Еврипид

Финикиянки

Финикиянки

Перевод Иннокентия Анненского

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Иокаста

Креонт

Старик

Тиресий. При нем дочь Манто

Антигона

Менекей

Хор

Вестник

Полиник

Другой вестник

Этеокл

Эдип

Действие происходит в Кадмее перед дворцом Лабдакидов[1]. Дворец имеет на крыше род балкона. Перед дворцом находится алтарь Аполлона — гения улиц[2]. У Иокасты черный пеплос[3] и обрезанные седые волосы. Она опирается на посох, который бросает при виде сына. Тиресий носит обычную сетчатую одежду предсказателей и на голове золотой венок. У Антигоны фата и шафранный пеплос. Хор состоит из 15 молодых и красивых девушек семитического типа.

ПРОЛОГ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Из ворот дворца выходит Иокаста[4]. Закат солнца.

Иокаста

О Гелиос, среди небесных звезд[5]

Просекший путь для кобылиц летучих

И золотом горящей колесницы!

Печальные, недобрые лучи

Агенориду[6] Кадму посылал ты

В тот день, когда на эту землю он

Вступил, брега покинув Финикии…

Киприды дочь, Гармонию, поял

Здесь в жены он, и сына Полидора

Он с ней родил. Был внуком их Лабдак

И правнуком покойный муж мой Лаий,

10 Мне ж был отцом могучий Менекей,

И мать одна носила нас с Креонтом.

Иокастою отец меня нарек

И Лабдакиду в жены отдал Лаию…

Сначала был бесплоден наш союз, —

Но вот молить о сыне Аполлона

В дельфийский храм отправился мой муж, —

И так вещал оракул: "Царь фиванский,

Наперекор богам, ты не желай

Жене детей, — родивши с нею сына,

Убийцу, Лай, родишь ты своего —

20 И весь за ним твой царский род погибнет".

Увы! Зажжен вином, в веселый час

Забылся муж…

Родился сын. И вот, богам послушный,

Стопы ему пронзив железом острым[7],

Рабам его велит снести отец

На дальние утесы Киферона[8],

В те Герою почтенные луга…

Табунщики там отыскали сына,

И, во дворец Полибов[9] отнесен,

Царицею был принят мой ребенок…

30 Она, к груди ребенка приложив,

Державного супруга убедила,

Что этот мной рожденный в муках сын

Произошел на свет от их союза.

Но годы шли. Уж золотой пушок

Вдоль щек пошел Эдиповых, и мужем

Он сделался. Тут, догадался ль сам

Иль от людей проведал, что приемыш,

Но только вдруг он в Дельфы заспешил:

Пусть бог отца и мать ему откроет…

В те злые дни и мой покойный Лай

К оракулу поехал: захотелось

Царю узнать от Феба[10], жив ли сын,

Им брошенный. Отец и сын столкнулись

В Фокиде[11], на распутий, — и сыну

Надменный так возница закричал:

40 "Посторонись, прохожий! Дай дорогу —

Царю проехать негде". Но Эдип

По-прежнему шел гордо и ни слова

Не отвечал вознице… Тот коней

Не стал удерживать. И кровью обливает

Идущему ступни железный шаг.

О… повторять ли мне, что было дальше?..

Припоминать, как сын убил отца,

Как, завладев запряжкою, Полибу[12]

Ее отвез, кормильцу своему?..

Настали следом тяжкие невзгоды:

Бог весть отколь на Фивы налетев,

Коварная душила граждан дева…

Вдовою я была, и брат Креонт

В награду ложе царское назначил

Отгадчику мудреных девьих слов…

50 Их отгадать… увы, пришлось Эдипу…

И вот, прияв фиванский трон и власть,

На матери женился сын несчастный;

Не зная сам, с незнающей делил

Он ложе брачное. Да, от Эдипа

Двух сыновей имею — Этеокла

И Полиника славного, и двух

Я дочерей с ним прижила — меньшую

Исменою нарек ее отец,

А старшую зову я Антигоной.

Когда в жене своей Эдип узнал

60 Родную мать, он, ужасом сознанья

И муками истерзанный, казнил

Свои глаза, и золотые пряжки

Вмиг кровью глаз потухших облились…

А сыновья, едва их подбородки

Пух юности заносчивой покрыл,

Отца в затвор отправили, — забвеньем

Они беду надеялись покрыть…

Он жив еще и здесь. И хоть судьба

Виной его несчастий, а не дети,

На сыновей из нечестивых уст

Он изрыгнул ужасные проклятья.

Он пожелал, чтоб острие меча

Меж ними дом отцовский поделило…

70 И сыновья, его страшася слов,

Расстаться порешили полюбовно…

На вольное изгнанье Полиник

Себя немедля осудил, как младший[13].

"Пусть, — он сказал, — мой старший первый год

Над Фивами царит". А тот, кормило

В руках почувствовав, не захотел

В урочный час расстаться с царским троном

И через год насилием прогнал

Соперника и брата. Полиник

Отправился в Микены, от Адраста[14]

Царевну-дочь там в жены получил,

И вот, собрав аргосские дружины[15],

Он здесь теперь, у семивратных стен,

80 И требует фиванского престола.

Меж сыновей неистовый раздор

Я прекратить должна и настояла,

Чтоб раньше, чем на бой сходиться им,

Здесь Полиник был принят. Мой посол

Вернулся, а царевич будет следом…

Тебя молю, живущий в небесах

За волнами лазурного сиянья,

Спаси нас, Зевс, и помири детей!

О, мудрый бог, всю жизнь одних и тех же

Ты иго бед носить не осуждай…

(Уходит во дворец.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Старый раб на вышке дворца. Потом Антигона.

Старик

(глядя вниз, на выход из внутренней дворцовой лестницы)

О, слава дома отчего и гордость,

Царевна Антигона! В терему

Девице скучно, видно: упросила

90 Царицу-мать, чтобы тебя она

Пустила на аргосцев подивиться…

Но погоди, дай кинуть взор окрест:

Из граждан кто не смотрит ли на крышу…

Сейчас раба седого упрекнут,

Да и тебя, царевну молодую…

Все, госпожа, тебе я передам,

Что мне узнать пришлося да увидеть,

Пока во вражий лагерь я ходил

И нес сюда, обратно, клятвы мира…

(Смотрит по сторонам.)

Нет… никого… Спокойно можешь ты

100 По лестнице кедровой и старинной

На наш дворец подняться, Антигона…

Что войска-то аргосского сошлось!..

Куда ни глянешь: в поле ль, на прибрежье ль

Исмена[16] светлого или Диркеи[17] нашей…

Антигона

(ее еще не видно)

Протяни мне старую руку,

Помоги мне, старик, подняться…

Круты мне, молодой, ступени.

Старик

Держись, дитя! Ты подоспела кстати…

(Поднимает Антигону.)

Смотри: движенье началось какое,

В каком порядке строятся аргосцы…

Антигона

(оглядывается, потом несколько секунд молча смотрит вдаль, затем всплескивает руками)

О богиня! О дочь Латоны!

110 О святая Геката!

Сколько меди там ярко блестящей:

Словно молнии в поле блещут.

(Закрывает лицо руками.)

Старик

(любуясь на лагерь и улыбаясь)

Да, Полиник пришел не как-нибудь!

Что колесниц! Что воинов! А коней?

Антигона

(оборачивается и, прижимаясь к старику, схватывает его за руку)

На воротах засовы-то медные,

Они крепко ли, старый, задвинуты?

Ворота-то в стенах амфионовых[18],

В белокаменных стенах не ходят ли?

Старик

(успокоительно гладит ее руку)

Не бойся: стен фиванских не возьмут.

Но разве ты не хочешь подивиться

На воинов, дитя мое, царевна?

Антигона

(снова оборачивается к лагерю, потом с живостью)

Ах! Кто это, кто?

С белым султаном,

120 Перед дружинами?

Видишь, старик?

Щит на руке его

Так и горит луной,

Так вот и ходит весь…

Старик

Начальник, госпожа[19].

Антигона

Откуда родом?

Как именем зовется, все скажи[20].

Старик

Микенец он, моя царевна, в Лерне[21]

Его дворец: он — царь Гиппомедонт.

Антигона

Боги мои! Грозный какой:

Ужас возьмет, как поглядишь!

Людям не сроден он:

Он на гиганта,

Сына Земли, похож, точно Стероп[22]

130 C вазы расписанной… Ну, а другой?

Видишь: Диркею переезжает он:

Странно одет он так, вооружен?

Кто он, старик?

Старик

Он по отцу Ойнеевич[23], а панцирь

На нем надет, царевна, этолийский[24].

Антигона

Так вот это кто!

Они с Полиником

Женаты на сестрах родных[25]…

О боги… какой же он странный!..

Ты варвара подмесь сейчас отличишь

В обличье его и доспехах…

Старик

Щиты у всех такие этолийцев,

140 И все они — чудесные стрелки…

Антигона

А возле гроба Зетова… Ты видишь?

Вон в локонах и так сердито смотрит,

По виду юноша, — а между тем за ним,

Как за начальником, идет толпа густая

Во всеоружии.

Старик

Парфенопей

150 Его зовут, рожденный Аталантой[26]…

Антигона

Он сын Аталанты —

Но пусть о подруге забыв и спутнице верной

Веселых охот,

О, пусть Артемида его

За этот набег покарает

И легкой стрелою смирит!

Старик

Все так, дитя. Но привела их правда[27].

Не просмотреть бы этого богам.

Антигона

(быстро бегая взором по лагерю)

Но где ж он, скажи мне?

Где брат Полиник мой, с которым

Одна нас, старик,

Несчастная мать породила?

Очам моим жадным скорей

Открой моего Полиника!

Старик

Да вот, царевна, около могилы

160 Cеми убитых Ниобид[28], с Адрастом

Он говорит. Ты видишь ли?

Антигона

(всматривается)

Едва…

Я различить могу лишь очертанья

Его фигуры. Бледный очерк груди…

(Всматривается, потом с загоревшимися глазами.)

О, если бы, как облако, могла я

По воздуху к изгнаннику примчаться

И, шею милую руками обвивая,

К его груди покинутой прижаться!

(Берет старика за руку.)

Скажи, старик! Не правда ль, он прекрасен,

В своих доспехах ярких, как лучи

Румяного, проснувшегося солнца?

Старик

170 Тебе на радость, госпожа, придет

Сюда твой Полиник сегодня…

Антигона

Этот

Скажи мне, кто? вот видишь, взял он вожжи..

Запряжка белая… Ты видишь?

Старик

Это жрец, —

Амфиарай-гадатель[29], — неразлучна

С ним жертвы кровь — отрада почвы жадной.

Антигона

(всплескивает руками)

Дочь Латоны Светлоопоясанной,

Артемида моя Златолунная[30]!

О, как он легко и красиво

Коней своих бешеных правит,

И колет, и дразнит спокойно!..

А где же, скажи мне, надменный

Где царь Капаней,

С его угрозою дерзкой[31]?

Старик

180 Да вот он: стены мерит вверх да вниз,

Где б лестницу приставить, выбирает.

Антигона

Боги бессмертные,

Дева отмщения[32],

Громы Зевесовы тяжкие,

Молний его

Пламя палящее!

Я заклинаю вас:

Гордость безмерную

Вы успокойте…

Он обещался копьем

Пленниц фиванских добыть:

Лерне, Микенам своим

Вдоволь рабынь насулил[33].

190 О Артемида, о ты, златокудрое чадо Зевесово,

О, не давай меня на поругание, в рабство постылое!

Старик

(касаясь ее плеча)

Уж время, дочь моя, сойди опять

Под отчий кров и в свой девичий терем

За ткацкий стан безропотно вернись:

Ты в сердце жар желаний утолила,

Все видела, царевна… А теперь

Перед дворцом толпятся наши гостьи…

Не попадай к подругам на язык.

Ведь женщины всегда прибавить рады;

200 И их уста злоречия полны,

Когда они одна другую судят.

Уходят по внутренней лестнице: раб впереди и снимает Антигону с крыши.

Между ними перед дворцом показывается хор молодых девушек в пестрых одеждах. Большая часть черноволосых, с матовым овалом лица. Корифей — девушка высокого роста и мужского типа.

ПАРОД

Пение сопровождается медленными мимическими движениями.

Хор

Строфа I

Тирийские[34] волны, простите навек!

Прости, мой остров родимый!

Недолго на воле сияла краса, —

И горькой я стала рабыней[35].

И на склоны, венчанные снегом,

К Парнасу иду я печально,

В чертог Аполлона влекома…

Мне звучало музыкой сладкой

В парусах дыханье зефира,

Когда ионийские волны

210 Тирийская ель рассекала

И мимо меня пробегали

Сицилии влажные нивы[36].

Антистрофа I

Так боги велели, чтоб в Тире моем

Для Феба я расцветала,

Но сердцу мой жребий почетный не мил.

Увы мне! Под стенами Кадма,

У потомков царя Агенора,

Тирийского царского рода,

Я только рабыня, подруги.

220 Я теперь — золотая статуя,

Я — красивый дар Аполлону, —

И ждут Кастальские воды

Омыть волной благодатной

У Фебовой девы-рабыни

Ее шелковистые косы.

Эпод

О блестящие скалы Парнаса,

И ты, о светлая высь его двуглавой вершины,

Где факелы пляски священной

Царя Диониса мелькают!

О вечно цветущая лоза,

230 Точащая сок виноградный

В бессменно обильные кисти!

Дракона божественный грот[37],

И ты, ущелие Феба,

И вы, священные склоны,

Венчанные снегом!..

Примите меня, рабыню,

Когда я Диркею покину,

И пусть, вплетясь в хороводы

Светлой девы-богини,

Я пред жерлом священным[38]

Бледного страха не знаю.

Строфа II

Кровавый сигнал пылает!

240 И бурю и смерть

Уж сеет Арей

На нивы Кадмеи,

Но вы, о другие, от Фив

Губительный бой удалите!..

Мы горе друзей

И беды свои

Не знаем делить…

И стоны с башен фиванских

Слезой в Финикии прольются.

Недаром и кровь и дети

Одни, что в Кадмее, что в Тире,

И корень недаром один — рогатая Ио!

Мне так вас жаль, Лабдакиды!

Антистрофа II

250 Уж в воздухе кровью запахло,

И тучей густой

Повисли щиты

Близ башен фиванских…

Но в лязге мечей боевых

Поймут ли, скажи, Лабдакиды,

Что братская их

Эриний рукой

Вражда зажжена[39]?..

Боюсь тебя, для Кадмеи

Аргосцев страшное войско,

Но больше страшит мне сердце,

Что боги стоят за Аргос,

Что меч Полинику-царю в походе на Фивы

260 Точила вечная правда[40].

Во время последней части хоровой песни набегает мрак. В небе со стороны аргосского лагеря поднимается розовое зарево костров.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Входит Полиник. Он идет крадучись, озираясь, и в руке у него длинный меч.

Полиник

(издали)

Там в воротах тяжелые засовы

Раздвинулись, и стража так свободно

Меня впустила в город. Но тревоги

Я побороть не в силах… Нет ли тут

Сетей каких — захватят и изранят…

Пусть зоркий взгляд обходит не спеша

Места окрестные… Ужель коварство

Тут кроется?..

(Обнажает меч.)

О, этот острый меч

Мне бодрости прибавит… Тише, тише…

(Останавливается.)

Какой-то шум! Постойте! Кто там ходит?

Нет, кажется, почудилось… Пока

270 Опасность есть, и призрак нас пугает…

Среди врагов особенно, и мать,

Хотя меня прийти уговорила,

Разубедить, конечно, не могла…

(Оборачивается и видит алтарь.)

А вот она — защита — наш алтарь:

У алтаря очаг дымится… Только

Перед дворцом какие-то фигуры…

(Шепотом и протягивая вперед меч.)

На всякий случай меч перед собой

Я протяну во мраке.

(Быстро прячет меч.)

Это жены…

Спросить их, кто они?

(Обращаясь к хору.)

О чужеземки!

Где ваша родина и в этот царский дом,

В Элладу, как попали вы, скажите!

Корифей

280 В Финикии я родилась, и в Тире

Я расцвела. Тирийские цари

Рабынею меня послали к Фебу,

За то, что бог победой их венчал…

А здесь, когда Эдипа сын собрался

Направить дар в Фокиду, к очагу

Преславного дельфийского владыки,

Ограду Фив аргосец осадил…

Но ты скажи, откуда ты, пришелец,

Полиник

Сын Лаия, о жены, зародил,

И дочь меня носила Менекея,

По имени Иокаста, а зовут

290 Меня мои фиванцы Полиником.

Корифей

Ты — наш! одна в Агеноридах кровь,

Она с царями Тира дорогого

Тебя роднит, державный Полиник…

Выходит луна, и делается светло как днем.

(Бросаясь к ногам Полиника.)

Свой я закон храню:

К светлым стопам твоим

Я припадаю, царь[41].

(Потом обращается к дворцу.)

Ио! Ио!

О госпожа, иди скорей и настежь

Дверь распахни для сына! Неужели

Не чует сердце матери? Что медлишь

Покинуть сень чертога и обнять

300 Cвое дитя дрожащими руками?

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и Иокаста — идет, опираясь на посох, в черной одежде и простоволосая.

Иокаста

На ваш призыв, о гости Финикии,

Спешила я, и посохом дрожащий

Прямился мой, давно неверный, шаг…

(Видит Полиника, делает шаг к нему и, бросив посох, протягивает перед собою обе руки.)

Мое дитя любимое!

Полиник подходит к ней.

(Она берет его за плечи и несколько секунд всматривается в его лицо.)

О, сколько дней, о, сколько долгих дней

Я светом глаз твоих не любовалась!

(Открывает на груди пеплос.)

Обними, Полиник, ты кормилицу-грудь

И, щекою к лицу прижимаясь,

Темнокудрой волною волос

Шею матери нежно обвей.

310 Ты — со мной… Я так долго ждала,

Я сгорала тоской и надеждой…

И гляжу на тебя и не верю,

Что со мной ты опять, дитя,

Все слова свои мать растеряла

За томление долгой разлуки.

Я стою и сама не знаю,

Обнимать ли тебя мне сладко

Или в пляске пойти кружиться…

(Долго молча ласкает Полиника.)

О Полиник,

В доме отцовском

Как без тебя пусто казалось нам,

320 Cколько ты слез друзьям,

Сколько ты гражданам

Горьких оставил слез,

А Этеокла единокровного

Как укоряли мы!..

Я волны волос поседевших с тех пор распустила,

И их серебристые пряди в печали скосило железо,

И белого цвета в одежде я больше не знаю,

Но часто с тех пор

По черным и ветхим лохмотьям,

На теле повисшим,

Текут материнские слезы.

(О сын мой любимый и горький!)

А старый слепец

В чертоге отцовском,

О, если бы знал ты:

С той самой поры,

Как ты от ярма

Из пары ушел,

330 Покоя несчастный не знает, со вздохами слезы мешая,

Зарезаться он порывался[42],

Из петли его вынимали;

И все среди стонов проклятья свои выкликает,

И мрак наполняют тяжелые вопли слепого…

Женился ты, сын мой?

Скажи, что неправда!

340 Неужто ж действительно ты на чужбине женился?!

О, горе родившей тебя!

Для древнего Лаия обида

И грех тебе, грех, Полиник,

Что в дом ты ведешь чужеземку!

Блаженства лишенная мать, не я зажигала — увы! —

Твой свадебный факел.

Ласкающей влагой Исмена родимого волны

Для брачного ложа, о сын мой, тебя не омыли,

И улицы Фив не звучали от свадебных гимнов,

Встречая царевну…

350 Ты, бедствий источник сокрытый, иссякни во мраке!

Война или распря нас губит,

Отца ль твоего преступленье,

Иль демон жестокий и черный в чертогах

Эдипа пирует…

О, кто б ни посеял вас, беды, вы сердце мое истерзали.

Корифей

Что значит муки вытерпеть, рождая:

Не может мать ребенка не любить.

Полиник

Родимая!.. Я прав, и я — безумец,

Безумец, да… Разумный не пойдет

Один к врагам и в осажденный город,

Но этот город — дом мой, и я прав…

Да, мать моя, влечения к отчизне

Преодолеть не может человек:

360 Cлова тебе докажут что угодно,

Но истина сильнее всяких слов.

Я шел сюда… все время опасаясь

Сетей врагов, и, тяжкий вынув меч,

Перед собой держал его, а очи

Тревожно мрак окрестный озирали.

И если уцелел я, это ты

Меня спасла своей священной клятвой…

(Оглядывается.)

О, только ты… Да, вот он, наш чертог.

Вот и алтарь, — опять открылись взорам

Гимнасии[43], где рос я, и родной

Диркеи блеск… я рад, а слезы льются

Из глаз моих… О милые места!

370 От вас я был отторгнут так жестоко,

В чужой земле на слезы осужден,

Но вас опять увидел я — и плачу…

(Плачет.)

Но ты, о мать моя! О, горький вид

Обрезанных волос, одежды черной!

Как ты бедой измучена моей!

О, что за бич вражда единокровных.

Иокаста

Эдипов род могучею рукой

На казнь влечет один из олимпийцев:

А корень зол — зачатья тяжкий грех,

380 Отцовский брак и ты, в грехе рожденный.

Но для чего все это? Так богам

Угодно было, — и довольно…

Сын мой!

Моя душа горит желаньем слышать

Твой голос, но боюсь, что тяжело

Припоминать тебе…

Полиник

О нет, не бойся,

С тобой твое желание люблю:

Все спрашивай, родимая, — отвечу.

Иокаста

Скажи, дитя, отчизну потерять

Большое зло для человека, точно?

Полиник

Огромное: словами не обнять…

Иокаста

390 Но чем же, чем изгнанник тяготится?

Полиник

Речей, о мать, свободных он лишен[44].

Иокаста

Удел рабов — трусливо прятать мысли.

Полиник

А каково от грубости терпеть?

Иокаста

Да, жить среди глупцов… какая пытка…

Полиник

Меж тем рабом изгнанник должен быть.

Иокаста

Но ведь его надежды окрыляют, —

Так говорят…

Полиник

Обманчивые, да.

Иокаста

И в их тщете разуверяет время?

Полиник

О, сладость слез изгнаннику, поверь,

Единое желанье и отрада.

Иокаста

400 Но про себя скажи мне: где же ты

До свадьбы жил и чем питался, горький?

Полиник

День сыт, порой — до завтра потерпи.

Иокаста

Отцовские друзья не помогали?

Полиник

У бедняка ты друга не найдешь…

Иокаста

Но кровь тебя от черни отличала…

Полиник

Что в знатности? Ведь ей не проживешь.

Иокаста

Итак, всего дороже нам отчизна?

Полиник

Страданьем я пять этих слов купил…

Иокаста

Как в Аргос ты попал, с какою целью?

Полиник

413 Не знаю сам: так, видно, бог велел.

Иокаста

О мудрый бог! Но как же ты женился?

Полиник

409 Оракул был от Локсия[45] царю.

Иокаста

410 Я не пойму… Какой еще оракул?

Полиник

Адрасту бог дельфийский предвещал,

Что дочерей отдаст он льву с кабаном…

Иокаста

Что ж общего имеешь ты с зверьми?

Полиник

415 Уж ночь была, когда к порогу дома

Адрастова пришел я.

Иокаста

Ты искал

Ночлега, как изгнанник бесприютный?

Полиник

Вот именно. За мной пришел другой.

Иокаста

Кто ж это был? Как ты, скиталец?.. бедный!

Полиник

Тидей, а сын Ойнеев, говорят.

Иокаста

420 Но почему ж Адраст вообразил,

Что звери вы?

Полиник

Из-за циновки жалкой

Тягались мы: в борьбе он нас застал.

Иокаста

И… объяснив оракул Аполлона…

Полиник

Он отдал нам двух юных дочерей.

Иокаста

Что ж, ты женой доволен иль не очень?

Полиник

Раскаяться покуда не успел…

Иокаста

Но войско как склонить ты мог к походу?

Полиник

Адраст зятьям обоим обещал

В отечество вернуть их, начиная

430 C меня, — и вот данайцев лучший цвет,

Сильнейшие аргосцы здесь со мною;

Да, грустная услуга… но она

Была необходима… боги знают,

Что не своей я волею иду

На тех, кто мне всего дороже в мире.

Тебе одной, родимая, теперь

Нас помирить возможно, — этой распре

Одна предел ты можешь положить.

О мать моя, склоняя Этеокла,

Себя и всех фиванцев пожалей

И сжалься над своим бездомным сыном…

Я истиной избитой заключу

Мои слова: на свете только деньги

440 Дают нам власть, вся сила только в деньгах;

И если я привел сюда войска,

Так оттого, что беден я, а знатный

И нищий муж среди людей — ничто.

Корифей

Сюда идет для совещаний с братом

Фиванский царь — уладить их дела,

Как матери, тебе, Иокаста, должно.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и Этеокл в вооружении и со свитой.

Этеокл

Мать, ты звала меня — я не хотел

Тебя ослушаться, — но, если можно,

Приказывай скорее, — я спешу:

Там, у ворот, свои войска повзводно[46]

Располагать я начал… Столько дел…

А тут ко мне явились с приглашеньем…

450 Итак, ты нас задумала мирить

И лишь затем меня уговорила

Впустить в ограду наших славных стен

Вот этого… изменника… Не так ли?

Иокаста

(Этеоклу)

Поудержись! Поспешность не порука

За истину, и плавный ход речей

Из мудрых уст нам кажется прекрасней…

Свирепый взор и гневное дыханье

Смягчи, мой сын. Ты видишь возле нас

Не голову Горгоны, на которой

Еще свежа пурпуровая кровь…

(Строго.)

Перед тобой твой брат и гость… Ты слышишь?

(К Полинику, который стоит спустя голову, между тем как Этеокл отвернулся в сторону.)

Ты ж, Полиник, лица от нас не прячь:

Лучами глаз ответных взоров брата

Ищи, мой сын: так легче говорить

И слушать речь.

Полиник поднимает голову, но старается не смотреть на брата.

От мудрости житейской

460 Вот мой совет вам, дети: если вы

Поговорить сошлись, то гнев взаимный

Забыть должны; вы, взорами сплетясь,

Одно в уме держать старайтесь дело,

Что обсудить решили, а обид

И прошлых зол не сохраняйте память!

Ты, Полиник, дитя мое, сперва

Свое скажи! С дружинами данайцев

Тебя сюда обида привела.

Не так ли, сын мой? Пусть же бог нас судит

И правдою от зол освободит.

Полиник

У истины всегда простые речи[47],

470 Она бежит прикрас и пестроты,

И внешние не нужны ей опоры,

А кривды речь недуг в себе таит,

И хитрое потребно ей лекарство.

Когда, храня наш древний отчий дом,

Проклятием Эдипа осужденный,

На целый год я брату уступил

Фиванский трон для власти безраздельной,

А сам ушел в изгнанье, я не думал,

479 Что мне мечом придется отбирать

481 Имения и власть; мое решенье

Он так хвалил, он клялся, и богов

В свидетели он призывал, что сменит

Меня в изгнании, как только минет год.

Но клятвы позабыты… Он владеет

Моим добром и трона уступать

Не думает. Клянусь, что я сейчас,

По праву власть отцовскую приявши,

С кадмейских стен осаду снять готов,

Чтоб через год опять идти в изгнанье, —

Но прав своих я попирать не дам,

490 Покуда меч поддерживать их может.

В свидетели бессмертных я зову,

Что поступал по правде и отчизны

Лишен несправедливо и безбожно…

Пусть речь моя не блещет остротой,

И груб ее язык прямой. Но правда,

По-моему, для мудрых и немудрых

Одна на свете — и другой не сыщешь.

Корифей

Я выросла не в эллинской семье,

Но речь твоя мне кажется разумной.

Этеокл

(обращается к матери)

Когда бы всем казалось на земле

Одно и то же мудрым и прекрасным,

500 Раздоры бы не тяготили мира.

Увы! Для рода смертных ничего

Нет равного на свете, только имя

Уподобляет вещи, а не сущность.

Перед тобой желаний не таю:

На путь светил полунощных, и в бездну

Подземную, и к ложу солнца я

За скипетром пошел бы, не колеблясь,

Когда бы там он спрятан был. Царей

Великих власть среди богов бессмертных —

Богиня дивная. А я — фиванский царь!

О мать моя, и прав своих державных

Я не отдам другому, — пусть их вырвет…

Быть подданным захочет только трус,

Когда царем он может оставаться…

И что же нам угрозе уступать?

510 Иль оттого он сделался правее,

Что копьями засеял нам поля.

Нет, злая честь досталась бы фиванцам,

Когда бы бремя скипетра из рук

Мне выбил меч микенский, а пришельцу,

Коли он мира ищет, не на меч

Прилично опираться, а на речи.

Иль слов найти на нашем языке

Не смыслит он, что говорит железом?..

Довольно… В Фивах подданным моим

520 Он оставаться может. Но престола

Я не отдам… И к делу… Загорайтесь,

Костры и факелы!.. Острее нож точи!..

Коней и колесниц побольше в поле!

Когда Неправда нам вручает Власть,

Они прекрасны обе. Добродетель

Во всем другом готов я соблюдать.

Корифей

Красою слов недобрые поступки

Не прикрывай, царевич, ты не прав.

Иокаста

(после некоторой паузы, остановив глаза на Этеокле)

Дитя мое! Среди недугов старость

Стяжала опыт мудрый, и его

530 Не отвергай, мой сын, а вразумляйся.

Из демонов ужаснейший теперь

Твоей душой владеет — Жажда чести.

Оставь богиню эту! Правды нет

В ее устах коварных, и всечасно

Она отравой сладкой напояет

Цветущие семейства, города…

Ты одурманен ею и не видишь

Другой прекраснее ее богини,

Что Равенством зовется на земле.

Среди людей она так мирно правит,

Друзей она и ратников роднит

И с городом связует город вольный.

В ней все: и справедливость и закон.

Где нет ее — там нищета и роскошь,

540 Там ненависть и слезы, униженье

И дерзость там. И меру нам и вес

Она дает и числа образует;

И спутница печальная ночей,

И ярких дней горящее светило

Из года в год и очередь и шаг,

Богине той покорны, не меняют,

И нет меж ними зависти, а ты,

Ты, смертный, в дележе обидишь брата?!

А правда где ж, о сын мой? Или так

Слепит тебя сияние престола,

550 Что власть царей величием ты мнишь,

Прощая ей надменные обиды?

О суетность! Тебя манит, дитя,

Источник благ, и ты не хочешь видеть

На дне его мучительных забот…

И что оно, богатство? Тень, названье…

Да разве мудрый хочет быть богат?

Мы даже не владельцы наших денег,

Богам они принадлежат, богам:

Хотят — дадут, хотят — опять отнимут…

Одумайся ж, перед тобой престол

И родина: неужто ж предпочтешь ты

560 Власть царскую спасению своих?..

А если брат в бою тебя осилит[48],

И дротики аргосцев отобьют

Удар копья фиванского! Подумай:

Тебе смотреть придется на разгром

Священных Фив, смотреть на пленниц наших

Поруганных… и, золото твое,

Мечту твою омыв слезами, город

Так воззовет с проклятием к тебе:

О Этеокл, о злая жажда чести!

(К Полинику.)

И ты теперь послушай, Полиник:

Аргосский царь услугою невежды

Тебя сманил, и, как ребенок глупый,

570 Ты Фивы жечь с данайцами пришел…

Ну хорошо, ты отвоюешь землю, —

От слова ведь не станется. А там?

Какой трофей воздвигнешь ты Крониду[49]

Среди полей отчизны! Да, на нем

Прочтут слова: "Щиты из Фив сожженных

Богам приносит Полиник фиванский".

Не дай-то бог тебе, мой бедный сын,

У эллинов добыть такую славу…

А если ты здесь будешь побежден,

С каким лицом покажешься ты в Аргос?

Что скажешь там про горы мертвых тел,

Аргосских тел, оставленных в Кадмее?

580 Из скольких уст укоры прозвучат:

"О, жалкий брак! Из-за тебя, Адраст,

Из-за твоей затеи мы погибли!"

О Полиник, ты молод и горяч,

И две себе теперь ты ямы роешь:

Вооружишь ты Аргос на себя

Иль здесь среди стяжания погибнешь…

А я опять вам, дети, повторю:

Заносчивость безумную оставьте, —

Ваш дикий спор — для Фив большое зло.

Корифей

Спасите ж нас, бессмертные, от зол,

Иль сыновей Эдипа помирите!

Этеокл

Спор окончен; мне сдается — мы напрасно время тратим,

И напрасно жар душевный, мать моя, ты расточаешь.

590 Мы иначе не сойдемся, как на прежних основаньях,

То есть если он захочет уступить мне власть без споров…

(К матери с полупоклоном.)

Полагаю, что внушений больше слушать не придется…

(Полинику.)

Ты ж немедля нас оставишь, или будешь ты зарезан…

Полиник

Я желал бы видеть панцирь, чтоб удар он вынес этот

(Поднимает меч.)

И от смерти спасся воин, на меня поднявший руку[50].

Этеокл

Можешь видеть — это близко. Видишь меч, а вот и панцирь.

Полиник

Я спокоен… Жалкой жизнью трус богатый не рискует…

Этеокл

И на труса ты приводишь эти полчища, несчастный!

Полиник

Не безумная отвага — разум нужен полководцу.

Этеокл

600 О хвастун… Тебе раздолье: крепки клятвы договора.

Полиник

Слушай, ты, — я повторяю: трон и часть полей отцовских!

Этеокл

Это лишнее… Я дома своего не уступаю.

Полиник

Ты моей владеешь частью.

Этеокл

Уходи, я говорю!

Полиник

Алтари богов отцовских…

Этеокл

Ты, — не я их разорю!

Полиник

Я ограблен.

Этеокл

Ты изменник, друг аргосскому царю…

Полиник

Стены братьев белоконных[51]…

Этеокл

О, тебя стыдятся стены.

Полиник

Я был изгнан из отчизны.

Этеокл

И отправился в Микены.

Полиник

Боги! Боги!

Этеокл

Ты б не здешних, а аргосских призывал.

Полиник

Нечестивец!

Этеокл

Но отчизны я врагам не продавал.

Полиник

610 Ты грабитель, ты обидчик!

Этеокл

И убийцей буду скоро.

Полиник

О отец мой, эти муки…

Этеокл

Муки вора, муки вора…

Полиник

612 Мать моя!..

Этеокл

Ты имя это не достоин повторять.

Полиник

617 Сестры милые!

Этеокл

Которых ты явился разорять.

Полиник

613 Фивы!

Этеокл

В Аргос отправляйся, там взывай к потоку Лерны…

Полиник

(матери, с движением)

О, прости, прости, родная[52]!

Этеокл

(матери, гневно)

Прочь от скверны, прочь от скверны!

Полиник

Дай с отцом хоть попрощаться.

Этеокл

Не прощаяся уйдешь.

Полиник

616 Дай сестер обнять…

Этеокл

С Адрастом разве к ним ты попадешь…

Полиник

618 Мать, прости и будь здорова!

Иокаста

Где уж там: душа томится.

Полиник

Я не сын твой больше, мама.

Иокаста

Лучше б мне и не родиться!

Полиник

(указывая на Этеокла)

620 Надо мной он надругался…

Этеокл

Надо ж было расплатиться.

Полиник

(Этеоклу)

Где стоять ты будешь в поле?

Этеокл

Где стоять?.. А цель твоя?

Полиник

Ополчась, тебя убью я.

Этеокл

Не задумаюсь и я…

Иокаста

Горе мне!

Полиник

Решенье близко: мы стоим перед судом…

Иокаста

Вы Эриний не избегли.

Этеокл

Сгибни ж ты, Эдипов дом!

Иокаста в ужасе бежит.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же, без Иокасты.

Полиник

Скоро, скоро меч мой праздный жаркой кровью обольется!

Будь свидетелем, отчизна, вы, бессмертные, смотрите:

Ухожу я обесчещен, от своих оторван силой,

Будто я не сын Эдипа, а последний раб фиванский.

Если что случится, Фивы, Полиника не вините:

630 Не своей пришел я волей, изгнан был я из отчизны.

Ты же, бог — хранитель улиц, и чертог мой, я с тоскою

Покидаю вас, простите! О златые истуканы,

Пред которыми так часто кровь овечью возливал я,

Вас увижу ль, я не знаю, но не спит надежда в сердце,

Что, с разбойником покончив, я царем воссяду в Фивах.

(Уходит.)

Этеокл

(вслед ему)

Вон отсюда! О, недаром был ты назван Полиником,

И зачинщика раздоров твой отец в тебе провидел[53].

(Уходит.)

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I

О, как это было давно!

Кадма тирийского

В эти поля Аонийские[54] долго телица вела,

640 Ига не зная,

Долго блуждала…

Но там, где городу стать

Судили вещания бога,

Вдруг ослабев,

Четыре колена склонила она и пала на землю.

О свежая зелень лугов!

О светлое лоно Диркеи

И вы, о глубокие нивы!

Здесь, здесь нам на радость

Гремучего бога[55]

Семела[56] явила,

650 И только явила, как плюща

Зеленые кудри[57]

Зевесово чадо, венчая и ластясь, увили.

С этого дня поднесь,

Плющом украсившись,

Жены и девы здесь

Эвия[58] славят вакхической пляской, ликуя,

Чадо Кронидово.

Антистрофа I

Дракона с кровавым гребнем,

С взором сверкающим,

Стража потока диркейского, камнем тириец убил

У водопоя

660 В кисти могучей…

И, вняв Паллады словам,

Богини, чудесно рожденной,

Зубы его

На ниве глубокой и тучной посеял славный тириец.

670 И, лоно земли растерзав,

Булатом звеня и сверкая,

Чудовища вышли оттуда,

Как призрак ужасный,

Но только что вышли,

Как, яростью полных,

Тяжелым ударом железо

Гигантов могущих,

В губительной распре погибших, Земле воротило.

Пала сыновняя

Жаркой струею кровь

В землю-кормилицу,

Что так недавно, дыханьем эфира согрета,

Здесь породила их.

Строфа II

Я, молясь, призываю тебя,

Праматери Ио

Великий потомок,

Рождение Зевса.

680 На варварский голос наш

Сойди к нам, Эпаф, сойди!

К земле обездоленной,

К созданию Кадмову,

К созданью сынов твоих!

Антистрофа II

Ты почти соименных богинь[59]:

Одну Персефону,

Другую Деметру,

Царицу вселенной,

Всем тварям кормилицу,

Богинь нам пошли, Эпаф!

Пусть факел спасения

Кадмейцам несут они:

Всевластны бессмертные.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Этеокл в царской одежде, но без полного вооружения, как дома. За ним стража.

Этеокл

(солдату)

690 Cтупай, сыщи нам сына Менекея[60],

А матери моей, Иокасты, брата.

Скажи ему, что важные дела

Фиванские и нашего семейства

Немедля с ним я должен обсудить,

Пока мы бой еще отсрочить властны.

(Видя приближающегося Креонта.)

Ба… вот и он: ногам твоим, солдат,

Вельможный князь работы не доставил.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же и Креонт.

Креонт

Насилу-то тебя я разыскал,

Царь Этеокл, пришлося караулы

Мне обойти у всех семи ворот.

Этеокл

700 И я, Креонт, хотел тебя увидеть:

Сегодня был в Кадмее Полиник, —

Согласие меж нами невозможно.

Креонт

Да, я слыхал, что он не в меру горд

Своим родством с аргосцем и на силы

Надеется, — но это предоставим

Богам решать. К тебе, фиванский царь,

Я шел теперь за настоящим делом.

Этеокл

Что хочешь ты сказать, я не пойму.

Креонт

Есть пленники аргосские у нас.

Этеокл

И новости из лагеря, не так ли?

Креонт

710 Мы штурма ждать должны со всех сторон…

Этеокл

Скорей же в поле всех вооруженных!

Креонт

Остановись… дитя или слепец!..

Этеокл

Туда, за ров, и в бой без промедлений!

Креонт

Да много ль нас, а их — и счета нет…

Этеокл

Я знаю их: вся храбрость их до боя.

Креонт

Аргосцев чтит Эллада, Этеокл.

Этеокл

А я поля залью аргосской кровью.

Креонт

Дай бог тебе! Но трудно, трудно, царь.

Этеокл

720 А за стеной оставить можно войско?

Креонт

Предусмотреть — и значит победить:

Вот что тебе советую припомнить.

Этеокл

Других путей поищем, если так.

Креонт

Придумывай, пока еще не поздно.

Этеокл

Что, если ночью вылазку устроить?

Креонт

727 Во тьме ночей несчастия таятся.

Этеокл

726 И им и нам, но смелых бог хранит.

Креонт

725 Да, хорошо, как спрятаться успеешь…

Этеокл

730 Успеешь ли… Диркея глубока.

Креонт

Придумано не дурно, но защита

Надежная, по-моему, верней.

Этеокл

728 И все-таки в обед я нападаю.

Креонт

729 Пугнуть — пугнешь, а надо победить.

Этеокл

732 А конница? Набег кавалерийский?

Креонт

Колесами их лагерь обнесен[61].

Этеокл

Но где же выход, неужели сдаться?

Креонт

Зачем? С умом всегда найдешь исход.

Этеокл

Коли умен, придумай. Мы ж посудим.

Креонт

Там семь вождей в их стане — я слыхал.

Этеокл

Как, семь вождей? Командовать над горстью?

Креонт

(подсказывая ему)

И наших войск движения следят.

Этеокл

740 Постой, Креонт, необходимы меры,

И быстрые, — не за горою враг…

Креонт

(быстро)

Царь, семь вождей пошли к семи воротам!

Этеокл

Начальствовать иль предлагаешь ты

Устроить ряд кровавых поединков?

Креонт

Начальствовать, и лучших избери.

Этеокл

Чтоб удалить возможность штурма башен?

Креонт

(продолжает)

Помощников надежных им поставь…

Этеокл

(насмешливо)

Что ж, посмелей иль только осторожных?

Креонт

Без смелости чего же стоит ум

И глупая кому потребна смелость?

Этеокл

Пусть будет так. Лохагов назначать,

750 Аргосскому последуя примеру,

Сейчас иду я в город семивратный…

Перечислять намеченных теперь

Не время, кажется, когда враги так близко.

Но для себя я место приберег:

Я стану там, где встречу Полиника.

И если я не ворочусь, Креонт,

Не позабудь устроить брак Гемона:

С сестрой моей его я сговорил[62],

760 Так обрученья повторять не надо…

Тебе, Креонт, я оставляю дом;

Ты — дядя мне и кровных не обидишь.

Иокасту-мать в довольстве содержи, —

Кто ближе нам: тебе и мне, вельможный?

Старик отец в безумии своем

Сам осудил себя на ослепленье:

За яростный поток его проклятий

На голову детей его хвалить

Я не могу, конечно, и сегодня ж

Они меня раздавят, может быть.

Все, кажется?.. Да разве вот еще, —

Тиресия-гадателя мы спросим.

770 К нему пошлю я сына твоего,

Что имя деда носит, Менекея.

И пусть тебе советы старец вещий

Свои подаст: меня он невзлюбил,

С тех пор как раз при нем на их искусство

Я нападал.

Последний мой приказ

Тебе, Креонт, с фиванцами, — коль боги

Победу мне сегодня ниспошлют,

Пускай никто из граждан Полиника

В земле родной не смеет хоронить,

И кто бы ни ослушался, казните[63]!

(Страже.)

А вы ступайте живо во дворец!

Оружие мне нужно: щит тяжелый,

И поножи, и панцирь, и шелом,

780 Копье и меч. Иду я за отчизну

На праведный и благородный бой…

Ты ж, из богинь богиня, Осторожность,

Храни мой дом и Фивы без меня!

(Уходит. За ним Креонт и стража.)

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа

О печалью богатый Арей,

О бог,

Обагренный кровью убитых,

Диониса веселого чуждый!

Для чего не идешь, господин,

Туда, где юность ликует,

В хороводах сплетаясь светлых,

Где, плющом и тисом увитый,

Волос золотистых локон

У пляшущей девы Хариты

И ходит, и вьется, и пляшет

Под сладкую музыку флейты?..

Зачем тебе любо, суровый,

790 На Фивы по жаркому полю

Ряды железных данайцев

Под медные звуки двигать?

То не Бромий[64] тирсом безумья

Толпу неподвижную тронул,

Что там, на брегах Исмена,

И шум и пыль поднялися,

Что, в вихре кружась, замелькали

Колеса, и люди, и мулы,

А конные мчатся рядами —

То Арей дыханьем вздымает

Фиванцев, отродье спартов,

И у каменных стен Амфиона

Ополчаются медные люди.

То ты, богиня, Вражда,

Для горького дома Лабдака

800 Готовишь новые беды.

Антистрофа

О священная лень лесов,

И ты,

Киферон, венчанный снегами,

Артемиды алмаз бесценный!

Для чего ты хранил, Киферон,

Иокасте сына Эдипа,

Что когда-то из сени отчей

На голые скалы был брошен

С пронизанной златом пяткой[65]?

Зачем, о крылатая дева[66],

Из дебрей ты в Фивы летела

С загадкой своей печальной?

И, лютое горе рождая,

Потомков великого Кадма

В когтях уносила хищных

К сиянью лазури вечной?

Знать, тебя, крылатое диво,

Из царства поддонного мрака

810 Аид посылал могучий

На гибель кадмейскому роду…

А ныне тебя заменила

Ужасная братская распря…

О, горе, о, злое рожденье,

Когда мать от сына рождает,

О, грех, кровавый и страшный,

Когда сын наслажденье вкушает,

Попирая матери ложе.

От вас, объятья греха,

Родиться может ли счастье

Иль добрые дети родиться?

Эпод

…В те давние дни

Нивы земли фиванской,

Зубы прияв дракона,

820 Ярким венчанного гребнем,

Племя мужей родили,

Первую славу отчизне[67]…

На брак Гармонии дивнойБессмертные боги стекались,

И стены из белого камня

Вставали под пение арфы,

Под звон Амфионовой лиры[18]

Твердыни Кадмеи вставали,

В долине, где зелень лугов

Исмен волной орошает

И близко к нему подбегают

Диркеи резвые волны.

С оного дня, как праматерь рогатая Ио

Первого предка кадмейских царей породила,

830 Cколько вы славных имен,

Сколько вы подвигов славных,

Фивы родные, узрели!

А теперь ваш блеск военный

Должен ярко разгореться,

Или… вспыхнуть и угаснуть…

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Креонт и Тиресий в золотом венце (идет, нащупывая путь палкой и ступая мелкими шагами старого слепца)

Тиресий

О дочь моя, для старого слепца

Ты око и опора, как во мраке

Для корабля полнощное светило…

Я посохом ощупываю путь…

Идти легко… Тут гладкая дорога…

Но я устал… Передохнем, дитя…

(Осматривается, тяжело дыша.)

Смотри же, дочь, храни в руке девичьей

Те записи гаданий, где судьба

Фиванская начертана богами[68], —

840 В святилище моем я их прочел.

А ты, дитя Креонтово, скажи нам,

Далеко ли до города? Меня

Усталые колени уж не носят

И частые измучили шаги…

Креонт

Привет тебе!.. Ладью свою, Тиресий,

Останови у дружеских брегов!

(Менекею.)

А ты, мой сын, слепому будь поддержкой:

Младенческим и старческим ногам

Опора рук чужих всегда приятна.

Тиресий

(не садясь на приглашение Менекея)

Но ты, Креонт, по делу звал меня,

И спешному? Ты ждешь моих советов?

Креонт

(усаживая его)

850 Успеется… Передохни, старик,

И, скинув с плеч томленье путевое,

Остатки сил упавших собери!

Тиресий

(садится)

Да, тяжко мне! Подумать, что вчера,

Вчера еще победу Кекропидам

В войне с царем фракийским указав[69],

Златой венец приял я за вещанья,

Добычи их афинской первый дар.

Креонт

Твой золотой венец, о старец вещий,

Да явится нам знаменьем благим!

Ты видишь нас, Тиресий, в море бедствий:

860 Данайцами теснимые, подъемлем

Мы тяжкий бой, и во главе дружин

Фиванский царь копье уже поставил…

Что делать нам, Тиресий, укажи,

Чем городу теснимому поможем?

Тиресий

Я вещих уст не стал бы размыкать

Для вашего царевича, но если

Тебе, Креонт, гадания нужны,

Я говорить готов.

(Перебирает в руках таблички, взятые у Манто.)

Ваш город страждет

Уже давно, с тех пор как, против воли

Богов, Эдип был зачат. И его

870 Незрячие и кровью налитые

Глаза теперь для эллинов урок…

А сыновья, которые слепого

Темницею задумали карать,

Как будто мало кары олимпийской,

Они — глупцы надменные, и только…

Когда, лишив несчастного слепца

Его богатств, последнее — свободу —

Они отнять дерзнули беззаконно,

Разгневанный, он изрыгнул на них

Тяжелые отцовские проклятья;

Чего тогда не делал я, чего

Не говорил я сыновьям Эдипа —

Лишь ненависть ответом мне была.

(Встает и, переложив дощечки в левую руку, жестикулирует правой.)

880 Теперь, Креонт, внемли вещаньям Феба:

Для сыновей Эдипа настает

Последний бой, и ни один не встанет…

А городу придется пережить

Дни тяжких жертв: я вижу, как на трупы

Кровавых тел ложится свежий ряд,

И стон земли фиванской наполняет

Мне ужасом взволнованную душу.

О город мой, в обломках погребен,

Ты узришь смерть, коль слов моих не примешь.

Вот первое: да не царит в тебе

И да не будет даже гражданином

К Эдипову принадлежащий роду.

Безумию подвержен этот род,

И Фивы он увлечь в погибель может.

(Помолчав.)

От ваших мук теперешних одно

890 На свете есть, но горькое лекарство,

И я его не буду называть…

Гадателю опасно, а владыкам

Не радостно отечества алтарь

Такою жертвой пенною украсить.

(Берет посох из рук дочери и возвращает ей дощечки.)

Но я устал… Пора на отдых мне…

Грядущее приму я, как другие,

А умереть придется — не спасусь…

Креонт

Ни с места, ты…

Тиресий

О, не проси, несчастный!

Креонт

Бежишь?

Тиресий

Бегу ль? Судьба тебя бежит…

Креонт

Лекарство нам открой, твое лекарство…

Тиресий

Теперь "открой", а там "молчи, молчи!".

Креонт

900 Я откажусь спасти мою отчизну?!

Тиресий

Так точно ты лекарство хочешь знать?

Креонт

Для сердца нет заманчивее тайны…

Тиресий

Попомни же и слушай, если так.

Но нет, сперва скажи, куда девался

Меня к тебе приведший Менекей?

Креонт

Он здесь, старик.

Тиресий

Пускай же удалится,

Он этих слов моих не должен знать.

Креонт

Оставь, мой сын сберечь сумеет тайну.

Тиресий

Ты требуешь, чтоб я вещал при нем?

Креонт

910 Зачем лишать его отрадной вести!..

Тиресий

Внемли ж божественным вещаньям уст моих!

Вот этого ребенка, Менекея,

Отчизне в дар ты должен заколоть…

И сам судьбу на голову накликал!

Креонт

(отступает с легким стоном)

Что говоришь, что говоришь, старик?

Тиресий

Или слова мои тебе не ясны?

Креонт

О, тяжек смысл твоих крылатых слов…

Тиресий

Но крылья их несут спасенье Фивам.

Креонт

Что Фивы мне?! Ты ничего, старик,

Не говорил, я ничего не слышал…

Тиресий

920 Иль наш Креонт богами подменен?

Креонт

(обнимая сына)

Иди, старик. Гаданий нам не надо…

Тиресий

Иль истины не стало на земле

С тех пор, как ты несчастием постигнут?

Креонт

О, я молю тебя, твоих колен

И бороды твоей касаясь белой…

Тиресий

Зачем молить — ты слышал и терпи!

Креонт

Молю… чтоб ты своих гаданий страшных

Кому-нибудь из граждан не открыл…

Тиресий

Преступного не вымолишь молчанья…

Креонт

Иль ты его своей рукой убьешь?

Тиресий

Зачем? Скажу… Найдется исполнитель…

Креонт

Но это зло, скажи, откуда ж зло

Мне и ему, безвинному, Тиресий?

Тиресий

930 Ты прав, отец, желая это знать

И объяснений требуя, в пещере,

Где жил Дракон, хранитель вод диркейских

И сын Земли, он должен быть убит…

Там кровь его, на землю пролитая,

За Кадмову победу заплатив,

С обиженным вас примирит Ареем

И Землю-мать отрадой напоит[70]…

Да, плод за плод прияв и чистой кровью

Месть давнюю насытив, будут к вам

Арей и мать Дракона благосклонны, —

Та мать, которая из лона золотой

Взрастила здесь и дивный колос спартов…

940 О, в жертву им не чуждая должна

Пролиться кровь, Драконова, родная,

И так как ты единственный потомок

Погибших спартов, а Гемон, твой сын,

Как обрученный в жертву не годится, —

Так умереть твой младший осужден.

Он кровию, ребенок непорочный,

Родные Фивы может возвеличить

950 И погубить данайцев, а тебе

Два жребия я указал: отчизну

Иль сына выбери — обоих не спасешь…

Свой тяжкий долг исполнил твой отец,

О дочь моя! Домой пойдем — судьбою

Обижены мы, вещие: коль правду

Им говоришь, так от людей укор,

А пожалеть нельзя — обидишь бога.

Нет, возвещать грядущее один

Дельфийский бог свободен. Чужды Фебу

И бледный страх, и жалость, и печали.

(Уходит, с ним Манто.)

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Креонт и Менекей. Продолжительная пауза.

Корифей

960 Молчание уста тебе сковало,

О, говори: я так поражена…

Креонт

Чего ж ты ждешь? Еще ль не угадала,

Что я скажу? Конечно, нет и нет…

Иль должен я из жалости к отчизне

Ей сына жертвовать? Да разве боги,

Вселяя в нас отцовскую любовь,

От смертного потребовать решатся,

Чтоб палачам детей он отдавал?..

Не надо мне благословений, кровью

Сыновнею обрызганных… (Помолчав.) Но сам,

Созревший для косы на ниве колос,

Я рад сейчас за Фивы умереть…

(Менекею.)

970 Дитя мое, пока спокоен город,

Вещания безумные презрев,

Беги, покинь фиванские пределы…

О, только бы поспеть, пока его

Гадания начальникам известны

Не сделались и боевым вождям…

Не медли, сын, нам дороги мгновенья.

Менекей

Бежать? Куда? В чей город и к кому?

Креонт

О, только дальше, дальше от Кадмеи…

Менекей

Но надо знать, отец, куда бежишь…

Креонт

980 За Дельфами…

Менекей

За Дельфами… а дальше?

Креонт

В Этолию…

Менекей

Положим, а затем?

Креонт

Феспрот[71] слыхал?

Менекей

Где славный храм додонский?

Креонт

Ну да.

Менекей

Но кто ж скитальца приютит?

Креонт

Бог защитит тебя…

Менекей

А деньги, деньги?

Креонт

Дам золота тебе я.

Менекей

Хорошо…

Иди, отец… а мне проститься надо

С твоей сестрой родимою, — когда

Без матери остался я[72], Иокаста

На грудь к себе сиротку приняла.

990 Я ей скажу: "Прости", — и отправляюсь.

Креонт уходит.

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Менекей

О женщины! Согласием притворным

Утишил я тревожный дух отца,

И долее таиться мне не надо…

"Уйди, — он говорил, — и город брось

На произвол судьбы!" Такую трусость

Простят, конечно, люди старику.

Отцу простят — но сына, что отчизну

Мог выручить и предал, проклянут:

Изменникам отчизна не прощает.

Довольно… Жизнь я отдаю богам…

Какой позор! Когда у стен фиванских

Сограждане, отчизну заступив,

Свои щиты поставили бесстрашно,

1000 И хоть на смерть их Феб не осуждал,

Ареевых не избегают взоров, —

Тот человек, который может смертью

От тяжких мук отчизну исцелить,

Становится предателем отцовским,

И братним, и фиванским… Нет и нет!

Да и куда пошел бы я?.. Для труса

Почет один в отчизне и в бегах…

А ты, Арей, кровавый житель неба,

Когда-то здесь воздвигший из земли

Чудовищных владык земли фиванской,

Внемли мне, бог! На башню я иду

1010 Cебя казнить, и в черную обитель

Драконову моя прольется кровь,

Как повелел Креонту старец вещий.

Не бедный дар тебе я приношу,

Фиванский край, недуг твой исцеляя…

И если бы стране своей служить

Желали все, себя забыв, — для мира

Настали бы златые времена.

(Уходит.)

ТРЕТИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа

Зачем, скажи, крылатая,

1020 Ехидны порождение[73],

Исчадье мрака адского,

До половины девушка,

До половины чудище,

Зачем ты прилетала к нам?

О крылья беспокойные,

О когти кровожадные,

Зачем брега диркейские

Опустошали вы?

И юношей, измученных

Загадкой невеселою,

Зачем в лазурь умчали вы?

1030 Беды несносные,

Нам ты судил, Арей,

Матери плакали,

Девушки плакали,

Жалобой улицы,

Стоном дома полны

Были фиванские.

И смешанный гул причитаний,

1040 Как гром, рассекало стенанье,

Когда уносила колдунья

Из города новую жертву.

Антистрофа

Но вот Эдип, подвигнутый

Дельфийского оракула

Словами злополучными,

Принес им радость краткую

И новые страдания…

Победою украшенный,

На матери женился сын,

1050 И после, кровью залитый,

Проклятьями на смертный бой

Он сыновей привел…

Хвала тебе, хвала тебе,

За родину любимую

Себя обрекший гибели!

Стоны оставил ты

Старцу-родителю,

Граду ж фиванскому,

Семиворотному,

Славу оставишь ты…

1060 Cчастливы матери,

Если таких родят.

О, если б их жребий счастливый

Дала нам Паллада, что камень,

Начало всех бедствий фиванских,

Вручила убийце Дракона[74]…

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Вестник-оруженосец.

Продолжительный и нетерпеливый стук в дверь.

Вестник

Эй!.. Эй… Да есть ли кто там? Отоприте…

К царице я… Царицу поскорей

Мне надо видеть, люди, Иокасту.

Ворота отворяются, и вдали видна идущая Иокаста.

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

Вестник и Иокаста.

Ты жалобы и слезы позабудь,

1070 Эдипова преславная супруга,

И ухо приклони к моим речам.

Иокаста

(тревожно)

О милый мой! Иль новое несчастье?..

Царь Этеокл, с которым ты ушел,

Мой сын, мой сын, скажи скорее, вестник:

Он жив еще?

Вестник

Да, жив он, госпожа.

Жив и здоров, о нем не беспокойся…

Иокаста

А стены что? Как башни на стенах?

Вестник

Целехоньки, и город наш не тронут…

Иокаста

1080 Но враг грозил, не правда ли, стенам?

Вестник

Да, дело там лихое завязалось,

Но наш Арей кадмейский устоял

Против копья микенского, царица…

Иокаста

Скажи еще одно, ради богов:

Мой Полиник, он жив, он видит солнце?

Вестник

Да живы оба сына, госпожа…

Иокаста

Дай бог тебе! Но как же удалось вам

Прогнать врага от городских ворот

И сохранить ограду невредимой?

Скажи скорей, чтоб я могла слепцу

Нежданное поведать избавленье.

Вестник

1090 Там, в вышине, отважный Менекей,

За родину мечом пронзая горло,

Готовил нам спасенье, а внизу

Твой сын делил фиванцев на отряды,

Чтоб семь ворот удобней охранять.

Он конницу поставил против конных,

Пехоту к пехотинцам пригонял,

Со всех сторон готовясь встретить приступ.

Я с башни был поставлен наблюдать.

Смотрю — вдали, на высотах Тевмесских,

Какое-то движенье: вот щиты,

1100 Белеяся, сплотились, вот аргосцев

Огромная бегущая толпа

Становится все ближе, все виднее

И — прямо к нам, на стены: только ров

Остановил их бурное движенье…

И вот зараз и с наших стен, и там

Призывные пеаны зазвучали

И заиграли трубы. Впереди

Своих рядов, щетинистых и плотных,

На ворота Неитские[75] держал

Парафенопей, и щит его девизом

Кабана этолийского имел,

Сраженного стрелою Аталанты…

А там в воротах Прета я увидел

1110 Амфиарая вещего — он вез

На колеснице жертвенных животных,

И скромный щит героя не блистал

Эмблемами надменными. К воротам,

Что Старыми зовутся, подвигался

Гиппомедонт, и щит его тяжелый,

Стооким Аргусом украшенный, пестрел,

А ворота Гомола ожидали

1120 Тидея с шкурой львиной на щите,

И волоса на ней вздымались грозно;

Десница же Тидеева несла

В светильнике губительное пламя,

Как нес его когда-то Прометей.

На ворота Источника грозою

Шел Полиник, твой сын, и щит его

Потнийскими конями был украшен[76],

И ужасом исполнились сердца,

Когда коней беситься он заставил,

Их двигая искусно за щитом.

А против врат Электриных воздвигся

1130 C дружиною надменный Капаней,

Себя богам безумно приравнявший;

Щит украшал ему литой гигант:

Какой-то город снявши с оснований,

Он на плечи себе его взвалил, —

И то была угроза нашим Фивам!

У врат седьмых был, наконец, Адраст…

Аргосский щит украшен был рисунком,

Изображавшим Гидру, вкруг нее

Сто лютых змей вилися, и драконы

С кадмейских стен похищенных бойцов

В своих кровавых челюстях держали —

Микенская утеха! Таковы

1140 Моим тогда вожди предстали взорам…

Наш первый бой был бой издалека,

Перо стрелы, и тяжкие обломки,

И дротики из напряженных рук,

И из пращи сокрытый меткий камень —

Все было нам защитою… Но вот

Тидей, когда одолевать мы стали,

Так закричал аргосцам, а за ним

Твой Полиник, царица: "О данайцы!

Не ждете ль вы, чтоб перебили вас

Снарядами? Что медлите набегом

Ворота взять? За мной, вперед, гимнеты[77]!

И конные, и с колесниц своих

Из-за щитов разящие гоплиты!"

На этот зов аргосцы, как один,

Все поднялись, и кровью обагрился

Из черепов разбитых вражий стан…

1150 Не раз тогда и с наших стен летели

Убитые, как ловкий акробат,

И на поля их кровь лилась потоком…

Но вот из уст аркадских слышен крик:

"Огня сюда и топоров!" И вижу

У самых стен исчадье Аталанты…

Ворота он ломать готов, но камнем

(Которого в повозке не свезти)

В него метнул Периклимен с забрала, —

И голова под золотом кудрей

Размозжена, по швам своим расселась,

1160 А щек его румянец заалел

От хлынувшей из раны крови жаркой;

И дочь Меналова[78], царица стрел, увы,

Живого сына больше не увидит…

Обрадован удачею, наш царь

К другим спешит воротам. Этеоклов

Я правлю след. Глядим, у наших стен

Тидей орудует с дружиной этолийской,

А меткий их и непрерывный дротик,

Того гляди, что башенный карниз

Снесет… Уж, тыл к Тидею обращая,

Покинуть пост дерзнули сторожа

И за стеной от гибели спасались,

Когда сам царь на бруствер их вернул,

1170 Как псов труба охотничья сзывает…

Мы — далее… О, ужас! Капаней…

Нет, ярости надменной не сумею

Я передать, с которой сходни он

Огромные влачил к фиванским стенам

И с похвальбой кричал, что сам Зевес

Не защитит теперь кадмейских башен.

И вот уже по гладким ступеням

Взбирается, и град камней тяжелых

Принять на щит тяжелый норовит…

1180 Вот гребень стен перешагнуть готов он…

И вдруг… Зевес ударом поразил

Безумного… Далеко задрожала

Земля окрест, и, тяжестью своей

Влекомый, он упал сожженным трупом.

Кронидов гнев аргосского царя

В смущение приводит, и дружины

Он отозвать спешит, но на врага

Нежданные кидаются фиванцы,

Зевесовым огнем ободрены…

1190 Все хлынуло из города — пехота,

И всадники, и сотни колесниц

Среди врагов измятых очутились,

И копья Фив вонзились в их щиты.

Разгром полнейший! Сколько там убитых,

Что колесниц поверженных, колес

Что разлетелось в щепки! Все смешалось:

И трупы и обломки. Да, пока

Мы отстоять сумели укрепленья,

А что потом случится, знает бог…

(Подавляя вздох.)

Корифей

1200 О, победить отрадно: разве боги

Что лучшее придумают, не мы.

Иокаста

Ко мне судьба и боги благосклонны:

И сыновья живут, и город цел,

А Менекей погибший — это кара

Его отцу за мой преступный брак

И тяжесть мук Эдиповых. Он может

Утешиться, конечно, благом Фив…

Но ты вернись к начатому… Что дальше?

Что стали делать дальше сыновья?

Вестник

Будь счастлива, царица, тем, что есть.

Иокаста

1210 Я знать хочу, что было дальше, вестник…

Вестник

Иль весть тебе спасенья не мила?

Иокаста

Грядущее безвестностью тревожит…

Вестник

Позволь уйти, царица, дело ждет:

Царю его оруженосец нужен.

Иокаста

(пытливо всматриваясь в него)

Ты от меня несчастие таишь?..

Вестник

Ох, продолжать-то лучше бы не надо…

Иокаста

(вцепляясь в него)

Ты скажешь все, коли тебя в эфир

Не унесут невидимые крылья…

Вестник

О, горе мне! Зачем благую весть

Принесшего уйти ты не пустила?

Внемли же злу, царица, и узнай,

Что сыновья твои в единоборство —

Иокаста с легким стоном делает шаг назад и закрывает лицо руками.

О, дерзость, о, неслыханный позор! —

1220 Теперь вступить готовятся отдельно

От воинов, и громогласных слов

Им возвратить уже не может воздух…

Когда к молчанию воззвал глашатай

И все ряды затихли в ожиданье,

С высокой башни первым Этеокл

Речь обратил к соперникам затихшим…

"Данайцев цвет и ты, народ кадмейский,

Так говорил наш юный властелин, —

Из-за меня и брата Полиника

Довольно жертв. Я сам себя хочу

1230 Отстаивать, и пусть единоборство

Сегодня спор меж братьями решит.

Убив, царить я буду безраздельно,

Осиленный, я отдаю престол.

А вам, мужи аргосские, не лучше ль

В отчизне жить, чем в Фивах умирать?"

Так он сказал, и брат, ряды покинув,

Его слова хвалою увенчал,

Ему вослед враги рукоплескали,

И гул со стен их правыми признал…

1240 Был тотчас мир объявлен, и клянутся

Торжественно хранить его вожди.

Потом одеть бойцов блестящей медью

К шатрам птенцов Эдипа собрались,

И одного потомки спартов древних,

Данайцев цвет другого окружил.

И вот на бой сошлись они, сияя.

С их юных лиц румянец не сбегал,

У каждого горело сердце только

Скорей копье в соперника метнуть…

Окрест друзья, словами ободряя,

1250 Твердили им: "Могучий Полиник,

Ты, победив, трофей поставишь Зевсу,

А в Аргосе легендой станешь ты!",

"О, Этеокл, отчизну защищая,

Победою венчаешь ты престол!".

И жар сильней в их душах разгорался.

Гадатели ж, проливши кровь ягнят,

Дым жертвенный прилежно наблюдали:

Развеется или столбом пойдет,

И по тому, высоко ль пламя жертвы,

И на кипящей влаге пузыри, —

Грядущего исход вещали боя…

О, если ты их можешь удержать

Иль силою, иль хитрыми речами,

1260 Иль чарами, молю тебя, не медли,

Иди туда, Иокаста, и детей

Останови средь пагубного боя…

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

Иокаста

(обращаясь к терему)

Покинь чертог, дитя мое, и к нам

Сойди скорей! Тебе готовят боги

Не терема девичьего покой,

Не хоровод с подругами веселый:

Ты с матерью мольбами разнимать

Пойдешь сейчас ужасный поединок

Двух витязей, твоих несчастных братьев.

Голос Антигоны

1270 О мать моя, ужель еще удар

Мне голос твой призывный возвещает?

(Выходит из ворот.)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

Иокаста и Антигона.

Иокаста

Их нет, о дочь, нет братьев у тебя.

Антигона

Что говоришь?!

Иокаста

Они на поединке…

Антигона

Что ж делать мне?

Иокаста

Идти туда со мной.

Антигона

Из терема?!

Иокаста

(тащит ее)

Туда, на поле брани…

Антигона

Мне стыдно, мать!

Иокаста

О, до того ль теперь!

Антигона

Чем помогу?

Иокаста

Ты прекратишь их ссору.

Антигона

Но чем, скажи?

Иокаста

Мы будем их молить…

Антигона

Идем же, мать… О, для чего мы медлим!..

Иокаста

1280 Да, да, скорей! И если там живых

Застанем мы, я буду видеть солнце,

Но трупы их похорони со мной.

Уходят поспешно.

ЧЕТВЕРТЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа

Увы! Увы!

Дрожит мое сердце тоскою и страхом!

И к матери горькой

Глубокая жалость любви

Суставы мои проницает…

1290 О Зевс, о матерь-Земля,

О бедствия тягость!

Который, который из них,

Кровию брата обрызган,

Через доспех и одежды

Братскую душу погасит

И слезы пролью над которым,

Тяжелые слезы разлуки?

Антистрофа

Увы! Увы!

Как звери, со злобой в душе кровожадной,

Копьем потрясая,

Уж прянуть готовы они

За свежею вражьею кровью…

Зачем, скажите, зачем

1300 Ваш бой одиночный?

Напевом родных берегов

Я обовью ваши беды…

Стонами мертвых оплачу…

Близок конец неизбежный,

И меч порешит вашу ссору,

О горькие жертвы Эриний!

Корифей

Но вот Креонт, с своей печалью тяжкой:

Не надо плакать, сестры, перед ним…

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

Креонт, за ним слуги несут тело Менекея.

Креонт

1310 О, горе мне! Кому пошлю вас, стоны,

Из уст моих летящие, и вас,

Потоки слез? Себя ли я оплачу,

Иль город мой, увитый тучей скорби

И Ахеронт узревший?.. Этот труп

Погибшего такою благородной

И для меня такою тяжкой смертью,

Самоубийцы труп я подобрал

На самом дне Драконовой пещеры;

Сестре моей отдам его, и пусть

Племянника омоет и оденет,

Чело его цветами уберет…

1320 Кто жив еще, услугой бездыханным

Царя глубин подземных да почтит!..

(Направляется к дому.)

Тело уносят.

Корифей

Твоей сестры в чертоге нет, вельможный,

Она ушла, и Антигона с ней.

Креонт

Ушли? Куда? Какой судьбе покорны?

Корифей

К ней весть пришла, что сыновья ее

В борьбе за трон на поединок вышли.

Креонт

Что говоришь?.. Услуги мертвецу

Любимому последние, и эти

Слова ужасные и новые… о нет…

Корифей

(видя подходящего вестника)

Увы, Креонт, твоя сестра ушла

1330 Давно… и роковой конец, наверно,

Принять успел их бой ожесточенный.

Креонт

Да, ты права… И мрачен и уныл

Вид воина, идущего оттуда…

Какая весть в устах твоих, гонец?

ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

Креонт и вестник.

Вестник

О, горе мне… Рассказывать иль плакать[79]?

Креонт

Ужасное начало! Мы погибли.

Вестник

Горе, и двойное горе… Тяжек груз фиванских бед.

Креонт

Старых, старых или новых? Не задерживай ответ..

Вестник

Узнай… они не видят больше солнца…

Креонт

1340 О, боже мой!

Жестокие, ужасные слова!

Так вот они, Эдиповы проклятья,

Ты слышишь ли, свидетель их — чертог?..

Корифей

Он нем и только потому не плачет…

Креонт

О, горе мне! О, тягость наших бед,

О, город мой, о, злополучный город!

Вестник

Еще не все… Ты дальше не слыхал…

Креонт

Да что же скажешь ты еще ужасней?

Вестник

Твоей сестры Иокасты тоже нет…

Креонт молча закрывает глаза краем гиматия[80].

Корифей

1350 Оплачь ее, оплачь ее со мною,

Руками белыми лицо терзай…

Креонт

Прости меня, Иокаста, жизни горькой

И грешного узревшая предел

Загадкою дарованного брака…

(На несколько секунд остается погруженным в размышление и воспоминания, потом поднимает голову с сухими глазами.)

Но, клятвою Эдипа порожден,

Каков же был тот братский поединок?

Поведай нам, о вестник новых бед…

Вестник

Пред башнями кадмейскими победу

Прияли мы от Зевса; это ты,

Конечно, уж узнал, Креонт: в чертоги

С фиванских стен для вести близок путь.

Когда, тела одев блестящей медью,

1360 Меж двух дружин сошлися сыновья

Эдиповы на спор и бой копейный,

Взор обратя к Микенам, Полиник

Так говорил с мольбою к властной Гере:

"Владычица, я твой с тех самых пор,

Как, в жены взяв аргосскую царевну,

В земле твоей я поселился жить:

Соперника и брата уничтожить

Ты помоги мне, Гера[81], и вручи

Мне кровию омытую победу".

Да, Полиник и жаждал и молил

Позорного венца братоубийцы.

1370 А Этеокл, остановив глаза

На алтаре Паллады златощитной,

Молился так: "О Зевсово дитя,

Победою копье венчая, брату

Направь его, богиня, прямо в грудь,

И пусть убьет предателя отчизны".

Едва сказал, и ярче, чем огонь,

Им медь трубы сигналом зазвучала.

1380 И вот, с оскалом вепря на устах

И с пеною на искаженных лицах,

Сбегаются, — и прянуло копье,

Но в тот же миг щиты обоих скрыли,

И даром медь по глади их скользит…

Но, зоркие глаза к щиту приставив,

В сопернике соперник уловить

Старается чела свободный угол…

И кружатся безмолвные враги,

В руке копье бессильное сжимая…

Нас, зрителей, из страха за своих

Тут даже в пот ударило, но сами

Усталости не ведали бойцы…

1390 Вот Этеокл, ногой нащупав камень,

Его с пути отбросить захотел,

Но в тот же миг в лодыжке перебитой

Он братское почувствовал копье, —

И в радости данайцы завопили.

Тогда наш царь, перемогая боль,

В открытое плечо наметил брату,

Но не попал — сломилось острие…

Он шаг назад и камнем Полинику

1400 Древко копья ломает пополам:

И вновь они равны и беззащитны…

Черед настал для боевых мечей.

Но, обнажив тяжелое железо,

Из-за щитов сначала не могли

Они вредить друг другу — только стук

Да гул стоял окрест от их ударов…

Пока наш царь в уме не воскресил

В Фессалии им виденную хитрость:

1410 Осев на ногу левую, свой щит

Приподнял он, и правой сделал выпад,

А так как враг при этом не успел,

Подвинув щит, закрыться от удара,

Ему в живот уходит лезвие…

Тот падает на землю, кровь ручьями

Из раны хлынула, а победитель-царь,

Считая бой оконченным, бросает

Кровавый меч и голою рукой

Доспех снимать с поверженного брата

Нагнулся, щит оставив на земле…

Но Полиник и лежа меч тяжелый

1420 Еще сжимал хладеющей рукой…

Отчаянным усилием железо

Приподнял он и, торжество прервав,

Вонзил его ликующему в сердце…

Враги теперь в смешавшейся крови

Лежат, и пыль уста их покрывает,

И мощно смерть соединила их —

Непобедившего с непобежденным.

Корифей

Увы! Увы! О, бедствия слепца

И ты, о мощь отцовского проклятья!

В хоре плач.

Вестник

Но погоди… Я не исчерпал бед…

Когда бойцы бессильно землю грызли

И смерть уже глядела им в глаза,

1430 Явилась мать-царица… Эти раны,

И кровь, и смертные мучения детей

Увидела несчастная, и вопли

Тяжелые по полю понеслись.

"Зачем, — она взывает, — я не знала

О вашем бое, дети, и разнять

Вас не пришла? Зачем теперь уж поздно?"

То к одному со стоном припадет,

То над другим, рыдая, причитает:

Ей вспомнились и муки и труды,

Что выпали на долю ей напрасно,

И ласки ей припомнились. А дочь —

Царевна так в слезах им говорила:

"Кормильцы матери, опора старика,

О, на кого меня вы, сиротинку,

Покинули, без мужа и семьи?"

Царь Этеокл среди мучений смертных

Мать узнает, но, влажною рукой

Ее лица касаясь, он не может

1440 Произнести ни слова. Только глаз

Немая речь родимую ласкает…

А Полиник еще дышал, и, мать

С сестрою глаз лучами обливая,

Он им сказал: "Простите… жизни нет

В твоем ребенке, мама, и жалею

Я очень и тебя, и Антигону,

И Этеокла тоже — бедный брат!

Он был мой враг, но умирает братом…

Смотри же, мать, и ты, сестра, мой труп

Похороните дома… вы фиванцев

Упросите? Не правда ли? Из царства,

1450 Которого лишился я, земли

У них прошу ничтожные две горсти…

Дай руку, мать… глаза мои закрой…"

И у него еще достало силы

Ее рукой коснуться век своих

И прошептать: "Простите… мрак могильный

Мои глаза наполнил… О, прости…"

Сказал — и жизнь несчастнейшие братья

Покинули в один и тот же миг…

А мать в порыве ужаса и муки

Из трупа меч кровавый извлекла

И в грудь всадила, после зашаталась,

Вся белая, упала меж детей

И умерла, их молча обнимая…

1460 Меж тем вокруг уж разгорался спор,

Кто победил, и мы за Этеокла,

Данайцы против были. А вожди

Решить сомнений наших не умели…

Тот тени Полиника присуждал

Победу за его удар начальный,

А тот совсем победы не хотел

В бою искать, где оба — бездыханны…

Спор перешел в ожесточенный крик:

"К оружию!" И счастье улыбнулось

На этот раз фиванцам — мы щитов

Не бросили, пока кипели споры, —

Враг мигом смят, и ни один данаец

1470 Не устоял — убитых горы там,

Наводнена долина кровью вражьей,

Немногие успели убежать.

Теперь одни трофей Крониду ставят —

Из золота Зевесов истукан,

Другие же, сорвав доспехи вражьи,

Ликуя, их в Кадмею повлекли.

И наконец, с царевной Антигоной

Последние, подняв на рамена,

Сюда несут трех горьких мертвецов.

Да примут их друзья и здесь оплачут.

Таков исход законченной борьбы,

Для города счастливый и ужасный.

ИСХОД

Хор

Увы! Увы!

1480 Не слова нам приносят печаль,

И Эдипов чертог

Черной ризою кроют не речи.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ

Те же. Антигона и толпа.

Показывается процессия: впереди идет Антигона, с пеплосом, спущенным с одного плеча, горящими глазами и волосами, выбившимися из-под фаты; за ней толпа несет три одра с мертвыми, Этеокла впереди. Когда их ставят, то мать помещают у сыновей в головах.

Хор[82]

Вот они… глядите, глядите…

К очагу родному вернулись!

Трое из вкусивших от мрака,

Крепко связанных общей смертью.

Антигона

Под фатою своей девичьей

Я румяных щек не таила[83],

Нежный локон по воле развился, —

И смотрели люди, дивились…

Точно зельем каким напоила

Злая смерть вакханку печали,

Что огнем горят погребальным

У вакханки пьяные очи

1490 И с плеча спустился шафранный,

У безумной, девичий пеплос…

Что бежит, а за нею трупы.

Ты, Полиник, врагом наречен недаром, недаром:

Распря твоя вражду родила, и смерти, и смерти.

Дом Эдипов она потопила в крови,

В страшной крови, в нечестивой крови.

Увы! Увы!

Для стонов моих

Найду ли мелодии звуки?

Флейту найду ль или бубен?

И кто оплачет со мной

1500 В чертогах, в чертогах

Утеху Эриний,

Три трупа, три трупа?

Сгубила, богиня, сгубила

И дом и Эдипа

За то, что загадки

Мудреную тайну,

Разумный, решил он.

Увы мне! Увы мне! Увы мне!

Отец, отец,

Кто раньше вельможный —

Иль варвар, иль эллин —

1510 От зол столь великих

Столь явные беды

Под солнцем изведал?

Я пойду в зеленую рощу,

Буду взором бродить, тоскуя,

По дубовой чаще да елям,

Не найду ли птицы печальной,

У которой птенцов отобрали…

Пусть своею трелью со мною,

Своей жалобной трелью плачет!..

Пряди волос в тоске

Я себе вырвала.

Где положить мне вас,

Горем венчанные?

Грудь ли кормилицу

Вами закрою я

Или у братьев их

Раны разверстые?

(К чертогу.)

Горе мне, горе мне, горе мне!

1530 Покинь, о старый отец, чертоги, покинь!

Выйди, слепой, ко мне, влача свою старость!

Ты, который, на вечную тьму осужден,

Тяжкое бремя горя и лет несешь,

В этих углах пустых, всеми покинутый…

Внемли мне, внемли мне, отец!

Внемли из скитаний унылых,

С подушки ль своей,

Слезами облитой…

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

Те же и Эдип.

Эдип

Зачем ты, дева, призывом мне посох вручила?

1540 Зачем слепые шаги

Из мрачных покоев

На свет вызываешь?

Отрадней слепцу там плакать на ложе холодном,

И нужен ли солнцу седой и колеблемый призрак,

Забытая адом меж смертных унылая тень,

Гость больных сновидений?

Антигона

Отец, печальна злая весть моя:

Их больше нет, они не видят солнца,

Ни сыновей, ни той уж нет, отец,

Которая тебе вручила посох,

Заботами лелеяла тебя…

Эдип

1550 Увы мне! Увы мне!

Для новых стенаний година настала!

(Три жизни! Три жизни! Три жизни!)

О дочь, скажи мне, три светоча эти

Какая судьба дуновеньем своим погасила?

Антигона

О отец, отец!

Не корю тебя, не злорадствую.

С болью слово тебе

Мое сердце отдаст:

Твой зарезал их

Дух проклятия:

И огнем палил,

И в бою томил —

Твой, и твой, и твой…

Эдип

1560 Горе мне! Горе мне!

Антигона

Плачешь, старик?

Эдип

Дети мои…

Антигона

Ты плачешь и стонешь,

Но если б ты видел

При свете лучей золотой колесницы

Их жалкие трупы…

Эдип

О, ужас проклятий… Детей он убил моих, —

Но мать их несчастную, за что ж ее рок убил?

Антигона

Она не таила ни слез, ни смятенья,

И, их умоляя, она обнажала

Ту грудь, что когда-то обоих вскормила…

1570 Но было уж поздно… В воротах Электры

На поле цветущем предстали ей дети

В разгаре сраженья, как львы молодые,

В пещере одною вскормленные львицей…

Пред ней под напором мечей они пали;

Упали, и скоро подземного бога

Арей возлияньем их стынущей крови

Почтил, угощая в чертогах поддонных,

А мать из сыновней груди вырывает

Меч молча и падает трупом меж мертвых.

1580 О, сколько несчастья для нашего дома

От солнцевосхода до солнцезаката!..

Корифей

Тот день скорбей, о, пусть в грядущем он

Счастливыми вознаградится днями.

Креонт

Довольно слез… Для мертвых гроб милее,

А ты, Эдип, внемли и повинуйся:

Покойный царь мне царство поручил, —

Фиванский трон — приданое невесте

Гемоновой и дочери твоей…

Ты ж этот край немедленно оставишь:

Движение у Эдипа и Антигоны.

1590 Тиресия пророческий глагол

В тебе открыл источник всех несчастий

И прожитых и будущих, и нас

Ты долее давить бедой не будешь…

Поверь, Эдип, мне тяжко обижать

Тебя, старик, и ненависти нету

В устах моих. Но демон, демон твой

Пугает нас, суля Кадмее старой

Ряд новых бед. Смирися и уйди…

Эдип

О тяжкий рок, рождением несчастным

Отметил ты Эдипа! Аполлон,

Когда еще я не глядел на солнце,

Отцу убийцу в сыне возвестил.

1600 Едва на свет явился я, как Лаий,

Родной отец, велел меня убить,

Врага себе провидя в бессловесном…

И те уста, которые искали

Грудь матери, он отдает зверям…

Меня спасли… О, лучше б гору эту

Тогда жерло подземное пожрало!

Я стал отцеубийцею, я мать

Детей своих праматерию сделал,

1610 Чтоб сыновей иль братьев, наградив

Проклятием, полученным от Лая,

Навек услать в бездонный адский мрак.

Я не безумец… Этот взор померкший

И сыновья убитые мои —

Да разве ж мог устроить это смертный?

Подумаешь о будущем… Слепца

Кто ж поведет?.. Иль мертвая воскреснет

И посох бедному изгнаннику подаст?

Иль сыновья цветущие?.. О, дети!

А силы нет в руках моих, Креонт,

Дрожат мои согнутые колени…

1620 Ведь ты убьешь, ведь ты убил меня!

(Касается его руки, Креонт отдергивает ее.)

О, не страшись… Молить тебя не буду:

Под бременем несчастий я поник,

Но не согнусь обнять твои колени…

И кровь царей во мне еще течет.

Креонт

Колен моих с мольбой не обнимая,

Ты прав, старик: тебе бы все равно

Я не позволил в Фивах оставаться.

(Слугам.)

А мертвецов немедля разделить:

Вот этого несите в дом оплакать,

Он был царем… А этот, Полиник,

Врагов привел громить родные стены, —

1630 Так вон его! Ни город, ни страна

Его костей презренных не оплачут.

И гражданам я ныне объявляю:

Рука с землей обрядной иль венцом

Да не коснется тела Полиника, —

Виновного немедленно казнят…

(Антигоне.)

Ты ж прекрати, царевна, причитанья

Над мертвыми и в терем воротись!

Блестящий брак тебе его отворит.

Антигона

О мой отец! Тебя мне больше жаль,

1640 Чем наших мертвых. Я уж и не знаю,

Которое из тяжких зол твоих

Всех тяжелей… Ты — весь одно несчастье.

(Креонту.)

Но ты, Креонт, наш новый властелин,

Ужель тебе для первого указа

Так нужен этот горемычный прах?

(Указывает на тело Полиника, от которого не отходит до конца сцены.)

Креонт

Не я решил — то воля Этеокла.

Антигона

Безумному один слепец — слуга.

Креонт

Как? Пренебречь царя священной волей?

Антигона

Да, если в ней таится вред и зло.

Креонт

1650 И псам его, изменника, не бросить?

Антигона

Закон богов ты этим оскорбишь.

Креонт

Он был наш враг — врагом и остается.

Антигона

А искупленье, смерть его, Креонт?

Креонт

Ни гроба нет ему, ни искупленья.

Антигона

Но где ж вина покойного? Искал

Законного мой Полиник несчастный.

Креонт

И все-таки не будет погребен!

Антигона

(показывая свои руки)

Из этих рук, из этих рук — ты понял? —

Он погребенье примет, вам назло…

Креонт

Готовь же и себе могилу подле…

Антигона

Друзьям отрадно рядом почивать.

Креонт

1660 О дерзкая! А в терем, на запор?

Антигона

(схватываясь за носилки Полиника)

Я не отдам, я не отдам вам брата…

Креонт

Опомнись… Повеления богов…

Антигона

Они сказали людям: чтите мертвых.

Креонт

Но брения не примет Полиник…

Антигона

О, сжалься, царь! Хоть ради Иокасты.

Креонт

Оставь! Ты этого не вымолишь ничем.

Антигона

Омыть его хоть раны, только раны!

Креонт

Запрещено, тебе я говорю…

Антигона

Перевязать их тоже не позволишь?

Креонт

1670 Ни тени почести ему! Ты поняла?

Антигона

(целуя Полиника)

Любимый мой! Устам моим так сладко

Твой бледный прах, лаская, целовать.

Креонт

(удерживая ее)

Невеста ты, и слезы неприличны,

Несчастный брак они тебе сулят.

Антигона

Иль ты венчать со мною хочешь сына?

Креонт

Конечно, да: вы ведь обручены.

Антигона

Так знай… ему я буду Данаидой[84].

Креонт

(в ужасе отступает)

Как дерзки вы, о нежные уста…

Антигона

(указывая на окровавленный меч, лежащий около Полиника)

Мечом клянусь и смертию железной!

Креонт

Но почему ж от брака ты бежишь?

Антигона

С отцом делить хочу его изгнанье.

Креонт

1680 Великодушие, но детское, прости…

Антигона

Я даже смерть с ним разделить готова.

Креонт

Так уходи ж, а сына я не дам

Тебе убить. Оставь немедля Фивы!

(Креонт уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ДВАДЦАТОЕ

Эдип и Антигона.

Эдип

Твоя любовь, желание твое

Мне дороги, но… оставайся в Фивах…

Антигона

И выйди замуж, да? Отец, а ты?

Эдип

Полюбим мы: ты — мужа, я — страданья.

Антигона

А кто ж тебя, слепого, сбережет?

Эдип

Пойду, пока судьба и ноги носят.

Антигона

Эдип, Эдип! Где слава мудреца?

Эдип

Да, мой венец плели недолго боги,

И в миг один потом он облетел…

Антигона

1690 Кому ж делить теперь твои страданья?

Эдип

Подумай, дочь: слепец и нищета…

Антигона

О, чистая изгнанья не страшится,

И жертвовать отрадно ей, отец.

Эдип

(направляясь к трупам)

Где мать лежит? Любимого лица

Коснуться дай рукой дрожащей старцу.

Антигона

(берет его руку и приближает ее к лицу Иокасты)

Ты щек ее касаешься, старик.

Эдип

(припадает к ней)

О, мать моя! О, бедная подруга!

Антигона

Испившая всю горечь наших зол…

Эдип

А Этеокл? А Полиник? О, дети!

Антигона

(перемещая его руки на сыновей)

Они лежат перед тобой, отец…

Эдип

Моя рука нащупать лиц не может.

Антигона

(кладет его руки на лица Этеокла и Полиника)

1700 Дай мне ее… Ты гладишь их теперь.

Эдип

О, милый прах, о, дети несчастливца!

Антигона

О Полиник! Как сладок этот звук!

Эдип

Пророчество… Ты наконец свершилось…

Антигона

Пророчество… Иль новая беда?..

Эдип

Мне Феб вещал, что я умру в Афинах.

Антигона

И в Аттике наметил ты приют?

Эдип

В божественном Колоне Посейдону

Алтарь и храм воздвигли в старину.

Там я умру. Но если, Антигона,

В душе твоей желание горит

С изгнанником делить его невзгоды,

Нас больше здесь не держит ничего.

Антигона прилаживается вести Эдипа.

Антигона

1710 Дай руку, отец!

Я буду — как ветер летучий,

А ты — как тяжкий корабль.

Эдип

Ты веди меня, дитятко,

Горемычного горемычная.

Антигона

О, есть ли меж вами,

Подруги мои,

Несчастнее кто Антигоны?..

Эдип

Я дрожащей ногой и тропы не найду,

Дай мне посох, дитя.

Антигона

(наклоняется и подает ему посох)

1720 Твоею ногою и ветер играет,

Вот так, полегоньку!

Потише, потише…

Эдип

О, новый и тягостный мрак!

О, тьма нищеты и изгнанья!

За что изгоняют?..

Антигона

За что, злополучный?

Как будто не знаешь,

Что гордо на свете

Насилье ликует,

А правда убита, а правда убита?

Эдип

Это тот человек, что победой богов

1730 Увенчался, их тайну похитив?..

Антигона

Зачем вспоминаешь ты прошлую славу, родимый,

Когда от победы над девой крылатой одно лишь

Наследье тебе остается: изгнанье и смерть под забором?

А мне — сожаленья и слезы разлуки.

И после неги чертога весь ужас скитанья…

О боги! Пошлите же мне,

На счастье Эдипу,

1740 И разум и доблесть.

(Идет и затем останавливается.)

О нет… Неужели[85]

Я брошу его

И он погребенья и ласки последней лишится?

Отец мой, отец мой,

Уйти я не в силах…

Пока я землею его не засыплю.

Эдип

(оставляя ее руку)

К подругам вернись.

Антигона

Им слезы мои что скажут, отец?

Эдип

Иди к алтарям и молись.

Антигона

1750 Им горе мое наскучило, старец.

Эдип

А туда, моя дочь,

В белоснежную высь,

В хоровод Диониса?

Антигона

Нет, туда не пойду.

Я носила, отец,

Лани пестрой покров.

В хороводе его

Ударяла в тимпан —

И в изгнанье иду…

Сердца нет у богов.

Эдип

О сыны моей отчизны… Поглядите на Эдипа!

Разгадал он тайну девы и не знал пределов славы

1760 В день, когда плененный город от убийцы он избавил,

В обесчещенном и дряхлом узнаете ль вы Эдипа?

Но зачем все эти стоны? Много горя в этом мире,

Если так решили боги, прах ничтожный, покоряйся!..

(Берет посох и направляется к выходу.)

За ним медленно идет Антигона.

Хор

Благовонной короной своей

Увенчай поэта, победа,

И не раз, и не два, и не три

Ты увей его белые кудри!

(Покидает сцену.)

Комментарии

Трагедия поставлена в период между 411 и 409 гг. до н. э.; вместе с несохранившимися "Эномаем" и "Хрисиппом" она заняла второе место. Лежащий в основе трагедии миф о вражде сыновей Эдипа был до Еврипида обработан в фиванской трилогии Эсхила (467 г.), от которой дошла только ее заключительная часть "Семеро против Фив", а также отчасти в "Антигоне" Софокла (ок. 442 г.). Об отличии Еврипида от своих предшественников в трактовке образа Этеокла см. вступительную статью, с. 571.

Здесь необходимо только вкратце остановиться на генеалогии фиванских царей, поскольку эта тема часто затрагивается в трагедии (ст. 5–13, 638–682, 818–832), и на взаимоотношении Эдипа с сыновьями после того, как стали ясны совершенные им по неведению преступления. Фиванцы возводили родословную своих героев к аргосской царевне Ио, которая от союза с Зевсом родила Эпафа; его дочь — Ливия родила от брака с Посейдоном двух близнецов — Бела и Агенора; первому достался царский трон в Египте, второму в Финикии (в Тире или Сидоне). Когда дочь Агенора, красавица Европа, была похищена Зевсом, он разослал на розыски сестры своих сыновей, и среди них — Кадма. Добравшись до Эллады и не найдя Европы, Кадм, вопросив Дельфийский оракул о своем будущем, получил указание следовать за коровой, которая ему повстречается на пути, и там, где она, устав, ляжет отдыхать, основать город. Корова привела Кадма на то место, где затем были основаны Фивы. Здесь Кадму пришлось вступить в битву с драконом Ареса, охранявшим местный источник: зубами убитого дракона Кадм, по совету Афины, засеял близлежащий участок земли, из которой тотчас выросли вооруженные воины, начавшие избивать друг друга в ожесточенной схватке. От пяти уцелевших "спартов" (т. е. "посеянных") вела впоследствии свою родословную фиванская знать. Что касается Кадма, то Apec со временем простил ему убийство дракона и выдал за него свою дочь Гармонию, рожденную ему Афродитой; пышную свадьбу Кадма и Гармонии почтили своим присутствием сами боги. По имени Кадма получила название Кадмея — фиванский акрополь. Внуком Кадма был Лабдак, правнуком — Лаий, от брака которого с Иокастой родился Эдип. В свою очередь, Иокаста и ее брат Креонт, дети Менекея, возводили свое происхождение к дочери Кадма Агаве, выданной замуж за одного из "спартов", Эхиона. Таким образом, все участники драмы, разыгравшейся в Фивах после гибели Лаия, связаны с их общим предком, финикийцем Кадмом, что дает основание хору трагедии, введенному Еврипидом по достаточно случайному поводу, в какой-то мере обосновать свою заинтересованность в происходящем (см. ст. 243–249, 291 сл.).

История рождения Эдипа и его дальнейшая судьба излагается в "Финикиянках" (ст. 13–62, 379–381, 801–817, 1043–1050, 1589–1611) в общем в согласии с традиционной версией, обработанной Софоклом ("Царь Эдип"); отступление представляют только ст. 47–49, 1204–1206, из которых следует, что рука Иокасты была уже заранее обещана Креонтом тому, кто избавит город от Сфинкса, в то время как у Софокла Эдип стал мужем Иокасты только в силу стечения обстоятельств.

О взаимоотношениях Эдипа с его сыновьями повествовала послегомеровская эпическая поэма "Фиваида", из которой сохранилось несколько небольших отрывков. Суть дела сводилась к тому, что, хотя ослепивший себя Эдип продолжал жить в своем дворце в Фивах, Этеокл и Полиник запретили ему появляться на людях, надеясь таким образом погасить мрачную молву о своем происхождении (ср. ст. 63–65). Постепенно они стали относиться к отцу со все меньшим почтением: один раз они послали ему неподобающую часть мяса от жертвенного животного, в другой раз подали кубок убитого им самим Лаия. Эдип увидел в этом оскорбительное напоминание о его прошлом и в гневе проклял сыновей, завещав им делить мечом отцовское наследство. В такой, наиболее естественной, последовательности эти события излагаются в "Финикиянках" в ст. 872–877. Наряду с этим, однако, уже в "Семерых…" Эсхила можно наблюдать известное смещение хронологической перспективы, находящее отражение и у Еврипида, в ст. 66–68, 253–255, 474–479, из которых возникает представление, будто Эдип проклял сыновей без всякого повода с их стороны. Логическая связь между событиями, конечно, этим нарушается, но зато сгущается трагическая атмосфера, окутывающая образы Иокасты и обоих братьев.

Уже древние критики ставили в вину Еврипиду "переполнение" "Финикиянок" побочными эпизодами, не имеющими прямого отношения к основному конфликту; к числу таких сцен, несомненно, относится обозрение вражеского войска с крыши Фиванского дворца (ст. 88–192), мотив жертвоприношения Менекея (ст. 889–1018), спор Антигоны с Креонтом о погребении Полиника (ст. 1643–1671), и в новое время не раз делались попытки заподозрить в подлинности тот или иной эпизод "Финикиянок". Подобные стремления нельзя признать всегда основательными. Прежде всего по самому замыслу "Финикиянки", наряду с "Троянками", принадлежат к типу трагедий, которые уже Аристотель называл "эпизодическими", вполне допуская существование такой жанровой разновидности. А затем некоторые сцены, на первый взгляд кажущиеся лишними, играют существенную роль в замысле целого; так, индивидуализм и антиобщественное поведение обоих братьев выявляются еще отчетливее при сравнении с патриотическим самопожертвованием Менекея.

Анненский напечатал свой перевод "Финикиянок" в журнале, рассчитанном на широкого читателя ("Мир Божий, 1898, Э 4), и не успел переработать его для переиздания. Отсюда некоторая избыточность в ремарках. Самый смелый домысел в них — "закат солнца" в начале и ночной "мрак" при появлении Полиника — опирается только на молитву к Артемиде-Луне (ст. 176) и на неправильно понятые слова Полиника (ст. 276: в подлиннике — "темные ножны"). Вряд ли "смотр со стены" Антигоны и старика можно себе представить в вечерних сумерках.

В.Н. Ярхо

Примечания

1

См. комментарии.

2

Agyieus.

3

Пеплос (пеплум) — в древней Греции — женская верхняя одежда из легкой ткани со сборками, без рукавов; одевался поверх хитона.

4

В отличие от традиционной версии, зафиксированной уже в "Одиссее", XI, 271–280, еврипидовская Иокаста осталась жить после разоблачения тайны ее преступного брака.

5

Ст. 1–2 в оригинале — как видно из недавней папирусной находки, позднее добавление.

6

Агенориду — см. комментарии.

7

…Стопы ему пронзив… — Стих объясняет происхождение имени "Эдип", что значит по-гречески: "с опухшими ногами".

8

Киферон — горная цепь на границе Аттики и Беотии.

9

Полиб — царь Сикиона, города на севере Пелопоннеса.

10

Феб (в переводе с греч. "яркий", "пламенеющий") — Аполлон.

11

Фокида — историческая область в центральной части Средней Греции. В Фокиде у подножия Парнасса находился Дельфийский оракул.

12

…Полибу ее отвез… — Возвращение Эдипа к Полибу — деталь, известная только из более поздних источников.

13

Полиник… как младший. — По другой версии, изложенной у Софокла, Полиник был старшим из братьев.

14

Адраст — царь Аргоса из династии Биантидов, сын Талая. Изгнанный своим родичем Амфиараем (см. прим. к ст. 173) бежал к деду, Полибу, в Сикион и после смерти его занял престол, но после примирения с Амфиараем вернулся в Аргос. Адраст злопамятен и коварен (выдал сестру Эрифилу за Амфиарая с целью погубить его).

15

…Отправился в Микены… собрав аргосские дружины… — Трагедия V в. обычно не делает различия между Аргосом и Микенами. На момент событий трагедии Аргос был разделен на три царства, которыми правили цари из династий Анаксагоридов (являлись потомками Даная, правили в Микенах), Биантидов и Меламподов. Две последние династии возникли после исцеления Меламподом дочерей Прета (Пройта) от безумства и раздела его части царства (в другой части на тот момент правил Акрисий — брат-близнец Прета, дед Персея).

16

Исмен — река вблизи Фив.

17

Диркея — речка около Фив, из которой брали воду, приток Исмены.

18

...в стенах амфионовых. Амфион — сын Зевса и Антиопы, дочь речного бога Асопа (по другой версии правителя Фив Никтея), братом-близнец Зета. Мстя за муки матери, братья убили царя (регента) Фив Лика, его жену Дирку и стали совместно править Фивами. Амфиону Гермес вручил волшебную лиру, и с ее помощью герой построил стены Фив.

19

Начальник, госпожа. — В оригинале он назван лохагом (см. ст. 749), т. е. командиром отряда.

20

Хотя в другом месте (ст. 751 сл.) Еврипид полемически отвергает описание семи фиванских полководцев, широко разработанное у Эсхила в "Семерых…", в изображении нападающих на Фивы аргосцев он достаточно близко следует за своим предшественником, смягчая только их резко отрицательную характеристику, данную Эсхилом: в годы постановки "Финикиянок" Аргос был союзником Афин.

21

Лерна — город на берегу Арголидского залива.

22

Стероп — имя не гиганта, а одного из киклопов; но здесь просто в этимологическом значении "звездоподобный".

23

Ойнеевич — сын калидонского царя Ойнея, мужа Алфеи, отца Деяниры и героев Мелеагра и Тидея.

24

…панцирь… этолийский… — Этолия — область в западной части Средней Греции.

25

…Женаты на сестрах родных… — См. ниже, ст. 411–430. Тидей должен был покинуть родину после убийства одного из своих родственников.

26

Аталанта — персонаж из аркадского круга мифов. Подброшенная отцом на горе Парфенион, она была вскормлена медведицей и выросла среди охотников. Длительное время избегая замужества, она в конце концов родила от победившего ее в беге Меланиона (варианты: этолийского героя Мелеагра или самого бога Ареса) сына Парфенопея.

27

Неудачный перевод; точнее: "Боюсь, и боги помогают им".

28

…около могилы… Ниобид… — Трагедия дочери Тантала Ниобы, потерявшей в один день семерых сыновей и столько же дочерей (Ниобид), убитых Аполлоном и Артемидой за пренебрежительные слова, сказанные Ниобой в адрес их матери Лето (Латоны), разыгралась на Фиванской равнине, так как мужем Ниобы, по одной из версий, был сын Зевса Амфион.

29

Амфиарай — царь Аргоса из династии Меламподов, знаменитый прорицатель, женатый, как Полиник и Тидей, на одной из дочерей Адраста (Эрифиле).

30

Артемида моя Златолунная! — Артемиду часто отождествляли с Селеной, богиней луны; так она и названа в оригинале.

31

…царь Капаней, с его угрозой дерзкой? — Бессознательная реминисценция из Эсхила: в "Семерых…" Капаней грозится сжечь Фивы, независимо от того, угодно это или нет Зевсу (ст. 425–434). Антигона, впервые видящая аргосские войска, еще не может этого знать.

32

Дева отмщения — Немесида, олицетворение возмездия, дочь богини ночи Никты и бога тьмы Эреба.

33

Лерне… рабынь насулил… — Близ Лерны (см. ст. 126) находился источник, посвященный Посейдону; носить воду составляло обычную обязанность пленниц (ср. "Илиада", VI, 457).

34

Присутствие финикийских девушек объясняется тем, что по дороге из Тира в Дельфы они вынуждены были задержаться в Фивах из-за разгоревшейся войны.

35

…И горькой я стала рабыней. — Здесь и далее — преувеличение переводчика. Девушки, отобранные для служения Аполлону в его Дельфийском храме, конечно, лишались радостей "мирской" жизни, но их "священное рабство" в качестве храмовых прислужниц считалось почетной привилегией.

36

Сицилии влажные нивы. — Каким образом могли девушки из Тира, с побережья Малой Азии, попасть в Сицилию по дороге в Грецию? Некоторые исследователи объясняют это тем, что под финикиянками Еврипид разумеет девушек из Карфагена (основанного финикийцами в IX в. до н. э.), и тогда их маршрут вполне разумен. Намек же на Карфаген понадобился Еврипиду для того, чтобы напомнить афинянам о победе, одержанной карфагенянами в 409 г. над сицилийцами, — в Афинах, несомненно, рады были узнать о поражении их недавних противников. Однако в тексте трагедии эта гипотеза не находит другого подтверждения и нуждается в более основательных доказательствах.

37

Дракона божественный грот. — Здесь речь идет о чудовище Пифоне, убитом Аполлоном с помощью серебряного лука. Пифон — порождение мрака — обосновался в глубоком и темном ущелье недалеко от Дельф, где сторожил древнее прорицалище Геи и Фемиды.

38

Пред жерлом священным — перед входом в храм Аполлона или перед расселиной, над которой устанавливался треножник прорицательницы Пифии.

39

…Эриний рукой вражда зажжена? — Здесь Эринии выступают как исполнительницы проклятия, призванного Эдипом на головы своих сыновей.

40

Точила вечная правда. — Несколько усиленная переводчиком мысль оригинала, что Полиник имеет право вернуть себе силой отобранную у него часть отцовского наследства (ср. ст. 154 сл., 491–493, 547–551). В этой части характеристика Полиника у Еврипида особенно резко расходится с эсхиловской, где для Полиника нет никакого оправдания (см. "Семеро против Фив", ст. 580–583:

Ужель богам любезен этот подвиг твой,

Иль у потомков хочешь ты прославиться,

Разрушив отчий город и родных богов

Во власть отдавши войску чужеземному?).

41

Свой я закон храню… — Простираться ниц перед царями греки считали обычаем "варваров", а не свободных эллинов.

42

…Зарезаться он порывался… — Деталь, совершенно не известная из других источников.

43

Гимнасий — место для физических упражнений.

44

Речей… свободных он лишен. — Деталь из афинской жизни V в.: неотъемлемым правом гражданина считалась свобода слова.

45

Локсий — культовое имя Аполлона. Дословно «извивистый», т. е. запутанный у своих пророчествах.

46

Повзводно — модернизм переводчика: Этеокл расставляет в боевом порядке отряды фиванских воинов.

47

В оригинале речи Полиника и Этеокла точно равны по объему — еще один пример тщательно обработанного агона (см. примеч. к "Гекубе", ст. 1132–1182, 1187–1237).

48

В ст. 561–567, 571–577 Иокаста адресует обоим братьям упреки, которые в "Семерых…" Эсхила, ст. 580–586, обращены только к Полинику.

49

Кронид — Зевс, сын Крона (Кроноса).

50

В ст. 588–637 диалог в трохеических тетраметрах, которые переводчик снабжает чуждой оригиналу рифмой.

51

Стены братьев белоконных — Амфиона и Зета.

52

Перевод весьма приблизительный. В оригинале на слова Полиника ("Не беспокойся, я ухожу! Прощай, мать!") Этеокл отвечает только: "Уходи из города!".

53

…недаром был ты назван Полиником… — Имя "Полиник" разлагается по-гречески на две составные части: poly — "много" и neikos — "вражда", "брань" (см. также ст. 1494 сл.).

54

Поля Аонийские — название Беотии по имени ее древнейшего населения — аонийцев. Для ср. "аонийские сестры" — одно из названий муз.

55

Гремучий бог — Дионис.

56

Семела — дочь Кадма, возлюбленная Зевса, мать Диониса.

57

сл…плюща зеленые кудри… — По одной легенде, когда дворец Кадма загорелся от перунов Зевса, из-под земли пробился плющ, чтобы оградить от опасности младенца Диониса. Плющ являлся непременным атрибутом культа Диониса на протяжении всей античности.

58

Эвий — культовое наименование Диониса.

59

…соименных богинь… — В оригинале: "двуименных богинь" — не вполне ясный эпитет; может быть, это просто поэтический эквивалент числительного "две".

60

Сына Менекея — Креонта (см. комментарии).

61

Колесами их лагерь обнесен. — Неясный перевод. Смысл оригинала: "Но и их войско защищено стеной колесниц", т. е. и у аргосцев есть хорошая конница, способная отразить кавалерийский набег.

62

С сестрой моей его я сговорил… — Так как слепой Эдип не идет в счет, право распоряжаться судьбой сестры получает в соответствии с афинскими законами ее брат.

63

Последний мой приказ… — Сознательное изменение мифа по сравнению с традиционным вариантом, принятым у Софокла: там Креонт отдал распоряжение бросить тело Полиника без погребения.

64

Бромий (т. е. "гремучий") — культовое имя Диониса.

65

…С пронизанной златом пяткой? — Младенцу Эдипу, прежде чем бросить его в горах, прокололи золотой булавкой сухожилия у лодыжки (см. ст. 26 сл.).

66

Крылатая дева — Сфинкс.

67

Первую славу отчизне. — В подлиннике о земнородных спартах сказано двусмысленнее: "прекраснейший позор Фивам".

68

…записи гаданий… — Речь идет, конечно, не о каких-либо прочитанных Тиресием священных текстах, а о записи предзнаменований, которые он извлек из полета и криков птиц.

69

…С царем фракийским… — Ошибка Анненского. Имеется в виду Евмолп, элевсинский царь. Согласно древнему аттическому преданию, он пошел войной на афинян (Кекропидов — по имени их первого царя), но потерпел поражение, а сын его был убит афинским царем Эрехтеем; последний, чтобы одержать победу, должен был принести в жертву собственную дочь. Это предание Еврипид использовал в несохранившейся трагедии "Эрехтей".

70

Так как хор совсем недавно пел о свадьбе Кадма с Гармонией, то ясно, что Apec давно примирился с его родом, и мотив искупления человеческой кровью крови убитого дракона привлечен здесь Еврипидом только для того, чтобы обосновать жертвоприношение Менекея. Возможно, и весь этот эпизод — нововведение Еврипида.

71

Феспрот — область в Эпире (северо-западная Греция), где находился додонский храм Зевса, покровителя молящих о защите. Естественно, что Креонт стремится укрыть сына в далеком от Фив святилище Зевса, а не в близлежащем дельфийском храме Аполлона, который сам являлся покровителем прорицателей.

72

Без матери остался я… — Этими стихами отклоняется вариант мифа, принятый Софоклом в "Антигоне", где жена Креонта кончает жизнь самоубийством, узнав о смерти своего единственного сына Гемона.

73

По Гесиоду ("Теогония", ст. 298 сл., 326 сл.), Сфинкс родилась от брака чудовищной Ехидны (полуженщины, полузмеи) и не менее чудовищного Тифона. Следует обратить внимание, что здесь, как и в ст. 806–810, Сфинкс изображена как женское чудовище, прилетающее время от времени в Фивы и уносящее в своих когтях очередную жертву, в то время как более традиционное представление рисует ее сидящей на скале по дороге в Фивы в ожидании проходящего мимо нее путника.

74

Паллада, что камень...вручила... — Возможно, что имеется ввиду камень, которым Кадм убил дракона.

75

Еврипид дает достаточно подробную диспозицию нападающих, называя шесть из семи фиванских ворот: Неитские (на восточной стороне), Претовы (на северо-востоке), Крены (т. е. у Источника, — на севере), Огигии (в переводе: "Старые", — на юге), Электрины (на юго-востоке) и Гомоловы (местонахождение неизвестно, может быть, на юго-западной стороне).

76

Потнийскими конями был украшен — легендарные кони царя Главка из южно-беотийского города Потний; Главк кормил своих коней человеческим мясом.

77

Гимнеты — легковооруженные воины.

78

Менала дочь — Аталанта (см. примеч. к ст. 150).

79

В ст. 1335–1339 в оригинале — трохеические тетраметры, которыми Анненский переводит только два средних стиха.

80

Гиматий — верхняя одежда в виде прямоугольного куска ткани; надевался обычно поверх хитона и у шеи иногда застегивался фибулой (металлической застежкой).

81

Ты помоги мне, Гера… — Полиник обращается к Гере как наиболее почитаемой богине аргосцев, храм которой построил первый царь Аргоса Инах.

82

В ст. 1480–1484. в оригинале — анапестические диметры.

83

Я румяных щек не таила… — Потрясенная горем Антигона не соблюдает обычая, предписывающего девушке выходить на люди с лицом, закрытым фатой.

84

Данаидой, т. е. мужеубийцей: пятьдесят сестер-данаид, насильно выданных за своих двоюродных братьев, умертвили их в брачную ночь; только одна пожалела мужа, и от них пошел род аргосских царей (ассоциация с сюжетом "Финикиянок").

85

Ст. 1737–1766 большинство исследователей считают неподлинными.

Content

Еврипид Финикиянки

Финикиянки

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ПРОЛОГ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ПАРОД

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

ТРЕТИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

ЧЕТВЕРТЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

ИСХОД

ЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДВАДЦАТОЕ

Комментарии

Примечания