам угрожают! Чем мы им на это ответим?

Все мужчины, женщины и дети как один схватили оружие и повернулись к стае беснующихся обезьян.

Принцесса подняла копьё над головой.

— Так давайте положим конец этой проклятой войне!

Глава восьмая

Счастливое воссоединение

Ночной патруль был стёрт с лица земли за считаные минуты. Их пушки и катапульты разобрали на части стройные ряды жителей королевства, и орангутанги оказались с воронами один на один и без оружия. Капитан Саймон и его войска быстро свершили справедливость. Всё, что осталось от орангутангов, от ногтя на ноге до последнего клочка шерсти, было собрано и сброшено в море.

Когда битва наконец закончилась, взрослые поспешили на поиски своих давно потерянных детей. Последовавшее воссоединение было, возможно, самым счастливым моментом в истории королевства: слёзы радости текли так вольно и обильно, что улицы очень скоро полностью отмылись от следов крови. Что же до Питера, то он, блуждая между вновь соединившимися семьями, искал друга. Однако пропавшего рыцаря нигде не было. Только ближе к полудню слух мальчика уловил знакомый топот миниатюрных копыт: клип-клоп, клип-клоп.

— Сэр Тоуд! — воскликнул Питер и бросился навстречу другу. Он бы подхватил рыцаря на руки, если бы его правая рука не болталась на перевязке. — Я уже начал думать, что ты меня избегаешь.

— В каком-то смысле так и было, — смущённо ответил сэр Тоуд. — Не хотел попадаться тебе на глаза, пока не исправлю свою ошибку…

И он подтолкнул Питеру под ноги какой-то предмет.

Мальчик наклонился и нащупал на земле таинственную шкатулку галантерейщика. Он открыл крышку. Внутри лежали три пары глаз: золотые, чёрные и яркие изумрудно-зелёные.

— Чудо, что их не уничтожили во время битвы, — сказал сэр Тоуд. — На третьем круге по всему дворцу я было начал терять надежду, но в конце концов нашёл их в канаве, и они были целы и невредимы. Не беспокойся, я их хорошенечко промыл.

Питер взял зелёные глаза в ладонь. Каждым атомом тела он чувствовал, что подходящий момент настал: наконец он примерит глаза Хейзелгуда. Питер пытался представить, какие невероятные силы могут в них таиться, силы, достойные самого принца! Мальчик стянул повязку, вставил глаза в глазницы и моргнул…

Внезапно прямо в его лицо ударил столп невыносимо яркого света. Питер закричал и упал на землю.

— Питер! — воскликнул сэр Тоуд, подбегая к другу. — Что случилось?

Такой боли Питер не чувствовал ни разу в жизни. Ему стало всё равно, на что способны эти волшебные глаза, он хотел только одного — чтобы боль эта немедленно прекратилась. Но сияние прорезало его зрачки и прошло насквозь прямо в мозг мальчика. Он слышал свет. Ощущал его вкус. Осязал его. Чувствовал его запах. Даже боль, которую он испытал, засунув руку в доспехи своего дяди, не могла сравниться с агонией, накрывшей его минуту назад. Питер ожидал, что волшебные глаза каким-то чудесным образом изменят его, например прибавят ему сил или позволят летать по небу, но всё, на что они оказались способны, — это причинить ему невыносимую боль.

Отчаянный крик Питера привлёк внимание Саймона, Пег и других его подданных. Напуганная до смерти принцесса присела на колени рядом с братом:

— Что с тобой творится?

Питер сделал попытку ответить, но из его рта сумел вырваться только сдавленный стон:

— Я не могу… Не могу это остановить…

Он сжался в комочек и крепко зажмурил горящие веки. Только тогда мучительная боль постепенно утихла, а когда мальчик снова приподнял ресницы, ослепительный свет вернулся и волной прошёл по всему его телу от щиколоток до ушей. На сей раз Питер приказал себе терпеть. Сердце билось безудержно, как сумасшедшее. Ноги были слабы, а кожа — бледна.

И вот тогда его пронзила мысль.

— Моя кожа, — сказал он и едва не задохнулся. — Она… бледная.

— Святые небеса, так ты что, не станешь прозрачным? — попытался пошутить сэр Тоуд.

— Н-н-нет… — Питер поднёс руку к лицу. — Я вижу её.

Свет по-прежнему выжигал вокруг всё живое, но теперь мальчик различал очертания ладони и пяти длинных пальцев. Его пальцев. Постепенно контуры всех предметов прояснялись: Питер видел камни на земле. Толпу, окружившую его…

— Это самые обычные глаза. — Он заморгал, и слёзы подступили к горлу. — Мои собственные глаза.

Разумеется, в этих глазах не было ни капли обычного, ведь они сияли так, что могли затмить само солнце. Люди увидели преображённое лицо мальчика и склонились в поклоне. Но Питер был потрясён гораздо сильнее всех: он изучал свои руки, ноги, голые ступни. Всё было таким совершенным и удивительным! Он увидел сэра Тоуда, впервые осознав, насколько нелепо выглядит котоконечеловек. Он увидел небо и поразился, как мягко меняется его цвет от голубого к красному и золотому.

— А небо всегда такое? — спросил он. — Тогда его тёмный оттенок — это мой любимый цвет. У меня есть любимый цвет!

Всю жизнь Питер провёл в капкане темноты, и вот наконец-то освободился. Он встал на ноги, немного пошатываясь, и взглянул прямо в глаза Пег.

— Я рад тебя видеть, — сказал он сестре.

Девочка улыбнулась в ответ:

— Я тоже очень рада видеть тебя.

Присутствовавшие при этом чуде клялись потом, что вместе с Питером всё королевство приобрело более отчётливые и правдивые формы. Десять лет плена и притеснений канули в небытие, и осталась только надежда на доброе будущее.

* * *

Теперь можно было отпраздновать как следует королевский день рождения, который был так грубо прерван много лет назад! По всему дворцу люди веселились и танцевали. Питера и Пег провозгласили королём и королевой Хейзелпорта. Капитана Саймона и его воронов вновь назначили Королевской Гвардией, и каждый ворон получил по паре золотых шпор за проявленную им в бою отвагу. Старине Фредерику и его друзьям молодые правители предложили тихую гавань на столько, на сколько она им понадобится. Древние черепахи, которые много лет искали себе спокойный дом, с благодарностью это предложение приняли. Они кругами плавали вокруг острова, как шесть лун, которым суждено было защищать королевство до скончания века.

Сэра Тоуда назначили королевским сочинителем. Как вы знаете, на свете нет профессии благороднее, и старый рыцарь получал от своего занятия колоссальное удовольствие. Он развлекал детей и их родителей историями о своей отчаянной храбрости. Среди его любимых была история о том, как они с Капитаном Саймоном голыми руками и без чьей-либо помощи спасли Королевскую Гвардию от армии воров.

Правую кисть Питера, которая пострадала в бою с королём настолько, что не подлежала восстановлению, пришлось отнять. По его настоянию хирурги и кузнец установили на её месте остриё рыболовного крючка, который так славно помог ему в битве. И будьте уверены: серебряная рука Питера Нимбла ещё неоднократно верой и правдой послужит ему в будущих приключениях!

Несколько месяцев спустя Хейзелпорт посетил первый гость из внешнего мира. Король Питер и королева Пег изучали алфавит на уроках грамматики у миссис Лилианы, когда услышали крик: «Эй, здесь есть кто-нибудь?». Голос доносился со стороны гавани и был знаком Питеру. Стоило мальчику его услышать, как он вскочил со стула и со всех королевских ног бросился к морю.

— Мистер Паунд! — закричал он и кинулся к гостю в объятия.

— Здравствуйте, ваше величество. — Мистер Паунд похлопал мальчика по плечу и с гордостью посмотрел на него. — Ну что ж, кажется, вы выросли сантиметров на тридцать с тех пор, как я в последний раз вас видел!

Он провёл мальчика к кораблю, на борту которого кипами лежали книги в новеньких переплётах.

— Профессор подумал, что Хейзелпорту не помешает хорошая библиотека. А ещё я привёз тебе кое-кого…

Мистер Паунд взбежал на борт и через мгновение вывел за собой двух крылатых зебр. Он помог им спуститься по узкому трапу. Одна из зебр заржала и нежно прижалась носом к ладони Питера. Мальчик узнал животное, которое тогда, очень давно, спас в ночной аллее.

— Привет, — тихо сказал он.

Королева Пег, успевшая догнать брата, с благоговением и трепетом смотрела на животных перед собой.

— Это что… летающие пони? — спросила она.

— Нравятся? — Мистер Паунд погладил их лоснящиеся бока. — Профессор только на прошлой неделе приделал им крылья. Это запоздалый подарок на день рождения двум новым правителям Хейзелпорта.

— То есть мы можем оставить их себе? — Девочка взвизгнула от радости и обняла полосатую шею зебры. — Ой, спасибо вам огромное! Спасибо! Спасибо!

— Это ещё не все сюрпризы. Профессор отпустил меня в отпуск, и я останусь с вами на какое-то время и побуду королевским советником — Он поклонился. — Если, конечно, вашим величествам эта мысль понравится.

Питер скользнул взглядом по пустому горизонту и снова опустил глаза.

— Передайте профессору, что эта идея нам очень сильно понравилась, — тихо сказал он.

Мистер Паунд, у которого тоже были собственные невероятные таланты, обнял мальчика за плечи.

— Я слышу, ты расстроен, мальчик мой. Профессор Кейк очень хотел бы приехать лично, но, как ты знаешь, у него на острове много разных дел.

Питер кивнул.

— Небось спасает других незнакомцев, — сказал мальчик, и по его лицу скользнула тень улыбки. Мальчик испытующе посмотрел на красноносого мужчину с бровями, как у совы. — Он же всё знал, да? Послание… Глаза… Это королевство… Профессор Кейк с самого начала знал, что отправляет меня домой?

Мистер Паунд уклончиво пожал плечами.

— Ой, да у старика всё время какие-то сюрпризы. — И уже в следующее мгновение он широко улыбнулся. — Кстати, о сюрпризах. Кого это я вижу?

— Расступитесь! Разойдитесь! Идёт королевский сочинитель!

— Королевский сочинитель? — Мистер Паунд не скрывал радости. — Впечатляющая должность!

Сэр Тоуд, гарцуя, присоединился к компании.

— Ну, в общем, я ушёл на пенсию, надоели все эти рыцарские глупости, — сказал он и смахнул пыль с копыт. — Всё это, ей-богу, уже было ниже моего достоинства.

Мистер Паунд потёр подбородок и изобразил разочарование.

— Как жаль это слышать. — Он порылся в сумке и вынул чёрную бутылку с восковой пробкой. — Видишь ли, профессору недавно попалось вот это послание в бутылке, присланное одной очень расстроенной ведьмой.

У сэра Тоуда от дурных предчувствий аж усы задёргались.

— Г-г-господь всемогущий…. Там же не какое-нибудь проклятие, правда?

— Холодно. Это крик о помощи. Кажется, бедная старуха села на мель на острове, где расплодились крысы… — Мистер Паунд приподнял одну бровь. — Если хотите знать моё мнение, то я уверен, она будет весьма благодарна любому, кто её спасёт.

Сэр Тоуд не смел произнести ни слова и стоял, хватая ртом воздух.

— И она даже может… снять определённое заклятие?

— Узнать это можно только одним способом, — сказал мистер Паунд и протянул бутылку сэру Тоуду. — В течение недели я могу подготовить корабль.

— Недели? Ой… Так скоро? — Сэр Тоуд оглянулся и посмотрел на свой новообретённый дом, на Саймона, Пег и, наконец, на Питера. — Ваше величество, — робко сказал он, — я хотел спросить… Не желаете ли вы случайно… ко мне присоединиться?

Питер прищурился и окинул взглядом морской простор, простиравшийся насколько хватало глаз. Волны напевали песню, знакомую ему с самого раннего детства. Он улыбнулся.

— Может быть, коротенькое путешествие мне и не повредит, — сказал мальчик.

Рыцарь издал крик ликования и от радости зацокал копытами.

— Прелестно! Немедленно начинаем сборы!

Он схватил бутылку зубами и галопом понёсся ко дворцу.

— Откройте кладовые! Несите карту! — Его голос далеко разносился по залам. — Вперёд, Питер! Нас ждут приключения!

* * *

Спасение севшей на мель ведьмы стало одним из легендарных приключений Питера и сэра Тоуда. Хейзелпорт, конечно, всегда оставался для мальчика настоящим домом, но при этом он точно знал, что не был рождён для того, чтобы, как сестра, править королевством. Он не мог долго оставаться на берегу, постоянно чувствуя настойчивое желание снова поднять парус. Сэр Тоуд всегда настаивал на том, чтобы плыть с ним вместе, и он верил (и был совершенно прав), что хорошего друга нельзя отпускать на поиски приключений в одиночестве.

С помощью мистера Паунда королева Пег сумела перестроить дворец, и он стал похож на то, что по праву может называться королевским дворцом. Из стен и полов выпотрошили часовые механизмы, из каменоломен вынесли цепи, и с того самого дня все изнурительные работы были объявлены вне закона.

Профессор Кейк так и не выбрался в королевство с визитом, но его плавучая библиотека украшала ландшафт и пользовалась популярностью — люди узнали много нового о таких важных предметах, как история, алхимия и теория поэзии. Постепенно Хейзелпорт появился на всех картах мира, пусть и выглядел на ней не более чем крошечной песчинкой. Среди моряков он считался маленьким уголком, который трудно найти, но все знали, что в нём живут добрые люди и творятся невообразимые чудеса.

Раем Хейзелпорт назвать было, конечно, нельзя: случались здесь и ссоры, и драки, время от времени кто-либо совершал преступление… Но в сущности это было счастливое королевство, где все дети слушались родителей, а все родители холили и лелеяли своих детей.

Так и жил Хейзелпорт. Время шло, дети выросли, и у них появились свои дети, а у тех детей — свои, и так далее. Историю Питера Нимбла и его волшебных глаз передавали из поколения в поколение — эту легенду о принце, который стал вором, чтобы стать королём.

Благодарности

Это книга о воровстве, и, пока я её писал, я и сам прилично наворовал. Я стянул посвящение у Г.-К. Честертона; зачерпнул вдохновения из многочисленных других миров, героев и книг; более того, я украл время — минуты, часы, дни — у любимых коллег и друзей. Приведу только некоторых из списка жертв, которым я особенно благодарен…

Моя семья, которая состоит из сочинителя, художника, слушателя и зеркала. Если Питер Нимбл и мечтал о доме, то наверняка о таком, как у меня.

Маршалл и Бетти Бёрк, которые поддерживали меня и воспитывали как своего сына.

Мои первые читатели, среди которых Лора Ферн, Кирби Филдс, Чандра Ховард, Маргарет Робертсон, Кевин Снайпс и Мэри Ансер.

Джон Хаддл и Хоуи Сэндерс, агенты, которые взялись за меня раньше других.

Чед В. Бекерман и Гилберт Форд, которые сделали эту книгу такой, что её приятно держать в руках.

Сьюзан Ван Мэтр и Джейсон Уэллс, благодаря которым книга разлетелась по миру.

Моя чудесная редактор Тамар Бразис, которая увидела «Питера Нимбла» таким, каким он должен быть, и настояла на том, чтобы я послушался. Она смелая и потрясающая.

И наконец, мой друг, мой учитель и защитник Джозеф Регал, который сидит на своём собственном островке и сортирует тысячи стеклянных бутылок, а в каждой из них история. Я так благодарен судьбе, что из всех бутылочек он выбрал именно мою!

Прошу, примите слова моей самой искренней благодарности. Надеюсь, вам не показалось, что часы были потрачены впустую.

Об авторе

Джонатан Оксье живёт недалеко от Лос-Анджелеса с женой и милейшим домашним питомцем — зонтиком (который слишком редко выводят на прогулку). Перед вами его дебютный роман.

Можете узнать больше об авторе и Питере Нимбле на сайте www.TheScop.com

Сноски

1

Имеется в виду детская песенка Jack Be Nimble («Джек, будь ловок») из сборника «Песни Матушки Гусыни», датируемого 1815 годом. (Примеч. пер.)

2

Исполняется при помощи трёх шпилек: по одной в каждой руке и ещё одна во рту.

3

От англ. pencil — «карандаш».

4

Катран — акула из вида колючих акул; один из самых распространённых видов акул в мире.

5

От англ. nimble — «проворный, ловкий, юркий».

6

От англ. justice — «справедливость» и trousers — «брюки».

7

От англ. sparrow — «воробей».

8

Имеется в виду сказка «Новое платье короля» датского сказочника Ганса Христиана Андерсена.

9

Гиггл — от англ. giggle — «хохотушка», Марблз — от англ. marbles — «умница», Скрейп — от англ. scrape — «бедокур» и Трабл — от англ. trouble — «баламут».

10

От англ. hazel — «ореховый, карий» и port — «порт».

11

От англ. incarnadine — «алый, кроваво-красный, цвета крови».

12

Тартар — блюдо из сырого мяса.

Content

Джонатан Оксье
Питер Нимбл и волшебные глаза

Часть первая Золотые

Глава первая Первые десять лет Питера Нимбла

Глава вторая Таинственная шкатулка галантерейщика

Глава третья Питер против банды Ножичков

Глава четвёртая Сэр Тоуд и знакомый голос

Глава пятая Беспокойное озеро профессора Кейка

Глава шестая Исчезнувшее королевство

Глава седьмая Лёгкий ветерок. Куда он пригнал героев

Глава восьмая Узники пустыни справедливости

Глава девятая Бедный старый шулер

Глава десятая Бриз над холмом

Глава одиннадцатая Вороны с горы-чайника

Глава двенадцатая Вертеп разбойников

Глава тринадцатая Питер Нимбл обкрадывает гнездо

Часть вторая Ониксовые

Глава первая Превосходный дворец

Глава вторая Беседа с Пикулиной

Глава третья Ночной патруль

Глава четвёртая Саймон и пропавшие

Глава пятая Герой под вопросом

Глава шестая Проклятый день рождения

Глава седьмая Речь короля

Глава восьмая Лилиана

Глава девятая Заводное чудовище

Глава десятая Башка дурака

Часть третья Изумрудные

Глава первая Возвращение безымянного

Глава вторая Корень зла

Глава третья Ловля друга в океане

Глава четвёртая Ветра войны

Глава пятая Озарение Пег

Глава шестая Великий потоп

Глава седьмая Порча на предателя

Глава восьмая Счастливое воссоединение

Благодарности

Об авторе

Сноски