Росси Вероника

Роар и Лив (ЛП)

Вероника Росси

Роар и Лив

Под небывалыми небесами – 0.5

Любительский перевод от enorabia

Переведено на notabenoid.com

Если имеются какие-либо ошибки просьба сообщить на disvel@mail.ru

, чтобы они были устранены.

Приятного вам прочтения.

У Роара после долгого кочевничества появился дом в племени Тайдов. У него есть лучший друг – Перри, и любовь всей его жизни – Лив. Но над племенем Тайдов нависла угроза. Что будет дальше зависит от Вейла – Кровавого Лорда Тайдов и по совместительству брата Перри и Лив. Какое решение он примет? И как оно отразится на Роаре и Лив?

1

Я начинаю своё перемещение, когда племя спит. Шаги легки, я проскальзываю через грязную поляну, щебет сверчков единственный звук успокаивающий весенней ночью. Когда я достигаю дома Перри, я поднимаюсь на подоконник и вытягиваюсь, цепляясь за проржавевший проблеск, это карниз крыши.

Сюда идут.

Раз.

Два.

Три.

Раскачиваю свои ноги и наверх, я перекатываю себя на крышу. Мое приземление почти тихо — просто легкое прикосновение моих коленей на каменных плитках, затем я ослабляю свой вес и кувшин Блеска, что привязан к моему поясу хлюпает. Люди говорят, что я тих как кошка. Если они могли бы хорошо меня слышать, они знали бы, что эта кошка фактически довольно громкая.

Вставая, я стряхиваю пыль со своих штанов и сканирую затененные дома, эту окружность поляны. Я слышу отдаленный храп. Тихий скрип двери где-то. Больше ничего.

Я двигаюсь к теплому тонкому лучу света, который просачивается через отверстие в крыше. Это исходит из маленького промежутка, где плитка раскололась несколько лет назад во время шторма Эфира. Я шагаю слегка и избегаю шумных мест. Перри и Лив спят в доме, но я не прячусь из-за них. Не имело бы значения, если бы они слышали мое прибытие, но их брат, Вейл, тоже внутри — дома недавно несколько часов назад вернулся из его поездки на север — и я не буду рисковать будя его.

Становясь на колени откалываю плитку, я наклоняюсь и всматриваюсь в него, моргая, поскольку мои глаза приспосабливаются к свету... и вижу сокола с его широко растянувшимися крыльями. Татуировка на спине Перри. Он растянулся на своем животе на чердаке, который находится ниже меня. Я пытаюсь искать Лив, зная, что, если Перри здесь, она свернулась перед очагом, но у меня имеется слепой угол. Есть только один способ увидеть ее сегодня вечером.

Я подношу рот к отверстию и повышаю свой голос как раз достаточно. — Перри! Проснись! — Он не двигается, таким образом, я пробую немного громче. — Проснись, ты чурбан!

Перри перекатывается на спину и начинает храпеть.

Есть высказывание, которое предупреждает людей против пробуждения спящих гигантов. Я должен слушать его, но я хочу видеть Лив слишком ужасно. Я тяну кувшин Блеска от моего пояса и откупориваю пробку, приглушая выстрел моими руками. Это позор, чтобы потратить его впустую, но я не вижу никакого другого пути — и это могло быть интересным. Я подношу кувшин к пролому и лью Блеск через него.

Я слышу твердый удар, из трещины крыши ниже моих ног. Теплый свет изнутри исчезает, поскольку три пальца тыкают через отверстие. Царапание, гневные пальцы, полные убийственного намерения. Спустя мгновение они заменены зеленым глазом, блестящим как у кошки — действительно подобно кошке.

Перри бормочет несколько проклятий и затем спрашивает, — Что с тобой? — Его голос приглушен, но я слышу его отлично.

— Поднимай Лив и встретьте меня на северной тропе, — говорю я.

Кошачьи глаза перемещаются, влево и право, Перри качает головой.

— Нет. След пляжа. Кто-то вылил Блеск на меня, и я должен смыть его прочь.

— Хорошо. След пляжа через пять минут. Не задерживайтесь слишком долго.

На сей раз появляется только один палец. Непристойный жест заставляет меня усмехнуться.

Я повторно закупориваю Блеск пробкой и спускаюсь вниз. Есть еще одна вещь о которой я должен позаботиться, прежде, чем я встречу Перри и Лив. Я пересекаю поляну снова, направляемый светом Эфира, грубыми домами Тайда, смешанно распространенными вокруг меня.

Дом Брук, я стучу приглушенно по двери.

Она непринужденно открывает несколько моментов спустя и улыбается. — Пещера? — шепчет она.

Брук самая близкая подруга Лив, и в течение прошлого года она и Перри были вместе. Половину этого времени Перри пытается положить этому конец. Перри, вероятно, будет зол на меня, поскольку приведу ее с собой, но что с того? Мне нравится все так, как есть.Я киваю и снимаю бутылку Блеска. — Ты придешь? — Спрашиваю я, несмотря на то, что я знаю, она придет. Брук всегда за что-нибудь, когда Перри вовлечен.

— Я возьму свой лук. — Она исчезает в доме.

Я осматриваюсь вокруг, я жду. Когда так тихо в этом районе, легко вспоминаю ту ночь, я приехал сюда с моей бабушкой двенадцать лет назад. Мне тогда было только семь лет. Грэм и я приближались из темноты весенней ночью точно такой же, как эта. Мы путешествовали в течение многих недель, и подошвы на моей обуви износились после этого. Грэм постучала в первую дверь, мы пришли и когда отец Перри ответил, я думал, что он был крупнейшим человеком, которого я когда-либо видел. Он пригласил нас внутрь, у него был хлеб и фенхелевый суп, принесенный для нас. Три ребенка наблюдали за нами из чердака выше, когда мы ели, но там была эта девочка, от которой я не мог отвести взгляд.

На следующий день Грэм и мне дали комнату позади дома Бира и Молли, который был реальным сараем с деревянными стенами, которые издавали щелкающие звуки, когда они расшатывались во время дождливых месяцев. Мой пристальный взгляд перемещается на их дом теперь. Грэм не стало, и стены прекратили щелкать несколько лет назад, но я все еще сплю там.

Брук возвращается с луком и колчаном на ее плече, и мы пробиваемся из построек без слов. То, куда мы идем, северная пещера, на расстоянии в один час. Это все еще часть территории Тайдов, но всегда есть риск, когда ты путешествуешь так далеко — особенно ночью — быть атакованным, не рассредотачиваться . Опасность это часть забавы.

Поскольку мы приближаемся к следу пляжа, я разыскиваю две высокие фигуры со светлыми волосами впереди и нахмурился. Это раздражает меня немного, не будучи в состоянии отличить моего лучшего друга от моей девушки с такого расстояния. Но тогда одна из фигур мчится через песчаный след и вскакивает в мои руки, и я достаточно уверен, что это - Лив, а не Перри.

— Разве ты не можешь быть вдали от меня даже несколько часов? — шепчет Лив в моё ухо.

Я тяну ее ближе. То, как она чувствует себя в ожидании меня, заставляет мое сердце остановиться. — Конечно, нет.

— Я тоже. — Она размещает поцелуй на моей щеке и уносится прежде, чем я смогу поцеловать ее в ответ, оставляя меня улыбающимся темноте.

Мы идем по следу пляжа, наматывая наш путь к океану. Когда мы достигаем воды, Перри спускает себя в темные волны, Лив, Брук, и я ждем около берега.

Я опускаю мою руку на плечи Лив. — Он слишком остро реагирует, не так ли? Я не хотел так много выливать на него.

Лив касается своей переносицы. — Этого было достаточно, — говорит она, и я понимаю. Как Лив, Перри Видящий и имеет обоняние, столь же сильное как мой слух. Это не была сырость или липкость, которая беспокоила его, это был сладкий аромат Блеска.

Когда он поплавал, мы забираемся на северный след, который приведет нас всех на путь до пещеры. Эфир осуществляет медленный танец выше нас, нисподающий в вуаль, которая дает достаточно света, чтобы удержать нас от спотыкания в темноте. Даже в этом случае Перри берет на себя инициативу из-за своего ночного видения. Поскольку Перри вышел вперед, Брук тоже вышла вперед.

— Ну? — спрашиваю я Лив, поскольку мы приспосабливаемся к удобному темпу. Ее длинные светлые волосы сияют в темноте и линия ее носа окрашены в синий свет Эфира. — Как он?

Он это Вейл, старший брат Лив и Перри. Он также ублюдок, который возглавляет Тайдов подобно Кровавому Лорду и кто никогда не одобрял мои отношения с Лив.

— Он в порядке, — отвечает Лив. — Он устал от поездки. Я могу сказать, что он взволнован возвращением домой. — Вейл прибыл ранее, после ужина. В течение прошлого месяца он отсутствовал, ведя переговоры с северным Кровавым Лордом, Соболем Горна. Продовольственная ситуация Тайдов становится отчаянной. Штормы эфира в течение прошлых зим были жестоко сильны, поджигая участки сельхозугодий, так что наши урожаи упали ниже, чем когда-либо. Вейл сказал нам, когда он возвратился из наблюдения Соболя, что у него есть решение. Он обещал нам, что мы не будем голодать.

— Он был в хорошем настроении, увидев Милу и Талона, — продолжает Лив. Жена и сын Вейла оба больны. Это было тяжело для Перри и Лив, и я не могу вообразить, как это должно сделать Вейла чувствительным. Я пытаюсь не думать об этом. Я скорее всего не потратил бы впустую свое сочувствие на него.

Лив пинает камень. Я слышу, что он несется по грязной дороге. — Я думаю, что он был освобожден, чтобы видеть, что они преуспевают. Я имею в виду... так же как может ожидаться. Он потратил большую часть ночи рассказывая Талону о своих путешествиях через Край Лесника. Он сказал, что это было самое трудное путешествие, которое он когда-либо преодолевал. То, что он не знал то, чем был холод до этого прошедшего месяца.

Я киваю. Край известен его резкими ветрами и ледяными склонами. — Что-то еще? — Спрашиваю я. Как все, я хочу знать то, какое решение придумал Вейл.

Лив тиха так долго, что я начинаю задаваться вопросом, слышала ли она меня. Наконец она осматривается и говорит, — Он попросил, чтобы я отправилась на охоту с ним утром.

Мои колени останавливаются. — Он позвал?

Лив поворачивается, когда она понимает, что я остановился. Она кивает. — Перри тоже там был, но Вейл был ясен. Он только хочет, чтобы я пошла с ним.

— Ха.

— Да, — говорит Лив. — Ха.

Поскольку мы прожолжаем нашу прогулку, я не могу прекратить думать, что это просьба — команда? — странно. Вейл редко охотится; он обычно слишком занят, проявляя внимание к его обязанностям, подобно Кровавому Лорду. Когда он действительно охотится, он редко включает Перри или Лив. Мое предположение - то, что он не любит соревнование и хочет быть единственным Видящим.

Теперь мало теплоты между родными братьями, но такие отношения были не всегда. Когда их отец был все еще Кровавым Лордом, они были близки. Все мы знали то, что произошло с Перри в их доме, когда Джодан пил, и я думаю, что террор тех ночей держал их трех связанными. Я могу все еще помнить Лив и Вейла, сидящих по обе стороны от Перри в кухне, прижатой к нему как живой щит после того, как он терпел поражение. Но когда Вейл стал Кровавым Лордом после того, как Джодан умер, положение изменилось. Вейл держит Лив и Перри на расстоянии теперь. В дневное время он представлял Кровавого Лорда с цепью вокруг шеи, он стал их лордом во-первых и братом во-вторых .

Голос Лив вытягивает меня из моих мыслей. — Что ты думаешь он хочет?

— Возможно он просто хочет охотиться, — говорю я, но мы знаем, что это может быть не правдой.

Вейл всегда скрывал причины.

После часа дорога приводит нас к утесу, возвышающему маленькую бухту. Перри и Брук уже спустились вниз на пляж. Я вижу вспышку искр ниже — лезвие разжигательного кремня. Перри работает, разжигая костер.

Лив и я спускаемся по наклону, подъем, который мы делали сто раз. Когда я слышу, что ее нога скользит на свободной грязи позади меня, я предлагаю ей руку. — Сюда, любимая.

— Я в порядке.

— Ну, я не. Я боюсь. Возьмешь мою руку?

Она смешит меня — Я никогда не падаю — но я получаю то, что я хочу: ее рука в моей. Предлог, чтобы почувствовать немного ее силы, поскольку мы достигаем низ холма. И окно в ее мысли.

Мы поднимаемся немного дальше вниз, прежде, чем я слышу ее.

Все еще испуган, или тебе лучше теперь?

Ее голос ясен в моем разуме. Такой ясный, как будто она говорила в мое ухо. Я не знаю никакой другой Слушающей, которая может услышать людей через контакт. Как ночное видение Перри, мои Чувства приобрели разный оттенок, чем обычно.

— Испуган, — отвечаю я. — Мне, возможно, понадобишься ты, чтобы удержать меня позже.

Лив вытягивает свободную руку и пихает меня нежно. — Тогда двигайся быстрее.

К тому времени, когда наши ноги оказываются на песке, у Перри уже есть огонь, горящий хорошо. Он стоит перед танцующим огнем с Брук, устроившийся напротив него. Ее рука облокачивается на его бедро. Его рука вокруг ее талии. Вероятно, они не расстаются сегодня вечером.

Когда Перри нет рядом, Брук спрашивает Лив и меня, почему ему она больше не нравится. — Почему всегда я неизменно единственная, преследующая его?— говорит она, и жестикулирует на себя. — Что еще он может хотеть? — Уверенность в себе не проблема для Брук. Перри, никогда не собирался быть тем, кто преследует ее, но это не то, что я отвечаю. Я говорю ей, что ему просто требуется время и что она должна продолжать пытаться обольстить его. Я хороший друг, как и Перри.

Я сижу на противоположной стороне от огня, и Лив сидит между моими ногами, прислонившись спиной к моей груди. Мы усовершенствовали эту позицию. Я люблю то, как ее длинные ноги смотрятся вытянувшись передо мной. Ее макушка находится всего в нескольких дюймах от моих губ. Я оставляю там поцелуй , а потом делаю глоток из кувшина Блеска. Он идет вниз, подобно жидким углям, распространяя тепло через желудок и к остальным частям меня. Я передаю кувшин Лив и откидываюсь назад на моих руках.

Брук и Лив разговаривают о чем-то, что Талон сказал ранее, о давке щенка, которую он имеет на Уиллоу, которая в тринадцать почти удваивает его возраст семь. Перри улыбается, как он всегда делает, когда разговор поворачивается к его племяннику. Я высасываю вкус пряного меда с моих губ, мое внимание переходит к звуку их голосов, поскольку Блеск обертывает меня в мягкий туман. Я втягиваю глубокий вдох, чувствуя вес Лив напротив моей груди, чувствуя запах соли и воды и жаркого воздуха. Через некоторе время, я слышу то, чего я ждал. Хриплый и чистый, смех Лив, лучший звук в мире. Я закрываю глаза и наслаждаюсь им.

Это то, чего я хотел сегодня вечером. Время далеко от племени с Лив и Перри, и даже с Брук. Без обязанностей и ничего неделать, кроме как быть. Это все выходит не так, как я ожидал, хотя. У меня есть все, в чем я нуждаюсь прямо здесь, но я не могу избавиться от тревожного чувства в животе. Почему Вейл хочет говорить с одной только Лив? И почему, так скоро после его возвращения с севера?

Некоторое время спустя, Перри встает. — Давай оставим этих двоих на едине, — говорит он, и он поднимает Брук на ноги.

Правильно. Я уверен, это точно то, что мотивирует его. Они отправляются вместе в темноту, к пещере, прямо на пляж. Определенно не расстаются сегодня вечером.

Когда они уходят, Лив поворачивается в моих руках. — Я предполагаю, что мы одни, — говорит она, даря мне невинный взгляд, это не ничто.

— Мм-ммм. Я думаю, мы остаемся. — Я скольжу своей рукой ниже ее подбородка и подношу мои губы к ее. Ее кожа теплая, и она на вкус как Блеск. Так или иначе в нашем поцелуе есть немного песка. С Лив всегда есть что-то неожиданное, но не способ, которым она заставляет меня чувствовать. Это никогда не меняется. Один поцелуй и я голоден — жаждал больше от нее — но она удивляет меня, отстраняясь. Откинувшись назад, она изучает меня прищуренными глазами.

— Что это, Ливи? — Моя рука обернута вокруг ее бедра. Я двигаю ее назад, таким образом, я могу думать ясно. Довольно ясно. Так у меня есть шанс в проведении последовательной мысли в моей голове.

В свете от камина длинные ресницы Лив похожи на золотые нити. Ее пристальный взгляд переходит от моего левого глаза на правый и назад, будто она ищет тот, который откроется к моей душе. Истина находится в одном единственном.

— Я ничего не должна была говорить раньше, — говорит она.

Я качаю головой. — Нет. Конечно, ты должна была. — Как Видящая, Лив может учуять мой характер. Она читает мое настроение, независимо от того что я делаю. Я не могу защитить ее от своего беспокойства. — Никогда не скрывай такие вещи от меня. Ты всегда знаешь, что я чувствую, и я хочу то же самое. Никаких тайн... хорошо?

Лив кивает. Она смотрит в темноту, ее брови, растянуты в раздумье. — Ты думаешь, что это о нас? — спрашивает она спустя минуту.

— Да.

— Ты пойдешь?

Я пожимаю плечами. — Ты часть меня, Оливия. Все, что касается тебя всегда касается и нас.

Рот Лив изгибается в улыбку. Она проводит большим пальцем по моей нижней губе. Возможно песок попал от меня? Я не знаю, и способ, которым она смотрит на меня, это все, что я могу сделать, чтобы сохранить даже мое дыхание.

— Мне нравится это, когда ты называешь меня любимой, — говорит она.

— Что? Я никогда не называл тебя так. — Лгу. Я делаю так все время. — О, ты имеешь в виду раньше? — Говорю я Лив. — Ты просто имеешь ужасный слух.

Она тыкает меня в ребра.

— Ай!

— Что это было? — Говорит Лив. — Я не узнаю тебя. — Она тыкает своими пальцами в мой бок снова.

— Ты спроси об этом теперь. — Я кручусь далеко, таща ее со мной, и сражение начинается. Мы переворачиваем друг друга, кувыркаемся, боремся, запутываясь в песке, пока мои руки не находят ее руки, и мои губы находят ее губы, и затем мы замедляемся. Мы замедляемся и замедляемся и замедляемся, до тех пор пока мы не двигаемся вместе как один.

2

— Как ты думаешь, о чем они говорят? — Спрашиваю я, как только я разворачиваюсь назад к Перри.

Мы на сторожевом дежурстве, на восточном посте. Наш пост наблюдения находится под тенью дуба наверху холмика. Теплое весеннее утро уступило жаркому дню. Я создал маленькую тропу растоптанной травы вокруг дерева, где Перри сидит. Мой пристальный взгляд двигается в лесистую местность на юг. Лив и Вейл где-то там.

Перри выдергивает травинку изо рта. — Ты знаешь, что это двадцатый раз, когда ты спросил меня это.

— Я не знал этого. Я должен остановиться?

— Нет, если ты пытаешься свести меня с ума. — Перри помещает травинку между зубами и дает мне широкую усмешку. — Ты близок.

— Помог бы, если ты сказал что-то кроме этого, я не знаю. Дай мне что-нибудь, Пер. Все, что угодно. — Я указываю на землю. — Как ты думаешь, что они говорят в эту самую секунду?

— В эту самую секунду?

— Да. Прямо сейчас.

Перри пристально глядит через зеленые холмы на юг. — Я думаю, что это второе прежде, чем один из них скажет что-то. Возможно они возьмут одну минуту, чтобы подумать. Возможно они дышат — я надеюсь, что они делают это.

Я поднимаю свои руки. — Не беспокойся. — Я возвращаюсь к расхаживаниям кругами вокруг дуба до моего переполнения мыслей снова. — Но возможно он не собирается делать то, что все мы думаем, что он собирается сделать.

Я хмурюсь, замечая, что у Перри теперь во рту есть перо. Я собираюсь спросить, почему столько вещей внезапно оказывается в его рту, когда я вижу, что он заменяет поврежденное оперение на своих стрелах. Он выдергивает перо от губ и пронизывает его на деревянную ось.

— Я нуждаюсь в большем, чем это, Роар. Кто не делает то, что все мы думаем?

— Твой брат, — говорю я. — Люди задавались вопросом, какую сделку он заключил с Горнами. Бир и Молли думают, что он распродает часть территории в обмен на еду. И я даже услышал несколько слухов, что он пошел, чтобы обещать Тайдов Соболю, но это просто предположения. — Я преодолеваю шаги, приближаясь к нему. — Что, если план Вейла что-то совершенно другое? Что-то о чем никто даже не подумал?

Перри подносит стрелу к уровню глаз и осматривает перо гуся, он просто вставляет на место. — Это возможно. Он был неопределенным в своих планах прежде, чем он уехал.

— Правильно, — говорю я. — И это было так похоже на него, чтобы сделать что-то неожиданное. Что-то коварное.

Перри направляет мрачный взгляд в мою сторону. — Я совсем не это хочу сказать.

— Но это пришло в твою голову. Он хитрит, Перри. И он лицемер, также. Он женился на Миле, Провидице, но у него есть проблема с Лив и мной находящихся вместе, потому что я не Видящий? Как он может сделать это? Это должен быть наш выбор, не его. Традиции для слабонервных. Ты собираешься отказаться быть с кем-либо, кто не Видящий?

Перри заметает остатки перьев в его кожаный ранец. — Я собираюсь забыть, что ты сказал те вещи о моем брате, — говорит он, не смотря на меня, — и я не буду тратить впустую свое время, говоря о чем-то, эти годы далеки чтобы это случилось со мной, все.

Я понятия не имею, какой характер имеет ответ на это. — Ты хочешь сказать, ты бы отказался?

Перри смотрит наверх, его глаза, проносятся мимо меня к склону ниже. Он вскакивает на ноги и швыряет свой лук на плечо. Я вижу, что он заметил. Наша смена, Коллинз и Уилан, поднимаются в гору. Наша часовая смена кончилась.

— Давай двигаться. Вейл и Лив должны вернуться в скором времени, — говорит Перри, его слова отрывисты. Он срочно стремится вниз холма, держа лук в руке, его ноги, разрывают травянистый склон.

Только сейчас, в эту самую секунду, я понимаю, что он тоже беспокоится.

Как только Перри и я приближаемся к восточному входу в поселок, я слышу звук, который превращает мою кровь в лед.

Крик Лив.

Я бегу через поляну в ее дом, оставляя Перри позади, и несусь через дверь мимо Милы, которая ведет Талона снаружи. Широкий внешний вид Вейла заполняет небольшую гостиную комнату. Его темные волосы затянуты назад кожаным ремнем, увеличивая резкие линии его профиля. С его окраской и мускулистым телосложением, и особенно с тяжелыми звеньями цепи Кровавого Лорда вокруг его шеи, он смотрит точно так же, как свой отец.

Лив стоит у очага. Так далеко от Вейла, как она может быть. Она поворачивается ко мне, ее светлые волосы спутались. Она задыхалась, и ее глаза вспыхнули от ярости. Я никогда не видел ее такой разъяренной. Это останавливает меня, обездвиживает в течение всей моей дороги.

Вейл видит меня и поджимает свои губы. — Уходи, говорит он, указывая на дверь. — Это не имеет никакого отношения к тебе.

— Как ты можешь говорит так? — кричит Лив. Ее голос охрип. — Ты знаешь, этого достаточно!

— В последний раз, Оливия, я не буду терпеть этот тон голоса.

— Ты не мой отец Вейл!

— Но я твой лорд. Понизь свой голос, или ты будешь сожалеть.

Я не понимаю, что происходит. Обычно Вейл и Перри в точке продвижения к ударам. Обычно Лив пытается остановить их.

— Ты хочешь сказать мне, как говорить теперь? Ну, ты не можешь больше! Ты отдал меня. Ты потерял это право, когда ты продал меня!

— Что? — Это только одно слово, но мой голос срывается на нем.

Лив поворачивается ко мне. — Он хочет, чтобы я вышла замуж за Горна. Он продал меня им! Скажи ему, Вейл! Скажи ему, что ты сделал.

— Я не хочу, чтобы ты делала это, Оливия. Ты нужна мне.

Звуки расколоты, подобно разбитому зеркалу. Вейл все еще говорит, но я не слышу его больше. Я слышу слова Лив во фрагментах.

Выходит замуж.

Горн.

Меня продали.

Мои руки дрожат. Я сжимаю их в кулаки. Мой ум работает не достаточно быстро. Я не могу верить тому, что я только что услышал. Это не имеет никакого смысла. Я кричу прежде, чем я догоняю свои мысли. — Нет! Ты не можешь сделать этого.

— Выведи его отсюда, — командует Вейл Перри, который стоит на пороге.

Тембр его голоса — нетерпеливый, раздраженный, будто я помеха, беспризорная собака, которая блуждала — хватает мой контроль.

Я ударяю Вейла, качаясь.

Я более быстр, чем кто-либо из Тайдов, но он готов к удару и отворачивается. Мой кулак только задевает его рот. Вейл отвечает на мой удар, ударом по моему затылку, захватывая меня сзади моего правого уха. Мое зрение становится черным. Я делаю подачу вперед и мой локоть ломает половицу напротив. Нога Вейла — это должна быть его нога — врезается в мою спину, отправляя меня на мою грудь.

Мои правое ухо звенит, звуковая дезориентация, поглощает меня. Мне трудно моргать. Поперечная комната появляется, но она запятнана и раскачивается и не останавливается тем не менее. Я слышу Перри проклинает меня за спиной. Мои зубы ударяются вместе, поскольку он выворачивает меня вертикально, и затем тащит меня к двери. Комната не будет прекращать наклоняться; удар Вейла отбросил мой баланс. Я задерживаюсь после Перри, изо всех сил пытаясь прочно держаться на моих ногах ниже меня. Мы протискиваемся через дверной проем, наши плечи защемляет вместе, и мы вырываемся на свободу.

— Дурак! — Говорит Перри шепотом. Он все еще держит мои руки в надежном положении, крепко. Если он отпустит, я знаю, что поцелую землю снова.

Это сумерки, и почти все здесь, собрались в группы вокруг поляны, глазеют на нас. Скоро будет ужин, но это не то, почему в племени бродят вокруг. Не сейчас.

— Где Лив? — Спрашиваю я, выглядывая через мое плечо. Я не вижу ее позади меня.

— Заткнись и иди, — ворчит Перри.

Мы идем на полпути к восточным воротам, когда голос ударяет позади нас. Он глубокий и приказной, но отчетливый как щелчок хлыста.

— Перегрин, стоять.

3

— Просто держи рот на замке, — говорит Перри через сжатые зубы. Он выпускает мою руку, и мы поворачиваемся к Вейлу, который делает пробуждение, когда он шагает сквозь собравшуюся толпу.

— Позволь ему остыть, Вейл, — говорит Перри. — Позволь ему уйти.

Этого не произойдет. Губа Вейла кровоточит. Кровь катится по его челюсти и капает от его подбородка, запятнав его бледную рубашку. Я не ударял его прямо, но даже легкий удар прижмет нежную кожу к зубу и повредит ее.

Вид крови заставляет меня понять то, что я сделал. Я мог ударить кулаком любого в племени, и наказанием будет дополнительной работой. Возможно день без еды. Но Вейл наш Кровавый Лорд. Я сделал прямой вызов его власти. То, что я сделал, могло выбросить меня из племени — или хуже. Наверняка, я получу избиение.

— Оставь его, Вейл! — Это Лив. Она мчится, рукоятка ее полумеча, выглядывает из-за ее плеча.

Рот Вейла вытягивается в ухмылке, когда он видит ее. — Итак, который является им, Оливия? В один момент ты говоришь мне, что он вовлечен, а в следующий, что нет.

Лив отвечает, вытягивая вверх и проворно вытаскивая оружие на ее спине, сильно ударяет.

Там легкое колебание движения. Шипящие звуки несутся к моим ушам со всех концов поляны, поскольку мечи выскальзывают с их ножен. Воины Тайдов дали клятвы, поклялись защищать Вейла любой ценой. Я один из них. Я поклялся делать это сам.

Что я начал? Внезапно все чувства выходят из-под контроля.

Вейл поднимает руку. — Уступите место, — говорит он, раздраженно. — Уберите свое оружие. — Вокруг меня ножи и мечи опускаются и исчезают.

Удовлетворенный, что у него племя под контролем, Вейл проводит двумя пальцами по его подбородку и затем опускает их. Кровь на них ярко-красная даже при угасающем свете дня. — Именно так мы проясняем, — говорит он мне, — ты вовлечен теперь.

Он ступает ближе, хруст его ботинок по грязи переносится к моим ушам, хотя звон еще не остановился. Вейл приближается достаточно, что я вижу темно-зеленый цвет его глаз. Достаточно близко то, что я вижу Перри и Лив в его строгом носе и небольшом наклоне его головы. В пути он оценивает меня, как он измеряет тепло, исходящее от огня.

— Потому что ты значишь что-то для моего брата и сестры, — говорит он спокойно, — я дам тебе выбор, хотя обычно не дал бы. Уйти? — спрашивает он. Он перемещает свой вес, наклоняя свою голову на другую сторону. — Или остаться и заплатить жертву?

Изгнание или избиение. Это легкий выбор. — Остаться, — отвечаю я.

Вейл поднимает брови. Он улыбается. — Ты можешь пожалеть об этом. — Он обращается к Перри, который все еще стоит около меня. — Держи его, Перегрин. И держи его неподвижно, если ты не хочешь занять его место.

Волосы на моих руках поднимаются. Это походит на пренебрежительный комментарий — но не это. Ничто не случайно с Вейлом. Он вычисляет все.

— Нет, Перри! — Я не позволю ему взять мое наказание. Я выступаю перед ним, но он отпихивается от меня.

— Так как ты предложил, — говорит он, — Я займу его место.

Глаза Вейла расширяются, но его удивление притворное. Он качает головой, подобно он расстроен, но он получил точно то, на что он надеялся. — Если это то, чего ты хочешь.

— Да, — говорит Перри, похожий на смерть. — И я попытаюсь не ударить тебя в ответ.

Шепот двигается сквозь толпу. Перри насмехается над Вейлом перед всеми. Теперь нет пути назад.

Я двигаюсь в сторону Лив и шепчу, — Мне жаль. — Это слабые слова, но я ничего не могу сделать. Это больше не про меня или Лив. Я не знаю, как это стало сражением между Перри и Вейлом, но это то, как все, кажется, закончится.

Перри и Вейл.

Лив не отвечает. Она даже не смотрит на меня. Ее глаза сфокусированы на ее братьях. Брук появляется с другой стороны ее и впивается в меня взглядом.

Я отвожу взгляд и осматриваю людей вокруг нас, находя Бира и Молли, Грэй и Старого Уилла. Я знаю то, что они думают. Мы все помним синяки от ушибов на лице Перри. На его руках и спине. Только самые молодые в племени избежали тех воспоминаний — слишком молодые, чтобы знать Джодана. Остальная часть нас несет вину тех избиений внутри нас. Мы боялись отца Перри. Мы не сделали ничего, чтобы остановить его. И мы здесь. В той же самой ситуации снова.

Небольшая фигура бросается из толпы. Талон смотрит на своего отца, на Перри. — Что случилось? Что ты делаешь, папа?

Неуверенность мерцает в глазах Вейла. — Возвращайся домой, сын,— - говорит он. Когда Талон не двигается, Вейл говорит, — Мила, уведи его внутрь.

Талон уворачивается от досягаемости его матери. — Нет! Я не хочу уходить!

— Талон, — говорит Перри, — все в порядке. Иди внутрь.

Когда Талон останавливается, чтобы послушать Перри, Уилан хватает его за руку и тащит прочь. Долгое время после того, как я его не вижу, я слышу Талон требует, его голос повышен, кричит, когда его утаскивают в его дом.

В твердом глухом стуке закрытия двери, Вейл приближается к Перри. Они стоят глаза в глаза, оба намного больше шести футов высотой. Вейл старше на семь лет. Это всегда был существенный промежуток, но я не вижу этот период между ними теперь. Они так отличаются — одна темнота и другой свет — но взгляд в их глазах тот же самый. Непреклонный.

Это вызов, который мы все ждали. Это случится, если Перри сделает то, что ему угрожает и ответит ударом на удар.

Он протягивает широкие руки. — Я готов, Вейл.

Я вижу, что он готов. Перри научил меня всему, что я знаю о драках. Я ловлю в его широкой позиции и свободной стойке его плеч, и слышу его голос, говорящий мне, — Эта боль меньше, когда ты расслаблен. — Я вижу, что его выражение становится отдаленным и слышу, что он говорит, — Никогда не показывай эмоции. Это только питает их. — Если кто знает, как встать и принять удар, он знает. Перри не будет даже вздрагивать. Я знаю, он не будет.

Талон закрыт в его доме, но через цемент и плитку, даже через сто шагов я все еще слышу его крик. Вне племени тихо.

Бросок.

Вейл ведет свой кулак в живот Перри. Он перемещает его удивительно быстро для кого-то своего размера, и он беспощаден, использует полную мощность своей существенной силы.

Это удар молота. Я знаю, потому что Перри удваивается, и моего дыхания не стало, и Лив дрожит около меня. Я знаю, потому что Перри задыхается, поскольку он обнимает его талию, и Вейл сгибает его руку, открывая и закрывая. Удар причинил ему боль, но не такую, какую он причинил Перри.

Когда Перри выпрямляется, его лицо красное. Его глаза полуоткрыты и несосредоточены, подобно он где-то в другом месте, возможно в воспоминаниях. Если он, я не хочу знать, каково это.

— Это было за Роара, — говорит Вейл. Он говорит спокойно только для ушей Перри, но я слышу его. Каждый Слушающий на поляне слышит его. — Это только для тебя, маленького брата. Попытайся не нанести мне ответный удар.

Он ударяет кулаком Перри снова в то же самое место. Еще тяжелее.

В этот раз Перри загибается и падает, сваливаясь вниз к одному колену. Я наблюдаю, что он приглушает рваный кашель напротив предплечья. Я наблюдаю, что его плечи дрожат, поскольку он борется за контроль над болью, все мы знаем, что он чувствует. Я вижу их сквозь неясные очертания. Он был быстр, чтобы прийти в себя после первого удара, но не на сей раз. Каждую секунду это проходит, мои уши звенят громче. Каждую секунду, я ближе тянусь к полумечу Лив и нападению против Вейла.

Лив напрягается около меня. Я захватываю ее руку, держа ее на моей стороне. Прямо сейчас никто из нас не может вступиться. Перри должен стоять самостоятельно. Если он не выстоит, Вейл победит.

Наконец Перри поднимается на ноги, но он сгорблен, неспособный выправиться полностью. Я замечаю, что он терпит неудачу на одном из его собственных уроков; в его глазах есть ненависть.

— Ты закончил? — спрашивает он, его голос напряжен.

Вейл не закончил. Я знаю, что нет. Но Лив отрывается от меня и зацепляет свою руку через Перри. — Да, он закончил, — рычит она на Вейла. — Ты принес достаточно счастья нашей семье сегодня, не так ли? — Тогда она смотрит на меня, поскольку она оттаскивает Перри подальше, ее пристальный взгляд, зовет меня в сопровождение.

Она не должна была говорить мне. Везде, куда они идут, я тоже иду.

Никто не произносит ни слова за полчаса, это приводит нас к морю. Я застревая, слушаю неглубокое дыхание, которое мой лучший друг взял на себя из-за меня.

Я должен был знать, что Вейл сделал бы это. Перри отчаянно защищавший Лив, и Талона, и меня. Всех в Тайдах. Вейл использовала в своих интересах эту черту. Он повернул ситуацию так, что он мог показать свое господство над Перри — главная угроза его власти как Кровавого Лорда. Он даже вычислил удары, которые он нанес, ударяя кулаком Перри в живот, таким образом, результат его наказания будет скрыт от племени. Завтра, вместо того, чтобы помнить жестокость, Тайды будут помнить правосудие.

Я знаю, он запланировал этот путь. Все ясно теперь. Вся стратегия, я только что засвидетельствовал.

Это делает мне больно.

Когда мы оставили постройки позади нас и достигли прижатого песка водой, Лив останавливается. Уже почти темно, и толстое одеяло тумана катится с океана. Падает к нам, циркулируя сквозь воздух в волнах.

— Я хочу видеть, Перри, — говорит Лив.

Я пихаю пальцы в мои волосы, тяну до тех пор пока мой скальп заболит. Я знаю, куда это идет. Это большая происходящая пытка.

Перри качает головой. — Ничего.

— Все равно покажи мне.

— Лив...

— Меня не волнует! Дай мне посмотреть.

Я ненавижу это. Они делали так, когда они были моложе, также. Лив всегда должна была осматривать его позже. Похоже, она хочет чувствовать каждый, и каждый ушиб на себе.

Перри бормочет череду проклятий. Лив скрещивает руки и ждет. Она никогда не отступает. Почти в шести футах, она только на несколько дюймов короче, чем он и столь же упрямая. В такие времена, подобно этим, я удивляюсь, они будто близнецы которые, родились с разницей в один год.

Перри покачал головой и в конце концов смягчился. Он отводит взгляд, его шея перевязанная веревкой, его руки, согнутые так туго, как он поднимает свою рубашку, у которой я думаю наполовину материал порван. Ушиб уже цвел на его животе — я вижу его даже в сумерках — но худшая часть это взгляд на его лицо. Я сжимаю мои челюсти до боли, готовой в этот момент закончиться. Позор не относится к Перри. Это последняя вещь, которую он должен когда-либо чувствовать.

Спустя минуту он тащит свою рубашку вниз. — Достаточно, Лив. Я в порядке, — говорит он, но Лив все еще не отходит далеко. Я знаю она ищет его настроение, чтобы видеть, действительно ли он в порядке.

— Ты? — спрашивает она.

Перри кивает. — Да, — говорит он. Он кажется выдохшимся. Беспокойство Лив подкашивает его. Сила никогда не была способом сломать его. Интересно, знает ли Вейл это.

Лив отстраняется, наконец-таки удовлетворенная. Она смотрит на меня, и я не могу проигнорировать, насколько это зашло далеко. — Что Вейл сказал тебе, Лив?

— Это не имеет значения. Я не сделаю это, — говорит она спокойно. Она шагает ко мне. — Ты сошел с ума, Роар? Как ты мог сделать это?

— Я должен знать то, что он сказал.

— Вейл возможно убил бы тебя! Ты даже не принял это во внимание?

— Оливия, скажи мне.

Она пихает меня в грудь. — Ты даже не подумал?

Я хватаю ее запястья, захватывая ее руки в ловушку напротив меня. Она одергивает их, но я хватаю ее быстро и пристально смотрю в ее глаза. Я хочу, чтобы она сказала мне, что я все воображаю. То, что ничего из этого действительно не происходит. — Пожалуйста, Лив... Я должен знать то, что он сказал.

Я выпускаю ее руки, и она делает шаги назад. Она смотрит на Перри и назад на меня. Я не узнаю выражение на ее лице. — Он сказал мне, что назначил встречу. Все мы нуждаемся в еде? Вейл продал меня за нее. Я, как предполагается, выхожу замуж за Соболя. — Ее губы дрожат, в невеселой усмешке, и она бросает взгляд на Перри снова. — Он взял хорошую цену за меня. В течение следующей зимы будет достаточно еды, чтобы прокормить Тайдов. Я предполагаю, что я дорога.

Она пытается смеяться, но это напряженно и слабо. Ничего похожего на звук, что я знаю. И затем ее глаза заполняются, и она поворачивается спиной ко мне и всему, внутри меня разрывы и слезы. Каждая мышца. Каждая кость в моем теле. Я не могу двинуться. Я не могу двинуться и звон, который только что начал усиливаться в моем ухе, утоплен ревом крови.

Она моя. Слова бушуют в моей голове.

Лив моя.

Я, должно быть, говорил их громко, потому что плечи Лив трясутся, и она бросается прочь. Я следую за ней и сталкиваюсь с Перри, который говорит мне что-то. Тот промежуток, который чувствуется, подобно за час до того, как его слова впитываются.

— Позволь ей уйти. Дай ей некоторое время, Роар. Она хочет побыть одна.

Я смотрю как она исчезает во вьющимся тумане. Лив убегает, когда она не уверена. Как Перри, она думает на пробжке. Я знаю это, но мой живот все еще крутит, поскольку я наблюдаю ее побег. Я хочу, чтобы она нуждалась во мне прямо сейчас. Она не нуждается. Так или иначе, я и ненавижу ее и люблю ее, за это.

Поскольку, что чувствует себя подобно целой жизни, я уставился на место, где она исчезает. Тогда я смотрю на Перри. — Что мне теперь делать? — Мои главные фунты от удара Вейла.

Перри потирает рукой по челюсти. — Останься здесь, - говорит он. — Я вернусь.

Прижав руку к животу, он бежит обратно к постройкам.

4

Когда Перри ушел, я осматриваюсь вокруг себя. Туман переместился внутрь, и я не вижу больше, чем на сто шагов в любом направлении. Прибой более груб, чем это было вчера вечером, волны, пенящиеся, поскольку они загоняют против пляжа. Я представляю синяки, распространяющиеся через песок, и качаю головой, пытаясь заставить изображение уйти прочь.

Вытаскивая свой нож из ножен на моем поясе, я вращаю нож вокруг пальцев, подбрасывая его, переворачивая его быстро, быстро, быстрее, концентрируясь только на этом. Сосредотачиваюсь, мне нужно это, чтобы делать эти приемы и сохранять мои пальцы в целости.

Без Перри и Лив, я чувствую расстройство, и я не должен был. Я должен больше походить на свою мать, которая не позволяла себе заботы. Кто двигался от одного человека к следующему с временами года. Всегда был кто-то лучше, стоящий искоренения всего. Новый человек для меня, чтобы называть отцом в течение нескольких месяцев, когда, в действительности, мой отец был не чем иным, как бродячим торговцем, который был пьяницей.

Порыв. Его название подходит мне теперь. Мать сказала, что он был самой красивой вещью, что она когда-либо видела, рядом со мной. Это то, чем я был ей, успех в прекрасных глазах. Лицо, которое она могла зажать и поцеловать и затем отправить подальше.

Это заняло целый один день для Лив, чтобы понять меня лучше. Меньше, чем за день. На утро после того, как Грэм и я приехали к Тайдам, Лив и Перри разыскали меня в моем новом доме, в сарае. — Я думаю, что ты должен быть нашим другом, — сказала Лив. Я еще даже не знал ее имя. Тогда, она была просто девочкой с золотыми волосами с чердака. Когда я спросил ее, почему, она ответила, — Потому что ты нуждаешься в нас. — Я смотрел на Перри, который сказал, — Все в порядке, — и затем я сказал, — Хорошо, — и затем все было в порядке.

Я роняю нож и лезвия режет мой палец. Проклятие, я облизываю большой палец, вкус меди. Это были годы, с тех пор как я порезался.

— Первое правило ножей: они режут.

Я смотрю вверх на голос. Идет Перри, с бутылкой Блеска в одной руке. — Я думал, что это поможет. — Он дает его мне и сидит. — Она еще не вернулась?

Откупориваю пробку, я делаю глоток. — Нет. Еще. — Я пью снова, чувствуя теплоту движения Блеска через меня. Возможно мой отец и я имеем больше общего, чем наша внешность. — Я не могу позволить этому произойти, Перри. Мы должны найти другой способ. Мы должны сделать что-то.

Перри кивает. — Я поговорю с Вейлом. — Его пристальный взгляд скользит по мне. — Но я сомневаюсь, что есть что-либо, что я могу сказать, то отчего он передумает.

— Ты можешь переубедить его. Он боится тебя. Он знает, что племя преуспело бы с тобой, как Кровавым Лордом.

— Племя не хочет меня как...

— Они хотят.

— Есть много людей, которые сомневаются, могу ли я...

— Черт с ними, с сомневающимися.

Перри ухмыляется мне. — Роар, если ты прервешь меня еще раз, я ... — Он потирает заднюю часть шеи и выдыхает. — Я перестану говорить.

— Сомневающиеся не подразумевают никаких вещей, — говорю я ему. — Я сомневаюсь, что будет идти дождь завтра, но это не означает, что я управляю дождем. То, что я думаю не имеет никакого отношения к тому, что есть. Ты сделался бы великим Кровавым Лордом. Лучше, чем Вейл. Лучше, чем твой отец. — Я тянусь в сторону и затем передаю ему бутылку. — Мудрые задают вопросы, Перри. Слабые сомневаются.

Он дарит мне слабую улыбку. — Где ты это услышал?

— Я просто думал об этом. И посмотри? Я прав.

Мы затихаем, и я знаю, что это моя работа. Я тот, кто воспитал его отца. Бутылка становится легче, поскольку мы передаем ее назад и вперед. Высокая температура Блеска начинает задерживать меня вместе. Когда Перри откидывается назад на локти, я ловлю его вздрагивание в углу моего глаза. Если бы я был тем, принимающим удары Вейла, я вероятно, все еще валялся бы. Я бы писал кровью в течение недели, без сомнения.

Я не уверен, как он появился между мной и Вейлом. Почему он должен был противостоять Вейлу от моего имени, или Лив, или кого-либо еще в племени. Когда это имеет значение — когда это жесткая ситуация — Перри всегда втягивается.

Я смотрю на большой палец, видя темную линию, где я резанул по мозоли. Интересно, происходит ли та же самая вещь с ним. Он прошел достаточно — и с его отцом и с Вейлом — что мы думаем, что он — черствый. То взятие удара легче для него, потому что он сделан из более жесткого материала, чем остальные часть из нас. Возможно так. Возможно он более жесток. Но когда разрез глубокий, это все равно только плоть под ней.

— Спасибо за ранее, — говорю я, ломая нашу тишину. То, что я действительно хочу сказать, я сожалею, но те слова, кажется, не хотят выйти.

— Конечно, Ро. В любое время. — Его тон был повседневным, но я знаю, что он означает. — Я поговорю с Вейлом завтра. Ты знаешь, что я сделаю все, что я могу.

Я киваю. То, что я знаю, то, что он должен сделать все, что он может. Вейл никогда не выслушал бы меня — особенно не после сегодня. И Лив не может выйти замуж за кого-то еще. Это не может случиться.

— Мы, как предполагалось, были братьями однажды, Пер. Настоящие братья... семья. — Я не знаю то, что я говорю. Блеск выступает за меня. Но я не могу забрать слова.

Перри смотрит прямо на меня. — Ты думаешь, что мы?

Я поворачиваюсь к морю и пристально смотрю на него. Я смотрю на волны, пока напряжение в горле ослабевает, и я дышу обычно снова. Он прав. Мы семья. Я не боюсь, что я могу потерять в будущем. Я боюсь потерять то, что у меня уже есть.

Рядом со мной, я слышу журчание бутылки, как Перри делает глоток. Проходит минута, прежде чем он снова говорит. Когда он это делает, он так тих, что я знаю, что слова действительно не предназначены для меня.

— Ты лучше, чем брат, — говорит он.

Через час или два, или четыре, Лив возвращается. Моя голова чувствует себя лучше, и звон в ушах исчез, но мои глаза, кажется, не будут работать, так как я не могу заставить себя посмотреть на нее прямо.

Перри поднимается на ноги. — В случае, если вам действительно интересно, — говорит он мне, — завтра пойдет дождь. — Он постучал себя по носу, как Лив делала прошлой ночью. — Если вы когда-либо хотите знать, просто спросите.

Он смотрит на Лив, наблюдая за ней в течение долгого момента. — Увидимся с тобой дома?

Лив кивает. — Увидимся дома.

Перри направляется на юг вдоль пляжа, который не является путем домой. Интересно, проведет ли он ночь самостоятельно, думая обо всех способах, которыми он, возможно, сопротивлялся против Вейла. Нет, я не задаюсь вопросом. Я уверен, что это то, что он сделает.

Лив сидит рядом со мной и берет бутылку. — Ты не мог сохранить даже каплю для меня? — говорит она, когда она понимает, что там пусто.

— Я не знал вернешься ли ты.

Ее голова поворачивается ко мне. — Что?

— Я думал, что ты так стремилась встретить своего будущего мужа, что ты уже уехала.

— Прекрати, Роар.

Я не перестаю. — Зачем даже тратить впустую твое время с Блеском? Соболь богат. Он даст тебе лучшее. Самые прекрасные вина.

Я не знаю что случилось со мной. Она страдает. Почему я пытаюсь причинить ей боль еще больше? Я заставляю себя замолчать и прижать свой палец к разрезу на моем большом пальце, пока не заболит. Это такое небольшое количество боли. Так что терпимо.

— Это не то, чего я хочу, Роар, — говорит она. — Ты знаешь это.

Я? Я всегда предполагал, что мое будущее будет с ней. Я думал, что она хотела ту же самую вещь, но теперь я понимаю, что я не уверен. Я не знаю то, чего она хочет. Мы никогда не говорили об этом прежде. Мы никогда не должны были.

Я смотрю на нее. — Чего ты хочешь?

Ее спина напрягается. — Как ты можешь спрашивать меня это?

— Легко. Я сделаю это снова. Чего ты хочешь, Оливия? — Мой голос становится резким, более требовательными, чем я хотел.

Лив вскакивает на ноги. — Я хочу сделать свой собственный выбор! Я хочу, чтобы моя жизнь была моей снова! Я хочу, чтобы мой брат заботился о том, чего я хочу. Я хочу выбраться из этой ситуации!

Я встаю в одно мгновение, притянув ее к себе. — Мне жаль, Лив. Извини. — Я целую ее лоб, ее щеку, и ее нос, и затем снова ее лоб. В моих легких есть давление. Она не ответила на мой вопрос так, как я хотел, но я бессилен против ее боли. — Все в порядке. Все будет в порядке.

Я провожу руками ее спине, сглаживая напряженность. Медленно, она расслабляется. Медленно, она поворачивает свою голову и кладет ее на мое плечо. Тогда я чувствую ее пальцы закрепляются на моей пояснице там, где ей нравится вешать ее руки, когда я держу ее, и я знаю, что у нас все в порядке. Я знаю, что у нас все хорошо снова. Волны разбиваются, и мы стоим там. Ее вес ослабляется рядом со мной. Мой ослабляется рядом с ней.

Пройдет долгое время прежде, чем она скажет.

— Я боюсь, Роар, — говорит она. — Я ненавижу бояться.

— Эй. — Я слегка наклоняю ее подбородок, так я могу изучить ее глаза. — Все будет в порядке.

— Как я могу когда-нибудь оставить тебя? — говорит она.

Я сглатываю и встряхиваю голову. Я не могу слышать эти слова. — Тебе не придется. Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с нами.

Поскольку я говорю, Лив скользит рукам под кромкой моей рубашки, прижимая пальцы к моей спине. Ее губы задевают мою челюсть, нежные, но настойчивые, и для меня невозможно говорить больше. Я тяну ее к себе, не так нежно. Более настойчиво.

Мы оказались на песке, пытаясь забыть прошлое часами с поцелуями, шепча слова. Это не работает. Люди говорят, что только Чувствующие могут отдавать, но это не правда. Я чувствую ее печаль и ее страх. Независимо от того, что чувствует Лив, я чувствую.

Я держу ее и смотрю на ее бездействием, спящим в моих объятиях. Я наблюдаю за ней в течение долгого времени позже.

Тогда я заставляю свои глаза закрыться, и ее лицо все еще там.

Эта девчонка. Она все, что я вижу.

5

Звук хихикания вырывает меня из сна — кошмар? — Лив в середине построек, в длинном белом платье.

— Они просыпаются, Дядя Перри.

Я всматриваюсь и вижу, что Перри стоит надо мной — Самое время, — говорит он.

Лив прижата ко мне, ее голова, покоится в углублении моего плеча. Моя рука вокруг нее, но она абсолютно онемела. Я сомневаюсь, что мы сдвинулись хоть на дюйм за всю ночь.

У Талона есть металлическое ведро и совок, и он занят, хороня ноги Лив в песке. Судя по весу, что я чувствую на мне, он уже добрался до меня.

Лив шевелится. Она отодвигается подальше от меня и садится. — Что случилось со мной? Моих ног не стало! — кричит она. Она шевелит пальцами ног и удивлена действием, когда они высовываются из песка. — Кто сделал это?

Талон и Перри указывают друг на друга одновременно.

— Как ты смеешь! — говорит Лив, глядя на Талона. Она вскакивает и бросается за ним, крича через плечо, - Ну, попадись мне мелкий!

Я отвожу назад голову и смотрю на Эфир, слушая счастливые вопли Талона. Так как он заболел, все прилагают дополнительное усилие, чтобы вытащить смех из него.

— Ты не собираешься гоняться за мной? — говорит Перри.

Я качаю головой. — Нет. Нет, я не. — Порез на моем большом пальце болит и моя шея окостенела. Я не уверен это от двух ночей сна на пляже или от удара, полученного от Вейла. Вероятно, оба. — Как я выгляжу?

— Та часть тебя, что я вижу? Как смерть.

— Звучит правдиво. — Я сажусь, потягивая свои руки, чтобы моя кровь вновь задвигалась.

— Я поговорил с моим братом, — говорит Перри.

Я застываю. Мой брат. Перри только называет Вейла так, когда что-то не так. Это не хорошо. Я раскапываю ноги и заставляю себя встать. Странно, теперь, когда веса песка не стало, мне не хватает его. — Что говорит твой брат?

Лив далеко — вне слухового диапазона для нее — но она смотрит на нас. Она говорит Талону закинуть удочку в воду и что Перри скоро присоединится к нему.

— Он не собирается менять свое решение, — говорит Перри, когда она приходит. — Он сказал, что должен принять это решение как Кровавый Лорд. То, что это не легкое решение, но у него нет выбора. — Перри скрещивает руки и смотрит на Лив в течение нескольких минут. — Он, мм... он хочет, чтобы ты уехала завтра, Лив.

Мне вдруг не хватает воздуха в легких. Один день. У меня есть один день с ней? Лив бледнеет, рядом со мной.

— Это все? — слышу я свои слова.

Перри качает головой. — Он согласился отпустить тебя и меня отвезти ее к Горну. Это двухнедельная поездка.... Я знаю, что это не очень, но даже это имеет некоторую убедительность. — Перри потирает заднюю часть шеи и посылает мне странную улыбку. — Он также хотел, чтобы я сказал тебе, в частности, что ты лживый ублюдок и что ты будешь у него преследуемым и мертвым, если ты вмешаешься в его распоряжение.

Глаза Перри перемещаются к Талону, который зовет его к воде. — Я собираюсь пойти, — говорит он. — Но вы оба должны знать, что я не хочу слышать о том, что вы думаете или планируете, если вы сделаете любое из этого. — Он уходит прежде, чем мы сможем ответить.

Сообщение понятно. Вейл установил правила. Независимо от того, что Лив и я делаю с этого времени, если будет нарушение его распоряжения. Если Перри узнает, что мы планируем что-то, то он не будет в состоянии лгать о этом Вейлу. Он был бы наказан за то, что он помог нам. Снова.

Лив смотрит на меня. Мы должны говорить, но я понимаю, что мы не можем сделать это здесь. Я не единственный Слышащий в племени, и если Вейл действительно обеспокоен за нас бросающих вызов ему, то наиболее вероятно за нами наблюдают. Наши планы должны быть сделаны подальше от племени.

Я могу сказать, что Лив думает ту же самую вещь. Не теперь. Не здесь. Но есть что-то, что я могу сказать.

— Я думаю, что ты должна быть моим другом, — говорю я ей. — Хорошо?

Она улыбается, и я знаю, что она помнит. — Хорошо.

В свете того, что я не могу перестать мечтать, все пути, которыми я хотел бы разрезать горло Вейла в длину — и что он может учуять мои намерения через мой характер — я решаю, лучше провести день подальше от племени.

Перри и я направляемся в южные леса, чтобы охотиться, поскольку Лив остается позади, говорю ей прощай и ухожу. Это не то, чего я хочу видеть, так или иначе. Этого не должно было случиться. Она не должна уезжать, но эта часть не может быть изменена. Мое внимание теперь в том, чтобы увести ее подальше от контроля Вейл... а потом?

Я не знаю.

Мы могли наспех пожениться, но Вейл, Кровавый Лорд Тайдов, известен всем в этой области. Люди в соседних племенах подозревали бы поспешную свадьбу его сестры, особенно если она выполнена далеко от земли Тайдов. Наиболее вероятно Лив и я были бы связаны и возвращены назад к Вейлу. Чтобы жениться, мы должны были бы уйти далеко, недели пути, где никто не узнает ни одного из нас.

Я сделал свою долю безнравственных вещей, но кража девочки от ее опекуна и требовать ее, чтобы забрать. Убегать от чувств, слишком близко к тому, что я видел, моя мать делала это много времени, когда я был моложе. Я никогда не хотел делать то же самое. Лив обеспокоена, я пытался делать вещи правильно. Это больше невозможно.

Чем больше я думаю о побеге и женитьбе на ней, тем больше моя голова кружится. Я никогда не видел достойный пример мужа. Что я видел, это мужчины, которые блистают как серебро сначала, затем бросают тень и в конечном счете исчезают. Брак это то, что должно преподаваться, или ты мог бы узнать его на слух?

Интересно, думает ли Лив о тех же самых вещах. У нее никогда не было матери — которая заставляет ее хотеть избежать брака? Она даже хочет быть женой? Нам обоим девятнадцать — достаточно взрослые — но мы никогда не говорили о женитьбе. Я понимаю, что я уже думал о словах брак и жена так много, что они начинают странно звучать в моей голове.

В игре на тропе передо мной, Перри замедляется. Это бросается — точно так же, как он сказал мне, что это будет последняя ночь. Я смотрю, как он присаживается и прицеливается в оленя, отодвигая тетиву к его челюсти и держа ее. Он освобождает ее, и широкие паруса стрелы. Олень поражен и отпрыгивает дальше.

— Это было ужасно, — говорю я. Я могу посчитать количество раз, что я видел как он пропускает выстрел подобно этому на одном пальце. Просто оказывается, что никто не чувствует себя нормальным больше. — Ты пропустил почти фут.

Перри поворачивается ко мне. — Чья ты думаешь эта ошибка?

Если тон его голоса не был действительно подсказкой, то это мрачный вид его рта. — Моя?

Он качает головой. — Твои нервы действуют на мои нервы, — говорит он, прежде, чем он уходит, чтобы вернуть свою стрелу.

Я бормочу извинение, поскольку я наблюдаю, что он идет. Я знаю, как успокоить меня. Поскольку мы берем след аромата оленя снова, я возвращаюсь к мечтанию о прохождении моего лезвия через горло Вейла.

6

Этой ночью Вейл зарезал ягненка на ужин. Поскольку это Вейл, я подвергаю сомнению это заключение, задаваясь вопросом, предназначил ли он это, чтобы нести более глубокий смысл.

В то время как он любезно предоставил мне разрешение сопроводить девочку, мне любящую ее принужденную к браку, Вейл удостоверяется, что я исключен из высокого стола в кухне. Я беру еду на столик у двери, а Лив и ее семья празднуют вместе в противоположном конце зала.

Лив сидит с Талоном и Милой, улыбаясь, поскольку она говорит с ними. Я могу сказать, что она поддерживает на высоком уровне веселое притворство для них. Вокруг меня также, люди симулируют веселье, болтая о браке Лив. Это будет великолепно для Тайдов, говорят они. Союз одного из самых влиятельных живых племен Кровавых Лордов и больше еды, чтобы выжить всем в течение зимы. Все счастливы. Все веселятся, веселятся, веселятся.

— Ты знаешь что это несправедливо? — произносит Брук около меня.

Я отодвигаю свою тарелку и смотрю на кружку рядом с ней. Даже Блеск не привлекает сегодня вечером. — Жизнь?

Хотя есть сотни людей между нами, я чувствую внимание Вейла на мне и смотрю вверх. Он наслаждается моим страданием. Поблизости Перри вгрызается в бедро своими зубами, в то время как Уилан, дурак, говорит ему на ухо. Неблагоразумно вставать между Перри и едой.

— Это. — Брук дергает свой рукав вверх, показывая мне зубец Провидца, отметины вокруг ее бицепса. — Просто, потому что мы не Видящие, мы даже не получаем шанс?

Она говорит о том, что происходит с Лив, я знаю, но она думает о Перри.

— Мы не выбираем Чувства, мы с ними рождаемся, — продолжает Брук.

— Я не решал быть Провидцем больше, чем ты решила быть Слушающей, — Она хватает мое запястье, поражая меня. Ее шипение продолжается в моей голове.

Вейл не женился на Видящей. Это похоже, что он делает правила только для остальной части нас. И какой смысл того, чтобы сохранять линию Видящих сильной, так или иначе? Почему запахи все время так чертовски прекрасны?

Я сказал эти самые слова Перри только вчера, но я не хочу говорить об этом теперь. Я устал от проблем. И я не буду давать Вайлу удовольствие наблюдения, что я страдаю.

Я наклоняюсь к плечу Брук и вдыхаю. — Ты довольно хорошо пахнешь.

Брук дергает свою руку подальше от моей и не обращает внимания на меня. — Скажи это своему лучшему другу.

— Конечно, — говорю я. — Я скажу ему.— Я не буду. Это ничего не изменит, и он знает, как она пахнет лучше, чем я, во всяком случае.

Брук смотрит на меня, ее голубые глаза проникновенны и ясны, как стекло. — Это позор, ты не Провидец, Роар. Все было бы настолько легче, если бы мы нравились друг другу.

— Ты нравишься мне.

— Да. — Она вздыхает и возвращает свое внимание к Перри. — Я имела в виду больше, чем нравиться.

Я знаю, что она имела в виду, но Брук и я никогда, не в этой вечности, попытка быть больше, чем друзья. Если это даже то, что мы сейчас. Я слегка наклоняю голову в сторону — это работает на Перри — и бросаю медленный взгляд на ее изгибы. - Я могу больше, чем нравиться тебе.

Напряжение должно добираться до меня, потому что я забавляюсь с Брук. У нее есть темная полоса, с которой я не ознакомлен, чтобы обращаться как Перри, который чуял ее настроение на расстоянии в одну милю. Я продолжаю, несмотря на себя.

— Если ты ищешь что-то, что чисто физическое, мне определенно интересно. Мы должны были бы получить Перри и Лив одобрен — эй! — Я скрючиваюсь, мои ребра, куда она толкнула меня локтем.

— Ты падал на свою голову, Роар! Сто раз! Это единственное возможное объяснение. — Она тыкает меня в ребра снова. — И попытайся есть немного еды время от времени. Ты сплошные кости.

Ее последний комментарий просит неприличное замечание, но я воздерживаюсь. Ясно, она несчастна. У меня нет никакого другого выбора. Пора сделать что-то, что идет вразрез с моим характером. — Послушай, Брук. Я собираюсь быть честным с тобой...

— Почему именно сейчас? — подхватывает она.

— Это больно. Ты сама себя чувствуешь лучше?

Она закатывает глаза, но внезапно ее нижняя губа дрожит. Мои бедра напрягаются, поскольку я борюсь с желанием убежать за дверь. Все, что я хотел, это смешаться с этим морем жизнерадостности. Только в течение часа. Только в течение десяти минут.

— Брук, я только дразнил. — Я киваю на Перри. — Все, что я пытался сказать, то что он не походит на остальную часть нас. Он пропускает что-то, что не позволяет ему... это не... это делает его...

Я останавливаю себя и пересматриваю. Что я пытаюсь сказать, что Перри потерял что-то важное. Возможно это способность глубоко доверять. Я не знаю. Но способ, которым я вижу это, когда тебе причинил боль кто-то, которого ты любишь, почему тебе когда-нибудь не найти выход из любви? Почему ты когда-либо рисковал бы причинить боль снова? Меня не удивило бы, если он не имеет ничего, как Лив и я.

Это все намного больше, чем я хочу сказать Брук прямо сейчас — или фактически когда-либо — и я начинаю подавлять себя таким образом, я просто говорю, — Я думаю, что ты должна идти дальше.

Рот Брук растягивается в саркастическую улыбку. Легко забыть, что она симпатична, когда она улыбается так. — Это то, что ты собираешься сделать? Переехать от Лив?

Никогда. Я делаю глоток Блеска и облизываю сладкую жидкость с моих губ, давая себе момент до того, как я отвечу. — Да.

Брук закатывает свои глаза. — Ты такой лгун, Роар. Твой характер пахнет как репа. Или вся эта ложь так пахнет.

Это заставляет меня смеяться. — Нет. Моя ложь пахнет как жимолость.

Ее брови соединились в замешательстве. — Жимолость?

Я пожимаю плечами, не потрудившись объяснять, что слово развлекает меня. Мед и кормить грудью, не кажется, что они должны идти вместе.

(тут идет игра слов honeysuckle - жимолость, honey - мед, а suckle - кормить грудью).

Шум кухни возрастает вокруг нас, поскольку мы затихаем. Я знаю, что это тяжело для нее. Она теряет своего лучшего друга и видит правду того, что она значит для Перри — которого недостаточно. Мой пристальный взгляд пятится к высокому столу. Лив все еще говорит с Талоном. Перри все еще ест. Я понимаю точно, что чувствует Брук.

Мир не был бы тем же самым без них.

7

Мы уезжаем следующим утром затемно, рано, прежде, чем даже рыбаки зашевелятся. Мила и Талон спят крепко, мать и ребенок свились вместе. Я наблюдаю у двери спальни, поскольку Лив нагибается и целует их обоих, слышу звук ее вырывающегося дыхания. Затем Перри шепчет проклятия позади меня. Затем наши шаги, поскольку мы выходим из дома.

Только Вейл встает, чтобы проводить нас. По крайней мере, это то, что я думаю, пока я не замечаю двух фигур, ждущих на краю построек.

Когда я слышу паузу в шагах Перри, я знаю, что он тоже увидел их.

Вейл глядит на него. — Когда я сказал, что ты и Роар могут сопроводить ее, ты же не думал, что я пошлю только вас двоих... ты подумал?

Это точно то, что Перри думал, ты ублюдок. Это то, что Лив и я подумали также. Я кусаю внутреннюю часть губ, удерживая на месте слова. Около меня глаза Лив отстранены, похоже она даже не слушает Вейла.

— Я должен быть уверен, что она доберется туда, — продолжает Вейл, не дожидаясь ответа Перри.

Это неприкрытое оскорбление. Он дал это задание кому-то еще, чтобы обеспечить выполнение задачи надлежащим образом. Вейл, возможно, также просто сказал Перри: Ты неспособен.

— Нам будет лучше без них, — говорит Перри. — Если это просто так, то втроем мы могли бы двигаться быстрее. Мы оставим легкие следы и привлечем меньше внимания.

Вейл улыбается мягко, снисходительно. — Я не помню, чтобы спрашивал твоего мнения.

Перри поднимает свой ранец выше на свое плечо и туго кивает. — Я понял.

В один прекрасный они померятся силами справедливо, никакая цепь или присяга не защитит Вейла. Однажды. Я надеюсь, что я буду там, чтобы увидеть это.

Поскольку мы приближаемся к ждущим фигурам, я узнаю их это Уилан и Коллинз — Слушающий и Провидец. Наличие их с нами усложнит мои собственные планы... планы, мне все еще нужно их создать. Сделать Лив моей целью. Что я не выяснил как.

Убежать с ней? Женится на ней? Я должен поговорить с Лив и узнать то, что она хочет. Реальная цель, та, которая всегда вела меня, состоит в том, чтобы сделать ее счастливой.

Коллинз и Уилан наполовину спят и ясно раздражены этим назначением. После краткого обмена с Вейлом, они главные, в главном отряде, оставляют меня, чтобы идти с этими, третьей "сестрой".

Час на рассвете самая тихая часть дня. Нет никакого ветра, чтобы зашелестела трава или пение птиц, заполняющее воздух. Я слышу только слабый грохот прибоя океана на расстоянии в полумили. С каждым шагом я извлекаю, порывы беспокойства в себе, пока я не могу бороться с этим больше и я должен оглянуться.

Постройки выглядят более привлекательным, чем они когда-либо могли, сейчас, когда я уезжаю. Мягкий свет Эфира обрисовывает в общих чертах группу домов, и хотя это не старое поселение, это выглядит крепким и мудрым. Как много мыслей, сколько я произвел за прошлые дни, мне не пришло в голову, что я не мог бы вернуться сюда. И хотя я цыган в глубине души — моя мать всегда говорила, дом там, где ты кладешь свою голову, чтобы спать — я не могу отрицать, что это место значит что-то для меня. Это принесло мне Перри и Лив и Талона. Даже Брук.

Я уже скучаю по нему.

Я смотрю на Лив, сочувствуя ей. Если я так себя чувствую то, что относительно ее?

Поскольку мы приближаемся к линии деревьев, где дорога погружается в лесистую местность, Вейл останавливается и таким образом мы делаем то же самое, молча, покорно, образуя небольшую группу на дороге. Это маленькое действие прорубает мое печальное настроение, раздражая меня больше, чем это должно; он обучал нас походить на собак.

— Не опаздывай, Оливия, — говорит он повседневным тоном. — Или будут последствия.

— Что это значит, черт побери? — слова вылетают из моего рта.

Лив говорит в то же самое время, что и я. — Последствия? Как ты планируешь провести их здесь, Вейл?

Игнорируя меня, Вейл поворачивается к ней. — Я не буду проводить их здесь, но твой новый муж будет.

Мне требуется момент, чтобы понять то, что он имеет в виду. Когда я понимаю, мое сердце сжимается, как кулак в моей груди. Эта беседа несется к моему худшему кошмару.

— Я иду на север, — отвечает Лив, ее голос, столь же холоден как зима. — Я делаю это для Тайдов. Я вынесу термин жена, но если Соболь будет ожидать, что я сожмусь в углу и подчинюсь приказам, то он будет очень разочарован. Я ничья слуга, и независимо от того как неправильны мои действия, никто никогда не будет, наказывать меня.

Я слушаю, она говорит это и я задаюсь вопросом, почему напряжение, которое я чувствую, чтобы защитить ее, так сильно. Она не нуждается во мне. Лив сильна. Она жестока.

Вейл качает головой. — Успокойся, Оливия. Никто не наказывает тебя. Последствия же штрафы на оплате приданого. Мы те, кто пострадает, если ты поздно прибудешь, поскольку Соболь украсит запас продовольствия, он согласован, чтобы заплатить за тебя. И он хорошо знает, кто ты и как тебя нужно рассматривать. Ты моя сестра, Лив, и принимаешь ли ты решение верить этому или нет, я люблю тебя. Я никогда не хотел бы видеть, что ты страдаешь.

Заявление Вейла удивительно серьезно, но Лив не хочет знать это. — Если бы ты любил меня, то ты не принудил бы меня к этому.

— Я отказываюсь вести эту беседу с тобой снова.

В то время как они продолжают спорить, мой пристальный взгляд спадает до ножа на талии Вейла. Я мог нарезать его на двадцать частей прежде, чем он даже достал бы свое оружие. Я мог закончить это прямо сейчас — за Лив и за Перри.

Вейл затихает. Он поворачивается ко мне. — Кажется, что я был прав позвать их.

Он прочитал мой характер и ощутил темноту моих мыслей. Нет никакого смысла скрывать что-угодно теперь. Слова, которые я сдерживал, выскакивают.

— Как ты можешь сделать это с ней? Кормление племени является твоей ответственностью — твоя проблема устранять их. Почему Лив должна пострадать, потому что ты не выполнил свою обязанность?

Лив и Перри смотрят на меня будто я сошел с ума. Может быть. Это определенно не план, и никто, кроме Лив, говорящей с Вейлом на этом пути.

Вейл уставился на меня, не мигая. Я стою, готовый, ожидая, когда он сделает первый шаг. Чтобы дотянуться до его ножа. Набросится на меня.

Он не делает ни одной из этих вещей. — Дай мне увидеть, имею ли я это право, — говорит он. — Ты хочешь обсудить ответственность и обязанности со мной? — Улыбка распространяется по его лицу, реально и правдиво, будто я сделал ему подарок.

— Что ты когда-либо делал кроме того, что следовал за моим братом и сестрой? — говорит он. — Какой цели ты служишь кроме того, чтобы быть сифоном для бутылки Блеска? Ты действуешь, как будто ты предан им, но это не так. Ты предан себе. Ты высокомерен, тщеславен, и поверхностен — и это твои лучшие дни. Ты всего лишь жалкий источник развлечений. Ты игрушка, Роар. И время для того, чтобы играть с игрушками прошло.

Что-то загорается во мне. Чувство, которое захватывает меня вовремя, таким образом, нет никакого дыхания, циркулирующего через мои легкие. Но сердце бьется в моей груди.

Я тянусь к своему ножу, зная точный угол и силу, которую я буду использовать, чтобы нанести удар Вейлу и разорвать его селезенку, гарантируя, что его смерть будет гнойной и болезненной. Мои пальцы бросаются к кожаным ножнам на моем поясе, хватая, ища рукоять моего ножа и ничего не находя.

Все путается внутри меня. Такое чувство подобно я неуместная часть в своем теле. Затем блеск стали притягивает мой взгляд, и я вижу свое лезвие в руке Перри.

— Что ты делаешь? — Кричу я, и мой голос звучит на мили дальше.

Перри подсовывает мой нож через свой пояс и поднимает свои руки. — Это ничего не решит, Роар. — Есть вспышка вины в его глазах, но он приготовился к моей атаке, готовый драться со мной.

Я не могу думать. Не могу понять то, что он сделал. Он говорит, что это ничего не решит, но это решит. Вейл причина всех наших проблем — не я. Вейл должен умереть.

Лив хватает мою руку. — Пойдем, Роар. Давай. Пора идти. — Ее зеленые глаза разъярены.

Я вырываюсь из ее власти, переводя взгляд от нее к Перри. — Я не могу поверить в это. — Как они могут действовать, как будто я сделал что-то не правильное?

— И мы снова здесь, — говорит Вейл, не прилагая усилия, чтобы скрыть своего развлечения. — Ты понимаешь, что в один прекрасный день они вскоре устанут, сохраняя тебя, жалея ...

Лив поворачивается и ударяет своими руками в его грудь. — Прекрати, Вейл!

Я уже прошел пункт остановки. Я прохожу мимо нее, нет никакой другой мысли в моей голове, кроме как уничтожить Вейла своими голыми руками. Перри хватает мои руки прежде, чем я успеваю сделать два шага. Я кручусь и пихаюсь, но я не могу вырваться на свободу. Мне только удается вовлечь себя в болевой прием.

— Уходи отсюда, — говорит Перри позади меня. — Не заставляй меня ломать твою руку.

Я проклинаю его. Тянет и поворачивает, пока боль в моем плече не вызывает слезы на моих глазах. Перри имел в виду это; он сломает мою руку, если я буду бороться с ним.

Глаза Вейла остаются прикованы к моим, поскольку меня толкают вниз по тропе. — Как я говорил, — взывает он, — они собираются устать от этого. Я знал.

Все, что я вижу в его лице это победа. Он пронзил самую слабую часть меня.

Вейлу никогда не требовалось оружие, чтобы пошла кровь.

Выдергивая себя из захвата Перри, я сворачиваю с тропы, оставляя его и Лив позади.

То, что сказал Вейл, является правдой.

Я не сделан для величия как Перри и Лив. У меня нет желания спасти племя или исправить несправедливость, или даже стать лучшим воином. Я опытный убийца с ножом, потому что у меня быстрые руки — не моя задача — и потому что я флиртовал с оружием, мороча голову тайнами от имени забавы. Вращая лезвие и ловля его с закрытыми глазами были легким способом произвести на Лив впечатление. Стать мертвым просто последствие.

Мои стремления не велики. Все, что я когда-либо хотел, должно быть там для двух человек, которые значат все для меня. Возможно это маленькая цель других, но это всегда чувствуется достаточным.

8

Я даю себе час на размышление, и затем я отбрасываю свои мысли и жду у изгиба на лесистой тропе. Не понимая этого, я оттолкнул заранее Лив и Перри.

Я сотворил беспорядок из депортации Лив из Тайдов, проходя его с Вейлом. Это было эгоистично от меня. Она заслужила лучшее, чем это. Она заслуживает лучшее прямо сейчас. Когда я вижу, что Перри приближается, мои извинения исчезают и мои руки сжимаются в кулаки.

— Ты в порядке? — спрашивает он. Есть небольшой подъем на его подбородке, который говорит мне, что он учуял мой характер.

Я не потрудился отвечать; он знает, что я не в порядке. — Никогда не вступайся за этого снова.

Перри останавливается. — Что я должен был сделать? Позволить тебе убить моего брата?

— Да! Ты должен помочь мне вернуться туда. Посмотри на то, что он сделал! Она твоя сестра. Как ты можешь защищать его, а не Лив?

— Он управлял твоей головой, Роар. Ты не думал сейчас.

— Ты не видишь то, что находиться перед тобой! Вейл разрушает все. — Он даже разрушает мою дружбу, я понимаю. Перри и я не боремся. За дюжину лет мы едва ли когда-либо спорили. — Что заставляет тебя думать, что он не вернется после тебя в следующий раз?

Перри моргает. — Осторожно, Роар.

Лив выходит из чащи. Она смотрит на меня, на Перри. — Хорошо сделали, вы оба. Это то, в чем мы нуждаемся, — говорит она, когда проходит мимо.

Той ночью когда мы собрались вокруг походного костра, Вейл жалуется на уставшие ноги и уставшие глаза. Непрекращающийся поток ерунды продолжает литься из его рта, поскольку мы едим и затем наблюдаем как слабо горит огонь.

— Нам потребуются приблизительно две недели, чтобы добраться до Горнов, — говорит он. Он наклоняет свой подбородок, показывая на Лив, которая заснула опираясь на мои колени. — Думаю, ваши дни сочтены.

— Я думаю, что они есть, — говорю я. Я вожу пальцами по ее волосам, наблюдая способ, которым свет от костра изменяет их от золота к меди и бронзе. Хотя она не может чувствовать это больше, я не могу остановиться. Она была рассержена на меня весь день. Перри тоже. Мы не говорили начиная с нашего спора.

— Никогда не думал, что я увижу тебя и ее порознь, — продолжает Уилан.

Я закусываю нижнюю губу и смотрю вверх, сдерживая свой первый ответ. — Я тоже. — Через паутину ветвей дерева я вижу, что Эфир бежит в плавных перьях. Мы не должны волноваться о штормах, так как весна, но завтра мы будем подвергнуты другой опасности, когда мы покинем землю Тайдов. Вне территорий племени каждый день борьба за выживание. Пограничные области проверяют даже самых сильных.

Уилан обращает свое внимание к Перри, который сидит напротив костра, смотрящий в огонь. — Что насчет тебя?

— Что насчет меня, Уилан? — Отвечает Перри, не поднимая глаз.

— Видящие пользуются спросом, хотя я понятия не имею почему. Ты думаешь Вейл, собирается продать тебя как твою сестру?

— Я не знаю, какие планы у Вейла, — говорит Перри, поднимая свои глаза.

Я знаю, что он думает ту же самую вещь, что я: Уилан похож на скунса. Всегда грязно пахнет, иногда невыносимо. Сегодня вечером, очевидно, мы получаем распыление.

Уилан опирается локтями на колени и царапает черную щетину на своем подбородке. — Ну, ты не можешь остаться с Тайдами намного дольше, из-за способа, которым оба из вас блокировали Горнов. Вы должны найти дом где-то в другом месте, или разойтись и потратить остальную часть вашей жизни в пограничных областях — которая не будет длинной.

Перри скрещивает руки. — Ты подбросил мне некоторые мысли.

Гнев мелькает в его голосе, и я не могу винить его. Нет никакого легкого ответа на эту ситуацию. Может быть только один лидер. В конечном счете Перри должен будет оставить племя или бросить вызов Вейлу за право быть Кровавым Лордом. Когда ты сталкиваешься со своим собственным братом, убиваешь, или будешь убитым, победа в маленькой ситуации. Он должен был просто позволить мне убрать Вейла раньше, за него.

— Я должен, — говорит Уилан. — И ты тоже.

Я не могу выдержать это больше. Не бессмыслица Уилана или противоречащее разница с Перри. Лив перемещает голову на моих коленях, поворачиваясь немного. Она всматривается через ресницы и улыбается мне, сонно и прекрасно. Не желая разбудить ее, я жду, пока она не повернется снова прежде, чем я буду говорить.

— У меня есть решение для тебя, Пер.

Он смотрит на меня, его брови, поднимаются в удивлении. Я сломал нашу войну тишины. — Хорошо, — говорит он. — Давай послушаем его.

— Это кажется мне есть недостаток Видящих, — говорю я. — Видя как ты только приблизительно одна десятая из всех Отмеченных.

Перри кивает. — Вероятно, еще меньше. Многих из нас нет.

— Правильно. Поэтому я подумал, что ты должен предложить Вейлу, чтобы он дал тебя кредитом другим племенам, как племенного жеребца. Он мог сделать немного денег на твоих услугах, и они будут держать двух вас отдельно на долгое количество времени. И я думаю, что твоя выгода очевидна.

Перри оглядывается назад на походный костер. Он проводит рукой по рту и кивает, симулирует будто он обдумывает это, но я могу сказать, что он пытается не смеяться. — Это не плохая идея, — говорит он спустя минуту.

— Я знаю, — соглашаюсь я. Это фактически не плохой план. Перри никогда не успокаивается и девчонки вешаются на него в любом случае. Лив однажды сказала мне почему они тянулись к нему, потому что он выглядит словно тайна. Мы не получили ничего, кроме этого; я сохранял бы это обращение о своем лучшем друге тайной для себя тоже.

— Если ты открыт для такой... работы, — продолжаю я, — Вейл получил бы хорошую прибыль.

— Конечно, — говорит Перри. — Я могу подняться до такой работы.

— Подняться по случаю?

— Определенно. — Широкая усмешка распространяется по лицу Перри. — Нет проблем.

Его вопрос ранее всплывает в моей голове. Ты в порядке? Я думаю, что мы оба на правильном пути.

— Ты уникально подходишь для работы, — говорю я. — Месяц здесь, месяц там. Ты мог бы действительно повысить популяцию. Через несколько лет могло быть мало Видящих, снующих повсюду. Или возможно не так мало, так как они были бы твоими.

Перри пожимает плечами. — Я не вижу недостатков. Спасибо, Ро. Я поговорю с Вейлом, когда мы вернемся. — Он поворачивается к Уилану, черные глаза которого сужены в подозрении. — Полагаю, что мы продумали все.

Уилан смотрит на Перри, на меня и делает звук отвращения. Он шлепается на землю и натягивает свое одеяло на свою голову. — Вы оба идиоты, — бормочет он.

Тяжело. Мы заставили его замолчать, что чертовски почти невозможно сделать.

Это делает нас ослепительными.

9

На следующее утро, после быстрого завтрака твердого сыра и твердого хлеба, мы разрушили наш лагерь и двинулись в путь. Мы попали в удобное положение — Коллинз и Уилан во главе; Лив, Перри и я сзади — я обдумываю свой план относительно того, чтобы придумать план.

Я должен поговорить с глазу на глаз с Лив. Если есть единственная вещь, которая всегда была ясна мне это то, что мое счастье связано с ней. Только тогда, когда я точно узнаю чего она хочет, тогда я смогу скоординировать наш следующий шаг. Поскольку мы направляемся от границы Тайдов, я клянусь забрать ее подальше от подслушивающих ушей Уилана и наблюдательных глаз Коллинза. Далеко, даже, от Перри.

Мой пристальный взгляд двигается к нему, идущему не несколько шагов впереди. Я наблюдаю, как он бросает несколько ягод ежевики, которые он нашел ранее в свой рот.

— Хочешь чего-нибудь, Лив? — говорит он не оглядываясь назад.

— Нет, — отвечает она. — Спасибо, — добавляет она машинально.

Напряженность между тремя из нас исчезла, но Лив все еще тиха. Ей разрешают быть тихой.

— Я хочу кое-что, — говорю я, чтобы выгнать тишину немного дальше.

Перри поворачивается и махает рукой, указывая всюду. — Тогда начинай искать, — говорит он, но он подмигивает мне.

Я жую зрелые фрукты, думая о прошедших днях. Перри защитил меня от Вейла, и затем Вейла от меня. И он успокоил Лив. Его действия показали, что он поддерживает нас, но теперь мне приходит в голову, как мало фактически он сказал в поддержку нас. Тогда мне приходит в голову, что я не услышал, что он говорит что-либо. Я понятия не имею, что он фактически думает о помолвке Лив с Соболем.

Холодное чувство пробегает по моему позвоночнику. Действительно ли возможно, что он фактически соглашается с Вейлом?

Мысли исчезают в моей голове, одна за другой. Возможно он за устроенный брак, потому что он не понимает, что любовь означает — что имеем Лив и я. Самая близкая девушка, с которой он был, является Брук — которая не близка вообще. Но даже если бы он понимал, то он не сделал бы тот же самый выбор. Перри самоотвержен. Для Тайдов он пожертвовал бы собой и любовью и чем-либо еще, что мешало.

Это поражает меня. Он мог фактически мог работать против меня и Лив? Пошел ли он на это путешествие, чтобы отслеживать нас? Чтобы удостовериться, что мы не сбежим? Он никогда не предал бы нас для Вейла; его преданность его старшему брату это гнилая вещь, готовая разрушиться. Но я только что признавался себе, он сделает что-угодно для Тайдов?

Пот стекает вниз по моей спине, поскольку я думаю о тысячах времен, мы соревновались друг с другом в этой вещи или — во всем. Наши соревнования никогда не были серьезными. Никогда не злыми. Даже когда мы спорили вчера вечером, я никогда не рассматривал его как истинного противника. Что, если он становится другим?

Что, если он попытается помешать мне быть с Лив?

Лив смотрит на меня, выражение ее лица вопросительное и немного растерянное. Я знаю, что гримасничаю. — Кислые, — говорю я. — Ягоды были. — Я подмигиваю ей и отвожу взгляд, сосредотачиваясь на звуке наших шагов.

По иронии судьбы наши шаги синхронны. Три пары ног приземляются в почти идеальном ритме. Я концентрируюсь на том — на маленьком чуде, происходящем в этот момент — но бунтарское скандирование начинается в моей голове, и оно громко. Слишком громкое, чтобы игнорировать его.

Если я должен потерять все, чтобы сохранить ее, я хочу.

Я буду.

Я буду.

Я буду.

Украсть некоторое время, чтобы поговорить с Лив, оказывается просто. Той ночью, когда я кружу вокруг нашего лагеря в ночные часы, в то время как другие спят, она находит меня.

Я был с ней весь день. Всю неделю. В течение многих месяцев и лет. Но мое сердцебиение медленно ускоряется при виде ее приближения, высокая жидкая тень, перемещающаяся через черные деревья. Она останавливается на расстоянии в несколько футов, ее глаза, сияющие в темноте. Я замечаю, что она носит свое оружие. Мы теперь в пограничной зоне.

— Я не позволю тебе отдать свою жизнь, — произносит она. В ее голосе есть боль, и я ненавижу это, первая вещь — первая реальная вещь — что она сказала мне сегодня.

— Я тоже не хочу отдавать ее.

— Роар, мне нужно, чтобы ты был серьезным прямо сейчас.

Я поднимаю руки сдаваясь. — Хорошо... Я слушаю.

— Ты слышал, что сказал Перри... что Вейл поклялся сделать тебе, если мы сбежим. Но это не только про вызов Вейлу, Роар. Я слышала о Соболе. Он горд и мстителен. Люди говорят, что он получил свое имя, потому что у него темное сердце.

— Это только болтовня, Лив. Соболь силен. Власти не бывает без врагов и их презрения.

— Но что, если это правда? Если мы бежим, мы не просто пойдем против Вейла. Что, если Соболь сделает его миссией выследить нас? Убить тебя? У него есть тысячная армия, и это факт. Это не слух. Я не хочу быть ответственной за тебя живущего остальную часть твоей жизни как разыскиваемый, и если ты будешь когда-нибудь пойман...

Она замолкает, принимая решение не заявлять очевидное. Если я заберу ее от Соболя, Вейл когда-нибудь ловит поймает меня, это моя жизнь. Нет ничего, чтобы я сказал, так что я пожимаю плечами. Я не могу обещать, что этого не произойдет. Это может произойти. Ей придется принять это или отказаться принимать это. Но я не буду давать ей ложную надежду.

Я вдыхаю, прислушиваясь к звукам вокруг меня. Риск нападения групп рассеянных здесь вполне реален; мы не можем позволить себе подвести нашу бдительность. Я слышу только звук листьев, шелестящих с бризом. Одинокое уханье совы на расстоянии.

Все, что я хочу это быть там, где мы были несколько дней назад на пляже в пещере.

Лив переминается на ногах. — Скажи что-нибудь, Роар.

— Я люблю тебя.

Слова висят в темноте, и теперь она та, которая замолчала. Это не было моим намерением. Она должна быть в моих руках прямо сейчас. Я не знаю, почему ее там нет.

Я подхожу к ней и нахожу ее руку. — Я понимаю риски, Лив. — Я гляжу на лагерюь, думая о друге, которого я мог бы потерять. — И я готов взять их. Для тебя. Для нас. Я выбираю тебя. Выше всего остального я выбираю тебя. — Ее пальцы холодные, затем я беру их между ладонями и прижимаю губы к ним. — Я готов, — говорю я в ее кожу. — Вопрос, а ты?

Она смотрит на меня.

Я жду.

И жду.

— Ты убиваешь меня, Лив. Независимо от того что это, просто скажи мне. Что находится в твоем сердце?

— Ты, — говорит она.

Она говорит мне снова, тихо.

Ты. Это всегда был ты.

Я не понимал, что задерживал свое дыхание в течение нескольких дней до сих пор. Я притягиваю ее к себе и сжимаю настолько крепко, как я смею, не причиняя ей боль. Я целую макушку ее головы. — Я должен был услышать это, — шепчу я в ее волосы.

— Когда я думаю о том, чтобы быть без тебя, — говорит она, — Я могу лишь дышать.

Совпадение заставляет меня улыбнуться. — Продолжай дышать. Я прямо здесь.

Она откидывается назад. Улыбка на ее губах там и уходит. — Я не вижу выхода, Роар. Каждый выбор, который я имею, люди, закончат страданием. Если я не пойду за Соболя, что произойдет с Тайдами? Они будут голодать из-за меня? Мила? Талон?

— Нет. Твой брат не позволит им голодать.

— Как? Я решение Вейла. Его ответом на кормление племени являюсь я.

— Когда я сказал, что брат, говорил о Перри. Он не будет позволять Талону голодать. Никто не будет Вейлом. Они будут думать о чем-угодно. Ни один не будет голодать.

Вместо того, чтобы успокоить ее волнение, мои комментарии только делают ее беспокойнее. Она оставила бы всех, если бы мы бежали. Талона. Перри. Вейла и Милу. Даже Брук. Она потеряла бы любой шанс увидеть их снова, если бы она и я бросили вызов Вейлу и исчезли.

Я не могу попросить, чтобы она сделала этот выбор.

— Ты знаешь то, чего я хочу, — говорю я ей вместо этого. — Независимо от того, что ты решишь, любимая, я здесь. Я всегда буду здесь.

Она тиха в течение долгого минуты, ища мои глаза. Врывающиеся прямо в мою душу. — Лив или любимая? — спрашивает она.

Я откидываю в сторону ее волосы от ее шеи, и оставляю свою руку там, чувствуя биение ее пульса. — Одинаково, — отвечаю я. — Это то же самое для меня.

10

У нас заканчивается время.

Я ловлю пристальный взгляд Лив на небольшой поляне в лесу, где мы остановились за водой и быстрого перекуса. Я знаю, что она думает то же самое.

Мы передвигались на север день за днем, всю неделю, и потом еще несколько дней. Мы передвигались и наблюдали, как дубы превращаются в сосны. Холмистая местность превращается в горы, которые проникают в облака. Сейчас мы сидим только в нескольких миль от южной границы Соболя. Так как территория массивна, город Горнов — Обод — в двух днях пути отсюда. Но если Лив и я собираемся бежать, это должно произойти скорей.

Это должно произойти сегодня.

Перри бросает фляжку в свой ранец и поднимается со своего места на опрокинутое бревно. — Давайте продолжать двигаться. Я хочу быть на земле Соболя к сумеркам.

— Мы зашли достаточно далеко сегодня, — говорит Уилан, махая рукой на поляну. — Это тоже хорошее место, чтобы расположить лагерь как любое другое.

— Нет никакой причины провести еще ночь на незащищенной земле, — говорит Перри. — Если мы переместимся на час к северу, то нам будем лучше.

У него есть пункт. Как только мы окажемся на территории Горна, шанс столкновения с рассеянным понизится. Но просто приближаясь к земле Соболя я потею и чувствую себя дерьмово.

Я смотрю на Лив. Я не единственный, кто беспокоится. Она сидит напротив скалы, обнимая свои колени. Она выглядит бледной и хрупкой и боящейся, и она ни одна из этих вещей.

Она должна ощутить это, потому что она вытягивает ноги и выпрямляет свою спину. — Перри, — говорит она. — Просто... еще одна ночь.

Он качает головой. — Я не думаю, что это хорошая идея. — Его тон более мягок с ней. Он делает паузу, наблюдая за Лив в тишине. Интересно, что он учуял, какие запахи проходят между ними через их характер, потому что он кивает и говорит, — Хорошо. Мы остаемся.

Уилан преувеличенно выдыхает. — Дааа, — говорит он. — Мои ноги...

— Мы знаем, — Коллинз прерывает его. — Твои ноги убивают всех нас.

Перри одевает свой лук на плечо. — Уилан, ты и я возьмем первые часы.

— Я буду тут же, — говорит Уилан. Когда Перри стреляет в него ярким светом, Уилан добавляет, — Еще даже не темно.

Перри начинает говорить что-то и уходит без слов.

Чувства Лив и Перри подняли человеческие ароматы раньше, мы не рискуем костром. И мы уже поели, так что, не надо ничего делать, можно поговорить или лечь спать. Я не спускаю своих глаз с Лив, в то время как Уилан и Коллинз болтают ни о чем. Поскольку дневной свет исчезает, и холодеет ночь, я пытаюсь прочитать ее мысли, мое сердце колотиться, хотя я сижу не двигаясь.

Она выберет любовь или долг?

Прятаться всю жизнь в лесу или быть проданной невестой?

Перед ней трудный выбор. Я хочу поддержать ее. Ее решение. Но часть меня, которая хочет связать ее и утащить подальше со мной, побеждает. Я не могу стоять в стороне. Я не буду.

— Роар.

Голос Перри звучит издалека, но остро с безотлагательностью. Я вскакиваю на ноги немедленно, всматриваясь в деревья, прислушиваясь. Я слышу его шаги через лес прежде, чем я замечаю его. Когда я делаю это, не возникает никакого сомнения, что на нас напали. Перри бежит к нам на полной скорости.

— Их по крайней мере дюжина, — говорит он, когда достигает нас. — Лучшая возможность, которую мы имеем, состоит в том, чтобы опередить их.

Я качаю головой. — Слишком поздно. — Я слышу шаги. Позади нас. Перед нами. Они слабы, но они всюду. — Их больше чем дюжина, и они окружили нас.

Перри посылает проклятия, и я знаю, что мы все поглощены тем же самым фактом: несмотря ни на что, нам придется драться на нашем пути.

— Каким дорогой мы должны пойти? — спрашивает меня Лив. Ее полумеч обнажен. Она не выглядит бледной или хрупкой больше. Коллинз стягивает свой лук со своего плеча. Уилан побледнел около него.

Я слушаю снова, проверяя. Ища направление, где я слышу меньше шагов. На пути я надеюсь на наименьшее сопротивление. — Этой дорогой.

Мы хватаем наши рюкзаки и бежим сквозь сосны.

Опустилась тьма, тяжелая и плотная вокруг нас, усиливая наше дыхание и наши шаги. Мы шумны. Любая группа со Слушающими будет следовать за нами без проблем. Если у них будет Видящий, то они будут следить за нашим запахом. Хотя это не время для этих мыслей, я не могу не вспомнить Перри, поскольку он сказал Вейлу, что нам будем более безопасно передвигаться без Уилана и Коллинза, добавленных в наши ряды. Он был прав. Если это были только я, Перри и Лив, я знаю, что мы могли бы исчезнуть. Перри был прав снова, когда он сказал, что нам будет лучше сегодня вечером продолжать путь к северу на территорию Соболя. Я не знаю, почему я когда-либо подвергаю сомнению его инстинкты. Я клянусь никогда не делать этого снова.

Перри скачет впереди, шагов на десять, двадцать, пятьдесят. Он замедляется и заряжает стрелу в свой лук и выстреливает. Я следую за путем выстрела и вижу его цель. Мужчина глубоко в темном лесу за его пределами, который отходит назад и приземляется на траву. Перри выпускает другую стрелу на север и другую, но они приближаются к нам, светясь сталью, крича, затопляя темноту.

Человек в рваной одежде догоняет меня, его глаза, широкие, дикие, его глаза ловят тусклый свет Эфира. Он загораживает мой путь, опрометчиво, беспечно, и кидается на меня со своим ножом. Он двигается столь же медленно, как облако. Я легко прячусь и затем, наношу ответный удар. Мое лезвие находит артерию на его шее, и он падает у моих ног.

— Лив! — Я только мельком увидел ее светлые волосы прежде, чем другой человек прорывается через деревья и бежит на меня. Быстро я принимаю его на себя, измеряя его силы как противника. Он моложе и более осторожен, чем предыдущий, поскольку он измеряет меня в ответ, его ноги, легкие, они двигаются как опытные ноги человека, довольного борьбой. Я не спускаю своих глаз с него, хотя я слышу Лив позади меня, кряхтенье, лязг ее меча. Я чувствую, что моя жизнь осушается с каждой секундой, что я не вижу ее.

— Давай же! — Кричу я на своего нападавшего.

Он не двигается, а я не буду ждать. Я не могу ждать больше. Я бросаюсь к нему и чувствую удар в грудь, я погружаю свой нож в его сердце.

Вытаскивая нож, я оборачиваюсь, разыскивая Лив, вижу как она запихивает рукоятку своего полумеча в лицо человека. Он падает назад, мертвый, но есть другая фигура позади нее. Человек, несущийся к ней с топором. Она будто слепа. Не видит его, когда он бежит за ней, с массивным оружием в его руках.

Я бросаю свой нож.

В тот миг, когда он летит сквозь ночь, я играю с судьбой.

Я позволю ей уйти. Я позволю Соболю забрать ее. Я сделаю что-угодно, пока она жива.

Я ударяю человека с топором по щеке, точно куда я нацелился. Он откидывается в сторону и падает. Я слышу два удара: его тело, его оружие. Он не поднимается.

Глаза Лив встречаются с моими, в них отражается страх.

— Роар, беги! — Кричит Перри с горы. Уилан и Коллинз с ним. Группа людей собралась в сотне ярдов, которые отделяют нас. Я считаю их. Девять.

Мы сильные борцы, каждый из нас, но у других перевес на их стороне — и я только что поклялся доверять инстинктам Перри. Даже если это означает идти вразрез с собой, оставляя его в этой борьбе.

— Перри! — кричит Лив.

— Оливия, беги! — кричит он снова.

Есть только одна вещь, которую надо сделать и Лив знает это.

Мы бежим.

11

Лив и я бежим в течение целого часа, и затем мы останавливаемся. Она учуяла. Я слушаю. И хотя ясно, что мы вне опасности, мы бежим на полтора часа больше.

Когда мы наконец останавливаемся, я склоняюсь над коленями. Моя рубашка пропитана потом. Мои ноги дрожат под моим собственным весом.

— Ты думаешь, что они сделали это? — спрашивает Лив, запыхавшись. — Как ты думаешь с Перри все в порядке?

Он должен, но я не нахожу слов сказать ей это.

Она смотрит на меня. — С тобой все в порядке?

Мои руки тоже дрожат. Почти каждая часть меня дрожит. Все, что я вижу, является человеком, бегущим к ней с топором.

— Роар, — говорит она. — Скажи мне.

Побег дал мне острую боль. Тупую боль, которая препятствует мне выпрямить спину полностью, когда я пытаюсь выправиться. — Как я могу быть в порядке после того, что почти произошло там, Лив?

Она всматривается в лес, и я знаю, что она помнит. — Я не видел его. Я не знал, что он был там.

— Ты знаешь как близко он был? Он был на расстоянии в два фута от тебя. Что, если бы я не заметил? Что, если бы меня не было рядом?

Она качает головой. — Ты никогда не отсутствуешь.

— Оливия, не в этом дело.

— Роар...тебе больно.

— Мне не больно! Я в гневе. Я хочу вернуться туда, чтобы убить его снова.

— Я имею в виду, что ты истекаешь кровью, — говорит она. — Это больно.

— Я? — Я смотрю вниз на себя. — Где?

— Я не знаю, — говорит Лив. — На твоем лице кровь. — Она подходит ближе и проводит руками по моим щекам, ее глаза рассматривают меня. — Я ничего не вижу.

Тогда я чувствую его — острая боль в моей груди — и я помню удар, который я получил ранее. Я оттягиваю воротник своей потной рубашки от себя, пытаясь увидеть порез.

— Здесь, Роар. Дай мне посмотреть. — Лив снимает майку. Через мою голову. Прочь. Прохладная ночь на моей коже чувствует себя подобно небесам. Пальцы Лив, скользящие на моей груди, чувствую себя еще лучше.

Я втягиваю воздух, как только порез вспыхивает. Всматриваясь вниз, я вижу, что ее большой палец натыкается на зарубок, приблизительно в два дюйма длиной. Прямо над моим сердцем, но неглубокий.

— Ничего, — говорит она с облегчением. — Просто царапина.

Я знал это — едва чувствую его — но я не могу сопротивляться. — То есть, у меня появляется "просто царапина", когда мне причиняют боль, зато Перри получает получасовую экспертизу?

— Нет, — говорит Лив. — Ты получаешь это. — Она обнимает меня и целует. Это долгий поцелуй и больше похоже на немного отчаянный. Мы оба все еще испуганы, но мои руки становятся более уверенными на ее теле. Это не надолго, прежде чем мы оба тяжело дышим снова.

— Лив, — говорю я. — Я хотел, чтобы ты была в состоянии выбрать самостоятельно. Я не хотел принуждать тебя. Я не спросил, потому что я никогда не хочу оказывать давление на тебя...

— Шшш... — говорит она. — Я знаю, Роар.

Я прижимаю свой лоб к ее. — Я думал, что потеряю тебя.

Ее пристальный взгляд падает на мой рот, и я чувствую ее дыхание, когда она шепчет, — Я люблю тебя, Роар. Я всегда буду любить.

Мы находим место, где прячемся вместе под корнями сосны, скрытой ниже от посторонних взглядов. Наши нервы все еще на пределе. Напряжение всегда было между нами. Оно становилось более сильным с каждым днем, что я знал ее. Я держу ее и говорю ей обо всех днях, что мы оставляем позади нас, называя истории, все воспоминания, которые являются нашими, пока ее смех не превращается в тихий ритм ее дыхания, поскольку она засыпает.

Затем я целую макушку ее головы, чувствуя себя законченным. Ощущая свою целостность.

Теперь прошлое находится позади нас. Завтра, мы начинаем наше будущее.

Я знаю, что она ушла прежде, чем я открою глаза. Я знаю, потому что я зову ее, как только я просыпаюсь и осматриваюсь вокруг себя. Ее рюкзака нет, ее меч и ножен тоже, но я все еще чувствую вес ее головы на моей груди и тепло, которое она оставила.

Я зову ее, кричу, хотя я знаю, что это не имеет значения. Лив сделала свой выбор. Она не выбрала меня или Соболя или Тайдов. Она выбрала время. Я не знаю, насколько я уверен. Лив всегда бежит, когда она должна думать.

Я зову ее имя, крича сквозь деревья и Эфир. Я не останавливаюсь, пока я не срываю свой голос, и больше никакой звук не выходит из меня. Тогда я поднимаю свой ранец и натягиваю его на мое плечо.

Я дам ей время, но я не сдамся. Навечно.

Content

Росси Вероника Роар и Лив (ЛП)