Матильда Старр

У босса на крючке

Глава 1

Я стояла перед ним и дрожала от страха. Буквально. Так, что зуб на зуб не попадал. И едва сдерживалась, чтобы не заплакать. А может, просто была перепугана настолько, что и плакать не могла.

– Ты понимаешь, что из-за тебя я потерял огромные деньги?

Я понимала. Мне повторили это столько раз, что я поняла бы, даже если бы была умственно отсталой. Любой бы понял.

– И что же мне с тобой делать? – глаза его недобро блеснули, и мое сердце ухнуло вниз.

Я не знала, что он обычно делает со своими должниками. И не хотела узнавать, поэтому заговорила торопливо:

– Я… Я отработаю. Я буду отдавать жалование… И потом…

Теперь он рассмеялся, будто бы я здорово его повеселила.

– Ты раньше состаришься… И кто тебе сказал, что у тебя будет жалование? Ты всерьез считаешь, что после этого будешь тут работать?

Нет… Глупость какая. Конечно, я так не считала. С чего вдруг вообще я заговорила о жаловании?

– Я не знаю…

Мысли были отрывочные, бестолковые. Именно сейчас нужно было быстро сообразить и придумать какое-то решение. Но ничего не выходило. Меня парализовало от страха, и я смотрела на него как кролик на удава – обездвиженная, ошарашенная, разбитая.

– Подойди ко мне, – велел он, и я сделала шаг, хотя мне хотелось развернуться и убежать. Но ослушаться его было совершенно невозможно.

Подошла – и остановилась в ужасе, слишком близко. Теперь опасность, которую он излучал, ощущалась еще отчетливее.

– Но я могу кое-что для тебя сделать, – он смотрел мне прямо в глаза, а его рука скользнула под юбку, двинулась вверх по тонкому чулку и остановилась у его кружевного края. Я застыла. Заледенела.

Глава 2

За два дня до этого

Еще пятнадцать минут назад это был день как день. Трудный, длинный, невыносимый – обычный. Болели ноги в туфлях на каблуках, болела спина, затянутая в униформу, от напряжения ныли пальцы.

«Это с непривычки, – говорили бывалые крупье, – потом пройдет». И со смехом добавляли: «Но легче не станет».

Уверенным движением я запустила шарик.

– Делайте ваши ставки, господа! – я ослепительно улыбаюсь.

Мне улыбаются в ответ… Нет, не улыбаются, а хищно скалятся.

Те, кто сейчас распихивает фишки по клеткам, – не богатеи, желающие спустить излишки денег, и не азартные бедолаги, которые надеются, что этот последний шанс – их шанс. Это мои будущие коллеги, а сейчас – воспитанники «питомника». Их задача – усложнить мою задачу. Они будут хамить, устраивать склоки с соседями, сдвигать фишки и пытаться жульничать. И не потому что плохо ко мне относятся. Просто мне сейчас должно быть трудно. Максимально трудно. Чтобы потом было проще.

Хотя я верю бывалым: вряд ли станет проще.

Краем глаза я слежу за шариком – хорошо запустила, крутится долго. Чем дольше он вращается – тем лучше. Клиенты успеют сделать больше ставок, а мне хватит времени поправить фишки, чтобы потом не было споров – она стояла не тут, а вот там! Миллиметры, которые могут значить очень много.

– Ставки сделаны, ставок больше нет!

Все замерли и уставились на шарик. Странное дело – никто ничего не выиграет, все понарошку, но он все равно приковывает взгляды.

– Зеро! – объявила я и стала аккуратно сгребать фишки.

Не торопясь, но быстро. Скорость важна. Скорее начнешь – больше кругов отыграешь. Больше кругов – больше денег.

На «зеро» никто не ставил. «Игроки» разочарованно выдохнули, но скандалить никто не стал. Я сгребла фишки и снова запустила шарик:

– Делайте ваши ставки, господа!

Но сделать ставки никто не успел.

В «питомник» вошел гость, которого тут не ждали. Собственно, тут не ждали вообще никаких гостей: «питомник» не для посторонних. Здесь только свои. Ну или будущие свои. Это специально оборудованное помещение, где натаскивают будущих крупье.

«Натаскивают» – вполне подходящее слово. Шесть дней в неделю по десять часов с небольшими перерывами на кофе и обед. До слёз, до усталости – такой, что валишься с ног. Многие не выдержали и ушли. Некоторые еще уйдут. Я бы тоже хотела не выдержать, но мне нельзя. Главный приз хорош: ещё две недели этого ада – и я буду работать в лучшем казино города. Отличные заработки, да ещё и чаевые, которые выигравшие посетители суеверно дают крупье…

– Стоп-игра! – объявил баритон, который я не назвала бы приятным. От этого голоса по спине побежали мурашки. Я подняла голову и столкнулась с холодным взглядом светло-голубых глаз. Мне показалось, что этот взгляд задержался на мне дольше, чем следовало.

– Считайте детки, что вы уже научились! Правда, пока не все.

Этого человека я знала в лицо. Да здесь каждый его знал! Фил, владелец казино. Человек, о котором ходят жуткие слухи. И скорее всего это не слухи, а чистая правда. У него нет должников: с ним предпочитают рассчитываться быстро и сразу. Лучше быть должным кому-нибудь другому, а не Филу.

Тут я была на его стороне. Проиграл – плати. Я считаю, это справедливо. Мне, например, в голову не придет явиться в казино и играть. Когда у тебя на руках больная мать и мелкая сестренка, ты не думаешь о блеске огней, как бы ярко они ни сияли, как бы соблазнительно ни манили.

Фил жесток с должниками, но сам не терпит долгов. Те, кто на него работает, получают свое в срок и сполна.

– Я уволил смену! Кто-то из них подыгрывал посетителям, – объявил Фил.

Никто не удивился. Обычная практика. Если казино терпит убытки и виноват кто-то из крупье, не станут искать виноватого – уволят всех, чтобы наверняка. Печальная сторона нашей работы.

– Брать из чужих никого не буду, так что, – он обратился к нашему наставнику Сэму, – Назови мне семерых, кто готов работать прямо сейчас.

– Никто не готов работать, Фил, – глядя прямо в голубые глаза бесстрашно сказал наставник и сразу поднялся в моих глазах на несколько пунктов.

Возразить Филу – это было круто! Даже если сейчас Фил достанет из-за пояса пушку и пристрелит нахала, всё равно это было круто! Но ничего такого Фил делать не стал. Он лишь на мгновение сжал губы, выдавая недовольство, и сказал:

– Назови мне семерых, которые готовы больше других.

Наставник нехотя стал перечислять имена, вглядываясь в наши лица. Я смотрела на тех, кого он называл. У кого-то на лице был страх, у кого-то – радость: были среди наших торопыги, которые не хотели «корячиться тут за бесплатно» и мечтали как можно быстрее выйти в большой зал.

Я их не понимала. Я всегда боялась лишнего риска. И мне было что терять.

В том, что моё имя не будет названо, я не сомневалась: звезд с неба я не хватала, уверенно шла в серединке. Ну, может быть, где-нибудь в конце серединки. Сэм говорил, что это не страшно. Просто я не слишком быстро усваиваю. Зато крепко. К концу обучения все будет в порядке, он был в этом уверен.

Я не ошиблась. Он действительно не назвал меня.

– … и, пожалуй, Алекс! – прозвучало седьмое имя, и я выдохнула с облегчением.

Нет, конечно, мне безумно нужны были деньги. Но еще больше мне были не нужны неприятности, а у нерасторопного и неопытного крупье они запросто могли возникнуть.

– Хорошо, – кивнул Фил, – завтра к восьми вечера будьте в большом зале. Смена начнётся в девять.

Я ждала, пока он уйдет, чтобы приступить к обычной практике, но он не уходил и почему-то сверлил меня взглядом. Под этим взглядом становилось неуютно, хоть я и не успела ни в чем провиниться.

– Тебя как зовут? – спросил он.

Я, хоть и понимала, что шансов практически нет, всё-таки обернулась: вдруг это он не мне, а кому-то за моей спиной. Но за моей спиной было пусто.

– Магда, – срывающимся от волнения голосом ответила я.

– Ты тоже будь завтра!

Что?! Нет! Это невозможно!

Я бросила взгляд на Сэма, который в последние несколько минут казался мне чуть ли не супергероем и непременно должен был прийти на помощь. Сказать этому страшному человеку, что я пока не готова, что я не самая сильная ученица или ещё что-нибудь такое, что его убедит!

Только наставник молчал. Теперь он снова потерял только что наработанные пункты и ухнул на свое прежнее место – приятный парень, но ничего особенного.

Впрочем, это было неважно.

Фил быстрым шагом вышел из «питомника», он не нуждался в моем согласии.

А я оказалась на шаг ближе к своему краху. К тому, что навсегда изменит мою жизнь. Но тогда я этого еще не знала.

Глава 3

В казино все было совсем не так, как в «питомнике». Конечно, для учебы нам пытались создать соответствующую атмосферу: нервозность, музыка, от которой уже через несколько часов хочется спрятаться, развязные посетители…

Но были ингредиенты, которые невозможно подделать или сымитировать.

Деньги. В большом зале витал запах денег, он чувствовался так явственно. Кто сказал, что деньги не пахнут? Он ошибся. У денег запах дорогих духов, дорогих сигар и дорогого алкоголя.

А еще в большом зале был азарт, самый настоящий. Он пропитывал помещение насквозь, и ни один кондиционер не помог бы от него избавиться. Фальшиво равнодушные лица или горящие глаза – неважно. В каждом из присутствующих была эта вибрация, желание выигрыша, готовность проиграть. От всего этого кружилась голова…

Только оказавшись в большом зале, я поняла, что такое игра по-настоящему. Вернее, не так. Я поняла, что здесь вовсе не было никакой игры. Все всерьез.

Впрочем, эти открытия я делала в фоновом режиме. На самом же деле я сдержанно улыбалась и ловко тасовала пальцами фишки, стараясь не думать о том, что вот одной такой синенькой хватило бы на то, чтобы мы переехали в район получше. А еще на то, чтобы показать маму толковому специалисту. Или отправить мелкую Энн в нормальную школу, откуда она не будет приходить с разбитой губой и со словами: «Мерзкие мудаки, но я им тоже накостыляла».

А я не буду теряться в догадках, что делать. Уж точно не читать ей нотации о том, как должна вести себя маленькая леди. Потому что маленькие леди не бывают в местах обитания «мерзких мудаков», и раз уж она там оказалась, а я ничего не могу с этим сделать, то, похоже, ей самой лучше знать, как там выживать.

– Делайте ваши ставки, господа!

– Ставки сделаны, ставок больше нет!

– Двадцать два, черное.

Парень за столиком громко вскрикивает: «Воу!», поднимает бокал с шампанским так резко и высоко, что напиток чуть не выплескивается на игровой стол. Но выиграл не он, а его сосед. Хмурый тщедушный парнишка. Он не выражает своего восторга так бурно, а таращится на шарик почти испуганно.

Ничего себе! Я смотрю на фишку, которая лежит в самом центре поля, и вижу, что это та самая, синяя. Удачливый паренек не просто выиграл – он сорвал неслабый куш.

Я сдержанно улыбаюсь:

– Поздравляю! – и выдаю выигрыш, разбивая последнюю сумму мелкими фишками.

Это намек. Нужно оставить крупье чаевые. Дашь слишком крупными фишками, пожадничает и ничего не оставит, слишком мелкими – отдаст самую маленькую. Умение правильно оценить, какими фишками выдать выигрыш – тоже важно. Надеюсь, я угадала.

Кажется, нет. Паренек молча сгребает свой выигрыш и исчезает из-за стола.

Жмот! Хотя… Что я могу сказать… Правильно делает. Если останется, проиграет все. Впрочем, когда-нибудь он вернется, и все равно проиграет больше, чем выиграл. Так уж устроено, что в выигрыше всегда будет казино, даже если кто-то выходит с деньгами.

Я думала, этот второй с шампанским тоже последует за ним, но нет, он продолжал сидеть и лениво ставил фишку за фишкой. Они не знакомы? Я усмехнулась про себя: такую искреннюю радость за чужие успехи можно встретить, наверное, только в казино. Видя чужой выигрыш, игроки словно получают какое-то нелепое подтверждение своему азарту: выиграл он – смогу и я.

На самом деле нет. В казино все чертовски точно математически высчитано. И тот, кто выигрывает, не добавляет тебе шансов. Он использует шанс, который мог быть твоим.

О чем-то таком я и размышляла, пока раз за разом запускала шарик, сгребала фишки, выдавала выигрыши. А потом к мне подошел наш охранник. Он сделал знак другому крупье, чтобы тот заменил меня, и бросил мне через плечо:

– В комнату охраны, быстро.

Я еще не знала, что случилось, но сразу же поняла: произошло что-то очень неприятное.

Глава 4

Он прокручивал это видео уже в который раз, замедлял, приближал, но мне хватило и первого, чтобы понять, что случилось. До того момента как я объявила «двадцать два, черное», синей фишки на поле не было – она появилась позже, когда радостный сосед по столу закричал и вскинул вверх бокал шампанского. Словно фокусник, он отвлек мое внимание. Движение было слишком резким, и я на мгновение замерла, инстинктивно прикидывая: разольется шипучий напиток на зеленое сукно или нет. Второй же – теперь уже ясно, напарник, – воспользовавшись моментом, ловко подвинул фишку…

– Это ни в какие ворота! На подобное даже новичок бы не повелся! – говорил начальник охраны. – Как давно вы здесь работаете?

– Первый день, – мигом пересохшими губами сказала я.

Я и есть новичок. Возможно, это как-то примут во внимание? Теперь я смотрела на начальника охраны с надеждой.

– Первый день, и уже такие убытки? Да вы самый дорогой крупье за всю историю казино!

Ясно. Надеяться мне не на что. Он вышел, а я осталась сидеть в комнате охраны.

Туда приходили и другие люди: администратор смены, старший администратор, начальник охраны, директор казино, еще кто-то и еще кто-то. И все они смотрели на меня с такой смесью ужаса и жалости, что сразу становилось понятно: мои дела чертовски плохи. На их лицах явственно читалось, что они бы предпочли умереть, чем оказаться на моем месте, и от этого становилось совсем тошно.

Лица сменяли друг друга, а слова оставались прежними, пока, наконец, не прозвучало самое страшное:

– Фил приехал. Он хочет тебя видеть.

Я думала, умру от страха еще до того, как он решит мою судьбу. Да что там – еще до того, как я его увижу. Но, увы, я не умерла. Не умерла, пока ждала его у двери, не умерла, когда вошла в его роскошный кабинет, больше похожий на комнату в музее, куда зачем-то поставили стол, кресло и диван. Не умерла, когда Фил со мной заговорил.

И уж еще больше я хотела умереть сейчас, когда стояла перед ним с искусанными до крови губами, а его рука по-хозяйски расположилась под моей юбкой.

Я запаниковала. Это что же, он такой платы потребует за мою оплошность? Он хочет, чтобы я… Чтобы мы…

И тут же отбросила эту мысль как несостоятельную. За те деньги, которые потеряло казино, можно скупить всех продажных девиц нашего города! Да и не продажных тоже, если честно.

Кроме того, я вспомнила один разговор. Девушки, которые учились вместе со мной, в короткие перерывы чесали языками, и в основном о том, кого из наставников или однокурсников они хотели бы видеть в своей постели. Это звучало примерно так:

– Сэм? Нет, он, конечно, брутальный парень, но для меня староват.

– Староват? Да ему и тридцати нет!

– О, нет! Оставьте себе этот антиквариат! И вообще, моя страсть – блондины, а он вовсе не блондин. Вот Майк – другое дело.

– Майк? Смеешься? Да у него за ночь девиц бывает больше, чем ты книжек за всю жизнь прочитала. Он утром о тебе и не вспомнит.

– Вот и отлично, на следующий день можно будет снять его заново!

Эти слова тонули в легкомысленном хохоте.

Мне нравилось слушать разговоры более опытных девушек, забившись в уголок с сэндвичем и чаем. Хоть они и мои ровесницы, у них у всех уже были парни, с которыми они заходили очень далеко – так далеко, что дальше некуда. И их разговоры вызывали у меня ужас, смешанный с восхищенным любопытством.

Так вот. Однажды разговор свернул не туда. Кристи – кажется, это была она – мечтательно протянула:

– А я бы не отказалась узнать, что там происходит в постели Фила.

Все смолкли, словно даже называть это имя было опасно. От былого веселья не осталось и следа. Девушки сосредоточенно мешали кофе в чашках, кто-то достал пудреницу и начал приводить себя в порядок. Будто бы сказанное их не касалось. Да и вообще они этого не слышали.

Но кто-то присвистнул:

– Раскатала губу!

– А что? Он красавчик… – не унималась Кристи.

Ни одно слово в мире не подходило Филу меньше, чем это – «красавчик». Он не был красавчиком. Да, с точки зрения общепринятых представлений о мужской красоте он был, пожалуй, красив, но не было в нем того журнального лоска, магнетической притягательности, обаяния, свойственного тем, кого называют «красавчиками».

Он внушал страх.

– По-моему, мысль переспать с Филом может прийти только в очень больную голову, – пробормотала тогда я.

И все дружно обернулись в мою сторону. Кажется, девчонки привыкли к моему молчаливому присутствию и считали меня чем-то вроде мебели. От их внимания я стушевалась и забилась еще дальше в свой угол.

– Хоть в больную, хоть в здоровую! Фил не спит с теми, кто на него работает. Так что, если хочешь попытаться, тебе надо как минимум провалить экзамены.

Все отвлеклись от меня и снова захихикали.

Я вцепилась в это воспоминание так, будто бы от него зависела сама моя жизнь. Фил не спит с сотрудниками казино, значит… Черт возьми, это ничего не значит. Меня уже отсюда уволили. Он же сам только что сказал: «С чего ты взяла, что ты все еще здесь работаешь?»

Рука Фила скользнула выше, за кромку кружева и обожгла тонкую, такую чувствительную кожу. Я вздрогнула от этого прикосновения и судорожно вдохнула, так, словно воздуха вокруг стало мало.

Фил убрал руку из-под юбки и облокотился о стол.

Я выдохнула с облегчением.

Дура! Ну и что тут хорошего?

Его жест вовсе не значил, что теперь со мной всё будет в порядке.

Да если бы ценой вопроса было отдаться Филу, кто угодно мог бы считать, что еще легко отделался! В конце концов, кто знает – может, прямо сейчас он раздумывает о том, что стоимость моих органов на черном рынке вполне способна компенсировать его сегодняшнюю потерю.

От этой мысли мне стало и вовсе дурно. И, судя по выражению его лица, он вполне мог обдумывать что-то подобное.

– Раздевайся, – сказал Фил.

Глава 5

– Нет! – вырвалось у меня раньше, чем я успела сообразить, с кем говорю.

– Любопытно, – он обжег меня взглядом своих холодных глаз. – А знаешь, что я думаю по этому поводу?

Я не знала. Никто не мог знать, что думает Фил.

– Когда из моего казино вдруг настолько нагло уносят деньги, это не может быть просто так. Какие везучие ребятки! Подбросили фишку, и никто не заметил?

Они не столько везучие, сколько очень ловкие. Но вряд ли стоило сейчас говорить это Филу. Вряд ли ему вообще сейчас что-то стоило говорить.

– Я начинаю думать, что им кто-то помог. Например, Майк, который должен был следить за твоим столом, но почему-то не уследил… Или ты…

Майк, да! Все это выбило меня из колеи настолько, что я забыла об очевидном. Он должен был присматривать за моим столом. Но почему-то пропустил махинацию. Что-то тут не так?

– Мои ребята уже были у Майка, и, знаешь, ему сейчас нездоровится. Боюсь, в ближайшее время он не сможет учить вас, как складывать фишки в стопочку.

Если меня до этого била дрожь, то теперь я с трудом устояла на ногах. Фил не терял времени.

– А насчет тебя… Мне казалось, что такая невинная овечка, как ты, не способна учудить нечто подобное. Но ведь я могу изменить свое мнение. Проверить никогда не мешает. Как считаешь, стоит отправить своих ребят к тебе домой?

На его губах играла улыбка, но это была вовсе не та улыбка, которая означает: «Все отлично, у меня хорошее настроение». От этой улыбки стало еще страшнее.

– Нет, – снова повторила я, тут же представляя, как все произойдет.

Громилы Фила врываются в нашу квартирку, где учит уроки мелкая Энн и лежит в кровати мама. Полиция даже не станет обращать внимания на шум. В таких районах, как наш, все что происходит – личное дело жильцов. А если кого-то убьют, они утром позовут коронера.

– В таком случае тебе нужно найти «да» для чего-то другого.

Все более чем понятно. Я сглотнула слезы, которые были готовы брызнуть из глаз, и потянулась к пуговицам на блузке.

Теперь я не смотрела на Фила, вперила взгляд в пол. Если я его не вижу, можно представить, что в этой комнате я одна.

Заледеневшие пальцы не желали слушаться. Каждая пуговица давалась с трудом, словно я раздевалась впервые в жизни. Да что же это! Я бы уже и сама хотела, чтобы все закончилось как можно скорее. Наверное… Хоть и старалась не думать, что именно я вкладываю в это «всё».

Наконец, последняя пуговица уступила, я стянула блузку с себя и замерла в нерешительности: куда ее деть?

Не удержалась и бросила короткий вопросительный взгляд на Фила. Но он, кажется, и не думал мне помогать и подсказывать, лишь наблюдал, скривив губы в улыбке, будто я проходила какой-то странный тест и мне самой нужно было решить, что делать, а ему – оценить мою сообразительность.

Я отвернулась от стола и аккуратно сложила блузку на диван, спиной чувствуя взгляд Фила. Кожа мгновенно покрылась мурашками, словно он трогал меня ледяными пальцами.

Холодно. И стыдно, невыносимо стыдно от того, что ничего кроме бюстгальтера не прикрывало меня больше. Впрочем, когда я загорала на пляже в открытом купальнике, меня это не слишком смущало. Да и никого не смущало. Эта мысль придала мне смелости, и я взялась за юбку. Долго возилась с молнией. Но и с ней наконец справилась.

Теперь на мне почти не было одежды. Чулки, тонкая полоска трусиков и бюстгальтер с чашечками. Я остановилась. Может, достаточно?

– Ну и?.. Чего мы ждем?

Недостаточно.

Я сбросила туфли, скатала чулки, неловко кинула их к блузке и снова застыла, хотя надежды на то, что он удовлетворится этим, было уже мало.

Фил ждал, скрестив руки на груди. Я вдохнула, как перед прыжком с вышки, и расстегнула застежку на бюстгальтере. И вот она как раз поддалась моментально, предательница. И снова Фил никак не дал понять, что можно остановиться.

Тогда я, нагнувшись, медленно стянула трусики и выпрямилась, теперь уже глядя в глаза Филу почти с вызовом. Какую-то долю секунды. И снова отвела взгляд. Не стоит бросать Филу вызов.

– Хорошо, – сказал он таким тоном, словно был учителем младших классов, а я нерадивой ученицей, случайно умудрившейся правильно ответить на вопрос.

Хотя правильного в том, что происходило, было мало. Вернее, вообще не было. Только сейчас я внезапно осознала, что стою совершенно голая перед полностью одетым чужим мужчиной, который беззастенчиво скользит по мне взглядом. Краска стыда бросилась в лицо, залила шею, спустилась на грудь. Никогда раньше я не раздевалась перед мужчинами. Даже в моих фантазиях о том, как все будет с тем самым, единственным, все расплывалось, смягченное полумраком. Здесь же горел свет. Не слишком яркий, но все же безжалостный, откровенный, не оставляющий простора воображению, особенно остро подчеркивающий мою наготу. Да и мужчина, что сидел напротив, был явно не тем, о ком мечталось…

Он поднялся со стула, обошел меня и встал сзади так близко, что я чувствовала его дыхание у себя на затылке. От страха заныло в животе, по щекам покатились горячие слезы. Но я старалась не всхлипывать, чтобы случайно его не разозлить: картина «Громилы Фила врываются в дом проштрафившегося крупье» все еще стояла у меня перед глазами.

Одна его рука легла мне на живот, а вторая – на спину, и стала медленно двигаться вдоль позвоночника вниз. Я зажмурилась.

Глава 6

Зря. Зря я закрыла глаза. Отвлечься стало не на что, ощущения усилились в тысячу раз, стали острыми, яркими, глубокими. Его пальцы… Они вовсе не ледяные, как я думала. Напротив, такие горячие, что обжигают мгновенно покрывшуюся мурашками спину – казалось, на спине должен оставаться след от этого прикосновения.

Я невольно дернулась, но не смогла даже пошевелиться. Рука Фила поперек моей талии держала крепко и казалась такой огромной, что я боялась: еще немного – он переломит меня как тростинку. В висках стучало, сердце колотилось как сумасшедшее. Все происходящее казалось нереальным – будто я сплю. Или наблюдаю за этой сценой со стороны. Ведь я никак не могу быть той девушкой, которая молча терпит, позволяя себя лапать чужому, постороннему мужчине.

Рука Фила медленно скользила сверху вниз, по телу растекалась лихорадочная слабость, низ живота сводило от страха. И не только от страха… К нему примешивалось что-то еще, какое-то другое чувство, совершенно незнакомое… Странное чувство, от которого перехватывало горло и мутилось в голове…

Горячая ладонь легла на ягодицу, легонько сжала ее, я судорожно сглотнула, едва устояв на подогнувшихся ногах. Ладонь поехала вверх, скользнула подмышку и накрыла грудь, задев съежившийся от холода сосок. Моментально стало жарко. Теперь уже Фил обеими руками прижимал меня к себе, и я всем телом, всей обнаженной пылающей кожей ощущала прохладную ткань его костюма – остро, колюче, почти болезненно.

В голову лезли совершенно глупые мысли: если он собирается меня сейчас… мной овладеть прямо сейчас, разве не должен он тоже раздеться?

Но, разумеется, я не стала спрашивать. Так и стояла неподвижно, вытянувшись как струна.

– Хорошая девочка, послушная, – хрипло шепнул он на ухо.

Жаркое дыхание коснулось шеи, скользнуло холодком по спине, вздыбив волосы на затылке. Сильные пальцы обхватили сосок, слегка стиснули… Словно молния прошила тело, отозвавшись спазмом между ног. Я охнула, невольно сдвинув коленки. Это было… больно? Или приятно?.. Нет же! Такое не может быть приятным.

В следующее мгновение спины коснулся холод, и я настороженно распахнула глаза, почувствовав, что уже никто не держит меня, не прижимает к себе. Что еще он придумал? Почему отпустил? Хищник никогда не отпустит жертву по-настоящему… Какая-то новая игра, правил которой я не знаю?!

Фил отошел от меня и сел напротив. Я в замешательстве смотрела на него. Даже не знаю, что смущало меня больше. То ли его прикосновения секунду назад, то ли совершенно холодный и расчетливый взгляд, которым он меня сейчас окинул. Если бы не странная слабость в теле и подгибающиеся коленки, я бы подумала, что мне почудилось, как он касался меня, шептал мне…

– У меня остался к тебе еще один вопрос, – в руках Фила откуда-то появилась подшитая стопка белых листков. – Все мои сотрудники проходят медосмотр.

Зачем он мне это говорит? Мой первый день в «питомнике» начался именно с медосмотра. В таком подходе есть смысл. Работа непростая. Зачем тратить время на обучение крупье, которого в первый же день увезут с сердечным приступом? Доктора были знающие и дотошные. Девчонки, с которыми мы сидели в очереди у врача, смеялись: если не возьмут учиться к Филу на крупье, можно подаваться в астронавты, здоровье точно позволит.

Он полистал бумаги.

– В твоей карточке… Ага, осмотр гинеколога.

Может ли бы что-то постыднее, чем стоять перед одетым мужчиной раздетой? Конечно, может: стоять перед ним раздетой и обсуждать свой визит к гинекологу.

– Тут написано, что ты девственна. Это все еще так?

Конечно, моя девственность – исключительно мое личное дело, которое никого никоим образом не касается. Да, я имела полное право возмутиться и ответить на такой вопрос что-то обидное. Но не ему. Не в этом кабинете. Не с моим долгом. Кажется, Фил решил раздавить меня окончательно и полностью парализовать мою волю. Кажется, у него получилось.

– Да, – тихо сказала я.

– И мне не нужно снова отправлять тебя на осмотр, чтобы в этом убедиться?

– Не нужно, – эхом повторила я.

Он удовлетворенно кивнул.

– Знаешь что, дорогая, думаю, я не ошибся в тебе. Такая милая девушка не может быть в сговоре с мошенниками.

Неужели? Наверное, следовало бы вздохнуть с облегчением, и я бы так и сделала. Если бы не одно маленькое обстоятельство. Я стою тут перед ним голышом, и мы обсуждаем, девственна ли я. Я подумала, что сейчас и будет сказано то, ради чего меня привели в этот кабинет.

И я не ошиблась.

– Я даже не стану тебя увольнять. И лишать жалования тоже не стану. В конце концов, я не могу платить своим крупье столько, чтобы тебе хватило рассчитаться со мной!

Звучит так, будто бы рядом ловушка.

– Но чтобы я забыл об этом маленьком инциденте, тебе придется сказать мне «да», когда я попрошу тебя об одной небольшой услуге.

А вот и она, ловушка. Долго ждать не пришлось. Я не знаю, какие черти вселились в меня в тот момент, но сама того не желая, я спросила:

– Мне придется переспать с вами?

И тут же прикусила язык, кляня себя за несдержанность. Ну что за идиотка! Я молчала все это время. Чтобы раскрыть рот в самый неподходящий момент.

– Со мной? – Фил расхохотался. – Вот уж нет. Я, кажется, ввел тебя в заблуждение.

Он отложил в сторону медкарту.

– Одевайся. Нечего тут маячить голышом. Смотрю, на тебя это плохо действует, лезет в голову всякая чушь.

Это было почему-то обидно. Мне бы не лезло в голову никакой чуши, если бы он сам только что не касался меня так… я не смогла бы сказать, как. Но точно знала – все это никак не походило на обычную беседу.

Я стала торопливо натягивать на себя одежду, и если снимать ее было трудно, то надевать обратно – ничуть не легче. Я путалась в белье, в чулках, застежках, пуговицах, прищемила кожу молнией юбки. Уже была готова расплакаться: то ли от облегчения, что все-таки мне не придется делить постель с этим чудовищем, то ли от неизвестности. Потому что моя судьба все еще не решена.

– Подойди сюда, – сказал Фил, когда я, наконец, застегнула последнюю пуговицу.

Он протянул мне фотографию девушки, чье лицо показалось мне смутно знакомым. Огромные глаза, пухлые губы, чуть вздернутый нос. Брюнетка.

– Вот деньги. Завтра перед работой сходишь к парикмахеру, сделаешь такую же стрижку. И волосы подкрасишь. У тебя они чуть светлее.

– Хорошо, – быстро согласилась я.

Поход в салон – не самое страшное, что могло со мной случиться, учитывая обстоятельства. Но радовалась я недолго. Фил добавил:

– А перед сменой зайдешь ко мне. Я скажу, что делать дальше.

Глава 7

Врач ушел почти сразу же, не пробыв у нас и пятнадцати минут. Взглянул на маму, тяжело вздохнул, заменил лекарство: не слишком дорогое, которое не помогало, на другое, такое же. И, отводя глаза в сторону, сказал, что лучше, конечно, отправить ее в клинику. Там больше возможностей… Существует даже экспериментальная методика, ещё не всё потеряно.

Я сдержанно поблагодарила и закрыла за ним дверь. Можно подумать, я сама не знаю, что в клинике лучше. Да только страховка этого не покроет. А о том, чтобы найти денег, теперь и вовсе не может быть и речи.

Раньше я рассчитывала, что получу хорошую работу, смогу взять кредит – и жизнь как-то сама собой наладится. Но вместо хорошей работы и регулярного заработка я получила еще одну головную боль, которая запросто перечеркивала все остальные.

Смешно, но то, что должно было стать источником доходов, теперь вгоняет меня в долги. И тут уж не важно, насколько чудовище мой кредитор. Важно – не окажусь ли я банкротом. Я толкнула дверь дешевенького салона красоты. Амалия, как всегда, была на своем месте у кресла.

Она хорошо знает маму, они подруги. Раньше они были неразлучны, до того как та заболела. Раньше многое было иначе.

– Привет, Мел!

Увидев меня, Амалия испугалась.

– Что-то с мамой? – встревоженно спросила она.

– Нет. Вернее, все по-прежнему. Никаких новостей.

Амалия отвела взгляд.

– Обязательно зайду навестить ее. Сама видишь, хлопот невпроворот, – она кивнула на клиентов, томившихся в очереди, – а еще малышня.

У Мел трое мальчишек. Беспокойная публика.

Не нужно было ей оправдываться: я все понимала. Я и сама с трудом находила время, чтобы навещать знакомых. Вернее, совсем не находила. Я протянула Амалии фотографию.

– Мне бы вот такую стрижку и цвет волос…

Если эта просьба и показалась ей странной, она ничего не сказала. Деловито глянула на фото, взъерошила мои волосы. Густая копна чуть ниже лопаток. Жалко будет их лишиться.

– Только, прости, рассчитаться я сейчас не смогу, чуть позже, к концу недели.

Она замахала на меня руками:

– Даже не придумывай. Уж тебя-то я и так постригу. Садись в кресло.

Кто-то из клиентов, ожидавших в очереди, недовольно забубнил, но Амалия бросила на него такой взгляд, что тот мгновенно замолчал. Правильно, у Мел самые низкие расценки во всей округе, поэтому к ней собираются не слишком обеспеченные горожане со всех ближайших районов. Ссориться с ней не стоит.

Какое-то время она колдовала над моей шевелюрой, мазала кисточками, смывала водой. Затем стальной бабочкой у моего лица порхали ножницы, а густые пряди падали на пол. Их было жаль.

Наконец Мел развернула меня к зеркалу.

Увидев свое отражение, я ошеломленно ахнула. На меня смотрела та самая девушка с фотографии. Как же я не поняла это сразу? Видно, была слишком напугана и сбита с толку, чтобы соображать. Смутно напоминавшая кого-то девушка на самом деле напоминала меня.

Что же задумал Фил? И чем мне это грозит? И что вообще происходит?

Вечером я пришла на работу и, похоже, попала в мертвую зону. Вчерашняя история явно будоражила умы всех сотрудников. На меня украдкой поглядывали, перешептывались за моей спиной, но спросить напрямую, как прошла встреча с ужасным Филом, никто не рискнул. Да что там! Они, кажется, боялись даже приблизиться ко мне, чтобы переброситься обычными шуточками, будто случившееся со мной было заразно. Не то чтобы меня это расстроило. Напротив, если бы меня начали засыпать вопросами, было бы хуже. Так что отлично, что они молчат.

Лишь администратор смены подошел и сказал обеспокоенно:

– Фил тебя искал, поднимись к нему, – и взгляд у него при этом был такой, словно он отправлял меня на эшафот.

Глава 8

Мне пришлось собрать все силы, чтобы подняться по лестнице, постучать в дверь кабинета и приоткрыть ее. Фил был не один. Возле него крутились два здоровяка, по недовольным лицам которых было видно, что я отвлекла их от какого-то важного разговора.

Я попятилась, собираясь исчезнуть и зайти позже, в глубине души радуясь, что у него нет на меня времени. Небольшая отсрочка – и все же.

Но увидев меня, Фил кивнул и сказал:

– Ладно, парни, погуляйте. У меня тут важное дело.

Мордовороты были недовольны таким развитием событий, но спорить с Филом не стали – молча вышли, как школьники по приказу грозного директора. Да и кто станет спорить с Филом!

Я переступила через порог и остановилась в нерешительности. Он придирчиво осмотрел меня, ухватил за плечи, покрутил, словно желая проверить, насколько точной копией загадочной девушки на фотографии я стала.

Я испугалась, что сейчас повторится вчерашнее. Руки Фила, гуляющие по моему телу, волнующий шепот, дыхание на щеке… В общем, снова все эти жутковатые и постыдные игры, от которых меня парализует. Но, видимо, Фил спешил – дела с мордоворотами не терпели отлагательства.

Он лишь кивнул мне, указывая на стул, и открыл ноутбук.

Я послушно села, во все глаза глядя на Фила. За мерцающим экраном монитора он выглядел… странно. Хотя я вообще плохо представляла себе Фила с компьютером. По нему не скажешь, что он хорошо владеет техникой. Впрочем, в наше время даже мартышки в состоянии включить фильм на компьютере. Я такое где-то читала, в каких-то дурацких новостях. А Фил-то уж точно не мартышка.

На экране развернулась фотография. С нее, улыбаясь, смотрел светловолосый мужчина. Довольно молодой. Едва ли ему было больше тридцати. Он показался мне вполне приятным. И он определенно был богат – об этом свидетельствовало все вокруг него.

– Это Питер Фолк, – заговорил Фил без долгих предисловий. – Один из клиентов нашего казино. Я полагаю, у него есть кое-что, что мне нужно. Я хочу, чтобы ты достала это для меня.

Вот так просто? Отобрать у богача то, что не в силах отобрать у него сам Фил? Он выбрал для меня простое задание!

– …Ты знаешь, что правилами запрещено встречаться с клиентами…

– Знаю, – кивнула я и уставилась на него непонимающе.

Если он хочет, чтобы я не нарушала правил, то как же я могу достать «то, что ему нужно»? Не встречаясь с этим самым Питером? За кого он меня принимает? За фокусницу? Или за фею?

– Можешь считать, что на тебя это правило временно не распространяется, – заявил Фил. – Ты встретишься с ним, подружишься и постараешься попасть к нему домой. Я скажу, что делать дальше.

– А если он не захочет со мной встречаться?

Почему такая простая мысль не пришла Филу в голову?

– Это уже не твоя забота, захочет, я тебя уверяю. Все понятно? – Фил посматривал на дверь, явно желая поскорее закончить разговор и вернуться к делам.

Все было понятно. Но мне нужно было сказать кое-что еще. Было страшно, трудно, невероятно трудно, но необходимо. Потребовалась вся моя воля, все мужество, чтобы это сделать, но я сказала:

– А что мне будет, если у меня все получится?

Вышло не так твердо, как тогда, когда я репетировала перед зеркалом, но все же неплохо.

– Будет? – он недоуменно приподнял бровь. – Я прощу тебе долг, и ты сможешь продолжать у меня работать.

– Чушь, – ответила я, поражаясь, как мое сердце еще не остановилось от страха.

– Что-о?! – вот теперь Фил был по-настоящему удивлен.

– Никакого ограбления не было. Вы сами все это подстроили. Вытащили меня из питомника, хотя знали, что я не готова работать, поставили за стол с неограниченными ставками. Туда не ставят новичков! Майк, который приглядывал за столиком, все пропустил, хотя Майк никогда ничего не пропускает. Он может сосчитать, сколько машин проехало мимо, пока он решал уравнение с интегралами, не глядя на дорогу. Но главное, я настолько похожа на ту девушку на фото, что это не может быть случайностью. Кто она? Она что-то значила для Питера?

Фил усмехнулся:

– А ты мне нравишься. Ну ладно, если работа будет сделана хорошо, я готов за нее заплатить. Сколько ты хочешь?

Я растерянно пожала плечами. А вот тут прокол. Я действительно не знала.

– Пока не знаю, но скажу позже…

Фил, казалось, забыл о делах и мордоворотах. Сейчас он смотрел на меня так, будто впервые увидел.

– «Пока не знаю»? Не разочаровывай меня, детка. Ты точно должна знать, чего хочешь.

Почему-то я понимала, что сейчас врать нельзя. И нерешительно мямлить тоже. Я уже и так нарушила все, что только можно. Но пытаться водить Фила за нос? Нет уж, увольте!

– Я хочу, чтобы мать лечилась в хорошей клинике. Я нашла такую, но не знаю, сколько это будет стоить. Завтра выясню.

Фил махнул рукой:

– Не забивай голову, – он протянул мне визитку. – Позвонишь сюда, продиктуешь все ее данные: имя, диагноз, что там еще надо. И все устроится. Без твоей помощи. Считай, это больше не твоя проблема. Твоя проблема сейчас, – он ткнул пальцем в монитор, – Питер Фолк. Надеюсь, уже сегодня вы будете с ним мило ворковать, иначе…

– Я… – я даже не сразу нашлась, что сказать. – Спасибо, спасибо вам огромное.

Я сжала картонку с номером так, словно ничего дороже для меня не было. Впрочем, так оно и есть. Теперь уже я хотела смыться как можно скорее, пока он не передумал.

Но Фил схватил меня за руку и развернул к себе:

– Ты же не думаешь, что переиграла меня? – он смотрел мне прямо в глаза. Мне стоило труда выдержать его ледяной пронизывающий взгляд.

А еще от его касания, от его близости у меня почему-то мурашки ломанули по спине. И я не была уверена, что дело только в страхе. Этот мужчина странно на меня действовал.

– Я думаю, что сделаю все, что смогу, и даже больше. Я достану то, что вам нужно.

Похоже, я говорила с преувеличенным энтузиазмом. Во всяком случае, Фил быстро меня осадил.

– Ну-ну, не перестарайся, – сказал он. – Давай проваливай, там люди ждут. Сегодня пятница, Фолк всегда играет по пятницам. Так что подкрась реснички, ну и что там у вас положено.

Мне не нужно было повторять дважды. Я пулей вылетела за дверь, чуть не столкнувшись с одним из мордоворотов.

Глава 9

Наказ Фила подкрасить реснички я выполнила добросовестно, и когда выходила в зал, мои глаза казались огромными. И все-таки… Как же он планирует нас познакомить? Не то чтобы я сомневалась в Филе, но задача не виделась мне такой уж простой.

Через час работы я пожалела о своей добросовестности. Нет, если пользоваться дорогой тушью, наверное, с густо накрашенными ресницами не будет никаких проблем, одна лишь красота. Но дорогая тушь – это нечто особенное, удовольствие для богатых. От моей, дешевой, глаза быстро устали, и концентрироваться на картах, фишках и подсчетах стало трудно. К тому же я нервничала. Вот сегодня можно было спокойно приходить и жульничать. Как минимум один крупье в этом казино мало того, что новичок, так еще полуслепой, как крот, и ужасно рассеянный.

Я уже хотела подать знак Сэму – сегодня он присматривал за залом, – показать, что мне нужно отойти, но в этот момент увидела того, ради кого прихорашивалась. Питер Фолк появился в зале. Я узнала его сразу. Он был почти такой, как на фотографии. Почти. Пожалуй, сейчас, без той «фотографической» улыбки, с усталыми глазами, щетиной, тенью лежащей на щеках, он выглядел чуть старше. Впрочем, в пятницу вечером, после долгой рабочей недели это неудивительно. К тому же он явно пропустил пару стаканчиков и был нервным, настороженным.

Как только он сделал несколько ставок, Сэм поменял крупье. За стол Питера перевели меня. Похоже, все идет по плану. Какому-то неизвестному мне, но все же существующему. Итак, Фил рассчитывал на мою внешность? Сейчас этот парень поднимет глаза, увидит меня, на кого бы там я ни была похожа, и… И что дальше? Начнет знакомиться прямо посреди зала? Вряд ли. Тут такое точно не принято.

На что бы ни рассчитывал Фил, его расчет провалился. Питер скользнул по мне равнодушным взглядом и с досадой бросил карты на стол. Ясно. Нашему парню не повезло.

Следующая раздача, следующая и следующая… На меня – ноль внимания. Он был увлечен игрой. Играл осторожно. Немного проигрывал, немного выигрывал, не делал больших ставок и никак, совершенно никак не показывал, что я его заинтересовала хоть сколько-нибудь. Но и из-за стола не уходил.

– С-сука, я опять проиграл! – рявкнул толстяк в углу стола.

Странный тип. Состоятельный, но неаккуратный и неухоженный. Дорогие часы, явно недешевые вещи, но рубашка несвежая, на лацкане пиджака пепел и жирное пятно. Черная полоса на шее. И отвратительная ухмылка. Вот этот делал большие ставки, блефовал, не сбрасывал карты, даже если расклад был совершенно паршивый, и не переставая тянул виски. Новый круг – и снова толстяк с досадой швырнул карты на стол.

– Гребаная сучка! Раздай мне нормальные карты, пока я саму тебя не разложил на столе!

Я обеспокоенно оглянулась. Где эти чертовы охранники, когда они нужны? Почему не приходят на помощь? Пьяная свинья ведет себя совершенно неадекватно. Оскорблять крупье нельзя ни в коем случае, такого клиента должны вывести, включить в блэк-лист. Но охрана не шла, и толстяк не утихомиривался. Как же это невовремя! Сейчас, когда рядом Питер, агрессивный сосед совсем ни к чему. Вряд ли Фил посвятил в подробности нашего плана все казино… А что если нужный нам парень испугается скандала и уйдет? Нет, ничего хорошего не будет.

Я сдала карты. Пальцы подрагивали. Из-за того, что нервничала, чуть не ошиблась в раздаче, но, кажется, за столом этого никто не заметил. Снова осмотрелась по сторонам. Где хваленые вышибалы Фила? Что за бардак здесь творится?

– Ах ты, тварь! Да ты подтасовываешь, я видел! – толстяк поднялся из-за стола, схватил стакан и, прежде чем я успела что-либо предпринять, выплеснул виски мне в лицо.

Вот тут-то они появились. Охранники выросли словно из-под земли и вежливо и мягко, но очень уверенно уволокли пьяного урода куда-то в сторону выхода. На мое место тут же встал кто-то из парней, кажется, Алекс. Улыбнулся посетителям и начал тасовать карты. А я осталась стоять растерянная посреди зала, не слишком понимая, куда мне сейчас идти.

– Вот, возьмите.

Кто-то протянул мне платок. Я обернулась. Надо же… Питер Фолк собственной персоной. Все-таки он меня заметил. Впрочем, после такого скандала было трудно не заметить. Меня было видно даже тем, кто играл в другом конце зала. Не удивлюсь, если завтра видео с этим происшествием появится в Сети, хоть снимать в казино и нельзя!

Стоп… Это что же, мерзкого толстяка тоже подстроил Фил? Чертов манипулятор! Впрочем, сейчас это вызывало у меня не раздражение, а какое-то другое чувство. Чисто сработано. И тонко. Ловушка была расставлена очень толково. Если Фил настолько хорош, может быть, он и вправду сможет решить мою проблему?

– Спасибо, – сказала я.

Взяла из рук платок, слегка проехавшись кончиками пальцев по руке, так, чтобы и подумать нельзя было, что это нарочно. И услышала тихий шепот:

– Ты ведь заканчиваешь в три? Буду ждать тебя у входа. Черный бентли.

Я обернулась, чтобы окинуть рискового клиента изумленным взглядом, но окидывать уже было некого: Питер Фолк направлялся к другому столу. Со стороны это выглядело так, будто он выручил попавшую в гнусную ситуацию крупье и, больше не обращая на нее внимание, удалился играть.

Я почувствовала тревожное и радостное возбуждение, доселе мне незнакомое. Клюнуло! Охота началась.

Только вот знать бы, кто здесь охотник, а кто – жертва…

Глава 10

Я вышла в ночную темноту и прохладу, с удовольствием вдохнула. В казино тоже не было жарко, но та прохлада была иной – кондиционированной и ненастоящей. И все же сейчас меня не радовал ни вид ночного города, ни блеклые звезды над головой. Пальцы мои подрагивали, разве что коленки не тряслись. Я ведь ничего, совершенно ничего не знала об этом Питере. Почему так важно быть девственницей? Может, он сволочь и извращенец еще почище Фила, раз уж тот согласен на любые уступки.

Возле казино никто меня не встречал. Неужели он передумал? В последний момент сорвался с крючка? Такое тоже может быть, наверное… Поддался первому порыву, подлетел со своим платком, а потом, рассудив, решил, что связывать с крупье Фила – себе дороже. И правильно решил! Вернее, правильно для себя, а для меня…

Я нерешительно потопталась на месте и двинулась в сторону остановки. Посижу там, в четыре будет первый автобус. Жаль, что не вышло. Нет, я вовсе не горела желанием ввязаться в авантюру с сомнительным знакомством. Но на какое-то время мелькнула надежда, что я смогу помочь своим, и опускать эту надежду совсем не хотелось. Но, может, Фил что-нибудь придумает?

От воспоминания о Филе я поежилась. Он-то, конечно, придумает!

Стоило мне отойти от казино чуть дальше, черная машина почти бесшумно выехала со стоянки и мягко притормозила рядом. Сердце заколотилось в груди быстро и беспокойно. Я открыла дверцу и осторожно опустилась на сиденье, не решаясь спросить, почему он не встретил меня у казино, как и обещал.

Но спрашивать не понадобилось.

– У входа камеры, – тихо сказал Питер Фолк. – Мы же не хотим, чтобы тебя уволили.

Хватит сидеть как истукан! Я улыбнулась игриво.

– Точно не хотим? Я уже думала, ты скажешь, что теперь решил играть только дома, и тебе просто необходим персональный крупье.

Он покосился на меня, и я прикусила язык. Наверное, не нужно было так явно давать понять, что я мечтаю оказаться у него дома. Это может быть подозрительным.

– Предпочитаю играть в казино, а дома – жить, – довольно холодно сказал он. – Как тебя зовут?

И где тут симпатия? Где флирт? Он словно на работу меня нанимает. Я снова забеспокоилась.

– Магда. А тебя?

– Ян, – неожиданно ответил он, и я едва удержалась, чтобы не вскинуть удивленно на него глаза.

Вот значит как! Мистер Загадочность не хочет называться своим именем. Плохо, очень плохо, что Фил сказал мне, как этого парня зовут на самом деле. Теперь нужно будет следить за языком, чтобы не перепутать и не назвать его Питером.

– Где ты живешь? – спросил он.

Вот уж чего ему говорить я совсем не хотела. Где и с кем я живу – это мое дело. И всяким типам, у которых есть какие-то непонятные дела с Филом, лучше держаться от них подальше!

– Ты ждал меня, потому что решил подработать таксистом? – не очень приветливо поинтересовалась я. Возможно, я совершала ошибку, и с ним надо было разговаривать как-то иначе. Если так, то беда. Как бы ни была ему нужна я, он мне точно нужен больше. Но меня раздражало, как ведет себя этот напыщенный индюк. – Это ты сказал, что будешь ждать меня на своем чертовом бентли. Так, может, объяснишь сейчас, зачем? И что я делаю в твоей машине?!

– Хотел познакомиться, – его голос вдруг переменился – стал хриплым, и в нем уже точно не было холодности.

Странный парень… Ему нравится, когда на него орут? Или так я больше похожа на ту девушку с фото? Тогда надо так и продолжать.

– Ну вот, мы знакомы. Тебя зовут Ян, меня – Магда. Что дальше? Я отстояла на ногах целую смену и чертовски устала. Или говори, чего ты хотел, или я пойду на остановку. Я и так нарушила все правила, встречаясь тут с тобой. Хватит играть в загадочность!

– Прости, – сказал он, словно моя вспышка заставила его растеряться. – Я давно не ухаживал за красивыми девушками, – он улыбнулся совершенно обезоруживающе и снова стал похож на того милого парня с фотографии. – Видимо, растерял навыки. Наверное, это и вправду выглядит не очень, – он смешно наморщил нос, и я поняла, что с легкостью попала бы под его обаяние, если бы до этого не видела, что он может быть другим. – Ты завтра работаешь?

– Да. Как и сегодня – ночью, – уже мирно ответила я. И даже улыбнулась. – Несколько часов. Я пока новенькая, нас не оставляют надолго.

– Может быть, сходим куда-нибудь днем? Например, на ланч? Я знаю одно симпатичное местечко.

– Можно, – после короткого раздумья сказала я. Нельзя было соглашаться совсем уж сразу.

– Хорошо. Тогда теперь тебе нужно назвать мне свой адрес, и я немного поработаю таксистом. Буду знать, где тебя завтра забирать, – и снова обезоруживающая улыбка. Ямочки на щеках. Да он душка! Умеет же, когда хочет!

Только я на это не поведусь! На эту настойчивую просьбу меня подвезти я ответила со смехом:

– Если ты появишься в нашем районе на своей тачке, об этом будут судачить до второго пришествия. А на следующий день у меня начнут занимать деньги даже те, кого я до того ни разу не видела. Так что называй адрес своего местечка, и я там буду.

Он усмехнулся и протянул карточку. На дорогой бумаге с золотым тиснением. Там не было имени – только адрес.

– Вот это местечко. Будь там в три.

– Окей, – я выхватила карточку и сунула ее в сумку. – Значит, увидимся завтра, Ян? – я приготовилась выйти из машины.

– Может, я все-таки тебя подвезу?

Какой настырный!

– Нет, спасибо, – усмехнулась я. – Предпочитаю пятнадцатиминутной поездке с комфортом спокойную жизнь. Хороших тебе снов.

Я выскользнула наружу и пошла по направлению к остановке. Машина Питера… Стоп, мне нельзя называть его так!.. Машина Яна постояла с полминуты, а затем сорвалась с места и исчезла вдали.

Я дошла до остановки, достала карточку и в свете фонаря ее рассмотрела. Это не была визитка какого-нибудь кафе. Это был адрес дома в довольно приличном районе. Неужели все оказалось так просто? Двадцатиминутный разговор – и я уже приглашена к нему домой? Задание Фила почти выполнено?

Вот это было бы здорово…

Телефон в моей сумочке ожил. Кому еще я понадобилась в такое время? Я достала его и увидела скрытый номер. Ничего себе! Кто там такой таинственный? Может быть, не стоит и отвечать? Или все-таки стоит? Это запросто может быть Ян-Питер, каким-то образом раздобывший мой номер.

– Алло? – почти прошептала я.

– Далеко собралась? – раздался из трубки насмешливый голос Фила. – Ты забыла отчитаться.

Неужели я все-таки допустила оплошность? Но Фил не говорил, что мне нужно докладывать ему о каждом шаге. Впрочем, возможно, он привык, что все его сотрудники читают мысли, а о приказах догадываются по изгибу бровей.

– Мне вернуться в казино? – с готовностью спросила я.

– Нет, я уже оттуда уехал… Стой на остановке. Тебя ко мне привезут.

Стой на остановке? Откуда он знает, где я? Похоже, камеры есть не только у входа…

Сердце билось учащенно и гулко. Куда меня отвезут? И чего ждать от этой встречи с Филом?

Глава 11

Машина, которая затормозила рядом, выглядела зловеще и подозрительно. Приземистая, как пригнувшаяся для прыжка пантера, с хищным разрезом фар… Хотя в это время суток, пожалуй, любая машина будет казаться подозрительной, особенно на безлюдной улице с редкими и тусклыми фонарями.

Но водитель… Крупный, с мощной шеей, каменным лицом и огромными волосатыми клешнями, вцепившимися в руль… Если бы я не знала, что он работает на моего босса, если бы не приказ Фила отчитаться, ни за что бы к нему не села.

А так – прыгнула с легкостью, не слишком заботясь о том, куда меня везут.

Странно, с каких пор Фил стал для меня воплощением надежности, вместо того чтобы быть пугающим и ужасным? Наверное, я просто не в себе.

Мужчина за рулем молчал. Из колонок лился джаз. Казалось бы, я должна валиться с ног от усталости и почти дремать под тихую музыку, но нет. Пульс бешено стучал, а темнота впереди казалась не пугающей, а манящей. Я почти радовалась, что сегодняшняя ночь еще не завершена. В подобном было трудно признаться даже самой себе, но теперь мне уже даже нравилась эта игра. Опасность будоражила кровь, тайны придавали моей унылой и безнадежной жизни какой-то особый терпкий вкус.

А еще у меня появилась надежда, что у моих все будет хорошо. Даже больше, чем надежда. Почти уверенность. Я ведь звонила по номеру, который дал Фил. И мне сказали, что всё устроят.

Та-дам, пам… Та-да-дам… Музыка заставляла что-то внутри переворачиваться, сладко и почти болезненно сжиматься.

Мы ехали долго. Миновали центр с его огнями и круглосуточно сияющими витринами и оказались на окраине, почти в пригороде.

Неплохой район. Не самый богатый, но вполне добропорядочный. Странно. Что такой парень, как Фил, вообще делает в таком месте? Если бы я пыталась представить его жилище, то наверняка вообразила бы нечто пафосное. Например, пентхаус в центре, с огромным окном, из которого отрывается захватывающая дух панорама. А Фил должен был выходить на балкон и наслаждаться видом города у своих ног. Да, это ему бы очень пошло.

И уж точно его жилищем не должен быть аккуратный домик с белым заборчиком и садовыми гномами на клумбах. Такой, как тот, перед которым мы остановились. Нет, в подобном доме должна жить симпатичная семья с двумя детьми и пикниками по выходным, этакие улыбающиеся румяные ребята, как на рекламных плакатах.

Но не Фил, от одного вида которого кровь стынет в жилах.

Может, водитель просто ошибся адресом? Впрочем, это вряд ли. Тот, кто работает на Фила, вряд ли может себе позволить ошибиться.

Громила вышел из автомобиля, открыл передо мною дверцу и проводил в дом. Но едва мы дошли до двери, за которой, судя по всему, и находился Фил, парень растворился, словно его тут и не было.

Я несмело приоткрыла дверь, заглянула внутрь.

Вот оно, полное несоответствие внешности и содержания. Берлога Фила, хоть и была снаружи оформлена как милый уютный домик, внутри все-таки была берлогой. Огромный диван, на котором можно было разместить с десяток девиц, шкуры на полу, камин с открытым огнем (куда смотрят пожарные!). И цвета – бордо, черный, золото. Вызывающая роскошь и кич. Да-да, именно так я себе все это и представляла. А белый заборчик и садовые гномы у входа лишь сбили меня с толку.

Фил был в халате. Что-то китайское или японское. С золотыми драконами на черном. Он очень подходил этой комнате. Здесь, дома он был совсем другой, чем в казино… И ничуть не менее опасный.

Увидев меня, он отложил в сторону книгу.

– Заходи, – сказал он, – и рассказывай.

В глазах – лед. Профиль точно высечен из камня – непроницаемый, жесткий. И все-таки красивый.

Я несмело прошла, остановилась в нерешительности. Кресел тут не было предусмотрено. Так что я могла либо сесть на диван рядом с хозяином, либо устраиваться на полу.

Но выбирать мне не пришлось: Фил указал на место рядом с собой. Я присела и осторожно втянула ноздрями воздух. От тонкого, едва уловимого мускусного аромата туалетной воды похолодело в животе. Знакомый запах. Очень знакомый. Моя кожа так пахла, после того, как он в своем кабинете… Нет, не думать, не вспоминать…

Облизав пересохшие губы, я стала рассказывать, стараясь не упустить ни одной детали, ни слова, ни жеста Питера Фолка. И – вишенка на торте – моя большая удача. Фил говорил, что попасть к нашему парню домой будет очень сложно.

– Он пригласил меня домой уже завтра, – я почти с гордостью протянула ему визитку с золотым тиснением. – Завтра в три пополудни.

Фил бросил взгляд на меня, затем на визитку. А потом смял ее с такой силой, словно она была в чем-то виновата.

– Это не его дом, – недовольно сказал он. – Не его дом, не его имя. Он хочет встретиться с тобой тайно и без обязательств.

Слова Фила прозвучали как пощечина. Лицо моментально вспыхнуло, даже ушам стало жарко. Значит, я показалась Питеру чересчур доступной? Напыщенный мажор решил, что на меня не стоит тратить особенных усилий. И Фил это понял. И вроде как в его глазах я уже – дешевка.

Нет, неправда! Это не так!

И – странное дело – оскорбил меня вроде как Питер Фолк, а я злилась на Фила. Но могу ли я злиться на Фила? Вот серьезно, в том ли я положении?

Он швырнул визитку в камин и она, полыхнув, растворилась в пламени.

Я ахнула. Проводила ее долгим взглядом. Не сгорают ли сейчас все мои надежды? Фил разрывает наш контракт?

– И как же теперь?.. – почти прошептала я.

Фил скривил губы в недоброй улыбке:

– Сейчас я тебе расскажу.

Глава 12

На следующий день я никуда не пошла. Ни на какое свидание, ни с каким Питером. Уж не знаю, ждал ли он меня в специально арендованном домике долго, ругая распоследними словами, или ушел сразу. Мне было не до того. Весь день заняли хлопоты и приготовления. Фил не обманул. С утра мне позвонили и сообщили, что для миссис Браун зарезервировано место в клинике и после полудня она может его занять.

Купить кое-что из необходимого, договориться с соседом, чтобы помог отвезти мать. Провести строгую беседу с мелкой Энн, чтобы не шалила, не ввязывалась в истории, а лучше вообще сидела дома и готовила уроки. Добраться до клиники, чуть не сойти с ума, пока идет оформление документов: чертова куча всяких разных подписей, вопросы, ответы, план лечения.

Все это заняло так много времени, что я едва успела собраться на работу. И мыслям о моем (точнее, вовсе даже не моем) поклоннике уже не было места.

Когда я вышла в зал, Питер Фолк был уже там. В субботу! Он никогда не играл по субботам. Значит, проняло.

Он ни разу не пришел играть за мой стол, словно избегая меня. Но я весь вечер чувствовала его напряженный взгляд, где бы ни находилась. Что ж, пусть посмотрит и потеряется в догадках, ему это только на пользу.

Я закончила работу около трех, неторопливо переоделась, поболтала с ребятами, у которых был перерыв. Да-да, теперь разговаривать со мной снова стало можно. Почему нет, раз уж Фил оставил меня работать, а не утопил где-нибудь, предварительно привязав к ногам что-нибудь потяжелее. Что и говорить, мои коллеги – приятные и симпатичные люди… Ну да я в них и не сомневалась.

Домой я не спешила. И вообще никуда не спешила. Шла медленно, глубоко вдыхая прохладный воздух, задирала голову, чтобы посмотреть на тусклые звезды. И ни капли не удивилась, что рядом притормозил бентли, как только камеры у входа в казино оказались позади.

– Садись, – мрачно сказал Питер Фолк.

И снова он не выглядел симпатичным и обаятельным. При других обстоятельствах я бы ни за что не села к нему в машину.

– О, какие люди! – я сделала вид, что не ожидала его увидеть, и опустилась на сидение автомобиля с видимой неохотой.

– Я ждал тебя.

Я пожала плечами.

– Съемные домишки и фальшивые имена – не мой формат отношений, Питер, – сказала я.

Он помрачнел. Видимо, то, что я назвала его настоящим именем, ему не понравилось. Ну в современном мире анонимность – трудная штука. Особенно в тех местах, где ты завсегдатай.

– Да брось, в казино тебя все знают. Глупо скрываться, – усмехнулась я и писклявым голосом передразнила несуществующую коллегу: – «О, Магда, ты вчера была звездой. Платок Питера Фолка. Ты хотя бы собираешься продать его на аукционе?»

Мой незадачливый кавалер молчал.

– Ты же постоянный посетитель, неужели думаешь, что мог бы меня обмануть? Пусть даже я тут новенькая. Останови вон там, я подожду автобуса.

Питер послушно притормозил, и я открыла дверцу. Он даже не пытался возражать или спорить. Если Фил не ошибся, просто так уйти он мне не позволит. И все же я выходила из машины очень, очень медленно. И небрежно-соблазнительно.

– Завтра в три, ресторан «Виттория». Оденься поприличнее, – скорее выплюнул, чем сказал он.

Бинго!

Я задержалась на мгновение, будто сомневаясь, и все-таки кивнула.

Вышла на остановке, проводила взглядом бентли и приготовилась ждать звонка, требования об отчете или чего-то в этом роде. Открыла сумочку, чтобы долго не копаться в поисках телефона. Потом подумала и достала его, чтобы был поближе. Я была готова к тому, что придется снова ехать к Филу с отчетом. И на этот раз новости у меня были действительно хорошими.

Но телефон молчал. Этой ночью Фил не позвонил.

Глава 13

Я проснулась рано, когда услышала, как захлопнулась дверь за мелкой Энн. И сразу же подскочила от ужасной мысли, которая почему-то не пришла в мою глупую голову нынешней ночью, когда я как ребенок радовалась, что над Питером одержана первая победа: меня пригласили в ресторан. Не в какую-нибудь там забегаловку, а в действительно хороший ресторан.

«Оденься поприличней».

Легко сказать! Боюсь, наше с Питером «поприличней» лежит в совершенно разных плоскостях. Узкая юбка и блузка – униформа для работы – самая дорогая одежда из всей, что у меня есть. А остальное… Джинсы, маечки, свитера и удобная обувь – вот и весь мой гардероб. В нашем районе не принято расфуфыриваться. Да его обитателям и не с чего.

Я умылась, выползла на кухню и растворила ложку кофейного порошка в воде. Подумала и досыпала туда еще ложку сахара. Рука потянулась к телефону. Это проблема, а все проблемы нужно обсудить с Филом. Уж он-то с легкостью все решит, у него хватает денег и возможностей. Что для него какое-то там платье?

С минуту покрутив телефон в руках, я все-таки его отложила. Сначала выпью кофе. Если бы Фил хотел, он позвонил бы мне сам. Но, похоже, он решил больше со мной не возиться и оставить меня один на один со своим дурацким заданием. И теперь ведь не свернешь – свою часть сделки он уже выполнил.

После недолгих раздумий я подошла к столу и выдвинула ящик с ложками и вилками. Подняла пластиковую вставку и достала тонкий конверт. Неприкосновенный запас. Деньги, которые мы собираем на колледж для мелкой Энн. Мама запрещала их тратить даже на лекарства. Спустить их все на платье казалось мне кощунством.

Я отпивала противный горячий напиток маленькими глотками – даже сахар не делал его вкуснее – и поглаживала купюры. В конце концов, я же получу какое-то жалование и потом смогу добавить деньги так, будто бы они никуда не исчезали! Только вот хватит ли этого? Одним платьем не отделаешься. К приличному платью потребуются и приличные туфли, а еще сумочка…

Уже прошло много времени, а я все еще крутила в руках остывшую чашку и не могла решить, как поступить: взять деньги мелкой Энн или все-таки позвонить Филу. Наверное, я сидела бы так до трех часов и в результате пошла бы в ресторан в джинсах, но мой телефон ожил. На дисплее высветился уже знакомый номер.

Фил! Он решил позвонить мне сам. Хорошо это или плохо, я не знала.

– Какие новости? – раздался голос из трубки.

Тратить время на приветствия он не собирался.

– Пригласил в «Витторию», – столь же коротко ответила я.

– Надо же! Неплохо.

Это должно было звучать как похвала, но звучало иначе. Так, словно Фил все равно чем-то недоволен.

– Тебе понадобятся платья, – он обо всем догадался и сам, без моих просьб, – и всякая ваша женская чушь. Во сколько у вас встреча?

Я ответила.

– Почему ты не сказала об этом вчера? – с досадой буркнул Фил.

Наверное, мне следовало бы промолчать. Любой, кто знает Фила, предпочел бы в подобной ситуации промолчать. Но я почему-то не смогла:

– Потому что я не знала, можно ли звонить. Потому что я не знаю, что можно, а что нельзя. Не знаю, что мне необходимо сделать. И даже не знаю, что нужно взять у этого вашего Питера, если я вдруг окажусь у него дома прямо сегодня. И как я это найду. И даст ли он мне это искать. Я вообще ничего не знаю!

Я замолчала, поняв, что еще немного – и сорвусь на крик. Разрыдаюсь и все испорчу. А еще – что, наверное, уже разозлила Фила этой своей неуместной вспышкой.

– Не окажешься, – холодно ответил он. – Сегодня точно не окажешься. Будь дома – тебе привезут платья. А потом выберешь время и сходишь по магазинам.

У меня было такое чувство, что он мрачнеет с каждым словом. Но причин его раздражения я не понимала. Все ведь складывается хорошо, так, как он и хотел? А платья… Это для меня они стоят целое состояние. А для такого, как Фил – вовсе нет. Тогда чем он недоволен?

– Ты можешь звонить мне в любое время, – раздалось вдруг из трубки. – Даже не так: ты должна звонить мне в любое время. Если я буду занят, я просто не отвечу.

Фил отключился, а я осталась сидеть, недоуменно глядя на трубку. Это что только что было? Я теперь вроде как лицо, приближенное к боссу? Что-то меня такая перспектива не особенно радовала.

Спустя пару часов в дверь позвонили. Я вздрогнула. Почему-то показалось, что на пороге окажется Фил, что он лично захочет проследить за процессом примерки. И будет внимательно рассматривать меня, пока я снимаю и надеваю вещи. От этой мысли по спине хлынули мурашки и дыхание сбилось. Но я быстро взяла себя в руки. С чего вообще мне лезут в голову такие глупости. В последнее время Фил держался со мной отстраненно и холодно, но воспоминания о том вечере, когда я впервые вошла в его кабинет, все еще были живыми и яркими.

За дверью топтался мордоворот. Тот самый, что отвозил меня в дом за белым заборчиком. Он поставил большую спортивную сумку за порог и тут же ретировался, словно Фил просил передать мне бомбу, и он хотел быть подальше, когда та рванет.

Я расстегнула молнию сумки и удивленно застыла. Платья не были дорогими. Нет, на полном серьезе – на свою зарплату крупье, если бы я не тянула в одиночку мелкую Энн и больную маму, а наш домовладелец не был бы жадной задницей, я бы спокойно могла покупать себе такие, ну уж по штуке в неделю точно. Фил решил на мне сэкономить? Или что?

Телефон тренькнул. На этот раз Фил не звонил, он прислал сообщение: «Примерь их по очереди, сфотографируйся в каждом и вышли мне фото. Я скажу, какое выбрать».

Наверное, следовало броситься выполнять поручение Фила, но у меня были сомнения, и я решила уточнить:

«Ты уверен, что это и есть то приличное, в чем можно пойти в «Витторию»?»

Повисла пауза. Ясно. Никто не собирался отвечать на мои вопросы – от меня ждали фотографий.

Я достала из сумки первое платье. Всего их было четыре, и ни одно из них нельзя было назвать вызывающим. Наоборот, женщину, надевшую такое платье, скорее можно было заподозрить в том, что она идет на собеседование и боится домогательств нового босса. И вместе с тем каждое платье по-своему соблазнительно подчеркивало фигуру, непостижимым образом создавая впечатление, будто я нарочно стараюсь выглядеть как синий чулок, но природная красота и сексуальность берут свое.

Одну за другой я отправила все четыре фотографии и получила ответ:

«А теперь – без платьев».

Что?! Это еще зачем? Я смотрела в экран телефона, словно надеялась, что буквы как-то сами собой переставятся, и сообщение примет какой-то другой смысл. Но нет, вместо этого пришло новое: «Не заставляй меня ждать». Всего четыре слова и точка в конце. Но меня словно обдало тем ледяным холодом и страхом, что и тогда, в кабинете Фила. Он не шутил. И мне с ним шутить не следовало.

Я, шепча ругательства себе под нос, стала стаскивать с себя одежду.

Глава 14

А потом остановилась и выпрямилась.

А ведь он сейчас не может мне приказывать!.. Во всем, что касается Питера, – может. Но мое фото в обнаженном виде – это ведь совсем другое. Это просто прихоть Фила…

Нет, ну правда – что он будет делать, если я сейчас скажу: «Не разденусь!» и фото не пришлю? Неужели объявит: «А-а, ну тогда все отменяется»? И его ручное чудовище приедет с минуты на минуту забрать сумку с одеждой? И никакого Питера Фолка, никаких договоренностей больше не будет?

Очень вряд ли.

Это я понимала хорошо.

По коже побежали мурашки от одной мысли, что я могу ослушаться. А ведь действительно могу… Я потянулась рукой к телефону и погладила его прохладную поверхность. «Нет!» – короткое слово. Простое. И я могла бы его написать. Это щекотало нервы. Я прерывисто выдохнула и убрала руку.

Тут вот какое дело. Я не хочу выяснять, что будет, если я откажусь. Как-нибудь обойдусь без этого знания.

И еще кое-что: я не хочу отказываться. Я прислушиваюсь к себе и чувствую, как странно и часто стучит сердце, пока я медленно стягиваю с себя мягкий трикотаж платья. Казалось бы, ничего особенного. Я раздеваюсь и одеваюсь по нескольку раз в день. Сейчас комната пуста, и нет никого, кто мог бы меня увидеть. Все как обычно. Но – нет. Я раздеваюсь для Фила. Понимание, что я делаю это не просто так, придает простому, в общем-то, процессу налет порочности, болезненный и сладкий. Ворсистая ткань съезжает по коже – и даже это ощущается как бесстыдная ласка.

Я задержалась перед зеркалом, стаскивая с плеча сначала одну лямку бюстгальтера, потом вторую. Расстегнула застежку, задев пальцами кожу, и вздрогнула, словно спины коснулись не мои руки, а руки Фила. Дыхание перехватило, в животе трепыхнулся сладкий ужас. Медленно, очень медленно стянула трусики, теперь уже не подсматривая, а завороженно глядя в зеркало, как ползет вниз тонкая ткань, обнажая живот, ниже… Ниже…

Телефон снова нетерпеливо тренькнул. Сообщение.

А ведь Фил тоже знает, что я могу ослушаться и ни черта ему не прислать.

Интересно, сидит ли он сейчас у телефона, ожидая мое сообщение, которого может и не быть? М-м-м… Фил, вальяжно развалившийся в кресле, с телефоном в руках, похожий на хищного зверя – только кажется, что он ленив и расслаблен. В любой момент он соберется, в глазах мелькнет привычный лед, и он снова станет самым опасным человеком в городе. Но сейчас… Сейчас он напряжен и ждет моего ответа… От ясно вставшей перед глазами картины кровь застучала в висках, а по спине скользнул холодок, словно Фил стоял сзади и смотрел на меня, как тогда.

Я вздрогнула и потрясла головой, чтоб избавиться от наваждения.

Неторопливо повернулась, выбирая нужный ракурс, стараясь, чтобы в кадр не попало лицо. Не хватало мне еще глупых снимков в сети! Хотя, я почему-то была уверена, что таких сюрпризов ждать не стоило. Фил никому не даст даже взглянуть на это фото, и вовсе не потому, что заботится о моей репутации. Это – для него. Он не станет ни с кем делиться даже своей прихотью.

Я потянулась, выгнулась, еще немного повернулась перед зеркалом… Вот он, нужный ракурс… Сделав, наконец, фото, я внимательно вгляделась в него, пытаясь представить, как будет это рассматривать Фил. Щеки вспыхнули, и дышать стало тяжело, словно его горячий шепот: «Хорошая девочка. Мягкая, послушная…» – звучал у меня над ухом прямо сейчас. Словно его руки гуляли по моей груди…

Я замерла в ожидании ответа. Почему-то мне казалось, что это будет что-то особенное. Или мне хотелось, чтобы это было что-то особенное?

Ждать пришлось долго. Мой странный порыв улетучился, сменившись привычной тревогой. Я набросила халат – теперь нагота меня смущала, напоминая, что я сделала кое-что не слишком приличное.

Ответ пришел далеко не сразу, когда я уже думала, что ничего не будет, что Фил вовсе не хотел видеть меня голую, лишь собирался убедиться в том, что все под контролем, и, главное – я под контролем, от меня не стоит ждать сюрпризов.

«Позвони мне, когда все закончится».

Ну да, все верно. И зачем я столько времени крутилась у зеркала, ракурс выбирала? Глупость. Какая же глупость! Вряд ли он даже рассматривал то фото. Почему-то это вызвало обиду и разочарование. Неужели я ожидала чего-то другого?

Следом пришло еще одно сообщение.

«Скажешь, где тебя забрать».

Сердце подпрыгнуло и заколотилось так сильно, будто хотело вырваться из груди. «Скажешь, где тебя забрать». Я повторяла эти слова с разной интонацией, пока натягивала чулки и красила ресницы тушью. То, что у меня буквально через час назначено свидание с Питером, перестало играть хоть какую-то роль. Важным почему-то было именно другое: то, что странная игра, которую затеял Фил, и правил которой я не знала, продолжится…

«Так которое из платьев мне надеть? Ты не сказал».

«Любое. Я в них не разбираюсь».

Глава 15

Я зашла в «Витторию» и замерла на пороге. Наверное, это нормально – чувствовать себя в подобных местах не слишком уютно. Особенно для таких, как я. Все здесь, начиная с интерьера и заканчивая взглядом швейцара у входа, будто кричало: «Эй, детка, что ты себе вообразила? Думаешь, никто не поймет, что ты самозванка?»

Взгляд наткнулся на настороженно-фальшивую улыбку администратора. Не кислую как лимон, а слегка подкисшую, как йогурт, простоявший всю ночь на столе. О нет, я не сомневаюсь – эта улыбка может быть искренней и сиять от души. Разумеется, когда она обращена к по-настоящему дорогим гостям. Но мне сойдет и такая.

– У вас заказан столик? – спросил меня администратор.

Я еще только вдыхала воздух для ответа, а его физиономия уже заранее приготовилась принять скорбное выражение: «Оу, в таком случае вынуждены извиниться. У нас совершенно нет свободных мест». Хотя наверняка они были.

Но я ответила почти с вызовом:

– Я здесь встречаюсь с одним другом. Должно быть, он уже ждет меня…

И тут же похолодела от ужаса. А вдруг гадкий Фолк решил отомстить мне за то, что вчера я не явилась на свидание в тот съемный домик, отплатить той же монетой, и сейчас меня никто не ждет?

– …Питер Фолк, – продолжила я невозмутимо. – Его зовут Питер Фолк.

Улыбка администратора стала чуть более человеческой, но точно не более приветливой. По его лицу скользнуло то брезгливое выражение, с которым хозяйки смотрят на таракана у себя на кухне, а работники приличных заведений – на шлюх. Скользнуло и пропало. Все-таки они тут вымуштрованы не хуже чем крупье.

Я начала злиться.

Не на холеного администратора, которому в его тупую голову не приходит, что сегодняшняя случайная девица завтра может запросто стать законной миссис Фолк, и, памятуя об этом мимолетном унижении, которое пираньей вгрызется в ее память, чтобы остаться там навсегда, все семейные торжества и праздники будет проводить в «Астории», у конкурентов.

И не на Питера Фолка, который не нашел менее пафосного места для того, чтобы встретиться с девчонкой-крупье. Мог бы просто пригласить меня в кино или в городской парк на аттракционы. Места, где о социальном неравенстве быстро забывают.

Нет. Я злилась почему-то на Фила, который решил сэкономить и прислал мне четыре платья по цене одного. Одного, в котором здесь было бы не стыдно появиться.

– Пойдемте, я проведу вас, – администратору почти удалось не скривить губы, когда он это произносил.

И мы прошли.

Питера Фолка я увидела сразу.

Странно, в казино и около него он выглядел совсем иначе. Там этот парень ничем не отличался от других. Нервозность, жажда наживы, тревога и азарт в глазах – они делали всех посетителей похожими друг на друга.

А здесь, за столом у окна сидел вполне обаятельный мужчина и, в отличие от администратора, смотрел на меня так, словно его полностью устраиваю и я, и мой наряд, и вообще все-все-все. Когда мы приблизились, он поднялся со своего места и пододвинул для меня стул с таким видом, будто я – английская королева, не меньше. Замешательство и легкий испуг, что мгновенно проявились на лице администратора, стали мне наградой.

Но как только мой обидчик отошел, галантный и почтительный кавалер куда-то исчез. Теперь Питер смотрел на меня, как кот на хозяйский окорок, разве что не облизывался.

– Я смотрю и вижу перед собой кое-что особенное.

– Что же? – спросила я.

– Девушку, которая днем еще красивее, чем ночью.

Я улыбнулась, принимая комплимент. Если, конечно, это был комплимент. И решила, что стоит перевести разговор на что-то нейтральное.

– Великолепное место. Никогда здесь не была.

– Я и сам бываю здесь редко, – с улыбкой сказал Питер. – Только если нужно пустить пыль в глаза какому-нибудь толстосуму, с которым приходится иметь дело, или симпатичной девчонке, – теперь он улыбался открыто. – Не вижу других причин обедать в местах, где чашка кофе стоит двадцать баксов.

Я рассмеялась. Конечно, я понимала, что он может обедать где угодно. Но эта попытка убрать дистанцию между богатеньким плейбоем и девушкой из неблагополучного района была мне приятна. Питер Фолк обескураживал. Он менялся со скоростью света, и я никак не могла понять – кто передо мной. Симпатичный и обаятельный парень или больной ублюдок. Сейчас чаша весов точно склонилась в сторону обаятельного парня.

– Так, может, убежим отсюда? И пообедаем там, где чашка кофе стоит столько, сколько ей и положено стоить? – с улыбкой предложила я.

Это была не просто шутка, я и правда чувствовала себя здесь не слишком уютно.

Питер наклонился и заговорщически прошептал мне на ухо:

– Хозяин заведения мне кое-чем обязан. Так что наш сегодняшний обед не будет стоить абсолютно ничего. Отличный повод продегустировать все их деликатесы. Я уже сделал заказ, так что наслаждайся.

– Круто! – я улыбалась, и, кажется, на этот раз совершенно искренне. – И ты даже не оставишь им чаевых?

– Если ты так решишь – не оставлю.

Я вспомнила надменную физиономию администратора, и подумала, что именно так я и решу. А еще я подумала, что вечер обещает быть не таким уж отвратительным, а Питер Фолк все-таки милый.

Первое блюдо подали тут же. Салат-коктейль с каким-то труднопроизносимым французским названием. Или итальянским – я не сильна в языках. Только я потянулась вилкой к аппетитному кусочку, как Питер сказал нечто такое, от чего моя рука застыла в воздухе.

– Ты ведь девственница, верно?

Глава 16

– Что? – сначала я подумала, что ослышалась.

– Ты ведь слышала вопрос, – усмехнулся Питер, глядя мне в глаза. Похоже, ему нравилось меня смущать, а я совершенно точно была смущена.

– Ты уверен, что это подходящая тема, чтобы обсуждать ее с малознакомым человеком в ресторане?

Если бы я могла прекратить это свидание прямо сейчас, я бы немедленно это сделала. Хотя кому я вру. Если бы хоть что-то тут могла прекратить, меня бы просто не было в этом месте.

– Абсолютно, – Питер не собирался сдаваться. – Ты милая девушка, и ты мне нравишься. Но я не хотел бы терять время.

Теперь я пришла в еще большее замешательство.

– А какой ответ правильный? – холодно улыбнулась я. – В каком случае твое время не будет потеряно?

Он посмотрел на меня очень серьезно, и снова образ рубахи-парня испарился, как утренний туман, который сдуло ветром. Тот Питер, который выглядывал в такие моменты, меня пугал – не так, как Фил. Иначе. У него был взгляд человека, который, может, и не станет сам издеваться над кошкой, но с удовольствием постоит и понаблюдает, как это делают соседские дети.

– Утвердительный. И правдивый.

Я снова подумала, что если бы идея встречаться с Питером была моей, то прямо сейчас я швырнула бы ему в лицо тарелку с дорогим салатом, развернулась и ушла, оставив его самого разбираться с администратором и публикой. Но это было не так. И я точно знала, какова цена нашей беседы, а потому сказала:

– В таком случае, получи его. Утвердительный и правдивый. Правда, не думаю, что тебе это принесет какие-то дивиденды. Я девственница, – теперь я уже даже не боялась, что меня услышат за соседними столиками. – И планирую ею оставаться до свадьбы. Так что, если ты не любишь тратить время, рекомендую кормить своими салатами кого-нибудь посговорчивее.

Но Питер-отличный-парень уже снова вернулся. Его улыбка опять лучилась обаянием. Как он это делает?

– Кто-нибудь посговорчивее мне не интересен, а вот ты очень интересна. Так что я предпочитаю кормить ими тебя.

Сейчас, когда Питер стал веселым и милым, он опять не излучал опасности. И я подумала, что надо будет куда-нибудь записать большими буквами: не доверяй Питеру, он не тот, кем хочет казаться. Записать и периодически посматривать. Чтобы ни в коем случае не забыть.

Я пожала плечами и подцепила-таки вилкой кусочек, к которому тянулась. Лучше увести разговор в какую-нибудь безопасную сторону.

– Только салатами? Я надеялась, тут куда более разнообразное меню.

Питер расхохотался.

– Вот это мне нравится! Нет, мы не будем себя ограничивать. Ни в чем!

Он махнул рукой и подозвал официанта.

– А принеси-ка, дружок, нам карту вин!

Вино было бордовым и терпким. Я пила осторожно, маленькими глотками. Кажется, это новая игра, в которой он будет пытаться меня подпоить, а мне нужно оставаться трезвой. Впрочем, если он не любит легких побед, вряд ли в его планах напоить меня до бесчувственного состояния и увезти в домик для свиданий. Нет, должно быть что-нибудь более коварное и амбициозное.

Как только мы съехали со скользкой темы, разговор снова потек значительно спокойнее. Мне уже не приходилось напрягаться, ожидая подвоха. А может быть, дело было в вине. Я чувствовала, как зарумянились щеки, громче и игривее, чем следовало, смеялась шуткам… Так. Стоп. Я точно была осторожна со спиртным? Или все-таки захмелела? Нет, не думаю. Просто у меня хорошее настроение. Да и почему бы ему не быть хорошим. У меня несколько новых платьев, мама в отличной клинике, Питер, кажется, поддается моим чарам. А еще, когда это дурацкое свидание завершится, я увижу Фила.

Последняя мысль показалась удивительно приятной. У меня от нее даже мурашки по спине пробежали. Хотя, казалось бы, с чего бы?

– О чем ты сейчас подумала?

Этот вопрос, резкий, как удар хлыста, выбивался из неспешного хода нашей беседы. Я растерялась. Честный ответ был бы точно неуместен, и поэтому я ответила полуправду:

– Я думаю о том, что будет, когда наш ужин закончится.

Я ведь действительно думала именно об этом, верно?

– Неужели? – и снова Питер пробуравил меня пристальным взглядом.

– Я уверена, ты подготовил что-то особенное.

Это уже вранье. Когда дело касается Питера, я ни в чем не уверена. Он слишком… я задумалась. Слишком – что? И ответ вдруг пришел сам собой. Он слишком ненормальный. Странно, у меня не было ни достаточного опыта с такими людьми, ни каких-то особенных знаний. Но сейчас уже второй раз за вечер я подумала, что… Что-то с этим парнем не так.

– Ты ошиблась, – сказал Питер и взглянул на часы. – Я бы с удовольствием провел с тобой чуть больше времени, но рассчитывал исключительно на обед. Через полчаса меня ждут дела.

Мне пришлось изрядно напрячься, чтобы скрыть вздох облегчения. Итак, наша первая встреча подходит к концу. Теперь важно, будет ли вторая. Очень важно. Только он не должен об этом знать.

– Я разочарована, – с улыбкой протянула я, допивая вино. – Просто ужин, просто в ресторане? На такое способен кто угодно.

Я смотрела ему в глаза с вызовом.

– Я что-нибудь придумаю для следующего раза.

Я пожала плечами.

– Не буду говорить, что я тебе верю. Но так и быть, дам второй шанс.

Питер расхохотался.

– Обожаю девушек, которые дают вторые шансы.

Он подбросил меня почти до самого казино, остановил в двух кварталах, чтобы избежать камер, и уже через полчаса я была с отчетом в кабинете Фила. Но прежде чем рассказывать ему подробности своего свидания, я задала вопрос, который с самого начала волновал меня больше всего, и совершенно не давал покоя на протяжении последних нескольких часов.

– Фил, скажи, что связывает Питера Фолка и ту девушку на фотографии?

Я думала, он не ответит. Как-то до сих пор выходило, что задавал вопросы, приказывал и решал он. Но через огромную паузу голос Фила глухо произнес:

– Я думаю, Питер Фолк убил ее. Но не могу этого доказать.

Глава 17

Смысл его слов не сразу дошел до сознания. А когда дошел… Меня заколотило мелкой дрожью, на глазах сами собой выступили слёзы. Так вот чего хотел от меня Фил! Отправить в логово чудовища – человека, который уже убил и, возможно, сделает это снова?

Иногда мне казалось, редко и совсем ненадолго, что Фил испытывает ко мне интерес – странный, извращенный, но все же интерес. Эта мысль заставляла кровь бежать по венам скорее, она всю мою жизнь, ставшую вдруг такой странной, окрашивала в другие тона. И вот сейчас, в одну секунду, иллюзии разбились. Он готов, не задумываясь, мною пожертвовать. И эта мысль была невыносимее, чем та, что я сегодня целый вечер провела с убийцей.

– Ну же, только вот слёз не надо! – раздраженно бросил он. – Давай обойдемся без истерик.

Стоило Филу договорить, как истерика началась. Теперь это уже были не едва проступившие на глазах две слезинки – я устроила целый водопад. Понимала, что нужно остановиться, понимала, чем рискую, отлично знала, что вряд ли стоит злить Фила после того, как я ввязалась в игру. А еще я хотела выглядеть перед ним спокойной и равнодушной, как те светские львицы в открытых платьях, к обществу которых Фил привык, и уж точно не зареванной плаксой. Но ничего не могла поделать.

Я рыдала безудержно, громко всхлипывая и вытирая лицо рукавом нового платья, с ужасом ожидая, что вот сейчас Фил скажет: «Ладно, забыли. Убирайся к черту, Магда, из моего кабинета и из моего города! Вместе со своей семейкой!» И едва забрезжившая надежда на нормальную жизнь для мамы и мелкой Энн снова пропадет.

Но он ничего такого не сказал. Он подошел близко, обхватил меня за плечи, прижал к себе и запустил пальцы в мои волосы.

– Ну все, перестань, – выдохнул он у меня над ухом. – Не думаешь же ты, что я не смогу тебя защитить? Мои люди следят за каждым твоим шагом. Я не стал бы рисковать, если бы не был уверен…

Он говорил что-то еще, но я уже не разбирала слов. Словно погружаясь в сладкий дурман, я слушала… слушала… Звук его голоса, непривычно тихий, хрипловатый, сводил с ума. Он был везде, даже внутри, где все дрожало и таяло. Горячие пальцы Фила касались моей кожи, скользя с затылка на шею. Мягкий, успокаивающий жест, который меня ни черта не успокаивал.

Я когда-то говорила, что только в очень больную голову может прийти мысль оказаться в постели с Филом, или что-то вроде того. И теперь, кажется, я в достаточной степени наказана. Потому что именно я – та сумасшедшая, которая готова пойти на что угодно, подвергнуть себя опасности, терпеть общество придурка Фолка, который, возможно, психопат и даже убийца, лишь бы Фил не останавливался, не выпускал меня из объятий, не прекращал этот завораживающий танец пальцев по моей коже.

Я не знаю, сколько прошло времени. Возможно, нисколько. Возможно, оно просто застыло, как застыли мы. Я уже не плакала, но мы все так же стояли посреди кабинета: я, прижавшись лицом к его плечу, и он, сжимающий меня в объятиях. Самое время что-то сделать: или отстраниться, извиниться и начать припудривать носик, или мы должны зайти дальше. При мысли об этом «дальше» по телу растеклась лихорадочная слабость, и думалось лишь об одном: если сейчас я подниму голову – мои губы окажутся близко-близко к губам Фила.

Я так ярко представила его дыхание на своих губах, что у меня закружилась голова и подкосились ноги.

Видно, Фил что-то такое уловил. Он подхватил меня на руки и понес к дивану. Мое сердце сжалось от какого-то сумасшедшего предвкушения. Сладкий ужас, нега, возбуждение – все это смешалось в невероятный коктейль, который пьянил куда больше, чем терпкое вино, которое мы пили с Питером. Я ощутила спиной как прогнулся подо мной диван, а лицо Фила оказалось в восхитительной, невероятной близости от моего. Я дышала его запахом, и от этого напрочь сносило крышу. Это длилось всего одну секунду, не более. Потом Фил отстранился и сказал:

– Отдохни тут. Я принесу тебе выпить.

А через несколько мгновений на меня опустился мягкий плед.

И от странной, несвойственной Филу заботы мне вдруг стало страшно. Если Фил, тот самый Фил, которого все боятся и который одним изгибом брови заставляет людей терять сознание от ужаса, вдруг становится таким милашкой – значит, мои дела действительно плохи. Похоже, меня подставляют. По-крупному.

Глава 18

Долго предаваться раздумьям, сожалениям и тревоге мне не удалось.

Фил появился быстро. Я не была удивлена. За выпивкой в казино далеко ходить не нужно – этого добра здесь сколько угодно. А перспективным клиентам и вовсе наливают бесплатно – окупится. Выпив, человек теряет осторожность, быстрее рискует, легче верит, что все будет хорошо…

Удивительно то, что Фил отправился за выпивкой лично, а не велел принести кому-то из обслуги. Впрочем, если подумать, то и это понятно: он просто не хотел кому бы то ни было показывать меня в зареванном состоянии.

Лишние разговоры теперь, когда я девушка маньяка и убийцы, нам точно не нужны.

Воспоминание о Питере заставило меня снова всхлипнуть.

– Ну-ну, прекращай. На вот, – в голосе Фила проскользнула неожиданная теплота.

Но я в нее уже не верила. Ему на меня плевать. Он просто использует меня. И вся эта забота… А если я до смерти перепугаюсь и сбегу? Нет, этого он не может допустить. Поэтому и ведет себя так, будто я имею какую-то ценность сама по себе, а не только как копия убитой девушки.

Он опустился на диван рядом со мной, приобняв за плечи, помог подняться. Моих губ коснулось холодное стекло, а чуть позже – обжигающий напиток. Виски!

Я по инерции сделала глоток. Гадость же! Горький, противный, губы и язык горят огнем! Я закашлялась. Ни разу не пила ничего крепче пива. Или вина, как сегодня. А виски… Еще школьницами мы добавляли несколько капель в колу – и чувствовали себя ужасно взрослыми и порочными. Неразбавленные крепкие напитки не для девушек. Ну, или уж точно не для меня!

Я оттолкнула стакан, но он тут же снова оказался у моих губ.

– Пей, – твердо сказал Фил. – Тебе сейчас нужно.

О, как же он ошибался. Нет, мне уже ничего не нужно. Во всей этой истории для меня не осталось ничего привлекательного. Шпионские страсти, которые еще вчера будоражили кровь и пьянили, теперь вызывали чувство сродни похмелью: тошнота и отвращение ко всему миру и к себе в первую очередь. И, конечно, к Филу и его внезапной заботе.

И все-таки послать к черту Фила теперь, когда кроме него никто меня не защитит, было бы глупо, так что я послушно сделала еще два глотка. В горле запершило, обожгло так, что слезы полились из глаз.

– Ну вот, уже лучше.

Фил отставил стакан куда-то в сторону, но не спешил уходить или вставать с дивана. Сидел рядом, не выпуская меня из объятий и поглаживая волосы. Терпкий запах парфюма, смешанного с виски и чем-то еще, присущим одному только Филу, проникал в ноздри. Его дыхание рядом. Его руки в моих волосах… От всего этого, а еще наверняка от спиртного – кружило голову.

Только вот близость, которой мне хотелось совсем недавно, теперь вызывала отторжение. Все здесь было фальшивым – забота, участие, и сам Фил оказался фальшивкой.

– Я хочу домой. Можно я не буду сегодня работать?

Я сказала явную глупость, и тут же получила достойный ответ:

– Конечно, не будешь. Кто тебя выпустит к столам пьяной?

Его рука скользнула по моей шее.

– Ты можешь остаться.

Он сказал это так, что было понятно: у этого слова тот самый смысл. Я могу остаться с ним.

Большой палец, едва касаясь, провел по подбородку, а лицо Фила снова оказалось рядом с моим. Если бы я захотела, могла бы утонуть в его ледяных голубых глазах. Но я не хотела. Я вообще не хотела ни в чем тонуть – я хотела выкарабкаться на берег. Я хотела спастись.

– Я хочу домой, – повторила я, убирая его руку от лица.

И почти физически почувствовала, как меня обдало холодом из его глаз.

– Я распоряжусь, чтобы тебя подвезли.

Я не ошиблась. Голос тоже заледенел. Я замотала головой:

– Нет! Питер Фолк – чертов придурок. Он может за мной следить. Я лучше пойду к автобусу. Если меня кто-то и провожает, пусть делает это издали.

– Как скажешь, – бросил Фил.

Теперь уже равнодушно. Но я почему-то не сомневалась: за этим равнодушием стоит что-то совсем другое. Он раздражен, или даже больше. Впрочем, я уже устала разбираться в оттенках его эмоций. В конце концов, мне совершенно неважно, что чувствует Фил по тому или иному поводу. У нас есть дурацкая договоренность, и моя задача – выполнить свою часть. А глупые чувства – или как еще можно назвать то странное, что происходит где-то в глубине меня, когда он оказывается рядом – следует забыть. Они мне вовсе не помогут.

Я вчетверо сложила плед и, оставив его на диване, ушла, не прощаясь. Даже обычное «Хорошего вечера!» или «До встречи!» сейчас было бы неправильным. Лишним.

Страх сковал меня сразу же, как только я вышла из казино. Там, внутри, я была под защитой, а теперь – сама за себя. Я медленно прошла мимо камер над входом, так же медленно прогулялась в сторону остановки, надеясь на то, что люди Фила выполняют работу хорошо, и я сейчас под присмотром. И лишь сев в автобус, я смогла расслабиться и уже почти без страха смотреть за тем, как проплывают за окном фонари и мелькают желтые глаза ночных окон.

Теперь, когда Фил, Питер, казино и все, что связывает меня с этой историей, осталось где-то позади, я почувствовала себя спокойно, а виски, словно угадав, что пришел его час, вдруг ударил в голову. Запоздало, но сильно.

Спустя двадцать минут я вышла из автобуса, покачиваясь и глупо улыбаясь. А ведь Фил предложил мне остаться… Он хотел, чтобы я осталась. Он ждал, что я останусь. А я ему отказала! И хотя там, в кабинете, всё это выглядело для меня иначе, сейчас даже не оставалось сомнений. Черт побери, я отказала Филу! Почему-то вечер теперь казался мне не таким уж и плохим.

Так продолжалось, пока я шла вдоль дороги, пока петляла по темной улице. А закончилось у самой моей двери.

Я остановилась в подъезде, копаясь в сумочке в поисках ключа.

Кто-то схватил меня сзади за плечи и зажал рот рукой.

– Тихо. Только молчи, – раздался над ухом нервный шепот.

Голос показался мне знакомым.

Глава 19

– Тише, не бойся, – жаркий голос над ухом. – Это я.

Теперь я узнала мужчину. Сэм. Мой наставник в питомнике. Он-то что здесь делает и почему ведет себя так странно?

Я перестала брыкаться и мычать сквозь шершавые пальцы, и он, выждав для верности с полминуты, выпустил меня из рук.

– Сэм, ты сумасшедший? Ты до смерти меня перепугал! – Стоило мне оказаться на свободе, и я изо всех сил толкнула его в плечи. – Идиот! Разве так можно?

– Тс-с! – зашипел он на меня. – Я тебя тут весь вечер караулю. Ты в курсе, что за тобой по пятам ходят люди Фила?

Я была в курсе. Но вот объясняться по этому поводу с Сэмом не собиралась.

– Что тебе надо, Сэм?

– Поговорить, – хмуро сказал он. – Я вижу, что происходит какая-то ерунда. Это подстава. Но я не понимаю, что именно за подстава. И мне кажется, ты в опасности.

Я уже хотела сказать ему, что надо делать, если кажется, как раздалось зычное:

– Эй, кто здесь? Убирайтесь, а то вызову полицию!

Наверху хлопнула дверь. Соседка Симона выволокла полтора центнера собственной туши, чтобы приструнить молодежь. А ведь действительно, может вызвать полицию. И если на серьезную разборку копы непременно опоздают, то шугануть расшалившихся ребятишек явятся вовремя и в полном составе.

Я открыла дверь и впустила Сэма:

– Идем. Поговорим в доме. Но тихо – сестра спит.

Как только мы переступили порог, Сэм сказал:

– Зажги свет. Скорее. Чтобы эти придурки увидели, что все в порядке.

Я щелкнула выключателем.

Он уселся за наш шаткий столик, но я не стала предлагать ему напитки. Много чести для того, кто вламывается к тебе в дом, предварительно до смерти перепугав в подъезде.

– Мне все это не понравилось еще тогда, когда Фил выдернул тебя из питомника. Ты была не готова. Тебе нечего делать за столами. А потом, та афера… и Майк, Майк пропал. С тех пор его никто не видел. Слишком явная подстава, даже ребенку понятно. Я волновался за тебя! А тут раз – и ты снова работаешь, будто ничего не случилось. И люди Фила топчутся за тобой. Что происходит?

Я совсем не хотела отвечать на этот вопрос. Сэм и так узнал слишком много. К счастью, он не добавил в мозаику важный элемент: я еще встречаюсь с Питером Фолком. Но сам факт, что он за мной следит, мне не нравился. Сэм – нормальный мужик, и мне не хотелось бы втягивать его в неприятности. А если Фил узнает, что тот слишком глубоко сует свой нос туда, куда не следует, не думаю, что он будет деликатничать. И Сэм может исчезнуть вслед за Майком.

– Послушай, не надо тебе в это лезть, – очень серьезно сказала я ему, но он словно не услышал.

Ну, конечно, он ведь серьезный взрослый битый волк, а я просто девчонка. Нужно ли меня слушать? Нет, его нужно отвадить от моего дома так, чтобы он забыл о слежке. Но при этом не думал, что здесь происходит что-то по-настоящему интересное.

– Я расскажу тебе, если ты обещаешь молчать, – поколебавшись для виду, сказала я.

– Могила! – торопливо согласился Сэм.

– После той истории с выигрышем Фил и правда хотел меня уволить. Но мы с ним решили вопрос иначе, – я старательно покраснела. – В общем, я и Фил… Мы с Филом… Ну, ты понимаешь…

Сэм посмотрел на меня с недоверием.

– И потому его люди ходят за тобой?.. Как-то не вяжется.

Я пожала плечами.

– Кто его поймет? Может, не хочет, чтобы путалась с кем-то другим. Может и вправду запал? Он мою маму устроил в клинику, – выдвинула я главный аргумент.

Но Сэму этого, кажется, было мало.

– И вообще. Может быть, Фил не такой, как о нем все думают? – тоном влюбленной дурочки проговорила я.

Самой смешно стало. Ага, конечно, не такой. Он еще хуже. Но Сэму мы скажем другое:

– Фил добр ко мне. Я не вижу, почему надо беспокоиться. А Майк… может, он и вправду сбежал с деньгами? Как знать, вдруг он был в доле с теми ребятами, что кинули Фила? Одни бы они такое не провернули.

Моя на ходу состряпанная версия выглядела простой и потому правдоподобной. Надеюсь, что Сэму тоже так покажется.

– Я устала, – зевнула я. – Мне бы уже спать.

Намек более чем прозрачный.

– Да-да, конечно. Я сейчас ухожу, – сказал Сэм и двинулся к выходу.

Убедила ли я его? Не знаю. По-хорошему мне следовало бы рассказать о нашем разговоре Филу. Сразу. Не дожидаясь, пока он приведет к каким-то непредсказуемым последствиям. Но мне было жалко Сэма. Он единственный, кому, как выяснилось, на меня не наплевать. Было бы мерзко устраивать человеку неприятности только потому, что он о тебе заботится.

– Ты береги себя, детка, – Сэм приобнял меня у двери.

Я постаралась скорее высвободиться. Хватит с меня на сегодня дружеских и не очень объятий. Единственное, чего я хочу от этого дня – чтобы он, наконец, закончился.

Глава 20

Звонок от Питера прозвучал тогда, когда я и не ждала. Откровенно говоря, думала, что у меня будет еще время, по крайней мере, день-другой. Что он обязательно выдержит паузу, прежде чем мы снова увидимся. Но, кажется, я совершенно не разбираюсь в маньяках, психопатах и убийцах, да и вообще в мужчинах не очень.

Он объявился прямо на следующий день. С утра, стоило мне отправить мелкую Энн в школу, раздался звонок.

– Ты работаешь этой ночью?

Ответить ему правду было трудно, потому что звучала бы она так: «Если ты меня куда-то приглашаешь, я не работаю любой ночью».

– Нет, как раз сегодня у меня выходной, – смело ответила я, нимало не сомневаясь, что Фил меня в этом поддержит.

– Тогда встретимся в восемь пополудни. В Центральном парке, у фонтана.

Питер назвал самое романтичное место, где обычно встречаются влюбленные парочки. Ну что я могу сказать. Если он и вправду собирается устроить что-то нестандартное, он явно не на верном пути.

Но говорить это вслух я не стала, лишь промурлыкала, что буду рада встрече. И тут же извинилась:

– Поговорим вечером? Я сейчас немного занята.

Он не должен получать меня в избытке – пусть поскучает. Пусть знает, что у меня есть и другие дела, кроме как болтать с ним по телефону.

И они действительно были. Стоило нам окончить разговор – я сразу же стала набирать Фила с отчетом о проделанной работе.

Мне не хотелось с ним говорить – я боялась, что могу ляпнуть что-то не то. Вчерашний разговор оставил тяжелый осадок. Болезненное разочарование, какая-то нелепая обида, как у ребенка, которому Санта Клаус вместо заказанного самоката принес рубашку в клетку.

А кто, собственно, обещал, что заказ будет исполнен? И я давно не ребенок.

– Привет, – небрежно сказала я. – Я тут все еще пытаюсь свернуть себе шею, встречаясь не с тем парнем. – Почему-то эта шутка показалась мне забавной, а Филу – нет. – У нас с Питером сегодня свидание… – я коротко, сухо и по-деловому пересказала наш разговор.

Почему-то мне показалось, что Фил недоволен. Что-то такое было в его молчании. О-о-о, я кажется становлюсь специалистом по его молчанию.

Я одернула себя, но тут же услышала подтверждение догадки.

– Надо было сказать, что ты сегодня работаешь, и отложить встречу, – буркнул Фил. – Ты не должна ему надоесть раньше времени.

Я вспыхнула. То есть, мужчине, который видит меня второй вечер подряд, я должна надоесть? Это он что, по себе судит?

– Извини, у меня не было возможности у тебя спросить, а никаких распоряжений по этому поводу ты не давал, – холодно ответила я.

Мне казалось, что он оставит эту неприятную тему и хотя бы пожелает мне удачи, но нет. Фил недовольно буркнул:

– Я думал, женщины разбираются в этом лучше.

Настроение, которое и без того было отвратительным, сейчас и вообще пропало.

– Может быть, тебе следовало подобрать на эту роль кого-то поопытнее? – я похолодела, когда это сказала.

Никто не разговаривает так с Филом. И мне не стоит. Впрочем, что он мне может ответить? В любом случае у него не было выбора. Фил подсылал меня к Питеру не потому, что я идеальная шпионка или что-то в этом роде – просто я похожа на ту девушку. У нас с ним у обоих не было выбора. Хотя, по поводу меня кто-то мог бы и поспорить.

– Ладно, тебе нужно собираться, – поспешил окончить этот разговор Фил. Но потом все-таки добавил внезапно потеплевшим голосом: – Береги себя!

И это дурацкое пожелание разозлило меня еще больше, чем все что было до этого. Конечно, мне самой надо позаботиться о том, чтобы беречь себя. Он-то этого делать не собирается!

* * *

На этот раз выбор костюма предоставили мне. Кажется, Филу надоело играть в заинтересованность. Да в этом и не было необходимости. Теперь, когда карты раскрыты, вряд ли что-то может убедить меня в том, что я для него хоть что-то значу. А раз так – нет смысла и пытаться.

Я выбрала самый откровенный из четырех – юбка чуть короче, декольте чуть глубже. А еще залезла в косметичку к мелкой Энн и, конечно, обнаружила там помаду поярче. Что-то я не видела на ней такую! Наверняка красит губы по пути в школу и стирает перед приходом домой. Стоило бы прочесть ей нотацию на эту тему, и я бы наверняка прочла, если бы несколько лет назад сама не делала то же самое.

Когда я подходила к парку, смелость вдруг куда-то улетучилась, и я подумала, что лучше бы мне выглядеть поскромнее.

То, что я не нужна Филу, вовсе не повод излишне кокетничать с моим сегодняшним кавалером. Это не соседский мальчишка, с которым идешь на свидание, просто чтобы не сидеть одной и не чувствовать себя ничтожеством. Как раз Питеру я нужна. Но для чего – это уже особый вопрос.

– Здравствуй!

Крепкие руки обхватили меня сзади, теплые губы коснулись моей щеки, заставив меня вздрогнуть и едва-едва удержать вскрик. Но он удерживал меня лишь мгновение, и тут же выпустил из объятий.

Ничего лишнего, просто дружеское приветствие. И если бы я не была заведена до предела – даже не отреагировала бы на это.

– Привет, – я растянула губы в дружеской улыбке. – Нас сегодня ждет что-то особенное?

Я представляла себе что-то вроде аттракционов. Конечно, когда летишь на русских горках с нереальной высоты и сердце стучит где-то в горле, а то и вовсе замирает, это острые ощущения. Но по сравнению с тем, во что в последнее время превратилась моя жизнь – полная чушь, а романтичного в этом я ничего не вижу.

– Вон там моя машина, – Питер указал в конец парковой дорожки. – Мы кое-куда проедемся.

А вот теперь я похолодела. Все-таки с ним я предпочла бы встречаться в людном месте. Впрочем, кто знает – может, на этот раз я попаду к нему домой, и вся эта история повернет к финалу?

– Это уже интересно, – сказала я. – И ты, конечно, не скажешь мне, куда мы едем?

– Зачем? Скоро сама увидишь, тут недалеко.

Недалеко – это значит, он не увезет меня за город, на какой-нибудь заброшенный склад. Что ж, уже неплохо. Надеюсь, люди Фила будут где-то поблизости. Я покрутила головой, но никого не заметила. Это, наверное, и хорошо – они и должны быть незаметными.

Мы действительно ехали недолго и остановились в одном из новых районов, с высотками, а затем долго ехали на лифте и вышли на последнем этаже. Но вместо того, чтобы войти в одну из одинаковых квартирных дверей, свернули по коридору и преодолели несколько лестничных пролетов.

А когда наш путь был закончен, и я увидела, куда мы пришли, я не удержалась и ахнула: может ли быть место опаснее крыши? А если крыша на уровне двадцать второго этажа?

Даже если оттуда открывается восхитительный вид на город, даже если там накрыт столик на двоих и в ведерке ждет бутылка шампанского – это кажется очень опасным.

В моем воображении вовсе не возникла романтичная картина: мы с Питером пьем шампанское, он держит меня за руку и говорит комплименты.

Нет, я сразу же представила себе, как лечу с этой крыши и как стремительно приближается мостовая.

Глава 21

– Здесь так высоко… – пролепетала я совершеннейшую глупость.

Ясное дело – высоко. Поэтому меня сюда и притащили, романтика.

– Ты боишься высоты? – спросил Питер удивленно. – Не думал, что девушку, которая в одиночку ходит ночью по темным улицам, можно напугать такой ерундой.

Я боюсь не высоты. Я боюсь тебя, чертов псих!

Питер Фолк между тем подвинул для меня стул, приглашая сесть за столик. Он улыбался, был мил и обаятелен.

– У нас в программе только холодные закуски и напитки. Уж прости. Иначе было не обойтись без официантов.

А вот я бы не отказалась от официантов. Оставаться на крыше с ним вдвоем становилось с каждой секундой все страшнее. Зачем я вообще согласилась?

Луна светила довольно ярко, ей помогали отсветы городских огней. Но Питер зажег свечи, и теперь в их мерцании его лицо выглядело почти зловеще. А перед глазами то и дело всплывало другое лицо – девичье, красивое, неживое. Моё.

Питер с громким хлопком открыл шампанское и разлил его по бокалам.

– За очень необычное свидание! – глаза его блеснули, губы на мгновение скривились в усмешке.

Я присмотрелась. Да нет. Нормальная улыбка. Просто игра теней делает ее странной. Или это я так напугана, что мне мерещится бог весть что.

И все-таки было не по себе. Живот буквально сводило от страха, в горле пересохло. Я залпом выпила свой бокал. Шампанское ледяным комком скатилось в желудок, пузырьки ударили в нос так, что глаза защипало. Теплее не стало. Казалось, если я выдохну, то непременно морозным туманом. К еде не притронулась – кусок в горло не лез. Питер сначала внимательно смотрел, как я расправляюсь с шампанским, а потом ни слова не говоря наполнил мой бокал снова и откинулся на спинку стула.

Его взгляд стал туманным, оценивающим, будто Питер прикидывал, сколько можно за меня выручить на невольничьем рынке. Ну, или мне опять почудилось, потому что игра теней, шампанское и все такое…

– Тебе идет это платье. И эта помада. Тебе идет быть чувственной. А строить из себя чопорную леди – не идет.

Его прямота раздражала. Но и подкупала тоже. Не будь он психом – был бы хорошим парнем. Симпатичным, веселым. Обязательно нашел бы себе хорошую девушку. И, может, никого бы не убил. О, а ведь это годится для тоста!

Я приподняла свой бокал.

– За то, чтобы мы все могли быть счастливы самым безопасным образом.

Ничего на свете я не хотела сейчас так, как этого. Я снова опустошила бокал.

– Безопасность? – он усмехнулся. – Тебя так волнует безопасность? Тогда я обязан тебе что-то показать.

Он помог мне подняться.

– И что же это? – мне было любопытно, но тревога не отпускала.

Он подвел меня к краю крыши, приобнял за талию. А уже в следующий момент я оказалась над бездной, прижатой спиной к его телу, удерживаемая лишь только его руками.

Я вскрикнула и отпрянула, но он меня не выпустил.

– Не дергайся! Я могу не удержать.

От ужаса перехватило дыхание, и я застыла, не веря своим ушам. Далеко внизу неслись крошечные машины, так далеко, что огни их фар сливались в сплошную пульсирующую светом линию… А здесь, на немыслимой высоте, ветер трепал волосы, у носков моих туфелек распахнулся край пропасти, а сзади стоял убийца. Нет-нет-нет, лучше не смотреть. И не шевелиться. И не думать…

– Постарайся расслабиться, и все будет хорошо, – хрипло прошептал он мне в ухо.

Расслабиться?! Над бездной? Нет, он не просто псих, он извращенец. Только извращенцы могут возбуждаться, вися над пропастью, а то, что он возбужден, сомнений не оставалось. Я чувствовала это сквозь одежду собственной задницей. Он прижал меня еще сильнее, вдавил в себя до боли. И это было… Это было к лучшему. Теперь я не так боялась сорваться вниз.

– Мне не нравится… – прошептала я трясущимися губами и крепко зажмурилась. – Не надо. Пожалуйста…

Горячая ладонь скользнула по животу, остановившись у основания бедер, умелые пальцы задвигались, и я почувствовала, как поехала вверх ткань юбки, как прохладный ветер облизывает оголяющиеся бедра, живот…

– Нет! – пискнула я, не решаясь даже дернуться.

Это какой-то бред, это не может быть правдой. Только не со мной. Где эти чертовы соглядатаи Фила?

Панические мысли вспыхивали и гасли в голове, меня всю трясло от дикой смеси ужаса, злости и… чего-то еще, болезненного и неправильного. И я не могла дать этому названия.

– Тш-ш-ш, – он жарко выдохнул в ухо. – Уроню…

Задрав юбку до талии, он крепче прижал меня к себе одной рукой, вторую засунул мне между ног. Я взвизгнула, изо всех сил сдвинув коленки. Будто это могло ему помешать! Мужские пальцы задвигались, надавливая, тиская, поглаживая через трусики, и от этой грубой ласки моментально похолодело в спине, а в животе стало томительно жарко. Это было приятно. Нет, это было отвратительно, мерзко, невозможно. Но почему-то вызывало отклик.

– Пре-кра-ти… – прошипела я, задыхаясь, чувствуя, как от предательской слабости подгибаются колени, и мутится в голове. – Я не хочу…

– Врешь, – перебили насмешливо. – Ты мокрая.

От стыда и унижения хотелось плакать. Я стою с задранной юбкой, а мужская рука без спроса щупает меня между ног. И это вызывает не отвращение, а невыносимое, почти болезненное возбуждение…

Главное дотерпеть. Не стонать, не кричать, просто терпеть. Я закрыла глаза, чтобы только не видеть пропасть у себя под ногами.

Питер небрежно сдвинул в сторону мои трусики, и горячие пальцы жадно мяли нежную плоть, с нажимом скользили, доводя до исступления. Я сама не заметила, как раздвинула шире ноги, подставляясь под бесстыдные ласки. Я закусила губу.

– Не смей сдерживаться! – донеслось сквозь дурман. – Я хочу слышать, как ты стонешь.

Я послушалась. Я бы и не смогла дальше сдерживаться. Я словно плыла в жарком мареве, постанывая от почти нестерпимого наслаждения, перед глазами вспыхивали искры, рассыпались по коже колючей испариной. Несколько минут этой пытки, и я вскрикнула и обмякла в его руках, содрогаясь в невероятно сильном оргазме.

Я пришла в себя уже сидя на стуле. Питер протягивал мне новый бокал шампанского. Он смотрел на меня жадно, голодно. И я была готова к тому, что сейчас он набросится и возьмет меня силой. А я даже не смогу сопротивляться.

– Это было достаточно необычно для тебя? Что-то особенное? Или снова слишком стандартно? – поинтересовался он светским тоном.

– Отвези меня домой. Пожалуйста.

Глава 22

Всю обратную дорогу я молчала. Не смогла бы не произнести ни слова, даже если бы меня пытали. Молчала, пока мы спускались с крыши, молчала, когда Питер предупредительно усаживал меня в авто, и лишь когда он спросил адрес, еле-еле выдавила из себя название переулка и номер дома.

А затем отвернулась, уставившись в стекло, за которым проплывали вечерние огни, и изо всех сил старалась, чтобы они не начали расплываться от слез. Питер довез меня до самого подъезда, вышел, чтобы помочь мне выбраться из машины, подал руку, и от его прикосновения я вздрогнула как от удара. Вряд ли я когда-нибудь смогу иначе реагировать.

Я выдернула руку из его ладони и мышью шмыгнула за стеклянную дверь подъезда. Прошла дальше – достаточно далеко, чтобы он не мог меня видеть, и привалилась к стенке, вслушиваясь в мягкое рычание мотора там, за дверью. Оно стало удаляться лишь через несколько минут. Видимо, Питер какое-то время не уезжал. Чего ждал, спрашивается?

– Вы к кому?

Консьерж, пожилой мужчина в очках и не по погоде теплом свитере, окинул меня подозрительным взглядом. Ну да. Разумеется, это не мой дом. Даже сейчас, в полном раздрае, я не могла бы назвать Питеру свой настоящий адрес. Вернее, не так, после всего, что произошло, тем более не могла бы.

– Я? – переспросила я растерянно. – Кажется, я ошиблась адресом… Подождите минутку, я отдышусь и пойду.

Тут мне пришла в голову просто отличная идея.

– А у вас тут есть черный ход? Я бы вышла с обратной стороны.

Теперь взгляд консьержа сделался еще более подозрительным.

– Вы точно в порядке, мисс? Если вам что-то угрожает, я вызову полицию.

Только этого мне не хватало!

– Нет, не надо полицию… Все хорошо, просто… назойливый поклонник. А еще немного закружилась голова.

– Тогда, может, присядете? – Кажется, дядечка был настроен делать добрые дела.

– Нет, мне пора. Меня ждут дома. Так что с черным входом?

Консьерж неодобрительно покачал головой, но все-таки провел меня к запасной двери. Это было к лучшему – вдруг Питер не окончательно уехал, а притаился где-нибудь неподалеку? Глупости… Зачем бы ему это понадобилось? Но разве не следует ожидать от него чего угодно?

Я выскочила на улицу и, оглядываясь на каждом шагу, торопливо побежала прочь. Относительно благополучный квартал сменился вторым, третьим… Я мчалась, пока не закололо в боку, потом пошла медленнее. Улицы становились все темнее, постройки все неказистее.

Но меня это скорее радовало. Мне хотелось домой. И как можно быстрее.

Когда я распахнула дверь в нашу квартиру, на пороге меня встретила мелкая Энн.

– Пока кто-то шляется по ночам, порядочные девушки готовят ужин! Мой руки и садись за стол.

А ведь действительно… Дома потрясающе вкусно пахло чем-то жареным, мелкая Энн светилась от гордости.

– Умница… – выдавила я. В любое другое время я бы с радостью поболтала с сестричкой и похвалила ее за то, что вместо бесконечной болтовни с подружками и просмотров сериалов она сделала что-то полезное. Но сейчас было не до того. – Спасибо. Горячая вода есть?

Вообще-то горячая вода входит в стандартную плату, но чертов домовладелец любит отключать ее, как он говорит, на ремонт. На самом деле, конечно, экономит, зараза. Если бы этот чертов котел и вправду ремонтировали столько, сколько он не работает, из него давно бы уже получился шаттл и улетел в космос.

– Есть.

– Отлично, – сказала я, бросила сумочку и скрылась за дверями ванны.

В любое другое время я бы с радостью поболтала с сестричкой и похвалила ее за то, что вместо бесконечной болтовни с подружками и просмотров сериалов она сделала что-то полезное. Но сейчас было не до того. Я стояла под прохладными струями (ага, от горячей воды здесь только название), желая смыть с себя все, что произошло сегодня, даже саму память о том, что произошло.

Было грязно и отвратительно. Я сама казалась себе грязной и отвратительной.

– Эй, ты в порядке? Уже час там торчишь, – стук в дверь вывел меня из оцепенения. В самом деле, час, а мне казалось совсем недолго. – Твой телефон разрывается.

Телефон? Кому пришло в голову мне сейчас звонить? Хотя, что это я. Сразу понятно, кому. Фил.

Я задержалась с отчетом, и теперь он, наверняка, нервничает. Я выключила воду, наскоро протерла полотенцем волосы и, накинув халат на мокрое тело, выскочила из ванной. Как бы мне ни было паршиво, а ссориться с Филом точно не стоило.

Так и есть. На телефоне – семнадцать пропущенных.

Этого хватит на семнадцать смертных приговоров. Нужно было срочно позвонить в ответ, но пальцы дрожали, и я никак не могла разблокировать экран.

Не успела… Следующий звонок раздался уже в дверь. Мелкая тут же открыла. Кажется, осторожность – вовсе не ее конек. На пороге стоял тот самый мордоворот, что уже возил меня к Филу. Он окинул меня взглядом: из одежды на мне только халат да пушистые тапочки, которые я успела нацепить на ноги.

– Ты едешь со мной, – тоном, не предполагающим возражений, сказал он.

– Хорошо, погоди, я сейчас оденусь.

– Черта с два, – прорычал громила, – Фил сказал не ждать, везти сразу.

Мелкая, бледная как смерть, появилась в дверном проеме.

– Мэг, у нас проблемы? Может, мне вызвать полицию?

«У нас», надо же. Не «у тебя». Моя сестренка! У меня слезы были готовы выступить на глазах.

– Нет, все нормально, – как можно спокойнее сказала я. – Позвони соседке, пусть придет переночевать. Я буду поздно.

Мелкая Энн окинула меня тревожным взглядом, но вопросов задавать не стала. А громила сгреб меня в охапку, выволок за порог и вдруг неожиданно обернулся и сказал мелкой Энн:

– Все будет хорошо, вам не о чем беспокоиться, мисс.

Ух, вот этого я от него точно не ожидала.

Я узнала дорогу, мы уже ездили по ней в загородный дом Фила с фальшивыми белыми заборчиками. За время пути мне удалось немного успокоиться и даже, глядя в зеркальце, пригладить волосы. Глупость какая, можно подумать, от приглаженных волос хоть что-то зависит.

Мы зашли в домик. Громила проводил меня к той самой двери, и я переступила порог. Фил был там, но теперь не сидел, развалившись вальяжно на диване, а мерил гостиную шагами. Его глаза метали молнии. Кажется, я впервые видела кое-что совершенно необычное: Фила в ярости.

Я остановилась у порога, не понимая, что его разозлило.

Глава 23

– А… что случилось? – пролепетала я.

Такой Фил был страшен. Сейчас я предпочла бы оказаться на крыше с убийцей, а не здесь, в этой обманчиво уютной комнате с камином. Везет мне на милых и симпатичных во всех отношениях парней, что ни говори.

– Что случилось?! Ты спрашиваешь?! – он взревел. – Мои люди потеряли тебя из виду! Ты не отвечала на звонки! Хорошо, Рич сунулся к тебе домой – наудачу. Где, черт возьми, все это время был твой телефон?!

– В сумке. На беззвучном режиме. А я была в душе. Или душ для меня слишком большая роскошь?

Я точно знала, что с Филом не следует так говорить. Особенно с Филом в ярости. Особенно если он прав. Но мне было уже все равно. Слишком много всего произошло сегодня. И вчера. И позавчера. Да вся моя жизнь с некоторых пор сплошное черт знает что.

За долю секунды он оказался передо мной, навалился, плотно прижав к стене, и вцепился в мои плечи так больно, что я вскрикнула. Его взгляд, обычно спокойный и равнодушный, пронзил меня насквозь, будто он готов был убить меня прямо сейчас.

– Ты должна была позвонить мне! А потом могла делать все, что угодно! – рявкнул Фил прямо мне в лицо.

Ну что я могу сказать? Да, мне следовало ему позвонить. Сразу, как только мы расстались с Питером. И пока я бежала три квартала к своему дому, на один звонок вполне хватало времени. Об этом мы и договаривались. Но после всего, что случилось на крыше, мне, черт побери, было совершенно не до звонков. Да мне это в голову не пришло!

– Я забыла, – с трудом выдавила я и заставила себя взглянуть ему в глаза. – Прости.

Сказать «прости» было сложно. Я не чувствовала вины. Я чувствовала, что мною играют.

Фил моментально отстранился, выпустив меня из рук, и я чуть не осела по стенке, лишившись пусть болезненной, но все же опоры. Он снова в ярости мерил гостиную шагами, словно пытаясь избавиться от той злой, опасной энергии, которую был готов выплеснуть на меня но, кажется, передумал. Он сделал круг по комнате, остановился напротив и, уставившись мне в глаза тем же диким взглядом, спросил:

– Он что-то с тобой сделал?

А вот на этот вопрос у меня не было ответа.

Нет, он был. Питер со мной что-то сделал. Но стоило ли о таком рассказывать Филу, я не понимала. Не приведет ли его мой рассказ в еще большую ярость? Может, потому я и забыла отчитаться о свидании? Может, я просто не хотела, чтобы он узнал?

Отвечать не понадобилось. Кажется, ответ Фил прочитал на моем лице. Снова схватил меня за плечи так крепко, что я подумала: обязательно останутся синяки.

– Сделал, – сказал он, теперь утвердительно.

Наверное, следовало что-то сказать, но я лишь сжалась у него в руках, словно стараясь спрятаться, занимать как можно меньше места. И все-таки под его требовательным взглядом не ответить ничего я не могла и испуганно кивнула. Никогда еще я не чувствовала себя настолько беззащитной.

Впрочем, не так. Перед Филом я всегда чувствовала себя беззащитной, с самого первого мгновения, когда мы столкнулись. Но сейчас, в этом дурацком розовом халате (ничуть не сексуальном, полинявшем и старом), в пушистых тапочках и с мокрыми волосами я была уязвимой вдвойне и втройне.

И я сделала то, чего никак не ожидала от себя, и то, чего делать точно не стоило, но вряд ли в тот момент я могла соображать, что стоило, а что не стоило делать.

Привстала на цыпочки, ухватившись за лацканы пиджака, и поцеловала Фила прямо в изогнутые от гнева губы.

Сначала едва коснулась, а потом, испугавшись, что он снова скажет мне какую-нибудь гадость, продолжила поцелуй, словно рассчитывала, что он никогда не закончится, и нам не придется говорить.

В первое мгновение Фил замер от неожиданности, а потом ответил – напористо и жестко. Врываясь языком в мой рот, почти насилуя. Это был поцелуй-пытка, поцелуй-наказание. Сильные руки сомкнулись у меня за спиной, Фил вжимал меня в себя так, что не хватало воздуха, я боялась задохнуться, а он словно и хотел, чтобы я задохнулась.

От этого поцелуя у меня моментально снесло крышу. Ноги сделались ватными, каждое движение, каждый вздох Фила сладко отзывались где-то внизу живота. Ничего не существовало вокруг, только терпкий, сладковатый запах туалетной воды, сигар и виски, только жадные губы и сильные руки.

Я бы не смогла оторваться от его горячего рта, даже если бы речь шла о жизни и смерти. Так и умерла бы, плавясь в руках Фила. Но он отпустил меня сам, заглянул в лицо – диким, потемневшим взглядом.

И ничего не сказал.

Я тоже молчала. А что мне было говорить? «Извини, я не это имела в виду»?

Фил первым отвел взгляд и тронул мои пальцы. Весь его воинственный пыл, кажется, разом куда-то делся. Он уже не был зол, а был… Не знаю. Теперь я понимала его меньше, чем когда-нибудь.

Осипшим голосом Фил сказал:

– Ты совсем замерзла.

На самом деле нет. В гостиной было очень тепло. А то, что пальцы ледяные… У меня почти всегда так. От страха, возможно, немного холоднее.

Спорить я не стала. Сейчас, когда мы больше не играли в странную игру – кто кого сожрет – я стала чувствовать себя совсем неловко. Ведь я это начала. А он – остановил. Дура! Какая же я дура!

Фил подвинул кресло поближе к камину, усадил меня и накрыл пледом. Спрятавшись под теплой шерстяной тканью, я чувствовала себя куда более защищенной. Он достал из бара бокал и плеснул туда янтарную жидкость. Я поморщилась, и когда он протянул напиток мне, отказалась. Хватит с меня на сегодня!

– Может, горячего чаю? – предложил Фил.

Я замерла в нерешительности. С одной стороны, чай бы не помешал, с другой, мне не хотелось его о чем-то просить. Он, видимо, разгадал причину моих колебаний, поэтому больше не спрашивал:

– Значит так, сейчас ты выпьешь чая, успокоишься и расскажешь мне, что случилось.

Я снова зябко поежилась, и ни камин, ни плед тут бы не помогли. Рассказывать Филу о том, что было на крыше, я точно не хотела. Но, кажется, он не из тех, кому есть дело до чужих желаний.

Горячая чашка согревала ладони, плед окутывал сонным уютным теплом. Спросите кого угодно, и он скажет: чай с гвоздикой и корицей, мягкий шерстяной плед, камин, а еще и мужчина рядом, особенно если он заботливо оборачивает твои ступни тем самым пледом, – очень романтичная картинка. Она не имеет ничего общего с заговорами и убийствами.

Мне и самой бы хотелось в это верить. Но не получалось.

– Если ты смущаешься, я не буду на тебя смотреть. Но ты рассказывай, – теперь он улыбался. И даже выглядел довольным.

Фил уселся на мохнатый ковер у самого кресла и демонстративно развернулся ко мне спиной. Ну надо же! Какая деликатность… Особенно, если вспомнить, что наше знакомство началось с того, что он залез ко мне под юбку, а потом заставил раздеться на его глазах, а потом ласкал, где хотел и как хотел…

О, нет! Лучше не вспоминать. Даже сейчас, стоило только подумать, как дыхание перехватило, и сладко сжалось в животе. Стоп… Мне нужна ясная голова, а не то умопомешательство, которое почему-то всегда накатывает в присутствии Фила.

– А где он меня трогал, я буду показывать на кукле? – с усмешкой спросила я, подхватывая его тон.

– А он тебя трогал? – Фил резко развернулся. От былой безмятежности не осталось и следа. Снова потемневший взгляд и опасно раздувающиеся ноздри.

Эй, парень, очнись! Ты сам послал меня к нему на свидание! Так чего же, мать твою, ты хотел?!

– Разве ты не для этого меня с ним свел? – самым невинным тоном осведомилась я.

Нет… Я определенно ненормальная. Иначе зачем бы мне дергать тигра за усы, когда он, расслабившись, лежит у моих ног.

– Я передумал! – Фил резко поднялся, словно пружина распрямилась.

А в следующее мгновение я взмыла вверх – он подхватил меня на руки и опустил уже на диване. Но не выпустил из рук. Напротив – его руки скользнули под плед, забрались под халат, огладили бедра и застыли, обжигая кожу, не давая думать.

– Показывать мы будем на тебе.

Глава 24

Он что, серьезно? Он действительно хочет, чтобы я пережила весь этот ужас, страх, стыд и совершенно неуместное возбуждение, все то, от чего пока еще не смогла отойти, заново? И – с ним? Но, похоже, Фил не считал, что здесь что-то не так. Я обернулась через плечо и столкнулась с ним взглядом. В нем читалось какое-то злое веселье.

– Ну же. Начинай рассказывать, – жарко шепнул Фил мне на ухо. – Или я додумаю сам.

И додумал… Его пальцы бесстыдно погладили мою грудь, задевая ставшие твердыми и чувствительными соски. Это было приятно, остро и сладко до сумасшествия. Черт возьми, слишком приятно!

Я судорожно вздохнула и на всякий случай уточнила:

– Ничего такого не было.

– Да? Значит, я не угадал. А такого?

Влажные горячие губы скользнули по шее, от затылка до того самого места, где начинался воротник халата. По телу прокатилась волна жаркой дрожи, а в животе, наоборот, стало холодно и томительно пусто. О мой бог… Ну почему, почему от каждого слова, каждого движения этого мужчины у меня мутится в голове, а тело превращается в немыслимый коктейль из чувств и ощущений? Почему, черт возьми, именно он?

Этот вопрос недолго занимал мои мысли, да и сами мысли куда-то пропали, потому что Фил быстро расстегнул пуговицы халата прямо под пледом, приспустил ткань, которая легко и с готовностью, словно только того и ждала, соскользнула под его рукой – и на плече клеймом расцвел его поцелуй, потом второй, третий… Он то легко касался губами, то прижимался всем жадным ртом, прикусывая кожу, которая горела и истончалась, становилась болезненно чувствительной…

Кажется, он уже забыл, о чем собирался спрашивать, его сильные пальцы сдавили грудь, пощипывая и поглаживая сосок, поехали вниз, вновь вернулись, приласкав вторую грудь, и снова медленно двинулись вниз. Его руки мягко скользили по моему телу, пальцы обжигали кожу, ласкали и дразнили. Медленно спускались ниже, рисуя невидимые узоры на коже и оставляя горящий след. Я зажмурилась, тяжело дыша, будто согретый камином воздух сделался густым и тягучим… Пальцы остановились, надавили на низ живота… Я сглотнула пересохшим горлом, обмирая от неясного сладкого предвкушения, едва удерживаясь, чтоб не раздвинуть бедра, впуская его руку…

Как бы я ни хотела казаться равнодушной, но возбуждение уже вспыхивало колючими искрами под кожей, плавило кости, накрывало меня жаркой волной. Еще совсем немного – и захлестнет с головой. Я тонула в этой странной бездне по имени Фил. Фил… Мужчина, которому нет до меня никакого дела, который легко отдал меня другому.

Мужская рука втиснулась между бедер, медленно двинулась дальше… И все мысли растаяли, исчезли, остались только ощущения. Сильные, пряные, яркие… Я плыла в восхитительном пьяном тумане, вздрагивая от удовольствия, от нарастающего странного голода где-то внутри. Горячая ладонь накрыла промежность, я выгнулась, едва не задохнувшись от острого, почти невыносимого наслаждения. Раздался стон – протяжный, чувственный, бесстыдно-страстный. Мой. Меня словно током прошибло, вырывая из жаркого дурмана: что я творю? Фил, его дыхание, его поцелуи, его руки… Все это лишало меня воли и разума, иначе бы я сразу заметила, что ласки Фила полны какой-то совершенно несвойственной ему нежности. С чего бы вдруг? Мы не друзья, не любовники. Наши отношения носят иной характер. И то, что сейчас происходит, точно не предусмотрено нашей договоренностью.

Теперь мне нестерпимо хотелось разрушить то странное, что вдруг возникло между нами. То, чего не должно было быть. То, после чего мне будет очень больно собирать себя по частям. Когда все закончится.

Я облизала губы и постаралась дышать и говорить как можно ровнее:

– Мы были на крыше. Фолк подвел меня к самому краю. Он держал меня одной рукой. Стала бы дергаться – упала бы. А потом залез мне в трусы и гладил… Там. Пока я не кончила. Потом отпустил.

Коротко и без эмоций. Ну ладно, почти без эмоций. Но в целом, как я и хотела.

Фил остановился и убрал свою руку. Больше он не ласкал меня, не целовал, не трогал. На какое-то мгновение мне даже показалось, что ему было больно. Но эта иллюзия быстро прошла. Филу не может быть больно. Тем более из-за такой ерунды.

Глава 25

Я стала застегивать халат.

Ничего особенного. Он хотел получить отчет, и он его получил. Пусть несколько позже, чем я обещала. Но зато именно то, чего он хотел. Мои встречи с Питером. И мои рассказы об этих встречах. Мне вообще-то нужно было пробраться к нему домой. Не думал же Фил, что меня туда пригласят рассматривать коллекцию бабочек?

Теперь пальцы прекрасно меня слушались. Несколько секунд – и вот уже я наглухо застегнута. Впрочем, когда на тебе лишь халатик на голое тело, вряд ли это имеет большое значение.

Руки Фила уже не гуляли под пледом, они оказались сверху, и теперь он тоже обнимал меня, но иначе: кутая в теплую шерстяную ткань, словно укачивая. Что-то коснулось макушки – раз, другой. Это что, он меня целует? Вряд ли. Скорее просто случайно задел подбородком.

– Ты, наверное, голодна? – предположил он.

Я пожала плечами. Я не чувствовала голода. Но, если быть совсем уж откровенной, я сейчас вообще паршиво разбиралась в собственных чувствах. Например, не смогла бы сказать – тепло мне или холодно. Щеки горели будто в жару, но ощутимо потряхивало, как от озноба.

* * *

Мы ужинали за большим столом в другой комнате. Фил долго выставлял тарелки, что-то подогревал в печи, которой хватило бы, чтобы накормить всех голодных в районе. Ну да, надо сказать, что район этот благополучный, и голодных здесь не так уж и много.

Впрочем, снова я не точна. Ела я, а Фил сидел напротив и смотрел на меня странным взглядом, значение которого я не могла разгадать. Но пугал он меня от этого не меньше. Я понимала, что сейчас он что-то решает для себя. Что-то, касающееся меня.

Но говорить мне ничего не собирается. Он вообще мало о чем мне говорит.

За ужином никто из нас не проронил ни слова, и возникшее молчание начинало тяготить. Я украдкой посматривала на Фила, и меня почему-то не переставала преследовать одна и та же мысль.

Мы не увидимся больше.

И хотя это должно было меня радовать (в конце концов, без него мне будет куда проще), но радоваться не получалось. Наоборот, мысль о том, что я не увижу Фила, отдавалась внутри саднящим чувством потери.

«Ты сама не знаешь, чего хочешь», – сказала бы разумная и рациональная Мэг, если бы ее половинке – неразумной и непрактичной Мэг – пришло в голову поделиться с ней своими мыслями. И, наверное, была бы права.

Я запуталась, совершенно запуталась.

Наконец я отложила приборы в сторону и вопросительно поглядела на Фила. Не потому, что почувствовала себя сытой. Просто, по моим подсчетам, я ела достаточно долго. Наверное, я уже не голодна.

На меня вдруг накатило невероятное безразличие. Я даже не пыталась предугадать, что он сделает дальше. Отправит меня домой? Начнет расспрашивать о Питере и о нашей сегодняшней встрече, решив, что я уже достаточно пришла в себя? Прикажет раздеться и продолжит изучать, как я реагирую на него? А может быть, придумает что-то еще.

С ним никогда невозможно угадать.

Я была готова принять что угодно, словно речь уже шла не о моей жизни, а о чьей-то чужой. И совершенно не удивилась, когда Фил сказал просто и обыденно:

– Ты сегодня останешься здесь, я отвезу тебя домой утром.

И снова я пожала плечами.

Наверное, следовало уточнить подробности.

Что он имел в виду?

Выделят ли мне комнату, или «останешься здесь» на самом деле означает «останешься со мной».

Впрочем… Зачем. Если Фил захочет получить меня – он получит. Уже получил. Просто пока не решил, стоит ли воспользоваться этим приобретением.

Я послушно поплелась за Филом, когда он встал из-за стола. Пройдя по коридору и дважды свернув, мы оказались в комнате с огромной кроватью и дверью в ванную.

Фил достал из шкафа белоснежную рубашку и протянул ее мне.

– Вот, можешь спать в ней.

Я нервно хихикнула. Забавно, это, наверное, сама дорогая вещь, которая когда-либо была на мне надета. И ей предстоит выполнять роль пижамы. Я снова ничего ему не ответила, так и застыла в нерешительности с чертовой рубашкой в руках. Он, вообще, выйдет, чтобы дать мне переодеться? Или теперь это не имеет уже никакого значения?

Но он решил все за меня.

Ловко расстегнув пуговицы, снял с меня халат. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Я ждала его прикосновений. Но их не последовало. Он так же быстро и легко, словно делал подобное каждый день, надел на меня рубашку. И застегнул пуговицы.

На этот раз в его взгляде не было похоти, не было того ледяного огня, что обычно появлялся, когда Фил смотрел на меня. Что значило новое выражение его лица, я не поняла. Да и не пыталась понять.

Фил подхватил меня на руки и уложил в кровать. Поправил одеяло. Посмотрел, словно что-то хотел сказать, и передумал. Направился к выходу.

А я поняла, что не хочу. Не хочу оставаться одна в этой огромной спальне, в этой огромной кровати.

– Стой. Пожалуйста.

Прошептала еле слышно. А может, и вовсе только подумала. Но он услышал.

Обернулся и посмотрел на меня пристально.

– Не уходи. Не сегодня.

Он криво усмехнулся и снова стал похож на того Фила, которого я знала и видела прежде. И почему-то я испытала облегчение. Как будто что-то в моем мире, что-то такое, что готово было сломаться, – наладилось.

– Детка боится спать одна? Вдруг злобный монстр вылезет из-под кровати?

По моему глубокому убеждению, злобный монстр как раз должен был в нее лечь.

– Вроде того, – пробормотала я.

Фил обошел кровать с другой стороны, улегся, притянул меня к себе, обнял совсем не так, как обнимают женщину, которую хотят. Но почему-то в этих объятиях мне сразу стало спокойней. И сказал:

– Спи.

Я хотела что-то сказать. Или спросить. Но вдруг поняла, что ужасно устала. И лучшее, что я могу сделать – это и вправду уснуть.

Глава 26

Когда я проснулась, первые несколько мгновений не могла понять, где я. Потом вспомнила и похолодела. Я определенно сошла с ума. Все мои игры с Филом, вернее, его игры со мной, уже давно зашли слишком далеко. Впрочем, так можно было сказать уже в первый день, когда я, дрожа от страха, перешагнула порог его кабинета.

Но это всегда была игра, в которой я четко понимала правила, и даже теряя голову, не теряла ее окончательно. Фил опасен, с ним лучше не ссориться, но и приближаться без необходимости тоже не следует.

Но то, что я учудила вчера, было совершенно невообразимо. Как мне вообще могло прийти такое в голову? Фил не плюшевый мишка, которого испуганные девочки укладывают себе в постель, чтобы было не страшно спать.

Я приоткрыла глаза и очень медленно повернула голову, рассчитывая увидеть все, что угодно. Я бы ни чему сейчас не удивилась. Собственно, тому, что увидела, не удивилась тоже. Постель была пуста. Уж не знаю, ночевал в ней Фил и ушел рано утром, или ускользнул, как только убедился, что истеричная девица наконец отрубилась и больше не требует внимания.

Я быстро выскочила из-под одеяла, словно кровать внезапно стала горячей, взбила и аккуратно разложила подушки, разгладила одеяла, словно хотела замести следы своего присутствия.

И когда порядок был наведен, застыла в нерешительности. Что делать дальше? Пойти искать Фила? Солнце уже вовсю светило в окно. Кто знает, возможно, днем этот дом наполняется огромным количеством людей. Кто тут может быть? Горничные, партнеры по бизнесу, а может быть, даже какие-нибудь члены семьи. Я ведь ничего не знаю о том, с кем живет Фил.

Лучшим способом выяснить хоть что-то, безусловно, было выйти из комнаты, но с этим тоже были некоторые сложности. Моя одежда. У меня было только два варианта: рубашка Фила, достаточно длинная, но все же едва прикрывающая бедра, и мой халатик, который розовой кучкой лежал в кресле.

А что если по коридорам дома бродит какая-нибудь консервативная тетушка Фила или, к примеру, даже жена. Пока я стояла в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, дверь приоткрылась, и в нее тихой тенью скользнула женщина средних лет с бледным лицом. Судя по одежде, уж точно не тетушка Фила. И не его жена. Скорее, горничная. Они приветливо поздоровалась (однозначно, не жена!) и положила на кровать какие-то свертки.

– Это вам, – сказала она. – Хозяин ждет вас к завтраку.

Она исчезла за дверью, а я стала разбираться с тем, что мне принесли. Тут было все необходимое: белье, чулки, платье, в котором не стыдно выйти утром из чужого дома. И даже туфли и сумочка к платью. Ну да, кажется, внимание к мелочам – это конек Фила.

Даже я, будучи женщиной, если бы мне понадобилось одеть кого-то, кого я приволокла домой в одном халате, точно не подумала бы о сумочке. Тем более, что в нее совершенно нечего класть. И ошиблась бы. Много ли можно встретить девушек, прогуливающихся по улице без этого аксессуара? Да ни одной. Даже нищенка, что собирает коробки возле нашего дома и ходит в лохмотьях, поверх лохмотьев на плечо вешает видавшие виды розовую сумку.

Фил ничего не упускает. И от этого становится еще более жутким. А мой поступок еще более немыслимым. В ванной я провела буквально несколько минут, умылась, пригладила волосы. Женщина сказала, что Фил меня ждет. А заставлять ждать Фила – плохая идея. Если бы он хотел ждать, и тем более если бы он хотел ждать меня, я бы проснулась и увидела его рядом.

Столовую я нашла быстро, всего пару раз свернув не туда. Фил сидел за столом, одетый с иголочки. В его глазах по-прежнему был лед. Трудно поверить, что вчерашнее мне не приснилось.

– Садись, ешь, – сказал он вместо приветствия, обильно намазывая тост маслом.

– Я не голодна, – попыталась отказаться я.

Даже представить было невозможно, что я смогу что-то съесть под этим взглядом. Тогда он бросил на меня еще один взгляд – такой, что спорить расхотелось, и я послушно села за стол.

Без всяких предисловий Фил заговорил:

– Наше соглашение расторгнуто.

Я похолодела, а глаза стали наполняться слезами.

Идиотка, не нужно было рассказывать ему про Питера, особенно в такой момент! С чего я взяла, что не только Фил может играть со мной, но и я с ним? Это его игра, хотя бы потому, что прекратить ее он может в любой момент. И нужно совсем было потерять разум, чтобы хоть на минуту об этом забыть.

Я сразу представила глаза мамы, когда ей сообщат, что время ее пребывания в госпитале окончено, а вот лечение закончено не будет.

– Нет, – прошептала я еле слышно. Неужели он сможет так поступить со мной?

– Все вышло из-под контроля, – холодно добавил Фил. – Я сам разберусь со своими проблемами. С самого начала не стоило пытаться сделать это при помощи девчонки.

А я? Кто разберется с моими проблемами? Я не сказала это вслух, а Фил, все так же не глядя на меня, продолжал:

– Разумеется, свою часть сделки я выполню, точнее уже выполнил. Об этом можешь не беспокоиться. Если что-то не так, свяжись с моим управляющим, номер у тебя есть.

Словно гора свалилась с моих плеч, и я наконец смогла свободно дышать. Я сидела и судорожно пыталась сообразить, что же произошло сейчас, только что. Фил отпустил меня? То есть он действительно меня отпускает на все четыре стороны, и я ему больше ничего не должна? Я смотрела на него недоверчиво, а он продолжал:

– Ты больше не встречаешься с Питером Фолком. Если он звонит, просто не отвечай.

– А если он приедет? – не то чтобы я хотела спорить, просто пыталась получить последние указания.

– Не приедет, побоится.

– Но он постоянный клиент казино, мы обязательно столкнемся.

– Ты больше не работаешь в казино.

– Что? – я уставилась на него в ожидании ответа.

Значит, он меня увольняет? Ну что ж… Поиски работы отвлекут меня от глупых мыслей.

– Ты возвращаешься в «питомник». Сама же говорила, что не готова работать в зале. Теперь я полностью с тобой согласен. Так и есть, – он посмотрел на часы и встал из-за стола. – Извини, дела. Когда закончишь с едой, тебя отвезут домой. Мне ведь не нужно говорить, что обо всей этой истории болтать не следует?

Я замотала головой так сильно, что, удивительно, почему она не оторвалась. Я уж точно не болтлива. И лучше бы у Фила не возникало таких подозрений.

Он встал и направился к выходу, а мне отчаянно захотелось спросить: а я, а мы? Мы еще встретимся? Но было понятно, что такой вопрос я не задам. Хватит. Игры Фила заканчиваются тогда, когда считает нужным он.

И кое-кому следует хорошенько это уяснить.

Глава 27

– А мне Фил кажется очень привлекательным, – брюнетка с яркими губами аккуратно отпила из бумажного стаканчика, стараясь не стереть помаду с губ.

Да уж, разговоры тут не меняются, сколько ни отсутствуй.

– Забудь, – ответила ей вторая, рыжеволосая со стервозным взглядом, – у Фила есть подружка. Должно быть, она сумасшедшая, но она есть.

Или все-таки меняются?

Я сжалась в своем углу, стискивая в руках стаканчик с кофе. В последний момент успела ослабить хватку, за мгновение до того, как горячая жидкость брызнула бы мне на платье.

– Ерунда, – спокойно сказала я, вызвав недоуменные взгляды. – Кто бы стал с ним встречаться?

Я знала ответ на этот вопрос, но остальные обитательницы питомника – вряд ли.

– Да кто угодно! – насмешливо фыркнула рыжая.

Кажется, за время моего отсутствия здесь мнение о Филе как-то изменилось?

– Стала бы – кто угодно. А встречается Селена Скай, – добавила она.

Кто-то присвистнул.

Селена Скай… Восходящая звездочка одного из самых дорогих кабаре города. Я как-то видела ее среди игроков нашего казино, незадолго до того, как меня не стало среди крупье. Что-то в груди скрутилось в тугой узел, не давая мне дышать.

– Все, перерыв окончен – хватит болтать! – раздался голос Сэма.

Девчонки нехотя стали расползаться из комнаты отдыха и, торопливо затягиваясь, тушить тонкие сигареты. А мне пришлось собрать всю свою волю для того, чтобы хотя бы сдвинуться с места – поэтому я замешкалась, и мы с Сэмом остались в комнате одни.

– Ты не знала?

Он смотрел на меня с сочувствием. Мне следовало безразлично пожать плечами, мол, мне все равно, и пойти к столам тренироваться. Но я почему-то этого не сделала. Лишь помотала головой, стараясь скрыть подступающие слезы.

– Это правда? – выдавила из себя я, хотя ни на что особенно уже не рассчитывала.

Сэм поморщился.

– Ну, их частенько видят вместе.

Ясно. Все ясно. Селена Скай – яркая красотка с глубоким голосом, который пробирает до костей. Она была популярна, а когда один из ее поклонников покончил с собой, не вынеся отказа, и эта история попала в газеты – стала и вовсе знаменита.

Глупая же я… Намечтала, напридумывала, что у меня есть какие-то там шансы. Откуда, если Фил может выбирать из таких красоток? Все то, что случилось между нами, что неожиданно стало для меня смыслом жизни, о чем я не могла перестать думать – для него было лишь мимолетным развлечением. Раз уж ему пришлось воспользоваться глупой девчонкой для каких-то своих целей, почему бы не сделать игру чуть интересней?

Сэм погладил меня по голове так, как успокаивают детей. И снова я не нашла в себе сил сделать вид, что мне все равно. Легко согласилась с его сочувствием. Не слишком уместным. В конце концов, он мне не мамочка и не подружка.

– Нормально, Сэм. Я в порядке. Пойдем заниматься.

– У тебя уже хорошо получается, – сказал он, видимо, чтобы меня подбодрить.

Хорошо получается? Для меня это вряд ли значит что-нибудь хорошее. Раз я справляюсь, значит, вот-вот отправлюсь из питомника в зал, где буду видеть, как ослепительная Скай швыряется фишками в казино своего любовника, ничем особенно не рискуя.

Сотрудникам казино нельзя встречаться с клиентами, но Фил не сотрудник.

– Спасибо, Сэм. Ты отличный учитель, – улыбнулась я. – И друг.

Я уже жалела о том, что выдала Сэму такую дурацкую версию: Фил следит за мной, потому что мы встречаемся. Кто мог думать, что все обернется именно так?

– Я уйду сегодня пораньше, ты же помнишь?

– Конечно.

Наверное, даже если бы я не отпросилась у Сэма заранее, он мне сейчас бы ни в чем не отказал. Но я не собиралась злоупотреблять его хорошим ко мне отношением.

Уйти мне нужно было по вполне уважительной причине: последнее время я днями пропадала в «питомнике» и не успевала сходить в госпиталь, навестить маму. Она уже начинала беспокоиться. Это сказала Энн. Та как раз бегала к ней почти каждый день и приносила домой новости: «Ей уже лучше, румянец на щеках, врачи говорят, что все, в общем-то, идет неплохо». И хотя эти новости радовали, мне все-таки хотелось увидеть все своими глазами.

Мысли о Филе я отбросила, как только вышла из питомника. Я иду вовсе не в то место, куда можно являться с кислой физиономией, на которой написано: «жизнь кончена, и все плохо». Нет-нет, в другой раз себя пожалею. Может быть…

Я шагнула в палату, огляделась по сторонам: чистенькие стены, аккуратно застланная кровать. Куча какой-то электронной фигни, которая стоит сумасшедших денег, цветы и улыбающаяся санитарка.

– Магда? Здравствуй.

Мама улыбалась. Именно это и отличало ее от той, что я видела раньше, до больницы. Теперь у нее появилась надежда.

– Я давно хотела поговорить с тобой, дочка, – сказала она, и я поежилась. Я понимала, о чем она спросит.

– Это все ведь очень дорого. Невозможно дорого. Но откуда?

Уж точно я не собиралась ее посвящать в свою тайну.

– Помог один хороший человек, – сказала я, отвечая и не отвечая на ее вопрос.

Мама посмотрела пристально.

– И что он потребовал взамен?

Я смутилась под ее взглядом. Она явно все неправильно поняла. Впрочем, как еще можно было понять? Предположить, что взамен «очень хороший человек» отправил меня в лапы возможного убийцы? Такое вряд ли кому-то придет в голову.

– Абсолютно ничего, – ответила я, и этот ответ был правдивым. Ну, по большому счету правдивым.

Я увидела, как снова расцвела ее улыбка, будто бы только что мама сбросила с плеч огромный груз. Конечно, мысль о том, какова будет расплата за свалившиеся блага, могла ее тяготить. Мне следовало раньше развеять ее сомнения.

Я просидела еще какое-то время, дала полный отчет о своей учебе в питомнике, выслушала все больничные сплетни и только после этого отправилась домой.

Я могла по-разному относиться к Филу, но мне точно не за что было на него злиться. Он сделал для меня столько, сколько не сделал бы и самый близкий человек. А то, что обзавелся девушкой – ну так имеет право. Мне он ничего не обещал, и кроме одного-единственного поцелуя, который и случился-то по моей инициативе, у нас ничего не было. Нет, я не могла злиться на Фила.

Но меньше всего на свете я хотела быть ему что-то должна. Особенно теперь.

Я достала телефон из сумочки и нашла в списке контактов то самое имя. Четырнадцать пропущенных за несколько дней. Я не отвечала на звонки, следуя инструкциям Фила. А лично Питер Фолк не появлялся. И тут Фил оказался прав, как всегда. Я сделала выдох, вдох, словно перед прыжком в воду, и нажала вызов.

На том конце ответили почти сразу, словно только и ждали моего звонка.

– Магда? – голос Питера Фолка дрожал и срывался.

– Привет, – после паузы выдавила из себя я. – Встретимся?

На том конце замолчали. Кажется, мое предложение было неожиданным. На то я и рассчитывала. Если я вообще могла хоть на что-то рассчитывать.

– Я уже не сяду за руль и… – невнятно забормотал он.

Но я его перебила:

– Просто назови адрес, а я вызову такси.

Снова пауза. А затем – несколько заветных цифр. Надеюсь, он дома.

– Я скоро буду, Питер.

Глава 28

Когда я добралась до дома Питера, безлико-серый вечер почти перетек в ночь, такую же мрачную и бесцветную, словно кто-то отключил все краски. Такси мигнуло фарами и уехало, оставив меня в вязком сумраке. Ни звезд, ни луны, ни фонарей, ни соседей. Нет, соседи, конечно, имелись, просто их не было видно – в этом районе дома стояли довольно далеко друг от друга. Черными силуэтами на фоне неба проступали деревья, окружающие особняк, который мне показался нереально огромным. Я видела лишь его фасад, задняя часть тонула в темноте, не давая разглядеть его истинные масштабы. Звонок, пронзивший пространство после того, как я нажала копку, отозвался противной дрожью в животе. Я нервно приоткрыла рот, вдыхая прохладный влажный воздух. И в этот момент дверь открылась.

– Привет, – Питер посторонился, пропуская меня в дом.

Свет, бьющий из-за его спины, мешал разглядеть лицо. Я шагнула за порог, не понимая, с кем мне предстоит иметь дело: с Питером – хорошим парнем или психом, заставившим меня сходить с ума от ужаса и наслаждения, стоя над пропастью.

Дверь за мной захлопнулась, и я почувствовала себя как мышь, схватившая кусочек сыра и оказавшаяся в ловушке. Только в отличие от мыши я еще не нашла нужное мне лакомство. И даже не представляла, как оно должно выглядеть. Что в этом доме могло понадобиться Филу? Документы? Фотографии? Какие-то вещи?

Я взглянула на Питера. Теперь мне было хорошо видно его лицо. Он слегка прищурил глаза, словно пытался приглушить их блеск. Странный блеск, более похожий на отсветы адского жара, полыхающего где-то в глубине ненормально расширившихся зрачков.

Питер рассматривал меня так, будто все еще сомневался в реальности происходящего.

– Не думал, что ты решишься приехать, – он улыбнулся, и его ровные белые зубы хищно сверкнули, поспешив тут же спрятаться за губами. – Но я рад тебя видеть.

Он кивнул, приглашая следовать за собой по длинному коридору.

Чем дальше мы уходили от двери, тем больше усиливалось ощущение ловушки. Теперь мы остались один на один, отрезанные от всего мира. Здесь мы могли играть в любые игры, не опасаясь, что нам помешают. Два игрока, скрывающие свои правила друг от друга. Чем это вообще может закончиться?

Дом Питера сильно отличался от того, в котором жил Фил. Везде царили прямые ровные линии, та особая простота, достигаемая только большими деньгами, и чистота. Абсолютная, стерильная чистота, смахивающая на манию. Этот дом не выглядел живым. В нем не было души.

Гостиная, в которую проводил меня Питер, была огромной и… странной, как и ее хозяин. Красивая, явно дорогая мебель, строгие шторы, изящные в своей простоте светильники… Сдержанная холодная классика, все оттенки серого и ни одного яркого пятна. И вместе с тем почему-то казалось, что эта холеная, надменная классика как ширма скрывает за собой нечто совсем иное. Приходила в голову мысль об обиталище первобытных людей со всеми их неприкрытыми воспитанием инстинктами, страхами, простейшими желаниями. Все это словно витало в воздухе, таилось за аккуратно расставленными креслами, книжными шкафами с аккуратными рядами старых томов. Пряталось и только ждало момента, чтобы наброситься на случайно забредшую жертву.

– Бокал вина? – голос хозяина дома прозвучал учтиво, будто он планировал разрушить то впечатление, которое производило его жилище.

– Да, пожалуй, – я чувствовала, что в горле пересохло. Глоток вина помог бы решить эту проблему, а заодно и унять внутреннюю дрожь, пытавшуюся время от времени пробиться наружу.

Он ненадолго оставил меня одну, вернувшись с откупоренной бутылкой вина и одним бокалом. До половины он заполнил его темно-красным напитком, резко контрастировавшим со всей обстановкой гостиной, и поставил на столик передо мной. Одинокий бокал выглядел тоскливо, как вдовец, лишившийся своей пары.

А сам Питер не пьет? Это казалось мне странным: он точно не выглядел совершенно трезвым. Я бросила взгляд на журнальный столик – белая пыль, уложенная в ровную дорожку. Вот и ответ на вопрос, что за странный блеск был в глазах Питера. Наркотики.

Я пригубила вино лишь чуть, но терпкий вкус и аромат вернули меня к реальности. Морок, опутывающий это огромное пространство, немного отступил. Я взглянула на Питера. Он расположился в кресле напротив, расслабленно откинувшись на его мягкую спинку, и смотрел на меня с интересом. Так кот может наблюдать за мышью, интересующей его с гастрономической точки зрения.

Он разве что не облизнулся, когда медленно прошелся по мне взглядом. Начиная от пальчиков ног, выглядывающих из открытых носов туфель, поднявшись вдоль обнаженных икр, обогнув колени, наполовину скрытые юбкой, скользнув по обтянутой тканью груди, и, наконец, достигнув глаз, он остановился. Замер. Но лишь на мгновение. А затем немного подался вперед и спросил:

– Ты встречалась со мной, потому что тебе приказал Фил?

Глава 29

Сердце подпрыгнуло и заколотилось так оглушительно, что казалось – еще чуть-чуть, и Питер услышит этот стук, поймет, что я испугалась, почувствует правду. Нельзя проявлять свои чувства. Особенно страх. Сейчас меня казалось, что мой визави может чувствовать страх подобно зверю. Так, нужно взять себя в руки.

– С чего вдруг? – я положила ногу на ногу и устроилась с бокалом поудобнее, словно готовясь выслушать долгий забавный рассказ.

– Это не может быть простым совпадением. Ты слишком на нее похожа.

«На нее» он сказал медленно и тихо. Я, конечно, понимала, о ком идет речь. О девушке с фотографии. О той, кого Питер убил.

– На кого?

– Ты не знаешь? – он впился в мое лицо цепким недоверчивым взглядом. – На Глорис.

Глорис… Я покрутила на языке новое имя. Питер внимательно наблюдал за мной. Напрасно. Я ни на йоту не отошла от правды. Я не знала девушки по имени Глорис. Наша схожесть привела меня в это опасное место, к этому странному человеку, от которого можно ожидать чего угодно. И теперь я боялась, что разделю ее судьбу. Но я точно не была с нею знакома.

– И кто она такая?

Молчание. Питер смотрел на меня в упор. Изучающе, недобро, с подозрением. Казалось, он силится пробраться в самые сокровенные мои мысли, выведать самые постыдные тайны, но главное – понять, не лгу ли я.

Я выдержала этот взгляд с легкостью. У меня был опыт и покруче. Попробовала бы я скрыть что-то от Фила, когда тот задумал это выведать! Фил… Не надо о нем думать. Слишком тоскливо от этого становится на сердце.

Видимо, результаты раскопок, что Питер проводил сейчас в моей голове (или думал, что проводил), были в мою пользу. Во всяком случае, убивать меня он не стал.

– Она была управляющей… Нет. Управляющий – это тот хмырь, что занял ее место. А она была звездой этого казино, его душой.

Теперь, когда он начал отвечать на мой вопрос, я смогла немного расслабиться. Вряд ли он убьет меня сейчас. Сначала мне придется его выслушать. Я видела: ему необходимо выговориться. А еще он хотел говорить об этом со мной. Видимо, наше сходство все-таки будоражило его затуманенный веществами разум.

И мне было нужно. Слишком глубоко я увязла в этой старой истории. Я слушала, боясь пропустить хотя бы слово.

Итак, Глорис работала у Фила – управляла делами. Но фишки, персонал и прочие скучные вещи ее не интересовали. Глорис любила блистать. А можно ли блистать в хранилище или кабинете бухгалтера? Нет, она приглашала артистов для шоу, она встречала посетителей в зале, она знала, когда и какая знаменитость приезжает в город и как ее заполучить. Она была великолепна. Яркая, остроумная, притягательная.

Клиенты, в основном мужчины, летели в казино Фила словно глупые мотыльки на свет фар. Они просаживали за вечер целые состояния и уходили без скандалов и упреков. Лишь бы она смотрела на них и улыбалась своей фирменной улыбкой. Когда Глорис подходила к столу, ставки на нем взлетали до небес.

Дела шли в гору. Посетители, стоило им встретить великолепную Глорис, увязали. Они приходили еще и еще. Фил ценил свою помощницу, да кто бы не ценил жар-птицу, несущую золотые яйца? Он был по-своему к ней привязан и даже планировал сделать ее партнером. А Питер…

– Я любил ее, – он больше не смотрел мне в глаза.

Его голос звучал глухо. Но эта коротенькая фраза, произнесенная просто, без позерства и наигранности, заставила поверить, что он не лжет. По крайней мере, сейчас.

Он замолчал и задумался, словно забыв о моем присутствии. Но мне нужно было знать больше. Возможно, я сумею выяснить, что произошло несколько лет назад.

– И что с ней случилось? – осторожно спросила я.

Услышав вопрос, Питер опять перевел взгляд в мою сторону, будто выныривая из тяжелого сна.

– Глорис убили.

Глаза его лихорадочно блестели, и в их глубине странно полыхало что-то. Нет, сейчас он не был похож на хорошего парня. Ощущение опасности и вместе с тем какой-то дикой, необузданной чувственности разливалось по комнате, вытесняя воздух. По спине скользнул холодок, дыхание перехватило. Я завороженно смотрела на Питера, не в силах даже пошевелиться. Что он сейчас сделает? Поцелует? Повторит все то, что однажды проделал со мной, стоя на крыше над ночным городом? Или просто убьет меня, воссоздавая тот вечер, когда лишился Глорис?

Напряжение сгустилось, стало почти осязаемым, нервы словно оголились. Казалось, прикоснись ко мне, и случится короткое замыкание. Я судорожно сглотнула пересохшим горлом, пытаясь взять себя в руки. И оставаться с Питером наедине больше было невыносимо, и уйти я не могла. Он притягивал меня словно магнит.

Питер поднялся с кресла, остановился передо мной и сунул руки в карманы:

– Я оставил ее одну ненадолго. Мне нужно было купить вина к ужину. А когда пришел, все здесь было залито кровью. Ее кровью.

Он говорил отстраненно и ровно, будто пересказывал в сотый раз давно просмотренный фильм, который не имеет к нему абсолютно никакого отношения, но я почувствовала, как меня затягивает в его воспоминания. На миг показалось, что вокруг, в идеально чистой комнате, на стерильно чистом полу проступают красные пятна крови. Красные пятна, такие яркие среди унылой серости обстановки. В ушах раздался стон умирающей девушки…

Полоснуло ужасом. Я вздрогнула и поспешно заговорила, лишь бы не слышать этот полный муки и обреченности звук:

– Ты ее убил?

Ничего глупее спросить было нельзя. Разумеется! Он столько лет хранил эту тайну только для того, чтобы признаться мне сейчас. Но Питер словно не заметил моей оплошности.

– Зачем мне это было нужно? – он посмотрел на меня с удивлением. – Я любил ее. У нас все было хорошо. Мы были счастливы. Готовились к свадьбе…

Его голос дрогнул, руки, засунутые в карманы, сжались в кулаки. Он на мгновение закрыл глаза, и стал таким уязвимым, что я невольно отвела взгляд, словно подсмотрела что-то личное, то, чего не должна была видеть. В этот момент я поняла, что хочу ему верить. И даже почти верю. Почти… Ну действительно, что могло толкнуть любящего человека на чудовищное преступление? Ревность? Допустим. Но разве может мужчина убить свою женщину вот так, уродуя и кромсая любимое тело до тех пор, пока вся комната не окажется залита кровью?

Может, наверное. Если он сумасшедший.

– Только один человек отказался верить в то, что я здесь ни при чем, – Питер наклонился и, приподняв мое лицо за подбородок, уставился немигающим взглядом прямо в глаза. – Фил!

Имя, соскочив с искривленных в усмешке губ, отозвалось тягучей болью внутри. Фил… Нет. Не думать, не вспоминать. Потом, если выживу… Я молча смотрела на Питера, надеясь, что ничем не выдала себя. Его взгляд был острым, цепким, напряженным, как у кота, подстерегающего глупую мышь. Вот только мышь, к счастью, поумнела, пришла в себя и перестала растекаться сладким сиропом, жалея кота. Боль хорошо отрезвляет, оказывается.

– Фил, – повторил Питер, словно хотел еще раз проверить мою реакцию, но я снова промолчала, стараясь дышать так же ровно, как и до этого. – Он винит во всем меня. Он слишком ею дорожил.

Он ею дорожил… Слова хлестнули наотмашь. Воздух кончился, словно меня ударили меня в живот. Фил дорожил Глорис. Конечно! Иначе зачем ему надо было впутывать меня во всю эту историю? Просто я на нее похожа. Похожа… Бледная копия великолепной картины. И он, и Питер обратили на меня внимание только поэтому. А сама по себе я никому не нужна. Неинтересна. Что ж, жила я без Фила как-то раньше, и дальше проживу. Но почему-то думать о том, что Фил смотрел на Глорис влюбленными глазами, было очень больно. К горлу подкатил комок, грозящий в ту же секунду разорваться удушливыми слезами.

– У них был роман? – тихо спросила я. Перед глазами все расплывалось.

– Нет, – усмехнулся Питер. – Она говорила, что нужно быть по-настоящему сумасшедшей, чтобы лечь в постель с Филом.

Отпустив, наконец, мой подбородок, он выпрямился и развернулся к окну. Как будто давал понять, что разговор окончен, и больше он не собирается тратить на меня свое время.

– Можешь передать ему, что я ее не трогал, – бросил он через плечо. – Пусть успокоится уже.

Воспользовавшись тем, что он на меня не смотрел, я перевела дыхание и поморгала, прогоняя непрошенные слезы. Я чувствовала себя совершенно опустошенной, словно Питер выпил из меня все силы. Тянуло плюнуть на все, встать и уйти. Пусть сами разбираются, кто убил их драгоценную Глорис. Но, увы. Фил выполнил свою часть сделки. Оставаться ему должной я не хотела. Особенно теперь…

– Ты ошибаешься, – спокойно сказала я. – Фил здесь ни при чем. Он меня не посылал.

– Да? – Питер повернулся ко мне, насмешливо приподняв бровь. С горящими глазами и сардонической улыбкой, кривившей губы, он казался демоном из Преисподней. – Тогда какого черта ты делаешь здесь, в моем доме? Неужели тебе так понравилось наше свидание на крыше? Ты захотела это повторить?

Он медленно приближался, а я старалась отстраниться, вжимаясь в спинку дивана. Подошел близко, протянул руку к моей щеке.

Я дернулась. Вино, которое я так больше и не пила, фонтаном вырвалось из бокала, и темно-красные капли словно в замедленной съемке упали на платье, растекаясь яркими пятнами, так похожими на кровь.

Глава 30

Нет. Я была готова поставить что угодно на то, что Питер не убивал Глорис. Он замер, словно натолкнувшись на невидимую стену, и остановившимся взглядом смотрел на пятна вина, растекшиеся по моей одежде. Потом сделал шаг назад, грузно опустился в кресло и закрыл лицо руками.

Оказывается, это страшно, когда плачет сильный мужчина. Без слез. Скрипя зубами, отчаянно пытаясь загнать обратно в глотку сухие рыдания, от которых рвется сердце. Вот тебе и маньяк-убийца, вот тебе и странный парень. Он жил, улыбался, ел, пил, играл… Все вроде как обычно. Но это внешне, а внутри… Горе за столько лет не стало слабее, оно просто затаилось где-то глубоко, подгрызая душу, чтобы при случае или убить до конца, или вот так вот вырваться наружу.

– Питер?

Я поднялась с кресла и подошла к нему. Странный порыв. Я не знала, что ему сказать. Вообще не знала, что говорят в таких случаях. Да и существуют ли слова, которые уместны? Наверное, нет. Все будет звучать глупо и фальшиво. Если только тебя самого не раздирает на части от такого же чудовищного чувства потери.

Питер поднял глаза.

– Глорис.

– Я не Гло…

– Ты не можешь себе представить, как мне ее не хватает, – перебил он надтреснутым голосом. – Не думай, я не псих.

Я в этом очень сомневалась, но предпочла сделать вид, что ему поверила.

Питер коснулся моей щеки и очертил ладонью линию подбородка.

– Ты похожа на нее. Очень похожа.

Но я – не она. Хорошо, что он это понимает. Хотя в теперешнем его состоянии грани реальности явно размыты.

– Она… – осторожно выговорила я, не решаясь назвать имя вслух. – Она жила здесь, с тобой? У нее была своя комната?

– Почему была? И сейчас есть, – вяло ответил Питер. – Я ничего там не трогал. Ничего… Не смог.

– Отведи меня туда.

Если Фил хотел, чтобы я что-то нашла, наверняка я найду это там. Моя просьба не показалась Питеру странной. Кажется, сейчас ему вообще ничего не казалось ни странным, ни неуместным.

– Пойдем, – кивнул он и, не дожидаясь ответа, направился вглубь особняка.

Я последовала за ним. Мы прошли по коридору, пару раз свернули и остановились перед дверью. Он приоткрыл ее передо мной.

– Дальше ты сама. Я не захожу туда после того как…

Я перешагнула через порог, закрыла дверь за собой и ошеломленно застыла. Светлый, почти белый паркет, жемчужно-серые светлые стены, огромное окно в кружеве штор, много света и… Чистота… Если я и ожидала увидеть запыленную комнатушку, куда много лет не ступала нога человека, то ошиблась. Впрочем, это же сам Питер сюда не заходил, а не прислуга. В комнате не было ничего аскетичного, напротив, вызывающая роскошь, словно ее хозяйка желала, чтобы подтверждение ее финансового благополучия было везде, куда ни бросишь взгляд: антикварная мебель, вазы, статуэтки, зеркала, картины. Совершенно немыслимое, сумасшедшее смешение эпох и стилей. Но это если рассматривать все по отдельности, а если вместе… Странным образом комната не казалась загроможденной, наоборот, здесь было много воздуха, и создавалось впечатление, что каждая вещь, облитая сияющим светом, словно была сделана чьими-то трудолюбивыми руками именно для того, чтобы оказаться здесь, на единственно правильном для нее месте.

Вперемежку с картинами в тщательно спланированном хаосе висели портреты. Глорис. Улыбающаяся, смеющаяся, хмурящаяся, надменная… Наше сходство было поразительным. Впрочем, глядя на снимки, я понимала, что там – не я. Не могла быть я. Та женщина – другая. Дерзкая, уверенная, влюбленная в себя.

Мой взгляд зацепился за фотографии, кучкой лежавшие на туалетном столике. Я взяла их в руки и стала просматривать одну за другой. Несколько фото были сделаны в казино Фила. Уж те-то интерьеры я узнаю всегда. Одна из них приковала к себе мое внимание. Глорис в обнимку с Питером. Питер улыбается, прижимая ее к себе, но Глорис не улыбается. Ее взгляд полон презрения, губы гневно искривлены, и она смотрит не в объектив фотокамеры, а чуть выше. А вот это интересно. Кто или что вызвало у нее такие чувства? Я схватила фотографию и бросила ее в сумочку. Если Питер сюда не заходит, вряд ли он заметит пропажу.

Ладно, я ведь здесь не за этим.

А зачем тогда?

Даже самой себе я боялась признаться, почему пришла сюда. Я прошлась по комнате, разглядывая и перебирая мелкие вещички, принадлежавшие ей. Драгоценности, косметика, духи… Жутко дорогие духи, которые были в моде лет пять назад. Открыла хрустальный флакон и брызнула на запястье, поднесла запястье к носу, вдохнула запах. Терпкий, сладкий, неуловимо восточный, густой – не мой, но все-таки удивительно приятный. Брызнула и на шею – совсем чуть-чуть.

Рядом, в крошечной открытой шкатулочке, таинственно мерцали рубиново-красные серьги. Я протянула руку, осторожно достала их, приложила к лицу и взглянула в зеркало. Серьги качнулись, рубины вспыхнули, рассыпав багровые искры. От потрясающей красоты перехватило дыхание. Я рассматривала свое отражение и не верила своим глазам. Черные волосы, кроваво-красные камни, раскрасневшиеся от удовольствия щеки, блестящие глаза… Казалось, там вовсе не я. Даже выражение лица стало другим. Уверенным, властным, чужим.

Еще бы.

Я сняла свои крохотные золотые «гвоздики» и надела рубиновые серьги. Привычно, словно делала это не раз и не два. Белый металл уверенно скользнул в мочку уха, слегка оттянув ее благородной теплой тяжестью, в глубине рубинов метнулись густо-красные всполохи. На какую-то секунду накрыло чувством вины, словно я украла что-то у мертвой. Но не больше, чем на секунду. Я ведь за этим сюда и пришла.

Уже куда смелее я направилась к двери, полускрытой тяжелой портьерой. Там была гардеробная. И какая гардеробная: светлая, просторная, с длинными шкафами и большим зеркалом от пола до потолка. Буйное разноцветье – десятки, если не сотни платьев на тонких плечиках: скромные, классические пастельных тонов, яркая радуга вечерних, топы, блузки, брюки, юбки… Под каждым нарядом по несколько пар обуви, и еще отдельно целый стеллаж. Бесконечные коробки с шляпами, шубы, куртки, пальто, плащи… Да. Эта девушка ни в чем себе не отказывала.

Нужное я увидела сразу: багряно-красное платье с открытыми плечами и юбкой в пол, на пару тонов светлее рубинов, что висели у меня в ушах. Прямо под платьем – туфли, совсем темные, почти черные, на неприлично высоком каблуке. Недолго думая, переоделась. Прохладная ткань скользнула по коже, заструилась вниз невесомыми складками. Приятно. Очень. Туфли пришлись впору, разве что немножко жали. Я взглянула в зеркало. Почти идеально! Несколько взмахов кисточкой туши и яркая помада, в тон платью. Я замерла перед своим отражением. Было в этом что-то ужасное, неправильное – будто не Питер, а я настоящий псих. И все же я понимала, что сейчас делаю именно то, что хочу.

Я открыла дверь и вышла из комнаты. Питер стоял там же, где я его оставила. За все это время он, казалось, не сдвинулся с места. И вот тут я немного растерялась. Я понятия не имела, что должна ему сказать, и поэтому сказала только:

– Привет!

Глава 31

Питер поднял на меня взгляд и заметно побледнел. Видимо, впуская меня в комнату своей невесты, он не ожидал того, как я этим воспользуюсь.

– Глорис…

Тихий шепот, но недостаточно тихий, чтобы я его не услышала.

– Все еще нет, – ответила я. – Но я могу быть ею для тебя сегодня. Если хочешь. Только сегодня.

Он шагнул навстречу, его руки легли на мою спину так бережно и нежно, словно я была сделана из фарфора. Пальцы подрагивали, едва касаясь голой кожи, глаза лихорадочно блестели. Он сглотнул и потянулся губами к моим губам.

– Не спеши.

– Конечно, – хрипло выдохнул он, послушно выпрямляясь.

Кажется, сейчас он был готов согласиться с чем угодно. Смотрел на меня так, будто и вправду я – это она…

– Ты даже не предложишь мне ужин?

Питер не сводил с меня сумасшедших глаз.

– В доме шаром покати. Я отпустил прислугу, – виновато забормотал он. – Мы можем что-нибудь заказать. Или, если хочешь, куда-нибудь сходим, здесь рядом есть…

– Нет, – перебила я.

Еще не хватало появиться в их высшем обществе в таком виде и встретить кого-то из знакомых. Например, Фила.

При мысли о Филе сердце привычно сжалось. Кстати, а почему бы и не появиться? Он вовсе не заинтересован во мне, раз уж позволил исчезнуть из своей жизни. Вернее, даже не позволил, а сам выставил, захлопнув дверь за спиной. Увидев меня сейчас, он бы точно заметил – я могу блистать не хуже его Селены. И мужчины не сводят с меня восхищенных взглядов. Таких, каким сейчас смотрит Питер.

– Хорошо, тогда я что-нибудь закажу, – кивнул Питер, однако с места не сдвинулся.

Отчего-то я была уверена, что он не собирается на меня набрасываться, а приди ему в голову нечто подобное, я смогла бы остановить его одним жестом. И уверенность только росла с каждой минутой.

Почему Фил считал, что Питер убийца? Бедняга боготворил свою невесту. Это же видно на каждом снимке, в каждом его взгляде.

Впрочем… Может быть, Фил знал что-то такое, чего не знаю я? Например, что Глорис изменяет Питеру. Например, с ним самим! Думать о Глорис в объятиях Фила было неприятно, но не зря же Фила спустя годы все еще волнует та история! Значит, девушка много значила для него. А это в корне меняет дело. Когда в отношениях появляется ревность, страстный поклонник запросто может превратиться в жестокого убийцу.

У меня сейчас появился шанс, чтобы все выяснить. Именно сейчас, потому что потрясенный Питер запросто может выдать себя, если, конечно, ему есть что выдавать.

– Было бы неплохо, – ответила я, мягко высвободившись из затянувшихся объятий, развернулась и пошла в гостиную.

Продолжать стоять в коридоре не хотелось. В гостиной, по крайней мере, больше места. И там есть свет. Там все равно спокойнее.

Спорить Питер не стал, он вообще, кажется, потерял способность возражать. Он последовал за мной, попутно набирая цифры на телефоне и диктуя названия блюд. Вдвойне хорошо. Вряд ли он станет убивать меня, пока ожидает курьера из ресторана, даже если я везде и всюду ошиблась.

Я уселась в кресло, взяла бокал с остатками вина и отпила, стукнув стеклом о зубы.

– Ты очень красива, – Питер небрежно бросил телефон на столик и опустился на пол у моих ног.

Он обнял мои колени, прижался к ним щекой. Его рука медленно скользила по гладкой поверхности ткани вверх-вниз, вверх-вниз. Ласково и нежно. Я сглотнула и заговорила, стараясь не выдать страха и дрожи в голосе:

– Ты ведь ревновал ее? Слишком красива, слишком много мужчин было рядом. Слишком многие были влюблены в нее. Это, наверное, непросто?

– Ты не знала Глорис. Она выглядела такой… Такой раскованной, такой непосредственной, свободной, вызывающе дерзкой, но… То пустое, обман. На самом деле трудно себе представить кого-то вернее и постояннее. Она была не способна на предательство. Если бы мне следовало ревновать, я узнал бы об этом первым. И… она была весьма старомодна в вопросах любви. Она собиралась хранить невинность до свадьбы.

Я молчала, обдумывая то, что он сказал. М-да… Или Глорис действительно была уникальной красавицей, которая не замечает, какое впечатление производит на мужчин, или ей удалось убедить в этом своего жениха. Что тоже свидетельствует об удивительных способностях. В любом случае речь идет о ком-то весьма неординарном.

Что ж. Хранить невинность до свадьбы – отличная идея. Если ты собираешься женить на себе богатого идиота.

Нет, я не доверяла Глорис.

– Как думаешь, кто мог ее убить? – задумчиво спросила я.

– Только какой-то псих. Один из тех, кто сходил по ней с ума, но слишком хорошо понимал, что не получит ее.

– То есть практически кто угодно, – уныло подытожила я.

Да уж, кажется, легче моя задача не стала. Она стала только сложнее.

Глава 32

Горячая мужская ладонь обхватила лодыжку и поехала вверх, задирая подол. Сильные пальцы нырнули под коленку, задвигались, кружа и потирая нежную кожу. В животе знакомо похолодело, я напряглась и впервые подумала о том, как далеко я готова зайти. Кажется, все вопросы заданы, ответы получены, и самое время улизнуть отсюда до того, как станет ясно, что вечеринка слишком затянулась. Только смогу ли я это сделать?

Ладонь Питера скользнула по бедру, остановилась, жадно поглаживая полоску голой кожи между чулком и трусиками, незаметно поднимаясь все выше, выше… По телу прокатилась волна жара, свернувшись клубком внизу живота. Я вздрогнула, приходя в себя, выныривая из странного транса, четко и ясно осознав: не хочу ни здесь, ни сейчас. Не с ним.

– Питер, – осторожно сказала я, задержав его руку и сдвигая ее к колену. – Я не…

– Ты не Глорис, – тут же подхватил он, словно только и ждал моих слов. – И ты не можешь стать Глорис даже на этот вечер, – он убрал свою руку и, одернув юбку, с сожалением скользнул по гладкой ткани кончиками пальцев. – Уж не знаю, на что вы с Филом рассчитывали, и зачем ты пришла, но у тебя не получилось. Я не буду, размазывая слезы по щекам и всхлипывая, рассказывать, как убил свою девушку.

Эта фраза мне не очень понравилась.

– Потому что ты ее не убивал? – уточнила я.

– Потому что я ее не убивал, – подтвердил он. – И еще, – он отстранился и поднял на меня совершенно осмысленный взгляд. – Если у вас получится, и вы все-таки узнаете, кто убил Глорис, дай мне знать. Я бы очень хотел встретиться с тем парнем первым.

В его глазах полыхнула такая ярость, что я поежилась и в очередной раз подумала, что кто бы ни убил Глорис, это точно не Питер. А раз не Питер, тогда кто же? Кто?!

Нет, конечно, это не мое дело. Но почему-то сейчас получить ответ казалось очень важным.

– Знаешь, я что-то перехотела есть, – обратилась я к Питеру. – Может быть, я уже пойду?

Он промолчал.

Я тронула его за плечо, но Питер лишь что-то сонно пробормотал. Черт возьми, да он отрубился! Странно, только что разговаривал со мной так, будто бы при полном сознании, а теперь сопит.

В дверь позвонили. Твою ж мать! Ну конечно, доставка еды. Кому вообще пришло в голову, что нам нужно ужинать?

– Хэй, – я снова потеребила его за плечо, Питер недовольно замычал и поудобнее устроил голову у меня на коленях. Звонок залился требовательной трелью. – Ну же, Питер!

Я встряхнула его посильнее, но он и не думал реагировать. Я выбралась из-под спящего тела и побежала открывать сама. С полпути вернулась и похлопала Питера по карманам пиджака. Во внутреннем нашлось портмоне. Я вытащила пару купюр и вздохнула с облегчением. Хорошо, что у него есть наличные, рассчитаться его карточкой я бы не смогла, а той жалкой наличности, что была у меня при себе, точно не хватило бы. Он наверняка заказал доставку из какого-нибудь дорогущего ресторана. И уснул. Какой молодец, а?

Звонили уже непрерывно, словно палец курьера застрял в звонке. Я, наконец, добралась до двери и распахнула ее, мечтая придушить кого-то нетерпеливого. Счет был внушительный, но тех денег, что я взяла из портмоне, хватило. Я забрала пакеты, с трудом удержавшись от желания надеть их на голову тому, кто их привез, вернулась в гостиную и водрузила несостоявшийся ужин на тот самый журнальный столик. И остановилась в нерешительности. Что же теперь делать? Оставаться здесь, ожидая, пока проснется Питер? Глупо. А вдруг он не проснется до самого утра, что же мне, ночевать здесь? Это точно не входило в мои планы. Я еще раз пошевелила Питера:

– Эй! Я, наверное, пойду?

Он ответил что-то невразумительное, что-то такое, что при желании вполне можно было принять за согласие. Ну, раз никто не против, пожалуй, я и вправду пойду. Не думаю, что спящему Питеру есть до меня хоть какое-нибудь дело.

Я достала телефон и набрала номер такси. Раз уж мне не пришлось тратить свои копейки на то, чтобы оплатить заказ, я могу потратить их на спокойную дорогу домой. Прогуливаться по нашему району в таком платье, прямо скажем, так себе развлечение. А моя одежда залита вином, и к тому же осталась в комнате Глорис. Идти туда сейчас одной не хотелось.

Я вытащила серьги из ушей и положила их на столик. Уйти отсюда в платье Глорис и ее туфлях – еще куда ни шло. Просто нет выхода, и другой одежды тоже нет. А вот прихватить еще и ее серьги – уже чересчур. Это воровство. А обворовывать Питера я не собиралась.

Звонок телефона раздался в оглушающей тишине.

– Машина подана, выходите.

Я огляделась по сторонам, словно бы проверяя, не забыла ли чего. Пакеты с едой на столике, Питер мирно сопит, обняв расшитую подушку. И сейчас, глядя на него, я понимаю, что ошибалась: он ни за что не стал бы смотреть, как соседские дети мучают кошку. Он хорошенько накостылял бы малолетним ублюдкам.

Итак, сумочка при мне, украденная фотография в сумочке. А больше мне отсюда и забирать нечего.

Я вышла на крыльцо, аккуратно захлопнув за собой дверь, и увидела, как к желтой машине такси – моего такси, между прочим! – решительно приблизился высокий мужчина. Он зашел со стороны водителя и сказал ему пару слов. Черт побери, это же мое такси – какого хрена, пусть вызовет свое! Я быстро зашагала к автомобилю, готовясь дать отпор наглецу, когда услышала за спиной голос, от которого по спине побежали мурашки, а ноги стали подкашиваться.

– Бобби отпустит таксиста, а ты поедешь со мной.

Фил. Ну, конечно же, Фил. Я нимало не обманывалась о причине такого внимания к моей персоне. За все время Фил не позвонил мне ни разу, но стоило мне явиться к Питеру – и он уже здесь. Это могло значить лишь одно: что бы там Фил мне ни говорил – его люди продолжали за мной следить.

Ну и пусть! К черту Фила. Пусть следит за своей Селеной – а я хожу куда хочу и когда хочу. Это больше не его дело!

– Не нужно никого отпускать. Я сама!

– Ты уже достаточно сделала сама. Хватит!

В голосе Фила звучала угроза.

Глава 33

Фил схватил меня за плечи и не слишком деликатно втолкнул в машину. А тот, кого он называл Бобби, словно по команде плюхнулся на переднее сиденье, и машина сорвалась с места.

– Я же говорил тебе держаться от него подальше!

– Ничего подобного! – его бесцеремонная уверенность в том, что я должна жить по его указке, сейчас невероятно злила. – Ты говорил, что я не обязана с ним встречаться. Но и не запрещал мне.

– И какого черта тебе понадобилось с ним встречаться? – взревел Фил.

Наверное, следовало рассказать про фотографию, про то, что мне удалось выяснить, но момент был явно неподходящий. Объяснять что-то разъяренному Филу – занятие бесполезное, это я уже выяснила.

– Он красив, молод, богат, я ему нравлюсь. Разве недостаточно?

– Ему нравишься не ты, – бросил Фил презрительно.

– Возможно, – сказала я с вызовом. – Но сам он вряд ли хорошо это понимает. Почему бы не воспользоваться такой возможностью? Питер Фолк – отличная партия, для девушки моего круга – и вовсе нереальная.

– Что же ты не осталась там, с Мистером Совершенство?

– Всему свое время. Это ведь ты меня учил, что он не должен получить все, что хочет, сразу?

Я смотрела на профиль Фила в тусклом ночном свете. Слишком красивый профиль, и губы, искривленные в презрительной усмешке, тоже слишком красивые. Весь он, ледяной, чужой и куда более недоступный, чем всегда, был слишком красив. И от этого что-то внутри переворачивалось невыносимо больно, нестерпимо.

– Не так уж хочет, раз тебе приходится наряжаться в ее тряпки, чтобы ему понравиться.

Я хлестнула его ладонью по щеке прежде, чем успела сообразить, что я делаю.

– Ах ты… – он выругался и схватил меня за руки. В тот же момент автомобиль мягко затормозил. Я бросила взгляд за стекло и увидела обманчиво мирный домик за белым забором. Но сейчас меньше всего я хотела оказаться внутри.

– Отвези меня домой, – со злостью сказала я. – Какого черта?

Но Фил словно не слышал. Он выбрался из машины, легко подхватил меня, будто мое отчаянное сопротивление было для него совершенно неощутимым. Я визжала и колотила его кулаками по плечам, но тщетно.

– Ты распугаешь соседей, – совершенно спокойно сказал Фил.

– Надеюсь, они вызовут полицию!

– Вряд ли. А даже если и вызовут? Мы с комиссаром играем в гольф по воскресеньям. Он не станет беспокоить меня по пустякам.

Я обмякла у него на плече, готовая разрыдаться от бессилия. Он принес меня в комнату и швырнул на диван, с которым уже было связано слишком много воспоминаний, и от того, что случилось после, эти воспоминания казались еще обиднее. Теперь, когда Фил больше не сжимал меня мертвой хваткой, а стоял напротив, разглядывая, будто я булыжник на его лужайке, стало еще хуже. Я выдала последний аргумент, дурацкий, демонстрирующий мою слабость, но не смогла удержаться:

– А если Селена узнает, что ты таскаешь сюда по ночам девиц?

– Какая еще Селена? – спросил он с искренним недоумением. Действительно искренним.

– Селена Скай, твоя новая подружка.

И тут Фил улыбнулся, но эта хищная улыбка не предвещала мне ничего хорошего. Он сделал шаг навстречу.

– Так дело в этом? Дело в Селене?

– Ты о чем? – буркнула я.

– Ты устраиваешь мне сцену ревности?

– Вот еще! – я подтянула ноги повыше и отстранилась, но Фил продолжал наступать.

– Значит, мне показалось?

– Разумеется, – охотно подтвердила я. – плевать мне на Селену и остальных твоих девиц. Я просто хочу домой.

– О, запросто, – Фил улыбнулся широко. – Хотеть ты можешь чего угодно, а вот делать будешь то, что я скажу. Для начала… – Фил провел рукой по глубокому декольте алого платья, а затем рванул ткань в разные стороны. Та с треском поехала вниз, превращая роскошную вещь в лохмотья, – …избавимся от этого. И краска на твоем лице. Я, знаешь ли, не люблю покойников. Глорис была отличной девчонкой, но она мертва, и пусть все так и остается.

Теперь, без одежды и полностью в его власти, я утратила свой воинственный настрой. Постаралась отползти дальше и забиться в угол. Алая тряпка, в которую превратился наряд, осталась у Фила в руках.

– Нет, даже не думай. Тебе просто необходимо умыться.

Он снова подхватил меня на руки и потащил по полутемным коридорам. У меня не было сил сопротивляться. Даже мысль о том, что нас запросто может встретить один из его мордоворотов, а я в таком виде, уже не вызывала у меня протеста. По крайней мере, того протеста, который должна была вызывать. Спальня Фила, в которой мы тогда ночевали. Впрочем, в ней мы не задержались. Он резко распахнул дверь ванной, пустил воду в душе и совсем не бережно поставил меня под теплые струи. Волосы мигом намокли, и я поняла, что мой макияж течет по лицу. И только в этот момент я начала плакать – беззвучно, без всхлипов, просто слезы текли по щекам. Фил может даже не заметить. Пусть он не заметит! А в следующую минуту он сделал шаг вперед и оказался рядом со мной – как был, в одежде.

Фил хищно нагнулся, его рот безошибочно нашел мой и впился страстно и требовательно, словно вкладывая в этот поцелуй всю ту холодную ярость, что не смог высказать. А я ответила, не в силах противиться его напору. Прижалась к его мокрому костюму, почти задыхаясь из-за льющейся воды, и все же не разрывая поцелуя. Его разорвал Фил, чтобы спросить:

– Так тебя отвезти домой?

Я знала, что надо ответить. Но ответила совсем другое, сдаваясь и капитулируя.

– Нет.

– Ты хочешь остаться?

Черт возьми, ну зачем он спрашивает? Впрочем, я знаю, зачем. Он не дал мне ни малейшей возможности даже сделать вид, что все это – без моего согласия.

– Да.

Я ответила внятно и четко.

– Остаться со мной?

Да сколько же можно! Сейчас мы выйдем из душа, и он потребует от меня расписку?

– Да! – выговорила я, уже почти раздражаясь.

– Имей в виду, я вряд ли буду нежен.

Звучит как угроза. Но мне все равно. Наконец-то это не вопрос, и мне больше не нужно играть в идиотскую игру в «да» и «нет». Я просто встала на цыпочки и потянулась губами к его губам.

Глава 34

Даже сквозь хлеставшие струи я увидела, как победно блеснули его ледяные глаза. Правда, на этот раз в них не было льда, лишь дикий жар, от которого моментально перехватило дыхание. Он смял мои губы горячим ртом, жадно, по-хозяйски, словно имел на это полное право. В голове зашумело, коленки предательски ослабли, я качнулась, обвив его руками, с наслаждением распрямила ладони на широкой напряженной спине. Сквозь мокрую ткань его одежды я всей кожей, от груди до коленок, чувствовала сильное мужское тело… Чувствовала, как в мое плечо бухает его сердце, как двигаются, перекатываясь, его мышцы, как расширяется и сужается от дыхания его грудь, как впиваются в мою кожу пуговицы его рубашки, как упруго вдавливается в живот бугор на штанах.

Это было… удивительно ярко, остро.

Страшно.

Фил втянул мою нижнюю губу во влажную глубину своего рта, до боли сжал зубами, посасывая. Секунда – и боль растворилась, отозвавшись сладкой вспышкой внизу живота. Его руки с нажимом проехали вниз по моей спине, притискивая меня еще плотнее, вцепились в трусики и потянули их вверх. Тонкая ткань натянулась, врезаясь там, между ног.

– О-о-ох…

Словно молния прошила тело снизу доверху, вздыбив на затылке мокрые волосы. Больно не было, нет, только приятно до умопомрачения. Он немного отпустил трусики и снова дернул их вверх. Я изогнулась и застонала, чувствуя одновременно легкую боль от прикушенной Филом губы и от впивающейся в промежность полоски ткани. Это заводило сильнее любых нежных ласк. Ой, как заводило… От желания, вспыхнувшего в теле яростным огнем, стало нечем дышать, сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу, под кожей рассыпались колючие искры.

Фил развернул меня, прижал спиной к себе и стиснул груди, пощипывая и выкручивая соски. Его дыхание обжигало шею, а каждое движение умелых сильных пальцев отдавалось сладкими спазмами внизу живота. Мне было и хорошо и плохо. По коже пробегали волны жара, кружилась голова, и хотелось чего-то большего, еще большего, словно странный голод просыпался внутри. От восхитительной пытки колени подогнулись, и я бы упала, но Фил подхватил меня и вновь развернул к себе лицом. Раздался звук рвущейся ткани, трусики стекли вниз, смываемые струями льющейся сверху воды. Фил толкнул меня, я невольно сделала шаг назад. Под коленки стукнуло, я нелепо взмахнула руками и… с размаху уселась на… стул? Табурет? Даже не поняла на что. Неважно. Фил пожирал меня расширившимися зрачками.

– Раздвинь ноги, – хрипло скомандовал он.

Сердце дернулось и оборвалось, по телу прокатилась волна сладкой дрожи. Я облизала губы и медленно развела колени. Фил втянул носом воздух и начал расстегивать пуговицы, не спуская с меня горящих глаз. Лед и пламя. Мокрые, холодные чулки, облепившие ноги, холодное мокрое сиденье и колючий сладкий жар внутри. И взгляд Фила, который я чувствовала так ясно, словно он трогал меня… там… горячими пальцами… Все это сводило с ума, заставляя дышать тяжело и часто от нахлынувших ощущений. Новых, неизведанных, острых и ярких. Таких ярких, что плавилось тело и мутилось в голове. Я зачарованно следила за сильными мужскими пальцами, которые небрежно расправлялись с пуговицами, и почти стонала от странного чувства потери, потому что мокрая рубашка – чертова мокрая рубашка! – липла к телу, как вторая кожа, и ничего не удавалось увидеть. Наконец, последняя пуговица поддалась, Фил сдернул рубашку, бросив ее к обрывкам моих трусиков, и принялся за брюки.

Вид обнаженного до пояса Фила подействовал на меня, как удар в живот. Так, будто я выросла не в неблагополучном районе, а в монастыре или на необитаемом острове, ни разу не видев голых мужских торсов. А я их видела в достаточном количестве, чтобы вот так не обмирать. Но ни один из них не производил на меня столь сокрушительного впечатления, ни от одного не холодело в животе, не растворялись куда-то все мысли, кроме одной: хочу. Я хочу его. Именно его. Этого невозможного, невыносимого, опасного, как хищник в засаде, пугающего до дрожи мужчину. Хочу, и будь что будет! Потому что если я не получу его прямо сейчас вместе с его ледяными глазами, суровым нравом, сильными горячими руками, четко очерченными скулами, жесткими язвительными губами, я умру. Умру и все. Сердце не выдержит, выпрыгнет из груди. Оно и так уже почти выпрыгнуло. Потому что его штаны поползли вниз…

Я впилась глазами в его руки и смотрела, как он стягивает сразу штаны и трусы, – или он не носит трусов? – и не отвела бы взгляд, даже если б над головой начали свистеть пули, и без конца облизывала почему-то пересыхающие губы. На меня обрушилось желание такой неистовой силы, что я уже ни о чем и ни о ком не могла думать. Исчезло все: и льющиеся сверху струи воды, и вся ванная комната, и весь дом за белым заборчиком, и весь мир – какое мне дело было до этого мира и его обитателей – кроме меня и него. Тело так напряглось, что дрожь унять было невозможно. Казалось, что сейчас я умру…

– Детка.

Я нехотя подняла взгляд и увидела в его глазах ответный жар. Он рывком поднял меня, стиснув ягодицы стальными пальцами. Я застонала, обвивая его руками и ногами, и протяжно вскрикнула, когда прижалась промежностью к его мокрому упругому животу. Это было остро, пряно, бесстыдно… Невыносимо приятно… Он сделал шаг назад, удерживая равновесие. Что-то упало, жалобно звякнув…

– Думаю, безопаснее будет в постели, – глухо шепнул он и потащил меня в спальню.

Пару раз поскользнулся, но, похоже, даже этого не заметил. А мне было все равно, лишь бы не отрываться от него, прижиматься изо всех сил к гладкой немыслимо приятной коже, под которой перекатывались тугие мышцы.

Он бросил меня на кровать и тут же навалился сверху, сгибая и разводя в стороны мои колени. Я блаженно застонала, ощутив тяжесть мужского тела сверху. Такую правильную, желанную, горячую тяжесть.

Не было долгой прелюдии, о которой пишут в книжках. Нежности не было, ласки тоже. Да я бы и не поняла их сейчас, когда вся горела от дикого, почти болезненного возбуждения.

– Пожалуйста… – не то всхлипнула, не то потребовала я. Не то просто подумала. Мысли путались, ускользали в жарком мареве страсти. – Возьми меня…

Один палец скользнул внутрь, неглубоко, заставив заскулить от жадного тянущего голода.

– Ты уверена?

Вместо ответа я вцепилась ногтями в его спину. Палец исчез, словно разведав вход, и я, обмирая, почувствовала, как раздвигает мокрые складочки тугая горячая плоть, толкаясь, надавливая… Фил накрыл мои губы своим ртом и ворвался в мое тело.

Я вскрикнула, вжимаясь в простыню, почувствовав, как вспышкой боли опоясало низ живота. Боль была резкой, острой, но почти сразу она сменилась странным тянущим теплом. Фил на мгновение замер, тяжело и коротко дыша, и вновь задвигался. По телу прокатилась огненная волна, сворачиваясь колючим жаром там, где внутри меня пульсировала его плоть, растягивая, наполняя собою, блаженно скользя. Он то полностью выходил из меня, то вонзался на всю глубину. Наши языки терлись друг о друга и сталкивались, еще больше разжигая возбуждение. Ощущения были настолько убийственно яркими, что казалось, еще немного, и я потеряю сознание.

Он жадно мял мое тело, там, где касались его горячие ладони, кожа будто истончалась, становилась болезненно чувствительной. Я уже не стонала, а вскрикивала, словно в бреду, сходя с ума от немыслимого удовольствия. И он ловил мои крики своим ртом и пил их, как вино. Перед глазами плескался жаркий туман, все тело пульсировало, словно в предвкушении чего-то немыслимого.

Он задвигался быстрее, еще быстрее… Несколько яростных толчков, и мое тело рассыпалось тысячей искр, содрогаясь в нестерпимо-приятных судорогах. Я изогнулась, протяжно закричав, и обмякла, уплывая в сладкую истому.

Когда мир перестал качаться, я долго не решалась открыть глаза. В уши лез шум льющейся воды. Душ не выключили. Я осторожно покосилась сквозь сомкнутые ресницы. Весь пол был в лужах, я лежала с абсолютно сырыми волосами на мокром до нитки белье, Фил лежал на мне. И он все еще был во мне.

Стоило пошевелиться, как я почувствовала, что его плоть, пульсируя, наливается жаром, увеличивается внутри меня.

– Ты ведь не думала, что это уже все, – жарко выдохнул Фил мне в ухо.

Я не думала. Я, кажется, уже совсем потеряла способность о чем-то думать.

Глава 35

Шелк простыни приятно холодил спину, тело плыло в полудреме, разнеженное, наполненное, сытое, словно, наконец, получило то, что ему так не хватало. Еще бы! Уснуть удалось лишь под утро. Или не под утро, не знаю, за окном уже было светло, а взглянуть на часы и в голову не пришло. Всю ночь он делал со мной, что хотел, а я лишь упивалась этим. Да что там упивалась, сама… Я, кажется, рыдала, просила, умоляла продолжать, стонала так, что слышно, наверное, было по всему дому. И не только. Я была уверена, что не смогу сомкнуть глаз после всего, что произошло. Однако упала в сон так резко, будто меня выключили. И, по-моему, я даже не успела слезть с Фила. Последнее, что помню, – я обессилено распласталась на нем после… При одном воспоминании о том, что мы вытворяли, по телу прокатилась волна жара и сладко заныло внизу живота.

Я осторожно приоткрыла глаза. Меня переполняли чувства – противоречивые, раздирающие на части, а тело ныло от боли и наслаждения – уж не знаю, от чего больше… Фила рядом, как всегда, не обнаружилось. Может быть, он вообще никогда не спит? Я бы не удивилась, окажись он вампиром или, к примеру, оборотнем. Спальню заливал яркий солнечный свет, старинные часы показывали двенадцать. Явно не ночи. Рядом в кресле лежал новый комплект одежды. Ну, если снимать ее так, как делает Фил, можно в модном магазине приобрести сразу партию. Да уж, это становится какой-то странной традицией: являться сюда в таком виде, в котором приличная девушка на улице не покажется. Только на этот раз в комплекте не было сумочки. Вернее, была, но моя собственная – та, с которой я вчера выходила из дома Питера.

Я схватила сумочку и торопливо раскрыла ее. Фотография…

Я ненадолго застыла, вглядываясь в лица. Вчера времени на то, чтобы рассматривать фото, у меня особенно не было. События закрутились вихрем. Итак, на кого же смотрит Глорис? Конечно, проще всего было выяснить это у Фила. Он почти каждый вечер приходит в казино, и тот самый вечер, когда было сделано фото, вряд ли стал исключением. Вдруг он что-нибудь вспомнит? С другой стороны, я опасалась, что Фил разозлится. Я заметила, ему не очень нравится, когда я проявляю инициативу. Хотя, судя по тому, что было ночью, проявлять инициативу он предпочитает исключительно сам.

Воспоминания, яркие, пряные, острые, смешались с запахом Фила, которым было пропитано, казалось, все вокруг, словно он по-прежнему был рядом… Дыхание перехватило, мгновенно стало жарко. Нет, так не пойдет. Мне не нужна та каша, в которую превращаются мои мозги, стоит только подумать о Филе.

Я решительно поднялась с постели, прошла в душ и врубила воду. Холодные колкие струи безжалостно хлестали по коже, унося с собой вкусный одуряющий запах тела Фила и ту муть, что поселилась в моей голове после того, что между нами произошло.

А что, собственно, произошло? Нужно уяснить раз и навсегда: прошедшая ночь ничего не изменила… для него. Таких, как я, у него полно. Настроение почему-то резко испортилось, зато я смогла начать разумно рассуждать. Фил один раз уже подставил меня, крупно подставил, и подставит еще раз, как только ему это понадобится. Почему он разорвал договор, когда я близко подобралась к Питеру? Опасался, что узнаю нечто такое, что не должна знать? Или, наоборот, выяснил то, что хотел? Почему продолжал следить за мной и нарисовался сразу, как только я без его ведома встретилась с Фолком? Ревновал? Ха-ха. Ха! Зачем привез сюда и устроил незабываемую ночь? Ему нужна была я? Еще раз – ха! Может, ему нужна была моя сумочка? Вернее, то, что в ней? Почему я решила, что он не обыскал ее, когда я так наивно спала? Вопросов было много, а ответов – ни одного. Я не знаю, о чем думает и чего добивается Фил. Этого никто не знает, кроме него самого. Но в одном я убеждена на все сто процентов: мне нужно быть крайне осторожной. Фил опасен, и доверять ему нельзя.

Кстати…

«Я не буду нежен», – предупредил он.

И нежности не было. Не было ласки, долгих трепетных игр, осторожности. Лишь дикая первобытная страсть, грубая, жесткая, на грани боли и наслаждения. Умопомрачительная, потрясающая страсть, от которой сносило крышу. Чего уж перед собой притворяться, мне это нравилось. Мне именно это, видимо, было нужно.

Так, может, опасные игры Фила были по вкусу и Глорис тоже? Что если Глорис нарочно отправила Питера за вином, чтобы принять своего любовника? Почему нет, эта ситуация ведь достаточно будоражит кровь? Страх оказаться застигнутыми мог возбуждать влюбленную парочку… И потом, увлекшись, Фил мог перейти черту, опомниться слишком поздно, а поняв, что сделал – обставил ее смерть как нападение маньяка…

Мне не хотелось в это верить, сама мысль о том, что Фил способен на нечто подобное, вызывала мучительную боль, все внутри меня сопротивлялось. Но сбрасывать со счетов свое предположение я не могла.

Я выключила воду, закуталась в теплое мохнатое полотенце и пошла в спальню, краем сознания отметив, что так и не обнаружила в ванной комнате ничего такого, на чем вчера могла сидеть.

Дрожа от странного озноба, я села на кровать и, снова достав фотографию, долго всматривалась в нее, стараясь отыскать новые детали, пытаясь понять, как и при каких обстоятельствах она была сделана. Человек, на которого Глорис смотрела с ненавистью, очевидно, был не в стороне, а прямо перед ней, по ту сторону объектива. Вряд ли фотографировала женщина, если только она не баскетболистка: ракурс был сверху вниз, значит, снимавший был значительно выше. Настолько высоких женщин я не припомню, даже многие мужчины пониже.

Итак, снимавший – высокий мужчина. Черт, ну почему я не взяла больше фотографий из той пачки… Может быть, этот мужчина оказался бы на другом снимке? Или где-нибудь фотограф удачно отразился бы в зеркале и таким образом попал в кадр… В общем, хоть что-нибудь, что помогло бы мне узнать больше…

Я взглянула на часы. Слишком долго я сижу здесь и пялюсь на фотографию. Еще не хватало, чтобы Фил явился меня разбудить и обнаружил ее.

Я бросила карточку снова в сумку, надела очередные вещи, купленные Филом, и вышла из спальни. И уже когда я шагала по коридору, в голову внезапно стукнула одна мысль, от которой никак не удавалось отделаться. Она крутилась навязчиво и неприятно, как мотив из рекламного ролика: Фил высокий. Значительно выше среднего. И он торчит там каждый день. Эта картина тут же встала у меня перед глазами: счастливая Глорис обнимается с Питером, Питер протягивает Филу небольшую фотокамеру – сними-ка нас, дружище. Глорис ловит на себе взгляд Фила, таящий в себе угрозу, и отвечает ему другим, полным презрения.

У них необязательно был роман. Мало ли что могло произойти между владельцем казино, что славится крутым нравом, и его помощницей, которая вдруг могла узнать слишком много о его делишках. А если она его шантажировала? Никто не берет в партнеры юных красавиц просто так, будь они хоть трижды популярны!

Что там говорил Фил насчет Питера? «Не могу доказать, что убил он»… Может, это ему и надо? Доказать, что девушку убил жених и отвести подозрения от себя? Пусть и годы спустя. Убийство ведь не имеет срока давности.

Фил встретил меня в столовой. В животе похолодело, все волоски на моем теле моментально встали дыбом. Нет, я точно ненормальная… Вот как так, а?! Стоило лишь увидеть его – и мрачные мысли о том, что он может быть убийцей, сразу отошли на задний план. Черт возьми! Разве такое вообще может быть – не доверять человеку, считать его исчадием ада и все же испытывать к нему непреодолимое влечение?!

К возбуждению примешивалось странное чувство. Кажется, оно называется дежавю. Ситуация повторялась. Мы снова встретились в столовой после проведенной вместе ночи. Если все пойдет по тому же сценарию, что и в прошлый раз, сейчас меня ждет какая-нибудь чудесная новость… Например, он скажет: «Детка, все было отлично, ты просто прелесть, но теперь нам больше не стоит видеться. Так что держись подальше от меня, от Питера, от моего казино, в котором ты, кстати, больше не работаешь!».

– Ты слишком долго спишь, – сказал мне он вместо этого. – И ты пропустила учебу.

В злых веселых глазах плясали черти. Он смотрел на меня и с явным удовольствием выговаривал:

– Какого дьявола? Зачем нужны курсы, которые будущие крупье пропускают? И зачем нужны крупье, которые пропускают курсы?

Ах, вот оно что! Чего-то такого я и ожидала. Просто не думала, что он придумает настолько нелепую причину.

– Я уволена? – спросила я обреченно.

Играть в игры не было никаких сил. Пусть уж лучше сразу скажет все, как есть – если уж решил избавиться от меня, пусть избавляется.

– Даже не знаю… – в его глазах появился вчерашний особый блеск. – Думаю, как минимум, ты должна быть наказана.

Глава 36

Он сдвинул посуду в сторону, и она жалобно звякнула. А в следующее мгновение я уже лежала грудью на поверхности стола, придавленная сверху сильной рукой. Поза была развратной, унизительной, бесстыдной. Я могла дернуться, прошипеть «Отпусти!», но вместо этого лишь замерла, часто и тяжело дыша. Сердце колотилось как сумасшедшее, то ли от паники, то ли… Да, от паники, конечно… Он что, собирается меня отшлепать? Нет, не может быть. Я просто не так поняла… Мысль мелькнула и пропала, оставив легкий привкус сожаления. Сожаление? Бред какой-то, показалось. Ни одному нормальному человеку не нравится, когда его шлепают. И мне не нравится. Да он и не бу…

Фил рывком задрал юбку, и я сразу же представила себе, что он увидел. Ночью, в душе, я как-то не особо задумывалась, но сейчас, среди дня, в огромной светлой комнате, куда в любой момент мог кто-то войти, стоять вот так вот, с беспомощно подставленными то ли для порки, то ли для… другого наказания ягодицами, было стыдно. Невыносимо стыдно. Но, самое паршивое, это заводило.

Фила оттянул ткань трусиков и с нажимом провел большим пальцем по влажной промежности. Я вздрогнула, сдвинув плотнее ноги.

– Ты мокрая. Хорошо.

От этого хриплого голоса, от дикого коктейля из страха и предвкушения свело живот, а по телу прокатилась волна жара.

Он спустил до коленок мои трусики и… И ничего… Я напряглась в ожидании. Неизвестность сводила с ума, странным образом усиливая возбуждение.

Тишину рассек хлесткий звук, ягодицу обожгло резкой болью. Я взвизгнула и дернулась в сторону, но Фил лишь сильнее прижал меня к столу, буквально вмяв мои груди в столешницу. Еще шлепок, по второй ягодице. Еще, и еще… Удары сыпались один за другим, кожа уже не горела, пылала, боль нарастала, сменяясь покалывающим жаром, отзываясь умопомрачительно приятными спазмами в промежности. В голове мутилось, по телу расползался сладостный дурман… Я уже не пыталась вырваться, нет, я изгибалась, подставляясь под безжалостную мужскую руку и гортанно вскрикивала, когда жгучие шлепки задевали нежную влажную плоть.

Удары внезапно прекратились, я протестующе застонала, лишившись этой изысканной пытки.

– Тс-с-с-с… – выдохнул Фил.

Раздвинул большими пальцами мокрые складочки и одним рывком вошел в меня. Мощно, на всю глубину. От ощущения блаженной наполненности я едва не потеряла сознание. Изогнулась как струна, пытаясь прижаться еще сильнее к его паху. Горячие пальцы до синяков стиснули мои бедра, Фил задвигался, яростно вколачиваясь в мое тело, дергая меня к себе, словно насаживая на свою налитую твердую плоть. Я чувствовала ее в себе, такую правильную, пульсирующую тяжесть, слышала его тяжелое хриплое дыхание, слышала и ощущала шлепки плоти о плоть.

Это было невероятно…

Упоительно…

Потрясающе…

Я словно сошла с ума… Желание стало диким, неуправляемым, я всхлипывала и кричала, почти задыхаясь, поощряя, прося что-то, не в силах говорить внятно. Весь мир завибрировал, закружился, растворяясь в колючем жаре. Пара особенно яростных толков, и я выгнулась, закричав в голос, и забилась в невероятно сладком оргазме, уплывая в дурман блаженной неги, и обмякла, бессильно повиснув на столе. Ответный хриплый стон, и Фил остановился.

– Послушная девочка. Хорошая…

Он поднял меня и поставил на ноги, аккуратно одернув мою юбку. Голова кружилась, колени тряслись, хотелось поскорее сесть. Раскрасневшаяся и задыхающаяся, я перешагнула через свалившиеся трусики, и осторожно опустилась на стул. Фил посмотрел на мою напряженную позу, глаза его весело блеснули, но он совершенно невозмутимо сел напротив меня.

Я немного поерзала, устраиваясь поудобнее. Отшлепанные ягодицы горели огнем, прикосновение ткани юбки к голой промежности вызывало странные ощущения, название которым я не могла подобрать. Надеюсь, это не возбуждение… С чего бы ему взяться, мы же только что… Я посмотрела на руки Фила, те самые руки, которые минуту назад трогали меня, и непроизвольно облизала губы.

– Думаю, тебе нужно подкрепиться, – сказал Фил с легкой хрипотцой в голосе. – Кстати, я решил, что тебе не стоит торчать в питомнике. Выходи в зал сегодня же.

Моя рука с ножом, намазывающая джем на тост, замерла в воздухе. Это что же, Фил снова готовит какую-то подставу? Чего мне ждать на этот раз? Налета и ограбления в масках и с пистолетами?

– Но почему? – выдохнула я вопрос.

– Разумеется, чтобы ты всегда была под рукой.

Я уже представляла себе, что может означать это «под рукой», что может означать его напускная строгость, от которой мурашки бегут по телу. И поэтому ответила, не в силах скрыть волнения:

– Да, конечно, я сегодня выйду на работу.

Я покосилась на пол, где должны были лежать мои трусики. Их там не было…

Фил достал откуда-то тонкую полоску ткани и помахал ею в воздухе.

– Не это ищешь?

И, вспомнив о том, как он реагирует на мою покорность, я потупила взгляд и попросила:

– Отдай мне их, пожалуйста.

Я была воплощенное смирение. Но это не сработало. Фил отрицательно покачал головой.

– Нет. И не вздумай надеть их на работу. Сегодня ты выходишь к столам без белья.

На несколько секунд я забыла, как дышать.

Глава 37

Я вернулась домой, когда мелкая Энн уже пришла из школы и, кажется, не могла решить, чем бы заняться: то ли посмотреть сериал, то ли прибрать в квартире, то ли, забыв про уроки, полететь гулять с подружками. И поэтому валялась на диване, просматривая сообщения в соцсетях. На минуту мне вдруг стало горько и странно. Мне бы тоже, наверное, хотелось вернуть те дни, когда можно было быть беспечной, пока жизнь еще не обрушилась на меня всей своей неприглядной тяжестью. И замес становился все круче и круче с каждым днем, и вот уже я впуталась сразу в несколько странных историй, дурацких отношений и подозрительных людей.

– Ты опять не ночевала дома, – сказала Энн недовольно. – Мама в больнице, ей не до меня, ты где-то шатаешься, всем на меня плевать.

– Что, поссорилась с Риком? Или Стейси пошла в парк без тебя?

Сердце защемило. А ведь когда-то неверные подружки и невнимательные друзья были и мой самом большой проблемой. Где это время?

– Стейси идет в кино с Риком.

Ого! А это, должно быть, обидно.

– Значит, он идиот, – на всякий случай сказала я.

Не то чтобы пойти в кино со Стейси – рыжей веснушчатой подружкой моей сестры – было таким уж идиотизмом. Но все мы иногда нуждаемся в поддержке.

Энн вздохнула.

– Плевать. Мы же просто друзья. Просто они пошли в кино, а мне, получается, гулять не с кем.

– Как это не с кем? Знаешь, у меня отличная новость! Я сегодня выхожу к столам работать. Так что у нас вроде как есть деньги. Думаю, новое платье – это то, что тебе сейчас нужно.

– А туфли? – глаза Энн загорелись. Она мигом забыла о своей любовной неудаче, которая, честно говоря, не такая уж и любовная. – Я хочу на каблуке! А еще мне нужен лифчик.

– Ты уверена насчет лифчика? – по мне, об этом говорить пока еще рановато. – И туфли на каблуке тебе не разрешат носить в школе…

– Мэг, не будь зану-у-удой, – протянула сестра, и я рассмеялась.

Окей, не быть занудой – это не так уж и сложно.

После всего, что случилось, мне, конечно, следовало принять душ и развалиться на диване до самого вечера, сонно буркнув Энн, чтобы бросила готовый обед из полуфабрикатов в микроволновку. Потому что впереди ночная рабочая смена. Прямо скажем, очень непростая ночь. Посетители, фишки, цифры… А еще отсутствие белья и Фил, который может вызвать меня к себе в любой момент.

Фил. Тот самый Фил, от которого у меня едет крыша. Тот самый Фил, которому – и это совершенно очевидно – я не могу доверять. Ах да, в довершение ко всему – сегодня пятница, а именно в пятницу Питер обычно приходит играть.

В общем, кажется, не только мелкой Энн для снятия стресса нужно купить платье и туфли, но и мне тоже.

* * *

Я пришла чуть раньше, до начала смены – как раз в то время, когда у народа в питомнике заканчивались занятия. Забрать униформу из шкафчика можно было и позже, но я хотела переброситься парой слов с Сэмом.

– Тебя снова перевели в зал?

– Да. Видишь ли, тут такое дело… Фил сказал…

Сэм пристально посмотрел на меня, и я покраснела до кончиков запылавших ушей, смутившись под его понимающим взглядом. Ну да, теперь он знает, что я сплю с боссом. Он так думал задолго до того, как все случилось. Я же сама выдала ему эту версию. Но тогда это меня не слишком волновало – потому что было неправдой. А вот теперь… Как же все запуталось!

– Послушай, все не так просто, – зачем-то начала оправдываться я. – И Фил, он…

– Он лучший в мире человек, – насмешливо подсказал Сэм и в нарочитой панике поднял руки: – Нет-нет, избавь меня от девчачьих подробностей. Это вовсе не мое дело, – так торопливо открестился он, словно я собиралась рыдать ему в жилетку. – К тому же он прав: теперь ты действительно готова. Как только вернулась, сразу стала продвигаться куда быстрее. Я уже начинаю подумывать, что надо всех наших желторотиков отправлять на денек к столам, пороху понюхать. После зала обучение идет куда живее.

Это точно. А если при них тут же выставить казино на несколько сотен тысяч – способность к обучению возрастет мгновенно. Но я не стала напоминать об этом Сэму. Ему и так слишком многое кажется подозрительным.

– Ты что-то еще хотела спросить? – он заметил, что хоть разговор и окончен, но я не спешу уходить. Те, кто проработал крупье достаточно долго, отлично читают по лицам.

– Послушай. Мне тут в руки попалась одна фотка. Даже не знаю… Может, ты был тогда в зале и помнишь, кто их фотографировал?

– Кого «их»?

Я покопалась в сумочке и протянула карточку Сэму.

– Какие-то приятели Фила, – небрежно сказала я.

Сэм смотрел на фотографию со странным выражением лица.

– Откуда это у тебя?

– Да так, нашла… – туманно ответила я, стараясь выглядеть любопытной идиоткой.

Идиотка и есть. Полная дура! Он работал в то время, прекрасно знал Глорис и давно заметил наше с ней сходство. А если не заметил, то сделает это сейчас. Черт! Надо было заранее подготовить хоть какую-нибудь мало-мальски внятную версию, объясняющую мой интерес именно к этой фотографии…

– Снимали ведь в нашем казино? А пара такая яркая. Может, ты случайно видел, кто их снимал?

– Нет. Если бы я увидел, что в казино снимают – я бы позвал охрану. Любой бы позвал. Съемка в казино запрещена, – буркнул Сэм, цепко поглядывая на меня.

Хм, а об этом я даже не подумала.

– Значит, – машинально проговорила я, – это был кто-то из своих. Кто-то из тех, кто не боялся охраны…

– Послушай, девочка, – покачал головой Сэм. В его взгляде явно мелькнуло неодобрение. – Я не знаю, в какие игры ты играешь с Филом, но могу сказать, что любые игры с Филом очень опасны. И вот это, – он постучал пальцем по снимку, – совсем плохая идея. Кто бы ни сделал фото, стучать на своих – не то, что сделает твою жизнь здесь спокойнее.

Стучать на своих? Черт, так вот что он подумал!

– Нет, я не собиралась, – забормотала я, – мне совсем для другого! И я точно не расскажу Филу, клянусь! Ладно, Сэм. Я пойду. Пожелай мне удачи.

Сэм хмыкнул.

– Желать удачи – плохая примета. Иди. Ты справишься.

Глава 38

Вечер был суматошный. Руки, руки, руки… Лица, лица, лица… Запах дорогих сигар, вина и денег. Куча народа, и все как близнецы, рожденные азартом и страстью. Где-то примерно к середине смены почти забыла о том, что на мне нет трусиков. Почти… Если замереть и не шевелиться. При любом неосторожном движении шершавая ткань ощутимо касалась лобка, и я вздрагивала от острого чувства беззащитности. Казалось, даже разденься я полностью среди всей этой толпы, и то не ощущала бы себя такой голой. И такой… порочной. Я не сомневалась, что все это – часть какой-то новой игры, которую затеял Фил, и была готова к чему угодно: и к тому, что он потребует от меня срочно явиться в свой кабинет, и к тому, что даже не появится сегодня в казино, заставив меня весь вечер изнывать от неизвестности.

– Магда? – Грег, начальник смены появился передо мной, как только я с облегчением отошла от стола для своего законного пятнадцатиминутного перерыва и уже предвкушала, что заварю себе горький невкусный кофе, который поможет продержаться еще полночи.

– Да… – я посмотрела настороженно.

Он протянул мне коробку с фишками.

– Отнеси в хранилище, пока у тебя есть время.

Я застыла. Руки сделались словно деревянными. Происходящее перестало казаться мне забавным. Меня снова хотят подставить?

– Крупье не относит фишки в хранилище, это делает менеджер.

Голос отказывался меня слушаться, когда я говорила начальнику смены то, что он и без меня должен прекрасно знать. Отправляя меня в хранилище, он нарушает правила. Я уже представила, как эту чертову коробку (сколько здесь? Уж немало, я попыталась прикинуть на глаз, но передумала) у меня отбирает грабитель, и снова я оказываюсь виноватой. А может еще хуже. Что если после того, как я побываю в хранилище, оттуда пропадет что-то важное? Опять начинай сначала? К черту, к черту Фила и его дурацкие игры.

Хотя… Кто мне сказал, что это все придумал именно Фил? Может быть, наоборот, кто-то прознал о нашей связи и теперь хочет меня подставить перед ним?

– Я и без тебя знаю правила, – рявкнул Грег. – Но у менеджера полно работы в зале. Так что подними свою тощую задницу и сделай то, что я велел, если ты хочешь работать здесь еще и завтра.

Я посмотрела под потолок – туда, где, я точно знала, расположена камера. Зеленый огонек горел ярко и жизнеутверждающе. Если вдруг все окажется подставой, я сумею доказать, что этот мудак чуть ли не силой впихнул мне в руки чертовы фишки.

– Хорошо, отнесу, – обреченно согласилась я.

Я поднималась по лестнице на почти негнущихся ногах. Что-то здесь не так, меня загоняют в ловушку. Я подошла к металлической двери и позвонила. В хранилище меня никто не пустит – двери открываются по очереди. Сначала та, что сейчас передо мною – я зайду в темный пустой коридорчик, где будет стоять охранник. Он заберет у меня фишки, внимательно их осмотрит, отправит меня восвояси, закроет дверь и только после этого откроет хранилище.

Дверь с лязгом отворилась, и я шагнула за порог, ожидая чего угодно. Какое-то время понадобилось, чтобы глаза привыкли к темноте. А когда привыкли, я не увидела ничего примечательного – похожее на бункер помещение с серыми стенами и тусклой лампочкой под потолком. Совершенно пустое.

В следующее мгновение сильные руки сомкнулись у меня на талии, я дернулась, едва не завизжав.

– Что же ты так долго, детка? – хрипло шепнули сзади в ухо. – Не стоило заставлять меня ждать!

Глава 39

Фил. Чертов ублюдок.

– Ты хоть представляешь, как ты меня напугал? – сказала я вслух.

Конечно, представляет. Мое сердце колотилось так, что, наверное, даже в зале было слышно. Фил, не слушая мое бормотание, жадно огладил бедра и тут же рывком задрал юбку. Мужская ладонь скользнула между ног, до боли стиснула нежную плоть, и я задохнулась от странных и противоречивых чувств. Это ведь ненормально – то, что мне до одури нравится его грубость.

– Молодец, послушная девочка.

Фил запрокинул мою голову свободной рукой и прижался губами к моим губам. Поцелуй был сладким, глубоким, тягучим. Я покачнулась, чувствуя, как по телу растекается лихорадочная слабость. Его пальцы отпустили мой подбородок и теперь гладили шею, в странном возбуждающем ритме скользя вверх-вниз… Вверх… Вниз… В том же ритме в мой рот врывался его язык, и в том же безумном ритме его вторая рука поглаживала меня внизу. Это было развратно, бесстыдно, но… умопомрачительно приятно… Его горячие пальцы на шее и там, между ног, его язык… Казалось, он владеет мной сразу со всех сторон.

Я поплыла… Сама не заметила, что двигаю бедрами, стараясь прижаться сильнее, словно насаживаясь на его безжалостные умелые пальцы. Фил разорвал поцелуй и убрал руку, и я едва удержала разочарованный стон.

А еще через мгновение он усадил меня на единственный в этой комнате стул, широко разведя мои ноги в стороны. Прохладная поверхность обожгла голые ягодицы, я судорожно сглотнула, обмирая от гремучей смеси стыда и возбуждения. Такой же, что и утром… Даже еще хуже… Тогда Фил стоял у меня за спиной, а теперь – прямо передо мной. И я видела, куда он смотрит.

Я невольно дернулась, пытаясь свести колени, но он мне не позволил. Положил мою руку мне между ног и приказал:

– Сделай это. Для меня.

Дыхание перехватило, по коже прокатилась волна жара.

Ночь. Казино. Работа. Я, в своей форме, с задранной юбкой и раздвинутыми ногами. Чужой мужчина, босс, который смотрит туда… И требует, чтобы я сделала то, что неприлично делать даже одной, торопливо, по вечерам, под одеялом… Все это настолько не вписывалось в мою привычную жизнь, что казалось сном. Но просыпаться не хотелось. Совсем не хотелось. И стыдно не было. Стыд пропал, растворился в нарастающем возбуждении.

Я шевельнула пальцами, осторожно погладив себя между ног, стиснула второй рукой свою грудь. Глаза Фила блеснули. И от этого блеска я словно сошла с ума. Жаркая волна накрыла с головой, унося все мысли. Остались только я, его взгляд на мне и ощущения. Яркие, сильные, умопомрачительные…

Я всхлипнула, разводя ноги еще шире, выгнулась, чтобы ему было лучше видно, раздвинула дрожащими пальцами мокрые складочки, поглаживая и потирая налившийся кровью бугорок. Перед глазами плескался горячий туман, я уже не видела, я чувствовала его жадный взгляд, от которого там все пылало и пульсировало, от которого все чувства обострились, стали в тысячу раз острее, восхитительнее.

Я прогнула спину и потерлась припухшей плотью о гладкий холод стула.

– А-а-а-а-ах…

Фил коротко и хрипло дышал, пожирая меня расширившимися зрачками, доводя меня почти до исступления. Я гладила и ласкала себя, но было мало, мало… Соски напряглись и ныли, а внутри загорался ненасытный тянущий голод…

Он перехватил мою руку.

– Хватит!

– Нет… Не сейчас. Я просто не выдержу… – не сказала, подумала, облизав пересохшие губы.

Тело ломило от почти нестерпимого возбуждения, кожа горела, казалось еще чуть-чуть – и с нее посыплются колючие искры…

Фил поднял меня, до боли стиснув ягодицы горячими пальцами. Загрохотал небрежно отброшенный ногою стул. Мелькнула смутная мысль, что сейчас сюда прибежит охрана. Мелькнула и пропала, потому что мне было плевать, если бы даже сюда спустилась вся обслуга вместе с крупье и посетителями. Фил с силой вонзился в меня, растягивая, наполняя теплом и такой желанной, правильной тяжестью. Спина коснулась шершавой стены, поползла вверх от его мощных толчков. Я изо всех сил обняла его, обхватив ногами, и застонала от немыслимого, почти болезненного удовольствия, чувствуя, как его крепкая, упругая плоть двигается в моем теле. Колючий жар плескался внутри, вырывался тяжелым горячечным дыханием, внизу живота скручивалась тугая спираль.

Это было ни на что не похоже.

Восхитительно. Потрясающе.

Немыслимо хорошо. Так хорошо, что хотелось плакать.

Несколько минут сладостной пытки, и спираль лопнула. Я закричала, изгибаясь в его руках и обмякла, чувствуя, как тело прошивают упоительно-приятные судороги, одна за другой. Еще пара толчков, и Фил хрипло выдохнул, упершись лбом в мою грудь.

Он еще раз выдохнул и поставил меня на пол, привычным движением одернув юбку.

– Хорошая девочка, – сказал он. – Моя.

Глава 40

Я не помню, как доработала вечер. После такого удивительно, что меня еще ноги держали. Но одно было ясно точно – кофе, чтобы взбодриться, мне был уже не нужен.

Фил уехал раньше, взяв с меня честное слово, что я вызову такси и не стану бродить по улицам одна. Купюра «на такси» утонула в моей сумочке, и я тут же поняла, что никакого такси не будет. Доеду на автобусе, ничего со мной не случится. А поездка на такси трансформируется в новую тушь или помаду. К тому же прогуляться и подышать воздухом, привести в порядок мысли, попытаться как-то разложить по полочкам все, что случилось за это время, мне не помешало бы.

Стоило мне дойти до остановки, как рядом притормозил знакомый бентли.

– Садись в машину, – Питер говорил резко, словно был чем-то недоволен.

Действительно, с чего бы ему быть недовольным? Я всего лишь явилась в его дом среди ночи, поманила, наобещала бог знает чего и смылась, предварительно вытащив деньги из его бумажника. Да, если посмотреть на ситуацию с такой стороны, выглядит совсем паршиво.

Я осторожно опустилась на мягкое сиденье автомобиля. После сегодняшних хм… подвигов я нескоро еще смогу нормально сидеть.

– Послушай… Тогда все так получилось… Я, конечно, взяла деньги… Но я рассчиталась ими за ужин, который ты заказал. Ты ведь спал. Серьги я оставила, не подумай. А платье…

Да уж, с платьем получилось совсем паршиво: горку тряпок наверняка уже выкинула прислуга Фила. Но я не перестала бормотать:

– Платье испортилось, но если хочешь, я верну деньги и…

– Замолчи, – прервал поток моих извинений Питер. – Люди сказали, тебя от моего дома увозил Фил.

Ох ты черт! Я понятия не имела, что он об этом знает… Опасный поворот в нашей беседе. Я замолчала, раздумывая, как лучше соврать.

– Он следит за тобой или за мной? – спросил Питер и впился в меня внимательным изучающим взглядом.

Я почувствовала себя прикованной к датчикам полиграфа. Нет, соврать, пожалуй, не получится.

– Видимо, за мной, – призналась я.

Питер ударил руками по рулю.

– Что ему надо? Он разделался с Глорис и теперь решил заняться мной?

Наверное, еще вчера я бы стала отчаянно защищать Фила. Не станет же искать убийцу тот, кто сам и есть убийца. Наоборот, постарается сделать так, чтобы та история как можно скорее забылась. Но сегодня от этой веры не осталось и следа. Может, Глорис и вправду узнала о Филе что-то такое, что вызывало у нее злость и отвращение? Может, именно Фил сделал тот снимок? Кто еще будет спокойно фотографировать в казино, не боясь получить нагоняй, как не сам владелец казино? И это я сейчас выясню. Немного поколебавшись, я достала из сумочки злополучное фото.

– Питер, ты не помнишь, кто фотографировал вас тогда?

– Что это?

Он включил свет в салоне и всмотрелся в фотографию.

– Где ты ее взяла? – спросил он и тут же сам ответил на свой вопрос: – Какого черта, Магда? Я тебя впустил в комнату Глорис не для того, чтобы ты шарила в ее вещах.

– А для чего же? Послушай, все очень серьезно. Посмотри, она ведь ненавидит того, кто вас снимал. Вспомни, кто это был? Это был Фил?..

Ну, вот я и сказала вслух то, о чем боялась даже думать. Питер глянул на снимок с прищуром и коротко бросил:

– Забудь! – Он тут же сунул карточку в карман. – Не лезь в эту историю. Фил – настоящий псих. Не знаю, что вас связывает, но лучше тебе держаться от него подальше. И от Глорис тоже.

Повисла пауза, долгая и тяжелая.

– Мои вещи. Юбка и блузка… – первой не выдержала я. – Когда я переодевалась, оставила их в комнате Глорис. Можно мне их хотя бы забрать? Я заскочу буквально на минуту…

Я все еще не оставляла надежды взглянуть на остальные фотографии. Может быть, по ним удастся понять, кто сделал эту. Глупая, какая же я глупая, почему я сразу не взяла все фотографии, когда была в той комнате… Какая разница, одну брать или все?!

– Вот, – Питер достал с заднего сиденья пакет и бросил мне на колени. – Твоя одежда. Горничная постирала ее и выгладила. Послушай меня, и не лезь никуда.

Я вздохнула. Я бы с удовольствием последовала его совету, но увы. Я уже влезла. По самые уши.

– Там мой автобус. Ты не отдашь мне фотографию?

– Нет. Береги себя, – с каким-то неожиданным теплом сказал он мне, когда я выбиралась из машины.

Я лишь пожала плечами. Вряд ли я могу пообещать ему, что буду.

Глава 41

На следующий день я снова спала до обеда, и даже дольше. Проснулась, понимая, что успею только переделать кое-какие домашние дела, которых накопилось немало, и собраться на работу. Но даже этим скромным планам не суждено было сбыться. Я еще чистила зубы, традиционно кляня домовладельца с его чертовым котлом, из-за которого я опять не могу нормально принять душ, как раздался звонок. Фил. Сердце подпрыгнуло и заколотилось где-то в горле, по спине скользнул холодок предвкушения. Едва прополоскав рот, я поспешно схватила телефон. Как хорошо, что не приходится обмирать от парализующего страха, увидев знакомый номер. Наоборот, не терпится услышать этот невозможный голос, от которого сносит крышу.

– Слушаю, – томно промурлыкала я в трубку.

– Ты сейчас где? – жестко спросил Фил, и я снова вспомнила о залежах антарктических льдов.

Да что ж такое, черт побери! Неужели он всегда будет меня швырять от радости и уверенности к недоверию и отчаянию? Сегодня мы снова играем в холодность?

Видимо, я замешкалась с ответом, потому что он повторил:

– Магда, слышишь? Ты где?

Вот как? Магда? Не детка, не малышка? Кажется, он действительно зол, а не играет. Или играет чересчур убедительно.

– Дома, где мне еще быть… Я только проснулась… – послушно ответила я, на всякий случай стараясь говорить нейтральным тоном.

Если это игра, ему не понравится, что я его раскусила.

– Питера Фолка сегодня ночью убили, – сказал Фил, и я застыла, не в силах осознать услышанное.

У-би-ли. Абракадабра какая-то. Короткое слово, которое почему-то совершенно ничего не значит. В беспорядочном наборе звуков не может быть того самого страшного смысла.

Я молчала, не зная, что ответить.

– Мне нужно задать тебе пару вопросов, – снова заговорил Фил, таким спокойным и отстраненным тоном, что мне мгновенно стало дурно.

Игры кончились. Он очень серьезен. И вопросы, которые он подготовил, мне вряд ли понравятся.

– Хорошо, – торопливо согласилась я. Не хватало еще, чтобы у Фила возникло подозрение, что я собираюсь что-то от него скрывать. – Я подъеду в казино, во сколько?

– Нет, – отрезал Фил, – не надо в казино. Вообще не появляйся тут несколько дней. Я сам за тобой заеду.

– Хорошо, – покорно вздохнула я.

Что еще оставалось делать? Возражать точно не следовало.

Когда я положила трубку и уже не нужно было вслушиваться в голос Фила, гадая в каком он настроении, все сказанное им нагнало меня и обрушилось своей чудовищной очевидностью. Питера больше нет. «Береги себя», – сказал он мне. А сам не уберегся… В горле набух колючий комок, мешая дышать. Жаль, ужасно жаль Питера. Того Питера, которого я успела узнать, – любящего, сильного мужчину, чье горе оказалось сильнее, чем он сам, и разрушило ему жизнь, раздавило его. Немного сумасшедшего, но при этом все-таки неплохого парня. Я ведь была совершенно права, когда думала, что встреть он хорошую девушку – мог бы быть счастлив. Он ее и встретил. Но кто-то отнял ее у него. Сначала ее, а теперь и жизнь.

Горло сдавил спазм, комок будто лопнул, и горячие слезы обожгли уголки глаз, потекли по щекам. Я не знаю, сколько я просидела неподвижно и бездумно, оплакивая того, с кем так странно столкнулась и кого так быстро не стало, пока телефон снова не ожил.

– Выходи, я рядом, – бросил Фил.

Прозвучало так, будто бы между нами ничего нет. По-деловому, ровно, строго. И это была вовсе не та строгость, после которой начнется нечто такое, от чего у меня обязательно снесет крышу. Нет. Теперь она настоящая. Фил мною недоволен, и никакое «наказать» тут не пройдет.

Я бросила взгляд в зеркало. Зареванное лицо, припухшие глаза. Ужасно, конечно, но сойдет. Вряд ли то, как я выгляжу, имеет какое-то значение, если Фил ведет себя словно посторонний.

Я спустилась по лестнице. Автомобиль Фила я увидела сразу. Он смотрелся в нашем районе так же естественно, как бриллиантовое ожерелье в луже. Мальчишки из ближайших домов сбились в стаю и восхищенно переговаривались, не решаясь, впрочем, приблизиться.

Я прошла через двор, чувствуя затылком чужие взгляды изо всех окон, и опустилась на дорогое сидение.

Глава 42

– Видеозапись с камер наблюдения, – сказал Фил, не позаботившись о том, чтобы поздороваться или что-то у меня спросить. – Этой ночью ты встречалась с Питером, села в его машину, забрала у него какой-то сверток и он уехал. Что было в свертке?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять вопрос. Значит, Фил все видел.

– Моя одежда, – честно сказала я, но эта честность не нравилась даже мне самой: я опустила глаза, словно сознавалась в преступлении.

– Какая, черт возьми, одежда? – Фил не повысил голос, говорил все так же тихо и ровно.

Откровенно скажу, лучше бы он кричал. От этого ледяного спокойствия мне становилось по-настоящему страшно. Но тут, видимо, вспомнив, в каком виде забирал меня из дома Питера, Фил не стал ждать ответа, а продолжил спрашивать:

– Ты забрала сверток. Что было дальше?

Солгать я не могла.

– Я вернула ему фотографию, которую взяла из комнаты Глорис.

– Что еще за фотография? – вопреки моим ожиданиям, как раз это Фила, кажется, не особенно интересовало.

– Просто… Фото. Там Питер и Глорис. Ничего особенного.

Рассказывать про гнев на ее лице я не стала. Сейчас мои домысли казались совсем глупыми. Устроила целую историю из неудачного снимка. Фил поднимет меня на смех. Или разозлится.

– Какого черта ты вообще с ним встречалась? Я велел тебе ехать домой. У тебя были деньги на такси. Это же так просто и так понятно!

– Я… Я не знаю… Просто задумалась, забыла. По привычке пошла на остановку, а там он!

Вот это уже нельзя было назвать правдой. Даже с допущениями. Но что-то мне подсказывало: сейчас не лучший момент расписывать Филу преимущества новой туши перед поездкой на желтой машине. Лучше уж увести разговор от скользкой темы.

– Как его убили?

– Проломили голову клюшкой для гольфа, – нехотя ответил Фил. Похоже, он больше был настроен задавать вопросы, а не отвечать на них.

– И кто это мог сделать?..

Мне было важно получить ответ именно от него.

– Какая разница? – Фил поморщился. – Кто угодно. Кредиторы, бывшая подружка, псих, которому его машина мешала парковаться. Меня вообще не волнует, кто его убил! Меня волнует, что ты оказалась в этом замешана. Ты что, не понимаешь? Вас могли видеть вместе. В ресторане, на улице. Персонал. Таксист, который должен был забрать тебя от его дома – кто угодно. Я уже убрал запись с камер. И саму камеру убрал, чтобы случайно не вышли на тебя. Но это не значит, что твое имя не всплывет. Так что сиди дома, в казино не суйся. Если что-то понадобится – звони управляющему. Мне нужно уехать на пару дней, чтобы кое-что уладить. А ты… Ты поступишь именно так, как я тебе скажу. Просто сиди дома. Просто не высовывайся. Ты меня поняла?

– Да, – тихо сказала я.

Я чувствовала себя ужасно скверно. Мне не нравилось, что Фил меня отчитывал вот так. Теперь в этом не было никакой игры в хорошую и плохую девочку. Я действительно чуть не навлекла на свою голову неприятности, а он действительно на меня сердился.

– Выходи из машины, – бросил он. – Я еще слишком зол на тебя.

Я взялась за ручку, собираясь выскользнуть на улицу как можно быстрее, чтобы не находиться рядом с таким Филом – чужим и пугающим. Но задержалась. У меня оставался один безумно важный вопрос.

– Фил… Это ведь не ты убил Питера и Глорис?

Я напряженно ждала ответа, вцепившись в дверцу автомобиля так сильно, что побелели пальцы. Нет, не уйду, пока не выясню все окончательно и бесповоротно. Потому что и секунды больше не смогу прожить, раздираемая чудовищным противоречием, убивая себя сомнениями, не понимая, кто на самом деле этот мужчина, с которым я делю постель, от которого схожу с ума, без которого уже не представляю своей жизни.

Взгляд Фила потемнел.

– Ты сейчас серьезно? Ты действительно так думаешь?

– Я уже не знаю, что мне думать, – выкрикнула я, глаза наполнились слезами.

– Убирайся к черту, Магда, – медленно сказал он. – Не хочу тебя видеть.

Я выскочила из машины и полетела домой, ничего не видя перед собой от слез.

Кажется, мне удалось развеять сомнения и получить ответ. Только цена оказалась чересчур высока. Все было ясно как божий день. Фил ни за что не простит мне, что я в нем сомневалась.

Глава 43

Весь следующий день я не находила себе места. Несколько раз порывалась позвонить Филу, но сама себя отговаривала и останавливала. Я не должна звонить ему первой. Когда я нужна Филу, он сам меня находит. Он все решает, а я могу лишь слепо следовать за ним. Это негласное правило установилось изначально, я понимала, что иначе не будет. Либо я принимаю его игру, либо могу катиться ко всем чертям. Других игр он не знает.

Но ведь я принимала! Охотно и с радостью, пьянея от всего, что он мог мне предложить. Неужели одной моей оплошности достаточно, чтобы он все перечеркнул?

Когда день уже клонился к вечеру, я не выдержала и набрала его номер. Сердце сжималось так сильно, что из него того и гляди могла родиться сверхновая. Я уже столько раз проигрывала в уме, что мне скажет Фил… И всякий раз выходило, что ничего хорошего. И я была к этому готова.

Но нет, он просто не ответил на звонок.

Прошло еще пару часов, я выпила несколько чашек кофе и накрутила по дому, наверное, не один десяток километров, прежде чем решилась набрать еще раз.

Да, Фил зол на меня, но все же я для него что-то значу! Он не может избегать меня бесконечно, он должен ответить и поговорить со мной! Обязан! Он мне нужен!

И снова длинные гудки без ответа.

А может быть, с ним что-то случилось? Может быть, он попал в больницу или, например, в аварию? Я горько усмехнулась. Ну да, всегда надо верить в лучшее. Нет уж, я не буду придумывать несчастья на голову Фила. Нужно просто принять тот факт, что он действительно больше не хочет меня видеть, и виновата в этом только я сама.

Стоило мне так подумать, как телефон зазвонил. Я рванула к нему, споткнувшись по пути и чуть не выронив из рук чашку с недопитым кофе.

Только это был вовсе не Фил.

– Сэм… – протянула я разочарованно, – привет…

Никогда еще ни один человек не звонил мне настолько не вовремя!

– У тебя что-то срочное? Видишь ли, я занята…

Мне хотелось как можно скорее закончить разговор. А вдруг Фил наконец разберется со своими делами, увидит мой вызов и решит перезвонить?

– Да, очень срочное. Кажется, я знаю, кто убил Питера.

Я вздрогнула и, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно естественнее, спросила:

– Какого Питера?

Ну да, так просто меня не подловишь. Сэм усмехнулся.

– Того самого, чье фото ты мне показывала.

– А-а… – протянула я, не зная, что можно говорить, а чего нельзя. – А что с ним случилось?

– Ничего хорошего, – отозвался Сэм. – Я долго думал над этой историей с Глорис, и все, что закрутилось сейчас… В общем, я думаю, что знаю ответы.

Ясно. Сэм слишком хорошо был знаком с Глорис и Питером. Нужно было либо не показывать ему фотографию, либо раскрывать карты. Впрочем, это и не понадобилось, раз он сам догадался.

– Я ведь и раньше замечал кое-какие странности, – продолжал он. – Я очень беспокоюсь о тебе. Думаю, ты в опасности.

На кого он намекает? Если на Фила – то совершенно напрасно. Я не собираюсь возвращаться к подозрениям.

– И кто же его убил? – спросила я, едва шевеля помертвевшими губами.

– Давай не будем об этом по телефону. Лучше встретиться. За тобой ведь следят люди Фила? Сможешь от них как-нибудь отделаться?

Сердце дернулось и упало куда-то глубоко. Почему он говорит о людях Фила? Все-таки подозревает его? Или виноват кто-то из людей Фила? А что… Такое вполне может быть. Достаточно посмотреть на их лица – и сразу становится ясно: они способны на что угодно.

Только вот Фил велел мне оставаться дома. И никуда не высовываться.

Я в нерешительности молчала. Он сказал это до того, как меня бросил. И к тому же… Если Сэм прав и кто-то из людей Фила не так верен, как тот думает… Почему-то же Сэм считает, что я в опасности!

– Ну? – переспросил Сэм.

– Хорошо, я что-нибудь придумаю.

Глава 44

Я натянула старенькие джинсы и рубашку. И то и другое – темное, невзрачное. Незаметное, особенно сейчас, когда уже ощутимо начало темнеть. Слиться с городом, раствориться в нем – вот что сейчас нужно. Я взяла сумку, поставила телефон на беззвучный режим, остановилась, чтобы перевести дух и в последний окончательно ответить себе на вопрос: я точно решила ослушаться Фила? Получила утвердительный ответ, и выскочила на улицу.

По двору я шла спокойно и не скрываясь. Что толку крутить головой по сторонам, я все равно не замечу тех, кто за мной следит. А вот заставить их занервничать – могу. И это было бы совершенно ни к чему.

Я точно знала, куда иду – в то самое место, рядом с которым меня будут ждать два-три часа прежде, чем начнут беспокоиться, почему я не возвращаюсь.

Парикмахерский салон Амелии.

Ну о чем еще может думать девушка, которую только что бросил любимый мужчина, как не о прическе?

– Мел, привет! – я нежно обняла старую знакомую.

Как мало в последнее время я вижу людей из той, прошлой жизни! Как много изменилось с тех пор, как я сделала здесь стрижку «под Глорис».

– Как мама? – спросила она.

– В клинике. Там ей дают экспериментальное лечение, – поделилась я хорошими новостями. – Вроде бы все идет неплохо…

Я улыбнулась. Впервые за сегодня – искренне и от души. Мел схватила меня в охапку:

– Как я рада за тебя, девочка моя! – ее голос гремел на весь салон.

Я кивнула, зажмуриваясь и вдыхая такие родные, знакомые запахи парикмахерской и цветочных духов Амелии. Если не открывать глаза, можно хотя бы на минуточку представить, что нет никаких проблем и безжалостного мира вокруг, я просто маленькая девочка, которую молодая, здоровая и красивая мама привела стричься. Сейчас Амелия начнет колдовать над моими волосами, а я буду сидеть тихо-тихо, подслушивая разговоры взрослых. А потом мы пойдет домой, и мама купит мне мороженое.

– Что-то случилось? – встревоженно шепнула Амелия.

– Нет… – я нехотя открыла глаза. – Все в порядке.

Она посмотрела на меня вопросительно:

– Ну что, немножечко подправим твою прическу? Хотя, мне кажется, она и без того безупречна.

Я бросила взгляд в зеркало. Ну да. Прошло не так уж и много времени для новой стрижки.

– Может быть, дело в том, что ее делал отличный мастер?

Мел громко расхохоталась.

– Тогда зачем ты пришла?

Я зашептала на ухо:

– Мел, выпусти меня через задний ход. Там за дверью ждет парень, а он мне как-то не очень. Не хочу объясняться, такой назойливый.

Мел посмотрела с пониманием:

– Нам, красивым девушкам, приходится нелегко.

Я рассмеялась. Да уж, иные юные красавицы не уверены в себе так, как наша Амелия.

Она без лишних слов провела меня по темному коридору, достала из кармана ключ, дважды провернула его в замочной скважине и выпустила меня за дверь. Пройдя полквартала, я достала телефон из сумочки и набрала номер Сэма.

– Кажется, выбралась. Куда мне подъехать?..

Сэм подобрал меня на углу в паре кварталов от парикмахерского салона.

– Кто… Кто же убил Питера и Глорис? – спросила я, едва успев плюхнуться на сидение и захлопнуть за собой дверцу.

– Не спеши, – сказал он. – Сейчас доедем, и сама все увидишь.

Машина катилась по дороге, но Сэм молчал. Таким я его еще не видела. Он был хмурым и сосредоточенным. Я тоже молчала. В голове крутились мысли о Филе. То, что Сэм велел избавиться от его соглядатаев, еще ничего не значит. Не обязательно убил Фил. Может быть, кто-то, кто ему близок. Кто-то, кого он не может выдать. Или с этим связана какая-то история. И он не хотел бы, чтобы она выплыла наружу. В общем, вариантов – огромное количество.

К тому времени, как мы выехали на окраину, я придумала уже кучу тех самых вариантов и немного успокоилась.

– Здесь.

Машина дернулась, внезапно затормозив возле какого-то дома. Хотя уже был вечер, ни в одном из окон не горел свет. Я огляделась по сторонам. Да он нигде не горел! Все соседние дома слепо смотрели черными провалами окон, мрачные, нежилые, некоторые – полуразрушенные… Целый квартал заброшенных домов с пустыми темными улицами. Жуткое зрелище. Словно в триллер попала.

– Сэм… А что это за место?

– Дома под снос.

– И что здесь ты хотел мне показать? – недоуменно спросила я.

В голове не укладывалось, что может связывать это место с блистательной Глорис или с благополучным Питером.

– Сейчас сама увидишь.

Он заглушил мотор, вышел из машины и направился к дому. Я последовала за ним, осторожно ступая и боясь споткнуться в темноте.

– Что я должна здесь увидеть? – поинтересовалась я, переступив порог и убедившись, что в доме – кромешная тьма.

– Ничего, – сказал Сэм. – Ты и так увидела слишком много.

А в следующее мгновение мой рот захлестнул скотч. От неожиданности я растерянно застыла, но через пару секунд в ужасе затрепыхалась в руках Сэма, надеясь вырваться. Безрезультатно. Он держал меня мертвой хваткой, тем же скотчем обматывая запястья. Оборвав липкую ленту, он швырнул меня на старый продавленный диван. Кровь стучала в висках, от страха сводило живот и подташнивало.

Я в отчаянии огляделась. То ли луна вышла из-за туч, то ли глаза привыкли к темноте, но из полного мрака отчетливо проступали очертания предметов. В комнате было пусто. Почти пусто: в паре метров от двери криво стоял диван, на котором я сидела, видимо брошенный за ненадобностью, да в углу пара коробок с каким-то хламом. На одном из окон, забранных фигурными решетками, криво висела кружевная штора, забытая выезжавшими хозяевами. В мертвенном тусклом лунном свете все казалось каким-то придуманным, нереальным. И дом, и комната, и диван… И я, и Сэм. И все происходящее…

Придуманное? Вот именно! Что если это – инсценировка? Сэм работает на Фила. Отправил же меня вчера Грэг в хранилище, может, тут такая же история? Да, Фил рассердился на меня, но не собирается прерывать игру. Сейчас Сэм уедет на своей машине, а откуда-нибудь из соседней комнаты появится Фил, и тогда…

А что, идея не была настолько уж фантастичной. В больное сознание Фила вполне могло прийти что-то подобное. И если бы это было так, разве бы я возражала? О, сейчас я бы обрадовалась такому повороту! Только Сэм не собирался никуда исчезать. Он сел напротив меня, вздохнул и сказал то, что я ожидала услышать меньше всего, то, что в одну секунду развеяло все мои надежды на благополучный исход.

– Я ведь не хотел никого убивать, веришь? Совершенно не хотел. Мне просто нужны были деньги.

Глава 45

Жуткая, обнаженная правда. Я отсюда не выберусь. Человек, который стоит передо мной, – убийца.

– Нет, Фил неплохо платит. Но только неплохо. Знаешь, все эти богатенькие ублюдки… Они ведь ничем не лучше меня. Какой-нибудь пузатый магнат, без перерыва жующий сигару, провонявший дымом до самых костей, а рядом с ним – красотка с ногами от ушей. Она и не посмотрит в твою сторону, если у тебя мало нулей в сумме на счете.

Я слушала эту исповедь и холодела. Вряд ли он рассказывает мне это потому, что его психотерапевт уехал на недельку в отпуск. Он может говорить такое только по одной причине: он точно знает, что я уже никому не расскажу его историю. Не успею рассказать. И скотч у меня на лице и запястьях явно свидетельствовал о том, что выпускать меня он отсюда не собирается.

– Это была несложная схема. Мой человек не выигрывал постоянно, не срывал больших кушей, иногда даже проигрывал все, что у него было с собой. И все же, за несколько месяцев я смог купить домик, о котором давно мечтал, раздать долги и даже начал собирать на то, чтобы открыть свое дело. Все шло отлично, мы были очень осторожны и очень умны.

Он ненадолго замолчал, словно вспоминая те времена.

– А Глорис оказалась слишком ушлой. Но не особенно умной, я тебе скажу. Вместо того, чтобы сразу сдать меня Филу, она затеяла воспитательную беседу. Сказала вернуть деньги и самому уволиться. Она дала мне на это пару дней.

Сэм недобро усмехнулся.

– Разумеется, ничего возвращать я не собирался. Фил не идиот, он бы понял, что я его обманывал, и тогда мне было бы несдобровать… Я не хотел убивать. Я заехал к ней, чтобы поговорить. Предложить денег, взять ее в долю. Но она рассмеялась мне в лицо, сказала, что Фил собирается сделать ее партнером. Этого слизняка, ее женишка, как раз не было. Она отослала его, чтобы мы могли поговорить без лишних ушей. И я понял, что другой возможности не будет. Кто знает, может сейчас он вернется с бутылочкой вина, они сядут поужинать, она будет хмуриться, он спросит: «Что-то на работе?». И она скажет: «Да так, проблемы с одним из менеджеров». И так, слово за слово, Питер узнает то, что ему знать необязательно. И через очень короткое время эта история дойдет до Фила – я даже не успею смыться из города. Все это промелькнуло перед глазами в какую-то минуту. А еще нож. Я не знаю, что он делал в гостиной. Там вроде стояла ваза с фруктами. Наверное, Глорис хотела нарезать их к вину. Теперь уже мы не узнаем. Нож словно сам собой лег в руку. Я бил ее раз за разом, боясь остановиться, как будто бы я загляну ей в глаза – и окажется, что она все еще жива и смотрит с укором. Она ведь совсем молоденькая девчонка, глупая, хоть и умная. Она мне до сих пор снится. И смотрит.

Сэм сидел и разглядывал свои руки, будто до сих пор не мог поверить, что они сделали что-то подобное. Он словно разговаривал сам с собой. Я боялась шелохнуться и напомнить о своем существовании.

– Я выскочил из дома, сел в машину, нож бросил просто под сиденье, ехал, не разбирая дороги. Если бы меня тогда остановили – все было бы ясно. Но мне повезло. Странная штука, но иногда вот так везет. Я проехал через весь город в рубашке, залитой кровью, и всем было на это плевать. Я сжег одежду, утопил нож в реке, отдал машину в мойку, потом нарочно заляпал все сиденья грязью и для верности отвез на другую мойку… А после продал.

Он снова сделал паузу, будто вспоминая.

– Пока искали убийцу, на меня никто и не подумал. Полиция подозревала сначала ее дружка Питера, ходила кругами вокруг Фила, но так никого и не нашла. Я думал, с этой историей покончено, она забыта. Но чертов Фил не забывает ничего. Когда он выдернул тебя из питомника, я понял, что что-то пойдет не так.

За время этого его спича мои руки затекли. Я шевельнулась, чтобы сменить положение, и Сэм, словно вспомнив о том, что я все еще здесь, поднял на меня глаза.

– Это было неспроста. Я даже не сомневался. Особенно когда началась вся эта ерунда с Майком и украденными деньгами. А уж когда ты сказала, что встречаешься с Филом… Стало ясно, что врешь. Ты, конечно, симпатичная и все такое, но не для Фила.

Почему-то сердце болезненно сжалось. Глупость какая! Я лежу связанная, на какой-то жуткой окраине, где меня никто не будет искать, да меня вообще, возможно, скоро не станет. И при всем при этом я на полном серьезе расстраиваюсь из-за того, что какой-то левый мужик считает, что я не пара Филу? Сэм! Тоже мне, великий специалист по личным отношениям! Нет, я определенно не в порядке.

– Я сразу понял, что от тебя будут неприятности. И когда ты приволокла фотографию, надо было просто забрать ее у тебя. Я! Я сделал тот снимок! Питер не знал, что мы с Глорис уже не ладим, поэтому просто сунул мне камеру в руки. Да и что такого в том, что кто-то кривит лицо? Что ты прицепилась к той фотографии?

Теперь он смотрел на меня зло. Забавно, а ведь совсем недавно я думала то же самое. Штрих, который показался мне подозрительным. Я уцепилась за то фото, потому что больше ничего, совсем ничего не было.

– Питер позвонил мне ночью. Он был под кайфом, как всегда. Он помнил, кто фотографировал. А еще помнил, что в тот вечер, когда сворачивал на свою улицу, видел мою машину. Нет, это конечно ничего не доказывает. Он же не видел ее возле дома. Просто в том же районе. Но он стал задавать вопросы, кричать, говорить, что выведет меня на чистую воду. Я не мог этого допустить, понимаешь? Я пообещал ему все объяснить и договорился о встрече. Питер был слишком обдолбанным, чтобы что-то заподозрить. Впустил меня, как будто я его старинный приятель, хотя только что кричал, что я убийца… В общем, это было нетрудно. Я сказал «покажи фотографию, и ты все увидишь». Он протянул мне ее. А больше ничего и не надо было. И знаешь, Питера даже не жалко. Ну что была у него за жизнь? Он до сих пор не выбросил из дому шмотки бывшей подружки.

Я задыхалась. Слезы катились из глаз. А Сэм продолжал свой жуткий рассказ.

– Клюшку для гольфа я взял с собой. Будешь смеяться, но она из того комплекта, что раньше стоял в кабинете Фила. Семерка погнулась, и он купил себе новый комплект. А этот велел выбросить. Ну, то ли кто-то пожалел, то ли думал, что еще починит – в общем, набор остался в подсобке в казино. Удачно, правда? Думаю, у полицейских будут вопросы к нему. Впрочем, возможно, все решат, что это ты приложила парня клюшкой и смылась. Причин найдут тысячу. Ты так похожа на его бывшую подружку, и в последнее время крутилась рядом. А к тому же сбежала сразу после убийства. Прихватив с собой мешок драгоценностей. Не сомневайся – побрякушки Глорис горничная опишет в лучшем виде – она несколько лет с них пыль стирала.

Я чуть не взвыла от отчаяния. Еще секунду назад я надеялась, что Сэм – просто спятивший идиот. С идиотом можно договориться, его можно обмануть. Но нет. Он все продумал. И мое исчезновение точно будет похоже на бегство. В это легко и запросто поверят все – может быть, кроме Фила. Но что это мне даст?

– Твое тело не найдут скоро. У меня есть приятель в муниципалитете, он недавно жаловался, что средства, которые были выделены для сноса здесь зданий пошли на какие-то другие нужды. Вроде как тут собирались строить целый городок для богатых, с фонтанчиками и бутиками. Но – опа! – и нашлись какие-то мать их грунтовые воды, которые текут то ли не оттуда, то ли не туда. И превратили в пыль деньги тех, кто вложился здесь в землю. И теперь непонятно что с этим делать. Строить что-то серьезное тут точно нельзя, разве что разбить парк, который не принесет денег. Это я все к чему… В ближайшие несколько лет сюда точно не сунутся, а если и сунутся, то глубоко рыть не будут. Сравняют все с землей, засеют травкой. Так что… Совершеннейшая безопасность. Если бы тогда, несколько лет назад, я мог сделать что-то похожее с Глорис – проблем бы не возникло.

Он приблизился ко мне и уселся на диване почти вплотную. Откинул волосы с моего лица. Я отчаянно замотала головой.

– А ведь ты мне нравилась, Магда. С самого начала. Я поражался, как так: настолько похожа на чертову суку Глорис внешне – и совсем другая, мягкая, тихая, пугливая. Когда ты смотрела на меня этими своими перепуганными глазищами, волосы на затылке дыбом вставали.

Рука Сэма двигалась дальше, ниже, по шее. Странно… Его пальцы были горячими, но мне казалось, что по моему телу ползет змея. Холодная, скользкая, отвратительная.

– Я ведь хотел пригласить тебя куда-нибудь. Уже почти собрался, когда появился Фил и вытащил тебя из питомника. И что же? – его глаза наливались злобой, стекленели. Я отползла подальше, забиваясь в самый угол. – Ты оказалась такой же, как все. Зачем тебе обычный Сэм, если на горизонте появляется такой лощеный сытый Питер, или Фил, способный скупить полгорода?

В мертвенном лунном свете его перекошенное лицо с темными провалами глаз и кривящимся ртом казалось не просто страшным. Оно внушало ужас. Рядом со мной сидел не Сэм. Вернее, не тот Сэм, которого я знала, который терпеливо исправлял мои промахи, ворчал, давал советы. Рядом со мной сидел убийца. Он уже перешагнул черту, из-за которой нет возврата. Теперь он не остановится.

Глава 46

Именно в этот момент я как-то особенно четко и ясно осознала, что будет дальше. Он меня изнасилует и убьет. И это не кошмарный сон, от которого можно проснуться, это реальность. Это точка, действительно точка, за которой не будет ничего: ни Фила, ни мамы, ни мелкой Энн. Мама… Энн… Что будет с ними без меня? Кто о них позаботится?! Все эти мысли за долю секунды промелькнули в сознании, вырвав меня из странного оцепенения и отстраненности. Надо что-то делать, и срочно. Но что?!

Сэм со странной усмешкой подобрался ближе и, ухватив мои связанные запястья, прижал их к спинке дивана над моей головой, легко удерживая одной ладонью. Вторая ладонь легла мне на горло, слегка его сжав… Я судорожно сглотнула и застыла, боясь даже пошевелиться.

– Правильно… – тихо сказал он. – Не надо меня злить.

Рука поползла ниже, сминая ткань рубашки, грубо стиснула грудь.

– Тебе ведь нравится? – тем же тихим и монотонным голосом спросил Сэм. Эта монотонность пугала едва ли не больше, чем происходящее.

Он рванул ворот рубашки. Ткань жалобно треснула, пуговицы градом посыпались на пол. Распахнув полы, Сэм со свистом втянул в себя воздух и стиснул пальцами сосок.

От дикой боли я дернулась и закричала, но из-под скотча вырвалось только невнятное мычание, больше похожее на стон.

– Нравится… – кивнул он сам себе. – Иначе бы ты не путалась с Филом.

Я в ужасе закрыла глаза и притихла, стараясь не двигаться и не сжиматься от отвращения. Его точно лучше не злить. Он не просто убийца, он сумасшедший! Рука Сэма жадно шарила по моей груди, потом к ней присоединилась и вторая: видимо, решив, что жертва покорилась своей участи, Сэм сначала ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил мои запястья. Теперь обе его руки тискали и мяли мои груди. Вдоволь наигравшись, двинулись ниже, нырнув под пояс брюк.

– Зачем ты надела джинсы? Юбка удобней.

Сэм расстегнул пуговицу, чертыхаясь поднялся и склонился надо мною, видимо, чтобы удобнее было меня раздевать. Вот он, тот самый момент. Иного может не подвернуться…

Молниеносно подтянув колени к животу, я изо всех сил выпрямила ноги, целясь в ненавистный силуэт, вложив в этот удар весь свой страх, все отчаянье, всю ярость. Силуэт исчез, раздался дикий грохот и звон.

– Су-у-ука… – мучительно простонали от входной двери.

Я вскочила с дивана и помчалась в глубь дома. Комната за комнатой, какой-то невнятный хлам, кое-где брошенная мебель, за которой не спрятаться. Все было видно как на ладони, потому что чертова луна светила в окна… Красивые окна с красивыми решетками, не выбраться. Хозяева, видно, боялись чужаков.

Бояться надо знакомых, тех, кому доверяешь!

Сердце колотилось так, что казалось – еще немного, и оно выпрыгнет вон. Влетев в очередную комнату, я с облегчением выдохнула – темно. То ли кладовая, то ли бывшая гардеробная. Неважно, главное, без окон. Я прислушалась. Тишина, только откуда-то издалека доносились проклятья. Жаль, что не убился до смерти. Осторожно притворив дверь, я обессиленно сползла по стене. Подцепив ногтями уголок скотча, залепившего губы, я потянула за него, медленно, по миллиметру отлепляя от лица… Несколько томительно долгих мгновений, и я наконец смогла нормально вдохнуть. Это было такое счастье – дышать… Вцепившись зубами в скотч на запястьях, я буквально прогрызла его, освободив руки. Потрясла ими, потерла, разгоняя кровь и морщась от колючих мурашек. Хорошо еще, что сволочной Сэм связал мне руки не сзади.

Что теперь делать? Кричать? Бесполезно. Если кто и услышит, то Сэм все равно успеет первым. И мне будет совершенно плевать, даже если его потом поймают. В окна не вылезти – решетки.

Я настороженно прислушалась. В недрах дома что-то хрустнуло, донеслись тихие спокойные шаги. И они приближались! Черт! Паника вспыхнула в животе, поднялась, как цунами, залила сердце, горло, голову. Кожа мгновенно покрылась липким холодным потом, стало нечем дышать.

Я вскочила на ноги и торопливо побрела по комнате, держась одной рукой за стену, другой пытаясь в полной темноте найти хоть что-нибудь: палку, бутылку, осколок стекла, камень… Да что угодно, лишь бы не быть безоружной. Ладонь, скользящая по стене, коснулась чего-то деревянного, а потом провалилась в проем. Сама себе не веря, я пошарила уже обеими руками и нащупала… дверь. Это была дверь! Я всем телом навалилась на нее, дергая за ручку. Дверь поддавалась, но туго, словно что-то снаружи подпирало ее. Рывок, еще рывок… В духоту комнаты ворвался ночной прохладный воздух, в приоткрывшуюся щель я увидела кусочек улицы. Неужели?!…

Страх и отчаяние придали мне сил, я толкнулась, щель увеличилась настолько, что еще немного и…

Я сначала даже не поняла, что именно произошло.

Волосы рвануло назад так, что в шее хрустнуло. От дикой боли из глаз посыпались искры, я стала заваливаться, нелепо размахивая руками в попытке за что-то уцепиться. Но уцепиться было не за что, и я все-таки упала на спину. Боль из головы моментально переместилась в позвоночник и проткнула его насквозь.

– Вставай, – прошипел Сэм и ткнул носком ботинка меня в бок, – быстро!

Глава 47

Если не встану – ударит еще раз. Он может делать со мной все что захочет, потому что я не в состоянии сопротивляться. Магды больше не было, было желе из трясущихся от страха и ожидания боли клеток, не осталось никаких человеческих чувств и эмоций, кроме липкого ужаса. Я приподнялась и поползла, стараясь не свалиться, ничего не видя перед собой. Но он снова рванул меня за волосы, заставляя подняться на ноги, толкнул, вжимая спиной в стену.

– Сука, – он коротко ткнул кулаком в живот.

Воздух кончился, и я захрипела, задыхаясь, замотала головой, чувствуя, как уплывает сознание. Пощечина обожгла скулу. Одна, вторая, третья… Сэм хлестко бил меня по лицу, не больно – унизительно, и в свете, падающем из приоткрытой двери, я видела, что его глаза подергиваются поволокой, словно все это заводит его. Впрочем, так оно и было. Даже сквозь джинсы я чувствовала, как он возбужден. За его плечом я видела приоткрытую дверь, за которой обычный вечер перетек в обычную ночь с луной и звездами. И от того, что происходило тут, сейчас, со мной – там ничего не изменилось. И жизнь вокруг не остановилась! И когда я умру, тоже не остановится.

Отвесив последнюю пощечину, он грубо сжал мои щеки одной рукой, и его мокрый рот накрыл мои губы, терзая их в поцелуе. Вторая рука скользнула между нашими телами и, оттянув пояс джинсов, нырнула в трусики, жадно щупая между ног. Никогда не замечала, какие у Сэма противные ладони. Потные, дрожащие… Словно две мерзкие медузы ползали по моему телу, оставляя липкий след. Тошнота подкатила к горлу, отвращение и гадливость пересилили страх. Вскинув руки, я вцепилась ногтями в мерзкую рожу, мечтая разорвать ее в клочья. Сэм заорал от неожиданности, дернулся, и десять кровавых полос расчертили его скулы.

– Ублюдок! – с ненавистью прошипела я, брезгливо вытерев обслюнявленный рот тыльной стороной ладони. От его запаха, словно впитавшегося в кожу, мутило.

Он размахнулся и наотмашь хлестнул меня по лицу. Затылок стукнулся о стенку, в ушах зазвенело. Но мне было уже наплевать. Словно взбесившаяся кошка я набросилась на бывшего наставника, молотя кулаками, царапая все, до чего могла дотянуться, выплевывая ему в лицо все ругательства, которые слышала в нашем квартале, припоминая самые гадкие и грязные.

Сэм схватил меня за запястье и, заломив руку за спину, выкручивал ее до тех пор, пока я не согнулась почти пополам, опустившись на одно колено. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Ни за что не доставлю этому садисту такого удовольствия…

– Я же предупреждал, – вкрадчиво протянул Сэм, – Не нужно меня злить…

Я повернула голову и изо всех сил вонзила зубы в голень, прикрытую тканью штанов. Он зашипел, сильнее выворачивая мне руку. От боли перехватило дыхание, перед глазами поплыл красный туман. Не выдержав, я дернулась и застонала. Он завел мне за спину мою вторую руку, заставив полностью встать на колени. Раздался хрустящий шелест, и я почувствовала, как скотч скручивает мои запястья. Отпустив мои руки, он дернул меня за волосы, запрокидывая голову, помедлил какое-то время, словно раздумывая, и липкая лента залепила мой рот.

– Сама виновата… – со странным сожалением сказал Сэм.

Его дыхание коснулось затылка, видимо, он тоже опустился на колени.

– Тебе ведь нравится… – хрипло выдохнул он мне в ухо, лапая грудь. Его ладонь поползла выше, легла на шею, слегка сжалась… – Шлюха…

Он расстегнул молнию на моих джинсах и засунул свою руку мне в трусики. Пощупав между ног, на мгновение замер.

– Ты не мокрая… – разочарованно прошептал он. Ладонь на горле напряглась, сильнее сдавливая. Я судорожно сглотнула.

Он мучает меня, собирается изнасиловать, а потом убить, и меня должно это возбуждать? Да он просто псих! В другое время после таких слов у меня бы начался истерический смех. В другое время, да. Но сейчас мне было слишком страшно, так страшно, как не было никогда в жизни.

От прикосновения пальцев к промежности меня передернуло. Его ладонь, обхватывавшая горло, расслабилась, скользнула вниз и сдавила грудь, и одновременно он с силой вонзил в меня два пальца, едва не разорвав лоно. Задвигал ими, грубыми точками то загоняя вглубь, то почти вытаскивая, растягивая судорожно сжавшиеся мышцы.

И снова началась боль… Она была везде, она была мной, и самой меня больше не было. Только боль и страх, пахнущий моим собственным липким потом, кожей Сэма и чужим брошенным домом.

Вдоволь натешившись, ублюдок убрал свои лапы и с силой толкнул меня в спину. Со всего размаха я ткнулась лицом в пол и затихла, почти мечтая умереть. Потому что когда он меня убьет, все это, наконец, закончится. В несколько рывков он спустил до колен мои джинсы вместе с трусиками и, дергая за связанные руки, заставил встать на колени и нагнуться, упираясь лбом в угол между полом и стеной.

Он так завелся, что ему, видимо, было уже наплевать, мокрая я или нет. Одной рукой он расстегивал штаны, позвякивая ремнем, второй жадно тискал меня между ног, толкая так, что я головой стукалась в стену.

Вжикнула молния…

И через долю секунды в мои бедра впились стальные пальцы, а в промежность вдавилась чужая плоть.

Глава 48

Я отчетливо услышала рычание и ничуть не удивилась. Сэм не напрасно казался мне животным – грязным, отвратительным животным. И тот факт, что при этом он был гладко выбрит и пах дорогим одеколоном, совершенно ничего не меняло. Похотливое животное!

Рычание повторилось, и я с удивлением поняла, что этот звук издает вовсе не Сэм, а кто-то сзади него.

И еще раз, теперь уже громче, агрессивнее.

Видимо, Сэм тоже его услышал. Он замер, перестав ерзать позади меня, отпрянул, оставив в покое мои многострадальные бедра.

Я развернулась, стукнувшись об пол, и увидела, что остановило Сэма. Два желтых глаза, горящих в полутьме. Пес. Огромный, пожалуй, с меня ростом, бродячий житель этих мест. Наверняка бродил по домам в поисках брошенного провианта, пока не наткнулся на нас. Присутствие чужаков ему не понравилось. И теперь он готов отстаивать свою территорию, по крайней мере, выглядит очень свирепо. А в полумраке заброшенного дома и вовсе жутко.

Пользуясь тем, что меня никто не держит, я тихонько отползла подальше в угол и постаралась пошевелить руками. Скотч, второпях намотанный на запястья, держал их не слишком крепко. Если хорошенько постараться – одну руку можно высвободить. И, кажется, Сэм пока совсем не обращает на меня внимания, занятый псом.

– Пшел вон отсюда! – попытался он отпугнуть зверя, но тот даже ухом не повел, напротив, приблизился и злобно оскалился. Его зубы угрожающе блеснули в темноте.

Это не входило в планы Сэма. Он нехотя подтянул спущенные штаны, пошарил вокруг руками и ухватился за какую-то палку. Кажется, деревянная ручка от кресла, но я не была в этом уверена.

– А ну пошел вон! – Он замахнулся на пса.

Пес прижался к земле, еще секунда – и он пружинисто прыгнул, впившись зубами в ляжку Сэма. Тот заорал так громко, что, если бы в радиусе нескольких километров хоть кто-нибудь был, я бы даже могла рассчитывать на помощь. Только вряд ли тут кто-то есть, разве что четвероногие приятели нашего гостя.

Надо сказать, Сэму везло слишком уж долго: сначала Фил не замечал его махинаций, потом Глорис не стала никому о нем говорить, затем он проехал через весь город, перепачканный в крови, и не попался на глаза полицейским да и вообще хоть кому-то, кто мог запомнить номер и сообщить кому надо…

И, кажется, сейчас его везение кончилось. Ничего удивительного. Не могло же он длиться вечно! Он пятился назад, матерясь и подыскивая, чем еще швырнуть в настырную собаку. И в этот момент старый, прогнивший пол проломился.

Сэм упал, раздался стук, другой, третий, и он замер неподвижно.

Я сжалась, не в силах пошевелиться. В этом заброшенном доме было два источника опасности: Сэм и бродячий пес, и то, что один из них, кажется, нейтрализовал другой, мало что меняло. К тому же не факт, что нейтрализовал.

Прошла минута, а Сэм не двигался.

– Сэм, – я сказала тихо, практически просипела.

Он не ответил. Может, и вправду ударился головой и отключился? Тогда можно считать, я родилась в рубашке.

Я наконец вытащила руку из захвата скотча, быстро натянула джинсы и завязала узлом рубашку. И только потом сорвала скотч со рта.

Сэм все еще был неподвижен.

Теперь между мной и свободой оставалась лишь одна преграда: разъяренный пес, который только что бросился на человека и теперь тяжело дышал, вздымая тощие бока. И я была не уверена, что ситуация очень уж изменилась в лучшую сторону. Я привстала с пола и тут же уткнулась взглядом в жуткие огни желтых глаз.

– Хорошая собачка, – дрожащим голосом проговорила я, для чего-то развернув руки ладонями к зверюге, – видишь, у меня нет палки, мне просто надо выйти, дай мне пройти, пожалуйста.

Вряд ли псина меня понимает. Но, увы, договариваться нужно именно с ней.

Я сделала шаг к двери – маленький, микроскопический шажочек – и замерла, сжалась, ожидая услышать злобное рычание. Но нет, пес стоял как вкопанный, гипнотизируя меня своим желтым взглядом. Я сделала еще шаг.

– Выпусти меня, пожалуйста, а?.. – прошептала уже громче. – Мне очень надо.

Еще какое-то время пес оставался неподвижным, а затем развернулся и потрусил вон из дома.

Неужели? Не веря своему счастью, я выдохнула, отыскала в темноте сумку, она забилась куда-то в угол дивана, схватила ее и выскочила на улицу.

Машина Сэма. Закрыта, и, как назло, ключей нет.

Первой мыслью было вернуться и постараться отыскать их у него в карманах, раз уж он все равно без сознания. Но я тут же отбросила эту идею. Даже под страхом смерти я не вернулась бы в этот дом.

Огляделась по сторонам. В какую сторону мне нужно бежать, стало ясно сразу: в ту, где небо сияло отраженными огнями города. Так я наверняка выйду на дорогу.

Сколько я бежала, я вряд ли смогу сказать. Время не текло, оно будто неслось скачками, невероятно растягивая иные секунды и мгновенно пролистывая целые отрезки минут по десять.

Но сколько бы его ни прошло, я выбежала к дороге и замахала руками. Первая же машина остановилась. За рулем была женщина средних лет.

– С вами все в порядке, мисс? – спросила она.

Вот уж точно нет!

– Позвоните в полицию! Там, в заброшенных домах, человек. Возможно, он мертв. А может, ему нужна помощь…

Откровенно говоря, мне бы хотелось, чтобы Сэм был мертв и никакая помощь была ему уже не нужна. Но я знала, что если сейчас не сообщу об этом, навлеку на себя неприятности.

– Да вам самой нужна помощь! – женщина с ужасом смотрела на мое лицо. Видимо, наш «разговор» с Сэмом оставил на нем отпечаток.

– Да, наверное, – согласилась я.

И вдруг в одночасье все, что я пережила: боль, усталость, страх – навалилось на меня тяжелым грузом. Перед глазами поплыло, и я заскользила по поверхности автомобиля вниз.

– Ну, ну, держитесь, мисс, все будет хорошо, – словно издалека слышала я голос милой женщины.

И впервые за это время мне поверилось, что все действительно будет хорошо.

Глава 49

– К вам посетитель, – сказала улыбчивая медсестра и посмотрела на меня так загадочно, что мое сердце подпрыгнуло: неужели Фил?

Первые несколько дней в больнице я еще ждала, что он появится, но потом поняла: вряд ли. Он не звонил и не приходил. Он словно забыл обо мне.

Ответы на вопрос «почему» находились сами собой. Я все сделала не так. Он не хотел меня слышать и видеть уже до того, как я его ослушалась и потащилась к Сэму, а теперь наверняка не хотел вдвойне и втройне.

Мне не на что было рассчитывать.

К тому же ему явно донесли все подробности этой истории. Для такого, как Фил, не составит труда получить копии всех отчетов, в том числе и полицейских. И подробности были не слишком привлекательными. Характер моих травм и места кровоподтеков говорили сами за себя. Их трудно трактовать как-то еще…

В общем, чем больше проходило времени, тем меньше я ждала Фила. Скорее уж моим визитером мог оказаться угрюмый детектив, который время от времени являлся, чтобы засыпать меня все новыми и новыми вопросами, пока доктор не командовал: «Все, хватит, пациентка устала». Впрочем, последний раз детектив сказал, что больше не придет. Сэм во всем сознался, и теперь этим делом занимается прокуратура.

И все же я с замиранием сердца смотрела на дверь в нелепой шальной надежде, что Фил все-таки простит.

– Девочка моя, – раздался голос с порога, и я расплылась в улыбке.

– Мам, ты как? Выглядишь шикарно.

Это было правдой. Я уже отвыкла от нее такой – с кокетливо подведенными глазами и яркой помадой. Ну и, конечно, идеально уложенными волосами. Не сомневаюсь: сразу, как только вышла из больницы, она отправилась в салон к Амелии.

Я представила, как радостно обнялись подруги, и как Мел спросила: «Ну что, старая вешалка, решила еще немного поскрипеть?».

– Погоди, а твое лечение? – запоздало испугалась я.

Возможно, Фил после всего случившегося не только бросил меня, но и снял с довольствия маму? Я бы не удивилась. Хотя нет. Удивилась бы. Фил – далеко не очаровательный добряк, каким я его иногда пыталась представить. Но он уж точно не мелочный.

– В лечении пока нет необходимости, – улыбнулась мама, – через два месяца придется показаться врачу, сделать тесты. Но вроде бы все идет неплохо.

Я с облегчением выдохнула. Эта история паршиво закончилась. Но все же я осталась в выигрыше. Впрочем, не только я. Фил теперь знает, кто убийца. Так что он тоже получил свое. А все остальное, вроде моего разбитого сердца и изрядно потрепанной шкурки, – мелочи, которые никого не должны волновать.

– А теперь, девочка моя, скажи-ка мне, что это за история, в которую ты вляпалась? – нахмурившись, спросила мама.

Да уж, у нее ко мне точно могли быть вопросы.

– Ни во что я не вляпалась, мам, брось. Тот, кто на меня напал, просто псих, и он свое получит.

– Да, об этом писали газеты, но пока идет следствие, ничего толкового никто не скажет. Так что я жду ответов от тебя.

Меньше всего мне хотелось сейчас давать ответы.

– Потом, – легкомысленно отмахнулась я. – Как там Энн?

– Неплохо, – вздохнула мама, явно раскусив мою попытку увести разговор в сторону. – Повзрослела…

Потом мы болтали о простых, обыденных вещах: об учебе Энн, о чертовом домовладельце и шумных соседях. И от этого становилось так легко и тепло, что я даже расстроилась, когда медсестра пришла напомнить, что мне пора отдыхать.

Глава 50

Я давно уже чувствовала себя вполне сносно, и смысла валяться в больнице не видела. Так что в тот день, когда доктора единогласно решили, что лечение завершено, обрадовалась по-настоящему. Хотелось как можно скорее вернуться домой, к нормальной жизни с семьей, к обычным заботам.

Но если быть до конца честной… На самом деле хотелось покинуть эту палату, где я вздрагивала каждый раз, когда ко мне кто-то заходил, потому что все еще надеялась, что симпатичная медсестра однажды скажет:

– А к вам посетитель, – и заговорщически шепнет на ухо: – Такой интересный мужчина!

Но увы. Фил, кажется, забыл о моем существовании, мне тоже пора навсегда перевернуть эту страницу. И лучше это сделать в другой обстановке, где у меня просто не будет времени часами лежать и вспоминать то, что было. Было и было. Все. Точка.

– А что, ваш муж за вами не заедет? – спросила девушка у стойки регистратора, когда я проходила мимо, таща в небольшой сумке свои нехитрые пожитки.

– Муж? – удивилась я.

– Ну да, такой симпатичный и представительный. Каждый день приезжал, спрашивал о самочувствии, да и сегодня с утра был.

– А-а-а… Он… – я сделала вид, что знаю, о чем идет речь. Не хотелось выглядеть совсем уж глупо. – Он просто сегодня не смог.

Я постаралась как можно скорее проскользнуть в открытую дверь, чтобы никто больше не задерживал меня расспросами. Сердце стучало, как сумасшедшее. Так значит, он меня не бросил. Значит, ему не все равно. Пускай он зол на меня, пускай не хочет показываться, но он приходил сюда каждый день. Это ведь что-то да значит!

Не успела я явиться домой, как в нашу квартиру позвонили. Ноги моментально стали ватными, будто из меня куда-то делись все кости. «Громилы Фила!» – мелькнула шальная мысль. Не представляю, почему я так подумала. Может быть, потому, что в последнее время чаще всего именно они приходили в наш дом? Или потому, что несмотря на все твердые недавно принятые решения, я очень хотела этого? Подумала, и тут же на себя разозлилась. И пока бежала к дверям, злилась. И когда едва не сломала ноготь, лихорадочно крутя замок, тоже злилась.

Я взяла себя в руки и неторопливо открыла дверь. На пороге стоял юноша в деловом костюме, впрочем, не слишком дорогом. По виду он был похож на клерка.

– Мисс Магда Браун здесь живет?

– Да, это я.

Я постаралась, чтобы разочарование не так явно читалось в моем голосе. Боже, неужели я и вправду предпочла бы видеть головорезов Фила?

– Я представитель страховой компании.

Да, теперь моя настороженность стала еще больше. Что еще за компания, и чего от нее ждать?

– Все сотрудники вашего казино получают хороший пакет страховки. Вы были застрахованы всего несколько дней назад, и вот такое совпадение… Это происшествие…

Мне казалось, он едва удержался, чтобы не сказать «счастливое совпадение». Ну да, как же. Меня били, пытали, чуть не изнасиловали и не убили, бросил любимый мужчина. Действительно, как удачно вышло-то!

– Конечно, вся эта история выглядит несколько подозрительно, и наши детективы будут внимательно рассматривать ваш случай. Вы же понимаете, мы не можем сбрасывать со счетов вероятность мошенничества. Я не думаю, что возможность получения вами полной компенсации очень уж высока. К тому же это займет много времени…

– Что вы от меня хотите? – не выдержала я, совершенно не понимая, к чему он клонит.

– Если вы не будете требовать полной компенсации, чек на эту сумму, – он протянул мне белый конверт, – вы можете получить уже завтра.

Я раскрыла конверт, увидела цифру и перевела удивленный взгляд на клерка.

– Здесь какая-то ошибка? – спросила я.

– Нет, никакой ошибки. Я понимаю, что эта сумма не вполне компенсирует все случившееся, мы могли бы пересмотреть ее еще раз и, возможно, скорректировать в сторону увеличения, но, сами понимаете, ненамного. При существующих обстоятельствах… Это все несколько подозрительно…

Я не понимала, о каких существующих обстоятельствах он говорит. Возможно, кто-то там подозревает, что я сама затащила себя в заброшенный дом и избила до полусмерти, а потом запугала беднягу Сэма, чтобы он взял вину на себя?

Но одно я знала точно. Сумма, написанная четким почерком на белой бумаге, была нереально огромна! Даже если не корректировать ее в большую сторону.

Весь следующий день мне было не до грустных мыслей. Какие же они бюрократы в этих своих страховых компаниях! На такую простую вещь, как сказать «я согласна на компенсацию» и забрать чек, у меня ушла чертова уйма времени.

Что делать с полученными деньгами, вопросов не возникало. Большую часть – отложить на оплату колледжа для Энн, а то, что останется, – просто тратить какое-то время, пока я не найду работу. Возвращаться в казино мне не хотелось. Нужно было взять паузу и придумать, как жить дальше.

* * *

Если за целый день у меня не было и минуты, чтобы вспоминать о Филе, то к вечеру уже все мои мысли были заполнены им. Я несколько раз брала телефон, находила нужный номер и уже совсем готова была нажать на вызов, но потом откладывала его в сторону.

Что я могу сказать? И стоит ли говорить это по телефону? Да и даст ли Фил мне возможность что-то сказать? Может быть, просто не ответит, как сделал это уже однажды.

Я не могла рисковать.

Мое внезапно улучшившееся финансовое положение дало подсказку. Я знала, что делать.

Сначала приняла душ, окончательно смывая с себя запах больницы, чтобы даже на корнях волос его не осталось. Ну и холодина. Гребаный домовладелец, когда-нибудь его чертов котел будет работать нормально?!

Потом я долго приводила себя в порядок. Это было сложно. Синяки и кровоподтеки на лице почти прошли, царапины зажили, но все-таки кое-где оставались желтоватые следы былых отметин.

Да и в целом неделя на больничной койке не пошла мне на пользу. Сероватый цвет лица, круги под глазами. Чтобы сделать из этого что-то более или менее приличное, пришлось потратить уйму времени и извести немало косметики.

Но результат оказался не таким уж и плохим.

Я надела одно из тех платьев, что подарил мне Фил, натянула чулки. Чуть подумала – и стянула с себя трусики.

Вызвала такси, предупредила своих, что буду поздно или даже, наоборот, рано. Они не стали задавать вопросов, и я была им за это очень благодарна.

Найти нужный район было нетрудно. В конце концов, я приезжала туда не раз и запомнила дорогу, а вот отыскать нужный дом было уже сложнее. И все-таки я справилась. Отпустила таксиста и не без труда преодолела несколько ступенек крыльца.

Мне было страшно. И все-таки не так страшно, как смотреть в лицо смерти там, в заброшенном доме. Я нажала на кнопку звонка. Сначала коротко и робко. Потом сильнее.

Глава 51

Какое-то время дом не подавал никаких признаков жизни. Но затем послышался щелчок замка, на пороге появился Фил. Сам, не отправил открывать кого-нибудь из своих прихвостней. Только теперь мне пришло в голову: а ведь он должен был в это время торчать в казино, как и обычно по ночам. И уж если на то пошло, удивляться следует тому, что я застала здесь Фила, а не кого-то из его людей.

Наверное, следовало что-то сказать, но я не могла. Просто смотрела, жадно вглядываясь в каждую черточку и только сейчас понимая, как же я соскучилась, как же невыносимы были эти чудовищные дни без него…

– Что тебе тут нужно? – холодно спросил Фил.

– Я… хотела тебя видеть. И извиниться. И сказать спасибо… Знаешь… Мама. Ее выписали из больницы… – торопливо заговорила я, опасаясь, что в любой момент он может меня прервать.

– И ты решила, что можешь явиться сюда без предупреждения?

Фил все еще выглядел грозным и недовольным. Его тон не изменился. Но это было уже неважно. Я с облегчением выдохнула.

– Да, могу.

Он удивленно приподнял бровь. Не ожидал, что я могу говорить так?

– Ты приходил в больницу. Значит все-таки хотел меня видеть.

– Если бы хотел – увидел бы.

Справедливо. И все же совсем немного мне стало легче дышать. Да, я была почти уверена, но оставался небольшой шанс, что тот мужчина, которого симпатичная регистратор приняла за моего мужа, на самом деле не Фил, а кто-то другой. Так что плохой ответ был: «Что? Я не приходил».

– Если бы не хотел меня видеть – не разговаривал бы со мной сейчас. Просто не впустил бы. Отправил бы ко всем чертям. Но ты стоишь на крыльце. И споришь со мной.

Фил посмотрел на меня долгим взглядом и раскрыл дверь, приглашая войти.

Я последовала за ним – и радуясь этой маленькой победе, и пугаясь ее.

Дом встретил меня гробовым молчанием. Тревожным и непривычным. Казалось, тут нет никого, кроме нас с Филом. Я чувствовала эту пустоту кожей. И не знала – хорошо это или плохо.

– А твои охранники? Их нет тут?

Спрашивать о таких вещах – легко. Ничего особенного. Куда труднее спросить о том, что действительно разрывает тебя изнутри. Фил, ты дашь мне еще шанс? Я потеряла тебя насовсем? Что будет с нами? И были ли – мы?

– Я их уволил, – равнодушно бросил Фил. – Какой толк от них, если они не могут уберечь…

Он не закончил. Но мне и не надо было. Я поняла.

«А меня? Меня ты тоже уволил?» – вертелось на языке. Но я промолчала. Это относилось к трудным вопросам.

Мы вошли в ту самую гостиную, стены которой помнили многое. И, возможно, все еще помнят меня. Мне стало тепло… Не от пламени, отплясывающего свой дикий танец в камине. От воспоминаний. Я ненормальная. Не может быть, чтобы такие воспоминания отдавали теплом! Впрочем, я и не пыталась быть нормальной.

Фил развалился на диване, не предложив мне сесть. Но я и не ждала, уселась на ковер, рядом. Отличное место, чтобы не смотреть ему в глаза.

Мне следовало заговорить. Рассказать, как безумно я сожалею. О том, что хоть на минуту позволила себе усомниться в нем. Что действительно подумала, что это он – убийца. Разве стал бы Фил прятаться за чужие спины? Разве сбежал бы трусливо? Нет! Ни за что! И о том, что я, оказывается, совсем его не знала, – тоже сожалею. Потому что он лучше, чем я о нем думала. А еще за то, что не научилась верить ему и делать то, что он сказал. Просто потому, что до сих пор он ни разу не ошибся. Просто потому, что все это чертово время как-то по-своему берег меня.

Молчание густело, становилось невыносимым. Но я не знала, с чего начать.

– Зачем ты пришла? – рассек тишину ровный голос Фила.

Еще секунду назад я до конца не осознавала зачем. А сейчас ответ нашелся сам собой – я не раздумывала ни секунды.

– Я пришла, чтобы ты меня наказал. И простил.

Это было то, что хотел услышать Фил. Я не сомневалась. И это было правдой. Но было ли ее достаточно для него? Я напряженно застыла, забыв, как дышать. Словно смертник в ожидании приговора.

– Считаешь, ты мало наказана?

Слова ударили больно. Наотмашь. Зачем он так? Зачем возвращать меня к тому, о чем я сама пытаюсь забыть? Пальцы мелко задрожали, а в носу защипало от готовых хлынуть ручьем слёз.

Ну уж нет! Я пришла сюда не для этого. Я не дам ему сбить меня с толку.

– Считаю, что наказана не тобой.

И снова – пауза, во время которой мое сердце готово разорваться, мечась от надежды к отчаянью.

– Раздевайся.

Глава 52

Он принял решение. Теперь ослушаться было нельзя, да я и не хотела… Мы больше не ссоримся, не выясняем отношения. Происходит нечто иное. Важное.

Я понимала это. И мне было не по себе. На какое-то мгновение внутри сжалось от запоздалого страха. Я пришла за наказанием. Только вот готова ли я к нему? Вдруг это будет что-то такое, чего я не вынесу, не соглашусь вынести?

Одно я знала точно – теперь я могу посмотреть Филу в глаза. Должна это сделать.

Я поднялась с пола, встала напротив Фила и потянулась к пуговицам на блузке, мучительно медленно расстегивая каждую из них. Всей кожей я чувствовала обжигающий взгляд Фила, и пальцы нервно подрагивали, дергая тонкую ткань. Не получалось быстро и сразу – как и тогда, в первый день, в его кабинете.

Только сейчас все иначе – я снимала с себя одежду, потому что сама хотела быть беззащитной, уязвимой. Потому что могла себе это позволить. Здесь. Сейчас. С ним.

Я справилась с блузкой. Теперь оставалось совсем немного. Резким движением расстегнула молнию. Юбка соскользнула с бедер, и я осталась стоять в одних чулках.

Похоже, последний штрих произвел на Фила именно то впечатление, на которое я рассчитывала. Он резко поднялся с дивана и в два шага оказался рядом.

Одна его рука легла на мой затылок, другая – на спину, и я оказалась прижата к нему, крепко. Очень крепко и очень близко. Всем своим телом я ощущала его тело, от колен до ямочки между ключицами, куда я уткнулась носом. Ощущала так ясно и полно, словно на нем тоже не было одежды. Приятно, умопомрачительно приятно даже просто вновь прижиматься к нему, обниматься вот так вот крепко-крепко… Это было странное чувство, пронзительное, яркое, сильное – слишком сильное, до комка в горле, до тянущей тоскливой пустоты внутри, до боли, до слез. Странное чувство, определения которому я не могла подобрать. Возбуждение? Да, пожалуй, оно тоже. Но куда больше было другого – почти нестерпимой щемящей нежности… Желания прижаться еще плотнее, стать ближе, раствориться, впитаться в его кожу, потеряться в бесконечности по имени Фил. Словно я родилась, росла, ела, пила, училась, работала, решала проблемы, плакала и смеялась, – и все это для того, чтобы в один прекрасный момент столкнуться с ним в дурацком питомнике казино, вляпаться в неприятности и… Подумать страшно, что всего этого могло и не быть…

– Ты хочешь, чтобы я простил. И что же ты можешь предложить?

Предложить? Я – и вдруг «предложить»? До сих пор я ничего не предлагала. Фил сам брал все, что хотел. Не спрашивая, жестко и уверенно. Так, что у меня сносило крышу и я готова была умолять о продолжении. Но сама….

На долгие раздумья не было времени. Решать нужно было быстро. Слишком высоки были ставки, слишком много сейчас стояло на кону. Я, пожалуй, и сама не до конца понимала, что именно.

Не размыкая своих рук, я скользнула вниз и опустилась на колени. Прижалась лицом к паху, ощутив щекой крупный бугор. Мысль о том, что этот невозможный, потрясающий мужчина хочет меня, растопила комок в горле. Стоп… Только не плакать… Я судорожно вздохнула, замерев на мгновение, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, и потянулась к ремню, дергая и теребя пряжку в попытке расстегнуть. Она не поддавалась, и я дергала и дергала, злясь на себя за то, что слишком долго вожусь.

– Неплохо. Но думаешь, все так просто? – в голосе Фила слышалась усмешка.

Если бы доказательство его возбуждения не бугрилось у меня прямо перед лицом, я бы решила, что ему все равно…

Он накрыл мои руки своими. Мягко провел подушечками больших пальцев по нежной коже внутренней стороны запястий и резко, рывком поднял меня на ноги.

Я сглотнула и облизала пересохшие губы, обмирая в тревожном ожидании. Вот оно… Началось.

Фил подхватил меня под колени, взвалив на плечо, а через мгновение я уткнулась носом в обивку дивана. Закрыла глаза. Он был сзади. Я слышала его короткое тяжелое дыхание, теперь уж точно он не был спокоен. По телу прокатилась волна колючего жара, томительно отозвавшись в животе. Что бы ни сделал сейчас Фил, я приму это. Смогу принять.

Тихое позвякивание металла. Я напряглась. Что там?

Я распахнула глаза и, обернувшись, увидела наручники. Два металлических кольца, соединенных короткой крепкой цепочкой, холодно поблескивали, и их блеск будто проникал мне под кожу, замораживая все внутри. Нет, это не страшно… Я смогу, я выдержу, я справлюсь.

В следующее мгновение Фил рывком завел мои руки за спину. Холод обжег запястья, раздался щелчок, и…

Диван… Скованные за спиной руки… Он сзади… В нос ударил затхлый запах заброшенного дома, запах Сэма. Все царапины и синяки, которые давным-давно зажили, разом стали саднить. Болели, горели огнем разбитые губы, во рту появился соленый привкус крови. Страх… Холодный, липкий, удушающий. Не страх, дикий первобытный ужас, от которого темнеет в глазах и волосы становятся дыбом… Который лишает рассудка, превращает в горстку дрожащих молекул… Мгновенно бросило в холодный пот, колючий тугой воздух резал легкие.

– Нет… Пожалуйста, не надо… Отпусти… – задыхаясь, едва смогла простонать я.

Тут же все кончилось. Сухой щелчок. Лязганье металла – и мои руки свободны. А в следующую секунду я уже не лежала, уткнувшись носом в диван, а сидела на коленях у Фила, закутанная в его рубашку. Потому что на нем никакой рубашки не было.

– Ну, детка, ты что… – растерянно протянул Фил, слегка покачивая меня на руках, как ребенка.

Впервые за все время, что я его знала, он был действительно растерян. Липкий страх отступал, в голове прояснялось. И я поняла, что плачу. Плачу так, что слезам щек не хватает, и всхлипываю, не в силах остановиться. Фил откинул волосы с моего лица и пристально посмотрел мне прямо в глаза:

– Ты же не думала, что я тебя обижу. По-настоящему?

– Я… нет… – как же объяснить ему, что дело не в нем? Не в нас. Это вообще не имеет никакого отношения к нам! – Тогда, в доме… он связал… скотчем…

Я бормотала невнятную чушь, и постепенно до меня доходило, что это бесполезно. Потому что поздно. Я все испортила. И уже ничего не объяснить. И не исправить. Я потеряла Фила окончательно. Он давал мне шанс. И этот шанс я упустила.

– Прости, я не смогу… Я очень хочу… Но я не смогу.

Вот и все. Можно подбирать с пола одежду, натягивать ее на себя, вызывать такси и убираться. Из этой комнаты. Из его дома. Из его жизни.

– Тс-с-с-с… Ты слишком много болтаешь… – выдохнул Фил мне в ухо.

От насмешки, явно прозвучавшей в его голосе, такой знакомой и привычной, от щекотного дыхания, скользнувшего по шее, слезы разом высохли, а в животе сладко вспыхнуло.

Сильные руки распахнули полы рубашки, нырнули под легкую ткань, обхватили, придавили к теплой мускулистой груди. Кожа – к коже. Немыслимо близко и горячо. Словно я прижалась к нему не телом, а всем своим существом.

Фил наклонился и поцеловал меня. Бережно, нежно, робко… Будто подросток – коснулся губами и сам ошалел от своей смелости. Это очень странно. Я не знаю его – такого. Да и знает ли он сам?

Еще поцелуй… Его губы были одновременно настойчивыми и осторожными, изучающими, ласковыми. Голова закружилась, словно я глотнула хмельного вина, по телу растеклась блаженная слабость. Дразнящие прикосновения языка возбуждали, и я поняла, что отвечаю с той же томительной, убийственно медленной нежностью. Поцелуй стал глубже, жарче, бесстыднее. Языки сплелись в извечном танце, желание разгоралось в теле, растворяя мысли, вытесняя неуверенность, отчаяние и страх. Не разрывая упоительного поцелуя, Фил привстал и, подхватив меня под бедра, вновь опустился на диван, усадив на колени лицом к себе. Вжикнула молния, и я не сдержала блаженного стона, чувствуя, как его жаркая плоть, вырываясь наружу из брюк, вдавливается в промежность.

И в то же мгновение сильные пальцы впились в мои бедра – не больно, но ощутимо. Я вздрогнула, Фил замер, тут же ослабив хватку.

– Давай сама, детка.

Сама? Это не похоже на Фила. Он что, добровольно отдает контроль? Мысль мелькнула и исчезла, растворяясь в сладости поцелуев, жаре бесстыдных восхитительных прикосновений, от которых хотелось выгибаться и кричать в голос. Фил осторожно приподнял меня, и я сама опустилась, медленно насаживаясь на него, почти теряя сознание от новых умопомрачительных ощущений. Чувствовать, как его напряженная плоть раздвигает мою, как входит в мое тело, растягивая и заполняя горячей тяжестью, и знать, что все это зависит от меня… было невероятно. Невозможно. Потрясающе…

– О-о-ох…

Я поднялась и опустилась, каким-то шестым чувством угадывая правильные движения. Вверх-вниз… Вверх-вниз… Медленно, упиваясь каждой секундой происходящего, глядя в потемневшие глаза Фила, словно пытаясь запомнить его… Его зрачки расширились, почти поглотив радужку, и в их глубине жарко полыхнуло что-то. Желание стало диким, неуправляемым. Я задрожала, словно в лихорадке, задвигалась быстрее, вверх-вниз, глубже, глубже. Тело наливалось колючим жаром, звенело, как натянутая струна. Низ живота тянуло ненасытным голодом, перед глазами метался горячий туман, наплывал волнами, одна за другой, грозя накрыть полностью, с головой.

Еще несколько быстрых, яростных движений и струна лопнула, прошив тело сладкими, невыносимо приятными судорогами. Я вскрикнула и обессиленно упала на грудь Филу. Я даже не была уверена, что он тоже пришел к финалу. И почему-то меня это не волновало. Меня сейчас ничего не волновало. Мое тело невесомо парило в воздухе. Оно состояло не из атомов и молекул, а из наслаждения. А еще я чувствовала, как пальцы Фила мягко гладят мои волосы.

– Только не думай, что теперь так будет всегда. Или хотя бы часто.

Будет? Я не ослышалась?

Я открыла глаза, приподнялась на локтях и заглянула Филу в глаза.

– Так ты меня не бросишь?

Я замерла в ожидании ответа.

– Нет.

Фил подхватил меня на руки и куда-то потащил. Что еще он придумал? Но он всего лишь отнес меня в душ. Поставил под теплые струи и сам встал рядом.

Глава 53

Мы сидели на полу в гостиной. У камина. Тут же – кружки с чаем и вазочки с печеньем. Мне было хорошо и спокойно. Хотя, наверное, не должно было быть.

– Прости… – Я не знаю, нужно ли было Филу это услышать, но мне нужно было это сказать. – Когда я спросила, не ты ли убил Глорис… Глупость, конечно. Но я была растеряна, не знала, что думать и кому верить…

– Мне. Ты должна была верить мне! – в голосе Фила звякнули льдинки.

– Ты все еще злишься?

Фил молчал, потом нехотя ответил:

– Сначала злился. Ты наворотила дел. Рвалась в эту историю, словно единственная твоя цель – свернуть себе шею…

Недосказанное повисло в воздухе, но я услышала, будто он произнес это вслух: он готов был прикрывать меня несмотря ни на что, вытаскивать из передряги. А я… Своими дурацкими подозрениями я будто всадила нож ему в спину.

– Мне жаль.

Как все-таки слабы слова! Разве могут эти дурацкие «прости» и «мне жаль» передать то, как плавится все в душе от одной мысли, что причинил боль тому, чья боль для тебя сильнее, чем собственная?

– Но потом… Потом я подумал, что все это время ты допускала, что я убил Глорис…

Я хотела его перебить, объяснить, что все не совсем так, но он остановил меня жестом.

– …допускала, что я убил Глорис! – с нажимом повторил он. – И все-таки оставалась со мной.

А ведь и правда, мысль о том, чтобы бросить Фила, окажись он убийцей, мне даже не приходила в голову. Похоже, я совершенно безнадежна.

Фил запустил пальцы в мои волосы, протянул их по прядям, но не долго, ровно столько, сколько позволяла короткая стрижка под Глорис.

– Не вздумай больше стричься.

Я кивнула. Потому что и сама не собиралась. Напротив, не могла дождаться, когда они отрастут, и я больше не буду ни на кого похожа. И вновь стану просто собой.

– Ты должна мне верить. Безусловно. Безоговорочно. Всегда. Я не причиню тебе вред и не стану тебя обманывать.

Вот по этому поводу у меня были серьезные сомнения.

– А как же та история с выигрышем, ну с мошенничеством, с которой все началось? Ты ведь нарочно меня подставил.

Фил усмехнулся:

– Ты так думаешь?

– А разве нет?

Теперь я уже не знала, во что верить. Но если Фил говорит, что он никогда не лгал, у меня нет оснований в этом сомневаться. Или есть?

– Майк со своими дружками действительно решил меня кинуть, и ему почти удалось.

Это «почти удалось» прозвучало так холодно и опасно, что я поежилась.

– Что с Майком? Он жив?

Фил тихо рассмеялся, но теперь в этом смехе отчетливо слышалось самодовольство.

– Не стоит делать из меня большего монстра, чем я есть. Того, что имеется, вполне достаточно. Жив твой Майк. С мертвых проценты не взыщешь, а он кое-что остался должен.

– И что, ты правда думал на меня?

– Нет, – он усмехнулся. – Но начальник охраны ныл, что все выглядит подозрительно. Майк натаскивал тебя в питомнике… И вот ты приходишь, работаешь первый день, и сразу случается вся эта ерунда.

Какая чушь!

– Майк натаскивал в питомнике не только меня, – буркнула я.

– Выиграли за твоим столом.

– Потому что я была паршивым крупье! Я была слабее всех. Меня проще было провести. И Майк это отлично знал! – раздраженно парировала я. Куда более раздраженно, чем следовало.

– Все так.

Нет, не так. Что-то в этой истории определенно было не так.

– Но ты ведь сам вытащил меня из питомника.

– Вытащил, – честно признался Фил.

– Потому что я была похожа на Глорис, и ты уже тогда задумал…

– К черту Глорис, – отрезал он. – Я вообще этого не заметил, пока мне каждый первый не начал говорить: чертова девица, похожая на Глорис, кинула казино.

Да уж, в доброжелательности коллег я и не сомневалась, особенно когда речь идет о большой проблеме, и нужно срочно перевести стрелки на кого-то другого.

– А почему тогда ты меня вытащил?

– Потому что ты была похожа на себя.

– Но тогда в кабинете, – я вздрогнула, вспоминая тот жуткий вечер, – ты…

Фил прижал меня к себе.

– Я не удержался. Ты была такая… Беззащитная, покорная… – хрипло сказал он. – Я мог сделать с тобой, что угодно, и ты бы не стала сопротивляться.

Вот уж точно – не стала бы.

– Еле удержался, чтобы не взять тебя прямо там и тогда.

– И почему ты этого не сделал?

Сейчас мне казалось, что так было бы правильно. Зачем все эти игры, когда я точно знаю: на свете нет ничего лучше, чем принадлежать этому мужчине.

– Потому что я хотел, чтобы ты меня об этом просила.

А ведь в результате так и случилось. Чертов Фил добился того, чего хотел, и я сама умоляла его взять меня. Я заглянула в его глаза. Ну, конечно, он доволен собой и даже не скрывает этого. Он невыносим. Ужасен. Но я люблю его именно таким. Потому что другим он вряд ли станет. Да мне и не нужен другой.

Я поднялась и направилась к дивану. Фил наблюдал за мной молча, не задавая вопросов. Я поискала среди подушек и почти сразу же нашла. Наручники. Они обожгли холодом и опасностью. Я вернулась к камину и протянула их Филу.

Повернулась к нему спиной и свела руки сзади. Кажется, слова тут не нужны?

– Ты уверена? – спросил Фил. – Нам не обязательно торопиться.

Я кивнула. Никогда и ни в чем я не была уверена так, как сейчас.

Эпилог

К дому Фила меня привез его новый громила. По мне, так он ничем не отличался от предыдущих. Но если Фил решил всех заменить – кто же станет с ним спорить. Я точно не стану.

– Дверь открыта, – сказал водитель.

Стоп, он что же, не собирается пойти со мной? Почему-то от этого стало как-то не по себе, и аккуратный домик за белым заборчиком уже не казался таким уж милым.

Впрочем, что это я. Единственное, что мне удалось точно уяснить за это время, – Филу нужно верить. И пусть весть остальной мир находится с ним в каких-то других отношениях… Ну что ж, одно дело весь мир, а я – совсем другое.

Дело даже не в том, что мое доверие – полное и безоговорочное – важно ему. Нет. Мне самой необходимо ему верить. Спокойно отдавать ему себя, зная, что он не навредит и не предаст.

Я иду по темному дому, и это немного жутковато. Страх смешивается с возбуждением, и я иду дальше, замирая на каждом шагу. Дохожу до гостиной, приоткрываю дверь. Но там – никого, лишь танцует огонь в камине, отбрасывая на стены тени.

Нет, это точно не здесь.

Я снова оказываюсь в темном коридоре, но теперь иду уже увереннее – потому что знаю, куда. В спальню Фила. Что бы он ни задумал, это, очевидно, ждёт меня там.

И я не ошиблась. Именно за этой дверью я увидела приглушенный свет.

Осторожно приоткрыла ее и замерла на пороге.

Тихое потрескивание… Мои ноздри уловили странный запах, совсем не свойственный этому месту. Плавленый воск… Корица… Ваниль… И еще что-то сладкое, трудноопределимое, восточное… По потолку метались теплые отсветы, будто в комнате горела сотня свечей. Я с любопытством сделала несколько шагов внутрь и ахнула. Точно свечи. Большие, маленькие, толстые, тонкие, красные, фиолетовые, желтые. На камине, на столе, на полу. В подсвечниках, канделябрах и плошках… Похоже, кто-то из нас двоих сошел с ума. И я догадываюсь, кто.

А может, я не совсем сошла с ума, а просто сплю? Потому что романтическая ерунда точно не в характере Фила.

– Свечи не всегда для романтики, – выдохнули над головой, будто подслушав мои мысли. – Вернее, для особой романтики.

Глаз коснулся гладкий шелк, погрузив в темноту. Повязка? О-о-о… Что еще придумал этот невозможный мужчина?

Я замерла, не смея шелохнуться и чувствуя, как по телу пробегаются горячие пальцы, ловко оставляя меня без одежды. От каждого случайного прикосновения рук к коже я легонько вздрагиваю и прерывисто выдыхаю, сдерживая стон. Наверняка это еще не все.

По обнаженному телу пробегает легкая дрожь – волнение, предвкушение. Страх? Нет, ни капли. Страх остался где-то позади, в той реальности, где рядом не было моего мужчины.

Фил опрокинул меня на кровать и тут же петля чего-то гладкого, мягкого захлестнула запястья, потянула руки вверх и зафиксировала их над головой.

– Раздвинь ноги.

От хриплого звука его голоса кожа покрылась мурашками, по спине скользнул холодок предвкушения. Мягкая ткань по очереди обхватила лодыжки, привязала их к спинке кровати, вытягивая тело в струну.

Распята… Беспомощна… Беззащитна… И в полной, абсолютной темноте… Только запахи, звуки и чувства, ставшие вдесятеро ярче, сильнее. Дыхание перехватило, низ живота свело сладким спазмом.

Я напряженно застыла, ловя каждый шорох, скрип, и пытаясь определить по ним, где Фил, и что он собирается делать. Сердце колотилось, как сумасшедшее в ожидании неизвестно чего, каждый волосок на теле встал дыбом…

Тишина… Едва заметное движение воздуха, потрескивание…

– Сейчас, – он шепчет очень тихо, и я пытаюсь угадать: что – сейчас?

Ох! Что-то обожгло живот, словно на него капнуло пламенем. Я вскрикнула и дернулась, но тут же влажный рот прижался к коже, прихватывая зубами, отстранился, подул…

– Это воск, это не больно.

Больно и не было, только приятно до умопомрачения…

– А-а-ах…

Еще одна жгучая капля, выше, между грудями. И губы, от прикосновения которых по телу бежит сладкая дрожь.

Жидкое пламя и поцелуй, и горячее дыхание ка коже. То выше, то ниже, в изысканно-мучительной ласке… Я изгибалась и вскрикивала, сходила с ума, не в силах угадать, куда упадет следующая капля.

На бедро пролилась целая струйка, медленно горячей лавой стекая вниз. И тут же нежную кожу обожгла цепочка поцелуев. Я напряглась и тяжело задышала, предчувствуя, что будет дальше. Еще немного, и он коснется меня там, где все пылало от желания, пульсировало колючим жаром… Но нет. Остановился.

– Пожалуйста… – взмолилась я, сама толком не понимая о чем. – Пожалуйста…

Фил с силой вонзил в меня два пальца и задвигал ими, яростно насаживая меня на свою ладонь. Я с криком выгнулась в своих путах, а он второй рукой сорвал повязку с моих глаз и, ухватив за затылок, приподнял голову.

– Смотри! – севшим голосом скомандовал он.

Я зажмурилась, и сквозь сомкнутые ресницы осмелилась взглянуть туда, вниз… И вздрогнула, едва не задохнувшись от острых, ярких ощущений. Я одновременно видела, как погружаются в мою промежность мужские пальцы, и чувствовала, как напористо двигаются они внутри меня, как выскальзывают обратно, чтобы вновь вонзиться. Порочная, развратная, бесстыдная картина. Безумно возбуждающая… Я облизала губы и, подняв затуманенный взгляд к лицу Фила, увидела в его потемневших глазах ответный жар.

– Возьми меня… – то ли прошептала, то ли подумала я, совершенно потеряв голову от этого взгляда.

Мысль о том, что он полностью одет, и сейчас возьмет меня обнаженную, доводила до исступления. вжикнул молнией. Он был настолько возбужден, что мгновенно ворвался в мое тело, враз заполнив собой тоскливую пустоту внутри. Я блаженно застонала и изогнулась, пытаясь прижаться еще сильнее к мужскому паху. Фил впился стальными пальцами в мои бедра и задвигался, яростно вколачиваясь в меня.

Весь мир кружился, растворяясь в жарком тумане. Я рыдала и вскрикивала, едва дыша от острого, почти невыносимого наслаждения. Несколько особенно резких толчков, и я выгнулась, закричав в голос, и забилась в невероятно сладком оргазме. Обмякнув, распласталась по постели, вяло подумав, что даже не заметила, когда он меня развязал.

Целую вечность после всего пережитого мне не хотелось ни двигаться, ни говорить. Даже дышать было лень. Я словно плыла на мягких волнах, кутаясь в одуряющий запах воска, благовоний и его кожи.

А когда тело перестало быть невесомым и в голове появились первые мысли, я перевернулась на живот, посмотрела на Фила. Он был нечеловечески красив, сейчас, при свете свечей, который несколько менял действительность, – особенно красив. И этот потрясающий мужчина смотрел на меня – глазами, полными нежности. И от этого было хорошо – до слез.

– Ты плачешь? Было больно?

– Было больно. И хорошо. Лучше, чем вообще бывает.

Фил кивает удовлетворенно. Я трусь щекой о его плечо и задаю вопрос, который не то что ему – себе боюсь задать.

– Разве так может быть долго?

И сжимаюсь в ожидании ответа. Нет, я доверяю Филу. И он мне не лжет, я знаю. Но ведь он никогда и не обещал, что мы будем вместе всегда.

– Почему бы и нет, – отвечает Фил. – Если, конечно, ты не против.

Я тихо смеюсь.

– А если вдруг я буду против?

Что-то я не припомню, чтобы Фил особенно считался с чьим-то мнением.

Он переворачивается быстро. В одно мгновение я оказываюсь придавленной к кровати его телом. Мне тяжело и сладко, это хорошая тяжесть, правильная. Его лицо – невозможно близко, он смотрит мне в глаза.

– Тогда я тебя уговорю.

Content

Матильда Старр
У босса на крючке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Эпилог