Иванова Валерия

Серова Лана

Возвращаясь к тебе. Часть 2

Валерия Иванова. Лана Серова

Возвращаясь к тебе. Часть 2

Пролог

НАДЯ

Самолёт приземлился вовремя, и аэропорт Хитроу встретил меня шумом. Вокруг было море людей. Все куда-то спешили, кого-то встречали, а в целом, никому до других не было дела. Пробираясь сквозь толпу людских тел, стала ждать свой багаж и Красавчика.

Первым делом я выпустила собаку из клетки. Пёс был немного обижен на меня за то, что весь полёт провёл в багажном отсеке. И в подтверждение этого гавкнул в мою сторону.

— Ну, прости, маленький. Таковы правила, — почесала ему за ухом, — в следующий раз представлю тебя своим отсталым братцем.

Попробовала я пошутить, но Красавчик явно посчитал, что моё чувство юмора недостойно его волосатых ушей, и демонстративно отвернулся от меня.

Я печально вздохнула и, взяв в одну руку чемодан, а во вторую собачий поводок, направилась к выходу.

Нам повезло, мы сразу сели в такси. Назвала свой адрес, и машина плавно выехала на дорогу. Погода за окном стояла пасмурная, туманная и словно неживая. Такое ощущение, что все зависло в воздухе: звуки, запахи, голоса. Наверное, так же, как и у меня в душе. Это своеобразное предупреждение о штормовом предупреждении. Нужно время и один крошечный толчок, малейшее дуновение ветра, чтобы все изменилось, и наступил ураган.

Прислонилась лбом к окну. Казалось бы, нас с Антоном сейчас разделяют тысячи километров и несколько часовых поясов, но это расстояние не ослабляет боли от его потери. До сих пор все ощущается настолько ярко и при этом несколько сюрреалистично, будто я посмотрела фильм и нахожусь по ту сторону экрана. Мне приходится постоянно себя одергивать и не думать о НЕМ… Но разве это возможно? Разве память спрашивает нас, чего мы хотим? Надо это принять. Хотя бы попробовать это сделать… И, может, тогда станет хоть чуточку легче…

Когда буду делать новый вдох, может, он не будет казаться мне изощрённой, дьявольской пыткой…

Иногда меня посещают мысли из серии: а что если… что, если бы я осталась и сдалась, покорилась полностью на милость Антону…

Ползала бы перед ним на коленях, стирая те в кровь, и вымаливала его внимание, его расположение и капельку тепла. Это изменило бы хоть что-то? Но от самой мысли мне становилось противно. Я безумно люблю Франца, но и самоуважение у меня есть. Выбор сделан. Он сделал его, а я приняла. Ни к чему эти мысли.

Такси привезло нас прямо к дому, и милый водитель помог мне с чемоданами.

— Welcome home.

Сказала Красавчику и открыла дверь ключом. Пёс деловито отодвинул меня от входа, и первый зашёл внутрь. Наглая морда!

Затащила чемодан за собой, сразу же насыпала в миску еды и воды для собачки и затем прошла на балкон. Закурила сигарету, с наслаждением выпуская кольца дыма на улицу. Там начал накрапывать дождь. Погода на что-то намекает?

Я улыбнулась своим мыслям. Затушила окурок и вернулась обратно.

— Все так же куришь, Надежда?

Я остановилась, как вкопанная. Боже, наверное, я сошла с ума! Мой рассудок решил сыграть со мной злую шутку. Этого не может быть! Я во все глаза смотрела на Антона. От звука его голоса меня прошибло, словно молнией. В голове набатом стучали мысли, но ни одну я так и не озвучила. Мне хотелось кричать. Хотелось прикоснуться к нему и убедиться, что его здесь нет. В горле образовался ком, мешающий говорить. Сердце в груди затрепетало и, как мне кажется, впервые забилось с момента нашего расставания. Закрыла глаза и сжала руки в кулаки.

— Что…

Только и смогла сказать, чувствуя, как слабеют колени.

Мужчина улыбнулся и шагнул ко мне. Нас разделяло всего несколько шагов. Я не посмела даже сдвинуться с места. В ноздри ударил его, особенный аромат. Смотрела на него и впитывала каждую его черточку, чтобы вспоминать по ночам. Он поднял руку и ласково провёл по моей щеке.

— Неужели ты думала, что я тебя отпущу, маленькая? — хрипло спросил мужчина.

Я не ответила, только закрыла глаза и сильнее прижалась к его руке. Он пальцами поднял меня за подбородок, заставил открыть глаза и посмотреть на него. Его зелёные глаза потемнели, и в них было столько всего, что стало больно смотреть.

— Ты моя, Надя. Никогда не забывай об этом. Веришь мне?

Он шагнул еще ближе ко мне… И я поверила. Он здесь. Он приехал за мной. Из горла вырвался всхлип… На глаза выступили слезы счастья. От осознания, что это действительно ОН. Теперь все будет хорошо. Больше я не сдамся. Крепко обняла его за шею и прижалась всем телом, снова чувствуя себя цельной. Почувствовала его руки у себя на талии. Он пытался отодвинуть меня, но я прижималась все ближе. Больше не хочу чувствовать эту пустоту…

А затем над самым ухом услышала его издевательский смех, от которого похолодела.

— Ты все такая же идиотка, маленькая…

Я проснулась вся в холодном поту. Провела рукой по влажным волосам и со стоном перевернулась на бок. Боже, как же все было реалистично! Посмотрела на часы, четыре утра. Отлично, вставать мне через два часа. А я снова не выспалась. С головой накрылась одеялом и лежала с открытыми глазами. Уже прошёл год, а меня все мучают эти сны. Хотя уже не так часто, как в первые месяцы. И каждый раз в них я испытываю счастье, а потом меня свергают в пропасть…

Любовь — гребаный наркотик, когда уже меня отпустит?!

Глава 1

НАДЯ

Меня немного потряхивало из-за того, что сейчас будет. Внутренности скрутило тугим узлом, и от былой уверенности не осталось и следа. Начала делать дыхательные упражнения в надежде, что они хотя бы немного снимут волнение. Ко мне подошла Маргарет. Женщина нежно, по-матерински улыбнулась, от чего в уголках ее глаз и вокруг губ образовалось ещё больше морщинок, и притянула меня в свои уютные объятья.

— Не переживай, девочка, все будет хорошо. Ты делаешь доброе дело.

Я благодарно улыбнулась женщине. Знаю, что доброе… Но от этого не становится менее страшно.

— Без тебя бы ничего не вышло. Спасибо! — сердечно поблагодарила женщину я.

— Тогда пошли. Все уже ждут.

Я тяжело сглотнула и сделала глубокий вдох. Я смогу сделать это! Провела руками по ткани своего строгого чёрного платья, разглаживая несуществующие складки.

— Идём.

Мы вышли в небольшое помещение, рассчитанное на пятьдесят-шестьдесят человек. Я заметила, что практически все места были заняты.

У задней стены стояли кофейники, пластиковые стаканы и подносы с маффинами. Пластмассовые стулья стояли в несколько рядов. Костя и Милена сидели в первом ряду и, заметив меня, ободряюще помахали. К ним присоединилась Маргарет, там уже сидели Джейсон и Дебора. Это те люди, которые поверили в меня. Дали мне толчок для организации этого предприятия. Прошли со мной весь путь от начала до конца. Моя благодарность им не знает границ. Я поднялась на импровизированную сцену и встала лицом к аудитории.

Как только я заняла своё место, в зале послышался громкий шепот и смешки. Я сцепила руки перед собой в замок. Я справлюсь.

— Добрый день! — громко и чётко сказала в микрофон, — Мы рады приветствовать вас всех в "Убежище".

Люди начали шептаться ещё больше и громче. Смотрели на меня с открытой неприязнью. И сейчас я поняла, что у меня есть только один шанс расположить их к себе. Если сейчас я не справлюсь…

— Я знаю, что каждого из вас сюда направил социальный работник. Вы думаете, чем это место отличается от десятков других, в которых вы успели побывать? Сейчас вы все сидите и не понимаете, что эта белая девочка хочет от нас? Что она видела в своей сказочной жизни? Каждый из вас считает себя умнее и опытнее меня. Возможно, так оно и есть. У всех вас разные причины для пребывания здесь, но позвольте мне поделиться своей, хорошо? У меня тоже есть причина. И после этого делайте свои выводы. Насильно НИКТО вас здесь держать не будет.

По залу снова стали слышны голоса и некоторые не совсем цензурные высказывания о том, куда мне следует пойти и что сделать со своей задницей. Через несколько минут голоса начали стихать. Одна девушка, не многим старше меня, окинула злым колючим взглядом и выкрикнула.

— Валяй, принцесса!

— Спасибо! — не скрывая сарказма, поблагодарила я, — начну с того, что представлюсь. Меня зовут Надежда Зарецкая. Мне двадцать один год. Многие из вас подумали, что я из хорошей семьи. И правильно сделали. Я выросла в прекрасной, любящей семье, где все друг за друга горой. Проблем с нехваткой денег я также никогда не испытывала. Все моё детство прошло в достатке. Что хотела, то и получала. Семья все делала для меня. Я поздний и любимый ребёнок. Отсюда и имя такое Надежда, по-английски — Hope.

И снова гул недовольных голосов.

— Ты нам сейчас будешь рассказывать об охеренной и спасительной силе любви?

— Заткни свой рот, Белоснежка!

— Идиотка!

Я, молча, глотала все обиды и обзывательства. Продолжала говорить. Они должны услышать мою историю.

— Так прошли первые четырнадцать лет моей жизни. Но в один солнечный день все изменилось. Меня похитили. Хотели получить денег от моего брата. Повлиять на него. И поверьте, он бы заплатил. А потом… я выросла. Меня изнасиловали.

Я все повышала и повышала голос, чтобы они услышали меня. И на последних словах в зале стало тихо. Я больше не обращала внимания на шум. Просто говорила. Смотрела прямо перед собой на белую стену.

— В один момент открылась дверь в каморку, где меня держали, и зашёл мой персональный демон, я так его называю. Помню, как посмотрела ему в глаза и поняла, что пощады не будет. Я была совсем ребёнком, можно сказать, что меня берегли от внешнего мира. И пережить такую мирскую несправедливость, унижение… Это было ужасно. Помню, как он бил меня и упивался своей силой и властью надо мной. Ему хотелось сломать меня, подчинить, не знаю я, чего он хотел на самом деле, и знать не хочу. Единственное, что ещё отчётливо помню, как я хотела, чтобы меня спасли. Забрали оттуда. Ведь это несправедливо, правда? Почему именно я? И когда он повалил меня на стол, раздвинул мне ноги и навалился сверху, поняла, что спасения не будет… Так в один момент с его насильным проникновением изменился весь мой привычный мир.

Я тяжело вздохнула и перевела взгляд в зал. Женщины и девушки действительно слушали. И у многих читалось понимание в глазах, в них не было жалости, лишь сочувствие.

— Вскоре все закончилось. Меня спасли и доставили домой. Тогда я никому ничего не сказала, кроме одного человека, спасшего меня. Больше об изнасиловании никто не знал.

Я стиснула челюсть от воспоминаний про Антона. Дома я много раз репетировала эту речь. Пыталась абстрагироваться от эмоций. Но он во мне. Все ещё жив. И все ещё больно. Я прочистила горло.

— Мне нужна была помощь. А получать я её не хотела, хотя и было множество возможностей. Все мне казалось таким грязным, сама себе я казалась противной и недостойной. Да и просить у кого-то помощь? Можно справиться и самой, не так ли? Тогда-то я и встала на путь разрушения. Алкоголь, вечеринки, парни. Познакомилась со своей подругой…

Я остановилась на несколько секунд. Разговоры об Эшли до сих пор отдаются болью в сердце.

— Не буду рассказывать про то, что вытворяла. В таком забытье я провела четыре года. Четыре долгих года. Но потом одно происшествие, один щелчок, и я увидела себя со стороны и поняла, что мне нужна помощь. Этот факт было трудно принять. А еще сложнее было ломать привычный образ жизни. Ведь мне было так удобно. И даже если будут кошмары, то всегда можно избавиться от них с помощью алкоголя или секса. Да вот только такой способ решения проблемы не решает ее. Я просто глубже ее прятала. Пока не срослась с нею. И я благодарна одному особенному человеку, который подтолкнул меня обратиться за помощью…

Я не говорю сейчас о том, что всем вам нужно идти к психологу и открывать душу. Нет, я говорю о том, что раз вы здесь, пусть даже вам так предписал социальный работник, если вы хотите поговорить, поделиться чем-то или получить помощь… Знайте, мы здесь для вас. Никто не станет вас осуждать. Никто не станет отворачиваться от вас. И поверьте, мы понимаем вас. И будем рады протянуть руку помощи. На этом у меня все. Спасибо за внимание.

Я не стала смотреть напоследок в зал, просто развернулась, спустилась быстрым шагом со сцены и прошмыгнула в боковую дверь, выходящую во двор. Чувствовала, как трясутся колени и горят щеки. М-да, публичные выступления — явно не самая сильная из моих сторон.

Трясущейся рукой достала из сумочки сигареты и, щелкнув зажигалкой, подкурила одну. Дверь сбоку скрипнула, и ко мне присоединилась Дебора. Мы с ней познакомились год назад, на том же сайте, где я когда-то познакомилась с Эшли. Я ей рассказала свою идею, и она сразу же согласилась участвовать. Изначально мы просто мечтали, как откроем центр помощи женщинам и детям. И вот спустя год все фантазии воплотились в мечты. Деб двадцать пять лет и ей тоже через многое пришлось пройти в своей жизни. Но несмотря ни на что, она всегда остается нашим рыжеволосым чудом.

— Просто сумасшествие какое-то, — сказала девушка, прислонившись к стене.

— И не говори. Я думала, что будет… — я помолчала, подыскивая подходящее слово, — что не будет, такой п*здец.

Так и не смога придумать более точного определения. Деби засмеялась.

— Дальше будет легче.

Я кивнула, соглашаясь с девушкой.

— Конечно. В следующий раз ты будешь читать монолог.

Я докурила и затушила окурок, намериваясь зайти внутрь.

— Надин, — окликнула меня Дебора.

Я оглянулась через плечо и вопросительно приподняла бровь.

— Я просто хотела узнать, как ты… Ты давно не вспоминала о нем, а сегодня…

Я улыбнулась, прекрасно понимая о КОМ она.

— Для того, чтобы вспомнить, нужно забыть, Деби. А я никогда и не забывала его. Все нормально, не переживай.

И не дожидаясь последующих слов подруги, я зашла обратно в зал.

Я сказала ей правду. Я никогда не забывала Антона. Помню каждую его морщинку, каждый шрам, звук его голоса. Он часть меня. Он высек свои инициалы у меня на сердце. Я не могу его забыть, да и не хочу. Он делает меня сильней. Но я не живу прошлым, а двигаюсь дальше. Так же, как и он.

Из мыслей меня вывел Костя, заключив в свои объятья. С ним мы никогда не касались темы Антона.

— Я так горжусь тобой, сестренка.

Я обняла его в ответ.

— Спасибо, что приехали.

Мы обнялись с Миленой, и я заметила, что девушка плакала.

— Милка, не реви, — с улыбкой пожурила я ее.

Перевела взгляд в зал и с сожалением увидела, что больше половины людей ушли.

— Они ушли, — тихо, с горечью проговорила.

— Зато остались те, которые готовы принять помощь, Чертенок. Так что иди и помоги им.

Я кивнула. Мой брат, как всегда прав.

Глава 2

АНТОН

Напряжение, повисшее в воздухе на очередном сходняке, казалось, можно было потрогать руками. Пока ждали Смотрящего, никто не произнес ни слова. Каждый из присутствующих был озабочен событиями, развернувшимися за последние полгода. Если раньше, большинство из нас сохраняло хотя бы видимость партнерских отношений, то теперь этого не было и в помине. Каждый из глав группировок ожидал удара со стороны другого. В таком окружении доверять кому-либо равносильно смерти.

Убийство Волка два года назад стало спусковым механизмом. Началась междоусобная война, которой никто не ожидал. Раз за разом были уничтожены ключевые фигуры криминального мира. И если первые два случая можно было списать на несчастный случай, в чем сомневался не только я, то устранение таких людей, как Ворон, Одессит и еще двоих не последних людей в нашем мире, так назвать никак нельзя. Это была кровавая резня. Не пощадили никого, вырезая целые семьи. Именно поэтому каждый из сидящих за круглым столом опасался, что именно он может стать следующим. Тем, кто получит чертов билет на тот свет.

Через десять минут ожидания в кабинет вошел Карен Дарманян. Внимание всех присутствующих было приковано к этому мужчине.

В который раз я поразился той мощи, которая исходила от него. Под два метра ростом, черные, словно сама ночь глаза, этот человек всем своим обликом напоминал ястреба. Величественная осанка, так не свойственная его возрасту, превосходство в каждом жесте и движении. Он никогда не повышал голоса, но у многих именно этот спокойный и уверенный тон вызывал страх.

Я всегда невольно сравнивал его с Даром-младшим. Единственное, что их объединяло, это глаза. В остальном отец и сын были полными противоположностями. Дар всегда был импульсивен. Слишком горяч, как не раз говорил и сам его отец. Многие считали его психом, но никто не смел говорить об этом вслух. У них с отцом было много разногласий, о которых знала последняя вшивая шестерка. Именно поэтому никто не удивился тому, что попавшего полтора года назад Дара за решетку, отец даже и не думал вызволять.

— Итак, — сказал Карен, — кто начнет первым?

Он обвел внимательным взглядом всех присутствующих. Первым подал голос Дрозд, как и ожидалось.

— Карен, это точно кто-то из своих. Он умело стравливает нас друг с другом, — мужчина смачно выругался, что ему было несвойственно.

Карен лишь молча, кивнул, никак не комментируя эти слова. Следующим заговорил Князь.

— Никто ведь даже не подумал, что это может быть фанатик, решивший очистить мир от таких, как мы.

В разговор вступил один из главарей.

— Исключено. Санитары действуют другими методами.

Карен молчал. Постепенно атмосфера в кабинете накалялась, многие повскакивали со своих мест. Я же сидел, молча, анализируя поведение каждого из присутствующих. Интуиция вопила о том, что предатель среди нас и совершенно ясно, что мы имеем дело с тщательно организованным сговором. Кто-то решил сместить власть, и пока что эти люди действовали до стерильности чисто. Что я и сказал остальным, когда очередь дошла и до меня.

— И что ты предлагаешь? — вызверился на меня один из лидеров, — пропустить каждого через детектор лжи, бл*ть?!

— Нет, — ответил, даже не взглянув на него, — детектор можно обмануть. Для начала следует прекратить стрелять по своим же. Мы идем на поводу у него, словно марионетки. Неужели никто не задумывается?

— Ты предлагаешь сидеть нам, сложа руки, в то время, как наших людей убирают один за одним? И не обращать внимания на все имеющиеся улики?

Раздался гул недовольных голосов, вперемешку с угрозами. Каждый продолжал настаивать на своем, не слушая соседа.

— Франц прав, — раздался спокойный голос Смотрящего, и все как по команде повернулись к нему, — нужно искать крысу, а не устраивать бои на выживание друг с другом. Значит так, теперь, узнав о разногласиях между группировками, я не буду разбираться, кто правый. В расход уйдут все.

Он обвел всех присутствующих предупреждающим взглядом и продолжил.

— Ищите эту тварь, это в ваших же интересах. Если до сих пор не нашли, значит, не в том месте искали.

Еще полчаса мы обсуждали текущие вопросы общака. После того, как были решены главные проблемы, Дарманян сказал, что собрание на этом закончено.

— Франц, — повернулся он ко мне, — останься.

Сразу же, как за последним человеком была закрыта дверь, он обратился ко мне.

— Ты не хочешь объясниться?

Голос Смотрящего не предвещал ничего хорошего. Я не изменился в лице, сохранив все тоже выражение безразличия.

— В чем? — сделал вид, что не понял вопроса.

Карен закурил сигару, прожигая меня бесстрастным взглядом сквозь дым.

— Ты начал подчищать дела, — сказал он ничего не выражающим голосом, — ищешь пути отхода, да, Франц?

Я молчал, понимая, что это был риторический вопрос. Знал, что рано или поздно этот разговор должен был состояться. И также я знал, что Дарманян не даст мне уйти. Никогда.

— Антон, — начал он, — ты знаешь, что из системы не уйти. Есть лишь один путь, и он тебе известен. Так что не рыпайся и сиди на месте. Разрешение Смотрящего ты не получишь.

— А если найду способ? — задал я единственный вопрос, стараясь обуздать гнев.

— Дерзай, мешать не буду. Кстати, — продолжил мужчина, — через неделю мой сын выходит из тюрьмы. И теперь он официально займет мое место. В вопросе целостности системы мы с ним схожи. Делай выводы, Франц.

* * *

По пути домой заехал в офис и забрал у Владимира нужную мне папку с документами. Задерживаться не стал, решив просмотреть ее дома, наедине со своими мыслями. Впрочем, как и всегда. Пока ехал, бумаги не давали покоя, мне не терпелось взять их в руки. Но из чувства гребаного упрямства я их не трогал.

Через час был дома. Бросил папку на стол и направился в душ. Понимал, что веду себя, как конченый идиот. Оттягиваю этот момент, хотя он все равно случится. Но не мог ничего с собой поделать. Дольше прежнего простоял в душе, облокотившись рукой о стену и позволяя воде хлестать меня горячими струями. Мысли снова и снова возвращались к разговору с Дарманяном. Ублюдок сказал мне все то, что я знал и без него. Не дадут мне выйти из этого дерьма. Грохнут тут же, стоит лишь заикнуться об этом. Увязнуть в криминале проще простого, но избавиться от него, выйти из системы, мало кому удавалось. Нет человека, нет проблемы. В этом вопросе мог помочь Смотрящий, лишь он обладает той властью. Может дать статус неприкосновенности, гарантию свободы и относительной безопасности. Но такие случаи — единицы.

Мысль выйти из криминала посетила меня полтора года назад. Лишь мимолетное желание, черт, скорее даже простое сожаление о том, чего я был лишен. Но этого хватило, чтобы укрепить меня в своем стремлении. Тогда, после вмешательства Дара-младшего, мне была предоставлена свобода, и я стал копать под Князя. На пленке, которую восстановил чудо-хакер, было отчетливо видно убийство Волка. Кузнец, переметнувшийся после произошедшего в мою команду, узнал в убийце киллера, с которым был знаком. Только вот тот самый киллер к нашему приходу лежал с аккуратной дыркой во лбу у себя в квартире.

Князь тщательно заметал следы, поймать его на чем-то было невозможно, и я окончательно понял, что раньше недооценивал его. Первое время за мной была установлена слежка, но мне было до фонаря. Я знал, что людей приставил ко мне Дрозд по решению лидеров.

За эти два года мы с Князем практически не пересекались. Лишь на сходняках, по необходимости. И каждый из нас сохранял видимость безразличия к другому. За это время я раздобыл достаточно компромата на него, позволяющего отправить его по этапу на несколько лет. Но это все мелочь по сравнению с тем, что на самом деле мне хотелось его уничтожить. Полностью. И срок за решеткой слишком слабое наказание.

Выйдя из душа, сразу направился в кабинет. Сел за стол и подкурил сигарету, не касаясь папки, а лишь прожигая её глазами. Каждый раз, когда мне доставляют этот материал, я испытываю одно и то же. Горечь, тошнотворная горечь заполняет меня до самых краев. В такие моменты позволяю себе открыть тщательно запрятанные воспоминания. Вот и сейчас. Закрыл на секунду глаза, и передо мной сразу же возник образ Надежды.

Я помнил каждую черту её лица, каждый изгиб тела… вплоть до последней родинки. Запрещал себе вспоминать, думать о ней, закупорил все эмоции и чувства, как только улетела. Так было проще. Я ломал себя, добиваясь этого безразличия, добиваясь спокойной, адекватной реакции при мысли о ней. Чувства мешали, не давали продуктивно думать, то и дело, проносясь во мне со скоростью света.

Но иногда позволял себе слабость. Когда я не скрывался от самого себя. Принимал как данность все эмоции и чувства и даже наслаждался ими. Они говорили о том, что все живо во мне. Что я не тот чертов робот, каким стал за это время. В такие моменты, когда брал в руки постоянные отчёты из Лондона, я мог мечтать. Бл*ть, это смешно, но я мечтал. Грезил о том, что смогу вернуть, смогу снова увидеть и уже никогда не отпускать. Первые отчёты я читал, стиснув зубы, а затем сминал бумагу в руках и напивался до потери пульса. Сухой, официальный тон доклада, но для меня он был словно вопль в моей душе. Смотрел фотографии и подыхал от безысходности. Как же мне хотелось сорваться с места и умчаться к ней, вымаливать прощение. А если бы не простила, я бы смог заставить. Самому становилось тошно от этих мыслей, и я снова спешил закрыться в безэмоциональном вакууме. Это отлично получалось. Вплоть до того момента, как я брал в руки очередной доклад о жизни Надежды.

Излишне резко схватил папку и с жадностью стал вчитываться в текст. Сигарета давно истлела в руках, и я смял её невидящим движением. Сейчас, в данный момент, я был не здесь. Всем своим сердцем был с ней. Строки не могут передать всех тех эмоций, которые испытывала Надежда, но мне это и не нужно было. Понимал, каких трудов и сил ей стоил этот шаг. Черт, это бред, но порой, когда читаю отчёты, мне кажется, что я переношусь к ней и даже могу в своём воображении увидеть каждую эмоцию на её лице.

Убежище… Так символично. Так похоже на мою девочку. Я был горд, черт, до того был горд ею, что мне хотелось кричать об этом на весь гребаный свет! Держал фотографию, сминая бумагу в руках, и думал лишь о том, что вижу перед собой совершенно другого человека. Сильная, волевая и уверенная в себе личность. Лидер. Всегда такой была, просто сама не понимала, глупышка. Даже взгляд другой, пробирающийся в самую сущность…

И сейчас, впервые за эти два года, я начал сомневаться. Может, зря я надеюсь вернуть её? Может, дать свободу во всех смыслах, а не ту иллюзию, о которой думала она? Сейчас я совершенно точно понял, что ворвавшись снова в её жизнь, пошатну её уверенность, добытую с таким трудом. Сотру с нежного лица то выражение спокойствия и безмятежности, которое появилось на её фото в последнее время.

Но тут же в груди рождался рык. Нет, не смогу. Это сильнее меня. Вернуть. Любой ценой. Эта цель дает мне силы жить. О том, что могу не успеть, даже не думал. Главное, выбраться из того криминального дерьма, которым пропитан каждый мой шаг. Сейчас просто не имею никакого права появляться в ее жизни. Я всегда умел ждать. Но никогда еще ожидание не казалось такой вечностью.

Глава 3

НАДЯ

Устало опустилась на диван и тихо застонала. У меня болело все тело, да ещё в таких местах, в которых даже не подозревала наличие каких-либо мышц. Ко мне подошёл Красавчик и положил свою мордочку мне на колени, тем самым показывая, что он скучал. Я улыбнулась своему мужчине и погладила его по холке.

Уже месяц, как работает "Убежище", а я все никак не привыкнуть к новому ритму жизни. Каждый день чувствую себя словно выжатый лимон. Это ощущение длится ровно до того момента, как я прихожу туда и вижу всех этих женщин и детей, которым мы помогаем. Поначалу люди, которые остались с нами, боялись всего. Любой попытки пойти с ними на контакт.

В их глазах читалось, что они бы с радостью ушли от нас, да вот только идти им некуда. Все эти люди — жертвы насилия: физического, сексуального, психологического… У каждого своя кошмарная история. Но всех их объединяет одно: им нужна наша помощь. Но не всем дается осознание этого факта легко. И кому, как не мне, понять их. Я отлично знаю, насколько это трудно, больно и тяжело. Менять себя, менять свое восприятие…

Я так горжусь ими. Каждой из них. А ведь всего год назад это все было мечтой… Даже не мечтой, а, скорее, потребностью уйти от реальности. Погрузиться в чужие проблемы и переживания.

Быстро приняла душ и переоделась в халат. Заварила кофе и вышла на балкон. На улице уже давно стемнело, кое-где одиноко горели фонари. Вместе с идеей «Убежища» пришло понимание, что пора жить самостоятельно. Спустя несколько дней споров, аргументов и железных доводов мы с Красавчиком начали искать себе новое жилье, недалеко от кампуса университета.

Сделала глоток кофе, и воспоминания прошлого окутали меня с головой, уводя к себе в гости, желая, чтобы я каждому из них уделила внимание.

* * *

Два года назад мой мир разрушился второй раз за мои девятнадцать лет. Только в этот раз я познала горечь утраты любимого и родного человека. Первое время я провела в кровати, оплакивая нас. Думая, ища любые намеки на то, что я сделала не так. Мне кажется, я разложила себя на атомы, молекулы, но этого все равно было мало. Ответа я так и не нашла. Может, его и не было. Просто все так, как и должно было быть? По крайней мере, с моей стороны все было по-настоящему. Антон взял мою душу и я осталась без нее…

А все что он дал мне взамен — свобода… Свобода, похожая на ад. Оказалось, когда жизнь теряет краски, то появляется очень много свободного времени. И все это время, двадцать четыре часа в сутки, твой мозг непрерывно работает. По ночам было тяжелее всего… Мне безумно не хватало Антона… Каждую ночь воспоминания о нем раздирали мне грудь… И каждый раз, когда сердце начинало кровоточить, я убеждалась, что души нет… она там, с ним… За сотни тысяч километров обнимает его и молится о нем… Даже если он и счастлив… без меня…

Внешне я не изменилась, все та же Надя, только если присмотреться, можно было увидеть, что блеска в глазах больше нет…

В тот первый период жизни без Франца я понимала, что мне необходима помощь. Мне нужен новый якорь. Слишком слаба, чтобы пуститься в свободное плавание. Даже сама не могу дать себе гарантии, что не вернусь к прежнему образу жизни, чтобы стало легче.

Первым делом я нашла себе куратора. Не знаю почему, но я не искала помощи у профессионала, который со стороны своего диплома будет меня рассматривать и говорить то, что написано в книгах. Нет, я начала снова сидеть на форумах, там и познакомилась с женщиной, которая помогает таким, как я. Ею оказалась Маргарет.

Первые несколько раз она приходила ко мне домой, и мы просто молчали.

Я не могла заставить себя вымолвить хоть слово, а женщина меня не торопила. Ничего не спрашивала, и сама ничего не рассказывала. Но я видела, что она понимает меня. Видела это в ее глазах. А потом, в очередную встречу, я просто заговорила. Как тогда с Аней, без эмоций. Просто голые факты. Маргарет слушала меня, не перебивая. Но почему-то легче не становилось. Так прошло несколько месяцев…

* * *

Родители уже давно вернулись из России, а у меня началась учеба. Один монотонный день сменялся другим. Несколько раз я пыталась дозвониться до Эшли, но ее номер был отключен. Приходила к ней домой, а ее мама, как всегда пьяная, сказала, что Эш больше с ними не живет и не знает, где та пропадает. Я всем сердцем переживала за подругу. Спрашивала про нее у общих знакомых, но никто ничего так мне и не сказал. Она словно сквозь землю провалилась. Но это Эш, и с ней такое бывает. Такие моменты она называет «жесткий загул». Скоро объявится, я была уверена. Только сейчас поняла, что мне ее не хватало. Я люблю ее, и полна решимости повлиять на неё, чтобы она пересмотрела свои приоритеты. Это будет тяжело, но я была готова к трудностям.

В то время я с головой погрузилась в учебу. Впитывала в себя знания, как губка. Штудировала учебники и стала частым гостем в библиотеке. Пару раз даже засыпала там. Снова создала себе искусственный кокон, придумала и одела новую маску. Тогда мне казалось, что все хорошо, жизнь налаживается. Но это было не так…

* * *

В тот день у меня была запланирована встреча с Маргарет. Все реже и реже я начала с ней встречаться. Зачем? Рецидив не намечался. Мне было абсолютно комфортно.

Тогда женщина первый раз задала мне вопрос.

— Расскажи мне о нем, — попросила она.

Я непонимающе посмотрела на нее.

— Я же уже рассказывала о Викторе. Не понимаю, зачем…

Женщина хмыкнула, заставив тем самым замолчать меня на середине предложения, и пронзительно посмотрела в глаза.

— Не о нем я сейчас говорю, Надя. Расскажи мне о том, кто разбил твое сердце.

Только не это. Только не разговоры об Антоне.

— Извини, Маргарет, но эта тема тебя не касается, — немного резко ответила я и стала собираться домой.

— Ты так в этом уверена?

Женщина устроилась удобнее в кресле, подмяв под себя ноги, и закурила сигарету.

— Хочешь, расскажу, кого я перед собой вижу? — сделав затяжку, произнесла она.

— Ну, просвети меня, — съязвила я в ответ и опустилась прямо на ковер.

Тоже подкурила сигарету, приготовившись слушать наблюдения Маргарет.

— Я вижу личность. Вижу человека, который прошел Ад и вернулся обратно. Не у многих есть такая сила духа. Поверь мне. Я видела, как люди от меньшего ломались, просто потому что неспособны дать суке-судьбе сдачу.

Женщина замолчала и перевела затуманенный взгляд в окно. А я сидела ошеломленная от ее слов. И не могла ничего сказать. Слов просто не было, чтобы выразить эмоции. Еще никто мне не говорил такого…

Через несколько минут тишины Маргарет снова продолжила. На этот раз ее голос был очень тих, но у меня складывалось чувство, что она кричала прямо мне на ухо.

— Но и ты сломаешься, девочка. Все то, что у тебя внутри… Это погубит тебя. Сейчас ты притворяешься, что все хорошо… Что изнасилование — худшее, что с тобой случилось, но ведь это не так. Тело можно исцелить, а вот разбитое сердце — никогда. И я вижу по тебе, что ты прошла это. Такая молодая, а уже столько всего на тебя свалилось. Я не буду и не хочу смотреть на то, как ты сама себя гонишь к пропасти. Я хочу, чтобы ты мне рассказала про него. Я не прошу подробностей. Просто хочу помочь. Если ты этого не сделаешь… то прощай, Надежда. Я очень рада и горжусь встречей с тобой.

Я просто не могла в это поверить. Зачем Маргарет делает это? Почему она хочет знать про Антона? Наши встречи проходят вообще по другой теме, на которую я уже могу говорить… Она помогает людям, пережившим насилие… Этим я с ней и поделилась…

А потом до меня дошло… резко, внезапно… как вспышка молнии. Ведь я сама ХОЧУ поговорить об Антоне. Именно поэтому я и не чувствую, что становится легче… Эти чувства давят на меня изнутри… Я хочу кричать, плакать, выплеснуть хоть каплю из этого моря боли. Вся эта душевная агония, которую, как мне казалось, я похоронила в себе глубоко и прочно, вырвалась наружу.

И я заговорила. Слова сами собой слетали с моих губ, открывая старые раны, заставляя их кровоточить вновь и вновь. Знала, что на месте старых ран появятся новые, а затем заживут, оставив после себя уродливые шрамы… должны зажить. Начала рассказывать все с нашей самой первой встречи, когда заболела Антоном. Я рассказала обо всем, от начала и до конца. О том, как каждую секунду, каждый миг, каждое гребаное мгновение мне хотелось заполнить им. Его запахом, его прикосновениями, чем-то только нашим…

И даже сейчас, обожженная всеми этими мучениями, когда каждый новый вдох отдает болью воспоминаний, я не жалею ни о чем. И, наверное, если бы мне дали новый шанс, то повторила бы все заново.

После этого разговора Маргарет начала ломать меня. Вытаскивать из зоны комфорта, не позволяя прятаться обратно. Заставляла меня говорить об Антоне. Выплескивать все, не держать в себе. Я же так привыкала жить с этим… С постоянной болью, не пряча её больше от самой себя. Если болит, то это значит, что ты жива…

Время снова начало тянуться мучительно медленно… Маргарет начала рассказывать про свою жизнь. Как оказалось, она жертва семейного насилия. Выросшая в семье с отцом-тираном.

Мы встречались два раза в неделю и все время говорили. Обо всем. Но большую часть времени мы говорили о том, что болит. А у меня болит… Антон, и я не знаю, пройдёт ли это когда-нибудь.

На очередных посиделках Мардж задала вопрос, который многое изменил.

— Почему ты не стала бороться за него, Надя?

Я подняла на неё шокированный взгляд. Что за…

— И не надо так смотреть на меня. Ты говоришь постоянно, что любишь его. Что хотела бы быть вместе. Если бы могла, то изменила бы все. Так почему не сделала? Тебе нравится страдать, Надя?

Её вопросы были словно ушат ледяной воды для меня. Я открылась перед ней, доверилась… А она смеет судить меня? Говорить все эти вещи…

— Не смей говорить о том, чего не понимаешь Маргарет. Ты не имеешь на это никакого права!

— Я только повторяю твои слова, девочка. И задаю вполне закономерный и логичный вопрос: почему ты не боролась за Антона?

Чувствовала, как меня начинает трясти от злости и ярости. Как эти чувства начинают прожигать дыру внутри меня, уничтожая все другие на своём пути. Я резко поднялась на ноги и стиснула руки в кулаки.

— Ты думаешь, я не хотела этого? Думаешь, я не готова была бороться за него??? Да я глотку родному брату была готова перегрызть, лишь бы быть с Антоном, — голос сорвался на крик, — Антон… Поверь, я на многое готова пойти ради него. Только… — тут голос у меня дрогнул, и я почувствовала, как начинает щипать глаза, — только ему это на хрен не нужно! Я всего лишь очередная девчонка со своей любовью, — горько усмехнулась, — Я видела все в это его глазах. У меня было все по-настоящему, а он просто заигрался…

Все-таки, не смогла сдержать слез и расплакалась. Первый раз за все это время я не смогла сдержать их поток. Поднесла дрожащую ладошку ко рту, чтобы заглушить всхлипы.

Я почувствовала, как женщина крепко обняла меня за подрагивающие плечи и прижала к себе.

— Ш-ш-ш… Тише девочка. Знаю, что больно. Поплачь.

Не знаю, сколько времени мы так простояли, наверное, пока у меня не закончились слёзы. Маргарет аккуратно отодвинула меня от себя и вытерла своими ладонями мокрые дорожки со щёк.

— Теперь ты готова.

Женщина выглядела довольной и умиротворенной одновременно.

— К чему готова? — спросила хриплым от недавней истерики голосом.

— Рассказать все своей семье.

Тогда мне это показалось сумасшествием. Рассказать семье? Да никогда! Я не смогу с ними так поступить. Это разобьет их сердца. Я не смогу взять на себя эту ответственность. Слишком долго я молчала, так и буду продолжать хранить молчание.

Но как оказалось, просто не пришло время.

* * *

Тем временем объявилась Эшли. Моей радости не было предела. Как же я скучала по ней. Мне хотелось стольким с ней поделиться, рассказать. И мне хотелось узнать про неё, как она была тут без меня, где пропадала. Сразу заметила, что девушка изменилась. И это я говорю только о внешних данных. Она похудела и как-то осунулась, весь её вид кричал о том, что она не здорова. В один момент она могла смеяться, а в следующую секунду закатить истерику, со всеми вытекающими последствиями. Начала занимать у меня деньги. Хотя и раньше я без проблем занимала ей, но сейчас суммы были все больше и больше… Такое ощущение, что передо мной совершенно другой и чужой мне человек.

Но я знала, что моя Эшли, она где-то там. Всячески пыталась достучаться до неё, и ни одна моя попытка не закончилась успехом. Она кричала на меня, что я веду себя, как идиотка. Что раньше я была веселой и легкой на подъем, а сейчас просто тень себя прежней. Я усмехалась и говорила, что повзрослела, на что Эш грубо фыркала. Мне было больно смотреть на неё, на то, куда она ведёт себя. Мне было больно за нее, но я не теряла надежды, ведь она последнее, что у нас остаётся.

Подошло время сессии, первые экзамены. Я погрузилась в учёбу. Эшли снова пропала…

Перед вторым экзаменом мне позвонил полицейский, попросил приехать в больницу. Внутри все оборвалось. Первым делом, я подумала, что что-то случилось с родителями. Позвонив им, я убедилась, что все с ними хорошо, они дома в безопасности. С колотящимся сердцем, за рекордное время я добралась до нужной больницы. Я не знала, что меня там может ожидать, но про себя молилась только об одном, пусть все будет хорошо… И когда человек в форме подвел меня к двери с надписью "морг", поняла, что хорошо не будет.

Комната была ярко освещена, несколько столов стояло в ряд и на всех лежали тела, закрытые белой простыней. К горлу подступила тошнота, я начала дышать через рот. Мужчина в форме подвел меня к крайнему столу. Кровь начала шуметь и отдавать в ушах. Опустила взгляд на бирку, и на ней было написано "Джейн Доу, возраст 20–25 лет". Схватилась за стену, пытаясь удержать равновесие. Это была девушка, афроамериканка… Уже тогда я знала, кого там увижу.

Полицейский заговорил:

— Телефон жертвы был разбит, но нам удалось узнать, что на быстром наборе стоял Ваш номер. Мэм, Вы узнаете эту девушку?

И с этими словами он откинул простынь. У меня на губах застыл крик, слёзы ручьем потекли из глаз. На ватных ногах подошла ближе… На холодном столе, неестественно бледная, лежала Эшли. Моя Эшли. Перед глазами все поплыло и почернело, я подалась вперёд и обняла её холодное, безжизненное тело. Тогда я закричала. Боже, пусть это будет сон, пусть я сойду с ума, но только не эта реальность, где твоя подруга лежит бездыханной грудой на столе в морге. Пожалуйста, не надо!

Трясущимися пальцами начала гладить её лицо. Она больше никогда не откроет свои прекрасные, шоколадные глаза, и никогда больше мир не увидит её нежной улыбки.

— Прости меня. Прости меня. Прости меня. Это все моя вина.

Словно заведённая начала шептать и раскачивать её, как маленького ребёнка из стороны в сторону. Чувствовала, как меня пытаются оторвать от неё. Не забирайте её у меня. Я начала сопротивляться, бороться, пытаясь отцепить от себя чужие руки, а затем почувствовала укол в руку. Мне дали большую дозу успокоительного, чтобы я перестала истерить.

Затем последовали вопросы: откуда я знаю жертву, что нас связывало с ней, как давно мы виделись… Под действием лекарств я спокойно отвечала на каждый вопрос. Но где-то глубоко внутри разгорался пожар… У неё есть имя. Она была личностью, и я её любила. Эшли достойна большего, чем быть просто жертвой. Она Эшли Браун, чёрт возьми!

Спустя три дня мы её похоронили. Я стояла и смотрела, как гроб опускают в холодную землю, и часть меня находилась сейчас с Эш в этом деревянном ящике… Осознание того, что её нет, было настолько ошеломляющим и опустошающим, что я находилась в какой-то прострации. Помню, как меня обнимали родители, стараясь утешить, и тихо радовались, что не их дочь в этом гробу… Помню, как после похорон ко мне подошла мама Эшли, Дана, и влепила мне пощечину. Женщина начала громко кричать и обвинять во всем меня. От неё на милю разило дешевой выпивкой и застаревшим запахом пота. Эта женщина устроила сцену на похоронах собственного ребёнка, ища виноватых…

Я, молча, слушала ее, во мне кроме отвращения к ней не было ничего. Когда она замахнулась второй раз, я перехватила её руку и грубо отпихнула её от себя.

— Ты должна была приглядывать за ней! — завопила та с новой силой.

— А ты должна была поверить ей, когда ей было девять. Все произошло только по твоей вине.

Холодно, дрожащим от еле сдерживаемой ярости голосом произнесла я. Грубо? Жестоко? Не отрицаю, но это правда. Она должна была защитить её ещё тогда, в детстве, когда маленькая, испуганная Эшли нуждалась в ней больше всего. Не говоря ни слова, я пошла к машине, где меня уже ожидали родители, благодаря Бога, что они не видели этой грязной сцены в конце.

Признаюсь, я тоже винила себя в смерти Эшли. Если бы я была внимательный и не так бы погружалась в свои проблемы… Хотя все и говорят, что моей вины в её смерти нет, я им не верю. Полицейские сказали, что она задолжала огромную сумму наркодиллеру… Если бы я дала ей больше денег… Мне кажется, я должна была что-то сделать… Как-то повлиять… И тогда она была бы жива…

* * *

Я долго думала о том, что собираюсь сейчас сделать. Мне было страшно до дрожи в коленях… Но я должна это сделать. Я должна была это сделать намного раньше…

После смерти Эшли прошёл месяц. У меня начались зимние каникулы. К нам в гости приехали Костя и Милена с детьми. В тот день детей уложили пораньше спать, и все мы сидели в гостиной и пили чай. Разговор протекал весело и непринужденно. А я, сидя в кресле, рассматривала их расслабленные лица. Скорее всего, я не скоро их такими увижу ещё раз.

Время пришло. У меня была своя цель для всего этого… Если моя история поможет кому-то, то я готова ее рассказать. Именно тогда, после трагической гибели Эшли я поняла, что хочу помогать людям, если не смогла помочь, уберечь Эш… А первый шаг, именно для меня и моей идеи — это признаться перед семьей во всем. Всегда нужно начинать именно с себя.

Прочистила горло и поставила чашку с чаем на столик. Сделала глубокий вдох…

* * *

Из воспоминаний меня выдернул порыв холодного ветра. Некоторые воспоминания ещё слишком болезненны…

Быстро зашла обратно в квартиру и посмотрела на часы. Тихо застонала, вспоминая фразу: «Опять я вчера легла спать сегодня».

Забралась в кровать и телефон пропищал, оповещая о входящем смс. Взяла трубку со столика и открыла. Мне написал Джейсон. Он с нами с самого начала создания "Убежища". Он — будущий врач, и его помощь нам неоценима. Я улыбнулась, вспоминая этого голубоглазого парня.

"Леди Босс, ложись спать. П.С. мы не на работе, и это моё время командовать тобой =)"

"Есть, шеф. До завтра".

Быстро напечатала ответ и, прежде чем уйти в царство Морфея, подумала, что все эти события сделали меня сильнее. Жизнь идет, а я все помню и не отпускаю, это очень важно… помнить… Воспоминания учат нас бороться и стоять до конца, не смотря ни на что.

Глава 4

АНТОН

Мало кто представляет себе, каково это — угодить в болото. Гребаное, вязкое, вонючее болото. Когда малейшее движение лишь позволяет затянуть тебя глубже, на самое дно. Без права на спасение. Без единого вдоха. И сколько бы ты ни старался, оно окажется сильнее, мощнее.

Именно так я чувствовал себя все последнее время. Понимал, что все мои попытки выбраться из того дерьма, в котором увяз, лишь затягивают меня ещё глубже. Я знал, что за каждым моим шагом будут следить. Раз Смотрящий разгадал мои намерения, он не даст мне уйти. Никогда. Продумывал десятки путей отхода, но все это было слишком зыбко, ненадёжно. Оставался лишь один выход — смерть. Исчезнуть, раствориться, словно меня и не было. И сейчас все мои мысли были забиты этой идеей.

Я ни с кем не делился своим планом, даже с Владимиром. Никто не должен знать. Антон Франц должен умереть для всех. И только это позволит начать новую жизнь

Из раздумий меня вывел звонок мобильного. Взглянув на экран, тут же ответил.

— Франц.

— Антон, — поздоровался собеседник, — мне необходимо встретиться с тобой.

Серов, а это был именно он, никогда ещё сам не выступал инициатором наших встреч. Видимо, случилось что-то серьёзное, раз он сам позвонил.

— По какому вопросу? — спросил его.

Начальник полиции шумно выдохнул и ответил.

— Похищения, Франц. Волк лишь пешка, все намного серьезнее. Буду ждать тебя завтра после обеда на квартире.

* * *

Подъезжая к условленному месту встречи с Серовым, я понял, что-то случилось. При въезде во двор стояло несколько машин легавых, и я, недолго думая, проехал дальше несколько кварталов и припарковал машину около какого-то задрипанного магазина. Надел очки и направился к нужному мне двору пешком.

Повсюду маячили люди с камерами, легавые окружили двор, стараясь прогнать многочисленных зевак. Я встал в стороне, не желая светиться, и стал ждать подходящего случая. Такой подвернулся через несколько минут. Мимо меня прошмыгнул мальчишка лет семнадцати, и я окликнул его. С моего места мне был отлично виден весь двор, но оттуда меня невозможно было засечь.

Паренек подошёл ко мне с удивленным и немного испуганным выражением на лице.

— Тут что, фильм снимают? — обратился к нему шутливым тоном.

Мальчишка выпучил глаза удивленно и замотал головой.

— А Вы не слышали? — спросил он меня, — какого-то мента грохнули в квартире.

Его слова лишь подтвердили мои подозрения. Неужели, Серова устранили? Но кто, блять, и зачем?!

Я подкурил сигарету, делая вид, что являюсь обычным любопытным прохожим.

— Давно это случилось? — спросил ленивым голосом.

Парень жадно посмотрел на сигарету, а затем перевёл на меня просящий взгляд. Достал пачку и молча, протянул ему. Мальчишка вороватым движением выхватил одну сигарету, и не успел я закрыть пачку, как он, подумав, вытащил ещё две. Я улыбнулся краешком губ и приподнял бровь в ожидании ответа.

— Так вот же, — начал посвящать меня малец, — несколько часов назад и понаприехали все. Там говорят, вроде как, он — шишка какая-то.

— Кто говорит-то? — усмехнулся я.

Мальчишка снова посмотрел по сторонам и понизил голос до шепота.

— Так все и говорят, — жарко шептал он, — я сам слышал разговор ментов. Заказали его, говорят. Так что сейчас весь город будет это дерьмо разгребать.

Я посмотрел удивленно на него, но промолчал. А парню будто и не нужны были мои слова, найдя свободные уши, он тараторил без умолку.

— Сначала они своих убивали, я сам слышал, все каналы только об этом и говорят. А теперь вот на ментов перебрались.

— Кто они-то? — спросил его и сделал очередную затяжку.

— Так бандиты, кто же ещё! — парень посмотрел на меня, как на идиота, которому нужно разъяснять прописные истины, — а я знаете, что скажу? Скоро они и на нас перекинутся.

Я ничего на это не ответил, лишь пожал плечами. Парень прищурил глаза и посмотрел на меня с явным подозрением.

— А Вы что так интересуетесь этим?

— По той же причине, что и ты, — выкинул окурок и потушил его кончиком ботинка, — шёл бы ты домой парень, а не разыгрывал Шерлока Холмса.

Мальчишка явно оскорбился на мои слова и вскинул подбородок.

— Не Ваше дело!

Чуть ли не выплюнув эти слова, он развернулся и пошёл в сторону двора. Я же направился в противоположном направлении быстрым шагом. Чёрт, что за сраная хрень творится в этом городе?!

По пути набрал Владимира.

— Да, Антон, — ответил мне помощник.

— По телевизору не передают ничего интересного? — спросил его.

— Я думал ты в курсе, — проговорил он в трубку, — со всех щелей трубят об убийстве Серова.

— Буду в офисе через час, — сказал ему и сбросил вызов.

* * *

В офис я прибыл через сорок минут. Владимир тут же сообщил последние новости. Серов был найден в той самой съемной квартире, какую он использовал для рабочих встреч, которые хотел бы скрыть. Да и не всякий захочет светиться с начальником полиции. Мужчину обнаружила соседка, которая удивилась открытой двери. Выстрел в голову и никаких улик.

— Свяжись со своими, — отдал распоряжение Владимиру, — хочу быть в курсе дела.

Помощник кивнул и тут же перевел тему.

— Завтра сходняк, ты помнишь?

Черт, будто я мог о таком забыть! Подкурил сигарету и подошел к окну, повернувшись к Владимиру спиной.

— Помню, — все же ответил ему, — ступай, Вова.

После того, как за помощником закрылась дверь, я полностью погрузился в свои мысли. Бл*ть, кому выгодна смерть Серова? Что именно он не успел мне рассказать? Волк лишь пешка…

Значит, за ним стоят более серьезные люди. А таких было немного. Дьявол! Кто же нарушил кодекс и занялся торговлей живым товаром? И что самое главное, какого хрена мне до этого дела?

* * *

Напряжение. Все тоже чертово напряжение витало в воздухе среди присутствующих. Все понимали, что нам предстоит услышать, но многие до сих пор не верили. Мало кто мог принять тот факт, что Смотрящий решил передать всю власть своему сыну. Это было странно, такого шага никто не ожидал, зная, какие натянутые отношения были между отцом и сыном.

Долго ждать не пришлось. После того, как собрались все лидеры, в помещение зашел Дарманян-старший, а следом за ним и Дар. Около часа мы обсуждали текущие вопросы. Того, кто стравливал группировки между собой, конечно же, до сих пор не вычислили, хотя каждый чуть ли не клялся, что работает в данном направлении.

— Ну что же, — сказал Карен, — теперь обсудим то, зачем мы все здесь собрались.

Мужчины сразу же замолчали и перевели взгляды на Романа. Тот же сидел, как ни в чем не бывало, казалось, он на самом деле увлечен своим планшетом и ему нет никакого дела до происходящего. Я пристально наблюдал за ним, отмечая малейшую деталь. По нему можно было подумать, что он побывал на каком-то курорте, а не чалился за решеткой два последних года. Черт, сукин сын был даже загорелым более чем обычно. Он не участвовал в беседе, лишь иногда вскидывая голову и усмехаясь каким-то своим мыслям после очередных слов кого-то из главарей.

В данный момент его отец как раз завел речь о том, что уходит на покой, и все свои полномочия передает сыну. На эти слова Дар лишь улыбнулся краешком губ, и в его глазах на долю секунды промелькнула искра какого-то непонятного мне чувства. Что это, мать его?! Триумф, торжество или же тщательно скрытая ярость? Я бы очень хотел понять, что за мысли бродят в его голове, но в этот момент Дар посмотрел прямо на меня, и в его глазах явственно читалось предупреждение. Сохраняя равнодушный вид, я не отвел взгляда, и спустя мгновение, Роман снова уткнулся в свой планшет.

— Я так понимаю, с моим решением все согласны? — обвел присутствующих взглядом Дар-старший.

Все молчали, не решаясь высказать несогласие. По законам Дарманян имел полное право назначить себе приемника. И то, что этот самый приемник — его сын, тоже не идет вразрез с нашими понятиями.

Ещё около часа обсуждался дележ территорий и сфер влияния. Когда сменяется Смотрящий, непременно происходит передислокация группировок. Новый глава выбирает тех, кто будет ему приближен, тех, кого следует отдалить или же совсем устранить.

Этим и занялся Роман под пристальные взгляды присутствующих, в особенности Карена. По лицу того же невозможно было что-либо прочесть. Но иногда в глазах вспыхивала злость и досада на очередную чёрную шутку его сына. А тот в свою очередь, будто только и ждал этого момента. Если буквально несколько минут назад перед нами сидел лишь бунтарь, непокорный сын своего отца, то теперь перед нами предстал беспощадный делец. Он одним лишь взглядом мог заткнуть любого из сидящих, несогласных с его решениями. А такие были. Тот же Князь, услышав о том, что у него забирают часть полномочий и контролируемых им территорий, вскочил с места словно ужалённый.

— Какого бл*ть, хрена, Дар?! — закричал он, — отнять у меня моё же и отдать этому сопляку?

Он резким движением головы указал на сидящего напротив него Сокола. Парень и, правда слишком молод. Двадцать пять лет не тот возраст, чтобы становиться лидером, хоть и не значимой, но один хер, преступной группировки.

— Что тебя не устраивает? — спокойно спросил Роман и совсем уж будничным движением сделал глоток из чашки с кофе.

— Да то, что мне эту территорию передал ещё сам Волк! — ощетинился Князь, — и не тебе оспаривать его волю.

Повисла гробовая тишина. Князь, казалось, только сейчас понял, что открыто выступил против нового Смотрящего. Он кинул раненый взгляд на Дарманяна старшего, и черт! я почти уверен в его взгляде была мольба вперемешку с обидой. Какого хрена?

Все ожидали как минимум эмоционального взрыва со стороны Романа, как максимум убийства Князя. Но Дар удивил всех. Он откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову. Прожигал Князя своими чёрными глазами некоторое время, а потом заржал. В голос, вытирая выступившие слёзы.

— Волк? — все ещё смеялся Дар, — может, мне напомнить тебе, за что именно он так тебя наградил?

Князь резко побледнел, привлекая всеобщее внимание. Дар же продолжил.

— Нет? А может ты поведаешь мне, сколько прибыли ты принёс с этого сектора за последние два года в общак?

Князь молчал, лишь сжал руки в кулаки и стиснул челюсть. Ни для кого не стало открытием, что Роман был в курсе всех дел общака, хотя и отсутствовал эти два года.

— Я отдаю его Соколу, — продолжил Дар, — не справится, отдам другому. Ты же в этом вопросе не котируешься.

После этих слов он сразу же переключился на другие вопросы, касаемые общака. Карен в дискуссиях не участвовал, лишь изредка кивая на некоторые фразы кого-то из лидеров.

Собрание затянулось, и к тому времени, как все стали расходиться, время перевалило далеко за полночь. Распрощавшись со всеми, я вышел из кабинета и направился к своей машине. Чёрт, в голове была лишь одна мысль, свалить отсюда куда подальше и забыть весь этот фарс. Уже сидя в машине, я услышал звонок мобильного.

— Да, — ответил, заводя мотор.

— Франц, — раздался ленивый голос Дара, — жду тебя в своём клубе через полтора часа.

И как это, мать его, понимать?!

— Уже успел соскучиться? — ухмыльнулся я, хотя сейчас мне было не до шуток.

— Полтора часа, — сказал этот сукин сын и отключился.

Какого хрена ему надо? В душу закралось неприятное предчувствие. Вдавив педаль в пол, направился в Чистилище. У меня ещё есть время продумать своё поведение с ним. Я был уверен, что именно сегодня Дар напомнит о моём долге.

* * *

Ровно через полтора часа я шёл по коридору клуба Дарманяна. Подошел к двери, и стоящий у входа в комнату охранник, распахнул её передо мной.

Прошёл внутрь и лишь усилием воли сохранил бесстрастный вид. Дар в своём репертуаре. В помещении горел приглушённый свет, тихо играла музыка. Аромат стоял соответствующий. Все здесь пропахло грязным сексом и терпким запахом сигарет. Хозяин заведения сидел, развалившись, на кожаном диване. На коленях у него терлась голая шлюха, даже не обратившая внимание на мой приход. На полу рядом с ним сидела ещё одна потаскуха, явно под кайфом. Кое чьи привычки не меняются.

Я облокотился о стену и сложил руки на груди. Дар намеренно игнорировал мое присутствие, и в данный момент он уткнулся в шею сидящей у него на коленях девушки, отчего та, запрокинув голову, заливисто рассмеялась. Это стало порядком раздражать. Кашлянул, привлекая к себе внимание, и Дар с неохотой спихнул девчонку с себя.

— Пошли вон, — бросил шлюхам он, и они сразу же, подскочив, кинулись к двери.

— Ты, как всегда пунктуален, — ухмыльнулся он мне и прошёл к столу, — присаживайся, есть разговор.

Роман указал на кресло напротив себя, в которое я сел, сохраняя спокойствие.

— Что тебе нужно? — спросил его, не желая тянуть кота за яйца.

Дар театрально поморщился и подкурил сигарету.

— Может, я хотел увидеть давнего друга.

Начинается, бл*ть!

— Тогда это не по адресу, сам знаешь, — ответил ему.

Его, казалось, все это лишь забавляет.

— Ладно, ладно, — поднял он руки вверх, — ты всегда был чересчур скучным, Франц.

Я, молча, слушал его, ожидая, когда уже этот ублюдок наиграется.

— Короче, — вмиг посерьезнел он, — думаю, про должок тебе напоминать не надо. А время то пришло, Антон.

— Что ты хочешь? — спросил его.

— Ты не баба, чтобы мне от тебя что-либо хотеть, — заржал этот идиот, — а вот получить одолжение, которое ты мне сделаешь, я имею полное право.

Я не стал что-либо отвечать на это, лишь подкурил сигарету и посмотрел на него вопросительно.

— Послушай, Антон, — начал он, — ты ведь понимаешь, что мой разлюбезный папаша не просто так уступил мне своё тёплое местечко?

Я пожал плечами равнодушно.

— Ну, допустим.

— Я хочу потопить его. Уничтожить его, и ты мне в этом поможешь.

Сказать, что я был в ахере, это не сказать ничего. Но внешне своё удивление никак не выдал.

— Чем же? Хочешь скинуть на меня грязную работу? Так что ли?

Внезапно Дар треснул кулаком по стулу со всей дури, и в его глазах вспыхнула ярость.

— Думал, я позволю убить своего же отца?!

Пришла очередь мне играть в несознанку.

Откинулся на спинку стула и улыбнулся краешком губ.

— Твоё предложение звучит именно так.

Дар же вернул себе спокойствие и продолжил будничным тоном. То, что он говорил, выбило всю почву у меня из-под ног, к чертям собачим. Он безумец, если решился все это провернуть и сохранить свою жизнь. Слушал его, не перебивая, понимая, что теперь и я оказался, втянут в это дерьмо.

Когда Дар закончил, я поднялся с кресла и направился к выходу. Роман тоже встал и подошел ко мне.

— Я сделаю это, — сказал ему, — но и ты сдержишь обещание, что дал мне только что.

Ублюдок ухмыльнулся и протянул мне руку, которую я все же пожал. Развернулся к двери и услышал его тихий голос.

— Это забавно, не находишь?

— Что именно? — спросил его, не оборачиваясь.

Секунду он молчал, затем продолжил веселым голосом, а от его слов все во мне заледенело от гребаного страха. Вы знаете, как проявляется страх? Кровь приливает к ногам, покрывая твои ладони коркой льда, внутри все замирает, и ты чувствуешь бешеные удары сердца каждой мышцей своего тела…

— Та, ради которой ты влез в систему, стала причиной того, что ты решил свалить из нее.

Я резко повернулся к нему, борясь с желанием задушить его голыми руками.

— Скажи, Франц, она как-то по-особенному сосет или что? Мне не понять этого.

Мгновение, и я уже не вижу ничего перед собой кроме ослепляющей ярости. Схватил урода за лацканы пиджака и прорычал ему в лицо.

— Я же могу убить тебя сейчас, и ты это знаешь, Смотрящий, — буквально выплюнул это слово.

А ему было, будто бы, плевать на мою вспышку. Он засмеялся и ответил.

— Ты это не сделаешь, — спокойно сказал он, глядя мне в глаза, и я отпустил его, понимая, что ублюдок прав, — я — твоя свобода. Подумай об этом.

Сказав это, Роман махнул рукой и направился к столу, показав тем самым, что разговор окончен. На полпути он остановился и тихо произнес, отчеканивая каждое слово:

— Ещё раз меня тронешь, и останешься без руки.

Сука!!! Как же велико было желание не просто тронуть этого ублюдка, но как минимум, вышибить ему мозги. Но мне ничего не оставалось, кроме как молча удалиться из опротивевшего кабинета и направиться домой, сгорая от бушевавших внутри эмоций.

Глава 5

НАДЯ

— Боже, как это прекрасно — просто отдыхать, — простонала Деби.

— Аминь, девочка, — сказала Маргарет, все приподняли бокалы и чокнулись.

Я же сделала глоток вишневого сока, имитируя вино. С некоторых пор я больше не пью.

Огляделась вокруг. Мы всем коллективом «Убежища» сидели в местном баре. Здесь было довольно мило. Тихая музыка, приглушенный свет, спокойная обстановка. Нам нужно было это время, чтобы расслабиться и отвлечься.

Мы сидели и перекидывались фразами, ничего серьезного, просто обыденные, легкие и непринужденные разговоры. Купер, один из четверых наших охранников, как раз рассказывал про то, как его пугают сенсорные телефоны, и в этот момент пришел Джейсон.

— Всем привет!

Улыбнулся парень, и на его щеках заиграли милые мальчишеские ямочки. Ему просто невозможно не улыбнуться в ответ. Мы поздоровались с ним нестройным хором голосов, и Джейсон занял место около меня. Я снова улыбнулась и подвинула стул, чтобы он мог поместиться.

— Тебе принести что-нибудь выпить? — прошептал он мне на ушко, обдав горячим дыханием.

Я покачала головой.

— Нет, спасибо. У меня еще есть сок.

И в доказательство потрясла стаканом. Джейсон кивнул, спросив, принести ли кому-нибудь еще что-то и, приняв заказы, быстро удалился к стойке. Ко мне сразу же пододвинулась Дебора и расплылась в какой-то хищной улыбке. Я приподняла брови, не понимая ее настроения.

— Дебс, ты чего? — спросила ее.

— Мне кажется, все случится сегодня, — не глядя на меня, сказала Деби, поворачиваясь к Маргарет.

Та с важным видом кивнула.

— Думаю, да.

— Случится что? — спросила я, не понимая, куда эти двое уводят разговор.

— Ты что, правда не понимаешь?! — резко повернулась ко мне Деби, и ее волосы, как живой огонь, взметнулись в воздухе.

Видимо, у меня что-то было написано на лице, так как Маргарет печально вздохнула и тихо сказала.

— Боже, Надя…

Я нахмурилась и фыркнула, решила их игнорировать, пока не научатся говорить нормально, а не загадками.

Вернулся Джейсон, и разговор за столом снова стал легким и веселым. Спустя пару часов мы стали собираться домой. Время было позднее, решили поехать на такси. Купер и Пол уехали на одной машине, а мы вчетвером на другой. Джейсон, как истинный джентльмен, решил доставить сначала домой дам. Первой мы завезли Маргарет, а потом Деби, и девушка, прежде чем выйти из такси, подмигнула мне.

Водитель за пару минут догнал нас до моей квартиры. Джейсон обошел машину и помог мне выбраться.

— О, ты такой джентльмен, Джейсон Бишоп, — вложив свою ладонь в его протянутую, проговорила я.

Парень улыбнулся, но мне показалось, как-то нервно. Нахмурилась, но промолчала.

— Надя… — окликнул меня он, когда я уже поднималась по ступеням.

Я обернулась.

— Да?

Джейсон быстро поднялся по ступеням ко мне и замялся. У него на лбу пролегла морщинка…

— Да, что такое Джейсон? — всплеснула я руками, переживая за своего друга.

Что могло случиться, что он ведет себя так странно? Джейсон перевел на меня взгляд своих небесно голубых глаз, и я начала всматриваться в них. Его глаза были настолько ясными, что я сразу вспомнила глубокую весну, и даже на душе стало теплее.

Я уверенно улыбнулась ему.

— Скажи мне, Джейсон.

Тот тяжело вздохнул, как перед погружением в воду, и его взгляд стал неуверенным.

— Я хотел спросить у тебя… — парень на несколько секунд замолчал, — ты сходишь со мной на свидание?

А я в этот момент выпала из реальности и приросла к месту. Свидание? Джейсон зовёт меня на свидание? Мой друг Джейсон??? Потрясенная, посмотрела на парня. Неужели, я просто не замечала того, что он не хочет быть моим другом? Сама отправила его во френдзону… Но я даже никогда и не рассматривала вариант, что у нас может быть что-то большее…

Я даже мысли не допускала о новых отношениях. Да что там, в планах на ближайшие лет тридцать точно не было никаких отношений. Разве я могла после всего… В университете были ребята, которые обращали на меня внимание, но дальше невинного флирта дело никогда не доходило.

И сейчас я просто не могла поверить своим ушам. В голове стучала одна мысль. Она просто кричала, заглушая все остальные: НЕТ. Ты должна сказать ему нет. ЕГО нельзя заменить.

Эти мысли заставили меня вздрогнуть, и внутри разразилась настоящая война. Каждый раз мы говорим о том, что нужно отпустить прошлое… но иногда оно настолько проросло внутри нас, слилось с нами, что отказаться от него кажется чем-то нереальным… Некоторые воспоминания нельзя заменить, они незаменимы…

Я уже с уверенностью была готова мягко отказать Джейсону, как в голове прозвучали два слова, заставившие меня вздрогнуть и пересмотреть все… "Гори, Лучик"… Чёрт, и в этот момент я разозлилась. Это моя жизнь, и он больше не влияет на мои решения. Он — прошлое. Моё горько-сладкое прошлое.

Я снова посмотрела на парня. Он весь как-то сжался, ожидая моего ответа. Видела печаль в его глазах… Джейсон действительно хороший парень… Может, хватит с меня плохишей и неправильных решений?

Прочистила горло и хрипло произнесла.

— Я с удовольствием, Джейсон.

Видела, как парня покидает неуверенность, и он очаровательно мне улыбается. Эти ямочки на щеках только придали уверенности моему решению. Это правильно. Именно с Джейсоном, он тот парень, с которым можно начать что-то новое, оставив прошлое там, где ему и место.

— Отлично тогда. Я заеду за тобой в пятницу в семь вечера, — в его голосе было столько энтузиазма…

— Договорились.

Я ещё раз улыбнулась ему на прощание и быстро скрылась за входной дверью. Пешком взбежала на свой этаж и спиной прислонилась к двери. Мои щеки горели, а сердце стучало, как сумасшедшее. Красавчик посмотрел на меня со своего места, а я рассеянно произнесла, произнося вслух те слова, в которые не могла поверить, делая все правдой.

— У нас свидание в пятницу.

* * *

Дни пролетели с бешеной скоростью. И вот уже пятница, я стою около зеркала и готовлюсь к свиданию. Я не знала, куда меня поведет Джейсон и не знала, как мне одеться. Поэтому выбрала строгое платье зелёного цвета, а волосы собрала в конский хвост. Немного макияжа, и я готова. Часы показывали половину седьмого вечера, и я вышла на балкон, чтобы выкурить сигарету и немного успокоить расшатавшиеся нервы.

С первой затяжкой меня поразила одна мысль, из-за которой я совсем не изящно плюхнулась в кресло. Это моё ПЕРВОЕ свидание вообще. Я никогда до этого не ходила на официальные свидания… Паника медленно начала поднимать свою уродливую голову внутри меня. Этот момент я запомню на всю жизнь. Неужели Джейсон достоин быть моим первым кавалером? Правильно ли все это? Что я делаю? Фильтр обжог мне пальцы, и я тихо вскрикнула. Боль привела меня в чувства, тряхнула головой и отогнала от себя все эти дурные мысли. Джейсон замечательный парень, именно о таком мужчине я и мечтала в детстве. Решительно встала с кресла и пошла на выход из квартиры, подожду его на улице.

Как только я спустилась, то увидела машину Джейсона, а сам парень уже вышел на улицу мне навстречу. Вау. Он явно готовился к нашей встрече. Я привыкла видеть его в спортивном костюме и каких-то странных линялых футболках. А сегодня он был одет в белую рубашку, расстегнутую на несколько пуговиц, и синие джинсы, плотно облегающие его поджарое тело, на ногах конверсы. Странное сочетание, но мне понравилось.

Парень подошёл ко мне и поцеловал в щеку.

— Ты выглядишь просто волшебной, Надя, — в его глазах читалось обожание.

Он протянул мне три алые розы.

— Это тебе.

Я приняла цветы, и у меня на глазах выступили слёзы. Стараясь спрятать их, я вдохнула аромат цветов. Он смотрел на меня с такой нежностью, с таким трепетом, взывая к моим эмоциям… Я даже и подумать не могла, что можно на кого-то ТАК смотреть.

Джейсон взял меня под руку и помог сесть в машину. Сам быстро обежал ее и занял водительское кресло.

— Ты — первая девушка, которая готова на шестнадцать минут раньше назначенного времени.

Я приподняла бровь, и щеки парня немного порозовели.

— Не то, чтобы я ухаживал за многими… Это не то, что ты подумала. У меня было всего три девушки.

Я засмеялась и остановила его пламенную речь.

— Все в порядке, Джейсон. Куда мы едем?

Парень завёл машину, и мы выехали со двора.

— Я заказал столик в "The Square".

Этот ресторан считается одним из лучших в Лондоне, и ужин там стоит огромных денег. Мне стало неловко от этого.

— Джейсон, ты не должен был.

Плечи парня напряглись, и он, не поворачиваясь ко мне, сказал.

— Я могу себе позволить ужин, Надя. Тебе незачем переживать по этому поводу.

Я покачала головой.

— Я говорю не об этом, Бишоп. Когда ты пригласил меня на свидание, я думала, что мы поужинаем в тихом кафе. Где не нужно вести себя прилично, понимаешь? Где девушка съедает два бургера, и никто не хватается за сердце от того, что у нее такой зверский аппетит.

Джейсон расслабился и посмотрел на меня.

— Я и забыл, как ты любишь покушать.

Игриво ударила его по плечу.

— Заткнись и просто накорми меня.

Он засмеялся.

— Тогда поехали в "У Карен", — тут же предложил мой кавалер.

— Отличная идея.

Мы быстро поменяли маршрут, и уже через двадцать минут сидели в теплом и уютном кафе. Поначалу мы с Джейсоном оба нервничали, не зная, как себя вести. На работе — это одно, а сейчас свидание… Может, есть специальные темы для разговоров или правила того, как нужно вести себя на первом свидании? Я ничего этого не знала. Все для меня в новинку.

Джейсон, видя мое напряжение, как истинный джентльмен, решил помочь даме расслабиться. Начал рассказывать забавные истории из жизни, и через пару минут я уже смеялась и чувствовала себя отлично. От былой неуверенности не осталось и следа. Все так, как и должно быть… Комфортно. Мы болтали, кушали и вообще весело проводили время.

Когда часы начали показывать десять вечера, начали собираться домой.

— Ох, десерт был явно лишним, — простонала я, когда мы сели в машину.

Парень улыбнулся на мой комментарий. В салоне играла тихая, расслабляющая музыка. Вся атмосфера была спокойной, именно это слово описывает сегодняшний день. Мне было легко.

Когда мы подъехали к моему жилищному блоку, я снова начала нервничать. Что дальше? Должна ли я пригласить его к себе? Но я не хочу продолжения вечера… В смысле, не хочу того, что бывает после… Боже, я не готова к этому.

Мы, молча, поднимались по ступеням, а во мне нарастала и завязывалась в тугой узел паника. Перед дверью Джейсон поймал меня за руку и развернул к себе лицом. Он улыбался мне, и его глаза светились нежностью.

— Спасибо за сегодняшний вечер, Надя. Мне безумно все это понравилось, — вкрадчивым голосом сказал он.

— Мне тоже все понравилось, Джейсон. Спасибо тебе, — ответила ему, и каждое мое слово было правдой. Мне действительно все понравилось.

— Тогда, может, повторим как-нибудь? — с надеждой в голосе спросил он и, как мне показалось, даже затаил дыхание.

— С удовольствием!

Если начинать жизнь с нового листа, то я хочу, чтобы Джейсон стал моей первой главой. Парень просиял и сократил разделяющее нас расстояние. Положил руки мне на талию и… поцеловал меня. Ощутила робкое, нежное прикосновение его губ к моим… Чувствовала, как пальцы на моей талии немного усилили захват. А я так и осталась стоять с открытыми глазами. Мой пульс не участился, дыхание не сбилось, сердце отстукивало свой обычный ритм… Его губы были приятными, не более.

Джейсон оторвался от меня и провел ладонью по моей щеке.

— Спокойной ночи, Надя.

— Спокойной ночи, Джейсон.

Я зашла домой и хмыкнула в пустоту. Неужели, я боялась, что Джейсон захочет чего-то большего на первом свидании? Он, действительно, хороший.

Лежала в кровати, как вдруг телефон оповестил меня о входящем сообщении. Джейсон.

«Спокойной ночи, Надя. Сегодня ты мне приснишься, я уверен».

Я улыбнулась и в эту ночь быстро заснула.

* * *

Три месяца спустя…

Только вышла из под струй утреннего душа и едва успела накинуть на себя халат, как услышала звонок в дверь.

Красавчик лениво перевернулся на другой бок, и по дороге к двери я тыкнула его в бок.

Глянула в глазок, и мои губы сами собой расплылись в улыбке. Открыла дверь.

— Доброе утро, соня, — поприветствовал меня Джейсон, входя в квартиру.

— Доброе утро, мой Спаситель. Сегодня я точно нуждаюсь в кофеине, как никогда.

Пробормотала, забирая один из стаканчиков из рук парня. Он кивнул и подошел ближе ко мне, притягивая в свои теплые объятья.

— Волнуешься? — спросил он.

Я кивнула.

— Очень. Если я сегодня наберу мало баллов по тесту, то практика у Доктора Эллингтона мне не светит. А я так этого хочу, — практически прохныкала я в конце.

Я уже полтора года изучаю психологию и, думаю, нашла то, что мне нравится.

Джейсон поцеловал меня в лоб.

— Если хочешь, то все у тебя получится, Надя.

Мое сердце затопила волна нежности к этому мужчине.

— Спасибо, что веришь в меня, — искренне поблагодарила его и подставила губы для поцелуя. Тот же из невинного перерос в более жаркий. Парень запустил руки мне в волосы и прижался настолько тесно, что я могла почувствовать его желание в полной мере. Мне пришлось прервать поцелуй. Я отвернулась в сторону и тихо прошептала.

— Извини, Джейсон. Я не готова…

Укусила себя за губу. Мне было больно и противно от того, что я три месяца морочу парню голову. Но я не готова… пока еще… мне нужно время.

Джейсон взял меня за подбородок и, глядя в глаза, проговорил.

— Я готов ждать, Надя, столько, сколько нужно. Я хочу НАС. Хочу быть здесь, — он поднял руку и притронулся к тому месту, где находится мое сердце, — просто откройся мне.

Бог свидетель, я хотела этого. Хотела, чтобы Джейсон занял больше места в моем сердце. Хотела засыпать с его именем на устах… Но не в его руках я хочу засыпать и просыпаться. Он дарит мне свое тепло, но оно не согревает меня… Все его романтичные слова и поступки… я их слышу, но они не трогают меня. Мне кажется, я больше не способна что-либо чувствовать настолько ярко, как раньше, остается жить в полутонах.

Когда я не ответила, Джейсон быстро чмокнул меня в губы и подтолкнул в сторону двери в спальню.

— Беги, собирайся, а то опоздаешь.

* * *

Из университета я вышла в отличном настроении. День выдался удачным. Мы с сокурсницами, весело переговариваясь, вышли из кампуса.

Я пошла по направлению к своей машине, которую недавно подарил мне мой заботливый братец. Нажала на кнопку сигнализации, послышался характерный звук открываемой двери. Взялась за ручку и собиралась открыть дверь.

— С удачной сдачей теста.

Волосы на затылке стали дыбом. Дыхание перехватило, а сердце начало стучать и отдавать болью.

Я резко повернулась назад и прижала руки к груди, пытаясь привести в норму свой глупый орган…

Такое ощущение, что сейчас от звука этого голоса меня вывернуло наизнанку, разорвало на части, но в то же время я почувствовала себя целой и снова увидела цвета. Это безумие. Наше безумие.

— Здравствуй, Лучик…

Глава 6

АНТОН

Вот уже битый час я стоял, привалившись к дереву на территории университета, и курил одну за другой. Мне прекрасно было известно, во сколько освободится Надежда, но один хрен я приехал задолго до этого, чтобы не пропустить её. Слишком долго ждал этого момента, и последние часы казались мне настоящей вечностью.

Вокруг было полно студентов, которым до меня не было никакого дела. Скорее по инерции я подмечал движения каждого из них, хотя этого и не требовалось. Сила привычки. Многие устроились прямо на траве, разбившись на небольшие группы. Также сразу отметил и тех, кто сидел в гордом одиночестве, видимо, не вписываясь в компанию. На какой-то чертов миг промелькнула мысль, что и мне нет здесь места. Этот тихий, размеренный и такой спокойный мир наивной молодёжи был настолько чужд мне, что казалось, я попал в другую гребаную вселенную. Сейчас я пожалел, что не смог остаться в своей машине, но чертов охранник запретил въезжать на территорию кампуса без пропуска. Что за хреновы правила? Потому и пришлось оставить свою машину за забором и тащиться ещё добрых несколько сотен метров. Но я опасался, что просто потеряю Надежду из вида, потому и решил подловить её прямо на выходе из здания университета.

Два с половиной года… Хренова туча дней… черт, я даже с точностью мог сказать и количество часов, проведённых без неё. Все, что было сделано, имело лишь одну цель — вернуться. Вернуть её, пусть даже сама того не захочет. Сейчас мне было на это плевать. Я так долго ждал этого дня, ни одна душа на этой сраной Земле не способна понять ту одержимость, с которой я отдался этому желанию. Что творилось со мной, когда я просматривал отчёты о её жизни. Сначала они были довольно редкими, я был не в силах вспоминать о ней так часто, потому и не позволял себе этого. Лишь быть уверенным, что в безопасности, что продолжает жить яркой и насыщенной жизнью, узнавая о которой я неизменно был горд. Жизнью без меня. И осознание этого было чертовым спусковым крючком, чтобы боль во мне снова поднимала голову и вгрызалась каждый раз прямо в сердце.

Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытал, когда прочитал первые доклады об этом сопляке. Джон или Джэймс… Чёрт, конечно же, я знал наизусть имя этого парня. И хотя был готов к тому, что рано или поздно такое должно было произойти, все равно известие о каком-то лишь невинном свидании ввело меня в ярость. В тот день я нажрался, как свинья, разгромил кабинет к чертям собачим, но прежде разорвал на мелкие куски папку с отчетом, не желая, чтобы хоть что-то напоминало о ней.

Скрывать нечего, в глубине души я был доволен тем, что Надя так и не нашла себе никого за все это время. С какой-то грустью понимал, это означает, что разрыв стал для неё все же слишком болезненным. Бл*ть, будто я этого и так не знал. Но в то же время для меня это было знаком. Давало надежду на то, что смогу все вернуть, что у нас ещё есть шанс. И внутри меня все ликовало в какой-то мальчишеской радости.

После появления этого парня отчёты из Лондона стали более частыми.

В моей жизни все шло кувырком, в один момент на целый месяц я словно выпал из привычного ритма, но когда все наладилось, даже тогда я первым делом поспешил ознакомиться с тем, что пропустил. Читал про каждый их шаг, просматривал совместные фото. Чёрт, мне до безумия хотелось сорваться с места, прилететь в этот гребаный Лондон и выбить весь дух из этого юнца, заставляя корчиться в муках. Снова и снова во мне всплывала на поверхность моя тёмная сторона, и я жаждал крови. Конкретной крови. Умом понимал, что это идиотизм. Надежда имеет полное право жить полной жизнью, пусть даже и с этим Джошем. Но сердцем не мог принять этого. Все во мне противилось даже малейшей вероятности того, что она будет не со мной. Не моя. Это, мать вашу, нонсенс, и если надо, я докажу это даже самой судьбе и каждому, кто посмеет заикнуться об этом.

Стоя сейчас неподалёку от её машины, меня посетила мысль, что в первую очередь доказывать придётся именно Надежде и никому другому. Но это то, ради чего я здесь, и я буду наслаждаться каждым мигом.

Двери распахнулись, и поток студентов хлынул наружу. Я сделал шаг вперёд, чтобы не пропустить ту, что мне нужна, и остановился как вкопанный. В компании нескольких девушек я увидел Надю. Мой Лучик… Ноги, словно залили цементом, и я не мог сделать и шага. Сейчас со стороны я, наверное, выглядел, как озабоченный маньяк и меня имеют полное право привлечь для установления личности, но не мог оторвать от неё глаз. Чёрт, я даже боялся моргать, опасаясь, что это лишь видение, и она исчезнет.

Она изменилась. Стала более женственной, с удовольствием отметил, что из её тела пропала та худоба, которая была раньше. Волосы стали длиннее и спадали сейчас на спину пышной волной. Она стояла спиной ко мне, точнее, полу боком, и я снова и снова ощупывал взглядом её тело. Руки дрожали, до такой степени мне хотелось прикоснуться к ней. Надя улыбалась подругам, её лицо словно озаряло все вокруг. Да разве и могло быть иначе?

Услышал, как её поздравили с пройденным тестом, и снова во мне кольнуло то привычное чувство гордости за свою девочку. Сам того не замечая, улыбнулся, и в этот момент Надежда направилась к машине. Нужно было срочно догнать её, не позволить уехать, и я, не раздумывая, направился к ней.

Услышав мой голос, она замерла. Превратилась в статую, и я почувствовал, как дрогнули мои губы в слабой улыбке. Она поворачивалась ко мне словно в замедленной съёмке, и когда все же увидела, прошло ровно три секунды, прежде чем накинула на себя купол безразличия. Но этого момента хватило, и я увидел все. Шок, удивление, страх, надежда, радость и сменяющая все это обида… А потом передо мной предстала холодная девушка, словно встретила давнего знакомого.

— Антон?

Я так и не смог понять, было ли это вопросом или же утверждением, произнесла так тихо, что пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее. На секунду позволил себе прикрыть глаза, смакуя звук ее голоса. Черт, это пытка, гребаная пытка…

Ее голос изменился, стал более глубоким, с какой-то неповторимой интонацией, которую даже удивление было не способно перебить.

— Ты так удивляешься, будто привидение увидела, — улыбнулся ей, стараясь не выдать те чувства, что переполняли меня.

Надя явно нервничала. Она прикусила нижнюю губу, и я мысленно простонал от этого движения. Видел, что она на мгновение дернулась в мою сторону, но потом остановилась и продолжала стоять на месте, смотря, молча на меня.

— Я не верю в привидений, Франц. Только в монстров, — сказала это и дерзко улыбнулась.

Было видно, что она растеряна, хотя и старается это тщательно скрыть. И это, черт возьми, у нее получалось все лучше и лучше. Взяла себя в руки, и теперь я понял, что она возвела между нами стену равнодушия. Если раньше я мог читать ее, как открытую книгу, то сейчас видел перед собой совершенно другого человека. И лишь сжатая в руках сумочка выдавала степень ее волнения. Лицо же теперь было маской без каких-либо эмоций.

Я не стал комментировать ее слова, и продолжил.

— Как ты, маленькая?

Видел, как она от этого слова едва заметно вздрогнула, движение неуловимое, но я заметил. Нервно сглотнула и отвела взгляд в сторону. А я тут же вскипел, потому что вспомнил этого сопляка Джареда. Так и подмывало спросить про него, но ещё не время. Это отпугнет её…

Надя молчала, молчал и я. Просто смотрел на нее и думал о том, как хочу кинуться к ней, прижать к себе и не отпускать.

— Ты извини, у меня дела. Пока… Антон, — произнесла твердо и развернулась, чтобы уйти.

О нет, девочка…

Я мягко схватил ее за руку, давая возможность освободиться, просто привлекая внимание. Надя замерла с неестественно выпрямленной спиной и резко побледнела. Опустила взгляд на мою руку, но свою все же не вырвала. Подняла голову и посмотрела на меня равнодушным взглядом.

— Что тебе нужно, Антон?

Голос был, будто бы, усталый. Я погладил большим пальцем место, где бился пульс.

— Ты же и так уже все поняла, малышка.

Видел, что она собирается что-то сказать, но я поднял ладонь и отвел прядь волос с её лица, наслаждаясь их мягкостью. Шёлк. Настоящий шелк…

— Я вернулся за тобой.

Надя ухмыльнулась и отошла на шаг назад, разрывая контакт, ее мелко потряхивало.

— Тогда зря приехал. Могу оплатить обратный билет.

На этот раз голос был раздраженным, с неприкрытым оттенком злости. Но мне было на это плевать. Я знал, что так и будет. Слегка засмеялся на её слова. Окинул медленным взглядом с головы до ног и обратно, намеренно не скрывая всех тех чувств и желаний, что переполняли меня.

— До встречи, Надя. Она случится скоро.

Развернулся и пошёл прочь. Сделал два шага и остановился. Повернулся, а она так и стояла около машины с ошарашенным видом. Почему-то сейчас я вспомнил слова, что сказал ей когда-то.

— Солнышко, чтобы согреться, помнишь? — сказал ей тихо, с улыбкой.

Надя смотрела на меня удивленно и молчала. А у меня перед глазами стояла маленькая девочка, которая смотрела на меня тогда, семь лет назад, ясными и бесхитростными глазами.

— Я горжусь тобой, маленькая. Просто помни это.

Видел, что ее глаза наполняются влагой, и она снова прикусила губу.

Я на прощание улыбнулся ей и теперь ушел окончательно, не оборачиваясь.

* * *

Весь последующий день я с трудом сдерживал себя, чтобы не поехать к Надежде прямо сейчас. Это было чертовски сложно, учитывая то, что я не мог выкинуть её из головы. Постоянно мысленно возвращался к нашему разговору, казалось, я и сейчас ощущаю её присутствие рядом с собой. Знал, что нам предстоит долгий разговор, и понимал, она будет всячески противиться этому. Потому решил дать ей время. Возможность свыкнуться с тем, что я вернулся, осознать и принять это. Потому что видел, она не хотела. Строила из себя отчужденность, будто и правда наша встреча её не волновала.

На какие-то доли секунды во мне просыпалось сомнение. Может, все это глупая затея… Может, она и правда счастлива. В такие моменты я даже сам себе не мог признаться в том, что испытываю какой-то непривычный страх, страх того, что ничего не выйдет. К черту! Ради этого я и приехал, я нужен ей, она сама ещё не понимает этого. Отрицает очевидное.

Сидел в номере отеля и поражался тому, как повернулась моя жизнь. Изменилась кардинально, благодаря этой девочке. В который раз она, сама того не осознавая, повлияла на весь мой мир. Теперь я был свободен, окончательно. Ублюдок-Дар сдержал своё слово, и плевать, чего это стоило мне. Я получил результат, которого желал, остальное не важно. Это все в прошлом, и сейчас я не хотел вспоминать последние месяцы своей жизни. Желал сохранить иллюзию, какую обрёл совсем недавно и так боялся потерять. Иллюзию новой жизни.

Забавно… Единственный человек, которого это не обрадовало, был Зарецкий. Ещё бы, он сразу понял, зачем я к нему пришёл тогда. Я и сам сделал это в каком-то отчаянном порыве. Знал, что прежде чем ехать в этот чертов Лондон, я обязан поговорить с ним. Расставить все по местам, и как бы ни было, блять, смешно, получить его согласие. Хрен его знает почему, но я считал, что это правильно.

Мы не виделись с ним два с лишним года. Последний наш разговор нельзя назвать удачным. В тот день он приехал ко мне в офис и потребовал выложить ему все. Всю правду. Чёрт, он орал как оглашенный, поливал меня грязью за то, что поступил так с его сестрой. На мой спокойный вопрос, как же, по его мнению, я поступил, он тогда не смог ничего ответить.

— Не знаю, блять, что между вами произошло, но я уверен, уехала она из-за тебя, — сказал он тогда.

А я и не скрывал этого. Согласился, и на один миг даже подумал, что Зарецкий снова начнёт размахивать кулаками, но он не стал этого делать. Да и я бы в этот раз не позволил. Он просто сел напротив и попросил выложить все, как есть. И я, чёрт возьми, даже был рад, что рассказал ему все.

Видел, что известие о специфике моей жизни и той западне, в которой оказался, стало для него шоком. Да, он догадывался о моей связи с криминалом, но не до такой степени. Казалось, тогда он возненавидел меня ещё больше. За то, что позволил себе приблизиться к его сестре, зная, во что может все это вылиться. Сквозь зубы спросил, может ли он помочь мне чем-то, на что я ответил отказом. В этом был весь Зарецкий. Даже презирая и ненавидя меня, он не мог отвернуться от друга.

И потому было безумием идти к нему спустя все это время и рассчитывать на понимание. Разговор, как и ожидалось, был тяжелый, и несколько раз я уже готов был сорваться и накинуться на сукина сына, но понимал, что он боится за сестру. Я долго объяснял ему, что произошло за последние два года, взяв слово, что ни под каким предлогом он не расскажет это Надежде. Снова, как зеленый юнец, распинался перед ним, доказывая, что чувства к Наде — не просто слова. Это весь смысл моей жизни. И он понял. Я даже увидел тот момент в его глазах, когда он вспомнил что-то и перенесся мысленно в другое место.

— Если я увижу хоть одну слезинку, пролитую ею из-за тебя, ты покойник, Франц, — сказал он уже в конце разговора.

И сейчас я думал о том, что уже завтра это может произойти. Да, самонадеянно, но я понимал, что завтрашняя встреча станет переломной.

Глава 7

НАДЯ

Села в машину, трясущимися руками завела мотор и с силой вцепилась в руль, пытаясь не рассыпаться на мелкие кусочки. Единственное, что я сейчас ощущала — шум. Еще немного и моя голова расколется на две части. Мой мозг не дал мне и секунды передышки, мысли и их обрывки заполнили меня полностью, но ни одну из них я так и не смогла вычленить, ухватиться за нее. Все превратилось в неразборчивые звуки. Мне хотелось заткнуть уши руками и помотать головой, чтобы хоть как-то ее прочистить.

Отъехав на несколько миль, я свернула на обочину и заглушила мотор. В таком состоянии вести машину — не самое мудрое решение.

Антон в Лондоне. Я только что с ним разговаривала. И почти не выглядела идиоткой. Несколько секунд я просто смотрела на приборную панель… Бывает такое ощущение, когда тебе кажется, что ты во сне и все, что произошло, кажется ненастоящим. Ещё сегодня с утра, я была уверена, что нас разделяют тысячи километров… теперь же снова чувствую, как подгибаются колени, и я готова снова на них упасть… как когда-то.

Руками схватилась за ногу и вонзила в себя ногти, тут же почувствовав острую боль. Это явно не сон. Где-то внутри меня начал зарождаться смех, и вскоре я уже смеялась, как ненормальная. Сука-судьба. Именно сейчас, когда я полна решимости распрощаться с прошлым, появляется Франц и даёт мне ложное чувство наполненности и целостности. Я не просто знала, что он стоит у меня за спиной, я практически ощутила его вкус… А что самое гадкое, в первую секунду мне хотелось попробовать его снова. Меня затопила волна радости. Мир стал ярче и красочней…

Я до сих пор ощущаю его, каждой частичкой себя, кожей, Антон во мне и ничто, никто не сможет это изменить. Мне хотелось обнять его, вдохнуть его аромат и никогда больше не отпускать от себя. И тогда я знала бы, что я в абсолютной безопасности. Он завёл моё сердце ещё до того момента, как заговорил, такое ощущение, что оно увидело его и отреагировало, как глупый щенок! Мне сразу же захотелось плюнуть на гордость и броситься к его ногам, покориться. Это скорее какой-то инстинкт, я не знаю… Может, потому что только одного его взгляда я начинаю сиять?

Достала сигареты и подкурила одну, сделала затяжку, откинув голову на сиденье, и прикрыла глаза. Давая ощущениям и эмоциям проникнуть в меня. Даже если это и означает, что появятся новые ожоги, глубоко внутри, где медицина бессильна…

Он так изменился, время отложило на нем свой отпечаток… Но это ни капельки его не испортило. Он стал еще более мужественным и притягательным. И никакого тебе "пивного животика" после тридцати… Признаться, я втайне надеялась, что он постареет и, однажды увидев его, я подумала бы «где ты был, мой мозг?!»… Но нет же…

Я смотрела на него, высекая его образ в памяти. Запоминая каждую морщинку.

Антон настолько выделялся на университетской площадке, что было смешно. Я бы рассмеялась над этим, если бы в тот момент могла это сделать…

Тогда я даже забыла, как дышать, пока лёгкие не начали гореть огнём. И этот его взгляд… который проникает в самую мою сущность, заставляя хотеть большего…

Он смотрел тем взглядом, каким мужчина смотрит на свою женщину, как бы говоря: ты моя, даже если отрицаешь это, я все уже решил.

Я просто физически ощущала, как он трогает меня глазами, чувствовала эти прикосновения, хотя мы даже и не приближались друг к другу. Мы говорили, но наши глаза, а может быть, и души кричали внутри, желали быть услышанными.

Руками с силой провела по лицу, отгоняя от себя эти крамольные мысли. Даже, если он и нашёл меня, снова пошатнув все мои убеждения и веру, это ничего не меняет. Я больше не настолько глупа и наивна, чтобы возлагать все свои надежды и мечты на человека, который однажды уничтожил меня. Просто перешагнул, оставив подыхать и корчиться в агонии в той квартире. Я не гребаный феникс. Раньше я готова была изменить себя, изменить весь мир, только для того, чтобы он улыбнулся, а сейчас этого не будет… как бы мне ни хотелось обратного.

Выкинула окурок в окно и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Завела машину и въехала в поток других автомобилей. Мельком посмотрела на себя в зеркало. Интересно, Антону понравилось, какой я стала? Заметил ли он во мне хоть какие-то изменения? Тут же фыркнула сама на себя, и со злостью сжала руль. Да какая мне, к черту, разница! Он может смотреть и видеть во мне кого угодно, но он никогда не увидит главного — моего сердца. Я возвела там стены, которые Франц любезно помог мне строить. Сейчас у меня и Антона новая жизнь… В которой НАС нет и быть не может.

* * *

Остаток дня я пребывала в своих мыслях. И многие заметили это, особенно пристально за мной наблюдала Маргарет, и я всячески пыталась избегать ее. Не знаю почему, но я не хотела, чтобы хоть кто-то знал, что Антон в Лондоне и мы виделись, скрывала правду. Ведь мы рассказываем друг другу абсолютно все. В этом и залог наших отношений. Но я эгоистично не хотела ничего рассказывать. Эта мысль меня напугала.

Я постоянно прокручивала в голове наш разговор с Антоном. Пыталась анализировать. Почему именно сейчас? И никак не могла ответить на него. Единственное, во что я не верила, так это в стечение обстоятельств. На сто процентов была уверена в том, что Антон что-то задумал.

Почему после стольких лет этот мужчина до сих пор волнует меня? Никто не может заменить воспоминания о нем. Да, это, черт возьми, не справедливо! Ведь нам твердят, что незаменимы только аминокислоты. И что получаем в итоге? Снова вранье! Никто и никогда не заменит твоего единственного. Никто не будет также хорош, ни с кем ты не будешь ощущать весть тот спектр эмоций. Ты никогда больше не захочешь сойти с ума или кричать от счастья с крыши домов. Появится любимый запах, его запах. А еще никогда ты не сможешь мечтать… так, как раньше, до того, как твой единственный сломал тебя. Никогда больше в жизни не будет идеально. Все обещания — лишь слова, мусор. И от этого становится больно… От того, насколько ты могла теряться в человеке, не могла им надышаться, строила планы… а он просто «заигрался».

Но ты выжила и пережила. И сейчас, спустя время, километры боли, и литры слез, он возвращается… ко мне. На хер! Вот куда он может идти.

Я накрутила себя до такой степени, что если в данный момент увидела бы Антона, то непременно сделала бы ему больно. Меня дико злила и бесила сама ситуация, что он имеет наглость делать такие заявления.

— До встречи… — в сотый раз за вечер передразнила я мужчину, — тьфу ты!

Деби посмотрела на меня и приподняла бровь.

Я лишь улыбнулась и покачала головой. Боже, я веду себя, как ребенок.

Но вскоре Антон покинул мои мысли. И я посвятила все свое внимание женщинам в «Убежище», они мне доверяют, и я не могу их подвести.

* * *

— Ты какая-то тихая, Надя, — сказал Джейсон.

После работы мы встретились у меня в квартире и сейчас сидели на диване, смотря какое-то шоу по телевизору. Я улыбнулась ему с другого конца дивана.

— Все нормально. Я просто устала сегодня. Нервничала по поводу теста.

Ложь так легко слетела с языка. И при этом я почувствовала себя мерзко, от того, что вру в глаза своему парню. Но не могла же я ему сказать: «Да ты знаешь, тут Антон приехал и сказал, что собирается меня вернуть. Да-да, тот самый Антон, который разбил мне сердце. Но ты можешь не переживать, хотя он до сих пор и заставляет меня хотеть его телом и душой, с ним я не буду. Ты такой хороший, Джейсон, даже не смотря на то, что мой мозг тебя не хочет, ты лучший из вариантов. Передай мне, пожалуйста, попкорн». Я тут же почувствовала себя последней сукой из-за таких мыслей. Господи, дай мне силы.

Вскоре Джейсон начал собираться и около двери поцеловал меня. А мне захотелось оттолкнуть его от себя и пойти почистить зубы, чтобы избавиться от его вкуса. Я чувствовала, что изменяю… Антону. Что за бред?! Как только за парнем закрылась дверь.

Я двумя руками схватилась за голову, привалилась к двери и пару раз стукнулась затылком, в праздной надежде, что мозг начнет нормально функционировать.

Позже лежала в кровати и не могла уснуть. В эту ночь мне хотелось плакать, первый раз за очень долгое время. И снова у моих слез старое название. Я возненавидела эту ночь. Воспоминания, которые находились так глубоко, которые я думала больше никогда не достану, но сегодняшней ночью все они всплыли наружу. Я вспомнила все. Нашу первую встречу. Его слова, про то, что я похожа на солнышко. Вспомнила, как мое сердце начало сходить с ума по нему. Вспомнила, каково это, любить Антона Франца. И какую боль эта любовь приносит. Хотелось бы мне запирать свои чувства, как делает это он… но я так не умею… я не умею любить и чувствовать наполовину. Я любила Антона до боли, до безумия. Любила всего его, каждую клеточку. Люблю ли я его сейчас? Люблю. Боль от его потери до сих пор струится по моим венам. Но я научилась жить дальше. Научилась заново улыбаться и ценить себя. Больше я не возвожу его на пьедестал. Теперь я знаю, что могу без него… Правда, могу.

* * *

Уснула я только утром. И как следствие, заработала себе головную боль. Час сна, явно не способствует улучшению душевного самочувствия.

Быстро собралась и поехала в университет. Как в дурмане отсидела все пары и поехала домой. По дороге позвонила Маргарет и сказала, что не приду сегодня. Как только я переступила порог квартиры, то, не раздеваясь, рухнула на постель. И сразу же провалилась в сон без сновидений.

Разбудил меня звонок мобильного.

— Алло, — сонно сказала в трубку.

— Привет, детка! Как ты? — звонил Джейсон, я чувствовала, что он волнуется за меня.

— Все нормально. Просто голова немного болела.

— Я приеду к тебе после смены, — тут же заявил он.

— Не надо.

— Надя, я — медик. Доверься профессионалу, — пошутил парень. Но правда заключалась в том, что я не хотела его видеть. Я все еще не пришла в себя…

— Джейсон, правда, не стоит. Я сейчас буду спать. Так что увидимся завтра! — быстро сказала я в трубку. Слышала, как он шумно выдохнул в ответ.

— Хорошо. Выпей таблетку Адвила и позвони мне через два часа, — проворчал он.

— Договорились, — выдохнула с облегчением.

Мы еще немного поговорили, и я закончила звонок. Потянулась на кровати и поняла, что проголодалась. Я не ела со вчерашнего утра.

Сходила в душ, и как раз к этому моменту приехала моя пицца. Расплатилась с развозчиком и с удовольствием съела два куска пиццы. Решила все это дело запить кофе и поставила кофеварку, как в этот момент зазвонил дверной звонок. Было уже довольно поздно, и я с раздражением поняла, что это Джейсон. Я решила даже не переодевать свою короткую футболку, потому что впускать парня внутрь не собиралась, я слишком зла на него. Сказала же не приходить.

Босыми ногами прошла к двери и широко распахнула ее вместе со словами.

— Джейсон, я же сказала…

Но слова так и замерли на моем языке. Ведь это был не он…

На меня с той стороны проема смотрел Антон. Мужчина окинул меня взглядом, в котором читалось желание, уделив особое внимание моим ничем, не прикрытым ногам. Я тут же пожалела, что не одела на себя скафандр.

Он медленно поднял взгляд и посмотрел в лицо, приподнял бровь, а в глазах у него промелькнуло веселье.

— Может, пригласишь меня войти?

Первым желанием было закрыть дверь прямо перед его носом и потребовать, чтобы он ушёл. Почему он не может оставить меня в покое? Пустить его в свой дом… в единственное место, где я чувствую себя в безопасности… Но моя рациональная сторона взяла вверх. Рано или поздно мне придётся с ним поговорить, я знаю, что он не отцепится. Любыми способами добьется того, чего хочет. И, черт возьми, меня эта черта в нем восхищает. Во мне велась борьба… Мне нужно его впустить. Это как с восковой полоской, нужно приклеить и резко оторвать.

— Я тебя сюда не приглашала. Но так уж и быть, заходи.

Сказала и, не поворачиваясь, прошла внутрь квартиры. Антон зашёл следом и запер за собой дверь. Я нервно сглотнула и прошла на кухню. И сейчас начала жалеть, что кухня ничем не разделена. Это квартира-студия. Краем глаза следила за Антоном. Он ходил по гостиной и с интересом рассматривал мои вещи. Я прикусила губу, он казался таким домашним, и было ощущение, что его место здесь… Тут же дала себе ментальную пощечину. Антон, не замечая моего состояния, спокойно сел на диван.

— А у тебя тут уютно. Кофе не угостишь?

Гадости. Много гадостей готовы были сорваться с моего языка, но я их проглотила. Сейчас я взрослая и уверенная в себе девушка. И никакой "привет" из прошлого не изменит этого.

— Угощу. А ты можешь начинать рассказывать, зачем пришёл.

Сказала и начала разливать кофе по чашкам, не ожидая от него исповеди. Когда поставила их перед нами на стол, замерла на несколько секунд, поняла, что на автомате сделала такой кофе, который он пьет.

Антон взял чашку, сделал глоток и улыбнулся, будто сам себе. И я почувствовала, как первая бабочка начала робко взмахивать своими крылышками внутри меня.

Как завороженная наблюдала за ним, а когда моргнула, то улыбка уже сошла с его лица. Он, молча, смотрел на меня. Действительно смотрел, проникая под кожу своим взглядом. Мне стало неуютно, хотелось отвернуться, но я продолжала смотреть на него в ответ.

— Прости меня.

Два слова, от которых внутри меня все сжалось и начало дрожать. Сердце пропустило удар и забилось с новой силой. Сколько раз я хотела услышать эти слова? Но даже в самых смелых фантазиях Антон никогда их не произносил. А сейчас я смотрю на этого сильного и гордого мужчину и понимаю, что он сказал именно то, что имел в виду. Он действительно просит простить его. И, черт возьми, я вижу, чувствую, что он переживает, ему действительно важно знать, что я простила его.

А я простила… давно простила. Антон — он мой выбор, я сама его сделала. Осознано. И где-то глубоко внутри я всегда знала, что для нас никакого «Жили они долго и счастливо» не будет.

Мне конечно обидно, мое самолюбие и уверенность в себе упали на пол… Но я не держу на него зла.

Сделала глоток кофе, давая себе еще несколько секунд.

— Я прощаю тебя, Антон, — я видела, как важно для него было услышать эти слова, но оказывается, не менее важно для меня было произнести их.

Мужчина печально улыбнулся и сделал глоток кофе. Затем отвернулся к окну и спросил.

— Но второго шанса нам не дашь, так ведь?

Растерялась от его вопроса. В какие игры он сейчас решил со мной поиграть? Может быть, я давно его простила, но это не значит, что он не раздражает каждую клеточку во мне. Я почувствовала, как начала закипать. Никогда не умела контролировать себя рядом с ним. Наверное, потому что никто не может вывести меня из себя менее чем за секунду. Я уже и забыла, каково это.

— Не наигрался еще, Франц? В мире полно игрушек, выбирай любую, — даже не скрывала ехидства в голосе.

Антон резко повернулся в мою сторону и вскинул на меня свои зеленые глаза. Их выражение было настолько интенсивным, что еще немного и станет больно в них смотреть.

— Люди всегда хотят вернуть свою любимую… — он замолчал, а я почувствовала, как меня затопила волна глупой радости, — игрушку. Вернуть то, что принадлежало им. Пусть даже и сами отказались от неё. Но мы же сейчас не про игрушки говорим, да, Надежда?

Вспышка нежности быстро прошла, стоило мне дослушать его до конца. Я с раздражением закатила глаза.

— Тебе сколько лет, чтобы играть в игрушки? Я выросла из этого возраста, Франц, чего и тебе искренне желаю. Мне завтра рано вставать, так что тебе пора уходить, — а внутри все начало противиться этому… Все мое нутро было против того, чтобы попрощаться с ним. Но я проигнорировала свои чувства. Теперь я только полагаюсь на свой разум. Чувства обманчивы. Мне пришлось собрать всю силу в кулак, для того, чтобы выдохнуть последнее предложение, — прощай, Антон.

— Выросла, я вижу. Может, расскажешь мне про Убежище? Я хочу послушать.

Антон закинул ногу на ногу и удобнее устроился на диване. Он просто проигнорировал меня и все мои слова. Я смотрела на него широко открытыми глазами.

— И да, Надя, я не уйду.

Сказал и сделал глоток кофе. Гребаный мудак! Я все силы потратила, чтобы сказать это. Сохранить себя от него, снова. Но нет же, ему плевать! Антону есть дело только до себя! Так было и так будет всегда. Ему все равно, кого цепляют его желания. Но, черт возьми, я живой человек и он должен понимать, как мне больно.

Но боль отступила на второй, даже десятый план. Потому что все остальное вытеснил праведный гнев. Я с раздражением поднялась с кресла и попыталась уничтожить его взглядом. Скрестила руки на груди и приняла угрожающую позу. Сощурив глаза, практически прошипела.

— Что значит, ты не уйдешь? Это МОЯ квартира! Так что выметайся отсюда. Разговор окончен.

Я видела, как он улыбается. Этот извращенец получает кайф от всей этой ситуации.

— Такая грозная. Разговор только начинается.

Антон отставил от себя кружку и, поднявшись, отошел к окну. Встал ко мне спиной. Когда он тихо заговорил дальше, я пожалела, что не вижу в данный момент его лица.

— Не было ни дня, чтобы я не вспоминал о тебе. Думал о тебе, Надя. Постоянно. Ты завладела мной, даже находясь так далеко.

Резко развернулся ко мне и прожег взглядом, не давая мне ни секунды, чтобы обдумать все то, что только он сказал мне.

— И ты думаешь после того, как я нашёл тебя, я отступлюсь?

Он давил на меня. Своей аурой, своей мощью, своим голодом в глазах. Но его слова пробились внутрь…

Я чувствовала, как от них начинает разливаться тепло по всему телу. Чтобы ни произошло между нами, чтобы Антон ни сделал, я всегда хочу его.

Первый раз за три года я захотела физической близости… с Антоном. Меня, словно молниями начало бить желание…

Потому что я знала, между нами будет не просто секс. Это называется близость, единение. И пережив один раз такое, ты не сможешь насытиться заменителями.

Но, несмотря на своё тело, мой разум ещё держал оборону. Я закаляла себя. Раз за разом, прокручивала его слова, сказанные мне когда-то. Сейчас я дружу с головой. Тяжело сглотнула.

— Зачем ты сейчас все это мне говоришь? Ты меня бросил, если мягко выразиться. И сейчас говоришь все эти вещи.

Посмотрела ему прямо в глаза. Мне было интересно, как далеко он может зайти, чтобы получить желаемое.

В его глазах что- то вспыхнуло, но я не успела рассмотреть, что таило в себе это выражение. Антон мрачно кивнул и начал двигаться в мою сторону. Теперь в нем читалась только уверенность. Признаться честно, меня это напугало. Мне не оставалось ничего иного, как пятиться назад. Почувствовала, как уперлась в кухонный стол. Отступать было некуда.

— Бросил… И это был самый адский выбор в моей жизни. Позволь мне все исправить, маленькая. Не бойся. Я больше не причиню тебе боль.

Антон стоял вплотную ко мне, но, не касаясь, возвышаясь надо мной. Ему было плевать на мое личное пространство. А сейчас я в нем нуждалась отчаянно, как никогда.

— Не подходи ближе, — уперлась руками в грудь, и сама возненавидела то, как дрожит голос, — я не знаю, что случилось, Антон, и знать не хочу. Но МЫ. Ты и я — это прошлое. Давай там его, и оставим, где ему и место, — посмотрела ему прямо в глаза, — ты сделал мне больно. Сломал меня. А сейчас просишь поверить? Никогда. Я учусь на ошибках.

Он перехватил мои ладони и слегка сжал. Столько нежности было в этом жесте…

Придвинулся ещё ближе, практически касаясь меня всем телом. Мне пришлось закрыть глаза, меня уже начало потряхивать от эмоций, рвавшихся наружу.

— Нет, я не сломал тебя, маленькая. Изменил, вот верное слово, — почувствовала прикосновение ладони к своей щеке и вздрогнула всем телом.

Зажмурилась еще сильнее. Мне пришлось прикусить внутреннюю часть щеки… Потому что я пропадаю… растворяюсь. Его слова… Какой, к черту, здравый смысл, если одно его прикосновение, и я уже не могу ясно соображать.

— Но и ты изменила меня. Даже не представляешь насколько, Надя. И потому ты права, те мы, что были до этого, остались в прошлом и теперь…

Зазвонил мой сотовый, и Антон медленно отпустил мои руки. Я резко распахнула глаза и чуть не зарыдала от облегчения. Трясущимися руками дотянулась до телефона, который оставила на стойке, когда заказывала пиццу.

— Алло, — дрожащим голосом ответила, даже не смотря на экран.

— Как ты, детка? — от звука этого голоса все внутри меня съежилось.

— Все… — мне пришлось прочистить горло, — все хорошо, Джейсон, правда.

Я смотрела на Антона, когда все это говорила. Он оставался спокойным… Но атмосфера в комнате изменилась настолько, что стало трудно дышать. Он не отошел от меня, поднял руку и подушечками пальцев пробежался по моей щеке, нежно погладил шею, спустившись к ключице. Он трогал меня легко, едва касаясь, провел кончиками пальцев по коже над вырезом футболки и снова повторил свой путь обратно.

После первого же его касания, я уже не смогла разобрать, что говорил мне Джейсон. Я просто отвечала ему, точнее мычала что-то в трубку. Сейчас я была сосредоточена на прикосновениях Антона, которыми он вспарывал все мои защитные барьеры…

Я подняла глаза к потолку, стараясь сдержать слезы. Мне снова стало противно от самой себя. Я разговариваю по телефону со своим парнем, таким милым и заботливым… и в это время схожу с ума по другому мужчине и подыхаю от желания снова отдаться ему на милость, раствориться в его прикосновениях… Да что не так со мной?!

Попрощавшись с Джейсоном, все так же глядя в потолок, я хрипло произнесла.

— У меня есть парень. И он замечательный.

Антон отошел от меня на шаг. И снова эта пустота.

— Ты про своего Айболита? — услышала усмешку в его голосе и посмотрела на него со злостью.

— Так это от разговора с ним ты так завелась, да, Надежда?

И он красноречиво смотрит на мои соски, которые, наверняка, видны сквозь майку. Я в очередной раз отругала себя за то, что не переоделась. Но пока еще не могла ясно соображать, все еще чувствовала его прикосновения на своей коже.

Когда открыла рот, чтобы сказать ему очередную порцию нелицеприятных вещей, он не дал мне этого сделать.

— Мне и, правда, пора. Свыкнись с тем, что я вернулся.

Он несколько секунд удерживал мой взгляд, чтобы убедиться, что я точно поняла, о чем он сказал и затем, развернувшись, покинул мою квартиру.

А я так и осталась стоять возле стойки, хватая ртом воздух.

Медленно опустилась на пол и обняла свои колени. Я была на грани и чувствовала себя безумно уставшей. Сколько бы ни прошло времени, я никогда не смогу противостоять Антону. Положила голову на колено и по щекам медленно заструились слезы. Зачем он так со мной? Ведь знает, что я не выдержу больше. Я могла до хрипоты кричать о том, что я сильная и больше не пущу его к себе в сердце… но как это сделать, если единственный ключ находится у него?

Глава 8

НАДЯ

Когда Антон покинул мою квартиру, я почувствовала дежавю…

Один раз я уже наблюдала его удаляющуюся спину. В тот раз он оставил меня, сказал, что не хочет иметь ничего общего и все, что между нами есть — ошибка. А сейчас все с точностью до наоборот. В этот раз он хочет вернуть меня обратно. Он уверен, что после всего того, что он сотворил со мной… с нами, я вернусь к нему.

Ни один человек не имеет права причинять такую боль другому. За это нужно наказывать по закону, черт возьми!

Только недавно осадок от его поступка осел на дне моей души, и тут появляется он и ведет себя, как господин, который имеет полное право снова поднять и взболтать осадок со дна.

В эту ночь сон снова не посетил меня. Еще немного и я перестану отличать реальность от действительности. Может, уже перестала? И все это плод моего воображения? Боже, какие только не лезут в голову мысли, чтобы отбросить очевидное.

Антон снова ворвался в мою жизнь на полной скорости, не останавливаясь и не щадя моих чувств… Мне не осталось ничего другого, кроме как объявить войну… самой себе… Мне нужно сжечь все мосты. Забыть, убить все мысли и чувства. Опустить руки и даже не пытаться бороться… Пора повзрослеть.

* * *

— Надя, что ты делаешь завтра вечером?

Я сидела в комнате отдыха в Убежище и просматривала финансовые отчеты. Не самое приятное чтиво на ночь грядущую. Картинка вырисовывалась совсем печальная, нам нужно больше денег. Того, что дают спонсоры едва хватает на то, чтобы свести концы с концами. Просить денег у Кости я больше не намерена. Поэтому я уже второй час просматриваю все счета и думаю, где бы сэкономить, а еще лучше, найти нового спонсора, который готов помогать. И самое главное, чтобы его волновала судьба всех женщин и детей в Убежище. Может, я идеализирую, но мне хотелось, чтобы человек, решивший пожертвовать деньги, проникся бы нашим делом. А не делал это только потому, что это модно… Хотя еще немного и мы будем согласны на любую помощь.

— Надя, ты меня слышишь?

Ох, Джейсон…

— Да-да, я слушаю тебя, — ответила я, немного смущенная.

— Мне так не показалось, — проворчал парень, — так что ты завтра делаешь?

— Пойду, подстригусь на лысо и сделаю татуировку на черепе, — не отрываясь от бумаг, ответила ему.

В трубке повисло молчание, которое затянулось.

Я закатила глаза и с раздражением выдохнула.

— Да что я могу делать, Джейсон? Все, как обычно: учеба, Убежище, дом.

Может быть, Антон зайдет. Из-за этой мысли я крепче сжала телефон, и мое дыхание в разы участилось.

— Хорошо. Я хочу пригласить тебя на свидание.

— Свидание? О, да мой парень-романтик, — поддразнила я его, — так и быть, я согласна.

Внутри снова все спокойно. Приглашение Джейсона не вызвало во мне абсолютно никакого восторга.

— Я заеду за тобой в половину восьмого, не опаздывай, детка.

— Постараюсь. Пока, Джейсон.

После телефонного разговора с ним, я почувствовала необходимость в никотине. Вышла на задний двор, в нашу «курилку», там же стояла и Маргарет. Женщина была явно чем- то взволнована. У нее подрагивали пальцы, а зрачки были расширены.

— Мардж, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила я у нее.

Она перевела на меня рассеянный взгляд и через некоторое время все же сфокусировалась на мне.

— Надя… — хрипло проговорила женщина.

В таком состоянии я видела ее первый раз. Она напугала меня до чертиков. Я подошла к ней вплотную и сжала ее руку своей.

— Что случилось, Маргарет? — в моей голове уже роились множество вариантов. Один страшнее другого.

— Посмотри на это, — женщина протянула мне распечатки из банка.

Мои глаза расширились от удивления. Отпустив Маргарет, я схватилась двумя руками за листы и просто смотрела на них.

— Это, должно быть, ошибка… Нужно им позвонить, — спустя минуту, когда разум вернулся ко мне, пробормотала я.

Женщина отрицательно покачала головой.

— Я им уже звонила. Это не ошибка, Надя.

Эти ее слова заставили меня сесть на скамейку. На автомате подкурила сигарету и выпустила струйку дыма вверх. Сейчас я пребывала в легком шоке. На счет Убежища поступила очень солидная сумма денег, которая покроет все расходы на месяц, еще и останется, и все это без экономии.

— Надо… надо позвонить и поблагодарить того, кто прислал деньги…

И тут во мне зародился червячок сомнения… Неужели, он мог прислать мне деньги? Гребаный Франц. Не нужны нам от него подачки. Я сама справлялась без него до этого, справлюсь и сейчас. В совпадения я не верю, тем более не тогда, когда Антон снова объявился.

— Маргарет, а кто прислал деньги? В банке сказали? — тихо спросила я женщину и замерла в ожидании ответа.

— Да, Стивен Ричардс. Я воспользовалась Гуглом, и, знаешь, сколько интересного он выдал на этого человека? Он один из самых богатых и влиятельных людей Англии. Этот мужчина превращает в золото все, к чему только не прикоснется. Чем он только не занимается…

Дальше я уже не слушала. Выдохнула с облегчением, что это не Антон. Хотя некая доля сомнения все равно осталась внутри.

— Надя, у Дэстини опять кошмар. Никого не подпускает к себе.

К нам подошла Дебора, тем самым вырвав меня из своего мирка.

— Я побежала.

Затушила окурок и быстрым шагом направилась обратно в здание.

Аккуратно открыла дверь нужной комнаты, сразу же опустилась на пол и на четвереньках доползла до кровати, а затем легла прямо на ковер животом вниз.

— Привет, Дэстини, — мягко поздоровалась я с девочкой.

От вида ее маленького тельца, которое бьет крупная дрожь, у меня снова сжалось сердце, и я почувствовала, как снова начало щипать в глазах.

Дэстини и Британи, ее мама, прибыли в Убежище месяц назад. Как значилось в их деле — семейное насилие. Когда девушек осматривал Джейсон, я находилась в кабинете и видела каждую отметину на теле Британи. Там были следы, как от старых, так и новых побоев. Когда мы предложили снять показания и заявить на мужа в полицию, Британи наотрез отказалась. Она уверяла, что Пол, так зовут её мужа, никогда и пальцем не дотронулся к Дэстини. Никакие уговоры и просьбы на нее не повлияли, а у нас связаны руки, если она будет все отрицать. Не знаю, чем она руководствовалась, это было ее решение, которое приняла она сама. Но ребёнок был напуган. Ссоры взрослых не обошли её стороной.

— Малышка, тебе страшно? — снова попыталась я заговорить с ребенком.

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Мне стало трудно дышать от этого взгляда. Столько боли и отчаянья там было. Дэстини кивнула. Я протянула руку и погладила ее по щечке. Ее кожа была покрыта тонким слоем холодного пота, да и сама она была холодной.

— Не бойся, маленькая. Здесь тебя никто не обидит, — тихо проговорила я.

Девочка зажмурила глаза и по ее щеке скатилась слеза.

— Он… может обидеть. Он придет за мной… и за мамой… он обещал.

После этих слов я почувствовала тупую, ноющую боль в груди и ярость… Чистейшую ярость.

— Он не придет, малышка. Я тебе обещаю. Помнишь наших охранников? — дождалась кивка ребенка и продолжила, — ну вот, они никого не пустят сюда. Они здесь что-то вроде супер героев.

Видела, как Дэстини улыбнулась и придвинулась немного ближе ко мне.

— Как Железный человек и Капитан Америка? — тихо спросила та.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Еще круче! Они знают пару секретных приемов.

Девочка захихикала, продемонстрировав отсутствие двух передних зубов.

— А ты, как Наташа Романофф?

Я фыркнула.

— Какая Наташа? Я еще круче! Смотри, сейчас покажу самый сложный прием… Кия!

Я начала тыкать пальцем в ребра Дэстини, щекотать, вызывая у нее волны смеха.

— Сдаешься? — спросила я, все еще держа свой суперпалец наготове. Девочка закивала головой.

— Да.

Я пододвинулась к ней ближе и тихо прошептала.

— Хочешь секрет?

Глаза девочки загорелись азартом, и она быстро закивала.

— Только никому не говори, — строго прошептала я.

— Обещаю. Не скажу.

Я смерила ее подозрительным взглядом и кивнула.

— Я тебе верю, — подманила ее к себе пальцем еще ближе и прошептала на ушко.

— В тебе тоже есть сила супергероя. Все супергерои чувствуют друг друга. И я чувствую твою силу.

Девчушка сдавленно пискнула и схватила меня за руку.

— Правда?

Я кивнула ей в ответ и подмигнула, приложив палец к губам, чтобы она не проболталась. Ее лицо озарила мечтательная улыбка. А я пожалела, что у меня с собой нет фотоаппарата, чтобы снять ее. Сейчас, в эту секунду, она снова стала семилетним ребенком и забыла все ужасы, которые до этого показывала ей судьба. Это прекрасный момент, который я запомню на всю жизнь.

— Ну что, будем выползать из-под кровати?

Видела, как Дэстини не хочет покидать свое убежище, но она снова удивила меня. Решительно кивнула, и мы обе вылезли от туда, прочь от паутины.

— Ты полежишь со мной? — робко спросила девочка.

— Чур я у стены! — громко сказала я и подскочила с пола, попыталась обогнать Дэстини.

Девочка, завизжав, побежала вперед меня, и первая легла под стенку.

— Ну вот! Опять я проиграла, — картинно возмущалась и повздыхала я, затем легла рядом с девочкой у края.

Через десять минут ребенок уже спал. Я поцеловала Дэстини в лобик и встала с кровати. Британи все это время была в комнате, и сейчас она сидела на противоположной кровати, поджав колени к груди, и смотрела на меня.

— Спасибо, — тихо сказала девушка.

Я просто кивнула. Я не хочу слышать благодарность за то, что делаю от чистого сердца. Направилась к двери, когда меня остановил голос Британи.

— Я знаю, что вы не понимаете меня здесь… никто из вас… но я люблю Пола. Раньше он не был таким… и я надеюсь, что он снова станет прежним…

Я покачала головой, удивляясь, что в мире еще существуют столь наивные люди. Повернулась к Британи и посмотрела на нее.

— Я скажу тебе только одно. В первую очередь ты должна думать о Дэстини. У тебя прекрасная дочка, и она должна быть счастлива, Британи. И только от тебя зависит ее счастье. Просто помни, что твой выбор повлияет на судьбу этой маленькой и невинной девочки.

Видела, что мои слова причиняют ей боль. Но я сказала все то, что думала. Британи — хорошая мать, и я верю, что она примет правильный выбор. И любой из них мы поддержим. Она быстро стерла дорожки слез.

— Спокойной ночи, Надя.

— Спокойной ночи, Британи.

* * *

Джейсон, как и обещал, ровно в половине восьмого ожидал меня возле дома. Мы встречаемся уже несколько месяцев, а парень все так же продолжает дарить мне цветы и одаривать комплиментами, он не скупится. Я к этому даже привыкла. Хотя поначалу меня смущали все те слова, которые он говорит в мой адрес. Серьёзно, я не привыкла к таким… нежностям. Таких отношений у меня ещё не было. Здоровых отношений.

Мистер Макинтош встретил меня возле подъезда и наградил поцелуем.

— Ты восхитительно выглядишь, — его глаза начали светиться при виде меня, Джейсону явно понравился мой выбор наряда.

Как однажды сказала мадемуазель Шанель: "Маленькое черное платье должно быть в гардеробе каждой женщины". Я одарила парня широкой улыбкой.

— Спасибо. Видел бы ты меня час назад, то заговорил бы по-другому, — поддразнила я его.

— Ты даже в мешке для картошки будешь выглядеть сногсшибательно, Надежда, — со всей серьёзностью ответил он, чем снова смутил меня.

— Ну… ты тоже ничего.

Джейсон ухмыльнулся и помог забраться мне в машину. Мы выехали на дорогу, и я начала наблюдать за ним. Он уверенно вел машину, каждое его действие было выверенным и точным. Джейсон всегда и в любой ситуации остаётся предельно сосредоточенным и серьёзным. Я знаю, что могу позвонить ему в четыре часа утра с просьбой приехать и, не задавая вопросов, он приедет. Он ассоциируется у меня со словом надёжный. Именно так. Джейсон надёжный… А ещё верный, преданный и любящий. Каждый его жест, направленный в мою сторону пропитан нежностью и бережностью… Иногда это чертовски бесит. Мне хочется… взрыва, запала… страсти. Снова эти мысли лезут в мою светловолосую голову. Хватит уже с меня страсти и сжигающего душу пламени.

Вскоре мы разместились за столиком в шикарном ресторане. Здесь было очень уютно, несмотря на то, что все здесь просто вопило о богатстве. Рядом с нами сразу же появился парень-официант и предложил нам напитки. Джейсон заказал для нас вино, я не спорила.

— В честь чего праздник? — как только скрылся официант, поинтересовалась я у парня.

Он посмотрел на меня странным взглядом, из-за которого я растерялась. Он улыбнулся мне, но эта улыбка была печальной. Мне захотелось стукнуть себя папкой меню по затылку.

— Так и знал, что ты не вспомнишь, — как бы сам себе, проговорил парень.

— Джейсон… Я не знаю, о чем я забыла. У тебя ведь день рождения в августе… а сейчас только начало июня, — мне захотелось оправдаться и забрать его печаль.

Мне ужасно не нравится расстраивать его. Он не должен расстраивается из-за меня.

Вернулся официант и разлил нам вино. Все это время мы молчали. Джейсон поднял свой бокал, и я последовала его примеру. Мы чокнулись и отпили напиток. Когда я делала свой глоток, Джейсон сказал.

— Сегодня четыре месяца с того момента, как мы начали встречаться.

Я поперхнулась вином, чем привлекла к нам лишнее внимание. Пока я ловила ртом воздух, стараясь сдержать слёзы из-за недавнего курьеза, парень полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда бархатную коробочку.

— Это тебе, — робко проговорил парень.

Я тяжело сглотнула, и у меня защемило сердце. Боже, как я могла забыть? Сейчас, глядя на разбитый вид Джейсона, я понимаю, что все испортила. Он все спланировал. Хотел доставить мне удовольствие, а я даже не могу запомнить гребаную дату… три раза я уже забываю про неё.

— Джейсон… я… Мне так жаль, — я взяла его за руку, не зная, что сказать ему и как исправить ситуацию. Все просто — я — самая ужасная девушка.

Парень кивнул на коробку.

— Откроешь?

Трясущимися руками я взяла коробочку в руки и открыла. В ней находился золотой браслет. Он был просто потрясающим. Тонкие узоры на металле и подвеска в виде семи маленьких матрешек. Аккуратно достала украшение и любовно провела по браслету кончиками пальцев.

— Он прекрасен, — прошептала я, — поможешь?

Джейсон взял браслет у меня из рук и помог одеть на запястье.

— Ты часто говоришь, как скучаешь по Родине. И мне захотелось подарить тебе маленькое напоминание о ней и… обо мне, — тихо закончил парень.

Мою грудь сдавило от боли, и на глаза навернулись слёзы, что стало трудно дышать.

— Мне… мне надо в дамскую комнату, — я резко встала из-за стола и сделала пару шагов в направлении уборной. Внезапно остановилась и подошла обратно к Джейсону. Взяла его лицо в ладони и страстно поцеловала. Показывая всю свою признательность за то, что он делает для меня. В этот раз мне действительно самой захотелось поцеловать его.

— Спасибо! — оторвавшись от него, прошептала парню в губы и пошла в уборную.

Вышла в коридор и привалилась к стене. Рукой схватилась за сердце, приказывая ему перестать биться с такой скоростью. В глазах стояли непролитые слёзы… этот подарок… Боже, я дарю ему надежду, мечту на совместное будущее, которого у нас не будет. Каждое его признание, все те вещи, что он говорит… я бы многое отдала, чтобы они затронули струны моей души. Мне хотелось бы подарить ему себя, но я не смогу. Это все иллюзия. В своём стремлении забыться и начать все сначала, я заигралась чувствами Джейсона. Мне нужно все исправить. Сделать все правильно. Он заслуживает большего. Глубокий вдох, и я делаю шаг по направлению к залу…

Но внезапно моё тело вновь оказалось прижато к стене, а на рот легла рука, заглушающая мой удивленный вскрик. В нос ударил такой родной и в тоже время далекий запах. Я уже знала, кто стоит у меня за спиной.

— Совесть та ещё сука, да, Надежда?

Его слова сделали своё дело… разожгли во мне огонь и пустили его по нервным окончаниям.

Глава 9

АНТОН

После встречи с Надеждой прошло два дня. Всем своим существом я рвался к ней. Снова увидеть, снова коснуться. Черт, а ведь раньше было проще. Все-то время, что мы были вдали друг от друга, я жил лишь воспоминаниями и стремлением вернуть ее. Но сейчас, когда снова увидел свою девочку, сохранять здравый смысл становилось все сложнее. Невыносимо видеть злость в ее глазах, злость, которая направлена на меня. Понимал, что это следствие моих же действий, но, дьявол, до чего же мне хотелось снова увидеть в них те чувства, что своим светом согревали меня все эти годы.

Я хотел поехать к ней на следующий же день. Черт, я и ушел-то от нее тогда лишь из-за того, что знал, чем может все закончиться. Ведь стоило лишь услышать, как она разговаривает с этим доктором, я уже не мог соображать. В голове взорвалась ярко-красная вспышка, ревность, гребаная ревность, бурлила в крови, нашептывая безумные мысли.

Я слышал каждое их слово, видел, как Надя слегка улыбается, поглощенная разговором. Но она, мать вашу, только что таяла от моих прикосновений! Блять, я хотел тут же накинуться на нее и доказать, что она моя! Ведь догадывался, что ее сопротивление не продлится долго. Ее тело уже сказало мне все, что хотел знать. Оно помнит меня, реагирует также остро, а может даже острее, чем раньше. Но это было бы неправильно. Подло по отношению к ней. Потому и ушел, пока еще держал себя в руках. И теперь два долгих дня не приближался даже на шаг к ее дому. Давал время, которое ей необходимо. Тот случай, когда грубый напор не даст результата. Я решил действовать постепенно, шаг за шагом, возвращая ее. Заново завоевывая свой Лучик. Терпение. Оно всегда окупается, если цель такая сладкая.

* * *

Сидел в номере отеля, ожидая звонка от Стивена. Мы были знакомы с ним еще мальчишками. Сын известного лондонского магната, он часто приезжал в Россию вместе со своим отцом, у которого было много общего с моими приемными родителями. Бизнес, чистый бизнес, но мой отец считал Ричардса-старшего чуть ли не братом. Со временем связь с этими людьми была потеряна, последний раз я видел Стивена на похоронах моего отца.

Но приехав в Лондон, сразу же связался с ним и договорился о встрече. Стивен стал приемником Ричардса-старшего, возглавив крупную корпорацию.

— Что скажешь, Стив? — спросил я его во время телефонного звонка.

— Все отлично, — ответил он, — деньги были переведены от моего имени. Да уж, скрываешься, будто преступник какой-то.

— Я тебе уже все объяснял, она не примет эти деньги, — начал заново втолковывать другу, — пусть пока все останется, как есть.

— Русские женщины такие гордые, — хохотнул в трубку Стив, — в чем же ты так провинился?

Каждый раз он задавал мне этот вопрос, а я каждый раз игнорировал его.

— Я подумал над твоим предложением, Стив, — сказал ему и даже на миг представил, как он замер в ожидании, — завтра вечером ты свободен?

— Тони, — произнес он мое имя, как когда-то называл меня еще в детстве, — для тебя я всегда свободен.

Договорившись с ним о встрече, я положил трубку и взял в руки бумаги, лежащие на столе. Начал пролистывать, хотя до этого и так изучил их очень тщательно. Это была отчетность о финансовом положении Убежища за последний квартал. Данные удручали. Надежда явно загоняла себя в долговую яму, неспособная платить кредиторам. Нет, это не произошло бы в ближайшее время, но если ситуация останется прежней, полгода-максимум год, и она обанкротится. Центру нужен был спонсор, готовый вложить немалые суммы в это дело. Как я понял, таких не находилось. Догадывался, что от меня денег Надя не примет, хотя это и глупо, черт возьми! Но она скорее выкинет их с Тауэрского моста, чем согласится иметь со мной хоть какое-то дело. По крайней мере, сейчас. А в скорейшем будущем я планировал это исправить.

Потому и решил действовать через Стивена. Благотворительность с его стороны не вызовет никаких подозрений. Он — светский человек, известный в определенных кругах бизнесмен, так что здесь проблем возникнуть не должно.

Отложив бумаги, я закинул руки за голову и откинулся в кресле. Стив предлагал мне на самом деле отличный вариант вложения денег. Он рассчитывал, что в Лондоне я задержусь надолго, и упорно доказывал мне все выгоды партнерства с ним. В итоге, взвесив все за и против, я решил согласиться и попробовать. Для начала.

* * *

На следующий день мы сидели со Стивеном в одном из ресторанов. Выбор был его, а для меня главной составляющей стало то, что устроились мы с ним в укрытой от других столиков кабинке. С моей стороны был отлично виден весь зал, но оттуда нас прикрывала массивная штора.

— Я не могу поверить, что ты так быстро согласился, — радовался Стив, — ты не пожалеешь, Тони.

— Надеюсь, — ответил ему, задумчиво выпуская дым после глубокой затяжки.

Мы обсуждали с ним наше сотрудничество уже около часа. По всему выходило, что, став одним из акционеров его компании, я получу немалую прибыль. Сейчас же мои мысли были уже далеки от темы бизнеса. Все бумаги были подписаны, все условия сделки оговорены. И я просто наслаждался обществом друга. Смотря на него, я вспоминал своих родителей с уже притупившейся тоской. Я был рад, что наши дороги со Стивом снова пересеклись. Он отличный друг. Друг, который не знает о моём чертовом прошлом. И мне было даже приятно, что общаемся мы с ним на равных.

— Ты не хотел бы остаться в Лондоне? — выдернул меня из размышлений Стив и жестом показал официантке принести ещё вина.

Хороший вопрос. Я и сам задавал его себе не раз. Раньше даже не помышлял, что смогу уехать из страны, но теперь все переменилось. Я стал подумывать о том, что не так уж и плоха эта идея. Почему бы и нет? Если Надежда выбрала Лондон, я сделаю то же самое. Она стала рулевым в шлюпке моей жизни, сама того не осознавая.

— Не знаю, — ответил после некоторой паузы, — мне нравится этот город. Помнишь, как в детстве ты вечно ныл на муторную погоду и отсутствие солнца? Все хотел в Россию перебраться.

Стив засмеялся, откинувшись на диване.

— Конечно! Но поверь, мое мнение кардинально изменилось. Хотя отсутствие солнца окупается, когда я позволяю себе отдых. Желательно, где-нибудь на лазурном берегу.

Он мечтательно закатил глаза, чем вызвал у меня усмешку. Ясное дело, отдыхал он каждый раз с новой женщиной.

— Вот и я о том, — проговорил я будто сам себе, — многое в жизни взаимозаменяемо. И не важно, какое солнце у тебя над головой, лондонское или московское, главное то, которое находится рядом с тобой.

Я не опасался того, что Стив не поймёт меня. Не часто я бываю столь многословен, ему ли не знать. Но именно с ним мог совершенно спокойно обсуждать свои мысли. Конечно, он не знал и сотой доли того, что творится в моей жизни. Но он знал, что здесь я из-за женщины. Этого было достаточно.

— Родители хотят тебя увидеть, — напомнил мне он, — ты же знаешь, как отец относился к тебе.

— Я приеду как-нибудь, — ответил ему, но пока и сам не знал, когда, — как они?

— Как типичные пенсионеры, — хохотнул Стив, — матушка вечно ходит по каким-то собраниям, занимается благотворительностью. Отец теперь занимается коллекционированием раритетных машин, в свободное время играет в гольф. Чёрт, Тони, его автопарк шикарен, но он забьет им тебе весь мозг. Он помешался на этом и всегда рад новому собеседнику.

Стив улыбнулся и приподнял руки ладонями ко мне в подобии извиняющегося жеста. Мы ещё около получаса сидели, обсуждая наше общее прошлое. Стив рассказывал о том, как он стал главой корпорации и как шёл к этому. Отец не щадил своего наследника, и Стив начал свою карьеру в его компании с обычного клерка.

На вопросы о моём прошлом я отвечал уклончиво, переводил тему. Видел, что Стив замечает это, но он и словом не обмолвился о причине моего поведения.

Подкуривая очередную сигарету, я неосознанно бросил взгляд в зал. И похолодел. За одним из столиков я сразу же увидел её. Надя. Она сидела лицом к нам, слушая своего собеседника и периодически смущенно улыбаясь. Все во мне вскипело от безудержной ярости. Одно дело знать, что она с другим и видеть их совместные фото, другое же — наблюдать за ними так рядом. Лишь отодвинуть шторы, сделать пару шагов, схватить её и поднять рывком со стула… повернуться и впечатать свой кулак в ненавистную морду малолетнего ублюдка и кромсать… пуская кровь… Блять! Гребаный ад!

Я отпрянул от окна и попытался взять себя в руки. Сделал глубокую затяжку, прикрыв глаза. Стив в это время заигрывал с официанткой, но все это доносилось до меня как сквозь вату. В голове нарастал шум от притока крови. Перед глазами стояли картинки, которые зарекся представлять себе. Но они, мать вашу, появлялись, словно по мановению чертовой волшебной палочки, стоило лишь увидеть, как этот парень нежно гладит Надю по руке, перебирая её пальчики. Откуда-то из горла донесся тихий рык, против моего желания.

— Тони, что с тобой? — удивленно спросил Стив.

— Все в норме, — коротко бросил ему и залпом вылил в себя остатки виски.

Напиток окутал огнем все нутро, но он не сравнится с тем пожаром ревности и гнева, что царил во мне. Черт, она даже не знает, что я здесь, совсем рядом. И может так и не узнать, что было бы лучше.

— Да что с тобой, Тони? — встревожился Стив, кивком головы отослав официантку.

— Ничего, — ответил ему и снова посмотрел в сторону парочки.

И в этот момент я получил словно удар под дых! Я увидел, как Надежда, МОЯ Надежда, целует этого Айболита! Блять, сначала не поверил, что это реальность, не игра воображения. Я даже отвернулся и посмотрел на Стива безумным взглядом.

— Может, пора расходиться? — спросил он меня настороженно.

— Пока нет, — процедил ему сквозь зубы.

Повернулся к парочке, но Надя уже скрылась по направлению к уборной. И вот тут весь контроль полетел к чертям собачьим! Не обращая внимания на удивленный взгляд Стива, я вскочил с места и кинулся за ней. Догнать, любой ценой, посмотреть в ее глаза и увидеть в них хоть каплю тех чувств, что давали мне надежду все эти годы. Черт, я не видел ничего перед собой. Официант, встретившийся мне по пути, проводил меня ошеломленным взглядом. Но мне было плевать на всех и вся! Мне нужна она. Лишь один взгляд, одно прикосновение. Я смогу сдержаться. Просто поговорить. Просто понять, ЧТО чувствует она. Неужели, я оказался не прав? Неужели, этот парень ей дорог, и между ними все настолько серьезно? Я же видел, что она сама целовала его! Сама, мать вашу, вернулась и стала целовать…

Зайдя за угол, я увидел ее. И остановился резко, словно на стену напоролся. Я не мог сделать и шага. Надя стояла, привалившись к стене, и прижимала руку к груди. Она не замечала ничего вокруг и смотрела в пол невидящим взглядом. В ее глазах стояли слезы, и это выбило почву у меня из-под ног. Какого хрена? Мне потребовалось не более секунды, чтобы прочесть в ее лице боль и… стыд?! Как понимать эту эмоцию…

Я был в растерянности, сейчас она даже перебила тот гнев, что сжигал все внутренности до этого. Надежда стыдится… Но чего? И тут меня словно током пробило. Это же так похоже на нее. Она старается строить отношения, упорно пытаясь построить новую жизнь, но ведь даже я знаю, что это иллюзия. Гребаная попытка убежать от самой себя. Ее лицо сейчас все это мне сказало. И в этот момент я испытал жалость. Мерзкую, вязкую жалость, по отношению к тому, кого должен ненавидеть всей душой. Мне хотелось сбросить с себя это чувство, прогнать его, но оно поселилось где-то на затворках сознания.

А Надя к тому времени взяла себя в руки, и даже не подумав посмотреть по сторонам, двинулась в сторону уборной. Хрена с два, девочка! В два шага настиг ее и прижал своим телом к стене, опираясь рукой рядом с ее головой. Сначала она дернулась от испуга, и я поспешил зажать второй рукой ей рот. Но мгновение спустя она как-то разом обмякла и замерла. А я же не смог сдержаться и прорычал ей в самое ухо то, что первое пришло на ум.

— Совесть — та еще сука, да, Надежда?

Надя стала вырываться, а я же вдохнул аромат ее волос, и в глазах на секунду потемнело от бешеного желания. Мне хотелось прямо здесь, без лишних разговоров, нагнуть ее чуть ниже, задрать это чертово платье, которое и платьем то хрен назовешь и напомнить ей…

— Не смей кричать, — сказал ей, ослабляя хватку, — ты меня поняла?

Надя слабо кивнула, и тогда я убрал ладонь с ее губ, но не более. Она все также была прижата ко мне спиной. Гребаная пытка!

— Да, как ты см…

Услышал ее приглушенный вскрик, но не дал договорить и тут же зажал ей рот рукой. Снова.

— Маленькая моя, дежавю, не правда ли?

Я понимал, что поступаю, как последний скот, но на этот раз эмоции взяли верх и требовали выхода. Я провел носом по ее шее, вдыхая аромат, не обращая внимания на то, что она что-то там мычит в мою ладонь. Не удержавшись, провел языком по бьющейся жилке, и тут же почувствовал, как девушка начала дрожать всем телом.

— Как когда-то, да, Надя? Только тогда стоянка была, а сейчас…

Она после этих слов замерла на мгновение, а потом начала вырываться с еще большим усилием. Я же опустил свободную руку и провел медленно по оголенному бедру, чувствуя, что ее кожа покрывается мурашками. Появилась глупая мысль, опуститься на колени и подуть в это место, чтобы кожа снова стала гладкой. Наверное, я схожу с ума…

И лишь услышав приглушенное рыдание, я смог взять себя в руки и отпустил ее, повернув к себе лицом. Щеку тут же обожгло огнем от молниеносной пощечины. Но я лишь прикрыл глаза, улыбаясь. Это тоже было когда-то. Это тоже НАШЕ.

— Что ты себя позволяешь?!

Надя обхватила себя руками и сделала шаг в сторону, подальше от меня. Ее голос предательски дрожал, мне казалось, еще немного и она упадет. Такой слабой и беззащитной она выглядела сейчас. Отлично, блять, просто идеальная ситуация! Я с усилием нажал на глаза, и эта боль привела меня в чувства. Все испортил. Оригинальный способ прощения.

Успокоившись и положив руки в карманы, взглянул на нее и произнес:

— Зачем тебе это? Я же вижу, ты только мучаешь и себя и его, — на этих словах Надя вздрогнула и отвела глаза, а я добавил уже тише, — взгляни правде в глаза, девочка.

— Это ты, наконец, пойми уже, что я не та девочка, что была когда-то Антон.

Теперь она смотрела мне в глаза твердо, решительно, не отводя взгляда. И что-то дрогнуло во мне, чувство, похожее на страх.

— Я вижу. Вижу, что ты спокойно играешь чужой жизнью.

Надежда сжала губы и собиралась уже что-то ответить, но я не дал.

— Мне даже жаль его. Веришь, нет, — сказал ей, как можно мягче, — ты всегда была моей, так и останется, а…

Договорить я не успел, резко остановившись от ее смеха. Она смотрела на меня и смеялась. На самом деле искренне смеялась, будто я сказал что-то, развеселившее ее.

— Была… останется, — вытерев, набежавшие от смеха слезы, сказала она, — ты никогда моим не был, Франц. И не будешь, потому что Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО. Мне это не нужно. Андестенд?

Все это было произнесено таким спокойным голосом, что мне, напротив, хотелось кричать. Хотелось схватить ее и трясти, как тряпичную куклу. Пришлось стиснуть руки в кулаки, чтобы успокоиться. А Надя приподняла бровь, бросила на меня равнодушный взгляд и… ушла. Просто развернулась и ушла по коридору!

Опомнившись, я кинулся за ней и догнал в два шага. Схватив за руку, развернул ее рывком к себе, и в следующую секунду набросился с каким-то несвойственным отчаянием на ее губы. Черт, моя девочка… она такая сладкая… Я будто сорвался с километровой высоты, только этого и ждал. Она вырывалась, колотила ладошками меня по груди, но я не отступал. Почувствовал укус, и рот сразу же наполнился металлическим вкусом крови. Обхватил ее за талию и прижал к себе еще сильнее, зная, что она отчетливо чувствует мое возбуждение. А я был на пределе. От одного лишь поцелуя!

Это была битва, мы словно сражались друг с другом, каждый желая победить. Надавил языком на ее губы, и в какой-то момент они раскрылись мне навстречу. Надя замерла, секунда, и вот уже она отвечает мне с ответной страстью. Зарывшись своими пальчиками в мои волосы. Я услышал стон, думал, что ее, но нет, это мой. Целовал ее, словно в первый раз. А может, так и было. Все так ярко, так остро. Прижимается так, будто хочет впечататься в мое тело. Черт, малышка, я и сам ощущаю то же самое. Оторвался от нее, лишь для того, чтобы спуститься к шее. Проведя по ней губами, прошептал тихо.

— Лучик…

Сначала я даже не понял, что все изменилось. Не замечал, как Надя после моих слов резко замерла. Окаменела. Я же продолжал целовать ее шею, спускаясь к груди. Боже, как же я ждал этого…

В следующее мгновения я согнулся от острой боли между ног.

Отшатнулся от девушки, прижимая руки к тому месту, куда пришелся удар ее коленки. В глазах потемнело, но я отчетливо увидел, как она яростно трет свои губы.

— Это ничего не значит, — услышал ее дрожащий голос, — не смей ко мне приближаться.

Когда я поднял голову, отдышавшись, Нади рядом уже не было.

Глава 10

НАДЯ

Когда я вернулась за наш с Джейсоном столик, меня трясло, словно в лихорадке. Я не могла поверить, что прошлое в лице зеленоглазого мерзавца следует за мной по пятам. До встречи с Антоном я чувствовала себя отвратительно, а после его поцелуя… Шкала моей вины возросла во сто крат. Мои эмоции, они просто закончились, я чувствую себя опустошенной и уставшей. Хочу заснуть, а когда проснусь, чтобы весь этот кошмар под названием реальность закончился.

Я вступила в игру, в которой изначально была проигравшей стороной и не важно, сколько я отыщу отступных путей, Франц найдёт меня везде. Ведь он и есть моя реальность. Нельзя просто взять и похоронить чувства к этому мужчине. Ведь именно они делают меня живой. Несмотря на всю боль, без них я мертва изнутри.

— С тобой все нормально? — Джейсон вывел меня из мыслей.

Я посмотрела ему в глаза, и мне захотелось зажмуриться. Чувство вины просто въелось в меня, капая на сердце прожигающей кислотой.

— Да, просто… мне что-то не хорошо. Мы… если ты не против, я бы хотела поехать домой.

Каждое слово, каждая ложь, что вылетали из моего рта, методично погружали меня в темную бездну отчаяния, из которой уже не выбраться. Чем больше сопротивляешься, тем сильнее тебя засасывает, и тем больше фальши и обмана я выдаю. Это замкнутый круг. Нет бреши, чтобы из него выбежать. Чувствую себя хомяком в клетке, который крутит свое колесико снова и снова.

Джейсон приподнял обе брови в удивлении. Я знала, что делаю ему больно. Но я больше ни секунды не выдержу в этом ресторане, зная, что где-то здесь находится Антон… А он быстро оправился от моего удара. Мои щеки тут же вспыхнули, когда я вспомнила свою выходку. Он заслужил это, чёрт возьми! И мне не должно быть больно за него…

— Конечно, я тогда откажусь от десерта, и пойдем…

После паузы, медленно произнёс парень. Я выдохнула с облегчением. Знала, что он поймёт.

— Я подожду тебя на улице.

В считанные секунды оказалась на свежем воздухе и сделала нервный, глубокий вдох. Сердце стучало о грудную клетку, и собственный пульс отдавался в ушах. Мне хотелось плакать и кричать, жалеть себя и ругать… и все это одновременно.

Нервно провела по волосам и поняла, что неосознанно отошла в тень… А потом, словно шишкой по лбу, пришла мысль: сейчас в одном ресторане находятся Антон и Джейсон, что, если… Не успела я додумать, как уже обратно бежала ко входу в ресторан и попала прямо в руки Джейсона.

— Ты куда летишь, малышка? — усмехнулся он, поддерживая меня за талию.

Я внимательно осмотрела его и, не заметив никаких побоев, улыбнулась.

— За тобой, — и это была правда.

Парень передал номерок парковщику, чтобы подогнали машину, и игриво ухмыльнулся.

— Соскучилась?

Я лишь кивнула. Как же я устала обманывать и его и себя.

Поездка до дома не заняла много времени. Весь путь мы молчали. Но если Джейсона устраивала эта тишина, то меня, напротив, сводила с ума.

Я приняла решение… Нужно сделать все правильно.

Джейсон затормозил около моей многоэтажки. Сидя рядом с ним на пассажирском месте, я собиралась с силами, чтобы причинить боль этому замечательному парню. Он переживет, я в это верю.

— Джейсон… — начала тихо, но он не дал договорить.

Его губы накрыли мои с такой скоростью, что я даже не успела среагировать, лишь удивленно вскрикнула. Джейсон быстро воспользовался этим и проскользнул языком внутрь. Его руки зарылись у меня в волосах и притянули еще ближе. Я захотела дать ему хотя бы это. В последний раз. Закрыла глаза и положила руки ему на плечи, подаваясь вперед его напору.

А в памяти всплыл другой поцелуй… с другим мужчиной. Его напор, то, как он читает меня, отбросив все условности. Идет напролом, добиваясь цели, будто правила не для него. И я не смогла сдержать стона, думая об Антоне, в то время, как меня целует Джейсон.

Я и не заметила, когда поцелуй стал намного эротичней и откровенней, подразумевая продолжение. Я сразу же оцепенела и перестала отвечать Джейсону. Не сразу, но он заметил это.

— Что такое? — спросил, тяжело дыша.

— Джейсон, я… — медленно опустила руки с его плеч и отодвинулась.

— Я не могу так. Извини. Это все не правильно. Так не должно быть… — в моих глазах стояли слезы, — нам нужно…

Парень мягко положил свой указательный палец мне на губы, заставляя снова замолчать.

— Не нужно, Надя. Я понимаю, что тебе тяжело, и готов ждать.

Я помотала головой из стороны в сторону. Не понимает.

— Дело не в этом…

Джейсон внимательно посмотрел мне в глаза и то, что он там увидел, причинило ему боль, которая тут же отозвалась во мне.

— Прошу тебя только об одном, малышка… Переспи с тем, что ты хочешь мне сказать. И, если завтра с утра ничего не изменится, то скажешь. Ладно?

Мое сердце разрывалось на части. Еще одна ночь вранья. Но это меньшее, что я могу для него сделать. Я лишь кивнула и, не поворачиваясь, покинула салон автомобиля.

— Пока, Джейсон.

* * *

Мне нужно было поговорить с кем-то. У меня не было больше сил, чтобы держать все в себе. Такое чувство, что еще немного, и я взорвусь, лопну, как мыльный пузырь, и вся прорва эмоций вырвется наружу неконтролируемым потоком слез и истерик.

На следующее же утро, когда приехала в Убежище, как только появилось время, я все рассказала Маргарет и Деборе. Сказать, что они были в шоке — ничего не сказать. По мере моего рассказа их глаза становились все больше и больше. Видела, как они начали переживать за меня, вспоминая, в какое состояние когда-то отправил меня Франц, и как долго мы выбирались оттуда, сколько пришлось пройти и сколько ломать в себе.

Я знала, что с их стороны последуют вопросы о моем состоянии, и врать просто бесполезно, да и совершенно не хотелось. Перед ними сейчас я была абсолютно честной. Мне действительно нужна их поддержка. И я почувствовала ее. Я научилась принимать помощь. Знаю, что эти две прекрасные женщины за меня… я смогу противостоять Антону. Они будут моим разумом. Я готова сдаться на их милость, чтобы они направляли меня на пути к победному финишу.

— Если ты действительно этого хочешь, Надя, то мы тебе поможем, — после короткой паузы ответила Мардж.

Я потрясенно посмотрела на нее.

— Что значит, действительно хочу?

Ее слова больно ударили по мне. Неужели, она сомневается? Обида подняла свою уродливую голову.

— Я готова была стать для него той, кем он захочет: другом, возлюбленной, любовницей. Готова была выполнить любую прихоть. Я была, наверное, единственной девушкой, которая готова была сражаться за него, и никто бы не смог переубедить меня. Только рядом с ним все приобретало смысл… Сейчас я изменилась. Не изменилась лишь моя любовь к нему…

Я печально улыбнулась.

— Ведь нельзя просто взять и разлюбить, операция на гребаном сердце не поможет. Антон — мой выбор. И теперь мне с этим жить. Он навсегда отпечатался в моей душе, но в моей жизни ему больше не место.

Я не заметила, как произнесла весь этот монолог на одном дыхании. Может быть, еженощное убеждение в том, что могу без Франца, на самом деле была не ерунда. Сейчас, я действительно верю в то, что сказала. Я так чувствую и готова положить руку на сердце и повторить все снова. Маргарет долго смотрела на меня. А затем кивнула.

— Тогда, мы поможем тебе.

И через несколько секунд ушла по делам.

Я откинулась на спинку стула и закрыла лицо ладонями.

— Сумасшествие просто, — сказала я Деб.

Девушка мне не ответила, тогда я оторвала ладони от лица и взглянула на нее. Она не смотрела на меня, что-то рисовала в блокноте.

— Деби? — молчание, — эй, Деб, с тобой все хорошо?

Подруга резко подняла голову, окинула меня колючим взглядом.

— Нет, Надя, не все хорошо! Не все! — она практически выплюнула эти слова мне в лицо.

Я растерялась от такой реакции.

— Что случилось? — как можно мягче спросила ее, боясь, что могло произойти нечто страшное.

— Ты хочешь помощи, вся такая несчастная… Антон снова приехал, Боже мой, — передразнила меня она, — но ты забыла о другом мужчине, Надя! О Джейсоне! Сколько ты еще будешь морочить ему голову? Пока он окончательно в тебя не влюбится? Ты этого добиваешься?

Я была настолько ошарашена ее словами, что смогла лишь отрицательно покачать головой. Дебора ехидно хмыкнула и поднялась со стула.

— Я просто не понимаю… Он милый, добрый, заботливый… Что тебе еще надо? — словно спрашивая у самой себя, произнесла она и направилась к двери.

— Думаешь, я сама не задавала себя этот вопрос? — тихо произнесла я, не глядя в сторону подруги, но зная, что она остановилась, — сотни тысяч раз, Деб. Я пыталась, правда, пыталась полюбить его. И ты права… Я использую его. Мне жаль.

— Тебе и должно быть жаль… Джейсон мог бы стать чем-то светлым в твоей жизни.

И я услышала звук закрываемой двери. Мне пришлось сглотнуть комок в горле, мешавший дышать. Я и сама думала об этом… О том, что использую Джейсона, но слышать это от Деб… Это больно. И самое ужасное, что я заслужила это, каждое ее слово.

В конце смены ко мне подошла Британи и, сообщила о том, что решилась на развод. Она осветила мой серый день. Я так была рада за них с Дэстини и так горда. Девушка сказала, что через несколько дней пойдет и подаст заявление, и после этого они с дочкой переедут на север страны, к дальним родственникам, о которых не знает муж. Мне будет тяжело с ними прощаться, но они заслужили свободу и счастье.

* * *

Как только такси затормозило, я выглянула в окошко и увидела шикарный особняк. Во мне снова поднялась волна легкой паники. Мне помогли выйти из автомобиля, и я сразу же поправила на себе свой костюм. Сегодня я должна выглядеть просто идеально, от волос и кончиков пальцев на ногах до манер.

Несколько дней назад нам прислали пригласительное письмо на благотворительный вечер. Организаторами сего ужина значилась семья Ричардсон, а так, как Стивен является нашим спонсором, мы просто не могли не пойти. Мардж и Дебора сразу отказались. Ссылаясь на то, что им будет неудобно и, вообще, все эти богатые и чопорные англичане… И вот я здесь. Признаться, я привыкла к таким приемам. Мои родители, да и Костя, часто брали меня с собой. Я знаю, как нужно себя вести и как подать себя с лучшей стороны. Но еще ни разу я не ходила одна в такие места. Тем более, что сейчас я представляю все наше Убежище… И если мне сегодня повезет, то вскоре у нас появится еще один спонсор, а может и не один.

В сумочке завибрировал телефон, я быстро достала его и улыбнулась.

«Мне жаль, что в этот вечер я не с тобой. Надеюсь, ты вытрясешь денег из этих Скруджей МакДаков. Скоро увидимся. Целую и очень скучаю».

Чувствовала, как напряжение покинуло меня. Джейсон всегда знает, что и как сказать, чтобы стало легче.

После разговора с Деборой я собиралась с ним расстаться. Приготовила речь и надеялась, что со временем он сможет простить меня и не вспоминать с ненавистью. Но, как известно, у жизни свои планы. С утра он с семьей улетел в Шотландию…

У его бабушки по папиной линии случился инфаркт, и врачи сказали, что ей осталось совсем немного. Эта ситуация похожа на одну из сцен в дешевых фильмах, когда ни на грамм не веришь актерам.

Но это моя жизнь. Прошло уже две недели, и мы до сих пор вместе. Никогда бы не рассталась с парнем по телефону. Тем более с Джейсоном, только не с ним. Как минимум, он заслуживает объяснений.

* * *

Ужин был в самом разгаре. Сегодняшний вечер был посвящен борьбе с раком. Это очень щепетильная тема, в мире каждый год огромное количество людей умирает от этой ужасной болезни.

Хозяйка дома, Ребекка Ричардсон, выступила с пламенной речью. Она дала всем нам посыл, и, слушая ее, мне самой захотелось достать чековую книжку и внести свою крошечную лепту. Воистину, эта женщина умеет заставить задуматься.

В скором времени, когда кошельки немного опустели, люди разбились на кучки и что-то обсуждали, казалось, что они действительно хорошо проводили время. Но это только на первый взгляд. Женщины, посещая такие вечера, пытаются выйти из-под влияния своего богатого мужа, показать, что и они чего-то стоят. И чем дороже твое хобби, тем лучше. Мужчины, в свою очередь, обсуждают бизнес, прибыль и перспективы. Мне комфортно в этой среде, и я понимаю эти мотивы.

Ко мне подходили милые леди, и мы беседовали на непринужденные и позволительные темы. Усталость и нервозность последних недель начали потихоньку спадать. Я надеялась, что ко мне подойдет и Ребекка. Мне хотелось рассказать ей об Убежище, хотелось, чтобы она так же загорелась этим местом, нашим детищем.

Видимо, удача была сегодня на нашей стороне, и вскоре я уже болтала с миссис Ричардсон. Она сказала, что слышала про Убежище, лично смотрела запись моего выступления с открытия. Глаза женщины сделались печальными, но в них не было жалости, чем она вызвала во мне еще большую симпатию. Мы еще немного поболтали и, подмигнув мне, она сообщила, что, скорее всего, следующий такой ужин будет посвящен нашей организации. Я была так счастлива, что у меня реально закружилась голова, хотелось петь и станцевать победный танец, но я благоразумно решила этого не делать.

Когда миссис Ричардсон отошла, я тут же достала телефон и напечатала всем нашим об этой новости. Мне хотелось сейчас быть рядом с Мардж, Деб и другими и праздновать нашу победу. Такие вечера — счастливый, золотой билетик для таких организаций, как наша. Сборов может хватить на весьма продолжительное время.

Казалось бы, все прекрасно, и жизнь налаживается… но вдруг я почувствовала этот взгляд. Волоски на затылке встали дыбом, а по коже пробежало стадо мурашек.

Обернулась и увидела Антона. Сначала у меня перехватило дыхание, как всегда со мной бывает при взгляде на этого мужчину. Он стоял у противоположной стены и лениво пил виски из стакана. Со стороны могло показаться, что он был расслаблен, но это было не так. Даже с этого конца зала я чувствовала его мощь и энергию. Антон всегда и во всем сосредоточен на все сто. Никто и ничто не сможет скрыться от него.

Я остановилась, не зная, как себя вести. Мозг кричал одно, а сердце молило о другом. Меня раздражает это состояние нерешительности, когда ты не можешь решить, как лучше поступить. Но ведь нас учат: нужно взглянуть своим страхам в лицо.

Я расправила плечи и пошла в сторону Антона. Рано или поздно нам придется поговорить. Почему бы не сегодня? На моих условиях. Сердце колотилось, отбивая нервный ритм с нотками паники. Колени начали слабеть, но я продолжала идти. Остановилась за пару шагов до мужчины, сохраняя личное пространство. Нельзя подходить близко к клетке льва и дразнить его.

— Франц на благотворительном вечере? — попыталась изобразить шок на лице, — к этому жизнь меня точно не готовила. Решил откупиться от парочки грехов?

Колючки… я про них уже и забыла.

Антон сделал глоток янтарной жидкости, и я заметила веселье в его глазах.

— Поверь, Надя, одного маленького вечера будет чертовски мало для этого.

Он замолчал и осмотрел мой строгий деловой костюм-тройку. Тело тут же среагировало. Боже, меня заводит даже его взгляд. Я снова влепила себе ментальную пощечину, у меня еще от прошлой след остался.

— Отлично выглядишь, — продолжил он, — ты похожа на маленькую, строгую учительницу. Мне это нравится.

Мне же захотелось закатить глаза. Но это было бы ребячеством с моей стороны. Я тоже осмотрела Антона с ног до головы. Как всегда, само совершенство. Сердце снова заныло. Я помнила, какой он под всеми этими костюмами, помнила его смех и то, как пыталась рассмешить его, ведь он так редко смеялся. Как же я скучаю по нам…

Я оборвала поток ненужных мыслей. Нужно оставаться сильной и бороться за свое освобождение от него.

— Так не скупись. Совесть — продажная штука, она хочет быть обманутой. Спасибо за сомнительный комплимент, — ухмыльнулась, — я, вообще, многим нравлюсь.

На последних словах я приняла более женственную позу. Хотелось показать, кого он потерял. Антон отодвинулся от стены и приблизился ко мне вплотную, но не касался… если я сделаю более глубокий вдох, то наши тела соприкоснуться. Почувствовала его дыхание у себя на лице, его аромат. Это была тонкая игра, в которой он мастер. Пульс начал стучать в висках, предупреждая об опасности. Но я не посмела пошевелиться, я даже перестала дышать. Франц поставил стакан на столик около меня и тихо произнёс.

— А в плане совести мы схожи, да, Надежда? Только у каждого своя вина, которая гложет.

Отошел назад и сделал вид, что осматривает зал.

— Где же твой друг? — фальшь и притворство так и сочились в его голосе.

Это вызвало во мне виток неконтролируемой злости.

— А разница, Антон, в том, что мне совсем иное чувство не даёт спать по ночам, — сделала многозначительную паузу, — хочешь познакомиться с моим парнем? — выделила последнее слово, — это можно устроить.

Кажется, Антону это не понравилось, и я мысленно улыбнулась. Он сжал челюсти, ноздри раздуты, а его глаза полыхали огнём, приправленным яростью и гневом. Это были мимолетные эмоции, но я их заметила и наслаждалась ими. Это не боль… пока. Но уже что-то.

— Почему бы и нет, — взял себя в руки и небрежно пожал плечами, — ведь в какой-то степени я перед ним скоро буду в долгу.

Я зацепилась за эту фразу и почувствовала, как во мне снова начало подниматься напряжение. Прищурившись, посмотрела ему прямо в глаза.

— Что ты задумал, Франц? О каком долге ты говоришь?

Он улыбнулся мне. Начал лениво осматривать зал и голосом, тем, которым объясняют что-то непонимающим детям, произнес.

— Ну, сама посуди. Я лишу его нечто ценного, того, что принадлежит мне. Рано или поздно. Смирись с этим, маленькая.

Снова смотрит на меня, и я слышу в его голосе веселье.

— Ну, так что, познакомишь меня со своим Айболитом?

Гребаный козёл! Весь мой мнимый контроль полетел к чертям. Мне снова захотелось его ударить и смотреть, как он корчится в муках боли.

— Теперь то, что принадлежало тебе, принадлежит Джейсону. Во всех смыслах. И это тот случай, когда совесть чиста!

Развернулась и быстрым шагом ушла от Антона. Я думала, что справлюсь, смогу сыграть эту роль с наименьшим для себя ущербом… Но, как всегда, я глубоко ошибалась. Однажды я уже рассыпалась на части и до сих пор пытаюсь собрать себя воедино. Этого никогда не произойдёт, ведь недостающие частички у Антона…

Мы с ним разбегаемся в разные стороны, но дорога всегда нас приводит друг к другу. Мне остаётся лишь врать ему в глаза и надеяться, что реакция тела и стук моего сердца не заставят его усомниться в том, что его можно заменить.

Глава 11

АНТОН

Сегодня я все же решил встретиться с родителями Стива. Мне необходимо было отвлечься, необходимо окунуться в спокойную обстановку. Последние два дня я провел на взводе. В тот вечер, когда произошла эта чертова стычка с Надеждой, я приехал в номер и начал методично напиваться. Было лишь одно желание — забыться. Чтобы можно было закрыть глаза и не видеть того, что я не хотел представлять.

Но разве воображение спрашивало мое согласие? Нет, оно продолжало в ярких красках подкидывать ненавистные сцены сладкой парочки, и никакой алкоголь не помогал. Напротив, становилось только хуже. И тогда я едва не сделал то, о чем стал бы жалеть впоследствии. Рука уже сняла трубку, и я был готов сказать лишь два слова, чтобы вызвать какую-нибудь шлюху прямо в номер. Бл*ть, а почему нет?! Если Надежда в данный момент занимается тем же, почему же я не могу позволить себе выпустить пар? Ведь за те два с лишним года такие случаи уже были, хотя и достаточно редко. После того, как все заканчивалось, я тонул в чувстве гадливости и отвращения к себе. Все эти шлюхи… Продажные суки, готовые выполнить любое мое, даже самое извращенное, желание. Они были мне противны. Каждый раз я думал, что уподобляюсь ублюдкам, которые трахали мою мать, но и позволить себе близость с обычной женщиной не мог. Сначала даже пытался держать целибат, но когда казалось, что вот-вот сойду с ума от того напряжения, что навалилось в свете происходивших в моей жизни событий, я срывался.

Вот и в тот вечер. Я снова чувствовал, что схожу с ума. Замутненный алкогольными парами мозг работал несвязно. Мысли были какими-то рваными. Но в тот момент, когда услышал в трубке мелодичный женский голос, телефон был отправлен прямиком в стену…

* * *

— Ты надолго в Лондоне, Тони?

Ребекка, мать Стива, отвлекла меня от моих мыслей, подливая в чашку чай. Черт, уже, наверное, в десятый раз! Англичане пьют чай в любое время дня и ночи, во всяком случае, сейчас мне так и казалось. Вежливо улыбнувшись ей и не обращая внимания на ухмыляющегося друга, ответил.

— Я пока и сам не знаю, как сложатся здесь дела.

— Что-то мне подсказывает, что ты застрял здесь надолго, Тони, — вступил в разговор Стив, улыбаясь.

Ребекка взяла меня за руку и сообщила доверительным тоном.

— Надеюсь, ты останешься, и будешь присутствовать на свадьбе нашего сына.

Интересный поворот. За все-то время, что я находился в Лондоне, Стив ни разу не заикнулся об этом. Более того, я был уверен, что в настоящий момент он не состоит в каких-либо отношениях.

Я посмотрел на друга, приподняв вопросительно бровь, но тот лишь мрачнел на глазах и смотрел куда угодно, только не на меня.

— И когда же намечается это событие? — спросил я Ребекку.

— Через три месяца.

Как ни странно, ответил мне сам Стив.

— Ты познакомишь меня со своей невестой?

Друг проигнорировал мой вопрос, отвернувшись к окну. Он явно был зол, и этот факт отвлек меня на некоторое время от своих проблем.

— Ладно, мальчики, — сказала Ребекка, — оставляю вас одних. Мне пора ехать в фонд. На следующей неделе мы устраиваем благотворительный вечер в нашем доме, так что дел накопилось немало.

И хотя Ребекка делала вид, что недовольна, но было ясно, что это занятие доставляет ей удовольствие. Вся эта деятельность, направленная на помощь другим.

Через десять минут мы остались со Стивом вдвоём. Его отец сегодня уехал из города на очередной съезд своего спортивного клуба, и увидеть знаменитый автопарк, который так расхваливал мне Стив, сегодня не получилось.

— Так значит, ты у нас теперь жених, — сказал я, скорее, утвердительно.

Стив закатил глаза и смачно выругался. Что было более странно, он использовал русский отборный, и это говорило о том, что дело — дрянь.

— Не произноси при мне это слово, — он откинулся спиной на спинку дивана, прикрыл глаза и глухо простонал, — чёрт, я не думал, что все дойдёт до такого.

Комментировать что-либо я не стал. Ждал, что он мне расскажет все сам. Так и случилось.

— У меня ведь и, правда, свадьба, Тони, — сказал он уже ровным голосом, — сначала думал, что хрен они увидят меня там. Свадьба без жениха, давно такого не было. Все газеты будут только об этом и трубить.

Он встал и направился к бару. Плеснув виски на дно бокала, затем во второй, вернулся к дивану и протянул мне один.

— Мне просто позарез нужно слияние с одной крупной компанией. Я уламывал их больше трёх лет. И ты можешь себе представить, владелец, этот выживший из ума старик, уперся. "Наш бизнес передаётся из поколения в поколение".

Стив даже попытался передать интонацию незнакомого мне старика, но затем снова выругался с ярко выраженным акцентом.

— Короче, он поставил условие: либо ничего, либо я должен с ним породниться.

— Я так понял, и кандидатура есть? — спросил его.

Стив помрачнел и выпил содержимое бокала одним глотком. Поморщился, задержал на мгновение дыхание и лишь после этого ответил.

— Две.

Я лишь усмехнулся. А Стив продолжил.

— У него две дочери. Видел я только старшую, на ней-то и должен был жениться. И знаешь, я даже был не против поначалу.

Тут он начал рассказывать, как долго шёл к этому решению. Как сомневался, не желая терять свою свободу. Но когда он познакомился со своей потенциальной невестой, оказалось, что та тоже не горит желанием быть окольцованной с незнакомцем. Хотя и не противится воле отца. Стив смог с ней даже наладить шаткие дружеские отношения, через постель. Они договорились, что это будет банальный брак по расчету. Не более. И каждый из них волен жить так, как раньше.

— А потом она сбежала, — мрачно закончил Стив, — просто собрала все свои вещи, обналичила счёта и умотала в Америку.

— Тогда, в чем проблема? — не понял я его.

— А в том, что её отцу на это плевать. И теперь я вынужден жениться на младшей, — он поморщился, — а она — чистый псих. Не от мира сего девочка. То ли художница, то ли певица какая-то. Я её и не видел-то никогда.

Это странно, но именно в этот момент меня пробрал смех. Черт, до того смешно было сидеть здесь и сейчас и разговаривать о таком… человечном. Ведь раньше я даже и представить не мог, что смогу вообще выбраться из болота, в которое превратилась моя жизнь. Дар — тот ещё ублюдок, но как оказалось, его стратегия была верной…

— Тебе смешно, я гляжу, — насупился Стив.

— Да ты влип, старик, — ответил ему и встал, собравшись уходить.

— Не более тебя, Ромео, — была мне издевка в ответ.

* * *

Последующие дни я был занят знакомством со своей новой работой. Как новый член правления компании Стива, я обязан был присутствовать на всех совещаниях, и это мне даже нравилось. Мог отвлечься от ненавистных дум и закупоривал как можно глубже безумные мысли поехать к Надежде, просто схватить и увезти ее к себе силой. Понимал, что следующая встреча может быть еще более взрывной, чем прошлая. И одним ударом по яйцам она не обойдется. И хотя сейчас ее выходка вызывала во мне лишь смех, я все же решил, что Надежде нужно время остыть.

Приехав после очередного совещания к себе в номер, заказал ужин. Стив предлагал сегодня сходить с ним в клуб, но у меня не было ни малейшего желания идти куда-то. Теперь, когда друг рассказал мне про свою невесту, не было ни дня, чтобы он не начинал поднимать эту тему. Каждый раз все заканчивалось очередной попойкой, в которой каждый из нас топил свои проблемы.

Приняв душ, подошел к зеркалу и стал рассматривать свое отражение. Увидев старые шрамы, в голове сразу вспыхнула сцена, как Надежда целовала эти проклятые рубцы. Казалось, это было целую вечность назад. Девочка, которая бескорыстно дарила свою любовь, я надеялся, она не исчезла, оставшись лишь в моих воспоминаниях. Нет, такое не может пропасть без следа. Не может любовь перерасти в равнодушие. Черт, во всяком случае, не в нашей ситуации, успокаивал я себя."Ты прекрасен"… Так она сказала тогда. Но не теперь. Когда все изменилось, когда мы изменились.

Новый шрам чуть выше груди был еще светло-розовым. Времени прошло достаточно, но периодически руку простреливало яркой вспышкой боли. Тогда было задето одно из сухожилий, и теперь это дает о себе знать.

Чертов Дар! Я предусмотрел все варианты событий в тот день, когда все всплыло на поверхность. На самом деле я был уверен, что подохну сразу же от руки Дарманяна-старшего. Но даже предположить не мог, что человеком, который нажмет на гребаный курок, будет Роман. И он сделал это, улыбаясь мне в лицо своей фирменной улыбкой психопата. Лишь намного позже, придя в себя после долгой отключки, я узнал, что все это было очередной постановкой этого ублюдка. Впоследствии, он доказывал мне, что тем самым спас мне жизнь, хотя то, что именно он подставил меня под угрозу, в расчет не бралось. Он продумал эту сцену до мелочей, провернул все так, что в итоге я оказался жив.

— А если бы ты промазал, мать твою! — распалялся я на него, лежа на больничной койке, — если бы ты попал на сантиметр ниже, я был бы труп, чертов ты ублюдок!

— Ну, этого же не случилось, — беззаботно улыбался он мне и продолжал посвящать меня в свой дальнейший план. И мне ничего не оставалось, кроме как согласиться на его условия, так как в результате мне была дарована свобода…

От воспоминаний меня отвлек звонок мобильного.

— Угадай, кто приглашен на тот самый благотворительный вечер моей матушки? — начал Стив без предисловий.

— Ты уверен? — спросил его, сразу догадавшись, о ком он.

— Да, — хмыкнул в трубку друг, — так что тебе, Тони, придется вместе со мной страдать от скуки. Заодно познакомишься с лондонским бомондом.

* * *

Это было неправильно. Это было сделано под воздействием какого-то бешеного импульса, которому я не мог противиться, да и не хотел. Сначала я был спокоен. Наблюдал за Надеждой на этом самом вечере, не таясь, наоборот, отчаянно желая, чтобы она заметила меня. В тот момент, когда это все же произошло, в ее глазах вспыхнуло мимолетнее удивление, тут же сменившееся непонятной мне решимостью.

Наш разговор в какой-то степени даже забавлял меня, мне отчаянно не хватало ее голоса, пусть даже все сводилось к глупой ссоре. Снова наш диалог был похож на чертов поединок, из которого в итоге именно она вышла победительницей. Ее слова про секс с этим малолетним ублюдком выкачали из меня весь воздух, пустили по венам огненную лаву ярости и злости. Это был нокаут, чертов нокаут моему спокойствию. Потому и не стал удерживать ее, не пытался догнать, когда она, спокойно развернувшись, направилась обратно в зал. Я опасался, что мог сделать что-то, что вызвало бы кучу вопросов у окружающих. Например, схватить ее и прямо здесь и сейчас доказать, кому она принадлежит. Из-за бешеной ревности я становлюсь чертовым психом, это факт.

Словно на автомате вернулся к Стиву и даже обсудил с ним пару рабочих вопросов. Краем уха слушал его, сам же пребывая в мыслях о Надежде. Я потерял ее из вида, и теперь искал взглядом, пытаясь понять, куда она пропала. В какой-то момент мне показалось, что я увидел Надежду, выходящую в коридор, и тут же направился следом за ней. Как я понял, она отправилась к террасе, видимо, подышать свежим воздухом. А может позвонить своему Айболиту… Это еще больше разъярило меня, и дальше верх взяли чистые эмоции.

В два шага догнал Надежду, схватил за руку и затащил в первую попавшуюся дверь. Я знал, что это гостевая спальня в другом крыле особняка. Девушка сопротивлялась, едва не разлив на нас обоих бокал с чем-то красным, что держала в руках. Все происходило в полнейшей тишине, слышно было лишь наше шумное дыхание. Даже звуки из зала не доносились сюда. После того, как я запер дверь на ключ, Надежда едва ли не бегом метнулась в другой конец комнаты. Она встала аккурат рядом с огромной кроватью, что вызвало во мне совсем недвусмысленную реакцию. Я перевел взгляд с ее пылающего лица на кровать и обратно, Надя посмотрела в том же направлении и отошла к столу, стоявшему у окна.

— Это уже не смешно Антон, — ее голос едва заметно дрожал, было видно, она старается держать себя в руках, — ты, что творишь? Выпусти меня немедленно!

— Нет, — сказал ей и прошел к кровати.

Надя же стала осматриваться по сторонам, нервно теребя пальчиками край своего пиджака "строгая учительница". Я сел на кровать, в глубине души желая, чтобы она последовала моему примеру. Но Надежда так и продолжала стоять около стола, держа в руках этот чертов бокал.

— Это что, похищение? — засмеялась она, излишне нервно, — ты вообще понимаешь, что ты творишь?

— Да, понимаю, — ответил ей, — понимаю, что нам нужно поговорить наедине. Это подходящий момент.

Она закатила глаза, будто я сказал какой-то бред. Может, так и есть. Совершенно точно, разговоры, это последнее, чем я бы хотел заняться с ней.

— Нам не о чем говорить, Антон, НЕ О ЧЕМ, — эти слова она произнесла медленно, с расстановкой, будто с первого раза я ее не мог услышать.

Я хотел к ней приблизиться, хотел коснуться ее, но боялся, что смогу не сдержаться, наброшусь на нее, словно оголодавший зверь. Ярость притупилась, но она все еще давала о себе знать, пульсируя в голове яркими вспышками.

— Ты же не любишь его.

Я сказал это тихо, смотря ей в глаза. Надежда прикрыла их, буквально на секунду, а в следующее мгновение ответила мне дерзким взглядом, в котором читался вызов.

— И ты мне сейчас будешь говорить о любви? Серьезно? Можешь успокаивать себя этим, мне плевать, — ее голос так и сочился холодом, — с Джейсоном я обрела то, чего не мог дать мне ты.

Даже слышать его имя из ее уст было мучительно.

— Ну, так просвети меня, о чем ты.

— Тебе не понять таких вещей, Франц, — ухмыльнулась она снисходительно, — надежность, уверенность в другом человеке, как в самом себе. Когда ты знаешь, что у тебя есть тот, кто поддержит тебя всегда и везде, который не будет играть твоими чувствами, как ему вздумается. Который ценит каждый проведенный вместе миг, который для тебя…

— Это все понятно, — перебил ее резко, — но почему же ты в этой страстной отповеди ни слова не упомянула о себе? Обрела что, Надя? Односторонние эгоистичные отношения? Ты к этому стремилась?

— У меня был хороший учитель, — огрызнулась она, — и вообще, мои отношения с Джейсоном тебя никаким боком не касаются.

Надя поставила бокал на стол и, развернувшись, направилась к двери. Дернула ручку и произнесла, не оборачиваюсь.

— Открой мне дверь.

Так, как она не смотрела на меня, для неё оказалось неожиданностью, что я уже стою за её спиной.

— Пока нет.

Надя вздрогнула и резко повернулась ко мне всем телом. Она была так мучительно близко, в голову ударил её непередаваемый свежий аромат.

Я видел, как расширяются её зрачки. Это было настолько завораживающе, казалось, что кто-то включил долбаную замедленную съёмку.

— Не подходи ко мне, — Надин голос дрожал, то ли от испуга, то ли от возбуждения, — если не хочешь повторения прошлой нашей встречи.

Я же положил руки рядом с её головой, взяв тем самым в кольцо, и приблизил свои губы к её.

— Начало того вечера я совсем не против повторить, маленькая.

Надя будто не дышала. Она отвела взгляд и резко прошмыгнула под моей рукой, подбежав все к тому же столу. Это стало порядком забавлять.

Я повернулся к ней лицом и облокотился спиной к двери, сложив руки на груди.

— Тебе не кажется, что здесь особо не побегаешь? — спросил у неё, улыбаясь.

— Если ты сейчас же меня не выпустишь, я позвоню своему парню.

Она даже телефон достала из кармана дрожащими пальцами. Смешная. Думает, что это меня как-то остановит.

— Звони, если хочешь, чтобы он увидел все это, — сказал ей, иронично приподняв бровь.

— Увидел, что ты меня удерживаешь против воли? Так я того и добиваюсь.

Надя стала копаться в телефоне, будто и правда искала номер.

В следующий миг я кинулся к ней и перехватил руку, заставив выпустить чертов телефон. Бросил его на кровать и прижал девушку к себе, надавив ей на поясницу свободной рукой.

— Нет, Надя, все по обоюдному желанию.

Я не видел в её глазах протеста, наоборот, они горели чем-то мощным. И я был уверен, в моих она видит зеркальное отражение того же чувства. Больше не мог терпеть. Набросился на её губы со всей сдерживаемой до этого страстью, я чувствовал, что причиняю ей боль. Руки стали исследовать её тело, я целовал её, краем сознания понимая, что Надежда не отвечает. Она замерла в моих руках, словно окаменела. Это был удар под дых. Мне хотелось увидеть, ощутить её страсть. Я чувствовал, что она просто сдерживается, не позволяет гребаным барьерам рухнуть под моим натиском.

Опустил губы к шее и стал целовать место, где бешено стучал пульс. Руки ни на миг не оставляли её тело… грудь, тонкая талия… бедра, казалось, нет места, которого они бы не коснулись. Я чувствовал, как Надя дрожит, отодвинулся от нее, заглянув ей в лицо. Она была очень бледна, глаза с силой зажмурены. И именно это меня остановило. Бл*ть, что я творю! К горлу подступил противный ком, будто горечь. Я уже готов был отпустить её и свалить из этой комнаты, пока не произошло то, что не смогу себе простить.

Но в этот момент Надя открыла глаза, и они сказали мне все то, что она так отчаянно скрывала. Она сама протянула ко мне руки и, вцепившись в рубашку, прижалась ещё ближе. С ее губ сорвался, словно тихий полувсхлип-полустон. Моя девочка… Она снова со мной.

Даже не помню, как все происходило, в голове будто взорвалась тщательно сдерживаемая бомба. Мне казалось, я распадаюсь на куски. Краем сознания, какой-то чертовой каплей здравого рассудка, понимал, что не достоин этого. Но в следующий миг я подхватил её на руки и посадил на этот чертов стол, не в силах даже дойти до постели. Мне необходимо было коснуться её, слиться с ней. Все это время я продолжал целовать её, и Надя отвечала мне с не меньшей страстью. Она с силой тянула меня за волосы, причиняя боль, но это лишь распаляло сильнее. Вызывая животный рык из моего горла. Надя же обхватила меня за талию ногами и прижалась ещё сильнее, стала судорожно расстегивать на мне рубашку. Все происходило так быстро, будто мы боялись не успеть, упустить этот момент.

Я оторвался от нее, лишь для того, чтобы провести руками по ее бедрам и приподнять юбку, освобождая доступ. Но даже этого мгновения было до безумия много. Надя тихо простонала и запустила руки мне под рубашку. Стала расстегивать брюки, и лишь от малейшего прикосновения ее пальцев к коже над ремнем, я едва не кончил. Положил руку на ее ладошки и остановил. Выдохнул сквозь зубы.

— Постой…

Она отрицательно покачала головой и продолжила расстегивать ремень. Ей это не особо удавалось из-за дрожащих пальцев. Я снова стал яростно целовать ее, кусая губы, чувствуя, как она в ответ кусает меня. Бешеная схватка, вот, что это было. Мы не могли насытиться друг другом, одних прикосновений было мало. Я почувствовал, что Надя справилась с ремнем и уже запустила руку прямо в брюки. Мне пришлось остановить ее, схватить ладонь, вторую, и прижать к столу по бокам от ее тела.

Надя отодвинулась и взглянула мне в глаза. Черт, как долго я ждал этого взгляда. Сколько раз видел его в своих снах. Я поднял одну руку и стал расстегивать ее блузку, хотелось просто разорвать ее на хрен, но здравая часть сознания остановила меня. Не сегодня, не здесь…

Вторую руку запустил ей в трусики и ощутил, какая она влажная. Горячая. Такая притягательно желанная. Пальцы стали двигаться сами по себе, поглаживая, надавливая.

Наконец-то, с блузкой было покончено, и я тут же наклонился и втянул в рот сосок, прямо сквозь кружевную ткань. Надя стала ерзать на столе, притянув меня ногами к себе еще ближе. Ее глаза были закрыты, и она откинула голову назад. С каждым моим прикосновением я чувствовал, как ее тело вздрагивает в ожидании большего. Услышал ее едва слышимый стон и больше не мог ждать.

В мгновение спустил брюки и, сместив ткань ее трусиков в сторону, вошел в нее. Глубоко. На всю длину. Ощущая, какая она тесная… чертовски тесная, такая тугая, моя девочка…

Надя распахнула глаза и схватилась за мои плечи. Я начал двигаться. Сначала медленно, смакуя эти мгновения, положил руку ей на ягодицы и притянул еще ближе. Входя до упора, не позволяя ей отодвинуться, пусть даже по инерции, и на миллиметр от меня. Поднял руку и намотал ее волосы себе на кулак, приблизил к себе лицо своей девочки и стал снова целовать, заводясь от каждого ее всхлипа и стона еще сильнее.

Медленных размеренных движений было мало, и я стал вколачиваться в нее со всей страстью, стол под нами ходил ходуном, но нам обоим было плевать на эту мелочь. Мы стали единым целым, как когда-то. Это была животная страсть, на грани… можно сказать, это был наш первый опыт такой близости. Дикой, сносящей на хрен с ног, сумасшедшей в своей силе. Не было слов, они и не нужны были.

Казалось, это длилось вечность. Бешеные движения наших тел, хриплое дыхание… я был на грани и видел, что Надя тоже рядом. В последний момент я прижал ее к поверхности стола, положив на спину, нагнулся и прижался к шее, удерживая свои руки рядом с ее лицом. Словно яркая вспышка прошла сквозь тело, когда почувствовал, как сжимается ее плоть вокруг меня. Я последовал за ней, и в глазах потемнело от безумного наслаждения…

Мы так и остались в таком положении на несколько минут. Мне хотелось поднять ее на руки и отнести в постель, я даже забыл, где мы находимся. Медленно и осторожно отодвинулся от нее и помог Наде сесть прямо. Она прятала взгляд, занавесившись от меня растрепанными волосами. Часто и хрипло дышала, и мне казалось, я даже слышу стук ее сердца. Или это мое отбивало бешеный ритм в моих ушах.

Потянулся к ней, но Надя внезапно отстранилась и мягко оттолкнула меня от себя. Я отошел на шаг назад, привел себя в порядок, смотря на то, как она пытается сделать тоже самое. Черт, сейчас она выглядела такой желанной, мне хотелось просто обнять ее и не отпускать. Никогда.

Надя спрыгнула со стола и покачнулась на дрожащих ногах. Я протянул ей руку, поддержать, но она отошла в сторону. До сих пор не было произнесено ни слова. Мне хотелось сказать многое, но в голове была сплошная каша. Надя подошла к окну и повернулась ко мне спиной.

— Оставь меня, пожалуйста…

Ее голос был едва слышен.

Она обхватила себя за плечи, будто замерзла, и я автоматически сделал шаг к ней.

— Уйди, Антон, я прошу тебя, — теперь в ее голосе было больше уверенности

Бл*ть! И вновь мы вернулись к тому же.

Я подошел к ней и положил руки ей на плечи поверх ее ладоней. Она стояла, словно каменная статуя. Не шевелясь, едва дыша. Нагнулся к ее уху и произнес.

— До этого момента я еще мог это сделать. Но не теперь, Лучик.

Она отодвинулась от меня, и я не стал препятствовать этому. Видел, что Надежда раздавлена, черт, вся эйфория улетучилась, и мы погрузились в гребаную реальность. Понимал, что ей нужно побыть наедине с собой. И именно это я мог ей дать.

Выйдя за дверь, направился прямиком на улицу, даже не удосужившись попрощаться со Стивом.

Глава 12

НАДЯ

Иногда в жизни происходит щелчок, и ты сразу в этот же момент становишься другим. Буквально за миллисекунду ты меняешь восприятие самой жизни. Все, что раньше казалось важным, теперь не имеет значения. И сейчас я прочувствовала все это на себе.

Сходила в ванную, убрала все следы Франца, привела себя в порядок и посмотрелась зеркало. На меня снова смотрела незнакомка, та Я, которую я ещё не знаю. В голове не было ни мыслей, ни эмоций… лишь тишина и спокойствие.

Сделанное не исправишь. Да и, положив руку на сердце, признаюсь хотя бы самой себе, что я хотела этого. Хотела снова прочувствовать эту близость с Антоном, снова удостовериться в том, что лишь он один способен наполнить моё тело, душу и сердце.

Одно я знаю точно: я не стану себя снова жалеть, глотать горячие слезы и горевать о содеянном. Это опыт, и мне теперь с ним жить. Я знала, на что шла. В первую же секунду, когда увидела Франца на приёме, блеск в его глазах…

Все так, как и должно быть. Это игра, как и вся наша жизнь. Я рискнула. Поставила на кон себя и свои чувства. Бросилась в этот омут, как с тарзанки в озеро. Мне нужно было вспомнить, каково это, быть с ним, дышать им, любить его… и ощущать ответную отдачу. Я всегда чувствовала единение с ним. Когда мы вместе, есть только он и я.

Будет больно, и это я тоже знала… но потом. Да и вообще, скольким людям сейчас больно и у скольких проблемы гораздо масштабнее? Моя агония — это так, капля в море. Я думаю… все со мной будет в порядке.

Я вышла из комнаты и спустилась вниз по лестнице, туда, где вовсю продолжался праздник. Нашла хозяйку вечера и поблагодарила ее за все. Миссис Ричардсон еще раз уверила меня в том, что в следующий раз сделает такой же вечер для Убежища. Я была безмерно благодарна ей за это. Попрощавшись, через некоторое время покинула это место.

Антона в зале не было, как бы смешно ни звучало, я его не чувствовала.

Сейчас мне было так спокойно. Сердце не рвалось прочь из грудной клетки, а кровь не бежала быстрее по венам… Мне кажется, что это и есть та самая точка в конце… Мне больше нечего сказать мужчине, которого я люблю, остается верить, что он меня услышит. Даже не смотря на то, что он сказал, что не отпустит… я отпустила его. Это наше прощание.

Такси привезло меня к дому, быстро приняв душ, я юркнула в постель и заснула сном без сновидений.

* * *

— Море волнуется раз. Море волнуется два. Море волнуется три… Морская фигура на месте замри.

Весело прокричала и повернулась лицом к детям, которые замерли в непонятных и дико смешных позах. Мне пришлось замаскировать смешок под кашель. Мы уже второй час играем во все возможные игры в детской комнате в Убежище. Мне нравится проводить время рядом с детьми. Они всегда заряжают меня позитивом, а их вера в лучшее будущее вселяет в меня еще большую уверенность в том, что мы занимаемся прекрасным делом.

Я медленно шагала по нестройным рядам детей и высматривала жертву. Подошла к Энди и тыкнула в него пальчиком. Мальчишка ожил и начал показывать что-то такое, чему я не нашла названия. Его руки и ноги жили отдельной жизнью, он махал ими в разные стороны. Немного отойдя от первоначального шока, я все-таки попыталась отгадать, какого обитателя морей и океанов он показывает.

— Э-э-э… Смею предположить, что это водоросль? — мальчишка так глянул на меня, что я сразу поняла — это не водоросль.

Я хихикнула и заняла место только что выбывшего Энди. Мальчик пробормотал слова игры, и мы все замерли. По иронии судьбы именно в этот момент зазвонил мой сотовый. Надеюсь, ничего срочного, не хочу прерывать игру. Для себя я решила, что буду изображать морскую звезду. Как и ожидалось, с блеском реванша в глазах мальчишка ткнул мне под ребра, и я тут же начала показывать звезду…

Ладно, признаюсь, что я показывала Патрика из Губки Боба, но самое главное, мою фигурку отгадали.

Звонок все не прекращался, глянула на экран — номер неизвестный. Интересно…

Я ответила на звонок.

— Играйте пока без меня, — сказала через плечо и уже более серьезным голосом, — я Вас слушаю.

— Надежда, — звук его голоса послал маленькие электрические разряды в область сердца.

— Антон. Даже не буду спрашивать, откуда у тебя мой номер телефона, — как можно суше ответила ему.

— Сегодня в восемь я за тобой заеду. Нам нужно все обсудить, не по телефону. Будь готова.

Дал мне четкие указания Франц, уверенный в том, что я не посмею его ослушаться. Краем глаза увидела Британи и помахала ей рукой, показывая что буду через секунду.

— Антон, нам не о чем говорить. Я уже все тебе сказала. Ты можешь приехать за мной, но меня не будет дома. Меня больше никогда для тебя не будет. Так можешь прямо в телефоне, и заменить Надежда на Безнадежность. Пока.

Я не стала слушать, что он скажет дальше, и нажала отбой. Подошла к Британи и заключила девушку в свои объятия.

— Привет. Пошли ко мне в кабинет, там поговорим.

Мы оставили Дестини играть с детьми, нам нужна была минутка взрослых разговоров. Сели на диван и повернулись друг к другу лицом.

Я рассматривала Брит и про себя отмечала насколько она изменилась с момента нашей первой встречи. Она больше не та забитая и запуганная девушка. Сейчас она стала храбрее, это видно по ее осанке и решительному взгляду. Она прошла огромный путь и, если с него больше не свернет, то все у нее и у ее дочери будет замечательно. Я не торопила девушку, давая ей время, чтобы собраться с мыслями.

— Я ушла от Пола. Заявила на него в полицию. Его задержали на двое суток сегодня с утра и… — она тяжело вздохнула и посмотрела прямо на меня, — мы с Дестини сегодня же уезжаем к моим дальним родственникам на север.

От ее слов сердце заныло в груди. Я полюбила их, пустила внутрь себя. Нет, я люблю всех людей в Убежище, но эти двое для меня особенные. Мне будет дико не хватать их, но оставаться здесь им никак нельзя. Такие мрази, как ее бывший, не оставят все просто так. Рано или поздно он доберется до них и тогда уже и сам Господь им не поможет.

Я еще раз прижала ее к себе. Плечи Брит начали подрагивать под моими ладонями, и я поняла, что она плачет. У меня в глазах тоже стояли непролитые слезы, но сейчас я не могла дать им вырваться наружу. Мне нужно быть сильной, не для себя, для девочек.

— Я так горжусь тобой, — прошептала ей в волосы и поцеловала в висок.

Несколькими часами позже мы всем коллективом стояли на улице и прощались с Британи и Дестини Олдридж. Наверное, все мы испытывали одинаковые эмоции: грусть и невероятную гордость.

Села на корточки и прижала к себе Дестини. Я полюбила эту девочку с первого взгляда и рада, что смогла хоть немного отогнать от нее жестокую реальность мира. Почувствовала, как она своими тощими ручками обняла меня в ответ, и этот жест заставил сжаться мое сердце.

— Помни меня, малышка, Ди, — хрипло прошептала ей на ушко.

— Никогда тебя не забуду, Супер Надя, — прошептала та в ответ и крепче сжала меня в объятиях.

Я тихо рассмеялась.

— У меня кое-что для тебя есть, — сказала и достала из сумки подарок.

Это был фотоальбом, в который нужно приклеивать фотографии из разных этапов жизни, с веселыми пометками, а к нему в придачу фотоаппарат.

— В следующий раз, когда увидимся, я хочу знать, что ты делала все время, когда нас не было рядом.

Малышка взвизгнула, еще раз обняла меня и запрыгнула на заднее сиденье машины, рассматривая подарок.

Затем я вновь полезла в сумку и достала оттуда конверт с деньгами, протянула его Британи. Но та лишь упрямо покачала головой.

— Я не могу. Вы итак сделали для меня больше, чем кто либо за всю мою жизнь. Я схватила ее за запястье и сжала.

— Это не подачка, Брит. Это от всех нас, и это не обсуждается. Мы хотим быть уверены, что вы протянете первое время, пока ты не найдешь работу, поняла? — я вложила ей конверт в ладонь.

По щекам девушки катились слезы. Мы снова обнялись, и я прервала объятия, это уже было слишком, мои эмоции просились наружу.

— А теперь езжайте навстречу счастью.

* * *

Приехала домой совершенно разбитая. Ко мне тут же подбежал Красавчик, вилял хвостом и прыгал на месте о радости, что его покормят.

— Сейчас насыплю корма, мелкий интриган, — проворчала и пошла на кухню кормить ужином своего любимого мужчину.

Пес гавкнул, благодаря меня, и принялся за еду. Я налила в стакан сок и вышла на балкон. Подкурила сигарету. Не смотря на все события в моей жизни, я стала меньше курить, только по вечерам, пару штук, чтобы расслабиться и скинуть груз дня. Села в кресло по-турецки, и мои мысли плавно перетекли к Британи и Дестини. Скорее всего, они уже добрались до мотеля, в котором переночуют, а завтра с утра снова отправятся в путь. Они должны позвонить, как только доберутся до родственников. Им очень повезло, что они есть друг у друга. Маленькая и любящая семья из двух человек.

Я помню, как в один из наших разговоров, Брит рассказывала про Пола. О том, как красиво он за ней ухаживал, как добивался ее внимания. А она все не соглашалась на свидание. Внешность — обманчива, а сердце можно обмануть. Мы изначально не верим, что кто-то может играть чувствами другого человека, притворяться и намеренно причинять боль. Нас с детства учат верить во все хорошее и светлое, родители стараются оградить от реальной жизни. Но рано или поздно реалии настигают тебя и бьют наотмашь, больно, до крови. И если в тебе есть хоть немного силы, то ты встанешь или будешь ползти, не важно, главное — будешь бороться и снова искать что-то хорошее и светлое.

Спустя неделю после свадьбы, реальность по имени Пол ударила Британи в первый раз и продолжала методично и с регулярностью наносить все новые и новые удары. Но Брит сильная! Она доползла до Убежища, и общими силами мы поставили ее на ноги.

Затем мысли снова вернулись к Антону… и нехотя, я все равно провела параллели нашей с ним истории и истории Брит и Пола. Франц никогда не бил меня, и я с уверенностью могу сказать, что он скорее оторвал бы себе руку, чем причинил мне физический вред. Нет… он намного изощренней. Он бил меня словами и резал равнодушием. Больно, до крови, так, чтобы каждый шрам на моей душе болел и напоминал о нем. Так, чтобы я каждую секунду своей жизни помнила о нем.

Антон стал для меня самым светлым моментом в моей жизни и в то же время самым темным. Мне надоело жить и видеть только черное и белое.

Я устала. Хочу жить жизнью, там, где хоть на минутку, хоть на несколько секунд не будет Антона. Мне нужно избавиться от этой зависимости, если надо, то я выпущу всю кровь, которая течет во мне с его именем по венам, но я избавлюсь от него.

Пусть звонит, пусть приходит… я буду готова. И в этот раз я не сдамся.

Пиликнул телефон, мне пришла смс от Джейсона.

«Я завтра возвращаюсь в Лондон. Вечером заеду. Целую».

Закусила губу и зажмурилась от безысходности…

От того, что мне придется сделать больно этому замечательному парню. Но, не смотря ни на что, я должна это сделать.

* * *

Я люблю утро в Лондоне. Когда нет суеты, и город только-только просыпается. Можно фантазировать и представлять себя кем угодно. Иногда, я представляю себя героем из фильма «Я — Легенда». Ибо мы с Красавчиком сами гуляем по парку, и вокруг ни одной живой души. Пес бегал за палкой, которую я ему кидала время от времени, а я слушала музыку, которая лилась из наушников. Прибавила громкость и начала подпевать и пританцовывать в такт. Надеюсь, что никто сейчас меня не снимает на камеру, не хочу смотреть на себя в ролике по Ютюб с каким-нибудь ужасным названием, вроде: Шизик на свободе или Ритуальный танец белой чики.

Музыка закончилась, и я посмотрела в сторону, где только что находился Красавчик, но его там не было. Я резко обернулась и заметила, что он лает и кидается на какого-то мужчину. Я настолько растерялась, что не сразу поняла, что пес вовсе не нападает, а ластится к человеку. Моментально вынула наушники из ушей.

— Красавчик, что за… — но слова так и замерли на моем языке, стоило мне рассмотреть мужчину.

Глава 13

АНТОН

Следующее утро я провел в спортзале. Тренировки всегда помогали вернуть мне ясность ума, а в последнее время это стало просто необходимо. Эмоции постоянно берут верх над моими мыслями, что чертовски раздражает.

Прошлой ночью заснуть так и не удалось. Я, словно одержимый раз за разом прокручивал в голове произошедшее, и единственным моим желанием было сорваться и поехать к Надежде. Я этого не делал, ведь сам же дал ей время на то, чтобы все осознать и принять. Но что-то мне подсказывало, чем дольше этого самого времени пройдет, тем сложнее мне будет пробиться сквозь ее отчуждение.

Я не мог выкинуть из головы этот чертов контраст. Сносящая с ног страсть сменяется холодной отчужденностью и сожалением. И хотя я ожидал нечто подобного, понимая, что Надя снова спрячется в свой кокон, начнет жалеть о случившемся между нами, это не уменьшало горечи, которой я буквально пропитался. Не мог понять, чего хочу сильнее — прижать ее к себе или же схватить за плечи и трясти, пока она не сдастся. Черт!

Вылил остатки воды из бутылки прямо на голову, в бессмысленной попытке освежиться. Мышцы приятно ныли, давало о себе знать то время, когда я забросил тренировки, банально не имея на них времени. Отключил звук в наушниках, и до моего слуха сразу же донесся звонок разрывающегося мобильного.

— Ну и куда ты вчера пропал, Тони? — услышал в трубке веселый голос Стива.

— Удалился по-английски, — ответил ему, протирая шею полотенцем, — или ты скучал?

В ответ мне было смачное ругательство, на что я лишь ухмыльнулся.

— Так что, ты сегодня встретишься с риэлтором?

— После обеда, как и договаривались, — ответил ему.

Обсудив со Стивом еще пару текущих вопросов, вернулся в свой номер. Приняв душ, позвонил Надежде. Разговора не получилось, и я понял, что звонить ей было ошибкой. Нужно просто ехать к ней, не предупреждая, не давая времени на сомнения. Тем более, я был уверен, за прошедшую ночь, их у нее лишь прибавилось.

По утрам Надежда гуляет с Красавчиком в парке. Я знал про этот неизменный для нее ритуал, и решил подловить ее именно там. Черт, вся эта ситуация уже доходит до абсурда.

* * *

— Ждем от вас аванс, мистер Франц, — улыбнулась мне риэлтор, вставая с кресла после долгого разговора, — объект будет сдан точно в срок, так что никаких проблем быть не должно.

Девушка уже собиралась уходить, когда меня посетила неожиданная мысль. Лучшие решения — спонтанные, те, что приняты под влиянием какого-то сильного порыва. И в данный момент этот самый импульс и накрыл меня.

— Я хочу ознакомиться с вашими предложениями по жилым коттеджам, — остановил риэлтора, — желательно, сегодня.

Сразу же отметил, как загорелись глаза девушки, предвкушая еще одну удачную сделку. Еще около получаса она показывала мне презентации домов и вилл, но ничего подходящего из увиденного для меня не нашлось. Я и сам не понимал, зачем это делаю. Ведь я даже не был уверен, что останусь в Англии, и все это может оказаться лишь бессмысленной тратой денег. Но я упорно продолжал рассматривать предложенные мне фото, всерьез решив приобрести недвижимость в Лондоне. Неосознанно, я искал именно тот дом, который понравится Надежде. Когда поймал себя на мысли, что рассматриваю фото очередного коттеджа и представляю, как приведу ее в этот дом, я отложил папку в сторону.

— Я хочу осмотреть некоторые из них, — сказал риэлтору, — мой секретарь с вами свяжется.

Девушка лучезарно улыбнулась и, попрощавшись, покинула кабинет. Еще некоторое время я сидел, бездумно смотря на закрывшуюся за ней дверь, затем встал и подошел к окну. С высоты шестнадцатого этажа открывался отличный вид. Тауэрский мост виден, как на ладони. Посмотрел на небо, которое заволокло тучами, и вспомнил, как Надежда жаловалась на недостаток солнца в этой стране. Черт, как давно это было. Тогда, в доме у озера, она была совершенно иной. Такая открытая, такая живая и настоящая. А ведь по сути это был единственный раз, когда мы оба не играли чужие роли. Редкий момент полного единения, оттого и столь ценный…

Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет буквально влетел Стив. Выглядел он паршиво. Мешки под глазами, развязанный галстук и тяжелый взгляд говорили о том, что произошло нечто непредвиденное. Даже не удостоив меня и парой слов, он молча прошел к бару и налил себе виски. Выпил одним глотком, слегка поморщившись, и уселся на диван, откинув голову назад.

— Свадьбу перенесли, — глухо сказал он, — церемония состоится через три недели. Ты был прав, я влип, Тони.

Он резко сел и уставился на меня безумными глазами. Сейчас я всерьез стал опасаться за друга, точнее, за его рассудок.

— Ты же сам согласился, — ответил ему, — месяцем раньше, месяцем позже, не суть.

Я сел в кресло напротив. Не знал, что сказать Стиву, да ему мои слова и не требовались. Мы так и сидели молча, друг напротив друга, каждый пребывая в собственных мыслях. Почему-то сейчас, глядя на пребывающего в отчаянии друга, я мог лишь думать о том, что и в моих отношениях с Надеждой все было изначально неправильно.

Стив был вынужден связать себя узами брака с девушкой, которую даже не знал, минуя период знакомства и ухаживания. Но вот же парадокс. Я сам же лишил этого и Надежду. Не было этого у нас, да и быть не могло. Раньше… но не теперь. С какой-то одержимостью я осознал, что хочу дать ей это. Хочу попытаться. Она заслуживает нормальной жизни, так же как и заслуживает знать правду.

— Они уже составили брачный контракт, ты можешь себе представить, — продолжал жаловаться Стив, — первым моим желанием было сжечь его к чертям.

— Все так печально? — я ухмыльнулся ему, прогоняя мысли о Надежде.

— Слишком мягко сказано, — помрачнел он и встал с дивана.

Подошел к столу, и, заметив папку, которую оставила риэлтор, сразу же взял ее. Он стал медленно пролистывать фотографии, и его брови поползли вверх в удивлении.

— Ты что же, — Стив посмотрел на меня вопросительно, — все же решил пустить корни в нашей стране?

— Понятия не имею, — я закурил сигарету, не желая открывать заранее свои планы. Черт, я ведь и сам не был в них уверен до конца.

— Да брось, Тони, — настроение Стива резко поменялось, — будем дружить семьями.

Сказав это, он засмеялся, но смех его был горьким и неестественным. Через полчаса Стив уехал, оживившись после звонка очередной своей подстилке. Его, как будто подменили, и, глядя на друга, я с уверенностью мог сказать, что эта ночь у него будет бурной.

Я же продолжал сидеть в кабинете, не спеша покидать его. Возникла мысль поехать к Надежде, но я сразу откинул ее, решив, что именно этого она и ждет от меня. Все же малышка хорошо меня изучила. И она была бы права, думая, что после слабого запрета приезжать к ней домой, я поступлю наоборот. Да, черт возьми, именно этого я и хотел. Но лучше подождать и застать ее врасплох. Тогда, когда она этого совсем не ждет.

* * *

В парке было немноголюдно. Я сразу же увидел Надежду, играющую с собакой, и прислонился к одному из деревьев, наблюдая за ней. Она была целиком и полностью увлечена игрой с Красавчиком, в ушах наушники, а на лице улыбка. До чего же она красива. Сейчас Надя выглядела такой юной, мне на бесконечно долгое мгновение показалось, что я вернулся в прошлое.

В глубине души я надеялся на то, что стоит подойти к ней, окликнуть, она повернется ко мне все с той же лучезарной улыбкой и посмотрит так, как умеет лишь она. Чувственно, с бурей эмоций, сносящей на хрен с ног своей мощью и силой. И все будет, как прежде. Пришлось на секунду крепко зажмуриться, чтобы прогнать этот образ.

Тем временем Надя бросила палку, что держала в руках, в ближайшие кусты. Пес сразу же кинулся на ее поиски, а она смотрела ему вслед, улыбаясь. Я видел, что ее губы слабо шевелятся, и по тому, как она притопывала ногой, понял, что она танцует под музыку. Мне хотелось смеяться. Мне хотелось броситься к ней, схватить на руки и кружить, разделяя ее веселье. Хотелось целовать, чувствуя на своих губах ее искреннюю улыбку. Черт! Словно в необдуманном порыве сделал несколько шагов вперед, приближаясь к Надежде, как вдруг из кустов выскочил ее пес и кинулся ко мне. Красавчик приветливо вилял хвостом и норовил закинуть лапы на мой костюм.

— Ну, привет, приятель, — почесал его за ухом и получил в ответ преданный взгляд.

Я поднял голову и посмотрел в сторону Нади. Она все еще не замечала моего присутствия и стояла, повернувшись к нам спиной. Чертову долю секунды я думал о том, что не хочу разрушать этот момент. Не хочу видеть, как с ее лица уходит улыбка, и на нем появляется холод и отчуждение.

Но вот она повернулась в нашу сторону, и по тому, как девушка продолжала улыбаться, я понял, что она не сразу сообразила, кто перед ней. Это длилось лишь мгновение. Тут же улыбка застыла, а через секунду и вовсе, губы были плотно сжаты. Она направилась в нашу сторону.

— Что ты здесь делаешь? — спросила меня, прожигая недовольным взглядом.

— И тебе доброе утро, — ответил ей, слегка улыбнувшись, — нам нужно поговорить, Надежда.

Она сложила руки на груди и картинно закатила глаза.

— Раньше за тобой не наблюдалось такого красноречия, — ее голос так и сочился ехидством, — говори, что тебе надо, Франц. Я тороплюсь.

Я взял ее за руку, ожидая, что она выдернет ее. Посмотрел на нее и приподнял вопросительно бровь, почувствовав, как ее ладошка дрогнула в моей руке. И пока она не успела отстраниться, потянул ее к ближайшей лавочке. Надя все же последовала за мной, присела на самый край в другом конце лавки. Я улыбнулся от этого поступка, и, не смотря на нее, сказал.

— Все изначально было неправильно. У нас. Теперь я это понимаю.

Надя усмехнулась и наигранно хмыкнула.

— Решил вспомнить былые времена? — немного помолчала, и через секунду ее лицо стало решительным, — да, ты прав. Все было неправильно, Антон. Но это не было ошибкой.

Она посмотрела на меня, и по ее взгляду невозможно было что-либо прочесть. Я повернулся в ее сторону, смотрел пристально, стараясь понять, что она чувствует сейчас.

— Я знаю. Единственная ошибка была в том, что я скрыл от тебя правду, — сказал, не отводя взгляда, — стараясь уберечь, но на самом деле сделал лишь больнее. Мне жаль.

Надя отвернулась и сжала губы. Черт, а мне так важно было видеть ее глаза сейчас.

— Мне казалось, что ты просто наигрался, — сказала она ничего не выражающим голосом, — я не знаю, что ты хочешь услышать от меня. Прошлое должно остаться в прошлом.

Она замолчала и тихо вздохнула. Потом повернулась ко мне и продолжила.

— Мы сделали свой выбор, ты сделал его за меня, — поднялась со скамейки, пытаясь убежать от этого разговора, — мне пора.

Чувствовал, как меня наполняет злость. По большей степени на себя.

— Сядь, — сказал ей резко и тут же добавил спокойнее, — пожалуйста.

Надежда остановилась и удивленно посмотрела на меня. Да уж, я даже не мог вспомнить, а были ли моменты, когда я ей говорил это слово. Она медленно опустилась обратно на лавочку и стала смотреть прямо перед собой. Спина прямая, словно неестественная.

— Ты же свой сделала два дня назад, Надя, — напомнил ей, — и обратно дороги нет. Ты и сама это знаешь.

От упоминания случившегося, она сморщилась. Но потом посмотрела на меня, и в ее взгляде я увидел печаль, от которой хотелось выть.

— То, что между нами произошло в доме у Ричардсонов… — замолчала и твёрдо посмотрела мне в глаза, — это было прощание, Антон. С теми, кем мы были раньше друг для друга. Не нужно пустых иллюзий. Мы — чужие люди, и нас больше ничего не связывает.

Я с болью отметил, что она схватилась руками за скамейку.

— Я, правда, желаю тебе добра, — Надежда сглотнула и неожиданно провела рукой по моей щеке, — и хочу, чтобы ты был счастлив, Франц. Ты этого достоин. Я тоже буду счастлива, но без тебя. Просто отпусти меня.

А я тут же перехватил ее руку и рывком притянул к себе. Прижал, как можно крепче и, глядя ей в глаза, произнес спокойно.

— Сама то веришь?

Надя даже не пыталась отстраниться. Смотрела на меня прямым взглядом.

— Не только верю, но и чувствую это.

Я поднял руку и провел большим пальцем по ее губам. Отмечая, как они дрогнули на секунду.

— Лгунья, — сказал ей, — у нас еще есть шанс, Надя. Если ты сможешь забыть мою ложь.

Она отодвинулась после моего прикосновения и грустно улыбнулась.

— Возвращаться — плохая примета, Антон. Я больше не хочу. Не хочу забывать.

— Иногда, чтобы начать новую жизнь, нужно вернуться в прошлое. И отпустить его, Надя, — ответил ей и отвернулся в сторону.

Стал смотреть в парк. Постепенно он стал заполняться людьми. Кто-то спешил на работу, кто-то устроил утреннюю пробежку. Красавчик резвился неподалеку, периодически поднимая голову и смотря в нашу сторону. Я не знал, как сказать ей, как объяснить свой поступок. Но мне чертовски важно было это оправдание.

— Ты же помнишь, в каком мире я жил. Это удавка, чертова удавка, которая не дает дышать! — стиснул руки в кулаки, — Я сделал это ради твоей безопасности, хотел оградить от всего дерьма, что меня окружало.

Повернулся к ней и схватил мягко за плечи, разворачивая к себе.

— Но теперь все изменилось. Я изменился, Надя!

В ее глазах вспыхнуло раздражение, и она ответила, повысив голос.

— Опять только твоё «Я», Антон, — ее тон был почти усталым, — но я тоже изменилась, выросла, стала другой, чёрт возьми! Я не помню, где и в каком мире ты жил, я просто этого не знаю! Ты мне ни разу не разрешил хотя бы подсмотреть! А сейчас ты говоришь, что изменился? Я рада за тебя! Иди, живи и радуйся!

По мере того, как она говорила, моя хватка усиливалась. Не удержавшись, встряхнул ее за плечи. Не заметил, как и сам перешел на повышенный тон.

— Это не жизнь! Черт, я сам себе противен, что бегаю за тобой, как какой-то пацан! — встряхнул ее еще раз, — зачем ты делаешь это со мной?

И не дожидаясь ее ответа, я накинулся на ее губы. Зло, отчаянно, до боли. Не обращая внимания на то, что Надя не отвечает мне. Сидит, не шевелясь, позволяя мне целовать ее, не более. Твою мать! Сдержав злой рык, отстранился от нее.

— Мне жаль, — сказала она твердым голосом, — я понимаю, что была единственным положительным моментом твоей жизни, как и ты для меня. Тогда нам обоим это было нужно. Просто не цепляйся за меня, а живи дальше, Антон. Это будет больно, но это жизнь.

Она грустно улыбнулась и поцеловала меня в щеку, встала со скамейки. Я не стал удерживать ее, не сейчас. Я не хотел слушать ее. Черт возьми, это же какой-то бред! Я просто не верю, мать вашу, не верю, что она так думает. Но вдруг это на самом деле так…

— Мы не предохранялись, ты не забыла?

Горло будто перехватило колючей проволокой.

Я с трудом выдавил из себя эти слова, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Все, во что верил, рушилось в этот момент с оглушающим шумом в голове.

— Я помню.

Она даже не повернулась. Сказала это так тихо, что я едва услышал, и тут же ушла, подозвав своего пса. Через мгновение они скрылись из виду, а я же, как дурак продолжал сидеть на чертовой лавочке, прокручивая в голове раз за разом ее слова. Черт, тогда, три года назад, она чувствовала тоже самое?

Не знаю, сколько времени я продолжал так сидеть, уперев локти в колени и опустив голову. Пока не начал смеяться. Бл*ть, это даже забавно.

Я словно ополоумевший псих строю призрачные планы, да с тем же гребаным домом…

А ей это не нужно. Чертов глупец! Отчаянно хотелось напиться в хлам.

Я резко встал и направился к машине.

Глава 14

НАДЯ

Мы с Красавчиком вернулись в квартиру. Пес начал громко лаять и выпрашивать завтрак. Я его накормила, сама села на диван и подтянула коленки к груди. Сердце до сих пор стучало о ребра, грозя оставить синяки. Мне не верилось во все то, что недавно происходило в парке. Неужели это было на самом деле? Такое ощущение, что я просто наблюдала за всем со стороны. Кто-то похожий на меня, как две капли воды говорил все те вещи Антону. Спокойно, без скандала и нервов.

Правильные вещи… Но отчего же сейчас так гадко внутри и такое чувство, что нечем дышать? Словно со всеми сказанными словами во мне закончился кислород.

Постоянно задаю себе вопрос, зная, что Антон не даст мне нужного ответа. Зачем он вернулся? Снова напоминает и мучает меня. До сих пор с содроганием вспоминаю тот день, когда он бросил меня, когда я вся в слезах и соплях собирала кусочки своего мира. Он появился и принес с собой новую порцию боли для меня, как будто до этого ее было недостаточно.

Я так любила Антона… Отчаянно. До боли. Мое сердце до сих пор переполнено от силы этого чувства к нему. Если бы он появился раньше, я бы его простила. Наплевав на себя, бросилась бы к нему на шею и никогда не отпускала.

А сейчас уже поздно менять свои решения. Я ступила на эскалатор, который поднимает меня вперед, и шаг назад будет убийственным. Я это знаю и двигаюсь дальше. Без него. Одна. Это больно, но я знаю, что выживу, смогу. Просто нужно поставить жесткие рамки, запретить себе думать о нем, реагировать на него, скучать по нему.

Кожа покрылась мурашками, а сердце пропустило удар…

Внутренний голос, издеваясь, шептал мне, что я не смогу без Антона, этот мужчина во мне навсегда.

* * *

Приняв душ и затолкав все мысли об Антоне куда подальше, я поехала в клинику. Слова Франца сегодня утром еще раз уверили не переносить прием у доктора Морган.

Как бы ни было удивительно, но мое настроение поползло вверх, и я искренне улыбалась, когда приехала в клинику.

Когда со всеми процедурами было покончено, мне сказали, что результаты мне сообщат сразу же, как только они появятся. Не стала дожидаться их в клинике и поехала обратно домой. Всю дорогу, ругаясь на себя, за то, что забыла документы и ключи от офиса. Утро явно не типичное.

Припарковалась около дома и решила пешком подняться по лестнице. Стуча каблуками по ступенькам, я наконец-то добралась до нужного этажа. Вставила ключ в замочную скважину, и тут же была подхвачена чьими-то сильными руками. Вскоре меня отпустили на пол и прижались губами в поцелуе.

— Как я соскучился по тебе, детка, — оторвавшись от моих губ, пробормотал Джейсон куда-то мне в волосы.

Я обняла его в ответ.

— Я тоже скучала, Джейсон, — действительно скучала.

Еще раз, прижав меня к себе, парень отстранился и улыбнулся.

— У меня для тебя подарок.

— Не стоило… — начала я, но Джейсон лишь отмахнулся от меня, подвел к дивану и усадил. И только сейчас я начала понимать что происходит…

— Джейсон, откуда у тебя ключи от моей квартиры? — спросила я, стараясь, контролировать свой голос, чтобы он не звучал напряженно, так же как все мое тело.

— Давно сделал себе дубликат. А что? Это проблема? — легко ответил парень.

И я просто промолчала. Видимо, не считая это странным, Джейсон достал из рюкзака пакет и вручил его мне. Я приняла его и тут же запустила руку внутрь. Через несколько секунд я держала в руках мягчайший свитер из овечьей шерсти с изображением каких-то кельтских узоров. Моя улыбка стала еще шире.

— Спасибо, Джейсон. Я уже люблю этот свитер.

Парень положил руку мне на талию и притянул к себе, уткнулся носом в шею и прошептал.

— Так и знал, что тебе понравится, детка.

Я попыталась отстраниться, на что меня прижали еще чуть крепче. Его прикосновение было таким неправильным…

Мне захотелось отбросить его от себя. Память еще столь свежа и если закрыть глаза, то можно ощутить другие губы и другие руки. Глубоко вздохнула, собираясь с силами. Сегодня я с ним расстанусь.

— Как твоя бабушка? — поинтересовалась я.

Джейсон уверил, что опасность миновала, и врачи сами в шоке, лишь разводят руками. Затем принялся рассказывать за остальных своих родичей, про саму Ирландию…

А я сидела и чувствовала, себя, словно песочные часы, в которых песчинки подходят ко дну, нещадно отсчитывая точку нашего с Джейсоном конца.

— Надя, ты меня слушаешь? — вывел меня из мыслей парень.

— Да, конечно. Я рада, что с твоей бабушкой все хорошо, Джейсон…

Я замолчала и все же отстранилась от парня. Трудно было заставить себя, смотря ему в глаза, намеренно причинять ему боль, очень трудно. Но ничего другого мне не оставалось. Это минимум, что я могу сделать.

— Джейсон, помнишь, ты мне сказал подумать? — я не уточняла ничего, парень и так прекрасно знал, о чем я говорю.

Он перевел на меня напряженный взгляд и коротко кивнул.

Я прикусила губу и отрицательно покачала головой.

— Извини… — еле слышно прошептала я.

Но вокруг нас царила такая тишина, что мой шепот напоминал грузовой поезд, прибывший на перрон. Джейсон убрал руку с моей талии и резко провел по волосам. Снова воцарилось молчание, а я даже дышать боялась. А еще боялась его вопросов, ведь ответ был всего один: Антон. Спустя пару минут парень тихо спросил.

— Почему?

Этого я и страшилась. На миг прикрыла глаза, и слова сорвались сами с собой.

— Я не люблю тебя, — Джейсон вздрогнул и посмотрел на меня с болью. Чувствовала, что у меня начало щипать глаза.

— Прости. Но ты достоин любви, — голос предательски дрогнул, — Я так хотела полюбить тебя…

— Не надо, Надя. Не продолжай, — жестко оборвал меня он, — Я не хочу твоей жалости.

Я не знала, что говорить, как вести себя и чего ожидать. Да, я знаю Джейсона Бишопа уже долгое время, но в этой ситуации я даже представить не могу, как он поведет себя.

Парень поднялся с дивана и повернулся ко мне спиной. Я видела, как он напряжен, пару раз резко сжал и разжал кулаки.

— У тебя другой? — не поворачиваясь, задал вопрос.

Я растерялась, мне захотелось рассмеяться и покрутить пальцем у виска, какой другой, черт возьми? Но смех так и замер на губах. Не другой, все тот же. Он единственный, из-за кого я за секунду могу сойти с ума и, не смотря ни на что, всегда выбираю его. Это словно рефлекс.

Когда я не ответила, Джейсон развернулся ко мне.

— Кто он? — зло выплюнул тот.

— Джейсон. Это… Я не…

— Что не? Что? — я вздрогнула от крика парня, а он, не обращая внимания, продолжал повышать голос.

— Поверить не могу. Я считал тебя особенной. Всем это доказывал. Говорил, какая у меня Надя хорошая.

Дыхание у меня сбилось, и в горле начал разрастаться ком. Я делала маленькие осторожные вдохи, чтобы не спровоцировать поток подступающих слез. Сейчас я не имею права плакать.

— Джейсон, мне так жаль…

— ЖАЛЬ? Оставь жалость при себе, Надя! Она мне не нужна? — когда я не ответила, он зло прошипел.

— Поняла меня?!

Я быстро кивнула. Сейчас мне стало страшно, таким Джейсона я еще не видела. Эта его сторона пугала меня до чертиков.

Парень двинулся в мою сторону, а я вжалась в диван с бешено колотящимся сердцем. Джейсон положил обе руки на спинку дивана, взяв меня в своеобразную клетку, из которой не вырваться. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— А теперь скажи мне, кто он, — спокойно и так холодно проговорил парень, что у меня мороз побежал по коже.

Я не могла больше на него смотреть. Зажмурилась. И почувствовала отвращение к себе. Снова. Если бы не я, то он бы не сорвался. Это я сделала с ним.

— Кто он? — парень потянул меня за волосы не больно, но ощутимо. Не открывая глаз, я отрицательно покачала головой.

— Скажи мне, Надя, хотя бы это… — тихо, с болью проговорил он.

Я распахнула глаза и увидела…

Увидела, как я сломала Джейсона, как оставила ему шрам со своим именем на сердце.

— Антон.

Я больше не могла ничего от него скрывать, не после того, что сделала с ним. Джейсон отшатнулся от меня, как от заразной. Я видела отвращение в его глазах.

— Ты спала с ним? — я кивнула.

Смотреть на парня не было сил. Я перевела взгляд на пол.

— Знаешь, может, тебе нравится, когда тебя насилуют? — я резко подняла голову, такое чувство, будто меня со всей силы ударили в грудь, — Не важно, физически или морально.

Парень поднял сумки и направился к выходу, не оборачиваясь, добавил.

— Ты больная.

Я лишь горько усмехнулась, думая, как чертовски прав Джейсон. Слез не было, глаза оставались сухими, а вот внутри плескался океан.

Я действительно больная. Я — гребаная наркоманка. Францезависимая. Иногда я думаю, что лучше действительно подсесть на наркотики, чем на человека.

Глава 15

АНТОН

Звонок мобильного отдавался в голове тупой ноющей болью. Черт, казалось, что человек звонит уже гребаную вечность. С трудом встал с кровати, едва не снеся рукой арсенал бокалов и бутылок, стоявший на тумбочке. Да уж, вчера я явно не видел берегов.

Телефон продолжал надрываться, причиняя практически нестерпимую боль в висках. Схватив трубку, я ответил. Точнее, голос был похож на скрежет ржавого металла.

— Ты издеваешься, бл*дь?!

— Мне кажется, это ты наплевал на все свои обязательства, Тони! — это, конечно же, был Стив.

Голос друга был до омерзения бодрым и недовольным.

— Ты, где есть? — едва ли не кричал он, — ты в курсе, что мы не можем начать собрание акционеров без тебя?

Я честно постарался разыскать в памяти хоть какое-то упоминание об этом чертовом собрании. Тщетно. Память услужливо предоставила лишь воспоминания последней ночи, хотя и обрывочно. Мне срочно нужен душ…

— Стив, — начал я как можно тише, боясь, что головная боль лишь усилится, — придумай что-нибудь. Мне нужен час.

В трубке раздались ругательства, но я уже не слушал, нажав на отбой. Добрел до ванной и, не мешкая, встал под ледяной душ. Из горла вырвался глухой рык, мышцы моментально напряглись от бешеного перепада температуры. Но в голове заметно прояснилось, и на том спасибо.

Приняв бодрящий душ, вышел из кабины и подошел к зеркалу. Увидев собственное отражение, поморщился. Я был похож на конченого наркомана. Мелькнула мысль, что являться в таком виде на собрание учредителей явно не стоит, но я отмел ее, как несущественную. В баре обнаружилась бутылка минералки. Высушил ее одним глотком, чувствуя, как постепенно начинаю приходить в норму. Сколько же я выпил?

Взгляд метнулся к прикроватной тумбочке и со второго раза сосчитал три бутылки виски, одну водки и несколько рюмок, разбросанных на полу. Заметил у входной двери раскрытую пачку сигарет и, даже не задумываясь, как они там оказались, вытащил одну. Подкурил и с наслаждением затянулся, прикрыв глаза.

Как ни старался, я не мог вспомнить, когда напивался так в последний раз. Лишь когда был неотесанным сопляком, мог позволить себе уйти в такой загул. Но вот уже много лет я всегда был способен контролировать ситуацию и не напиваться до отключки. Твою мать! В голове сразу же всплыл разговор, который предшествовал всему этому. Я почувствовал злость. Надежда снова смогла разрушить мое спокойствие и заставить забыть про здравый смысл.

Черт, я ведь точно вспомнил, что в какой-то момент твердо решил свалить на хрен с гребаного Лондона и вернуться в Россию. В чертово зыбучее ничто. Та часть меня, которая была хорошо мне знакома, требовала бросить все и забыть. Перестать вести себя, как подросток, бегая за Надеждой. Сохранить свою гордость, как бы нелепо это ни звучало.

Стены номера давили на меня, и я спустился в ресторан, который располагался прямо на первом этаже отеля. В тот момент я был зол до чертиков. В голове боролись между собой две мысли, одна другой безумнее. Поехать к Надежде и заставить сказать, что все сказанное ею — ложь! Выбить из нее это признание любой ценой. Вторая же — оставить все, как есть. Принять ее выбор и сдаться. Оставить ее, каких бы трудов мне это не стоило.

Я сидел за столиком, наедине с бутылкой виски, не обращая ни на что внимания. Но это было лучше, чем сгорать от боли и неверия в полном одиночестве номера.

Через тридцать минут я увидел, как в ресторан вошла женщина. Ее лицо было мне смутно знакомо, и через мгновение я вспомнил. Это была одна из учредителей фирмы. Точнее, жена одного из акционеров, который ни разу не появлялся на собраниях. Во всяком случае, на тех из них, на которых присутствовал я. Как ни старался, имя ее я вспомнить не мог, по причине того, что даже и не запоминал за ненужностью.

Женщина меня не видела. Она изящно села за предложенный ей столик и стала медленно пролистывать меню. Сделав очередной глоток, стал за нею наблюдать. Я не мог не отметить ее красоту. Черные брюки, подчеркивающие стройные бедра, голубая блузка, открывающая высокую грудь. Идеальная кожа, необычный разрез глаз и черные волосы. На вид лет тридцать — тридцать пять. Все это отмечал чисто автоматически. Смотрел на нее и ничего не чувствовал. Стив не раз упоминал о том, что был бы не прочь с ней поразвлечься, но отношения в бизнесе для него табу. Мысли невольно перенеслись в иное русло. Каково это, быть с ней? Каково это, отпустить прошлое и вернуться к той жизни, где не было чувств?

В этот момент женщина подняла голову и посмотрела прямо на меня. В ее глазах мелькнуло узнавание и мимолетное удивление. Я намеренно не стал отводить взгляда и продолжал молча смотреть на нее. Она приподняла бровь вопросительно, и ее губы едва заметно дрогнули, что сразу же привлекло мое внимание.

Слишком быстро мы очутились в моем номере. Слишком точно поняли друг друга с полувзгляда. Она позволила сорвать с нее всю эту чертову одежду. Я набросился на нее с каким-то отчаянием, словно изнывающий от жажды в открытом море бросается пить соленую воду. Никаких чувств, никаких эмоций… это так знакомо… только вот горечь, пропитавшая всего меня, не уходит… не дает отвлечься и заставляет, стиснув зубы гладить нежную кожу… уже сминая, оставляя красные следы…

Женщина отвечает с не меньшей страстью, и в какой-то момент меня посещает мысль — а какие внутренние демоны ее кинули на этот шаг?

Не было слов, не было ненужных разговоров, и через мгновение мы уже на постели, и нас разделяют лишь миллиметры ткани. Пустота в душе, она давит, грозя поглотить меня без остатка. На автомате отмечаю, что тело давно готово, как и женщина подо мной. И в этот момент она произносит одно лишь слово.

— Моника…

Ее голос тягучий, с характерной хрипотцой. Но именно ее имя становится для меня ушатом холодной воды. До этого женщина была лишь оболочкой, телом, которое должно отвлечь. Мы оба застываем и смотрим друг другу в глаза. В ее я вижу боль и какую-то непонятную мне борьбу. В моих же, я уверен, лишь тьма. Не знаю, как она воспринимает это. Все происходит так быстро, мы действуем словно сговорившись. Не произнеся ни слова, одновременно отстраняемся друг от друга, и через пять минут я снова оказываюсь в номере один. Это правильно.

Звоню на ресепшн и заказываю выпивку. С этого момента я забываю про женщину, которая каким-то неведомым образом открыла мне глаза. Черт, ведь еще немного, и я бы совершил очередное предательство. Я тону в чувстве отвращения к себе, едва сдерживаясь от желания крушить все вокруг. Методично напиваюсь, стараясь прогнать эти чертовы чувства. Ненужные, безумные. Но одно понимаю точно — я ни за что не уеду из гребаного Лондона. Верну ЕЕ, во чтобы-то ни стало.

Ведь это же Лучик, мой Лучик. Девочка, которая не сломалась, хотя сука-жизнь раз за разом била ее наотмашь. И каждый раз она поднимала голову вверх и двигалась вперед. Последний удар нанес я сам. Сколь угодно можно оправдываться причиной моего поступка, но это не умаляет боли, что я причинил. И нет ничего удивительного, что Надя хочет забыть прошлое, забыть меня… от этих мыслей нутро снова опаляет лавиной боли, но теперь я могу ее принять. Я всегда знал, насколько Надя сильная. И то, что произошло, лишь подтверждение ее силы духа. Только вот, чтобы понять это, мне пришлось нажраться в хлам.

Глава 16

НАДЯ

На следующий день после расставания с Джейсоном я просто была завалена работой, что было к лучшему. Мне пока не хотелось думать, куда я в очередной раз свернула в своей жизни. Мне осточертело думать про правильность решений. И я элементарно боялась, что, если начну все это разбирать по полочкам, то пойму, что совершила ошибку. Ведь не зря существует выражение: Стерпится-слюбится. Значит, так бывает и, возможно, стоило еще подождать? Но я тут же прогоняла от себя эти мысли. Это нечестно по отношению к Джейсону. Мне до сих пор было больно от его последних слов, они глубоко ранили меня и осели глубоко внутри, словно острые занозы, которые при каждом вдохе впиваются в плоть, причиняя боль. Пройдет время, и Джейсон остынет, я верю в это. В запале много чего можно наговорить и сделать…

Мне ли не знать. У меня нет права судить парня. Если ему от этого легче, то я готова «подставить другую щеку».

А пока от всех этих мыслей и чувств меня спасала работа. Мне безумно нравится помогать людям. Убежище уже завоевало некую репутацию, и у нас стало появляться все больше и больше людей. Следом за Дэстини и Британи, мы помогли еще многим семьям встать на ноги и почувствовать землю под ногами, а не зыбучие пески.

В кабинет постучались, и на пороге появилась Меган, одна из наших сотрудниц.

— Привет, Надин, — бодро поздоровалась девушка и села в кресло напротив меня.

Я подняла глаза от бумаг и улыбнулась девушке.

— Привет, Меган. Как Джеймс? — при упоминании имени сына глаза Мег просияли.

— Уже совсем большой стал, не могу поверить, что нам в этом году в школу, — покачав головой, ответила та.

Я хмыкнула.

— Да, дети быстро растут, особенно чужие. У меня у брата трое, и каждый раз, когда я их вижу, мне кажется, что они меняются до неузнаваемости.

Девушка мягко рассмеялась и тряхнула своими рыжими волосами.

— Сола снова пропала. Это уже третий раз за месяц, если об этом узнает Суд по делам несовершеннолетних или Семейный суд… то нам влетит. Мы обязаны сообщить, Надин. Леонардо всего два года. Она его тупо бросает у нас, как будто мы — няньки.

Я прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла, устало потерла переносицу.

— Мы не можем сообщать, Меган, — тихо проговорила я, не открывая глаз, — кроме Лео у нее никого нет. И я не могу собственноручно отправить ребенка в приют.

— Боже, Надин! — девушка фыркнула и всплеснула руками, — твоя мягкосердечность тебя когда-нибудь погубит! Какая тебе разница, есть у нее кто-то или нет. За ребенком нужно следить! Если государство предоставляет опеку, то его нужно отправить в приют. А иначе…

Я покачала головой, не желая слушать продолжение.

Девушка повысила голос.

— А иначе у всех нас будут проблемы. Мне они не нужны.

— Я понимаю. Ты права, конечно. Я не хочу для вас проблем. Я… Я поговорю с ней, Меган.

Девушка насмешливо подняла бровь.

— Я серьезно поговорю с ней в этот раз и четко дам понять ее шаткое положение.

— Ну-ну. Удачи в этом.

Еще немного поболтав, девушка покинула мой кабинет. Со стоном опустила голову на стол и зарылась руками в волосы. Что же делать теперь? Я совершенно не знала, как быть в ситуации с Солой. Одно я точно знала, что не отдам Леонардо собственноручно в приют. Я не буду портить детство этому милому, прекрасному ребенку. Я уже давно пытаюсь понять, что нужно Соле. Да, она рассказывала свою историю, о том, как ее бывший измывался над ней. Но она не похожа на здешних женщин. Я понимаю это, вижу это. Но когда она появилась у нас на пороге с двухлетним ребенком на пороге…

Когда мальчик посмотрел на меня своими огромными зелеными глазами, так выделяющимися на его смуглом личике, я просто не смогла отказать ей. И каждый раз, когда она пропадает, я не могу ее выгнать. Нет, не так, я не могу сказать «нет» Лео.

Услышала звук открываемой двери, на этот раз входящий не заморачивался такими мелочами, как элементарный стук, подняла голову и встретилась с холодными глазами Джейсона. Вина снова затопила меня с новой силой. Я настороженно смотрела, как Джейсон медленно закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной.

Парень просто прожигал меня взглядом. Я видела, что там, в глубине его глаз плескалось отвращение. Больше не могла выносить эту игру в гляделки, и первая отвела взгляд.

— Я ухожу, Надя, — тихо, но уверенно произнес Джейсон.

Я повернулась в его сторону, не веря своим ушам.

— Джейсон… Я не думала, что ты уйдешь, — ошарашено прошептала, — ты нам нужен. Пожалуйста, не уходи.

Парень усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Твои просьбы, как всегда, утомительны. Я принял решение. Я не говорю, что ухожу навсегда, ты знаешь, что я люблю Убежище. Но пока я не могу здесь работать.

Джейсон медленно пошел в мою сторону и, дойдя, положил руки на стол, оперевшись на них. Я перестала дышать от интенсивности выражения его лица. Столько эмоций…

Дико захотелось зажмуриться.

— Мне очень жаль за то, что я вчера тебе наговорил, Надя. Это было неправильно и мне реально противно от того, что я не смог сдержаться, — тихо проговорил парень, — но мне было настолько больно, что захотелось причинить боль и тебе в ответ. Вчера… ты меня уничтожила. Я ехал к тебе, ждал новой встречи. Закрывал глаза на то, какая ты холодная, надеялся, что время поможет не давил… — он снова усмехнулся и потряс головой, — сердцу не прикажешь, да, Надя? Но я собираюсь приказать своему сердцу перестать любить тебя. Поэтому я ухожу. Мне нужно время и место, где не будет тебя, и ничто не будет напоминать о тебе.

У меня перехватило дыхание, стало нечем дышать. Боже, как же я его понимаю, все его чувства…

Мне тоже пришлось пройти через этот Ад и вернуться обратно. В глазах защипало, и я часто заморгала.

— Конечно. Столько времени, сколько понадобиться.

Парень оттолкнулся от стола и развернулся к двери.

— Джейсон… — тихо окликнула его.

Он обернулся.

— Мне жаль.

Его губы тронула печальная улыбка.

— Мне тоже.

Джейсон вышел за дверь, оставив меня в одиночестве, к которому я уже давно привыкла. Сейчас я чувствовала себя переполненным сосудом с жидкостью, еще пару капель, и я взорвусь, разлечусь на кучу осколков, которые будет трудно собрать.

Зазвучал сигнал моего сотового, и я подскочила в кресле, нервишки шалят. Посмотрела на экран, звонили с офиса доктора Морган. Я уже и забыла про анализы.

— Алло.

— Надежда? Это доктор Морган.

Я удивилась, ведь напрямую еще ни разу сама Синтия Морган мне не звонила, это делала ее секретарь.

— Да, это я. Добрый день, доктор Морган, — поприветствовала женщину.

— Надежда, пришли твои результаты анализов… Ты сможешь подъехать ко мне в офис?

— Да, конечно. В течение часа буду.

— Буду ждать, — и она отключилась.

Я пожала плечами и отложила от себя телефон. Это было странно…

Хотя сейчас сезон отпусков, может, и нет ничего странного, что врачи сами звонят пациентам.

Еще немного посидев с бумагами, я стала собираться в клинику.

Села в машину и завела мотор, начала искать по радио хорошую музыку. Плюнув на попытки найти что-то стоящее, отключила радио и, дотянувшись до бардачка, достала пачку с сигаретами. Выхватила одну и поднесла к губам, да так и застыла. Меня просто заморозила на месте одна мысль… А что, если… что, если я беременна? И именно поэтому мне и позвонила доктор Морган лично. Ведь по логике вещей и по врачебной этике все сходится. О, Боже…

Я всегда мечтала о детях, о большой, чистой и взаимной любви и крепкой семье. Иногда, лежа в кровати, я мечтала, представляла свое идеальное будущее, и дети всегда были главной частью моих фантазий.

Я всегда хотела быть мамой. Не могу представить истинного счастья без детей. Они смысл нашей жизни. Особенно, когда они плод любви родителей. Это маленькое чудо, благословение свыше. А еще чаще я представляла малыша с ЕГО глазами. Представляла, что у нас все хорошо. Нет никаких проблем. Нет прошлого, а есть только настоящее и светлое, счастливое будущее. Где мы вместе, где мы — семья…

Руки сжались на руле, и я отшвырнула от себя сигарету, тут же прижала руку к своему плоскому животу, начала его ощупывать. Даже не знаю, что пыталась найти. Сердце стучало набатом, звук эхом отдавался в висках.

Я закусила губу и попыталась успокоить дыхание. На глаза набежали слезы, и я счастливо засмеялась.

Может, все складывалось и не по сценарию, который я составила для себя, но мне все равно. Я счастлива! Безумно, до одури. И хотя мы с Антоном и не вместе, то теперь мы всегда будем соединены воедино. Будем не просто отдельно я и он, а будем мы. И как бы глупо это не звучало, но я уже люблю того, кто там внутри меня. Мне дико захотелось увидеть глаза Антона в момент, когда я сообщу ему новость. Это будет нечто, я уверенна. А я запомню его реакцию во всех мелочах, чтобы потом пересказывать.

Эмоции просто разрывали меня изнутри, все казалось сейчас таким ярким и таким прекрасным. Мне хотелось со всеми поделиться кусочком счастья! Хотелось, чтобы все вокруг улыбались. Спустя несколько минут я ехала в клинику.

Девушка-секретарь мне приветливо улыбнулась и попросила немного подождать. Я устроилась на удобном диванчике и взяла какой-то журнал со стола.

Сейчас, вроде я и была счастлива, но какой-то осадок мешал. Уже по дороге сюда, я постаралась не думать о том, что могу быть беременна, ведь это может оказаться не правда, и от этой мысли становилось дурно. Но мне нужно было одернуть себя и не бежать впереди паровоза. Может… у меня выявили какое-то заболевание, и жить мне осталось пару месяцев?

Мы всегда хотим верить только в лучшее. Такова натура всех людей, но, к сожалению, в большинстве случаев все не всегда так, как нам хочется. У жизни и у судьбы свое видение.

Когда дверь в кабинет открылась, и меня пригласили внутрь, я была вся на иголках. Меня, как на американских горках бросало то к абсолютному счастью, то к парализующему страху. И все эти ощущения сменяли друг друга за доли секунд.

Глава 17

АНТОН

На совещание я все же попал. Правда, опоздал нещадно. Но никто из присутствующих не сказал ни слова. Лишь Стив сверкнул при виде меня глазами, на что я не обратил внимания.

С другой стороны стола сидела Моника, которая даже бровью не повела при моем появлении. С очередной занудной речью начал выступать один из учредителей компании, и это вызвало новую волну тупой боли у меня в голове. Я же стал изучать профиль Моники. Черт, она выглядела идеально. Ничто в ее облике не напоминало мне ту женщину, которая лежала подо мной вчера ночью, готовая на все.

Совещание продолжалось мучительно долго. Казалось, это длилось гребаную вечность, и моя голова могла не выдержать. В тот момент, когда все закончилось, я уже был готов молча встать и уйти, никому ничего не поясняя. На выходе меня перехватил Стив.

— Пойдем, поговорим.

Мы направились в его кабинет. Как только вошли, я рухнул на кожаный диван и прикрыл глаза. Слышал, как Стив что-то говорит по телефону секретарше, но даже не стал вслушиваться. Через несколько мгновений услышал его голос, обращенный уже ко мне.

— Удалась ночка, Тони?

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на ухмыляющегося друга. Он сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, и улыбался во все свои тридцать два зуба.

— Отвали, — беззлобно ответил ему, на что Стив лишь заржал.

— Рассказывай. Я прикрыл твой зад, так что ты обязан мне подробности. Кто она?

— Моника, — я ухмыльнулся, наблюдая, как челюсть друга постепенно опускается в удивлении.

В этот момент в кабинет вошла секретарь, поставив поднос с кофе, молча удалилась. Я тут же подошел к столу и взял одну из чашек. Сделал глоток и прикрыл глаза. Стало легче.

— Черт, ты что, был этой ночью с Моникой? Но как?

Он явно был удивлен. Меня же его реакция лишь забавляла. Не став долго мучить друга, рассказал ему часть вечера, конечно же, опустив большую часть подробностей.

— Так ты что, просто отказался от бешеного секса? Я все больше хочу познакомиться с той незнакомкой, от которой ты потерял голову.

Упоминание о Наде снова вызвало волну боли, но уже не столь сильной. Теперь я был готов к действиям.

— После того, как познакомишь меня со своей будущей женой, Ромео, — усмехнулся при виде его поникшего взгляда.

Стив простонал.

— Не напоминай, я же просил.

Он резко подскочил и прошел к бару. Налил себе виски в бокал и снова устроился в кресле.

— Сегодня утром в ресторане, когда я пил кофе, была девушка, — сказал он задумчиво глядя в бокал.

— Что дальше?

— Она смотрела на меня, не отводя глаз. Черт, мне даже на какой-то короткий миг стало неуютно под этим взглядом.

— Что, она так явно выразила свои желания? — засмеялся я.

— В том-то и дело, что нет! Она странная, какая-то студентка, видимо. Одета, словно заядлая хиппи или типа того. Сначала я подумал, что она просто сражена моей идеальностью. Хватит ржать, Тони! — обиженно произнес Стив.

— Ладно, забудь, — я все еще улыбался, — а на деле?

Стив снова уткнулся взглядом в бокал и произнес усталым голосом.

— Все это время она сидела и смотрела на меня, а потом стала что-то рисовать на салфетке. Думал, она подойдет ко мне, но, расплатившись, она ушла, даже не взглянув в мою сторону.

Я не понимал, к чему он ведет. Что такого странного произошло в кафе, что стоит моего внимания. Но тут Стив достал из кармана какую-то бумажку и протянул мне. Взяв ее в руки, я понял, что это салфетка. Развернул и увидел на ней портрет карандашом, на котором был изображен Стив. Черт, он был выполнен профессионально. На таком небольшом кусочке бумаги, образ друга был очень четким, с проработанными до мелочей деталями. Казалось, что держу в руках черно-белое фото. Внизу стояла надпись. Loneliness. Одиночество.

— Это ее послание тебе? — спросил друга, который стал еще больше задумчивым.

— Она оставила это на столе, — хмуро ответил Стив, — и ты знаешь, может, она права?

— В том, что ты — одиночка по жизни?

Я засмеялся, не понимая, почему он вообще сохранил этот набросок. Это не похоже на него.

— А, ладно, забудь, — он резко выхватил салфетку у меня из рук и забросил ее в ящик стола, — в выходные отец с матерью ждут тебя в гости. И только попробуй отказаться.

* * *

Спустя час я вышел из офиса и направился к машине. Сев за руль, не сразу выехал со стоянки. Я не хотел ехать к себе в номер. Хотел увидеть ЕЕ. Это сильнее меня. Мысли о ней не давали покоя. Я прямо сейчас хотел поговорить с Надеждой, заставить выслушать меня. Открыться перед ней полностью. Это было правильно. Так и должно быть. Те слова, что она мне сказала, предпочел забыть.

Достал мобильник и набрал знакомый номер. Одинокие гудки и никакого ответа. Блять, а чего я ждал? Но упорно продолжал звонить, разрывая трубку. Когда терпение лопнуло, включил зажигание и тронулся со стоянки.

Через полчаса я подъехал к ее дому. Взбежал по ступенькам, даже не вспомнив о лифте. Стал стучать в дверь, но в квартире не раздалось и звука. Казалось, что в ней никого и нет. Но из какого-то чертова упрямства я продолжал стучать и стучать по двери, уже даже не надеясь, что Надежда окажется дома. При мысли о том, где она может быть в данный момент и с кем, кровь вскипела.

В этот момент в квартире залился лаем пес, и я отдернул руку. Но теперь было отчетливо слышно, что к двери кто-то подошел. Через мгновение раздался звук открываемого замка.

Глава 18

НАДЯ

Как только я села напротив доктора Синтии Морган, я почувствовала себя комком нервов. А как только она заговорила, комок внутри ослаб, и во мне все оборвалось.

«Бесплодие 1-ой степени»… «Аномалия женских половых органов»… после этих слов я просто перестала ее слушать. Во мне образовалась дыра размером с Россию. Сейчас еще я пребывала в шоке. Слова и их осознание пока еще не начали меня убивать.

Доктор Морган еще что-то рассказывала, но я грубо перебила ее.

— Я смогу когда-нибудь забеременеть? — мой голос был мертвым и безжизненным.

Женщина сняла очки и глубоко вздохнула. Она смотрела на меня с сочувствием, а мне хотелось одного: кричать.

— Ты молодая и в остальном здоровая. Можно пытаться. В практике были случаи, что с таким диагнозом женщины беременели. Конечно, на это уходят годы, но все возможно. Медицинское чудо никто не отменял. Еще можно пройти курс лечения…

Я встала с кресла и молча покинула кабинет врача. Слышала, как женщина несколько раз окликнула меня, но даже и не подумала остановиться.

На автопилоте доехала до дома. Красавчик уловил мое настроение и всячески пытался мне помочь и утешить. Я крепко обняла своего мужчину за шею и щекой потерлась об его мягкую шерсть.

— Извини малыш, мне нужно побыть одной, — шепнула я ему на ушко и, взяв с собой бутылку вина, вышла на балкон. Благо бутылка была уже начата, и мне не пришлось возиться со штопором. Ее как-то принес Джейсон…

Села прямо на пол и подтянула колени к груди. Я ухмыльнулась и сделала большой глоток бордовой жидкости. Вино оказалось сладким и, что удивительно, градус почти не чувствовался. Я думала, будет хуже, ведь я не пила несколько лет. А сейчас…

Сейчас просто захотелось напиться и забыться. Обо всем и обо всех. Просто притупить все, потому что Бог свидетель, по-другому я не справлюсь. Это слишком. Я сама слышу, как ломаюсь, разламываюсь на части внутри.

Слезы начали катиться по щекам, затуманивая зрение. Дрожащими руками подняла бутылку и сделала еще один глоток.

Сил не было даже на то чтобы сидеть. Боль просто раздирала изнутри, и я легла на пол, свернулась калачиком. Меня разрывало на куски. В груди что-то лопнуло, мне казалось, что я вся должна кровоточить, на мне должны быть раны, из которых кровь хлещет, не останавливаясь, а вместе с ней из меня вытекает и жизнь.

Она столько раз бросала меня на колени, но я всегда поднималась, как бы тяжело ни было. Я — гребаный оптимист. Даже в самое темное время своей жизни я верила в лучшее. Я верила в будущее. А сейчас… я его не вижу и не верю во что-то светлое. Мне кажется, в этот раз я не смогу подняться и двигаться дальше. Удар слишком сильный, слишком оглушительный. Сколько может вынести один человек?

Мне хотелось выть, до хрипоты и разбивать руки в кровь, чтобы хоть как-то притупить эту боль, чем-то заполнить эту дыру внутри.

Прийти в себя после изнасилования было трудно. Не просто трудно, а больно, отвратительно и грязно. Но я смогла это сделать. Потому что верила, что впереди будет нечто хорошее. И это хорошее случилось. Антон…

Этот мужчина вернул меня, с новой силой вдохнул в меня надежду, когда я думала, что утратила ее. А потом… собственными руками дал мне билет в один конец, где конечная остановка была Ад. Но и тогда я вернулась. Это изменило меня. Каждый день я чувствую эту ломку по нему, но я научилась жить без Франца. Я стала другой…

И я смогла снова начать верить.

Смерть Эшли…

И постоянное чувство от ее потери, словно мне не хватает руки. И эти фантомные боли.

А сейчас это…

Эта боль не сравнится ни с чем. Когда понимаешь, что единственное, чего ты всегда хотела, у тебя не будет. Никогда. Здесь даже чудо не поможет, о котором говорила доктор Морган.

Новая волна агонии прокатилась по мне, и я крепче обняла себя руками, чтобы не раствориться и не потеряться.

Слезы с еще большей силой катились из глаз. Вот так просто, за одну минуту, жизнь человека может потерять смысл.

Сейчас я впервые не могла придумать, для чего жить дальше и за что бороться. О чем мечтать…

Жалкая, никчемная и никому не нужная Надя. Зачем жить, если после себя не сможешь оставить свою частичку? Никто и никогда не назовет тебя мамой. Не обнимет пухлыми ручками за шею. Ты никогда не увидишь беззубой, счастливой улыбки и не услышишь детского смеха. Не будешь выбирать обои в детскую комнату… Будешь просто существовать…

А когда умрёшь, никто даже не станет тебя оплакивать.

Я всегда думала, что время завести ребёнка у меня ещё есть. Пять-десять лет впереди, чтобы почувствовать на себе все прелести материнства… Время и сейчас осталось… и каждая минута, сейчас отсчитывает вечность моего одиночества.

Где-то в квартире заиграла мелодия моего сотового, но мне было все равно. Я не сдвинулась ни на сантиметр. А через несколько мгновений в дверь тарабанили. Мне было плевать. Кто бы там ни был, скоро уйдёт отсюда. Потому, что меня нет. Я не здесь.

Не знаю, сколько прошло времени, но в дверь все так же настойчиво стучали, только сейчас к ударам примешался ещё и лай Красавчика. Игнорировать пса я просто не смогла, собрав себя с пола, встала и на нетвёрдых ногах зашла обратно в квартиру с целью выставить прочь незваного гостя. Мне совершенно не хотелось никого сейчас видеть, да и вообще в ближайшее время. Почему меня просто не оставят в покое?

Без интереса открыла дверь и, наверное, первый раз во мне ничего не ёкнуло, вообще трудно что-то почувствовать, когда полностью онемела.

— Вижу я вовремя.

Антон открыл дверь шире и вошел в квартиру. Я не собиралась ему мешать. Повернулась к мужчине спиной и прошла на балкон, на то место, где сидела до его прихода.

Спустя пару минут Франц присоединился ко мне, сел в кресло, я ощутила его изучающий взгляд на себе. И в этот момент мне стало противно… от себя, от того, что я ущербная, и не достойна даже взгляда этого мужчины. Дотянулась до бутылки и сделала еще глоток, чтобы не расплакаться. Чтобы не стать еще более жалкой. Антон молча наблюдал за мной, за все это время он не произнес ни слова…

Когда тишина начала давить, только тогда Франц заговорил.

— Я собирался вернуться в Россию после нашего разговора.

От звука его голоса я вздрогнула, а дальнейшие слова просто вывернули меня наизнанку. Но у меня не было права жаловаться. Крепче сжала бутылку и сделала очередной глоток.

— Наверное, это правильно… Там твой дом, твои дела, — рассеянно ответила ему.

Антон подошел ко мне и, забрав бутылку, сам сделал глоток, а затем вернул ее мне обратно. Я смотрела на него немного настороженно, а он просто прислонился к косяку балкона и скрестил руки на груди. Снова эта тишина. Но если мне хотелось ее нарушить, хоть как-то, чтобы не сойти с ума, то для Франца она была комфортной.

— Об этом я и хочу поговорить с тобой, Надя. Мне некуда возвращаться.

Я удивленно посмотрела на него, совершенно не понимая о чем, черт возьми, он говорит.

— Нет. Дом, квартира, все осталось. Но там нет тебя, — он все это сказал настолько спокойно, словно заказал в кафе кофе.

Я грустно усмехнулась и начала водить пальцем по горлышку бутылки. Хотела бы и я знать, чего мне теперь хотеть или вообще что делать.

— Сейчас я вообще не знаю, где я нахожусь, Антон. Мне кажется, нет меня больше, — не надеясь на то, что поймет, тихо поговорила.

Он присел на корточки передо мной и мягко взял мое лицо в ладони. Легонько приподнял, заставляя смотреть ему в глаза. Большим пальцем провел по щеке, вытирая дорожки слез.

— Ты здесь, Лучик. Со мной. Ты слышишь, Надя?

Я закрыла глаза, наслаждаясь его близостью и теплом, и в то же время, силясь не сорваться, не поверить ему…

Отрицательно покачала головой

— Расскажи мне. Не отталкивай. Черт, мне сейчас стоит таких усилий видеть тебя такой и не иметь право даже прикоснуться.

Открыла глаза и отодвинулась от его прикосновения, прислонившись головой к стене.

— Я не сильная, понимаешь? Как же я устала.

Замолчала, и слёзы с новой силой покатились из глаз. Голос доктора Морган все так же выводил набатом приговор у меня в голове. Всхлипнула и прижала ладонь ко рту. Смотрела на Антона, на эти родные черты лица, в его зелёные глаза, которые выражали беспокойство, и в которых плескалась боль. Этот взгляд проникал в самую душу, обнажая сердце. Выворачивая…

Как сказать ему о том, что я не смогу иметь детей? После всего, после всей грязи, в которой он нашел и видел меня, добить его ещё и этим…

А затем пришла другая мысль! Может, после всего этого он оставит меня и будет жить долго и счастливо… без меня. А я буду радоваться, что у него все хорошо и медленно утопать в котле собственной боли и слез.

Сглотнула ком, мешающий говорить, и хрипло произнесла:

— Можешь не переживать о том что мы не предохранялись. Я… бесплодна.

Антон замер на несколько секунд, и все его чувства можно было прочитать в глазах. Шок, удивление… Боль…

А затем он отрезал меня от своих эмоций и закрыл глаза. Сделал глубокий вдох и, когда открыл их снова, то в них было столько тепла и нежности, что мне захотелось выть.

— Для меня это ничего не меняет, маленькая. Позволь мне быть рядом.

Я отшатнулась от него и встала с пола, отошла на несколько шагов, с неверием смотря на мужчину.

— Как ты не понимаешь?! Это меняет все! Все! Знаешь, когда врач мне позвонила, я ведь думала, что беременна… Я была так счастлива. Это было самое светлое и искреннее чувство, которое я когда-либо испытывала. Оно было таким мощным. Что может быть прекрасней, чем родить от любимого мужчины… — Антон дернулся на этих словах, но я не обратила на это внимания, снова всхлипнула, открывая душу, — ничего. Ничего не может быть прекрасней.

Повернулась спиной и замолчала. Грудь была, словно в тисках, которые не дают спокойно вдохнуть. Закрыла глаза, и уже в который раз за этот день из них покатились тихие, бесшумные слезы.

— Ты должен познать это чувство. Когда-нибудь ты станешь чудесным отцом, и мать твоего ребёнка будет счастливой женщиной.

Закрыла лицо руками, я не хотела слышать, как он уходит. Это слишком…

А спустя один удар сердца почувствовала его руки на плечах.

Антон прижал меня к своему телу. И потерся своей щекой о мою.

— Глупая, какая же ты глупая, — шепотом проговорил тот.

Я пыталась вырваться, сказать ему, что он совершает ошибку, но мужчина лишь сильнее прижал меня к себе.

Жарко, опаляя дыханием кожу и душу заговорил.

— Я уже счастлив, Надя. Это все не важно, девочка моя, поверь. Я весь твой, просто доверься мне.

Первый раз я слышала столько эмоций в голосе Франца. А затем Антон просто замер.

— Я люблю тебя, слышишь? — тихо проговорил… так тихо, но это признание просто оглушило меня.

Развернул меня лицом к себе и нежно стер слезы с лица.

— Лучик, мой Лучик. Ты и я. Мы пройдем через это вместе, девочка моя.

Антон обнял меня. Сильно. Надежно. И я просто растворилась в этом ощущении. Сейчас я чувствовала себя защищенной в кольце его рук. Чувствовала, что смогу двигаться дальше, а если нужно, то Франц взвалит меня на плечи и будет двигаться вперед вместе со мной. В этом и весь Антон. Он просто приходит, лишает воли и наводит порядок в моей жизни. А по венам начинает струиться доверие. Да, я готова доверить ему свою жизнь и всю себя.

Я сколько угодно могу кричать, кусать кулаки и до боли сжимать собственное сердце, обманывать себя в том, что он мне не нужен. Что я научилась жить без него… но это не так. Это все враки. Он — мой пульс.

Я люблю его. Моя любовь к нему мучительная. Горько-сладкая. Она пропитана радостью и болью, нежностью и разочарованием, страхами и улыбками, адом и безумием, которыми дышат и живут два человека. Может быть это больная любовь? Мне плевать. Антон дал мне все, что я когда-либо хотела и даже больше. Я не умею по-другому любить. Только так, только до боли, до наслаждения. Это то, что я чувствую, и это чувство никуда не уйдет, оно во мне и приклеено к Антону.

Я сама потянулась к нему за поцелуем. Мне сейчас это было нужно.

Я хочу чувствовать его, чувствовать везде. Только он может дать то, что мне надо. Не спрашивая и не осуждая. Я знаю, Антон поймет.

Разорвала поцелуй и положила ладони мужчине на лицо и легко, невесомо, очертила родные черты, чувствуя их кончиками пальцев. Затем медленно приблизила свое лицо к нему и снова поцеловала. Никто из нас глаз так и не закрыл. Это было ни к чему. Сейчас мы были единым целым. Все предрассудки и страхи отброшены, здесь только мужчина и женщина, которые отмечены любовью. Наше частое дыхание, мои стоны, его рычание, общая страсть, отдельная вселенная…

Глава 19

АНТОН

Надя еще спала. А я лежал рядом и смотрел на нее, казалось, уже целую вечность. Стараясь не разбудить, я не смел даже коснуться ее. Во сне черты ее лица стали расслабленными, умиротворенными. И лишь залегшие под глазами темные круги говорили о том, какое потрясение она перенесла. При мысли об этом меня снова захватили эмоции. Рука непроизвольно поднялась провести по родному лицу, но я тут же отдернул ее. Ей нужен отдых. Моя девочка, сколько же ударов приготовила ей судьба.

Когда она сказала мне про свой диагноз, я не поверил. Черт, я просто не поверил в это! А затем с осознанием накатила боль, сравнимая с армагеддоном всех моих чувств. Боль за нее. Смотрел в ее потухшие глаза, в которых погас весь свет, казалось, что даже капли жизни в них не осталось. Сразу же все увиденное мною сложилось в четкую картинку. Слезы, алкоголь, апатия, которая напугала меня до чертиков, как только она открыла мне дверь. Я даже боялся представить, каково ей было узнать этот приговор. Дьявол! Той, которая готова была приютить каждого обездоленного ребенка еще в детстве. От боли за нее хотелось выть, крушить все в радиусе мили. И ее предположение о том, что это все может меня лишь оттолкнуть…

Черт, да в тот момент я готов был засмеяться от такого бреда. Глупая, она на самом деле верила в это. Сама не заметила, как призналась в своих чувствах. А я был счастлив. Неужели она не понимала, что мне только это и нужно. Она нужна. Вся, без остатка.

Ребенок…

Да я готов был усыновить весь тот детский дом, в который она бегала еще подростком. Лишь бы она была счастлива. Теперь я точно знал, что не оставлю ее одну. Ни за что. Мы пройдем через это вместе, и будь я проклят, если позволю с ее глаз скатиться хоть одной слезинке.

Надя забавно поморщилась во сне, но не проснулась. Лишь перевернулась на другой бок, подложив руки под щеку. Я же смотрел на нее и улыбался, как идиот. Понял в этот момент, что вот оно счастье. Просыпаться рядом с ней каждый день, чувствовать каждый ее вздох и знать, что так будет всегда.

Осторожно, стараясь не разбудить, встал с кровати и, прихватив по пути одежду, направился к кухне. Там меня встретил Надин пес, который явно был намерен отправиться на прогулку. Взглянул на часы. Шесть утра.

Потрепав собаку, я вернулся в комнату за сигаретами и, удостоверившись, что Надя все еще спит, тихо прикрыл за собой дверь.

— Ну что, приятель, — обратился к сидевшему у моих ног псу, — пойдем на прогулку.

Красавчик, будто бы этого и ждал. Стал усиленно вилять хвостом и попытался запрыгнуть на меня, выражая свою благодарность. Через десять минут мы с ним уже были в парке, в котором кроме таких же собачников, как и я, еще никого не было. Я же решил позвонить Стиву. С шестого гудка друг все же ответил заспанным голосом.

— Черт, Тони, ты решил мне отомстить?

— И тебе доброе утро, — ухмыльнулся я, — я не мог позволить тебе скучать.

В трубке раздалось смачное ругательство, а затем женский стон. Стив явно был не один.

— Что случилось? — через некоторое время спросил он уже более бодрым голосом, и я услышал, как он затянулся сигаретой.

— Ничего. Просто хочу предупредить, что в ближайшие дни в офисе меня не жди.

— Ты рехнулся? — прошипел друг в трубку, — ты же слышал, что сейчас идет подписание важного контракта, и ты нужен нам.

— Придумай что-нибудь, — ответил ему, — не мне тебя учить.

Стив тяжело вздохнул и произнес усталым голосом.

— Черт с тобой. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Через двадцать минут мы с Красавчиком уже вернулись в квартиру. Первым делом я заглянул в комнату. Надя все так же мирно спала, и я вернулся на кухню. Открыл холодильник, решив приготовить завтрак.

Я словно вернулся в прошлое. Как тогда, в том доме у озера. С улыбкой вспомнил, как готовил какую-то бурду, пока Надежда сидела за столом и наблюдала за мной своими бездонными глазами. Тогда я сказал ей, что мой дом в России, что у меня есть обязательства, и я ни за что не уеду из страны. Черт, это было будто тысячу лет назад. Жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. Все поменялось кардинально. Теперь у меня одно обязательство — Надя, и, черт возьми, до чего же я счастлив.

Со второй попытки нашел на кухне нужные приборы. Кофе, тосты и банка с джемом, все поставил на обнаруженный в шкафу поднос и пошел в комнату. Поставил его на прикроватный столик и сел рядом с девушкой. Какая же она красивая. Провел рукой по щеке, наслаждаясь шелком кожи и, нагнувшись, легко коснулся губ.

— Вставай, соня.

Надя забавно сморщила нос и пошевелилась. Но не проснулась.

Я улыбнулся и спустился губами к шее, мгновенно почувствовав момент, когда она проснулась. Дернулась подо мной и распахнула сонные глаза. На мгновение в них мелькнула паника, тут же сменившаяся узнаванием. Она потянулась ко мне и обняла за шею, подставив губы для поцелуя. А я только этого и ждал. Начал целовать ее, сначала медленно и нежно, но постепенно все больше распаляясь и начисто забыв о чертовом завтраке.

— Доброе утро, — отодвинулась она от меня и произнесла смущенно.

— Вот теперь оно действительно доброе, — улыбнулся ей, с облегчением отмечая, что Надежда не жалеет о случившемся.

Она села в постели, укутавшись в простыню, волосы взъерошенные, одна непослушная прядь стояла торчком, там, где раньше была челка. Мне хотелось смеяться в голос от этой картинки. Такая домашняя, такая… моя.

Я взял поднос и поставил его ей на колени, не сумев сдержать смеха от ее ошарашенного вида. Черт, это стоило того.

— Ты приготовил мне завтрак?

— Глупый вопрос, — улыбнулся ей, тут же взял один из тостов и отправил себе в рот.

Надя смотрела на меня, и в ее глазах появились искорки веселья.

— Так это для меня или ты решил подразниться?

Не удержавшись, попытался заправить ту самую прядь, которая спадала ей на лицо, но у меня ничего не вышло. Непослушные волосы снова приняли то же положение.

Надя забавно закатила глаза, стараясь рассмотреть, что привлекло мое внимание. Потом пригладила челку рукой и засмеялась скованно.

— Ешь, — сказал ей, стараясь сохранить невозмутимый вид.

Надя послушалась и, взяв кружку, сделала осторожный глоток, прикрыв от удовольствия глаза. Я же встал и подошел к окну. Подкурив сигарету, облокотился на стену.

— Ответь мне на один вопрос, пожалуйста, — услышал ее голос и повернулся.

Она сидела все с той же кружкой в руках, прикусив губу.

— Постараюсь, — медленно выпустил дым в окно.

Надя замолчала, будто собираясь с силами. Я же терпеливо ждал ее вопроса.

— Тот шрам, — она замялась и посмотрела пристально мне в глаза, — откуда он, Антон?

Я ждал этого вопроса. Знал, что разговора не избежать. Да я и сам хотел начать его, понимая, что сейчас между нами не должно оставаться никаких тайн.

— Я расскажу тебе, — потушил окурок в пепельнице и прошел к кровати, сел рядом с ней.

Надя даже поднос с завтраком убрала и повернулась ко мне, сложив руки на коленях. Как есть школьница.

— Ты же понимаешь, что собой представляла моя жизнь, да, маленькая?

Надя неуверенно кивнула и уже хотела что-то сказать, но я приложил палец к ее губам. Я хотел сделать это разом, признаться во всем, открыться, как никому и никогда, и сейчас мне было нужно, чтобы она просто слушала.

— В том мире, в котором я вертелся, волчьи законы. Либо ты, либо тебя. Слабость — это лишний рычаг влияния на тебя твоих врагов. А они, поверь мне, не остановятся ни перед чем. И у меня появилась эта слабость, Надя. Ты. Малейшая возможность потерять тебя была для меня подобно смерти. Если бы с тобой что-то случилось…

В ее глазах все еще было непонимание, да и неудивительно. Черт, подбирать слова стало чертовски сложно.

— Я уже почти потерял тебя однажды. И сейчас я скажу тебе то, что ты должна сразу же забыть. Поняла меня?

Она кивнула, и я продолжил.

— Когда тебя похитили, никто не знал, где тебя искать. И тогда я обратился к своему знакомому. Он и помог. Но выдвинул условие. Встать во главе группировки. Сейчас не важно, хотел ли я этого или нет. Важно лишь то, что я нашел тебя. Точка.

Я сразу же увидел тот момент, когда до Нади дошло осознание этого. В ее глазах стоял шок, она поднесла ладонь к губам и смотрела на меня побитым взглядом. Дьявол! Мягко отвел ее руку, поднес к своим губам и начал целовать каждый пальчик.

— Если бы время вернулось назад, я поступил бы также, маленькая.

По щеке моей девочки скатилась одинокая слеза, и в ее глазах зародилась боль. Черт, я не хотел погружать ее в это. Но она имеет право знать все.

— Но как же…

Ее голос был таким тихим и слабым. И от этого моя уверенность пошатнулась. Но я продолжил.

— Я рассказываю тебе об этом, чтобы ты поняла. Ты — моя слабость, Надя. И это было известно многим. Понимаешь? Такое не забывается. Я не знаю, что было бы, если мы не встретились тогда в клубе. Не хочу думать. Эгоистично было с моей стороны продолжить все. Но я не мог отказаться от этого. Просто не мог. Ты смыслом моей жизни стала, и те, кому надо, все просекли.

Она слушала, не перебивая. Ладошка в моих руках стала совсем ледяной, и я стал согревать ее своим дыханием.

— Я попал в западню. Все так закрутилось стремительно, бл*ть, я даже сам осознать ничего не успел. Криминальные разборки не для твоих ушей, малышка. Но скажу одно, мне стали угрожать. Давить на меня самым действенным методом. Стоило лишь одному из ублюдков упомянуть про тебя, мне сразу же планку сорвало. Знал лишь одно, тебя надо защитить. Любой ценой. И был лишь один способ.

Она резко вскинула голову и посмотрела на меня раненным взглядом, от которого у меня внутри все заледенело.

— Так это все было ложью, Антон? Те слова…

Не закончила и с силой закусила губу. Я провел пальцем по ее губам, чтобы прекратила причинять себе боль.

— Мне надо было, чтобы ты возненавидела меня, Надя. И забыла.

Она закрыла глаза и яростно замотала головой. Потом открыла их снова, и в них стояла знакомая мне решимость.

— Я не верю! Мы могли бы что-то придумать, мы могли бы…

— В том то и дело, что не могли, — жестко перебил ее, — процесс был запущен, все летело к чертям! Мне повезло, что ты уехала. Если бы нет, я бы Зарецкого заставил это сделать. Отправить тебя, как можно дальше от меня.

— И что же изменилось? Почему ты вернулся?

— Я к этому и веду. С одним из лидеров я заключил сделку. Началась междоусобная война, в которую были втянуты все. Мне же нужно было лишь одно, выбраться из этого дерьма. Навсегда. Но это невозможно сделать, когда слишком много знаешь, оттуда либо вперед ногами, либо в Москву-реку. Но я смог, Надя. Неважно, каких усилий мне стоило, я получил то, что хотел.

— Этот шрам…

— Издержки, — улыбнулся ей, — никакой опасности мне не угрожало, это ранение было показательным, рассчитанным лишь на одного человека.

О том, что для меня тот выстрел тоже был сюрпризом, я умолчал. Это не важно. Теперь это не имеет значения.

— Ты веришь мне?

Сейчас ее ответ был самым важным для меня. Как ни странно, снова накатила какая-то неуверенность. Даже страх.

— Я не знаю, что и думать, Антон. Я боюсь…

После этих слов я уже не мог сдержаться. Обхватил ее лицо ладонями и прижался своим лбом к ее.

— Мне жаль, что все так вышло. Но у нас еще есть шанс, Надя, ты и сама это понимаешь.

Она осторожно положила руки мне на грудь, кивнула, и тогда я начал целовать ее. Стараясь передать все чувства, что обуревали меня в этот момент. Счастье, безудержная радость и нежность переполняли меня. Это не было поцелуем желания, нет. Было ощущение правильности и того, что я наконец-то там, где должен быть.

Внезапно мелькнувшая мысль заставила резко подскочить с постели и кинуться в комнату под удивленный взгляд Надежды. Черт, где же он?

Когда я вернулся, она допивала кофе, при моем появлении вздернула бровь вопросительно.

— Звони, — сказал и бросил ее мобильник к ней на кровать.

Надя поперхнулась и закашлялась. Смотрела на меня, словно на идиота.

— Куда звонить?

— Своему Айболиту, — ответил ей, не поведя и бровью на ее ошарашенный взгляд, — ты и сама понимаешь, что с этим надо покончить.

Она посмотрела на меня и начала смеяться. Громко, не сдерживаясь.

Я же стоял, словно истукан и не мог понять этой вспышки веселья. Через несколько мгновений она все же успокоилась и сказала, сквозь смех.

— Боже, Франц, ты не меняешься.

Глава 20

НАДЯ

— А куда ты меня поведешь?

Мы с Антоном ехали в машине ко мне на работу. Он сказал, что сегодня вечером поведет меня на свидание. На настоящее! С ужином, вином и цветами. У меня внутри все сладостно сжималось от радости и предвкушения. Такое чувство, что не было всех этих лет вдали друг от друга, всей этой боли и слез. Все это прошлое. Все эти воспоминания сейчас, как еле различимый фон, шум на заднем плане. Минута счастья с Францем заменяет целый год отчаяния без него. Он действует на меня, как утреннее кофе на организм человека. Бодрит, тонизирует и в косметических целях просто не заменим. Ничто, ни одна, даже самая дорогая косметика, не заставить тебя сиять так, как может сделать любимый мужчина. Проснувшись утром, я наконец-то почувствовала себя счастливой, способной справиться совсем.

Сегодня между нами не существовало никаких секретов. Сейчас мы знали все друг про друга. Какими бы тяжелыми ни были эти знания…

Я всегда знала, кто такой Антон, и на что он способен. Он чей-то палач и решает, кому жить, а кому нет. Его уважают не за красивые глаза. Но, несмотря ни на что, я с ним счастлива. Я люблю его. Мы любим друг друга, и наша любовь способна преодолеть любые преграды на своем пути. Знаете, у нас жадная любовь, которая выворачивает, порабощает, заставляет гореть и плавиться в неконтролируемом огне страсти и желания. И на меньшее мы не согласны. Может, мы оба сумасшедшие, раз строим счастье на боли? Возможно. Но нас это не волнует. Мы выгрызли свой кусочек счастья и заплатили за него цену. Мы справимся со всем… даже с моим диагнозом.

Антон посмотрел на меня и ухмыльнулся. Одной рукой вел машину, а второй взял мою ладонь и поднес к губам, прикусил, а затем поцеловал запястье.

— Вот так я взял и все рассказал тебе, маленькая.

— Не хочешь — не говори. Не так уж мне и интересно.

Мы переплели наши пальцы и устроили руки у меня на бедре. Мужчина засмеялся.

— Конечно, тебе не интересно. Я даже не спорю.

Я фыркнула и отвернулась к окну.

— Ты, когда дуешься, похожа на хомячка, — я тут же развернулась с возмущенным видом, но Антон не дал мне ничего сказать, — нет, я не намекаю, что ты толстая. Такая же милая.

— А ты знаешь, что хомяки разносят бешенство? Так что, будь аккуратнее в выражениях, а то покусаю.

— Ты хочешь укусить меня, Надежда? — проникновенным голосом спросил он.

— Антон!

Я тут же вспыхнула и стукнула его по руке, почувствовав, как щеки покраснели, а температура в салоне подскочила минимум на десять градусов. Как хорошо, что мы подъехали к Убежищу.

— В семь я буду ждать тебя.

— Хорошо.

Мы одновременно потянулись друг к другу за поцелуем. А внутри снова все затрепетало от прикосновений мужчины. Помахав на прощание Антону, я зашла в здание.

Около входной двери меня уже поджидала Маргарет. Она посмотрела на меня знающим и понимающим взглядом, в нем не было осуждения. Женщина тепло мне улыбнулась и привлекла в свои уютные объятия.

— Я так рада за вас, Надя.

Я стиснула Марджи еще крепче.

— Спасибо.

— Ты должна меня познакомить с ним!

Мои губы непроизвольно расплылись в широкой улыбке.

— Это был Антон…

Женщина закатила глаза и покачала головой.

— Да ты что? А я думала, что ты для каждого ТАК светишься, как Букингемский дворец в День Её Рождения.

Смеясь, мы зашли внутрь.

* * *

День проходил относительно спокойно. Но я и сама замечала, что пребываю постоянно в своих мыслях. Признаюсь, я нервничала перед предстоящим свиданием. Ведь это что-то нормальное из простой обычной жизни. А у нас с Антоном никогда и ничего не было просто. Мы начали изначально не с той ноты. У нас все было с самой первой встречи не так. И сейчас это свидание… Намек на нормальную жизнь.

Я заставила не накручивать себя. Все будет хорошо, это же Антон.

А затем ко мне снова пришла Меган. Сола опять пропала, точнее, она так и не вернулась. После последнего разговора с Мег…

Зашла в детскую и стала наблюдать за Лео. Мальчику уже чуть больше двух лет, но он еще не разговаривает и очень настороженно относится ко всем вокруг, как маленький бездомный котенок, который только и ожидает от людей пинка, не веря, что его кто-то может погладить. При этом он очень смышленый.

Ребенок поднял голову и, увидев меня, улыбнулся. Я подошла и села рядом с ним за детский столик. Лео что-то усердно рисовал. Мелкая моторика у мальчика была превосходно развита. И если в первое время во всех его рисунках преобладал черный цвет, то сейчас рисунки стали более светлыми и яркими.

Я сидела рядом с ним и гладила его по волосам, они были мягкими, словно пушок. Дорисовав, Лео отложил карандашики в сторону и робко, не глядя на меня, через стол протянул рисунок. Это картинка от двухлетнего ребенка, сплошные каракули, но грудь сдавило тисками, сердце готово было выпрыгнуть, в глазах защипало, а в горле встал ком.

— Это мне? — шепотом, боясь, что голос надломится, поинтересовалась я.

Лео кивнул и придвинулся ближе ко мне на стуле, а затем… обнял за коленки. Во мне все оборвалось. Я прикусила губу и нежно начала гладить мальчишку по спине. Из глаз все же стали струиться слезы, но я старалась сдержать рвущиеся наружу рыдания. В голове набатом звучал голос доктора Морган: «Бесплодие 1-ой степени». Почему жизнь так несправедлива? Те кто, действительно хочет ребенка, у них это не получается. А кто не заслуживает…

Я никогда не верила в реинкарнацию, но если она существует, то, видимо, в прошлой жизни я была ужасным человеком, раз в этой столько страдала. Но, наверное, до конца еще ничего не искупила, раз у меня есть любимый мужчина, но нет шанса родить от него…

Я продолжала гладить Лео по спине и думала, почему он не мой? Почему? Этот ребенок заслуживает счастья и безоблачного детства, как и все дети. Его лицо никогда не должна покидать радостная улыбка, а глаза быть печальными. Это несправедливо. Никто из нас не ценит ничего, пока не потеряет. А некоторых даже потеря ничему не учит.

Малыш заснул, и я аккуратно переложила его в кроватку. А сама поехала домой, в надежде успокоиться и снова настроиться на свидание.

* * *

Дома я все также продолжала думать о несправедливости устройства мира. Думала о ситуации с Солой и Лео…

Больше нельзя тянуть, придется сообщить властям.

Я настолько углубилась в печальные мысли, что не заметила, как стрелка часов начала показывать без пятнадцати семь.

Так быстро я еще никогда не собиралась. Антон сказал одеться удобно, так что я не заморачивалась на счет внешнего вида, тем более Франц видел меня всякой.

Ровно в семь часов я спускалась по ступеням. На мне были одеты джинсы, легкая кофточка кремового цвета и балетки. Антон, как и всегда, был очень пунктуальным. Как только я вышла из подъезда, сразу увидела его. Он стоял, лениво привалившись к автомобилю, и курил. И… я пропала. Как завороженная смотрела на него. А в голове стало пусто-пусто. Снова только он, я и наша Вселенная… Не важно, что творится за ее пределами, здесь мы в безопасности.

Мужчина затушил окурок и притянул меня в свои объятия, предварительно чмокнув в носик. Мы стояли молча, такое чувство, что нас окутал кокон наших чувств, слова не нужны. Они лишние. Под моей ладонью билось сердце Антона и, мне кажется, мое собственное подстраивалось под этот ритм.

Франц сильнее прижал меня к себе и отстранился.

— Ну что, поехали?

— Поехали, — с улыбкой ответила.

Мужчина распахнул передо мной переднюю дверь машины и помог удобно устроиться. Затем сам быстро обошел и сел за руль.

Первым пунктом нашего свидания стал обычный паб, коих сотни в Лондоне. Меня слегка удивил выбор Антона, но я не была против. Мне нравятся здешние увеселительные заведения, есть в них своя какая-то магическая атмосфера.

Мы весело болтали и подтрунивали друг друга. Еще никогда я не видела Антона таким… настоящим. Здесь и сейчас со мной сидел обычный мужчина, тридцати с небольшим лет, который пришел в паб, чтобы провести весело время. А я ловила каждый его жест, каждую улыбку. И на душе становилось так тепло, что казалось, я свечусь как лампочка Ильича, готовая работать без перегорания, стоит только увидеть его улыбку.

После плотного и калорийного ужина следующим пунктом нашего свидания была прогулка по ночному городу.

Мы шли по улочкам Лондона, держась за руки, как остальные пары. На улице немного похолодало, и Антон положил руку мне на плечи, притянув ближе к себе, а я с радостью обняла его за талию, для удобства. Такие обыденные для всех проявления чувств для нас были в новинку. Я понимала, что Антон чувствует себя сейчас также: немного не уверенно, но при этом запредельно счастливым.

Я поняла, почему у нас именно такое свидание. Многие скажут, что в нем романтичного? А я скажу, что оно НОРМАЛЬНОЕ. Скорее всего, это первый раз, когда Антон чувствует себя обычным. Он просто мужчина, а рядом с ним его женщина. Это глоток настоящего для нас. И все это в новинку. Кому-то обыденность, а для нас — целое событие.

Мы вышли на очередную улицу, и я узнала ее. Здесь находился фонтан-ловушка.

— Пошли быстрее! — возбужденно проговорила я и пошла вперед, ведя за собой Антона.

— Ты куда спешишь?

— Давай шевелись Франц, а то все пропустим.

Я чувствовала его скептический взгляд на себе, но твердо шла к намеченной цели.

Мы взобрались на своеобразный помост, на котором были расчерчены белые квадратики. Заняли последний свободный и стали ждать. Люди в других квадратиках были такими же взбудораженными, как и я. Один Франц стоял и не понимал, в чем, собственно, дело. И тут сзади нас послышался шум, и вода вырвалась наружу. Мы обернулись и стали смотреть, как фонтан начал оживать, заполняя каждую сторону квадратов. И вот, когда все остались в ловушке, невозможно выбраться, не промокнув, мы начали передвигаться. Вся фишка в том, что ты должен остаться сухим и суметь выждать время, чтобы вовремя перейти в следующий квадрат. Это своеобразные правила. Никогда не знаешь, где вода вырвется наружу в очередной раз.

Это было весело. Вместе с нами были еще две влюбленные парочки и двое парней. Мы все смеялись, когда перебегали.

В очередной раз я перебежала через линию, а Антон остался.

Я повернулась и вопросительно посмотрела на него, но он улыбнулся мальчишеской улыбкой и подмигнул. Мне стоило усилий, чтобы не закатить глаза. Парни и их игрушки. Понятно. Прошло десять секунд, пятнадцать… и когда Антон сделал шаг, чтобы переступить границу, вода резко взмыла вверх…

А через пару мгновений из-за водяной стены появился Франц. Вода стекала с него, но не это заставило меня так громко рассмеяться. Выражение его лица! Как жаль, что у меня не было с собой фотоаппарата, чтобы запечатлеть его. Там отразилась смесь шока, неверия, приправленная жаждой отмщения. Только кому, не понятно.

— Тебе смешно, да? — подойдя ко мне, с угрозой в голосе проговорил мужчина.

Я отрицательно помотала головой, но смех все-таки вырвался наружу.

— Ах, вот значит как… — сказал Антон и притянул меня в свои объятия.

Я взвизгнула и попыталась вырваться из его рук. Но мужчина лишь хмыкнул и впечатал меня в свое тело. Черт, вода просто ледяная. Франц засунул свои холодные ладони мне под кофту, по телу тут же пошли мурашки.

— Согрей меня, маленькая — прошептал он мне на ушко.

Я облизала губы и посмотрела в его зеленые глаза.

— Домой? — спросила я.

— Домой, — согласился Антон.

* * *

Мы просто ввалились в квартиру. Нас трясло от возбуждения и предвкушения.

Оторвавшись от губ Франца, тяжело дыша, я проговорила.

— Гостиная или спальня?

— Гостиная.

— Тогда закрой Красавчика в спальне. Не для его глазок будет шоу.

Мужчина с рычанием оторвался от меня и пошел выполнять мое пожелание. За рекордно короткие сроки Антон вернулся в комнату и тут же притянул меня к себе, за что и получил по рукам. Он приподнял бровь и уставился на меня. А я мило улыбнулась ему в ответ.

— Я сейчас буду проводить «спасательную» операцию по твоему отогреванию, Антон. Так что делай то, что я велю.

На губах мужчины заиграла порочная улыбка, от которой трусики испарялись в небытие. Он принял игру и встал по стойке смирно.

— Сядь на диван, — скомандовала я.

Франц покорно устроился на диван, закинув руки на спинку, а ноги расставил в стороны. Меня начало немного потряхивать. Я еще не знала, что буду с ним делать, но точно знала, что хочу с ним сделать что-нибудь. Повернулась к мужчине спиной и включила стереосистему. Из колонок полилась музыка. Я тут же поймала ритм, стала покачивать бедрами в такт.

— Я, кажется, знаю способ согреть тебя.

Не поворачиваясь к нему лицом, проговорила я и сняла с ног балетки. Медленно повернулась и, глядя в глаза Антону, начала стягивать с себя кофту. Музыка зазвучала немного громче, я сняла кофту и отбросила ее в сторону.

— Продолжай. Мне кажется, у тебя природный талант в обогреве меня, — проговорил Франц, жадно рассматривая мое тело, не упуская ни единого движения.

Казалось, что он ласкал меня глазами, я чувствовала покалывания в тех местах, куда он смотрел.

Чувственно провела ладонями по груди и спустилась вниз к животу. Взялась за пуговицу на джинсах и медленно расстегнула, а затем потянула змейку вниз. Стала освобождаться от джинс, и они последовали следом за кофточкой.

Когда осталась в одном нижнем белье, еще раз начала гладить свое тело, на этот раз более смело. Я наслаждалась реакцией Антона на происходящее. Его глаза горели от возбуждения, дыхание стало неровным, и он медленно втягивал воздух в легкие сквозь сжатые зубы.

Плавно опустилась на пол и начала ползти к нему, словно кошка, которая собирается ластиться к хозяину. Как только очутилась около Антона, встала на колени между его ног и положила ладошки ему на грудь.

— Тебе нужно избавится от рубашки, — облизав пересохшие губы, проговорила.

Затем начала расстегивать пуговицы одну за одной. Руки немного дрожали, и Антон это заметил, но не предпринял ни единой попытки мне помочь. Расстегнув все пуговицы, я вытащила рубашку из брюк, а потом расстегнула манжеты. Прошлась руками по его плечам и почувствовала, как мужчина напрягся в ответ. Одним ловким движением освободила его от рубашки и бросила ее на пол. Прикоснулась к его животу, и мышцы пресса сжались от моего прикосновения. Любовно очертила пальчиками каждый кубик пресса и поднялась к груди. На ней было столько шрамов… и добавился новый. Не задумываясь, наклонилась и прошлась губами по шраму от пули, а затем обвела его языком. Он ощущался не ровным под моими прикосновениями.

Я отклонилась назад и посмотрела на Антона. Мне показалось, что он перестал дышать.

Прошлась ноготками над поясом брюк и начала расстегивать ремень, а затем и молнию. Я чувствовала и видела, что Антон уже готов. Просунула под боксеры пальцы и спустила резинку. Услышала судорожный вдох Франца.

— Маленькая не…

Но я не дала ему договорить. Перебросила волосы через плечо и вобрала его член в себя. Сначала только головку, нежно, пробуя на вкус. Закрыла глаза, растворяясь в ощущениях, медленно сходя с ума от желания. То, как он ощущался у меня во рту было… правильно. Я не сторонник оральных ласк. Но вкус Антона заводил меня и делал какой-то дикой, до неприличия пошлой. Я чувствовала, как похоть и желание начали струиться по венам, разгоняя кровь. И вместе с этим ощущением я начала водить головой вверх и вниз, стараясь вобрать его в себя как можно глубже. Жар внизу живота распространялся, возбуждение нарастало до предела. Почувствовала в волосах руки Антона и подняла на него взгляд. И то, что я там увидела…

В его взгляде было столько любви и благоговения, что у меня перехватило дыхание. Все остальное отошло на сотый план. Остались только наши желания и чувства. Я застонала и начала сосать еще сильнее, а мужчина направлял мои движения и скорость. Никто из нас не отвел глаз друг от друга.

Чувствовала, как он увеличился в размерах, и ощущала каждую венку у себя на языке. Хватка в моих волосах стала сильнее, причиняя боль, но это завело еще больше.

С рычанием Антон оторвал меня от себя и, схватив за предплечья поднял и запечатлел яростный поцелуй у меня на губах. Наши языки соединились, а вкус смешался. Мужчина встал, а я по инерции следом за ним.

— Поиграла и хватит. Теперь моя очередь.

Одним движением Антон стянул с меня бюстгальтер, и я мгновенно оказалась прижата лицом к спинке дивана. Слышала, как мужчина избавляется от остатков одежды, а меня уже трясло, как в лихорадке. Я нуждалась в нем сейчас больше, чем в воздухе. Я готова была позволить ему абсолютно все, отдаться на его милость. Антон положил руки мне на попку, и я прогнулась еще сильнее, подыхая от жажды его прикосновений. Он спустил с меня трусики и прошелся своими шершавыми ладонями по моей обнаженной коже.

— Антон… пожалуйста.

Я сама не узнала свой голос, настолько он был низким и грудным, каждое слово давалось с трудом.

— Сейчас, маленькая.

Мужчина оставил поцелуй по обе стороны моей попки, а затем я почувствовала его язык у себя на копчике, и он стал вести им вверх по позвоночнику, исследуя каждый позвонок…

Только он умеет прикасаться ТАК, что перехватывает дыхание, и реальность стирается, оставляя только нас двоих. Я чувствовала его каждой клеточкой тела, каждым миллиметром.

Его дыхание опаляло мне шею. Мне казалось, я могу кончить только от его прикосновений. А затем он укусил меня за плечо и одновременно резко вошел. Грубо. До упора. Я вскрикнула от изысканности этих ощущений. Боль и наслаждение, тонкая грань, с которой можешь играть только тогда, когда доверяешь партнеру. А я доверяла.

Антон начал вколачиваться в меня, а я принимала каждый его толчок, бессовестно встречала на полпути. Мы действовали синхронно, точно зная тела и потребности каждого, следуя зовущим нас инстинктам. Наше дыхание и стоны смешались воедино, тела покрылись слоем пота, а в воздухе повис терпкий запах секса. Он то ускорял движения, то замирал, давая насладиться моментом. И я чувствовала себя в его власти. Каждым миллиметром тела.

Внутри нарастала и растягивалась пружина, я была уже на грани, плавала на волнах…

Цунами не заставило себя долго ждать.

Я стонала, кричала и царапала спинку дивана. А затем унеслась туда, где до невозможности сладко. А спустя мгновение Антон присоединился ко мне. Тяжело дыша, он навалился сверху на меня. И мне показалось, что я могу провести вечность в его объятьях.

Глава 21

АНТОН

Лишь несколько дней, проведенных рядом с Надеждой, а я уже чувствую себя совершенно другим человеком. Я снова дышу полной грудью, и это чувство пьянит до безумия. Мне не хотелось отпускать ее от себя ни на секунду. А еще лучше, привязать к кровати и наверстать все те годы, которые мы потеряли.

Но я решил действовать согласно плану. Я хотел отвлечь ее от мыслей, что бродили в ее голове. И хотя она казалась счастливой, было видно, что Надя не перестает думать о своем диагнозе. Моей целью стало отвлечь ее от этой боли, дать уверенность в том, что мы справимся и с этим. Теперь нет ничего такого, что могло бы сломать нас. За эти годы мы оба покрылись коркой непробиваемой брони. Каждый по-своему. Но теперь она стала частью нас. Одна на двоих, слилась воедино и служила каждую минуту чертовым напоминаем, через что нам пришлось пройти, чтобы быть вместе.

Готовясь к этим новым для нас отношениям, я чувствовал себя зеленым сопляком. Сомневался в каждом своем шаге, что изрядно меня выбешивало. Но я на самом деле не умел жить обычной жизнью, как все. Ухаживания, свидания, прогулки под Луной… раньше я бы первым рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы, что я на такое способен. Но теперь мне хотелось испытать это. Хотелось дать Надежде то, чего лишил ее несколько лет назад. Наши отношения изначально строились на каком-то безумии, каждый шаг на грани, словно на острие ножа.

Все оказалось так просто. Мы снова открыли жизнь с нового листа, заново узнавая друг друга. Видеть Надю такой стало лучшей наградой за все эти годы. Из глаз исчезла та преграда, что была буквально несколько дней назад. Лишь мимолетная улыбка, и я уже помирал от желания наброситься на нее, не важно, в каком месте мы бы не находились. Но в то же время меня буквально сносила с ног бешеная лавина чувства, названия которому я определил далеко не сразу. А ведь это было счастье, самое настоящее. Такое забытое ощущение.

Я не мог ею насытиться. Порой ловил себя на мысли, что это игра воображения, и через какую-то секунду все вернется. И Надя, словно чувствовала мои сомнения, в ее глазах я видел то, что успокаивало меня, что позволяло дышать. И хотя мы не говорили о будущем, но каждый из нас уже видел его. Я не стал ей говорить про дом, хотя уже договорился со Стивом, и тот должен был связаться с риэлтором. Но мне хотелось сделать сюрприз своей девочке, такое мальчишеское желание, но я чувствовал, что это будет правильно.

Днем я заехал за Надеждой в Убежище. Сидел в машине, ожидая, когда она выйдет из здания, и думал о том, как много она сделала за эти годы. Надя много рассказывала про свое детище, и я был просто поражен тем, как она отдается этому делу. Она буквально жила этим центром, волновалась и переживала за каждого, кто попадал к ним. Но больше всего меня поразила история мальчика, которую она рассказала мне вчера. То, как она восприняла близко к сердцу судьбу этого неизвестного мне ребенка. Надя говорила про него со слезами на глазах, и я чувствовал злость и презрение на ту мать, которая бросила своего ребенка. Видел, что для Надежды эта тема чересчур болезненна, но не знал, чем можно помочь в этой ситуации. И как бы ни было больно, но я тоже считал, что мальчишку стоит лишить матери. Если ту безмозглую сучку вообще можно так назвать.

Увидел, как Надежда вышла на улицу, встала на крыльце, подставив лицо солнечным лучам, не замечая ничего вокруг. Я вышел из машины и направился к ней, невольно залюбовавшись ее фигурой, при виде которой в голове моментально пронеслись картинки прошедшей ночи. Но не успел я подойти к ней, как из здания вышла женщина, ведя за руку малыша. Мальчик был совсем крошечный, он шел, опустив голову и сосредоточенно смотря себе под ноги. Надя резко развернулась в их сторону и присела на корточки, улыбаясь мальчишке. А я остановился, как вкопанный, не в силах сдвинуться с места. Ребенок подошел к Наде и прижался к ней, уткнувшись лицом ей в грудь. Она стала гладить его по голове, и во мне что-то дрогнуло от этой картины.

В этот момент Надежда повернулась в мою сторону. В ее взгляде было столько боли и печали, что они, казалось, могли снести меня с ног. Но в следующую секунду мальчик тоже заметил меня и поспешил спрятаться за Надю. Ее внимание было переключено на ребенка, а у меня защемило в груди при виде этого.

Я подошел ближе, и женщина, которая стояла рядом с Надеждой, пристально посмотрела на меня. Ее взгляд был оценивающий, прямой, будто она что-то решала для себя. Надя встала на ноги, обнимая мальчугана за плечи, и улыбнулась мне.

— Мардж, — обратилась она к женщине, — познакомься, это Антон.

Женщина протянула мне руку, пожатие было довольно крепким, и я улыбнулся ей краешком губ. Она выглядела так, будто готова защищать Надежду до последнего. Защищать от меня. Это сказало мне, что женщина осведомлена о том, что произошло в прошлом. Когда со знакомством было покончено, я подошел к Надежде и заглянул ей за спину, пытаясь поймать взгляд мальчишки. Он упорно прятал глаза, едва не уткнувшись лицом прямо ей в спину.

— Что за богатырь тут у нас? — попытался я установить контакт с ребенком.

После моих слов малыш вскинул голову и посмотрел на меня затравленным взглядом. И в этот момент меня накрыло. Его взгляд пробирал до кончиков пальцев. Сам не знаю почему, но мне стало почти физически больно за этого ребенка. Я знал, что он не говорит, но мне до одури хотелось услышать его голос. Во взгляде мальчика я увидел… опыт. Хотя, откуда он может быть у двухлетнего ребёнка? Он же и жизни не видел. Но он там был, на самом дне, плескался в глубине зелёных глаз. Меня словно током прошибло, и на секунду показалось, что я смотрю на своё отражение. Все его поведение просто кричало о тяжелом прошлом. Я понимаю его. Без слов, они не нужны. У нас образовалась некая связь.

— Лео еще не привык к новым лицам, — сказала Надя, поглаживая его по голове, хотя я и так понял, что это именно тот мальчик, — они с Мардж идут в зоопарк.

— Надеюсь, мы еще увидимся с тобой, Лео, — улыбнулся я ребенку, и он на секунду бросил на меня заинтересованный взгляд. И этот взгляд сказал мне гораздо больше любых слов.

После того, как Надя попрощалась с ними, мы направились к машине. Она молчала и даже в салоне не произнесла ни слова. Я понимал, что сейчас она пребывает в своих мыслях, и частично даже мог догадаться, о чем они. Надежда прислонилась головой к стеклу и закрыла глаза, а я мягко тронулся с места. Прошло не меньше пяти минут, как я услышал ее слабый голос.

— Почему?

Оторвал взгляд от дороги и повернулся к ней. Она смотрела на меня, в глазах стояли слезы. Мне не требовалось других слов, чтобы понять, что она имеет в виду. Я снова вернул свое внимание к дороге и ответил ей тихо.

— Я не знаю, маленькая.

И тут ее, словно прорвало. Она уткнулась головой в колени, плечи вздрагивали от рыданий.

Я резко свернул на обочину и заглушил мотор. Потянулся к ней и прижал к себе. Надя уткнулась лицом мне в грудь, продолжая плакать.

— Почему именно я, Антон, почему? Она сама отказывается от него, а у меня нет даже шанса когда-либо обнять своего ребенка…

— Т-ш-ш-ш…

Я стал гладить ее по спине, прижав губы к виску. Но Надя отстранилась и стала смотреть в окно невидящим взглядом.

— Мы связались с его матерью. Сказали о том, что лишаем ее родительских прав.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня.

— А ей плевать понимаешь? — сказала шепотом, — ей просто плевать. Она даже сказала, что подпишет сама все бумаги за определенную плату.

Я тихо выругался сквозь зубы, чувствуя презрение к тому подобию женщины, что из себя представляла мать мальчика. Я не знал, что сказать. Не всегда слова могут помочь, есть моменты, в которых они вообще излишни. Бросив еще раз взгляд на Надежду, которая уже более-менее успокоилась, я тронулся с места и поехал к ее квартире.

* * *

Пока Надежда принимала душ, я созвонился со Стивом.

— Узнал что-нибудь? — спросил его.

— Черт, Тони, к чему тебе это сброд? — удивился он, — зачем тебе эта шлюха?

— Расскажу все потом, — ответил ему, — ты пришлешь мне все данные?

В трубке послышался смешок.

— Уже отправил на почту. Ты сказал ей про дом?

Нет, не сказал. Не мог подобрать подходящего случая. Но в скором времени собирался это исправить.

— Пока нет. На завтра все в силе?

— Да, — ответил друг, — я буду вас ждать.

Глава 22

НАДЯ

Наблюдать за Антоном в своей квартире было весьма забавно. Квартирка довольно крошечная — две комнаты и кухня. Мне с Красавчиком вполне хватало пространства. Но, когда с нами начал жить Антон, я поняла, насколько маленькая у нас жил. площадь… Да и вообще, Антон слишком большой и занимает много места.

Лениво перевернулась на бок и решила все же встать с кровати. Приведя себя в порядок, я прошла на кухню, где и застала Антона. На лице тут же расцвела улыбка. Особенная. Предназначенная лишь для этого мужчины.

Франц посмотрел на меня поверх чашки с кофе, и теперь уже я увидела улыбку, предназначенную только мне. Антон отставил напиток в сторону и раскрыл свои объятия, я шагнула вперед и тут же попала в кольцо его рук. Села к нему на колени и страстно поцеловала, запустила руки в его волосы и прижалась еще теснее. Мне кажется, я никогда не смогу им насытиться. Я теряюсь в нем, и это навсегда.

Когда воздуха в легких не осталось, все же пришлось оторваться от Франца. Я еще несколько раз поцеловала его в щеку и провела носом по шее, вдыхая его аромат.

— Нас пригласили на ужин, — сказал он.

Я вопросительно посмотрела на него, надеясь на продолжение разговора.

— Стив, — я все еще смотрю вопросительно, — мой друг, Стив.

Я думала, что меня уже ничем не удивить, но тут Антон делает такое признание. Думаю, вид у меня был весьма ошарашенный, потому что мужчина картинно закатил глаза.

— Друг?

Антон кивнул, и я поняла, что он начинает раздражаться.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что у тебя есть настоящий друг? Не выдуманный, а живой, из плоти и крови? — проговорила я.

— Надежда, — предупреждающе прорычал Антон.

— Что Надежда? — я встала с колен мужчины и не смогла скрыть улыбку.

— Я думала, этот день никогда не настанет! Думала, у тебя вообще нет друзей. Кто он? Я хочу знать все. Сейчас же.

Мой энтузиазм не оставил выбора Антону. Тот сделал глубокий вдох и бесцветным голосом начал рассказ.

— Да, у меня есть друг. Его зовут Стив. Мы одного возраста, раньше я часто гостил у его родителей. Теперь у нас общий бизнес.

Он замолчал.

— А дальше? — от нетерпения я начала притопывать ногой.

— А дальше, — мужчина поднялся со стула и в два шага оказался около меня, — я собираюсь взять тебя прямо на этом столе.

Франц резко развернул меня и усадил на стол.

— Готов пересмотреть дружбу со Стивом, если из твоего очаровательного ротика вылетит хотя бы одно восторженное слово о другом мужчине.

Кто я такая, чтобы становиться на пути мужской дружбы?

Я улыбнулась и притянула Антона ближе к себе. Растворяясь от каждого его прикосновения.

* * *

Ближе к обеду Франц уехал по делам, и я осталась одна. Мне хотелось основательно подготовиться к сегодняшнему ужину, для меня было важно понравиться Стиву. Ведь Антон пустил его в свою жизнь, а это много значит.

Для начала я решила убрать на кухне, а то после нашего с Антоном «завтрака» страшно туда было заходить, все валялось на полу. Взяла плеер, сделала музыку в наушниках погромче и, напевая веселый мотивчик, принялась за уборку.

Когда квартира блестела, а Красавчик выгулянный и накормленный мирно сопел на своей подушке, я решила начать собираться. И первым пунктом стояла ванна.

Я с удовольствием залезла в пенную, ароматную воду и откинула голову на край ванны. Чувствовала, как мышцы начали расслабляться, и тело налилось истомой. Прикрыла глаза от потрясающих ощущений, и тут же в сознании помимо воли всплыл образ Лео. Сердце болезненно сжалось, а в глазах защипало.

Я не могла спокойно думать об этом ребенке. Я нарушила правила и привязалась к нему всей душой. У нас в Убежище было много детей, все они трогали меня за живое, и о каждом я переживаю. Но Мардж научила меня абстрагироваться и не пускать эмоции глубоко в себя, по-другому в нашей работе никак. Если пропускать все через себя, то ты перегоришь и больше никому уже не сможешь помочь. И я справлялась со всем этим. Хорошо справлялась. Да, я могла плакать над историями и сокрушаться о несправедливости… Но раньше между мной и моими подопечными всегда была невидимая стена. Приходя домой, я могла жить своей жизнью и радоваться всему вокруг.

Но когда я увидела Лео…

Он был таким крошечным и беззащитным. Смотрел на всех с опаской, готовый защищать себя от обидчиков, и в тот момент во мне что-то сломалось. Мне захотелось не просто помочь ему, а укрыть, защитить собой от всего мира. Хотелось показать, что он не один… И мальчик понял это, хотя и не мог сказать, зато показывал мне. Мимолетным прикосновением, благодарной улыбкой и счастьем в глазах.

А после недавнего разговора с Солой мне впервые за долгое время захотелось причинить физический вред человеку. Ей было все равно, что случится с родным сыном. Мне кажется, она даже сама на себя злилась за то, что не догадалась оставить ребенка на попечительство государства. И как только я представляла свою жизнь без Лео, то внутри появлялась лишь пустота.

Пугающая и холодная. За эти дни я передумала множество вариантов, проконсультировалась с адвокатом по вопросу опекунства… на все нужно время, много времени, которого у нас нет. И как бы мне ни было больно, я не смогу защитить мальчика от службы опеки. Он все же попадет в систему.

Я вынырнула из невеселых мыслей, только тогда, когда ноги начало сводить судорогой из-за того, что вода окончательно остыла. Быстро выбравшись из ванны и наскоро высушив волосы, с удивлением поняла, что Антон приедет через двадцать минут.

Для сегодняшнего вечера я выбрала классическое черное платье длиной до колен с короткими рукавами и квадратным вырезом спереди. На ноги надела туфли на высоком каблуке, не совсем удобные, зато очень красивые. Волосы решила оставить распущенными и немного завила плойкой локоны. К назначенному времени я была полностью готова.

* * *

Ресторан находился в самом центре Лондона. Шикарное место, я много слышала про него, но ни разу не была.

Мы зашли внутрь, и я про себя восхитилась интерьером: все дорого и со вкусом. К нам навстречу тут же вышел метрдотель и попросил следовать за ним к столику. Антон ухмыльнулся и взял меня за руку, а я чуть крепче сжала его ладонь, желая получить реванш за его насмешки в машине про мои туфли.

Вскоре мы подошли к столику, и я поняла, что нервничаю. Как перед экзаменами. Я во все глаза уставилась на Стива, а это был именно он, вне всяких сомнений. Он был настоящим образцом мужской красоты. Высокий, подтянутый брюнет, с большими синими глазами и безбашенной мальчишеской улыбкой. Он мне понравился, не в плане, как мужчина может нравиться женщине, а тем, что располагал к себе с первых же секунд. Метрдотель оставил нас одних, и Антон со Стивом обменялись крепкими, мужскими рукопожатиями. После этого все внимание мужчины было приковано ко мне.

— Мистер Ричардсон, очень приятно… — начала я.

Но Стив лишь рассмеялся.

— Надя, давай без официальной части. У меня такое чувство, что мы с тобой знакомы всю жизнь. Антон столько о тебе рассказывал.

В этот момент Антон отодвинул мой стул и помог сесть.

— Правда? А я вот о тебе узнала только сегодня с утра, — доверительно сообщила мужчине.

Тот подмигнул мне в ответ.

— Неправда. Я твое имя узнал только сегодня днем, — и мы оба с неодобрением посмотрели на Антона, но тот лишь закатил глаза.

— Кстати, у Стива скоро свадьба, — как бы, между прочим, сказал Франц.

— Вау! Поздравляю. Твоя невеста присоединится позже?

Стив поморщился, словно от зубной боли.

— Я запомню это, Тони.

— Ты первый начал.

Я переводила ничего непонимающий взгляд с одного на другого.

— Нет, Надя, моя… невеста к нам не присоединится. И не стоит поздравлять.

— Почему? — я искренне не понимала в чем дело.

— Потому что малыша Стиви заставляют жениться против его воли, а он даже свою благоверную ни разу не видел.

Я ахнула и прикрыла рот ладошкой, потому что моя челюсть грозила удариться о стол.

— Я думала, что э-э-э… вынужденные браки уже давно не в моде.

В этот момент нам принесли выпивку, Стив одним глотком осушил свой бокал и поставил на стол.

— Давайте сменим тему.

Против я ничего не имела. Весь вечер прошел в дружеской и теплой атмосфере. Стив оказался прекрасным, умным собеседником. С ним было легко общаться. Этот мужчина знал, как расположить к себе людей.

Я рассказала ему про Убежище и про то, как правильно жарить блины. А он в свою очередь рассказывал байки про их с Францем веселую молодость. Антон был расслаблен и принимал участие в нашем со Стивом диалоге, хотя и не очень активное.

Ресторан мы покидали в самом радужном настроении, а в конце мы со Стивом даже обнялись на прощание под ворчание Антона.

* * *

Мы зашли в квартиру, свет я включать не стала. Тут же сбросила туфли-убийцы и застонала от кайфа.

— Как же хорошо, — проговорила я в блаженстве.

— У меня были планы на тебя и эти туфли, — прошептал Антон и легко поцеловал меня в уголок губ.

— Извращенец, — беззлобно ответила я.

Сначала я ничего не поняла. Просто внезапно Антон напрягся всем телом и быстро передвинул меня себе за спину, заслонив собой. Я же схватилась за его плечи, чтобы не упасть. В этот момент комнату залил неяркий свет ночника. И по позвоночнику пробежала дрожь страха. В квартире мы были не одни.

Руки похолодели от ужаса, а на затылке зашевелились волосы.

Я стояла за спиной Антона и боялась дышать. Мозг лихорадочно начал работать, но ни одной связной мысли просто не было.

— А что, продолжения не будет?

Насмешливо протянул неизвестный мужчина.

— Ты так сильно соскучился, что решил ворваться без приглашения?

Я вздрогнула от голоса Антона, еще никогда не слышала столько холодной ярости в нем. Поняла одно — его прошлое без разрешения вторглось в нашу жизнь именно тогда, когда мы его совсем не ожидали. У нас в последние дни все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Собеседник же полностью проигнорировал Антона.

— Надя, выходи, я не кусаюсь.

Антон напрягся еще сильнее и сжал мою руку до боли, я знаю, что не специально, но синяки останутся обязательно. Я закусила губу, чувствуя во рту металлический вкус крови. Если бы нас хотели убить, то мы были бы уже мертвы. Сделала глубокий вдох и вышла из-за спины Антона.

В кресле сидел мужчина лет тридцати. Темноволосый, как мне показалось, восточной национальности. Он напугал меня, вся его аура была пропитана силой и уверенностью в себе и своих действиях. В нем было что-то хищное, даже первобытное. И как только я встретилась с ним взглядом, то не смогла сдержать дрожь. Его глаза были настолько темными, практически черными. Словно сама бездна смотрит на тебя. На его лице расцвела какая-то безумная улыбка, и я инстинктивно сделала шаг назад.

— Так вот ты какая, — задумчиво проговорил мужчина, — все равно не понимаю.

Сказал, будто обращаясь к самому себе.

— Ну и ладно, — он хлопнул в ладоши и теперь смотрел на Антона, — а теперь будь хорошей девочкой и дай взрослым дядям поговорить.

Я стояла и не могла пошевелиться, словно кто-то приклеил мои стопы к полу. Посмотрела на Антона, но весь его вид кричал о том, что он в ярости. Челюсть сжата, губы побелели от напряжения. Меня снова накрыла волна страха. Я просто не знала, что мне делать, как поступить. Все мое нутро противилось самой мысли оставить его один на один с этим человеком.

— Антон? — позвала я, отмечая, как дрожит голос.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Открыл спустя секунду и, взяв меня за руку, повел в сторону спальни. Дойдя до нее, просто запихнул меня туда. Я не удержалась и упала на кровать. Тело начала бить крупная дрожь.

— Я… вызову полицию.

Антон отрицательно покачал головой.

— Просто сиди здесь и, чтобы ни случилось, не выходи, — произнес он не терпящим возражений тоном.

Затем, увидев, что я почти скатилась в тихую истерику, выругался сквозь зубы и присел на корточки около меня. Взял мое лицо в ладони.

— Я скоро вернусь. Все будет хорошо, маленькая. Веришь мне?

Я сидела и всматривалась в его глаза. Антон верил в то, что говорил. Но я боялась за него. Боялась за нас. А вдруг… этот человек пришел окунуть нас обратно в тот ад…

Видимо, что-то отразилось у меня на лице, и он прижал меня к себе.

— Не бойся, Лучик. Это просто мой старый знакомый, который не признает замков. Я с ним разберусь.

Я кивнула, и Антон на мгновение прижался лбом к моему лицу.

— Запри дверь, так мне будет спокойнее.

Почувствовала его поцелуй где-то в районе виска. Я хотела схватить его и не отпускать. Но Антон мягко отодвинулся от меня и в следующее мгновение вышел из комнаты.

Я, словно в тумане закрыла за ним дверь и, как только щелкнул замок, поняла, что внутри меня нарастает паника.

Глава 23

АНТОН

Жизнь давно научила меня самому главному правилу. В тот самый момент, когда ты счастлив, когда позволяешь себе поверить в то, что сука-судьба успокоилась и дала тебе новый шанс, именно тогда она опрокидывает тебя вниз. Плашмя.

И тогда на деле оказывается, что все это было лишь передышкой, жалкой подачкой. А ты снова погружаешься в вязкую рутину своей проклятой жизни. Хуже всего то, что я не ожидал такого исхода. В глубине души догадывался, что отделался слишком легко тогда, слишком гладко. И снова прошлое ворвалось в нашу жизнь в самый неподходящий момент.

Чужое присутствие в квартире я почувствовал не сразу. Расслабился рядом с Надеждой, да я просто сам себя убедил в том, что все осталось в прошлом, мать вашу! Было потеряно несколько долгих секунд, прежде, чем интуиция во мне завопила об опасности. Когда я повернулся на голос, уже знал, кого увижу перед собой. Первым желанием было тут же раскромсать ухмыляющуюся физиономию этого ублюдка. Дар не изменяет своим привычкам. Ходячий пафос, он всегда был мастером эффектных жестов. И что скрывать, в этот раз ему снова удалось меня удивить.

Мозг работал в ускоренном режиме. Сразу же я начал обдумывать кучу версий его появления. Чувствовал, как злость стремительно заполняет мое сознание, мешая мыслить здраво. Но, черт возьми, я не находил причин его нахождения здесь.

Первым делом нужно было оградить от этого Надю. Мне необходимо было увести ее отсюда. Одно лишь ее пребывание рядом с Дарманяном вызывало во мне чувство неконтролируемой паники. Заодно лишь то, что он посмел ворваться в квартиру и напугать мою девочку, мне хотелось убить его на месте.

После того, как отвел Надю в комнату и сумел более-менее ее успокоить, я вернулся в гостиную. Ублюдок чувствовал себя, как дома. Развалился на диване, закинув руки на спинку, и смотрел по сторонам со скучающим видом. При виде меня он повернулся в мою сторону и закатил глаза.

— Не прошло и года, Франц, — ухмыльнулся он.

Злость во мне стала закипать с новой силой, но я усилием воли держал себя в руках.

— Какого черта ты тут делаешь?

Дарманян улыбнулся своей безумной улыбкой, которая для того, кто его не знает, может сойти за успокаивающую. Мне же она напоминала оскал.

— А, может, я и правда соскучился по старому другу, — он издал короткий смешок, — такой вариант не рассматриваешь?

Я сел в кресло напротив него, стараясь сохранить расслабленный вид. Внутри же словно натянутая струна. Я готов был в любой момент кинуться на "старого друга".

— С каких это пор ты стал таким сентиментальным? — ухмыльнулся в ответ, — говори, зачем пришел, и проваливай.

Дарманян цокнул языком и покачал головой. В его глазах светилось веселье. Ублюдок явно забавлялся происходящим.

— Живешь в Лондоне всего ничего, а уже забыл про русское гостеприимство.

Этот цирк начал порядком раздражать.

— Скажи спасибо, что я не вышвырнул тебя сразу, — сказал ему, — говори.

Дар поднялся с дивана и, опустив взгляд, поправил манжеты своей рубашки. Затем посмотрел на меня и поднял руки вверх.

— Хорошо, хорошо. А то твоя баба там уже, наверное, на менжу изошла.

Я стиснул зубы, стараясь удержаться от того, чтобы не впечатать кулак в его лицо. Я не хотел драки. Не в этом месте и не сейчас.

— Мне нужна информация, — проговорил он уже совсем другим тоном.

Теперь Дарманян был серьезен. Взгляд потемнел, и он смотрел на меня, будто не видя. Я не мог понять, какого рода информация требуется от меня. Ведь все, что было нужно ему, я предоставил еще тогда.

— Ты о чем? — спросил его, — и с чего ты взял, что я помогу тебе?

Ублюдок засмеялся.

Он прошел к окну и достал сигареты из кармана. Молча прикурил и, затянувшись, медленно выпустил дым, не глядя в мою сторону.

— Кто-то здесь вел речь о помощи, Франц?

Он резко повернулся в мою сторону и на мой вопросительный взгляд продолжил.

— Мне нужна от тебя небольшая… услуга, считай это возвращением старого долга.

И тогда я не выдержал. Секунда, и я вскочил с кресла, метнулся к нему и впечатал в стену, схватив за лацканы пиджака.

— Я ничего тебе не должен, — клокочущим от эмоций голосом выплюнул ему в лицо.

Встряхнул ублюдка, а он, к моему удивлению, даже не сопротивлялся. Дар снисходительно улыбался мне, словно нерадивому ребенку.

— Ну же, Антон, неужели ты не помнишь?

Лишь после этого он стряхнул мои руки с себя и оттолкнул. Спокойно затянулся сигаретой и приподнял в удивлении бровь.

— Я помню, — ответил ему, — помню, мать твою, что мой долг тебе отдан. Я сделал то, что ты требовал от меня. Таков был уговор.

Дар вернулся к дивану и уселся на него, предварительно затушив сигарету в ближайшей пепельнице. Его спокойствие действовало на нервы. Я чувствовал, что еще немного и могу сорваться. Но я не мог себе этого позволить. Мысль о том, что в соседней комнате сходит с ума от неизвестности Надежда, сводила с ума. Я снова подставил ее. Снова мое прошлое не дает покоя.

— Если у тебя такая отменная память, то ты должен помнить, что я обещал тебе свободу, — продолжил Роман, как ни в чем не бывало, — и я тебе ее дал.

Я начал закипать. Хуже всего эта неизвестность, когда ты не хрена не понимаешь. Как бы ни пытался.

— Тогда какого черта ты вернулся и просишь меня об услуге?

— Потому что я так решил, — ответил он, — этого достаточно.

Чтобы успокоиться, я сделал глубокий вдох. Понимал, что сразу он не выдаст мне всех карт. Но терпение уже было на исходе.

* * *

Десять месяцев назад…

В кабинете стоял удушливый запах от хреновой тучи выкуренных сигарет. Мы сидели уже больше трех часов, согласовывая окончательные детали разработанного Даром плана.

— Допустим, я смогу это доказать, — отвечаю ему на очередную безумную идею, — но где гарантии, что общак пойдет за тобой? На стороне твоего отца сейчас большинство.

Дар ухмыляется и говорит в своей расслабленной манере.

— Мне и не нужно большинство, достаточно убедить лишь одного человека.

Весь его план не имел смысла. Я мог лишь догадываться о том, какие причины движут им, и почему он так маниакально настроен свергнуть своего отца. Растоптать и уничтожить, не испытывая при этом ни капли угрызений совести.

— Того, что я уже раздобыл, тебе недостаточно? — говорю ему, — ты уже можешь идти с этим на Совет. Черт возьми, официально, ты — Смотрящий, никто не посмеет пойти против тебя.

Дар засмеялся, но этот смех не коснулся глаз. В них горел огонь мести и желание идти до конца.

— Не смеши меня, Франц, — сказал он тихим голосом, — мы оба знаем расстановку сил. Это лишь временная блажь моего старика. Ему нужно было уйти в тень, оставаясь при этом во главе всей шайки.

Я не стал спорить. После того, как мы с Даром заключили наше соглашение, он ввел меня в курс дела и разъяснил те нюансы, которые никак не желали сходиться в моей голове. Почему его отец так просто отдал бразды правления, при том, что во время пребывания сына в тюрьме, он о нем даже не вспоминал? Конфликт отца и сына перерос в нечто большее, в то, что задело всех нас.

* * *

Люди Карена приперлись прямо в офис. Они не угрожали, не было никакой суеты. Они просто сказали мне, что я должен проехать вместе с ними. Именно этого я и ждал уже несколько часов. Знал, что Дарманяну-старшему стало все известно, и удивлялся, почему я до сих пор жив. Не стал сопротивляться, даже не стал брать никого из своих людей. Да это и не было позволено.

Меня привезли на один из заброшенных складов на отшибе города. Все действующие лица были в сборе. Карен, по правую руку от него Дар, мазнувший по мне равнодушным взглядом. Меня удивило, что Карен отпустил своих людей, и нас осталось четверо. Внутри меня нарастало напряжение, я не знал, чего ожидать.

— Ну, здравствуй, Антон, — произнес Карен, растягивая гласные с едва заметным акцентом.

Отвечать не стал, лишь кивнул, стараясь накинуть на себя скучающий вид. Я понимал, что в любой момент ситуация может выйти из-под контроля. Бл*дь, да она и не была мне подконтрольна изначально. Между тем, Карен продолжил.

— Нехорошо получается, дорогой, — он покачал головой, буравя меня взглядом, — я приблизил тебя к себе, а что получаю взамен?

Это был риторический вопрос, и я продолжал молчать. Бросил мимолетный взгляд на Романа. Тот стоял с телефоном в руке, и казалось, что его внимание полностью сосредоточено на девайсе. Хотя я прекрасно знал, что это не так.

— Зачем ты роешь под меня, Франц? Кто тебя нанял?

Я изобразил удивление и посмотрел на него, не отводя взгляда.

— Не понимаю, о чем ты.

Карен поморщился и ухмыльнулся. Взял со стола, стоявшего рядом с ним, папку и кинул к моим ногам. Поднимать ее не стал, я и так знал, что в ней.

— Ну же, Франц, — продолжил он, — не хочешь посмотреть на свои фото?

Я продолжал играть в несознанку, хотя понимал, что все присутствующие прекрасно знают, что это лишь фарс.

— Да, не хочу, — ответил ему спокойно, — я перед тобой чист.

Даже Дар изобразил на своем лице некое подобие улыбки. Но Карен был серьезен. Смотрел на меня, прожигая своими черными глазами.

— Ты посмел пойти против меня, посмел лезть туда, куда тебе не следовало. Так, что же мне делать с тобой?

Я пожал плечами, изображая равнодушие, хотя внутри все вибрировало от адреналина.

— Может, пусть все решит наш Смотрящий? — улыбнулся я и взглянул на Дара.

Тот, наконец-то, посмотрел на меня, и в его взгляде было предупреждение, понятное лишь мне.

— Ты думаешь, мой выбор будет в твою пользу? — произнес Роман и повернулся к Карену, — он слишком много знает, отец.

— Я хочу понять, на кого он работает, — ответил тот, — я не могу допустить, чтобы Совет узнал про мои дела. Даже ты знаешь лишь вершину айсберга, мой мальчик.

Дар поморщился от такого обращения, в его глазах промелькнуло нечто, похожее на ненависть, но он тут же взял себя в руки.

— Почему ты не рассматриваешь варианта, что он сам по себе?

— Потому что он хотел устраниться, вспомни, что я тебе говорил, — ответил ему Карен и снова повернулся ко мне, — ты хотел свободы, Франц. Думал, жалкий компромат тебе поможет?

Мне уже было плевать на все. На эту бешеную семейку, на то, выпустят ли меня отсюда живым или нет. Злость на Дара, который так открыто меня подставил, начала разрастаться внутри.

— Думаю, свобода нужна твоему сынку. Не мне, — сказал я тихо, смотря в глаза Дарманяну-старшему.

Все дальнейшее происходило, словно в замедленной съемке, но в тоже время за считанные секунды. Боковым зрением заметил, как Дар достал из кармана пистолет, и в следующее мгновение меня отбросило назад выстрелом. Сначала я даже не сообразил, что произошло. Смотрел на Романа, тот был спокоен, лишь уголок губ приподнялся в улыбке. А затем я уже не мог что-либо соображать от пронзившей мою грудь боли. Будто кто-то вогнал в меня раскаленный штырь и провернул что есть мочи. В глазах потемнело, и я понял, что лежу на полу, истекая кровью. Сознание грозило вот-вот покинуть меня, и не было сил, остановить это. Теперь я верю в то, что за секунду до смерти перед глазами пролетает вся жизнь. Моя жизнь тоже стояла перед глазами. Мой Лучик, моя Надежда.

* * *

Дар — отличный стрелок. Он точно знал, в какое место нужно попасть, чтобы не задеть артерии и жизненно важные органы. Благодаря ему, теперь это знаю и я. Это представление, можно сказать, имело успех. Единственный зритель, на которого оно было рассчитано, поверил в мою смерть. Все остальное для Дара — мелочь. Будь то даже моя жизнь.

— Я слушаю тебя, — сказал ему, подкурив сигарету.

Дар откинулся на спинку дивана и ответил, сверкнув глазами.

— Мне нужен Князь. Он ускользнул, когда был уже почти в моих руках. И ты поможешь мне в этом.

Черт! Меньше всего я ожидал от него именно этого. Скорее, я бы не удивился, если бы он снова захотел втянуть меня в свое логово, выдернув из той спокойной жизни, которая только-только начала возвращаться ко мне.

— Не понимаю, — я смотрел на него, пытаясь понять хоть что-то по его лицу, но оно было как всегда непроницаемым, — что ты хочешь от меня?

— Хочу знать, что успел рассказать тебе Волк, перед тем, как ублюдок грохнул его.

* * *

Дар ушел, а я все также продолжал сидеть в комнате. Думал, как поступить. Я не был уверен, что даже, если предоставлю ему эти сведения, он не успокоится. Он в любой момент может снова ворваться в мою жизнь и диктовать свои условия. Такого я не мог допустить. Все закончится завтра, а пока что у меня есть время, чтобы принять решение.

Только успокоившись, я смог заставить себя встать и направиться в спальню к Надежде. Она сидела на постели на самом краю. Будто готова, в любой момент выбежать из комнаты. Увидел, в каком состоянии она находится, и в груди защемило от злости. На себя, на чертова Дара…

Надя не заслуживает этого.

При виде меня она сразу кинулась мне навстречу. Обняла и прижалась всем телом. Я чувствовал, как она дрожит, и мне необходимо было успокоить ее. Вернуть уверенность в безопасности. Сжал ее в ответ и уткнулся лицом в ее волосы. Вдохнул их пьянящий аромат и почувствовал, что и ко мне самому возвращается спокойствие. Лишь от одного прикосновения к ней.

— Кто это был?

Надя освободилась из моих объятий и заглянула мне в глаза. В ее взгляде была тревога, и я улыбнулся, стараясь говорить как можно мягче. Взял ее за руку и провел к кровати. Усадил и сам сел рядом с ней, все также продолжая держать в руках ее ладонь.

— Все хорошо, маленькая, — сказал ей успокаивающим голосом, — тебе не о чем волноваться.

Надя резко вырвала свою руку и замотала головой.

— Только не надо начинать, Антон!

Ее голос срывался от переполнявших эмоций. И я понимал ее. Понимал ее злость.

— Роман Дарманян, — не стал я увиливать, — это он помог мне выбраться из того болота.

У Нади округлились глаза. Было видно, что она ни черта не понимает. Впрочем, как и я сам до недавнего времени.

— Но… Что ему нужно от тебя, — она закусила губу, и в глазах промелькнул страх, — что ему нужно от нас, Антон?

Я пытался подобрать нужные слова. Не скрывая ничего, но в то же время не пугая ее.

— У нас остались нерешенные дела. Но все скоро закончится, поверь мне.

Надя встала с кровати, от волнения обхватив себя руками.

— Как поверить, Антон, как?! — она повысила голос, сама того не замечая, — в своей же квартире мы не можем чувствовать себя в безопасности! Его взгляд… Боже, он похож на психа!

Да, она была права. Тысячу раз права! Но на этот раз Дар даст мне клятву, которую не сможет нарушить. В прошлом он оставил лазейки, и теперь я не мог отвернуться так просто от него.

— Все будет хорошо, — встал и подошел к Надежде. Прижался своим лбом к ее и прошептал, — верь мне, маленькая. Никто и ничто не способно нас разлучить, неужели ты не поняла это?

Она замерла в моих руках, будто заледенела. На мгновение мне показалось, что Надя задержала дыхание. Но уже через секунду она освободилась из моих рук и, не глядя мне в глаза, проговорила твердым голосом, который в последнее время я так часто стал слышать из ее уст.

— Мне нужно кофе. Не ходи за мной.

Я кивнул, понимая отлично, что она этого даже не видит. Но сейчас я знал, что мы выдержим это. Обязаны.

Глава 24

НАДЯ

Я прошла на кухню и включила чайник. Достала кофе и сахар, бросила в чашку все по вкусу. Мне нужны были сейчас эти механические, годами доведенные до автомата, движения.

Чайник быстро закипел, я залила кипяток и поняла, что хочу курить. Не просто хочу, а помираю от желания затянуться никотином. Кончики пальцев начали мелко подрагивать. Последние дни я вообще не курила. Не хотелось. Мне вообще рядом с Антоном хочется только одного: Антона.

Начала искать по шкафчикам сигареты. Точно помню, что здесь оставалась еще не открытая пачка. Осматривала полку за полкой. А в голове продолжали кружиться мысли с бешеной скоростью, словно на центрифуге. И нигде нет выключателя, чтобы прекратить все это. Просто не думать.

Внутри начала закипать злость. На прошлое Антона. На этого Дарманяна. Неужели, так трудно оставить человека в покое? Неужели, они не могут хотя бы попытаться стать нормальными людьми, а не стаей гребаных животных? Мне не понять этого, да и признаться, я не хочу понимать их законы и понятия. Мне хотелось кричать от всей этой ситуации. Ненавижу это чувство беспомощности.

Сигареты упорно не хотели находиться, и нервы у меня окончательно сдали. Я с каким-то остервенением, со злостью, с психом смела все с верхних полок шкафчика. На меня сверху посыпались какие-то баночки с приправами. Но на этом я не остановилась и открыла следующую дверцу, за которой находилась посуда. Через несколько секунд от нее остались лишь осколки на полу. Чувствовала, как несколько осколков порезали мне ладонь, но мне было плевать. Смела все со стойки, кружка с кофе полетела в противоположную от меня стену. Я открыла нижний выдвижной ящик и высыпала на пол все ложки и вилки.

Схватилась за столешницу, тяжело дыша. Грудь резко, рвано вздымалась и опускалась. Мне полегчало. Немного, но полегчало. Перевела взгляд на весь тот бардак, что натворила, и засмеялась. Пачка с сигаретами аккуратно валялась в сторонке, не тронутая и не задетая ничем.

Я подняла ее с пола и прикурила от конфорки. Села на стул, закинув ноги на стол. Сделала столь желанную затяжку и не без удовольствия выпустила тонкую струйку дыма вверх.

Одно я знаю точно — Антона им не отдам. Обратно не отдам. Он мой. Мы вместе. И пройдем через все это.

Я не собираюсь снова тонуть в волнах боли и гадать, выплыву ли я на поверхность, чтобы сделать глоток воздуха.

В этот раз мы оба готовы бороться за нас. Я видела все по глазам Антона. Знала, что он сделает все, чтобы остаться со мной. Но Боже, как же это страшно…

Когда ты любишь человека и вручаешь ему всю себя, то это всегда риск. Он может сделать тебя как самой счастливой в мире, так и убить, уничтожить мгновенно. Непреднамеренно… а просто… так вышло. Так сложились обстоятельства. Но жаловаться ты не имеешь права, ведь это был твой выбор, никто не заставлял. А многие даже советовали забыть. Но разве можно забыть единственного человека, который сделал твою жизнь яркой и в то же время невыносимо сложной? Сложной, как и он сам.

Но ты любишь и эти сложности. Ведь это и есть настоящее чувство. Испытав его однажды, ты станешь зависим и излечишься только тогда, когда сердце перестанет биться.

Это и есть самое страшное, когда твоя жизнь полностью зависит от другого человека. Если с ним что-то случиться…

Я до боли закусила губу и сделала несколько глубоких вдохов. Антон сказал, что я могу не волноваться. А значит, я не буду волноваться. Я буду слепо следовать за ним, пока он ведет меня, даже если эта дорога ведет к самому краю бездны. Если придется прыгать, то мы прыгнем вместе.

Затушила окурок и промыла рану на ладони. Ничего серьезного.

Я вышла из кухни и застала Антона сидящего на диване и щелкающего каналы. Красавчик лежал рядом с его ногами на полу. Подошла к дивану и села рядом с Францем, погладила собаку по холке и прижалась к теплому боку мужчины. Почувствовав, как он тут же приобнял меня, я немного отстранилась и поцеловала его в щеку. Тяжело вздохнула и положила голову ему на плечо.

— Нам нужно купить новую посуду. Старая… м-м-м… больше не пригодна.

Сказала и почувствовала, как щеки начали гореть. Мне стало стыдно за свою глупую выходку.

— Купим, — я услышала усмешку в его голосе, но не стала цепляться. Еще раз глубоко вздохнула и перевела взгляд на телевизор.

* * *

С самого утра у меня все валилось из рук. И дело даже не в том, что нам с Антоном пришлось полночи убирать весь тот погром, который я устроила. Дело в том, что Франц был настолько расслаблен, казалось, что его абсолютно никак не заботит вся эта ситуация. Он был спокоен, шутил надо мной и, вообще, пребывал в приподнятом расположении духа.

Но на меня его веселье не распространялось. Я то и дело вздрагивала от каждого шума или шороха. Внутри было очень не спокойно. Я просто не могла расслабиться. Наша маленькая и уютная квартирка больше не казалась мне безопасной. Постоянно думалось, что мы не одни.

Антон, видя мое взвинченное состояние, практически приказал успокоиться. Я старалась сделать это. Правда. Он сказал, что завтра все закончится… Дождаться бы и встретить это завтра.

Ночью мне все же удалась поспать пару часов урывками. Поэтому сейчас, сидя за рабочим столом, я практически засыпала. В очередной раз зевнула, а тем временем на столе ожил сотовый. Может, это Антон?

Быстро посмотрела на экран и увидела фотографию брата во весь экран.

— Привет, Костя, — сон, как рукой сняло.

Как же я скучала по брату.

— Привет, Чертенок. Как ты там? На работе уже? — с ходу завалил меня вопросами Зарецкий.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В голову почему-то сразу пришли образы того, как я была маленькой. И как брат заботился обо мне, оберегал. Постоянно покупал сладости тайком от родителей и всячески баловал. Мне дико захотелось снова в детство. Снова стать маленькой и переложить все на плечи большого и любящего старшего брата. Чтобы он обнял меня, защитив ото всех, от всего мира и сказал, что все будет хорошо. Мне очень хотелось почувствовать его силу, насытить ею себя, хоть на долю процента. Но я больше не маленькая девочка. Мы с ним оба взрослые люди. Косте незачем знать наши с Антоном проблемы. Быстро отогнала от себя шальные мысли.

— Да. Вот сижу на работе и пытаюсь сделать хотя бы вид, что работаю. А так… все хорошо.

Выдохнула в трубку остаток предложения. И, конечно же, Костя заметил это, еще бы.

— Надя, что-то случилось? — тут же посерьезнев, спросил он.

— Случилось, — сделала глубокий вдох, — Антон приехал, и мы снова вместе.

— Вот так неожиданность, — хмыкнул в трубку братец.

— Что за сарказм, Костик-хвостик?

— Да так… — но я не дала ему договорить, меня, словно осенило.

— Ты знал! Ты знал, что Антон прилетел в Лондон. Знал и не сказал мне. Костя! Как ты мог? Ты — самый отвратительный брат в мире, — практически прошипела в трубку.

— Закончила? — сухо спросил он.

Я ничего не ответила, все еще шокированная предательством брата.

— Это бы что-то изменило, Надька? Знай, ты, что он прилетел?

Я задумалась. Изменило бы это что-нибудь? Нет, не изменило. Я все тот же повернутый на Франце Лучик.

— ЧЕРТЕНОК! — крикнул в трубку Костя так, что я оглохла на правое ухо, — что молчишь? Скажи: Костя, ты, как всегда прав, а я — дурочка маленькая. Теперь всегда и во всем я буду слушать только тебя, мой умный старший братец.

Я закатила глава и покачала головой, вот ведь дурень.

— Как там Милка с мелкими? — проигнорировав весь монолог брата, спросила.

— У нас все отлично. В отпуск собираемся. Стасик теперь решил стать футболистом и уже месяц ходит на занятия. И знаешь, ему действительно нравится. Может, мы с Милой подарили этому миру нового Роналду?

— А Ярик с Миркой как?

— В садике отжигают, как их папка в молодости. Вчера мы всей семьей учили стишки для утренника.

Я засмеялась в трубку, представив эту картину. Сердце тут же защемило от тоски по семье. Мне ужасно хотелось увидеть их всех, как можно скорее.

Еще немного поболтав по телефону, мы попрощались, и буквально через несколько минут в кабинет зашла Мардж.

— Надя, там люди из службы по защите детей. Они пришли за Лео.

После ее слов сердце рухнуло куда-то вниз. Меня пронзил дикий, пронизывающий каждую клеточку тела холод.

Я медленно встала с кресла в надежде, что ослышалась. Но по печальным глазам Мардж поняла, что чуда не будет. Я начала качать головой из стороны в голову.

— Нет, нет, нет. Я не дам его забрать. Не дам. Где он?

— Надя…

— ГДЕ ОН?

Еще немного и я потеряю над собой контроль. Никто не заберет этого ребенка. Черта с два я это позволю!

Я резко выпрямилась и быстрым шагом направилась к двери. Но женщина перегородила мне дорогу.

— Дай пройти, Мардж.

— Нет.

— Уйди в сторону, — я стала закипать, — отвали с дороги, мать твою!

Я даже не обращала внимания на то, что повысила голос на человека, который смог собрать меня по осколкам и прошел весь мой путь без Антона рядом со мной. Плечом к плечу.

Протянула руки и попыталась отодвинуть женщину от двери. Но Мардж оказалась быстрее и схватила меня за предплечья. В следующее мгновенье она сжала их со всей силы. Резкая вспышка боли немного отрезвила меня.

— Надя! Послушай меня, девочка. Приди в себя, очнись. Куда ты бежишь? Куда? Ты хочешь пойти и устроить истерику, да? Они все равно заберут ребенка. Заберут. Ты это знаешь, прекрасно знаешь.

Женщина встряхнула меня так, что у меня клацнули зубы. Она заставила меня смотреть ей в глаза.

— Сейчас ты успокоишься, возьмешь себя и свои эмоции под контроль и выйдешь туда. Без глупостей.

Я знала, что она права. Сама понимала все. Но я просто не могу отдать его. Не могу! На глаза тут же навернулись слезы, и я кивнула. Я буду сильной, ради него. Маргарет порывисто обняла меня.

— Я заберу его оттуда, — глухо проговорила ей в волосы.

— Я знаю…

Видеть, как забирали Лео и сажали в машину, было одним из самых тяжелых моментов в моей жизни. Я улыбалась и жизнерадостно махала ему вслед, а сама подыхала от боли внутри. Такое чувство, будто меня вывернули наизнанку и живьем вспороли грудную клетку. Передо мной все еще стояла картинка того, как я говорила ему, чтобы он пошел с этой тетей, а я скоро приеду проведать его. Все еще чувствую его маленькое, хрупкое тельце, прижимающееся ко мне. Он не плакал, когда его уводили, его глаза оставались сухими, и в них стояло разочарование. Этот взгляд будет преследовать меня до конца моих дней, как напоминание, что я не смогла его защитить. Но так хотела.

Меган несколько дней назад сообщила о том, что мать мальчика пропала и он находится у нас. Мы сделали все по закону, как и должны были. Но обычно на такие дела уходят месяцы, думала у нас еще есть время, и я смогу что-нибудь придумать.

Не знаю, сколько прошло времени, но я все также стояла и смотрела туда, куда уехала машина с Лео. Они давно уже скрылись из виду, но я не могла заставить себя сдвинуться с места…

А затем внезапно я почувствовала в себе силу, дикую, необузданную энергию. Лео… Мы нужны друг другу. Я чувствую это всеми фибрами души. И пусть только хоть кто-то посмеет встать у нас на пути.

Глава 25

АНТОН

Когда я приехал в ресторан, в котором условились встретиться с Даром, он уже был там. Сидел в одной из vip-кабинок, скрытых от посторонних глаз. Он лениво развалился на кожаном диване, попивая виски.

— Ты пунктуален, — ухмыльнулся Роман, указывая кивком на соседнее место.

— Не терпится покончить с этим, чтобы не видеть больше твою физиономию, — ответил, усаживаясь напротив него.

Я был напряжен, ожидая от него чего угодно. Дар же спокойно смотрел на меня, поднося ко рту бокал. На его лице появилась ухмылка, которую мне до одури хотелось стереть. Он сделал глоток и осмотрелся по сторонам.

— И как только ты собираешься жить в этой унылой дыре?

Я не стал отвечать, а Дар продолжил.

— Здесь даже курить нельзя, — издал он смешок, тут же достал из кармана сигареты и подкурил.

— Ты позвал меня сюда поговорить об Англии? — приподнял я бровь.

Ублюдок громко засмеялся, откинув голову назад.

— Я всегда говорил, что ты — хренов зануда, Франц.

— А я всегда говорил, что мне плевать на твоё мнение, — ответил ему, — переходи к делу.

Дар глубоко затянулся и медленно выпустил дым. Потушил сигарету в ближайшей вазе и вмиг посерьезнел.

— Мне нужен Князь.

Это я и так знал, потому продолжал смотреть на него, никак не выдав своих мыслей.

— Ты же в курсе той травли, — он наклонился вперед, упираясь локтями в колени, — почему ты не выдал мне его еще тогда?

— А ты просил меня? — я удивленно приподнял бровь, смотря на него прямым взглядом, — об этом даже речи не заходило. По нашему уговору я должен был лишь помочь тебе вывести твоего отца из игры.

Дар скривился, словно от зубной боли. То ли упоминание об отце так подействовало на него, то ли что-то еще.

— Я помню, — выговорил он сквозь зубы, — но ты слишком давно не вникал в наши дела, Франц. Ты даже не представляешь, что происходит сейчас вокруг меня.

А я и не хотел знать. Мне на самом деле было плевать, что творится там, откуда я с таким трудом вырвался. Меня заботил лишь один вопрос — безопасность. Гарантии того, что нам с Надеждой больше не грозит возвращение прошлого.

— Я даже не хочу знать, — резко ответил, — не смей втягивать меня в свое дерьмо и на этот раз.

Дар секунду смотрел на меня, а потом откинулся назад на спинку дивана. Он снова улыбался, и эта улыбка была презрительной.

— Ты стал сентиментальным, Антон, — сказал он, — спокойная жизнь со своей сучкой явно не пошла тебе на пользу.

Я почувствовал, как начинаю закипать от злости. Хотелось прямо сейчас кинуться на ублюдка и убивать. Медленно. Изощренно. Давно я не испытывал такого желания. Все-то темное, что я смог подавить в себе за эти годы, снова начало захватывать мое сознание.

— Если я еще раз услышу что-то подобное в адрес своей женщины, ты останешься без своего бл*дского языка.

Дар усмехнулся и покачал головой. Взял бокал со стола и сделал медленный глоток.

— А еще говорят, что из нас двоих псих именно я.

Он засмеялся и отсалютовал мне бокалом. Этот гребаный фарс мог продолжаться до бесконечности.

— Что именно ты хочешь? — спросил его, — я не знаю, где находится Князь.

— Да, — кивнул Роман и указал на меня протянутой с бокалом рукой, — но именно ты знаешь о нем все. Ты и Волк. Старика давно сожрали черви в могиле. Так что…

— Где гарантии, что ты оставишь меня в покое, и с чего мне верить такому лживому сукину сыну, как ты?

— Если ты имеешь в виду мою мать, то будь осторожен, Франц, — его голос вибрировал от переполнявших эмоций, глаза сверкали, — во второй раз предупреждать не буду.

Я даже не успел удивиться такой сыновьей преданности или черт его знает, что там еще было в его словах, как Дар уже полностью взял себя в руки. Поправил манжеты рубашки и улыбнулся.

— Говоришь, гарантии? Я дам тебе слово, этого недостаточно?

Теперь пришел черед смеяться мне.

— Какое к черту слово, Дар?! — я сам не заметил, как повысил голос, — в прошлый раз ты его тоже дал. И что? Ты снова сидишь передо мной. Так чего стоит твое слово?

Дар смотрел на меня, не мигая, никак не реагируя на мои слова. Снова потянулся к бокалу и допил оставшееся в нем виски одним глотком.

— В прошлый раз я пообещал тебе свободу, Антон, — наконец, нарушил он молчание, — но я ни слова не говорил о том, что навсегда вычеркну тебя из игры. На этот раз все по-другому. Я дам тебе гарантии, которые ты хочешь.

— Я хочу быть уверен, что ты больше не появишься в моей жизни, — сказал я со сталью в голосе, — также, как и твои верные псы, которых ты можешь подослать ко мне.

Дар улыбнулся и снова закурил.

— Ты слишком высокого мнения о себе, Франц, — усмехнулся он, — мне от тебя нужна лишь эта чертова информация. Но я дам тебе кое-что.

Он полез в карман и достал оттуда флешку. Положил её на стол и пододвинул ко мне. На мой вопросительный взгляд не обратил внимания, лишь передал планшет, который все это время лежал на диване рядом с ним.

Я не стал задавать лишних вопросов. Подключил карту к устройству, стал ждать, когда загрузится. Через несколько секунд на экране появилась одна единственная папка. Открыл её и стал с интересом просматривать содержимое. Это заняло больше времени, чем я предполагал. Дар молчал, никак не комментируя то, что я вижу. Поняв, что именно он отдал мне, я посмотрел на него, стараясь сохранить равнодушие на лице. Но, чёрт бы меня побрал, если мне это удалось.

— Как это понимать?

Теперь я даже не пытался скрыть удивление в своём голосе. В голове не хрена не укладывалось. Дар просто-напросто дал мне то, что сможет потопить его в один момент. Уничтожить его жизнь, если я захочу этим воспользоваться.

— Понимай, как хочешь, — он пожал плечами, словно речь шла о чем-то обыденном, — как я понимаю, тебя это устраивает?

— Но ты же понимаешь, что если об этом узнаёт Совет, ты не жилец? Почему ты уверен, что я не воспользуюсь этим просто так?

После моих слов атмосфера в воздухе поменялась кардинально. В глазах Дара появилось безумное выражение, он взорвался за долю секунды. Схватил бокал со стола и со всей силы запустил его в стену. Он пролетел в каких-то сантиметрах от моего лица, и мне стоило всей своей силы воли не броситься на этого долбаного отморозка.

— Твою мать! — его голос был похож на рычание, — мы что, бл*ть, будем играть в гребаный вопрос-ответ?

Казалось, прошла вечность, прежде чем он продолжил, будто и не было этой вспышки ярости только что.

— Ты не знаешь всего, Франц, — здесь он замолчал, и на его губах снова появилась снисходительная улыбка, — к тому же, я уверен, что тебе самому не захочется возвращаться. Ты сделал свой выбор три года назад. И будь я проклят, если одобряю его.

Только собирался ответить, но он поднял руки вверх, останавливая.

— Ладно, меня это не касается, — он засмеялся, — ну как, ты согласен?

Спустя некоторое время я вышел из ресторана, оставив Дарманяну клочок бумаги с одним лишь именем. Дарина Поклонская. Лишь я один знал, кто эта девушка. Теперь же об этом знает и Дар. Я догадывался о том, что теперь будет с ней. Но чувства жалости не было и в помине. Я знал про неё достаточно, чтобы быть уверенным — Князь обречён. Также, как и она.

* * *

Зашёл в квартиру и сразу понял, что Надежда уже дома. Она сидела в комнате на диване, подтянув колени к груди, в кромешной темноте. Её взгляд был устремлён вперёд, и она даже не повернула головы на моё появление. Это было странно, и во мне против воли зародилось беспокойство. Не включая света, я сел рядом с ней, положив ладонь на её хрупкую шею. Провёл большим пальцем по плечу, чувствуя, как она слегка дрожит.

— Привет, — сказал шёпотом, не желая разрушать тишину, в которой мы находились.

Я видел лишь её силуэт, и каждый изгиб её тела был так до боли мне знаком.

В этот момент Надя глубоко вздохнула и прижалась ко мне, обняв руками за талию.

— Они забрали его…

Сначала я даже не понял, о чем она говорит. Лишь прижал её к себе ещё сильнее, желая впитать эту чертову дрожь себе.

— Они просто забрали его у меня, Антон, — её голос был похож на тихий шепот, — а я даже не смогла ничего сделать, понимаешь?

Теперь я догадался, что речь идёт о том маленьком мальчике. Меня не удивило, что служба опеки забрала ребёнка, но я даже и предположить не мог, что для Нади это станет таким сильным ударом. Она отодвинулась и посмотрела на меня. Тусклый свет из окна освещал её лицо, и я отчётливо видел всю боль в её глазах.

— Этот взгляд… Он смотрел на меня так, будто я предала его. Даже сейчас я вижу это перед глазами.

Её голос дрогнул, и я поспешил обнять её.

— Т-ш-ш-ш… Это должно было случиться рано или поздно, маленькая.

Я старался говорить как можно мягче, но отчётливо чувствовал её напряжение.

— Ты не понимаешь, да? Вы все не понимаете! Это мой ребёнок, мой!

Её голос поменялся. Теперь в нём была слышна злость и что-то ещё, чего я пока не мог понять.

— Но у него уже есть мать, Надя. Мы можем усыновить любого ребёнка, если ты захочешь…

Я не успел даже договорить, как она резко оттолкнула меня и вскочила с дивана. Даже в темноте я видел, как её глаза метают молнии. Как в ней зарождается злость.

— Мне не нужен любой! — голос Нади звенел от переполнявших её эмоций, — мне нужен ЭТОТ ребёнок! И я буду бороться за него, Антон.

Я прикрыл глаза, пытаясь осознать происходящее. Почему я не увидел, насколько сильно она привязана к этому мальчику? Как мог усомниться в ней? Когда открыл глаза, увидел, что Надя уходит в сторону кухни. И, чёрт бы меня побрал, если я позволю ей остаться с этим в одиночестве.

Прошел вслед за ней на кухню и прислонился к двери, смотря на то, как она подносит к губам сигарету трясущимися руками. Её пальцы дрожали, и у неё никак не получалось подкурить. С тихим чертыханьем она смяла сигарету в пепельнице и прикрыла глаза.

— Я — идиот.

Губы Нади едва заметно дрогнули, но глаз она так и не открыла. Сидела на стуле, положив голову на спинку. Тогда я подошёл к ней и опустился на корточки, так, что моё лицо было в районе её живота. Мягко взял её за руки и поднёс к губам.

— Не твой ребенок, Надя, наш, — поцеловал в раскрытую ладонь, не сводя взгляда с её лица, — теперь наш.

Надя улыбнулась и, наконец, посмотрела на меня. Её глаза светились облегчением, в них не было ни капли упрека или осуждения, которых я ждал. Она смотрела на меня, и я плавился от тех чувств, которые наполняли её взгляд.

— Почему до тебя доходит, как до жирафа, Франц?

Она продолжала улыбаться, свободной рукой проводя по моим волосам. Я даже не стал отвечать на этот вопрос. Встал с пола, поднимая её на руки, и Надя тут же прижалась к моей груди. Я зашёл с ней в спальню, уложил на постель и лёг рядом. Устроил её голову на своём плече и зарылся рукой в волосы.

— Расскажи мне про него, — сказал я мягко, — с самого начала.

Надя едва слышно вздохнула и стала говорить. Её голос был весь переполнен эмоциями. В нем был трепет, даже какое-то смущение, когда она рассказывала про ребёнка, который покорил её сердце. Я слушал, не перебивая, чувствуя, что в этот момент она делится со мной чем-то столь сокровенным, что слова здесь просто не нужны. Слушал и поражался тому, что сейчас я полюбил эту маленькую женщину ещё сильнее.

Глава 26

Когда человек считает, что больше испытаний от жизни ему не вынести, кто-то свыше посылает ему в помощь человека, который разделит с ним испытания. Нужно лишь верить и ждать. Мне повезло с Антоном. И мне не хотелось нагружать его еще больше. В свете последних событий с Дарманяном. Но Антон просто отмахнулся. Он твердо и ясно дал понять, что вопрос с Романом решен. А как именно он разрешился, я не стала спрашивать. Зачем?

Антон внимательно выслушал меня и поддержал. Я чувствовала его искреннюю тревогу о Лео. Франц смотрел на меня так, как может только он. Одним взглядом он мог заставить меня замолчать и успокоиться, сгорать от страсти или прыгать от радости.

Я боялась, что Антон не поймет меня, не разделит моего желания забрать Лео. Признаться честно, я была готова стоять на своем до конца. Доказывать свою правоту и правильность решения, переубеждать и выгрызать понимание. Никогда не смирюсь с тем, что малыш находится не у нас. Но все это не понадобилось. Я могла ничего и не говорить, Антон все понял, впрочем, как и всегда. В такие моменты я понимала насколько он опытней меня. И там, где у меня играют и берут верх эмоции, он руководствуется здравым, холодным рассудком.

Антон с утра уехал к Стиву для разрешения каких-то дел, а я уже была на полпути в офис миссис Стэнфорд, руководителю социальной службы по нашему округу. Именно она занималась вопросом опекунства, как рассказала мне Мардж. Меня подергивало от нетерпения. Понимаю, что вчера с Антоном мы договорились поехать вместе после обеда, но я не могла больше ждать. Такое ощущение, что каждая секунда неизвестности сдавливает мне горло и мешает дышать.

Отметившись в журнале посещений, я села в кресло около кабинета и стала ждать, когда меня пригласят. Миловидная секретарша средних лет через двадцать минут назвала мое имя и провела в кабинет.

— Доброе утро, — поздоровалась я с порога.

За столом сидела женщина, на вид не старше сорока. Волосы были собраны в пучок, очки придавали ей вид строгой учительницы, и на мгновение показалось, что я вернулась в детство и стою в кабинете директора из-за очередной выходки. Лиза Стэнфорд, не поднимая головы от стола, загруженного огромными стопками бумаг, спросила.

— Чем я могу Вам помочь?

Женщина замолчала, по всей видимости, пытаясь отыскать в записях мое имя.

— Надежда Зарецкая, — я подошла к столу и протянула руку для рукопожатия.

Она медленно подняла голову и посмотрела на меня изучающим взглядом. Я стояла, чувствуя себя словно на экзамене. Но спустя некоторое время Лиза ответила на мое рукопожатие и указала на стул позади меня.

— Чем могу помочь, госпожа Зарецкая?

Я села, расправила плечи и выпрямила спину.

— Я пришла поговорить с Вами о Леонардо Томпсоне.

В глазах женщины появился интерес, и она пристально посмотрела на меня.

— Какова суть разговора?

Я ответила ей, не раздумывая.

— Хочу оформить права опеки над этим ребенком.

Миссис Стэнфорд молчала, просто рассматривала меня. Не знаю, что она искала, но я не отвела взгляд и не стала показывать, что нервничаю.

Я пришла к ней с определенной целью и, пока не добьюсь того, чего хочу, никуда не уйду.

Лиза достала папку с именем Лео на ней и начала просматривать.

— Надежда, — спустя некоторое время женщина устало прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла, — не буду ходить вокруг да около и притворяться доброй женщиной. Вам сколько лет? Двадцать, двадцать три? В последнее время, видимо, в вашей молодежной среде модно брать на попечение какого-нибудь обделенного судьбой ребенка. Сделать из него игрушку, а потом, наигравшись, выкинуть за ненадобностью. Но ни один из вас, деток, потом не думает, что будет с этим ребенком после. Этих детей уже и так наказали, им не нужно новых испытаний. А я потом бумаги разгребаю месяцами. Так что попрошу покинуть мой кабинет и советую завести собаку. Всего доброго.

Она высказала все это разом, словно заученный текст. Видимо посчитав, что разговор закончен, женщина снова обратила все свое внимание на бумаги перед собой.

— У меня уже есть собака, — тихо и зло проговорила я.

Чувствовала, как во мне растет злость. Кто она такая, чтобы сравнивать меня с кем-то? Лиза Стэнфорд совершенно не знает меня. Пока еще не знает.

— Что? — женщина оторвалась от бумаг и потрясенно посмотрела на меня.

— Я говорю, у меня уже есть собака. А сюда я пришла не выслушивать жалобы о Вашей работе, как Вам трудно потом бумажки на место раскладывать. Я задала конкретный вопрос и хочу услышать конкретный ответ. Так что, будьте так любезны, и сделайте свою работу.

Женщина смотрела на меня, словно увидев впервые, а затем один из уголков ее губ пополз вверх, и она улыбнулась.

— Я гляжу, у Вас все серьезно?

— Если бы я хоть на секунду усомнилась в обратном, меня бы здесь не было, — честно ответила я.

— Тогда расскажи мне все с самого начала, Надежда Зарецкая.

И я рассказала. Все. Ничего не тая и не приукрашая.

Миссис Стэнфорд слушала меня внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы, и спустя час я покинула ее кабинет с ответом на все, что меня интересовало.

* * *

После встречи с Лизой голова шла кругом. Я не знала, с чего начать, за что зацепиться, как все разложить по полочкам. Поэтому, когда пришла, не сразу поняла, что Антон уже дома.

Я, как раз стягивала с себя платье, чтобы переодеться в домашнюю одежду, когда заметила его. И, как обычно, мое сердце сделало сальто и разбилось от счастья при виде него на мелкие осколки. И такие финты оно, сердце, проделывает постоянно.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку. Руки в карманах, рукава рубашки закатаны до локтей. Весь его вид говорил мне о том, что он уже знает, где я была и что делала. И это заставило меня нервничать.

— Привет, — сказала, подходя к нему и целуя в губы, — не знала, что ты уже дома.

Отошла от Антона и надела на себя спортивные штаны.

— И тебе привет. Ты ничего не хочешь мне сказать? — приподняв бровь, вкрадчиво поинтересовался Франц.

— Сказать? — сделав вид, что ничего не понимаю, я принялась разыгрывать спектакль. Антон кивнул.

— Я тебя люблю?

— Это ты у меня спрашиваешь? — ухмыльнулся он.

— Утверждаю. Я тебя люблю.

— И я тебя, маленькая.

Я закрыла глаза, наслаждаясь этим признанием. Наверное, мне никогда не надоест слышать эти слова. А когда открыла глаза, Антон был уже в нескольких сантиметрах от меня. Положил ладони на талию и погладил кожу, от чего по всему телу разбежались мурашки.

— Мы же вместе собирались поехать в офис соцработницы, — продолжая поглаживать мою талию, произнес Франц.

В его голосе не было порицания. Такое чувство, будто он знал, что я пойду туда, не смогу больше ждать. Я прижалась к нему всем телом и обняла за талию. Положила подбородок ему на грудь и посмотрела в глаза.

— Собирались, — со вздохом признала я, — но я не смогла больше ждать.

Антон наклонился и поцеловал меня в уголок рта, а затем отстранился, взял с кресла мою футболку и подошел ко мне. Я покорно подняла руки вверх и позволила ему одеть меня, как маленького ребенка.

Мы легли на кровать, и Антон притянул меня в свои объятия.

— Она сказала, как вернуть Лео?

Мое сердце сжалось от благодарности к этому мужчине. Чтобы не происходило, он всегда ставит меня, мои интересы и безопасность превыше всего, доказывая это раз за разом.

— Да… Нам нужен письменный отказ от Солы. Нужно, чтобы она заверила официально, что отказывается от Лео. Тогда нам дадут право опеки, а потом через время, по решению суда мы сможем полностью оформить усыновление, — устало проговорила я.

А на глаза выступили слезы, которые я попыталась быстро сморгнуть.

— Вот только Сола пропала… Но все будет хорошо, да, Антон? Просто скажи, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо, Надежда, — сказал он и обнял меня крепче.

А я поверила ему. Обязательно будет.

* * *

Уже прошло две недели с того момента, как я видела Лео последний раз. Весь коллектив Убежища искал Солу, мы даже наняли частного сыщика, но она будто испарилась, словно ее никогда и не было. Хотелось выть от безысходности. Каждый день, который не приносил результата, действовал на меня словно кислота, разъедающая внутренности, превращая их в сплошное месиво. Мардж несколько раз предлагала поехать навестить мальчика. А я… просто не могла. Прийти к нему ни с чем и посмотреть в глаза равносильно отказу от него. С каждым часом уверенность покидала меня, как и последние силы.

Но больше всего поражал меня во всей этой ситуации Антон. Вспоминаю все его слова и уверения. Как он поддерживал меня и помогал в первые дни…

Что произошло потом — не знаю. После нашего последнего разговора я его практически не видела. Он постоянно был занят, объясняя это новым важным контрактом, над которым они работали вместе со Стивом. Я и сама эти дни задерживалась в офисе допоздна, но даже тогда он появлялся дома лишь ближе к ночи. И стоило ему лечь в постель, как он тут же засыпал, прижав меня к себе. А я не смела его будить, хотя в голове вертелись миллионы вопросов. За все это время мы даже ни разу не заговорили с ним о Лео. И это начинало пугать, даже злить. Возможно, я не права, что огорошила его новостью об усыновлении? Может, нужно было сперва спросить его… но я же видела, что он не против, была уверена, что он тоже хочет этого не меньше моего. Что могло измениться?

Но каждому терпению рано или поздно приходит конец.

Я сидела в кабинете и накручивала себя, как боксер перед поединком. Сегодня мы с Антоном поговорим. Обязательно.

Не успела я придумать хоть какую-то изощренную пытку, как Франц собственной сногсшибательной персоной появился на пороге моего кабинета.

— Тебе пора сделать перерыв, Надя. Пообедай со мной.

И все слова, которые я хотела сказать, вылетели у меня из головы.

— Хорошо. Подожди пару минут.

Антон вышел из кабинета, бросив на ходу, что ждёт в машине. Предупредив Деби, что я отлучусь на обед, вышла из здания. Антон ждал меня возле машины и, как только я подошла к нему, притянул к себе за талию и зарылся лицом мне в волосы. Я чувствовала, как он вдыхает мой запах. Вот как тут настроится на серьезный разговор? Со вздохом прижалась к нему ещё теснее. Антон оттянул мне голову за волосы и прикусил за ключицу, не больно, но ощутимо, потом сразу поцеловал место укуса.

— Все, поехали, маленькая, мы опаздываем.

Он открыл передо мной дверь машины и помог забраться в салон. Завёл мотор и рванул с места. Я закинула ноги на панель передач и удобнее устроилась в кресле.

— Может, в тот ресторанчик, в котором были пару недель назад, помнишь? У них там суши вкусные, — предложила я.

Антон лишь ухмыльнулся и покачал головой.

— Сегодня я выбираю место. Так что в следующий раз поешь свою сырую гадость.

Я фыркнула, но спорить не стала. Франц не разделяет моей любви к суши. Через некоторое время мы заехали в жилой район. По обе стороны улицы на приличном расстоянии друг от друга находились красивые дома.

Я смотрела на них и восхищалась архитектурой. Внешне они казались такими… уютными и домашними. Антон затормозил около дома с номером 1377.

Вышел из машины и, обойдя, помог мне выбраться наружу. Я приняла его помощь и приподняла бровь, ничего не понимая.

— Тут живёт кто-то из твоих знакомых?

Но Антон лишь загадочно улыбнулся и потащил меня к калитке.

— Пойдём.

Дом окружал невысокий забор с забавной деревянной калиткой. Франц уверенно распахнул ее и пропустил меня внутрь. Передо мной открылся вид на ухоженный дворик. Он был весь устлан зеленью, а справа стояли огромные старинные качели. Антон повёл меня дальше по дорожке. Я немного занервничала.

— Антон, я не одета для обеда в обществе. Я в драных джинсах, — практически прошипела ему.

— Ты великолепна даже в драных джинсах.

Мы подошли к дому, и я, запрокинув голову, начала рассматривать его. Двухэтажный, он был выкрашен в светло-зелёный цвет, с какой-то лепниной по периметру.

Признаться, я не успела рассмотреть ничего, как Антон затащил меня внутрь. Дом оказался пустым. Лишь со стандартной вмонтированной мебелью. Я с любопытством оглянулась и перевела ничего не понимающий взгляд на Антона.

— Куда ты меня привёл?

Он пожал плечами и кинул ключи на тумбочку около двери. Скрестил руки на груди и, широко улыбнувшись, ответил.

— Домой.

— К кому? — ничего не понимала я.

Антон засмеялся и щелкнул меня по носу.

— К нам, Надя. Это наш дом.

Я шокировано посмотрела на него. Он не шутил. Неужели…

Взвизгнув, я побежала смотреть каждый уголок в этом доме. Он был прекрасен. Идеален. Огромные окна, просторные комнаты, столько пространства. О, Боже…

Подбежала обратно к Францу, он так и стоял в холле. Я прыгнула ему прямо в руки, обвив ногами его талию. Без труда Антон поднял меня. А я начала целовать его, куда только могла дотянуться.

— Спасибо. Спасибо. Спасибо, — между поцелуями шептала я.

Сказать, что я влюбилась в этот дом, значит, ничего не сказать. Он был таким, о котором я мечтала в детстве перед сном. Неужели детские мечты и фантазии действительно воплощаются в жизнь? Или это наша маленькая сказка? И пока мы будем вместе, никто не сможет ее разрушить.

* * *

Мы сразу же начали переезд. Буквально за один день перевезли все вещи с помощью рабочих. Мы выбрали себе спальню на втором этаже, она была довольно просторная, с большим окном в полстены. Потихоньку дом стал оживать. Больше всех радовался Красавчик, он постоянно бегал во дворе и гавкал от переполнявших эмоций. Но я не могла радоваться нашему семейному гнездышку в полную силу… Пока еще нет. Как только здесь появится детский смех, тогда я буду рада.

Сегодня с утра я проснулась, и Антона уже не было. Выпустила Красавчика во двор, а сама села на крыльце с чашкой кофе в руке. Погода была пасмурная и туманная, полностью отражая мое настроение и внутреннее состояние. Пес, набегавшись, потянул меня домой, он всегда понимал. Я улыбнулась ему и погладила по холке.

Зайдя в дом, пошла в душ и начала собираться в Убежище, спустилась на первый этаж за обувью и услышала звук поворачиваемого ключа в замке. Спустя несколько секунд Антон появился на пороге. Видимо, пошел дождь, так как с его волос стекали капельки воды. Он казался задумчивым, но, увидев меня, улыбнулся и в два шага преодолел разделявшее нас расстояние. Мужчина крепко прижал меня к своему телу и страстно поцеловал. За этим поцелуем скрывалось нечто большее, чем радость от встречи со мной.

— Вот теперь все, — отстранившись от меня, произнес Антон, а у меня сердце зашлось в бешеном темпе, пока я пыталась выровнять дыхание.

— Что все, Антон?

Вместо ответа Франц достал из кармана какую-то бумажку и протянул мне. Не знаю почему, но мои руки начали трястись, когда я взяла листок в руки. А как только прочитала, в горле застрял крик. Я поднесла дрожащие пальцы к губам, не веря…

Раз за разом я снова вчитывалась в строки, пока от напряжения не заболели глаза, а текст не превратился в размытое пятно.

— Как… — только и смогла я прохрипеть. В голове проносились тысячи вопросов, один за одним. Мне казалось, что голос покинул меня навсегда, я не могла задать ни одного из них. В руках я держала заверенный у нотариуса отказ от Лео, подписанный его матерью. Бывшей матерью.

— Это правда… — все еще пребывая в шоке, прошептала я, боясь повысить голос и проснуться, а вдруг это все сон.

Антон взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Правда, маленькая. Я же говорил, что все будет хорошо.

Взвизгнув от радости, я повисла на шее у самого лучшего мужчины в мире. Моего мужчины.

Спустя два часа Лиза помогла оформить на меня опекунство, моя кандидатура была одобрена еще неделю назад. Все, что занимает месяцы на рассмотрение, эта женщина решила за каких-то полчаса. Сердце защемило от благодарности, как прекрасно, что на Земле еще остались такие сочувствующие и понимающие люди. Видимо, Всевышний услышал все мои ночные молитвы и послал мне эту женщину как благодать.

А еще через десять минут нам вывели Лео…

Я так крепко держалась за руку Антона, что моя собственная занемела, а его завтра покроется синяками. Я до сих пор не могла поверить, что Лео наш. Не то, чтобы не верила… скорее, боялась. Жизнь проверяла нас на прочность столько раз, что уже не сосчитать. Может, в этот раз мы прошли все испытания?

Лео шел за руку с какой-то женщиной. Мне пришлось прикусить губу от нахлынувших эмоций. Почувствовала руки Антона у себя на плечах, он через прикосновения пытался успокоить меня и придать силы.

Вдруг мальчик поднял голову и, посмотрев на нас, остановился. А у меня сердце ухнуло вниз. Неужели он не рад, что мы приехали? Я же обещала. А что если он не захочет с нами жить? Я же уже начала обставлять его комнату и планировала, как мы все вместе выберем обои…

Мысли хаотично сменялись одна на другую. По спине пошли мурашки. В горле образовался ком, который не давал сделать вдох. А потом…

Лео просто побежал ко мне и обнял за талию. Я опустилась на колени прямо посреди офиса и обняла мальчика, прижала к груди, с такой силой, что боялась сломать ему что-то. Почувствовала, как он обвил свои крошечные ручки вокруг моей шеи, и начала укачивать его из стороны в сторону, шепча, что я его больше никогда не оставлю, теперь он будет жить с нами. Не знаю, сколько прошло времени, когда мы оторвались друг от друга. Антон помог мне встать на ноги, и я подхватила Лео на руки. В глазах Антона было столько эмоций…

Мне кажется, именно так выглядит гордый отец.

Я тепло улыбнулась ему и, протянув руку, обняла за талию. Он наклонился и поцеловал меня в висок, а затем потрепал Лео по волосам, взъерошив их еще больше.

— Ну что, поехали, поедим мороженого?

Мальчик закивал у меня на руках, и мы засмеялись. В этот самый момент я поняла, что значит полноценное счастье. Мои мужчины рядом, и я чувствую, что готова свернуть горы для них.

Если хотите быть счастливыми, боритесь за свое счастье, выгрызайте с кровью. До мяса, до костей. А когда найдете его, хватайтесь руками… ногами… зубами, и никогда не отпускайте.

Глава 27

АНТОН

Я припарковал машину около Убежища и вышел на улицу. Посмотрев на часы, понял, что у меня есть несколько минут, прежде чем увижу Надежду и Лео. Закурил сигарету и облокотился на капот.

Прошло два месяца с того дня, как мы забрали мальчика. Наша жизнь поменялась кардинально. Мы все поменялись. В тот день, когда я увидел Надю, держащую на руках этого ребёнка, поначалу оцепенел. Я видел, насколько она счастлива, видел, какими чувствами горят её глаза. От этого в горле вставал сухой ком, который мешал дышать. Тогда я понял, что не забуду этот момент. Никогда.

Потушил сигарету и в этот момент увидел, как Надежда выходит из Убежища, держа малыша за руку. Видел, что она что-то рассказывает, улыбаясь, ему. И Лео начинал смеяться и отвечал ей что-то в ответ. Когда мы только забрали мальчика к себе, он был настолько пуглив, словно маленький волчонок. Он так и не начал говорить, постоянно находился в напряжении, и лишь с Надеждой мог расслабиться.

Для меня все это было дико, я не знал, как вести себя с ребёнком. Но месяц назад все изменилось. Не сразу, но Лео снова начал говорить. И первое его слово было "мама". Услышав впервые его голос, Надежда расплакалась, да я и сам был до того тронут, что не сразу смог прочистить горло и сказать хоть что-то. Именно в тот день я окончательно осознал, что это моя семья. Даже представить себе не мог когда-то, что буду настолько счастлив. Что жизнь, потрепав и наигравшись мною, преподнесет мне такой подарок. Когда ты ни хрена не ждёшь от судьбы, кроме как нового раунда на выживание, именно в тот момент кто-то или что-то говорит "брейк", и все меняется.

Надежда увидела меня и улыбнулась. Указала рукой на меня Лео, и он тоже посмотрел в мою сторону. Малыш остановился и замолчал. А спустя мгновение и на его лице появилась робкая улыбка. Но для меня и это было наградой. Я знал, что завоевать доверие этого ребёнка непросто. Но готов был сделать все, что только в моих силах.

— Почему ты не зашёл? — спросила Надя, подошла и поцеловала в щеку.

Я придержал её за талию и вдохнул аромат её волос, пропуская через себя. Наслаждался этим моментом каждый раз. И знал, что так будет всегда.

— Я только что приехал, — ответил ей и присел на корточки перед Лео.

Потрепал его по голове, с удовольствием отметив, что в глазах мальчика нет никакого испуга. Наоборот, в них было нетерпение, и я понял, что он спешит что-то рассказать мне.

— Что нового, малыш?

Лео закусил губу, и на его лице появилось комичное выражение. Я с трудом сдержался от улыбки, смотря на него.

— Я помогал маме.

— С чем же? — спросил его и бросил взгляд на Надежду.

Она улыбалась, глядя на нас, и я снова повернулся к ребёнку.

— Я нашел краски и украсил её кабинет.

Мальчик был явно доволен собой, его речь все ещё было сложно понять, но мы научились. И каждый день мы видели, что он все больше и больше становится похож на самого обычного ребёнка, в глазах которого снова виден лишь ясный свет, не омраченный ничем.

— Молодец, — похвалил его и щелкнул по маленькому серьёзному носу, — в следующий раз украсишь мой.

У него округлились глаза. Малыш даже приоткрыл рот.

Я встал и взял его за руку. Маленькая ладошка доверчиво прижалась к моей руке, и я уже не мог удержаться от улыбки. Повернулся к Наде, отмечая то, с каким удовольствием она смотрит на нас. Семья. Я начал обожать это слово.

* * *

— Я хочу покрестить Лео.

Мы лежали в постели, я думал, что Надя уже спит, как тут услышал её голос. Протерев глаза и включив ночник, сел в изголовье кровати.

— Если ты этого хочешь.

Она отодвинулась и села передо мной, сложив ноги по-турецки. От этого движения майка, которая была на ней, приподнялась, открыв мне соблазнительный вид. Я улыбнулся, изогнув бровь.

Надежда, проследив мой взгляд, нахмурилась, но в её глазах светилось обещание.

— Мне хотелось, чтобы у него началось все заново, — вмиг посерьезнела она, — жизнь с чистого листа. Лучшая жизнь.

Я протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо, а Надя прикрыла глаза от этого прикосновения.

— Я не против, маленькая.

Она пододвинулась ко мне и обняла за талию, прижавшись к груди.

— Тебе нравится имя Алексей? — спросила она тихо и замолчала в ожидании ответа.

Я произнёс это имя про себя, пробуя его на вкус, и понял, что оно мне действительно нравится. Алексей. Наш сын.

* * *

Месяц спустя

— Куда мы едем?

Я оторвался от дороги и бросил быстрый взгляд на сидящую рядом Надежду. Она так и не избавилась от привычки закидывать свои шикарные ноги на панель бардачка.

— На деловую встречу.

Снова переключил внимание на дорогу и включил радио.

— Поверить не могу, что ты спелся с Мардж за моей спиной, — Надя хихикнула, напомнив в этот момент маленькую девочку.

— Она не смогла устоять против моего обаяния.

В следующую секунду я получил шутливый шлепок по плечу и засмеялся в голос.

— Просто она и сама хотела побыть немного с Лёшей, — ответил ей, улыбаясь.

Надя собиралась что-то сказать, но тут её взгляд устремился в окно.

Я, как раз припарковался у знакомого здания, и она резко повернулась ко мне.

— Мы что, приехали в мэрию?!

Я не стал ничего ей отвечать и вышел из машины. Начал обходить спереди, чтобы открыть ей дверь, но Надя уже выбежала на улицу в нетерпении.

— Что это значит, Франц?

Она прищурила глаза и уперла руки в бока. Сейчас она выглядела настолько забавно в своем строгом деловом костюме, что я не удержался и, засмеявшись, обнял её и поцеловал. Через долю секунды Надя расслабилась и прижалась ко мне ещё теснее.

— Не рановато ли вы начали?

Услышав знакомый голос, я с неохотой оторвался от Надежды и повернулся в сторону Стива. Тот стоял, ухмыляясь и лениво покачиваясь с пятки на носок.

— Привет, Надин, — послал он ей одну из своих улыбок.

Надя улыбнулась и подошла к моему другу. Позволила поцеловать себя в щеку, на что я лишь ухмыльнулся.

— Что вы задумали? — теперь со своими расспросами она переключилась на Стива, но тот поднял руки в защищающемся жесте и засмеялся.

— Спроси у Тони, я — пас.

Я посмотрел на часы, и как раз в этот момент к нам присоединилась Дебора. У Надежды округлились глаза, она переводила ничего непонимающий взгляд с меня и обратно к друзьям.

— Брось, Надя, — взяла ее за руку подруга, — все не так уж и страшно. Любая невеста волнуется перед свадьбой.

Надя на секунду застыла, а потом резко повернулась ко мне. В её глазах было удивление, шок вперемешку с восторгом. И именно этот взгляд сказал мне все, чего я ждал.

— Ты согласна? — спросил я тихо, смотря в любимые глаза.

На мгновение показалось, что время остановилось, но увидев счастливую улыбку на лице Нади, я выдохнул и только сейчас понял, что не дышал.

А дальше все было так, как я и планировал. Минуты ожидания и непрекращающийся треп Стива, кабинет судьи, его стандартные фразы, которые я слушал краем уха, смотря в глаза Надежды, полные слез… и счастье, чертовски непередаваемое счастье проникло в грудь, поселившись навсегда где-то в районе сердца.

Затем мы поехали домой. Поймал в зеркале взгляд Стива, и он незаметно кивнул на мой невысказанный вопрос. Значит, все шло по плану. Не удержался и посмотрел на Надежду. Она сидела, прислонившись головой к стеклу. Будто почувствовав мой взгляд, повернулась в мою сторону. Губы сложились в улыбку и прошептали беззвучно: люблю тебя. Черт, мне не терпелось остаться с ней вдвоем и показать, насколько чувства взаимны, но время еще не пришло.

Когда мы подъехали к дому, ничто снаружи не говорило о том, что нас ждут. Так и было задумано. Я намеренно пропустил Надежду вперед, и она повернулась ко мне на ходу.

— Ты идешь?

— Конечно.

Стив с Деборой остались у машины, но я знал, что они придут следом за нами. Сейчас для меня было важно другое. Я оказался по левую руку Надежды, как раз в тот момент, когда она стала открывать дверь. Она ни о чем не подозревала, а я смотрел лишь на нее и на ее лицо.

— Сюрприиииз!!!

В тот момент, когда дверь была открыта, из дома к нам кинулась куча народа. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это. Каждого из них я позвал лично. Нет… сейчас я просто наслаждался ошарашенным взглядом Надежды, ее глаза перебегали с одного лица на другое. Дрожащая рука прикоснулась к губам, и она повернулась ко мне. Но тут раздался голос, который невозможно спутать.

— Чертенок!

Зарецкий в мгновение ока оказался рядом с сестрой, обнял и, подняв над полом, начал кружить. Надя смеялась сквозь слезы, и этот звук был музыкой для моих ушей. Я засунул руки в карманы и облокотился к двери, наблюдая за ними.

Пока Надя общалась с братом, ко мне подошла его супруга.

— Я так рада за вас, Антон, — она порывисто обняла меня, и я застыл, непривыкший к столь явному проявлению чувств.

Когда же Зарецкий соизволил отпустить мою жену, он подошел ко мне. Положил правую руку мне на плечо, и я в который раз поразился их семейному сходству с сестрой.

— Спасибо, старик, — он искренне улыбнулся, — я никогда еще не видел сестру такой счастливой.

Потом на нас посыпались поздравления. Родители Надежды, ее коллеги… родители Стива были здесь же с сыном и тепло улыбались мне с другого конца комнаты.

— Это лучший день, — Надя прижалась щекой к моей спине.

В следующее мгновение из детской выбежала маленькая куча детей, и сначала я даже сбился со счета. Сразу отделил взглядом Алексея, признав в двух ползущих малышах близнецов Зарецких. За ними шел старший Стас, держа за руку нашего сына.

— Мама, — Леша кинулся к Наде, и она присела перед ним на корточки.

— Скучал, львенок?

Мальчик начал отчаянно кивать и поднял головку в мою сторону.

— И по папе…

Я засмеялся, и тут же взял малыша на руки. Казалось, что почти привык к его "папа", но каждый раз при звуке этого звонкого голоса, во мне все замирало, а затем бухало куда-то вниз в груди.

Надя поднялась, поцеловала Лешу в щеку, улыбнулась мне и отошла к родителям. А я смотрел на нее, позабыв обо всем. Сейчас передо мной словно в ускоренной пленке проносились кадры нашей жизни.

Маленькая девочка на празднике, смотревшая на меня открытым ясным взглядом… смелая малышка, отчаянно смущающаяся случайной встречи в кафе… сломленная и почти уничтоженная на полу в той проклятой квартире… сейчас я даже не пытался прогнать это видение, я помнил все, каждую секунду и чертову минуту… ее побитое тело в своем доме… отчаянная просьба сохранить ее тайну… парковка… наш первый раз, черт! я запрокинул голову кверху, улыбаясь, до сих пор помня каждое прикосновение… свой шок, чертов дурак. Наши раунды, битвы характеров. И ведь только намного позже я осознал, что она, именно она каждый раз выходила победительницей… покорила, завоевала. Дом у озера. Лишь ростки семьи, жалкие, не набравшие силу. Но от того не менее ценные. Любовь. Осознание этого, проникшее в кровь и намертво закрепившееся… Боль… ее, моя… одна на двоих… вечность без нее. И снова удивляла. Еще больше привязала к себе. Гордость за эту женщину, душа которой оказалось настолько богата, что ее свет способен осветить даже мою прогнившую… Лучик. Мой Лучик…

В этот момент понял, что жена смотрит на меня, не отводя взгляда. Мне не нужно было ничего говорить, она все поняла. Как всегда.

Эпилог

НАДЯ

Два года спустя

Я лежала на надувном матрасе где-то в водах Тихого океана. Солнце ласкало и грело кожу своими лучами, а волны спокойно и приятно укачивали. Глаза закрыты, а в наушниках играет тихая, расслабляющая музыка. Атмосфера была настолько легкой, что не хотелось плыть обратно к берегу. Хотелось остаться здесь как можно дольше, наслаждаясь этими моментами безмятежности и покоя. Сделала глубокий вдох, и легкие наполнились свежим ароматом океана. Мне почему-то вспомнился освежитель воздуха с таким же ароматом, и я глупо хихикнула…

Внезапно начались сильные волны, и матрас стало трясти из стороны в сторону с такой силой, что я резко открыла глаза и схватилась по бокам, чтобы удержаться на плаву. А затем…

— Мааааамааааа! Плосыпайся уже.

— Мама! Мама! МАМА!

— Мам, ну, сколько можно спать?

Сон, это был всего лишь сон. Со стоном перевернулась на другой бок, но дети все так же прыгали по кровати. Я накрылась с головой одеялом в глупой надежде спрятаться от маленьких монстров, тогда они найдут себе другую цель. Но нет, они все так же продолжали прыгать по кровати, по моим ногам и рукам.

— Алексей, Никита, прекратите прыгать по кровати! Это вам не надувная горка, — строгим голосом, сбросив с себя одеяло, проговорила я.

Дети прекрасно знали, что, когда я называю их полными именами, с мамой лучше не шутить.

— Мальчики, идите сюда, — с весельем в голосе позвал их Антон.

Я открыла глаза и выжидающе посмотрела на своих мужчин.

— Надь, мы кушать хотим, — улыбаясь, произнес мой муж.

— Да! Манную кашу, — продолжил Леша.

— А папа ваЛит невкусную, — подхватил Ник.

И тут до полной картины Красавчик гавкнул в знак согласия и подвел, таким образом, итог. Затем, как по команде, мальчики подбежали к кровати и начали меня обнимать и щекотать. Я засмеялась.

— Все, сдаюсь, — сквозь смех кое-как проговорила я, — сейчас встаю.

Кому нужен отдых на берегу Тихого или любого другого океана, когда дети хотят манной каши без комочков?

* * *

— Дети, давайте быстрее, сейчас приедет тетя Дебора.

Малые все никак не хотели спускаться, я слышала, что они обсуждают игрушки, договариваясь, как бы выпросить новые. Всплеснула руками и грозно посмотрела на Франца. Тот, как ни в чем не бывало, приподнял бровь.

— Что?

— Это все твое воспитание, Антон! «Не будь так строга к ним, Надежда. Папа вам все купит», — передразнила я его, — и вот, что вышло. Они даже не слышат меня.

— Алёша, Никита. Я считаю до трех и, когда я закончу, вы оба должны быть внизу. Один… Два…

И так каждый раз. Я иногда завидую Антону. Тому, как он может управлять ими. Они, открыв рты, слушают каждое его слово. Когда я жалуюсь на это маме или Милке, они лишь хмыкают в трубку.

Мы услышали сигнал гудка автомобиля Деб, и мальчики побежали в сторону двери.

— Стойте.

Быстро обняла их и проверила ингалятор для астматиков у Ника в рюкзачке. Этого малыша мы усыновили два года назад, когда с нами связалась Лиза Стэнфорд и поведала историю этого малыша. Нил. Мать бросила его в супермаркете, когда у ребенка начался приступ астмы. Сейчас ему четыре года, и за последние полтора у нас не было ни одного приступа. Как и Лешу, мы его сразу же крестили.

Антон пошел провожать их до машины, и я почувствовала, что зверски голодна. Каша на завтрак не то, надо что-то посущественней. Открыла холодильник и сделала себе огромный сэндвич с ветчиной и двумя разными сортами сыра. Странно, я сыр особо не люблю. Но как только я откусила первый кусочек, то прикрыла глаза от наслаждения. Ничего вкуснее я давно не ела. С едой я разобралась быстро и поставила чайник. Услышала, как Антон вернулся в дом.

— Ты будешь чай или что-то другое?

Крикнула ему из кухни. И через мгновение почувствовала руки своего мужа на талии. Антон перекинул мне волосы через плечо и начал целовать мою шею. По телу тут же прошла дрожь возбуждения.

— Что-то другое, — подул мне в ушко, — тебя.

Улыбнулась и повернулась в кольце его рук, смотря в любимые зеленые глаза.

— Но меня нет в меню, Франц. Я — редкий деликатес, знаешь ли, — игривым тоном ответила ему.

Антон переместил руки на спину и начал легонько поглаживать, а затем резко подхватил и усадил на столешницу, встав у меня между ног.

— Думаю, мы сможем договориться, — нагло заявил он, принимая игру.

Полез в задний карман и, ухмыльнувшись, достал из кошелька пять фунтов, положил рядом со мной.

Я приподняла бровь и посмотрела на него. Он улыбнулся своей самой сногсшибательной улыбкой и достал еще десять фунтов.

Я засмеялась и притянула его за футболку ближе к себе.

— Сегодня твой счастливый день, муж мой. Все за счет заведения.

Он начал нежно целовать меня. И с каждым касанием его губ во мне нарастала потребность. В нем. Желание сладкой, мучительной пыткой прошлось сквозь все мое тело. Антон прижал меня теснее к себе. С губ сорвался стон…

И в это же время зазвонил мой сотовый. С рычанием Антон отклонился от меня, и я, немного переведя дыхание, ответила на звонок. Закончив разговор, посмотрела на Антона и улыбнулась.

— Нам нужен выходной, но не сегодня.

Сказала и с печальным вздохом спрыгнула со столешницы. Я как раз пыталась застегнуть платье, когда из душа в одном полотенце вышел Антон. Он без слов подошел и начал помогать мне, застегивать молнию. Она подавалась с трудом.

— Завтра сяду на диету. А то за одним доешь, за вторым. И теперь мама похожа на свинку.

Франц развернул меня к себе лицом и поцеловал в висок.

— А мне нравятся новые выпуклости в нужных местах.

Почувствовала, как его рука начала подниматься вверх по ребрам. Я в шутку шлепнула Антона по руке и отодвинулась.

— Не распускайте руки, господин Франц.

Антон хмыкнул и сбросил с себя полотенце.

* * *

Я сидела в кабинете и разбиралась с бумагами. Недавно общими усилиями мы учредили фонд помощи женщинам и детям. Мы все так радовались этому. Каждый день мы чувствуем, что помогаем и даже иногда можем повлиять на судьбы детей и матерей. Это бесценно. Ровно до того момента, пока не подходит очередь ежеквартального отчета. Математика никогда не была моей сильной стороной. А сегодня, как назло в кабинете было удушливо жарко, и цифры никак не хотели считаться. Я чувствовала, что мне не хватает воздуха, легкие сдавило, словно кто-то накинул на них удавки и начал стягивать. Отодвинулась в кресле, и у меня начала кружиться голова, тело парализовало от страха, начало закладывать уши и потемнело в глазах…

В ноздри резко ударил едкий характерный запах нашатырного спирта, и я закашлялась, начала быстрее дышать, пытаясь быстрее избавиться от этого запаха. И увидела, что лежу на полу, а надо мной склонилась Мардж. Ее глаза выдавали ее тревогу.

— Девочка, ты напугала меня до чертиков. Давай, отходи, и поедем в больницу, я уже позвонила Антону.

Я попыталась сесть, но голова снова закружилась, и я легла обратно.

— Боже, Маргарет, ничего страшного не произошло. Я сейчас полежу, и все пройдет, — слабым голосом попыталась отговорить женщину.

— Нет, дорогая, полежишь ты в больнице под наблюдением врачей.

Я знала, что спорить с ней бесполезно и уже через пятнадцать минут сидела переодетая в больничный халат, и у меня брали кровь из вены на анализ, измеряли давление, которое было ниже нормы. А спустя еще пять минут в двери комнаты осмотра ворвался Антон.

— Со мной все хорошо. Правда!

Но он не слышал меня, он осматривал меня с макушки до пяток, словно мог найти что-то. А затем подошел ко мне и поцеловал в лоб. Врач начал заполнять карту, задавая различные вопросы. Я отвечала на них, все это время, держа Антона за руку. Я была уверена, что это просто обморок, но внутри поселилась тревога, она, как назойливая муха, жужжала внутри, не замолкая. Всегда одна мысль: а что, если? Но я запретила себе думать об этом.

Экспресс-анализ крови уже был готов, и когда доктор Локлин прочитал результаты, он приподнял бровь и нахмурился. А мы с Антоном смотрели на него и ждали объяснений. Он взглянул на нас и нахмурился еще сильнее. Почувствовала, как Антон рядом со мной напрягся.

— Может, расскажите нам, что Вас так озадачило, доктор? — буквально прорычал эти слова Франц.

— Я лучше Вам покажу.

Нисколько не растерявшись, ответил тот. Доктор Локлин попросил нас следовать за ним в другой кабинет. Антон говорил мне какие-то слова утешения. Мы сейчас оба находились в подвешенном состоянии, и никто из нас не понимал, что происходит. Мы черпали и придавали силу друг другу.

Меня уложили на кушетку, но руки Антона я так и не выпустила.

— Добрый день, я доктор Огава. Мне нужно, чтобы Вы приподняли халат до груди.

Нервно сглотнув, я сделала все точно так, как сказал врач. Он подкатил к кушетке аппарат УЗИ и выдавил на живот немного прохладного геля, из-за чего я вздрогнула, а Антон сжал мою руку сильнее. Я повернула голову к мужу и смотрела в его глаза, я не хотела знать, что там будет происходить на экране. Мы только недавно смотрели передачу про заболевания органов брюшной полости, и все начиналось с безвредного УЗИ.

Почувствовала, как доктор Огава начал водить звуковым датчиком по животу и зажмурилась. Сейчас мною овладел дикий страх.

— А… вот, — мы с Антоном как по команде посмотрели на экран, — смотрите.

И мы начали всматриваться, пока глаза не начали болеть. Я не могла разобрать картинку на экране. А затем я услышала это. Тук-тук-тук. Чистый, сильный, ритмичный звук. И в шоке прикрыла рот ладонью. На глаза выступили слезы, а я боялась моргать, боялась пропустить этот момент.

— О, боже… — тихо прошептала и всхлипнула.

— Что это? Это плохо? Не нравится мне этот звук. Да объясните уже, наконец, что за…

— Судя по размерам, плоду около пятнадцать недель. И я уверен, что это девочка.

С этими словами врач стер гель с моего живота и вышел за дверь. А мы с Антоном, потрясенные, смотрели на мой живот.

Франц медленно поднес руку к нему и легонько прикоснулся. А у меня на глаза выступили слезы, уже не пыталась их сдержать, начала плакать. Антон обнял меня, а я обняла его в ответ, изливая наружу все переживания.

— Ты можешь поверить? Боже, ты можешь поверить, что внутри меня живет маленький человечек, который полностью зависит от меня. Мы подарили жизнь…

Мы вернулись домой, и сейчас моя голова покоилась на коленях мужа. Антон лениво перебирал мои волосы.

— Это просто благословение, Антон. Может, все молитвы были услышаны? И мы действительно достойны, познать, каково это, родить и воспитывать родного ребенка. Как думаешь?

Меня было не остановить, слова сами по себе вырывались наружу. Я то смеялась, то плакала, это все происходило одновременно. А Антон молчал. После больницы он вообще проронил лишь пару слов.

— Антон? — еще раз позвала мужа.

Франц резко встал, аккуратно придержав мою голову руками, и отошел прочь от меня. Я смотрела на его широкую спину, не понимая, а затем он резко развернулся и сел на корточки рядом со мной. Взял мое лицо в ладони и начал осыпать легкими, невесомыми поцелуями. А когда оторвался, в его глазах блестели слезы.

— Это Вера, Лучик. Это наша с тобой Вера.

Затем он наклонился и начал целовать мне живот. Я и не думала, что можно еще сильнее полюбить этого мужчину.

* * *

Многие у меня спрашивали: «Почему Антон? Что есть в нем такого, чего нет в других?»

Все просто. Он изменил меня. Показал мне, что значит принадлежать кому-то.

Только Франц может видеть меня настоящую, может заглянуть в самую душу и дотронуться до сердца.

Только Антон видел моих демонов и помог их отогнать.

Он делает меня лучше изо дня в день.

Терпит перепады моего настроения и не жалуется.

Только одна мысль об этом мужчине возносит меня до небес, заставляя счастливо улыбаться.

Только он мимолетным прикосновением может показать все свои чувства.

Я знаю, что он готов пойти на все ради меня, и это не пустые слова.

Он мой единственный. Он мой смысл.

А еще он, потому что с ним я не гасну…

ОН заставляет меня гореть.

КОНЕЦ

Content

Иванова Валерия и др Возвращаясь к тебе. Часть 2

Валерия Иванова. Лана Серова Возвращаясь к тебе. Часть 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог