Айдарин Николай

ИНТЕРНЕТ

Сейчас.

— Эй, Женя! — раздалось позади меня. — Женя, я здесь! Стой! Я не оборачивался, лишь прибавил ходу, рискуя поскользнуться и упасть на грязный лед под ногами. Солнце бешено жарило сверху, намереваясь взорвать бомбу у меня за спиной раньше времени. Спина вся взмокла — не предназначенный для ношения весной пуховик жадно впитывал соленый пот. Волосы уже висели тонкими многочисленными сосульками, болтаясь при ходьбе и прилипая к моей мокрой роже и шее.

И еще эта чертова шапка на голове, очень похожая на те, что носит каждый второй в этой толпе. Тупое стадо даже не догадывается, что сквозь них прямо сейчас движется их смерть. Одинокие скучающие полицейские хмуро смотрят на меня, явно подозревая в худом невысоком потном парне в пуховике не по погоде, да еще и со школьным рюкзаком, который явно ему не по возрасту, наркомана. Как же они заблуждаются.

Я не наркоман, даже не курильщик. Обычный студент, каких тысячи даже в нашем провинциальном городке, пусть и довольно крупном. Я самый обычный, даже не хакер, не смотря на свои сверхъестественные способности. Вот только у меня за спиной, в том самом рюкзаке, десять килограмм взрывчатки, готовой взорваться по одному лишь желанию одного единственного человека. НУ, ВОТ ОН Я! Лови меня, арестуй и уведи отсюда, пока не стало поздно!

* * *

Парой месяцев ранее.

— Осторожно! Баклан… Я не заметил, как налетел на что-то высокое и очень твердое.

— Чуть не снес меня на фиг…

По правде сказать, тот факт, что я на кого-то налетел в узком, битком набитом полоумными дебилами коридоре, нисколько меня не смутил. Я постарался на него отреагировать спокойно, холодно и сдержанно. За что и получил чувствительный толчок в спину.

— А ну взял и извинился, малявка! Народу вокруг было довольно много, так что тормозить мне было об кого — я налетел прямо на какую-то коротко остриженную как призывник девку, одетую во все черное. Налетел не сильно, но ощутимо для нее.

— Эй! — возмутилась она и обернулась.

— Из… — начал было я извиняться.

— Козел! — взвизгнула она и толкнула меня обратно. Черт, называется, хотел выйти из универа незаметно. На этот раз я все-таки упал на пол. Меня все обходили как прокаженного, обтекая, словно вода камень. Никто, конечно, встать не помог.

— Смотри, — шептали вокруг. — Парень отдохнуть прилег!

— Парень? Ты уверен? Больше на бабу похож! Тощий и с какой-то бабской шевелюрой.

— Там Жека лежит! Жека, ты чего разлегся-то?

— Сам ты баба! У солиста Aerosmith такая же прическа!

— И имя у него тоже бабское! Ну какого нормального парня назовут Женей?

— Меня!

— Ты не в счет. Высокомерные ублюдки. Только и могут, что издеваться над кем-нибудь. Я встал, отряхнулся и стал боком просачиваться сквозь толпу быдловатых людишек к выходу из здания.

— Да пошли вы все на хуй! — пробормотал я, грубо расталкивая плечом всех, кто мешал мне пройти.

— Выбирайте выражение, молодой человек! — тут же донеслось слева от меня. Это оказался мой препод по философии. Лысеющий, но, тем не менее, длинноволосый мужик лет пятидесяти, который только спит и видит, как бы завалить еще какого студента и стрясти с него очередную взятку.

Например, с меня завтра на пересдаче экзамена. Вот черт! Это ж надо было выругаться мне именно сейчас, у него под боком! Он, вне всякого сомнения, меня заметил, и, что много хуже, узнал — как не узнать того самого студента, который вечно спит на его занятиях и ходит на пары лишь потому, что иначе его выпинут из универа. А за универ платят родители, причем, немалые деньги. И не дай бог, если они узнают, что их «горячо любимого» сына выкинули из универа на предпоследнем курсе. Да дома тут же разверзнутся врата ада, и с меня начнут медленно сдирать кожу живьем. Боюсь, в таком случае меня не только из универа выгонят. Сынок, ты уже достаточно посидел на нашей шее, пора и меру знать! Раз уж мы не можем на тебя повлиять, чтобы ты взялся за ум, то, значит, на тебя повлияет сама жизнь. Вали отсюда, короче! Ну или что в подобном духе. Надо будет хотя бы первую главу из лекций по философии прочесть. До спасительной двери остался буквально метр — толкнуть одну мажорку в дорогой куртке и как пробка из бутылки вылететь вместе с ней на улицу. Но она что-то не решалась открывать дверь, все топталась перед ней, задерживая всю толпу, которая уже начала негодовать по этому поводу.

— Что там встали?

— Жарко, ну!

— Пропустите, пропустите, я разберусь.

— Пошел ты! Тупое мясо. Лишь бы пожрать, потрахаться и поспать, да чтобы при этом проблем было поменьше, считая стояние в этой очереди. Как же мне противно стоять среди них, кто бы знал! Я не выдержал, нагнулся и проскочил прямо под ее рукой, отворив дверь и выбравшись, наконец, на спасительную полупустую улицу. В нос тут же бросилась промораживающая до костей свежесть, а уши уловили звуки многочисленных падающих капель. Я не понял. Дождь? В январе?! Да еще обильный какой, соседнего дома почти не видать! Внезапно сверху что-то оглушительно шарахнуло, да так, что я и все, кто были сейчас неподалеку, тут же пригнулись и прикрыли головы руками — звук был такой, что мне показалось, будто на меня сейчас дом упадет. Гром.

— Ха! Видал, как все подпрыгнули? — издевательским тоном сказал кто-то позади меня.

— Ага! Ну ты прикинь! Ливень посреди зимы! Вот тебе и глобальное потепление, будет что обсудить завтра на экологии.

— Блядь, холодно-то как! Идем живее, подброшу до дома! Я с завистью посмотрел на них. Буржуи! Богатый папаша поди подарил, да? Я же как идиот буду сейчас мокнуть под этим проклятым ливнем и ждать тупой медлительный автобус. Да что там, как идиот.

Смотрим правде в глаза — как бомжара. Волосы тут же намокли и прилипли к лицу и к шее, позволяя холодной падающей с неба воде пробираться все глубже и глубже под одежду.

Капюшона у куртки не было, а шапку я одевал только в сильные морозы

— всегда спасали густые длинные волосы. Снег под ногами намок, стал скользким, мерзко хлюпающим будто болото. А еще от него валил пар — падающая вода была теплее градусов на пятнадцать, а то и больше. Я неожиданно понял, что дождь вовсе не сильный, просто каждая капля оставляет за собой туманный шлейф. Ощущение было такое, будто я вдруг очутился в турецкой бане, вот только вокруг было несравнимо холодней. Жахнуло еще раз, и идущая рядом со мной девушка поскользнулась, схватилась почему-то не за своего парня, а за меня. Я не устоял на скользком как каток снегу и упал вслед за ней, прямо в ледяную лужу. Парень без труда поднял свою девушку, нисколько не обратив на меня внимания, и они пошли дальше, осторожно ступая по скользкому тротуару. Спасибо этому чуваку за то, что он хотя бы не пнул меня, а то со мной уже бывало такое пару раз. Но вот это равнодушие все равно препаршивое чувство. До спасительной остановки я добрался совершенно мокрый, но хорошо хоть еще не совсем замерзший. Дождь понемногу усиливался, принося со спятивших небес вслед за собой липкий туман. Улицы опустели, даже машины торопились убраться туда, где тепло и сухо. А я, проклиная все, на чем свет стоит, послушно ждал своего автобуса. Тот прибыл минут через десять моего стояния, когда меня уже начало ощутимо знобить. Старенький полупустой железный ящик с белесыми окнами медленно выплыл из тумана, со свистом вдарил по тормозам и, проскользив на пару метров больше обычного, к тому же, обрызгав все вокруг себя, остановился.

— Наконец-то! — обрадовался я, входя в него и садясь на первое же свободное место.

— Славный денек сегодня, — тут же прокомментировал водитель, узнав меня. Поскольку до моего дома от универа ходит только этот автобус, то я знал в лицо всех его водителей. Как и некоторые из них меня.

— Обычный день, — мрачно буркнул я. Двери захлопнулись, запирая меня в этом железном гробу на колесах, и автобус, пробуксовав, начал набирать скорость.

— Последний раз я такое помню году эдак в шестьдесят третьем, кажется, — продолжал орать на весь автобус пожилой водитель. — Я тогда в школу ходил, совсем малой был. Только вроде еще молнии сверкали… Его разговор никто не поддержал, на что он обиженно ответил, включив захрипевшее помехами радио. Я пялился в окно, все больше уходя в себя. Еще одним хреновым днем стало больше в моей копилке. А он не заладился с самого начала: утром я наступил в очередной раз на кошачью мочу в квартире, затем обнаружил, что в доме почему-то вырубили горячую воду (а никакого объявления не было, к тому же, родители, когда уходили на работу, умывались нормально). В результате я опоздал на автобус и проторчал на морозе полчаса в ожидании следующего рейса. Не успел на свидание с девушкой, эта дрянь не вытерпела и прилюдно со скандалом порвала со мной, назвав меня многими нехорошими словами. Зашел в универ после обеда, чтобы узнать время пересдачи, наткнулся на этого придурка, старосту группы, который не смог не воспользоваться очередной возможностью прокомпостировать мне мозги на счет учебы, да так, что даже охрана сбежалась нас разнимать. Снова проглотил пару едких замечаний по поводу своей «волосатости» от спортсменов-дегенератов, приправленных безобидными для них, но весьма болезненными для меня тычками. Перед выходом напоролся на очередного клоуна, толкнувшего меня на бритоголовую девчонку (не разбираюсь я в их суб— и над-культурах), которой это не понравилось. Выматерился рядом с преподом по философии, который будет у меня завтра принимать экзамен. Снова.

Вышел на улицу, тут же попав под дождь в середине января, пожалев о том, что ношу шапку только в минус двадцать. Быстро промок, поскользнулся на мокром снегу и упал в лужу, больно приложившись задницей. Хорошо хоть автобуса пришлось не так уж и долго ждать. Славный денек. Туман за окном шел полосами — то был непроглядным, то пропадал полностью. Мне даже показалось сначала, что это у меня от холода начался приступ странной прерывающейся слепоты. И на тех участках, где не шел странный дождь, темную трассу между двумя районами города озаряли многочисленные вспышки молний. Их было так много, что создавалось впечатление, будто небо треснуло, обнажая неведомую, светящуюся синим и фиолетовым, начинку. Почти без перерыва гудел раскатистый гром, но еле слышно, лишь изредка напоминая о себе оглушительными взрывами. Внезапно одна из молний ударила в землю, метрах в ста от нас, где-то в заснеженных полях. Полоса молочного тумана в той стороне тут же загорелась — наверно, молния угодила в дерево.

— Ух, как сверкает, — тут же прокомментировал водитель. — Да, давненько такого не было. Еще одна молния попала в высоковольтку впереди нас, уже гораздо ближе. От мгновенно нагревшегося металла пошел пар, а обледенелые провода загорелись, став похожими на новогоднюю гирлянду.

— Ого! — восхитился какой-то мелкий пацан, сидящий со своей мамашей позади меня. — Мам, ты видела? Еще одна молния! Прямо в дорогу перед нами метрах в десяти.

Похоже, кто-то там наверху хорошенько разгневался на этот автобус и стал швыряться в него молниями подобно Зевсу. Водитель изрядно трухнул и вильнул на скорости в сторону, автобус начало заносить правым боком на скользкой трассе.

— Держитесь! — крикнул водитель, бешено крутя баранку и стараясь перестать дрифтовать. Дурак! Надо было садиться не спереди справа, а поближе к хвосту, а то чего гляди налетим сейчас как раз моим окном на какой-нибудь столб. Снова разряд! Прямо перед лобовым стеклом! Настолько близко, что у меня даже волосы дыбом встали, а в ладони, до боли в пальцах вцепившейся в металлический поручень, что-то с жужжанием больно кольнуло, словно я в ладони сейчас держал осу. Автобус резко дернулся, должно быть, молния выбила приличную яму в дороге, а тот послушно в нее угодил. Железный гроб на колесах стал медленно вращаться, разворачиваясь боком к грозно стоящему на обочине бетонному столбу. Пол и сидение трусливо ушли у меня из-под ног. Я хотел зажмуриться, не успел и увидел, как бетонная палка-убийца пролетает мимо меня, врезаясь в корпус автобуса на следующем окне. Удара об него я не почувствовал, находясь в воздухе, зато вполне ощутил твердость бокового стекла, возле которого я сидел. Со звоном разбивающегося этого самого стекла я вылетел наружу. Ну, все — промелькнула мысль. Каюк моей никчемной жизни. Даже горевать обо мне никто не будет, кроме, разве что, единственного друга Макса. А я ведь только начал раскручиваться как вокалист рок-группы… … Я угодил башкой в большущий грязный сугроб, с жесткой обледенелой коркой сверху, до крови расцарапавшей мне щеки. Внутри оказалось много сухого и колючего снега, ставшего мне спасительной подушкой. Приземлился я вполне успешно, но вылезти из сугроба стоило небольшого труда, особенно под звуки разрываемого металла — инстинкты вовсю кричали, чтобы я наоборот зарывался глубже в сугроб. Весь облепленный снегом, отчего похожий на снеговика, я смотрел, как автобус медленно сгибается ровно посередине, издавая противный зубодробительный лязг. Большинство окон со стороны столба выбиты (часть разбиты, часть вылезли целиком вместе с крепежной резиной), но, похоже, вылетел из автобуса только я. Он был совсем рядом, и его продолжало медленно нести по инерции. В мою сторону.

— Да остановись же ты! — взмолился я, пытаясь пятиться сквозь сугроб. Внезапно ноги нашли под собой пустоту, и я кубарем скатился в кювет. Мир как сумасшедший катался вокруг меня, пока с гудением не остановился — я врезался грудью в какую-то металлическую вышку.

Схватился голыми примерзающими к металлу руками за нее и попытался встать. Посмотрел вверх. Wi-Fi стация. Багрово-белая в свете молнии, бьющей прямо в ее вершину. Сил оторваться уже нету, руки как вросли в эти обледенелые балки. Каждая мышца тела дергалась в неостановимом припадке, отовсюду шел горячий пар, не дающий нормально вдохнуть свежий вечерний воздух. Очнулся я уже в скорой.

— Ей, парень, как себя чувствуешь? — спросил медбрат, заметив, что я открыл глаза. Это был мужик примерно возраста моего отца, слегка небритый и отдаленно чем-то напоминающий нынешнего президента. Такое же показушно-прискорбное выражение лица. Я лежал на жесткой маленькой каталке внутри машины. Каждая мышца болела как после долгой изнуряющей тренировки, здорово щипало щеки, а ладони оказались сжатыми. Я уверенно сел, но ладоней разогнуть не смог — те были как дубовые, больше смахивающие на протезы, вдруг обросшие мясом.

— Как будто поезд сбил, — вспомнил я фразу из одного фильма.

— Говорить можешь, уже хорошо, — с облегчением проговорил медбрат. Он подсел ко мне поближе, достал маленький фонарик и направил мне его в глаза.

— Не моргай и следи за светом, — велел он. — Реакция есть. Помнишь, как тебя зовут? Я ответил. Медбрат кивнул.

— Голова болит? Кружится?

— Нет.

— А что болит?

— Мышцы. И ладони будто обжег. Не могу разогнуть пальцы.

— Сейчас. Он повернул мои руки ладонями вверх и медленно разогнул пальцы, наблюдая за моей реакцией. Больно при этом мне не было. Ладони действительно оказались красные в тех местах, где я держался за вышку. Медбрат достал иголку, и ткнул в мой указательный палец.

— Ай! — палец слегка дернулся.

— Хорошо. Он протыкал каждый палец, ладонь по центру, проверил ноги — все оказалось в порядке.

— Встать можешь? Я неуверенно кивнул. Но уверенно встал, лишь слегка покачнувшись.

Стоять приходилось согнувшись — мешал потолок машины, и я немного погодя сел обратно.

— Хорошо, — обрадовался он. — Помнишь, что произошло?

— Шел дождь, — я слегка замялся, силясь вспомнить. Картинки в голове появлялись неохотно, будто застревали где-то на полпути среди хлама пустых воспоминаний. Но, все же, выползали на поверхность.

— Я ехал в автобусе, — продолжил я, начав тереть лоб начавшими двигаться пальцами. Лоб оказался слегка поцарапанным, но совершенно сухим. На одной из щек я нащупал пластырь.

— Нас начало заносить, — воспоминания вдруг хлынули разом, будто плотину прорвало. — Столб! Сугроб! Вышка с интернетом! Молния! Запахло чем-то паленым. Оказывается, обоняние до этого спало, а теперь возвращалось вместе со всем остальным. Я оглядел себя. Куртку с меня сняли, свитер тоже, а футболку вытащили из штанов. И та из чисто белой превратилась в белую подпаленную в некоторых местах. На джинсах тоже обнаружились пятна гари, как и на свитере и куртке, которые лежали рядом на сидении. Я обеспокоенно задрал футболку, страшась обнаружить жуткие раны и ожоги. Но кожа была абсолютно нормальная. И волосы с головы никуда не делись, только вот сильно пушились и потрескивали от статики.

— Я… цел? — осторожно спросил я.

— Вполне, — кивнул медбрат. — Слабые ожоги на руках, царапины на лице, ничего серьезного.

— Фух-х, — облегченно выдохнул я. Ну и денек выдался! Сначала попал под дождь в январе, затем увидал кучу молний, бьющих прямо в землю, и в итоге одна из них чуть не поджарила меня! Но я жив. Жив, черт возьми! Плевать на царапины, к дьяволу ожоги и паленую одежду! Я живой!!!

— Но тебя все равно нужно обследовать, — твердо заявил медбрат. — МРТ всего тела, куча анализов, обязательно ЭКГ и так далее. Полный список твой врач составит. Куча анализов и всяких тестов. Я им что — лабораторная крыса, которую непременно нужно препарировать лишь потому, что она должна была сдохнуть, но не сдохла?

— Сейчас тебя и отвезем сразу в больницу, лады?

— Я…

— Вот только, раз уж с тобой, вроде бы, все тип-топ, пойду посмотрю, что в других машинах, может, кому из раненых помощь нужна.

— Раненые? — спросил я. — А, ну да, авария. Много раненых? Есть убитые? Только бы не водитель, только бы не он. Этот старик чуть ли не единственный, кто ко мне относится как к человеку, а не как к половой тряпке, об которую можно вытирать ноги. На остальных плевать

— я их не знаю, и знать не хочу. Люди по всему миру умирают каждый день.

— Мертвых нет, не бойся, — медбрат дружески похлопал меня по плечу.

— Серьезных ранений я тоже не заметил. Похоже, автобус еле полз по трассе, так что повезло всем, кроме тебя. Ну как всегда, всем везет, а меня удача обходит стороной. Где справедливость, спрашивается? Он открыл заднюю дверь машины, тут же потянуло жутко холодным влажным воздухом. Я поежился и потянулся за обгорелым вонючим свитером.

— Но проверить надо, — добавил медбрат. — Никуда не уходи. Он закрыл дверь и ушел. Я привстал, быстренько заправил футболку обратно в штаны, надел свитер, подумал немного и нацепил куртку. Одежда вся была абсолютно сухая, будто я не купался ни в какой луже, не был под проливным дождем и не зачерпывал воротником тонны грязного снега. Волосы тоже сухие. Странно. Что же получается, я провалялся без сознания несколько часов, и одежда успела высохнуть? Не, дурацкая куртка даже на сушилке так быстро не сохнет. Да пассажиры еще здесь, раз медбрат пошел их проверять, а большинство раненых увозят сразу после осмотра. Еще не увезли, получается, прошло всего ничего. К тому же, замерзшим я себя не чувствую совершенно, а провалявшись в снегу хотя бы полчаса я бы дрожал как осиновый лист на ветру. Мобильник сгорел. Во всяком случае, включаться отказывается.

Сколько сейчас времени? Насколько видно из окна, небо черное, ясное, со звездами. Уже ночь? Не, скорее всего, где-то в районе восьми-одиннадцати. Вот блин, завтра пересдача с утра! А я хотел подготовиться хотя бы чуть-чуть, чтобы наскрести на тройбан. Не успею же ни черта! И этот клон президента не отпустит поди. Надо убираться отсюда, пока он не вернулся. Я медленно открыл дверцу скорой и выглянул наружу. Там было чертовски холодно. Справа виднелся злополучный столб с кучей битого стекла на замерзшей, блестевшей под светом звезд дороге. Две патрульных полицейских машины, игравших роль ограждения. Пустые.

Зевак не наблюдается, но вон приближается какая-то легковушка.

Может, подбросят? Под ногами лед, благо, весь неровный и исцарапанный шипованными покрышками, идти легко, ноги почти не разъезжаются в стороны, грозясь посадить меня на шпагат. Я, пригнувшись, как это обычно делают герои фильмов, стараясь быть менее заметными, прошел между двумя полицейскими машинами и стал дожидаться подъезжающей.

Оглянулся назад. Автобус был метрах в двадцати от столба, полностью на дороге и стоявший лобовым стеклом ко мне. Бок был жестоко смят, большинство стекол с той стороны выбиты. Всех пассажиров уже успели вывезти и рассовать по нескольким машинам скорой помощи. Так же я заметил еще парочку полицейских машин, а так же пожарников, скучавших возле негорящего автобуса, и ремонтников, забирающихся на дымящуюся у самой вершины вышку. Несколько медбратьев бегали вокруг скорых туда-сюда, передавая какие-то пакеты, полицейские расставляли с противоположной относительно меня стороны ограждающие знаки, а какой-то толстый дядька отвечал телевизионщикам, тыкая пальцем в автобус. Подъехавшая машина оказалась такси. Она с шарканьем остановилась в нескольких метрах от меня, и из опустившегося стекла выглянул грузин-таксист.

— Вах, дорогой, залэзай давай! — обратился он ко мне. — Так и быть, подвэзу за полцены. Долго думать я не стал, такси оказалось как раз под руку. Сел рядом с водителем, и автомобиль — недорогая иномарка — покатил вперед, медленно объезжая место аварии. Грузин и какая-то пенсионерка, сидящая сзади, с увлечением смотрели в окно. Подлые лицемеры. Тут авария произошла, чуть не погибли люди, а они пялятся туда так, словно смотрят интересное кино. Наконец, мы объехали все место аварии, и уже нормальным темпом поехали дальше. Я поудобнее устроился в кресле и подставил замерзшие руки под дышащую жаром печку.

— Что стряслось-то? — робко поинтересовалась у меня старушка.

— Молния ударила перед автобусом, его занесло, — ответил я. — Врезались в столб.

— Страсти какие! — восхитилась бабулька. — А жертвы есть? Ну да. Тебе на старости лет подавай такие вот развлечения. И чтобы трупов побольше, да кишки, кишки повсюду! И непременно плачущие осиротевшие дети, чтобы было, кого пожалеть. Ненавижу.

— Нет.

— Дорогой, — акцент грузина резал мне уши. — А сам цел? Руки-ноги цел? Ну, хоть тебе я не безразличен. По крайней мере, спрашиваешь, на вид, искренне. Или притворяешься?

— Пара царапин, — ответил я. Грузин коротко посмотрел на меня, на секунду задержав взгляд на пластыре на щеке.

— Вах, молодца! — обрадовался он. — А меня вон давеча тоже подбило!

Какой-то мудак в зад въехал, понимаешь? Багажник — блин, а я — вот как ты прямо, пара царапин! Он пустился в долгий монолог на местами корявом русском о том, как он разбирался с этим нехорошим человеком-виновником аварии. Надо сказать, матерился он без акцента. Часов в машине я не заметил, радио тоже не работало. Но точное время я откуда-то знал. Да и не просто час и минуты, а вместе с секундами и миллисекундами — ровно десять вечера, как раз все по нулям. Бред какой-то. Откуда мне знать точное время? Но, судя по положению Луны на небе, где-то так оно и есть. Просто догадка, вот и все. Только затылок немного зудит. Домой я приехал, когда родители уже легли спать. Таксист передумал и денег с меня не взял вообще (слава богу, поскольку они подгорели у меня в кармане слегка). Тихо открыл дверь квартиры, повесил куртку в шкаф, разулся. Зашел в ванную, осмотрел тоненькие царапины, смыл грязь с лица, намазал поджаренные ладони каким-то маминым кремом — авось поможет. Раскидал одежду по комнате и завалился спать, ощутив смертельную усталость. Все это время у меня зудел затылок (я пытался его не чесать и вообще игнорировать), а таймер из головы никуда не девался, исправно сообщая «10:42:54» и так далее. И, уже засыпая, натолкнулся взглядом на старенький будильник с зелеными еле видными в темноте цифрами. «10:34». Врет почти на десять минут, гад!

Неудивительно, что я сегодня опоздал…

* * *

Теория познания Канта. Герменевтика.

— Блядь, — вырвалось у меня. Но очень тихо, препод вроде бы не заметил. Я сел в самый конец аудитории — за пятую парту — и положил билет рядом с листком. Вот там же есть нормальные вопросы, на которые наболтать можно!

Так почему мне опять попался один из немногих, на которые я ничего не могу ответить? Дебилизм какой-то. Так, нужно сосредоточиться и попробовать вспомнить хоть что-то. И шпоры, как назло, были на сдохнувшем телефоне — тот так и не включился, наверно, сгорела электроника. Хорошо хоть одежду нормальную, не горелую, нашел. Кроме куртки. Черт, куртка. Мать утром, когда одевалась, должно быть, почуяла запах гари и быстро вычислила источник запаха. «Что с курткой? Уши надеру!» — обещала оставленная на шкафу записка. Куртку действительно теперь было только выкидывать — запашок тот еще, плюс многочисленные подпалины. И нужен новый мобильник (о нем я еще не сказал). Попал я капитально. Нужно сосредоточиться на билете! Если я опять завалю экзамен — точно из универа выпинут, по слухам, последующие попытки сдаются с комиссией, а им сдать нереально. Так. Кант. Теория познания. Давай, должен же я хоть что-то помнить! Да, я фигней страдал на лекциях, но я же на них ходил! И препод наверняка рассказывал все — если верить статьям в интернете, то все это должно было отложиться в подсознании. Нужно только воскресить это. Интернет. Дурацкая молния! Сожгла мне телефон, и свободный Wi-Fi в университете меня теперь не спасет. В отличие от других двоечников, сидящих здесь со мной в одной аудитории. Вон, почти каждый ковыряется в телефоне, наверняка зашли в интернет. Попробуем взять логикой. Кант. Да, был такой философ. Когда он жил? Кажется, в веке восемнадцатом. Или семнадцатом? Пусть будет восемнадцатый. Во, вспомнил! «Бог умер…» и чего-то там. Это же его цитата, да? Не зря я смотрю сериалы — в одном из них как раз эта фраза была в начале каждой серии. Бог умер — и что дальше? Думай, думай! Стоп, но бог не может умереть, он же бессмертный вроде. Или может? Кто их знает, этих верующих. А Кант был кто? Христианин или мусульманин? Буддист? Или вообще — язычник? Ох, тяжко-то как. Ладно, запишем пока это, авось, чего еще вспомню. Так, теория познания.

Именно Канта. Их было несколько? Вот идиоты — каждый свою теорию придумывают! Не отвлекаемся! Теория познания. Познания чего? Мира, бытия, апельсинов? В чем она у него заключалась? Кажется, в том, что у каждой вещи есть своя суть, что-то типа души. Или это не у него было? Ладно, переключимся на другой вопрос. Герменевтика. Это еще что такое? Первый раз слышу. Вот евгенику знаю, в смысле, есть такая наука. А тут герменевтика какая-то. Блин, даже зацепиться не за что.

По-любому какая-то очередная шарлатанская наука типа той же хиромантии. А, ладно, хрен с ним, напишу про евгенику, и как она влияет на способности человека. Так, осталось тринадцать минут и восемь секунд. Дурацкие часы в голове. Засыпал — они были, проснулся — нету. И пока ехал — не было.

Но стоило приблизиться к универу, они опять появились, и хрен выгонишь из головы, ладно хоть не тикают. Затылок снова зудит. Блин, по первому вопросу так ничего не вспомнил. Кант. Теория познания. Кант. Иммануил! Только меня это не спасет. Давай, ищи выход, ищи.

— Пс-с-с! — я повернулся к соседу, туповатого вида спортсмену со здоровенными ручищами. Он только что закончил строчить свой билет благодаря мобильнику. — Дай мобилу на пять минут!

— Отвали, — послал меня он.

— Эй, на гальорке! — заметил нас препод. — Хватит заговорщицки шептаться! Давайте лучше со мной поболтаем, и чтобы все по билету было!

— Все, молчим! — поспешно ответил испугавшийся сосед.

— Ты, или сдавай, или прекращай вертеть головой! — велел мне препод. Пришлось прекратить вертеться. Да что я вообще здесь делаю? Зачем мне все это надо? Ну, отчислят меня, подумаешь! Все равно я в этой специальности ничего не понимаю.

Да и пошел я на нее только из-за влияния родителей, да и потому, что в компьютерах хоть что-то понимаю, в отличие от любой другой области. Но здесь все равно учат какой-то хрени, которая мне вообще не пригодится, об этом даже некоторые преподы говорят! На жизнь я все равно планирую зарабатывать музыкой, так может, забить на все?

Нет, нужно додавить этот идиотский экзамен, который даже не по специальности, чтобы из универа не отчислили, а то точно от такого количества новостей родители из дома выгонят. А моя группа пока еще ничего не зарабатывает. Так, посмотрим на ответ, может, хватит на трояк? Хрень. Полторы строчки на первый вопрос и вообще не то на второй. Я труп. На глаза попалась наклейка на стене «Wi-Fi free zone». Будь он не ладен! Почему я не могу им воспользоваться?! Все сейчас скатали спокойно из интернета, а я из-за этой чертовой молнии не могу! И еще эти часы в голове продолжают идти как ни в чем не бывало! Мне нужны не часы! А теория познания Канта! В голове внезапно будто взорвали информационную бомбу, разметав по сознанию неведомо откуда взявшиеся знания. Перед внутренним взором словно открылась страница браузера с нужной статьей. Здесь был портрет, полная биография, выжимка из многих его трудов — и ко всему был мгновенный доступ, словно по ссылкам! Заветный ответ, который мне был так сейчас нужен!

— Уе-е-е-е! — смачно рыкнул я на всю аудиторию. Размашисто перечеркнул всю написанную мной до этого бредятину и начал лихорадочно строчить новый ответ. Мне сейчас было, честно говоря, плевать, откуда все это взялось, важно лишь было написать правильный ответ. Так, Канта я напишу. Это уже как минимум трояк! Класс! И часы пропали! А герменевтика? Я зажмурился, представляя привычный по домашнему компу браузер.

Вот открываю новую вкладку, вбиваю в «Мугл» слово для поиска. Теперь должна появиться куча ссылок, но мне нужна одна из первых. Как правило, везет на второй. Меня начала бить мелкая дрожь. Хотелось вопить от неожиданно свалившегося счастья. Я знаю, что такое эта герменевтика! Да и еще в таких подробностях, что даже представить страшно. Определение, описание, даже примеры из книг, которых я никогда не читал! Но я точно уверен, что они существуют! Так, а не пропал ли с предыдущей вкладки Кант, не убежал ли он от меня куда? ОН ЗДЕСЬ! И герменевтика тоже! Красные обожженные руки дрожали, стуча о разболтавшуюся парту, я не мог усидеть на месте. Все ерзал от возбуждения, энергия ликования требовала выхода наружу.

— На хрен! — я вскочил, скомкал листок с ответом и пошел сразу к преподу. Тот сначала удивился, но затем быстро справился с собой и ехидно улыбнулся. Он прекрасно помнил, как я посещал его лекции и как отвечал на предыдущих попытках. И этот старый козел не сомневался, что благодаря мне его кошелек сегодня потяжелеет на несколько купюр.

— Решили отвечать, Евгений? — спросил он, когда я подошел к преподавательскому столу и уселся на предложенный стул. — Вы уверены? У Вас есть еще немного времени.

— Отвечать, — выпалил я, сдерживая рвавшиеся наружу новые знания. Он достал из кучи зачеток мою и протянул мне. Намекает, подлец, чтобы я туда сразу клал деньги. Хрен тебе!

— Билет шесть, — начал я. — Теория познания Канта и герменевтика.

Начну с герменевтики. Я нервно сглотнул. Браузер в голове открыт, никуда не пропал, но колени от нервов все равно тряслись. Пришла в голову запоздалая мысль, что все это — лишь только мое воображение, и весь текст на вкладках придумал я сам. Препод, заметив мою небольшую заминку, улыбнулся еще шире, предвкушая, наверное, теплый отпуск в южных странах за мой счет.

— Герменевтика, — я снова сглотнул и сжал колени руками, чтобы ноги прекратили плясать. — Искусство толкования слов, фраз, текстов, в особенности, древних, но наиболее часто — библейских. Меня прорвало. С каждым новым предложением блеск его глаз угасал, и сам он опускался на своем стуле все ниже и ниже, ощущая в полной мере свое поражение. По его реакции и нескольким наводящим вопросам я понял, что я прав во всем. Запинаясь, иногда затихая и говоря почти шепотом, а иногда наоборот — почти крича на всю аудиторию, я выложил ему такие толкования некоторых библейских канонов, которых отродясь не знал. У него упала челюсть, брови поползли к затылку, а жалкие, но противно-длинные остатки жиденьких волос встали дыбом.

— Теория познания Канта, — продолжил я, дойдя в своем воображении до конца страницы и переключившись на соседнюю вкладку. Спустя пять минут я гордо замолчал, выложив почти все, что увидел в статье браузера. Препод сидел как пришибленный. Я победил его! Я знал это, ни сколько не сомневался. И уж экзамен я точно сдал хотя бы на трояк, но я надеялся на твердую четверку.

Мой ответ был ой как хорош, и препод даже не задавал никаких вопросов.

— Похвально, что Вы прочли дополнительную литературу, — наконец через силу выдавил он из себя. Что, получил, фашист, гранату? Так тебе! Это расплата за вчерашний день! Я отдал ему зачетку обратно.

— А, ну да, оценка, — он был слегка в ступоре, его все никак не мог отпустить тот факт, что я так ответил на эти вопросы. — Твердая «хорошо». Бесспорно. Что же Вы раньше так не отвечали? Я промолчал. Раньше у меня не было такого озарения, но не мог же я ему этого сказать! Да и не хотел. Он расписался в зачетке, и я словно на крыльях вылетел из аудитории. Сдал зачетку в деканат, взял куртку в гардеробе и вышел на морозную улицу. Небо было ясным, без единого облачка, светило зимнее маленькое солнце, чирикали вездесущие воробьи. Слегка прохладно — воздух был еще очень влажный, напоминая о вчерашнем дожде. Но погода была прекрасной.

— ДА! — крикнул я на всю улицу. Прохожие сначала удивленно уставились на меня, но потом тут же продолжили идти по своим делам. Куда сейчас идти? Домой лучше прийти поздно, когда родители будут спать, как вчера. Девушки у меня теперь нет, и слава богу — как гора с плеч свалилась. Ну ее, эту стерву-истеричку. Точно, поеду к другану, отдохнем, вместе пивка выпьем, я ему расскажу о своих вчерашних приключениях. Кант. Как я это сделал, черт побери? Сейчас ни фига не выходит, хотя затылок продолжает зудеть, пусть и не так сильно, почти на грани ощущений. Все пропало, даже часы не вернулись. Что это было?

Наверное, я как-то случайно открывал в браузере эти две статьи, и они у меня запомнились, отложились до нужного момента, так удачно пришедшегося на сегодня. Вот приду к Максу, у него и проверю эту статью. Собственно, у своего чуть ли не единственного друга я был уже спустя полчаса, с учетом времени, потраченного на магазин. Мне повезло — завывания мучимой им электрогитары было отлично слышно в подъезде, так что тот точно был дома. Я дождался, пока он не закончит партию и не запнется как всегда в одном месте, и уверенно вдавил проплавленный хулиганской зажигалкой пластиковый кругляш дверного звонка. Немного погодя хлопнула внутренняя дверь, и Макс поглядел в глазок.

— О, Женек! — он тут же открыл дверь и впустил меня внутрь. — А что у тебя рожа вся в царапинах? И куртка гарью пахнет?

— Держи пакеты, — велел я ему. — Сейчас расскажу — закачаешься!

— О, пивасик! — заглянул он в пакет. Мы прошли в его комнату — своеобразную маленькую берлогу, небольшую комнату с кучей всякого хлама, начиная от порванных советских динамиков, кучей каких-то компьютерных плат и заканчивая маленькими фигурками из Звездных Войн на столе рядом с включенным ноутбуком. Рядом с разложенным диваном, занимавшим почти половину свободного пространства, стоял усилок и черная, блестящая лаком электрогитара.

— Слушай, пока не забыл, — сказал я, глядя на работающий ноут. — Залезь в инет и вбей в «Мугл» слово «герменевтика».

— Извиняй, братан, — Макс развел руками. — С утра сеть сдохла, так что я без связи с внешним миром.

— Жаль. Откупорили по бутылке, приложились. Пиво было холодным, промораживающим.

— Рассказывай, — напомнил мне цель моего визита друган. Я ему вкратце поведал все, что случилось вчера вечером, а так же сегодня утром. Слушатель из него всегда был отличный, никогда не перебивал, подчас даже помогал, когда я не мог подобрать нужного слова или запинался. Весь рассказ занял не больше пяти минут.

— Круто ты живешь, — оценил он. — Может, теперь у тебя есть суперспособности? Бегать быстрее не стал?

— Смеешься что ли? — обиделся я. — Я чуть в курицу гриль вчера не превратился, а ты…

— Нисколько, — он был серьезен. — Спорим на фиолет?

— Ты о чем? — не въехал я.

— Что ты теперь что-то можешь, чего не мог до удара молнии.

— Жопой дышать что ли?

— Да нет, балда! Просто понимаешь, я же спец по части комиксов, ну и прочел много статей про всякие реальные суперспособности. Один индус может пропускать через себя ток большой силы — от него электрочайник работает! У другого кожа растягивается офигенно!

— А я тут причем?

— Так вот. Много свидетельств есть, что у некоторых людей, выживших после прямого удара молнией, открываются скрытые возможности мозга.

Одна женщина, из Белоруссии, после молнии приобрела суперпамять!

Может прочесть 300 страниц и запомнить оттуда абсолютно все! Ей даже называли фразу наугад из книги, а она говорила, с какой страницы та взята, и в точности повторяла следующее за этой фразой предложение!

Прикинь!

— То есть, ты думаешь, что у меня тоже эта суперпамять? — сообразил я. — Да я никогда в жизни не читал ни про Канта, ни про герменевтику!

— Да нет у тебя никакой суперпамяти! Он приблизился ко мне и заговорщицки прошептал:

— Думаю, ты по интернету без компа можешь лазить!

— Ну да. А вместо мозжечка у меня процессор стоит, да? Не городи ерунды. Но его уже было не переубедить. Если что он и берет в голову, особенно из того, до чего доходит сам, то оттуда это не вытащить уже никакими щипцами. Макс возбуждено вскочил, чуть не вылив половину бутылки пива на пол, открыл ящик стола и достал оттуда пятьсот рублей.

Демонстративно положил на стол.

— Спорим? — спросил он, глядя на меня. В его глазах все больше разгорался пожар азарта, готовый поглотить его. Пятьсот рублей. Мне бы они сейчас пригодились, ой как пригодились бы. Причем за просто так.

— У меня нет столько, — я покачал головой.

— Очкуешь, — убежденно заявил Макс.

— Ни фига! — запротестовал я. — Я серьезно, у меня нет столько денег сейчас

— А дома?

— И дома нет. И у предков взять не могу, мне и так влетит за куртку и мобильник.

— Ладно, — на секунду мне показалось, что Макс сдался. Он убрал пятисотку обратно.

— Тогда делаем так, — продолжил он. — Проигравший оплачивает все это. Он указал на пиво и пакеты с чипсами и прочей фигней, которую я и так уже купил в магазине. Что ж, все равно заманчивое предложение, учитывая, что вся потраченная сумма ко мне вернется.

— По рукам, — согласился я, пожимая ему руку. — Вот только как ты собираешься проверять меня? Интернета все равно у тебя нет.

— Есть у меня одна идейка, — Макс хитро прищурился. — Поведай мне, о великий, зудит ли у тебя сейчас затылок?

— Не издевайся. Нет, не зудит.

— Идем. Мы вышли из комнаты и прошли в спальню его родителей. В этой комнате я был в первый раз, хотя у Макса бывал довольно часто — он меня туда никогда не пускал, объясняясь, что его родители не любят, когда в их комнате находится кто-то чужой. Таким уж чужим я себя здесь не считал, но с этим правилом приходилось мириться, благо, это было не сложно. Комната была маленькая, немногим больше комнаты Макса. Здесь тоже почти все пространство занимала кровать, большая, двуспальная. Светло-синие обои, окно во всю маленькую стену, большой и единственный в этой квартире телевизор — новомодный плоский экран в полметра, такого у нас не было.

— Клевый телек, — заметил я.

— Забей на него. А здесь что чувствуешь?

— Ничего, — ответил я. — Все по-прежнему. Хотя… На самой границе своих ощущений я почувствовал этот зуд. Слабый, очень слабый, настолько, что его легко можно было спутать с простым сквозняком. Но сквозняка не было.

— Вот! — Макс был явно доволен.

— Что — вот?

— Стой здесь, сейчас все поймешь. Он убежал и спустя секунд десять вернулся со своим ноутом в руках.

Положил его на кровать и уселся рядом с ней прямо на пол.

— Смотри сюда, — он ткнул пальцем в экран. Он указал на маленькое окошко в правом нижнем углу экрана сразу над часами. Я знал, что обычно в этом окошке отображаются все найденные ноутбуком сети Wi-Fi, но сейчас там было пусто.

— И? Я знал, что эта вся его теория — полная фигня, ведь это же невозможно. Компьютеры я знал плохо, но биологию гораздо лучше.

Человек просто не способен ощущать такие электромагнитные поля, тем более — их использовать.

— Вот! — Макс торжествующе снова ткнул пальцем в это окошко. Там действительно появилась одна строчка — «PupkinNET». И рядом значок с одной полоской, означавший, что связь плохого качества.

— Подключайся! — велел Макс.

— Как?

— Откуда мне знать? Твои же мозги восприимчивы к этому, не мои.

— Все это чушь полнейшая! Это невозможно.

— Но ты же смог один раз!

— Знаешь, я готов поверить, что я все-таки когда-то читал про Канта и эту герменевтику, чем в то, что могу подключаться к интернету без компа. Но Макс не отступал.

— Что тебе стоит попробовать? Тесселяция! Узнай что это такое, и если не получится, то я от тебя отстану и признаю свое поражение.

— Хорошо, хорошо. Я закрыл глаза. Тесселяция какая-то. Звучит так, будто это какой-то хитрый процесс брожения жидкости в самогонном аппарате. Но как мне узнать об этом?

Да и надо ли? Вот притворюсь сейчас, что ничего у меня не вышло — проверить-то Макс это не сможет — и спокойно выиграю спор. Но мне и самому интересно стало. А вдруг? Как подключиться? Как это происходит у компа? Он находит сеть — и я нашел. Дальше запрашивается пароль, который я, конечно же, не знаю. Допустим, подключились. Дальше открывается браузер и ищется эта тесселяция, чем бы она ни была. В воображении я стоял в песчаной пустыне перед длинной, до самого горизонта, низенькой стеной из кирпича. В метре от меня фыркал осел, у которого на боку было вытатуировано «ноутбук Макса». Тупое животное билось лбом об эту стену в попытке преодолеть ее, но, конечно же, ничего у него не получалось. Больше вокруг ничего не было, кроме моря песка. Проваливаясь по щиколотку в горячий песок, я подошел к стене и ощупал ее. Обычный кирпич, на удивление целый для такой местности, даже не запылился. Дверей нет, перелезть тоже не получается — слишком высоко для меня, а зацепиться на стене не за что.

— Эй, есть кто? — робко спросил я у стены. Осел прекратил долбиться в стену и глянул на меня, словно ехидно спрашивая, кто из нас двоих тупое животное — он или я. Затем фыркнул как лошадь и продолжил долбиться в стену. Внезапно мне в живот ткнулся выдвинувшийся из стены булыжник.

Большой, размером с лист для принтера, с неожиданно белой верхней поверхностью, на которой виднелась требовательная надпись: введите пароль.

— Пароль, да? Где же мне его взять? А писать чем? Пальцем что ли? Камень молчал, конечно же. Но булыжник не убирался. От нечего делать я зачерпнул горсть песка и посыпал сверху на булыжник, чисто из интереса — что будет. Песок полежал с секунду на белой поверхности, но потом его сдуло порывом ветра. Почти весь.

— А вот это уже интересно, — я заметил, что оставшийся песок, почти пыль, образует странный узор, отдаленно похожий на какую-то надпись. Неужели это и есть пароль? Так просто? Я попытался разглядеть получше этот узор, но слишком уж он был нечетким, обрывочным каким-то. Зато на ощупь в булыжнике обнаружил неровности, в которых и застрял песок. Я их хорошенько ощупал, запоминая расположение, зачерпнул еще песка в кулак и начал осторожно сыпать в эти углубления, по ходу тут же убирая просыпавшееся мимо. Наконец, я действительно убедился, что это оказалась надпись. Она была сделана английскими буквами, да еще и слитно, но зато со смыслом.

— Тысяча чертей, — гаркнул пораженно я, вспомнив мультфильм из детства про пиратов. — Вот тебе и современные технологии! Пропускай давай, разгадал я твой пароль! Булыжник убрался обратно в стену, в которой вслед за этим появилась простая деревянная дверь с круглой ручкой. Я открыл ее и, показав напоследок язык севшему от изумления прямо на песок ослу, прошел через стену. Оказался я в квадратной кирпичной комнате без окон. Посреди нее, на выложенном из тех же кирпичей столу, стоял мой комп, приветливо поблескивая сереньким корпусом. Он уже работал, более того, на экране светилось окошко привычного браузера.

— Тесселяция, да? — спросил я сам у себя, набирая непривычное слово на клавиатуре. Enter. Большинство страниц было полнейшей чушью с какими-то сравнительными картинками. Но я вроде бы нашел нормальное объяснение, которое смог запомнить, и, открыв глаза, сказал Максу:

— Метод разбиения полигонов на более мелкие части. Только я все равно ни фига не понял. Что такое полигоны?

— Забей, — Макс был доволен как никогда. — Ты проиграл спор! Так что, весь хавчик на тебе!

— Я и так за него уже заплатил, — буркнул я. С одной стороны, мне было неприятно проиграть, но с другой — это же какие возможности передо мной сейчас открываются! Я могу, я могу… да я много чего могу! Бесплатно сидеть в интернете! Узнавать все что угодно за…

— Сколько я по времени это делал? — спросил я у Макса.

— Секунд десять! Поразительно просто! Лучше бы ты, конечно, приобрел способности Флэша, ну там быстрый бег и так далее, но это тоже неплохо! Он дружески хлопнул меня по плечу.

— Говори пароль, — сказал он мне.

— Вася рулит, — ответил я. — Слитно, и английскими буквами. Хотя, дай лучше я наберу, а то еще в буквах ошибешься. Макс зачарованно наблюдал за тем, как я набираю узнанный только что чужой пароль, и как затем его ноутбук подключается к чужой сети.

— Офигеть! — восторженно воскликнул он, когда вышел в интернет. — Сейчас будем тебя исследовать. Судя по твоим словам, картинки и текст спокойно загружаются в твою голову. А видео можешь?

— Не знаю.

— Заходи на мою страницу с МайндБуке! Я там вчера вечером, когда инет еще фурычил, выложил один видос. Скажешь потом, что ты там увидел, если получится у тебя это. МайндБук — всемирная социальная сеть, в которой каждый, кто имел компьютер с интернетом, заводил себе свою собственную страницу, на которой публиковал всякие сообщения, картинки, видео. Заводил друзей, играл в совместные игры, общался и так далее. Мы с Максом там тоже были. Я закрыл глаза и без труда снова попал в ту кирпичную комнату.

Открыл браузер и зашел на страницу Макса, пестрящую многочисленными красно-черными картинками с его любимой металл-группой. В последнем сообщении чернел прямоугольник видео с кнопкой запуска.

— Ну-с, посмотрим, — я ткнул на кнопку «Play». На экране закружилась по кругу маленькая светящаяся точка — видео загружалось.

— Что-то медленно, — сказал я Максу.

— Это я весь трафик сейчас ем, — ответил он. — Антивирус обновляется. Тут я заметил, что из стены идут два провода — один в мой комп, другой прочь из комнаты. Там, снаружи, провод доходил до большого чана возле того самого осла. Из провода лилась живительная вода, и осел ее почти тут же всю выпивал, не давая наполниться чану. Хрен тебе, наглая скотина — у нас тут важный эксперимент! Я хотел было отнять у осла этот провод, но подумал, что тогда у Макса отрубится интернет, и просто воспользовался торчавшей на конце провода-шланга поворотной ручкой. Повернул этот кран почти до конца, вода из шланга почти перестала литься, лишь тоненькой струйкой засочилась в чан. Осел, заметив это, стал издавать возмущенные звуки.

— Перебьешься, — ответил я ему и вернулся в комнату. Вовремя — видео только началось. Развернул его на весь экран, чтобы лучше видеть и запомнить побольше деталей. Это оказалась запись вчерашней грозы. Снимал, должно быть, сам Макс, судя по всему, из своей комнаты. На специально замедленной картинке размашистая молния, красиво извиваясь в разные стороны, кривой стрелой била в громоотвод на крыше соседней высотки. Четыре раза. На этом видео прервалось — оно длилось несколько секунд.

— Молния бьет в шестнадцатиэтажку четыре раза, — я открыл глаза.

— Верно, — подтвердил Макс. — Только трафик зачем весь отнял?

— Грузилось медленно.

— Блин, чувак, ну у тебя и возможности! Не просто лазаешь по интернету, но еще и можешь трафиком управлять! Пароли взламываешь без труда! Готов приступить к следующим тестам?

— Давай! — теперь я уже был уверен в себе, что это делаю именно я. Мне было жутко интересно, где же предел новым возможностям. И есть ли он?

— Сейчас, сбегаю еще за пивом. Тебе принести?

— Конечно! Только давай осторожней здесь, не проливай, а то мне влетит. Мы весь оставшийся день меня тестировали, а когда пришли родители Макса, вышли на улицу и стали ходить по кафешкам с бесплатным интернетом. И сидели в них до тех пор, пока нас не выгоняли оттуда — мы же ничего не заказывали. Домой я снова вернулся поздно, родители опять спали, и слава богу — ругаться у меня совершенно не было сил, все эти тесты здорово меня измотали. Но утром, едва успев проснуться, я снова отправился к Максу, и мы снова исследовали меня (интернет ему починили, так что по кафешкам мы больше не шлялись). И на следующий день тоже. Во время некоторых тестов Макс нес какой-то компьютерный бред, из которого я ничего не понимал (под пакетами Макс явно подразумевает не то, во что я ложу продукты в магазине). В его словах часто встречались как «офигеть», так и «туннелирование», странная аббревиатура ВПА2 и так далее. На мои просьбы говорить более понятным языком он либо пытался мне разъяснить смысл сказанного (чем еще больше меня путал), либо же просто отмахивался, мол, сам ищи в интернете ответы. Мотивировал меня тем, что раз уж это мои способности, то я должен заучить очень обширную теорию как из информатики, так и из физики и математики. Но я почти ничего не понимал ни в том, ни в другом, ни в третьем. Да и зачем мне это?

Работает и работает, а знать, как именно — мне не особо было интересно, тем более, что хоть Макс и сыпал всякими терминами, сам толком не понимал, как все это у меня происходит. Оказалось, что я запросто могу взламывать различные пароли (всякий раз по аналогии с тем белым булыжником и песком). Я мог залезать на любые сайты, смотреть или слушать все что угодно. Поначалу я надеялся, что иноязычные сайты автоматически будут переводиться в моих мозгах, но не тут-то было. Китайский оставался китайским, украинский — украинским. Но с русским или английским было все прекрасно. Так же мы определили опытным путем, что я способен засечь любую беспроводную сеть (Wi-Fi, 3G и т. д.), но оказался невосприимчив к проводным. Макс все пытался мне подсунуть под зад конец провода, когда я куда-либо собирался присесть, тонко намекая, что, может, таким образом проводной интернет заработает. Поначалу меня это здорово бесило, но потом я просто стал игнорировать эту его шутку, и все прекратилось. Некоторое время мы с Максом рассматривали теорию о том, что вся просмотренная мной информация в интернете загружается в голову и сохраняется там же в виде двоичного кода (не представляю, как это возможно). Я попробовал скачать один фильм, но вышло так, что я его только посмотрел у себя в голове — и все.

Гораздо быстрее при этом, чем в реальности, но в воображении время тянулось для меня в нормальном, жизненном темпе. Вся поступающая информация воспринималась быстрее и эффективнее, чем в реальности, но не настолько, насколько бы мне этого хотелось. И я так же мог легко забыть часть того, что только что изучил, так что эту теорию мы быстро отмели. Разные «беспроводные стандарты», как выражается Макс, я воспринимал по-разному. От одних зудел затылок, от других звенело в ушах, от третьих чесался нос. Мозг мой быстро к этому приспособился, выработав соответствующие ощущения. Иногда я путал наличие такой сети с обычным зудом, при этом немного пугался, что все мои способности вдруг пропали, поскольку интернет был недоступен. Но потом понимал, что все в порядке. Мне все больше и больше нравились мои способности, и я не хотел их терять. Наступил суровый февраль, принесший с собой необычно много снега — город основательно засыпало, и там, где обычно зимой сугробы были по колено, теперь возвышались над головой. Жил я на первом этаже, и у нас половина каждого окна первое время была скрыта под снегом, пока обычно не торопящиеся дворники не расчистили их до приемлемого состояния. От родителей я долго не мог скрываться, так что довольно быстро огрел люлей за куртку. Сказал, что вместе с Максом (тот подтвердил — я его предупредил заранее об этом) сжигали мусор с его балкона на улице. Решили попридуриваться и сыграть в индейцев, прыгающих через костер. Мать подняла дикий визг, а отец, похоже, всерьез стал подозревать, что я — дебил. Денег они мне не дали, сказав, что я уже не маленький (хотя по моему поведению этого не видно), и что сам заработаю себе на новую куртку. Моя рок-группа дает концерты, за которые, должно быть, нам платят, так что новой курткой я себя вполне могу обеспечить. Мои слова о том, что группа малоизвестна, и все концерты у нас бесплатные, да и выступаем мы всегда на разогреве, следовательно, денег нет вообще, их не убедили.

Правильно, они же ни разу не были на них. Про мобильник я соврал, что его украли в автобусе, за что я получил еще одну порцию упреков и комментарий «значит, он тебе не нужен, раз не уберег». Я не стал им говорить про свои способности, просто не хотел. Иначе они точно сочтут меня сумасшедшим и, чего доброго, упекут в психушку — и хрен докажешь, что я не сумасшедший. С Максом было просто — он и так помешан на всяких супергероях. И на компьютерах, хотя знаний его у него было не сильно больше моего — он больше выпендривался, что, мол, превосходно в них разбирается. Мои способности мне нравились все больше и больше. Дома я перестал сидеть за компом — он мне был больше не нужен. Интернет отключили за неуплату, я им больше не пользовался — сидел через соседей, благо, в моем доме всяких «вафлей» было больше, чем у Макса. Перестала болеть башка от круглосуточных заседаний, надеюсь, даже зрение улучшится. Начался очередной семестр, на этот раз уже не такой скучный, ведь я мог развлекаться в любой момент благодаря тому же интернету. В универе он был бесплатен и присутствовал во всех аудиториях, где я бывал. Пару дней я пытался начать учебу с чистого листа, используя способности на полную катушку — выступал с докладами, часто что-то чертил на доске, отвечал на любой вопрос. Но мне это быстро наскучило, и я снова забил. Знакомые из моей рок-группы заметили, что я перестал забывать тексты песен, к тому же, начал подсказывать гитаристу Лехе аккорды, когда тот запинался. Мне всякие «А эм сус четыре» ничего не говорили, но вот тот с лету воспринимал их и благодарил за это. Так же мои способности здорово спасли нашу группу от позора на очередном концерте, когда Леха от волнения стал путать аккорды. Я проорал под удары барабанов название нужного аккорда, и Леха дальше все сам вспомнил. Публика рассмеялась, сочла это за отрепетированную шутку. После концерта нас пригласили на первый концерт, за который нам заплатят (на рыло выходило рублей по триста, фигня полная), сказав, что мы неплохо смотримся с этими шутками.

Благодарный Леха купил мне дорогого пива, и мы потом стали придумывать для следующего выступления подобные шутки, решили преподнести это как нашу фишку. Барабанщик даже нашел картинку в интернете с двумя жуками — один обычный, другой в костюме, а ниже подпись «это не баг, это фича». Заказал большой плакат и наклейку себе на барабан. Все постепенно налаживалось, становилось лучше — родители перестали пилить и просто игнорировали меня, преподы оценили, что я перестал спать на их парах и хотя бы делал вид, что слушал их, я все реже злился на всяких мажоров за то, что те богаче меня и у них есть все, чего нет у меня — денег, дорогой машины и всегда дающей девушки. Да, этого у меня по-прежнему не было, зато был интернет. В почти любом месте. У них его не было, причем, частенько благодаря мне — я подключался через них и безжалостно сжирал весь трафик. Мы с Максом веселились на полную катушку. Первым делом я взломал страницу своей бывшей девушки. Сначала прочли всю ее приватную переписку, быстро обнаружили, что, оказывается, та мне часто изменяла практически все время, пока мы с ней встречались. Макс тут же отпустил грубый комментарий по этому поводу, в красках описывающий не в лучшем свете мою бывшую. Некоторое время мы занимались тем, что распространяли клевету о ней под ее же профилем, но потом оба пришли к выводу, что это все мелко и «по-детски».

Поэтому оба одновременно, ориентируясь на противное от «детского», выложили от ее имени на ее странице самую жесткую порнуху из тех, что смогли найти. Нам, к тому же, повезло — главная актриса была отдаленно похожа на мою бывшую, так что этот ролик быстро оброс многочисленными комментариями и большим числом просмотров. А потом ее забанили. Мы стали взламывать различные страницы самых разных пользователей соцсети и делать всякие пакости от их имени. Выбирали тех, кто причинял нам когда-либо неприятности, обзывали какого-нибудь мажора или бугая «говном хилым» и уже в реальности наблюдали результат.

Поссорили несколько парочек (здесь мы ничего не врали, лишь опубликовали тайную корреспонденцию), даже помогли некоторым особо стеснительным сойтись друг с другом. Постепенно становились эдакими Робинами Гудами в соцсети. Я ломал, Макс закачивал видео или музыку.

Я, к сожалению, как выражается Макс, работаю только на «прием», что, опять же, по его словам, не возможно в принципе (он при этом упоминал какие-то эхо-пакеты). Так что я не мог ни выложить что-нибудь, ни оставлять сообщений. При этом Макс здорово грузился по поводу «как же ты при одном только приеме Муглом можешь пользоваться?», но на это ответить мне было нечего. Словом, пустая жизнь из-за какой-то грозы, пусть и необычной, стала вдруг дико интересной, насыщенной разнообразными событиями и довольно веселой. Пока меня не нашли.

* * *

— Не дергайся, парень, — показушно-жизнерадостный высокий женский голос донесся до моих ушей. Я почувствовал горячее дыхание на своей шее, резко контрастирующее с морозным воздухом. Сзади, в район правой почки, ткнулось что-то небольшое и очень твердое.

— Сглупишь — ты труп. У меня в руке пистолет. Пистолет! Твою мать! Почему именно я? А не, допустим, вон тот дрыщ, хлещущий пиво из горла? Вокруг было много народа, стоял гомон множества глоток, который без труда перекрывался тупым попсовым долбежом из сценических динамиков. Но на нас никто не обращал внимания — слепому стаду как всегда было все равно, что творится вокруг них. Самое главное — чтобы это творящееся ни в коем случае не касалось их.

— Думаю, руки поднимать не стоит, — ответил я, чуть повернув голову вбок. За мной, почти вплотную, стояла черноволосая девушка с пирсингом в носу.

— Иди вперед! — она вовремя толкнула меня в спину, не дав себя разглядеть себя. Я послушно пошел вперед, туда, где толпа начинала редеть.

— Что тебе… — начал было я, но вдруг колонки позади меня громко бумкнули. Клянусь, мое сердце ушло в пятки! Я уже было подумал, что мне каюк, что я сделал что-то не так, и этой сумасшедшей девчонке это не понравилось, как не понравилось и пуле, выскочившей из ее пистолета.

Я дернулся вниз, и в мгновение ока растянулся на грязном, заплеванном быдлом льду под ногами. Но потом, когда колонки, продолжая использовать этот звук, так похожий на выстрел из пушки, стали отбивать новый ритм, я понял, что еще проживу, по крайней мере, минут пять.

— Вставай, — немного посмеиваясь, сказала девушка. — Ну ты и дурак! Теперь я ее смог разглядеть. Длинные черные волнистые волосы, зеленые глаза, узкое лицо, маленькое кольцо в левой брови и в правой ноздре. В дорогом на вид пальто. Сумки нет, руки в карманах, один из которых, правый, оттопыривается пистолетом. Девушка была красивая, высокая — чуть выше меня даже без учета каблуков. Но все мое внимание притягивал пистолет в ее кармане. Мы прошли еще пару десятков метров, девушка указала на грязного цвета «десятку», припаркованную на обочине дороги. Велела садиться внутрь. Нет, я, конечно, задумывался о том, чтобы драпануть. Например, вернуться в толпу — в нее она стрелять не будет, скорее всего. Но мало ли? Я ненавижу этих жалких людишек, но не умирать же им из-за меня! Я, следуя указаниям, сел на заднее сидение; девушка на переднее пассажирское. Вслед за мной на заднее сидение сел еще один парень внушительного вида, явно любящий тягать железяки в тренажерке (похоже, все это время он следил за мной — я видел его несколько раз в толпе). Также в машине оказался водитель — худой небритый парень в круглых очках. Явно лет десять назад, в школе, был тем еще ботаном.

Интересная компания тут собралась по мою душу. Или не по мою?

— Это он? — поинтересовался ботаник. — Ты уверена?

— По фотке похож, — подтвердила брюнетка, достав из кармана пальто фотографию. На той фотке действительно был я, но только года два назад. Волосы у меня тогда были еще короткие. Я тут же погрузился в дебри интернета, свободная зона Wi-Fi, любезно предоставленная мэрией на время всего концерта на Центральной площади, еще была доступна. Я примерно помнил, где видел эту фотографию — на моей странице в соцсети, в папке с немногочисленными университетскими фотками. Она примечательна тем, что является чуть ли не единственной, на которой я изображен крупным планом. Да, так и есть — все остальные фотки на моей странице были гораздо хуже. Значит, им был нужен именно я. Киднеппинг?

— Евгений Глэмин? — спросил у меня ботаник.

— Вася Пупкин, — ответил я. За что получил в плечо болезненный удар от качка.

— Да, да, черт вас всех дери! — я схватился за плечо, где уже начал зреть здоровенный синяк. — На хуй я вам нужен? Вместо ответа прилетел еще один удар, в то же место, но на этот раз через мою ладонь. Мне показалось, что у меня хрустнули пальцы.

— Не матерись при даме! — голос у качка оказался неожиданно высоким и тонким, что плохо вязалось с его внешностью. — Отвечай на вопрос!

— Хорошо, хорошо, — поспешно сказал я, заметив занесенную для третьего удара массивную ручищу. — Да, я — это тот чувак с фотки.

Женька Глэмин. Это я.

— Отлично, поехали! — обрадовалась брюнетка и достала телефон из кармана. Жутко древний маленький кирпич с не цветным экраном. Даже мой сгоревший не был такой древностью. Странно, с таким пальто и такой внешностью — такой телефон? Да ей наверняка какой-нибудь хахаль-мажор должен был подарить новый навороченный. Или богатый папаша. Черт, о чем я думаю? Меня же похищают! Макс, поди, на площади уже обыскался меня. Вот не вовремя как он пошел толчок искать! И мои способности меня не спасут — оставлять сообщения в интернете я так и не научился.

— Это я, — сказала девушка в трубку. — Да, взяли. Врубай «зеленую волну». Второй маршрут — на первом пробка гигантская. Автомобиль тронулся и пристроился в полосу, где было меньше всего машин — прямо, а не как большинство, налево. Тут же я понял, что такое «зеленая волна» — все светофоры впереди, насколько я видел, менялись с красного на зеленый, пропуская нас. Но стоило только машине разогнаться, как качок достал откуда-то черный пакет с рваным днищем и протянул мне.

— Надевай на голову, — приказал он. Голос его был совершенно не командный, но ослушаться мне не хотелось. И, все же, я замешкался.

— Он чистый, новый, — пояснил верзила. — И низ разорвали специально, так что не задохнешься. Надевай! Пришлось надеть, вовремя заметив при этом угрожающий взгляд оборачивающейся брюнетки. Лучше уж с идиотским пакетом на голове ехать неизвестно куда, чем с лишней дыркой в теле на городское кладбище. Кто они такие? Могут управлять светофорами! Я даже не знал, что такое возможно! Нет, конечно, в Америке это наверняка возможно, особенно учитывая обилие их фильмов, где преступники используют данную возможность чтобы создать хаос в городе или же беспрепятственно и быстро перебираться по улицам, затрачивая при этом минуты на путь, обычно занимающий не менее часа. Но это в Америке. А мы в России, при этом даже не в столице — мозги тут же подсовывают благодаря периодически попадающимся зонам с беспроводным интернетом статьи, в которых говорится, что через пару лет в Москве начнется массовое тестирование первой в России подобной системы. Наконец, мы приехали куда-то, затем меня, так же в пакете на голове, вытолкнули из машины и, взяв под руки, повели внутрь какого-то здания. Я это заметил по нескольким ступенькам у порога, затем по хлопнувшей явно старой деревянной двери и тут же пропавшему шуму улицы. Далее были еще ступеньки и еще одна дверь — за ней уже было очень тепло, почти как в квартире.

— Можешь снять пакет, — сказал бугай, по-прежнему держащий меня за локоть. Свободной рукой я сдернул пакет и на секунду зажмурился от яркого света — пакет был почти непроницаем. Но затем комната приобрела отчетливые очертания. Это было явно какое-то недостроенное здание — две груды аккуратно сложенных кирпичей, потолок в метрах двух над головой, большое пространство между стенами почти без отделки — только с самопальной теплоизоляцией. Куча длинных проводов на полу, ведущих за груды кирпичей. Помимо той странной троицы я заметил еще двоих — пацана, еще школьника, лет четырнадцати, и уже взрослого волосатого дядьку лет за тридцать. Ото всех прочих он отличался изрядно выступающим пивным животом. На глазах очки, на майке изображение одного известного героя японского аниме. Явно главный среди них, судя по его многообещающему взгляду.

— О, а вот и наш дорогой гость! — главарь подошел ко мне. Гость?

— Жека — разреши называть тебя Жекой — ты нам очень нужен!

— Денег у меня нету, — тут же предупредил их я. — Да и родители бедные, к тому же, я с ними сейчас в большой ссоре.

— Нет денег? — опешил главарь. Ну, все. Теперь они либо меня отпустят (ну да, как же!) либо тут же прикончат, чтобы я их не сдал полиции. Недолго же я пользовался своими новыми способностями.

— Даркнесс! — крикнул главарь кому-то за кирпичами. — Ты чего натворила?

— Привела его, как ты и хотел! — ответила Даркнесс, по-прежнему не показываясь из-за кирпичей. Все правильно, прозвища, клички — и никаких имен! Не дай бог я еще вычислю их личности. Вот сейчас он с ней разберется, а потом они дружно пришлепнут меня.

— Кэп, отпусти его, — велел главарь. Кэп, бугай, отпустил мой локоть. Я тут же потер его, восстанавливая кровообращение — в онемевшее предплечье будто миллиард иголок впился. Опа! Я засек Wi-Fi. Он мне сейчас не поможет, к тому же, он защищен паролем. Потребуется несколько секунд, чтобы его взломать, но, боюсь, у меня столько сейчас нету.

— Что вам нужно от меня? — я постарался делать сразу два дела одновременно — ломать пароль и отвлекать вопросами своих похитителей. — Я не сын Киркорова, знаменитых родственников и знакомых тоже нет. Родители — простые рабочие, никаких секретных документов и прочего, так что и здесь я бесполезен. Главарь все слушал и слушал меня, и с каждым моим словом на его лице росла злобная ухмылка, не предвещавшая мне хэппи-энда.

— Остается только один вариант, — сделал вывод я.

— И какой же? — главарь театрально удивился.

— На органы продать. Они оба рассмеялись, главарь и бугай. Смех вышел заливистым, траурным громом отражаясь от голых стен. Злобный какой смех. Обычно так в кино смеются злодеи, предвкушая скорую гибель главного героя.

— Ты за кого нас принимаешь? — сквозь слезы выдавил из себя главарь. — За похитителей что ли?

— Ну да, — я кивнул. Главарь опешил.

— Что — серьезно? Он уже не смеялся, хотя и продолжал улыбаться, чем начал меня смущать. Что-то странно он себя ведет как-то. Правда, в жизни я еще ни разу не сталкивался с сумасшедшими маньяками, поэтому и не знал, как те себя обычно ведут. Чертовы фильмы!

— Идем, кое-что покажу, — главарь жестом пригласил следовать за ним. — Да и с ребятами познакомлю. Идем, не бойся! Мы не кусаемся! Я секунду помедлил, но затем, встретившись взглядом с Кэпом-качком, решил, что рядом с главарем безопаснее будет. Не понравился мне взгляд Кэпа. Пристальный, изучающий, пронизывающий до мозга костей, ловящий каждое мое движение. Прямо как у охранника в супермаркете возле моего дома — там часто воруют, вот он и смотрит волком на всех. Главарь провел меня за груду кирпичей, Кэп следовал за мной по пятам. Там я обнаружил, что эта груда играет роль стены — с той стороны аккуратная, вертикальная и уложенная с раствором. Прямо за ней находилась почти жилая комната — ковер на полу, две кровати-раскладушки, стол с кучей разнообразной еды, пара стульев и пять стоящих в ряд компов (к ним и шли провода). Даркнесс, единственная девушка из этой компании, возилась с едой, вскрывая пакеты, ей помогал восторженно носящийся мелкой собачонкой тот самый школьник, а ботаник-водитель сидел за одним из компов и что-то усиленно строчил на клавиатуре.

— Это — Даркнесс, — главарь указал на девушку. — Пацан рядом с ней

— Грей15. Тот парень за компом — Паша. Сзади тебя Кэп, ну а я — АнСкрин. Даркнесс. Грей15. Кэп. АнСкрин. И Паша.

— Паша? — уточнил я.

— Он не пользуется ником, — пояснил АнСкрин.

— Вы кто? — до меня начало постепенно доходить, кто передо мной находится. И зачем я им нужен.

— Да не похитители мы! — снова хохотнул главарь.

— Он нас за киднепперов принял? — удивился школьник. — Вот дебил!

— Сам дебил! — выпалил я. — Подошли в толпе, стали тыкать пушкой в спину! Запихнули в скрипящую развалюху, нацепили пакет на голову!

Привезли хрен его знает куда, в какую-то подпольную базу! Кем я вас после этого должен считать?!

— Пистолет? — нахмурился АнСкрин.

— Развалюху? — обиделся Паша.

— Машка! — АнСкрин грозно посмотрел на девушку. — Чего опять учудила? Какая еще пушка? Девушка тут же хихикнула и сложила два пальца вместе.

Демонстративно ткнула себе в спину, и, потеряв всякий интерес к дальнейшей беседе, продолжила возиться с едой.

— Ну, Машка! — АнСкрин потряс в воздухе кулаком. — Я еще поговорю с тобой! Ой дурак! Я реально дебил! Надо было проверить, действительно ли у нее был пистолет! В тех же фильмах сколько раз проворачивали такую штуку. А ведь реально кажется, что это пистолет прислоняют!

— Хакеры мы! — гордо выпятив хилую грудь, подтвердил мои подозрения Грей15.

— Зэт Рэй, — добавил главарь, тоже гордо. — Только не говори, что не слышал о нас. Z-Ray. Нет, конечно не слышал, я не интересуюсь подобными вещами — в интернете есть и более интересные штуки. Но вот взломанная сеть благодарно подсовывает несколько статей из МВД нашего города о действиях данной хакерской группировки. Прочесть — секундное дело.

Многочисленные взломы правительственных сайтов типа «мэрии» и «думы»

с обязательным оставлением на них собственной символики — пяти сложенных в виде звезды рукоятями внутрь мечей — и часто какого-нибудь короткого послания, вроде «свободу такому-то и такому-то», «закон о том-то — говно!» и так далее. Все достаточно невинно, взломанные сайты и утекшие базы данных быстренько восстанавливаются в работе — и все.

— Читал пару статей, — туманно кивнул я. Кэп, наконец, сообразив, что от меня теперь не стоит ожидать никакой опасности, широким шагом пошел к столу, намереваясь набить свой большой желудок чем-нибудь. Даркнесс забила на стол и, схватив бутылку пива и салат в пластиковой чашке, пошла за один из компов.

Грей последовал за ней с парой гамбургеров, один из которых отдал Пашке. На меня теперь обращал внимание только их главарь.

— Статей? — снова удивился тот. — Правительство жестко фильтрует всякие статьи, так что ничего кроме всякой лабуды, ничего не имеющей общего с реальностью, ты не мог там прочесть! Только на закрытых форумах, да и те регулярно чистятся. Он подошел ко мне вплотную и обхватил меня рукой как другана, повел при этом к компам. Я слегка вздрогнул от его прикосновения — пережитый стресс еще давал о себе знать.

— Смотри, — он указал на компьютер Паши. На мониторе как раз был сайт городского управления полицией. Так же было открыто маленькое окошко с кодом страницы, в котором сейчас и ковырялся ботаник. Спустя пару секунд он сохранил изменения и обновил страницу. Картинка с полицейским символом заменилась на пять мечей в виде звезды, и поперек страницы появилась выведенная затейливым крупным шрифтом надпись: программа «безопасный город» — убийца свободы!

— Безопасный город? — спросил я. — Что-то знакомое…

— Скрытая система слежения за горожанами, — тут же ответил ботаник.

— Спрятанные камеры каждые десять метров, постоянно висящие спутники наблюдения над городом. В каждом устройстве датчик GPS, который отслеживает твои передвижения. И большая куча замаскированных полицейских. Словом, государству станет о тебе известно абсолютно все. Куда ходишь, что ешь, что покупаешь, как часто пердишь или трахаешься. Словом, все.

— Прямо антиутопия какая-то, — заметил я.

— Именно, — подтвердил Паша. — Полицейское государство. Эту фразу он буквально выплюнул. Я понял, что ему все это глубоко противно. И прекрасно понимал его.

— Зачем им это? — спросил я.

— Это преподается в обертке лучшего контроля за преступлениями, — пояснил АнСкрин. — Камеры видят все, увеличенный штат полиции будет следить за каждой, тем самым ускоряя реакцию на преступления. Типа, преступников станут гораздо чаще ловить на горячем, прямо за руку.

Но при этом каждый человек теряет свободу…

— Еще бы, — кивнул я. Этот разговор здорово меня расслабил, расположил меня к этим хакерам. Посмотрим, что они будут говорить дальше. Подозреваю, что все эти взломы они делают не просто так. И продолжил:

— Кому понравится жить постоянно как на экране телевизора, зная, что каждый твой шаг видит куча людей, которых ты не видишь. Так и параноиком недолго стать.

— О, он уже въезжает! — обрадовался АнСкрин. — Слыхала, Машка? А ты не верила!

— Даркнесс! — требовательно взвизгнула девушка. — Даркнесс, а не Машка! Я же тебя не называю Никифо…

— Вот и не надо! — тут же перебил ее АнСкрин, слегка покраснев. Никифор. Где его родители только откопали его! В моей школе над ним бы каждый день измывались за одно только имя. Мне и то доставалось меньше.

— В общем, мы здесь все — единомышленники, — продолжил АнСкрин. — Каждый категорически против этого «безопасного города», и своими действиями стараемся привлечь внимание как можно большего числа людей. Ломаем публичные и правительственные сайты, оставляем послания, сообщения, фрагменты из фильмов и книг подходящей тематики. Понимаешь?

— Ага, — кивнул я. — Но зачем я вам нужен?

— Видишь ли, мы знаем, что ты — тоже хакер.

— Вранье, — твердо сказал я, но мне не поверили.

— Не отнекивайся, мы знаем это точно. Ты привлек наше внимание еще в январе, теми глупыми выходками в соцсети. И мы следили за тобой через интернет некоторое время, вычисляли тебя. И получили целую кучу косвенных подтверждений.

— Да я в компах-то ничего не понимаю, — честно ответил я.

— Не прикидывайся. Лично я кидал тебе наживку в виде одной особо скрытой специально созданной страницы с зашифрованным сообщением. У меня на взлом и дешифровку уходит до трех минут при условии, что я знаю зашифрованный текст. У Грея — парень будущий гений криптографии, отвечаю! — на это же сообщение ушло пять минут. Текст он не знал, конечно же. А вот ты справился за тридцать секунд! Он при этом самодовольно ткнул своим пальцем-сарделькой в мою грудь. Было неприятно.

— Ты нам нужен! — заявил он. — Не растрачивай свой гений впустую!

Все эти твои прошлые выходки — чистой воды ребячество. А ты парень взрослый уже, к тому же, мозги у тебя золотые! Тебе цены не будет! Я даже думать не стал.

— Я — пас! Ни-за-что! Не хочу сидеть в тюряге всю жизнь из-за одной такой ошибки. Тем более, как я смотрю, вы и без меня прекрасно справляетесь.

— Это? — Паша кивнул в сторону монитора с открытым сайтом полиции.

— Это все — мелочь. Через час уже все вернут, как было. Думаешь, много людей увидят вот это вот сообщение? Да ни хуя!

— Без мата! — отреагировал Кэп.

— Успокойся, не буду больше. Вырвалось просто. Понимаешь, Евгений, нам нужно что-то более крупное. Такое, чтобы нас сразу заметили.

Чтобы каждый второй разговор на улице был об этом «безопасном городе», о его ужасах! Чтобы мигом родилась большая куча страшных баек, издевательских анекдотов и матных надписей на стенах! Нужно создать негативное мнение об этом! Правительство предлагает только свою точку зрения, всякое инакомыслие рубится на корню. Народ, именно быдло, коих процентов восемьдесят в этом городе, просто не видят последствий этой системы, ее недостатков. И им надо раскрыть на это глаза.

— Но у нас нехватка рук и мозгов, чтобы провернуть все это быстро и с нужным эффектом, — продолжил АнСкрин. — Идейные из нас — все, а вот действительно умельцев — только Грей, да и тот еще школьник. Лет через десять он будет знаменит на весь мир, и сможет подобное проворачивать каждый день в одиночку. Но систему к тому времени уже успеют внедрить в большинстве крупных городов. Наш — самый первый, эксперимент, так сказать. С твоей помощью мы привлечем к себе достаточно внимания прежде, чем правительство сможет все исправить и прикрыть. Начнем лавину, которую потом уже никто не остановит! Они оба звучали очень убедительно. И да, черт возьми, я бы помог им, будь я действительно первоклассным хакером, которым я являюсь в их представлении. Но больше я склоняюсь к той мысли, что чем меньше людей будет знать о моих способностях, тем спокойнее я буду жить. Я могу раскрыться перед близкими людьми, Макс тому пример. Но в нем я уверен, я вот их вижу в первый раз в жизни.

— Парень, мы тебе предлагаем влиться в нашу маленькую команду.

Стать ее полноправным членом. Участвовать в борьбе против этой программы правительства. Ну, что скажешь?

— Нет.

— Но почему? Только не говори, что наша идейная борьба — ничто для тебя. Я же вижу, что ты не равнодушен! У тебя есть причина и средства, а мы можем дать конкретные цели. Мы же не просто так, не случайно выбираем сайты и системы, которые будем взламывать! Я лично продумал весь план. И уверен в его успехе.

— План? Какой план?

— Вступи в наши ряды, и я тебе его раскрою. Может, ты сможешь его улучшить даже. Но я должен быть уверен, что ты не предашь нас. Что ты не струсишь в решающий миг и не предашь нас.

— Я не трус! — поспешно выпалил я. Он зацепил меня за живое. Страх окончательно превратился в агрессию, вытесняя все здравые и правильные мысли из башки. Никто не смеет обвинять меня в трусости! Тем более, если этот кто-то — человек, который знает меня лично пару минут.

— И деньги у тебя будут, — АнСкрин прямо лучился дружелюбием, пытаясь изо всех сил переубедить меня. — Мы же хакеры. Не особо много — скрытность прежде всего, но тебе хватит, уж поверь мне. Деньги мне ой как были сейчас нужны. И этот довод стал последним на чаше весов. Наконец-то в моей жизни появится цель, причем, весьма достойная. Самая настоящая борьба, от которой кровь закипает в жилах, вскруживая голову и толкая порой на безумные поступки. У меня появятся новые друзья, которым наплевать, как я выгляжу, как веду себя, кто мои родители или что я люблю делать. Они не будут бить меня за это. Вдобавок, как сказал этот толстый пивной алкаш, я еще и денег заработаю. Да, да, да, черт возьми!

— Согласен. Где что подписать?

— Я знал, что ты не откажешься! — обрадовался АнСкрин. — Только давай все же проведем небольшую проверку, идет?

— Какую еще проверку? Он отошел к раскладушкам, выудил из-под одной сумку с ноутбуком и пригласил меня к себе.

— Вот тебе ноут. На одном из этих пяти компов находится номер счета пластиковой карты. Твоя задача — перевезти оттуда все деньги на вот этот номер телефона. АнСкрин набрал на ноутбуке в текстовом редакторе номер.

— Не волнуйся, карта моя, и номер мой. Так что претензий я к тебе никаких не предъявлю. Думаю, десяти минут тебе хватит на все. Десять минут? Да он издевается! К тому же, он явно не собирается никуда уходить, твердо намереваясь следить за моими действиями. Я же даже прикинуться взломщиком не смогу! А если им все рассказать? Нет, безумие! Я же не знаю их совершенно. Но все станет намного проще! Я нутром чувствую, что они ребята хорошие, не смотря на то, что занимаются незаконной деятельностью. Я взял ноутбук, вгляделся в цифры на экране. Номер мобильного телефона, на который нужно перечислить весь остаток с пластиковой карты. Всего-то. Но такого я еще ни разу не делал. Смогу ли? Жутко интересно попробовать свои силы. Я закрыл глаза. Внутри их сети я уже был некоторое время, и, похоже, присутствия чужого «устройства» они не заметили. Но вот только каждый из их компьютеров был защищен. Я стоял на песчаном берегу тропического острова. Светило солнце, дул легкий ветерок, и море было спокойным, даже почти без волн.

Вдалеке виднелся большой город, небоскребами подпиравший небо.

Внешний интернет, должно быть. Пока мне туда не надо, тем более, не представляю, как туда добраться — не вплавь же. А вот и цель — пять старинных деревянных сундуков. Каждый из них был с большим амбарным замком, вдобавок, все сундуки горели ярким пламенем. Жара от него не было, я мог подойти вплотную, но стоило только прикоснуться к одному из сундуков, как я тут же обжег ладонь. Файрволл — всплыло словечко из памяти. Огненная стена, защищающая компьютер от враждебных атак, или что-то вроде того, я ту лекцию, как всегда, слушал в пол уха. Мне нужен только один из сундуков, а здесь их целых пять. Какой из них? С виду, они все одинаковые вроде бы. И что делать с амбарным замком? Я оглянулся в поисках того, чего раньше не заметил. Что здесь еще есть? Опять песок, целое море воды. Раньше вода представлялась мне обычно… э-э-э… скоростью… трафиком… каналом… да, пусть будет канал. И чем выше была скорость интернета, тем был больше поток воды. Пару раз попадались соломинки, совсем маленькая скорость. Часто обычные поливочные шланги. Один раз небольшой ручеек

— самая высокая скорость интернета из тех, что я когда-либо встречал. Макс сказал, двадцать мегабит, что для нашей провинции очень круто — наверняка какой-нибудь богач решил пошиковать. Но здесь — целое море. Или океан? Я таким управлять не смогу, так может, это что-то другое? Ладно, что еще есть? Пальмы. Кусты какие-то. И острый, блестящий на солнце камень. Что ж, подойдет, думаю. Стоп, а почему бы не использовать море? Это же вода! Я зачерпнул в ладони соленой морской воды и, расплескав по пути половину, выплеснул на один из сундуков. АнСкрин что-то говорил там, в реальности, но я его не слушал, с головой нырнув в свои грезы. Пламя на сундуке слегка дрогнуло и выпустило маленькое облачко пара. Работает! Принесу-ка я еще водицы. Не знаю, сколько прошло времени, довольно много, я думаю, так как я вспотел, начал запыхаться и изрядно подустал. Но солнце все так же висело над головой, будто прибитое гвоздями к голубому полотну.

Чертов сундук каждый раз выпускал облако пара, но пламя и не думало гаснуть, как я ни пытался его погасить. На звуки моего пыхтения слетелись жирные чайки, усевшись метрах в десяти от меня и периодически посмеиваясь моим же голосом. О, песок! В фильмах еще песком тушат огонь. Ну и правильно, чему же в нем гореть?

— Ну, сейчас ты у меня попляшешь! — я радостно потер руки. Развернулся к сундуку задом, наклонился и стал по-собачьи зарывать сундук. Тому сначала было плевать на мои потуги, но постепенно, особенно когда я поднял большое облако песчаной пыли, пламя начало дрожать и мерцать. Наконец, оно погасло.

— Опа! — удивился я, потрогав сундук. Под небольшим слоем песка обнаружилось самое натуральное стекло!

Должно быть, огонь его так вот расплавил. Но, по крайней мере, сундук теперь можно было подержать в руках. Ну, или кинуть стороной с амбарным, тоже покрытым стеклом, замком прямо на острый камень. Сундук оказался легким, так что швырнуть его с безопасного расстояния, не опасаясь разлетающихся осколков стекла, не составило никакого труда. Несколько попыток, поправка кривого прицела — и сундук разлетается вдребезги! Стекло, разлетевшись во все стороны тысячью мелких осколков, зазвенело как коньячная рюмка и испарилось в прямом смысле слова, превратившись в мелкие облачка песчаной пыли.

Замок треснул пополам, но пропадать не собирался, равно как и многочисленные деревянные обломки сундука.

— Не тот, — мрачно сказал я, глядя на большого красного краба с мощными клешнями. Тот сидел на этом камне (который, к моему сожалению, тоже раскололся), очевидно, появившись из разрушенного сундука, и нагло пялился своими бусинками на меня.

— Ну и что уставился? — спросил я его. — Лучше бы подсказал, какой из сундуков мне нужен. Краб, конечно же, никак не отреагировал.

— Глупое мясо, — буркнул я. — Хоть и деликатес. Слушай, а может — того? Сожрать тебя? Я ведь никогда не ел крабов! К моему изумлению, краб испугался, слез с обломков камня и боком засеменил мимо меня. Пробежал мимо второго сундука, третьего, четвертого. И встал у пятого.

— Быть не может! — заявил я. — Хотя, это же мое воображение. Кто тебя знает, что ты такое на самом деле… Этот говоришь? Может, ты его и открыть сможешь? Чайки снова противно заржали надо мной. Правильно, кто еще будет разговаривать с крабом? Однако… Этот сундук был всего в паре метров от моря, так что стоило мне как следует побрызгаться в воде, как пламя погасло. Я его без труда сбил, просто залив бедный сундук, а заодно и краба вместе с ним, соленой водой. Краб, дождавшись момента, когда пламя погасло, подполз к сундуку вплотную и своей мощной клешней как прутик перекусил амбарный замок. У чаек при этом челюсти упали! Я же не очень удивился — краб явно был не прост. Но тот, выполнив свою задачу, испарился вместе с замком вслед за стеклянными обломками.

Сундук отворился, демонстрируя мне свое содержимое. Куча бумаг, какие-то диски с музыкой, пара фильмаков. Много флэшек со всякими значками-логотипами программ. Миниатюрное, игрушечное окошко с дырочкой в одном из стекол. И на самом дне — синяя пластиковая карта с изображением банка, выдавленным номером и ФИО владельца (хм, действительно Никифор). Я взял ее в руки. Под пальцами чувствовалась еще одна неровность, совсем как та, что была на белом булыжнике. Секунда, горсточка песка — и я уже знаю пин-код. Я похлопал себя по карманам и нашел на привычном месте мой старый мобильник. Здесь он был целый, рабочий, хотя и все, что можно было на нем сделать — набрать номер, при этом без возможности послать вызов. Но мне и этого хватит. Натыкал номер АнСкрина, приложил пластиковую карту к мобильнику. Даже потер на всякий случай. Я знал, что это сработает, поэтому открыл глаза. Мобильник АнСкрина коротко дзынькнул, тот в удивлении отвернулся от меня (было видно, что ждать, пока я начну ковыряться в ноутбуке, он явно устал и уже успел разочароваться во мне), достал навороченную сенсорную трубку из кармана.

— К-как? — он даже вскочил с раскладушки. — Как ты это сделал? Ты даже на ноуте вафлю не взломал!

— Отчего же, взломал, — загадочно и самодовольно улыбнулся я в предвкушении предстоящего. — Могу пароль назвать.

— Ты… ты… — АнСкрин отчаянно пытался найти подходящее слово.

— Волшебник? — предложил я.

— Предатель! Услышав ключевое слово, Кэп поднялся из-за стола, мощным прессом отодвинув его почти на полметра. Зловеще засучил рукава.

— Ты сдал нас копам! — АнСкрин отнял у меня ноутбук и встал с кровати.

— Чего? — возмутился я. Честно, я ожидал совершенно другой реакции. И сейчас, похоже, кому-то набьют морду. Положение спас ботаник.

— Мой комп взломали изнутри! — он резко вскочил и подошел к нам, встав между мной и Кэпом, но при этом обращаясь к АнСкрину. — Ты же просил на время теста отрубить инет, я даже кабель выдернул.

Осталась только локалка. Тут я заметил на его футболке знак анархии. Бунт поднимает ради меня?

— Да он даже к ноуту не притронулся! — гнул свое АнСкрин. — Втихую передал своим задание, вот те и взломали все. Только как ты это сделал? АнСкрин отодвинул в сторону Пашку, схватил меня за грудки и попытался слегка приподнять над кроватью. Единственное, чего он добился — это я встал на ноги.

— Не делал я такого! — я смотрел на него не отрываясь, боясь даже моргнуть. АнСкрин ничего мне не сделает, слишком слаб он физически для этого. А вот Кэп, очевидно, выполняющий функции охранника, сможет сделать со мной как раз все что угодно. И воспрепятствовать я ему не смогу. Значит, надо убедить АнСкрина в своей честности, и выход для этого только один. Я начал рассказывать о себе, о той ночи. Сначала мне не верили, считали, что я сочиняю на ходу, но постепенно к нам подтянулись и Даркнесс вместе с Греем. Но в конце своего рассказа они все же потребовали доказательств. По их просьбе я отключился от Wi-Fi, затем АнСкрин что-то поколдовал в каких-то настройках, и велел мне подключаться снова.

— Сменил пароль, — тут же заметил я. — Дайте ручку, запишу — такое я не произнесу вслух. Не знаю, что он там еще изменил в этой сети, но я почувствовал, что там стало как-то теснее, будто я вломился в битком забитый автобус. Немного потолкался, вроде стало свободнее. Записав бессмысленный набор символов на бумаге, я протянул АнСкрину. Тот даже не взглянул. Зато все остальные откровенно пялились на меня, и каждый по-разному. Кэп и Даркнесс — с большим недоверием, сразу видно, что они считают меня за психа. Грей — наоборот, должно быть, увлекается комиксами или аниме, где главные герои имеют необычные способности. А вот взгляд Паши… не знаю…

скорее нейтральный, деловой, изучающий, прикидывающий степень моей полезности и правдивости. Но он, по крайней мере, верил мне.

— Хм, — задумчиво протянул АнСкрин. — Интересно как. Я настроил роутер так, чтобы на каждый комп он выдавал фиксированный IP-адрес, привязанный к MAC-адресу. Строго пять штук, на каждый комп. Так вот:

сейчас в сети по-прежнему пять работающих адресов, но при этом комп Грея оказался отключенным, и новое неизвестное устройство не передает свой MAC-адрес. Более того, не пингуется! Все пакеты как в черную дыру проваливаются на том адресе.

— Я же говорил, работаю только на прием, — ответил я.

— Но это невозможно! — разом сказали все, кроме Кэпа. Похоже, тому было все равно, кто я и что умею. Главное — представляю ли я опасность? Все мои движения будто фотографировались его мозгом, ни одно не оставлялось без внимания. Пожалуй, мне лучше стоять на месте и не провоцировать его, а то мало ли.

— Почему? — не понял я.

— Так ты действительно не знаешь ничего о компах? — удивилась Даркнесс. Из ее уст это звучало так, будто я не знал каких-то очевидных общеизвестных истин.

— А я о чем? — подтвердил я. — Знаю только, как включить его и выйти в интернет. Ну, Wi-Fi от Bluetooth отличу.

— А Wi-Max?

— Чего?

— Понятно. В общем, смотри, постараюсь простым языком втолковать.

Представь, что ты снова в школе, в новом классе и никого не знаешь.

Входишь в помещение и видишь несколько свободных парт. Дальше ты ищешь альфу класса и спрашиваешь у него, куда тебе можно сесть.

— Спрашиваю альфу? — удивился я. — Похоже на один из моих кошмаров.

— Не отвлекайся, балда! А то Кэп очень хочет проверить тебя на прочность своим кулаком. Так вот. Этот этап — и есть исходящая информация. Далее идет входящая — ты получаешь адрес. Альфа говорит «где хочешь, только подальше от меня», то есть, предлагает варианты.

Ты должен выбрать один из них и объявить всем, что это — твое место.

Это снова «отдача». И садишься на него. Если альфа не возражает, то это место закрепляется за тобой. Это и есть принцип получения ip-адреса, DHCP называется. Я поморщился.

— Не люблю вспоминать школу, особенно нашего альфу. Да и беты тоже.

Нехорошее сравнение какое-то.

— Какое придумала! — вспылила Даркнесс. — У тебя есть «отдача», иначе бы ты не принял ip! Это нарушает все принципы работы сетевых алгоритмов! Кроме этого, у тебя нет MAC-адреса. Но роутер принял тебя! Ничего не понимаю…

— Более того, — добавил АнСкрин. — Ты стащил только что IP-адрес компа Грея, отрезав того от сети. То есть, запрет на выдачу еще одному устройству нового адреса выполнился, однако ж ты его просто обошел. Или не ты?

— Да я это, я. Только я понимаю половину из того, что вы несете.

Что за MAC-адрес? IP — что-то знакомое. Что такое роутер? И «пингуется» — это что?

— «Пинг» — это и есть ответ на посылаемые сообщения, — Грей тоже решил блеснуть знаниями. — Эти сообщения называются пакетами, и они имеют ряд характеристик вроде размера и времени жизни.

— Времени жизни? Размер я еще понять могу, но время жизни…

— Не забивай голову, — тут же отмахнулся Паша. — Просто делай то, что делаешь. Ты же не задумываешься над тем, как и сколько в твоем организме рождается энергии просто для того, чтобы сделать вдох. Ты дышишь — и все.

— А как все выглядело для тебя, когда ты ломал комп Паши? — оживленно спросил Грей.

— Комп был горящим сундуком. Я его песком засыпал до тех пор, пока огонь не погас.

— DDoS-атака, — понимающе кивнул Паша. — Но, конечно же, ты не знаешь, что это такое.

— Офигеть! — восхитился Грей. Дальше были тесты. Много тестов, всяких, начиная от поиска информации и заканчивая расшифровкой сообщений. Первое было для меня сложно, поскольку я не знал, как должно выглядеть искомое, особенно в моем воображении, но когда дело касалось расшифровки — для меня преград не существовало. Хакеры пришли к выводу, что мой мозг стал воспринимать это все на таком уровне, что «ему без разницы, какая длина ключа, потоковое шифрование или нет, даже кодировка текста ни на что не влияет». Я так понял, что вся эта информация у меня в голове идет на самом базовом уровне, безо всяких ухищрений и прочего. Двоичный код. Так, как воспринимает информацию сам компьютер. Но стоило мне высказаться вслух, как меня тут же засмеяли, обвинив в невежестве и заставив прочесть статью о шифре Цезаря. Там я и понял, что я ошибся, поскольку компьютер видит «сдвиг алфавита», а я — нет. Так родился еще один тест, в котором мне уже на бумаге записали зашифрованный текст. Расшифровал я его очень нескоро, да и то — только после того, как мне объяснили, что он зашифрован все тем же шифром «сдвига», то бишь Цезаря, только с другим шагом. Так я понял, что мои способности работают только в киберпространстве. Под конец дня, когда уже все признали, что все это действительно проделываю я, а не кто-то другой, скрытно сидящий в их сети, меня более подробно ознакомили со всей командой, объяснив, кто и за что отвечает. АнСкрин выступал как основатель, координатор действий и вообще руководитель всей их шайки. Самый старый из них, но я бы не сказал, что возраст добавил ему опыта или мудрости. После нескольких часов с ним я понял, что эмоционально он где-то на уровне того же Грея, хоть и старше его в два раза и не имеет его способностей. Все это пытается компенсировать большим энтузиазмом в работе. Даркнесс обеспечивала финансовую поддержку в виде инвестиций в технику, оборудование и расходные материалы (пиво и прочее, что уходило здесь в больших количествах), к тому же доказывала, что из девушек тоже могут получаться хакеры. Исключая почти модельную внешность, она мне не понравилась. Сразу видно, что она в этой группе ровно до тех пор, пока ей это интересно. Денег много, бесится с жиру. Грей, самый молодой из них — основной взломщик, который берется всегда за самую тяжелую часть. Так же, в силу возраста, мальчик на побегушках, однако ему, судя по всему, это нравится, особенно когда поручения касаются Даркнесс. Пока он здесь из любопытства, но всей душой болеет за общее дело. Он-то и засек мою деятельность в соцсети. Кэп, самый поверхностный тип из всех. Качок, имеет какой-то разряд, но при этом единственный из группы, кто не хакер. Откровенно не хватает мозгов для этого. Компом пользуется примерно на моем уровне, если исключить мои новые возможности. Приходится младшим братом АнСкрину (сходства я не увидел никакого между ними, рискну предположить, что это вранье, чтобы бедного дурачка не выкинули из такой интересной команды), охраняет группу. И, надо сказать, ревностно. Стоило мне доказать, что я не враг для них, как я стал для него чуть ли не лучшим другом. Поразительный человек. И, наконец, анархист, ботаник Паша. Не выделяется ничем, кроме наличия собственной машины, да еще и откровенно ненавистническими высказываниями в сторону нашего правительства. Да и не только нашего. Действительно идейный член группы. Он первый выказал мне свою поддержку и доверие, что было оценено мной очень высоко — такого раньше для меня никто не делал, за исключением Макса. Не знаю, вписался я в их коллектив удачно или же нет, но, все же, я достиг того, чего хотел — ощутил от себя пользу. Зачастую при этом незаменимую. Какое-то время ко мне АнСкрин и Даркнесс относились с подозрением, периодически устраивая очередные тесты и проверки, но потом это прекратилось. А затем АнСкрин ознакомил меня с давно разрабатываемым Планом, осуществление которого я своим удачным появлением сделал возможным.

* * *

У меня появились деньги. Самые настоящие, заработанные моим личным трудом, пусть и не честным образом. Эти хакеры умудрились научить меня нескольким вещам, а так же больше узнать о своих возможностях.

Наиболее ценное знание — способ заработка путем взлома. Они выбирают любой мировой банк, отбирают случайным образом сто вкладчиков, взламывают счета и через ряд других левых счетов переводят месячные начисления по вкладам, то есть, только месячные проценты. Обычно у них (промышляют этим примерно полгода раз в месяц, как они мне сказали) на всю процедуру уходило несколько дней. Благодаря мне они справились за один день, при этом я участвовал только в самой важной части — как раз отбирал эти самые месячные проценты и переводил их на другие счета, откуда уже сами хакеры вели их дальше. Делал я это довольно быстро — в воображении разбивал сотню свиней-копилок, отделял новые монетки от старых и по очереди отправлял в стоящий неподалеку старинный уличный таксофон через монетоприемник. И все.

После всей операции делили по-братски, и в результате у меня в кармане оказалось около семи тысяч рублей. В математике я был плох всегда, общей суммы, украденной мной, я точно не знал, но по моим прикидкам, моя доля оказалась поменьше, чем у других. Ну и хрен с ними, раз они такие жадные. За мои полчаса работы получить семь тысяч — все равно очень не плохо. Я тут же купил себе новую куртку, причем, ее качество было намного лучше моей прежней — из той даже новой кое-где торчали нитки, были кривые швы, да и вообще она была явно не на мою фигуру — узкая в плечах, но в талии влез бы второй я. Новая была лишена этих недостатков. Так же я купил новый мобильник. Я собирался взять более-менее современный смартфон, как их сейчас все называли, с сенсорным экраном, интернетом, GPS-модулем, играми и прочим, но Паша, упредив этот поступок, заранее предупредил меня, чтобы я брал самый простой телефон, а еще лучше — точно такой же, какой был у меня раньше.

Якобы из-за того, что, раз уж я теперь тоже промышляю незаконной деятельностью, так пусть правительство имеет хотя бы на одну возможность меньше за мной следить — через тот самый GPS. Не скажу, что я обрадовался, но Паша был убедителен, и я прислушался к его советам. Сходил к колхозному рынку, в то место, где всякие бабушки-дедушки продают разнообразный домашний хлам, будь то советский граммофон или полусъеденное термитами деревянное кресло.

Нашел там пацана-цыганенка с древним мобильником — явно ворованным — и за пятьсот рублей и купил его. От пацана, не смотря на по-прежнему стоящие морозы, разило грязью и потом за километр, поэтому я сразу же обвалял телефон в чистом после недавнего снегопада новом снегу, стараясь как можно лучше отчистить его от этой грязи, потом зашел в продуктовый магазин неподалеку. Там купил пива, чипсов, рыбу и сухариков, а так же два пакета — один для еды, второй для мобилы.

Симку купил уже рядом с домом Макса. Посидели у него, все съели и выпили, я похвастался новым заработком, отмыл у него мобильник и, высушив его, вставил симку и проверил работоспособность. Затем мы вдвоем отправились на репетицию нашей группы. Родителям я соврал, что деньги заработал на очередном концерте группы, в ответ получил «странно, что тебя кто-то еще слушает». Не верят в мою ложь — ну и ладно. Хорошо хоть не стали подозревать, что я наркотой торгую — а то ведь хрен докажешь, что это не так. Я не мог объяснить им, откуда взялись эти деньги. Не мог, да и не хотел и не собирался. Пусть убеждают себя в чем хотят. Я теперь сделал большой шаг в сторону от них. В сторону свободы. Денег осталось немного, но это были мои деньги. Пусть и нечестно полученные, но совесть моя от этого меня не мучила. АнСкрин объяснил, что две трети из этой сотни ограбленных нами клиентов просто не заметят отсутствующих процентов, а оставшаяся треть пожалуется банку. Тот всегда считает это за ошибку в системе (хакеры маскировали свою деятельность именно под ошибки), и для него ничего не стоит перечислить еще раз эти самые проценты. А прибыль у банков очень большая, одна капля в этом море денег роли не играет. Так что все в выигрыше. Начался март, в универе я стал появляться реже — бывал у своих новых знакомых. Они мне доверяли почти полностью, но в их группировку я не стал входить. Решил, что уж пусть лучше я не получу свою долю славы их группы, а так же вместе со славой и части денег, но при этом останусь свободным. Как выразился Паша, я был у них на правах фрилансера. Я тут же решил узнать, что кто такой фрилансер, и мне понравилось. Решил для себя, что действительно им и стану. Не обязательно в компьютерной области — я же могу быть и вольнонаемным музыкантом. Или еще кем-нибудь. Поскольку официально в их группу я так и не вошел, я не узнал, где они находятся. Схема была такая: я звонил Паше (только у него была своя машина; еще была машина у богатенькой Даркнесс, но та всегда приходила пешком, либо с Пашей), тот приезжал и забирал меня. Мне надевали на голову все тот же пакет, отводили в это помещение, из мутных окон которого ничего не было видно, а в конце встречи отвозили туда, куда я просил. И вот, наконец, в один из дней, АнСкрин решил, что пора поделиться со мной своим Планом.

— Женек, — его глаза горели не хуже огней на новогодней елке. — Пора нам сделать что-то действительно стоящее. Такое, что все, что было до этого — муравьиная возня по сравнению с изобретением транзистора!

— Как пафосно, — заметил я. — Но действительно, все эти надписи да ролики на сайтах — ребячество какое-то.

— Вот именно! — вставил Паша. В диалоге он не участвовал, но слушал очень внимательно, сидя полубоком к компьютеру. Он поворачивался то в нашу сторону, то в сторону монитора. Лишь изредка он что-нибудь говорил.

— Говорю сразу, — продолжил АнСкрин. — Задуманное мной — незаконно.

— Как будто все, что делали мы до этого, было законно, — пожал плечами я.

— За это можно сесть очень надолго, если не на всю жизнь. Поэтому будут участвовать не все. По крайней мере, лично.

— Лично? — удивился я. До сих пор мы все ломали, не выходя из этого здания. То есть, в этот раз будет иначе? Что-то действительно серьезное намечается.

Рискну предположить, что личное участие требуется только в двух случаях — когда защиту пробить извне нельзя, или же когда цель изолирована от интернета. До сих пор я взламывал все сравнительно легко, так что первый вариант отметается, значит — второй. Но кто сегодня не подключен к интернету?

— Да, лично, — кивнул АнСкрин. — Ты, я и Паша. Даркнесс и Кэп будут прикрывать нас отсюда.

— А я? — тут же возмутился проходивший мимо Грей15. — Вы меня что — выкидываете из группы, да? Меня теперь он заменяет? Его еще детское лицо скривилось в горькой обиде.

— Успокойся, никто никого не заменяет! — ответил АнСкрин. — Ты будешь в это время дома спать.

— Не буду! — возразил школьник. — Ты же только что сказал, что это дело — самое важное для нашей группы. Я не пропущу такое!

— Я не говорил такого! Только имел ввиду. Что почти одно и то же…

А! Не перебивай меня! Ты НЕ будешь в этом участвовать. Слишком молод ты еще, а дело опасное.

— Но…

— Никаких «но»! Это не обсуждается! В случае нашего провала ты продолжишь наше дело, понимаешь? Нас всех в тюрьму могут отправить за такое. И очень велик риск, что нас поймают всех. Но если нам все удастся, то твой ник будет красоваться под этим делом.

— Обещаешь?

— Чтоб в байте было 13 бит! Грей, все же немного недовольный, удалился, и мы остались втроем.

— Так вот, — продолжил АнСкрин. — Без тебя нам никак не справиться.

— Хм, — протянул я. — Даже не знаю. Очень опасно, говоришь?

Настолько, что могут дать пожизненный срок?

— Вряд ли, — заметил Паша. — Лет пятнадцать с учетом всех скидок — типа первая судимость, молодой возраст и так далее. Но дело того стоит.

— Так что хоть делать-то нужно? — спросил я.

— Взломать сеть ФСБ и спереть данные о «безопасном городе», — ответил АнСкрин, глядя при этом мне прямо в глаза и наблюдая за реакцией. Я не знаю, что он во мне увидел в этот момент. Да и вообще, увидел ли что — кто его знает. Для меня это не стало громом среди ясного неба, чего-то в подобном роде я и ожидал. Тем более что Паша и АнСкрин в последние дни все чаще упоминали «безопасный город». Рано или поздно, они все же должны были прийти к выводу, что все, что они делали до этого, почти не приносило результата. В других городах было плевать, что происходит у нас, а в нашем городе людей с созвучными нам мыслями мы находили не так уж и много — слишком мало народу сидит в интернете, и еще меньше интересуется всем, что связано с передовыми информационными технологиями и хакерством. Их это не касалось, поэтому они об этом и не волновались. Ненавижу таких людей. Толщу их эгоизма вообще фиг чем пробьешь, когда чьи-то беды не касаются их никоим образом.

— Что ты там надеешься найти? — спросил я. Затея мне не нравилась. Слишком велик риск быть пойманным, слишком велика вероятность, что все обернется крахом.

— Кто знает? — пожал плечами АнСкрин. — Ответственных людей, модели видеокамер, схемы их расположения. Стоимость всего проекта, источники финансов. Много чего.

— Источник денег всегда известен, — хмыкнул Паша. — Это же правительственная структура! Конечно, используются деньги народа, кого же еще!

— Да, это будет первоочередной задачей, — сказал АнСкрин. — Сумма должна быть не маленькая. Если озвучить ее народу, опубликовать все эти данные, то тогда каждая собака поймет, что все эти деньги можно использовать куда лучше. Модернизировать больницы, повысить пенсии, раздать сиротам и инвалидам.

— Прямо робингудство какое-то, — заметил я. Идея благородная, но меня смущало то, что предстояло сделать для ее достижения. Наверняка все ломать я буду, а они только скачают и все. Но оно стоит того.

— Я в деле. Они оба очень обрадовались этому. Но, как оказалось, я был не прав по поводу своей роли — я должен был следить за охраной, за камерами слежения, чтобы мы ни на кого не натолкнулись, и чтобы нас не запечатлели и потом не нашли. То есть, я фактически должен был стоять на стреме. Задачу взлома взяли на себя АнСкрин и Паша.

Сначала я обиделся, что мне не доверили ответственную часть, но потом сообразил, что без меня этого бы вообще не получилось — Даркнесс добыла где-то план здания с отметками всех камер и датчиков, без меня пройти мимо них и остаться незамеченным смог бы только какой-нибудь специально обученный сверхшпион. Таковых у нас, конечно, не было, так что важным винтиком в механизме я себя все же ощущал. Час «Ч» назначили на четыре часа грядущей ночи. АнСкрин давно уже вынашивал этот план, а готовиться они начали тогда, когда познакомились со мной. Меня готовить было не надо, да и зачем, ведь я все равно большую часть времени не понимаю, что делаю. В моей голове все время рождаются образы, порой не имеющие с реальностью никаких связей. Например, та же видеокамера, которую мы специально купили для меня, чтобы проверить, смогу ли я ей управлять через сеть, представала в моей голове как змея, кобра. Большую часть времени она просто грелась на солнце, но стоило мне попасть в поле ее зрения, как она поднималась, расправляла свой капюшон и начинала дергать раздвоенным языком, иногда даже открывала страшную пасть с острыми клыками, с которых капал прозрачный яд. Проверять, что будет, если меня укусят, я не стал — первую камеру я просто сжег, в воображении метко попав камнем в голову змеи. Та заискрилась, упала, и из нее повалил густой черный дым, распространяющий вокруг себя зловоние горелого пластика. Неудача с первой камерой обучила меня тактике обращения с ними.

Вторую змею я сначала придавил палкой, как это делают в познавательных передачах про животных, а затем взял ее голову в руки и заставил смотреть туда, куда мне было надо. В реальности (камера была панорамной, то есть, она никогда не поворачивалась — ей это было не нужно, обзор и так превосходный) камера показывала только кусок изображения, направление, выбранное мной. С датчиками оказалось еще проще — тот либо включался, либо нет. И на мое виртуальное присутствие никак не реагировал. Это был обычный выключатель на стене. Я перещелкивал его — включалась тревога.

Перещелкивал снова — тревога отключалась. Домой я отправился раньше обычного. Переждал несколько часов, пытаясь найти себе хоть какое-то занятие, но руки тряслись от нервов по поводу грядущей ночи. Лег пораньше спать. Проснулся в половине третьего, перекусил, надел старую зимнюю куртку — та была неприметная (за исключением проплавленных дыр), серо-грязного цвета.

На голову напялил ненавистную лыжную шапку, в которой заранее были вырезаны дырки под глаза, если ее натянуть до подбородка. Новую куртку взял с собой в расчете на то, что сразу же после окончания операции выброшу старую. Встретиться мы договорились на той же Центральной площади, где мы и познакомились в первый раз. К слову, ту снова готовили к очередному празднику, который был назначен на завтра. В программе даже было что послушать — приезжали известные российские рок-группы, если верить афише в интернете. Я, кстати, стал часто бывать на Центральной площади, поскольку, похоже, теперь Wi-Fi на ней всегда работал. Изредка шалить в интернете мне отсюда казалось безопаснее, ведь если моим мозгам выдается какой-то там адрес, то почему бы по нему меня и не вычислить? А тут общедоступный интернет. Скоростной, если «побрить» по поводу трафика остальных пользователей. Ничего, это быдло может и дома сидеть во всемирной сети, пусть лучше на улице развлекаются. Подъехал я на такси. АнСкрин и Паша меня уже ждали. Они оба сидели в «десятке» Паши.

— Могли бы и из дома забрать меня, — буркнул я, приветствуя их.

— Конспирация, — возразил Паша.

— Фигация, — передразнил его я. — В таком случае, таксист все равно видел нас вместе.

— Садись давай, время поджимает, — поторопил АнСкрин. Если худой ботаник-анархист Паша выглядел в лыжной шапке нормально (его даже можно было принять за школьника, хотя он и был лет на десять старше любого из них), то вот толстый задрот АнСкрин — нет.

Вид был достаточно смешной, поскольку в этой шапке его голова смотрелась непропорционально маленькой по сравнению с телом. К тому же, меня с Пашей еще худо-бедно можно было назвать спортсменами, то по виду АнСкрина тут же становилось понятно, что его единственный спорт — литрбол. И большой живот подтверждал наличие наград и спортивных званий в нем. Смешок я все же сдержал.

— Машину оставим за соседним домом, — сказал Паша, когда мы поехали в сторону здания ФСБ. — Там большой жилой дом, много других машин, так что не спалимся. Но придется чуть-чуть пройтись. На месте мы были уже через десять минут. Улицы были пустынны, в окнах домов не горел свет. Ни машин, ни людей, ни даже бродячих собак. Еще стоял необычно крепкий мороз для марта — при вдыхании я чувствовал, как влага замерзает у меня прямо в носу. Шапка все-таки лишней не была. Здание ФСБ оказалось чуть ниже соседней десятиэтажки, но казалось при этом очень большим, поскольку на его крыше возвышались три массивные спутниковые тарелки. Вокруг него расположился построенный еще в советскую эпоху бетонный забор с ржавой колючей проволокой наверху. Дыр не было в обозреваемом пространстве, пристроек в виде самодельных гаражей или уличных ларьков тоже. И сугробы были недостаточно высоки для того, чтобы перелезть через проволоку без проблем.

— Как мы внутрь попадем? — спросил я АнСкрина.

— Все улажено, парни, — успокоил нас пузатый хакер. — Идем к главному входу.

— Ты спятил? — возмутился Паша.

— У Даркнесс парень знакомый там работает сегодня. Я что — не говорил об этом?

— Нет, конечно! О таких вещах нужно предупреждать заранее. Парень так парень. Честно говоря, мне было безразлично, как мы проберемся внутрь. Выроем подземный тоннель, взорвем часть забора или перепрыгнем через него с шестом — плевать. Вот то, что у Даркнесс был парень, вот это фигово. Девушка она красивая, да еще и при деньгах (такой как Паша еще бы оценил ее компьютерные таланты), так что я подумывал, не позвать ли ее на свиданку куда. Или сразу же предложить перепихнуться. Но раз уж у нее парень есть — все, чужая территория. Запретная зона. Хм, смешно получается. На государственную запретную зону лезу без проблем, не считая подшаливающих нервов, а вот на личную — категорическое нет. Противоречие, однако. За углом забор разорвал пропускной пункт со шлагбаумом. В маленькой будке горел свет, был слышен звук работающего телевизора.

— Надеваем маски! — велел АнСкрин. — Это про него я говорил только что. Внешнюю камеру он вырубил, но мало ли, лучше перестраховаться. Под козырьком будки и впрямь находился маленький черный купол видеокамеры. Охранником оказался мужик лет тридцати пяти или даже сорока — на его лице уже появились морщины, а коротко стриженая голова белела сединой. Татарин. Что Даркнесс делает с этим стариком? Он ей почти в отцы годится! Хотя, о чем я спрашиваю — и так понятно, что они делают вместе. Черт, о чем я сейчас думаю? Башка всякой хренью забита. Охранник сначала было насторожился, когда заметил трех подозрительных людей, шедших прямо к нему, да еще и в шапках-масках, но быстро понял, кто мы такие.

— Опаздываете! — сказал он сквозь стекло. — Я вас пять минут назад ждал. Проходите скорее, сейчас камеру обратно включу. Предлагалось нам идти через шлагбаум — калитку отпирать он не стал. АнСкрин показал ему большой палец и, крякнув от напряжения, наклонился и прошел под шлагбаумом. Я и Паша его перепрыгнули.

— Внутренний охранник еще час с толчка не слезет, — бросил вслед нам татарин. — У него непонятным образом в еде слабительное оказалось.

— Спасибо, — поблагодарил его АнСкрин. — Благое дело вместе делаем.

— Да, да, да… Идите уже! Внутренний двор был небольшим. Короткая дорога вела сначала к центральному входу, затем сворачивала влево, к подземной стоянке.

Туда-то мы и направились. Спустились вниз по тщательно очищенному ото льда асфальту, прошли по пустой стоянке к служебной лестнице.

Возле нее действительно был еще один пост охраны (такая же будка, выглядящая довольно странно внутри помещения), вот только сам охранник, как и было обещано, отсутствовал. Вместо телевизора у него был на столе компьютер.

— Приступай, — велел мне АнСкрин. — Подключайся к сети.

— Э-э-э, — смутился я. — Я не чувствую никаких сетей. Вообще.

— А вот это уже проблема.

— Не совсем, — Паша достал из кармана устройство, похожее на флэшку. — Я предусмотрел это. Он наклонился к системнику, стоящему под столом, проверил наличие сетевого кабеля и вставил в свободный порт это устройство.

Запущенный охранником фильм свернулся, одновременно раздался звук подключенного устройства. Далее запустилось черное окошко командной строки со стремительно бегущими строчками, и, как только окошко закрылось, сообщив предварительно, что какая-то интеграция прошла успешно, я ощутил новосозданную сеть.

— Хитро, — оценил АнСкрин. Сеть была незащищена, так что мне даже не потребовалось подбирать пароль.

— Что это? — спросил я. — Полезная штука.

— Wi-Fi адаптер, — ответил Паша. — Только с моей прогой, переделывающей его в точку доступа и раздающей проводную сеть.

Вообще, есть и другие варианты этой программы, но моя обходит ограничения групповой политики, даже самые страшные.

— Групповой политики? — услышал я новый термин.

— У-у-у, совсем темный человек. Гэ-пэ-эдит…

— Нет времени, ему это сейчас не нужно, — прервал Пашу АнСкрин. — Блокируй охранку там, где планировали, и мы пойдем тогда. Я кивнул. Да, мне сначала нужно было открыть им путь, а потом сидеть здесь и ждать их возвращения, следить, чтобы выключенные мной устройства не включались обратно. Я закрыл глаза. Сначала передо мной выросла паутинная сеть с множеством точек, многие из которых были горящими — защищенные компьютеры. Нет, так не пойдет, надо по-другому, я здесь не разберусь и за неделю. И все изменилось, подчиняясь моему желанию. Вокруг выросли серые стены, появились квадратные столбы, низковатый потолок. Будка охранника.

Подземная стоянка. Меня выкинуло? Вспыхнул синим провод местной локальной сети, идущий от компа охранника в стену рядом с лестницей. Стена мне не мешала — чуть напрягшись, я мог разглядеть абсолютно всю локальную сеть, провода, красные, черные, желтые и зеленые точки послушно появлялись в поле зрения, стоило только поднять голову и посмотреть в сторону верхних этажей. Значит, все-таки мое воображение. Хакеров не видно. Похоже, мне предлагалось пройти самому весь путь до цели и отключить отсюда все мешающее им, чтобы они уже там, в реальности, могли спокойно пройти туда же. По лестнице было очень легко подниматься, я поднимался все выше и выше, не сбивая дыхания, не потея и даже не учащая сердцебиения.

Двери на каждый этаж стояли равнодушно, не замечая меня. Им было все равно, ведь они — лишь часть моего воображения, созданные у меня перед глазами согласно моему желанию. Я не знал, есть ли они на самом деле, и если есть, то как выглядят. Я могу придать им абсолютно любую форму, стоит только захотеть. Я усмехнулся. Да, здесь я был сродни богу. Могу творить все, что придет в голову. К чертям собачьим лестницу — я могу парить в воздухе, лететь словно герой комиксов. Полотки не ограничивают меня. Я могу пролетать сквозь них как какой-нибудь читер. Вот я уже на шестом этаже. Дверь мне не нужна — оп! Ее нету, остается только на стене висеть считыватель карточек-пропусков. Они включены в общую сеть.

Спасибо неведомым проектировщикам, желающим соединять все и вся в единую, комплексную систему. Я всегда говорил, что от советских принципов централизации одни беды. Да, большую часть времени они удобны и эффективны, ведь ими можно управлять из одного места, какого-нибудь универсального пульта с множеством мелких кнопок и мигающих лампочек. Но стоит чему-нибудь случиться, например, бомжи сопрут силовой кабель (даже не представляю, как им это удается проделать, не получив при этом удара током) и обесточат все на фиг, как централизация системы становится ее проклятием.

— Препятствие один, — сказал я вслух, глядя на считыватель. Достал из кармана старый полустертый чек из продуктового магазина, облизал его — я подсмотрел этот прием в одной зарубежной передаче про различные городские легенды — и провел им по считывателю.

Злобный красный глаз считывателя сменился на зеленый. Отлично. Эта штука продержится ровно столько, сколько нужно мне. Идем дальше. Прямо передо мной со стены свесилась с подвесного потолка змея.

Уж, вроде бы.

— Привет, — я помахал рукой змее. Уж тут же зашипел на меня. Не знаю, умеет ли он это в реальности, но здесь это кажется нелепым. Как, впрочем, и то, что я сейчас с ним сделаю. Спокойно взял его в руки, стараясь не оторвать от потолка, и завязал узлом. Уж благоразумно перестал шипеть. На какое-то время картинка, передаваемая камерой, должна застопориться. Прошел по длинному коридору с десяток метров до первой двери. Под ногами поперек коридора была натянута красная нитка словно растяжка в военных фильмах. Если на нее наступить, граната не взорвется, конечно, но зато поднимется тревога. И в реальности этот луч не видно. Меня спасла старая добрая штука с двумя зеркалами, поставленными одновременно в разрыв этой нитки. Отлично, двигаемся дальше. Как хорошо, что добрый уволенный недавно сисадмин любезно предоставил информацию о том, где находится нужная нам информация. Не приходится тыкаться в каждую дверь и искать среди множества большущих стогов сена крошечную иголку. Проклятые чиновники. Бюрократы. Стоило только подумать о том, сколько же здесь хранится всякого мусора в виде многочисленных отчетов, как те тут же хлынули в голову нескончаемым потоком из незащищенных серверов. Бред. Чушь. Фигня.

— Кыш, стервятники! — я отмахнулся от назойливых файлов, тыкавшихся мне в глаза. — У, налетели! Те послушно скрылись, подчиняясь моей воле. Ничего, вот закончим, и я здесь устрою хаос. Подождите только несколько минут. Паша бы одобрил это. Вот и нужная дверь. Еще одна змея, свешивающаяся с потолка как раз над ней. Толстая, узлом ее так просто не завяжешь, но мне и не нужно.

— Ты! — я ткнул пальцем в эту толстую зеленую сосиску. — Смотри сюда! Змея послушно уставилась на стену позади меня. Есть у меня еще один козырь, дающий нужный результат. Полароид в кармане! Я сфотографировал то место, куда уставилась змеюка, вытащил получившуюся фотографию из аппарата и прикрепил с помощью той же слюны ее к башке змеи.

— Разглядывай пока это, — приказал я ей. У двери был еще один считыватель, но здесь сработал старый прием с чеком. Дверь отворять не стал, прошел через нее. Кабинет за дверью был маленький, узкий. Спереди в нескольких метрах темный проем окна, слева кожаный коричневый диван, справа — рабочий стол с компьютером, к которому тянется синий светящийся провод. Фотография президента на стене над столом. И на потолке еще одна змея. Задолбали! Да сколько же здесь, в конце-то концов, камер? На каждом шагу понатыканы! Змея, заметив меня, хищно оскалилась и раскрыла пасть.

— Заткнись, — крикнул я ей. — Спи давай! Змея сначала непонимающе уставилась на меня, даже не думая подчиняться, но как только я повторил команду, она послушалась и, свесившись шлангом с потолка, заснула. Компьютер не был запущен — большая черная точка на конце синего кабеля. На стене даже адрес записан в виде четырех трехзначных чисел, разделенных точкой. Я пожал плечами. Больше мне здесь вроде было делать нечего.

— Все, — выдохнул я и открыл глаза. — Можете идти, господа.

— Отлично, — обрадовался АнСкрин. — Следи здесь за всем. Они скрылись на лестнице, оставив меня одного. Где-то должен сидеть охранник, но к толчкам еще не додумались подключать интернет, так что я не знал, как далеко он от меня. Первые минуты я даже боялся, что стоит мне только снова закрыть глаза, как он тут же появится, увидит меня и откроет огонь из служебного пистолета.

Дурацкие голливудские фильмы! Но охранник не появлялся, так что я все-таки снова погрузился в свое воображение. Честно говоря, следить за взломанными мной датчиками, считывателями и камерами было проще всего. Мысленно убрал все лишнее, оставив в воображении только их да еще кусок кабеля между ними — и все, сиди и смотри на них. Никто не просыпался, никто не менял цвет с зеленого на красный, зеркала не пропадали, фотографии не падали. Пока не сработал датчик давления в той комнате, где должны были находиться нужные нам данные.

— Твою мать! — не сдержался я. — Как же я его пропустил? События начали стремительно разворачиваться. Включился комп, все ярче загораясь как лампочка. Все змеи, которых я взломал, попросыпались, завращав уродливыми треугольными головами по сторонам в поисках нарушителей, но я не давал им их увидеть, не позволял поворачивать головы в сторону хакеров. И весь голубой провод стал стремительно менять цвет на красный. Тревоги слышно не было, но я ее печенкой почувствовал. Времени оставалось в обрез. Где-то просыпаются охранники и начинают соображать, что происходит. Я вижу их через глаза змей. Надо помочь хакерам с взломом пароля на компе.

— Легкотня! — воскликнул я, вбивая фамилию президента через виртуальную клавиатуру. Все, дальше они здесь разберутся сами, мне же надо задержать охранников. Один из них как раз находился уже на шестом этаже. Коридор был разделен на две части прозрачной дверью с очередным считывателем. И поставленная очень удачно камера охватывала обзором всю вторую половину коридора. Охранник шел с фонариком прямиком к этой двери, при ходьбе размахивая как джедай лучом света. Шел он, не торопясь, должно быть, в полной уверенности, что сработала ложная тревога. Наивный. Он достал свой пропуск, провел по считывателю.

— Красный! — воскликнул я. Считыватель послушался. Охранник по привычке дернул за ручку двери, но та не поддалась. Он почесал затылок и провел по считывателю еще раз, но упрямое устройство не принимало его карточку, следуя моим приказам. Тупой охранник включил нагрудную рацию, что-то сказал в нее — я не мог их услышать, камеры не записывали звук. Зато я тут же понял, что он просил. По красному кабелю пробежал разряд, впился в считыватель и переменил его цвет на зеленый.

— Вот как? — удивился я. — Ну ладно. Красный! Охранник не успел дернуть ручку, как считыватель снова поменял свой цвет.

— Умри! — приказал я ему, заметив второй бегущий разряд. Считыватель пискнул и задымился. Разряд не добежал до него, самоуничножившись по пути. Охранник ошалело посмотрел на сгоревшее устройство, но ковыряться в нем не решился. Проверил дверь — та не поддалась. На какое-то время это его задержит.

— Вот он! — раздался приглушенный крик в моих ушах. Реальный крик. Дерьмо. Я открыл глаза. К охранной будке со всех ног бежал охранник-засранец, по пути крича в рацию.

— Я поймал его! — сообщил он в рацию, приблизившись ко мне.

— Хуй тебе! — обломал я его, закрывая замок-защелку на дверце.

— Урод, открой дверь! — потребовал охранник, дергая ручку. Дверь тряслась очень слабо, защелка оказалась крепкой.

— Ага, чтобы ты меня отдубасил? — крикнул я ему. — Иди сри дальше!

— Откуда ты… — опешил он было. — Так это было подстроено! Вот урод! А ну открывай! Хуже будет.

— Бла-бла-бла. Сам открывай. Ну же, где вы там, хакеры долбанные? Я вам даже систему взломал, вы все уже должны были копирнуть и спуститься вниз. Что такого сложного в этом, что оно занимает столько времени? Сейчас сюда съедутся все кому не лень, а не лень будет очень многим. Охранник попытался еще подергать дверь, но внезапно замер, уставившись на меня. Его лицо приобрело пунцовый оттенок. Это он так злится на меня? Вот сейчас дойдет до нужной кондиции — и в нем проснутся новые силы? Как в том фильме про парня, превращавшегося в огромного зеленого монстра, обладающего чудовищной силой?

— Ты… — у него даже голос стал хриплым как у Высоцкого. — Ты…

— Ну, я, — не стал спорить я.

— Ты пожалеешь об этом! — прохрипел он и, держась за готовое вот-вот прорваться очко, драпанул обратно в туалет. — Никуда не уходи!

— Всенепременно, — ответил я. — Засранец. Спустя примерно полминуты напряженного ожидания отворилась дверь, ведущая на лестницу, и оттуда выскочил бледный и мокрый Паша. Один.

— А где… — начал я.

— Бежим! Его сцапали! Вот блин. Теперь АнСкрину попадет. Лет эдак на тридцать попадет. Сдернув щеколду, я ломанулся вслед за стремительно убегающим Пашей. Сейчас я заметил, что в руке у него была небольшая стопка листов в желтой папке. Значит, приходили мы не зря сюда. Сзади распахнулась дверь, с грохотом ударяясь о стену. Мы обернулись. К нам приближались трое охранников со странными пистолетами наперевес. Расстояние между нами было не таким уж и маленьким, но, все же, достаточным, чтобы любой дурак мог попасть в нас почти не целясь. Боже, они в нас стрелять будут? Мы сперли случаем не засекреченную информацию об инопланетянах, генетических экспериментах над людьми или что еще похуже?

— Стоять! — крикнул один из охранников, целясь на бегу в нас. — Стрелять буду!

— Да стреляй же ты наконец! — взмолился второй охранник, сам беря нас в прицел. Щелчок я услышал, даже находясь в пятнадцати метрах от пистолета.

Очень вовремя начался подъем вверх, на улицу, из-за чего снаряд едва-едва не задел мне ногу, попав чуть ниже в голый асфальт. Рядом просвистел второй снаряд, я даже смог его разглядеть — что-то типа нескольких иголок на проводе. Электрошокер. Спасибо, что не разрывные пули! Паша бежал быстрее меня, при этом еще и зигзагом, скользя по льду словно на коньках. Я, недолго думая, последовал его примеру, что оказалось весьма удачным решением — все иголки с током пролетали мимо меня. Голова, до этого снова забившаяся хренью, мигом очистилась, оставив только одну мысль — добраться до машины, добраться до машины! Очень маловероятно, что этот ботаник-анархист с обычным именем Паша станет меня ждать, он эгоист тот еще. Толстый как бегемот АнСкрин точно бы не успел добежать, а я успею. Шлагбаум мы перепрыгнули, я при этом чуть не упал на лед, попытавшись сразу же после приземления резко повернуть в сторону машины. Из будки запоздало выбежал татарин, негромко и как-то неуверенно крикнул:

— Стойте! Стрелять у него было не из чего, да и не стал бы он — лишь благодарно улыбнулся, заметив папку в руках у Паши. Охранники, тоже было решившие вспомнить молодые годы и последовать нашему примеру, попытались перепрыгнуть шлагбаум. Но прожитые годы оставили после себя довольно много лишнего веса, а ослабевшие дряблые мышцы не дали необходимого импульса — шлагбаум они просто снесли, врезавшись в него и образовав небольшую свалку. Шанс удрать! Паша уже заводит машину, мне осталось до нее совсем чуть-чуть.

Открываю дверь, впрыгиваю внутрь, закрываю — и придавливаю ей успевающие проскочить два провода с иголками.

— Упс, — успеваю сказать я, прежде чем меня начинает бить током. Оказывается, это жутко больно. И мелко-мелко трясет всего. Черт, даже попадание молнии менее болезненно. Я теряю сознание.

* * *

— Вырубите телек, — крикнул я, не открывая глаз. Крик вышел очень слабым, почти шепот, слышимый мне одному. Как всегда, когда тебя внезапно будит громкий звук, и ты пытаешься на него адекватно отреагировать, пребывая еще в полусонном состоянии. Но нет. Я не находился дома, отнюдь. Продрал глаза и попытался сообразить, где же я сейчас нахожусь. Какие-то люди ходят впереди, их довольно много. Очень громкая музыка, но при этом красивая — звучит кто-то из классиков, Моцарт или Бах, не знаю — различаю я их всех плохо. Вот Вагнера бы узнал сразу.

— Что за черт? — пробормотал я, протирая глаза. На голове шапка. На голове, а не на лице. Мы же ФСБ грабили! Но маску кто-то стянул, наверное, Паша. Я оглянулся. Я сидел в машине на переднем сидении. Тело было пристегнуто ремнем безопасности, из-за чего я до сих пор не свалился вперед башкой.

Паши нигде не было, зато на ногах лежал школьный ранец, стильно-черный с белыми вставками, но сильно потрепанный временем.

Он был забит чем-то твердым и не сильно тяжелым для своего объема.

Первая мысль — какая-нибудь хакерская аппаратура, собственность Паши. Я отстегнулся, взял рюкзак в руки и попытался заглянуть внутрь, но замок заело, и тот не желал расстегиваться.

— А теперь, приветствуем наших почетных гостей! — раздался голос какого-то парня, говорившего в микрофон. Заиграл русский рок, довольно известная песня одной известной группы. Моя нога рефлекторно стала подтопывать в такт.

— Мы очень рады видеть здесь всех вас, — заговорил солист, ожидая начала куплета и одновременно заводя толпу. — Начинаем растапливать лед в этот весенний день! Ну, точно. Машина Паши припаркована возле Центральной площади, среди сотни точно таких же машин, но в первом ряду, ближе всех к самой площади. Еще бы, мы, поди, приехали сюда раньше всех — часов в пять утра. Стоп. А почему сюда? Почему не к логову этих хакеров? И где сам Паша? Кстати, он избавился от моей старой прожженной куртки и переодел меня в мою новую. Молодец, догадался. Я отложил ранец в сторону, потянулся и осторожно вылез из машины на улицу. Светило обеденное солнце, воздух был по-весеннему теплый — и не скажешь, что ночью почти минус двадцать было. Вон, даже птицы чирикают на небольшой посадке деревьев между площадью и зданием Думы. Каркают вороны, стервятниками кружащиеся над толпой в ожидании халявной жрачки. Тупые курицы! Нельзя есть эту гадость, что жрут тоннами глупые людишки. Эх, если бы они все только знали, что мы сегодня сделали! Ничего, узнают обязательно, надо только завершить план. Конечно, жалко толстяка-задрота АнСкрина, но ради достижения любой цели приходится чем-нибудь жертвовать. Или кем-нибудь. Я нашарил в кармане чудом не уничтоженный ночью древний мобильник и набрал номер Даркнесс. Нужно было узнать, когда приступим к завершающей части плана, и нет ли вестей от АнСкрина. Не берет трубку. Ладно, Кэпу звонить бесполезно — он все равно ничего не ответит внятного. Пашина машина здесь, я не думаю, что он ее оставил надолго, так что скоро подойдет. В магазин, наверное, пошел. Значит, позвоним Грею.

— Алло? — отозвался он практически тут же. — Женек? Это ты?

— Да, — ответил я. Глупый вопрос. Он же прекрасно видел имя звонившего на своем мобильнике. Так зачем спрашивать?

— Женек, почему никто не отвечает из группы? Его было слышно не очень хорошо — я слышал визжащую как недорезанная свинья толпу через его аппарат. Похоже, он тоже был на площади.

— Вообще никто? — удивился я. — Я пока только Даркнесс пытался дозвониться.

— Вот именно, вообще. Звуки стали потише. Похоже, он вышел из толпы. Но с моей стороны он не показался.

— Ни Даркнесс, ни АнСкрин, ни Паша, ни даже Кэп, — в его голосе я отчетливо различил беспокойство за друзей. — Что произошло ночью?

— Все вроде нормально, — ответил я. — Задачу выполнили, вот только АнСкрина повязали.

— Блядь, — ругнулся он. — А с остальными что?

— Не знаю. Ты сейчас на площади?

— Да. А ты тоже здесь? Я слышу эхо концерта через трубку.

— Я на стоянке справа от Думы, возле машины Паши.

— Сейчас подойду. Паша с тобой?

— Нет, пропал куда-то. Давай, жду.

— Минут через пять буду. Он отключился. Значит, никто не отвечает. Странно. Что за фигня тут творится?

Инопланетяне их всех похитили? А меня уже прозондировали через кое-какую дырку, станцевали со мной вальс и вернули обратно, стерев воспоминания? Нет, это из одного сериала. Чушь полнейшая. Зазвонил мобильный.

— Паша! — обрадовался я, прочитав имя звонившего. — Ты где, черт тебя дери? Что происходит? Где остальные? Мне не понравилось то, что я услышал дальше. Его голос был холодный, злобный, полный ледяной ярости.

— Все пошло псу под хвост. АнСкрин, похоже, стукачом заделался.

— В смысле?

— Наше логово разгромлено. Там дежурит наряд полиции, все опечатано и конфисковано. Девка и тупоголовый качок в тюрьме. Я грязно выругался. Вот значит как. АнСкрин сдал их офис. И полиция приехала раньше, чем мы с Пашей. Застукала Даркнесс и Кэпа, повязала и отправила в кутузку. Поэтому Паша решил уехать куда-нибудь и дождаться, пока я не очнусь. Домой он не поехал — АнСкрин знает, где мы все живем. Нас до сих пор еще не поймали только потому, что по советам того же Паши мобильники у всех древние, без новомодных GPS-навигаторов. Но это дело времени, долго бегать не получится. Черт! На хрена я на это согласился?

— И что теперь делать? — задал риторический вопрос я. Паша тут же ответил:

— У меня есть План.

— План? Как все исправить?

— Нет, как все завершить. Наше дело. Лезь в машину, на заднем сидении желтая папка, которую мы сперли. Возьми ее. Стоп. Откуда он знает, что я не в машине?

— Ты где? Рядом?

— Не совсем. Но я тебя вижу. Полезай. Я сделал то, что он просил. Папка была достаточно объемной, я не удержался и заглянул в нее. Куча листов, какие-то графики, таблицы, сложные математические формулы и куча непонятного описания. Лишь ближе к концу я понял, что это действительно документы по «безопасному городу» — промелькнуло название, заоблачная цена проекта, ответственные за реализацию и примерная карта расположения первых камер и датчиков.

— Нашел? — продолжал Паша. — Молодец. Сказал он это как-то не радостно, скорее, с сарказмом. Мне это не понравилось. Что он о себе возомнил? А, кажется, понимаю! На площади скоро будет выступать мэр нашего города, будет присутствовать почти вся правительственная верхушка, даже какой-то генерал приехал, если верить интернету. Паша хочет, чтобы я самостоятельно все это озвучил перед народом, прорвавшись на трибуну. Меня тоже повяжут, стопудово, но привлечь внимание я успею.

А потом он опубликует это в интернете, воспользовавшись вниманием ко мне после инцидента. Я в тюрьме, он — герой и на свободе.

— Видел школьный рюкзак? Он у тебя на ногах лежал. Хватай его и одевай.

— Что там? — спросил я его.

— Бомба. Я замер.

— Ты шутишь, да?

— Дернешься — и я ее взорву. Твои кишки разбросает на двадцать метров вокруг. Убежать ты не успеешь — там десять кило тротила. ДЕСЯТЬ КИЛОГРАММ ТРОТИЛА! ТВОЮ МАТЬ! ЧЕРТ! БЛИН! БОЖЕ! НЕТ! Куда я влип…

— Надевай! — он слегка повысил голос, теряя терпение. Я очень аккуратно, стараясь не задевать рюкзаком ничего твердого, взял его в руки. Надевать на спину мне его очень не хотелось.

Таскать бомбу на спине как какой-нибудь террорист-смертник! Я на это не подписывался. И убежать я не успею — если там действительно бомба, то она рванет вместе с автомобилем. Главный герой боевиков всегда выживает после этого, но я не герой, а это — не фильм. Если взрывом меня только отбросит, то шрапнель из металлических осколков автомобиля убьет точно.

— Надевай! Пришлось подчиниться. Шутки кончились, этот анархист действительно становился анархистом. Мне хватило ума сообразить, для кого предназначена бомба.

— На обе лямки!

— Я выгляжу как дебил, — буркнул я, надевая вторую лямку. — Так ходят только первоклашки.

— Будешь мертвым дебилом, если не будешь подчиняться! Вот, молодец.

Теперь иди в толпу.

— Ты спятил?! Там же уйма народу! Хочешь, чтобы было много трупов, да?

— А какое тебе до них дело? Ты сам чуть ли не в каждом предложении называешь людей быдлом, тупым скотом, кусками мяса! Ты ненавидишь их. Так же, как я ненавижу всех этих чиновников, бюрократов и марионеточных мэров. Но нам нужны жертвы. Это будет лучше любой рекламы, любой публикации. Это переплюнет все! Черт, опять этот пацан. Задолбал звонить. Убеги от него.

— Бегать с рюкзаком и с мобильником в руке неудобно, — ответил я. — Могу споткнуться и взорваться раньше времени.

— Это тебе не нитроглицерин, чтобы взрываться от падения. Ладно, перезвоню позже. И помни — я вижу тебя даже в толпе. Чтобы без глупостей. Я вовремя заметил приближающегося Грея. Машину проклятого анархиста он еще не заметил, подходил к каждой «десятке» с похожим цветом и искал меня. Паша велел убежать от него, от единственного человека, который может что-то сделать. Хех. Похоже, мне каюк пришел, хоть и запоздало. Меня должна была убить та молния, еще в тот престранный для зимы дождь. Но, судя по всему, я буду не изжаренным электричеством куском мяса, а фаршем, разбросанным на десятки метров вокруг и смешанным до неузнаваемости еще с кучей людей. Паша приказывает идти в толпу. В том, что у меня в рюкзаке бомба, я нисколько не сомневался, уж очень хорошо она вписывается в складывающуюся картинку. Приблизиться к правительственной верхушке другим способом не получится — только угрожая подрывом заряда за спиной. Мне дадут время высказаться, достаточное, чтобы охрана нашла способ меня обезвредить с минимальным сторонним ущербом. Я сообщу все полученные сведения — и что тогда? Лучше будет сдаться полиции, но кто знает, что решит Паша? Дерьмо. Я уличил момент, когда приближающийся ко мне слева Грей повернется в другую сторону, вылез из машины и быстрым и уверенным шагом пошел прямо в толпу. В голове лихорадочно мелькало множество мыслей, как связанных с поиском моего спасения, так и нет. Внезапно проснувшийся альтруист внутри меня верещал о том, чтобы я быстро бежал прочь, туда, где меньше всего людей. Чтобы бросил папку по пути и бежал.

Пусть Паша меня взорвет, но тогда уж точно пострадает гораздо меньше тех, кого я действительно презирал. Но этот конец мне не нравился.

Вообще, никогда не понимал людей, готовых пожертвовать собой ради других. Своя жизнь — это самое дорогое, что есть у меня. И я не променяю ее на чью-то другую, сколько бы их ни было. С любой потерей можно смириться, с любой, кроме собственной жизни. И тот, кто будет утверждать обратное — глупец и лицемер, которому никогда не угрожали расправой. Все эти возвышенные слова, сопли о долге перед другими, об ответственности за тех, кого можешь спасти ценой собственной жизни — чушь полнейшая. Это жизнь, а не кино. И до тех пор, пока у меня есть шансы выжить, я буду за них цепляться. Я верю в то, что я смогу уговорить Пашу не взрывать бомбу, он же не плохой человек, я его знаю достаточно хорошо. Я надеюсь на то, что как только я произнесу речь перед толпой, то пойдет нужная реакция, Паша это заметит и не станет взрывать бомбу, поскольку это будет совершенно ни к чему. И я подозреваю, что у меня в рюкзаке нет никакой бомбы — откуда взрослому ботанику удалось достать десять килограмм взрывчатки? Но проверять не хочется, ой как не хочется.

— Эй, Женя! — раздалось позади меня. — Женя, я здесь! Стой! Я не оборачивался, лишь прибавил ходу, рискуя поскользнуться и упасть на грязный лед под ногами. Солнце бешено жарило сверху, намереваясь взорвать бомбу у меня за спиной раньше времени. Спина вся взмокла — не предназначенный для ношения весной пуховик жадно впитывал соленый пот. Волосы уже висели тонкими многочисленными сосульками, болтаясь при ходьбе и прилипая к моей мокрой роже и шее.

И еще эта чертова шапка на голове, очень похожая на те, что носит каждый второй в этой толпе. Тупое стадо даже не догадывается, что сквозь них прямо сейчас движется их смерть. Одинокие скучающие полицейские хмуро смотрят на меня, явно подозревая в худом невысоком потном парне в пуховике не по погоде, да еще и со школьным рюкзаком, который явно ему не по возрасту, наркомана. Как же они заблуждаются.

Я не наркоман, даже не куряга. Обычный студент, каких тысячи даже в нашем провинциальном городке, пусть и довольно крупном. Я самый обычный, даже не хакер, не смотря на свои сверхъестественные способности. Вот только у меня за спиной, в том самом рюкзаке, десять килограмм взрывчатки, готовой взорваться по одному лишь желанию одного единственного человека. НУ, ВОТ ОН Я! Лови меня, арестуй и уведи отсюда, пока не стало поздно! Я жить хочу. Группа закончила песню и взяла перерыв на время выступления мэра.

Толстый явно не от голодной жизни, в дорогом пальто и с блестящей рожей, он улыбнулся толпе, приветствуя ее. Он что-то говорил, но все его слова пролетали мимо моих ушей, не смотря на то, что голос его был многократно усилен мощными концертными динамиками. Я был уже близко от сцены, каких-то метров тридцать. Зазвонил телефон в моей руке. Это был Паша.

— Отлично, ты на месте, — проговорил он. Голос его немного дрожал — то ли от нервов, то ли от несдерживаемой радости. Теперь я уже не знал, из-за чего именно. Я думал, что весь этот его анархизм — показуха, ребячество чистой воды. Но нет, как оказалось. Он меня видел, даже среди толпы. Он должен быть совсем близко.

— Можешь не вертеться, — сказал он. — Меня ты не увидишь — я же не идиот, чтобы стоять рядом с готовой вот-вот взорваться бомбой. Да, он прав. Я бы не стоял. Но я бы и не был на его месте. Где же ты, анархист чертов? Если не среди толпы, тогда как ты можешь видеть меня? Вариантов было только два. Он или наблюдает сейчас за мной с неба — но там не видно ни самолетов, ни вертолетов, вообще ничего. Даже птицы разумно смотались подальше. Или… Часовая башня. Смотровая площадка. Расположена достаточно далеко от площади, чтобы ее не задело взрывом, и при этом на высоте, позволяющей людям с хорошим зрением даже без бинокля смотреть сейчас на толпу и видеть своих знакомых. Например, меня с весьма заметным детским портфелем.

— Иди на сцену, пока они все там, — приказал он.

— Но как они меня пропустят?

— А ты им скажи, что несешь и сколько. Сцена была слегка огорожена низким, по пояс, забором, поставленным в пяти метрах от себя. Если встать туда, то взрывом точно зацепит всех, кто будет стоять на сцене. Паша прав, меня пропустят. Я пошел вперед, считая про себя шаги, словно те бедняги, которые так же шагали по доске, ведущей с корабля в море, к акулам. Но это было черт его знает когда, лет триста назад, а я иду сейчас. Но у меня есть то, чего не было у них. И нет, это не бомба.

Интернет. Он все это время, что я находился на площади, был со мной.

Я могу по нему беспрепятственно лазить, могу найти любую информацию, например, о том, как обезвреживать бомбы. Почти за секунду могу прочесть статью длиною в Войну и Мир. Но это все бесполезно. Зато я наткнулся на один очень интересный сайт, который позволяет писать сообщения на любой мобильный номер, например, на номер Грея. Я взломал базу данных оператора мобильной связи, нашел номер Грея и пристыковал его к этому сайту. Но самое важное сделать я не могу, хотя должен и, что более важно — уже умею, если верить всем объяснениям, которые давали мне хакеры по поводу моих способностей.

План действий в моей голове уже созрел. План, способный спасти всех.

Все, что мне сейчас нужно — это просто написать сообщение Грею о том, где именно я сейчас нахожусь. Грей точно где-то рядом сейчас, ищет меня, но ему надо подсказать. Он знает, что я недолюбливаю большое скопление народа и предпочитаю держаться обособленно от них, а значит, меня нужно искать на самом краю толпы. Но сейчас я в другом месте. В своем воображении я стоял в безжизненной ледяной пустыне.

Светло, ветра нет, но холодно. Вокруг никого, только прямо передо мной небольшой стол с одним единственным листом, девственно белым, за исключением написанного на нем номера Грея. И рядом не было ничего, чем можно было бы написать. Снег и лед не годились — не видно будет таких чернил, да еще и слишком холодно, чтобы растопить их и писать хотя бы водой. Слюна? Можно харкнуть на листок и размазать пальцем, но, опять же — плохо видно, да еще и нету у меня столько слюны, я не верблюд. Хакеры говорили, что мои способности противоречат сами себе. Я получаю IP-адрес, но при этом, по моим утверждениям, работаю только на прием. Они утверждали, что в случае «только приема» я бы не смог подключаться к сети, это невозможно. На что я отвечал каждый раз, что мои способности вообще не возможны, но, однако они у меня есть. Я вспомнил экзамен по философии. Кажется, это было тысячелетия назад. Тогда я только обнаружил то, что могу подключаться к беспроводным сетям своим мозгом, исключая всякие устройства. И я тут же вбил в поисковик фразу для поиска. Это — отдача, а не прием. Я проделывал это еще сотни раз после этого, но, однако, не мог написать ни единой буквы, не мог оставить сообщений. И при этом вписывал пароли к закрытым сетям и сайтам. Нелогично это.

— Должен же быть способ! — отчаянно закричал я в своем воображении. Пустыня молчала. Продолжала морозить мне руки, замедляя в них циркуляцию крови. Дерьмо! Надо было лучше изучить компьютер за эти месяцы, знал бы тогда сейчас больше. Думал, что мне это не пригодится, раз уж я могу такое. Никогда не узнаешь, что тебе может пригодиться из знаний, а что — нет. Зато биологию я знаю гораздо лучше информатики, но она мне сейчас только мешает. За все это время в реальности я даже не сделал ни одного шага, настолько медленно текло время для меня. Зато в воображении прошло не меньше часа. Я пробовал все, что только можно было. Пытался выложить из снега слова, но их сдувало порывами ветра. Слюни тоже сдувало, размазывая их по моим щекам. Черт, да я даже поссать на листок попытался, но этот чертов ветер! Хорошо, что вокруг никого не было, и надеюсь на то, что поссал я только в воображении. Мне холодно. Меня бьет озноб. Взмокшие волосы умудрились замерзнуть и обломиться под проклятым ветром, а ноги промерзли настолько, что я их уже перестал чувствовать. Вдобавок я изрезал пальцы о кромку льда, пока пытался его растопить в ладони и написать хоть что-то. Изрезал пальцы. Кровь. Кровь! Вот я дебил! Ее же прекрасно видно на белом! Со злостью, даже с каким-то маньяческим остервенением я разорвал на левом предплечье рукав, оголил кожу, схватил кусок льда поострее и от души полоснул по руке. Похоже, что рана глубокая, кровоточило сильно, но боли я не ощущал из-за холода. Положил руку на стол, позволив моим остывающим красным чернилам сливаться на стол, промокнул в этой луже словно перо палец и стал им водить по белоснежной бумаге. Мне нужно было в одном единственном сообщении объяснить как можно больше, смотивировать бедного школьника Грея помочь мне и подыграть, а не смотаться в ужасе. Когда чернил стало не хватать, я полоснул еще раз, на сгибе локтя. Рука уже не шевелилась, начала кружиться голова, в глазах стало темнеть, но я продолжал писать. Наконец, я обессилено упал на равнодушный лед. Я терял сознание, чувствовал, что умираю — и одновременно шагал в реальности. Это было парадоксально, но это было. Мне не было страшно. И я не считал, что я жертвую собой, ведь я знал, что я жив и здоров, и что мне предстоит сделать самое главное. И, когда зрение уже почти умерло вместе со мной, я увидел, что кровавый листок подхватил порыв ветра и понес прочь. У меня получилось. Я продолжил идти, слушая указания Паши о том, что и когда следует говорить. Интернета я больше не чувствовал. Я не мог попасть в это таинственное пространство, где я был всемогущим — и в то же самое время никем, одним из миллиардов пользователей, уж не знаю, сколько их точно. Все пропало. Внезапно я краем глаза заметил справа от себя Грея.

— Чертов лед! — воскликнул я, падая лицом вперед и хватаясь за ближайшего человека.

— Эй, ты там поосторожнее — услышал я из выскользнувшей из руки трубки. Все было подстроено. Грей прочел сообщение. И то, что он здесь, рядом со мной, говорит о его согласии.

— Это было самое длинное SMS в моей жизни, — шепотом сказал мне он.

— А будь оно написано без ошибок, я прочел бы его гораздо быстрее.

— Заткнись и снимай куртку и шапку, — велел я ему. Мы обменялись одеждой прямо на льду, под прикрытием толпы. На нас косились, но я ответил, что помогаю парню скрыться от назойливых родителей, следящих с помощью приметной одежды и дебильного рюкзака за сыном. Тупые людишки повелись без проблем. Ростом мы были одинаковы, только я чуть шире в плечах, в результате чего рукава оказались коротковаты. Но это фигня. Главное сделано.

— Тяни время, — сказал я ему. — И сделай голос повыше, чтобы на мой был похож хотя бы отдаленно. Басишь много. И побежал. Теперь судьба десятков людей была в его руках. Все что я мог сделать — это найти Пашу. И избить его. Из толпы я выбегать не стал, стараясь не привлекать к себе внимания. Нынче мало кто бегает. За пару минут добрался до одиноко стоящего здания, больше похожего на столб с часами. Оно было когда-то белым, но краска облупилась и пожелтела, вдобавок стены были обильно исписаны граффити и матными надписями фломастером о том, кто кого имел, где был и что думает или слушает. Ненавижу таких людей. Испортили один из немногочисленных памятников культуры. Вошел внутрь, миновав большую навесную табличку «закрыто на реконструкцию», поднялся по длинной лестнице наверх. Башня высокая, подъем утомителен, и я даже останавливался один раз на передышку — отвык от физических нагрузок. Наконец, я поднялся на смотровую площадку. Часовой механизм располагался когда-то сверху площадки, но пару лет назад башню закрыли на ремонт, который так и не начался, и механизм убрали, так что теперь над нами была высокая куполообразная крыша, точь-в-точь как последнем ужастике про вампиров, который я смотрел. Паша стоял возле самого края, одной рукой держа слабенький театральный бинокль (неудивительно, что он не разглядел нашу подмену), а другой — прижимая к уху древний мобильник.

— … только после этого произносишь стоимость! — голос его эхом отражался от крыши, пугая меня до усрачки. — Понял? А теперь… Возможно, мне следовало тупо пнуть его, и он бы разбился насмерть.

Пусть бы он успел нажать на кнопку, подорвав к чертям собачьим половину правительственной верхушки, Грея и кучу народа. Это было самым очевидным и простым решением из тех, что пришли мне в голову в тот момент.

— Сдавайся! — зарычал я. Это был сигнал для Грея, но Паша воспринял его иначе.

— Что за… — он обернулся. Секунду он смотрел на меня, стараясь сообразить, как же я оказался в двух местах одновременно. Но только секунду. Он отбросил в сторону бинокль и достал подрывной механизм, демонстрируя его мне.

— Не подходи, — твердо сказал он. — Иначе — бум. На черную самодельную коробку с одной единственной кнопкой я не смотрел — она меня не интересовала. Только Паша.

— Зачем тебе это? — спросил я. Он обозлился словно учитель, пытающийся втолковать простую истину тупоголовому ученику.

— Затем, что иначе это не решить! Бесполезно что-либо говорить, показывать или доказывать. Они скажут, что все сфабриковано, что это подделка! Или, что хуже, все эти люди не воспримут всерьез, сочтя за шутку. Шоу, понимаешь? Это единственный выход — убедить всех в ошибочности их методов борьбы с преступностью! Доказать, что все это серьезно.

— Дурак ты, — ответил я ему. — Своим гребаным терроризмом ты только доказываешь необходимость данной системы. Он замешкался, и я этим воспользовался. Прыгнул на него, прицеливаясь кулаком в висок. Он отреагировал мгновенно, уходя в сторону. Крутанулся и с размаху двинул мне тяжелым ботинком по спине. Я, вскрикнув от боли, шлепнулся на деревянный обшарпанный пол. Вовремя сообразил, что мне нужно перевернуться на спину и отталкивать его ногами, как учат по телевизору. Первые секунды я даже попадал по нему, но затем он схватил мою ногу и пнул в ребра.

Свободной ногой я одновременно ударил его в район почки. Он отскочил, схватившись за ушибленный бок — я промазал на какой-то сантиметр. Я, пошатываясь, встал, попытался принять боевую стойку, имитируя Брюса Ли. Паша лишь рассмеялся надо мной.

— Дилетант, — с издевкой бросил он. Он молниеносно приблизился ко мне, занеся правую руку для удара сбоку. Я вспомнил, что такой удар довольно легко блокируется, поднял свои руки, защищая голову и поворачиваясь корпусом, чтобы погасить удар. Первый кулак пришелся на мой блок. Второй — уже с другой стороны — нашел щель в моей защите и попал в ухо. Третий — снова в блок, теперь уже ослабевающий. Но затем он чуть-чуть шагнул вперед и вбок, заступая за меня, обнял мой незащищенный торс, взял руки в замок и стал сжимать. Сначала я было обрадовался, что его прием не сработал

— больно не было, лишь воздух начал выходить под давлением, но Паша довел прием до конца — чуть-чуть сдвинулся в сторону, поймав меня на «плавающих ребрах». Дикая боль сразу во всем корпусе, он продолжает давить и давить, слегка покачиваясь и заставляя мои ребра двигаться относительно друг друга. Я кричал, не в силах ничего сделать. Я проиграл, обессилено свалившись на пол и воя от боли, когда он меня отпустил. Анархист лишь рассмеялся, да еще и харкнул сверху. А затем хорошенько двинул мне в живот, подтверждая свою победу.

* * *

— Надо довести дело до конца, — сказал Паша, поднимая с пола детонатор.

— Замри! — раздалось со стороны лестницы. Я повернул голову и сквозь слезы боли увидел бойцов спецназа.

Одетые во все черное, с масками на голове и с большими пушками в руках. Один стоял уже на площадке, взяв в прицел Пашу, второй только показал голову и автомат, стоя еще на лестнице.

— Что за? — оторопел Паша. — Ты их вызвал?

— Положи детонатор и отойди в сторону! — крикнул спецназовец. Паша поднес палец к заветной кнопке, не собираясь слушаться людей с оружием.

— Положи! — крикнул второй раз спецназовец.

— Да пошли… Прозвучал выстрел. Совершенно не такой, как фильмах и видеоиграх.

Тихий, будто кто-то плюется, но яркий до ослепления и смертельный. Пуля попала в шею. Детонатор выпал из рук Паши, сам же он завалился на перила и, перевернувшись через голову, сиганул вниз, оставляя за собой в воздухе кровавый шлейф мелких кровавых капелек.

— Объект снят, — доложил в рацию силовик таким тоном, будто сообщал жене, что купил хлеба. — Чисто не вышло. Глэмин в порядке, только немного потрепан. Я действительно уже приходил в себя — ребра отпустило, только побаливала ушибленная печенка, да горело пострадавшее ухо. Но меня все же спустили вниз на носилках. Вокруг здания столпились силовики, приехала скорая (пока меня спускали, труп Паши уже успели убрать и даже снег очистить от крови чтобы не омрачать продолжавшийся невдалеке праздник), да еще вокруг ходил какой-то важный дядька в дорогом костюме. Ему было за пятьдесят, голова блестела лысиной во всю макушку, а остатки волос по бокам и сзади были наполовину седые.

Он носил очки.

— Здравствуйте, Евгений, — он подошел ко мне, едва только увидел, что меня спустили. Я тут же слез с носилок и поздоровался за руку с ним. Кто он? Он знает мое имя. Более того, я не сомневаюсь, что это именно он спас только что меня (ну, спецназ наверняка ему подчиняется). Но как он узнал про Пашу?

— Готов поспорить, у тебя множество вопросов, — он слегка улыбнулся, но взгляд его остался серьезным, изучающим. То, что у меня только что на глазах убили человека, меня нисколько не смущало. Наверное, это плохо, не знаю. Но по телевизору я столько раз видел трупов — в боевиках, новостях, детективах и даже зомби-фильмах. И ничего нового я не увидел. Хоть это совпадает с фильмами.

— Кто Вы? — спросил я.

— Игорь Смутьянов, подполковник разведки, — представился он. И, не дожидаясь моих следующих вопросов, продолжил:

— Видишь ли, ты нам нужен.

— Где-то я это уже слышал, — пробормотал я.

— Мы знаем о твоих э-э-э… возможностях при работе с сетями связи,

— он не обратил на мою реплику никакого внимания.

— Знаете? Откуда?

— Если кратко, то мы за тобой следим еще с января месяца.

— Ого.

— Да. Ощущение, что меня все это время буквально разглядывали через лупу, словно необычного муравья, было не самым приятным. Особенно, если учесть, что я стал вытворять, когда понял, на что способен. Я почувствовал, что начинаю краснеть.

— Ничего, парень, — заметил мое смущение подполковник в гражданской одежде. — Ты молод, мы все понимаем.

— Как… как на меня вышли? Это интересовало меня больше всего в данный момент. Насколько я понимал, на меня почти невозможно было выйти — я подключался через соседей, в свободных точках, плюс я не был «стандартным устройством», если можно так выразиться.

— Отдел «К» не просто так получает финансирование, — расплывчато ответил Игорь. — Если нужно, потом сам у них спросишь, я дам координаты. Отдел «К» какой-то. Не знаю таких, но надо будет поинтересоваться при случае. Эх, пропали мои способности. Чертовски жаль их. Но благодаря им я жив-здоров, да еще наверняка спас кучу людей, будь они неладны.

— Их привлекла необычная серия взломов аккаунтов в социальной сети.

А потом аналитики вышли на тебя. Поставили слежку, собираясь поймать с поличным, но все никак не могли уличить момент. Ты никак не садился за компьютер. Они уже предположили, что ошиблись, как вскоре случайно поняли, как ты это делаешь. Ты был тогда у своего друга.

— Прав был АнСкрин, — буркнул я. — Частная жизнь для правительства

— ничто.

— Отнюдь нет, — возразил подполковник. — За своими мы обычно не следим, а вся эта параноидальная бредятина про «безопасный город» — полная чушь.

— Да, да, да, конечно.

— Забудь про эту программу. Мы хотим нанять тебя. Нанять? Вот черт! Я боролся (пусть и не долго) против них, а они после этого меня нанять хотят. Да, разведке человек с моими способностями ой как бы пригодился, но я же не какой-нибудь Джеймс Бонд русского розлива! Да и тем более, раз уж меня так просто и быстро нашли, то грош мне цена как разведчика. Блин, я уже примеряю на себя эту роль.

— Конечно, ты пройдешь обучение, экзаменовку и так далее, но по специальной программе, разработанной для тебя. Она уже почти готова. С другой стороны — разве не этого я ждал? Универ — на хрен он мне сдался! Рок-группа — всегда можно сколотить новую. Да и платить наверняка будут нормально — это же правительство. Буду работать на них и потихоньку сливать информацию своим знакомым хакерам. И еще от родителей свалю наконец-то!

— А что стало с АнСкрином? — спросил я. — И с остальными?

— Этот твой… АнСкрин — отсидит срок в тюрьме, и довольно приличный. Проникновение в здание ФСБ — не шутки. Школьника мы не тронем, тем более, он не участвовал в этом, более того, помог в нейтрализации взрывного устройства.

— Так бомба была настоящая?

— К сожалению, да. И действовал ты очень рискованно. Лично я бы побежал туда, где безлюдно. Ну да, конечно. Так я тебе и поверил. Ты же, поди, никогда не таскал на спине бомбу, которую готовы взорвать в любой момент. В этом мы с тобой и отличаемся, штабная крыса. Ведь ты наверняка сидишь в штабе, пока другие рискуют жизнями.

— А что остальные?

— Их осудили условно, за исключением девушки. У нее связи.

— Условно? И все?

— АнСкрин пошел с нами на сделку — он сдал нам свой офис, своих людей, всю украденную информацию и, что самое важное — тебя. Тем самым подтвердил подозрения аналитиков. Взамен мы ему пообещали, что… Даркнесс и Кэп… э-э-э… их деяния будут расценены как мелкое хулиганство. С натяжкой, так оно и было.

— Все равно стукач, — ответил я. Сказал это для виду, сам же посчитал, что АнСкрин частично поступил правильно. Их бы все равно рано или поздно вычислили, а теперь, отделавшись только условным сроком, возьмутся за головы и будут действовать более серьезно и осторожно. Если не бросят.

— Видишь, — дружелюбно сказал Игорь. — Я с тобой полностью откровенен. И хочу от тебя того же — ответь, ты и вправду можешь подключаться к интернету напрямую, сразу через голову? Я замешкался. Очень хотелось соврать, обозвать их всех дебилами, начитавшимися фантастики.

— Я… я… был. Сегодня это ушло, поскольку мне пришлось сделать то, что я считал невозможным для себя.

— Ну да, конечно, — похоже, Игоря мой ответ ничуть не разочаровал — он мне просто не поверил. — Ну, в общем, даю тебе пару дней на размышление о своей участи, вот моя визитка — звони в любое время суток. Он достал из внутреннего кармана пальто белую визитку с номером телефона и адресом.

— И еще, пока ты здесь, — Игорь кое-что вспомнил. Или специально приберег, надеясь меня пронять: — Если вдруг у тебя случайно вернутся твои, кхм, возможности, и ты согласишься с нами работать — то обещаю, что гражданину Ракушенко, известного тебе под псевдонимом АнСкрин, по моей рекомендации максимально снизят срок. Его последний козырь на меня не сработал. Мне было плевать на толстого бывшего хакера, ведь он знал, чем рисковал и на что шел.

Пусть теперь берет на себя ответственность за свои поступки.

Конечно, с моей стороны это свинство — что он будет сидеть в тюрьме, а я спокойно гулять на свободе, ведь он наверняка надеется, что я ему как-нибудь помогу. Но я, же не президент, чтобы дать ему амнистию! Мне все равно, что с ним будет. По крайней мере, я очень стараюсь себя в этом убедить.

— Я подумаю, — я взял визитку и пошел прочь, надеясь увидеть хотя бы остаток концерта, пока известная группа не уехала. Игорь какое-то время смотрел мне вслед, но потом я скрылся в толпе. Захотелось найти Грея, но я этого делать не стал. Вместо этого я достал мобильник и набрал номер Макса.

— Привет, Макс. Ты дома? Отлично, я сейчас заеду, ты не против?

Возьму пива и коньяк какой-нибудь. Ладно, коньяк я тогда сам выпью — мне надо. Ты даже представить не можешь, что со мной случилось за последние сутки! И мне просто необходимо выпить чего покрепче, но водку не хочу, я же не алкаш. Скоро буду, жди. Оказалось, что группа пела только три песни — и уже уехала. Больше мне делать среди стада как всегда ничего не подозревающих баранов было нечего. Тут рядом грохнули человека, он даже пролетел этажей десять — а они ни сном, ни духом! Слепые, чего уж тут скажешь. Я задумчиво посмотрел на небо. Ни единого облачка. Даже ветра нету. А если верить прогнозу погоды, то часа через три начнется снежная буря. Я улыбнулся, глядя на то, как я в своем воображении словно феникс восстаю из пепла. Способности снова были при мне.

Content

Айдарин Николай
ИНТЕРНЕТ