Кейт Бакстер

НЕПРИРУЧЕННЫЙ ВАМПИР

Глава 1

— Я хочу увидеть Шивон.

Шелль Дейли ждала, когда Михаил Аристов, король вампиров, закончит изучать ее. Нервирующая тишина, пронизывающая интенсивность его холодного голубого взгляда, заставила кожу покрыться мурашками. Михаил был могущественным. Но соперничала ли его сила с ее? В этом и был смысл сегодняшней встречи. Шелль нуждалась в ответах, и первым шагом к их получению было встретиться лицом к лицу с дампиром, которого ей запретили посещать. Прошли месяцы с тех пор Шелль виделась с Шивон, и у женщины было то, что ей нужно.

— Зачем?

Слово повисло в воздухе. Никакая интонация не выдала настроения Михаила. Схемы. Он любил заставлять людей гадать. Шелль не была исключением. На самом деле, он держал ее в неведении больше, чем остальных. Шелль не была членом ковена Михаила. У девушки не было связи с Коллективом. Воспоминания о давно умерших вампирах не всплывали у нее в голове, как у Михаила. Шелль другая. Иная. Созданная магией, а не укусом и кровью другого вампира. Шелль являлась опасной переменной, и Михаил знал это.

— У нее есть то, что мне нужно, — дать Михаилу слишком много информации, несомненно, закончится тем, что он полностью закроет Шелль. Но если не дать ему достаточно, это вызовет подозрения. Ее злило, что ей вообще пришлось просить разрешения. Слова «ты не мой отец!» пришли в голову, и женщина проглотила фырканье.

— Что?

Видимо, Михаил сегодня мог произносить только односложные слова.

— Ключ.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на нее.

— К чему?

«Господи!» Еще один обрезанный ответ от него, и она будут вырывать волосы.

— Ни к чему, — что касается Шелль, то Михаилу было необходимо знать. — Это просто бесполезная реликвия. Но я украла ее и отдала на хранение ей. Я хочу ее вернуть.

Взгляд Михаила искрился серебром, мужчина прищурился.

— Ключ, который ничего не открывает? Зачем тебе это?

Этот серебряный взгляд, возможно, и пугал некоторых, но Шелль это не волновало. Она одарила его дикой улыбкой.

— Сентиментальность.

Михаил поджал губы.

Шелль вздохнула.

— Слушай, серьезно, это даже ничего не открывает. Совершенно бесполезно, — эта часть была не совсем ложью. Реликвия была одной из трех. Без двух других частей ключ был практически бесполезен. — Я думаю, ты хочешь, чтобы я достала у нее все реликвии, какие только могу, — использование соперничества Михаила с Шивон может и грязный прием, но Шелль хваталась за соломинку в этот момент. Выражение лица короля вампиров оставалось загадочным. Ее голос упал на пару децибел. — Ты не можешь вечно держать меня в секрете, Михаил.

Михаил отвернулся. Наконец-то эмоциональная реакция стоического вампира. Его вина задела ее кожу. Он держал ее в виртуальном плену месяцами. Он заставил ее погрузиться в состояние одиночества, такое невыносимое, что Шелль случайно обратила дампира от чрезмерного усердия. Лукас был единственным членом ее неблагополучного ковена, и девушка была благодарна ему за компанию. Без него она бы давно сошла с ума, черт побери.

— Шивон спрашивала о тебе, — признание ошеломило Шелль. — В течение нескольких недель. Гроб у нее.

Гроб Сета. Этот чертов ящик был слишком магическим предметом, он обратил Шелль в вампира. Жаждущий власти оборотень-пантера толкнул ее внутрь, и когда Шелль выбралась, она изменилась. Воспоминание о времени, проведенном в сыром, темном подвале, сжало все внутри нее. Шелль все еще чувствовала запах влажной земли и плесени. Она все еще чувствовала приторное прикосновение магии, ползающее по ее коже. Холодок скользнул по спине. Женщина знала, что ее близнец Ронан отдал Шивон гроб после того, как они забрали его у перевертыша. Она не думала, что дампиры соединят гроб с ее отсутствием.

— Я больше не преданна Шивон, — сказала она Михаилу. — Больше нет.

Она могла быть членом ковена Шивон какое-то время, но ее преданность закончилась в тот день, когда Шелль стала вампиром. У девушки был собственный ковен, пусть и маленький, но она была предана Лукасу.

— Я не беспокоюсь о твоей преданности, — Михаил был осторожен и скрывал свои эмоции, а также мысли. Шелль не могла не задуматься, как много он знал о ее необычных способностях, принимая такие меры предосторожности. — Я беспокоюсь о политике Шивон.

Шивон желала одного: быть независимой от вампиров. А этого никогда не случится. Дампирам нужны были вампиры, чтобы существовать. Не важно, как сильно Шивон этого хотела.

— Волшебный гроб не даст Шивон то, чего она хочет.

Михаил бросил на Шелль сомневающийся взгляд.

— Нет? Ты отделена от коллектива, поэтому изолирована от всех вампиров и дампиров. Как это может быть непривлекательно для Шивон?

Михаил высказал свою точку зрения. Черт. Шивон может даже не осознавать этого, но этот проклятый гроб мог быть ответом на ее молитвы.

— Я не отделена от Лукаса, — уточнила Шелль.

Михаил махнул рукой, будто этот маленький кусочек информации был несущественен.

— Ронан думает, что гроб в безопасности. Я не настолько уверен.

Конечно, Ронан был уверен. Шелль не могла не закатить глаза.

— Я не такая доверчивая, как Ронан, — заверила Шелль. — Но я знаю, что последнее, как поступит Шивон, это залезет в сундук, чтобы увидеть его в действии.

Михаил нахмурился.

— А после того как она увидит тебя?

— Шивон ненавидит вампиров, — ответила Шелль. — Всех вампиров. Она умрет раньше, чем позволит себя обратить. Никого и ничего.

Михаил уперся локтями в подлокотники кресла и сцепил пальцы перед собой.

— Ты невероятно сотрудничаешь, учитывая ситуацию. Ты была терпелива, несмотря на свою беспокойную натуру. Благодарю тебя за это.

Шелль пожала плечами.

— Я не очень хорошо себя контролировала, — в конце концов, она обратила Лукаса. И никому не нужно было знать о ее тайных вечерних забегах в Старбакс. Возможно, она согласилась на временную жизнь в плену, но никогда не соглашалась остаться без карамельного маккиато.

Уголок рта Михаила дернула полуулыбка.

— Ты с собой познакомилась?

Когда надменный король ослаблял бдительность, он мог быть довольно очаровательным. Она предположила, что, учитывая ее послужной список до того, как она была обращена, Шелль чертовски хорошо вела себя в последнее время.

— Как поживают Клэр и ребенок?

Около месяца назад у Михаила родился сын. Михаил все это время держался поближе к дому, не выпуская ни одного из них из поля зрения. Шелль не могла винить его. Не так давно Сортиари и их болонки вихрем промчались через город. Тайное общество вело войну против вампиров столетия назад, почти уничтожив расу. За последний год они отказались от своего дела, но ходили слухи, что их пехотинцы — берсерки не получили это уведомление. В любом случае, Михаил не собирался рисковать.

— У них все хорошо, — его яркая улыбка передала каждую унцию любви, которую он чувствовал к своей паре и сыну. — Оба здоровы и счастливы.

— Хорошо, — волнение дернуло струну в груди Шелль. Узнает ли она когда-нибудь такую любовь? Будет ли ее душа привязана и возвращена? — Я очень рада это слышать.

Взгляд Михаила прожег ее насквозь, и несколько мгновений тишины прошло. Шелль пыталась не извиваться, но, черт возьми, у мужчины был способ заставить любого чувствовать себя совершенно неудобно в своей собственной коже.

— Шивон — переменная, на которую я не могу положиться, но у меня нет времени следить за ней, — Михаил развернулся на стуле и нахмурился. — Иди к ней. Получи любую реликвию, какую захочешь. Оцени ее настроение и климат в ее ковене. Но Шелль… — шипение силы повисло в воздухе — … не заставляй меня сожалеть, о решении выпустить тебя.

Перспектива получить в свои руки реликвию намного перевешивала раздражение, когда с ней обращались как с ребенком, которому впервые разрешили перейти улицу в одиночку. Она обнадеживающе улыбнулась Михаилу, показывая надежду. Кроме того, не похоже, что он ничего не получал от сделки. В стольких словах, он попросил Шелль шпионить за Шивон для него. Смелая просьба, учитывая, что она была верным членом ковена Шивон более века. Союзы Ронана сместились достаточно легко; возможно, Михаил предположил, что и у Шелль тоже.

Михаил не был далек в своих предположениях. По правде говоря, Шелль была только на одной стороне: своей.

— Я соберу информацию о ней, — Чего Михаил не знал, так это того, что мысли Шивон будут голыми для Шелль, если она не будет осторожна. Силы Шелль были не похожи на силы любого из вампиров ковена Михаила. Масштабы своих способностей пугали Шелль. Отвлекали ее внимание. И заставляли искать ответы на тайны вновь обретенного вампирского существования. Шивон была грозной, но сила дампира была ничем по сравнению с силой Шелль. — Если она что-то задумала, я дам тебе знать.

Михаил улыбнулся, показывая кончики своих двойных наборов клыков.

— Хорошо.

Хотелось бы, чтобы визит к Шивон пошел на пользу Шелль.

* * *

— Гуннар, нам нужно поговорить.

Гуннар Фальк поднял глаза и нашел своего зама, стоящего в дверях офиса. Суровое лицо Арена и сжатые челюсти были четким индикатором того, что все, что он собирался сказать Гуннару не понравится. Никакого удивления. С возрождением вампирской расы сверхъестественный политический климат быстро менялся. И Лос-Анджелес — всего в тридцати минутах от их комплекса — стал эпицентром для всего этого.

— Что? — как Альфа стаи Форкбеард, Гуннар имел дело с мелкими ссорами и разногласиями все время. Оборотни были неустойчивы по своей природе. Жизнь в тесноте не сделала ничего, чтобы обуздать это. Стая функционировала больше как монархия, с Гуннаром, играющим судью, присяжных и палача позиционеров, которые клали свои обиды к его ногам.

Арен вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Он сел напротив Гуннара и пристально посмотрел на него. Гуннар массировал висок, уже чувствуя начало головной боли от напряжения.

«Что теперь?»

— Начинают ходить слухи о восстании.

За те триста лет, что он был альфой, Гуннару еще не бросали вызов члены стаи. Он удивленно поднял бровь, когда рассматривал Арена.

— Кто? — в углублении его души резонировал низкий территориальный рык. Любой мужчина, который попытается бросить ему вызов, быстро умрет.

Арен нахмурил брови.

— Нет. Это не в пределах стаи. Йен Грегор планирует переворот против Сортиари.

Гуннар откинулся на спинку стула, когда рассматривал Арена. Позор берсеркского военачальника охватывал континенты и века. Он был правой рукой Сортиари столько, сколько мог вспомнить Гуннар. История берсерков с хранителями судьбы была запутанным беспорядком предательства и дисфункции. Это послужило причиной того, что Грегор, в конце концов, сбросил тех, кто держал его поводок. По правде говоря, Гуннар был удивлен, что этого не произошло раньше.

— Ссоры берсерков с Сортиари нас не касаются, — ответил он спустя долгое время. — Это не дело стаи.

Арен поджал губы.

— Не будь настолько уверен.

Волк Гуннара пробежал в его психике, заволновавшись. Когда до полнолуния оставалось всего пару недель, эта животная часть его натуры была спокойной, пока луна была на исходе. Но теперь, когда лунный цикл нес растущую Луну, волк стал беспокойным, желая, чтобы его выпустили поиграть. И что-то в поведении Арена взволновало животное.

Темные брови Арена резко нависли над его светло-золотистыми глазами. Гуннар провел рукой по бритой голове и выдохнул. Очевидно, его волк был не единственным на грани.

— Возможно, сейчас это не дело стаи, — начал Арен. — Но как долго, по-твоему, мы сможем оставаться в стороне?

Гуннар оттолкнул стул и обогнул стол. Его волк хотел выйти, и мужчина разделял беспокойство животного. Его мышцы были натянуты и дергались с каждым шагом. Им нужно было полнолуние и свобода бегать и охотиться. В течение следующих четырнадцати дней эта потребность только возрастет.

— Столько, сколько можно, — Гуннар застыл с суровым выражением на лице. — Последнее, что я хочу, навлечь на себя гнев либо Грегора, либо Сортиари.

Сортиари были так же стары, как само время. Тайное общество, которое проникло во все аспекты цивилизации, самопровозглашенные стражи судьбы взяли на себя руководство ходом истории, как они считали нужным. Двести лет назад, они попытались уничтожить расу вампиров. Как свидетельствует возрождение расы, эта конкретная директива не пошла по плану. Некоторые считали это знаком того, что их власть и влияние начали ослабевать. Тем не менее, Гуннар не собирался привлекать их внимание.

— Почему бы не нанести удар, пока они слабы? — Арен пожал плечами. На мгновение Гуннар вспомнил своего друга, каким он был столетия назад: воин, одетый в кожу и мех. Непримиримый. Жестокий. Викинг. Дикая усмешка освещала его острые черты лица. — И пожинать военные трофеи.

Гуннар фыркнул. Современная война была далека от того времени и мира, в котором он был воином.

— Как думаешь, какую добычу мы пожнем?

Глаза Арена вспыхнули золотым светом, когда его волк поднялся на поверхность души.

— Сила для начала.

Арен был амбициозным дураком, если думал, что это будет так легко.

— Так ты думаешь, не так ли? Что Йен Грегор просто укусит руку, которая его кормит, и уйдет?

— Думаю, Грегора интересует месть и немногое другое.

Это правда, что месть мотивировала каждый шаг Грегора, но Гуннар не был уверен до конца.

— Если Грегору удастся свергнуть Трентона Макалистера, да помогут нам боги.

Рычание грохотало в груди Арена.

— Ты переоцениваешь берсерка.

Гуннар прижал Арена ледяным взглядом и продолжал смотреть на него, пока мужчина не был вынужден отвернуться.

— А ты его недооцениваешь.

Подвинув кресло, мужчина опустился в него. Он знал, что лучше не быть на одном уровне глаз со своим альфой.

— Горцы горячие и опрометчивые. Они никак не могли управлять империей Макалистера. Наши легенды дали этим зверям имя. Они хороши только для борьбы.

Это правда, Скандинавские легенды дали имя высокогорным зверям — берсерки. И Арен был прав, их талант заключался в насилии и немногом другом. Тем не менее, было бы глупо сбрасывать со счетов расчетливый ум Грегора. Самец был намного умнее, чем кто-либо другой, включая Трентона Макалистера.

— Так что ты предлагаешь? Объединиться с берсеркерами, свергнуть Сортиари, а затем убрать их?

Арен улыбнулся, и его взгляд засиял кровожадностью.

— Почему нет? — мужчине хватает амбиций, уж это точно. — Подумай об этом, Гуннар. Ты будешь самым влиятельным в стране. Черт, в мире. Наследие Свейн Форкбеард будет жить в новом царстве, а ты будешь королем.

Грандиозные планы. Пра-пра-дядя Гуннара, Свейн Форкбеард, действительно был королем достойным страха и уважения. Он узурпировал трон своего отца и правил Швецией железным кулаком почти тридцать три года до своей смерти.

— Королем Пасадены? — спросил Гуннар с сарказмом. — Или еще лучше, Верховным Королем Калифорнии? Думаю, местным властям есть, что сказать по этому поводу.

Арен отмахнулся от колкости.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Мы не подчиняемся законам человечества. В стране нет сверхъестественной силы, которая могла бы соперничать с твоей. Особенно, если тебе удалось бы сбить Макалистера с его метафорического трона. Превосходство стаи никогда не встанет под сомнение.

Гуннар поднял взгляд.

— Это произойдет не сейчас.

Волк зарычал в душе Гуннара, и звук отозвался эхом в его груди. Предположение Арена, что его сила будет поставлена под сомнение даже сейчас, еще больше вызвало его раздражение.

— Нет необходимости в такой реакции, — Арен расслабил позу и позволил взгляду упасть еще раз. — Я просто говорю, что ты должен рассмотреть возможности.

Гуннар провел пальцами вдоль бородатой челюсти.

— С берсерками и Сортиари, участвующими в битве, вампиры получат прекрасную возможность прийти к власти.

Ходили слухи, что их численность все еще мала, но это не означало, что их население не будет быстро расти. Гуннар не признался, что много знает о расе вампиров, но, как и для оборотней, укус был всем, что нужно сделать. Несколько вампиров могут легко стать несколькими сотнями за один лунный цикл.

— Ты, правда, думаешь, что Грегор на них тоже не нацелен? — Арен на миг встретил взгляд Гуннара. — Если он сможет справиться с этим, он уберет всех своих врагов одним махом.

На это они могли согласиться. Не было никакого способа, после столетий раздоров, чтобы Грегор не закончил то, что начал, и не стер каждого вампира — и дампира — с лица земли.

— Все это не имеет значения, — Гуннар обогнул стол и уселся в кресло. — Все это ни что иное, как догадки.

— Возможно, — Арен хотел было встать, но ждал кивка разрешения от Гуннара. Только с его согласия член стаи мог быть выше Альфы. — Но каждый слух основан на истине.

Может быть. Гуннар не стал бы сбрасывать со счетов то, что сказали ему сегодня, но и не стал бы переходить к действию или на сторону какой-либо партии. Единственной обязанностью Гуннара было служить интересам стаи. До сих пор Арен не сказал ему ничего, чтобы убедить его, что принятие сторон в многовековой войне принесет пользу Форкберд.

— Держи ухо востро, — сказал Гуннар. — И сообщи мне, если будет что-то про восстание.

Арен резко кивнул и прежде чем уйти, произнес:

— Конечно.

Гуннар медленно вздохнул и расслабился в кресле. Его волк продолжал беспокоиться прямо под поверхностью психики, нарушая мысли мужчины. Животное было на грани. Дерганое. Это не предвещало ничего хорошего для того, что произойдет.

Изменения висели в воздухе, и Гуннар боялся, что это будет не к добру.

Глава 2

— Шивон сейчас подойдет.

Одно можно сказать наверняка, ковен Шивон стал более формальным с тех пор, как к нему присоединилась Шелль. Она последовала за Карригом, доверенным лицом и защитником Шивон, через руины полуразрушенного здания, служившего домом ковену. Безопасность, как представляется, вызывала больше беспокойства, чем в прошлом, поскольку дампиры стояли на страже в различных точках здания, причем большинство из них, так или иначе, были вооружены. Число ковена выросло? Шелль, конечно, не могла припомнить, чтобы у Шивон было так много дампиров, хотя ее ковен и так уже был самым большим в городе.

Возможно, другой ковен присоединился к ней. Лос-Анджелес был домом для тринадцати дампирских ковенов. Это послужило причиной того, что с возрождением расы вампиров, будут те, кто будет на стороне Шивон, видя в возрождении угрозу.

«Она обратилась…

Два набора клыков. Ими лучше разрывать горло своей жертве.

Опасная.

Она не пахнет как другие вампиры. Совсем не такая, как Ронан. Кто она?»

Шелль повернула голову, когда она мысленно услышала эту последнюю фразу, и ее взгляд встретился с взглядом дампира, который изучал ее с сильным любопытством. Взгляд темно-коричневых глаз женщины остановился на Шелль, и ее губы сложились в бледную улыбку. То, что дампирша узнала разницу в запахе Шелль, пробудило ее любопытство. Она запомнила лицо женщины, чтобы потом проверить…

Шелль повернулась вперед и сосредоточила свой взор прямо перед собой, когда делала все возможное, чтобы блокировать мысли дампиров, которые не знали ничего лучше, чем проецировать их прямо на нее. Кожа девушки покрывалась мурашками, когда их любопытные взгляды последовали за ней, запах их страха отталкивал и разжигал жажду. Шелль была хищником, и они — ее добычей. Она сглотнула сухой огонь в горле и вместо этого сосредоточилась на звуке толстых подошв своих ботинок, когда они соприкасались с треснувшим промышленным полом.

Не стоит терять контроль над ее первой официальной прогулкой. Особенно, когда так много поставлено на карту.

Шивон была очень похожа на королеву, держащую двор, восседающую на сложном троне с высоком возвышении. Она ждала, когда подойдет Шелль, и на ее красивом лице появилось приятное, но не совсем дружелюбное выражение. Женщина сосредоточила изумрудно-зеленый взгляд, когда Шелль остановилась в нескольких футах от нее. Шипение вышло между зубов Шивон.

— Вампир.

Одно слово было произнесено с открытой враждебностью и отвращением. Шелль ощетинилась, и предупреждающий рык собрался у нее в груди. Шивон приподняла темную бровь, это был тихая проверка, осмелится ли Шелль бросить ей вызов.

«Успокойся, Шелль. Играть в ее игру, получить то, что нужно, и свалить».

Она никогда не возражала играть на эго Шивон в прошлом. Но теперь, это заставило ярость Шелль подняться. Женщина ответила на враждебность дампира приятной улыбкой. Не слишком широкой, однако. Она не хотела казаться антагонистичной, показывая свои новые клыки.

— Я — вампир, — ответила Шелль. — Но это единственное, что изменилось.

Шивон слегка фыркнула.

— Ты относишься к отсутствию своей души с такой тривиальностью, Шелль. Твоя физиология — не единственное, что изменилось.

Напоминание о ее неуправляемом состоянии могло бы вызвать боль, если бы не отсутствие души. Шивон думала напугать ее, но Шелль слишком онемела для глубоких эмоций. Слишком опустошена для равнодушия. Когда девушка была обращена, ее душа отправилась в небытие. Единственный способ вернуть ее, это тогда, когда душа привяжется к своей половинке. Велика вероятность, что это случится в ближайшее время.

— Ой, перестань, Шивон, — формальность между ними начала заставлять Шелль дергаться. — Мы знаем друг друга слишком долго, чтобы играть в заклятых врагов.

Надменный фасад Шивон упал на мгновение, и уголок ее рта поднялся в полуулыбке.

— Заклятые враги. Так вот кто мы такие, Шелль?

Шелль засмеялась.

— Не слишком большой риск.

Взгляд Шивон снова стал серьезным и проницательным.

— Михаил не твой создатель.

Констатация факта. Шелль знала, что подозревала Шивон. Она не могла найти никакого смысла в попытке обмануть ее. Шивон была слишком хитра для этого.

— Нет.

— Значит, легенды правдивы.

Шелль медленно кивнула.

Выражение лица Шивон открывало страх.

— Я должна взять топор и расколошматить этот гроб. Разрубить его на миллион кусочков и сжечь дотла.

Шелль пожала плечом. Честно говоря, она бы не оплакивала потерю. Однако от всего, что может превратить дампиров в вампиров и людей в демонов, вероятно, не будет так легко избавиться.

— Впрочем, ты этого не сделаешь, — Шивон уничтожит реликвию не больше, чем отрубит себе руку. Она, возможно, поносила расу вампиров, но признавала свое наследие и стремилась сохранить свою историю так же, как и Шелль. Это было единственное общее. История должна была запомниться. В ту секунду, когда ты позволил себе забыть, ты был обречен повторить ошибки тех, кто был до тебя. Кроме того, знание было силой. Именно по этой причине Шивон собирала реликвии и изучала их историю.

— Нет, — произнесла Шивон. Грозовые тучи сгустились в ее глазах. — Я не буду его уничтожать.

«И я, вероятно, буду жить, сожалея об этом».

Эта мысль прозвучала громко и ясно в голове Шивон, когда она оттолкнулась от своего импровизированного трона и приблизилась к Шелль. Шелль почувствовала беспокойство дампирши. Малейший намек на страх испортил ее запах. Шелль старалась оставаться спокойной и непритязательной. Безобидной. Это было непросто. Сама ее природа убеждала ее извлечь выгоду из беспокойства Шивон. Чтобы сделать ее добычей. Вонзить клыки в кремовую плоть женского горла. Огонь жажды загорелся в горле Шелль, и она заставила пламя погаснуть. Она кормилась от Лукаса, когда возвращалась в коттедж. До тех пор девушка могла держать себя в руках.

Должна была.

Глаза Шивон загорелись озорством.

— Я полагаю, Михаил подумал, что разрешение увидеться с тобой доказывает, что он великодушный король?

Шелль выдохнула.

— Ты действительно думаешь, что он ответственен за то, что я здесь сегодня? Он не хотел, чтобы я выходила из дома, не говоря уже о том, чтобы навещать тебя. Он не хочет, чтобы я была здесь. Мне пришлось настоять.

Шивон мгновение изучала Шелль, затем вздохнула. Она почуяла в воздухе следы лжи. Она, должно быть, была удовлетворена тем, что учуяла, потому что ухмыльнулась.

— Я знала, что ты не упадешь на колени и не поклянешься в верности так же легко, как Ронан.

Это правда, Шелль точно не клялась в верности Михаилу. Но только потому, что ее планы не совпадали с его. У нее было более важное дело, чем судьба расы. Были и другие, более насущные тайны, которые должны были быть разгаданы, прежде чем Шелль могла пообещать свою преданность кому-либо или чему-либо, кроме себя и Лукаса.

— Я пришла за Александрийским ключом, — Шелль не видела смысла ходить вокруг да около. Пора переходить к делу.

Глаза Шивон широко распахнулись от понимания. Она нашла остальные две трети. Шелль прогнала все веселье, которое угрожало вырваться на свободу. Никто не мог сказать, что Шивон не была остра как гвоздь.

— Я забыла об этом… — промурлыкала Шивон. Шелль практически слышала, как шестеренки проворачивались в мозгу женщины. — Ты бы не просила об этом, если бы не знала, где остальные две части.

Шивон хранила только треть ключа. Если легенды были правдивы, ключ бы не сработал, если бы все три части не были соединены.

На этот раз Шелль широко улыбнулась. Она посмотрела Шивон в глаза.

— Именно.

Выражение лица Шивон стало голодным. Без сомнения, Шелль должна была заключить сделку, чтобы получить ключ обратно, хотя технически он был ее. Какой бы ни была цена, она того стоит.

Улыбка Шивон тоже увеличилась.

— Расскажи мне поподробнее.

* * *

Чистый запах свежескошенной травы вторгся в ноздри Гуннара, когда он наполнил свои легкие прохладным ночным воздухом. Босые ноги бесшумно двигались по безупречной лужайке, простиравшейся за особняком, где размещалась стая. Пасадена была достаточно далеко от Лос-Анджелеса и мог предложить ему передышку от политических беспорядков, вызванных вампирами и Сортиари, а поместье Гуннара было достаточно близко к национальной лесной земле, чтобы дать стае место для бега и охоты, когда Луна была полной.

Очевидно, однако, Пасадена была недостаточно далеко, чтобы избежать втягивания в войну, в которой мужчина не хотел участвовать. Несмотря на совет Арена, выбирать сторону, Гуннар знал, что создание любого альянса приведет только к катастрофе. Он не доверял Йену Грегору. Но также не питал любви к стражам судьбы. Казалось логичным, что вампиры будут вынуждены встать на сторону своих врагов и сражаться вместе с Сортиари, если берсерки объявят войну. Что бы ни случилось, это будет иметь волновой эффект, который распространится по всему сверхъестественному сообществу. В конце концов, какое-нибудь существо останется?

«Вот это пиздец».

Пятно движения привлекло внимание Гуннара. Почти слишком быстрое, чтобы отследить. Ветер переменился, и он поднял нос, чтобы понюхать. Вкусный аромат донесся до него, будя волка, который спал в его душе. Животное с тревогой и остервенением дергало сознание хозяина. Он звал его расследовать, чуть ли не выл от нетерпения.

Телефон зажужжал в кармане, и мужчина вытащил его, чтобы найти сообщение от Арена.

А: Сработали детекторы движения. Северный конец участка. На камерах ничего, хотите, чтобы я проверил?

Пальцы Гуннара забегали по экрану, когда он набирал быстрый ответ:

Г: Я снаружи. Займусь этим вопросом.

Инстинкт почему-то подтолкнул его сделать это в одиночку. Это могла быть его волчья гордыня. Альфе стаи не нужно подкрепление. Но он почувствовал, что есть еще одна причина проявлять осторожность и не предупреждать стаю о возможности постороннего нахождения на территории. Гуннар хотел бы знать, в чем причина.

Его телефон снова завибрировал.

А: Я присоединюсь к тебе.

Предупреждающий тремор промчался по спине Гуннара.

Г: Нет необходимости.

Он быстро отправил сообщение.

Г: Я тебе позвоню.

А: 10–4[1].

Гуннар закатил глаза. Его зам должен был направить своего внутреннего дальнобойщика?

Тихими шагами Гуннар прошел по обширной лужайке к северному концу участка и заметил таинственную полосу движения, которая привлекла его внимание. Его сердце забилось сильнее, ударяясь о грудную клетку. Запах, который сводил его волка с ума, усилился, затуманив мысли Гуннара. До полнолуния оставалось еще две недели, и все же он обнаружил, что уступил животному, что не должно быть возможным.

Он подозревал, что магия может быть замешана. В этом случае ему понадобится Арен и вся стая. К ведьме или магу, достаточно сильному, чтобы повлиять на его волка, нужно было относиться с определенной осторожностью. И все же Гуннар ничего не сделал. Он позволил своим чувствам направлять его, когда выслеживал нарушителя, мимо южного патио, пруда и сада. Гуннар обернулся, когда еще одна вспышка движения привлекла его внимание, и он посмотрел на возвышающийся трехэтажный главный дом, над ним. Место было совершенно зловещим в низком лунном свете, его окна казались зоркими глазами отеля. Кто бы ни был достаточно храбр, чтобы проникнуть в эту крепость, он должен был желать смерти. Потому что злоумышленник не мог выбраться отсюда живым.

Предупреждающий рык собрался в груди Гуннара. Но этот предостерегающий звук не был рассчитан на потенциальную угрозу. Нет, волк Гуннара предупреждал его. Подозрение, что в игре была нечистая магия, выросло в нем, и холод пробежал по спине. За все века, что он ходил по земле, Гуннар никогда не сталкивался с силой, которая могла бы создать такой раскол в его двойственной природе. Он и волк жили синхронно. И все же он чувствовал себя чужаком в собственной шкуре. Будто он узурпатор облика, а не волк.

«Успокойся, черт возьми».

Будто команда могла заставить животное. Гуннару нужно было привести себя в порядок. Кто-то был на его территории, и ни один из его воображения не был доброжелательным нарушителем. Берсерки были быстрыми. Быстрее оборотней. Такими же быстрыми, как вампиры. И один берсерк в полной боевой ярости мог легко уничтожить нескольких врагов, не затратив ни грамма усилий.

Телефон Гуннара зажужжал. Он взглянул на экран и увидел еще одно сообщение от Арена.

А: Датчики движения, чердак.

— Дерьмо, — слово вырвалось из стиснутых зубов. На чердаке был только сейф. Кто-то думал воровать у него? Гуннар вырвет руки вору.

Гуннар не беспокоился о входной двери. Он одним прыжком перелез через шпалеру на второй этаж и оказался на балконе. Оттуда он вскочил и схватился за кованую ступень на пожарной лестнице третьего этажа. Его тело качнулось изящной дугой, и он оказался на широком выступе эркера. Эта чертова штука была заперта, но Гуннар не терял времени, разбивая стекло кулаком. Сигнализация была запрограммирована на частоту, которую слышал только оборотень. Члены стаи будут предупреждены о насильственном проникновении, но их вор будет считать, что никто не был мудрее.

Пока Гуннар не разорвет козлу горло.

Воровать у него? У него опять перехватило дыхание. Гуннар закопал своего волка в глубине души. Будь он проклят, если не расправится с теми, кто пытался взять то, что принадлежало стае Форкбеард.

Гуннар залез через разбитое окно. Зазубренный край разбитого стекла зацепил его бицепсы и порезал кожу. Боль была едва заметна сквозь туман гнева, омывавший его. Он исцелится. Одно из преимуществ быть оборотнем. Теплая струйка крови стекала по его предплечью и капнула с локтя, повреждая древние татуировки, которые отмечали его кожу на предплечьях.

Босые ноги Гуннара, мягко и тихо касались деревянного пола, когда он пробирался в безопасную комнату. Дверь была приоткрыта, осколок света прорезал темноту, как отточенное лезвие. Этот восхитительный аромат, который он пытался игнорировать, врезался в него, и волк Гуннара взвыл в его душе. Проклятое животное практически закружилось в подсознании, как щенок на первой охоте.

Гуннар не знал, что раздражало его больше, что кто-то имел наглость воровать у него, или что его проклятый волк отказывался успокаиваться.

Адреналин хлынул в его кровь, когда он приблизился к комнате. Он отпустил дверь, и его гнев вспыхнул, когда он заметил, что вор уже успел взломать дверь сейфа. Черт побери. Завтра первым делом он заменит весь блок. У стаи было слишком много бесценных активов, чтобы терять их, потому что хитрый грабитель мог сломать сейф. От Форт Нокса ничего бы не осталось к тому времени, как он со всем разберется.

Дверь сейфа была широко открыта. Глупая ошибка. Стройная фигура вора, одетая с головы до ног в черное, рылась в ящиках, отбрасывая одно сокровище за другим. Разочарованный вздох наполнил тишину, и Гуннар использовал мгновенное отвлечение, чтобы наброситься. Он опрокинул вора на пол, ударив голову в шапке ублюдка об пол. Фырканье боли ответило на удар, но это не беспокоило мудака. Нет. Он был чертовски силен.

Гуннар снова поднял ублюдка, приготовившись пробить проклятый богами пол. Его волк встал с рычанием, и Гуннар замер. Его ноздри наполнились сладчайшим ароматом, будто летняя поляна после дождя. Он стащил шапочку с головы вора, открыв длинные пряди рыжеватых волос. Глубокие зеленые глаза, оправленные холодным серебром, смотрели на него.

Ее глаза широко распахнулись, и челюсть отвисла, прежде чем сменила выражение благоговения на агрессию.

— Отвали от меня, оборотень. Я сегодня не ела, и не потребуется многого, чтобы убедить меня не выпить тебя досуха.

«Клянусь богами. Вампир. И женщина».

Его волк заскреб в душе, и единственное слово резонировало в сознании Гуннара: моя. Худшее предзнаменование, которое он даже не мог себе представить.

Глава 3

Шок заставил Шелль застыть на месте. Она успокоилась под неуклюжей формой оборотня, ее спина выгнулась, когда ее душа снова врезалась в тело, заполнив до разрыва. Она вдохнула полной грудью и задохнулась на выдохе. Сила наполнила ее, голова кружилась и кружилась. Горло горело, будто девушка выпила пятую часть бурбона. Ее омыл запах крови оборотня. Отбросил любое чувство разума. Ее второстепенные клыки вырвались из десен, и Шелль начала бороться под ним, готовая уложить оборотня на спину, чтобы она могла погрузить свои клыки в нежную плоть его горла и перенасытиться его кровью.

Он привязал ее. Как?

Оборотень придавил запястья Шелль высоко над ее головой. Он наклонился к ней с рыком в груди. Интенсивность его ледяного голубого взгляда пробудила кожу Шелль покрыться мурашками. Он сделал вид, что нюхает ее, и она склонила голову набок, любопытно. В углублении его разума она услышала удовлетворенное мурлыканье животного, сопровождаемое низким рычанием. Она никогда раньше не слышала мыслей оборотня, и ее заворожило узнать, на что похожа жизнь животного в душе мужчины. Прозвучал еще один низкий, приятный гул, за которым последовала одна мысль:

«Тихо».

Его команда той части разума была столь же ясна, как если бы он произнес это вслух. Животное успокоилось, но не затихло, приятное мурлыканье продолжалось на фоне его мыслей.

Шелль посмотрела ему в глаза и обнаружила, что оборотень изучал ее с таким же сильным любопытством. Она дернула подбородок, не желая показывать ничего, кроме силы.

— Отпусти меня.

Дикая усмешка заиграла на его полных губах.

— Ни единого шанса, вампир. Кто ты такая, и что тебе нужно?

Малейший акцент придавал аромат его словам. Намекая на язык, на котором давно не говорили. Кем бы он ни был, оборотень был стар.

Сила исходила от него вибрацией, которая танцевала по плоти Шелль. Ее взгляд блуждал по нему: голова, выбритая по бокам с широкой полосой золотых волос, оставленных длинными по центру. Ее взгляд прошелся по сильной челюсти, частично покрытой длинной, но ухоженной бородой. Шелль хотела рассмеяться. Хипстер, ламберсексуал[2] оборотень. Самое смешное, что он, вероятно, не менял свой облик около десяти веков. Древние татуировки украшали голову, шею и исчезали под футболкой, прежде чем появиться на его сильно мускулистых руках. Ее взгляд остановился на малиновом следе, омрачившем левую руку, и жажда усилилась во сто крат. Она никогда никого не жаждала, как этого мужчину. Желание проколоть вену и насытиться украло фокусировку Шелль, и она потеряла ход мыслей.

— Отвечай мне!

Оборотень слегка тряхнул ее, и Шелль вырвалась из своей мечты. Она скажет ему, что пришла воровать, когда ад замерзнет. Связанная с ним или нет, он ничего не получит от нее. Шелль крепко сжала челюсти и отвела взгляд с открытым неповиновением.

— Иди к черту, клубок меха.

Улыбка мужчины стала высокомерной, когда он наклонился ближе. Его хватка усилилась, хотя и не так болезненно, и она поняла, что не было никакого способа, чтобы она смогла одолеть мужчину. Шелль никогда раньше не билась с оборотнем. Он был сильнее, чем она ожидала. Или, может быть, это был именно тот, кто, казалось, одолел ее с легкостью. В любом случае, ей это не понравилось. Будь она проклята, если позволит ему взять верх. У нее была репутация крутого парня, черт возьми!

Его голос понизился до угрожающего шепота:

— Ты знала, что искать.

Низкий рык отозвался эхом в его груди. В глубине души Шелль почувствовала конфликт между мужчиной и его внутренним животным. Он вел то, что казалось Шелль, односторонним разговором, отдавая животному приказ отступить.

«Что хотел сделать этот зверь?» — подумала она. Улыбка угрожала прорваться, но она проглотила ее.

Золотой свет сиял в его радужке, и он провел носом по ее челюсти, когда глубоко вдохнул. Его борода щекотала ее шею, и это заставило ее желудок сделать приятное сальто. Оборотень узнал свою половинку так же, как вампир почувствовал связь? Если да, знал ли этот мужчина, что он сделал с Шелль? Может быть, это то, о чем он спорил со своим внутренним животным. Она хотела ударить его по яйцам, чтобы отвлечь. Она не могла беспокоиться о связи — или о паре — или о чем-то еще прямо сейчас. Ей нужны были ответы на загадки ее обращения. Это было осложнение, которое она не могла себе позволить.

Осложнение, точно. Но… может ли она использовать это в своих интересах?

Чувство вины потянуло ее грудную клетку, но она заставила ощущение уйти. Внезапное возвращение ее души принесло с собой поток эмоций, с которыми она была не совсем готова иметь дело. Она не могла позволить совести встать на пути того, что она хотела. Не тогда, когда она была так близка к этому. Когда жизнь приносила плоды…

— Ты знаешь, кто я такая, оборотень? — Шелль позволила своему голосу стать мягким и хриплым.

— Вампир, — ответил оборотень, стиснув зубы.

— Нет, — его веки частично опустились от ее мягких слов. Шелль почти пожалела его. Он ничем не отличался от любого другого мужчины. Им так легко было манипулировать. — Я твоя.

Мужчина успокоился. Дрожь тревожной энергии прошла по венам Шелль. Он снова сжал ее запястья, и она заставила себя не проявлять никакого внешнего дискомфорта. Возможно, ее празднование было немного преждевременным. Проклятие.

— Ты моя, хорошо, — прорычал оборотень. — Ты знаешь, что я делаю с ворами, вампир?

Шелль решила не отвечать.

— Я вырываю им руки и оставляю истекать кровью.

Очаровательно.

Дипломатия явно не была сильной стороной мужчины. Шелль сосредоточила внимание на его мыслях. Животное начало рычать и ворчать, как бы предупреждая. Золотой свет за глазами самца становился ярче, почти поглощая каждый кусочек синего. Это изменило его лицо, превратив в нечто дикое, и горячий прилив возбуждения пронесся по телу Шелль.

Мужчина остановился. Глаза расширились, зрачки увеличились. Он бросился к Шелль, будто собирался захватить ее рот своим, когда с нижних этажей дома раздался голос.

— Гуннар!

«Гуннар».

Определенно Скандинавское имя. Оборотень — Викинг? На этот раз губы Шелль сложились в улыбку прежде, чем она смогла остановиться. Она всегда была очарована Скандинавскими легендами и мифами, и казалось, что мужчина, который привязал ее, вышел прямо из одной из этих историй.

«Сосредоточься, Шелль. Сейчас не время выпендриваться».

В одно мгновение золото утекло из его глаз и снова отразилось ледяным синим. Он разжал хватку на ее запястьях и встал.

— Поднимайся, — команда звенела силой, которая не терпела споров. — Сейчас же.

Предупреждение? Шелль, возможно, была виртуальной сокровищницей знаний, но она не знала всего. Очевидно. Она не изучала ничего про оборотней или чувство стаи, но от тона Гуннара, она поняла, что если его стая схватит ее там, она будет мертва. Хотя ей было больно бежать без приза, в этом случае Шелль предположила, что сегодня вечером осторожность будет лучшей частью доблести.

Шелль поднялась в мгновение ока. Она направилась к открытой двери, но Гуннар схватил ее за запястье, прижал к своей широкой груди, обхватил сзади за шею. Его губы встретились с ее в горячем, влажном, сокрушительном поцелуе, от которого колени Шелль едва не подкосились, а мозг отказался от мыслей.

Он разорвал контакт и дал ей не слишком нежный толчок.

— Иди!

Контуженная, она выбежала за дверь и побежала по коридору. Она нашла разбитое окно, звон которого слышала за мгновение до того, как Гуннар поймал ее, и нырнула изящной дугой через пустое стекло. Шелль прижала колени к груди и перевернулась вперед. Ее ноги соприкоснулись с землей без единого звука. Она обернулась, чтобы посмотреть на дом, и обнаружила Гуннара, наблюдающего за ней из окна.

Ну, она догадалась, что поцелуй ответил на вопрос, узнал ли оборотень свою половинку.

Все должно было стать интереснее. Хорошо, что Шелль никогда не сдавалась.

* * *

Гуннар наблюдал, как вампирша отвернулась от дома. Ее движение было не более чем изящным мазком на темном фоне ночи, когда она побежала со сверхъестественной скоростью к краю поместья и исчезла. Его волк одиноко завыл в глубине души, и не в первый раз Гуннар хотел, чтобы он мог заткнуть эту проклятую тварь.

Боги. Как такое могло случиться? Пары с необоротнями были редкостью. Те вязки, которые происходили вне различных стай, считались табу. Дурное предзнаменование, с которым нужно было справиться быстро и без пощады. Для Арена — или любого другого члена стаи — не заняло бы много времени признать связь между Гуннаром и вампиршей. И если бы это произошло, они бы проткнули колом сердце женщины, прямо перед тем, как всадить в него серебряную пулю.

Он ничего о ней не знал, черт побери. Черт, он даже не знал ее имени. И все же, Гуннар знал, что если бы она умерла, это бы выпотрошило его. Его волк никогда бы не оправился от потери, и он бы сошел с ума. Он видел это раньше. И мысль о том, что он был так близок к тому, чтобы испытать это безумие, вызвала прилив адреналина в его крови.

— Гуннар!

Он повернул голову и нашел Арена и трех других членов стаи, карабкающихся вверх на лестницу третьего этажа. Они были вооружены до зубов и готовы к бою, и он знал, что принял правильное решение отправить его пару подальше. Не важно, что его волк думал обратное.

— Что, черт возьми, происходит? — Арен остановился в шаге от разбитого окна. — Везде срабатывают датчики, — он выглянул в окно на землю, и Гуннар боролся с тем, чтобы скрыть свое облегчение, что его пара исчезла в ночи. — Кто-то разбил окно?

Гуннар сжал челюсти.

— Я.

Позади Арена, трое других стояли наготове. Свен, его подруга Джиллиан и Егерь были готовы к битве, глаза светились золотом, мышцы напрягались. Гуннар не знал ни о какой другой стае ни на севере, ни на юго-западе, которая по силе соперничала бы со стаей Форкбеарда. Их, безусловно, было много. И каждый бы из них убил вампира на месте.

— Что, черт возьми, происходит?

Гуннар встретил обеспокоенный взгляд Арена. Он провел рукой по голове и отбросил прямые волосы в сторону.

— Я взобрался на пожарную лестницу, чтобы добраться до третьего этажа. Разбил окно, чтобы попасть внутрь. Кто-то взломал сейф. Я прервал вора, прежде чем что-то украли.

У Арена широко раскрылись глаза.

— Ну…? Кто — или что — черт возьми, это был?

Волк Гуннара издал предупреждающий рык в своем уме, и мужчина призвал зверя замолчать. Потребовался явный акт воли, чтобы заставить мышцы расслабиться. Он пожал плечами.

— Лыжная маска, невзрачная черная одежда. Мог быть кто угодно.

Похоже, Гуннар сошел с ума, что, вероятно, было не слишком далеко от истины.

— Как пахнет этот ублюдок?

Врать не принесет никакой пользы. Оборотень мог учуять обман издалека. Гуннар повернулся, чтобы выглянуть в окно.

— Вампир.

— Själlös tjuv.

«Бездушный вор». Гуннар слегка фыркнул. Чувства Арена были вполне уместны, учитывая обстоятельства.

— Как думаешь, за чем пришла эта сволочь? — спросил Егерь.

Гуннар обратил внимание на мужчину, темные брови которого собрались над его глубокими карими глазами. Мужчина был старше Гуннара на двадцать лет. Сильный. Умный. Но никогда не имел никаких стремлений стать альфой. Уравновешенный в конфликте и разумный, Егерь мог быть единственным членом стаи, который поймет ситуацию Гуннара. Это не означало, что он был готов разгласить что-либо.

Гуннар направился в хранилище, а остальные последовали за ним. Любопытство горело узнать, за чем именно его пара приходила, но он не хотел, чтобы другие были в курсе этой информации. Как только он разрядит обстановку, и все успокоятся, он начнет расследование. До тех пор он должен был делать все, что мог, чтобы держать стаю в неведении.

— Твое предположение так же хорошо, как мое, — вампирша, на самом деле, не действовала хаотично в своих поисках. Умный воришка. Очевидно, это не первое ее родео. Губы Гуннара дернулись, угрожая выпустить улыбку. Хитрая женщина. Умная. Раздражало, что он даже не знал ее имени.

— Во владении стаи бесчисленное множество антиквариата и реликвий, которые бесценны, — подхватила Джиллиан. — Может быть, вампир искал что-то нужное?

— Скорее всего, он скал что-то, чтобы использовать в качестве рычага давления, — вмешался Арен.

Значит, они вернулись к этому? Гуннар вздохнул. Арен без сомнения сам бы использовал попытку взлома как рычаг, чтобы убедить стаю объединиться с берсерками в их войне против Сортиари и вампиров.

Свен, обычно тихий, заговорил громче.

— Ты уверен, что ничего не украли? Было бы неплохо провести полную инвентаризацию.

Гуннар намеревался сделать именно это, но он будет делать все в одиночку.

— Я уверен, но ты прав, хорошая идея, чтобы перепроверить.

— Мы с Джиллиан можем это сделать, — предложил Свен.

Джиллиан была неофициальным куратором стаи. Она каталогизировала их бесценные вещи, передавала многовековую историю и записи в цифровые форматы. Женщина была самым молодым членом их стаи, ей было шестьдесят пять лет, хотя она и не выглядела и на день старше двадцати пяти. На нее напал одиночка и оставил умирать. Стая Форкбеард приняла ее, и волк Свена признал в ней свою половинку в одно мгновение. В то время Гуннар испытывал презрение и недоверие к такой мгновенной связи. Но больше нет. Его волк только взглянул на прекрасную вампиршу и предъявил права.

«Моя».

— Гуннар? Ты меня вообще слышишь?

Гуннар встряхнулся и встретился с подозрительным взглядом Арена. Мужчина был на грани уже несколько недель. Сегодняшний взлом не должен его успокоить. Бровь Гуннара приподнялась. Что бы за чертовщину Арен не пытался доказать, он хотел покончить с этим.

— Я сказал, что нам нужно увеличить безопасность на территории, пока мы точно не узнаем, за чем приходил вампир.

— Есть базы с меньшей безопасностью, — отметил Гуннар. Действительно, удивительно, что вампиру удалось с такой легкостью нарушить их безопасность. Она ловкая и быстрая. Воин в Гуннаре оценил это. — Кроме того, вампир будет ожидать этого, — в этом Гуннар не сомневался. Интеллект сиял в ее лесных зеленых глазах. Хитрая. Она была слишком умна, чтобы отказаться из-за простого усиления слежки.

Она вернется, без сомнения. И Гуннар не собирался уходить со своего пути, чтобы удержать ее.

— Ты предлагаешь устроить ловушку? — спросил Арен.

Конечно, он бы это сделал. Гуннар знал, что мужчина подумал о том же. Их мотивы могли быть разными, но Арен был вторым после Гуннара, потому что их умы, как правило, работали одинаково.

— Необязательно, — Гуннар хотел успокоить стаю своим планом, но не слишком кровожадным. С этого момента ему придется наступать на яичную скорлупу. Волки, как правило, парили над вещами. Они действовали инстинктивно и исполняли грубой силой. Утонченность была не совсем по части Гуннара.

— Но ты думаешь, что вампир вернется?

В этом он не сомневался. Тремор тревоги вибрировал от верхней части головы Гуннара и путешествовал по длине позвоночника. Арен был амбициозен, но был ли мужчина предателем?

— Я думаю, что возможно все, — сказал Гуннар через мгновение. — И я планирую держать мои глаза и уши открытыми, пока не разберусь, что происходит.

Шепот согласия распространился по небольшой группе.

Егерь двинулся в сторону коридора.

— Я возьму молоток и фанеру, чтобы прикрыть окно, пока мы не починим дверь.

— Хорошая идея, — ответил Гуннар. — Джиллиан, не могла бы ты привести сейф в порядок? Я разберусь с инвентарем утром. Свен, нам нужно что-то, чтобы временно обезопасить сейф, так как вампиру удалось уничтожить замки.

Тот резко кивнул.

— Сделаю.

— Арен, перезагрузи датчики движения и систему безопасности. Нам также нужно будет провести тест системы, чтобы убедиться, что все работает и функционирует должным образом.

Взгляд Арена сузился, когда он изучал Гуннара с интенсивностью, которая заставляла мурашки ползать по коже. Как ему хотелось забраться в разум мужчины и услышать его мысли.

— Хочешь, чтобы я тоже проверил периметр?

Волк Гуннара предупреждающе рыкнул, но мужчина проигнорировал его.

— Да, — прямо сейчас ему нужно было поддерживать внешний вид, хотя он беспокоился, что вампирша оставила следы. — Возьми подкрепление и проверь.

Его ответ, казалось, удовлетворил Арена.

— Будет сделано.

Группа разошлась, и Гуннар вернулся к разбитому окну, чтобы посмотреть на поместье. Вампирша выбила дыхание из его легких. Острые, четкие черты лица, высокие скулы, глаза, отражавшие леса, в которых он любил бегать и охотиться, и рыжие волосы, сияющие как золото.

«Красивая».

И она принадлежала ему.

Глава 4

Несмотря на двухчасовой сон, Гуннар был на солнце. Его волк беспокоился, и не только потому, что Луна стала полнее. Волк хотел свою пару. К сожалению, не так уж много Гуннар мог с этим поделать.

Это сводило с ума.

Он не планировал целовать вампиршу, прежде чем вытолкнуть ее за дверь. Но боги, ее полные губы практически молили об одолжении, а Гуннар никогда не был тем, кто откажет леди. Ее рот был медово-сладким и пьянящим, как медовуха. Поцелуй ударил ему прямо в голову. Напоил его. И он едва успел сделать глоток. На что похоже попробовать ее в полной мере? Насладиться ей на досуге? Член Гуннара зашевелился от мысли, и он заставил ублюдка успокоиться. Вампир была переменной величиной. Опасной. Его волк узнал в ней свою половинку, но вампиры сходились таким же образом? Их род всегда был настолько чертовски скрытным, мало что было известно об их правилах и обычаях. После войны Сортиари против вампиров и попытки искоренения их крестовым походом, чтобы изменить ход судьбы, вампиры стали куском истории. Забытыми.

Гуннар слегка фыркнул. Все они были дураками, думая, что любая часть истории может — или должна — быть забыта.

Джиллиан проделала хорошую работу по уборке хранилища. Все было в порядке и вернулось на свое законное место. На данный момент не было необходимости что-либо инвентаризировать. Гуннар не планировал покидать эту комнату, пока не узнает, за чем охотилась вампирша.

Любопытство съедало его. Превращало волка в проклятую пену. Животное не хотело сидеть взаперти в крохотной комнатушке и с низким рычанием загадывало желания. Прошлой ночью остальные тоже уловили запах вампира. Они отследили его в миле от границ собственности стаи, пока он не исчез. Что означало, что женщина не пришла пешком. Волк Гуннара хотел выследить свою пару, но животное отказывалось слушать рассуждения Гуннара. Чем ближе они подходили к полнолунию, тем более синхронными становились двойственные части его натуры. До тех пор они существовали как две отдельные сущности, живущие в одном теле. Это чертовски расстраивало его.

Слухи о приходе Михаила Аристова к власти быстро распространились. В течение почти полутора лет ему удалось найти свою вторую половинку и пополнить расу вампиров. Однако также широко известно, что до сих пор этот процесс протекал медленно. Сколько там может быть вампиров? Максимум несколько, предположил Гуннар. И все они будут принадлежать ковену Аристова. Женщину будет легко найти. Все, что Гуннару нужно было сделать, это поехать в Лос-Анджелес и попросить встречи с королем вампиров. Он издал презрительный смешок. Он с такой же вероятностью получит аудиенцию у короля, как и пару сисек. Кроме того, Гуннар не был заинтересован в политических махинациях, чтобы найти свою пару.

Гуннар был уверен, что она придет к нему. Или, что более важно, вернется к нему.

«Так много пустяков… кто ты после этого?»

Реликвии стаи Форкбеард были каталогизированы индивидуально в ящиках, содержащихся в сейфе. Некоторые древние тексты, другие символические представления о жизни, как они жили много веков назад. Амулеты и руны, вырезанные на костях, которые использовались в религиозных или суеверных целях. Ничто из этого не было бы полезно вампиру в любом случае.

— Глядя на тебя прямо сейчас, на ум приходит фраза: «тяжесть давит на голову, которая носит корону».

Гуннар поднял глаза, чтобы найти Джиллиан, стоящую в дверях. По человеческим меркам она, возможно, и не молода, но для оборотня женщина была едва ли щенком. Современный мир мог быть жестким, чтобы вести переговоры для них, с таким количеством веков за поясами. Гуннар был благодарен, что Свен нашел себе в пару Джиллиан. Ее знания и опыт были бесценны для стаи. И, кроме того, она ему действительно нравилась.

— Настали дикие времена. Раздор, как перекормленная лошадь, безумно вырвавшаяся на свободу.

Джиллиан рассмеялась над его опровержением. Она расположилась на полу рядом с Гуннаром.

— Как проходит инвентаризация?

— Все находится здесь. Но ты уже знаешь об этом.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто готов оторвать кому-то голову?

Гуннар вздохнул с облегчением.

— Скажи мне, Джиллиан. Что у нас есть такого, чего бы хотел вампир?

Она изучала его, молча.

— Значит, ты думаешь, что Арен прав? Что вампир не искал что-то для простой кражи?

Михаил Аристов должен был сколотить состояние. Одно из преимуществ долгожительства. Ковены дампиров не страдали из-за денег, насколько знал Гуннар. И это не похоже на то, что вампир наткнулся на его собственность. Пасадена была в тридцати минутах езды от Лос-Анджелеса, а собственность стаи была в пятнадцати минутах езды от города. Нет, она пришла сюда не просто так.

— Ковены имеют богатство, — ответил Гуннар. — И если это было простое ограбление, зачем проделывать весь этот путь?

Джиллиан скривила губы.

— Хорошее мнение, — она перебросила свои прямые каштановые волосы через плечо, задумчиво поморщила нос, веснушки, омрачавшие ее кожу, делавшие еще более детской, задвигались. — Итак, ты думаешь, что это не обязательно было что-то реальное, не так ли?

Именно. Гуннар закрыл ящик, в котором хранилась драгоценная корона первого Альфы стаи.

— Ничего стоящего, — подчеркнул он.

— Поняла, — Джиллиан уставилась на какую-то далекую точку и постучала указательным пальцем по губам. — Хммм.

Волк Гуннара тявкнул от нетерпения, но тот заставил животное замолчать. Он отказался позволить первому овладеть им.

— Я не могу придумать никаких текстов в нашем распоряжении, которые упоминают вампиров, не так ли?

Присоединившись к стае, Джиллиан поглотила каждую унцию информации, которую только могла достать. Академик, она была очарована их историей, легендами. С помощью перевода Свена, она прошла через всю их библиотеку текстов за несколько недель.

— Я тоже, — Джиллиан продолжала размышлять, а Гуннар сопротивлялся желанию начать расхаживать по комнате. — Хорошо, так что, если это не наше знание, за чем приходил вампир?

Гуннар склонил голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты сказал, что вампиры практически вымерли в течение двух столетий. Не могу представить, что они много знают о себе подобных.

— Это обоснованные доводы, но на самом деле я понятия не имею, что они знают, — это его тоже чертовски раздражало. Что вампиры знали, об их истории, их создании? Аристов что-нибудь знал? А если да, то мужчина передал это знание своему ковену, или он жаждал заполучить его?

— Возможно, у нас нет ничего в наших книгах, что относится к вампирам, но у нас есть кое-что, что может привести вампира к большему количеству книг и информации, чем человек мог бы прочитать за всю жизнь.

Джиллиан все еще думала о времени, как человек. Пройдут столетия, прежде чем она полностью осознает масштабы своего виртуального бессмертия.

— Есть? — спросил Гуннар. — Что?

Джиллиан улыбнулась. Она поднялась и подошла к одному из ящиков в хранилище. Она вытащила его и положила в руку Гуннара кусок изношенного золота в форме медальона, но с выступающей частью сверху и прорезью с одной стороны. На фасаде медальона, вероятно, когда-то были выгравированы символы, но время стерло гладкую поверхность.

Гуннар изучал то, что могло быть бесполезным куском золота. Оно было доверено стае так много веков назад, что Гуннар едва мог вспомнить назначение. Им было поручено защищать медальон. Держать его подальше от тех, кто мог использовать его в темных целях. Боги. Гуннар не думал, что есть еще живые существа, которые знали его цель, кроме него самого и нескольких членов стаи.

Вместо того чтобы найти ответы, казалось, Гуннару удалось выкопать больше вопросов.

— Этот кусок бесполезен, — заметил он. — Он один из трех.

Джиллиан нахмурилась.

— Кто сказал, что у вампира еще нет двух других?

Действительно. Пара Гуннара, очевидно, была полна сюрпризов. Он даже не знал ее имени, а женщина сумела очаровать и привязать его менее чем за пять минут.

— Во всяком случае, у нас есть то, чего хочет вампир.

— Верно, — сказала Джиллиан. — Итак… что теперь?

— Теперь? Мы ждем.

* * *

Шелль вышагивала по окрестностям коттеджа, ее желудок был завязан в узел. Она хотела ударить что-то, просто чтобы снять напряжение, которое натянуло ее мышцы. Стена причудливого гостевого дома Михаила могла взять на себя основную тяжесть ее разочарования, но она сомневалась, что король вампиров любезно отнесется к сносу его имущества.

— Агрхр!

Она ударила воздух, но это не дало ей такого удовлетворения, которое было от удара кулаком по гипсокартону. Лукас посмотрел на нее из гостиной и покачал головой.

— Тебе нужно успокоиться.

Ему легко об этом говорить. Лукас был членом уединенного клана дампиров Томаса Фэйрчайлда, приютившего его. Чистый, как снег, Лукас получил задачу действовать как личный буфет Шелль после того, как она была обращена. Михаил думал, что, сделав Лукаса донором крови Шелль, она сравняет его с землей и приведет в их лоно. Вместо этого, Шелль случайно осушила Лукаса и, по ее вине, заставила собственную кровь стечь ему в горло, что сделало его вампиром.

Как доказать всем, что она справится со всем этим дерьмом, а?

— Я не могу успокоиться, — раздраженно сказала Шелль. Ее раздражало, что Лукас мог быть таким холодным, когда она собиралась вылезти из ее проклятой кожи. — Я слишком взволнована.

Лукас продолжал наблюдать за ней, как за животным в зоопарке.

— Хорошо, Шелль. Твоя душа вернулась!

С широко раскрытыми глазами невинного нуба он хотел показать светлую сторону. Тупые оптимисты. Она предположила, что, будучи без души всего несколько месяцев, она может быть счастлива, что ей не придется жить века в пустом, без эмоций состоянии. Тем не менее, ее связь действительно подложила свинью в ее планы. Тупой оборотень. Глупый, высокомерный, сексуальный, Бог викингов мужского пола…

Она резко развернулась лицом к Лукасу. Он смотрел на нее с удивленной ухмылкой. Тьфу.

— Есть ли у меня ключ? — он открыл рот, чтобы ответить, но Шелль перебила его. — Нет. Так что это не очень хорошо, Лукас. Не с большой вероятностью.

Мужчина равнодушно пожал плечами.

— Может, он тебе больше не нужен.

Шелль застыла на месте. Она глянула лучшим взглядом смерти страшного вампира на Лукаса, но после того, как он узнал ее за последние несколько месяцев, тень, которую она бросила ему, мало повлияла. Проклятие. Все было намного лучше, когда Шелль могла его обмануть.

— Мне это нужно. Нам это нужно.

Шелль была аномалией среди вампиров. У нее были силы и способности, которых не было ни у одного вампира, даже у Михаила Аристова. Как ее потомство, Лукас разделял некоторые из этих уникальных черт. Пока она не узнала больше о Гробе Сета — волшебном гробе, который преобразил ее — и магии, которую он содержал, они оба были в опасности.

Лукас грустно покачал головой.

— Ты действительно думаешь, что Михаил или даже твой родной брат осудили бы тебя за то, что ты не контролируешь?

Esta magia limpiará la tierra[3]. Ритмичные слова, сказанные перевертышем прямо перед тем, как он толкнул ее в эту богом забытую коробку все эти месяцы назад, отразились в уме Шелль, и она вздрогнула. Перевертыш думал, что сундук порождает демонов. Мапингуари. Это то, чем была Шелль? Демоном?

— Я думаю, что Михаил сделает все, чтобы защитить расу, — ответила Шелль. — И я думаю, что Ронан предан своему создателю.

Лукас фыркнул.

— Кровь гуще воды.

— Именно, — Шелль продолжила расхаживать. Они с Ронаном были близнецами. Это в какой-то степени их связывало. Но Михаил обратил Ронана. Сделал его частью вампирской коллективной памяти. Вампиры и дампиры существовали почти так же, как и осиновая роща. Из одного дерева было произведено много саженцев. Каждый из них взаимосвязан своими корнями. Ронан был связан с Михаилом, его ковеном и Коллективом. Шелль в этом не участвовала. Она была одиноким деревом, а Лукас ее единственным саженцем. Они были уязвимы. Отделены. Лукас мог быть слишком наивен, чтобы понять, но Шелль знала, что случилось с сорняком, который пророс в саду, где ему не место.

— Я должна знать, Лукас.

Губы его сжались, и выражение лица стало грустным.

— Знать что?

— Что мы такое. На что способны, — она сделала паузу. — Независимо от того, являемся ли мы угрозой или нет.

Брови Лукаса сошлись.

— Угроза для кого?

Шелль выдохнула.

— Ни для кого.

Он оттолкнулся от дивана.

— Ты чувствуешь угрозу? Потому что это не так.

Это потому, что Лукас никогда не мог представить, что будет вести себя так нецивилизованно. Шелль знала лучше. Они были дикими и необузданными, как любое животное. Дикими. Опасными из-за своих способностей.

— Я возвращаюсь за третьей частью ключа к Гуннару, — заявила Шелль. Она же не спрашивала разрешения. Ей ничего не нужно.

— На этот раз он будет ждать тебя, — предупредил Лукас. — Он будет к этому готов.

В этом Шелль не сомневалась. Она провела кончиками пальцев по губам. Она могла поклясться, что все еще может чувствовать ток электричества, который вспыхнул там, когда оборотень поцеловал ее. Такой мужчина! Мужественный. Дикий. Смелый.

— Знаю, — ответила она так, будто перспектива встретиться с Гуннаром лицом к лицу снова была ей в тягость. — Но я тоже к этому подготовлюсь. В любом случае, это будут равные условия.

— Если ты так говоришь, — Лукас не казался убежденным, и почему он должен быть? Если бы он достаточно покопался, то узнал бы мысли Шелль. — Ты должна взять меня с собой.

Шелль широко распахнула глаза.

— Не может быть и речи.

Неповоротливая форма Лукаса возвышалась над ней. Он был, конечно, пугающим вампиром: высоким, громоздким, с мышцами и суровым лицом. Только когда она посмотрела ему в глаза, то увидела мягкость, невинность. Его бесхитростные небесно-голубые глаза были единственным недостатком Лукаса. Они всегда его выдавали.

— Я могу справиться с Гуннаром.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Лукас. — Но ты сможешь справиться с остальной частью его стаи?

Правда, Шелль понятия не имела, сколько пушистых ублюдков ползали вокруг поместья Гуннара, которое соперничало с небольшим отелем по размеру и размаху. Серьезно, парень мог бы заставить Airbnb совершить самоубийство. (*Airbnb — онлайн-площадка для размещения, поиска и краткосрочной аренды частного жилья по всему миру.)

— Дом достаточно большой, чтобы приютить несколько пометов оборотней, — Лукас усмехнулся и Шелль ухмыльнулась. — Я немного знаю о дворнягах, но если они все такие же сильные, как Гуннар, придется попотеть.

— Уверен, что твоя пара был бы в восторге, услышав, как ты называешь его дворнягой, — усмехнулся Лукас.

Шелль вскинула голову:

— Не называй его так.

— Почему нет? — Лукас серьезно испытывал удачу. — Это то, чем он является.

Связь была духовной. Глубокой и нерушимой. То, что душа Шелль прикрепилась к Гуннару, не ее вина. Она не выбрала страховочный трос. Эта коварная сука судьба приняла решение за нее. Как это могло быть справедливо? Она ничего не знала о нем, кроме того факта, что он превращался в собаку раз в месяц, и что его рот казался раем.

— В оборотня, а не в собаку, — поправил Лукас. — И что там насчет рта?

Шелль испепеляюще глянула на Лукаса. Читать мысли друг друга было запрещено. Они взяли за правило устанавливать границы.

Лукас вскинул руки, сдаваясь.

— Я ничего не мог с собой поделать. Ты так громко думала, что с тем же успехом могла бы кричать.

Шелль решила не отвечать.

— Ронан был привязан ведьмой. Меня привязал оборотень. Пара Михаила начинала как человек! — Шелль вскинула руки вверх. — Ты знаешь, сколько не вампирских или не дампирских связей было в нашей истории, Лукас?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Три.

Лукас снова не выглядел обеспокоенным.

— Меня это не удивляет. Мы почти вымершая раса, Шелль. Если судьба ответственна за то, чьи души мы выбираем, разумно предположить, что для процветания нам придется найти себе пару за пределами нашего вида.

— Понятно, что судьба — кретинка, — сказала Шелль. — Знаешь ли, какие осложнения будут связаны с оборотнем?

— Нет, — признался Лукас. — А ты?

У Шелль отвисла челюсть, и она уставилась на Лукаса.

— Э… ну… я имею в виду… нет, — она с разочарованием топнула ногой, и половицы скрипнули от удара. — Но дело не в этом.

Лукас издал многострадальный вздох. Он вернулся в гостиную и плюхнулся на диван.

— Тогда какой в этом смысл?

— Я не знаю, — Шелль перестала спорить с Лукасом. Ей нужно было вернуться в Пасадену, чтобы заполучить третий ключ Гуннара. Она повернулась и пошла по коридору к своей комнате. — Но в этом есть смысл! — прокричала девушка и захлопнула за собой дверь. — И когда я это выясню, ты узнаешь первым!

Из гостиной прозвучал насмешливый смех Лукаса.

«Умник», — она проецировала эту мысль громко и ясно. Шелль он нравился намного больше, когда был всего лишь невинным дампиром.

Глава 5

Саид Алмаси баюкал в ладонях голову. Сердце колотилось у него в груди, легкие горели. Жажда жгла горло, несмотря на то, что мужчина недавно питался. Мириады голосов эхом отзывались в его голове, и он пытался закрыть уши, будто каким-то образом мог блокировать звук.

Он снова отдался Коллективу. И снова расплачивался за это.

Боль, безумие, все это стоило того. Если бы он нашел ее. Гибкая фейри, глаза как звездный свет и волосы как огонь. Саид жаждал ее крови, хотя никогда ее не пробовал. Он жаждал вдохнуть ее пьянящий аромат, хотя никогда не чувствовал его. Жаждал ее атласной кожи, хотя и пальцем к ней не притронулся. С той ночи, когда его обратили, Саид знал только пустую, неудовлетворенную похоть.

Душа Саида была вырвана из него, и это оставило сырую, зияющую рану. И он знал без сомнения, что только женщина в его видениях может исцелить его и излечить снова. Без нее его душа была бы потеряна в пустоте на вечность.

— Саид, — нежный голос Саши донесся до ушей, будто через воду. Из членов его ковена она была одной из его любимиц. Она была его ближайшей наперсницей. Он не доверял никому выше нее.

— Саид.

Ее рука коснулась плеча, и он вздрогнул. Контакт был слишком сильным, добавив к сенсорной перегрузке, которую он испытывал всякий раз, когда позволял себе окунуться с головой в воспоминания о бесчисленных вампирах, которые были до него. Вампирах, которые больше не ходили по земле. Прекрасной фейри нет в живых? Если бы душа Саида была цела, мысль сжала бы его сердце в кулак. Вместо этого, он ничего не чувствовал. Пустой. Бездушный.

Саша убрал руку, и Саид медленно вздохнул.

— Михаил спрашивал о тебе.

После своего обращения Саид поклялся в верности королю вампиров, своему создателю. Не стоило отказывать Михаилу в аудиенции. Его разум был запутанным, толстым и грязным. Реальность стала воспоминаниями, а воспоминания реальностью. Коллектив в очередной раз потянул его, призывая вернуться к нему, и Саид покачнулся. Как он мог устоять, если была хоть малейшая вероятность, что он увидит ее снова?

— Саид!

Саша редко повышала голос, и команда, присущая ее тону, привлекала его внимание. Саид позволил глазам открыться, просто распахнул, и яркость света над головой заставила его съежиться. Теперь он был порождением тьмы…

— Если Михаил увидит тебя в таком виде, он проткнет твое сердце колом. Это то, чего ты хочешь?

Так ли это? В смерти, по крайней мере, он найдет передышку от видений, которые преследовали его. Саид открыл рот, чтобы ответить, но сухость в горле не дала голосу прорезаться. Может, это было к лучшему. Часть его все еще находилась там, с ней. Он не был уверен, что сможет составить связную цепочку слов.

Он так много раз находил ее в Коллективе, хотя до сих пор не узнал ее имени. Боги, как он хотел это сказать. Почувствовать вибрацию на губах.

— Он уже в пути, — сказала Саша. Настойчивость в ее тоне мало мотивировала Саида. — Дженнер сейчас с ним.

Будто угроза того, что Михаил приведет своего головореза, как-то все изменит. Саид не боялся Дженнера. Он не боялся ничего, кроме перспективы потерять ее.

«Потерять ее?» — Саид усмехнулся. Он даже не мог ее найти.

— Прекрати, — приказала Саша.

Саид позволил своему взору сосредоточиться на женщине. Беспокойство запечатлелось в ее мягких чертах и больших сапфировых глазах. Она поднесла запястье ко рту и укусила. Запах крови разнесся по воздуху, и мужчина опустил взгляд на протянутую руку. Две капли алого цвета появились на ее коже, прежде чем воззвали к нему, и кровь потекла по обе стороны запястья.

— Пей, — прошипела она. — Пока Михаил не пришел и не увидел тебя в безумном состоянии.

Какое это имело значение? Пока он не найдет ее, Саид был потерян.

Саша прижала свое запястье к его рту. Инстинкт взял верх, и его вторичные клыки вышли из десен, когда он проколол кожу, чтобы снова открыть раны. Она расслабилась, когда эйфория от процесса кормления охватила их. Саид долго пил, жадно глотая, пока ее кровь текла по языку. Его разум начал проясняться в малой степени, и мужчина больше не слышал голоса воспоминаний, звенящие в ушах. Саид продолжал пить, пока огонь в его горле не погас. Когда он закрыл проколы, Саша удовлетворенно вздохнула. Как он хотел, чтобы мог чувствовать такое удовлетворение от чего-то простого, как предложение вены.

— Спасибо тебе, — его собственный голос звучал чужим в ушах Саида, будто прошли годы без использования.

— Саид, — Саша грустно покачала головой. — Ты не можешь продолжать гоняться за призраками и видениями. Михаил ожидает большего от мастера ковена. Он ожидает большего от вампира, которому поручено заботиться о тех, кто слабее его. Я ожидаю от тебя большего.

Он знал, что слова Саши должны причинить ему боль. Что ему должно быть стыдно за то, как он вел себя. В течение нескольких недель с момента его обращения он не мог заботиться ни о чем, кроме Коллектива и воспоминаний, которые засасывали его. Возможно, он был бездушен, не привязан, но Саид не был идиотом. Саша была права. Ковен нуждался в его руководстве. Михаилу нужно было знать, что он принял правильное решение, обратившись к нему. Но его фейри не была призраком. Саид отказывался в это верить. Он найдет ее. Он будет искать ее веками, если будет нужно.

— Когда я должен ожидать Михаила? — его разум прояснился, но несколько мгновений мирной ясности были бы ценны, прежде чем он столкнулся с королем вампиров.

— Он будет здесь минут через двадцать, — ответила Саша.

— Хорошо. Я встречусь с ним в кабинете. Я был бы признателен, если бы ты тоже была там.

Саша склонила голову.

— Конечно.

Конечно. Она всегда была готова сделать все, что от нее попросят. Возможно, это Сашу надо было обратить, а не Саида. Его эгоизм нанес ущерб их ковену. Он взял ее за руку и нежно поцеловал костяшки пальцев. Он не знал, что будет делать без нее.

— Тогда, я думаю, мы должны подготовиться к приему нашего короля.

Саша ласково улыбнулась ему.

— Да.

* * *

В свое время Саид был одним из трех старейших дампиров. Теперь, он был не более чем молодым вампиром, изучающим мир с новой точки зрения, так же, как бабочка, которая, наконец, выбралась из своей куколки. Даже история его собственного народа значила для него что-то другое. Он получил возможность увидеть время глазами других вампиров. В Коллективе, Саид прожил множество жизней.

«Столько неиспользованной мудрости…»

Мириады голосов окликнули его, угрожая снова утянуть за собой. Он бросил косой взгляд на Сашу, обнаружив, что женщина наблюдала за ним, брови сведены от очевидного беспокойства.

— Я в порядке, — заверил он ее. Досада просочилась в его тон, и мужчина заставил приятную улыбку появиться на лице. — Нет причин для беспокойства.

Саша слегка кивнула.

Саид наклонил голову на звук приближающейся машины. Его острый слух знал специфический гул двигателя, принадлежащий автомобилю Михаила. Он прошел в фойе, и Саша последовала за ним. Прежде чем король вампиров смог постучать в переднюю дверь, Саид открыл ее и склонил голову, когда вошел отец вампирской расы.

— Михаил, — поздоровался Саид. — Надеюсь, с тобой все в порядке.

— Да, — мужчина улыбнулся, обнажив двойные пики своих клыков. — А как у тебя дела?

Саид не пропустил нотку беспокойства в тоне своего короля.

— Корректировка была… интересной, но я справляюсь с этим хорошо.

Михаил, молча, улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз, когда он вошел в фойе.

— Я рад.

Позади Михаила стоял Дженнер. Неуклюжий вампир не мог бы показаться более угрожающим, если бы он попытался. У него был дикий, грозный взгляд, который обещал смерть и возмездие всем, кто перешел ему дорогу. Если бы сам Саид не был столь устрашающим, жестокий вампир мог бы заставить его понервничать. Во всяком случае, Дженнер не был мужчиной, которого Саид хотел бы сделать врагом.

— Дженнер, — поздоровался Саид.

В ответ мужчина дернул подбородком. Он никогда не отличался добродушием и радостью, что вполне устраивало Саида. Чем скорее эта встреча завершится, тем быстрее он сможет возобновить поиски огненно-рыжей фейри.

Саид протянул мне руку.

— Давайте перенесем наш разговор в кабинет.

Саид повел за собой, Михаил и Дженнер следовали за ним, а Саша позади всех. Саид редко использовал кабинет; его душная формальность не способствовала продуктивному мышлению. Он подождал, пока король устроится в кресле в углу комнаты, прежде чем опустился на диван напротив Михаила. Дженнер предпочел стоять — неудивительно — как и Саша, которая стояла по стойке смирно возле дверного проема. Она сосредоточила взгляд на какой-то далекой точке, будто она не могла меньше заботиться о последующем разговоре, но Саид знал лучше. Саша запомнит каждое слово, произнесенное здесь сегодня, и проанализирует его позже. Женщина ничего не упустит.

— Не вижу смысла ходить вокруг да около, — начал Михаил. — Трентон Макалистер попросил о встрече. Я откладывал ее так долго, как только мог. Теперь, полагаю, у меня нет выбора, кроме как встретиться с этим ублюдком лицом к лицу.

Саид изучал Михаила. Что может хотеть директор Сортиари, кроме как вонзить кол в сердце Михаила?

— Чего он хочет?

Взгляд Михаила потемнел.

— Чего Сортиари всегда хотели? Продвинуть свою собственную повестку дня.

Загадочно, но не ложь. Стражи судьбы действительно были корыстны, независимо от того, что они претендовали на служение высшему благу.

— Зачем потакать ему вообще? — Саид сказал бы ублюдку, куда тот мог засунуть свою просьбу.

— У нас есть основания полагать, что берсерки покинули ряды Сортиари и планируют переворот.

У Саида широко раскрылись глаза. Не может быть? Горские военачальники были привязаны к Сортиари так долго, как он мог помнить. Никогда не претендовали на рабство, но, тем не менее, существовали в рабстве.

— И вы уверены, что можете доверять своей информации?

Взгляд Михаила скользнул к Дженнеру, и он кивнул.

— Последствия такого переворота могут быть далеко идущими, — сказал Саид. — Рябь разойдется по всему сверхъестественному сообществу.

— Баланс будет нарушен, — согласился Михаил, нахмурившись. — Не могу поверить, что мне придется выбирать сторону. — Он издал печальный смешок. — Защищать зверей, которые почти уничтожили нашу расу, или поддерживать тех, кто дал команду.

Время для такого восстания не могло быть выбрано хуже. Новая раса вампиров все еще находилась в зачаточном состоянии. А с некоторым из дампирских ковенов, подобных Шивон, угрожавших возрождению, политический ландшафт был в лучшем случае неустойчивым. Ожидалось, что Саид возьмет на себя определенную ответственность, а это означало, что его разум должен быть ясным. Он поклялся найти фейри, которая преследовала его каждую бодрствующую мысль. Как он мог одновременно служить Михаилу и своим желаниям?

Саид низко ругнулся себе под нос.

— Именно так, — сказал Михаил.

Казалось, Саид будет вынужден сместить свой фокус. По крайней мере, пока. Его одержимость женщиной, которую он видел так много раз в Коллективе, горела как пепел в центре его груди. Это разъедало его, медленно разрушая рассудок. Хотя он дал обещание Михаилу. Король подарил Саиду дар трансформации, и без него тот никогда бы не увидел фейри. Он был обязан королю лишь полной преданностью. Его поиски придется отложить. Пока.

— Мне больно это говорить, — начал Саид, — но я боюсь Сортиари гораздо меньше, чем берсерков.

Сортиари были опасны, без сомнения, но их члены обладали интеллектом и определенным здравым смыслом, независимо от того, насколько это было неправильно. Берсерки, с другой стороны, были жестокими, опрометчивыми существами, которые действовали на основе базового инстинкта. Они предпочитали насилие дипломатии. Если им удастся свергнуть Сортиари, последствия будут катастрофическими.

— Мне еще больнее соглашаться с вами, — ответил Михаил. — По крайней мере, Макалистер действует в предположении, что он делает неправильные вещи по правильным причинам. Берсерки не знают причин. Только месть.

Саид был стар, но не самый старший из них. Были некоторые вендетты старше, чем годы, когда он ходил по земле.

— Месть за что?

Михаил ответил ему молчанием. Если король вампиров знал причины действий берсерков, он не собирался раскрывать это.

— Когда вы встречаетесь с Макалистером?

Михаил тяжело вздохнул.

— Через две недели. Мне удалось пока отложить, но он стал нетерпеливым и подозрительным к моим мотивам, чтобы задержать его. Между нами достаточно трений, я не вижу причин усугублять ситуацию.

— Что я могу сделать? — Саид поклялся служить Михаилу. Плата за его превращение.

— Выбери трех дампиров из своего ковена для обращения, — ответил Михаил. — Наши ряды слишком малы для моего спокойствия, и с таким большим беспорядком на горизонте, я хочу, чтобы мы были как можно сильнее.

Достаточно простая просьба. Взгляд Саида скользнул к Саше. Она не выказывала никакой заинтересованности в разговоре, но он знал, что она будет первой, кто попросит его. Он сделает это? Мог ли он? Она была самой уравновешенной среди них. Коллектив поскребся в голове Саида, и он снова боролся с его силой. Кто будет спасать его от безумия, пока она приспосабливалась к переменам?

— Конечно, — ответил Саид через мгновение. Михаил встал со стула, указывая, что дело на данный момент завершено. — Пожалуйста, Михаил, если я могу еще что-то сделать…

Михаил положил руку Саиду на плечо.

— Знаю, — сказал он. — Я буду на связи.

Когда король ушел вместе с Дженнером, Саид встретил решительный взгляд Саши. Если он откажет ей в чести быть обращенной, она никогда не простит его.

Если он обратит ее, он может потерять себя в безумии раз и навсегда.

Глава 6

С вершины холма на краю собственности, Шелль обозревала просторы огромного имущества Гуннара. Возможно, это было самое ценное имущество в Пасадене. Чудо современной архитектуры, это было такое место, которое крутые корпоративные руководители строили, чтобы доказать всем своим приятелям, что у них самый большой член. Как-то, однако, она сомневалась, что Гуннар должен был доказывать свою мужественность кому-либо.

Три четверти Луны висели высоко в небе, отбрасывая свое серебристое свечение на землю. Возможно, было опасно пытаться еще одно проникновение так близко к полной Луне, но Шелль не собиралась тратить еще одну секунду, не говоря уже о днях. Ее беспокойство росло с момента привязывания. Она стала проницательна в блокировании мыслей окружающих, но все еще подхватывала кусочки их памяти без предупреждения. Ее уязвимость в светлое время суток все еще мучила ее. В ту секунду, когда солнце выглядывало из-за горизонта, она была беспомощна, поддаваясь забвению дневного сна. Только вчера она держала в руке серебряную ложку больше часа. После обращения, девушка была не в состоянии терпеть контакт вообще, становилась больной и ослабленной от отравления серебром. Но с каждым днем в ней прибавлялось терпимости, будет ли она вскоре полностью невосприимчива к его последствиям?

Ее собственная природа и тайна ее преображения пугали больше всего на свете. Александрийская Библиотека была ее последней надеждой. Если она не сможет найти ответы там, их не будет нигде. И единственное, что стояло между ней и второй частью головоломки, это двухсотфунтовый оборотень.

Жар собрался внизу живота Шелль от воспоминания поцелуя, который Гуннар оставил на ней всего несколько ночей назад. Судьба действительно была жестока. Ее собственное желание, страх и любопытство привели ее сюда. Будто судьба проложила путь хлебных крошек прямо к мужчине, который привязал ее. Ее собственные поиски Гроба привели Ронана к его паре, еще раз доказав, что никто из них не сидел на водительском сиденье. Неужели она не контролировала ни один аспект своей жизни?

Судьба могла пойти сосать члены, насколько она была обеспокоена.

Шелль, определенно, была слишком бесцеремонна в своих планах штурмовать замок без прикрытия. Вероятно, пришло время поставить ее эго под контроль и проявить немного скрытности. Когда она продолжала осматривать поместье, пульсация трепета танцевала по ее спине. Лукас был прав: если бы она столкнулась с целой стаей злых оборотней, то сомневалась, что смогла бы одолеть их. Гуннар позволил бы стае убить ее? Разве важно? Если Михаил пронюхает о такой неустойчивой силе Шелль, то может сделать это сам.

— Проклятие, — ничто не будет достигнуто, сидя здесь и беспокоясь об этом всю ночь. Она встала с корточек, готовая снова испытать высокотехнологичную систему безопасности оборотня.

— Наконец-то. Я думал, ты собираешься сидеть там, как статуя всю ночь.

Шелль подпрыгнул от звука глубокого грохочущего голоса.

— Сукин сын, — вот тебе и стелс. Она потратила слишком много времени на составление плана нападения, когда должна была привести свою задницу в порядок. Оборотень преследовал ее. Наблюдал. С такой тишиной она даже не заметила. Должно быть, он стоял против ветра. Хитрый ублюдок. Наверное, так бывает, когда человек и животное действуют вместе.

Шелль не потрудилась повернуться к нему лицом. Вместо этого она смотрела прямо перед собой.

— Мне показалось, что я почувствовала запах мокрой псины.

Его низкий смех послал приятную дрожь по телу Шелль, которая осела низко в ее животе. Ветер переменился, и Шелль учуяла его запах. Он напомнил ей океан и сосновые леса. Мужественный и чистый. Совсем не мокрая псина, черт возьми. Вопреки здравому смыслу, она глубоко вдохнула. Ее горло стало горячим и сухим от жажды, и Шелль заглушила стон. Она знала, что вкус его крови не будет иметь себе равных, и она жаждала всего лишь глотка.

— Почему ты так долго ждала? — глаза Шелль закрылись при звуке его глубокого голоса. Боги, это было похоже на музыку в ушах и заставляло все внутри чувствоваться слишком легким и воздушным. — Я ожидал, что ты вернешься на следующий же вечер. Ты разочаровала меня, вампир.

— Я Шелль.

«Глупо! Боги, Шелль, не говори ему своего имени!»

Она не хотела этого говорить, но каким-то образом ее беспокоило, что ее называют просто «вампир».

— Шелль, — звук ее имени, произнесенный тем теплым тембром, с самым легким намеком на родной акцент, заставил ее вздрогнуть. Он заставил ее имя звучать чувственно. Это была ласка, которую она ощущала всем телом.

— Ключа здесь нет, Шелль, — он постарался подчеркнуть ее имя, будто знал, какое влияние оно оказывало на нее. — Он пропал.

«Пропал?» Любое удовольствие, которое она могла бы почувствовать, немедленно сменилось паникой и изрядной досадой. Но она не могла показать ему этого. Она должна была играть.

— Какой ключ? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он засмеялся. Трава даже не шевельнулась от его движения, когда он подошел к ней сзади. Тонкие волоски на затылке Шелль встали дыбом. Его дыхание коснулось задней части шеи, и ее соски затвердели.

«Боги. Как он мог так мгновенно и висцерально воздействовать на нее?» Это заставило ее чувствовать себя еще хуже и сводило с ума.

— Ты точно знаешь, о чем я говорю, — он протянул руку и погладил прядь ее волос в конском хвосте. — Мне очень нравятся твои волосы.

Комплимент не должен был заставить ее желудок закрутиться. Шелль дернула подбородком.

— Тогда я буду носить его каждый день с этого момента.

Он издал тихий смешок.

— А моя пара дерзкая. Мне нравятся женщины с перчинкой.

Возмущенный гнев вскипел в груди Шелль.

«Пара?»

И он почувствовал связь между ними той ночью. Она повернулась лицом к Гуннару, их тела были так близко, что соприкасались. Жар мужского тела пронизывал тонкую ткань ее футболки, и Шелль подавила стон. Она сделала шаг назад и расправила плечи.

Она решила не признавать их связь.

— Ты еще не видел дерзости, приятель, — девушка ткнула пальцем его в грудь и обнаружила ее твердой, как камень. — И не называй меня «женщиной» или «вампиром». Понял?

— Почему нет? — он нахмурил брови от неподдельного любопытства. Этот парень был настоящим? — Это то, кем ты являешься.

Шелль взглянул на него. Гуннар, безусловно, сошел со страниц книги по истории. Джинсы с низкой посадкой, которые красовались на его бедрах, и плотная футболка, которая демонстрировала холмы и долины мышц, украшавшие его тело, придавали ему современную атмосферу хипстера. Но без современной одежды, он кричал Викинг-воин-задира. Казалось, мужчина находит извращенное удовлетворение в том, чтобы противодействовать ей, и Шелль хотела бы поощрить это. Издевательство.

— Знаешь, возможно, ты захочешь обновить свою прическу и обрезать эту йети-бороду. Весь Викинг-воин, это тысячу лет назад вышло из моды.

Гуннар усмехнулся. Боги, это выражение лица. Волчье. Полностью клише, но не было другого способа описать его.

— Тебе не нравится, как я выгляжу? — он решился показать, принюхиваясь к воздуху. — Твой запах говорит иначе.

Подорвана собственными чертовыми феромонами.

— Я не говорила, что мне это не нравится, — не было смысла отрицать его привлекательность, когда ее тело уже предало ее. — Я просто сказала, что ты, возможно, захочешь обновить свой внешний вид.

— Целое поколение хипстеров не согласились бы с тобой, — в его ярко-голубом взгляде загорелся юмор, и Шелль захотела улыбнуться его остроумию.

— Возможно, ты прав, — она видела множество мужчин, гуляющих по Лос-Анджелесу, пытающихся снять то, что Гуннар получил естественным путем.

Морщинки залегли в уголках глаз:

— Возможно?

Шелль отказалась удовлетвориться его прямым признанием. Оборотень, очевидно, знал, что он привлекателен. Она не чувствовала необходимости гладить его эго. Или что-нибудь еще, если на то пошло.

— Зачем тебе нужен ключ? — спросил он еще раз.

Так уверен, что знал, чего Шелль хочет. Ее очень разозлило, что он так хорошо ее прочитал. Гуннар был не только чертовски сексуален. Мужчина явно был сообразителен. Сейф был набит всевозможными реликвиями и книгами. Как он мог сделать вывод, что ключ был тем, за чем она охотилась? Шелль надеялась, что она столкнется с глупым животным. Безмозглым крутым парнем. Она снова недооценила его. Будь она проклята, если позволит этому случиться снова.

— Я говорила тебе. Я понятия не имею, о чем ты.

Гуннар наклонил голову и изучил ее. Шелль ощетинилась под пристальным вниманием и, в то же время, это взволновало ее. У нее быстро перехватило дыхание, и сердце заколотилось в груди. Она могла честно сказать, что наконец-то поняла, что чувствует жертва.

— Ты знаешь, кто ты такая, вампирша?

Он старался изо всех сил ее раздражать. Она хотела ударить его по голени. И, возможно, поцеловать тоже, немного.

— Нет. Кто я такая, оборотень?

Его зубы сомкнулись, и он наклонился ближе.

— Ты принадлежишь мне.

«О, черт возьми». Пришло время поставить этого высокомерного мужчину на место.

* * *

— Тебе? — усмехнулась Шелль. Ее недоверчивый тон только подтолкнул Гуннара. — Я не чья-либо собственность.

Знала ли она, что его волк выбрал ее себе? Он назвал ее «парой», и хотя это, казалось, не беспокоило ее, она не признала этого. Ее сладкий от желания аромат сводил его с ума. Гуннар боролся с желанием схватить девушку, прижать к себе и показать ей, кому она принадлежит. Вместо этого, он держал себя в узде. Ему нравилась игра, в которую они играли, и его волку тоже. Брачный танец, делавший победу еще слаще. Однако беспокойство царапало его разум. Ему повезло уловить ее запах во время патрулирования собственности сегодня вечером. Если бы Арен или кто-то из других были на дежурстве, все могло бы пойти не так хорошо.

Было важно сохранить ее присутствие здесь в секрете. Он нуждался, чтобы она была как можно дальше от стаи, это было одной из причин, по которой он переместил ключ и тем самым устранил искушение для нее вернуться.

— Если ты скажешь мне, зачем тебе ключ, я могу отдать его тебе, — Гуннар гадал, почувствует ли она запах лжи на нем. Оборотни легко распознали ложь по запаху, и крохотные следы, такие как повышение температуры тела, расширенные зрачки… Гуннар понятия не имел, на что способен вампир.

— Я могу обнаружить все, что ты можешь и многое другое.

Гуннар осторожно шагнул назад. Она ответила так, словно вырвала его мысли из головы. Его пара действительно была опасна. Но он должен был поблагодарить ее за проявленный ему талант. С этого момента он должен быть более осторожным. Он сохранил свою позицию расслабленной, когда сократил расстояние между ними еще раз.

Он пытался блефовать и потерпел неудачу. Единственным вариантом было идти в ногу с притворством. Во всяком случае, чтобы ее взбесить.

— Тогда ты знаешь, что я говорю правду.

Шелль усмехнулась.

— Что ты отдашь мне ключ? Мило. Даже не услышав твоих мыслей, я знаю, что это ложь.

Она выдала признание достаточно легко, подтвердив его подозрения. Возможно, это была черта, которой обладали все вампиры. Его пара была полна сюрпризов, и Гуннар не мог дождаться, когда она набросится на него.

— Нет, — мужчина позволил своему взгляду пройтись по ее прекрасным чертам и по длине стройного тела. — Что ты принадлежишь мне.

Ее запах изменился почти незаметно. Его заявление встревожило ее. Нравится ей это или нет, но ее выбрал волк. Это было нелегко признать.

— Скажи мне, волк, почему ты так уверен?

Она с ним просто играла. Пыталась заставить его что-то рассказать. Однако Гуннар не собирался терять преимущество.

— Я знаю. Этого объяснения должно быть достаточно.

Шелль в ответ рассмеялась. Звук пробежался по его коже, как теплый летний дождь. Она очаровала его. Такая высокомерная, такая дерзкая, его маленькая воришка.

Но это неповиновение наверняка убьет ее.

— Тихо, — приказал Гуннар. — Мои уши не единственные, кто может слышать за километры.

Смех Шелль прекратился в одно мгновение, и она серьезно посмотрела на него.

— Это угроза?

Он мог бы добавить недоверие к ее личностным чертам. Не пройдет много времени, пока ветер снова сместится, и остальные уловят ее запах. Ему нужно было вытащить ее отсюда, сейчас же, и она не особо сотрудничала.

Гуннар протянул руку и схватил ее за плечо. Его первая ошибка. Шелль схватила его за предплечье и повернула, действие настолько быстрое и с такой силой, что она перевернула Гуннара и уложила его на спину, прежде чем он понял, что произошло. Его дыхание вылетело из груди удивленным «ух!», когда его мир перевернулся на своей оси. Шелль склонилась над ним, ее губы обнажили оскал, который показал двойные пики ее острых клыков. Великолепная.

Гуннар протянул руку и схватил Шелль за лодыжку. Он быстро дернул ее, и она оказалась на траве рядом с ним. Предупреждающий рык собрался в ее груди, но Гуннар не дал ей времени, чтобы отомстить. Он хотел, чтобы она защищалась, не играла и была не уверена. Чем быстрее она примет решение отступить, тем лучше.

Он надеялся, что ее умение заключалось в воровстве, но Гуннар быстро обнаружил, что талантов у его пары было много. Вместо того чтобы поджать хвост и бежать, она приготовилась к драке. Глупо! Ее желание заполучить ключ было таким, что она поставила себя на путь опасности, чтобы заполучить его. Неужели она не понимала, что смерть не принесет ей никакой пользы? Он рванул, чтобы прижать ее к земле, но Шелль была слишком быстра. Она откатилась и, не раздумывая, подняла кулаки, твердо вставая на ноги, готовая к столкновению.

— Я не собираюсь облегчать тебе задачу, — предупредила она. Блестящее серебро закружилось в ее зрачках, как строительный шторм, и Гуннар уставился, потрясенный ее красотой. — Я не собираюсь становиться дрянью для твоей стаи.

Гуннар раздраженно фыркнул.

— Упрямая женщина, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Я пытаюсь защитить тебя. Не убить.

— Конечно, конечно, — она подпрыгнула, готовая броситься в ту или иную сторону в любой момент. — Я знаю, как действуют оборотни. Сначала стая.

Верность стае была неоспорима, но Шелль ничего не знала об оборотнях. Если бы она знала, то понимала, что преданность своей паре важнее всего, даже стаи.

— Если бы ты знала природу оборотней, то была бы в милях отсюда прямо сейчас, прячась.

— От чего? — ее слова звучали с бравадой, но Гуннар видел страх в ее глазах. — От тебя?

— Пока я дышу, от меня тебе нечего бояться, — ответил Гуннар.

Шелль остолбенела, и ее кулаки опустились по бокам.

— Конечно.

Гуннар заставил себя встать. Он стряхнул с джинсов траву и грязь.

— Я умру, как только причиню вред своей паре.

— Я не твоя пара.

Ее запах испортился ото лжи. Это означало, что она тоже почувствовала их связь. Интересно. Гуннар нахмурился.

— Нет?

Она осмелилась снова отрицать это.

Их взгляды встретились, и на мгновение они просто смотрели друг на друга. Волк Гуннара издал предупреждающий рык в углу своей психики, и Шелль наклонила голову в сторону.

— Что он говорит?

Она могла слышать его волка? В грудной клетки Гуннара все напряглось, он боролся с желанием стереть ощущение. Он задумался, как зверь звучал для нее?

— Он предупреждает меня, — ответил Гуннар.

Взгляд Шелль сузился.

— О чем именно?

— Об опасности.

— Хорошо, — Позиция Шелль снова стала оборонительной. — Я рада, что у одного из вас есть хоть немного здравого смысла.

— Не я в опасности, — выпалил Гуннар. — А ты.

Глава 7

— Ключа здесь нет, — сказал Гуннар, на этот раз с большей срочностью. — Теперь убирайся отсюда к черту.

Его запах был чистым, и точно так же как его мысли не предавали лжи. Разочарование стянуло живот. Мириады вопросов без ответов, мелькающих в ее мозгу, заставили голову пульсировать.

— Где он? — кипела она. Не было смысла притворяться. Обмануть сверхъестественное существо было практически невозможно.

— Скажи мне, почему ты хочешь его заполучить.

Опять? Шелль не собиралась сдаваться.

— Отдай его мне, и я расскажу.

Она могла играть так же хорошо, как Гуннар.

«Черт, она могла играть лучше», — волк пронзил разум Гуннара.

— Я могу делать это всю ночь, оборотень.

Гуннар бросил нервный взгляд на дом. Ему удалось преследовать ее, не предупредив о своем присутствии. Могут ли они быть окружены его стаей в этот самый момент?

— Отдай его мне, — сказал Шелль. — И ты больше никогда меня не увидишь.

Он с силой дернул головой. Глубокая борозда залегла на лбу чуть выше носа, будто ее слова причинили ему боль. Сердце Шелль сжалось, и она почувствовала, как связь между ними дает нежный рывок. Она не могла сейчас позволить себе эмоции. Они только встанут у нее на пути.

— Готова избавиться от своей пары, вампир?

«Не надо так быстро сбрасывать со счетов эмоции, идиот».

Шелль знала, как играть в эту игру. Она флиртовала, выходя из многих ситуаций в прошлом. Что, было больно использовать связь в своих интересах? Особенно, если это дало Шелль то, что она хотела.

— Как я могу быть готовой избавиться от тебя? — спросила она. — Я едва тебя знаю.

Глаза Гуннара сузились от ее медового тона. Ладно, может быть, она лила немного густо. Может быть, хорошая идея — немного сбавить обороты.

— И я едва тебя знаю, — его акцент, казалось, сгустился от волнения. Шелль не могла не считать его очаровательным. — Эта реликвия была передана на хранение моей стае. Ты не получишь его в свои руки в ближайшее время, могу это обещать, — с каждой секундой Гуннар становился все более взволнованным. — Так что делай, как я прошу, и убирайся отсюда. Ты только устроишь катастрофу, если останешься. Особенно когда они узнают, кто ты.

— Вампир? — Шелль усмехнулась. — Я не знала, что мой вид настолько оскорбителен.

— Нет, — подчеркнул Гуннар. — Моя пара.

Его слова выбили воздух прямо из легких Шелль. Всего несколько часов назад она спорила с Лукасом о том же, указывая, что до сих пор вампиры редко были привязаны за пределами своего вида. Шелль не дано было заглянуть в Коллектив, как Михаилу и остальным. Были ли когда-то невампирские пары в воспоминаниях мертвых вампиров? И если да, то какие были последствия этих связей?

Срочность нахлынула на нее, и Шелль повернулась, чтобы бежать. Страх подпитывал каждый шаг, когда она бросалась в лес по краю собственности Гуннара и под покров густой листвы. Когда она перескочила через забор, у нее перехватило дыхание. Тело врезалось в нее в середине полета и уложило на землю и не слишком нежно.

Шелль замахнулась, когда боролась, чтобы блокировать удар, но ее запястья были пойманы в железную хватку и прижаты к земле. Она била ногами, боролась с тяжестью тела, которое удерживало ее, щелкала челюстью и шипела. Мужчина, который прижал ее, пах лесом, как Гуннар, но основной мускусный запах заставил ее поморщиться.

— Двинешься еще на дюйм, вампир, и я сломаю твою гребаную шею.

Шелль успокоилась, но, не потому что боялась, будто оборотень сломает ей шею. Чтобы убить ее, он должен был пронзить ее сердце колом или полностью оторвать ей голову. Шелль все же осталась спокойной, потому что он хорошо уловил ее запах, и его мысли раздавались громко и ясно:

«Сука пахнет Гуннаром».

Дерьмо.

Не должно было иметь значения, какой вывод сделает мужчина, поймав на ней след Гуннара. Но что-то тянуло в центре груди Шелль, что умоляло не согласиться.

— Отвали от меня, или я кастрирую тебя, дворняжка.

Шелль могла острить, сколько угодно. Пустые угрозы ничего для нее не значили. Сила вибрировала от оборотня, но не с той же интенсивностью, с какой она исходила от Гуннара, что только помогло укрепить предположение Шелль о том, что Гуннар был альфой. Он никогда прямо не провозглашал этого, но вот что было с теми, у кого была власть: им никогда не приходилось хвастаться этим. Любой, кто пересекал их путь, просто знал.

Оборотень обхватил правой рукой Шелль за горло и сжал его. Она хотела закатить глаза, но сопротивлялась. Ее легкие не нуждались в кислороде. Единственное, чего он мог добиться, пытаясь перекрыть ей подачу воздуха, это разозлить девушку.

Возможно, мужчине не удастся ее задушить, но ему удалось заставить ее замолчать. Она достаточно безопасно играла. Шелль так устала сегодня вечером, и все, что она хотела сделать, это пойти домой и зализать ее проклятые раны: а именно — гордость. Мужчина оседлал ее талию, оставив ноги Шелль свободными. Он ничего не знал об обездвиживании? Она подняла ноги, как хлыст, мгновенно перенеся вес оборотня. Она обхватила его за горло лодыжками и так же быстро опустила ноги, сбрасывая его со своего тела. Мужчина откатился на несколько футов, прежде чем большой куст остановил его. Он издал низкий стон, от которого Шелль улыбнулась, но она не успела насладиться самодовольным удовлетворением. Она ненавидела, что доверяла связи настолько, чтобы принять предупреждение Гуннара близко к сердцу. Ей нужно убраться отсюда.

— Двинешься, и я пущу серебряную пулю тебе в сердце.

Звук металла, скрежещущего о металл, раздался в ушах Шелль, когда мужчина выпрямился и вскинул Ругер 40 калибра. Оборотни носили серебряные патроны? Черт возьми, это было холодно.

Хотя серебро не совсем шло с вампирами, оно было еще смертоноснее для оборотня. Серебряное отравление медленно шло у вампира в зависимости от концентрации. Оно значительно ослабляло их и в некоторых ситуациях могло бы убить. Но даже небольшое количество серебра могло легко уложить двести пятьдесят фунтов оборотня. Стая Гуннара использовала такие патроны, что заставляло Шелль задуматься, от чего им нужно было защищаться. Возможно, конкурирующая стая? Потому что они чертовски уверены, что не были вооружены серебряными пулями на случай, если столкнутся с вампиром.

— Только если эта пуля движется быстрее меня, — ответила Шелль. Слишком самоуверенно? Возможно. — И я готова поспорить, что это не так.

Темные глаза оборотня сузились, когда он увидел пистолет. Одно из преимуществ сверхъестественных чувств — темнота не мешала зрению. Вот дерьмо. Похоже, что Шелль должна была положить свои деньги туда, где был ее рот. Она перенесла вес на правую ногу, готовая увести себя с пути пули, когда та попытается выбить какое-то реальное дерьмо из Супермена. Щелчок пистолета раздался в тот самый момент, когда стена мышц ударила в нее, и она упала на землю. Боже правый, два полнотелых захвата за одну ночь? Оборотни действительно были полноконтактными существами.

Блин.

Шелль открыла глаза и обнаружила взгляд ледяных голубых глаз Гуннара на ее лице. Ярость кипела под его поверхностью, и у Шелль было ощущение, что это не тот парень с пистолетом вызвал его гнев. Челюсть его дрожала от волнения, и золотой огонь вспыхивал позади его зрачков, позволяя волку засиять на короткое время. Тело Шелль содрогнулось, и кровь загорелась в ее венах. Если она считала его красивым, когда он раздражался, он был великолепен в своем гневе.

Без слов или преамбулы, Гуннар перевернул Шелль на живот. Поток расплавленного тепла пронзил ее кровь, и ей пришлось напомнить себе, что это враждебная ситуация. Благодаря связи, ее тело превратилось в предателя, беспокоящегося о том, что Гуннар сделает дальше. Он дернул ее руки за спину и связал запястья веревкой. Не совсем то, на что она надеялась, но при других обстоятельствах немного легкого рабства могло бы быть веселыми.

Если он думал, что тонкая веревка будет держать ее податливой, пусть Гуннар подумает еще раз. Шелль потянула свои запястья, чтобы разорвать узы, и столкнулся с сопротивлением. Ее брови нахмурились, когда глубокий, грохочущий смех Гуннара наполнил ее уши. Ублюдок. То, чем он связал ее, было не так легко сломать. Умный. И чертовски раздражающий.

Он уселся на ее задницу, чтобы склониться к уху, и Шелль внезапно почувствовала все его тело. За ширинкой твердость члена, что задевала ее спину. Если он не возьмет себя под контроль, то ему не придется волноваться о том, что Шелль раскроет секрет стае. Его собственной физической реакции было достаточно, чтобы рассказать об их судьбе.

— Держи рот на замке, а взгляд опущенным, — предупредил Гуннар рыком. — И, возможно, доживешь до следующего заката.

Шелль хотела удариться лбом о землю. До сих пор все шло по плану. Боги. Она оказалась каким-то вшивым воришкой. Связанным и захваченным стаей оборотней, все менее чем за неделю. Что еще ей удалось испортить?

Возможно, ей не захочется отвечать на этот вопрос.

* * *

«Упрямая женщина!» — если бы она просто сделала, как просил Гуннар в первый раз, когда он попросил, она бы не была в этом беспорядке. Он не мог помочь ей сейчас, не зная точно зачем, и это было достаточно опасной почвой, не пытаясь бороться с вековыми традициями. Традициями, которые он помогал поддерживать. Его волк издал злобный рык в углублении психики, и Гуннар сделал все возможное, чтобы успокоить животное. Агрессия им не поможет. С этого момента, они должны использовать свой острый ум и скрытность. Обмануть оборотня было нелегко. У Гуннара определенно была своя работа.

— Что я тебе говорил про эти проклятые серебряные пули? — Гуннар развернулся к Арену, более чем готовый вывалить немного своего разочарования на другого мужчину. — Ты мог убить меня!

Дикий свет сиял в темном взгляде Арена. Что-то опасное и голодное, что заставило волка Гуннара задуматься. Арен быстро исправился, и его выражение лица снова стало невозмутимым, к такому Гуннар привык.

— Я понятия не имел, что ты собираешься наброситься, — в оправдании было столько же искренности, сколько в сите. — И не многое сможет подавить вампира, кроме кола.

Слава богу, что они не подумали вооружиться им. В противном случае, Гуннар мог потерять сегодня свою пару. Черт, Гуннар сегодня чуть не получил серебряную пулю. В таком случае, они оба должны были умереть. Наверняка Арен слышал приближение Гуннара. Почуял его на ветру. Если бы он действительно хотел всадить пулю в Шелль, разве он не выстрелил бы на долю секунды раньше? Дрожь беспокойства прошла по мужчине, и его волк испустил обеспокоенный хнык. Сообщение было ясно: Арену больше нельзя доверять.

Действительно, можно ли доверять любому из его стаи, если они узнают, что их Альфа взял вампира в качестве пары?

— Я не хочу ее усыплять, — Гуннар выпустил своего волка на поверхность, и рык собрался у него в груди. Арен удерживал его пристальный взгляд слишком долго, прежде чем отвернуться, и это только еще больше разозлило уже взволнованное животное. — Я хочу получить ответы.

Он поднял Шелль, чтобы она стояла, и держал за веревку, которая связывала ее запястья. Это было полезное оборудование, казалось бы, простая длинная нейлоновая веревка. Тем не менее, она была усилена магией. Она ослабляла сверхъестественную силу. Никогда не ломалась, независимо от того, насколько сильно ее старались порвать. Гуннар неплохо заплатил за заклинание, и оказалось, что оно стоит каждого пенни.

— Я дам тебе ответ, — сказал Арен. — Вампир — вор. Это все, что тебе нужно. Отруби ей руки и отправь ее обратно к королю вампиров в качестве предупреждения любым другим амбициозным кровососам, которые подумают украсть у нас.

Забавно, Гуннар думал сделать именно это прошлой ночью перед тем, как его волк избрал ее.

— Я бы так и сделал, если бы не был уверен, что это не спровоцирует войну.

Арен хмыкнул на язвительный тон Гуннара.

— Может быть, пришло время ткнуть медведя.

Дипломатия викингов или дипломатия оборотней? Ни одно из них не может считаться очень дипломатичным с любой стороны воображения.

— Ты неугомонен, — заметил Гуннар. — Не имеет значения, кого тыкать, когда явно будет бой.

Арен пожал плечами. Тонкие волоски встали на затылке Гуннара. Этот уклончивый ответ не мог успокоить его подозрения.

— Правда, я неугомонный. Но не неразборчивый. То, что вампир здесь, достаточное доказательство того, что нам нужно выбрать сторону в том, что должно произойти.

Опять это? Гуннар быстро устал от берсерков и их обид.

— Вампир, находящийся здесь, имеет столько же общего с Йэном Грегором и его вендеттой, сколько смещение ветра с циклом Луны, — по крайней мере, он на это надеялся. По правде говоря, он понятия не имел, каковы были мотивы Шелль в попытке украсть его треть Александрийского ключа. Он хотел получить ответы сегодня. Вместо этого, все, что он получил, это проклятую головную боль.

— Я уже говорил тебе, мы не будем вмешиваться в дерьмо Грегора, — Гуннар был сыт по горло тем, что его авторитет был подорван. Продолжающиеся споры Арена только создадут раздор в стае.

— Нейтралитет сделает нас врагами обеих сторон, — подчеркнул Арен. — Мы должны объединиться с берсерками сейчас, пока это может принести нам выгоду.

Независимо от того, признал ли его волк Шелль, было не время и не место, чтобы заниматься этими делами.

— Мы обсудим это позже, — сказал Гуннар. — Когда будет уместно.

Арен взглянул на Шелль и усмехнулся.

— Кого волнует, что услышит вампир? Она вряд ли выберется отсюда живой.

Шелль наклонилась вперед и плюнула Арену под ноги.

— Мы еще посмотрим, мудила.

Гуннар должен был восхищаться упорством своей пары. Он издал смешок, и Шелль ощетинилась рядом с ним. Такая горячая. У нее было сердце воина. Неудивительно, что его волк выбрал ее.

— Нам нужно доставить ее в дом, — сказал Гуннар. — Узнать, что она знает, прежде чем мы решим, что с ней делать.

Конечно, Гуннар знал, что ад замерзнет прежде, чем Шелль что-нибудь раскроет. В любом случае, ему понравится попытаться что-то из нее вытянуть.

— Вперед, вампир, — приказал он. Она оглянулась на него, прищурив глаза до ненавистных разрезов. Улыбка изогнула губы Гуннара, когда он нежно толкнул ее вперед.

Шелль занесла пятку ботинка и двинула ей Гунару в голень. Он болезненно рыкнул и отступил на шаг, грубо дернув веревку. Шелль быстро исправилась, каждое ее движение было плавным и изящным по сравнению с Гуннаром.

Арен покачал головой с легкой усмешкой, когда занял место Гуннара.

— Возможно, ты не захочешь отрубить ей руки сейчас, но к концу ночи у тебя может возникнуть соблазн.

Шелль, несомненно, испытывала его терпение. Гуннар медленно вздохнул. На этот раз, Арен может оказаться прав.

Прогулка до главного дома занимала чуть более четверти мили, но для Гуннара это было в десять раз больше. Он обдумывал план, который защитит Шелль, в то же время позволит ему сохранить лицо перед своей стаей. Если бы Арен добился своего, они бы разрубили его пару на куски и отправили обратно Михаилу Аристову в коробке. Все это можно было бы облегчить, если бы Шелль просто призналась и сказала ему, зачем ей нужен ключ. Но так как этого не произойдет, Гуннару придется найти план Б.

— Надеюсь, у тебя есть клетка, созданная из того же, из чего сделана эта веревка, дворняга, — невыносимая женщина, без сомнения, старалась изо всех сил нажимать на кнопки Гуннара. До сих пор она делала чертовски хорошую работу. — Потому что, если нет, я здесь ненадолго.

— Закрой свой рот, вампир, — Арен не мог не влезть. — Ты вор и нарушитель права собственности стаи и подчиняешься закону стаи.

— Знаешь, я всю ночь ничего не ела, — сказала Шелль навскидку. — Думаю, когда выберусь отсюда, сначала выпью тебя досуха.

Гуннар сдержал улыбку. Его волк, однако, не оценил мысленный образ рта его пары где-либо рядом с другим мужчиной. Хищный рык поднялся в груди Гуннара. Шаг Шелль дрогнул, и она оглянулась на него, на ее лице играло любопытство, когда она изучала его. Она могла залезть прямо ему в голову, и ему нужно было это помнить. Было слишком легко ослабить его бдительность в ее присутствии. Связь с парой ослабила Гуннара, и это разозлило его. Слабость была не допустима в стае и, конечно, не от Альфы.

— Тихо, — Гуннар надеялся, что сурово сказанное слово будет иметь достаточно подтекста, чтобы передать его сообщение. Его пара была на вражеской территории. Ей было нехорошо быть такой дерзкой.

— Что случилось, оборотень? — Шелль практически промурлыкала. — Ревнуешь?

Слово «раздражен» подходило больше. Волк Гуннара с другой стороны был более чем готов к бою. Гуннар не мог быть уверен, что позволило волку так сильно контролировать разум Гуннара — связь пары или почти полная луна над головой. В любом случае, он счел дисбаланс тревожным. С таким большим количеством беспорядков в стае, не говоря уже о сверхъестественном населении местности, Гуннару нужно было собраться. Он не мог позволить себе отвлечься прямо сейчас. Даже на такую красивую и соблазнительную, как Шелль.

— Ревновать? — Волк зарычал, и Гуннар велел ему замолчать. — Едва ли.

Шелль наклонила голову, когда шла, заставив волосы, собранные втхвост, перекинуться через одно плечо. Ее запах разнесся по воздуху, сладкий и вкусный, и Гуннар проглотил стон.

— Ты говоришь «нет»… — Шелль оглянулась и усмехнулась, показывая немного клыков. Боги, каково это — чувствовать, как острие задевало его кожу? — Но я думаю, что твои мысли могут предать тебя, бродяжка.

Арен остановился и посмотрел на Гуннара.

— О чем, черт возьми, она говорит?

Добрые боги. Вампирша наверняка была его смертью.

— Кто знает, о чем она говорит, — сказал Гуннар. — Но если она не будет молчать, я заклею ее рот скотчем.

Шелль усмехнулась. В ее походке появилась пружинка, которой раньше там не было. Его пара определенно любила ссориться, не так ли? Да. Она определенно собиралась его убить.

Глава 8

Шелль знала, что не стоит испытывать судьбу, но просто не могла удержаться. Она любила нажимать на кнопки. Гуннар выглядел так, будто мог взорваться в любую секунду, и его дружок был более чем готов взяться за топор а-ля справедливость одиннадцатого века. Она догадалась, что можно забрать оборотня из Скандинавии, но нельзя вытащить викинга из оборотня. Или… что-то вроде того.

Чем больше возбуждался Гуннар, тем больше он заводил Шелль. Все шло наперекосяк, но это не изменило того факта, что ей нравилось видеть его раздраженным и диким. На грани. Непредсказуемым. Шелль была женщиной, сидящей на штанах. Она привыкла работать за копейки, бегать через полмира, чтобы найти зацепку той или иной реликвии. Гуннар показался ей мужчиной, который жил по строгим правилам. Никогда не переступал черту. Планировал все до мелочей. Ску-ка!

— Из чего сделана веревка? — гордость Шелль серьезно пострадала, когда она не смогла разорвать путы. — Серебряные нити заплетены в нейлон? — наверное, нет. Ее терпимость к серебру росла с каждым месяцем. Она сомневалась, что несколько серебряных нитей ослабили бы ее настолько.

Гуннер фыркнул, но не ответил.

Пара ее брата Ронана была ведьмой. Возможно, у Гуннара был кто-то на зарплате, как Найя? Белая ведьма, способная на чары и все такое. Она оглянулась и встретила дикий взгляд синих глаз Гуннара.

— Колдовство?

Хотя его разум был на удивление лишен мыслей, его осанка напряглась. Почти незаметно. Так что да. Магия. Неприятность. Шелль определенно смогла бы разорвать веревку, если та была в серебре. Магия была чем-то, чего она не понимала и не хотела с этим связываться. Особенно после всего, что случилось с ней в Кресент Сити. Она злилась от невозможности освободиться от веревки.

— Надеюсь, это была белая ведьма, — Шелль делала все возможное, чтобы ее тон был разговорным и легким, несмотря на беспокойство, которое подкралось к ней. — Потому что я имела дело с темной магией, и я бы злейшему врагу такого не пожелала.

— Разве мы не сказали тебе заткнуться? — у заместителя Гуннара была палка в заднице.

Шелль позволила своему разуму успокоиться и прислушалась к мыслям мужчины. Его волк был тише, чем у Гуннара. Она почти не слышала никаких признаков его присутствия в сознании мужчины. Возможно, связь позволила ей так ясно слышать волка Гуннара. Или, может быть, способности Шелль начинали ослабевать. Кто знает?

— Какого рода темной магией?

Голос Гуннара отвлек внимание Шелль от подслушивания мыслей другого оборотня. Глубокий тембр вибрировал над ней, и приятная дрожь прошла от макушки до кончиков пальцев ног.

Она хотела продолжить возиться, но передумала. Темная магия не была чем-то, с чем можно было справиться, и Шелль не собирался относиться к ней легкомысленно.

— Той, что создали боги, — зачем жалеть слова? С таким же успехом можно палить по нему из больших пушек.

Его друг насмешливо вздохнул.

— Она сумасшедшая, — сказал он. — Это доказывает, с каким эго мы имеем дело, и что вампир будет утверждать, что знает что-либо о богах.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — тон Шелль стал ледяным. Ей не нравилось, когда ее называли лжецом, и она не собиралась позволять самоуверенному мужчине так считать. Она использовала свои знания о культуре викингов, в частности, об их суевериях чтобы напугать ублюдка. — Меня затронул один из них.

Он назвал ее сумасшедшей, почему не поддаться его паранойе? Если бы оборотни боялись ее, она бы взяла верх, прямо с места в карьер. Конечно, это могло бы убедить их отрубить ей голову и отправить ее Михаилу в коробке. Но это был шанс, которым она хотела воспользоваться.

— Ты слышал это? — сказал мужчина Гуннару. — Она почти призналась в этом! Мы не можем доверять словам безумца. Мы должны позаботиться о ней и покончить с этим.

Ну, это был один голос за обезглавливание. Прошло всего несколько секунд, чтобы напугать мужчин. Она задумалась, не спугнет ли это Гуннара так же легко.

— Подготовь комнату в подвале, — рявкнул Гуннар. — И позови Свена и Джиллиан.

Губы мужчины сложились в улыбку. Самодовольный ублюдок. Очевидно, он думал, что безумный разговор Шелль принес ему победу. Отсутствие у него здравого смысла говорило о том, вероятно, почему он не поднялся и не стал альфой стаи. Что-то, за что Шелль могла быть благодарна в этот момент. Он резко рванул, распахнул входную дверь и исчез в доме.

— Тактика запугивания? — упрекнул Гуннар, когда они остались одни. — Серьезно?

— Психологическая война, — поправила Шелль. Гуннар пропустил чуток веревку и развернул Шелль лицом к себе. Она с дикой улыбкой показала ему свои клыки. — Волнуешься?

Ответная усмешка Гуннара была совершенно обезоруживающей. Довольное мурлыканье отозвалось эхом в его душе, и она почувствовала, что живущее там животное одобряет ее хитрости. Удовольствие расцвело в ее груди и вышло наружу. Она не должна была хотеть одобрения Гуннара или его пса. Но, так или иначе, это заставило ее чувствовать себя чертовски хорошо.

— Значит, ты считаешь меня своим врагом? — это беспокойство подчеркивало его слова?

— Я не знаю, кем тебя считать, — без лукавства ответила Шелль. — Но твой приятель? Да, он определенно враждебный.

— Он мой зам, — сказал Гуннар. — Он отвечает передо мной.

Для того, кто занимал более низкое место, чем его Альфа, Шелль почувствовала, что Арен последовательно раздвигал свои пределы с Гуннаром. Альфа стаи должен беспокоиться.

— Он отвечает тебе только потому, что должен, — сказал Шелль. — Дай ему возможность, и он отвернется от тебя.

Гуннар прищурился. Она задела за живое. Должно быть, он подозревал то же самое.

— Я король, — его голос упал на октаву, и золото вспыхнуло в глазах. — Из королевского рода. Альфа стаи Форкбеард. Если ты когда-нибудь подорвешь мой авторитет — мое господство — в присутствии других, будут ужасные последствия. Понимаешь?

Гуннар имел в виду бизнес. Всплеск энергии волной ушел с него, наполнив воздух статическим зарядом, который заставил тонкие волосы на руках Шелль встать дыбом. Предупреждающий рык, который она до сих пор слышала в его голове, громко и ясно завибрировал в груди. Урок выучен: никогда не тыкать палкой эго альфа-самца. Одного предположения, что кто-то в его окружении может усомниться в его силе, было достаточно, чтобы вывести его из себя.

Он представлял собой довольно пугающую картину. Мужчина возвышался над ней как минимум на фут. Каждый дюйм его тела показывал плотные мышцы, а его большие руки легко могли выдавить жизнь из врага без особых усилий. Шелль могла только представить, как он выглядел много веков назад, одетый в полную боевую броню, измазанный грязью и кровью своих врагов. Пот выступал на лбу, в руке у него был добротный меч. Ее сердце забилось немного быстрее при мысленном образе, а дыхание участилось.

Морщина залегла на лбу Гуннара. Он сделал шаг назад и провел по волосам рукой, которые упали на одну сторону его бритой головы.

— Я не хотел тебя напугать, — сказал он тихо. — Прошу прощения.

Он прочитал ее физическую реакцию и подумал, что напугал? Шелль хотела рассмеяться. Она была так возбуждена прямо сейчас, что собиралась выползти прямо из своей чертовой кожи!

— Ты меня не пугаешь, — единственное, чего она действительно боялась, так это собственной силы и того, чем она может стать.

Гуннар понюхал воздух, поступок настолько чертовски животный, что Шелль чуть не упала в обморок. Самец жил, дышал сексом. Осознание поразило, и его зрачки расширились, когда голодная усмешка заиграла на его полных, чувственных губах.

— Храбрая и распутная, — слова были подобны ласке. — Оба качества, которые восхищают меня в женщине.

Шелль не могла позволить себе соблазниться сексуальным оборотнем. Не тогда, когда так много потеряла. Они только два раза пересеклись, а он уже становился искушением, которому девушка не хотела сопротивляться. Запретным плодом, умоляющим быть сорванным. Связь принесла с собой мгновенное соединение. Как физическое, так и духовное. Однако эмоции не должны вступать в игру. Оборотня можно было трахнуть? Шелль пользовалась такими же самцами, как и он. Но это ничего не значило. Она не была влюблена в Гуннара. Шелль, вероятно, никогда бы не влюбилась в него. У них не было абсолютно ничего общего. Конечно, это не означало, что она не могла наслаждаться пейзажем и попробовать тропы, пока гуляла…

«Очнись!» — Шелль мысленно встряхнула себя. Феромоны, гормоны, как их не называть, заставили их соединиться. Связь соединила их. Но Шелль отказывалась поддаваться своим низменным желаниям. Она отказалась позволять магии (в любой форме) продолжать влиять на нее.

— Тебе повезло, что я связана, — заметила она. — Последний мужчина, который нахально вел себя со мной, сожрал больше, чем просто свою гордость, когда я закончила с ним.

Ладно, последний парень, который нагрубил ей, был Лукас. И только потому, что она съела остальные пироги. И единственное, о чем он заботился, было его собственное разочарование в том, что он пропустил матовое клубничное добро. Но Гуннару не нужно было этого знать.

— Не сомневаюсь, — ответил Гуннар, гладкий и пьянящий, как выдержанный бурбон. — Но этот мужчина не был мной.

Шелль вскинула брови.

— Бросаешь вызов?

— Обещание, — ответил Гуннар. — Не испытывай меня, вампир, — уничижительный акцент не остался незамеченным, давая ей попробовать ее собственное лекарство. — Не думай бросать мне вызов. Ты проиграешь.

Может быть, но это не значило, что Шелль не попробует еще раз.

— Не будь так уверен, оборотень.

Шелль не могла не танцевать слишком близко к огню. Она только надеялась, что не сгорит в процессе.

* * *

Волк Гуннара колебался между похотью и беспокойством, что только могло нанести ущерб его телу. В Шелль было достаточно всего, чтобы проверить мужскую храбрость: красота, полная огня и борьбы, с острым умом и еще более острым языком. Как бы он ни хотел поиграть с ней, это была не игра. Очень серьезная угроза того, как стая захочет иметь дело с ней, все еще маячила. Гуннар может и Альфа, но это не всегда означало, что его слово — закон. Он должен был отвечать перед теми, кто вверен ему. Он отвечал за стаю. И Шелль была угрозой всему, что ему было дорого.

Ее антагонистическая натура заставила его принять вызов. Но в словесном спарринге победителя не будет. Они могли ходить кругами, пока солнце не взойдет, и не уложиться в день. Палец тревоги погладил позвоночник Гуннара. Она будет уязвима, когда взойдет солнце. Совершенно беспомощна. Через несколько часов ему придется выбирать между парой и стаей. Он даже не знал Шелль, и все же его волк заставлял их сражаться до самой смерти, чтобы защитить ее.

А что насчет двадцати оборотней под его крышей, которые также надеялись на его не только лидерство, но и защиту?

Именно поэтому необоротнические связи считались табу. Если бы Шелль была одной из них, переход был бы плавным. Она бы присоединилась к стае, и никто бы не бил так сильно, как плеть. Каждый член стаи принял бы ее с распростертыми объятиями. Но Шелль не была в стае. Она не была оборотнем. Она не могла ходить при свете дня. Ей нужна была кровь, чтобы существовать. А что насчет ее ковена? Он работал как стая? Позволил бы Михаил Аристов ей просто покинуть свое стадо? Мысли кружили в голове Гуннара. Ничего хорошего из этого не выйдет. Их судьбы неизбежно переплетались и неизбежно приближались к катастрофе.

— Следи за своим ртом, когда мы будем внутри, — Гуннар потянулся к Шелль и схватился за веревку. Он слегка толкнул ее, и она пошла перед ним, к открытой входной двери. — Арен обычно не такой вспыльчивый, но до полнолуния осталось всего несколько дней, Шелль. Тебе не следует злить его или кого-то еще. Сейчас мы все нестабильны.

Как только Луна пойдет на спад, все успокоится. Шелль не могла выбрать времени хуже. Стая была беспокойной, их волки были слишком близко к поверхности и сражались за господство в их умах и телах.

— Так ты говоришь, что я не должна рвать чьи-то цепи?

Гуннар закатил глаза.

— Да, — она когда-нибудь воспринимала что-нибудь всерьез? — Это именно то, что я хочу сказать.

Он провел Шелль через фойе к лестнице, ведущей в подвал. Место использовалось редко. Помещение состояло из лазарета, двух кабинетов, небольшого оружейного склада и малообеспеченной камеры. Гуннар сожалел, что у него не было выбора, кроме как запереть свою пару. Но она пыталась украсть не только у него, но и у стаи. Дважды. Где еще преступнику место, как не в камере?

— Скажи мне, Шелль, ты всех так же бесишь, как и меня? — спросил Гуннар, когда они шли по крутой лестнице.

— Возможно, — она снова кокетливо улыбнулась ему. Желудок Гуннар сжался, когда горячая волна страсти пронзила его. — Насколько ты сейчас взбешен?

— По шкале от одного до десяти? — спросил Гуннар. — Я парю чуть ниже восьмидесяти.

Шелль усмехнулась.

— Тогда да, все находят меня такой же бесящей, как и ты.

Когда они попали на нижнюю лестницу, Гуннар был почти благодарен за возможность немного дистанцироваться от нее. Он знал, что чем больше узнает о ней, тем более увлекательным сочтет ее, и это было огромной проблемой. Женщины на долгое время не удерживали его внимания, а огненный дух Шелль не просто пробудил в нем интерес.

Арен приготовил камеру. Дверь, так же наполненная магией, была оставлена широко распахнутой, ключ все еще торчал в замке. Гуннар провел Шелль в камеру. Оказавшись внутри, он развязал веревку.

Шелль массировала запястья и морщилась.

— Я все еще чувствую волшебное покалывание на своей коже.

Впервые Гуннар заметил мысли, омрачившие ее черты.

— Тебе больно? — его волк завыл в глубине души, будто разделяя ее агонию.

— Меня все еще бесит, что я слышу его в твоей голове, — Шелль посмотрела своими лесными зелеными глазами в его. — Это не больно, не реально. Я… — она сжала нижнюю губу зубами, и двумя клыками порезала кожу. На ее розовых губах образовались четыре крошечные малиновые капли. Она слизнула кровь, и Гуннара тянуло к простому действию. — Ничего страшного, — сказала она через мгновение. — Это не имеет значения.

Это имело большое значение. Разочарование хлынуло в грудь Гуннара. Так много препятствий, которые нужно преодолеть, и, казалось, им нет конца. Слишком многое стояло на пути к прочным отношениям с ней. И как Шелль чувствовала связь с оборотнем? Что подумает ее ковен, если они узнают об этом? Разрешат ли они их связь или вечно будут бороться против нее? Гуннар полагал, что ему придется провести с ней больше пяти минут, чтобы ответить на любой из этих вопросов. Он медленно выдохнул. Возможно, мужчина был обречен играть в эту игру с ней вечно. Кошка и мышка, плюс-минус, не более чем несколько мимолетных минут до того, как она победит, или он освободит ее. Только чтобы начать все сначала.

С таким большим напряжением уже и так хрупкой связи, Гуннар беспокоился, что девушка может легко сломаться. Потеря уничтожит его волка и заберет Гуннара с собой.

— Значит, это и есть вор, да?

Гуннар повернулся на голос Джиллиан. Он вышел из камеры, закрыл за собой дверь и повернул ключ. Он сделал вид, что взял ключ и сунул его в карман. Глаза Шелль сузились прямо перед тем, как она обратила внимание на Джиллиан и нахально улыбнулась. Он попросил Шелль вести себя хорошо, и Гуннар начал беспокоиться, что она не восприняла его предостережение всерьез.

Джиллиан подошла к камере. Обычно Гуннар мог рассчитывать на ее успокаивающее присутствие. Дипломатию. Она изучала Шелль, выражение ее лица было любопытным.

— Я никогда раньше не видела вампира. Однако все, что я читала, утверждает, что они заманчивы по своей природе. Письмена не врут. Ты очень красивая.

Гуннар выдохнул. По крайней мере, он мог рассчитывать, что хоть один из них будет осмотрителен.

— Это диета, — заметила Шелль с хитрой усмешкой. — Кровь творит чудеса с цветом лица.

Если Джиллиан и была шокирована, она не показывала. Тем не менее, Шелль пристально наблюдала за ней. Оценивала ее реакцию, вторгаясь в мысли? Она могла быть его парой, но Гуннар не мог потворствовать такому нарушению частной жизни Джиллиан. Особенно без ее ведома.

— Достаточно, вампир, — было больно, что Гуннар не назвал ее по имени. Он жаждал такой фамильярности. Однако его отчужденность была ради ее безопасности. Мужчина бросил на нее острый взгляд, давая понять, что он за нее. — Джиллиан, важно охранять свои мысли в присутствии вампиров.

Она повернулась к нему лицом, широко раскрыв глаза от волнения.

— Они могут читать мысли? Этого нет ни в одной из книг.

Шелль выстрелила грозным взглядом в его сторону, без сомнения проклиная его тысячей разных способов в уме.

— Я не уверен, — ответил Гуннар. — Но у меня есть подозрения.

— Ну? — Джиллиан повернулась к Шелль. — Ты можешь?

Шелль провела пальцами по губам и подмигнула.

Если на Земле и была более странная женщина, Гуннар еще не встречался с ней.

— Где Свен и Арен?

— Уже при деле, — сказала Джиллиан. — Они рассказывают всем, что произошло.

Не идеально. Но он же не мог держать вампира в доме, чтобы никто не узнал. Особенно в такой дружной группе, как у них.

— Арен хочет отрезать ей руки, — заметила Джиллиан. — Я сказала ему, что это довольно устаревшее наказание.

Всегда голос разума. По крайней мере, Гуннар знал, что у него есть на кого положиться.

— А каково мнение Свена по этому поводу? — Свен был старше Гуннара. Если кто и будет придерживаться старых обычаев, так это он.

Джиллиан пожала плечами. Ее взгляд скользнул к Шелль.

— Свен сказал, что ты должен насадить ее голову на пику. Но я напомнила ему, что правосудие викингов не может сравниться с нынешней американской правовой системой. Он согласился.

Несколько тысяч лет назад они бы сначала нанесли удар ножом, а потом задавали бы вопросы. Включая Гуннара. Несколько столетий приручили его. Если бы только они приручили некоторых из его братьев.

— Я рад, что один из вас — голос разума, — заметил Гуннар.

— А, — Джиллиан усмехнулась. — Я делаю все, что могу. Нам нужно разобраться в том, что происходит, Гуннар. На что я согласна с Ареном и Свеном. Мы должны знать, для чего она здесь и почему. Если стая под угрозой, мы должны принять меры, — она бросила тревожный взгляд на Шелль. — И все может запутаться в поисках ответов.

Джиллиан могла быть голосом разума, но она все же была оборотнем. Гуннар, конечно, сделал всю свою работу сегодня.

Глава 9

Шелль надеялась, что у нее будет возможность снова увидеть приятеля Гуннара. Итак, когда Арен вошел в дверь с другим мужчиной, которого она посчитала Свеном, Шелль была более чем готова заглянуть в его мозг, чтобы увидеть, что она может накопать. До того, как Гуннар нарушил ее концентрацию, она мельком увидела что-то, что обеспокоило ее. Проблеск мысли, который мог нанести ущерб не только Гуннару, но и Михаилу.

«Война».

Слово прозвучало громко и ясно в голове Арена. Он явно хотел замутить какое-то дерьмо, и она насобирала из их бесед с Гуннаром, что он не готов лечь в постель с берсерками, чтобы сделать это. Мужчина с подобными махинациями мог принести серьезные неприятности. Шелль уже была занята. Последнее, что ей было нужно, это иметь дело с амбициозным оборотнем со склонностью к насилию.

Но все они были животными, не так ли? Насилие шло вместе с территорией.

— Ты уже допросил ее? — для того, кто не был альфой, он был слишком уверенным и властным. — Если она не хочет ничего нам давать, я скажу, что мы отправим ее обратно Аристову в мешке для трупов.

Шелль закатила глаза. Он так много говорил, насмотрелся боевиков?

— Я уже говорила тебе, дворняга, ты можешь попытаться хоть пальцем тронуть меня, но этого не случится.

Его губы скривились в насмешку.

«Если бы эта стая была моей, она бы уже была мертва» — мысли Арена не могли быть яснее, если бы он произнес их вслух.

«Может, Грегор заплатит награду за ее голову» — судя по звуку, Арен не просто призывал Гуннара объединиться с берсерками. Если Шелль была права, мужчина был занят заключением сделок за спиной своего Альфы. Джиллиан наблюдала, как Шелль изучала Арена в тишине, явно подозрительно, благодаря раннему предупреждению Гуннара. Ей определенно не нужно было, чтобы женщина сдала ее так, как это сделал Гуннар. Шелль отвела взгляд и уставилась на какую-то далекую точку на стене.

Гуннар посмотрел на него с легким весельем. Шелль понятия не имела, во что он играет, но она отказалась позволять кому-либо из них взять над ней верх.

Он повернулся к Арену.

— Давай посмотрим, что можно получить от нее, прежде чем мы начнем отрубать части тела.

Арен выдохнул с облегчением.

— Ты дерьмов в дипломатии, — более крупный оборотень, Свен, определенно был тихим, наблюдательным типом. По опыту Шелль, это были те люди, за которыми нужно было следить. С такими горячими головами, как Арен, было легко иметь дело, не так много ума.

— Это допрос, — ответил Арен. — Здесь нет места дипломатии.

— Допрос? — Гуннар нахмурился. — Непременно допросим ее.

Шелль бросила на него грозный взгляд. Несмотря на все его зловещие предупреждения, он, казалось, наслаждался собой.

Грудная клетка Арена вздулась, будто ему только что вручили ключи от замка.

— Кто послал тебя, кровосос?

Шелль хмыкнула.

— Кровосос? Правда? Ты не мог придумать оскорбление получше?

За спиной Арена, Гуннар подавил усмешку.

Арен наклонился ближе к решетке камеры Шелль.

— Чего хочет Аристов?

— Откуда мне об этом знать? — спросила Шелль. — Может, тебе стоит спросить его об этом.

— Не пытайся меня обмануть, — выплюнул Арен. — От тебя несет обманом. Ты ищешь рычаги воздействия на стаю. Это так?

Шелль глянула на Арена обвинительным взглядом.

— Скажи мне, дворняжка, что ты задумал, что мне — или кому-то еще — понадобятся рычаги воздействия на тебя? — ярость кипела под поверхностью кажущегося спокойным выражения лица Арена, когда Шелль попыталась подтолкнуть его к раскрытию чего-то в его мыслях. — Ты новичок во всем этом допросе, не так ли?

Ее взгляд встретился с Гуннаром, и его мысли прозвучали громко и ясно:

«Не дави свою удачу, вампир».

Она подняла бровь и не стала испытывать судьбу.

— Я спрошу еще раз, прежде чем приставить свой топор к твоим запястьям, — огрызнулся он. — Что ты пришла сюда украсть?

Шелль прикусила язык.

— Немного жестоко, тебе не кажется?

Арен оскалился. В конце концов, она стала его раздражать.

«Дерзкая сука. Ты была бы мертва, если бы я был альфой. Ты не будешь такой самоуверенной после того, как Гуннар доберется до Мэйвуда сегодня, и Грегор вцепится в него когтями. Тебе не перед кем будет отчитываться, кроме меня».

Арен подставил Гуннара? Взгляд Шелль сузился, когда она смотрела на Арена. Его глаза искрились золотым светом, но его тактика запугивания ни черта не работала. Чем занимался Грегор? И если на то пошло, что такого произошло с Гуннаром, что поставило бы его в положение потенциальной засады? Проклятие. У Шелль не было на это времени. Ей нужно было заполучить треть ключа Гуннара, чтобы она могла сосредоточить свои усилия на получении предпоследней и последней части, прежде чем она отправится в Александрию и использовать ключ. Удержать Гуннара от того, чтобы его задница была передана сумасшедшему берсерку-военачальнику, не вписывалось в ее график ни капельки.

Шелль ненавидела, когда ее планы рушились.

Она драматически вздохнула. Гуннар нахмурил лоб от любопытства, но она сделала вид, что не заметила. По правде говоря, он удерживал ее внимание, несмотря на множество отвлекающих факторов в комнате. Включая проклятую камеру, которая, казалось, медленно сжималась.

Собственные воспоминания Шелль вторглись в ее мысли, отвлекая внимание. Озноб вспыхнул на коже, и она начала потеть, когда на нее напало воспоминание о ее времени в сыром погребе посреди леса. Серебряные прутья ее клетки жгли ее ладони и оставляли разъяренные красные волдыри, которые мгновенно заживали. Запах собственной крови прильнул к ее коже и довел ее жажду до неуправляемого уровня. Она была так слаба по сравнению с тем, кем она была сейчас, ребенком без сил, чтобы заботиться о себе. Девушке нужно было убраться из этой камеры, пока она не сошла с ума.

Арен поднял правую руку, чтобы показать ей тот самый топор, которым он намеревался разрубить ее. Так по-викинговски для него. Шелль расправила плечи и подняла подбородок чуть выше.

— Это довольно большой топор, — ответила она. — Уверен, что знаешь, как им пользоваться?

Угрожающий рык поднялся в груди Арена. Гуннар сделал решительный шаг вперед. Он открыл рот, чтобы заговорить, но Шелль перебила его прежде, чем он успел что-либо сделать, чтобы привлечь к себе излишнее внимание.

— Положи топор на землю, — Шелль наполнила свои слова силой, когда смотрела Арену в глаза. — И сделай шаг назад.

Его взгляд потускнел, челюсть отвисла. Он сделал, как просила Шелль, сделав несколько шагов назад. Джиллиан и Свен обменялись тревожными взглядами, а Гуннар замер в явном шоке. У Шелль было несколько трюков в рукаве. Жаль, что ей пришлось вытащить их так скоро.

— Никто не двигается, кроме Гуннара, — дрожь вибрировала по позвоночнику Шелль и через ее конечности, когда она подчиняла своей воли четырех оборотней в крошечной комнате. Вампир мог легко заставить одного человека, пока смотрел ему в глаза, но Шелль могла совершить подвиг не более чем словами, что позволило ей подчинять группы, а не одно существо.

Это была опасная способность. Такая сила легко могла вскружить ей голову, если она ее отпустит. Но вместо этого это пугало ее. Она бы не использовала ее вообще, если бы ей не было нужно выбраться из подвала Гуннара и вернуться домой (с пустыми руками, снова) до восхода солнца.

— Гуннар, выпусти меня из этой клетки, — ее голос дрожал от остатков тревоги. Если кто-то снова посадит ее в клетку, это будет чертовски рано. Гуннар нахмурился, как бы сопротивляясь желанию повиноваться. Он полагал, что его будет немного сложнее заставить, он же альфа и все такое, но это не остановило Шелль. — Гуннар, — команда звенела силой. — Выпусти меня из этой клетки. Сейчас же.

Он сделал спотыкающийся шаг вперед и полез в карман за ключом. Остальные стояли рядом, с пустыми выражениями на лицах, когда он сунул ключ в замок и выпустил ее. Шелль подошла к Гуннару. Желание прижаться своими губами к его было слишком сильно, чтобы сопротивляться. Но сделав это, она выдаст его Арену и остальным, а Шелль не собиралась этого делать. Вместо этого она наклонилась к его уху и сказала:

— Мне очень жаль. Но это для твоего же блага, — перед тем как взлетела по лестнице.

Второй страйк. Возможно, она не получила часть ключа Гуннара, но ночь не была пустой тратой времени. Арен дал ей то, что можно пожевать. Грегор и Арен что-то замышляли, а Гуннар оказался в более глубоком дерьме, чем думал. Шелль просто нужно было выяснить, что это было, и предупредить его, прежде чем Арен успел вызвать адский хаос.

* * *

Волк Гуннара издал злобный рык. Туман медленно уходил из его сознания, будто рассеивался солнечным теплом. Когда он восстановил ясность, так же как и остальные, каждый из них вышел из оцепенения, какую бы магию Шелль не использовала на них. Известно, что вампиры могли внушать людям. Даже некоторые перевертыши были восприимчивы. Их двойная природа делала оборотней почти невосприимчивыми к таким трюкам контроля над разумом, но оказалось, что пара Гуннара была полна сюрпризов.

— Бля.

Одно слово вибрировало в его груди низким сердитым рыком. Остальные обменялись растерянными взглядами, все еще немного ошеломленные, пытаясь понять, что только что произошло.

— Твою ж мать. Такое чувство, будто меня сбил автобус, — Джиллиан помассировала виски и покачала головой. — Что, черт возьми, это было?

— С нами поиграли, вот что получилось, — кислотный тон Арена отозвался эхом в комнате. — Теперь ты понимаешь, почему мы должны присоединиться к Грегору, Гуннар?

Шелль, безусловно, проделала потрясающую работу по укреплению дел Арена. Ее сила удивила даже его, обнаружив уязвимость в стае, что только добавило беспокойства Гуннару. Шелль не была похожа ни на одного вампира, с которым он когда-либо сталкивался. На протяжении веков Михаил Аристов был единственным. Эта новая порода как-то окрепла от укуса Михаила?

— Я ни с кем не создаю альянсы, — огрызнулся Гуннар. — Стае никогда не нужно было создавать альянсы, чтобы быть сильной, и ничего не изменилось. Ненависть Грегора к Сортиари и Аристову нас не касается. Я не буду выбирать сторону в личной мести другого мужчины, что бы здесь ни случилось.

— Она превратила нас в марионеток! — недоверчивый тон Арена уколол плоть Гуннара, как колючка. — Посадила наших волков на задницу, будто они ничто, беспомощные щенки. Разве это не опасно? Разве это не угрожает всей стае? Если мы подождем в выборе стороны, у нас может не быть права голоса. Вампиры могут легко поработить нас, и у нас не будет выбора, кроме как повиноваться, как собакам, которыми они нас считают.

— В его словах есть резон, — сказал Свен. Его взгляд все еще были немного стеклянным, и цвет лица бледнее обычного. — Не знаю, как ты, Гуннар, но мне не нравится, когда мне морочат голову. Если все вампиры Аристова способны внушать до такой степени, нам нужно подумать, что мы должны сделать, чтобы защитить себя.

Гуннару нужно было поговорить с Шелль. Чтобы докопаться до сути всего этого раз и навсегда. Если бы кто-то из членов стаи таил секреты от других, последствия были бы ужасными, и Гуннар сам бы осуществил наказание. Именно он хранил секреты и подвергал свою стаю опасности. Он не мог позволить этому продолжаться.

— Я согласна со Свеном, — неудивительно, что Джиллиан встала на сторону своей пары. — Не то чтобы мы боролись за чье-то дело, но мы должны сделать что-то, чтобы защитить себя. Не знаю, как вас, ребята, но это меня напугало. Это было похоже на то, что я наблюдала со стороны и была совершенно беспомощна, чтобы бороться с этим.

Гуннар должен был сопротивляться. То, что Шелль так легко контролировала его, заставило его разозлиться. Она могла быть его парой, но это не оправдывало ее поведение. Связь между ними была священной, и она осквернила ее, использовав свою силу, чтобы внушить ему.

— Я согласен со всеми, — наконец сказал Гуннар. — Мы не можем позволить стае быть уязвимыми, — он глянул на Арена, — ни перед кем и ни перед чем.

— Тогда что ты собираешься делать? — спросил Арен.

Гуннар в порыве гнева рванул к своему заму. Он ударил мужчину о противоположную стену и схватил Арена за горло. Рык вырвался из его груди, когда Гуннар позволил волку взять верх. Его зрение обострилось, и его нос уловил беспокойство Арена. Но не страх. Как ни странно, мужчина совсем не боялся гнева своего Альфы, и это было огромной проблемой.

— Я справлюсь с этой ситуацией, как посчитаю нужным, — его голос был искажен, резок и груб, как и волк. — Ты меня понял?

Взгляд Арена сиял золотом, когда его собственный волк поднялся на поверхность. В течение нескольких месяцев он становился все более смелым, бросая вызов мудрости и решениям Гуннара, когда у него не было на это права. Гуннар решил, что это просто чрезмерное усердие, стремление угодить и готовность проявить себя. Теперь, однако, Гуннар подозревал, что нечто большее скрывалось под стремлением Арена бросить вызов.

Вместо того чтобы ответить, Арен резко кивнул. Гуннар увеличил давление на его трахею, прежде чем оттолкнуть себя и позволить мужчине перевести дыхание.

— Какого хрена с тобой происходит, Гуннар? — Арен помассировал горло. — Мы на одной стороне, не так ли?

В динамике стаи не было сторон. Ноздри Гуннара вспыхнули от его тяжелого дыхания.

— Ты знаешь, в стае нет таких вещей, как стороны.

— В самом деле? — Арен широко распахнул глаза. — Тогда, возможно, тебе стоит начать вести себя так.

Волк Гуннара поднялся ближе к поверхности. Сила вибрировала через него, наращивая мощь, пока он не почувствовал удар в самом мозгу. Колени Арена согнулись, будто пол притянул его вниз. Гуннар ценил его преданность стае, но он не потерпит его дерзкое дерьмо еще секунду.

Джиллиан и Свен сделали предварительный шаг, их взгляды устремились в пол. Бурный жар сверхъестественного мира отбросил рябь, которая, наконец, достигла стаи. Гуннар был дураком, думая, что они могут держаться от всего подальше вечно. Но будь он проклят, если позволил Грегору втянуть себя в его вендетту.

— Ты выкинешь эту хрень с Грегором из головы, — приказал Гуннар. — Держись подальше от этого сумасшедшего ублюдка.

— Он разговаривает с другими стаями, — поспорил Арен. — Не пройдет много времени, прежде чем они также надавят на тебя.

Черт побери. Амбициям Грегора не было конца? Гуннар с силой выдохнул.

— С кем он разговаривал?

— С Маркусом Аллегрией, — сказал Арен. — Я собирался сказать тебе, что Маркус звонил и просил встретиться с тобой, прежде чем я уловил запах вампира и решил проследить за ней.

Дерьмо. Если Грегор также обхаживал Альфу из стаи Мэйвудов, это могло означать только неприятности. Его стая была второй по величине в Южной Калифорнии. Пришло время прекратить это, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Когда и где он хочет встретиться? — боги, он надеялся схватить Шелль сегодня. Вместо этого ему пришлось иметь дело с кучей политического дерьма, с которым мужчина не хотел разбираться.

— В индустриальном парке, — ответил Арен. — Знаешь, один, ближайший океан с цементным руслом.

Гуннар знал это место. Маркус считал это нейтральной территорией и регулярно использовал ее для подобных встреч. По крайней мере, он будет в Лос-Анджелесе.

— Позвони ему и скажи, что я буду там. Тем временем, стая находится под замком. Я не хочу, чтобы кто-то уходил, пока я не вернусь. Понятно?

Арен резко кивнул.

— Понял.

Проблемы Гуннара начали накапливаться быстрее, чем он мог с ними справляться. Он просто надеялся, что они еще не слишком хорошо ладили с Грегором. Потому что Гуннар не был уверен, что сможет вытащить их вовремя.

Глава 10

Гуннар пытался держаться подальше от Лос — Анджелеса, если это вообще было реально. Черт, он пытался избегать политики, всеми возможными способами. Фракции сверхъестественных существ, населяющих город, были огромны. Вампиры, дампиры, фейри и ведьмы. Перевертыши, маги, оборотни, и Сортиари. Берсеркеры. Боги, как бы он хотел, чтобы они остались за Атлантикой, где им и место, и как можно дальше от надвигающегося шторма.

Он подъехал к индустриальному парку и заглушил двигатель Мерседеса. В противоположном конце парка располагался пустой бетонный канал, простирающийся на несколько миль и ведущий прямо к океану. Чистый запах соленого воздуха донесся до Гуннара по ветру, и мужчина сделал глубокий вдох. Маркус владел некоторыми строениями в этом районе, и несколько стай оборотней использовали индустриальный парк в качестве нейтральной территории для ведения бизнеса. Они были территориальными, летучими существами, склонными бить себя в грудь, когда стремились установить свое превосходство. Удивительно, что они не убили друг друга тысячи лет назад. Несмотря на свою природу, стаи продолжали процветать, и их число росло. Возможно, именно поэтому Грегор стремился заключать союзы с различными стаями. Они были так же близки к берсеркам по своей природе, как и все в сверхъестественном мире.

Встреча с альфой из стаи Мэйвудов была хорошей идеей. Волновало то, что Маркус попросил о встрече до того, как Гуннар подумал об этом сам, но сейчас имело значение только то, что принесет пользу стае. Его волнение по поводу ночных событий все еще горело, когда он вышел из машины. Тот момент, когда он ударил Арена о стену, воспроизводился в его уме. За бесчисленные века, что они были вместе и редко ссорились. Однако в последнее время, казалось, это было все более распространенным явлением. Арен был его вторым. Его образ мышления, возможно, был ошибочным в последнее время, но он все еще был частью стаи. Гуннар должен был верить, что основной интерес Арена по-прежнему заботиться о своей семье и консультировать Гуннара в меру своих возможностей.

После полнолуния все успокоится. На данный момент, он уберет эту встречу с дороги, а затем разберется с поиском Шелль.

— Гуннар?

Маркус Аллегрия вышел из тени. Его глаза горели золотом, и каждый шаг был осторожен. Как правило, Гуннар посылал Арена встретиться с другим альфой вместо него. Слишком много напряжения вибрировало между Альфами, когда они встречались лицом к лицу. Их волки по умолчанию были готовы ввязаться в драку, чтобы найти победителя. Верховенство было ключом к порядку в их мире. Контроль — обязательно. Но это дело с Грегором было слишком важно, чтобы оставить его кому-то еще. Маркус, очевидно, тоже это понимал.

Гуннар боролся, чтобы успокоить своего волка. Это была адская ночь, и животное уже было возбуждено. Поддержание спокойствия животного во враждебной ситуации требовало акта воли. Гуннар не был уверен, что сможет справиться. Но если он был заинтересован в том, чтобы избежать войны, то должен был сделать все. Мужчина должен был знать, что решила стая Мэйвудов. Если они выбрали неверно, Гуннар должен был сделать все возможное, чтобы отговорить их.

— Маркус, — сказал он в знак приветствия.

— Гуннар.

В голосе другого мужчины присутствовал оттенок враждебности, который заставил кожу Гуннара покрыться мурашками. Он отбросил длину волос на другую сторону головы, провел рукой по бороде и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Если эта встреча не перерастет в драку, это будет чудом.

— Ситуация не идеальна, но поскольку этот вопрос, мы оба считаем необходимым решить лично, я надеюсь, что мы решим все без каких-либо проблем, — напряжение вибрировало в позвоночнике Гуннара. Он повел плечами, пытаясь облегчить боль в мышцах. — Арен сказал мне, что с тобой связался Йен Грегор. Что он собирает армию, чтобы свергнуть Макалистера и Сортиари.

Маркус слегка кивнул.

— Это так, — мужчина не бросал слов на ветер, это Гуннар мог оценить. — Он отправил посланника около месяца назад.

Маркус был внушительной фигурой. Высокий, кожа темная, как ночь, голос глубокий и властный. Он был альфой, заслуживающим страха и уважения. Берсерки были либо очень храбры, либо очень глупы, чтобы добровольно войти в его логово.

Гуннар усмехнулся.

— Я могу только представить, насколько хорошо прошла эта встреча.

Маркус зубасто улыбнулся.

— Я сказал сукину сыну, чтобы он убрал свою вонючую задницу из моего поля зрения, прежде чем один из моей стаи решит поссать на него, чтобы улучшить воздух.

Хех. Такой комплимент, несомненно, разозлил берсерков. Гуннар нахмурился.

— Так ты сказал ему, что не заинтересован в продвижении дел Грегора?

— В любом случае, я ему ничего не говорил, — ответил Маркус. — Я не заинтересован в том, чтобы эти враждующие ублюдки захватили город. Но я заметил, что Аристов делает то же самое.

У них у всех были одни и те же проблемы. Это было неизбежно, динамическая сила могла сдвинуть все.

— У меня нет любви к стражам судьбы, Макалистеру или Михаилу Аристову, — сказал Гуннар. — Но Сортиари удерживали баланс сил на протяжении тысячелетий и не смогли ничего испортить до такой степени, что его нельзя было восстановить. Возможно, нам следует предположить, что они могут продолжать поддерживать этот баланс.

Маркус фыркнул.

— Ты называешь искоренение почти целой расы поддержанием баланса?

— Почти, — пожав плечами, продолжил Гуннар. — У них ничего не получилось.

— Кто сказал, что в следующий раз, когда они попытаются уничтожить вид, он не будет нашим? Сортиари непостоянны, и никто не знает, перед кем они действительно отвечают. Перед Судьбой? — Маркус горько рассмеялся. — Кто это?

Сортиари утверждали, что служат Судьбе. Или более того, утверждали, что вмешиваются, чтобы держать Судьбу на определенном курсе. Глупая идея — верить в это, не казалась более актуальной сегодня, чем тысячу лет назад.

— Я же говорил тебе, что не люблю никого из них, — волк Гуннара взбудоражился, и он начал шагать, чтобы сжечь энергию, которая поднималась в конечностях. — Но одно можно сказать наверняка. Если мы объединимся с любой из сторон, они будут использовать нас в качестве пешек.

— Расходного материала, — согласился Маркус.

— Да.

— И все же… — предупредительный тон Маркуса заставил Гуннара задуматься. Что бы ни собирался сказать мужчина, Гуннар знал, что ему это не понравится. — Я бы не прочь посмотреть, как эти самодовольные ублюдки накалывают свои задницы.

Гуннару не нужен Маркус, чтобы выяснить, кто эти самодовольные ублюдки.

— Грегор заслуживает мести. Но это не значит, что я хочу помогать ему.

— Все, что я знаю, я не готов принять какую-либо сторону, кроме моей собственной, — сказал Маркус. — Но ты можешь быть уверен, что когда я это сделаю, ни Макалистер, ни Грегор, ни Аристов и даже ты не повлияете на мое решение.

— Вполне справедливо, — Гуннар не мог больше спрашивать мужчину. — Для протокола, я не буду на стороне Грегора. Он слишком кровожаден на мой вкус, и теперь, когда он сорвался с поводка, он непредсказуем.

— Значит, ты на стороне Макалистера и, возможно, Аристова?

— Этого я тоже не говорю, — его связь с Шелль чертовски все усложнила. И только когда он распутает этот клубок, Гуннар сможет принять рациональное решение.

— Значит, мы оба нейтральны, — сказал Маркус. — Пока.

— Похоже, так оно и есть.

— Арену это не понравилось бы, — Слова Маркуса остановили Гуннара. Арен не мог делиться своим мнением по вопросам стаи с кем-либо за пределами стаи.

— Это он тебе сказал? — волк Гуннара издал предупреждающий рык.

Осанка Маркуса изменилась, он больше не был расслаблен. Пришло время прервать их маленькую встречу, прежде чем их волчье терпение натянется до предела.

— Нет, — ответил Маркус. — Не сразу. Но у меня сложилось впечатление.

Дать Маркусу понимание было равносильно прямому признанию, насколько это касалось Гуннара.

— Я ценю твою откровенность. Буду на связи.

— В следующий раз пошли Свена, — сказал Маркус, собираясь уходить. — Мне нравятся его рассказы.

Не говоря больше ни слова, Маркус исчез в ночи.

Поездка в Лос-Анджелес, чтобы обменяться несколькими бесполезными словами с Маркусом, возможно, была бы пустой тратой времени Гуннара, если бы это не дало ему повод искать Шелль. Скудная полезная информация, которую он почерпнул из разговора с другим Альфой, заставила его о многом задуматься, когда он повернулся и направился к своей машине. Арен, казалось, был одержим созданием раздора и не был слишком осторожен в своих попытках склонить Маркуса к его образу мышления. Почему? Какая польза от того, что Грегор наберет силу? Конечно, он знал, что Берсерку нельзя доверять.

Тело врезалось в Гуннара, увлекая его на твердый тротуар. Инстинктивно волк овладел его разумом, готовый сразиться с нападавшим, насмерть. Его зрение обострилось, и мужчина стал всматриваться в непроглядную тьму в поисках того, кто сбил его с ног. Он глянул вправо, потом влево, готовый защищаться с любого направления. Неприятный запах ударил в ноздри, заставив Гуннара выдохнуть, чтобы очистить нос. Берсеркер. Он знал, что звери были в Лос-Анджелесе, но каковы были шансы, что они знали, где он будет здесь сегодня вечером?

Маркус его подставил?

Неприятный запах усилился, и предупреждающий рык раздался в груди Гуннара. Не только перед ним, но и позади него и со всех сторон, он был поглощен мускусным запахом, который заставил его морщиться. Берсерки двигались с молчаливой грацией. Машины для убийства без угрызений совести. Их черные глаза не отражались в темноте, делая глазницы пустыми и чудовищными. Не было боевого танца перед атакой. Никаких слов бравады. Берсеркам не нужно было ничего, чтобы набраться храбрости. Синхронизированные без единого слова, они бросились на Гуннара и атаковали.

Когда Гуннар произнес безмолвную молитву и приготовился к удару, его последняя мысль была о красивых рыжих волосах и зеленых глазах.

* * *

Шелль дрожала от нерастраченного адреналина. Прошло больше часа с тех пор, как она сбежала из камеры Гуннара, но она все еще не успокоилась. Ее сила внушать шокировала и пугала. Не потребовалось почти никаких усилий, чтобы подчинить четырех могущественных оборотней ее воле. Это не должно было быть возможным, и все же она сделала это с легкостью. Точно так же, как она вырвала мысли из их умов, она посадила новые, крошечные семена, которые выросли в одно мгновение.

«Боги». Ни одно существо не должно обладать такой силой. По крайней мере, для нее. Шелль подъехала к пустому руслу реки, выложенному бетоном, которое тянулось параллельно единственному промышленному парку в Мэйвуде — по крайней мере, это она смогла найти — и выбралась из блестящего красного BMW X1. Гуннар должен был быть здесь. Где-то здесь. Она не могла быть уверена, что то, что услышала в мыслях, не приведет ни к чему. Черт, она могла быть даже не в том месте. В лучшем случае, это была охота на диких гусей. Если бы Гуннар был умен, он бы опасался всего, что ему сказал мужчина. Конечно, Гуннар не был посвящен в мысли Арена так, как Шелль.

Ему определенно нужен кто-то вроде нее, на его стороне. Вот почему, несмотря на ее здравый смысл, она была здесь.

Восхитительный аромат ударил в ноздри Шелль, и жажда воспламенилась в горле. Она побежала к источнику, обезумев от желания. Она знала, что это за запах. Жаждала его. Пролилась кровь… кровь Гуннара.

Шелль сосредоточилась на чувствах в гиперсознании. В нескольких сотнях ярдов от него, рядом с каким-то механическим магазином, окруженным цепным забором, Гуннар сражался за свою жизнь против десяти полевых командиров берсерков в тисках полной боевой ярости. «Дерьмо». Шаг Шелль дрогнул, когда она прибавила ход. Как он еще жив?

Охваченные боевой яростью, берсерки были практически неубиваемы. Они получали очень мало урона в бою, были быстрее и так же сильны, как средний вампир, и исцелялись невероятно быстро. Единственный способ остановить их раз и навсегда — полностью отделить голову от тела.

Гуннару повезло, что Шелль была необычным вампиром.

— Это все, что у тебя есть? — голос Гуннара пронесся над шумом боя сердитым ревом. — Почему бы тебе не приложить немного усилий?

Шелль съежилась, когда нога в тяжелом ботинке врезалась в живот Гуннара, мужчина сложился пополам и упал на колени. Она могла поклясться, что почувствовала удар в собственный живот, и решила заставить ублюдков заплатить. Если бы это было один на один, Шелль могла бы не вмешиваться. Но это был далеко не честный бой. Только трусы ополчились против такого врага. Шелль ненавидела хулиганов. А берсерки идеально подходили под профиль.

Мириады мыслей атаковали разум Шелль, и она споткнулась. Волк Гуннара зарычал и завыл. Звук эхом отозвался в ее голове, ударил в грудь, и трос жестко рванул в ее центре. Она быстро побежала по цементу, и ее окружение размылось. Она пересекла последние двадцать ярдов менее чем за секунду и пустилась в драку без преамбулы.

Шелль не была таким опытным воином, как Ронан. Она не была безжалостной, как Шивон. Она не могла запугать, как Дженнер, и ей не хватало стратегического остроумия Михаила. Шелль была умной воришкой с множеством любопытных амбиций. Не супер помощь в драке. Но это не значит, что у нее не было инстинкта и небольшой опеки брата, чтобы направлять ее. Она была раздражительной, когда это было необходимо. И она не собиралась позволить этим засранцам убить ее оборотня.

«Ее?

Сосредоточься, Шелль. По одному кризису за раз».

Она была безоружна, но не беспомощна. Шелль схватила первого берсерка за голову и крутанула. Кости и мышцы сломались. Она отпустила хватку, и мужчина упал на землю. Покалечен, но определенно не выведен из строя. На данный момент их лучший выбор для выживания — замедлить берсерков, чтобы они могли отступить. Если Гуннар пришел сюда вооруженным, его уже не было бы, что означало, они должны были бороться с этим не более чем грубой силой.

— Шелль! Что ты делаешь? Убирайся отсюда!

У нее не было времени закатить глаза или прочитать Гуннару лекцию о феминизме. Его галантность была милой — около века или около того назад — но прямо сейчас ему нужно было отложить свое беспокойство на задний план и работать с ней, чтобы нанести как можно больше урона атакующим их.

Импульс борьбы сместился. Шелль смогла отвлечь достаточно внимания, чтобы Гуннар перегруппировался.

Раны берсерков заживали почти мгновенно, а это означало, что любой ущерб, который они получали, был недолгим. Тому, чей позвоночник она сломала, потребуется немного больше времени, чтобы встать на ноги просто от тяжести травмы, а это означало, что для того, чтобы обездвижить любого из них, ей нужно будет работать и стремиться к позвоночникам.

Боги, она хотела бы иметь меч или хотя бы чертов кинжал. Черт, в этот момент она бы остановилась на ржавом лезвии бритвы.

— Шелль! Сзади!

Предупреждающий крик Гуннара прозвучал слишком поздно. Серебряный ожог на коже Шелль сорвал крик с ее губ, когда лезвие истребителя резануло ее. Боль и гнев прошли через нее, но порез не был глубоким, и мгновенный контакт с серебром не ослабил ее. Она откинула правую руку и позволила ей взлететь, нанеся удар по берсерку, который резанул ее. Он взлетел в воздух и приземлился на расстоянии около пяти футов с тошнотворным хрустом костей. Но этого было недостаточно, чтобы замедлить ублюдка. Он сразу же вернулся, будто она его просто погладила, и бросился обратно в бой, его черные, бездонные глаза сосредоточились на Шелль.

Гуннар оттолкнул тела, которые давили на него, и бросился на берсерка. Он олицетворял жестокую картину, сократив пространство между ними и бросившись на берсерка. В то время, когда Шелль сделала вдох, Гуннар протянул руку и схватил мужчину за голову и грубо повернул, эффективно повредив позвоночник. Берсерк упал на землю. Еще раз, но не вне игры.

Они никогда не одержат верх. Не тогда, когда их противники могли так быстро исцеляться. Шелль думала, что они могут переломить ход событий, но стало очевидно, что они будут продолжать обороняться, просто удерживая истребителей в страхе, пока не устанут отбиваться от них. Это был лишь вопрос времени, когда умрут и Шелль, и Гуннар.

Крик боли привлек ее внимание, и Шелль повернула голову. Гуннар хватался за живот, где растекалась кровь и впиталась в его рубашку с тревожной скоростью. Сердце Шелль запнулось в груди, дыхание остановилось. Если он ранен серебряным клинком, то умрет в течение нескольких минут. Берсерк бросился на нее, и фокус сместился, когда Шелль блокировала его руку с ножом.

Она должна была вытащить Гуннара отсюда. Сейчас же. Пока не стало слишком поздно.

— Стоять!

Энергия резонировала по ее телу в порыве электричества, когда она крикнула команду. Десять берсерков и один раненый оборотень замерли на месте. Жестокие толчки сотрясали Шелль с головы до ног, текущая сила и собственный страх взяли свое, когда она боролась, чтобы навязать свою волю берсеркам.

Она не знала, сколько еще она сможет заставить их не двигаться. Пора сделать перерыв.

Шелль никогда не была многозадачной. У нее была навязчивая личность, которая зацикливалась на чем-то одном. Туннельное зрение затрудняло даже поставить одну ногу перед другой, поскольку ее разум сосредоточился на одной единственной задаче — держать берсерков на месте.

— Гуннар? Ты можешь идти?

Он кивнул ей и сделал два спотыкающихся шага, прежде чем тяжело опуститься на одно колено. Вероятно, это был ответ на ее вопрос. Гуннар не собирался выбираться отсюда сам. Это ужалит гордость крепкого оборотня, но у Шелль не было времени беспокоиться о таких мелочах. Она добралась до Гуннара так быстро, как могла, убедившись, что ее мысли сосредоточены на берсерках.

Она не могла позволить себе посмотреть на Гуннара, понять степень его травм, когда склонялась к нему. Толчки, которые по ней пробегали, усилились до такой степени, что у Шелль стучали зубы. Она схватила Гуннара за руку и закинула ее себе на плечи. Даже с ее огромной силой, поднять его — требовало усилий, но ей удалось поставить его на ноги и достаточно стабильно, чтобы он мог шагать рядом с ней, когда они отступали.

— Как… — Гуннар хмыкнул от боли, и Шелль поклялась, что почувствовала серебряный ожог в своем животе. — …долго ты сможешь их удерживать?

Хороший вопрос. Шелль так боялась своих вампирских способностей, что никогда не подвергала их испытанию. Логично было предположить, что она сможет контролировать берсерков только до тех пор, пока сможет их видеть, а это значит, что у них было около двадцати ярдов, прежде чем те свободно отправятся за ними. Колени Шелль дрожали с каждым шагом. Она не думала, что у нее хватит сил остановить их снова. Если они не наберут темп и не доберутся до чертовой машины, то станут тостами.

— Мы должны бежать, — сказала она в качестве объяснения. Она не хотела раскрывать Гуннару ничего о масштабах ее силы. — Ты можешь пробежаться?

— Насколько далеко?

Голос Гуннара понизился, и мужчина снова споткнулся. Прилив тревоги пронзил Шелль, и связь сильно дернула в груди, это заставило ее дыхание уловить силу всего.

— Двадцать ярдов, — сказала она. — Может, тридцать.

— Я не уверен, что протяну двадцать футов, — ответил Гуннар со смехом, который закончился еще одним болезненным стоном. — Их кинжалы… магические или серебряные. Я не уверен.

Возможно, и то, и то. Но разве это имело значение? Любой мог нанести смертельную рану.

Контроль при ходьбе колебался. Берсерки смещались, их движения были медленными и человечными, они начали скидывать магию, которая их удерживала. Даже отвлекшись, даже неся двухсоткилограммового оборотня, Шелль оказалась быстрее. Она двигалась изо всех сил, покрывая двадцать ярдов в секунду. Ее контроль берсерков ломался, как потрепанная веревка, и она бросилась к машине, таща Гуннара за собой.

Не было времени на облегчение, когда они добрались до BMW. Шелль открыла дверь и запихнула Гуннара внутрь. Боевые крики берсерков отдавались эхом в темноте, и звук их стремительных шагов был похож на гром в ушах Шелль, когда она обогнула машину и запрыгнула на сиденье водителя.

— Держись! — она завела мотор и рванула с места, визжа шинами. Гуннар дернулся, но у нее не было времени беспокоиться о том, что он ударится головой или что-то еще. Стены пустых бетонных каналов проносились мимо в сером цвете, когда Шелль давила на газ.

Она посмотрела вправо и обнаружила, что Гуннар откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Она протянула руку и ударила его по лицу. Он пришел в себя сразу же. В его груди завибрировал рык, а глаза засверкали золотом, когда он повернулся к ней.

— Не смей отключаться, — сказала она, стиснув зубы.

Он склонил голову, и Шелль искала в своем уме последовательную мысль. Человек уступил место животному, и все, что она услышала, был низкий территориальный рык, который заставил дрожь пробежаться по позвоночнику.

— Ты сохранишь ему жизнь, — сказала она волку. — Я знаю, что ты меня понимаешь.

Гуннар отвернулся, но не потерял сознание.

Хватка Шелль на руле чуть расслабилась, когда она мчалась в Голливуд. Если бы волк Гуннара смог сделать то, что она просила, это было бы чудом. Волк мог подумать, что они большие, крепкие сукины дети, но даже Альфа мог умереть от контакта с серебром.

Она просто надеялась, что когда доставит его в безопасное место, то сможет сделать что-нибудь, что угодно… чтобы спасти его.

Глава 11

Мечи кружились головокружительным серебряным пятном. Танец был настолько плавным и изящным, что завораживал. Фейри была художницей. Умелой. Обученной. Мастером своего дела. И, несомненно, столь же смертоносной, как и красивой. Длинные, живые красные кудри развевались позади нее, как ленты на ветру, когда девушка вращалась. Локоны осели у нее на плечах, дикие и красивые. Прямо как она сама.

Саид смотрел, замерев, глазами давно мертвого вампира. Воспоминания крепко держали его в своих объятиях, и он не хотел покидать их. Не до тех пор, пока девушка была здесь, и он мог наблюдать за ней.

— Она мое самое ценное сокровище, — мужчина, наклонившийся и шепчущий Саиду на ухо, не был фейри. Он не был и вампиром. Магия накаляла воздух вокруг него. Маг.

Маг владел этой прекрасной фейри. Гнев перемешался внутри Саида, и клыки запульсировали в деснах. Но, несмотря на его желание разорвать горло магу, он был беспомощен. Простой посетитель в чужом теле, наблюдающий мгновения, которые никогда не могут быть возвращены, как вода, которая уже утекла вниз по течению, потерянная.

Фейри продолжала танцевать, ее руки качались, запястья вращались, когда она маневрировала мечами в руках. Девушка, казалось, парила в воздухе, когда двигалась, ее ноги бесшумно скользили по полированной поверхности мраморных полов. Римляне были высокомерны, жили в избытке, выставляя напоказ свою расточительность. Этот маг любил хвастаться своими владениями. Саид хотел распотрошить его тупым лезвием.

— Конечно, ее таланты выходят за рамки этого развлечения, — рот Саида двигался против его воли, голос ему не принадлежал, когда он произносил слова мертвого вампира.

— Она дикая, — заявил маг. — Если бы не узы рабства, она бы перерезала мне горло, пока я спал. Но нет убийцы, столь смертоносного, как она, за тысячи миль. Почему ты думаешь, у меня нет врагов?

Каким образом он связал ее? С помощью магии? Он обращался с ней жестоко, чтобы держать под контролем? Бил ее? Жажда крови Саида нарастала. Она прожигала его насквозь жаром, который оставлял его сырым и потрясенным. Его прекрасная фейри развернулась, прыгнула вперед, выполняя изящный маневр скручивания. Она приземлилась на ноги без единого звука и, когда музыка остановилась, встала на одно колено перед своим хозяином.

Гуляки разразились бурными аплодисментами. Призрачные руки Саида присоединились к ним, хотя он не чувствовал ни ощущения, ни радости в действии. Все, что он знал, была его жажда и пустая одержимость. Пустая боль пульсировала в его груди, отсутствие души было как-то более выражено в этом царстве сна. Возможно, его близость к ней влияла на него. Ему хотелось упасть на колени и выть в агонии. Саид попытался прижать голову к рукам, но они отказались двигаться. Они принадлежали вампиру в его воспоминании. Саид не контролировал Коллектив.

Маг махнул рукой. Фейри выпрямилась. Ее взгляд встретился с взглядом Саида, и тот замер. Волосы, как огонь. Кожа сияет, как звездная пыль. Тонкие черты лица, высокие скулы, полные губы. Широкие, выразительные глаза, по форме напоминающие миндаль и непохожие ни на что, что Саид когда-либо видел. Радужки были зелеными и золотыми, светлыми, будто вымытые или выветренные. Его грудную клетку сдавило, когда он окунулся в глубину эмоций, которые там увидел. Избыток всего этого. Полная противоположность пустоте, которую он чувствовал. В самый последний момент она изучила его, прежде чем отвести взгляд.

Она увидела его. Не так ли? Не вампира, чью кожу он носил, а его самого.

Пол под ним провалился, и Саид упал. Вниз, вниз, вниз, через бездну, сквозь бесчисленные воспоминания, которые тянулись, чтобы схватить его, как когтистые руки. Он вернулся в себя с толчком, его вздох — реакция кишечника, когда тело начало дергаться.

Он лежал прямо на полу. Твердый, голый, холодный, как его кожа. Полированная древесина упиралась ему в щеку, и Саид позволил чувству вернуть его в реальность. Желудок вздулся, и Саид проглотил тошноту, которая омыла его. Как долго он отдавался Коллективу, гоняясь за ней по воспоминаниям? Россия, Италия, Испания, Англия. Через Европу и Азию, через море в Австралию. Маг путешествовал по миру, и она никогда не была далеко от него. Где они сейчас? Она все еще чувствовала оковы рабства? И если да, то с какой целью он использовал ее?

Саид сжал челюсти. Клыки пронзили нижнюю губу, и он высунул язык, чтобы слизать кровь. Когда он найдет ее, то убьет мага. Разорвет ему горло и будет смотреть, как мужчина истекает кровью. Он должен был освободить ее. Безымянную фейри с волосами, как огонь…

— Диего!

Саид приподнялся и сел, скрестив перед собой ноги. Он опустил голову на ладони, выдохнул, сглотнул, ощутив сухой ожог в горле. Сколько времени прошло с тех пор, как он ел? Такой слабый. Такой уставший. Такой… потерянный.

Дверь в его спальню открылась, впуская луч света, прорезающий тьму. Это напомнило ему блеск клинков фейри, когда она ими размахивала. Саид подпрыгнул, когда пытался встать. Все, чего он хотел, это вернуться в Коллектив. К ней.

Диего вошел в комнату, осторожно. Если бы Саид все еще обладал душой, ему, возможно, было бы больно понять, что его ковен стал опасаться его в течение нескольких недель после обращения. Они считали его неуравновешенным. Безумным. Потерянным в воспоминаниях о мертвых вампирах и нежелающим оставлять их в пользу компании живых.

— Какой сегодня день? — голос Саида прозвучал жестко. Так сухо.

— Пятница, — сказал Диего. — Прошла почти неделя.

Уже пятница?

— С каких пор?

Диего подошел ближе.

— С тех пор, как ты ел.

Саид слушал звук собственного сердца. Его ритм был едва различимым и медленным. Его легкие не двигались, а рот стал настолько сухим, что язык прилипал к нёбу.

— Михаил? — он не мог произнести больше одного или двух слов за раз. Боги, его горло было в огне. Он пообещал Михаилу, что начнет процесс превращения членов своего ковена. Вместо этого Саид отступил в Коллектив в поисках фейри.

Диего закатал рукав рубашки.

— От короля ничего, — ответил он. — Саша пришла бы, если бы он позвонил. Тебя нужно покормить.

Мужчина прокусил свое запястье. Запах крови наполнил воздух, и Саид подошел еще ближе.

— Садись, — приказал Диего.

Два месяца назад ни один член его ковена не приказал бы Саиду что-либо делать. Теперь они относились к нему, как к беспомощному ребенку, неспособному заботиться о себе. Он перебрался на диван в дальнем конце комнаты и сделал, как ему сказали. Диего уселся рядом с ним и поднес запястье ко рту Саида.

Саид прижался к запястью губами. Мужчина закрыл глаза, когда укусил, представив, будто пил из огненно-рыжей фейри, ее преследующие светлые глаза были устремлены на него.

Тихие мгновения прошли, пока Саид кормился. Он запечатал проколы, когда насытился по горло, благодарный, что у него хватило самообладания, чтобы остановиться. Его разум был диким и неустойчивым. Он никогда не простит себе, если нечаянно навредит члену своего ковена. Медленно вздохнув, Саид откинулся на спинку дивана с закрытыми глазами.

— Я хочу, чтобы меня обратили.

Он приоткрыл веко, чтобы посмотреть на Диего. Выражение лица мужчины было суровым, его темные глаза были сосредоточены на Саиде.

— Устал от своей души?

— А ты от своей?

— Боги, да, — Саид жаждал забвения, жаждал безразличия. Не хотел ничего, кроме блаженства апатии. Вместо этого, он потерял свою душу, и все, что пришло на смену — бесконечная жажда и непостижимая одержимость.

Диего усмехнулся.

— Я беспокоюсь не о своей душе.

Слова, возможно, были беззаботными, но Саид узнал нотки тревоги.

— Ты боишься, что Михаил узнает, что я сошел с ума и усыпит меня.

Диего отвернулся.

— Ты сидишь в этой комнате ночь за ночью, в темноте, лежа на проклятом богами полу, бормоча бессвязные слова, закатив глаза. Мы знаем, куда ты уходишь, Саид. Мы знаем, ты что-то ищешь. Ты не найдешь того, что там есть. В Коллективе живут только призраки.

Это может быть правдой, но то, что Саид надеялся найти среди воспоминаний о мертвых вампирах, было проблеском надежды. Хлебные крошки, которые приведут его к магу и его прекрасной убийце.

— Ты ищешь ее, — сказал Диего. — Мы не знаем, кто она, Саид, но ты говоришь о ней, когда в трансе. Ты не понимаешь, что она мертва?

Если бы она была вампиром, тогда да, она была бы мертва. И это правда, маги умирали каждый день, как и фейри, но Саид знал в своем сердце, что они живы. И он не прекратит поиски, пока не найдет их и не освободит ее.

— Расскажите мне о Коллективе после того, как обратишься, — Саид ущипнул переносицу. Кормление принесло ему ясность, но вскоре он снова присоединится к компании иллюзий. — И скажи мне, что ты думаешь о призраках.

Выражение лица Диего прояснилось.

— Значит, ты хочешь обратить меня?

— Конечно, — будто стоял какой-то вопрос. Саид доверял каждому члену своего ковена. Их преданность никогда не могла быть поставлена под сомнение. Но из пятнадцати дампиров он больше всего любил Диего и Сашу. Их разум был острым, а защитная натура и сильная воля делали их идеальным выбором для обращения. Кроме того, ему нужны были вампиры, которые могли бы взять на себя руководство, пока он гонялся за своими призраками…

— Попрощайся со своей душой и приходи ко мне завтра вечером, — мрачно произнес Саид. Пройдут дни, прежде чем Диего станет стабильным, а это означало, что Саид должен был держать дистанцию от Коллектива достаточно долго, чтобы провести мужчину через обращение. — Выбери двух членов ковена, чтобы утолить свою жажду. Это утро будет твоим последним рассветом. Ты уверен, что это то, чего ты хочешь?

Диего кивнул.

— Да. Я готов.

— Тогда иди и приготовься, — сказал Саид. — И оставь меня в покое.

Диего не обиделся приказу. Вместо этого он торжественно кивнул и оставил Саида одного.

Тяжесть свалилась с него. Его ковен будет защищен Диего и Сашей, пока он будет искать мага и его прекрасную рабыню. На земле не может быть много магов. Несколько или около того. Они были столь же редки, как и магия, которой владели. Саид знал одного мага, который мог указать ему верное направление, и так получилось, что через несколько дней Михаил встретится с этим мужчиной.

Саид потянулся к телефону на конце стола. Он провел пальцем по экрану и набрал номер. По его венам прокатился прилив возбуждения, столь же мощный, как и трепет от кормления.

— Саид, — Михаил ответил авторитетным тоном. Мужчина всегда был занят делом. Он не тратил время на вежливые приветствия. Его жесткой формальностью можно было восхищаться. Никто никогда не сомневался, кто был под контролем, когда они говорили с королем вампиров. Сортиари были дураками, которые думали, что им удалось убить его.

— Михаил, — король ценил прямолинейность. Саид ненавидел играть в игры, так что это ему подходило. — Я хочу присутствовать на вашей встрече с Макалистером.

Тишина была ему ответом. Несомненно, Михаила интересовали мотивы Саида.

— Мы договорились привести по одному представителю. Дженнер с моей стороны.

Саид мог использовать это в своих интересах.

— Ты же не веришь, что Макалистер выполнит свою часть сделки? Сортиари играют по своим правилам. Они никому не обязаны.

— Верно, — ответил Михаил. — Но у меня есть то, что хочет Макалистер, и единственный способ получить это — играть по моим правилам.

Что есть у Михаила, что могли хотеть Сортиари? Любопытство горело, когда Саид пытался вспомнить все, что он мог видеть в Коллективе, чтобы ответить на этот вопрос. Однако он избегал почти всех воспоминаний, с которыми столкнулся, которые не касались мага и его фейри.

— Ты передашь ему желаемое?

— Нет, — так быстро ответил Михаил, что Саид задумался о ценности предмета. — Я не собираюсь ничего передавать Макалистеру.

Это могло сработать в пользу Саида.

— Что если он попытается взять силой? Я не сомневаюсь в способностях Дженнера — или твоих — защитить то, что принадлежит тебе, Михаил, но если он хочет эту вещь достаточно сильно, кто знает, на что он пойдет, чтобы завладеть ею.

— Внутри Сортиари и внутри многих фракций сверхъестественного сообщества происходят беспорядки, — сказал Михаил. — Мне нужно установить какое-то доверие с Макалистером, если мы хотим пережить эти волнения.

Саид правильно его услышал? Михаил действительно собирался заключить союз с теми самыми существами, которые приказали казнить всю их расу?

— Скажу, что в неспокойные времена можно принимать интересные решения, но Михаил, подумай о том, что ты задумываешь. С кем ты залезаешь в постель.

— Я понимаю, — мрачный тон Михаила мало что сделал для настроения Саида. Правда, его мотивы уводили его далеко от политики и аргументов разных фракций. Но это не означало, что мужчина не беспокоился о том, какие проблемы может создать такой Союз. — И не думай, что я не рассмотрел последствия. Но Грегор гораздо более опасный враг, чем Макалистер, на данный момент.

Это правда, Стражи Судьбы непостоянны. Казалось, порой они принимали решения по прихоти, отвечая какой-то неизвестной и мистической силе, которая меняла курс так же часто, как ветер. Триста лет назад Сортиари поклялись уничтожить расу вампиров по какой-то причине, которую они сочли необходимой. Теперь, однако, казалось, их позиция по этому вопросу изменилась. Сторожевые собаки Макалистера больше не служили им, и вампиры больше не являлись для них угрозой.

— Полагаю, Макалистер — меньшее из зол, — даже Саид знал, нужно бояться берсерков. Они были дикими существами, чей бизнес был связан со смертью и разрушением. Если их не остановить, они могут посеять хаос по всему городу. Черт, по всему миру.

— Это не значит, что он — или кто-либо из Сортиари — заслужили мое доверие. Позволь мне прийти на эту встречу, Михаил. Я буду держать дистанцию. Макалистер даже не узнает, что я там.

Михаил фыркнул.

— Ты думаешь, что можешь обмануть мага, Саид? Твое обращение даровало тебе силу невидимости?

Если бы это было так, все было бы спорным. Тем не менее, сближение с Макалистером позволит Саиду узнать больше о нем, на что он способен, и, следовательно, подготовиться к победе над магом, который удерживал его фейри в рабстве.

Его фейри? Да. Саид был уверен, что она принадлежала ему. Она бы привязала его душу в одно мгновение.

— Думаю, нам нужно быть осторожными, — сказал Саид, наконец. Коллектив теребил его разум, и ему не терпелось вернуться к воспоминаниям. — Прошу рассмотреть мою просьбу, Михаил.

— Непременно, — согласился он. — Что-нибудь еще?

— Да, я планирую превратить Диего завтра на закате. Сашу, вскоре после этого.

— Рад это слышать, — сказал Михаил. — Надеюсь, что ты выберешь третьего участника, как я просил, вскоре после этого. Если тебе что-нибудь понадобится, звони.

— Непременно, — ответил Саид. Было много жизнеспособных кандидатов, но он хотел, чтобы Диего и Саша сделали выбор, кто будет следующим. — И благодарю, Ваше величество, за рассмотрение моей просьбы.

Михаил фыркнул.

— Ваше величество, — сказал он с печальным смешком. — Назови меня так еще раз, и я отправлю тебя так далеко от Макалистера, как смогу. Хорошего остатка ночи, Саид.

— И тебе тоже, Михаил, — сказал он на прощание.

Король вампиров закончил разговор, не сказав больше ни слова.

Саид позволил себе закрыть глаза. Его рука опустилась, и телефон вывалился из руки, упав на пол. Он не обратил на это никакого внимания, когда позволил воспоминаниям снова забрать его. Скоро он найдет след, который приведет его к ней. И как только он найдет, то не остановится, пока фейри не станет его.

Глава 12

Двигатель BMW рычал, когда Шелль въехала на дорогу Михаила. Она замедлилась, когда охранник пропускал ее через ворота, и продолжала оставаться незаметной, когда ехала к задней части дома, где находился коттедж. Последнее, что ей было нужно, чтобы кто-нибудь был предупрежден о присутствии раненного Альфа-оборотня на территории. С парой Михаила, Клэр, и их маленьким сыном в доме, король вампиров не потерпит никаких нарушений безопасности. И Шелль не сомневалась, что он сочтет Гуннара угрозой. Особенно, если узнает, что за ними следит группа истребителей.

То, чего Михаил не знает, не навредит ему.

По крайней мере, она на это надеялась.

Волк все еще контролировал разум Гуннара, когда она обогнула машину и открыла пассажирскую дверь. Раненое животное никогда не сдавалось, когда было загнано в угол, и Гуннар не был исключением. Будучи парой Шелль или нет, он зарычал, предупреждая, чтобы она держала дистанцию.

— Тебе нужна помощь или нет? — Шелль не могла сдержать резкий тон. Все оборотни были такими невыносимыми? — Я уведу тебя внутрь и клянусь богами, если ты укусишь меня, то заплатишь за это. — Рык утих до того, что Шелль могла только предположить, было мурлыканьем. «Значит, волку нравилась напористая женщина?» Она усмехнулась, несмотря на их мрачные обстоятельства. — Все правильно, приятель. На данный момент я здесь главная. Так что просто помалкивай и веди себя хорошо, а мы посмотрим, что можно сделать с этой кинжальной раной.

Шелль наклонилась и снова закинула руку Гуннара себе на плечи. Вес его тела рухнул на нее, и она крякнула, когда прижалась своим телом к его. Оборотни были чертовски плотными. Каждая унция его тела была твердыми, непреклонными мышцами. С тем же успехом она могла валун катить. Даже со сверхъестественной силой, мертвый груз оборотня было трудно тащить.

За несколько минут, которые потребовались, чтобы пройти через ворота и выйти из машины, волк Гуннара начал успокаиваться. Берсеркам удалось избить его до полусмерти, а это было до того, как они порезали его серебряными клинками. Грязные, гнусные, гадкие уродцы. Шелль могла только надеяться, что у нее будет шанс отомстить. Она сбросит этих засранцев со скалы в огненную яму.

Они добрались до входной двери, и Шелль ударилась о косяк. Она пнула ботинком дверь и чуть не попала по узловатой сосне. Через несколько секунд дверь распахнулась, и Лукас уставился на нее, с отвисшей челюстью. Шелль закатила глаза и подняла Гуннара немного выше.

— Не стой просто так! Помоги мне!

Лукас начал действовать по ее команде. Он подошел к правому боку Гуннара и поднял его, помогая Шелль провести его через дверной проем.

— Это он? — спросил мужчина. — Оборотень?

— Нет, — сухо ответила Шелль. — Я нашла его без сознания на улице и сочла милым. — Она вытаращила глаза на серьезное выражение лица Лукаса. — Конечно, он — оборотень!

— Это ты с ним сделала?

Перемещение трех тел по узкому коридору в спальню Шелль было не совсем легким делом. Она не знала, что было более шокирующим: сегодняшний поворот событий с берсерками или совершенно смешные вопросы, которые Лукас в настоящее время пичкал ее.

— О, да, — Сарказм был единственным, что удерживало Шелль в здравом уме. — Первое, что я сделала после того, как мою душу привязали, это порезала мою пару серебряным кинжалом.

— Серебряным? — шаг Лукаса дрогнул. — Это смертельно опасно для оборотней, Шелль.

— Нет, черт возьми, Лукас! — да не уже ли? — Помоги мне уложить его на кровать.

Они направились к двери в спальню Шелль, Лукас вел их вперед. Они положили Гуннара на матрас, и тот издал болезненный стон. Пот выступил на лбу и пропитал рубашку, смешавшись с высохшей кровью, цвет которой был от ярко-малинового до смертельно черного. Связь потянула Шелль в груди, и сердцебиение участилось, когда она размышляла о возможности того, что Гуннар не сможет пережить ночь. «Что случится с ней, если он умрет? Будет ли ее душа потеряна навсегда?»

— Давай снимем с него рубашку.

Шелль огрызнулась на слова Лукаса. Она повернулась к нему и нахмурилась.

— Ладно. Хорошо, — она ничего не знала о том, как оборотни исцеляются. Если бы в него выстрелили серебряной пулей, он бы умер. Порез от лезвия истребителя ослабил его. Очевидно, отравил. Но что теперь?

Она наклонилась к Гуннару и схватила его за ворот футболки. Ткань разорвалась так же легко, как бумага, когда Шелль разделила одежду пополам, открыв мускулистые холмы и долины его голой груди. Уродливые синяки омрачали кожу — доказательство жестокого избиения берсерков. Ее взгляд бродил по широким плечам, по острым углам ключиц. Через холмы грудных мышц и вниз по гребням пресса, по узкому туловищу к бедрам, к низкой талии его джинсов. У Шелль перехватило дыхание. Даже в синяках и крови он был великолепен. Может быть, даже больше в его потрепанном состоянии.

Гуннар был воином.

Неприятная рана рассекла кожу с левой стороны, чуть выше талии. Из раны сочилась кровь, густая и ярко-малиновая. Жажда Шелль запылала в горле, запах крови Гуннара звал ее так, как ничто другое. Она была одержима желанием прижаться к ране губами и пить, пока она не наполнится.

— Шелль?

Она глянула на Лукаса. Как она могла сосредоточиться, когда хотела пить?

— Как я могу закрыть рану?

Лукас пожал плечами. Выражение его лица и осанка были напряженными. Запах крови Гуннара не звал его так, как Шелль, но это не означало, что он не вызовет жажду Лукаса. Они ведь вампиры.

— Разве она не должна зажить сама по себе?

— Его порезали серебряным клинком, — сказала Шелль. — Удивительно, что он не умер.

— Залижи его. Твоя слюна должна залечить рану.

Шелль широко распахнула глаза.

— Зализать? — разве Лукас не понимал, насколько это будет катастрофично?

Он поджал губы, когда сурово смотрел на Шелль.

— Вы связаны. Только не говори, что ты от него еще не кормилась.

Чтение мыслей было самым раздражающим из особых способностей их маленького ковена. Если бы Шелль могла, она бы как можно скорее отменила этот трюк при первой же возможности.

— Кормление только укрепляет связь, — ответила она. — Я его даже не знаю.

— Ситуация «жизнь или смерть», Шелль, — упрекнул Лукас. — Независимо от того, знаешь ли ты его или нет, это не имеет значения по сравнению с более широкой картиной. Похоже, мы теряем здесь время.

«Дерьмо».

Шелль отвернулась от Лукаса к Гуннару. Запах крови накрыл ее и, в сочетании со связью, включил инстинкт кормления. «Неужели все так просто? Пить, закрыть рану языком, как она сделала бы с проколом. Что тогда? Что произойдет, когда их связь укрепится?

У нее действительно было время обдумать возможности»?

Шелль склонилась над Гуннаром. Ее горло горело сухим огнем, и она почувствовала желание проглотить больше, чем обычно. Упершись ладонью в матрас рядом с ним, она приготовилась прижаться губами к порезу.

Гуннар резко вскинул руку и обхватил ее за запястье, как тисками. Она посмотрела ему в глаза, те искрились золотым огнем. Низкий предупреждающий рык резонировал в его груди, когда он смотрел на нее с настороженностью раненого животного. Его голос проскрежетал, когда он произнес сквозь сжатые зубы:

— Что ты делаешь, вампир?

Шелль проглотила ком, вставший в горле.

— Ты ранен, — сказала она. — Глубоко. Думаю, серебряным клинком. Рана не заживает. Я собиралась…

— Я исцелюсь, — голос Гуннара был не более чем хриплым рычанием. — Я слаб, — его дыхание стало рваным, и сердцебиение Шелль участилось. — А не при смерти.

Не при смерти. Слова утешили Шелль намного сильнее, чем следовало бы.

Лукас подошел к ней сзади и прижался к уху Шелль.

— Не значит, что ты не можешь помочь процессу.

На звук голоса Лукаса фокус Гуннара сместился. Ни грамма синего цвета не появилось в его глазах, пока там играл ярко-золотой. Низкий, предупреждающий рык вибрировал в горле Гуннара. Ой-ой. Не. Хорошо.

— Лукас, — сказала Шелль. — Возможно, ты захочешь сделать шаг назад, — Потому что ад вот-вот вырвется на свободу.

* * *

Атакованный. Раненный. Дезориентированный. В незнакомом месте с незнакомыми запахами. Разъяренный. Загнанный в угол. Мужчина. Не оборотень. Вампир. Близко к ней. Трогает ее. Не свое. Его.

«Мое, мое, мое!»

Волк доминировал в психике Гуннара, заглушая любые следы логической мысли. Его раны не были смертельными, но достаточно опасными, чтобы выманить волка на поверхность, чтобы защитить их. Где бы они ни были сейчас, пахло их парой, но Шелль жила здесь не одна. Еще один запах задержался. Мужчина, стоящий позади нее, положил руку ей на плечо. Он жил здесь вместе с Шелль. Кем он был для нее?

«Не имеет значения. Этот ублюдок умрет».

— Лукас, — голос Шелль вибрировал в его разуме, теплый и сладкий. — Возможно, ты захочешь сделать шаг назад.

Слишком поздно. Вся осторожность в мире сейчас не спасла бы вампира.

Травма, которая ослабила его, стала несущественной, когда Гуннар бросился с кровати. В этом состоянии, с его волком на переднем крае сознания, не было никакого разделения между его двумя половинами. Человек и зверь были единым целым, работая в тандеме. Сейчас у них была только одна цель — отделить Шелль от мужчины, который осмелился положить на нее руки, и сделать так, чтобы тот больше никогда не прикасался к тому, что принадлежит его.

Боль от полученных ранений ушла в фон. Она не имела значения. Не тогда, когда во второй раз за вечер кто-то угрожал его паре. Шелль удивленно взвизгнула, когда мужчина отшатнулся назад. Он поднял руки, будто сдавался, но это мало что сделало, чтобы удержать Гуннара. Сражайся или умри. Другого выхода не было.

— Гуннар! Перестань!

Адреналин в теле подпитывал их жесткие и ноющие мышцы, изгоняя боль от раны в боку. Шелль толкнула вампира себе за спину.

«Она защищала его? Почему?»

Рык вырвался из его груди, когда красная дымка бесконтрольной ярости накрыла.

Дыхание стало тяжелым, верхняя челюсть болела там, где пульсировали клыки. До полнолуния оставалась еще неделя. Полного перехода не произойдет. Но экстремальный стресс может вызвать частичный переход независимо от фазы Луны. Он был опасно близко к тому, чтобы стать чем-то, что напугает Шелль. И все же, он ничего не мог сделать, чтобы остановить это.

Вампиру хватило здравого смысла не позволить Шелль защищать его. Большой ублюдок, мускулистый и крепко сложенный, но это не спасет его. Гуннар размахнулся и кулаком ударил вампира в подбородок. Голова мужчины откинулась назад, но он не опустил ее. Мужчина ответил апперкотом, который туго вошел под ребра. Все, что Гуннар себе позволил, это хрюкнуть от боли, прежде чем снова кинуться на вампира, решив оторвать голову того с плеч.

— Лукас, ты что сумасшедший? — крик Шелль отразился в его голове, ее бедствие добавилось к его ярости. — Убирайся к черту отсюда! Сейчас же. Я смогу с ним справиться.

— Ты шутишь, Шелль? Парень вышел из-под контроля. Я не собираюсь бросать тебя.

Гуннар нанес еще один удар, на этот раз в живот мужчины. Тот был каменной стеной, достойным противником, но у него не было надежды долго выстоять перед лицом его гнева.

Его пара встала между ним и вампиром. Она оттолкнула его назад, и рык вырвался из горла Гуннара. Его ярость ее не беспокоила. Его пара была храброй. Она повернулась к вампиру и тоже толкнула его.

— Вон, — ее голос не вызывал споров. — Сейчас же!

Он мерил шагами границы спальни. Кожа была слишком натянута на кости. Мышцы горели. Грудь болела, и было тяжело дышать. Шелль перекрыла дверной проем, удерживая его от добычи. Он умрет прежде, чем причинит ей боль, но она должна знать, что лучше не пытаться удерживать его в клетке. Чтобы уберечь его от вампира. Чтобы попытаться помешать насилию.

Шелль умоляюще протянула руки. Ее аромат закружился в голове, пьянящий и сладкий.

— Гуннар, ты должен успокоиться.

Спокойствие было недостижимым в этом состоянии. Лишь кровопролитие успокоит бурю, бушевавшую в нем. Он бросился на нее, надеясь отпугнуть и расчистить путь. Его пара сильна, она могла контролировать его разум, если бы захотела. Он опасался ее силы и должен был использовать свой мозг, чтобы обойти ее. Однако она держалась. Храбрая. Он был альфой. Воины сжимались в страхе перед ними. Поля сражений были запятнаны кровью, которую он проливал. И все же его свирепая пара стояла непоколебимо. Не смущаясь его грозного лица.

Она сжала челюсти и положила руки на изгиб бедер.

— Остановись, или я остановлю тебя.

У него в горле поднялся рык. Если она думала овладеть ими, то потерпит неудачу.

— Ты меня не напугаешь, Гуннар, — серебряный шторм собрался в ее чарующих зеленых глазах, и она обнажила клыки. Красивая. Дикая. Моя. — Лукас не представляет для тебя угрозы. Оставь его в покое.

Он смог выдавить из себя одно слово:

— Отодвинься.

— Нет, — его пара была упрямой. Это распалило его. — Ты ранен и не можешь ясно мыслить. Успокойся, или я тебя успокою.

Она планировала использовать на нем больше своей магии? Он зарычал. Ее внушительные мысли заполнили его разум паутиной. Отняли у него контроль. Ослабили его. Она была его парой, но он не позволит ей снова контролировать его.

— Гуннар, — взмолилась она. — Прислушайся к голосу разума.

Нет. В его гневе не было места голосу разума. Он хотел выбраться из этой комнаты. Из этого дома. Он хотел разорвать плоть вампира, вонзить зубы ему в горло. Хотел убежать. Выть. Чтобы доказать своей паре раз и навсегда, что она принадлежит ему.

Шелль в раздражении вскинула руки и сократила расстояние между ними. Он приготовился к атаке, чтобы ощущение ее внешней магии не настигло его. Вместо этого она прижалась губами к его рту в жарком поцелуе, который изгнал все мысли о насилии из разума. Шелль принадлежала ему. Его пара. И после сегодняшнего вечера она никогда больше не вспомнит о вампире, который жил здесь с ней. Он докажет ей раз и навсегда, кому она принадлежит.

Ее губки разошлись, и язык высунулся, пройдя по нижней губе. Баланс сил изменился, и Гуннар вернул ту часть своего разума, которая контролировала логическое мышление. Он мог бы вернуть себе этот аспект, но этого было недостаточно, чтобы уговорить его отделиться от Шелль. Вместо этого он обнял ее, взял за шею сзади и прижался, чтобы поцеловать еще сильнее.

Сладость ее рта была несравнима ни с чем.

Сердце Гуннара забилось о грудную клетку. Член затвердел, став каменным под ширинкой, а мышцы стали тугими. Он крепко прижал ее к себе, и кончиками пальцев впился в плоть на ее бедре, где задралась рубашка. Он прикусил ее нижнюю губу, и она застонала. Звук вибрировал по позвоночнику Гуннара и опускаясь к мошонке. Волк отступил дальше в разум, позволив ему получить полную ясность. Запах возбуждения Шелль распалил его, когда мужчина сунул свой язык ей в рот, требуя, чтобы девушка ответила тем же.

Рана в теле напомнила о себе, и Гуннар поморщился. Чертово серебро. Если бы берсерк сломал любую часть лезвия в его животе, Гуннар был бы уже мертв. К счастью, все, что удалось этому ублюдку, просто резануть, хотя рана не стремилась исцелиться. Шелль сделала паузу, будто почувствовав дискомфорт, и прервала их поцелуй.

— Мне нужно перевязать тебя.

Губы раздвинулись на вдохе, распухшие и темно-розовые от его поцелуев. Страсть разгорячила ее щеки, и ртуть закружилась в ее прекрасных глазах. Он не мог позволить чему-то столь ничтожному, как рана на теле, прервать этот момент. Не тогда, когда она была так готова в его объятиях.

Гуннар протянул руку и снова притянул ее к себе. Его рот завис над ее ртом, дразнящее отвлечение, которое почти стерло мысли из его разума.

— Позже, — боги, она хорошо пахла. Он потянулся за нее и закрыл дверь. Ничто не имело значения в этот момент. Ни его раны, ни неизвестный мужчина, которого он видел. Она принадлежала Гуннару, и он поклялся, что после сегодняшнего вечера она поймет это без сомнения.

Шелль отстранилась, чтобы посмотреть на него. Складка омрачила ее лоб, но вожделение горело во взгляде.

— Позже?

— Позже, — Гуннар притянул ее к себе и, увидев, как ее мягкие губы раскрылись, будто в ожидании очередного поцелуя. — Я получал и более тяжелые раны и выжил, не будучи зашитым.

Уголок ее рта дернулся.

— В самом деле? А поподробней?

Она бы не стала его сдерживать. Теперь, когда он держал ее в руках, он не отпускал.

— Шелль, — сказал Гуннар, — перестань отвлекать меня.

Ее глаза широко раскрылись от притворной невинности.

— Я отвлекаю внимание.

— Красивая, — Гуннар прижался ближе, и она откинула голову назад. — А теперь помолчи и позволь мне поцеловать тебя.

Впервые с тех пор, как они встретились, она сделала, как он просил.

Глава 13

Тепло опутало Шелль, скапливаясь в конечностях и животе, пока женщина не почувствовала, что горит изнутри. Было не место и не время придаваться похоти, но в тот момент, когда губы Гуннара снова встретились с ее губами, девушка обнаружила, что логическая часть ее мозга больше не работала.

«Боже правый, он умеет целоваться!»

Он целеустремленно держал ее, прижав одну руку к спине, а другой водил по длине ее хвостика. Он легонько дернул ее голову в сторону, и она повиновалась, более чем готовая попробовать его еще раз. Казалось, она не могла подобраться достаточно близко, не могла поцеловать его достаточно глубоко, чтобы удовлетворить ее. Ее рубашка представляла серьезную проблему, отделяя ее от голой груди Гуннара. Глупая одежда. Может, им стоит стать нудистами. Сжечь всю их одежду и исключить посредничество.

Его язык танцевал с ней в чувственном скольжении, которое вырвало низкий стон из ее горла. Хватка Гуннара усилилась, и он легонько толкнул свои бедра, показывая длину своей эрекции у ее бедра. Шелль вдохнула полной грудью. Сжимая руки, она потянулась к поясу его джинсов и расстегнула пуговицу. Медленно, Шелль расстегнула его молнию, и удовлетворенное мурлыкание поднялось в груди.

Это было безумие! Шелль едва его знала. Только минуту назад он был готов оторвать голову Лукасу. Гуннар был диким, агрессивным, высокомерным и бесящим. У него было то, что она хотела. Он был средством для достижения цели, не более того. Так почему же она хотела его с интенсивностью, которая остановила ее дыхание и заставила дрожать?

«Связь была абсолютной». Она не смогла бы избежать ее, даже если бы попыталась.

Отрицание связи между ними было столь же бесполезно, как сопротивление желанию пить кровь. Это было частью того, кем и чем была Шелль. Будет больно, поддаться ее желаниям и отдаться сексуальному оборотню? Она не отдавала ему свое сердце, только тело. Может быть, это все, что должно было быть. Они оба заслужили право выпустить пар. И это может открыть двери для переговоров между ними. Она может убедить его отдать ей треть ключа. Друзья с привилегиями. Вроде того.

Гуннар целовал ее горло. Озноб танцевал над телом Шелль, когда жар его рта встретил ее более холодную кожу. Она позволила себе снисходительный стон, который, казалось, только поощрил Гуннара. Он прикусывал ее плоть, и это заставляло клыки Шелль пульсировать в деснах. Боги, как она хотела отплатить ему тем же. Почувствовать, как кожа горла Гуннара уступает под ее клыками, когда его теплая, сладкая кровь течет по ее языку.

«Нет» — Шелль задумалась.

Взятие его крови только поможет укрепить их связь, и Шелль не могла этого допустить. Дальнейшее запутывание лишь приблизит их обоих к гибели.

— Тебе это нравится? — его дыхание коснулось чувствительной кожи под ухом, и она вздрогнула. Он укусил снова, сильнее на этот раз, и киска Шелль сжалась от желания.

— Ты знаешь, — он ответил за нее. — Я могу сказать по твоему запаху.

Не было смысла пытаться что-то спрятать от другого сверхъестественного существа. Она могла притвориться, что не хочет его рук, рта, зубов или чего-либо еще. Но это была бы ложь, которую он мог увидеть. Шелль хотела его, как хотела крови: с ненасытной интенсивностью. Она бы не стала этого отрицать. Но и не могла произнести ни слова, чтобы признать.

Вместо этого она позволила своим рукам проскользнуть внутрь пояса его джинсов. Она нашла мускулистые полушария его задницы и сжала твердую плоть ладонями, вызывая одобрительный рык Гуннара.

— Используй ногти, — произнес он у ее горла.

Звон электрической энергии пробежал через нее, и теплый, влажный порыв распространился между бедрами Шелль. Она впилась ногтями в его зад. Он показал свое одобрение, толкаясь бедрами против нее, когда продолжал кусать, лизать и целовать дорожку через ключицу к ее левому плечу.

— Боги, ты так хорошо пахнешь, — оборотень провел носом по ее горлу и глубоко вдохнул. — Я хочу похоронить свое лицо между твоих бедер и коленей, у твоей киски до рассвета.

Колени Шелль чуть не подкосились от его горячих слов. Гуннар нарисовал довольно эротическую картину в ее голове. Она не могла дождаться, чтобы увидеть ее.

— Чего же ты ждешь? — спросила она на вдохе. — Приглашения?

Он ответил благодарным рыком. Шелль вскрикнула, когда Гуннар сжал ее бедра и поднял. Он повернулся и бросил ее на кровать, бревенчатая рама была более чем достаточно прочной для небольшой грубой игры. Без преамбулы он снял ее черные леггинсы с тела и также смел ее нижнее белье с бедер. Колени Шелль распахнулись, полностью открывшись ему, и взгляд Гуннара поселился между ее бедер.

У него перехватило дыхание. Шелль увидела его, воина, только что вышедшего из боя, сурового и дикого. Она изучала татуировки, которые сбегали с выбритых висков, по затылку, через плечи и грудь. Его ледяные глаза искрились золотыми пятнами, отчего мужчина выглядел еще более потусторонним. Он был богом викингов, а она была очарована его свирепой красотой.

— Не могу дождаться, чтобы попробовать тебя на вкус.

Шелль могла поклясться, что почувствовала гул его слов вдоль внутренней поверхности бедер, когда его взгляд приковал ее. Гуннар не был робким или нежным. Как в ночь их связи, когда он втянул ее в импульсивный поцелуй, он с удовольствием нырнул между ее ног. Его борода коснулась ее бедра, и Шелль вскрикнула, когда он коснулся губами ее сокровенного места. Боги, она надеялась, что Лукасу хватит здравого смысла ненадолго уехать. В противном случае, его девственные уши будут гореть от стыда.

— О, Шелль, твоя киска сладка, как мед.

«Забудь об ушах Лукаса».

Шелль ощущала палящие слова Гуннара кожей. Мужчина не ходил вокруг да около. Он сказал, что ему нужно. Взял то, что хотел. И не извинился за это. Это взволновало Шелль. Кровь побежала по венам.

Его язык пробежался по ее клитору, и клыки Шелль впились в нижнюю губу. Кровь хлынула из проколов, и она ее сглотнула. Ее бедра дрожали в его крепкой хватке, девушка выгнула спину, приподняла бедра, чтобы сильнее прижаться к его рту. Она откинулась назад и обхватила руками предкрылки изголовья кровати, будто ей нужно было что-то, чтобы удержаться на земле.

С каждым прохождением его языка она парила все выше на облаке блаженства.

— О боги, — слова покинули губы Шелль, едва слышные. — Не останавливайся.

Он не показывал никаких признаков утомления или желания остановиться. Гуннар, казалось, решил доставить удовольствие Шелль, и его мастерство заслуживало аплодисментов. Его язык двигался над ее чувствительной плотью в замысловатом танце. Он знал ее тело так, что потряс Шелль до глубины души. Это результат их связи? Или доказательство того, со сколькими женщинами Гуннар спал на протяжении веков? Это имело значение? Теперь он был ее. По крайней мере, на сегодня.

Шелль раздвинула ноги еще, отчаянно нуждаясь в более интенсивном ощущении, которое оставило ее потрясенной и задыхающейся. Ее ногти впились в изголовье кровати, и дерево заскрипело под давлением. Язык Гуннара обвел ее клитор. Жар его рта обжигал и сводил с ума от желания. Шель двигала бедрами с каждым движением его языка в попытке увеличить давление. Но Гуннар знал, как играть в игру, и отказывался давать ей хотя бы крупицу контроля.

— Успокойся, — он отстранился и встретился с ней взглядом. — Или я остановлюсь.

Грудь Шелль вздымалась. Она позволила голове упасть на подушку и хотела, чтобы ее тело расслабилось. Мышцы бедер задергались. Живот напрягся. Бицепсы напряглись, и она крепко сжала кровать. Но не двинулась. Ни на дюйм.

— Хорошая девочка, — пропел Гуннар у ее внутреннего бедра. Он прижался к ее киске, легкое прикосновение носа к ее клитору, и она задрожала. Мужчина знал, как поддразнить ее. Как свести с ума. Оборотень только распалил ее жажду еще больше.

Он крепко держал ладони на ее бедрах, слегка дунул над ее влажной, ноющей плотью, и киска Шелль сжалась. Боги, мужчина мог заставить ее кончить. Ничего, кроме его горячего дыхания на ее чувствительной коже. Шелль корчилась под ним, и Гуннар ответил, повернув ее в сторону, и шлепнул по заду. Небольшое жало взволновало Шелль, но она также знала, что Гуннар имел в виду дело. Он сказал ей не двигаться и ожидал послушания. Он был альфой и хотел, чтобы Шелль узнала об этом.

Ни один мужчина никогда так не возбуждал Шелль. Не доводил ее до точки горения не более чем ртом и несколькими дразнящими вдохами. Она снова успокоилась, и когда Гуннар казался удовлетворенным, она больше не двигалась, он прижался губами к ее клитору, будто чтобы вознаградить ее.

«О, Боги».

Шелль не сомневалась, что одна ночь с альфой стаи Форкбеард разрушит ее.

* * *

Киска Шелль была охренительной. Гуннар имел это в виду, когда сказал ей, что может лежать у нее между ног и радовать ее до восхода солнца. Мягкая, сладкая и мокрая. Для него. Каждый крик, слетавший с ее губ, каждое подергивание мышц, каждое движение бедер были для него. Он ненавидел признавать, что надеялся, что девушка ослушается его. Он жаждал шлепнуть ладонью по сочному изгибу ее задницы. Легкое жало, и ее вздох удивления превратили его член в камень. Он пульсировал почти болезненно, его собственная потребность в освобождении поднималась до головокружительных высот.

Он слегка прошелся зубами о тугой узел нервов, и Шелль хныкнула. Он втянул плоть в рот и прошелся по ней языком, тихие всхлипывания Шелль вскоре стали отчаянными рыданиями удовольствия, что отправило прилив адреналина по его кровотоку. Она была близка. Ее запах изменился, воздух стал гуще, и это сводило его с ума от желания. Он крутил языком по ее клитору, и она дергала бедрами. Он не оторвался, а подогнул ее бедра, чтобы еще раз шлепнуть ее по заду. Его рука треснула по голой коже, и в этот момент Шелль кончила.

Ее тело стало жестким от оргазма, и она закричала. Глубокие, мучительные рыдания эхом отдавались в пределах спальни. Гуннар сжал ее бедра и позволил ей ощутить все удовольствие от его рта. В углублении его души, волк благодарно рыкнул. Инстинкт давил на разум, вековая нужда, желание спариться со своей истинной половинкой, превозмогая любой здравый смысл. Гуннар не хотел торопиться с Шелль. Хотелось ублажать ее снова и снова. Хотел почувствовать жар ее рта, скользящий по его плоти. Но у этой его животной части были другие планы. Слишком нетерпеливый для игры, все, чего хотел волк, это потребовать то, что принадлежало им.

Чтобы скрепить их узы.

«Моя».

Мысль прозвучала в голове Гуннара, побуждая его к действию. Он спустил Шелль с высоты оргазма нежными движениями языка и легкими поцелуями ее скользкой, набухшей плоти. Когда ее дыхание остановилось, а тело расслабилось, он оттолкнулся от кровати и стащил сапоги, джинсы и нижнее белье.

— Рубашка, — слово прогрохотало с низким рыком. — Снимай.

Шелль приподнялась на кровати. Зелень ее глаз сменилась жидким серебром. Цвет закрутился, как ртуть, отличный от всего, что Гуннар когда-либо видел. Кто была та женщина, на которую претендовал его волк? Он встречал свою долю вампиров до того, как Сортиари сочли нужным уничтожить их. Но никогда за все свои годы на земле он не встречал таких, как Шелль.

Особенных.

И она принадлежала ему.

Шелль сняла рубашку с длинными рукавами и отбросила ее в сторону кровати. Атласный кружевной лифчик, который был ничем иным, как парой лоскутов ткани, поддерживал ее дерзкую, высокую грудь. Как бы Гуннар не восхищался одеждой, он жаждал голой плоти.

— Это тоже, — он указал на бюстгальтер. — Я хочу избавиться от этого.

Шелль не отрывала взгляда от него и, молча, выполнила его приказ. Живот Гуннара сжался при виде ее голой груди, крошечные соски затвердели и сморщились. Как он жаждал попробовать их на вкус. Сосать и лизать, пока ее дыхание не замрет в отчаянном вздохе. Позже. После того, как он удовлетворит брачный инстинкт, который заставил его взять ее и укрепить их связь.

Гуннар забрался на матрас. Он начал с ног Шелль и позволил своему носу блуждать ленивым путем по ее ноге до внутренней поверхности бедра. Она пахла как знойный летний вечер, секс и желание. Его язык касался ее плоти, соленый вкус напоминал ему океан. Он оставил ее запах на память. Он мог бы выследить ее, распознать ее уникальный почерк в толпе из сотен тел. Связь пар помогла бы ему. Помимо своей стаи, Гуннар никогда не чувствовал такого желания защищать кого-либо еще. Страх просочился в его кровь, когда пришло осознание, что однажды ему, возможно, придется защищать Шелль от его собственной семьи. Если его стая обнаружит их связь, они оба могут быть убиты.

Именно поэтому, на данный момент, он должен держать их связь в секрете.

Он отбросил мантию беспокойства, которая покрывала его, и сосредоточился вместо этого на женщине, лежащей под ним. Гуннар поцеловал плоскость ее живота, талию, грудь, которой он восхищался только минуту назад. Он позволил себе минуту снисхождения и засосал тугую бусинку соска в рот. Спина Шелль изогнулась, и сладкий вздох сорвался с ее раскрытых губ.

Звук коснулся его чувства как мириады перьев.

Гуннар отказался от ее груди. Он проложил дорожку из поцелуев от ключицы до плеча. Он прикусил, и Шелль ахнула. Она раздвинула ноги в приглашении, и он устроился между ними. Девушка выгнулась на матрасе, и когда Гуннар снова укусил, он одновременно направился домой.

Их голоса смешались в один звук облегчения. Киска Шелль сжала его крепко, и член Гуннара пульсировал в такт сердцебиению. Его мышцы дрожали от усилий, потребовавшихся, чтобы оставаться на месте, когда он хотел безжалостно вбиваться в нее, пока они оба не найдут свое освобождение.

— Боги, Шелль, — слова прозвучали, как глубокий хрип у ее уха. Мужчина медленно двигался, вытаскивая конец, прежде чем нырнуть обратно. Пробуя, он мог найти правильные слова, не было ничего адекватного, чтобы передать именно то, что он чувствовал. Она крепко сжимала его, так скользко и влажно, каждый толчок создавал прилив ощущения, который сжимал его мошонку и покалывал по позвоночнику.

Ее ноги обвились вокруг его бедер. Она пыталась контролировать темп, подталкивая бедра навстречу ему. Гуннар положил руки ей на бедра и прижал к матрасу. Они переживут эту бурю вместе. Его пара должна понять, что она никогда не выиграет битву воли с альфой. Гуннар все контролировал.

Он трахал ее медленно, вытаскивая перед погружением так глубоко, как он мог. Шелль низко постанывала, когда ее голова запрокинулась и легла на подушку. Она подняла руку и схватила его за плечи, позволив ногтям вонзиться. Укус боли только усилил удовольствие Гуннара, и его волк зарычал с одобрением.

— Быстрее, — взмолилась Шелль, переводя дыхание. — Сильнее. Пожалуйста.

— Я дам тебе то, что нужно, — сказал Гуннар ей на ухо. — Но только тогда, когда посчитаю нужным.

Она ответила разочарованным хныканьем, когда ногти впились глубже в его плечи. Боги, да. Он хотел доставить ей удовольствие, но Гуннар знал, что ни один из них не продержится долго. Он не думал ни о чем, кроме как взять ее с той первой ночи, когда поймал на попытке воровства. Он слишком долго скрывался от своей пары.

Гуннар коленями впился в матрас, когда сильно и глубоко толкнул. Стоны Шелль становились все громче, ее тело напрягалось под ним, а дыхание выходило рваным, касаясь его шеи. Ее спина выгнулась на матрасе, и она прижала рот к его горлу. Пики ее клыков коснулись плоти, и Гуннар замедлился. Позволить ей укусить его, пить из него было табу. Хотя она была его парой. Привязанной к нему навечно. Все, что происходило между ними, было священным. Ей нужна была кровь, чтобы жить. Мысль о том, что она будет пить из горла другого мужчины, сводила Гуннара с ума от ревности. Его волк зашевелился в глубине души, давая разрешение предложить своей половинке пропитание, в котором она нуждалась. Его член распух внутри нее, когда он обнажил горло, редкий акт подчинения для Альфы, и ждал ее укуса.

Она коснулась его кожи и нежно стала сосать. Дикое возбуждение потекло по венам Гуннара, ожидание подстегивало его к новым высотам удовольствия, когда он трахал ее. Она высунула язык, и он содрогнулся. Ее укус, без сомнения, отправил бы его через край, и он надеялся, что она упадет рядом с ним.

Ее рот широко раскрылся, острые как бритва кончики клыков были готовы. Но вместо того, чтобы почувствовать, как кожа поддается, скользкое движение ее языка заменило острое жало, которое он ожидал. Шелль снова упала на подушку, ее глаза закрылись, а бедра дрогнули.

— Я близко, — сказала она, низко. — Гуннар, я собираюсь кончить.

Он дал резкий, глубокий толчок, и ее внутренние стены сжались вокруг него. Каждое глубокое сжатие ее киски приближало его к освобождению. Давление нарастало. Его член пульсировал, и мошонка стала мучительно тугой. Он откинул голову назад с криком, когда кончил, каждый разрозненный удар его бедер приносил с собой удовольствие.

Боги, интенсивность этого… Гуннар забирал свою долю женщин на протяжении веков. Проебал себе путь через Европу и Северную Америку. Но не одна из тех встреч была несравнима с этим моментом. Связь, которую он чувствовал с красивой, свирепой женщиной под ним. Интенсивность ощущений угасала, а толчки Гуннара становились мелкими и ленивыми.

Когда облако похоти очистилось из его разума, на Гуннара нахлынула мысль, из-за которой его грудная клетка сжалась. Шелль скрыла от него свой укус. В глубине души его волк издал скорбный вой. Он не был уверен, что это значит, но холод ужаса погладил его по спине.

Вместо того чтобы укрепить их связь сегодня вечером, Гуннар почувствовал, что между ними все стало намного сложнее.

Глава 14

Жажда обжигала горло Шелль, и ее клыки пульсировали в деснах. Ей придется взять всю волю в кулак, но она не укусит Гуннара. Даже сейчас, желание было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Гуннар, тяжело дыша, лежал на девушке, пробегая пальцами по ее прядям, которые вырвались из конского хвоста. Поддаться страсти — было неожиданно, но просто. Боги. Никто никогда не доставлял Шелль такого удовольствия, как Гуннар. Мужчина действительно был богом. Ее оргазм, безусловно, был религиозным опытом.

— Мое сердце колотится, — сказала Шелль между тяжелыми дыханиями. Если она не поест в ближайшее время, биение ее сердца замедлится, а затем полностью прекратится. Но мысль о том, чтобы питаться от кого угодно, кроме Гуннара, оставила кислый привкус во рту. Лукас предложит свою вену. Однако, увидев реакцию Гуннара на него сегодня, Шелль не была уверена, что это жизнеспособный вариант.

«Итак, что? Ты просто будешь голодать?»

На данный момент это казалось хорошей идеей.

— Ты уверена, что не мое сердце ты чувствуешь? — спросил Гуннар со смехом. Он вышел из нее и перевернул на бок. Шелль ощутила его отсутствие, и это потрясло ее. Это делала связь? Ослабляла ее до такой степени, что девушка не могла функционировать, если его не будет рядом с ней? Шелль не любила чувствовать слабость. Ей не нравилось быть зависимой. Если связь сделала ее такой, как можно это принять?

Гуннар приподнялся на локте. В тусклом свете мужчина изучал Шелль пристальным взглядом устремленным на ее лицо. Шелль смотрела в потолок. Слишком страшно было увидеть его красивые глаза и найти в них какие-то нежные эмоции.

— Кто тот мужчина? — его тон был деловым. Опасный гул, который только подогревал ее кровь. — Почему он живет здесь с тобой?

— Откуда ты знаешь, что Лукас здесь живет?

Гуннар весело фыркнул.

— Его запах повсюду. Даже в этой комнате, — мужчина поджал губы, что сделало выражение его лица более суровым. — Он твой любовник?

Была очередь Шелль фыркать.

— Нет. Лукас… он… — что? Ее ребенок? Ее брат? Все, что она скажет Гуннару, будет иметь смысл? — Мой.

Неправильный выбор слов. Рык, наполнивший тишину, пробудил холодок пробежаться по позвоночнику Шелль.

— Это не то, что ты думаешь, — Шелль повернулась к Гуннару. Его глаза сверкали золотом, диким и ярким. Последнее, что девушке было нужно, это повторение сегодняшней встречи. — Я сделала Лукаса вампиром. Он — мой ковен.

Предупреждающий звук затих в груди Гуннара.

— Я ничего не понимаю, — не удивительно. Шелль сама этого не понимала. — Ты не часть ковена Аристова?

Конечно, он это предполагал. Любой бы так подумал. Шелль пытался набраться смелости признаться Гуннару, кем она была на самом деле. Аномалией, которая, вероятно, должна была быть уничтожена давным-давно.

— Не совсем, — сказала она. — Лукас и я… мы уникальны.

— Я знаю, — Гуннар провел пальцем вдоль ее челюсти. На мгновение Шелль закрыла глаза, наслаждаясь контактом. — Ты не похожа ни на одного вампира, с которым я когда-либо сталкивался.

Жажда знаний Шелль почти соперничала с жаждой крови. Она не учла, что Гуннар мог быть источником информации.

— Ты со многими вампирами сталкивался до меня?

— Ты отклоняешься от темы. Расскажи мне больше о мужчине, который здесь живет, и что он для тебя значит.

А Шелль думала, что вампиры, обретшие пару, темпераментны.

— Я говорила тебе. Я — его создатель, — она не была уверена, сколько должна рассказывать Гуннару, но не сомневалась, что мужчина почувствует любую ложь или попытки ввести в заблуждение. — Вампиры связаны. Что-то вроде стаи, я полагаю, — боги, кого она обманывала? Их жизни были похожи на яблоки и апельсины. Как он мог привязать ее? — Как одна нить, вплетенная в гобелен. Связь неразрывна.

Другой низкий рык пронзил тишину.

— Если он думает, что у него есть какие-то претензии на тебя, — предупредил Гуннар, — то серьезно ошибается.

— Нет, — Шелль покачала головой. Почему ему было так трудно объяснить? — Это не так. Ты живешь в семейной группе. Твоя стая живет в одном доме. Почему?

Гуннар свел брови.

— Мы стая. Это заложено в нашей природе.

— Именно, — некоторые вещи просто нельзя было объяснить. — То же самое и с вампирами. Наши ковены — это наши семейные группы. Лукас — мой ковен. Это единственная связь между нами.

— Почему твой ковен такой маленький? — линии, которые омрачали его лоб, сгладились. Пальцы Шелль болели, когда Гуннар поднимал руку и отводил длинные пряди волос от лица.

— Я не знаю, заметил ли ты, но вокруг не так много вампиров. Все наши ковены маленькие.

Гуннар размышлял над ее словами. Его пронзительный взгляд приковал девушку к месту. Было так легко снова отдаться ему. Поддаться страсти, которая, без сомнения, сметет их обоих, как шторм.

— Распусти волосы, — попросил он, помолчав. — Мне не нравится видеть их связанными.

Властный. Но не совсем. Шелль подчинилась и размотала узел. Она потянулась, чтобы расчесать их пальцами, но Гуннар опередил ее, смахнув пряди в сторону и перекидывая их через плечо девушке на грудь.

— Лучше?

Его взгляд стал серьезным.

— Да.

Простой ответ, который нокаутировал.

— Почему ты предупредил меня бежать сегодня вечером? — Шелль дважды пыталась украсть у Гуннара, и он сделал все возможное, чтобы защитить ее от остальной части своей стаи. Это должно было вызвать значительную долю внутренних беспорядков в рядах. Шелль не знала, как бы она отреагировала, если бы ей пришлось выбирать между Гуннаром — мужчиной, которого она едва знала — и Лукасом просто потому, что связь превосходила все остальное.

— Я защищаю то, что принадлежит мне, — ответил Гуннар.

Слова наполнили Шелль теплом. Мне. Это не должно было так сильно на нее повлиять. Возвращение души вызвало всевозможные эмоции, с которыми Шелль не приходилось иметь дело некоторое время. Было приятно быть желанной, даже если это была какая-то странная физическая и духовная связь.

— Арен хочет моей смерти.

Гуннар вздрогнул, будто его ужалили.

— Арен обеспокоен и ищет драки. Ему все равно, кто это будет.

Он не отрицал, что его приятель хотел ее смерти. Шелль готова была поспорить, что он был не единственным членом стаи Форкбеард, кто так подумал бы.

— Я сомневаюсь, что мой маленький трюк сегодня вечером сделает что-нибудь, чтобы выиграть мне очки у него или у любого другого.

Печальный смех Гуннара наполнил Шелль ужасом.

— Нет. Что ты сделала сегодня… — мужчина вздохнул. — Это не должно было быть возможным. Это породит страх в стае. Они будут еще более настороженно относиться к тебе.

— Я бы никому не причинила вреда, — проговорила медленно Шелль. Она понимала страх стаи. Черт, ее силы пугали и ее саму. — Я знала, что мое пребывание там поставило тебя в нехорошее положение. Я пыталась…

— Ты не пыталась защитить меня, — перебил Гуннар. — Ты пыталась спасти свою собственную шкуру.

Похоже, Гуннар был из тех мужчин, которые не боялись называть вещи своими именами. Шелль это нравилось.

— Да, — призналась она.

— Впрочем, не потом, — тон Гуннара стал серьезным. — Не тогда, когда ты появилась в Мэйвуде.

— Нет, — сказала Шелль. — Я знала, что у тебя неприятности. Я не позволю этим засранцам напасть на тебя.

Она наклонилась и провела кончиками пальцев по ране на теле мужчины. При ее прикосновении Гуннар напрягал и поддергивал мышами. Рана больше не кровоточила и, наконец, начала закрываться. Шелль вздохнула с облегчением. Могло быть намного хуже. Им обоим сегодня повезло.

— Откуда ты узнала?

Он почувствует запах лжи. И, кроме того, Шелль не хотела его обманывать.

— Я слышала это в его голове, — прошептала девушка. — Арена. Возможно, он не организовал это, но я уверена, что знал.

Гуннар прищурил синие глаза.

— Что еще ты слышала?

Она ожидала сомнений. Почему Гуннар не спросил, что она ему сказала? Арен был частью стаи. Он был частью его семьи. Шелль может и была парой Гуннара, но они не знали друг друга. У них не было общей истории. Никакого доверия между ними. Шелль почувствовала некоторое облегчение, что он принял ее слова. Не чуял воздух вокруг, не пытался распознать скрытый мотив.

— Не многое. Ты вроде как всех насторожил после того, как посадил меня в камеру, а они охраняли свои мысли, — она иронично улыбнулась ему, и уголок его рта дернулся. Это смягчило его обычно суровое выражение лица и вызвало у Шелль приступ нежных эмоций. — Думаю, он хочет узурпировать твое положение в стае. И хочет развязать войну.

— Войну, — усмехнулся Гуннар. Он пропустил мимо ушей часть про узурпирование его позиции. Высокомерие Альфы, предположила Шелль. — Арен слишком долго жил в мире и забыл об ужасах, которые порождает война. Ему скучно, и он слишком озорной для своего же блага.

— Парень амбициозен, — поправила Шелль. — Не озорной. Есть разница, и один из тех, кто может создать огромную проблему для тебя.

Улыбка, не дошедшая до глаз Гуннара, изогнула его полные губы.

— Беспокоишься о благополучии своей пары?

Шелль не была готова признать это, но да, она беспокоилась.

* * *

Гуннар не сомневался в правде слов Шелль. Мужчина несколько недель опасался поведения Арена, и девушка подтвердила только то, что он уже подозревал. Мотив Арена в желании, чтобы стая объединилась с берсерками, не был просто силовой игрой. Арен намеренно пытался вызвать разногласия в стае. Чтобы дискредитировать Гуннара как компетентного лидера.

Однако свергнуть Альфу было не так просто.

Гуннар завоевал свою позицию на боевой арене. Оборотню пришлось бороться за право возглавить стаю, и чтобы стать Альфой, он должен был убить Альфу. Единственный способ для Арена взять стаю Форкбеард — убить Гуннара.

— Я почти уверена, что ты можешь позаботиться о себе, — сказала Шелль после мгновения тишины. — Но если я получаю полезную для тебя информацию, не вижу смысла таить ее.

Умная женщина. Гуннар не сомневался, что она закладывала основу для обмена на свою треть Александрийского ключа. Не то чтобы он променял все, что девушка могла предложить, но он не возражал позволить ей предположить, что такое возможно.

— Ты щедра, — сказал он, поддразнивая. — Ценю, что моя пара так бескорыстна. — Она решила проигнорировать сарказм в его тоне. Именно то, чего ожидал Гуннар. — Признаю, что амбиции Арена могут быть проблемой, — об этом Гуннар позаботится, как можно скорее. — Кажется, мои проблемы начинают накапливаться.

Огорченный вид Шелль заставил его грудную клетку расшириться от горько-сладких эмоций. Найти пару должно быть радостным событием. Тем, что стая празднует днями. Вместо этого он боролся с внутренними беспорядками, вызванными веками предрассудков и доктрин, да беспокоился за безопасность своей пары. Она не будет легко принята стаей. Уже сейчас Арен пытается убедить остальных вонзить кол в ее сердце.

Пока они лежали бок о бок в тихой темноте, Гуннар позволил своим рукам исследовать тело Шелль. Ее кожа была прохладной и гладкой, как сатин. Вздох соскользнул с губ девушки, и член Гуннара зашевелился. Он, возможно, немного знал о женщине, которую выбрал его волк, но хотел ее с интенсивностью, которая горела в нем, как лесной пожар.

— Я одна из твоих проблем, — прошептала она.

— Ты — осложнение, — поправил Гуннар. — Но это не проблема.

Мягкий смех Шелль прокатился по нему, как ласка.

— Осложнение — хорошее название.

— Может быть, — со смехом сказал Гуннар. — Но из всех моих проблем, это наиболее приятное отвлечение.

Шелль отвела взгляд и сладко улыбнулась, только раздразнив мужчину еще больше.

Гуннар провел костяшками пальцев по ее скуле.

— Скажи мне, зачем тебе нужен ключ.

Шелль не отрывала взгляда от потолка.

— Нет.

Упрямая женщина.

— Тебе не принесет никакой пользы обладать им без двух других частей.

Ее молчание было ему ответом. Осознание осенило, и семя плохого предчувствия укоренилось в животе Гуннара. Предположения Джиллиан были верны.

— У тебя уже есть две другие части, — сказал он, — или ты знаешь, где они находятся.

— Одна из частей принадлежит мне, — Гуннар почувствовал, что ей трудно далось это признание, но ее запах был чистым, не показывая никаких признаков двуличия. — У Сортиари — другая.

Крепкий смех Гуннара отозвался эхом от стен.

— Тогда обе наши бесполезны, — заметил он. — Твой шанс заполучить часть у Сортиари, как снежок в аду.

Шелль хмыкнула. Каким-то образом уверенное выражение ее лица стало намного более угрожающим, чем должно было быть.

— Я достану ее, — сказала она. — В безопасности каждого есть недостаток.

Это может быть правдой, но Сортиари — Легион. Никто не знал, сколько членов числилось в их рядах или истинную сферу их власти. В их члены входили как люди, так и сверхъестественные и знатные люди, были маги, как Трентон Макалистер. Гуннар едва мог находиться в одной комнате с магом. Их магия обжигала ему нос и заставляла кожу покалывать. Слишком большая сила.

— У тебя должно быть предсмертное желание, — мысль о том, что Шелль попытается проникнуть в крепость Сортиари, заставила его вспотеть. — Ты будешь поймана на месте и убита.

— Они меня не поймают.

Гуннар хотел схватить ее за плечи и вразумить.

— Я поймал тебя. И я могу гарантировать, что моя охрана и вполовину не такая впечатляющая, как у них.

— Меня застукали у тебя дома, потому что я была небрежна. Я отвлеклась.

— На что?

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него:

— На тебя.

Ответ Шелль затопил Гуннара теплом, и он несдержанно переспросил:

— На меня?

— Связь, — Шелль покачала головой. — Она поймала меня.

— Что такое связь? — еще больше магии, которой Гуннару следовало опасаться?

— Это эквивалент твоей связи пар, — объяснила она. — Когда мы превращаемся в вампиров, наши души уходят в небытие. Оттуда моя душа искала пару, чтобы привязать себя. По сути, твоя душа — якорь моей. И когда я ощутила тебя, моя душа вернулась, но связь осталась.

Очаровательно. Гуннар мало знал о союзах вампиров. Мысль о том, что его душа стала якорем, наполнила трепетом.

— Волк знает свою половинку, — произнес он. — Мой знал, что ты наша, как только я увидел тебя.

— С ума сойти, да? — Шелль горько рассмеялась. — Навечно быть привязанным к тому, кого едва знаешь. Браки по договоренности, экстремальное издание.

Шелль считала их связь бременем. Она ранила его, острее, чем лезвие берсерка с серебряным наконечником.

— Брачный союз — это дар, — Гуннар ничего не мог сделать, чтобы избавиться от боли в голосе. — Он делает нас сильнее.

— Не для тебя, — сказала Шелль. — Ты связан с вампиром. Ты сам сказал, что я — осложнение. Не дар.

Она обратила его слова против него. Гуннар стиснул зубы, пока не почувствовал, как скрежещет ими. Как они найдут синхронность, если не могли найти точки соприкосновения?

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты невыносимо упряма?

Шелль улыбнулась.

— Практически каждый день.

По крайней мере, он был не единственным, с кем она так себя вела.

— Лукас знает, что я тебя привязал?

— Да, — она фыркнула. — Он думает, что это здорово.

Как бы ему не хотелось признавать это, мужчина мог оказаться союзником.

— А как же Аристов и его ковен? Они знают?

— Никто не знает, кроме Лукаса, — сказала Шелль. — Но я сомневаюсь, что это будет иметь значение. До тех пор, пока это не берсерк или член Сортиари, я сомневаюсь, что их волнует, к кому я привязана. Пара Михаила уникальна. Мой брат, Ронан, был привязан ведьмой. Лукас сказал, что так природа уравновешивает весы. При существовании всего нескольких вампиров, наши души были привязаны к другим сверхъестественным существам.

— Природа находит способы компенсировать недостатки, — заметил Гуннар. — Ты близка со своим братом?

— Мы же близнецы, — тон Шелль стал грустным. — Не может быть ближе.

— И все же вы не являетесь частью одного ковена?

— Нет, — она снова сосредоточила свое внимание на потолке. — Природа, возможно, пытается исправить некоторые ошибки, но судьба — непостоянная, садистская сука.

С этим Гуннар мог согласиться.

— Я знаю, что открывает ключ, Шелль, — у его пары было много секретов. Гуннару нужно было их раскрыть. — И я уверен, что ты тоже. Что ты надеешься там найти? Чего ты добиваешься?

Шелль села. Взгляд Гуннара был привлечен к ее груди и тому, как концы ее волос флиртовали с сочными сосками. Она разочарованно выдохнула и притянула колени к груди, закрывая красоту своего обнаженного тела от его взгляда.

— Для чего мне нужен ключ, это мое личное дело.

Он понимал ее недоверие, но это не означало, что это не расстраивало его до чертиков.

— Ключи хранились отдельно по какой-то причине. Есть некоторые тайны в этом мире, которые лучше не открывать.

Горечь пролилась в ее тоне.

— Это звучит как слова куратора, который хочет контролировать невежественных.

Гуннар последовал ее примеру и сел. Он нежно взял ее за подбородок большим и указательным пальцами и направил к себе.

— Скажи мне, что ты ищешь, Шелль.

Она расправила плечи и дернула подбородком, вырываясь из его хватки.

— Мы можем быть привязаны, но я не обязана отвечать тебе, Гуннар.

Он прищурился.

— Возможно, тебе нужно отвечать кому-то, — ее дерзкая натура, несомненно, втянула бы Шелль в неприятности. Проблема в том, что Гуннар не хотел ее вытаскивать.

— Отдай мне этот ключ, — она посмотрела ему в глаза, абсолютно открыто и совершенно бесхитростно. — И я обещаю, что больше не буду осложнением. Я больше не буду тебе мешать.

Потому что она будет на другом конце света в Александрии. Волк Гуннара издал предупреждающий рык. Она собиралась сбежать. Бросить его. Уйти от их связи. Вот почему она скрыла свой укус. Она держала их на расстоянии вытянутой руки, предлагая свое тело в обмен на то, что хотела. Глубина манипуляции Шелль была горькой пилюлей.

Гуннар встал с кровати и прошелся по комнате туда, где лежала его одежда. Он надел джинсы, затем носки и ботинки.

— Пока я дышу, у тебя не будет этого ключа, — он скроет его от нее назло. В наказание за то, что она его использовала. Вместо того, чтобы признать боль, которую он чувствовал, Гуннар решил направить ее в гнев. Он повернулся к ней спиной и подошел к двери. — Играй в свои игры с другими, вампир.

Мысль о том, что Шелль могла использовать свою красоту и великолепное тело, чтобы получить то, что хотела от кого-либо еще, послала прилив ярости через Гуннара. Так сильно, что у него сдавило легкие в груди. Он распахнул дверь и, не оглядываясь, бросил девушку на произвол судьбы.

Но боги, уход от своей пары ранил больше, чем серебряный клинок берсерка.

Глава 15

— Оборотень? — Ронан ухмыльнулся и прокатил карамельный макиато по кухонной столешнице к Шелль. — Немного клише, тебе не кажется?

— В этом нет ничего смешного, — Шелль начала пересматривать поход к брату. Но после вчерашней ссоры с Гуннаром, и о его предупреждении безопасности Сортиари, она решила, что ей нужен кто-то на ее стороне, кто был бы хитрее и менее невинным, чем Лукас. Она сделала глоток сладкого, карамельного кофе. Если девушка только не восполнит кровь в ее системе, функции организма прекратятся и больше не будет вкусного, сливочного маккиато в будущем.

— Я угораю! — насмешливый смех Ронана начал действовать ей на нервы. — У тебя происходит весь этот Другой Мир[4]. Поговорим о жизни, имитирующей искусство.

— Ты связан с ведьмой, — что дало Ронану право быть таким самодовольным? — Это не клише?

Он засунул пончик себе в рот и стал жевать.

— Нет, — сказал мужчина с набитым ртом. Стильно. — Это круто.

Альфа-оборотень был не таким крутым, как ведьма? Почему-то Шелль сомневалась в этом. Однако это не соревнование, чтобы решать у кого более впечатляющая пара. Пусть Ронан превратит все в соперничество между братьями и сестрами.

— Его стая хочет моей смерти, — сказал Шелль.

Ронан поднял руку, чтобы дать пять.

— Племя Найи хотело моей смерти. Похоже, что мы — крутые парни.

Ронан мог думать, что он крут, думать все, что хотел. Шелль не считала себя ничем, кроме опасности. Она могла подчинить стаю оборотней, остановить берсерков в полной боевой ярости. Девушка могла легко вырывать мысли из чьих угодно умов. Воспоминания других играли в ее голове, как фильмы, которые она не хотела видеть. Она была быстрее, сильнее и исцелялась стремительнее, чем Ронан или кто-либо другой. У нее выработался иммунитет к серебру. Ее порезал истребитель, и это едва пощекотало. Каждый день, казалось, она обнаруживала какой-то новый аспект своей трансформации, и это чертовски ее пугало.

— Да, мы довольно чертовски особенные, все в порядке, — согласилась Шелль через мгновение. — Определенно это будет проблематично, некоторое время, — мягко сказано. Найя выбрала Ронана, а не племя. Так или иначе, Шелль не думала, что решение уйти из семьи ради пары будет так легко для Альфы стаи Форкбеард.

— Ты со всем разберешься, — Ронан игриво похлопал ее по плечу, прежде чем слопать еще несколько кусочков пончика. — Мы все сделали довольно хорошо до сих пор.

Шелль не разделяла уверенности Ронана. Не то, чтобы она не любила обсуждать тонкости отношений со своим братом, но не поэтому она пригласила Ронана сегодня утром. Ее планы получить треть ключа Гуннара пришлось отложить на задний план, так как он переместил его без намерения сообщить ей, где тот находился. Не говоря уже о том, что прямо сказал, получить ключ возможно только через его труп. Пока она не решила, как лучше поступить с Гуннаром, пришло время сосредоточиться на следующей части.

— Лукас упомянул, что Михаил планирует встретиться с Трентоном Макалистером.

Взгляд Ронана подозрительно сузился.

— Где он это услышал?

Он слышал эту мысль в голове Дженнера несколько недель назад, но Ронану не нужно было этого знать.

— От Брии, — Шелль упомянула пару Дженнера в разговоре. Лукас и Брия были друзьями. Не было слишком надуманно решить, что она об этом не узнает.

Ронан продолжал хмуриться, но он не стал настаивать.

— Да, — сказал он, вздохнув. — Не думаю, что это хорошая идея, но Михаил чувствует, что ему нужно держать своих врагов близко.

Шелль была согласна с Михаилом.

— Когда все это сборище пойдет ко дну? — Макалистер был королем замка Сортиари. Магом, и, по слухам, чертовски мощным. Ее шансы прорваться через их охрану были бы намного выше, если бы Макалистер ушел. Его встреча с Михаилом предоставила Шелль прекрасную возможность заполучить в свои руки третью часть ключа.

— Скоро, — ответил Ронан. «Ах!» Говоря словами Чендлера Бинга[5], мог ли он быть еще более расплывчатым? — Мы с Дженнером посоветовали ему подождать, по крайней мере, пару месяцев, но он одержим тем, чтобы убрать все с дороги. Особенно с учетом слухов о берсерках, желающих устроить переворот.

«Да». Этот маленький кусочек информации, совпадающий с пропагандой, распространялся. Присоединяйтесь к делу! Свержение Сортиари и вампиров одним махом! «Дайте мне передохнуть».

— Я слышала несколько подобных слухов. Ты думаешь, это правда?

— Это правда, — серьезно сказал Ронан. — Дженнер подслушал разговор группы берсерков около месяца назад.

Шелль могла только представить, как Дженнер наткнулся на этот разговор. Как бы она не хотела вмешиваться, похоже, ей придется.

— Берсерки вербуют других на свою сторону.

Глаза Ронана расширились. Он положил кусочек пончика, который собирался съесть, обратно в коробку.

— Откуда ты это знаешь?

— От члена стаи Гуннара, — Шелль пожала плечами. — Он пытается заставить Гуннара объединиться с Грегором.

Ронан снова зарычал.

— И что решил сделать твой приятель?

«Тьфу».

Шелль не нуждалась в напоминании, что была неумолимо привязана. Она чувствовала это каждой клеткой своего существа. Казалось, она была еще более осведомлена об этой связи в отсутствие Гуннара. И девушка, черт возьми, не оценила ехидный тон Ронана.

— Гуннар не заинтересован в туфте Сортиари. Или в вендетте берсерков. У него достаточно забот с парой-вампиром и стаей, которая хочет ее смерти.

— Нужно рассказать Михаилу.

«Конечно».

Не похоже на то, чего ожидала Шелль, Ронан был на сто процентов предан своему королю и создателю.

— Ладно. Но только потому, что Гуннар не присоединится к берсеркам, не значит, что он поддержит Михаила. Он хочет оставаться нейтральным. Так что можешь говорить Михаилу все, что хочешь, но не жди, что Гуннар согласится на дружескую беседу.

— Лады, — Ронан подвинул коробку с пончиками к ней. — Только потому, что Михаил не сможет поговорить с твоим другом, не значит, что он не захочет говорить с тобой.

Шелль покачала головой на пончики и подвинула коробку обратно через стол. Ее способность переваривать пищу уже снизилась. Скоро ей нужно будет питаться. Иначе не будет никаких пончиков или чего-то еще в скором времени. Полная трагедия.

— Неважно. Если его королевское высочество позовет меня, я приду.

— Он сказал, что ты встречалась с ним неделю назад. Попросила встречи с Шивон.

Ну, это был лишь вопрос времени, когда Ронан приступит к делу, которое он хотел обсудить.

— Да, — Ронан прищурил глаза такого же цвета как у нее, когда посмотрел на сестру. Она никогда не могла хранить от него секреты. Ему даже не пришлось допрашивать ее, чтобы Шелль уходила от ответа. Или заставлять признаться. — Я попросила у нее треть ключа от Александрийской библиотеки.

— И она просто отдала его тебе? — спросил Ронан. — Безвозмездно?

Шелль засмеялась.

— С Шивон всегда есть определенные условия.

Ронан нахмурился, но не стал больше настаивать на вопросах о Шивон.

— Ты бы не попросила свою треть ключа, если бы у тебя не было двух других.

— У меня их пока нет, — все еще обжигало то, что Гуннар отказался отдавать ей свою треть. — Но я знаю, где они находятся.

— Как ты нашла Гуннара? — Ронан не был идиотом. Шелль знала, что он соберет все воедино.

— Я вломилась в его дом, — сказала Шелль. — Чтобы украсть треть ключа.

Ронан ущипнул переносицу и издал многострадальный вздох.

— Господи, Шелль.

Это в значительной степени подводило итог.

— Знаю, твои поиски не просто слепые амбиции. Что ты хочешь узнать? Что ты ищешь?

Она встретила взгляд Ронана.

— Ответы.

Он нахмурился:

— На что?

— Что я такое! — Ронан нашел ее в сыром, заплесневелом подвале. Он видел, что перевертыш сделал с ней. Она была голодная, порабощенная. Измененная. И эта перемена напугала девушку.

Ронан обогнул кухонный островок.

— Шелль.

— Не надо, — она подняла руку, чтобы остановить его. Если он попытается ее утешить, она сломается. — Ты знаешь, все меня боятся. Черт, Михаил держал меня взаперти в этом доме месяцами, потому что боялся, — ее голос надломился от волнения. — Вы все держите дистанцию. Бриа единственная, кто не ходит вокруг меня на цыпочках.

Пара Дженнера, Бриа, жила в том же защищенном ковене, что и Лукас. Она часто навещала их, проверяла обоих. Что-то вроде посла между двумя вампирскими ковенами. Бриа также была единственным членом близкого окружения Михаила, кто знал, что она обладает уникальными способностями.

Печаль в глазах брата выпотрошила ее.

— Что, если ты не найдешь то, что ищешь?

Она не могла обдумывать такую возможность. Не тогда, когда мысль о том, кем она может стать, вязала узлы в ее животе.

— Тогда я продолжу поиски, — сказала она.

— Надеюсь, ты найдешь то, что нужно, чтобы успокоиться, — сказал Ронан. — Но думаю, мы оба знаем, что есть некоторые сокровища, которые должны оставаться похороненными.

Разве это не было правдой? Если бы Шелль могла вернуться в прошлое, она бы никогда не отправилась на поиски Гроба Сета. Но если бы она этого не сделала, то никогда бы не встретила Гуннара…

«Боги».

Судьба действительно была садистской сукой.

* * *

— Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? — обеспокоенный тон никак не повлиял на Гуннара. — Мы собирались устроить скаутскую вечеринку в Лос-Анджелесе, пока ты не появился.

Каким-то образом Гуннар сомневался в этом.

«Ты проделал хорошую работу, оставаясь достаточно близко к истине, чтобы запах не выдал. Скорее всего, Свен или один из других предложили разведывательную миссию, пока их не отговорили».

— Я столкнулся с небольшой проблемой, — Гуннар оценил ответ Арена. Его глаза расширились от удивления, но запах испортился.

— С какой проблемой?

Это дерьмо длилось в течение нескольких месяцев. Гуннар отбрасывал это как беспокойство воина, слишком долго находившегося без боя. Что-то, что скоро пройдет, когда Арену удавалось подраться с кем-то и утолить жажду насилия. Но Шелль пролила новый свет на недавнее отношение его заместителя. Удобный трюк, чтение мыслей. Его пара была экстраординарна. И ни капельки не разочаровывала.

Гуннар устремил свой взгляд на Арена.

— Ничего такого, с чем бы я ни справился, — не получишь больше информации.

— А что насчет Маркуса?

Гуннар не мог быть уверен, кто друг, а кто враг, на данный момент. Его связь пары с Шелль на прошлой неделе занимала все его свободное время. В то время как Гуннар беспокоился о своих собственных проблемах, Арен, вероятно, лил в уши стаи.

— А что насчет него?

Арен покраснел от гнева, и золото заискрилось в его зрачках.

— Почему ты так чертовски уклончиво расскажешь мне, что, блядь, случилось?

Волк Гуннара взбудоражился в его разуме. Низкий рык поднялся в его груди, и он подавил звук. Любое проявление агрессии сейчас выбросит красный флаг. Пока Гуннар не выяснил, что именно планировал Арен, было лучше играть в «к ноге».

— Сегодня вечером я созываю собрание всей стаи. Нам нужно многое обсудить.

Темный взгляд Арена сузился.

— В том числе вампира?

Дерьмо начало накапливаться. У Гуннара было более чем достаточно на тарелке с перспективой того, чтобы защищать свою позицию лидера в стае, и при настаивание Арена на союзе с Йеном Грегором. Добавить в смесь Шелль, и Гуннар почувствовал, что стены быстро стали наступать на него. Загнанный в угол волк не для пикника. И не было сомнений, что жизнь, судьба, что угодно, загнали его в угол.

— Включая вампира, — ответил он.

— Я распространю твою волю, — сказал Арен. — Мы все будем присутствовать.

Арен об этом позаботится. Во всяком случае, у него будет платформа, чтобы изложить свое дело. Как долго это продлиться, прежде чем собственная стая Гуннара посмотрит на него с презрением, и его дом станет враждебной территорией? Он должен был доверять стае. Доверять семейным узам, которые они разделяли. В противном случае, Гуннар потеряет хватку, которая казалась все слабее с каждым днем.

* * *

Гуннар не мог не задуматься о различиях между стаями и ковенами, когда стоял во главе длинного стола из красного дерева, глядя на свою семью. Вот кем они были — семьей. И с каждым спариванием их число росло. Но Гуннар изменил динамику семьи в тот момент, когда его волк заявил, что Шелль принадлежала им. Есть причина, почему пары с не-оборотнями были табу. Это нарушало порядок их жизни. Нарушил единообразие.

Однако вампирам удалось адаптироваться. С возрождением их расы произошли изменения. Они приняли это изменение. Черт, они приветствовали это. Почему стая не могла адаптироваться? Возможно, многовековые традиции трудно изменить, но, возможно, пришло время, когда старые традиции должны были уступить место новым. Почему Гуннар не может быть мужчиной, который внесет изменения?

Конечно, пытаясь сделать это, он мог подписать себе смертный приговор.

Двадцать пар глаз повернулись к нему, желая услышать, что их Альфа должен сказать. На протяжении веков, Гуннар управлял стаей Форкбеард. Провел их через культурные сдвиги, которые, казалось, пролетали с большей скоростью век за веком. Мог ли он продолжать вести их через надвигающиеся бури? Или конец его правления будет отмечен предательством?

— Похоже, Стражи Судьбы потеряли контроль над своими сторожевыми собаками. И нас насильственно втягивают в грядущую войну.

Авторитетный тон Гуннара отразился по всей комнате, неся с собой силу Альфы. Над стаей воцарилась тишина. Все глаза опустились перед их лидером, и воздух стал заряжаться электричеством. Волк Гуннар издал низкий рык одобрения того уважения, которое им дали. Минута молчания растянулась, и после длительного момента Гуннар занял свое место во главе стола. Его командная сила искрилась и рассеивалась в воздухе, прежде чем низкий шум разразился среди стаи.

— Сортиари всегда воюют против кого-то, — брат Свена Бьорн был первым, кто заговорил. Мужчина низко стоял в иерархии стаи. Ничейная угроза, и один из первых, кто предпочитал мир борьбе. — Почему их задачи должны касаться нас?

Взгляд Гуннара скользнул по Арену. К сожалению, его заместитель сумел сделать это его заботой.

— Берсерки, которых больше не держат за поводок Сортиари, станут проблемой для сверхъестественного сообщества в целом. Я хочу оставаться нейтральным в их ссорах. Тем не менее, я не уверен, как долго мы сможем оставаться в стороне.

Арен заговорил:

— Нет причин оставаться нейтральными.

Гуннар знал, что Арен воспользуется этой возможностью, чтобы продвинуть свои задачи. Это не его стиль быть незамеченным. Он никогда не склонял других к своему образу мышления. Оборотень прокладывал себе путь через любую ситуацию.

— Ты предлагаешь нам поддержать Сортиари? — спросил Свен.

— Нет, — сказал Арен. — Я предлагаю объединиться с Йеном Грегором и его окружением.

Еще один низкий шепот распространился по всей стае.

— Ты ведь шутишь, правда? — Джагер заговорил громче. — Берсерки — не что иное, как машины для убийства. Их задачи эгоистичны и катастрофичны для тех, кто их поддерживает.

— Честно говоря, меня больше волнует наша вампирская проблема.

Все взоры обратились к Джиллиан. Гуннар знал, что лишь вопрос времени, когда кто-то заговорит об этом. Он просто хотел, чтобы это было не так быстро.

— Правда, что она читает мысли?

— Свен сказал, что она внушила ему. Джиллиан и Арену тоже. Даже тебе, Гуннар.

— Чего она от нас хочет?

— Как она обошла нашу охрану?

Вопросы задавались один за другим.

— Вампиры не могут сделать ничего из этого. Она является гибридом? Ведьмой?

Гуннар тяжело вдохнул и медленно выдохнул.

— Достаточно, — сила зазвонила в его тоне, и каждый оборотень в комнате замолчал в одно мгновение. Взгляд Альфы скользнул по Арену. Самец наблюдал за остальными за столом, уголки рта намекали на ухмылку. Страх, распространившийся по всей стае в результате простого существования Шелль, этого было достаточно, чтобы добавить к пропаганде Арена.

— Одна наша стая превосходит вампиров в четыре раза. Они не более опасны для нас, чем мы для них.

Арен сел в кресло.

— Один вампир внушил четырем оборотням, среди которых был и Альфа. Ты не находишь это угрозой, Гуннар? Это делает всю статистику «четыре к одному» спорной.

Страх порождал предубеждение. Арен изо всех сил старался распространить этот страх. Если стая достаточно испугается вампиров, они проголосуют за союз с Грегор просто лишь из беспокойства.

— Ты прав, — Гуннару было больно идти на уступки, но это была правда. Прошлой ночью Шелль заставила застыть десять берсерков в полной боевой ярости, что было невозможно. Если бы он сказал стае, что способности Шелль уникальны, он бы выдал слишком много. — Вампирша была исключительно сильна. Однако я не считаю, что кто-то из них представляет для нас угрозу.

— Откуда ты можешь это знать? — спросил Джагер.

И вправду, как?

— Знаю, — его тон не давал спорить никому. — Этого должно быть достаточно.

Шепот разнесся по стае. Гуннар положил ладони на стол. Он ходил по земле достаточно долго, чтобы понять, что сила и короткое замыкание не являются взаимоисключающими. Он был опрометчив и стремителен в молодости. Гуннар научился терпению. Контролю. Он должен был подавать пример.

— Сортиари пытались искоренить вампиров по какой-то причине, — выпалил Арен. — Думаю, мы должны принять это во внимание.

Гуннар пришпилил Арена суровым взглядом.

— И теперь берсерки, те же существа, которые убивали для Сортиари, поворачиваются против них. Думаю, мы должны принять это во внимание.

— Ты хочешь сказать, что Сортиари изменили свое мнение о вампирах? — спросила Джиллиан.

— Да, — ответил Гуннар. — И поэтому вместо того, чтобы прыгать на подножку, думаю, мы должны быть осторожны. Мы должны быть бдительными. И мы не должны торопиться.

— Но почему вампир к нам вломился? — спросил Бьорн. — Почему она была здесь?

— Мы доберемся до сути этого, — ответил Гуннар. — Не думаю, что она вернется в ближайшее время, — особенно теперь, когда части ключа больше не было в поместье. — Но пока мы придерживаемся такого курса, — Альфа посмотрел на каждого члена стаи и сказал с силой, — Кто-нибудь из присутствующих бросает вызов последнему слову их Альфы?

Гуннару ответили молчанием. Арен, хотя и уступил, но отказался встречаться взглядом с Гуннаром. Их проблемы не закончились. На самом деле, у Гуннара было чувство, что они только начались.

Глава 16

— Я думал, что ты следопыт, Уэйлен. До сих пор ты был сплошным разочарованием.

Йен Грегор был не первым человеком, который называл Кристиана разочарованием, и он, конечно же, был не последним. Он поднес стакан к губам и заглотил то, что осталось от Макаллана с 25-летней выдержкой[6]. Мужчина полагал, что должен дать Грегору что-то. Если нет, он почувствовал, что его билет был в конце линии.

Он ни за что не сможет снова пить дешевый скотч.

— Я ищу иголку в стоге сена, — подхватил Кристиан. — Ты не можешь ожидать, что я найду ее в одночасье.

— Уже прошел целый месяц, — черные усики расходились в белых глазах Грегора. «Боги, берсерки были страшными ублюдками». — И в городе не так много дампиров.

Кристиан пожал плечами. Он дернул подбородком бармену и прокатил пустой стакан по барной стойке. Грегор нахмурился, когда бармен налил в стакан еще Макаллана на тридцать баксов и вернул напиток Кристиану. Он сделал глоток гладкого скотча и насладился теплым свечением, которое скользнуло по его горлу и поселилось в животе.

— В городе не так много демонов, — заметил он. — Уверен, что не сталкиваюсь с ними каждые пять минут.

Грегор ударил ладонью по столешнице. Волк Кристиана всколыхнулся от угрозы, но он заставил себя оставаться спокойным.

— Все, что тебе до сих пор удалось делать — это тратить мое время и чертовы деньги.

Кристиан устал от невыносимого туннельного видения Грегора. Особенно теперь, когда он подозревал, что он и берсерк разделяют одну и ту же одержимость.

— Разве у тебя нет дел важнее, чем искать какую-то женщину? Последнее, что я слышал, ты был занят разжиганием войны.

— Что я делаю, не твое собачье дело, — выплюнул Грегор.

Грегор же не думал, что он поднимал волны в сверхъестественном мире абсолютно незаметно. Особенно, когда проводил все свое свободное время, пытаясь завербовать местные стаи оборотней.

— Местные стаи говорят, — ответил Кристиан, — что немного времени пройдет, прежде чем все вернется обратно к Макалистеру.

Грегор усмехнулся.

— Откуда ты знаешь, о чем говорят местные стаи? Ты просто изгой. Они убьют тебя, как только заговорят с тобой.

«Верно». Кристиан сделал еще один здоровый глоток Макаллана. Не в первый раз, он хотел, чтобы его метаболизм не сжигал последствия алкоголя так чертовски быстро. Он хотел быть хорошим и пьяным сегодня. Не слушая, как Грегор извергает кучу дерьма, которое Кристиан и так уже знал.

— Ты дал им больше поводов для беспокойства, чем изгой, — сказал Кристиан, смотря прямо перед собой, его осанка расслабилась, несмотря на беспокойство волка. — Ты поставил их на грань войны.

Грегор насмешливо фыркнул.

— Сортиари бессильны. Вампиров немного. Я не планирую идти на войну. Я планирую застать врасплох своих врагов и уничтожить их прежде, чем они получат возможность дать отпор.

Все во имя какой-то глупой мести.

— Как дампирша вписывается в это? — до сих пор Грегор держал в тайне, почему он так сильно хотел женщину, которую нанял Кристиана выслеживать. — Если убить вампиров, дампиры неизбежно вымрут. Нет смысла пытаться найти ее, если она умрет до того, как ты доберешься до нее.

— Они не сразу умрут, — сказал Грегор. Его тон был холодным, лишенным эмоций, как и глаза. — Во всяком случае, убийство вампиров вымоет всех из их дыр.

Он предполагал, что это был один из способов найти кого-то.

— Что тогда? — задумывался ли Грегор о своих планах относительно маленького переворота? — Что произойдет после того, как ты уничтожишь вампиров раз и навсегда? После того, как свергнешь Макалистера… кстати говоря, у тебя не больше шанса, чем у снежного кома в аду… какой у тебя план?

Грегор устремил взгляд на Кристиана, угрожающе нахмурившись.

— У меня не больше шансов, чем у снежного кома в аду?

— Да ладно, — усмехнулся Кристиан. — Твои исчисляются сотнями. Двести? Может, триста. А Сортиари везде. Убийство Макалистера — отрубить голову змее, но гарантирую, еще три прорастут на его месте, как у гидры.

Грегор равнодушно пожал плечами.

— Вопрос, зачем Макалистер был в Лос-Анджелесе, ослабит Сориари. Мне не нужно, чтобы они были полностью уничтожены. Я буду выводить их по одной ячейке за раз. Когда я с ними закончу, они поймут, каково это — быть бессильным. Чтобы у них отняли контроль. И как только они поймут, что боятся, на них будет легко охотиться, и я уничтожу ублюдков одного за другим.

«Боги. Грегор дело говорил». Он был безжалостным сукиным сыном, который не просто убивал обидчика. Нет, он уничтожал парня, всю его семью, и каждого человека, с которым тот когда-либо контактировал.

Грегор вывел месть на следующий уровень.

Кристиан снова осушил бокал.

— Почему? — Грегор не интересовался статусом или властью. Он не хотел брать факел и продолжать работу Сортиари. — У тебя есть свобода. Почему бы не сделать что-то хорошее?

— Я делаю кое-что продуктивное, — процедил Грегор. — Я не должен тебе ничего объяснять или чего-то еще, кроме денег, которые я тебе дал. Найди дампиршу. Что касается того, что у меня происходит, не лезь не в свое дело.

Кристиан не ожидал, что Грегор раскроет причины своего навязчивого плана мести. Но он не поэтому давил на мужчину. Он хотел увести Грегора от «Оникса». Особенно с учетом того, что сверхъестественный клуб был одним из любимых тусовок Шивон. Кристиан не был уверен, что Шивон была женщиной, которую искал Грегор, но и он не хотел рисковать. Последнее, чего мужчина хотел, чтобы смертоносный берсерк столкнулся с ней посреди переполненного клуба.

— Понятно, — Кристиан снова кивнул бармену.

Грегор оттолкнулся от стойки и наклонился так, что нос почти коснулся лица Кристиана.

— Найди дампиршу, — черная кровь хлынула в белые глаза, и мускусное зловоние усилилось вместе с гневом. — Найди ее в ближайшее время, или можешь встретить тот же конец, что и Макалистер. — Он отстранился и позволил своему взгляду прогнать Кристиана с презрением. — И можешь купить себе проклятые напитки до конца ночи.

Кристиан не сдвинулся ни на дюйм, пока Грегор не повернулся и не ушел.

Его волк издал слабое рычание в душе, и Кристиан попросил животное успокоиться. Прошло добрых пять минут, прежде чем Кристиан смог глубоко вздохнуть, но не страх вызвал такую сильную физическую реакцию. Нет, Кристиан хотел распотрошить ублюдка голыми руками. Он взял стакан и сделал все возможное, чтобы успокоить дрожь пальцев, подергивающихся от адреналина, который все еще струился по его венам.

— Ты сегодня немного нервный, оборотень. Приближающаяся Луна держит тебя на грани?

Мурлыкающий голос Шивон расстроил Кристиана совершенно по другой причине. Он бросил украдкой взгляд через правое плечо. Не было никаких признаков Грегора, но это не значило, что ублюдок не скрывался где-то.

— Тебе не стоит выходить сегодня, — Кристиан потянулся за бокалом. Шивон перехватила его и покачала тяжелый стакан в своей нежной руке. Она поднесла его ко рту, и Кристиан смотрел, замерев, как ее полные красные губы потягивали напиток. Комок поднялся в горле, и он проглотил его. «Бляяяя». Она излучала чувственность, даже не пытаясь. Но как Кристиан хотел продолжить игру в кошки-мышки, они начали несколько месяцев назад, ему нужно было вытащить ее отсюда. — Дерьмо творится по всему городу.

Губы Шивон изогнулись от удовольствия. Ее изумрудно-зеленые глаза согрелись, когда она осмотрела на него с головы до ног. Член Кристиана оживился, как проклятый щенок, собирающийся получить удовольствие, а волк забеспокоился.

— Мило, что ты думаешь, что я такая нежная.

«Моя, моя, моя, моя, моя».

Не наша. Его проклятый волк не знал, что хорошо для них.

— Не нежная, — опустил с небес на землю Кристиан. — Но определенно глупая.

— Какое мне дело до мелких ссор сверхъестественных фракций? Они воевали с начала времен. Они будут воевать до конца, без сомнения.

В ее словах был смысл. Но все же он не мог успокоиться от того, как близко она подошла к Грегору сегодня вечером.

— Говоришь, у тебя нет собаки в бою?

Ее улыбка усилилась, обнажив острые кончики крошечных клыков. Дрожь пробежала по спине Кристиана, когда он представил, каков будет ее укус.

— Какой бой? — спросила она. — Их здесь так много. На чьей ты стороне, оборотень? Ты — изгой, ты не принадлежишь стае. Сомневаюсь, что ты встанешь на сторону себе подобных в ссоре. А что насчет вампиров? Поддерживаешь нелепое желание Михаила восстановить расу? Или, возможно, ты согласен с Сортиари, что берсерки должны были их всех усыпить. Будет ли изгой в такой… сомнительной компании, как берсерк — военачальник?

Она что-то выуживала. Жаль, что Кристиан не собирался кусаться. Грегор был куском дерьма, но он был далеко не самым сомнительным существом, с которым Кристиан общался.

— Ты многого обо мне не знаешь. В том числе, кому принадлежит моя преданность.

— Хм-м-м, — боги, теплый тембр ее голоса прорвался сквозь него и превратил кости в пепел. — Я полагаю, что ты прав. Скажи мне, оборотень, как я могу тебе доверять?

Шивон сделала еще глоток из бокала Кристиана, прежде чем вернуть ему то, что осталось от виски. Он взял стакан из ее руки и позволил кончикам пальцев коснуться ее. Электрический заряд возник между ними, и Кристиан проглотил стон. Он положил левую руку между ними на столешницу, растопырив пальцы. Желание протянуть руку и прижать женщину к груди, попробовать ее сочный рот, было почти слишком, чтобы сопротивляться.

— Ты не можешь мне доверять, — чем осторожнее он мог ее удержать, тем лучше. Кристиан не хотел ее напугать. Черт, мысль о том, чтобы хоть на фут отдалиться от нее, заставила его волка волноваться. Пока он не знал наверняка, была ли она той, кого искал Грегор, он должен был сделать все возможное, чтобы защитить ее.

Ее ответный смех только еще больше взволновал его. Она должна быть такой чертовски высокомерной во всем?

— Потому что кто-то платит тебе, чтобы ты следил за мной?

«Да!» — мысль была так же хороша, как крик в сознании Кристиана. И вместо того, чтобы бояться, Шивон приняла это как вызов. Играла с ним в игру и использовала свое соблазнительное обаяние.

— Параноик? — он играл в ее игру вопреки самому себе.

Ее улыбка расширилась.

— Всегда, — Шивон оглянулась через левое плечо. — Но вот почему я никогда не выхожу из дома без него.

Кристиан последовал за взглядом Шивон туда, где стоял крепкий дампир. Его волк выпустил территориальный рык. Пугающе выглядящий сукин сын всегда находился близко к Шивон. Факт, который вызвал у него столько же ревности, сколько и облегчения. Самец определенно мог защитить ее от случайной угрозы, но даже кто-то такой большой и внушительный, как этот, не имел бы шанса против берсерка в полной боевой ярости.

Шивон наклонилась и прижалась губами к уху Кристиана.

— Ты залег на дно в последнее время. Почему так?

Последние несколько недель он подозревал, что за ним следит Грегор. Берсерк был бы дураком, если бы доверял ему, и чтобы Грегор не пошел по следу Шивон, он старался избегать ее. Кристиан, возможно, брал деньги Грегора, но, в конце концов, Кристиан был только на одной стороне: своей.

Он заглотил Маккалан и мгновенно пожелал, он мог бы заказать еще. Или еще лучше, взять всю бутылку. Он повернулся к Шивон и ухмыльнулся.

— Скучала по мне?

Она засмеялась.

— Нет.

Ее невозмутимый ответ заставил Кристиана хотеть доказать, что она неправа. Он сократил расстояние между ними, пока их рты не оказались в миллиметрах друг от друга. Жасмин ощущался в воздухе, и он глубоко вдохнул, удерживая ее цветочный аромат в легких. Боги, она сводила его с ума от желания.

— Ах-ах, волк, — предупредила Шивон с придыханием. — Ты знаешь правила игры. Скажи мне, что я хочу знать, и тогда мы сможем поиграть.

Кристиан улыбнулся. Он был мазохистским сукиным сыном, наслаждающимся ее поддразниванием. Он отстранился и улыбнулся.

— Иди домой, Шивон, — он вытащил двадцатку из кармана и сунул ее через прилавок бармену. Никто не будет покупать выпивку всю ночь, так что не было никакой причины здесь оставаться. Кроме того, он пронюхал о паре частных покерных игр в долине, в которых хотел участвовать. Может, если он уйдет, у Шивон тоже не будет причин оставаться. — Пора спать.

Потребовались все силы, чтобы он отвернулся от нее и пошел к выходу. Его волк завыл в глубине души. Когти боролись, чтобы вернуться к ней. Кристиан держал всю свою волю и боролся с влиянием животного, когда заставлял себя просто идти. Он обязательно прошел мимо ее телохранителя и остановился, чтобы сказать:

— Убери ее отсюда и убедись, что она отправиться прямо домой, — не было никакого смысла ждать ответа, он просто встретил взгляд мужчины на долю секунды, прежде чем направился к двери. Кристиан вышел в слишком теплую Лос-Анджелесскую ночь и испустил расстроенный вздох. Загрязненный воздух заставил его поморщиться. Это было не так привлекательно, как аромат жасмина Шивон.

Уйти от нее было все равно, что уйти от части себя. И это напугало его до усрачки.

— Оборотень!

Кристиан повернулся к Шивон и поднял бровь.

— Не бросай пока полотенце.

— О нет, — ответил Кристиан. — Мы должны убрать все потом.

Знойная улыбка изогнула ее губы, и Кристиан заставил себя снова повернуться и уйти.

Если Шивон действительно была той дампирей, которую Йен Грегор так отчаянно искал, дальше будет только хуже. И потребуется намного больше, чем его жалкая задница, чтобы защитить ее.

Глава 17

— Лукас! Ты можешь открыть дверь? — Шелль запихнула длинную нейлоновую веревку в рюкзак. Снова раздался стук в дверь, и она разочарованно выдохнула. — Лукас! — он был вампиром, черт возьми. Она не должна была кричать, чтобы он ее услышал. Она была слишком занята, чтобы иметь дело с кем бы то ни было. Прошло два дня с тех пор, как Гуннар ушел от нее, и Шелль знала, что это только вопрос времени, прежде чем судьба — и их связь — снова соединит их. Ей нужно было провести разведку, если она хотела узнать, куда Гуннар переместил свою треть Александрийского ключа. Этого бы не случилось, если бы он не дышал ей в затылок.

Снова раздался сильный стук, и Шелль швырнула рюкзак на кровать. Причина, по которой Лукас не реагировал на дверь, должна быть хорошей, только если он в настоящее время вытаскивал кол из своего сердца, иначе она его придушит.

— Не намочи трусики! — прокричала Шелль, когда шла по коридору к входной двери. Она хотела вознаградить настойчивый стук за усилия, заставляя ждать как можно дольше, пока она доберется до двери. — Я иду.

Шелль раздраженно открыла дверь. На выдохе у нее перехватило дыхание, и отвисла челюсть. Она оправилась и скрыла свой шок за ухмылкой, прислонившись к дверному косяку.

— Ну, ты застала меня врасплох.

Одна из женщин из стаи Гуннара стояла по другую сторону порога. Ее поза была расслаблена, но Шелль чувствовала ее беспокойство. Ее запах испортился, и волк предупредительно зарычал в ее голове.

— Джиллиан, верно?

Та коротко кивнула.

— Не возражаешь, если я войду?

Шелль высунула голову за дверь в поисках прикрытия Джиллиан. Если она привела охотничий отряд к входной двери Михаила, король вампиров бы оторвал ей голову.

— Сколько вас там?

— Только я, — ответила Джиллиан.

— Ладно, — насколько опасным может быть оборотень? — Входи.

Джиллиан сделала шаг внутрь. У Шелль не было ни сил, ни желания сделать что-либо, чтобы она чувствовала себя как дома. Вместо этого, возмущенный гнев подкрался к ней. Как оборотень нашла ее? Это должна была быть ее безопасная зона. Единственное место, где ей не нужно было беспокоиться за свою задницу. Собственность Михаила была лучше защищена, чем Форт Нокс. В связи с чем, возник вопрос:

— Как ты прошла через охрану?

Джиллиан указала на себя пальцем.

— Оборотень. Я довольно скрытная.

«Отлично». Шелль предположила, что она должна сообщить Михаилу о прорыве. С тех пор, как родился его сын, он довел охрану до параноидального уровня. Однако Шелль не винила его, особенно после всего, что узнала о планах берсерков свергнуть Сортиари и нанести небольшой ущерб в сверхъестественном мире. Все должно было стать намного хуже, прежде чем станет лучше. Вскоре Михаил перевезет их всех в подземный бункер.

Шелль вошла в гостиную и опустилась на диван. Если она чему и научилась у Шивон, так это силе запугивания. Ей было нужно, чтобы оборотень думала, что Шелль не воспринимает ее как угрозу. И в ситуации один на один, Шелль была уверена, что сможет ее одолеть.

Шелль остановила Джиллиан ледяным взглядом.

— Ты немного не на своей территории, не так ли? Как ты смогла меня найти?

Джиллиан расправила плечи. Она вошла в гостиную и уселась напротив Шелль в мягкое кресло.

— Это было совсем не сложно. Михаил Аристов за прошедший год приобрел немалую известность в сверхъестественном мире. Я пришла поговорить с ним, но унюхала твой запах. Тебя было легко отследить, как только я почуяла тебя.

Шелль была почти разочарована ответом Джиллиан. Когда она подумала об этом, было совсем не трудно найти ее. Михаилу очень нужно было подумать об инвестициях в пещеру летучих мышей.

— Гуннар знает, что ты здесь? — Шелль не могла представить, что Гуннар дал Джиллиан разрешение прийти сюда. Не тогда, когда он изо всех сил старался сохранить в тайне их связь.

— Ты что, издеваешься? — рассмеялась Джиллиан. — Если бы он знал, что я здесь, он бы меня прибил.

Шелль должна была признать, что ей нравилась Джиллиан. Конечно, любой, кто раскачивал лодку, всегда был в топе ее списка.

— Так почему ты здесь? — не было смысла ходить вокруг да около.

Джиллиан посмотрела ей в глаза и поджала губы.

— Волк Гуннара выбрал тебя, не так ли?

«Футы — нуты». Шелль села немного прямее на диване. Может быть, она слишком быстро отвергла возможность того, что на ее крыльце появится охотничья группа разгневанных оборотней.

— Стая знает об этом?

— По-честному? — Джиллиан поежилась. — Мне так не кажется. Все они полагаются на своих волков, что те им что-то скажут. Они слишком долго полагались на свои обостренные чувства. Гуннар хорошо это спрятал, но я оборотень не слишком долго. Я замечаю то, чего не замечают другие.

— Да? — спросила Шелль. — Что, например?

На губах Джиллиан заиграла хитрая ухмылка.

— Защитный блеск, который играет в его глазах, когда разговор указывает на тебя, для начала.

Теплое свечение пульсировало в ямке живота Шелль и раздувалось наружу. Она не хотела чувствовать себя довольной подразумеваемыми защитными чувствами Гуннара, но она не могла отрицать, что у него была своя привлекательность. Настороженность подкралась к ней, и Шелль сосредоточила свое внимание. У нее не было бы никаких проблем убедить Джиллиан, но она не знала, что оборотень был у нее в рукаве.

— Ты здесь, чтобы убить меня, — сказала Шелль, без глупостей. — Удачи тебе с этим делом.

— Я не хочу твоей смерти, — ответила Джиллиан. — Это не значит, что другие не убьют тебя на месте… но, как я уже сказала, я оборотень не слишком долго. Их традиции не обязательно мои.

Несмотря на заверения, Шелль не была готова ослабить бдительность.

— Итак, ты подумала, что просто придешь, и мы посекретничаем по-женски?

Джиллиан весело фыркнула.

— Я не уверена, что думала о своих дальнейших действиях. Не думаю, что твоя связь с Гуннаром — мое дело. Точно так же, как моя пара не твое дело, — Джиллиан отвернулась на мгновение. — Меня больше интересует, что ты у нас украла и почему.

Джиллиан действительно была интересной женщиной.

— У вас довольно большая коллекция реликвий, — Шелль нравилась Джиллиан, но это не значило, что она ей доверяла. — Много ценных артефактов на выбор.

— Верно, — сказала Джиллиан. — Но тебя интересовала только одна реликвия. Почему?

— Откуда ты это знаешь?

Джиллиан ухмыльнулась.

— Потому что Гуннар убрал из коллекции только одну реликвию.

Ну, по крайней мере, теперь Шелль могла быть уверена, что Гуннар сказал ей правду о перемещении ключа. Визит Джиллиан мог быть тем перерывом, который был нужен Шелль.

— Что я могу сказать? У меня жажда знаний.

— У меня тоже, — сказала Джиллиан с улыбкой. — Для начала, я умираю узнать, почему все так взволнованы тем, что ты можешь делать. По-видимому, для вампира не типично подчинять всю комнату оборотней.

Тревожная энергия поступила в кровь Шелль. Она отбросила страх, не желая давать Джиллиан преимущество. Вместо того чтобы ответить, она улыбнулась оборотню.

— Стая обеспокоена, — продолжала Джиллиан, — тем, что новая порода вампиров обладает большей силой, чем раньше, что делает их большей угрозой.

Шелль могла поспорить, Арен не терял времени, помогая распространять эту озабоченность.

— Твоей стае не о чем беспокоиться. Михаил не разводит расу супервампиров. Я… — Шелль глубоко вздохнула. — Уникальна.

Взгляд Джиллиан сузился.

— Насколько уникальна?

— Без обид, — сказала Шелль. — Но я не думаю, что мы знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы делиться секретами. А ты?

— Может, и нет, — согласилась Джиллиан. — Если хочешь союзника в стае, я — твой лучший выбор.

— Почему ты думаешь, что мне вообще нужна стая?

— Я не думаю, что ты понимаешь, что твоя связь значит для Гуннара, — Джиллиан откинулась на спинку кресла и пристально посмотрела на Шелль. — Что с ним будет, если стая узнает.

О, у Шелль была неплохая идея. Гуннар сделал все возможное, чтобы держать ее как можно дальше от стаи. Тем не менее, она никогда не думала о последствиях, с которыми он столкнется из-за их связи. Он только предположил, что Шелль в опасности.

— Что с ним будет?

— Они убьют его, — ответила Джиллиан. — В качестве милосердия. И после этого, они убьют тебя.

Обалдеть. Оборотни серьезно относились к своим парам.

— Кажется, это устаревшее наказание, не так ли? — их связь тоже была не очень хороша для Шелль, но убить их обоих, чтобы закончить ее, не было вариантом.

— Я была молодой женщиной в пятидесятые, — пожала плечами Джиллиан. — Межрасовые отношения были основой для большого количества ненужного насилия. Стая Гуннара существовала гораздо дольше, чем движение за гражданские права.

Шелль знала все о предрассудках. И хотя объяснение Джиллиан имело смысл, это не означало, что она должна была это принять.

— Я не собираюсь умирать, — сказала через мгновение Шелль. — И сомневаюсь, что Гуннар собирается.

Джиллиан одичало улыбнулась.

— Возможно, я смогу помочь вам обоим с этим.

Шелль подскочила к краю дивана.

— Что ты имеешь в виду?

* * *

Гуннар наблюдал за домом Шелль с вершины высокой стены, которая окружала собственность Михаила Аристова. Он не заметил никаких признаков драки, но это не помогло успокоить его волка. Животное стало более взволнованным в этот момент, в результате чего так много нервной энергии вспенилось в венах Гуннара, что он спрыгнул со своего гребня на имущество Аристова и ходил взад и вперед, чтобы сжечь его. Джиллиан не из тех, кто убегает и становится мстителем от имени стаи. Она была интеллектуалом, и Гуннар знал, что Шелль очаровала ее. «Боги». Если бы Шелль и Джиллиан смогли слаженно работать вместе, не было бы ничего, чего они не могли бы достичь.

— Обычно я сначала стреляю, а потом задаю вопросы. Но у меня сложилось впечатление, что ты привязал мою сестру, так что в этот раз я немного перепутаю.

«Бля». Гуннар повернулся и обнаружил большого, внушительного вампира, наблюдающего за ним примерно с тридцати ярдов. Он был поразительно похож на Шелль. Та же структура костей, те же рыжие волосы и лесные зеленые глаза. То же насмешливое, дерзкое выражение лица и тот же невыносимый аромат уверенности. Их запах сбил с толку волка Гуннара. Как у брата и сестры могло быть такое сходство. Еще одно свидетельство этой «уникальности» упоминала Шелль.

— Я ценю это, — ответил Гуннар. Брат Шелль продолжал наблюдать за ним с той осторожностью, с которой один хищник наблюдал за другим. Его волк издал низкий рык, но Гуннар ничего не сделал, чтобы заставить его замолчать. Он хотел, чтобы вампир знал, что если он захочет драки, Гуннар легко не сдастся.

— Сидеть, мальчик, — ответил брат Шелль. Он шел легкой, скользящей походкой в сторону Гуннара, с угрожающе обнаженными клыками. — Сомневаюсь, что сестра просит меня, если я уложу ее пару. Я могу объявить перемирие. Пока.

Гуннар наклонил голову. Вампир выглядел так, будто у него не было проблем испортить любого, кто вставал на его пути. И он явно защищал Шелль. Что-то у него с вампиром было общее.

— Почему пока?

— Однажды я решу, безопасно ли Шелль с тобой или нет.

Определенно чересчур опекает.

— Я ее пара, — сказал Гуннар. — Со мной ей безопаснее, чем с кем-либо.

Брат Шелль пожал плечами.

— Возможно, — он подошел к Гуннару, грудь вздымалась. Мужчина протянул оборотню руку. — Ронан Дейли.

Гуннар ответил на приветствие.

— Гуннар Фальк.

— Альфа стаи Форкбеард, — провозгласил Ронан.

Ронан разделял остроумие Шелль. Что-то, что Гуннар мог бы оценить в другой ситуации. Он не был поклонником насмешливого тона Ронана. Гуннар вел свой род от королей. Он требовал уважения короля.

— Правильно, — сказал Гуннар. — Испытан на прочность в бою. И не оспорен веками.

— Расслабься, оборотень, — сказал Ронан. — Я не пытаюсь завязать драку.

— В самом деле? — спросил Гуннар. — Потому что это чертовски похоже на то, что ты пытаешься сражаться.

— Шелль говорит, твоя стая хочет ее смерти. Ты прячешься возле ее дома, как какой-то слизняк. Извини, если я не слишком приветлив, но только сталкеры или серийные убийцы прячутся так.

Серебро мелькнуло в глазах Ронана. Его взгляд был серьезным, но в словах читался беззаботный подтекст.

— Шелль — находчивая женщина, — сказал Гуннар. — И упрямая. Она не очень-то восприимчива к помощи.

Ронан усмехнулся. Его широкая улыбка демонстрировала двойные пики клыков, делая его еще более внушительным.

— Это проклятая правда. Наверное, тебя двинуло по заднице, что ты нашел себе пару с кем-то, кто пытался украсть у тебя.

— Это менее смущает, чем тот факт, что она не доверяет мне, почему пытается украсть у меня.

Ронан испустил вздох.

— Расскажи мне об этом. Она настоящая заноза в заднице. Если тебе от этого полегчает, она ни с кем больше не общается. Она любит играть в вещи, близкие к бедру. Это полный пинок под дых, особенно когда ты пытаешься ей помочь.

— Кто создатель Шелль? — спросил Гуннар. Это было что-то, что грызло его последние несколько дней. — Дело не в Аристове.

Выражение лица Ронана потемнело.

— Нет, Михаил не ее создатель.

— Как и ты.

Ронан изучал его.

— Откуда ты это знаешь?

— Ваши запахи отличаются, — возможно, в Ронане Гуннар найдет союзника. — Лукас и Шелль имеют схожий запах. На самом деле, если бы не ваше сходство с ней, я бы не знал, что вы родственники. Ты совсем не пахнешь, как она.

Гуннар ничего не мог поделать с обвинением, которое просочилось в его тон. От него скрывали секреты, и он устал от этого. Быстро. Нет ничего важнее, чем связь. Пара никогда не держала секретов друг от друга, и с момента их первой встречи Шелль делала все возможное, чтобы обмануть его.

— Шелль уникальна, — сказал Ронан.

Гуннар скорбно покачал головой.

— Честно? Это объяснение немного утомляет. Ты разделяешь ее вспышку загадочных ответов.

— Не мне объяснять тебе ситуацию Шелль.

— Ситуацию? — Гуннар сделал шаг ближе к Ронану. — Что, черт возьми, это значит?

Ронан сложил руки на широкой груди.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты похож на этого парня, в этом шоу A&E. Как это называется? Викинг?

Волк Гуннара зарычал. Он разделял раздражение животного. Ронан, должно быть, использовал юмор, чтобы отвлечься, на регулярной основе. Гуннар не находил его таким уж забавным.

— Я хочу знать, что такого в Шелль, что твой запах меняется, вампир. Я не люблю секретов и не люблю, когда из меня делают дурака.

Ронан медленно выдохнул. Напряжение шипело в воздухе между ними, и Гуннар почувствовал предстоящий бой. Это не принесет ему очков с Шелль, если он сможет навредить ее близнецу, но волк не отступит. На любой акт агрессии со стороны Ронана ответ будет равной агрессией.

— Я тебя совсем не знаю, — слова терли в горле Ронана. — И я не должен рассказывать тебе дерьмо. Единственная причина, по которой я здесь, это выяснить, какого черта ты следишь за домом моей сестры и как, черт возьми, один из твоих оборотней обошел охрану, чтобы пройти через ее входную дверь полчаса назад.

— Откуда ты знаешь, что это один из моих волков? — спросил Гуннар низко. Он не хотел подстрекать Ронана, но инсинуация, что они пришли навредить Шелль, заставила его волка желать разорвать горло Ронану.

Ронан постучал себя пальцем по носу.

— Ты не единственный, у кого обостренные чувства, Гюнтер.

Ноздри Гуннара вспыхнули. Он пытался сохранять спокойствие, но Ронан сумел противодействовать ему. Его руки сжались в кулаки, и он сделал шаг к вампиру в тот самый момент, когда дверь в коттедж Шелль открылась, и Джиллиан вышла на дорожку.

— Как бы мне ни хотелось показать тебе, где ты сидишь в пищевой цепи, вампир, мне нужно позаботиться о благополучии моей пары.

Губы Ронана широко раскрылись. Брат Шелль был таким же горячим и холодным, как и она. У Гуннара не было времени играть в игры. У него было слишком много вопросов, которые требовали ответов, и будь он проклят, если уйдет отсюда до того, как получит их.

— Крикни, если понадоблюсь, — позвал Ронан, когда Гуннар побежал через территорию к коттеджу.

Гуннар обогнул коттедж, едва слыша звук, чтобы предать его присутствие. Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы Джиллиан пересекла дорожку к южной стороне дома, прежде чем направиться к входной двери. Веселый смех Ронана затих, и Гуннар покачал головой.

«Вампиры».

Бешеная заноза в заднице, каждый из них.

Глава 18

Шелль учуяла вкусный запах Гуннара за несколько мгновений до того, как он постучал в дверь. Неплохой день для гостей-оборотней. Ее тайное логово стало намного менее секретным в течение недели, что заставило Шелль понять, пришло время подтянуть лагерь и отвезти ее ковен куда-то в более уединенное место. Михаилу не нужно добавление страха из-за шляющихся оборотней, он и так уже был не в своей тарелке. И так как не всю стаю Гуннара можно считать дружелюбной, чем раньше она найдет новую берлогу, тем лучше.

— Дверь открыта! — прокричала она со своего места на диване. Она все еще злилась на Гуннара за то, как он ушел от нее две ночи назад. Она ни за что не поприветствует его у двери, как любимого парня.

К черту его. И его сказочные волосы и классный внешний вид.

Гуннар вошел в дверь, хмурый взгляд красовался на его лице. Над его завораживающими ледяными глазами хмурились серьезные брови, а чуть выше переносицы на лбу образовалась складка.

— Дверь открыта? — он испустил вздох. — Я мог быть кем угодно, Шелль.

— Верно, — сказала она равнодушно. Ее неспособность проявлять осторожность, казалось, сводила его с ума, поэтому Шелль позаботилась об этом. — Но где удовольствие в безопасной игре? Я рискнула и повеселилась.

Гуннар закрыл за собой дверь.

— Все вампиры так же бесят, как и ты, или только члены твоей конкретной семейной линии любят давить на кнопки?

Шелль оживилась при упоминании о своей семье, но она не выказала любопытство.

— Какой семьи? Я имею в виду, если мы говорим о семье по рождению, то да, Ронан знает, как греметь цепями. Если мы говорим о семье по укусу, то нет. Лукас злой, как новорожденный ягненок.

— Шелль, — Гуннар выглядел так, будто он собирался потерять хладнокровие. Хех.

Она мило улыбнулась ему.

— Гуннар.

— Это вовсе не шутка. Ты должна защищать себя…

— От твоей стаи? — Шелль опустила взгляд, сделав глаза широко распахнутыми и невинными. — Я имею в виду, что они хотят моей смерти. Но тебе не кажется, что стоит относиться к собственной безопасности более серьезно? Берсерки, твой собственный заместитель… я бы сказала, что у тебя больше забот, чем у меня сейчас.

— Дело не во мне, — прорычал Гуннар.

— Полагаю, что это не так, — нрав Шелль поднялся безо всякой причины, кроме ее собственной боли, когда девушку проигнорировали две ночи назад. — Я имею в виду, если бы не я пришла к тебе домой, у тебя было бы на одну проблему меньше. Если бы я не привязала тебя, тебе бы пришлось иметь дело с преданностью всей стаи. — Ее тембр голоса обострился, и грудь заныла от волнения. — Я уверена, что тебе просто не терпится найти способ перерезать веревку нашей связи, не так ли?

— Боги, ты упрямица, — выплюнул Гуннар.

Золотые пятна сияли в синеве его глаз, и с губ снова сорвался рык. Он провел рукой по волосам, слегка ударяя себя по голове. Татуировки на его голове привлекли внимание Шелль, прежде чем она заставила свой взгляд переместиться. Она никогда не встречала более первобытного самца, и воспоминание о нем между ее ног мгновенно сделало ее мокрой.

— Я упрямица? — недоверчивые слова вырвались у нее. Возможно, она хотела залезть на него, как на дерево, но это не означало, что она доставит ему такое удовольствие. — Ты упрямая заноза в заднице, если спросишь меня, — связь дернула ее в груди, но Шелль проигнорировала ее. Они могут быть неумолимо связаны друг с другом, но это все, что когда-либо будет. Связь. У них никогда не могло быть никаких отношений. Они были слишком разными. Правила его собственной стаи были слишком строгими. Шелль не могла позволить ему приблизиться. Это только уничтожит жизнь их обоих. Единственным вариантом было оттолкнуть его. — Если бы ты отдал мне свою треть чертового ключа, тебе не пришлось бы беспокоиться обо мне.

Взгляд Гуннара посуровел.

— Ты не получишь этот ключ. И дело совсем не в этом.

— Если ты мне его не отдашь, я все равно его украду.

— Ты не будешь его красть, — уверенность Гуннара только подлила ее гневу топлива. — Потому что ты понятия не имеешь, где он находится.

— Ты думаешь, я не смогу его найти? — рассмеялась Шелль. — Не недооценивай меня, волк.

— Скажи мне, почему ты хочешь этого, дорогуша.

Она встретила его пристальный взгляд.

— Нет.

Его челюсти сжались от гнева. Энергия подогрела воздух статическим зарядом, который заставил волоски на руках Шелль встать дыбом. Сила Гуннара. Страх лизнул ее по позвоночнику. Он был действительно грозным зрелищем, когда хотел.

— Чего ты боишься? — волк проявился в его тоне, весь рычащий и свирепый. — Почему ты не доверяешь мне?

— Довериться тебе? — Шелль вскочила с дивана. — Я тебя даже не знаю!

Они были связаны. Это формировало влечение. Но такова была природа. Трюк. Между ними больше ничего не было. Никакой привязанности. Никакой общей истории. Ничего. И чем раньше Гуннар поймет, что шел в стороне, тем лучше.

Гуннар сделал шаг навстречу ей. Тело Шелль согрелось, и она напомнила себе, что это была не более чем химическая реакция.

— Ты отталкиваешь меня, — Гуннару не нужно было кричать, чтобы передать свой гнев. Он кипел прямо под кожей. — Почему?

Не вопрос. Приказ. Шелль не могла признаться в том, что он хотел услышать. Что она была напугана. Их связью. О том, что сделает его стая, когда узнает об их узах. Ее собственной силы и происхождения. О том, кем она может стать, или что Михаил может с ней сделать, если узнает, на что она способна. О том, что он заставил ее чувствовать, и о том, что она с трудом сама справлялась со всем.

Если Шелль не могла передать ему словами, почему ему нужно держаться от нее подальше, у нее не было выбора, кроме как показать ему.

Она пересекла комнату и вытащила серебряный кинжал из ящика на кухне. Лезвие запело, когда она выдернула его из ножен, и взгляд Гуннара остановился на металлическом блеске в свете ламп. Она приподняла правую сторону рубашки, обнажив неповрежденную плоть тела, и без преамбулы воткнула клинок в плоть.

Гуннар прыгнул, будто его ударили ножом. Шелль проглотила укус боли и вытащила лезвие. Теперь у нее был почти полный иммунитет к серебру. Лезвие могло быть сделано из стали. Гуннар уставился с отвисшей челюстью, на открытую рану, которая закрылась до того, как появилась возможность выпустить кровь.

— Ты исцеляешься так же быстро, как берсерк, — сказал он, переводя дыхание.

В конце концов, она достучалась до него.

— Ты думаешь, что даже если бы твоя стая пыталась убить меня, у них не было бы шанса, — она сорвала эту мысль из его головы, будто спелый фрукт с дерева. — Ты беспокоишься, что я могу уничтожить всю твою семью в процессе спасения моей собственной шеи.

Мышцы в челюсти Гуннара сжались. Он не потрудился подтвердить то, что она сказала. Они оба знали, что это правда.

— Тебе интересно, прав ли Арен. Представляют ли вампиры угрозу. Будем ли мы подавлены раз и навсегда.

— Шелль, — предупредил Гуннар. — Остановись.

Она не собиралась останавливаться, пока он не поймет, почему ему нужно держаться от нее подальше.

— Где ключ, Гуннар?

Он нахмурил лоб от боли. Он боролся с ее влиянием на него. Сила Альфы, без сомнения. Его разум был сильнее, чем у других членов стаи, но это не помешало Шелль доказать мужчине, что она представляет опасность для него и для всех, кто ему дорог.

— Я хочу твою треть Александрийского ключа, Гуннар, — Шелль наделила свой голос силой, и Гуннар покачнулся на ногах. — Скажи мне, где он.

Она была опасна. Угрозой. Аномалией, созданной магией. Она была другой. И ее единственной надеждой на ответы была библиотека на другом конце света, давно забытая человечеством. Она не могла быть сестрой Ронана, или парой Гуннара, или даже ковеном Лукаса, пока точно не знала, кто она и на что способна. Никто не понимал. Но как они могли? Шелль сделала все возможное, чтобы всех оттолкнуть.

Блин Гуннар был прав.

Его тело становилось напряженным, каждая мышца — жесткой. Глаза сузились, ноздри вспыхнули. Они сражались в битве воли, которую Гуннар проиграет.

— Скажи мне, где ключ, Гуннар.

Его губы дернулись, когда он боролся с желанием говорить. Он поставил одну ногу перед другой, почти механически, сократив расстояние между ними. Прежде чем Шелль успела среагировать, он взял ее на руки и прижался своими губами к ее. Фактически заткнув ее, отвлекая.

Шелль растаяла против него, не в силах сопротивляться магнитному притяжению. Возможно, ему удалось отвлечь ее, но между ними все было далеко не кончено.

* * *

В тот момент, когда губы Гуннара встретились с губами Шелль, она освободила его разум от принуждения. Волк Гуннара был взволнован, зол на предательство попытки своей пары контролировать их. Возможно, она принадлежала им, но борьба за власть между ними могла вызвать только проблемы. Особенно, когда до полнолуния осталось всего несколько дней. Гуннар схватил ее за шею сзади и углубил поцелуй. Шелль подчинилась, когда приоткрыла губы. Гуннар был агрессором. Его волк требовал этого.

Свободной рукой Гуннар схватил девушку за бедро. Он крепко прижал ее к себе и сдавил бедра, прижимаясь к ней всей длиной своего твердого члена. Шелль вздохнула, звук похожий на ласку. Она подняла руку, подцепила пальцами край его рубашки и дернула вверх.

Гуннар потянулся к ее запястьям и крепко сжал их в своих объятиях. Она думала, что может использовать свою силу, чтобы контролировать его, и он планировал дать ей попробовать собственное лекарство. Он заставит вампиршу повиноваться, даже если убьет его. Он хотел овладеть Шелль. Наслаждаться ей, пока не взойдет солнце. Сделать ее неумолимо своей, чтобы она раз и навсегда отказалась от нелепой идеи оттолкнуть его.

Ему было насрать, что думает или хочет его стая. Главное — связь с парой. И он убьет любого, кто попытается забрать ее у него.

Гуннар прервал их поцелуй и повернул Шелль в руках так, что ее спина прижалась к его груди. Ее руки упали по бокам, когда его же нырнули под рубашку и осмелились поднять ее. Боги, ее кожа была атласной на кончиках его пальцев и достаточно прохладной, чтобы подарить ему холод. Он не помнил, чтобы ее кожа была такой холодной, когда они были вместе в последний раз. Гуннар потянулся к ее рубашке и снял ее, прежде чем коснуться губами ее голого плеча и пройти вдоль шеи.

— Почему твоя кожа такая холодная? — спросил он у ее горла.

Шелль вздрогнула.

— Я не ела, — сказала она, переводя дыхание. — С того дня, как мы познакомились.

Его ответное рычание было скорее животным, чем человеческим. Ревность прожгла путь из его кишок и горла. Он позволил своим зубам коснуться места, где ее шея переходила в плечо.

— Кто тебя кормил?

Шелль издала низкий стон.

— Кто? — спросил Гуннар.

Она вздохнула.

— Лукас.

Рука Гуннара блуждала по шелковой ткани ее бюстгальтера, который едва скрывал ее грудь. Его пальцы задели ключицу, и он осторожно сжал ее горло, чтобы удержать неподвижно. Его рот остановился у ее уха, и он наделил свой голос силой Альфы.

— Ты никогда не будешь питаться от другого мужчины, кроме меня. Ты понимаешь это?

Шелль покорно кивнула.

Гуннар ущипнул ее за мочку уха.

— Произнеси это.

Она вздрогнула против него.

— Я понимаю.

Гуннар никогда не видел вампира, берущего чужую вену для пропитания, но это не остановило его воображение от бегства. Он представил себе пышный рот Шелль у горла Лукаса. Ее острые клыки пронзали кожу. В его сознании она издавала тихий стон, когда Лукас прижимал ее голову к себе. Рокот в груди Гуннара превратился в рык, дикий и злобный.

— Я сломаю позвоночник любому мужчине, который захочет предложить тебе хотя бы уколотый палец.

Он должен был противиться перспективе кормиться от него. Вместо этого в нем пробудилось что-то первобытное, приблизив его волка к поверхности психики. Волк одобрил предложение своей жилы своей половинке. Свободно предлагать то, что ей нужно для процветания. Они хотели Шелль. Заботиться. Оберегать. Опекать. Любить.

Шелль была обеспокоена тем, что Гуннар не знал ее? Его волк знал ее душу. Признал ее достойной. Их второй половинкой. Прямо сейчас, это все, что Гуннару нужно было знать.

Он снова развернул Шелль, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он снова обжигающе поцеловал ее, что будто пронзило его током. Пьянящий вкус, пьянящий запах, язык Гуннара ощущал все это. Отчаяние подпитывало его действия, когда он сорвал ее бюстгальтер и потянулся между ними, чтобы расстегнуть узкие джинсы, которые скрывали стройные ноги, которые он хотел обернуть вокруг своей талии.

Его собственная рубашка и джинсы оказались на полу, когда Гуннар обнажился. Он хотел почувствовать ее обнаженную плоть на своей. Дрожь прошла по всему его телу от ее холода. Это был холод могилы, и это заставило его волка выть от отчаяния в глубине разума.

— Укуси меня.

Гуннар проталкивал слова сквозь стиснутые зубы. Шелль застыла. Даже ее дыхание не выходило там, где ее рот парил у его плеча. Ее голос был тихим, испуганным, когда она сказала:

— Нет.

Его волк издал скорбный вой. Гуннар почувствовал удар отторжения своей пары в центре груди. Он схватил Шелль за плечи и поставил ее на расстоянии вытянутой руки. Она нахмурилась, и подбородок задрожал. В ее глазах блестели непролитые слезы, закрученные жидким серебром. Ее страх был его собственным, и Гуннар проглотил комок, который поднялся в горле.

— Почему? — он ничего не мог поделать с резкостью тона. — Я заслуживаю того, чтобы знать. Черт возьми, Шелль, почему ты отказываешь мне в возможности дать тебе то, что тебе нужно?

— Потому что мне страшно! — Шелль попыталась оторваться, но Гуннар быстро схватил ее. — И тебе тоже! Ты еще не догадался? Я понятия не имею, кто я, Гуннар, и это пугает меня до усрачки. Я не могу позволить тебе подобраться ближе, чем ты уже есть. Я не… — она запнулась, — я не хочу причинять тебе боль.

— Боги, Шелль. — Гуннар грустно покачал головой. Он не знал секретов, которые она хранила, но одно было точно: ее собственное существование пугало ее. — Ты никогда не причинишь мне вреда.

Единственная слезинка скатилась по ее щеке.

— Ты видел, что я могу сделать. Я не такая, как остальные. Откуда ты знаешь, что я не могу причинить тебе боль? Я точно не уверена.

Гуннар прижал ее к себе и наклонился, прижавшись лбом к ее лбу. Он закрыл глаза, и волк удовлетворенно замурлыкал.

— Вот откуда я знаю, — тихо прошептал Гуннар. Он приложил ладонь к своей груди, а затем к ее, к ее сердцу. — Мы связаны, дорогая. Навсегда. Ты. Моя.

Шелль вздрогнула, но не отступила.

На их пути стояло множество препятствий. Ее секреты, его стая, ее ковен, само их существование, и проклятый Александрийский ключ, который она так страстно желала. Но, несмотря на все это, Гуннар ни разу не усомнился в их связи. Это была единственная проклятая вещь в его жизни, в которой он был уверен прямо сейчас.

— Коснись губами моего горла, Шелль, — он говорил спокойно, но не менее требовательно. — Проколи плоть. Я ничего не боюсь.

Она выдохнула, звук наполовину был облегчением, наполовину поражением. Ее тело задрожало от сдержанности. Даже после того, как он дал ей разрешение… черт, после того, как он потребовал, чтобы она взяла его вену… Шелль сопротивлялась. Она боролась с инстинктом, который двигал ей.

— Ты не причинишь мне вреда, — еще раз заверил ее Гуннар. — Ты не сможешь.

— Я жаждала твоей крови с той первой ночи, — ее голос был настолько тихим, что Гуннару пришлось напрячься, чтобы услышать. — Что если я не смогу остановиться?

— Сможешь.

— Я не разговаривала с Лукасом. Я не могу. Я обратила его, и у него не было выбора…

— Остановись, — сожаление в ее словах разрывало Гуннара. — Прошлое не имеет значения. Ничто не имеет значения, кроме тебя, меня и этого момента. Я доверяю тебе, Шелль. Он прижал ее к своему горлу. — Пей.

Она ударила со скоростью кобры, погрузив клыки глубоко в горло Гуннара. Ее сила поразила его, когда она схватила его за шею и долго глотала из вены. Бедра Гуннара задрожали, ноги ослабли. Он доверял ей. Ему пришлось.

Глава 19

Эйфорическое блаженство от прокола плоти горла Гуннара не имело никакого сравнения. Правильность кормления из вены потрясла Шелль. Сила пузырилась внутри нее с каждым глубоким глотком. Связь натягивалась по мере того, как укреплялась. То, что она поддалась своему желанию взять его вену, не уменьшило страха. Вместо этого он усилился. Вместо того чтобы держать дистанцию между ними, ей удалось только приблизиться. Девушка хотела оттолкнуть мужчину, но, как приливы и отливы были подвержены Луне, она была беспомощна, чтобы противостоять его тяге.

Его кровь была такой сладкой, какой она себе ее и представляла. Вкусный нектар, которым вампир не могла насытиться. Руки Гуннара сжали ее бедра, пальцы впились в ее плоть, когда она продолжала пить. Он доверял ей. Не испугался. Верил в их связь. Гуннар знал, что Шелль не навредит ему.

И наконец, Шелль тоже это поняла.

Ее жажда была под контролем. Так было с тех пор, как она встретила его. Именно тот факт, что она не питалась ни от кого, кроме Лукаса, побудил ее поверить в обратное. Она предполагала, что Лукас был достаточно силен, чтобы поддержать ее острую потребность в крови, но правда в том, что Шелль изменилась и даже не поняла этого. Слишком занятая всеми своими странностями, она не смогла признать изменения. Это не означало, что ее способности были под контролем, но, возможно, это было начало.

— Ты теплая, — тон Гуннара был наполнен благоговением.

Вьющиеся волоски на груди задели ее соски, заставив их затвердеть. Его эрекция коснулась ее бедра, кожа была словно мраморная, покрытая атласом. Он издал довольный рык, который прошел через Шелль, и поселился между ее ног. Она пробежалась языком, запечатала проколы в горле и отстранилась, пошатываясь.

Беспокойство омрачило черты Гуннара.

— С тобой все в порядке?

— Да, — сказала она со смехом. — Просто немного навеселе. Твоя кровь. Это… Вау.

Тепло подсмеивания Гуннара заставило ее желудок сжаться. Он низко наклонил голову, чтобы поцеловать ее от горла до голого плеча.

— Так хорошо?

Шелль дрожала.

— Ты даже не представляешь.

Губы Гуннара встретили ее обжигающим поцелуем. Их физическое притяжение и совместимость нельзя было отрицать. Они были горячими. Огонь и бензин. Даже если бы это было все, что у них когда-либо было. Даже если они никогда не чувствовали эмоциональной связи. Даже если сложности жизни разделили их, Шелль знала, что они будут соединяться снова и снова, чтобы удовлетворять эту потребность, которая горела в них. Жар скопился в ней, сердце забилось в грудной клетке.

— Боги, Шелль. Ты для меня как луна на небе. Сила, которая зовет меня. Имеет надо мной власть. Приказывает мне.

Его слова вызывали трепет в ней. Ни один мужчина никогда не говорил ей таких замечательных слов. Всегда в погоне за сокровищами, всегда в поисках чего-то большего, Шелль никогда не отдавалась романтическим путаницам. Ее дела были не более чем краткими вспышками мгновений. Мимолетными и неважными. Хотя Гуннар был больше, чем искрой. Он был больше, чем отвлекающий маневр.

«Он был всем».

С низким рычанием Гуннар покинул губы Шелль. Оборотень проложил дорожку поцелуев от ключицы до груди. Жгучий жар его рта вызвал резкое дыхание, когда мужчина стал сосать ее сосок. Шелль выгнулась, когда издала снисходительный стон. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое его дыхание возбуждали ее обостренные чувства. Ее клитор пульсировал, когда прилив влажного тепла распространился между ее бедер. Ей было нужно ощутить его внутри себя. Она истосковалась по нему. И все же он ублажал ее на досуге, будто его собственные нужды не достигли таких же безумных высот, как у нее.

— Гуннар. О, боги. Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Шелль не потрудилась остановить поток ее бессмысленных слов. Зачем ей это? С Гуннаром ей не нужно было ничего скрывать. Связь освободила ее от стыда. Она могла показать ему свою истинную сущность, и знала, что он примет ее. Неделю она боролась с этим. Боролась с тем, что создала между ними, когда не хотела. Признание, что девушка хотела его, было небольшим шагом к доверию, но это все равно был шаг.

— Твой запах сводит меня с ума, — в голосе Гуннара звучала сдержанность, и Шелль услышала, как волк зашевелился в его разуме. — Твой вкус… я хочу облизать тебя с головы до ног, — он потерся носом о ее грудь, прежде чем пройтись языком. — Не кормись ни из одного мужчины кроме меня, — Гуннар ущипнул плоть чуть выше ее соска, и Шелль резко вдохнула. — Обещай мне.

Будто она когда-либо могла взять чужую вену после того, как почувствовала вкус крови Гуннара. Это сделало бы их положение еще более проблематичным, но Шелль могла бы обойти это.

— Обещаю, — сказала она, переводя дыхание. — Никто, кроме тебя.

Слова резонировали в ней и посылали тревожный порыв по ее венам. «Никто кроме тебя». Каждое мгновение, проведенное с Гуннаром, разрывало связь между ними. Будет ли Шелль продолжать чувствовать себя утешенной или это когда-нибудь станет петлей?

Гуннар остановился и поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Она не могла скрыть от него свои эмоции. Помимо связи, его чувства так же хорошо справлялись с чтением того, что она чувствовала. Шелль отодвинула свое беспокойство, сомнения, которые мучили, вглубь ее разума. Сегодня она могла просто наслаждаться Гуннаром. Она может вернуться к своим проблемам завтра.

На мгновение они уставились друг на друга. Шелль удивлялась золотым пятнам, которые блестели в его глазах, и она знала, что ее сверкали жидким серебром. Были ли еще два существа, противоположные друг другу? Имело ли значение, кем они были и к каким фракциям принадлежали, по сравнению с совершенством быть с ним?

Руки Шелль скользнули по мускулистым рукам Гуннара. Ее кончики пальцев танцевали по древним татуировкам, украшавшим его кожу. Золото поглотило синеву его глаз, и мужчина изучал ее с интенсивностью хищника, собирающегося наброситься. Трепет его голодного взгляда подтолкнул ее, когда она встала перед ним на колени, прокладывая путь из поцелуев по хребтам его пресса и вниз к бедрам.

Шелль взяла жесткий длину его эрекции в руку. Гуннар резко вдохнул, когда вампирша погладила от опухшей головы до толстого основания. Она встретила его взгляд, и уголки ее рта дернулись, когда наклонилась ближе. Он вздрогнул, когда ее тяжелое дыхание встретилось с его чувствительной плотью в тот момент, когда девушка взяла его в рот.

— Боги, Шелль, — сказал Гуннар со стоном. — Это…

Слова умерли на его губах, когда ее ноготки поскребли по его оси. Гуннар сжал в кулак ее волосы. Хватка была собственнической, властной, и это сводило Шелль с ума. Шелль чувствовала, что мужчина хочет, чтобы она взяла его глубже, но он сдерживался от убеждения ее сделать это. Он отдал ей весь контроль, что, должно быть, было настоящим подвигом для Альфы. Шелль вознаградила его, позволив губам скользить дальше по длине члена.

Гуннар сделал небольшой толчок бедрами. Шелль сжала нежную плоть между бедер и массировала одной рукой, а другой сжала заднюю часть бедра.

О, Боже. Они были посреди гостиной Шелль, голые, и, казалось, будто они изголодались друг по другу, не обращая внимания на возможность того, что Лукас может появиться в любую секунду. Связь. Было трудно сосредоточиться на чем — то еще, кроме друг друга.

— Возьми глубже, любимая.

«Любимая». Это слово было не более чем нежностью, но на самый краткий момент Шелль хотела, чтобы оно значило что-то большее. Не имело значения, что Гуннар чувствовал к ней. Они были связаны, любили ли они, ненавидели или были равнодушны друг к другу.

Шелль заставила себя очистить разум от тревожных мыслей. Вместо этого, она сосредоточилась на ощущении руки Гуннара в волосах. Как мышцы его бедра сжались под ее прикосновением. Он тяжело дышал и тихо постанывал. Жар его тела против ее тела.

Гуннар издал ворчание, когда она взяла его глубже в рот. Его бедра дрожали. Она подняла глаза, и он наклонил к ней голову. Прямые пряди волос на макушке его головы упали на бок. Его голубой и золотой взгляд пожирал ее. Он был диким, свирепым, страстным… физическим воплощением собственной души Шелль.

Она отстранилась от блестящей головки и повела языком. Гуннар дернул бедрами, и его хватка на ее волосах усилилась. Шелль последовала вниз, что заставило его сделать резкий вдох. Снова и снова она повторяла движения в легком ритме, все время, не сводя с него глаз.

Она никогда не испытывала ничего настолько эротического.

Гуннар запрокинул голову. Шелль продолжила свой неторопливый темп, втягивая щеки, когда принимала его так глубоко, как могла. Она снова оторвалась, проводя клыками по каждому сантиметру. Когда добралась до опухшей головки, то укусила, пронзив кожу. Ответный стон Гуннара заставил клитор Шелль пульсировать. Кровь хлынула на его кожу, и она слизнула ее, закрыв проколы. Гуннар выпустил ее волосы и потянулся к ее предплечью, заставляя Шелль встать. Его рот запечатал ее в голодном поцелуе, который оставил девушку бездыханной, дрожащей и безумной.

— Мне нужно трахнуть тебя, Шелль. Теперь.

* * *

«Боги, ее укус…»

Гуннар никогда бы не подумал, что этот акт мог быть настолько эротичным. Что это доставит ему столько удовольствия. Приятный порыв наступил по пятам от сиюминутного укуса. Он наполнял его тело теплом, заставляя покалывать конечности. Это опьянило его. Кружило голову. И придавало ему силу, которая соперничала с маршем на битву. Это связывало Гуннара с частью его самого, которую он считал давно прирученной течением времени.

Запах ее возбуждения сводил его волка с ума. Животное поднялось на поверхность разума Гуннара, опасно близко к точке, где их две личности сливались в одну. Он поднял Шелль на руки, пока целовал. Ее ноги обернулись вокруг его туловища и сцепились за спиной. Несколько шагов, и она прижалась к стене, и Гуннар рванул домой.

— О, Боги, Гуннар.

Хриплый тембр ее голоса был всей поддержкой, в которой он нуждался. Ее желание подпитывало его похоть, и он полностью вышел, чтобы снова позволить себе удовольствие от вторжения. Гуннар никогда не знал, что может хотеть так отчаянно.

С каждым мощным толчком бедер Шелль издавала стон. Причудливая работа, висящая на стене, грохотала, но Гуннар не обращал на нее внимания.

— Сильнее, — ее команда была дикой, отчаянной, и у него не было выбора, кроме как выполнить ее. — Глубже, — мужчина не мог быть достаточно глубоко, чтобы удовлетворить их обоих. Желание сбивало, превращаясь в лихорадочные толчки, и Гуннар сжал зубы, увеличивая темп. — Еще! Не останавливайся, Гуннар. Боги, мне нужно кончить!

Мошонку Гуннара хорошо сдавило. Его член пульсировал и раздувался внутри нее. Внутренние стенки Шелль крепко сжимали его, так мокро и бархатно нежно. Ее ногти впились в его плечи, когда она уткнулась лицом ему в горло. Все в животе сжалось, когда он понял, что она собирается делать, и он схватил ее за волосы и подтолкнул ближе.

— Да, Шелль, — прорычал он. — Сделай это.

Его кожа разошлась под острым, как бритва, давлением ее клыков, и Гуннар был переполнен чувствами. Он дико толкал, загоняя глубоко каждый дюйм бедрами. Он запрокинул голову назад, и крик вырвался из его горла, когда мужчина кончил. Губы Шелль прижались к его горлу, а голова уперлась в стену. Мяукающие крики эхом отдавались в темноте, когда каждое плотное сокращение ее киски только расширяло собственное удовольствие Гуннара.

Его пара была идеальна, созданная для него и никого другого. Он никогда не позволит чему-либо встать между ними. Даже если это будет противоречить традициям его стаи.

Гуннар продолжал неглубоко толкать бедрами еще долго после того, как их страсть насытилась. Шелль прижалась к его горлу и медленными, роскошными проходами языка закрыла проколы, которые сделала. Ее ногти царапали голую кожу его головы, прежде чем нырнуть в волосы.

— Мои ноги похожи на приготовленную лапшу, — сказала она с ленивым смехом. — Не думаю, что смогу ходить, если захочу.

Ей не пришлось. Гуннар не хотел, чтобы ночь заканчивалась. Не тогда, когда было так приятно держать девушку в своих объятиях. Он вышел из нее, пока покачивал круглые изгибы ее попки в ладонях. Шелль прижалась головой к его плечу, когда он нес ее по коридору в спальню. Он ногой открыл дверь, также и закрыл за ними, прежде чем сесть на край кровати. Оборотень просто держал ее, позволяя звукам ее размеренных вдохов усыплять его.

Прошли долгие мгновения, прежде чем Шелль отстранилась, чтобы посмотреть на него. Ее безмятежное выражение лица опровергало дикую природу, будто насыщение страстей как-то приручило ее. Гуннар никогда не видел ее такой. Мягкой. Сдержанной. Деликатной. Она казалась такой хрупкой в его руках, будто малейшее неправильное обращение могло разбить ее на кусочки.

Она обняла его руками. Ее пальцы проследили узор на его шее, и Гуннар задрожал. Его член зашевелился, уже жаждущий ее снова. «Он когда-нибудь насытится ею»?

Ему даже не пришлось обдумывать ответ. «Нет».

— Разве другие не будут интересоваться, где ты?

Даже тембр ее голоса стал более уязвимым. Гуннар погладил по длине ее красивые рыжие волосы, пряди скользили по его пальцам, как шелк. Ее беспокойство придавало запаху оттенок, который заставлял нос Гуннара морщиться. Каждое мгновение, проведенное вдали от стаи, было возможностью для Арена распространить свою пропаганду. Гуннар знал, где его место. Его обязанности перед стаей давили на него, несмотря на желание остаться с Шелль. Так много осложнений. Столько традиций нужно обойти. Время не могло быть хуже, но волк Гуннара не заботился о политике и союзах. Его волк беспокоился только о своей паре.

— Возможно, — нет смысла отрицать, что его отсутствие будет замечено. Сегодняшний визит Джиллиан только доказал, что он не преуменьшил свой интерес к Шелль. Если бы она была достаточно умна, чтобы понять это, был бы только вопрос времени, прежде чем другие тоже.

— Они не будут тебя искать?

Гуннар позволил кончикам пальцев блуждать по позвоночнику Шелль. На ее коже образовались мурашки, и она издала удовлетворенный вздох.

— Ты знаешь, что не будут, — он ничего не мог поделать с разочарованием, которое вылилось в его тоне. — Арен будет давить на мое сегодняшнее отсутствие.

— Будет, — согласилась Шелль. — Вот почему ты должен пойти домой.

Она использовала свою странность, свой страх, свои отличия, чтобы оттолкнуть его. Она использовала его стаю, чтобы вбить между ними клин.

— Арен мог бы хорошо сыграть, но чтобы свергнуть меня, потребуется больше, чем его убедительные слова.

— Да, — согласилась Шелль. — Это займет больше времени. Как сила берсерков, готовых напасть на тебя. Он уже доказал, что не выше грязной игры, чтобы избавиться от тебя.

Истинный Альфа будет бороться за свое место в стае, а не позволять кому-то другому убивать за него.

— Стая никогда не примет Арена.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

Его волк издал предупреждающий рык в глубине души. Животное было оскорблено отсутствием веры в свою силу.

— Волк недоволен тем, что я говорю, — прошептала Шелль в темноте. — Он громкий. Твои мысли трудно услышать.

Способности его пары очаровывали мужчину. Гуннар напомнил себе, что нужно больше охранять свои мысли. Она не стеснялась копаться в них.

— У меня много сомнений, — ответила Шелль. — Я просто не знаю, как их выключить.

Отчаяние подчеркивало ее слова. Гуннар обнял ее, будто только это могло решить проблемы, которые преследовали ее.

— Не хочу иметь возможность делать что-либо из этого, — ее уязвимость выпотрошила его.

— Поэтому тебе нужен Александрийский ключ? — спросил он. — Потому что думаешь, что найдешь там то, что позволит отключить способности?

Шелль вдохнула полной грудью. Она отстранилась от Гуннара и забралась к нему на колени на кровать. Всякий раз, когда он думал, что он набирает силу с ней, она делала все возможное, чтобы дистанцироваться между ними.

— Тебе нужно вернуться, пока Арен не нанес еще больший урон, — Шелль была профессионалом в уклонении, но Гуннар не собирался позволять этого. — Ты не можешь позволить ему вешать народу лапшу.

— Шелль.

— У берсерков есть дело, — она повернулась к нему спиной, соскочила с кровати и направилась через комнату к комоду, открыла верхний ящик и порылась в одежде. — Назревает что-то плохое. Трентон Макалистер хочет встретиться с Михаилом, и причины не могут быть хорошими. Тебе нужно защитить свою позицию…

— Шелль, — на этот раз настойчивей.

— Они встречаются меньше чем через неделю. Это дает более чем достаточно времени, чтобы организовать что-то.

— Шелль! — выкрикнул Гуннар. — Перестань закрываться от меня!

Плечи Шелль опустились, но она все еще отказывалась поворачиваться к нему. Она выхватила из ящика стола футболку и надела ее. — Ты не можешь быть здесь со мной. Не тогда, когда Арен ждет, когда ты оступишься.

Это было больше, чем Гуннар мог принять.

— Я веду свой род от королей! — в его голосе звучала сила Альфа-самца. — Я истинный Альфа стаи Форкбеард. Твои сомнения, твой недостаток веры, женщина, не только неуместны, но и нежелательны.

Шелль повернулась. Глубокая морщина залегла на ее лбу, и боль блестела в ее лесисто-зеленых глазах.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь.

У Гуннара отвисла челюсть. Боги, она его разозлила.

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне! — прокричал он. — Я хочу, чтобы ты доверяла нашей связи.

Глава 20

Как Шелль могла доверять Гуннару, когда она не могла доверять даже себе? Он слишком многого от нее просил. Хотел больше, чем она могла дать. Девушка до смерти боялась ему довериться! Она не могла позволить себе чувствовать никаких эмоций, никакой нежности. И особенно, когда дело касалось Гуннара.

— Я пытаюсь защитить тебя! — ее голос дрожал от этих слов. — Почему ты этого не видишь?

Золото светилось в глазах Гуннара, все ярче в темной комнате.

— Что, черт возьми, заставляет тебя думать, что мне нужна твоя защита?

Боги, он был невыносим.

— Не мог бы ты оставить свое проклятое эго у двери на полсекунды? — это не имело никакого отношения к тому, что Шелль считала его неспособным. Но Гуннар не понимал, что в его броне была трещина, которой раньше там не было. Она его ослабила. Их связь ослабила его.

Его глаза сузились, челюсти сжались.

— Дело не во мне, Шелль.

— Нет, — узел эмоций забил ей горло. — Речь идет обо мне. Тебе нужно уйти, Гуннар, — ее глаза застилали слезы, и Шелль заставила слова, которые не хотела произносить, слететь с ее губ. — И больше не возвращаться.

Его ответный смех смутил и разозлил ее. Он стоял перед ней, гордый, голый, с великолепными татуировками на теле. Дикий. Высокомерный. Непримиримый. Сильный. Упрямый. И такой чертовски красивый, что было почти больно смотреть на него.

— Я никуда не собираюсь уходить.

Его тон не вызывал споров.

— Я могу заставить тебя уйти, — если он хотел играть жестко, пусть будет так.

— Ты так думаешь? — спросил Гуннар. — Тогда вперед, пожалуйста.

Шелль дернула подбородком. Если он не мог понять, почему ему опасно быть здесь, тогда у нее не было выбора, кроме как заставить его уйти. Она подошла к нему, расстояние менее дюйма разделяло их. Жар его тела бил ее, и она боролась с желанием протянуть руку, дать пальцам скользить по жестким гребням его торса.

— Гуннар, — Шелль наделила свой голос силой и посмотрела ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты ушел отсюда и никогда не возвращался.

Гуннар показал свой волчий оскал.

— Нет.

Брови Шелль сошлись на переносице. Его собственная сила оттеснила ее, заставив мурашки по коже подняться по рукам. Она глубоко вздохнула и надавила.

— Гуннар, — повторила она. — Уходи.

Он нахмурил брови. Золото пылало в его глазах.

— Нет.

Без преамбулы, Гуннар потянулся к Шелль и прижал ее к себе. Его рот встретился с ее, сокрушительный, требовательный, чтобы она открылась для него. Она провела руками между ними и толкнула его в широкую грудь. Шелль была сильной, сильнее других вампиров, но Гуннар сумел одолеть ее. Она попыталась показать ему, почему для него опасно быть с ней, и все, что ему удалось сделать до сих пор, это доказать что вампир не права.

Сила покинула руки Шелль, когда она расплавилась против него. Зачем бороться с тем, чего она хотела? Он не собирался позволять ей оттолкнуть его. Гуннар разрушил их поцелуй только для того, чтобы снять футболку с Шелль. Его губы снова оказались на ее губах, голодный, и она ответила на его поцелуи с таким же рвением.

— Ты моя, — прорычал Гуннар у ее рта. — Моя пара. Моя навсегда. Связь пар неразрывна. Ты не избавишься от меня, — он прикусил ее нижнюю губу. — Возможно, ты и раньше заставала меня врасплох, но больше не будешь. Я не боюсь тебя, Шелль.

Было слишком поздно попытаться в последний раз отговорить его?

— Ты должен, Гуннар, — его рот коснулся ее губ. — Я боюсь саму себя.

Его язык набросился на ее закрытые губы, и Шелль снова потерялась от его лихорадочных поцелуев. Аппетит Гуннара к физическому контакту соперничал с ее. Казалось, они не могли подобраться достаточно близко, не могли поцеловать друг друга достаточно глубоко.

Гуннар повернул Шелль и нагнул над кроватью, когда вошел в нее. Она вскрикнула с облегчением, будто соединение их тел было единственным, тем, что ей нужно, чтобы стать целой. Он сильно и глубоко вонзился. Там не было ничего предварительного, пока он трахал ее, и этого и хотела Шелль.

— Сильнее.

Он обязан.

— Глубже.

Каждый толчок сотрясал ее и посылал порыв удовольствия от ее ядра наружу.

Шелль сжала покрывало в кулаки, будто хотела удержаться. Единственными звуками в комнате были их тяжелые вдохи и дикие звуки встреч и расставаний. Гуннар обнял ее и просунул руку между ее бедер. Кончики его пальцев скользнули по ее плоти, и Шелль вздрогнула, когда он нашел ее клитор и обвел узелок нервов. Сенсорная перегрузка почти настигла ее, когда Шелль отказалась от всех логических мыслей и просто позволила себе чувствовать.

— Кончи для меня, Шелль.

Горячее дыхание Гуннара у ее уха приблизило к краю. Казалось, ее тело закручивалось внутрь, наматываясь все туже и туже, пока девушка не подумала, что может выдержать еще одну унцию напряжения. Он отвел ее волосы в сторону, и в тот момент, когда его зубы задели ее горло, Шелль сломалась. Ее отчаянные рыдания становились хриплыми, когда волна за волной удовольствие обрушилось на нее. Гуннар последовал за ней через минуту, издавая крик, когда кончал.

Его грудь упиралась ей в спину, и он мелко толкал бедрами, когда они миновали пик. Гуннар бормотал мягкие слова у ее уха на древнем языке, который ничего не значил для Шелль, но она все равно чувствовала эмоции за ними. Острая нужда мужчины, которого она едва знала, поглотила ее. Остаточный страх, который чувствовала в тот момент, когда пыталась отослать его, все еще заставлял ее сердце биться в груди. Связь была абсолютной. Неразрушимой. Шелль не сомневалась, что она погибнет из-за Гуннара, и все же ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

Гуннар отстранился, и она ощутила исчезновение тепла, как только его тело покинуло ее. Он положил ее на кровать и устроился позади, поджав колени, он снова прижался грудью к ее спине. Его борода щекотала плечо, когда он повернул голову к ней, и холодок танцевал по ее спине. Гуннар напомнил ей о солнце, которое она больше никогда не увидит. Уникальный, теплый и ослепляющий своей интенсивностью.

— Оборотнями не рождаются, — голос Гуннара потянулся к ней в темноте, роскошный и утешительный. — Они создаются. И это не очень приятный переход.

Он обхватил одной рукой ее за талию. Шелль потянулась к его руке и переплела их пальцы. Она слышала, что переход был болезненным, но знание, что Гуннар испытал эту агонию, когтями впилось ей в грудь. Она потянулась к нему сзади и позволила своим пальцам пройти от его виска по щеке до хрустящих волос его бороды. Он повернул голову под углом и прижался губами к ее ладони.

— Мы сражались с Франками, — Гуннар усмехнулся. — Тогда казалось, что мы всегда сражались с Франками. Мы планировали устроить засаду в их лагере ночью. Полная луна дала бы нам достаточно видимости, чтобы вести переговоры в лесу, и битва была бы выиграна, прежде чем они узнали, что произошло. Но наш военный отряд попал в засаду. До того, как мы добрались до Франкской армии. Волки напали без предупреждения и лишь немногие из нас выжили.

Ком встал в горле Шелль, когда воспоминания Гуннара затопили ее. Крики людей в лунном лесу, в то время как волки уничтожали их, эхом отдавались в ее ушах. Жуткие тени танцевали вокруг нее, когда стая волков атаковала ее. Холод ветра коснулся ее кожи, и Шелль задрожала, когда боролась, чтобы освободиться от воспоминаний Гуннара.

Она протолкнула слова мимо комка в горле.

— Когда ты понял, что с тобой случилось?

Его рука напряглась вокруг нее, и он крепко сжал.

— Не раньше следующего полнолуния. Я никогда не испытывал такой боли, как этот первый переход. Мои кости ломались и формировались заново. Я чувствовал, будто кожу сдирали с тела. В жилах закипала кровь. Агония не кончалась.

Собственное обращение Шелль было травмирующим. Возможно, именно это привлекло ее душу к Гуннару. Она никогда не думала об этом раньше, но они оба были созданы, в какой-то степени, магией. Слова подвели ее. Она понятия не имела, как утешить его, поскольку пережила многовековое воспоминание вместе с ним.

— Мне очень жаль, Гуннар.

— Я думал, что сошел с ума. Волк был у меня в голове. Мы понимали друг друга. Я верил, что Тор недоволен нашими воинами и послал Локи наказать меня. Это был другой раз. Суеверие восторжествовало. Тогда у наших богов была сила. Может быть, они все еще… — наступила тишина, и Шелль почувствовала, что потеряла Гуннара в его воспоминаниях. — Той ночью мы бегали по лесу. Дикие. Непроверенные. Голодные. Я не помню, что произошло, и благодарю за это богов. Я убил. Я проснулся со вкусом крови во рту. Человек? Зверь? Может оба. Возможно, я кого-то обратил. Но я молюсь, чтобы этого не было. Прошли годы, прежде чем другой и я нашли баланс между нашими двумя натурами. Но какое значение имеют годы для тех из нас, кто имеет возможность видеть вечность?

Печаль в его голосе пронзила Шелль острым лезвием. Он был настоящим мужчиной. Смертным. Шелль родилась в сверхъестественном мире. Ее сила, долгая жизнь, ускоренное исцеление, скорость — все это было частью ее естественной биологии. То, что она могла делать сейчас, было крайней версией того, на что она уже была способна. Она не могла представить, как Гуннар справился со всем этим.

— Мы покинули нашу деревню. Как мы вообще могли там оставаться? Оставшиеся люди знали, что с нами что-то случилось в ночь налета. Мы не доверяли себе, чтобы никому не навредить. У нас не было выбора, кроме как уйти.

Сердце Шелль болело за Гуннара.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что хочу, чтобы ты знала мои самые болезненные воспоминания. Я хотел, чтобы ты разделила мой самый уязвимый момент и поверила мне, когда я скажу, что мне страшно. Я хочу, чтобы ты увидела меня таким, каким я видел себя: безмозглым зверем. Существом из кошмара. Убийцей. Неконтролируемым. Мне нужно, чтобы ты поняла, какое влияние оказала на меня наша связь. Твоя смерть будет ударом, от которого мой волк не сможет оправиться. Волк сведет меня с ума от горя, и стае ничего не останется, как усыпить меня. Мне нужно, чтобы ты поверила, что наша связь неприкосновенна, и что ты ничего не можешь мне сказать, не можешь признаться, что заставило бы меня отвернуться от тебя.

Такой мужчина. Гуннар Фальк определенно был единственным в своем роде.

* * *

Гуннар почувствовал, что Шелль ускользает. В тот момент, когда она попыталась одолеть его, заставить его оставить ее и никогда не возвращаться, их связь накалилась до предела. Он отказался позволять ей делать по-своему. Его волк отказался отдавать ее без боя. Вместе, они нашли способ обойти ее способность внушать. Это займет какое-то время, но Гуннар был уверен, что скоро сможет отгородиться от нее. То, чего она боялась, он приветствовал. Гуннар никогда не сбегал от проблем. Шелль могла дать ему все. На остальное ему было все равно.

В течение долгих, мирных моментов они лежали в тишине. Гуннар закрыл глаза и просто наслаждался, держа Шелль в руках. Это правда, что они мало что знали друг о друге, но он надеялся исправить это сегодня вечером и каждый последующий вечер. У них были годы — столетия — чтобы узнать друг друга. Он не ожидал от нее признаний в любви, точно так же, как и не предлагал. Но любовь могла прийти со временем.

Гуннар был очень терпелив.

— Михаил был последним настоящим вампиром, — голос Шелль раздался тихо, тонко, почти по-детски. Такой отличный от сильной, напористой женщины, которой Гуннар восхищался. — Когда он стал привязанным и вошел в силу, он первым обратил Ронана. А потом свою пару. После этого был Дженнер. А потом Саид. Я не из линии Михаила, потому что амбициозный перевертыш взял магию, которой он не владел, и использовал ее небрежно.

Дрожь потрясла ее тело, и Гуннар прижал ее сильнее. Ее запах испортился от страха, и его волк издал низкий, угрожающий рык в углублении разума. Шелль сделала несколько глубоких вдохов. Звук ее бьющегося сердца всколыхнул его гнев, и мышцы Гуннара напряглись. Кто-то навредил его паре. Это заставило ее испугаться. И когда он найдет ублюдка, Гуннар заставит его заплатить.

— В действительности, это мои амбиции виноваты, — Шелль горько рассмеялась. — Я не могла оставить тайну нераскрытой. Ронан был уверен, что Михаил никогда не войдет в силу. Без вампиров, укрепляющих нашу — их силу — дампиры скоро вымерли бы. Гроб Сета был ответом на все наши проблемы. Ронан сомневался в самом его существовании, не говоря уже о мифе о его силе. Но не я. Мне нужно было его найти. Он поглотил меня полностью.

— Гроб Сета? — Гуннар не был знаком с вампирской мифологией. Правила стаи, собственное желание изолировать себя ставили их в невыгодное положение. Шелль дала ему новое понимание сверхъестественного мира. Открыла свой разум культурам, истокам и силам тех, кто делил с ним этот мир.

— Это история нашего создания, — сказала Шелль. Гуннар гладил ее по волосам, когда она говорила, убирая шелковые пряди с лица. — Египетский Бог создал Гроб, чтобы обмануть Осириса, которого он затем убил. Он расчленил его тело и разбросал части. Но жена Осириса, Исида, отказалась его отпускать. Она заручилась помощью колдуна, который зачаровал Гроб, построенный для его брата. Гроб воскресил Осириса. Но он не был прежним человеком. Клыки вышли из его десен, он был вынужден прятаться от солнца и жаждал крови. Осирис был первым вампиром, и мы все произошли от него.

Гуннар слушал с восхищением. Когда он был человеком, он был предан богам. Его вера была непоколебима. Он платил дань, когда это было необходимо, помнил о предзнаменованиях своих провидцев и верил, что однажды будет праздновать в Валгалле со своими братьями викингами. На протяжении столетий его вера начала ослабевать. Он научился поклоняться силе, обратил свою веру в стаю и верил, что никогда не увидит Валгаллу, но будет ходить по земле до ее конца.

Он прижался губами к виску Шелль.

— Ты нашла Гроб?

— Да, — ответила она. — И его магия реальна.

Дрожь страха охватила все тело Гуннара.

— Перевертыш тоже следил за Гробом. Он застал меня врасплох и держал в клетке посреди проклятого красного леса. — Ее тело напряглось, и Гуннар снова сжал ее. — Я все еще чувствую тот запах, — сказала она, переводя дыхание. — Сырая земля. Меня от этого тошнит. Он хотел использовать магию Гроба, чтобы создавать демонов. Но сначала ему нужно было проверить его силу. Он швырнул меня внутрь. — Она говорила взволнованно и сквозь слезы. — И когда он вытащил меня, я изменилась.

Гуннар сжал челюсти. Ярость прожгла его насквозь, съедая любые следы разума.

— Я выпотрошу этого ублюдка, — он распалился, когда его волк поднялся на поверхность. — Разорву ему горло. Скажи мне, где его найти, Шелль, и я прикончу его за то, что он сделал с тобой.

Она крепко прижалась к его телу.

— Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться, — прошептала Шелль. — Его наказал собственный народ.

Гуннар отказался разжимать челюсти.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

— Пара Ронана, Найя, позаботилась. Она могущественная ведьма, и не только я облажалась с перевертышем.

Гуннар поговорил бы с парой Ронана. Он не успокоится, пока не узнает без сомнений, что мужчина, который навредил Шелль, заплатил за свое преступление. Он заставил себя успокоиться. У них будет достаточно времени, чтобы разобраться с этим вопросом. Сегодня не было нужды Гуннару мстить за свою пару. Речь шла о Шелль, ее истории и о том, что с ней случилось. Сегодняшний вечер был посвящен созданию фундамента доверия, на который они могли бы опираться.

— Ты сама себе ковен, потому что Гроб сделал тебя вампиром, — теперь, когда Гуннар начал понимать, что с ней случилось, поведение Шелль имело смысл. — Ты создана магией и не похожа ни на кого другого. Это само по себе делает тебя уникальной.

— Больше похоже на урода, — сказала она.

Гуннар ненавидел, что она так думала о себе.

— Я сотворен магией, — ответил он. — Ты считаешь меня уродом?

— Да, тебя обратила магия. Но это была не просто мистическая трансформация, — сказала Шелль. Она засунула голову глубже в подушку. — Ты был обращен укусом, который передал эту силу тебе. Это может показаться мистическим, но по своей сути, твоя трансформация была биологической.

Гуннар засмеялся. Шелль повернула голову, чтобы посмотреть на него, хмурясь.

— Биологической? — Шелль еще больше нахмурилась от его не верящего тона. — Метафизической, в лучшем случае. Объяснение того, что со мной произошло, абстрактно. Без причин. Шелль, я был человеком. Оборотень укусил меня, и я стал мифическим существом. Я был человеком с одним духом, одним разумом. А теперь у меня двойственная природа. Два духа, делящих одно тело. Ты видишь мир глазами той, кто знает магию всю свою жизнь. Удивительные вещи для тебя обыденны. Ты произошла от Бога, так же, как я теперь произошел от волков. Мы все рождены магией. Ты просто отказываешься это видеть.

Она отрицательно покачала головой.

— Ты ничего не понимаешь. Я изменчива.

— А я? Ты не видела изменчивости, пока не пересеклась со спаренным оборотнем.

Шелль позволила себе посмеяться.

— Я всегда говорила, что спаренные самцы темпераментны.

— Это еще мягко сказано, — Гуннар повернул ее лицом к себе. — Одна мысль о том, что ты в опасности, приводит меня в состояние ярости, которое я едва могу контролировать.

— Ярость — это одно… — сказала Шелль. — Каждый человек выходит из себя, злится, чувствует себя вне контроля. Но это не меняет тебя, — ее страх обжег ноздри Гуннара. — Это не становится частью тебя.

— Может и нет, — сказал Гуннар. — Но и не овладевает тобой. Это не определяет тебя.

Шелль отвела взгляд, ее серебристо-зеленый взгляд устремился в сторону.

— Если Михаил узнает… я не уверена, что он сделает.

— Узнает о чем? — конечно, король вампиров знал, как Шелль стала вампиром.

— Он не знает, что я могу сделать, — сказала она тихо. — Он не знает, насколько я сильна. Я боюсь… — она глубоко вздохнула, — … боюсь, что он запрет меня или вонзит кол мне в сердце.

Он бы убил ее? Будто она была каким-то бешеным животным, с которым нужно было разобраться? Волк Гуннара взбудоражил его разум и выпустил территориальный рык. Он схватил Шелль за подбородок большим и указательным пальцами и заставил ее посмотреть на него.

Никто — даже король вампиров — не навредит тому, что принадлежит ему.

— Только через мой труп.

Шелль слабо улыбнулась ему.

— Когда вампир обращается, наши души уходят в небытие, — сказала Шелль. — Моя душа нашла твою и привязалась к тебе. Если ты умрешь, моя душа будет вырезана, отправлена в небытие еще раз, и я никогда не получу ее обратно.

— Твоя душа в безопасности со мной, — Гуннар был смирен тем, что душа Шелль искала его и вверилась его хранению. — Я никуда не собираюсь уходить.

Его стая может не одобрить их связь. Аристов и другие вампиры могут не одобрить. Гуннару было все равно, что подумают другие. Шелль была его, а он был ее. Он сделает последний вздох прежде, чем кто-нибудь заставит его отпустить ее.

Глава 21

— Кажется, его жажда крови под контролем. Примечательно, учитывая, что прошло всего пару дней.

Саид обратил свое внимание на Сашу.

— Хм-м-м. Да, — это правда, Диего чувствовал себя хорошо, несмотря на то, что всего три ночи назад его обратили. Хороший знак с тех пор, как Саид ожидал, что Диего скоро восстанет и возьмет временный контроль над ковеном.

— А Коллектив? — Саид не скрывал своего любопытства. — Не кажется ли, что воспоминания мучают его?

Саша нахмурилась и изучала Саида с интенсивностью, которая заставила его извиваться.

— Насколько мне известно, нет. Ты можешь спросить его сам, знаешь ли. Ты не заходил в его комнату с той ночи, когда обратил его.

Саид мог бы почувствовать укол вины, если бы у него была душа, позволяющая ему чувствовать что угодно. В голове колотило, жажда обжигала горло. Сколько времени прошло с тех пор, как он ел? Часы, ночи перетекали одна в другую, пока он не потерял всякое представление о времени. Он жил в прошлом. Погруженный в воспоминания, которые тянули его под поверхность, как усики водорослей вокруг лодыжек. Саид тонул в воспоминаниях и, как бы он ни старался, он не мог вырваться из их них.

— Его стабильность — хороший знак. — Саид не хотел вступать в дискуссию о том, почему он был слишком занят, чтобы проверить Диего. — Ты готова присоединиться к нему?

Саша глубоко вздохнула.

— У меня есть опасения.

Саид приподнял бровь.

— Например?

Она не смотрела ему в глаза.

— Таких, как состояние моего разума после обращения.

Возможно, он был одним из бездушных, но Саид почувствовал, что ее колючие слова должны были ужалить. Он посмотрел на нее. Он знал, что Саша и остальные члены ковена думали о нем.

— Ты боишься, что впадешь в безумие, как твой создатель?

Ее жалостливое выражение лица поставило бы на колени кого угодно с позором.

— Саид, пожалуйста, иди к Михаилу. Позволь ему помочь тебе ослабить контроль над Коллективом. Твой клан нуждается в тебе, — она замолчала, и голос ее затих. — Ты нужен мне.

Было время, когда Саид чувствовал некоторую привязанность к Саше. Не влюбленность, однако. Он по-прежнему любил ее. Он восхищался ее силой, интеллектом, способностью быть прагматичной, когда того требовала ситуация. Он мог почувствовать некую печаль, будь у него душа. Теперь, однако, была только огненная фейри и его одержимость, чтобы найти ее. Это значило больше всего на свете… больше, чем Диего, Саша и весь его ковен. Это значило больше, чем Михаил и его связь с Трентоном Макалистером. Больше, чем задачи Сортиари и месть берсерков. Эта нужда прожигала его, как лесной пожар. Он был беспомощен в борьбе.

— Это я нуждаюсь в тебе, — Саид жестом предложил ей подойти ближе, и она пересекла комнату, чтобы сесть рядом с ним на старинный диван. — Михаил не может мне помочь. Только я могу сломить хватку Коллектива. Ты знаешь, что я должен сделать. Поэтому мне нужны ты и Диего. Ковену нужна ваша сила.

— Ты ожидаешь, что мы позаботимся о них, пока ты преследуешь призрака, — сказала Саша.

Саид отказался обсуждать с ней этот вопрос. Он медленно вздохнул.

— Какие у тебя другие проблемы?

— Состояние моей души, возможность не оказаться привязанной, — карие глаза Саши сузились, когда она смотрела на Саида ледяным взглядом. — Сортиари и их убийцы. Изменение политического климата. Чувство порядка и иерархии Михаила, которую он стремится создать. Шивон… хочешь, чтобы я продолжала?

Она высказала свою точку зрения. Он понимал ее опасения, но это не означало, что он хотел обращаться к ним. Саид планировал.

— Ты беспокоишься о вещах, которые не можешь контролировать. О вопросах, которые не имеют никакого отношения к твоему решению. Да, твоя душа будет предана забвению. Но поверь мне, когда я скажу тебе, это будет мало значить для тебя. Сортиари и их убийцы всегда будут угрозой, являешься ли ты вампиром или остаешься дампиром. Политика сверхъестественного мира всегда была неустойчивой. Добавление еще одного вампира не изменит всего, это как влияние капли дождя на океан. Что касается Шивон… — если что и заставило Саида задуматься, так это она. — У нее есть свои дела. Они могут оказать долгосрочное воздействие на наш ковен, а также на другие. Вот почему твое обращение важно. Мы должны показать Шивон, что ее предрассудки неуместны.

Темные брови Саши сошлись в неверии.

— Да?

Немногие знали причины ее ненависти к вампирам. Даже члены ее собственного ковена. Саид многое узнал о ней за время нахождения в Коллективе. Включая причины ее, казалось бы, слепой ненависти. — У Шивон много секретов. Поверь, когда я говорю, что ей есть о чем беспокоиться, кроме меня, тебя или Диего. Или к кому мы можем обратиться, а к кому нет.

Саша не давила на него дальше по делу Шивон, что было к лучшему, потому что Саид не дал бы ей больше никакой информации. Ее секреты не для него. Коллектив был священным. Воспоминания, свидетелями которых он был, не принадлежали ему. Он был просто незваным гостем.

Саша молчала, хотя выражение ее лица оставалось настороженным.

— Удалось ли мне успокоить тебя?

— Нет, — ее простой ответ был острым, как бритва. — Ты хочешь обратить меня, но не потому, что хочешь укрепить наши силы, и уж точно не потому, что обещал Михаилу. Ты хочешь облегчить свою вину.

— У бездушных нет вины, — Саша вздрогнула от слов Саида. — Но и я не бессердечный. Как только ты увидишь Коллектив, то поймешь.

Она поджала губы.

— Я никогда не пойму, как ты можешь оставить свою семью, чтобы преследовать мечту.

Саид предпочел бы сказать ей после ее обращения, когда его слова не повредят ей. Однако она не оставила ему выбора. Возможно, причинив ей боль, он убедит ее сделать то, что должно быть сделано.

— Я должен найти ее, Саша. Когда я это сделаю, она привяжет мою душу.

Ее глаза расширились и засияли от волнения.

— Ты действительно веришь в это?

Он протянул руку и взял ее за руку, как бы утешая ее.

— У меня нет никаких сомнений.

Саша выдернула свою руку.

— Ты просто дурак, Саид. И ты потерял рассудок.

Он больше ничего не сделает, чтобы убедить ее. Он заключил сделку с Михаилом, и чтобы освободиться и найти фейри, он должен был выполнить свою часть сделки.

— Ты будешь обращена через две ночи. Если откажешься, я никому не позволю тебя обратить. Вечно. Ты понимаешь это?

Боль окрасила ее светлые черты лица, когда Саша встала.

— Надеюсь, ты найдешь свою пару, — выплюнула она, направляясь к двери. — Если бы только увидеть сожаление в твоих глазах, когда ты осознаешь степень своего эгоизма и то, что он совершил.

Не говоря больше ни слова, она выбежала из комнаты и захлопнула за собой дверь.

Его поведение будет иметь последствия. Он был не настолько глуп, чтобы не верить, что Михаил не одобрит его действия. И Саша была права, его эгоизм мог оказаться его разрушением. Надвигалась возможность потерять все: его ковен, его душу, его здравомыслие и, возможно, даже его жизнь.

Саид совершил множество ошибок на протяжении веков. Ошибок, которые преследовали его. Он должен был поверить, что на этот раз он поступил правильно.

* * *

— Кристиан, присаживайся.

Макалистер всегда был таким чертовски душным? Волк Кристиана был уже на грани. Мускусный запах перевертыша держался в кабинете директора. Медведь. Кристиан никогда не забывал запахи, и перевертыш, который владел этим конкретным, заставил его дергаться, как ужа на сковородке. Последнее, что он слышал, Кейден Митчелл прятался в северной части штата Нью-Йорк, как можно дальше от зарождающегося вампирского кризиса. Макалистер, должно быть, подстраховался, привлекая крепкого, без излишеств исполнителя. Этому ублюдку удалось нанести удар по Грегору чуть больше года назад. Тот, кто мог взять верх над позорным берсерком, заслуживал уважения и не меньше страха.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы побрызгать немного освежителя здесь между встречами? — спросил Кристиан, когда плюхнулся обратно в кресло напротив стола Макалистера. Он постучал себя пальцем по носу. — Запах медведя немного отталкивает.

Начальственная ухмылка Макалистера заставила Кристиана захотеть ударить высокомерного ублюдка. Он предположил, что легко было быть самодовольным, когда у тебя двухсот пятидесяти килограммовый медведь-оборотень, наблюдающий за твоей спиной. Кейден, возможно, смог бы трахнуть Грегора один на один, но было бы не так легко отбиться от целой силы берсерков.

— Мне кажется, или ты выглядишь еще более параноиком, чем обычно? — Кристиан положил руку на спинку стула и вытянул одну ногу. — Я имею в виду, ты, должно быть, на грани, раз привел Митчелла. Я думал, он оставался как можно дальше от Лос-Анджелеса. Могу только представить, что тебе пришлось сделать, чтобы привести его сюда, — быть «трудоустроенным» в Сортиари, по мнению Кристиана, было сравнимо с долговой кабалой. Не было ни увольнений, ни отпусков. Свидетельство о смерти было единственным способом получить документы на освобождение с этого концерта.

Кристиан понимал, что Грегору нужна свобода. Возможно, он не соглашался с тактикой мужчины, но это не его дело. Он беспокоился только о себе, и как, черт возьми, он собирался держать Шивон подальше от радара Грегора. Игра с обеими сторонами против середины казалась лучшим способом высматривать номер один. Черт, может они оба окажут Кристиану офигенную услугу и уберут друг друга.

«Тогда что? Ты с Шивон заживешь долго и счастливо?»

Он фыркнул. Верно. Как будто это когда-нибудь случится.

— Я встречаюсь с Михаилом Аристовым через два дня. Мы договорились пригласить по одному представителю. Кейден придерживался нейтральной позиции, когда Михаил пришел к власти, так что он казался лучшим выбором, чтобы сопровождать меня на нашу встречу.

Поразительно. Макалистер был чертовски откровенен сегодня. Должно быть, это была утка Кристиана о том, что он параноик. С такими мускулами, как Кейден Митчелл за спиной, Макалистер давал впечатление силы. Иллюзия наверняка ушла с тех пор, как он потерял контроль над Грегором и его братьями давным-давно.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил Кристиан. — Не похоже, что тебе нужно мое разрешение, чтобы привести Митчелла.

Тонкие волоски встали на затылке Кристиана, и его волк издал низкий рык. Магия зажгла воздух и обожгла его ноздри с ядовитым привкусом. Макалистер не был без силы. Он был магом, черт возьми. Само их существование было окутано тайной. Никто за пределами их рядов даже не знал, на что они способны. Кристиан задавался вопросом, зачем мужчине понадобился Кейден Митчелл за спиной. Насколько он знал, этот сукин сын, вероятно, мог стрелять молниями из пальцев или еще каким-то дерьмом.

Однако, что было страшно в магах. Никто не знал, насколько они сильны.

Макалистер устремил на Кристиана свой загадочный взгляд.

— Потому что я хочу, чтобы ты тоже был там.

Неверящий смех Кристиана отозвался эхом в крошечном устаревшем офисе. Боги. Макалистер не мог не быть бессердечным ублюдком.

— Так ты заключил сделку с Аристовым, согласился взять с собой только одного представителя, и решил его оперативно подставить? Способ размять дипломатические мускулы, Макалистер.

Директор не выглядел обеспокоенным колкостями Кристиана.

— Ты не думаешь, что Аристов сделает то же самое? У нас нет никаких причин доверять друг другу.

Разве не правда. Если бы Кристиан был на месте Аристова, он бы сказал Макалистеру засунуть свою предложенную встречу прямо в его могучую задницу. Только дурак согласится находиться в комнате с человеком, ответственным за почти полное уничтожение его вида.

— Почему ты сначала встречаешься с Аристовым? — Кристиан ухмыльнулся. — Пытаешься поцеловаться и помириться?

— Едва ли, — Макалистер сел на свое место. — Судьба не приносит извинений.

— Осторожнее, Макалистер, — сказал Кристиан. — Твое высокомерие заметно.

Сортиари взяли на себя направлять ход Судьбы. Только кучка высокомерных, корыстных засранцев была бы настолько глупа, чтобы думать, что это их работа. Сортиари были старше, чем исчисляемое время. Дедушка всех тайных сообществ. Иллюминаты были бойскаутами по сравнению с ними.

— Ты понимаешь, что будет через две ночи? — Кристиан сомневался, что Макалистер внимательно следил за лунным циклом.

— Ты будешь меньше на радаре Аристова во время полнолуния, — Похоже, Макалистер все продумал. Ублюдок. — И осмелюсь сказать, более эффективен, если начнется драка.

Взгляд Кристиана сузился.

— Ты настоящий сукин сын. Знаешь это?

Макалистер пожал плечами. Очевидно, его называли и похуже.

— Я не планирую заниматься Аристовым. Это должна быть мирная встреча. Я просто считаю, что важно быть готовым ко всем возможным сценариям.

— В любом случае, зачем это все? — Кристиан не мог себе представить, что побудило бы одного из мужчин согласиться быть запертым в одной комнате с другим.

— Это мое дело, — сказал Макалистер. — И больше ничье.

Воздух шипел статическим зарядом. Точка зрения принята.

— А что насчет Грегора?

Тишина повисло между ними, и волк Кристиана стал беспокойным. Он поклялся, что Макалистер пытался залезть ему прямо в голову.

— А что насчет него?

Невозмутимый ответ босса пробудил любопытство Кристиана.

— Просто интересно, почему ты не берешь его вместо Митчелла на свое маленькое шоу.

Он пожал плечами.

— Я же говорил, это мирная встреча. Зачем мне приводить мужчину, который пытался убить пару Аристова?

На этот раз Кристиан верил, что Макалистер действительно может быть прав. Было трудно оценить истинность слов мага. Магия скрывала их запах. Но Кристиан знал, что Митчелл не хотел участвовать в ссоре с вампирами, и это было правдой, что верный способ сбить Аристова с толку — привести мужчину, который пытал его пару. Все это казалось честным. За исключением участия Кристиана во всем этом.

Он вздохнул. Разве не предполагалось, что он будет единственным убогим элементом во всем этом?

— Почему ты хочешь, чтобы я пришел туда? — спросил он. — Потому что это, черт возьми, не для дополнительной безопасности.

Макалистер выглядел так, будто последнее, что он хотел сделать, это довериться Кристиану.

— Аристов приведет с собой девушку. Я не верю, что вампир защитит ее, если случится что-то плохое. Я хочу, чтобы ты защитил ее.

Что за хрень?

— Кто она такая?

Макалистер поджал губы.

— Это, — сказал он четко, — не твое дело.

Интересно. Ребенок, должно быть, был большим делом для него, раз он так трясется за свои панталоны. Что заставило Кристиана задуматься, какой удар могла нанести маленькая девочка, чтобы заставить мага дрожать. Может быть, у Аристова было больше тузов в рукаве, чем у кого-либо, включая Грегора. Что-то вроде разведки, возможно, что-то, что стоило берсерка — военачальника. Может быть, достаточно, чтобы Кристиан смылся в течение следующего месяца или около того.

— Я буду там, — он вылез из кресла и направился к двери. Он открыл ее и остановился. — Но серьезно, Макалистер, ты должен что-то сделать с запахом.

Встреча Макалистера с Аристовым может быть именно тем, что Кристиану нужно, чтобы удержать тепло от Шивон на некоторое время. По крайней мере, пока он не понял, почему Грегор так сильно ее хотел.

Глава 22

Шелль проснулась. На мгновение она вернулась в подвал, окруженная грязью, гнилью и запахом плесени. Рваный крик вырвался из ее горла, которое уже горело неутоленной жаждой. Девушка вслепую потянулась к серебряным прутьям своей клетки, но вместо этого обнаружила, что ее запястья окружены твердой, но нежной хваткой.

— Чщ-щ-щ. Шелль. Все в порядке. Ты в безопасности.

Теплый тембр голоса Гуннара мгновенно успокоил ее. Шелль наполнила легкие и задержала дыхание на мгновение, прежде чем выпустить воздух. Биение ее сердца замедлилось, пока она больше не слышала прилив крови в ушах.

— Который сейчас час? — солнце едва зашло за горизонт, и это было причиной ее внезапного пробуждения. Она не помнила, что поддалась дневному сну. Последнее, что вампирша помнила, был звук приглушенного голоса Гуннара в темноте, когда он говорил с ней.

— Сумерки, — сказал он тихо. — Едва-едва.

— Бьюсь об заклад, ты не ожидал, что я отключусь на рассвете, — Шелль ничего не могла поделать с горечью, которая просочилась в ее тон. — Что-то вроде вампирской нарколепсии.

Кровать задрожала от теплого смеха Гуннара. Звук приятно струился по коже Шелль, будто массаж горячими камнями по больным мышцам. Удивительно. Она позволила себе довольно потянуться, и ее тело скользнуло по его. Не было и дюйма его силуэта, который не был бы без несгибаемых мускулов. Бог викингов.

И он принадлежал только ей. Все, что ей нужно было сделать, чтобы полностью заявить о нем, это признаться себе, что она его хотела. Шелль хотела, чтобы все было так просто. Чтобы между ними не было так много препятствий.

— Меня это не удивило, — он снова прижал ее к своему телу. Говоря это, его дыхание было теплым у ее уха. — Ты забываешь, сколько мне лет, Шелль. Я знал вампиров до тебя.

Она вытянула шею, чтобы посмотреть на него.

— Близко? — волна ревности захлестнула ее. Побочный эффект их связи, без сомнения. Она не могла отрицать, что чувствовала себя собственницей Гуннара. Мысль о его руках на другой женщине заставила ее клыки пульсировать в деснах.

Он засмеялся.

— Нет. Жизнь стаи может требовать определенного уровня изоляции, но мы не были полностью отрезаны от сверхъестественного мира. В некотором смысле, вампиры и оборотни вырезаны из одной ткани.

Шелль была уверена, что это чувство пройдет как свинцовый шарик в стае Гуннара.

— Что ты об этом думаешь?

— Мы оба существа ночи, оба в невыгодном положении в течение дня.

Шелль фыркнула.

— Засыпание после восхода солнца — это недостаток. Ходить на двух ногах, не так много.

Гуннар усмехнулся.

— Верно. Похоже, на тебя больше влияет солнечный свет, чем на других вампиров, с которыми я знаком. Я знаю, что вампиры спят днем, но ты была без сознания.

Это правда. Ронан говорил Шелль, что сможет бодрствовать в светлое время суток, если понадобится. Он был значительно слабее, но не беспомощен.

— Знаю, думаю, это из-за гроба. Я ближе к Осирису, чем остальные.

— Богиня, — сказал Гуннар с почтением.

Грудь Шелль захватили эмоции, и она проглотила их.

— Едва ли. Но это единственное объяснение, которое я могу придумать.

— У оборотней есть несколько недостатков. Например, есть только одна ночь в месяц, когда наша сила и мощь достигают своего апогея. Ты не управляешься ничем таким тривиальным.

— Кроме нашей жажды, — возразила Шелль. — Она управляет нами полностью, крадет нашу способность рассуждать и отключает наши телесные функции, если мы слишком долго не питаемся.

— Теперь твоя жажда утолена? — рискнул Гуннар.

Шелль не скучала по жару в горле. Ее живот сделал приятное сальто, и теплый порыв распространился из нижней части живота наружу.

— Ей и легче и труднее управлять, когда ты рядом, — признание заставило ее щеки вспыхнуть.

— Почему так?

Его пальцы проследили узор на ее голом плече, который покрыл мурашками кожу Шелль.

— Моя жажда насыщена, но твоя кровь… — сказала она на одном дыхании. — Она зовет меня. Я хочу ее, даже когда уже насыщена.

Его голос стал густым от страсти.

— Потому что я — твоя пара.

— Да, — Шелль сглотнул, несмотря на жар в горле. — Из-за нашей связи.

— Возможно, тебе стоит поесть.

Разве он не понимал, что предложение того, чего она жаждала, только уничтожит ее самоконтроль? Хриплый тон его слов доказал, что Гуннар сам купился приманку.

— Думаю, что я тебе нравлюсь в невыгодном положении, — сказала она на вдохе. Ее клыки пульсировали в деснах, и сухой огонь усилился в горле.

— Думаю, мне нравится знать, что у меня есть то, чего ты жаждешь.

Боже милостивый, он убивал ее! Она никогда не знала более чувственного мужчину. Секс практически сочился из его пор. Он мог добраться до нее взглядом, простым прикосновением. Черт, запах его крови превратил ее в бешеное, безмозглое животное.

— Не искушай меня, — она уже не была уверена, что сможет устоять.

— Но я хочу соблазнить тебя, моя половинка, — глубокий гул в его горле прошелся по ее телу и поселился в самой сердцевине. — Ты слишком долго спишь, а я слишком много часов в одиночестве наблюдаю за тобой и восхищаюсь твоей свирепой красотой.

Шелль не могла поверить, что она не загорелась. Гуннар точно знал, как использовать слова, чтобы получить то, что хотел. Кто бы мог подумать, что под жесткой внешностью грубого воина скрывалось сердце поэта?

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него, и изогнула бровь.

— Ты смотрел, как я сплю? — ничего особенного или жуткого в этом не было. Вообще.

— Я наблюдал за тобой, — поправил Гуннар. — Как ты сказала, ты находишься в невыгодном положении в дневное время. Уязвимая. Если бы я тоже спал, ты бы осталась без защиты.

Оборотень защищал вампира. Романтика… не говоря уже о трагическом клише, которому удалось пережить века мифологии. И все же, это заставило сердце Шелль биться быстрее, и кровь оживилась в венах от мыслей о Гуннаре, стоящем на страже. Защищающем ее. Чтобы ничто не могло потревожить ее до заката.

Шелль отвела взгляд.

— Ты, должно быть, устал.

— Я отдохнул, — сказал он. — Твое присутствие успокаивает моего волка, как никогда. Я чувствую внутренний покой, которого никогда не знал. Связь пар поистине удивительна.

Насытив свои физические желания, Шелль и Гунан провели остаток ночи в беседе. Они удовлетворили любопытство друг друга о жизни, о семьях, о симпатиях и антипатиях. Гуннар признался, что был шоколадным наркоманом, а Шелль — что не могла прожить день без карамельного макиато. Она созналась в любви к реалити-шоу, а Гуннар — что отказывается смотреть исторические драмы. Шелль изучила его татуировки, и Гуннар рассказал ей историю каждой из них. Они обсуждали политику, музыку, искусство… в течение нескольких часов между ними появилась близость, которой раньше не было. Их связь окрепла и наполнила Шелль с чувством удивления, аж страшно. Держать дистанцию было бы намного проще, если бы ей не нравился Гуннар. Но, черт возьми, с каждой новой историей, каждым произнесенным словом, он умудрялся забраться глубже под ее кожу.

— Здесь спокойно, — сказала Шелль. Она не хотела разрушать заклинание, но ничто не могло остановить реальность. — Здесь все очень просто. Кажется, все работает, когда нас только двое. Но там все не так просто. Этого никогда не случится.

— Пришло время старым традициям умереть, — сказал Гуннар. — Я знаю, как это удивит остальных. Как лицемерно. Я поддерживал эти традиции веками. Отстаивал необходимость того, чтобы стая оставалась самодостаточной и отчужденной от остального сверхъестественного мира. Наша связь открыла мне глаза на мою глупость. Пришло время для перемен.

— Сколько пар не-оборотней было в твоей стае?

Гуннар вздохнул.

— Ни одной. И я благодарю богов за это. Я бы не смог жить сам с собой, если бы убил одного из таких как мы напрасно. Надеюсь, что изменения в нашей стае повлияют на изменения в других. Я подам пример и уничтожу невежественные предрассудки нашего прошлого.

— Думаешь, все будет так просто? — изменения не были легкими для таких существ, как люди, чья жизнь была не более чем мгновением. Изменение культуры стаи оборотней, которые тысячелетиями придерживались своих убеждений…? Это было почти невозможно.

— Думаю, это будет похоже на удаление зубов, — сказал Гуннар с печальным смехом. — Но изменения должны произойти. Нравится им это или нет.

Гуннар привык отдавать приказы, которые выполнялись без вопросов. Это шло с территорией, когда ты был большим, плохим альфой. Но когда Арен распространял свой яд и призывал стаю восстать против Гуннара, это только накалит стаю до предела, если Гуннар попытается заставить их сделать что-нибудь. Если не будет осторожен, то станет жертвой древней справедливости своей собственной стаи. И если это случится, Шелль не была уверена, что переживет потерю.

* * *

Гуннар почувствовал беспокойство Шелль, даже если она не озвучила свои опасения. Это было не так, будто он ожидал, что изменения произойдут в одночасье. Особенно, когда они жили по одному и тому же кодексу поведения тысячи лет. Оборотень дал ей представление о динамике стаи, но Шелль не понимала истинной силы Альфы. Гуннар мог подавить, если потребуется. Конечно, мужчина не хотел, чтобы до этого дошло. Ему не нравилось так использовать свою силу. Но если дело дойдет до драки, он это сделает. Потому что не было никакого шанса, что Гуннар отдаст Шелль. И точно так же, он отказался держать свою связь пары в секрете. Стая примет ее. Другого выхода не было.

— Просто будь осторожен, Гуннар. Наша связь, не только то дерьмо, что попадет в вентилятор.

Гуннар усмехнулся над ее саркастическим тоном. Она попыталась добавить легкомыслия к серьезной проблеме, и он оценил это.

— О, дерьмо на вентиляторе, — пошутил он. — Я просто рад, что не я буду чистить его.

Она поворачивалась, пока они не встретились. Ее лесные зеленые глаза смотрели на него, и складка залегла на ее бледном лбу.

— Я серьезно, Гуннар. Тебя не было дома почти тридцать шесть часов. Неизвестно, какая ложь распространялась в то время. Я знаю, ты думаешь, что стая верна…

— Я так не думаю, — сила Альфы была абсолютной. — Я знаю.

— Хорошо, — сказала Шелль на вдохе. — Но Арен нет. Ты должен хотя бы признать это.

Гуннар разберется с Ареном. Его амбиции не сделали ничего, кроме как всколыхнули осиное гнездо, и у него не получится продолжить свой путь.

— Я признаю, что Арен служит своей собственной цели, — он мог признаться в этом Шелль. — С ним я разберусь.

— Он хочет занять твое место в стае, — сказала Шелль. — Ты знаешь, что он делает.

— Он может этого хотеть, — ответил Гуннар. — Но не получит. Думаешь, так легко свергнуть Альфу, моя половинка?

Шелль прищурилась, а губы дернулись, будто улыбаясь. Ему нравилось, как простые слова — моя половинка — влияли на нее. Будто ей это нравилось. Грудь Гуннара наполнилась эмоциями. Он хотел, чтобы Шелль гордилась тем, что он на ее стороне.

— Не думаю, что это легко, — сказала она. — И он тоже. Вот почему Арен старается изо всех сил получить то, что хочет, играя грязно.

— Это не имеет значения, — они обсуждали динамику стаи, но не иерархию. — Если меня убьет кто-то другой, Арен не сможет контролировать стаю.

— Итак…? Что даст ему контроль?

Ее любопытство было недолгим, когда она получила ответ.

— Он должен убить меня в бою. Один на один. Только так Арен станет альфой.

Запах Шелль испортился в одно мгновение, и ее глаза широко раскрылись.

— Ты издеваешься надо мной? Это варварство!

Ее неверие позабавило его.

— Мы — животные, Шелль, — оборотень прижал ее своим взглядом. — Каждый из нас.

Это не осталось незамеченным. Она знала мир, в котором они жили. В этом не было ничего цивилизованного. Они могут смешиваться с человечеством. Они могли носить человеческий облик, но под поверхностью сверхъестественные существа были дикими, жестокими и рабами своих инстинктов.

— Знаю, — ее голос упал до шепота. — Это не значит, что мне это должно нравиться.

Волк Гуннара стал беспокойным в душе. Животное воспринимало беспокойство Шелль как сомнение. Что ей не хватало веры в его силы и возможности держать стаю под контролем. Он посылал Гуннару желание воевать. Разыскать Арена и уладить это дело между ними раз и навсегда, чтобы доказать ей свою силу. Хотя это была его животная часть. Разъяренное животное было неспособно рассуждать. Гуннар обуздал эту часть своей натуры и заставил ее забыть.

— Когда Аристов встречается с Трентоном Макалистером? — он должен был помнить. Арен неделями твердил об этом без остановки.

— Через три ночи, — ответил Шелль. — А что?

Гуннар не хотел затрагивать тему Александрийского ключа. Это только вызывало споры между ними, и последние двадцать четыре часа были блаженно свободны от конфликтов. Он хотел, чтобы Шелль тепло и охотно обнимала его. Заявляла на него права. Не опекала. Но он не мог больше игнорировать этот вопрос между ними, как и махинации Арена взять под контроль стаю.

Со всем вниманием Макалистера в другом месте, Шелль воспользуется возможностью украсть его треть ключа.

— Потому что я знаю, что ты планируешь сделать, и я хочу, чтобы ты передумала.

— Гуннар…

— Не пытайся убедить меня, что ты не планируешь ворваться в крепость Макалистера.

Шелль сжала челюсти, принимая вызов.

— Сортиари меня не пугают.

— А должны, — Гуннар надеялся, что он сможет заставить ее понять серьезность решения. — Потому что они пугают меня.

— Знание принадлежит всем, — ответила Шелль. — И не только тем, кто считает, что имеет право раздавать его по своему усмотрению.

— Сортиари не контролируют Александрийскую библиотеку, — указал Гуннар. — Никто не знает. Моя часть ключа была доверена моей семье до того, как я стал оборотнем. Через родословную королей, которую я не могу отследить. Полагаю, Трентон Макалистер даже не знает, кто дал Сортиари третий. Это не о сохранении невежд в темноте, Шелль. Некоторые вещи скрыты не просто так.

— Я не заинтересована в распространении зла в мире, — Шелль немного отодвинулась от него. Ее упрямая гордость, несомненно, вбила между ними клин. — Я ищу ответы.

— На какие вопросы?

Ее глаза снова расширились. Они ходили по кругу снова и снова, но Гуннар все еще не понимал.

— Кто я есть, — сказала Шелль, решительно вздыхая. — Неужели ты не понимаешь, что я чувствую себя потерянной? Насколько отключенной?

Он понял, и в этом была проблема.

— Твоя боль — это моя боль, — Гуннар посмотрел ей в глаза. — Связь пар об этом позаботится. Но Шелль, есть и другие способы найти ответы. Безопасные способы. Вместо того чтобы нести это бремя в одиночку, позволь мне помочь тебе. У нас будет больше шансов найти то, что ты ищешь, если мы сделаем это вместе.

— Тебе нужно позаботиться о своей стае, — она пыталась скрыть печаль в своем тоне, но все равно это резануло Гуннара. — Тебе не нужно, чтобы я о тебе заботилась.

— Ты говоришь так, будто я просто отпущу тебя, — взгляд Шелль встретился с его взглядом. — Ты моя, дорогая. Моя пара. Моя навсегда. Не думай, что ты можешь пойти куда-то, куда я не пойду за тобой. Даже если ты попытаешься спрятаться от меня, я прослежу за тобой до края земли. Ты можешь думать, что ты сильнее, но ты ошибаешься.

Он провел пальцем по ее губам.

— Я не принесу тебе ничего, кроме неприятностей, — сказала она.

Он отказался позволять ей отталкивать его.

— Мне нравятся неприятности.

Прошли долгие минуты, и она изучала его выражение лица, будто в поисках какой-то истины, скрытой за его серьезными словами.

Звук открывания и закрывания входной двери отвлек внимание Шелль от Гуннара. Он поклялся, что выпотрошит того, кто выбрал дерьмовое время, чтобы ворваться к ним.

— Шелль? Ты дома?

Гуннар узнал голос Лукаса. Он мало думал о том, где мужчина был последние полтора дня. Вместо этого, он был просто благодарен за то, что Шелль оставалась с ним. Однако его прибытие в коттедж фактически положило конец их разговору. Гуннару нужно было знать, что Шелль поняла. Что она откажется от этой нелепой попытки достать ключ, который был сломан по какой-то причине.

— Да! — ее голос дрогнул. — Я в спальне. Выйду через секунду!

— Ты уже поела? — прокричал Лукас. Волк Гуннара издал низкий, опасный рык. — Если нет, мы должны позаботиться об этом.

Гуннар схватил Шелль за талию и прижал ее к себе. Он взял ее за затылок и направил к изгибу шеи.

— Ты будешь питаться только мной, — сказал он низко. — И убедишься, что Лукас знает об этом.

Как будто у нее не было выбора, кроме как подчиниться, ее клыки пронзили кожу, и стон вырвался из горла Гуннара. Боги, ощущению, которое пронеслось через него в результате ее укуса, не было равных. Ее тело расслабилось напротив него с каждым глубоким глотком. Она обняла его и крепко сжала.

Что-то изменилось между ними в тихие часы, проведенные в этой комнате. И Гуннар отказался позволить упрямой гордости Шелль разрушить близость, которую они создали. Он просто надеялся, что она осознает ценность их связи до того, как ей удастся разрушить ее.

Глава 23

— Гуннар будет срать кирпичами, если узнает. Ты ведь понимаешь это, правда?

Шелль встретилась взглядом с Джиллиан через стол. Последние несколько дней она проводила каждую ночь с Гуннаром, прячась в своей спальне, разговаривая, касаясь, поддаваясь их желаниям и насыщая их любопытство. Их связь была сильнее, чем когда-либо, и Шелль начала чувствовать что-то интенсивное и реальное к Гуннару. Чувство вины жгло ее, когда она смотрела в окно на трафик, жужжащий на улице. Сумрак собирался уступить место темноте, и бариста, который смотрел на них с нетерпением, вероятно, был готов начать уборку, чтобы закрыться на ночь. Если бы только это была единственная проблема Шелль. Может, она хотела обменяться…?

Кафе «Старбакс», возможно, и не казалось лучшим местом для секретной встречи, но Шелль серьезно тосковала по карамельному макиато. К тому же, она сомневалась, что кто-то в стае Гуннара будет обыскивать местные кофейни. Особенно те, что в тридцати минутах от их базы.

— Он ничего не узнает, — ответила Джиллиан. Она отпила немного из чашки своего мокко со льдом. — По крайней мере, не от меня.

Шелль была счастлива обнаружить, что хотя бы один член стаи Гуннара не хотел ее убивать. Но если Гуннар узнает, что Джиллиан действовала в за его спиной, чтобы помочь вампирше, то может устроить небольшие правосудие для одной из них.

— Ну, чтобы ты знала, он тоже ничего от меня не услышит.

Джиллиан запала в сердца Шелль. Феминизм ради победы! Это могло быть потому, что Джиллиан не была оборотнем так долго, как другие, но девушка все время раскачивала лодку, меняла культуру, косила старые традиции, чтобы освободить место для новых. Если бы все в стае Гуннара были такими же прогрессивными, как она, Шелль, возможно, чувствовала бы себя более в безопасности со своей связью. Джиллиан могла проложить путь переменам и помочь другим принять Шелль в стаю. Конечно, если все пойдет по плану завтра вечером, любая надежда быть принятым может быть расстреляна в труху.

— Что за суматоха вокруг штаб-квартиры? — спросила Шелль.

Джиллиан усмехнулась.

— Стая неугомонна. Они устали от борьбы за власть между Гуннаром и Ареном.

Теперь, когда они приступили к делу, чувство легкомыслия сдулось, как недельный воздушный шар.

— Арен ублюдок, — заметила Шелль.

Джиллиан скривилась.

— Он активный. Но ты можешь себе представить, каково это, жить тысячу лет вторым номером?

Шелль могла себе представить.

— Так почему же он не уходит? Уйти и создать собственную стаю?

Джиллиан покачала головой.

— Это так не работает. Если Арен уйдет, он будет считаться бродягой. Изгоем. И даже если ему удастся создать стаю, нет никакой гарантии, что он станет Альфой. Наши волки и естественный порядок решают, кто главная собака.

Шелль издала смешок. Главная собака. Когда-нибудь ей придется использовать это на Гуннаре.

— Так он считает, что как номер два, он, естественно, окажется на первом месте, если уберет Гуннера с картины.

— Если ему удастся убить его в бою, да.

Дрожь страха прошла по ней. Мысль о том, что что-то случится с Гуннаром, почти заставила Шелль пересмотреть свои планы. Приклеиться к нему как клей, чтобы ее паре не пришлось сомневаться, что кто-то прикроет его спину. Арен не достоин быть вторым командиром Гуннара. Он был никчемным, узурпирующим куском дерьма, и Шелль собиралась убедиться, что амбиции скользкого ублюдка будут разоблачены.

Хотелось бы, после того, как завтра вечером она доберется до ключа Макалистера.

Она встретила взгляд Джиллиан и спросила:

— Как думаешь, сможет? Лучше Гуннара в драке?

— Он сильный, — Джиллиан, похоже, не хотела идти на уступки. — И он знает, как бороться грязно. Но он не может сравниться с силой Гуннара. Гуннар Альфа не просто так.

Шелль знала эту силу не понаслышке. Она чувствовала изгиб его мышц под кончиками пальцев, чувствовала его силу, когда он отказался позволить ей внушить ему. Гуннар был великолепным мужчиной, достойным уважения своей стаи и, вероятно, даже небольшого страха.

Вера Джиллиан в Гуннара помогла успокоить Шелль. Потребовалось гораздо больше усилий, чем она думала, чтобы сохранить равнодушный фасад. Как будто их связь была чем-то тривиальным. Вместо этого она все больше и больше разогревалась перед Гуннаром каждый раз, когда они были вместе. Его отсутствие прорезало глубокую рощу в ее сердце, это нельзя было исцелить, пока его не было рядом с ней… или в ее постели… опять. Но дело было не только в сексе. Она чувствовала что-то к Гуннару. Что-то реальное и внутреннее, от чего она не могла убежать. Что-то, растущее с каждым днем. И это беспокоило ее больше всего.

Джиллиан повернула голову в сторону. Кривая улыбка изогнула губы, когда она изучала Шелль.

— Мне не нужно уметь читать мысли, чтобы знать, что он что-то значит для тебя.

Шелль отхлебнула из чашки.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Конечно, — поддразнила Джиллиан. — Он тебе нравится.

— Конечно, он мне нравится, — Шелль взмахнула рукой, будто отбросив наблюдение Джиллиан в сторону. — Мы связаны.

Джиллиан нахмурилась.

— Связаны?

Твою ж мать. Мать твою.

— Мы — пара. Так что да, он мне нравится. Было бы довольно неловко, если бы нет.

— Ты хочешь сказать, что беспокоишься о нем? — спросила Джиллиан.

Ха.

— А ты?

— Я верю в своего Альфу.

Ответ Джиллиан резанул Шелль. Она была неверующей? Неспособной доверять? Была ли она настолько эгоистична, настолько сосредоточена на себе, что замерла, несмотря на возвращение своей души? Может, она всегда была такой. Возможно, ее стремление и амбиции были всем, что у нее было.

— Ты беспокоишься о Гуннаре? — Джиллиан остановила Шелль непостижимым взглядом. — Или ты беспокоишься о том, что произойдет, когда он узнает, что ты задумала?

И то, и то. Гуннар так много говорил, что он не хотел, чтобы Шелль оказывалась рядом с крепостью Сортиари. И он дал понять громко и ясно, что абсолютно не хочет, чтобы она продолжала свои поиски оставшихся двух частей Александрийского ключа.

— Разве тебя не беспокоит то же самое? — спросила Шелль. Джиллиан откинулась на спинку стула, поджав губы. — Мы обе знаем, что Гуннара разорвет, когда узнает. Какая тебе от этого польза? Зачем помогать мне, если ты рискуешь гневом своего Альфы?

Джиллиан медленно вздохнула.

— Я хочу того, чего хочешь и ты, в большей или меньшей степени.

— Ответы на мои причудливые истоки? — рискнула Шелль.

— Нет, — Джиллиан нежно рассмеялась. — Я хочу знать, есть ли Лекарство.

— От чего?

Джиллиан сделала еще глоток через соломинку.

— От Ликантропии.

Шелль откинулась на спинку стула. Она хотела узнать больше о магии Гроба Сета. Она хотела узнать больше о том, что может делать и может ли когда-нибудь стать опасной для своих близких. Но никогда она хотела изменить все это. Она никогда не хотела быть вампиром.

— Ты хочешь изменить то, что случилось с тобой?

— Не со мной, — выражение лица Джиллиан стало грустным. — Я была оборотнем на протяжении десятилетий. У меня есть друг, которого я люблю. Семья. Но могут быть и другие, кто не хочет этого. Если бы мы могли обратить его до их первого перехода, до того, как волк захватит власть, тогда, по крайней мере, был бы вариант для тех, кто этого желал.

— Я никогда не была человеком, — заметила Шелль. — Погружение в этот мир, должно быть, шокирует.

— Это еще мягко сказано.

— Гуннар рассказал мне о своем переходе, — Шелль отвела взгляд и понизила голос. — Знаю, как это было тяжело для всех вас.

— Это отстой, — сказала Джиллиан. Она слегка улыбнулась Шелль. — Но становится легче, когда мы учимся сосуществовать с нашими волками. Хотя это не совсем легко. Я слышала, что перевертыши могут менять свои человеческие и животные формами, не чувствуя боли. Счастливчики.

Шелль засмеялась.

— Значит, мы обе в поисках знаний. Мне кажется, это благородный поиск.

— Чертовски благородно, — Джиллиан протянула кулак, и Шелль стукнула по нему. — Хорошо, тогда давай перейдем к делу. — Она достала из сумки небольшой набор чертежей и разложила их на столе. — Я получила это от управления городского планирования и зонирования. Макалистер купил место пару лет назад. Там было довольно много нового строительства, но главное здание не менялось. Я предполагаю, что все улучшения связаны с безопасностью, поэтому тебе придется приготовиться пролезть через обручи. У Гуннара лучшая система безопасности, которую можно купить за деньги. Включая стаю территориальных оборотней, чтобы охранять это место. Мы должны предположить, что у Макалистера система еще лучше.

Шелль наклонился над столом, чтобы изучить чертежи. Хей, она могла использовать кого-то вроде Джиллиан давным-давно! Вместе они собрали бы бесценную коллекцию реликвий и эзотерических знаний. Сила, с которой нужно считаться. Жаль, что ей пришлось держать их союз в секрете. Если Гуннар узнает, во что она втянула Джиллиан, он никогда ее не простит.

Черт, даже без участия Джиллиан он мог не простить ее. Шелль надеялась, что у Гуннара было немного доверия и веры, о которой Джиллиан упоминала ранее. В противном случае, Шелль могла потерять единственное, без чего не могла бы жить.

— Хорошо, — сказала Шелль на вдохе. — Давай начнем это шоу.

— Хорошая идея, — ответила Джиллиан. — Луна вот-вот взойдет, и мне нужно вернуться домой.

Время не могло быть более подходящим. Шелль просто надеялась, что Гуннар сможет понять, что она делает то, что должна. Если нет, она может получить знания, которые искала, но в процессе потеряет одну вещь, без которой не думала, что сможет жить.

* * *

— Где Джиллиан? — Гуннар не собирался тратить ни секунды, чтобы узнать, что она снова делала в доме Шелль. Он заметил ее машину, когда выходил из коттеджа Шелль сразу после захода солнца. Эти двое стали слишком общительными для спокойствия Гуннара. Они что-то замышляли.

Свен пожал плечами.

— Сказала, что ей нужно бежать по делам.

— Мне нужно с ней поговорить.

— Зачем? — глаза Свена сузились, ноздри вспыхнули. — Что происходит?

Гуннар ощетинился, когда Арен вошел в комнату. Он не хотел говорить об этом при мужчине.

— Мы все еще работаем по инвентаризации в хранилище, и я хочу проверить пару вещей с ней.

— Ты уверен, что это единственная причина? — волк Гуннара издал низкий рык, когда Арен стал участвовать в разговоре. — Вы больше ничего не обсуждаете?

Взгляд Гуннара скользнул к его заму.

— Что еще, по-твоему, мне нужно с ней обсудить?

Арен допустил ухмылку.

— Личность нашего вампира-вора, может быть?

У Свена широко раскрылись глаза. Его запах изменился на глубокий мускус, который заставил волка Гуннара защищаться. Неважно, что агрессия мужчины не была направлена на него. Сегодня было полнолуние. Все были на грани срыва.

— Откуда она знает? — Свен сделал шаг вперед, и Гуннар приложил ладонь к груди мужчины, чтобы удержать того на месте. — На что ты намекаешь, Арен?

Это превосходство было заменено невинностью, которая заставила зубы Гуннара чесаться.

— Я ни на что не намекаю. Она поехала в Лос-Анджелес вчера днем, вот и все.

Свен сделал рывок вперед.

— Бля, что сделала? Я езжу в Лос-Анджелес все это время. Не значит, что я тусуюсь с вампирами.

— Достаточно, — это слово резонировало силой, и Арен и Свен успокоились. Они опустили глаза в присутствии Гуннара. Он устал от слепых предрассудков. Он посмотрел на своего второго и прижал его суровым взглядом. — Скажи мне, Арен, что такого в вампирах, что тебя так взволновало?

— Меня волнуют только те, кто пытается украсть у нас.

Гуннар и Свен переглянулись.

— А ведь ты одержим тем, чтобы помочь берсеркерам их уничтожить.

Взгляд Арена сузился.

— Мне кажется, ты неправильно понял мои намерения, Гуннар.

— Нет, — ленивая улыбка распространилась по губам Гуннара. — Думаю, я все прекрасно понимаю.

— Я присматриваю за стаей, — сказал Арен. — Вот и все.

— И вдруг заинтересовался новыми друзьями, — сказал Свен с отвращением.

— Альянсы, — сказал Арен. — Больше ничего. Климат меняется, и мы не хотим попасть на ту сторону борьбы за власть.

Эта борьба за власть не имела ничего общего со стаей. Но Арен был прав в определенной степени. Теперь, когда Гуннар и Шелль были связаны, это замутило воды их нейтралитета. Возможно, Шелль не была членом ковена Михаила Аристова, но она была вампиром. Любая месть, которую Йен Грегор пытался устроить, повлияла бы на его пару. Решение — выбрать сторону, было принято для Гуннара. Для каждого из них. Но даже без связи пар, чтобы повлиять на его мышление, никогда бы такого не случилось, чтобы Гуннар объединился с жестоким военачальником берсерков.

— Почему Грегор? — Гуннару нужно было знать, почему у Арена такой стояк на берсерков. — Почему не на стороне Хранителей Судьбы? Они более сильный союзник.

Арен изогнул брови в любопытстве.

— Они? Если бы Макалистер был достаточно силен, чтобы удержать свою силу, зачем ему вообще использовать берсерков в качестве мускулов? Подумай об этом, Гуннар. Грегор и его люди так долго держали Сортиари на вершине пищевой цепи.

Эту возможность не нужно было сбрасывать со счетов, но было глупо думать, что сила Сортиари не была далеко идущей. Берсерков были сотни, но членов в тайном обществе было Легион. Они были повсюду. Слышали и видели все. Сделать их врагами — значило подписать себе смертный приговор.

— Я не согласен, — он не будет развлекать слепые амбиции Арена ни на секунду. — Планы берсерков о войне приведут лишь к их собственному уничтожению. И пособничество им забронирует нам место рядом с ними.

— Твой страх перед Сортиари — это то, что удерживает их у власти, — сказал Арен с отвращением. — Без этого страха они бессильны.

Дурак. Отсутствие у Арена стратегического ума было еще одной причиной того, что он никогда не будет Альфой. Он хотел рубить и уничтожать своих врагов, не думая о логике.

— Сортиари никогда не обращали на нас внимания, — ответил Гуннар. — Они позволили нам жить в мире на протяжении тысячелетий.

— Но не вампиры, — сказал Арен.

Гуннар нахмурился.

— И все же, если твои разведданные верны, вампиры будут сражаться вместе с теми, кто их обидел. Что это говорит тебе о том, насколько опасен Грегор, и почему ему нельзя позволять накопить больше власти, чем у него уже есть?

— Это говорит мне, что скоро у него будет власть, — сказал Арен с уверенной ухмылкой. — И что он будет щедр к тем, кто помог ему ее накопить.

Арен был дураком, если думал, что Грегор поделится военными трофеями с кем угодно, кроме своих.

— Эй, ребята… что случилось?

Джиллиан вошла через парадную дверь в фойе. Дверь закрылась за ней, и хотя она старалась сохранять невозмутимое выражение лица, она ничего не могла поделать с чувством вины, которое сияло у нее в глазах. Гуннар сжал челюсти и медленно вздохнул. Запах Шелль льнул к ней. Слабый аромат, замаскированный какими-то духами. Джиллиан была глупа, думая, что сможет скрыть это. Гуннар смог бы узнать запах своей пары, даже если бы Джиллиан приняла душ, а затем искупалась в духах перед возвращением домой.

— Нет, мы обсудим это позже. Тем временем, я запрещаю тебе вступать в союз с Грегором или другими берсерками. Независимо от дел Грегора с Сортиари, мы не будем увлекаться, — ни в коем случае Гуннар не позволит ему продолжать. Если он был недоволен тем, как Гуннар решил править стаей, то мог уйти. Но он больше не будет игнорировать жадность Арена к власти. — Джиллиан, мне нужно поговорить с тобой. Один на один.

Она бросила украдкой взгляд на Свена, прежде чем повернуться к Гуннару.

— Конечно. Нет проблем.

— В моем кабинете? — предложил Гуннар.

Она заставила себя улыбнуться.

— Иду за тобой.

Они вошли в кабинет Гуннара, и он закрыл дверь, но не сел. Это был не очень приятный разговор.

— Я знаю, что ты была с Шелль сегодня вечером, и я хочу знать, что происходит.

— С Шелль?

Джиллиан притворилась невинной, но ее запах выдал ее за секунду. Гуннар посмотрел на нее, как бы говоря: «Давай». Она понимала, лучше не пытаться обмануть его.

Джиллиан медленно вздохнула. Ее запах испортился от страха, а сердцебиение участилось. Ее реакция не удивила Гуннара, его волк неустанно бродил в его сознании. Что бы они ни замышляли, это было нехорошо.

— Расскажи мне все, — сказал Гуннар, стиснув зубы. — И молись о снисхождении.

Гуннар дошел до края. Пришло время вернуть контроль.

Глава 24

Нервы Шелль были накалены до предела, а она еще даже не пересекла границу собственности. Возможно, здесь все выглядело скромно, но она знала, что охрана крепости Сортиари в Лос-Анджелесе заставит Пентагон нервно курить в сторонке. Там будет наблюдение, защитные секторы, расположенные по всей территории, и сторожевые собаки… которые беспокоили Шелль больше всего.

Потому что это не пара ротвейлеров, готовых вцепиться в нее. Нет, то, что Макалистер оставил присматривать за его сокровищами, гарантированно было в сто раз хуже.

«Глубокий вдох, Шелль. У тебя все получится».

В большинстве случаев, немного бодрой речи было все, что ей нужно, чтобы сделать работу. Забавно, теперь она стала вампиром, у Шелль были все преимущества: супер сила, скорость, исцеление. Умение читать мысли и внушать всем, кто встанет у нее на пути. Она была намного сильнее, чем когда-либо, но ей не хватало безрассудной уверенности, которой она обладала. Означает ли это, что она каким-то образом стала мудрее? Она никогда не чувствовала свою смертность так, как сейчас. Почему?

«Не нужно быть гением, чтобы понять это. Гуннар».

Связь изменила все. Даже больше, чем ее обращение из дампира в причудливого вампира. Если что-то случится с ней сегодня, боль будет не только ее. Гуннар будет страдать. Он поддастся дикости, которая заставит его стаю усыпить его. Он полностью отдастся животному и впадет в безумие.

Этого не должно было случиться. Шелль не собиралась умирать или что-то еще здесь сегодня. Войти и выйти. Найти кусок ключа Сортиари и бежать оттуда. Неудача не вариант. Она медленно выдохнула. Ей действительно нужно было развить позитив.

— Я могу это сделать.

Здание на окраине города выглядело как место, где процветающая техническая компания создала бы магазин. Великолепная современная архитектура, внешние стены выложены сверкающими чистыми окнами, пышные деревья и кустарники, окружающие недвижимость, извилистые бетонные дорожки. В дальнем конце поместья располагался сад спокойствия в азиатском стиле. Вероятно, там Макалистер размышлял о судьбах любого вида, который он собирался уничтожить следующим. Крепость была трехэтажной, и Шелль предположила, что там был подвал. Гуннар хранил свои ценности на чердаке. Он полагался на свою систему безопасности и силу стаи, чтобы защитить свои сокровища. Макалистер не был бы столь очевиден. Сила Сортиари была более подрывной. Он никогда не позволит, чтобы кто-то вошел в это место и ограбил его.

Вот что должно было случиться.

Шелль сделала несколько очищающих вдохов и выдохов, огибая край участка. Она шла невесомо и использовала скорость в своих интересах, чтобы обмануть камеры и детекторы движения, которые, без сомнения, смотрели вниз на землю. Тихое шипение эхом отозвалось вокруг нее, и искры остаточной магии зашипели в воздухе, обжигая ноздри Шелль и покалывая ее кожу.

Подождите секунду… не магия. Серебро?

Шелль глубоко вздохнула и тут же пожалела об этом. Легкие горели, она закашлялась. Да. Определенно серебро. Макалистер действительно был хитрым сукиным сыном, не так ли? Частицы были слишком мелкими, чтобы даже ее острые глаза могли видеть в почти непроглядной ночи. Вот тебе и обман детекторов движения. Ее присутствие спровоцировало какую-то систему, которая рассеивала серебряную пыль в воздухе. Шелль споткнулась, продолжая кашлять, и, упираясь в высокую бетонную стену возле сада безмятежности, попыталась выбросить серебро из легких. Ее терпимость к серебру поддерживала, но это определенно ее раздражало. Будто вдыхаешь облако частиц стекловолокна. Если бы она была оборотнем, или даже типичным вампиром, то была бы поджарена прямо сейчас. Серебро проникло бы в ее организм и убило бы в течение нескольких минут. Слава богам, Гуннара здесь не было…

Шелль глубоко вдохнула и задержала серебряную пыль в легких, вместо того, чтобы попытаться вытолкнуть ее. Она закричала, когда ожог усилился. Шелль упала на колени, отказываясь выпускать воздух, и ее тело сжалось, когда она попыталась отбросить токсин. Нет. Не получится. Шелль была круче Макалистера и его коварных, дерьмовых трюков.

На лбу Шелль выступил пот. Жар захлестнул ее, кровь закипела в жилах, и в горле пересохло. Она попыталась сглотнуть, и это было так же удобно, как глотать с полным ртом бритвенных лезвий. Она ни за что не позволит Макалистеру напасть на нее до того, как войдет в парадную дверь. Темные пятна поплыли в глазах, и ноги угрожали подкоситься. Она приготовилась к действию серебра, стиснув зубы от боли. «Борись с этим, Шелль. Ты сильнее…»

Прилив энергии пробежал по ее венам, и жар начал спадать. Шелль рвано сделала вдох. И еще. Ее горло работало, и она больше не чувствовала себя так, будто осколки стекла царапали ее пищевод. Дрожь в конечностях успокоилась, и ноги снова могли поддерживать вес тела, когда сила вернулась.

Серебряные частицы эффективно проникли в каждый дюйм ее тела, но это не остановило ее. Впервые с тех пор, как она перешла в другую жизнь, Шелль увидела в этом преимущество. «Первый страйк, Макалистер. Посмотрим, что еще у тебя есть».

Она сделала несколько шагов, прежде чем снова была уверена в своих ногах. Ее шаги были почти беззвучны, когда Шелль полетела от бетонной стены к зданию в трехстах ярдах от нее. Как призрак, она пересекла расстояние, не более чем пятно черной тени на фоне ночи. Поднялся ветерок, раздвинув облака, показав яркую полную луну. Частицы серебряной пыли коснулись ее кожи, покалывая плоть, прежде чем их унесло ветром. Сам воздух мерцал, когда пыль поглощала свет, сияя.

Полнолуние. Единственное, что могло отвлечь Гуннара от встречи с ней сегодня.

Ее мысли неизбежно возвращались к оборотню. Он был в порядке? Было больно от перехода? Или он бежал по лесу возле своего дома, гоняясь за мелкой дичью, позволяя волку контролировать. Или он сражался за свою жизнь против Арена на арене в средневековом стиле, в то время как его стая была свидетелем его убийства?

Шелль мысленно себя тряхнула. Она должна была поверить, что он в порядке. В противном случае, беспокойство о нем украло бы ее внимание, и она бы все просрала. К тому времени, как она ударилась о бетонный тротуар, ее сердце бешено забилось, угрожая сломать ребра. Ей нужно было успокоиться. Не отвлекаться. Она больше не делала это просто для себя. Она вспомнила историю Гуннара о том, как его стая стала оборотнями. О собственном желании Джиллиан найти лекарство для тех, кто этого хотел. Выбор был отнят у них точно так же, как и у Шелль. Все они заслуживали ответов. Они заслужили вернуть контроль над своей жизнью.

По сравнению с пересечением территории, попасть в Цитадель было легким ветерком. Слишком просто. Она вскрывала замки в продуктовых магазинах, куда было труднее проникнуть. Это означало, что, поскольку ей удалось преодолеть серебряную пыль, кто-то хотел, чтобы ее усыпили ложным чувством безопасности, чтобы она не была готова к тому, что будет дальше.

Эти парни не были любителями. Они вели свой бизнес.

Шелль воспользовалась моментом, чтобы оценить это место.

«Черт».

У Сортиари, должно быть, были глубокие карманы. Опять же, когда ваша организация существовала дольше, чем записанная история, это давало время, чтобы накопить состояние. Макалистер, вероятно, мог бы выкупить США из долгов своей мелочью. Деньги и власть, которыми он владел, были страшным дерьмом. Он был совершенно непроверен. Имел полную автономию.

По коже Шелль пробежала дрожь.

Она собиралась разозлить очень опасного, очень влиятельного члена сверхъестественного сообщества. Гнев Макалистера мог создать больше проблем, чем она могла вынести. Ее сегодняшние действия повлияют не только на нее. Но, черт возьми, знания принадлежали всем. Не только привратникам, которые считали себя единственными достойными этого или способными понять.

«В этой библиотеке могло быть больше, чем простая стопка книг, Шелль, и ты это знаешь».

Гуннару удалось посеять семена сомнения. Еще не поздно было передумать. Уйти тем же путем, каким она пришла, и отказаться от поисков ответов. Она может быть счастлива, если позволит себе полностью принять их связь, Гуннар сделает ее счастливой. Возможно, то, кем она была, не имело такого значения, если бы он был рядом.

Шелль могла бы быть довольна, если бы захотела. Но незнание съест ее заживо. У нее не было выбора, кроме как продолжить путь, который она начала.

Она только надеялась, что Гуннар, Ронан, Михаил, Джиллиан и все остальные, кого она случайно поставила под перекрестный огонь Макалистера, простят ее.

* * *

Гуннар ущипнул себя за переносицу. Его легкие сжались от разочарования, от которого у него заболели ребра. Он слишком долго боролся с вторгшейся трансформацией, и его тело начало расплачиваться за это. Его волк был зол и боролся за контроль над телом. Ночь полнолуния принадлежала животному, и этого нельзя было отрицать. Но ублюдок собирался подождать, если это убьет Гуннара. Его единственным спасением сейчас был облачный покров. В ту секунду, когда свет луны осветит его, выбор будет полностью отвергнут. Он бежал, борясь со временем, и дерьмо накапливалось, быстро.

— Что ты сделала?

Запах страха Джиллиан только раздражал его волка. Она заслуживала сурового наказания за то, что подвергла их пару опасности, и на этот раз Гуннар был согласен с волком. Из всех безрассудных поступков, которые она могла совершить, этот был самым худшим.

— Она все равно собиралась уйти, — голос Джиллиан дрогнул. — С моей помощью или без. Я хотела сделать все возможное, чтобы дать ей преимущество.

— Нет такого понятия как преимущество при общении с Сортиари! — Шелль это знала. И она все равно ушла, убежала как дурочка, одержимая своим упрямым убеждением.

Джиллиан вздрогнула и хныкнула. Пот блестел на ее коже, но не от нервов или страха. У нее было меньше шансов сопротивляться трансформации, чем у Гуннара. Это означало, что ему нужно было получить от нее как можно больше информации, прежде чем она поддастся притяжению животного… и Луны.

— Где находится это место? — Гуннару нужно было привести свою задницу в порядок. Лос-Анджелес был в тридцати минутах езды. Если ему придется бежать четырех лапах, ему потребуется вдвое больше времени, чтобы добраться до нее.

— Крепость находится на окраине города, — ответила Джиллиан. Она недовольно хмыкнула и выпрямилась на стуле, передав набор чертежей. — Планы не показывают подвального помещения, — сказала Джиллиан. — Но мы обе согласились с тем, что расположение указывало, что есть определенно другой уровень под землей.

Гуннар изучил изображения, которые были уменьшены, чтобы поместиться на бумаге восемь на десять. Черт бы побрал Шелль и ее глупую гордость! Если с ней что-нибудь случится, Гуннар никогда не оправится от потери. Ему нужно было найти ее и убедиться, что она в порядке и здоровая, чтобы он мог задушить ее позже.

— Иди, найди Свена, — сказал Гуннар, стиснув зубы. — Я разберусь с твоим предательством позже.

Джиллиан со стыдом опустила глаза.

— Гуннар, — тихо сказала она. — Есть еще кое-что.

Его челюсти напряглись, когда он почувствовал, как скрежещет эмаль. Его волк издал низкий рык.

— Что?

— Гуннар! — Свен ворвался в комнату, выглядя таким же стабильным, как Джиллиан.

Черт побери. Время для всего этого дерьма, чтобы попасть в вентилятор, не могло быть хуже. Гуннар повернулся к кузену и провел пальцами по волосам.

— В чем дело?

— Арен и еще пятеро ушли, — выражение лица Свена ударило Гуннара в живот. — Джагер сказал, что слышал, как они обсуждали встречу МакАлистера с Аристовым и планы берсерков устроить им засаду. Что бы ни случилось, это не будет красиво.

Это было чертовски мягко сказано.

— Я сказал ему не вмешиваться в дела Сортиари… или Грегора, — подытожил Гуннар. Приказ Альфы был законом. Нарушение этого могло привести к смертному приговору.

Свен бросил взгляд на Гуннара.

— Очевидно, он принял твои предупреждения близко к сердцу.

Гуннар должен был знать, что Арен не отступит. Его амбиции не позволяли ему этого. Грегор ослепил его, предложил ему власть, и Арен заглотил наживку.

— Джагер случайно не слышал, где Макалистер и Аристов встречаются? — черт возьми, он не хотел вмешиваться в дела Макалистера. Все, что ему удалось бы сделать, это привлечь излишнее внимание к стае. И благодаря Арену, Гуннар оказался в самом центре того, где не хотел быть.

— Да, — мышцы Свена напряглись, челюсти сжались. — Старый закрытый ресторан на шоссе номер один. Район довольно уединенный, и безопасность должна быть слабой. Макалистер и Аристов согласились взять с собой только по одному представителю. Чтобы берсеркеры могли легко их уничтожить. Я не знаю, почему они вообще обратились к нам за помощью.

Значит, у Грегора есть рычаги влияния на стаю, вот почему. Гребаный Арен и его глупость!

Гуннару нужно было взять под контроль обе свои «значительно большие проблемы», чтобы все могли поддаться притяжению Луны. Сопротивление переходу только сделает его более болезненным для всех.

— Макалистер — маг, — ответил Гуннар. — Магические пользователи чертовски хитры. Невозможно сказать, на что он способен.

Видимая дрожь пробежала по коже Свена. Оборотни и магия не совместимы. Магия волновала волков и обжигала носы.

— Арен в этом замешан, — ответил Свен. — Я бы оставил ублюдка на произвол судьбы, если бы ему не удалось убедить многих пойти с ним.

С этим Гуннар мог согласиться.

— Возьмите всех, кто у нас есть, и посмотри, сможешь ли ты предупредить Аристова.

Свен фыркнул.

— Он никогда мне не поверит.

Черт возьми, он, наверное, был прав. Гуннар сделал глубокий вдох и задержал его в легких, прежде чем выпустить все это в спешке.

— Скажи ему, что сообщение от Гуннара Фалька, Альфа стаи Форкбеарт и пары Шелль Дейли. Тогда он должен поверить тебе.

— Пары? — у Свена отвисла челюсть. — Почему Аристов в это поверит? Только если…

Сегодня судьба Арена будет не единственной. Чтобы спасти короля молодой расы вампиров, у Гуннара не было выбора, кроме как раскрыть свою связь с одной из них. Не самые лучшие обстоятельства, чтобы сбросить бомбу, но у Гуннара было мало времени.

— Гуннар, — тон Свена был пронизан недоверием. — Шелль? Это ее так зовут? Вампирша, которая своровала у нас, — он посмотрел на Джиллиан, и ее понимающее выражение лица было единственным подтверждением, в котором он нуждался. — Она твоя пара?

Гуннар встретил удивленный взгляд Свена. Не было смысла отрицать это. Он не хотел.

— Да, — сказал он с гордостью. — С этим осложнением мы разберемся позже. Иди на встречу и предупреди Аристова.

— Я тоже собираюсь пойти.

Джиллиан встала со стула, и Гуннар повернулся к ней.

— Я с тобой еще не закончил.

Она дернула подбородком.

— Как ты и сказал, мы разберемся с этим позже. Сейчас у всех нас есть чрезвычайные ситуации, с которыми нужно разобраться.

Свен с интересом наблюдал за их перепалкой. Без сомнения, им с Джиллиан будет, о чем поговорить. Он повернулся к Гуннару.

— Ты не пойдешь с нами? Арен должен увидеть тебя там. Ему нужно напомнить, кто ты и что из себя представляешь.

Правда, но этого не должно было случиться. По крайней мере, пока.

— Как и сказала Джиллиан, у нас у всех есть чрезвычайные ситуации, с которыми нужно разобраться. Я прибуду туда, как только смогу. А пока остальные будут отвечать перед тобой.

— Шевелись, Гуннар, — сказала Джиллиан. — Она ушла после заката, чтобы осмотреть место, пока не узнала, что Макалистер ушел.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил Свен.

Джиллиан схватила свою пару за руку и вывела его из комнаты.

— Я введу тебя в курс дела по дороге. Но нам нужно привести свои задницы в порядок.

Гуннар рванул в дом. В любую другую ночь, оборотень пошел бы прямо в оружейную и вооружился всем Арсеналом, прежде чем отправиться за Шелль. Сегодня была совсем другая игра. В любой момент он мог поддаться трансформации и оставить свой человеческий облик. Волк обладал огромными размерами, огромной силой, скоростью и превосходными чувствами. У него был безжалостный животный инстинкт и быстрое исцеление. Сильные челюсти и когти, чтобы рвать и убивать. Но Гуннар не был непогрешим, ни в каком воображении. Серебряная пуля убьет его.

Черт побери. Он должен был продолжать верить, что он и Шелль будут сильнее как команда. Потому что у него было чувство, что если они не будут работать вместе, ни один из них не выберется из крепости живым.

Когда Гуннар добрался до гаража, у него перехватило дыхание от боли. Поднялся ветерок, и облака разошлись. Серебристый свет полной луны пронизывал его плоть. Его кожа напряглась, и кости заскрипели. Его волк тревожно зарычал в углублении разума, и волна силы обрушилась на него, унося Гуннара. Он крепко сжал челюсти, а колени врезались в вымощенную дорожку. Одна бедренная кость сломалась, потом другая. Гуннар закричал, когда кости ломались и переставлялись, меняясь и формируя новые. Он знал, что борьба с изменениями только ухудшит ситуацию, но, черт возьми, ему нужно было добраться до Шелль намного быстрее, чем волк мог.

Его запястья сломались, руки тоже. Шея стала толще, и волосы стали грубой и густой шерстью на каждом дюйме его тела. Крики боли Гуннара быстро превратились в рык, когда челюсти вытянулись, а клыки стали длинными и острыми. Гуннар и его волк стали одним целым. Их мысли были сосредоточены на одной единственной истине: их пара была в беде, и им нужно было добраться до нее.

Глава 25

Михаил Аристов ходил по кабинету. Наверху его пара Клэр укладывала спать их недельного сына. Он откладывал эту встречу с Макалистером так долго, как мог. Пришло время сдержать слово и дать директору Сортиари то, что он хотел. Казалось, что это небольшая цена, чтобы сохранить предварительный мир между ними.

По крайней мере, так надеялся Михаил.

Он все еще не понимал необычного интереса Макалистера к Ванессе. Человеческая девушка жила в том же доме, что и Клэр, и женщина любила Ванессу, как свою собственную дочь. Мать Ванессы была человеком с бедами. Наркоманка, у которой не хватило здравого смысла заботиться о своем ребенке. Женщина пала жертвой гнева Грегора при похищении Клэр берсерком, и получила удар по голове, от которого, как они боялись, она не оправится.

Повреждение мозга.

Михаил покачал головой. Люди очень хрупкие существа. Он заплатил за то, чтобы мать Ванессы перевели в реабилитационный центр, где она могла полностью восстановиться после травм. До сих пор ее прогресс был минимальным, и Ванесса продолжала жить здесь, в доме с ними. Она стала частью их семьи, и даже если бы ее мать выздоровела, Михаил задавался вопросом, как он или Клэр могли бы отпустить ее.

Такое драматичное изменение по сравнению с годами изоляции и отчаяния. Клэр подарила ему новую жизнь. Он был обязан ей всем. Последнее, что он хотел сделать, это заставить свою пару волноваться, давая Макалистеру то, что он хотел: привести в кажущуюся мирной обстановку Ванессу.

Михаил почувствовал что-то «иное» в человеческой девушке, когда впервые встретил ее. Она не была сверхъестественной сама по себе, но и не была просто человеком. Макалистер был готов объявить мир Михаилу после многих лет попыток уничтожить расу вампиров. Они были далеки от союзников, но это показало, насколько было сильно любопытство к Ванессе, что директор Сортиари отложил столетия раздоров.

Ничто из этого ему не нравилось. Ничто из этого.

— Ты же знаешь, что Макалистер не будет играть по правилам, — Ронан развалился на диване в дальнем конце комнаты, выглядя как всегда бесцеремонно. — Я тоже не вижу причин, почему мы должны это делать.

Чего бы это ни стоило, Михаил был согласен с Ронаном. Он был уверен, что Трентон Макалистер не играет по правилам.

— Верно, но я ненавижу опускаться до его уровня.

Ронан поднял бокал пятидесятилетнего скотча.

— Я слышу тебя и не говорю, что мы должны грубо нарушать правила. Я немного задержусь. Ты возьмешь Дженнера, как обещал, а я просто удостоверюсь, что все по периметру в порядке.

Это была хорошая идея. И Михаил определенно почувствовал бы себя намного лучше, зная, что Ронан где-то там, присматривает за всем, что не было честным.

— А что насчет Клэр и ребенка?

— Уже позаботился, — ответил Ронан. — Лукас сказал, что придет, пока мы не вернемся, и Бриа с Найей тоже будут здесь.

Пара Ронана, Найя, была грозной ведьмой, а пара Дженнера, Брия, была свирепым бойцом благодаря наставничеству Дженнера. Лукас тоже был опытным воином. Клэр и ребенок будут хорошо защищены.

— А что Шелль? — дикий близнец Ронана, безусловно, мог быть злым, когда она этого хотела. — Она тоже придет?

— Нет, — Ронан отвел взгляд и отмахнулся от вопроса Михаила. — Она куда-то уехала. Лукас не знает, куда именно.

Запах Ронана слегка испортился. Он не лгал Михаилу, но чувствовал, что Ронан, по крайней мере, может знать, куда ушла его сестра. Что бы она ни задумала, Михаил надеялся, что все будет хорошо. У нее была склонность находить неприятности, даже когда она их не искала.

— Значит, это будешь ты, я, Дженнер и Ванесса.

— Ага, — сказал Ронан. — Мне все еще это не нравится, но я сомневаюсь, что что-то изменит твое мнение.

— Нет, — ответил Михаил. — Я дал Макалистеру слово. Кроме того, я боюсь, что удержание Ванессы от него только усилит его одержимость ею.

— Верно, — Ронан осушил свой бокал. — Это чертовски странно, если ты спросишь меня. Я имею в виду, ей сколько, десять или двенадцать? Едва ли достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе, не говоря уже о том, чтобы быть угрозой для одного из самых сильных мужчин в мире.

— Именно так, — ответил Михаил. — Именно поэтому мое любопытство тоже задето.

— Было бы здорово, если бы у нее были силы Людей Икс? — Михаил закатил глаза на восторженное выражение лица Ронана. — Например, она может контролировать погоду или стрелять огненными шарами из рук. Чтобы надирать задницы.

— Если отбросить фантазии о комиксах, мы все знаем, что в этой девушке есть что-то потустороннее. Я хотел бы знать, что именно. Если Макалистер единственный, кто может пролить свет на то, что это такое, пусть будет так.

— Наверное, — со вздохом сказал Ронан. — Но я бы предпочел, чтобы мне вырвали клыки, чем оказаться в десяти милях от этого сукиного сына-убийцы.

— Значит, нас двое, — сказал Михаил. — Я лучше буду где угодно, чем сидеть в комнате с этим нечестивым ублюдком.

Ронан поднял свой бокал для тоста, когда понял, что он пуст.

— Черт.

— Думаю, все будет очень цивилизованно, — сказал Михаил. — Ни один из нас не признает несправедливости другого.

— Эм, мы не совершили ничего плохого. Если не учитывать существующие правонарушения Сортиари.

Михаил наклонил голову.

— Да, ты прав. Думаю, я буду сидеть там, притворяясь, что не помню, что Макалистер послал Грегора похоронить меня.

— И Клэр тоже.

Михаил нахмурился от неприятного напоминания. Губы его скривились при мысленном образе его пары, беспомощно растянувшейся на столе, когда Грегор снова и снова резал ее кожу.

— Если Макалистер хотя бы посмотрит на меня или на мое, я разорву ему глотку. Будь прокляты последствия.

— Черт возьми, да! — Ронан поставил стакан и встал с дивана. — Нет смысла торчать здесь всю ночь. Давай устроим шоу.

— Возьми Дженнера и подгони машину, — сказал Михаил через мгновение. — Я позову Ванессу и встречу тебя у входа.

Встреча с Макалистером, скорее всего, пройдет гладко по сравнению с беспокойством Клэр. Михаил думал о том, чтобы держать встречу в секрете от своей пары в течение пяти секунд. Они ничего не скрывали друг от друга. Все секреты ослабляли их. Клэр не хотела, чтобы Ванесса уходила, что было понятно. Однако он пообещал ей, что с Ванессой ничего не случится, пока он будет с ней. Михаил сдержал свое слово. Всегда. Пока в его венах течет кровь, он будет защищать Ванессу.

Независимо от того, каким будет сегодняшний исход.

* * *

Кристиан чувствовал себя так, словно его кожа была обмотана саранской пленкой. Сопротивляться притяжению полной луны было почти невозможно. В большинстве месяцев он с радостью отдался бы животному за возможность сбежать на несколько часов. Но не сегодня вечером. И он, и его волк дергались, как ужи на сковородке.

Эта предполагаемая мирная встреча между Макалистером и королем вампиров должна была стать полным дерьмом. Особенно, если Грегор решил появиться. Боги, он надеялся, что жестокий ублюдок имел здравый смысл держаться подальше. Конечно, Грегор и здравый смысл сочетались так же хорошо, как стейк а-ля мод.

Похоже, здравого смысла в последнее время не хватало. Место для сегодняшней небольшой тусовки, было кошмаром безопасности. Заброшенный ресторан на шоссе номер один был неясным местом. Кристиан сомневался, что кто-то мог связать его с Макалистером или Аристовым. Но это было посередине нигде. Нападение останется незамеченным, и здание не сдержит амбициозную собаку, не говоря уже о силе берсерков-военачальников в полной боевой ярости.

Чего бы ни хотел директор от Аристова сегодня вечером, это явно отвлекало его до такой степени, что ему было наплевать на безопасность. Кристиан почувствовал, что немного завидует вампиру. Мужчина явно имел рычаги воздействия на Макалистера. Кристиан отдал бы за это свое левое яйцо. Может быть, если бы он смог достать… ну, сегодня вечером лапой… то, что было у Аристова, он украл бы сокровище у них обоих. Он хотел бы иметь то, что нужно Сортиари. Тогда он мог бы сказать Грегору, чтобы тот отвалил раз и навсегда.

— Ты дерьмово выглядишь, Уэйлен. Все еще рискуешь своей жизнью?

Кристиан закатил глаза. Будто сегодня не могло быть хуже. Оборотень наклонил голову в сторону звука глубокого, грохочущего голоса.

— Мне показалось, я почувствовал запах медвежьего мускуса. Господи, Кейден, как можно находиться рядом с тобой?

Близость оборотня заставила волка Кристиана защищаться. Если бы он обратился сейчас, волк прыгнул бы на Кейдена Митчелла, и не было бы проклятой вещи, которую Кристиан мог бы сделать. В борьбе против пятисоткилограммового медведя гризли, у него не было бы выбора, кроме как поцеловать свою задницу на прощание. Он заставил волка замолчать и попытался объяснить дерзкому ублюдку, что драка не в их интересах. Они были жесткими, но не против медведя-перевертыша не выстояли бы.

— Постарайся не чувствовать угрозы, Уэйлен, — тон Кейдена был дразнящим, но угрожающий свет сверкнул в его ярко-синих глазах. — Я обещаю не мочиться на твоей территории.

Их роли в Сортиари не могли быть более разными. Кристиан был следопытом. Он находил людей, которых Сортиари — со всеми их бесконечными ресурсами — не могли найти. Он собирал информацию. Работал над углами и играл в игры. Сдержанный и подрывной. Кристиан не должен был бить по головам. Эта ответственность легла на исполнителей, таких как Кейден Митчелл.

Мужчин вроде Кейдена вызывали, когда кого-то нужно было убедить подыграть. Они быстро и тихо отмеряли наказания Макалистера и заботились о меньших проблемах, прежде чем те становились полными катастрофами. Наверное, поэтому директор хотел видеть Кейдена в Лос-Анджелесе в данный момент, он учуял Вознесения Аристова к власти. Если Кейден был сильной рукой Сортиари, то Грегор и его братья — бешеными сторожевыми собаками организации. Берсеркеров вызывали специально для катастроф. Убрать беспорядок, который никто не хотел трогать. Кейден мог быть невыносимым ублюдком, но, по крайней мере, у мужчины была мораль. Нормы. Кодекс этики, бля. У Грегора их не было. Совесть покинула его давным-давно. Кейден заставлял Кристиана нервничать, но Грегор его пугал. Безжалостные мужчины были способны на все. Включая почти полное уничтожение целой расы.

— Я не беспокоюсь, что ты на что-то мочишься, — отметил Кристиан. Он смотрел прямо перед собой, его поза была расслабленной. — Я слышал, ты не хочешь участвовать ни в чем из происходящего здесь. Что ты был совершенно счастлив, вытряхивая незарегистрированных магов для директора.

Кейден пожал плечами.

— Что-то вроде того. Кроме того, я ненавижу западное побережье.

— Солнце и вечная погода в бикини — это не твое, да?

Кейден остался неподвижен. Юмор Кристиана был потрачен впустую.

— На мой вкус, слишком много берсерков.

Он имел на это право.

— Я слышал, ты недавно передал ему задницу Грегора. Хотел бы я быть там, чтобы посмотреть на это.

Глубокий смех Кейдена заурчал в груди, снова шевеля волка Кристиана.

— Грегор умолял поставить его на место. Я был более чем счастлив, услужить ему.

Кристиан усмехнулся.

— Самодовольный ублюдок, должно быть, был шокирован, получив такой удар.

— Он сам напросился на это.

Несколько минут они, молча, стояли рядом. Волк Кристиана ощетинился. Он задавался вопросом, есть ли у перевертышей такая же проблема с двойственностью сознания.

— А где директор?

Кейден дернул головой влево.

— Он в машине. Я сказал ему, что проверю периметр. Он не сдвинется ни на дюйм, пока Аристов не приедет.

— Думаешь, вампир появится? — честно говоря, Кристиан сомневался, что Аристов настолько глуп, чтобы показаться.

— Да, если узнает, что для него все в порядке, — ответил Кейден. — Макалистер бьет палкой по заднице из-за какого-то вампира. Директор сейчас играет по правилам, но я не удивлюсь, если он прибегнет к силе, чтобы заполучить желаемое.

Вот почему любопытство Кристиана было задето.

— Число вампиров растет. Не пройдет много времени, как город будет кишеть ими.

Кейден кивнул.

— Слышал. И я рад этому. Сортиари могут думать, что судьба мира принадлежит им, но никто не должен обладать такой силой.

По крайней мере, в этом они могли согласиться.

— Так зачем вообще на них работать? — это правда, что однажды, если ты стал членом тайного общества, единственный выход был в мешке для трупов, но Митчелл был силен. У парня были миллиарды. Еще одна причина, по которой Кристиан ненавидел его. — У тебя достаточно денег, чтобы, возможно, купить себе выход, если захочешь.

Кейден рассмеялся.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что покупка выхода не вариант. Кроме того, я не считаю себя рабом Сортиари. Вместо этого я фокусируюсь на изменениях, которые могу произойти изнутри.

Конечно. Когда ты был таким страшным ублюдком, как Кейден Митчелл, было довольно легко «устроить изменения». Кристиан вздрогнул и посмотрел на небо. Легкий ветерок шевелил воздух, и облака начали расходиться.

— Не хочу быть мудаком, но тебе, наверное, стоит свалить отсюда. Луна вот-вот выглянет из этих облаков, и когда это произойдет, все не будет красивым.

Кейден торжественно кивнул.

— Ты всегда такой мудак, — заметил он. — Но мне все равно нужно проведать Макалистера. Увидимся, Уэйлен.

Кристиан кивнул. Его кости болели, и кишки сжимались, когда облака разошлись, показывая Луну.

— Да, — хмыкнул он. — Увидимся.

Боль мучила Кристиана, когда он упал на колени. Он жил с этим проклятием так долго, черт побери, что не мог вспомнить время, когда не чувствовал противоречия со своим разумом, телом, самой своей природой. Его пальцы зарылись в грязь, и он запрокинул голову назад. Он тяжело дышал и сжимал челюсти.

Пока он еще контролировал свои способности, Кристиан дал команду своему волку. Трахни Макалистера и присмотри за его параноидальной задницей. Они собирались выяснить, что именно есть у Аристова, чего так жаждал директор. А потом они придумают, как использовать это в своих интересах.

Глава 26

Шелль прочесала весь первый этаж, пугливая, как заяц, уклоняющийся от преследующей лисы. Она ожидала, что что-то выскочит и попытается убить ее в любой момент, но пока место было тихо и спокойно, как в могиле. Какого черта? Неужели Сортиари были настолько глупы, чтобы думать, что немного серебряной пыли удержит любого постороннего от попытки взлома?

«Ни единого шанса».

Когда они просмотрели чертежи, и Шелль, и Джиллиан были убеждены, что в здании есть подвальный этаж, несмотря на отсутствие его в городских записях. До сих пор Шелль не удалось найти какой-либо дверной проем, лифт или видимую лестницу, которая вела вниз. Но это не значит, что его там не было. Сортиари были хитрыми ублюдками. То, что она искала, вполне могло быть скрыто магией.

Может, она все делала неправильно. Шелль рассчитывала, что взгляд укажет ей путь, но это, очевидно, ничего ей не дало. Она закрыла глаза. Потребовалась минута, чтобы сосредоточиться. Разум Шелль метался среди мириад мыслей. Гуннар, Лукас, Ронан, Михаил и его встреча с Макалистером. Джиллиан и их соглашение, само существование Шелль. Она выкинула все это из головы, пока не осталось ничего, кроме тишины и темноты. Пустое место для заполнения. Она сосредоточила свое дыхание, глубокое и ровное, и позволила отсутствию звука заполнить ее уши.

«Там».

Слабая рябь пробежала по ее коже.

Шелль повернулась влево. Она сделала шаг в сторону, и рябь исчезла. Справа от нее она стала еще слабее. Шелль переставила правую ногу назад, и рябь стала более интенсивной, поднимаясь по лодыжке, вокруг колена, к бедру. Шелль поставила ноги вместе, и ощущение распространилось и по этой ноге. Становилось теплее. Еще шаг назад. Другой. Ее глаза медленно открылись. Нет смысла спотыкаться о что-нибудь и предупреждать кого-нибудь о ее присутствии. Хотя сейчас она сомневалась, что дома кто-то есть. До сих пор это место казалось заброшенным. Возможно, Макалистер взял всю свою команду на встречу с Михаилом. Ее губы изогнулись в улыбке. Король вампиров был достаточно пугающим, чтобы оправдать страх Макалистера.

Ощущение магии, ползущей по ее коже, усилилось. Она обвивала ноги, тело, руки, шею и голову, пока Шелль не почувствовала, что задыхается. Паника расцвела в ее груди, когда грубая энергия обрушилась на нее. Она напомнила себе, что сжатие легких не задушит ее. Ей не нужно было дышать, это была простая формальность. Сердцебиение стало замедляться, и паника, поднявшаяся в горле, утихла. Вместо того, чтобы уйти, Шелль продолжила идти к источнику энергии и не останавливалась, пока не почувствовала глубокие, вибрирующие импульсы, которые бились, как бас-барабан в центре ее тела.

«Обалдеть». Кто бы ни положил сюда заклятие, он был серьезен. Сила магии чуть не заставила Шелль застучать зубами. Хотя она была в ударе. Секретный вход Макалистера должен быть где-то здесь…

«Попался!»

Дверь была почти невидима даже для превосходящего зрения Шелль. Самая краткая рябь. Белое на белом без шва, чтобы выдать свое присутствие. Это было то, что можно было ошибочно принять за тень или даже за оптическую иллюзию. Это было там. Шелль направилась к двери, и поток магии толкнул ее, замедляя движения, будто она шла вверх по течению. Хороший небольшой сдерживающий фактор, но недостаточный, чтобы отговорить ее от продолжения. Она нашла дверной проем — или, по крайней мере, надеялась, что нашла его — но это было только частью проблемы. Как она может открыть дверь без ручки?

Шелль вонзила толстые подошвы своих ботинок в мраморный пол, когда столкнулась с магией и добралась до стены. Ее руки медленно поднимались вверх, а мышцы болели от усилий, необходимых для движения в вихре магии. С таким же успехом она могла бы быть муравьем, пробивающимся сквозь миску, полную желе, дюйм за дюймом, ее ладони сузили промежуток и, наконец, прижались к двери. В момент контакта ударная волна энергии взорвалась и беззвучно подбросила Шелль в воздух, отбросив ее на добрых тридцать ярдов.

Она ударилась головой о мраморный пол, отчего ее затрясло. Трещина в черепе вызвала тошноту у Шелль, и она проглотила желчь, которая поднялась в горле, так как рана зажила почти мгновенно. Долгое время Шелль лежала на спине и смотрела вверх. Почти невидимые волны магии волнами колыхались на белом потолке, как отражение солнечного света, танцующего над водой. Итак, ее первая попытка попасть внутрь была неудачной, но она не собиралась сдаваться так легко. В мире не было помещения, в которое она не могла проникнуть. Ее репутация была на кону, черт возьми. Она ни за что не сдастся сейчас.

Не только у Макалистера тузы в рукаве. Гуннар не упомянул об этом, но Джиллиан была довольно откровенна по поводу того факта, что стая Форкбеард использовала белую ведьму для случайных заклинаний. Джиллиан просто оказалась той, кто вел с ней большую часть бизнеса. Шелль села и стащила со спины рюкзак. Она расстегнула карман и вытащила прозрачный стеклянный шар, очень похожий на рождественское украшение с маленькой золотой петлей наверху. Хех. Она даже не предполагала, что было там. Внутри шара закружились золотые, синие и бирюзовые огни. Красивые, как северное сияние внутри. По словам Джиллиан, это был эквивалент ЭМП — бомбы, гарантирующий короткое замыкание любой магии поблизости. Шелль была немного разочарована, что ей пришлось использовать его так рано в игре. Но если она не сможет попасть в подвал, это все равно не будет иметь значения.

Со стоном она поднялась с пола. Ее мышцы были напряжены и болели от резкого приземления. Суперисцеление в сторону, магия Макалистера посадила ее на задницу. Она почувствовала это на секунду или две. Понять, как взорвать мяч магии там, где нужно, стало определенной проблемой. Она не могла бросить проклятую вещь. Магия, охраняющая дверь, просто оттолкнет ее и отправит обратно в лицо Шелль. Это будет нехорошо. Ее единственным вариантом было пробиться обратно через поток и разбить стеклянный шар о дверь. Она не спросила Джиллиан, что с ней будет, если она попадет в магический взрыв. «Дерьмо. Надеюсь, это не разорвет на кусочки». В противном случае, вся эта ночь действительно будет разочарованием, не так ли?

Шелль глубоко вздохнула и быстро выдохнула. «У тебя все получится». Ей действительно нужно было придумать что-то новое. Потому что она не чувствовала, что что-то есть. Она опустилась на пол для второй попытки. Вроде того, как серферы ныряли под волну, уходя с пляжа. Она уперлась ногами в пол и двинулась вперед, когда давление магии увеличилось. Ее кожу покалывало, грудная клетка сжималась, но Шелль стоически продолжала, и она ныряла под импульсы. Она подошла к двери и медленно встала, чтобы ее не оттолкнул поток магии. Она держала стеклянный шар с орнаментом в правой ладони и поднесла его к дверному проему. Струйка беспокойства просочилась в кровь. Все это могло взорваться ей в лицо. Буквально.

Ничего не происходило…

Шелл разбила шар о дверь. Осколки стекла нырнули ей в кожу, и она охнула. Магия вытекала из разбитого шара, бросая вызов гравитации, когда бежала ручейками, разветвляясь вдоль стены, как ищущие лозы. Она приготовилась к удару, но взрыва энергии так и не последовало. Вместо этого поток магии ослабел, больше не давя на Шелль. Вибрации вдоль ее кожи становились слабее, и грудная клетка больше не ощущалась так, будто ее сжимали в тисках. Течение превратилось в ничто, и она могла стоять, не чувствуя, что борется с ураганным ветром. Успех!

«Хорошо… что теперь?»

Она уперлась ладонями в дверь и толкнула ее. Защелка поддалась давлению, и дверь приоткрылась. Ядовитый запах вторгся в ноздри Шелль, и она задушила рвотный позыв. «Бля». Что бы ни было в подвале Макалистера, оно пахло как задница дьявола. Определенно не такой запах, она ожидала. Это могло ничего не значить… или могло быть очень, очень плохо.

Шелль никогда не ожидала, что будет легко. Но она надеялась, что будет не так сложно. Она широко распахнула потайную дверь. Еще одна волна этого ужасного зловония ударила ее, и она подумала о том, чтобы развернуться прямо здесь и сейчас. Может быть, Сортиари держали там разлагающиеся тела неудачливых воров? Шелль вздрогнула. Дерьмо.

Ее шаги были тихими, когда она спускалась по необычно крутой лестнице. Шаг за шагом темнота становилась все более плотной даже для ее обостренного зрения. Она протянула руки по обе стороны от себя. Грубый, холодный камень царапал ее ладони. Даже звук ее собственного дыхания становился приглушенным, чем глубже она уходила. Живот Шелль сжался, а зловонный запах усилился, душа ее. Она натянула рубашку на нос и сосредоточилась на том, чтобы не дышать. Даже берсеркеры не пахли так ужасно. Боги. Она могла упасть в обморок от запаха, прежде чем получит в руки кусочек Александрийского ключа Сортиари.

Кромешная тьма уступила место слабому свету, когда Шелль спустилась на три ступени ниже. Ее шаги эхом отдавались от мощеного каменного пола, когда она продвигалась глубже в комнату, которую можно было описать только как сокровищницу. Блин. Она сорвала чертов джекпот! Аккуратно и опрятно, очевидно, организовано кем-то с несколькими синдромами ОКР, комната содержала сверхъестественные и мирские реликвии. О каких-то Шелль знала, что они потеряны навечно. О других она жаждала узнать больше. Из главной комнаты в разные стороны ответвлялось несколько тоннелей. Они вели в другие покои? Еще сокровища? Черт. Шелль очень хотелось, чтобы у нее было время это выяснить.

Она прошлась по комнате. Реликвии хранились в алфавитном порядке! Шелль подняла кулак в воздух. Если бы Макалистер был сейчас здесь, у нее был бы соблазн поцеловать ублюдка прямо в губы. Он сделал половину работы за нее. Очевидно, он был достаточно высокомерен, чтобы думать, что его мины-ловушки отпугнут воров, прежде чем те доберутся до его идеально организованной комнаты. Жаль, что он не рассчитывал на Шелль: экстраординарную расхитительницу гробниц. Она пробежалась по рядам, водя пальцем по воздуху около полок. АБ… АВ… АК… АЛ. Она немного наклонилась, широко раскрыв глаза от волнения. «Джекпот».

Шелестящий звук слева от Шелль привлек внимание. Она выпрямилась, ее взгляд остановился на одном из туннелей. Низкий гул раздался справа, и она развернулась к другому туннелю. Все вокруг эхом отдавалось шуршание чего-то приближающегося. Ее внутренности сжались, и адреналин хлынул в кровь. Она начала думать, что эти туннели не ведут в другие сокровищницы. И очевидно, она была здесь не одна.

«Черт, черт, черт».

Вот что она получила за подсчет цыплят до того, как они вылупились.

* * *

Его пара была в опасности.

Ветер шелестел в шерсти, мириады запахов вторгались в ноздри. Существа то появлялись, то исчезали из поля зрения. Кролики, белки, мыши, маленькие птички, которые ночевали в высокой траве. Он хотел погнаться за ним. Искать. Кормиться. Однако отложил эти отвлекающие факторы на задний план. Ничто не было важнее его пары.

Беспокойство пронзило грудную клетку. Вцепилось когтями в разум. Адреналин хлынул в кровь, и он прибавил шагу, побежал быстрее, чем когда-либо. Так много миль, и время не на его стороне.

«Нужно… быть… с ней. Защищать. Свое».

Волк покачал головой. Эти мысли принадлежали мужчине, и они чувствовались смешно. Чужеродно. Теперь мысли были инстинктами. Направляющая сила, которой не нужны слова, чтобы формулировать. Слова замедляли. Отвлекали внимание.

Он знал, что должен делать. Не было смысла думать об этом. Причины принадлежали Гуннару, а он больше не контролировал ситуацию. Они работали в тандеме, их мысли были так близки друг к другу, как никогда. Волк знал только действия и призвал Гуннара доверять. Выпустить поводья из рук. Позволить им сделать то, что должно быть сделано.

«Вместе».

Мили пролетали под их лапами. Вдалеке, горели огни города, как звезды в небе. Усталость давила на мышцы, обжигала легкие с каждым вдохом. Подушечки лап жалило при каждом шаге, но они продолжали двигаться. Они не остановятся, пока не доберутся до нее.

Ветер переменился, и он замедлил шаг, чтобы подставить морду ветру. На расстоянии, но он уловил запах своей пары. Волк остановился и издал низкий вой, который эхом разнесся вокруг них. С визгом он изменил курс, когтями взрывая землю, когда набрал скорость. Не слишком далеко. Уверенными шагами он метался зигзагами, надеясь уловить более сильный запах. Он снова изменил курс, повернул направо и продолжил свой путь, позволяя острым чувствам направлять.

Вдали маячило здание. Стекло, металл, бетон. Пахло магией, мускусом и опасностью. Он затаил дыхание, чтобы очистить ноздри, но это не остановило покалывание. Шаг замедлился, лапы вытянулись, тело сгорбилось, когда он подошел ближе к строению. Низкое шипение окружило его, и хныканье пробралось вверх по горлу, когда он сделал вдох, который обжег легкие.

«Серебро. В воздухе».

Толстая шкура защитит, но только временно. Он не посмел сделать еще один вдох, когда бежал через территорию к двери, которая была приоткрыта, в передней части здания. Боль пронизывала его, пепел серебряной пыли покрывал шкуру. Ему нужен был воздух, но если еще хоть немного серебра попадет в тело, он может не выжить.

Сорок ярдов… тридцать ярдов… десять. Он шел так сильно и быстро, как только мог. Он вытянул лапы и прыгнул в открытую дверь здания. Когти царапали холодный каменный пол, когда скользили по поверхности. Усталость взяла верх, и лапы подкосились. Он лег, тяжело дыша. Запах пары был сильнее в этой комнате. Она прошла сквозь облако серебряной пыли. Он не был удивлен, она была необыкновенной женщиной, но его разозлило, что она снова оказывалась в опасности.

Серебра в воздухе не было, но магия лежала густая и тяжелая, как туман. Он фыркнул, чтобы очистить ее из ноздрей, но она все еще покалывала и жгла, и оставляла неприятный привкус во рту. Колдовство. Тревожная энергия струилась по венам. Старые суеверия умирали с трудом, а магические пользователи не вызывали ничего, кроме неприятностей. Остальным придется подождать. Он мог пополнить свои силы позже. Каждая минута была драгоценна, и ему нельзя было ничего терять.

Сквозь слои магии, которые сгущали воздух, он уловил запах своей пары. Он пробрался через обширное открытое пространство к дальней стене. Дверь, которая не была похожа на дверь, была приоткрыта. Мордой он открывал ее до тех пор, пока она не стала достаточно широкой, чтобы вместить большую часть их тела.

Запах гнили вторгся в нос, посылая волну паники. Признание щекотало инстинкт. Запах был знакомым и все же… нет. Что-то из памяти или истории. Он не был уверен. Опасность. Бессмысленность. Насилие. Убийство. Голод. Срочность послала его вниз по крутой лестнице. Узкая лесенка почти не вмещала его. Его тело занимало все пространство, и грубые каменные стены по обе стороны скрипели по меху. Темнота пронизывала зрение, делая почти невозможным видеть дорогу впереди. Шаг дрогнул, и он пролетел несколько ступенек, прежде чем смог найти опору и снова выпрямиться.

«Неправильно». Все в этом месте было неправильно.

Запах, тесное пространство. Крутой спуск давил на уши и заставлял звенеть. Отсутствие звука. Любого видимого света. Его это не останавливало, как бы неправильно это ни казалось. Нет, пока он не найдет свою пару.

Он продолжали спускаться по лестнице слишком долго. Кромешная тьма превратилась в приглушенный серый цвет, и, наконец, он смог разглядеть грубый камень стен, который касался тела. Разъяренный крик достиг ушей. Он слишком хорошо знал этот звук. Это бы его позабавило, если бы не обстоятельства.

Время истекло. Последние несколько шагов он перепрыгивал по пять ступенек за раз. Перед ним открылась большая комната с полками вдоль стен и множеством сокровищ. В дальнем конце комнаты его пара боролась за свою жизнь. Нападавшие, существа из ночного кошмара.

«Дагар. Снова — ходячие».

Современное слово для того, что это, ускользало от него. Легендарные создания. Нежить. Воскресшие викинги, как анимированные трупы. Они поднимались из могил, как клубы дыма. Неприкасаемые. Аппетиты дагаров не знали сытости. Их сила и скорость не имели себе равных. Больше среднего воина, они могли раздавить своего противника, как насекомое. По легенде, победить дагар мог только самый стойкий герой. Герой с чистым сердцем и отвагой.

От одного дагара невозможно было защититься. Его паре удалось стоять против пятерых. Но было очевидно, что ее силы иссякают. Она долго не протянет. Может ли он быть героем, в котором она нуждалась? Сможет ли он спасти свою пару от смерти во плоти? Если дойдет до этого, он умрет, пытаясь это сделать.

Глава 27

Если бы не тот факт, что она собиралась серьезно выиграть, Шелль застыла бы на мгновение, чтобы посмеяться над тем, что она чувствовала себя в допах к сериалу «Ходячие мертвецы». То есть, если бы зомби были на стероидах, размером с Мини Купер, с силой и скоростью Супермена и голодом любителей поесть. Она слышала легенды о новоиспеченных зомби, но никогда им не верила. До сегодняшнего вечера она их даже не видела. Очевидно, в конце всех окружающих туннелей Макалистер спрятал их и ждал, когда появится незваный гость, чтобы позвонить в обеденный колокол.

«Динь! Динь! Динь!»

Но Шелль еще не была готова уйти.

Ты бы не выросла сестрой Ронана Дейли и не научилась драться. Ее близнец обладал репутацией воина во время попытки Сортиари уничтожить вампиров. Он передал ей некоторые из этих боевых навыков позже, после того, как они бежали в Ирландию и присоединились к ковену Шивон.

Она была склочницей, черт возьми! Но склочница не совсем в тему, когда противники буквально уже были трупами.

«Ты же не думала, что Макалистер облегчит тебе задачу, правда, Шелль?»

Честь и хвала директору. Его дерьмо-охрана следующего уровня.

Шелль приложила все усилия, чтобы защититься, но пятеро против одного — не лучший вариант. Она сражалась с этими неживыми ублюдками не меньше года. По крайней мере, так казалось. Ее руки ощущались свинцовыми гирями. Ее ноги с таким же успехом могли увязнуть в зыбучих песках. Ее сила уменьшалась с каждым ударом, и хотя она исцелялась почти мгновенно, ее многочисленные раны становились все более тяжелыми. Избегая щелкающих челюстей их хищных ртов, она полностью концентрировалась.

Все, чего вампир хотела, это возможность узнать больше о том, кем она была и как такой стала. Вместо этого, она собиралась стать ужином зомби.

Большая серебристо-серая фигура выскочила из-под лестницы и ворвалась в комнату, отвлекая внимание Шелль. Ее шаг дрогнул, и большой кулак ударил ей в лицо. Кусочки плоти свисали с предплечья зомби, и когда его костяшки соприкоснулись с ее челюстью, он оставил пятно липкой влаги, от которой ее чуть не стошнило. Она потрясла головой, чтобы очистить звездочки из глаз как раз вовремя, чтобы пригнуться и увернуться влево, чтобы пропустить пару жадно хватающихся рук от зомби номер два.

Сквозь хаос до ее ушей донеслось низкое грозное рычание. Шелль знала этот звук. Он слышался эхом в глубине сознания Гуннара. Волк вышел поиграть, и его голос звучал не очень радостно. «Дерьмо». Если он нашел ее, то, должно быть, вытряс из Джиллиан всю информацию. Шелль надеялась, что он не был слишком строг с ней. Она была уверена, что услышит об этом позже…

Волк прыгнул без предисловий. Шелль была ошеломлена его размерами. Волк был огромным. Интересно, как ему удалось протиснуться вниз по узкой лестнице? Его красивый серебристо-серый мех дрожал от каждого движения мускулов. Шелль никогда в жизни не видела более свирепого и потрясающе красивого существа.

Казалось, с тех пор, как она встретила Гуннара, они с кем-то или чем-то сражались. Возможно, у них было бы больше шансов освоиться, если бы была хоть секунда покоя. Конечно, именно в этом маленьком волнении виновата она сама.

Еще один взмах гниющего кулака просвистел по воздуху к ее лицу. Она поймала вспышку движения краем глаза и нырнула, прежде чем зомби успел ее оглушить.

«Ладно, Шелль, пора тебе включиться в игру».

Гуннар знал, как заставить мир остановиться для нее. Однако эти причудливо сверхчеловеческие трупы не стояли на месте ни ради кого. Например, когда они сражались с берсеркерами, она должна была позволить Гуннару сражаться с ними, пока сосредотачивалась. Она понятия не имела, как убить зомби. Лучше всего было снять их головы. Это работало для всех сверхъестественных существ на планете. Почему не для этих ребят? Кинжал, который она держала в правой руке, был смертельно опасен, но он никого не обезглавит. И глок в кобуре на бедре не сделает ничего хорошего против существ, которые не получат никакого урона. Ни одна из улучшенных способностей Шелль не поможет ей в этой борьбе. Забавно, было почти утешительно знать, что игровое поле было выровнено. Она чувствовала себя почти умиротворенной.

«Почти. Но не совсем».

Когда Гуннар оказался рядом, в ней вновь вспыхнула сила. Шелль боролась за все, чего она стоила. Она наносила удары ножом, ногами и кулаками по зомби, встречая каждую атаку с новой силой. Волк зарычал, когда оторвал голову одному из них. Его гниющее тело упало на каменный пол, дернувшись, прежде чем полностью замереть.

«Боги, ее пара был великолепен».

Шелль, возможно, не смогла бы оторвать голову монстру-зомби, но самое меньшее, что она могла сделать, это отвлечь внимание, чтобы помочь Гуннару взять верх.

— Ты же не хочешь его съесть! Подумай обо всем мехе, который попадет тебе в зубы! — четыре головы зомби и одна большая голова волка повернулись к Шелль на звук ее голоса.

Зомби принюхались. Глаза волка сузились, и хотя Шелль не могла слышать его мыслей, она могла прочесть раздражение в выражении лица животного. Зомби рванули в мгновение ока, и Шелль присела низко, прежде чем подпрыгнуть к потолку. Она подтянулась и перевернулась вперед, прежде чем опустилась на пол за спинами зомби. Она была быстрой, но они были быстрее. В этом случае остановить их могла только грубая сила. К счастью, у нее был трехсотфунтовый волк, чтобы позаботиться об этом.

Волк использовал мгновенное отвлечение в свою пользу. Он набросился на зомби сзади, опустив его на пол. Остальные трое повернулись, готовые быстро съесть ее защитника, но Шелль не собиралась этого допускать.

— Сюда! — ее слова прозвучали сквозь шум яростного, голодного рыка существ. — Бесплатная еда, придите и возьмите меня!

Она не могла бороться с ними, но могла уворачиваться от них. Пока волк расправлялся со вторым зомби, Шелль выманивала остальных троих. Несмотря на свое презрение к Сортиари, она не хотела уничтожать ни одну из реликвий, хранящихся здесь. Собранная Макалистером коллекция была бесценна.

Как пружина, она прыгала из одного угла комнаты в другой. Она подпрыгивала, изгибалась и приземлялась. Снова взлетала, прежде чем приземлиться в противоположном конце комнаты. Краем глаза она заметила, что волк резко дергает своей массивной головой, отбрасывая отрубленную голову жертвы в сторону.

«Боги. Это не аппетитно. Полный отврат».

Шелль согнула колени, готовая снова прыгнуть, но дала волку достаточно времени, чтобы схватить еще одного зомби, прежде чем продолжила отвлекать остальных.

Три зомби мертвы. Ну, мертвы полностью… э — э… осталось еще двое.

Два оставшихся монстра, должно быть, были умнее своих приятелей, если это вообще было возможно. Вместо того чтобы эгоистично преследовать свой обед, они объединились, чтобы уничтожить противника. Волк издал низкий, опасный рык, когда два зомби окружили его. Он отразил их действия, серебряные волоски на его спине встали дыбом, и показались смертельные пики его клыков.

— Сюда! — крикнула Шелль. — Он и вполовину не такой вкусный, как я!

Очевидно, они закончили играть в игры.

«Проклятие». Шелль сделала все возможное, чтобы дать Гуннару преимущество, но пришло время вернуться в бой. Волна страха окатила ее, и Шелль отбросила это чувство. Она не сможет жить, если что-нибудь случится с Гуннаром. Она бы ни за что не позволила этим гниющим кускам дерьма навредить своему мужчине.

Шелль направила каждую унцию тревожной энергии, которую ощущала, в свою атаку. Она прыгнула на спину одного из зомби, подавив рвотный позыв, когда зловоние гнили вторглось в ее ноздри. Она опустила кинжал и вонзила его в шею зомби. Черная вязкая жидкость сочилась из раны, и зловоние усилилось до такой степени, что Шелль подумала, что может потерять сознание.

Она могла с уверенностью сказать, что теперь знает, как пахнет «ужасно».

Рывком она вытащила кинжал и снова нанесла удар. Она рубила существо по шее, снова и снова опуская руку вниз, пока его голова не повисла под странным углом, держась только на позвоночнике и кусочке сухожилий. Шелль проглотила желчь, которая поднялась в горле. За время своего существования она повидала много отвратительных вещей, но это было ужасно. Шаг зомби дрогнул, он отпустил волка и сделал несколько шагов назад.

Волк воспользовался возможностью, чтобы освободиться от оставшегося зомби, который вцепился ему в спину. Он потянулся массивной головой и сжал челюсти вокруг головы существа. Быстрым рывком волк швырнул зомби вперед. Его тело болталось, как тряпичная кукла, и тошнотворный щелчок предшествовал тому, как голова слетела с плеч.

«Шлеп. Отвратительно».

Не останавливаясь ни на секунду, волк набросился на оставшегося зомби. С уже частично оторванной головой потребовалось совсем немного усилий, чтобы завершить дело. Шелль с благоговением наблюдала, как волк подхватил безжизненный, гниющий труп зомби челюстями. Он отнес его к Шелль и бросил к ее ногам, будто это был приз.

«Как… мило?»

Шелль протянула руку и провела пальцами по шелковистой шерсти волка. Он издал удовлетворенный звук, почти мурлыкание. Она упала на колени и встретилась с ним взглядом.

— Срань господня, — сказала она на одном дыхании. — Я рада, что ты здесь.

* * *

Его пара была довольна. Ее губы изогнулись в сладкой улыбке, а грудь распухла от гордости. Он победили дагар и доказал, что достоин ее. У нее никогда не будет причин сомневаться в нем или в их связи. Он был сильным. Умелым. Мощным.

Альфой.

— Черт возьми. Я рада, что ты здесь.

Нежность в ее голосе согрела его. Благодарность в ее широких зеленых глазах восхищала его. Ее аромат ускорил ток его крови, и от ее красоты перехватило дыхание. Но ее безрассудство вызвало его гнев, и страх потерять ее почти искалечил его.

Он быстро прикусил ее протянутую руку. Не достаточно сильно, чтобы поранить, но достаточно, чтобы она знала, что он был недоволен.

Она нахмурилась, посмотрела ему в глаза прежде, чем отвести взгляд.

— Знаю. Я облажалась. Большое дело. Извини.

Облегчение омыло его, но ночь была далека от завершения. Его пара была в безопасности, но стая разделилась. Если им удастся спасти мужчину, который жаждал этих сокровищ, он мог бы обнаружить попытку его пары украсть и простить ее, а не искать возмездия. Но если они не вмешаются, король вампиров и, возможно, другие вампиры будут убиты. Его стая будет сражаться с обеих сторон, и потеря может быть катастрофической. Как Альфа, он должен был защитить тех, кто находился под их опекой. Не будет никакого покоя. Нет возможности прижаться головой к ароматному горлу своей пары. Пришло время снова сражаться. Сегодня они убили пятерых дагаров. Чувство непобедимости поднялось в нем. Пришло время доказать свою силу любому, кто в этом сомневается.

Его пара не понимала его мыслей. По крайней мере, не так, как она понимала Гуннара. Ему нужно было придумать слова. Сказать ей, что им нужно делать и куда идти.

Она посмотрела ему в глаза, выражение ее лица было мягким.

— Гуннар? Ты там?

В ночь полнолуния Гуннар полностью отдался инстинкту. Это было общее сознание. Их двойственность не имела преграды, чтобы разделить души. Это никогда не расстраивало его так до сих пор. Когда он так отчаянно нуждался в ее понимании.

— Я тебя слышу, — в ее голосе слышались нотки удивления. — Вроде. Я знаю, ты пытаешься мне что-то сказать, но… я не могу этого понять. Давай выбираться отсюда. Из поместья к безопасному месту. Тогда мы можем попытаться прояснить все, хорошо?

В безопасность было хорошо. Чем дальше от зловония гниющих трупов, магии и горящего серебра, тем лучше. Он резко кивнул, прежде чем использовать морду, чтобы подтолкнуть пару вперед и вверх по узкой лестнице. Если из темных туннелей появится еще хоть один дагар, он предпочтет принять удар на себя и дать своей паре шанс сбежать.

Он снова погрузились в темноту, поднимаясь по лестнице. Тесное пространство заставляло его нервничать, но присутствие пары прямо впереди успокаивало. После сегодняшнего вечера он всегда будет держать ее рядом. И, возможно, после сегодняшней неудачной миссии, она откажется от поисков знаний и позволит реликвиям, которые искала, исчезнуть обратно в неизвестность.

Их восхождение, казалось, заняло слишком много времени. Уши едва не лопнули от перепада давления, и он тяжело потряс головой. Рука снова опустилась на голову, и его пара сказала:

— Знаю, я тоже это чувствую, — прежде чем продолжить идти.

Прошли минуты, и они вышли из дверного проема. Искусственный свет обжигал глаза, а запах магии обжигал ноздри. Он жаждал глотнуть свежего воздуха. Омыться серебряным светом полной луны. И позволить мягкому ветерку очистить любую остаточную магию с меха.

Его пара оглядела огромную светлую комнату. Она повернулась и сверкнула улыбкой, которая закончилась поеживанием.

— Ну что, умею я веселиться, а?

Так бесцеремонно. По-видимому, укуса, который он ей дал ранее, было недостаточно, чтобы выразить свое недовольство ее безрассудной природой. Он издал низкий рык и направился к выходу. Она положила руку ему на плечо.

— Держись. Нас могут облить серебряной пылью.

Он показал, что согласен с этим.

Выражение ее лица изменилось от огорчения до беспокойства.

— Ты уже получил дозу, да? Хорошо, что ты сильный. Иначе мне пришлось бы последовать за тобой в Валгаллу, чтобы надрать тебе задницу за то, что ты пришел за мной сегодня.

Ее попытка пошутить была недооценена. Он пересек озеро расплавленного серебра, чтобы добраться до нее. Он низко рыкнул.

— Тебе может показаться, что я не смешная, — заметила она. — Но не все с тобой согласны.

Она ничего не принимала всерьез? Когда стая будет в безопасности и пройдет полнолуние, они долго будут говорить со своей парой о том, как она пренебрегает собственной безопасностью.

— Ладно. Так что мы знаем, чего ожидать. Честно говоря, я понятия не имею, рассеивается ли серебро, когда срабатывает датчик движения, но думаю, что там безопасно, — она указала на сад в дальнем конце участка. — Моя машина припаркована вон там, по ту сторону забора. Мы бежим туда. Не дыши, не останавливайся ни перед чем, — она провела пальцами по его меху и глубоко вздохнула, прежде чем низко присесть. — Готов? Вперед!

Как и прежде, он побежал по территории. Он услышал низкое шипение серебряной пыли, поднимающейся в воздух, и задержал дыхание. Его пара бежала впереди, ее собственная скорость была размытой по сравнению с его. Она двигалась как берсерк или один из дагар. Пораженный ее силой и скоростью, он следовал за ней по пятам, решив показать ей, что он так же быстр. Он достиг периметра собственности через несколько секунд после нее и перепрыгнул через забор рядом с ней.

Дыхание наполнило легкие, и он отряхнул мех, чтобы очистить его от серебряной пыли. Оставшийся адреналин побежал по венам, маскируя любую боль, которую он мог почувствовать.

— О боги, с тобой все в порядке? — обеспокоенный голос его пары наполнил уши. Она отчаянно шуршала пальцами, будто хотела смахнуть серебро. Ее ладони легли по обе стороны морды, и девушка посмотрела ему в глаза. — Гуннар? Тебе больно?

Он склонил голову набок. От ее беспокойства его грудная клетка болела от нежного волнения. Он не мог устоять перед искушением и наклонился к ее лицу. Смех наполнил тишину, когда она закрыла глаза и сморщила нос.

— Я собираюсь принять это, как хорошо, — она вынула из кармана брелок и нажала кнопку. Огни автомобиля вспыхнули, и она открыла дверь. — Не порть обивку, — подмигнув, сказала вампирша.

Он зарычал. Его пара и вполовину не была такой забавной, как она думала.

— Да, это так, — ответила она. — Я веселая.

Оба замерли и переглянулись.

— Я тебя поняла.

Она, конечно, поняла. Его пара была необыкновенной.

Глава 28

Значит, она не слышала мыслей Гуннара как таковых. Скорее, она понимала, что за ними скрывается. Волк все еще держал власть над его сознанием, но каким-то образом Шелль чувствовала единство между Гуннаром и животным. Под этим единством она нашла его. Самодовольного и не обрадованного ее попытками пошутить.

Волк залез в машину, виляя хвостом, и устроился на пассажирском сиденье. Шелль забралась вслед за ним и села за руль.

— Ладно, не волнуйся. У меня такое чувство, что это не будет точной наукой, — она говорила с ними обоими и надеялась, что они поймут. — Я не слышу твоих мыслей так, как Гуннара. Думаю, я смогу понять суть. Но мне понадобится твоя помощь.

Его квадратная голова склонилась набок, когда золотые глаза изучали ее. Она почти услышала вздох смирения Гуннара, когда он ждал, когда его пара скажет, что ей нужно.

Шелль вставила ключ в зажигание и нажала кнопку, чтобы завести двигатель. Как бы ей ни хотелось посидеть и выяснить, как правильно общаться с волком, ей нужно было уйти как можно дальше от цитадели Сортиари, прежде чем кто-то появился и понял, что она рыскала по этому месту. Она выехала оттуда, где спрятала БМВ, и вырулила на дорогу, направляясь на юг. Волк издал скорбный вой и схватил ее за рукав рубашки зубами, дергая руку в противоположном направлении.

— Эй, осторожнее! Мы врежемся.

Волк зарычал, и Шелль поймала обрывки мыслей. Она шла не в ту сторону. Они должны были быть где-то еще. Их ночь еще не закончилась.

Шелль посмотрела в зеркало заднего вида, прежде чем развернуться посреди дороги. Она направилась в противоположную сторону, и губы волка растянулись в улыбке. Знание того, чего хотел волк, было в лучшем случае игрой в догадки, и хватание тонких нитей мысли заняло бы слишком много времени, чтобы она могла расшифровать то, что он пытался ей сказать.

Она была в пяти секундах от того, чтобы сказать: «Что случилось, Ласси?» — но была уверена, что получит больше, чем просто пощечину, если сделает это.

— ААА! — Шелль схватилась за руль и издала стон. — Мы направляемся на север. Зачем?

Красный туман насилия поднялся в голове волка. Агрессия. Ненависть. Месть. Так много уродливых эмоций, что они сжали легкие Шелль и выжали воздух из ее груди.

— Черт! — осознание поразило ее, и она дернула руль, отправив машину на шоссе, прежде чем улетела в кювет. Волк издал разъяренный рык. С таким же успехом он мог бы крикнуть: «Господи, Шелль, смотри, что ты делаешь!»

— Михаил, — слово вырвалось из уст Шелль. Стресс от всего, через что они прошли сегодня вечером, так напугал ее, что она полностью забыла, что купило ей отвлечение Макалистера в первую очередь. — Он тебя наебал, не так ли?

Презрительное фырканье не могло подтвердить это лучше.

— Вот засранец, — Шелль поклялась, что Гуннару не придется заботиться об этом предателе, потому что она убьет его сама. Она нажала кнопку на дисплее на приборной панели и сказала:

— Позвони Брие, — Шелль доверяла паре Дженнера больше, чем кому-либо. И если кто-то и знал точно, где Михаил был сегодня, так это она.

— Привет, Шелль? — ответила Брия. — Где ты? Лукас сказал, что…

— Нет времени, Бриа! — прервала ее Шелль. — Где сегодня собрание?

— Я… что происходит?

Какую часть «нет времени» она не поняла?

— Куда, Брия? Я расскажу тебе позже! — она ненавидела быть требовательной сукой, но иногда единственный способ сделать это — быть требовательной сукой.

— Они встречаются в старой забегаловке у шоссе номер один. Примерно в двадцати минутах от города. Она заброшена или закрыта, или что-то вроде того. Называется… «Чашка Джо», кажется.

Это может быть не точное местоположение, но это было начало.

— Кто с ним?

На этот раз Брия даже не остановилась.

— Дженнер и Ванесса, насколько это касается Макалистера. Но он взял с собой и Ронана. Михаил не доверял, что Макалистер последует правилам.

Никто не мог обвинить Михаила Аристова в глупости. Зная, что Ронан вот-вот попадет в засаду к кучке берсеркеров со стаей оборотней за спиной, которым она совсем не доверяла. Шелль ударила ногой по педали газа.

— Слушай, ты можешь связаться с Дженнером. Скажи ему, чтобы вытащил всех оттуда.

— Шелль, — голос Брии поднялся от беспокойства. — Что происходит?

— Может быть, ничего страшного, — неправильно. Это определенно было не то. Но Шелль не хотела, чтобы все на домашнем фронте взбесились. — Сейчас мы направляемся к ним. Просто держи оборону, пока я не позвоню.

— Мы…? С кем ты?

— С Гуннаром. Я объясню позже. Просто попробуй связаться с Дженнером, — Шелль прервала звонок и нажала голосовую команду на GPS. — Как мне добраться до «Чашки Джо» на шоссе номер один?

Шелль произнесла тихую молитву, чтобы это место не было таким старым и отражалось в базе данных Google. Она подождала, пока функция карт выполнит поиск, и вздохнула с облегчением, когда компьютерный голос дал ей указания. Она обратила внимание на Гуннара.

— Надеюсь, к тебе придет подкрепление.

Он громко гавкнул.

Слава богам.

— Хорошо, — Шансы были определенно против них, но Шелль примет любую помощь, которую они могли получить. — У меня такое чувство, что взять на себя пять голодных суперзомби будет похоже на прогулку в парке по сравнению с тем, с чем мы собираемся столкнуться.

Волчий ответ наполовину рык, наполовину скулеж сказал Шелль, что он думает о том, как она использует слово «мы».

— Извини, приятель, но если ты дерешься, то и я тоже. Ни за что на свете я не брошу тебя, не буду ждать в машине.

Он зарычал, и Шелль уловила еще один проблеск мысли, это был стопроцентный Гуннар. Он хотел, чтобы она подождала в машине.

— Этого не случится, — потом он может укусить ее за руку, за ногу или еще за что-нибудь. После того, как они спасут Михаила, Ронана и остальных, и раз и навсегда позаботятся об Арене и его предательской херне. — Мы лучше, как команда, и ты это знаешь. Так что даже не думай, что можешь рычать на меня и ставить на место. Арен будет охотиться за тобой, и кто-то должен прикрывать твою спину.

Волк успокоился. Может быть, Шелль наконец-то сумела донести свою мысль. Не один, а два раза они сталкивались с невозможными препятствиями и преодолевали их вместе. Даже Гуннар не мог поспорить с такой логикой.

— Не беспокойся обо мне, — сказала Шелль. Его забота о ней заставляла ее грудную клетку раздуться от нежных эмоций. — Ронан тоже там, и он не позволит, чтобы со мной что-нибудь случилось, — брат всегда защищал ее. Тот факт, что она была привязана, не изменит правило, что он присматривал за ней.

— Единственный способ минимизировать ущерб — это работать вместе, — Шелль не просто говорила о ней и Гуннаре. — Ваше подкрепление должно знать, что мы все на одной стороне.

Волк одобрительно покачал головой.

— Через полмили пункт назначения будет слева.

По подсказке GPS, Шелль посмотрела на дорогу. Ресторан был определенно заброшен. Тусклый свет внутри здания был единственным признаком кого-либо внутри. Вместо того чтобы остановиться и предупредить всех об их присутствии, она съехала с шоссе и выключила фары. Они могли преодолеть полмили в мгновение ока, но им нужен был элемент неожиданности.

— Вот наша остановка, — сказала она, заглушая двигатель. — Ты ощущаешь своих?

Волк вздохнул с облегчением. И снова Шелль уловила тонкую волну мысли, которая сказала ей, что Гуннар узнает, были ли они здесь, как только почует воздух. Имело смысл. У оборотней было фантастическое обоняние.

— Думаю, мы должны разделиться, — волк зарычал, и Шелль подняла руки. — Не выходи из себя. Безопаснее обойти здание с фланга и вынюхать возможные угрозы. Никто не собирается прыгать на меня. Если только берсеркеры не привезли с собой кучу зомби, у меня не будет никаких проблем с принуждением. И ты должен увидеть, тут ли твой зам. Я пойду на Запад, ты пойдешь на восток. Мы обойдем вокруг и встретимся посередине.

Независимо от того, хотел он это признавать или нет, Шелль знала, что и Гуннар, и его волк признали, это был хороший план. На мгновение он просто уставился на нее, будто пытаясь решить, даст ли он согласие на то, чтобы они расстались. Высокомерный мужчина. Но на этот раз, Шелль решила, что не повредит позволить ему думать, что она оставила решение за ним. Позже будет много времени для игр власти.

Он медленно вздохнул. Ладно. Не совсем та победа, которую она хотела, но она ее получила.

— Со мной все будет хорошо. Обещаю.

Волк наклонился к ней и прижался лбом. Их связь потянула Шелль за грудь, когда она была переполнена эмоциями. Гуннар Фальк действительно был необыкновенным мужчиной. И он принадлежал ей.

После долгой паузы он отстранился. Шелль глубоко вздохнула и приготовилась к очередной схватке.

— Давайте покончим с этим. Не знаю, как ты, но я готова закончить.

Она открыла дверь машины и вышла. Волк вылез, бросил на нее последний пронзительный взгляд, прежде чем побежать рысью на восток. Шелль подождала, пока он исчезнет из виду, прежде чем полезть в карман и вытащить реликвию, которую ей удалось стащить из тайника Макалистера. Она засунула его в центральную консоль машины, прежде чем запереть. Если Гуннар узнает, что ей удалось его украсть, она получит больше, чем пощечину.

Две части есть. Осталась еще одна…

* * *

В центре старого ресторана Михаил сидел напротив Трентона Макалистера за единственным столиком в здании, который не был кабинкой. Ванесса сидела справа от него, а Дженнер — слева. Позади Макалистера, у входа, стояла гора, руки сложены на широкой груди. Перевертыш. Медведь, если Михаил должен был догадаться, основываясь на мускусном запахе самца. Во всяком случае, выглядел он грозно. Не то, чтобы он волновался. Дженнер стоил двух медвежьих оборотней. Если бы Макалистер решил запугать Михаила мускулами, которые он взял с собой, то был бы сильно разочарован. Потребовалось больше, чем грубая сила, чтобы заставить его нервничать.

— Ванесса, познакомься с Трентоном Макалистером, — Михаил не видел причин не переходить сразу к делу. Чем быстрее они покончат с этой ерундой, тем быстрее он сможет вернуть Ванессу домой и успокоить Клэр.

— Я знаю, кто он, — Голос Ванессы был уверенным и сильным. — Он один из Сотори.

Михаил хихикнул. Макалистер, казалось, не был так же удивлен неправильным произношением Ванессы или ее отсутствием почтения.

— Совершенно верно. Он хочет встретиться с тобой, и так как мы вежливы, то мы здесь сегодня вечером.

Ванесса повернулась к Михаилу.

— Трентон маг.

Михаил спрятал удивление за маской пассивности. Откуда она об этом узнала? Однако интерес Макалистера не был столь тонким. Он наклонился вперед на стуле, руки лежали на столе. Его глаза сузились, когда он изучал Ванессу, и живот Михаила сжался волной тревожной энергии.

— Ты знаешь, что такое маг, Ванесса? — спросил Макалистер.

— Не совсем, — ответила она. — Брия говорит маг, вроде как Найя. Кто-то, кто умеет колдовать.

Михаил ощетинился. Чем меньше Сортиари знали о них, тем лучше. Однако передать это Ванессе могло быть немного проблемой. Он упрекнул себя за то, что не тренировал ее до встречи, чтобы она знала, что можно говорить, а что нет. По правде говоря, Михаил часто забывал, что маленькие дети иногда имеют очень большие уши. Это было то, о чем он должен был напомнить себе, когда его собственный сын станет старше.

Макалистер снисходительно улыбнулся.

— Тебя не удивляет, что я умею колдовать, Ванесса.

— Я живу с вампирами, — сказала она без излишеств. — Вы бы удивились?

Михаил задушил свое веселье. Полна дерзости. Она так напоминала ему Клэр.

— Кто тебе сказал, что я маг? — спросил Макалистер.

Ванесса искоса посмотрела на Михаила и закусила губку.

— Все в порядке, — сказал он ей. — Ты можешь сказать правду.

Она встретила пристальный взгляд Макалистера.

— Ты приснился мне наяву.

Глаза директора Сортиари засияли от страха. Это был первый раз, когда Михаил увидел сильного, бесчувственного мужчину, по-настоящему напуганным.

— И часто тебе снятся сны наяву?

— Брия тоже спрашивала меня об этом, — сказала Ванесса. — Иногда.

Макалистер выпрямился.

— Твои сны наяву — это предчувствия. У тебя было больше одного предчувствия обо мне?

— Не знаю, — ответила Ванесса. — Иногда я их не помню.

— Мне нужно, чтобы ты вспомнила, — Тон Макалистера стал слегка резче. — Мне нужно, чтобы ты хорошенько подумала.

— Что все это значит? — Михаил согласился встретиться с Ванессой. Он не согласился, чтобы над ребенком издевались или допрашивали. — Думаю, пришло время тебе признаться.

— Тебя это не касается, Аристов, — Макалистер, очевидно, не был заинтересован в хорошей игре. Не сильно. — Скажи мне, Ванесса, что еще ты видела?

— Я видела девушку с рыжими волосами, — сказала Ванесса через мгновение. Ее взгляд не дрогнул, когда она смотрела на Макалистера, будто он не был одним из самых сильных мужчин в мире. — И ты ей не очень нравишься.

Капли пота выступили на лбу Макалистера. Кем бы ни была эта рыжеволосая девушка, Михаил хотел пожать ей руку, потому что одно упоминание о ней могло заставить директора Сортиари дрожать.

— Где она? — Макалистер перегнулся через стол, нахмурив брови.

— Не знаю, — ответила Ванесса.

— Не надо мне врать, — Тон Макалистера стал смертельно серьезным. Магия искрилась в воздухе, и Дженнер сделал шаг к Ванессе, в тот же миг Михаил обнял ее. — Где она?

— Он спрятал ее, — голос Ванессы даже не дрогнул. Она была храбрее большинства, стоя перед лицом гнева Макалистера. — Я не знаю, где она.

Макалистер не спрашивал, кто такой этот он, заставляя Михаила думать, что мужчина точно знал, о ком говорит Ванесса.

Михаилу, наконец, надоела эта выставка собак и пони. Это его разозлило, Макалистер знал о видениях Ванессы и пытался использовать ее в своих интересах. Веками ходили слухи, что Сортиари использовали провидцев, чтобы предсказывать будущее, на которое они стремились повлиять. Если он думал забрать Ванессу, чтобы использовать ее в своих интересах, тогда Макалистеру предстояло другое. Михаил скорее положит ублюдка в землю, чем позволит ему использовать девушку в своих корыстных интересах.

— Мы здесь закончили, — Михаил отодвинул стул.

Макалистер не обращал на него внимания, его внимание было сосредоточено на Ванессе.

— Она придет за мной?

Ванесса пожала маленькими плечиками.

— Ты не единственный, кто ее ищет. Думаю, это зависит от того, кто найдет ее первым.

Михаил положил руки на стол и наклонился.

— Я сказал, мы закончили.

— Кто еще ее разыскивает? — Макалистер выглядел так, будто его голова в любую секунду может сорваться с плеч. — Скажи мне!

Глаза Ванессы остекленели, и выражение ее лица стало мечтательным.

— Сумасшедший и зверь, — сонно ответила она. — Тот, кто найдет ее первым, решит твою судьбу.

Глаза Макалистера расширились.

— Дженнер, — пришло время вытащить Ванессу отсюда и подальше от Макалистера. — Отведи Ванессу к машине. Мы уезжаем.

Михаил не знал, о чем говорит Ванесса, и не думал, что хочет знать. Все, что она сказала Макалистеру сегодня вечером, только усилило его интерес к ней, а не уменьшило его. Глупо было соглашаться на эту встречу. Конечно, именно любопытство Михаила к Ванессе побудило его согласиться приехать сюда. Дженнер без колебаний взял Ванессу на руки и направился к двери. Медведь-перевертыш сделал широкий шаг в сторону, очевидно, не заинтересованный в каких-либо препирательствах. Михаил повернулся, чтобы последовать за ним, готовый оставить эту ужасную ночь позади.

— Оракулы не просто гадалки, Аристов, — Михаил остановился от слов Макалистера. — Она станет только сильнее. Ты должен отдать ее нам сейчас. Мы единственные, кто может должным образом обучить ее и научить, как сдерживать эту силу.

«Ерунда».

Михаил обернулся к лицу директора Сортиари.

— Она не товар, которым можно торговать. Она часть моего ковена. Моя. Под моей защитой. Это последний раз, когда ты ее видишь. Если ты снова попытаешься найти ее, любой мир, который был заключен между нами, будет аннулирован.

Михаил повернулся на пятках и зашагал к двери. Взрывом разлетелась на куски левая стена, и стекло обрушилось на них дождем. Сила снесла Михаила с ног, и он приземлился на спину в нескольких футах от двери. Он приподнялся и обнаружил, что Дженнер низко присел, закрыв Ванессу собой, чтобы защитить. У Михаила зазвенело в ушах. Крошечные порезы на его коже начали заживать, и сломанная кость на правом запястье соединилась, когда он встал. Он должен был знать лучше, чем доверять Макалистеру.

— Дженнер, слева от тебя! — Михаил уловил вспышку движения за мгновение до того, как первый берсерк прошел через разрушенную стену.

Похоже, они с Макалистером оба были преданы. И весь ад вот-вот вырвется на свободу.

Глава 29

Взрыв сбил его с ног. Он все еще был в тридцати ярдах от здания, а его пары нигде не было видно. Едкий дым заполнил ноздри, и зрение затуманилось. Гуннар встал и покачал головой, чтобы рассеять туман. Ветер переменился, и он уловил запах своей стаи. Присутствовали отдельные подписи, которые указывали на группу Арена и группу Свена. Он ненавидел разногласия. Их семья распалась из-за амбициозного обмана одного мужчины. После сегодняшнего вечера этот разлом будет исправлен, а нарушитель спокойствия изгнан.

Но сначала он должен был выжить среди берсеркеров.

Вместо того чтобы бежать сломя голову в бой, он держал курс, обходя периметр здания, чтобы встретиться со своей парой, как планировалось. Он не мог сосредоточиться, и не будет стоить и ломаного гроша в драке, пока не узнает, что девушка в безопасности.

— Дженнер, слева от тебя!

Прокричал голос сквозь шум, привлекая внимание. Он знал имя Дженнер. Его произносила его пара. Вампир. Если она услышала предупреждающий крик, то изменила курс, чтобы помочь. Остаться на тропинке или броситься на помощь вампиру? Нерешительность воевала в нем. Слишком много переменных. Они пришли слишком поздно…

В него врезалось тело. Они покатались в клубке конечностей и щелкающих челюстей, уже сражаясь, даже не остановившись. Звук рыка поднялся над суматохой борьбы внутри здания. Острые зубы вцепились ему в шею, прорываясь сквозь кожу. Запах крови наполнил воздух, прежде чем он покатился и освободился из хватки противника. Не берсерк. Гуннар прищурился на волка, который стоял перед ним, обнажив острые клыки, запятнанные кровью.

Предатель издал угрожающий рык. У Гуннара не было времени на эту ерунду. Берсеркеры убьют их всех и оставят гнить. Ничто не имело значения, кроме их вендетты. Попытка предателя узурпировать контроль над стаей ничего не значила для берсеркеров. Смерть и разрушение были единственными целями зверей. Чудовищам было все равно, кто им помогал… или кто стоял у них на пути.

Гуннар осторожно обошел другого волка. Он был Альфой не просто так. Его сила, характер и хитрость сделали это. Звук справа привлек внимание, и он вздрогнул. Тяжелый мускус зверя достиг ноздрей, и оборотень выдохнул, чтобы очистить свой разум от неприятного запаха. Волк не мог позволить себе отвлекаться, несмотря на хаос, который разразился вокруг.

Он должен был добраться до своей пары. Обеспечить ее безопасность. Тогда уже разберется с предателем.

Другой волк отказался отступать. Это была борьба за господство, хотя формального вызова не было. Самец решил обойти традицию боевой арены, застигнув его врасплох. Когда стая разделилась, он знал, что они будут отвлечены. Самец был решительным и хитрым. Гуннар заставит его заплатить.

Противник атаковал без предупреждения. Рык был приглушенным, когда самец снова схватил его за горло. Его зубы провалились сквозь кожу и мышцы. Грубым рывком головы он попытался разорвать рану. Тот хотел, чтобы Гуннар истек кровью. В груди защипало от боли. Рана была глубокой, и медный запах крови наполнял воздух. План мужчины отвлечь его сработал, но больше этого не повториться.

Он сражался изо всех сил, которыми обладал. Тела перекатывались, когти впивались в мех, вырывая его. Зубы кусали снова и снова. Вкус крови на языке только подстегивал насилие. Соперник хныкал при каждом ударе. Он схватил его за лодыжку, чтобы разорвать ахиллово сухожилие, когда решил обезвредить жертву. Гуннар сжал челюсти, но его пнули лапой.

Инерция боя изменилась, когда страх соперника появился в воздухе. Ему следовало бояться. Он должен бежать как можно дальше отсюда и никогда не возвращаться. По затылку поднялись мурашки, когда он выпустил угрожающий рык, который передал всю силу, которой он обладал, а затем и часть. У самца было два выбора: отступить или умереть.

К его предупреждающему рыку присоединились еще несколько. Глаза сияли в темноте, когда большие тела четырех членов стаи шагнули вперед. Волки подошли к ним, отступив на пару шагов, чтобы показать свое уважение к вожаку. Эта битва не будет вестись один на один, как надеялся соперник. Стая вернет себе своего Альфу. Мужчина, который пытался захватить власть, должен помнить, что значит быть частью стаи. Они были едины. И они сражались, как один.

Раны были многочисленными, но не настолько серьезными, чтобы вывести предателя из строя. Самец повернулся, высоко подняв хвост, и отступил. Звук его шагов растворился в тишине, и разочарование горело в груди, что у Гуннара не было возможности отомстить за предательство. Теперь, однако, он может пойти к своей паре. Ее безопасность была в приоритете.

Он пошел в сторону здания, где стена была уничтожена в результате взрыва. Те члены стаи, которые пришли ему на помощь, последовали за ним, их шаги приветственно звучали в его ушах. Рана на его горле натянулась, и он надавил, несмотря на боль и кровь, которые покрывали их мех. У него были единые мысли и цели. Его шаг дрогнул. Ветер донес до носа сладкий запах, и он глубоко вдохнул его в легкие. Он повернул влево, к задней стороне здания, и его темп увеличился до полноценного бега. Его пара была в поле зрения. Не больше пятидесяти ярдов. Ничто его не остановит.

Ничто, кроме черноглазого зверя, который стоял на пути.

* * *

Поговорим о появлении второй кучки дерьма, попавшей в вентилятор…

Шелль поднялась с земли, во второй раз за вечер чувствуя себя так, будто ее сравнял с землей полуприцеп, несущийся по шоссе со скоростью восемьдесят миль в час. Взрыв должен был отвлечь внимание, вызвать хаос, чтобы дать берсеркерам преимущество в последующей битве.

— Дженнер, слева от тебя!

Раздался голос Михаила, и сердце Шелль подскочило к горлу. Где Ронан? Он был здесь с Михаилом. Брия говорила. Но до сих пор она не слышала его голоса. Не слышала, чтобы кто-то звал его. Он был недостаточно близко, чтобы она могла уловить шепот мыслей.

«Дерьмо».

Она обещала Гуннару, что они проверят периметр здания и встретятся посередине. Если она не справлялась, как могла ожидать, что мужчина ей доверяет? Отклонение от курса, конечно, не докажет ему, что они могут быть настоящей командой, какой она их считала. Но что, если сдержав обещание, данное Гуннару, она потратит впустую драгоценное время, которое могла бы использовать, чтобы спасти своего близнеца?

«Черт побери».

Шелль обогнула здание, несмотря на беспокойство за Ронана. Он мог о себе позаботиться, и она его найдет. После встречи с Гуннаром, как и обещала. Она должна была доказать ему, что может следовать правилам. В противном случае между ними не будет ничего, кроме связи.

Хотела ли вампир, чтобы между ними было нечто большее?

Да. Черт, она может даже… любит его. Возможно, не лучшее время для такого откровения, но она никогда не делала ничего легко.

Группа из двадцати или около того берсеркеров роилась вместе с большими, пушистыми телами оборотней. Шелль с такой же вероятностью подвергнется нападению одного из стаи Гуннара, как и она сама атакует. Вся ситуация была дикой, и наблюдение за ее собственной спиной внезапно стало намного более напряженным, чем она думала.

«Бля».

Сквозь взорванную восточную стену Шелль заглянула внутрь закусочной. Дженнер держал Ванессу на руках, практически бесполезную в бою. Трентон Макалистер стоял рядом с Михаилом, оба защищали Ванессу и были готовы к бою. Макалистер стоял, относительно бесполезно, в то время как Михаил был вооружен зловещим мечом. Умно. Он знал, что пистолет ни черта не сделает против берсерка. Он принес то, что ему было нужно для обезглавливания. Шелль пришлось покачать головой, чтобы убедиться, что она видит это правильно. «Боги». Кто бы мог подумать, что они будут стоять бок о бок, союзниками в битве?

Было ужасно, и никто не сказал ей об этом?

Огромный медведь гризли неуклюже приблизился к небольшой группе, его губы скривились, когда он громко фыркнул. Перевертыш, как Шелль догадалась. Макалистер привел с собой тяжелую артиллерию. Хорошо, что этот сукин сын был таким же параноиком, как Михаил. Они должны были знать, что от Грегора ничто не будет в безопасности. Не тогда, когда у мстительного засранца все еще был топор.

Боковым зрением Шелль уловила вспышку движения. Ронан направлялся к взорванной закусочной примерно на ультразвуковой скорости, выражение его лица было настолько серьезным, каким она никогда не видела. С противоположной стороны половина берсеркеров затопила здание и направилась к небольшой группе внутри.

— Уберите отсюда девчонку! — прокричал Макалистер. — Им нужна именно она!

Что за хрень? Шаг Шелль дрогнул. Берсеркеры были там, чтобы прикончить Михаила и убрать Макалистера со сцены. По крайней мере, такое впечатление она получила от яда, который извергал Арен. Не было слишком надуманным, что Грегор обманул бы и его. Он делал и говорил все, чтобы получить то, что хотел.

Зачем, черт возьми, ему Ванесса?

Разве это важно? Грегор был катком насилия, и собирался уничтожить все на своем пути.

Медведь вступил в бой без предисловий. Шелль никогда не видела берсерков растерянными, но гризли заставил их задуматься. Кем бы он ни был, его репутация, должно быть, столь же грозная, как и неуклюжая форма. Ронан прыгнул прямо в самую гущу событий, вооруженный коротким мечом в одной руке и пистолетом — в другой. Шелль хотела закатить глаза.

«Это настоящее ковбойское дерьмо, брат».

Она могла закончить эту борьбу практически без насилия. Энергия лучилась через Шелль, когда она направилась к зданию. Было ли это неправильно, что девушка хотела ударить кулаком по Ронану и выкрикнуть боевой клич: «Чудо-Близнецы, вперед!», прежде чем приступит к делу?

Даже с ее превосходной скоростью Шелль чувствовала себя так, будто двигалась в замедленном темпе. Она заставит этих ублюдков сброситься с ближайшей скалы в океан. Если поступит по-своему, Грегор больше никого не станет терроризировать.

Из-за спины послышался предупреждающий лай, и Шелль повернулась на бегу, чтобы увидеть, что единственный и неповторимый Йен Грегор направляется прямо к ней. Позади него несся Гуннар, поднимая лапами грязь, когда мчался к ней, петляя и пригибаясь, пытаясь обойти берсерка.

Дерьмо. Гуннар собирался попытаться уничтожить его. Нехорошо.

— Гуннар, нет! — Шелль могла подчинить Грегора и убрать его, не причинив никому вреда. Его демонстрация силы альфа-самца только навредит ему.

Грегор изменил курс в мгновение ока. Время реакции было чертовски страшным и означало, что его разум работал так же быстро, как и тело. Он услышал озабоченность в голосе Шелль и переключил свое внимание на Гуннара, потому что знал, что это даст ему больше рычагов. Шелль не думала, что когда-либо встречала кого-то столь же остроумного, расчетливого или жестокого, как берсерк. Он напугал ее.

«Глупо, Шелль. Глупо!»

Гуннар столкнулся с берсеркером за то время, которое потребовалось Шелль, чтобы моргнуть. Все мысли о Ванессе, Михаиле и даже Ронане улетучились, когда она повернулась и помчалась туда, где Грегор повалил Гуннара на землю. Серебряный клинок блеснул в наступающей серой заре, когда берсерк поднял руку. У этого сукиного сына не было никаких претензий к Гуннару. Черт, он знал, что они были на одной стороне. Грегор просто пошел за ним, потому что Шелль — вампир — беспокоилась о его благополучии.

Если Гуннару навредят, Грегор пожалеет.

Рука Грегора опустилась с сильным ударом, и Шелль споткнулась. Она могла поклясться, что почувствовала жжение серебра, пронзившего ее, когда лезвие вошло в толстую шкуру волка и в тело. Шелль рванула так быстро, как только могла, мчась к своей паре. Жестокость Грегора лишила ее дыхания, когда зверь снова и снова вонзал лезвие в большое тело Гуннара, прежде чем Шелль бросилась на них и оттолкнула берсерка от неподвижного силуэта своей пары.

Красная дымка ярости затуманила зрение Шелль. Сила Грегора была огромна, и он с легкостью изолировался от нее. Они оба вскочили на ноги и выпрямились в нескольких футах от того места, где лежал ее пара, истекая кровью в грязи.

«Он сильнее как волк», — напомнила себе Шелль. «Выносливее. Он исцелится. Он мог пережить серебро. С ним все будет хорошо. С ним все будет хорошо. С ним все будет хорошо», — мантра была единственным, что удерживало Шелль от потери себя и падения на колени.

Белки глаз Грегора поглотила бездонная тьма. Жестокая усмешка тронула его губы, когда он поднял кинжал, окрашенный кровью Гуннара. Из кобуры на левом бедре он вытащил заточенный деревянный кол.

— Готова умереть, вампирша?

Его голос скрежетал, как гравий, скребущий по тротуару. Шелль не смогла набраться храбрости, чтобы быть дерзкой. Берсерк был воплощением смерти, и даже комната, полная зомби, готовых жевать ее мозги, не могла напугать ее так, как он.

С тех пор, как она обратилась, Шелль ни разу не сомневалась в своей силе. До сих пор. Они все должны были очень, очень бояться, что Йену Грегору удалось освободиться от поводка Сортиари.

— Поверни нож к себе, — Шелль использовала каждую унцию своей силы, пытаясь внедрить эту мысль в сознание Грегора. — Проведи им по шее к позвоночнику.

Взгляд Грегора сузился, и мускулы напряглись. Дрожь сотрясала его с головы до ног, но его правая рука дернулась, когда лезвие в руке поднялось на долю дюйма. Боги, он был сильнее, чем предполагала Шелль. Ее собственное высокомерие не позволяло ей думать ни о чем, кроме успеха. Дерьмо.

— Это ты, — сказал Грегор. — Мои люди сказали, что ты заставила их остановиться две недели назад. Я не поверил им и избил их до крови за неудачу.

Отстойно для них. Грегор должен был поверить своим пехотинцам, но Шелль не удосужилась проявить немного сочувствия к ублюдкам-убийцам.

— Я должна была поступить с ними еще хуже, — сказала она, дрожа от страха. — Я должна была заставить их убить друг друга.

Грегор высокомерно фыркнул.

— Да, — сказал он, как бы между прочим. — Ты должна была это сделать.

Он бросился на нее, мгновенно поставив Шелль в позицию обороны. У нее не было никакого оружия, кроме сил в ее распоряжении, которые, как оказалось, не оказали большого влияния на Грегора… ее собственный умный рот и кинжал, который мог нанести такой же урон полностью разъяренному берсерку, как иголочка.

Она повернулась, чтобы бежать, но он оказался гораздо быстрее ее и схватил за талию, прижав к груди.

— Я проткну колом твое сердце, пока он смотрит, — рычал Грегор. Он дернул подбородком туда, где оставил Гуннара. — А потом я прикончу остальных твоих соплеменников и сотру тебя с лица Земли раз и навсегда.

Похоже на правду. Шелль была уверена, что, не сумев подчинить Грегора, они официально потеряли преимущество. Как она оказалась в такой хреновой ситуации?

— Сколько раз ты пытался убить Михаила и терпел неудачу? — задумалась Шелль. Если она собиралась умереть, то, по крайней мере, делая то, что умела лучше всего: раздражая его. — Извини, Грегор, но ты должен простить меня за то, что я поставила против тебя. Думаю, когда дело доходит до Михаила, у тебя проблема с исполнением.

Грегор поднял кол, паря над сердцем Шелль. Ее пульс участился, дыхание перехватило, когда она поняла, что кусает больше, чем может проглотить. Единственное, о чем девушка сожалела за свою долгую жизнь, так это о том, что не смогла провести больше времени с Гуннаром.

«Боги. Почему я не могла найти его раньше?»

Шелль и Грегор рухнули на землю, когда раненый волк бросился на них. Рык сорвался с губ Гуннара, когда его мощные челюсти зажали горло берсерка. Он дернул головой, разрывая мышцы, и Грегор толкнул Гуннара, в последний раз вонзив серебряный кинжал в его тело, прежде чем заставить себя встать. От этого ужасного вида у Шелль сжался желудок. Как любое существо могло пережить такие раны, было загадкой. Голова зверя свисала под странным углом, он сжал рану, развернулся и побежал… темное пятно на светлеющем небе.

Чертов трус. Это не имело значения. Он снова споткнется. И когда сделает это, они избавят мир от его злой задницы раз и навсегда.

Шелль повернулась вовремя, чтобы увидеть, как Гуннар снова рухнул на землю. Луна уступила место солнцу, как только рассвело, и волк издал низкий и скорбный вой, от которого кровь стыла в жилах. Звуки битвы вокруг них затихли. Медведь издал рев, и Ронан победно закричал. Шелль думала спасти положение. Вместо этого она только усугубила ситуацию? Михаил и остальные, казалось, жили достаточно хорошо. Все, что Шелль удалось сделать, почти ее убило.

Гуннар издал еще один болезненный вой, и звук треска костей заставил Шелль вздрогнуть. О нет. Он менялся. Страдание во время перехода со смертельными ранами, которые, без сомнения, только еще больше ослабят его.

Дерьмо только что перешло из плохого в худшее.

Глава 30

Шелль не волновало, что солнце сожжет ее до хрустящей корочки. Она отказывалась покинуть Гуннара, пока он был еще уязвим.

— Шелль, не глупи. Он не хотел бы, чтобы ты подвергала себя опасности.

Девушка повернула голову в сторону Ронана, но не обратила на него внимания. Пара Михаила, Клэр, была невосприимчива к солнечному свету. Почему у нее не может быть этой суперсилы? Вместо этого, сама мысль о дневном свете заставила ее кровь закипеть в жилах. Кстати, говоря о несправедливости.

— Я никуда не собираюсь, Гуннар, — не важно, понимал он ее или нет. — Я собираюсь переждать это с тобой.

Он издал скорбный вой. Шелль могла только представить, как ему больно. Переход был жестоким. Его кости ломались и переделывались, тело уродовалось ужасными, неестественными способами, которые заставили ее желудок переворачиваться. Боги, если бы она могла вынести эту боль за него, она бы это сделала.

Вокруг них члены стаи Гуннара валялись на Земле на разных стадиях перехода. Она подозревала, что Гуннару потребовалось больше времени из-за силы его волка, а также из-за ран. Она сомневалась, что Альфа легко освободит их общее тело. Сколько еще ему придется это терпеть?

— Шелль? — Ронан опустился на колени позади нее и положил руку ей на плечо.

— Я не могу его бросить, — она прислонилась к плечу Ронана. — Ты бы хотел покинуть Найю?

Брат не ответил, потому что они оба знали, каков будет его ответ.

— Мы можем хотя бы переместить его? Провести вас внутрь здания, где есть хоть какое-то укрытие?

Вся восточная стена ресторана была взорвана. Это обеспечило бы им такое же укрытие от восхода солнца, как теплица.

— Посмотри на него, Ронан. Кто знает, что случится, если мы перенесем его? Все будет хорошо, — сказала она.

Ронан насмешливо фыркнул.

— Если он полностью не обратиться в течение следующих пяти минут, никто из нас не будет в порядке, Шелль.

Она поняла подтекст его слов. Ронан не уходил от Шелль так же, как она не уходила от Гуннара. Как только солнце появится, Шелль и Ронан будут мертвы, а Гуннар без своей пары поддастся безумию. В принципе, они все в жопе.

— Шелль, он делал это без тебя. Тысячи раз. Я уверен, что даже раненый. Не давай ему поводов для еще одного беспокойства и отправляйся в безопасное место.

Ронан был прав. И все же она не могла заставить свое тело сдвинуться ни на дюйм.

— Шелль? — голос Джиллиан был слабым, когда она вышла из здания. Голышом и все же исцеляясь от многочисленных порезов и царапин, она выглядела немного хуже. — Он прав. Тебе нужно убираться отсюда. Гуннар задушит нас всех, если узнает, что мы позволили тебе остаться здесь.

— Я не могу его бросить, — слова были переполнены эмоциями, когда она произносила их.

— Ты должна, — сказала Джиллиан. — У нас все под контролем. Пусть стая позаботится о нем.

Она все еще не знала, насколько серьезно ранен Гуннар. Он сражался, боролся с Грегором. И хотя он вышел победителем, но получил серьезные повреждения. Что если стресс перехода повлиял на скорость, с которой он исцелялся?

— Давай, Шелль, — настаивал Ронан. — Нам нужно выбираться отсюда.

Небо осветилось на горизонте, полосы лаванды на фоне серого рассвета. Время было на исходе. Если они не уйдут сейчас, их поймают лучи без укрытия. Они будут обречены. И это будет вина Шелль.

— Ладно, — Боги, она не хотела уходить от него. С таким же успехом девушка могла оставить свою руку. Ногу. Гребаный позвоночник или печень. Теперь он был жизненно важной ее частью. Орган, который был ей нужен, чтобы выжить. Слезы навернулись на глаза и покатились по щекам. Если Гуннар не переживет раны, она никогда не оправится от горя.

Безумие было бы прогулкой в парке по сравнению с тем, как она будет страдать.

— Мне нужна минутка, — эта мысль поразила ее, она поднесла запястье ко рту и укусила. Кровь хлынула из проколов, и она стала сжимать руку в кулак, когда держала запястье надо ртом Гуннара.

— Что ты делаешь?

Шелль предпочла проигнорировать шокированный тон Джиллиан.

Если ее причудливая вампирская кровь собиралась сделать что-то положительное для нее, она молилась, чтобы это помогло Гуннару перейти и исцелиться без осложнений. Арен все еще числился пропавшим без вести.

Гуннар должен был быть на вершине. Он должен был быть сильным. И готовым защищаться, если понадобится. Если Шелль может дать ему какое-то преимущество, она чертовски хорошо справиться с этим.

Все еще в середине перехода, Гуннар кашлянул и едва не захлебнулся, когда кровь Шелль побежала по его горлу. Раны на ее запястье закрылись, и она снова раскрыла их, на этот раз, укусив глубже. Когда раны снова затянулись, девушка провела ладонью по его горлу, все еще толстому и жилистому, когда заставила его глотать.

— Ты сделала все, что могла, Шелль, — Ронан оттащил ее, несмотря на протесты. — Теперь, давай отправимся в безопасное место и уберем у него то, о чем нужно беспокоиться.

Слезы катились по щекам Шелль. Она посмотрела на Джиллиан, которая ободряюще улыбнулась.

— С ним все будет в порядке. Но только если ты уберешься отсюда к чертовой матери.

Она сглотнула ком, размером с бейсбольный мяч, в горле и кивнула.

— Моя машина припаркована в полумиле отсюда, — она позволила Ронану помочь ей подняться на ноги и кинула Джиллиан ключ. Бросив последний взгляд на Гуннара, Шелль повернулась и последовала за Ронаном в безопасное место. Они будут мчаться, соревнуясь с рассветом. Хорошо, что машина ее брата могла сожрать тротуар.

Потребовалось больше силы воли, чем думала Шелль, чтобы покинуть Гуннара. И если повезет, она скоро увидит его снова.

* * *

Мозг Гуннара гудел, и кровь неслась по венам. В глубине души волчий взрыв энергии совпал с его, заставляя дрожать конечности. Даже для его уже обостренных чувств окружающие виды, звуки и даже текстура травы на обнаженном теле казались усиленными. Он никогда не чувствовал себя так после перехода. Даже в течение одного месяца в году, когда было две полных луны, Гуннар не чувствовал такого прилива силы.

«Шелль».

— Где она? — потребовал он с криком. Джиллиан подпрыгнула и опустила взгляд на землю, когда Гуннар заставил себя встать. — Шелль! — его голос гремел вокруг них. — Что с ней?

Его память была затуманена прозрачным облаком. Последнее, что он помнил, его пара была рядом с ним, ее запястье прижималось к его рту. Голоса призывали ее уйти. Уйти как можно дальше от восхода солнца, пока оно не превратило ее в пепел. В горле Гуннара закипела паника, и он сделал спотыкающийся шаг, бросившись к Джиллиан.

— Где она? — взревел он.

— Ушла, — Джиллиан опустила взгляд, ее поза была максимально расслабленной перед разъяренным Альфой. — Она не хотела уходить. Отказывалась покидать тебя. Но потом я с ее братом убедили ее…

У Гуннара скрежетал зубами.

— После чего?

— После того, как она скормила тебе свою кровь.

«Охренеть». Неудивительно, что он словил жесткий кайф. Кровь вампира текла по его телу. И не просто любого вампира. Того, кто был создан в том же духе, что и божество. Его пара, его богиня, дала ему свою кровь.

— Почему? — у Гуннара в голове стучали молотки, и он сжал ее в ладонях. Боги. Насколько плохо он себя чувствовал?

— Ты был тяжело ранен, — ответила Джиллиан. — Твой переход был… тяжелым.

Ни хрена. Гуннару показалось, что он только что выбрался из задницы слона. Переход был неудобным в хороший день. Раненый, расстроенный, разъяренный, боящийся за свою пару и измученный? Это был гребаный кошмар.

Если он не мог быть уверен в безопасности Шелль, с учетом того, что была рядом с ним, по крайней мере, его пара была со своим братом, с кем-то, кто воспринимал ее безопасность почти так же серьезно, как Гуннар. Но ему нужно было увидеть ее самому. Знать без сомнения, что с ней все в порядке. Пока он этого не сделает, он ни хрена не будет адекватен, тем более со стаей.

— Арен? — последний раз, когда он видел трусливого ублюдка, его хвост стоял трубой, когда тот отступал на север.

Джиллиан покачала головой.

— Свен взял еще троих и попытался выследить его, но они потеряли след. Однако все остальные на месте.

И те оставшиеся члены охотничьего отряда Арена будут привлечены к ответственности за свои действия.

— Далеко он не уйдет, — ответил Гуннар. Арен не был заинтересован в побеге. Он хотел контролировать стаю, и не остановится, пока не получит ее или не умрет.

— Шелль оставила машину, — сказала Джиллиан. Она протянула руку и отдала ключ Гуннару. — У нас недалеко отсюда стоит Range Rover, там есть и одежда.

Гуннар кивнул в ответ. Он пошел бы к Шелль с голым задом, если бы пришлось. Но предположил, что одежда была хорошей идеей, если столкнется с кем-нибудь из сотрудников дневной охраны Михаила Аристова.

— Есть еще кое-что, — сказала Джиллиан.

Гуннар пристально посмотрел на нее. Она еще не слезла с крючка за то, что сделала прошлой ночью.

— Что?

— Я отдам его тебе, когда мы доберемся до машины, — сказала она. — Это то, что я обещала Шелль.

Столько всего нужно сделать. Гуннар задумался, когда его проблемы перестанут накапливаться.

— Собери стаю, — сказал он, следуя за Джиллиан к тому месту, где была припаркована машина. — Никто не пойдет за Ареном. Пусть все соберутся и ждут меня. Я вернусь в дом после заката.

Джиллиан покорно кивнула.

— Гуннар, как бы то ни было, мне очень жаль. Я сделала то, что считала правильным.

Он ответил на ее извинения легким наклоном головы.

— Поговорим сегодня вечером.

— Знаю, — сказала она. — И я готова принять любое наказание, которое ты сочтешь уместным.

Гуннар медленно выдохнул. Как он мог ожидать, что стая простит его за то, что он держал связь с Шелль в секрете, если он не был готов предложить это сам? Может быть, на этот раз наказание было не тем, что нужно стае. Возможно, пришло время для прощения. Для каждого из них.

* * *

Гуннар был удивлен, когда охранник, управляющий воротами в поместье Аристова, впустил его без единого слова. Он был за рулем машины Шелль, но сам король вампиров, должно быть, дал распоряжение, чтобы Гуннара пропустили, если он появится. Для него было честью знать, что король доверяет ему достаточно, чтобы не подвергать досмотру и допросам — или, что еще хуже — топтанию на пороге. С полуденным солнцем высоко в небе вампиры были на пределе своих возможностей. С таким доверием Гуннар мог легко проникнуть и успешно закончить то, что начал Грегор. Ни Грегор, ни Арен не задумывались над своими планами. Гуннар предположил, что разница между лидером и животным во многом связана с внутренней работой ума.

Арен должен был подружиться с королем вампиров, а не устраивать ему засаду. Это то, что сделал бы Гуннар, будь он на месте Арена. У мужчины были амбиции, но не более того. Так же, как Грегору нужна была только месть. В долгосрочной перспективе их узкое видение не принесет им ничего, кроме разрушения, хотя, вероятно, Арен выучит свой урок задолго до того, как это сделает Грегор.

Гуннар подъехал к коттеджу Шелль и заглушил двигатель. Он ослабил хватку на руле и сделал несколько успокаивающих вдохов, чтобы утихомирить нервную энергию, которая бурлила в его животе. Если бы с ней что-нибудь случилось после того, как ушла сегодня утром, он бы уже узнал об этом. Гуннар должен был поверить в это. И все же ему было трудно выйти из машины и пойти посмотреть самому.

Его волк знал бы, если бы их пара ушла, даже если бы Гуннар сомневался.

Он вылез из машины и пошел по мощеной дорожке к входной двери. Его сердце замерло в горле, руки дрожали, дыхание участилось. Последние двадцать четыре часа были испытанием терпения, выносливости, силы, мощи и любви. Гуннар остановился, положив руку на дверную ручку. Он любил Шелль. Несмотря на все ее упрямство, дерзость, тьму и силу. Он любил ее за красоту и свирепость, за силу, за смелость и ум. Он любил ее, потому что его душа признавала в ней свою вторую половину. Он любил ее из-за того, что чувствовал сейчас: боялся перспективы еще одного дня без нее.

Рукой Гуннар крепко сжал ручку и повернул ее, открыв дверь. Он тихо проскользнул внутрь, стараясь не впускать слишком много света. Так же бесшумно закрыл дверь и мягко направился по коридору в спальню Шелль. Он вошел и повернулся лицом к двери, закрыв ее, слишком боясь обернуться и увидеть пустую кровать.

«Боги». Он не был так напуган с тех пор, как был маленьким мальчиком на своей первой охоте. Отец пустил его в лес и велел не возвращаться без кабана. Гуннар никогда не знал истинного страха до той ночи, и поклялся никогда не позволять себе чувствовать его снова. До сих пор.

«Повернись, чертов трус».

Шелль мирно спала на матрасе, полностью в одежде, поверх одеял, как будто наткнулась на комнату и потеряла сознание на кровати. Без сомнения, она вернулась домой за несколько секунд до рассвета. На мгновение, Гуннар просто наблюдал за ее сном. Ее уязвимость заставляла его сердце биться чаще. Девушка думала, что она чудовище. Невообразимая, неконтролируемая сила. Она думала, что если близкие узнают, на что способна, они отвернутся от нее. Чего Шелль не понимала, так это того, что она была гораздо более хрупкой, чем хотела признавать. Как стекло, опиравшееся на паутину. Очень, очень хрупкая.

У него перехватило дыхание.

Гуннар сбросил ботинки и разделся. Он снял с Шелль сапоги, потом носки и порванные и грязные штаны. С нежным рывком он стянул одеяла вниз и переместил Шелль на матрас. Он забрался в кровать рядом с ней и прижался, прежде чем укрыть одеялами.

Шелль прижалась к нему носом и удовлетворенно вздохнула. Гуннар не мог думать ни об одном месте в мире, где предпочел бы быть в этот момент, чем здесь, наблюдая за ней. Защищая ее.

С Шелль в руках, он был дома.

Глава 31

Шелль подвинулась ближе к теплу тела рядом с ней. Вздох соскользнул с ее губ. Если это был сон, то один из лучших в жизни, и она не хотела просыпаться. Что могло быть лучше, чем удовлетворение, которое она испытывала сейчас? В объятиях своего партнера, где никто и ничто не могло их коснуться.

Шелль распахнула, и резко вздохнула. «Гуннар!» Она села и обнаружила, что это не сон. Ее пара лежал рядом с ней на матрасе, его грудь равномерно поднималась и опускалась во сне.

Она убрала одеяло с его тела. У нее перехватило дыхание, и кровь закипела при виде Гуннара, обнаженного и великолепного. Ни один синяк не испортил его идеальное тело, чтобы выдать раны, который он получил во многих сражениях прошлой ночи. Кончиками пальцев она провела по татуировкам, покрывавшим его шею, вниз по плечу, и через широкую ключицу к груди. Боги. Он через многое прошел. Удивительно, что выжил.

— Продолжай так прикасаться ко мне, женщина, и мне будет трудно не взять тебя здесь и сейчас.

Шелль улыбнулась на грубый тон его слов.

— Я бы не отказалась, — пробормотала она. — Но я проверяла тебя на наличие травм.

Гуннар приоткрыл веко, чтобы посмотреть на нее. Уголки его рта изогнулись в ухмылке.

— Ты довольна результатами проверки?

— Пока что, — с улыбкой сказала Шелль. — Но у меня еще есть основания для этого.

Ледяной взгляд Гуннара поглотил ее целиком. Его дерзкая ухмылка слегка померкла.

— Ты дала мне свою кровь.

Шелль съежилась.

— Тебе было больно. Переход… — она тяжело выдохнула. — Боги, Гуннар. Как ты это переносишь?

— Это было непросто, — Гуннар приподнялся на локте, и внимание Шелль привлекла игра мускулов мощной руки. — Но, Шелль, это никогда не бывает легко.

Увидев это своими глазами, Шелль поняла, почему Джиллиан хотела найти лекарство от ликантропии. Если бы она могла забрать боль Гуннара, то сделала бы это.

— То есть ты хочешь сказать, что я должна была оставить тебя там. В боли и без защиты, без какой бы то ни было помощи.

Гуннар отвел взгляд. Волк взволнованно зашевелился в его голове. Шелль слушала запутанную массу мыслей, более созвучных этой части природы Гуннара, чем она была в прошлом. Волк был существом, выходящим за пределы времени и пространства. Перемены, возможно, было трудно принять такому старому человеку, как Гуннар, но для волка это было почти невозможно.

— Ты думаешь, то, что я сделала, ослабило тебя в глазах твоей стаи, — произнесла Шелль после напряженного момента. — Ты думаешь, я принижаю твое положение в иерархии?

— Я думаю, ты должна была верить, что я достаточно силен.

Негодующий огонь горел в груди Шелль. Она фыркнула.

— А что, если бы все было наоборот? Что, если бы я лежала там, истекая кровью и испытывая боль, а мои враги где-то ждали, пока я ослабею, чтобы они могли наброситься? Ты бы оставил меня лежать там, Гуннар? Ты бы поверил, что со мной все будет в порядке? Или ты бы сделал все, что в твоих силах, чтобы помочь мне?

Он сжал челюсти. Упрямая задница.

— Наши ситуации очень разные.

— Разве? — честно говоря, в Шелль было достаточно альфа-мужского дерьма. — Ты лидер своей стаи, как и я лидер своего ковена.

— Ковена из двух человек, — сказал Гуннар.

«Серьезно?» Любое беспокойство, которое она могла испытывать к нему, сменилось раздражением.

— Не имеет значения, если бы твоя стая была пятьдесят человек, а мой ковен: я, Лукас и пара кошек. Это все еще мой ковен, и я все еще его лидер. Ты в ответе за тех, кто находится под твоей опекой, не больше и не меньше моей. — Шелль глубоко вздохнула. — Проблема, что я тебе помогла? Или тот факт, что твоя стая видела, как я вскрыла вену, чтобы дать тебе свою кровь?

Она изучала его. Гуннар держал сильный ментальный щит, который приглушал его мысли, но его волка было не так легко контролировать. Ответ животного в глубине сознания мужчины звучал так же отвратительно, как и ее. В этот момент она начала думать, что любит волка больше, чем человека. По крайней мере, волку было наплевать на чье-то мнение об их брачном союзе.

Шелль не собиралась сидеть и выслушивать оскорбления. Она бросилась с кровати, впервые осознав, что больше на ней нет ботинок, носков или брюк. С широко раскрытыми глазами девушка повернулась к Гуннару.

— Ты меня раздел?

Выражение его лица снова превратилось в самодовольное мужское высокомерие.

— Да.

Шелль прищурилась и с отвращением покачала головой.

— Хорошо все разглядел?

Он поджал губы, будто боролся с улыбкой.

— Не достаточно хорошо. Если бы я мог снять с тебя рубашку и нижнее белье, не беспокоя тебя слишком сильно, то был бы доволен.

Он любил нажимать на ее кнопки, не так ли?

— Агрх! — Шелль пересекла комнату и рывком открыла дверь. — Выметайся, — если ему было стыдно за то, что его стая увидела кровь его пары на губах своего Альфы, то Шелль не хотела иметь с ним ничего общего. Самоуверенный сукин сын. Кем, черт возьми, он себя возомнил, оскорбляя ее, а потом флиртуя?

Гуннар вытянулся на кровати и сложил руки за головой. Взгляд Шелль опустился туда, где простыня покрывала узкие бедра. Было абсолютно несправедливо, что он мог разжечь ее гнев и вожделение одновременно.

— У тебя рубашка порвана, — заметил он. — Сними ее.

Шелль показалось, что у нее глаза вылезут из орбит.

— Ты это серьезно?

Его самоуверенная улыбка расширилась, и взгляд скучающе блуждал по ней.

— Очень серьезно.

В гневном раздражении Шелль сорвала рубашку и бросила в него.

— Счастлив?

Его взгляд пылал.

— Пока нет. Избавься от бюстгальтера.

У нее отвисла челюсть.

— Мы ругаемся. Ты ведь понимаешь это, правда?

Гуннар пожал плечами, словно их спор мало что значил.

— Мы можем продолжать спорить, пока трахаемся, если ты этого хочешь, Шелль, но лично я могу обойтись без этого.

Она уставилась на него. Ошарашенная его дерзостью.

— А лифчик? — он указал пальцем. — Это преступление — держать грудь закрытой. Я предпочитаю их без всего.

— Мы ругаемся! — воскликнула она.

Гуннар издал многострадальный вздох.

— Ладно. Если ты настаиваешь, — он приподнялся, чтобы сесть, и откинул волосы на затылок. Ей хотелось, чтобы мужчина перестал выглядеть таким восхитительным. — Ты поступила опрометчиво и безответственно. Ты понятия не имела, что твоя кровь может сделать со мной, и все же ты дала ее мне. И да, обращение со мной, будто я слабый, перед членами моей стаи, не обрадовало меня. Он поднял одно колено и оперся на него локтем. — Но, — сказал он, вздохнув, — я знаю, что ты сделала это из-за беспокойства. И будь я на твоем месте, я бы сделал все это и даже больше.

Наступил миг затишья, пока Шелль пыталась осмыслить всю ситуацию. Он только что говорил с ней? В спокойной и не высокомерной манере? Как двое взрослых, состоявших в настоящих отношениях?

Эта дерзкая ухмылка снова появилась на его великолепном лице.

— Это поможет уладить дело?

Шелль поджала губы. Его зрелость полностью убрала ветер с ее парусов.

— Вероятно.

— Хорошо, — Гуннар откинулся на подушку и принял расслабленное положение. — А теперь лифчик.

Шелль хотела удержать гнев, но Гуннар сделал это невозможным. Ему удалось заглушить ее негодование парой искусно произнесенных фраз. Даже волк успокоился, будто довольный тем, что проглотил свою гордость и признал, все, что сделала Шелль, это пыталась защитить его.

— Что она с тобой сделала? — спросила она едва слышным шепотом. — Моя кровь?

— Одна из вещей, которые я пропустил в своей человечности, была моя неспособность напиться, — сказал Гуннар со смешком. — Мой метаболизм оборотня сжигает алкоголь слишком быстро. Твоя кровь… — он издал блаженный стон, который, как могла поклясться Шелль, она почувствовала внутри себя. — Как бочка старой медовухи. Такая опьяняющая, что я напился. И это помогло облегчить боль моего перехода, а также ускорить мое выздоровление.

Шелль с облегчением выдохнула. Она очень переживала, что совершила ошибку. Что ее кровь окажет на него неблагоприятное воздействие. Слава богам, этого не произошло.

— Я волновалась, — ей было больно признаваться в этом.

Гуннар усмехнулся. Такой злой.

— Альфа, — сказал он в качестве объяснения. Будто ничто, ни берсерки, ни взбесившиеся зомби, ни даже ее собственная сумасшедшая кровь не могли навредить ему. — Только не заставляй меня снова просить тебя избавиться от лифчика.

Желудок Шелль сделал приятное сальто. Спаренные мужчины… так темпераментны.

* * *

Гуннар не мог сердиться на Шелль за то, что она сделала, по той самой причине, по которой сказал ей: если бы он был на ее месте, то сделал бы то же самое. Черт, наверное, даже больше. Он бы сдвинул солнце и луну, если бы это потребовалось. Так как же он мог быть недоволен тем, что его пара делает то же самое для него? Это доказывало силу их связи, и это заставило волка Гуннара мурлыкать от удовольствия. Она действительно принадлежала им, и он знал, что ничто никогда не встанет между ними.

Ее застенчивая улыбка показала тонкие пики клыков, и живот Гуннара сжался. Мысль о том, что она укусит его, то ощущение, как его кожа прокалывается под нежным давлением, сделала его член твердым, как камень.

Шелль протянула руку между грудей и расстегнула застежку простого белого хлопкового бюстгальтера. Она медленно раздвинула обе половинки, чтобы показать красоту своей груди, прежде чем позволить одежде упасть на пол. Боги, как она дразнила его. Это была восхитительная пытка, которой он не мог насытиться.

Она приподняла бровь.

— Лучше?

Гуннар сделал вид, что погрузился глубже в подушку.

— Гораздо. Но на тебе все еще слишком много одежды. И у тебя волосы встали дыбом.

Шелль поджала губы и склонила голову набок. Она потянулась, вытянув свои прекрасные руки и демонстрируя мышцы бицепсов. То, что она распустила волосы, было чувственным актом. Изящным. У Гуннара перехватило дыхание, и электрический разряд прошел по его кровотоку, когда он смотрел, как Шелль взъерошила длинные, темные локоны, прекрасно лежавшие на обнаженных плечах.

— Прекрасно, — вздохнул Гуннар. — Но ты еще не закончила.

Шелль поиграла с поясом нижнего белья. Гуннар мог поклясться, что никогда не встречал женщину, которая могла бы сделать такую простую одежду такой чувственной. Она могла бы надеть обрывки пластикового пакета, и это было бы самое эротичное зрелище, что он видел. Ожидание скрутилось в его животе, когда она спустила нижнее белье на одно бедро. Она была искушением. Богатым, декадентским десертом, который он не мог дождаться, чтобы попробовать. Головокружительный ликер.

И она принадлежала ему.

Шелль приспустила нижнее белье на бедра, а затем сбросила его. К тому времени, как ее тело было обнажено для него, волк Гуннара практически взвизгнул от возбуждения в углублении его разума. Его кровь была раскалена до предела. Сердце заколотилось, дыхание участилось в груди. Его член был тверд как камень и пульсировал почти болезненно. Его потребность быть внутри нее превзошла все остальное, включая тот факт, что он обещал Джиллиан вернуться в дом вскоре после захода солнца. Стае придется подождать еще немного. Потому что Гуннар ни за что не покинет свою пару.

— Иди сюда, моя женщина.

Гуннару нравилось, как Шелль боролась с возмущением, когда он подчеркивал слово «моя женщина». Она знала, что он принадлежал ей не меньше, чем она ему. Воистину, понятия собственности не существовало. Они были просто парой. Два кусочка целого, их души неразрывно переплелись навечно. Гуннар не мог владеть Шелль так же, как Луна не могла владеть приливом. Но факт оставался фактом: одно не могло существовать без другого.

Она медленно подошла к нему. Покачивание бедер приводило его в восторг. Его взгляд пожирал каждый дюйм ее тела от лодыжек, вверх по стройному изгибу икр, к пышным бедрам, к плоскому животу, и вверх по ее телу, к прекрасной торчащей груди и тонкому горлу, к прекрасному лицу и каскаду золотых волос.

Она пахла ночным лесом, летом и призывала его волка и дикую душу.

Гуннар хотел протянуть руку и взять ее за руку, но заставил себя сопротивляться. Вместо этого он подождал, пока она заберется на кровать и оседлает его бедра. Простыня разделяла их тела, в стратегическом движении с ее стороны он был уверен.

— Это то место, где ты хочешь меня видеть, пара? — слова были чувственным мурлыканьем и язвительным вызовом, завернутыми в одно.

Уголок рта Гуннара дернулся.

— Почти, — он мягко толкнул бедрами, будто сдерживаясь. — Простынь в сторону.

— Правда? — поддразнила Шелль. — Я этого не заметила.

— Шевелись, и я куплю тебе карамельный макиато.

Чувственная улыбка расплылась по полным губам Шелль.

— Вот теперь ты дело говоришь.

Она пошевелилась, отбросив в сторону простыню, разделявшую их тела. Гуннар втянул воздух, когда она устроилась обратно, и влажное тепло ее киски скользнуло по его члену.

— Боги, ты жестко дразнишь меня, Шелль, — простонал оборотень.

Если ее лукавая улыбка была хоть каким-то признаком, то она определенно наслаждалась игрой. Она повернула бедра, потирая скользкую, атласную гладкую кожу над его членом еще раз.

— Прости меня, — ее притворная невинность сводила его с ума от желания. — Тебе это не понравилось?

Он небрежно пожал плечами.

— Думаю, ты используешь удовольствие, чтобы причинить мне боль, пара, — Боги, как Гуннар хотел принять ее вызов. В сражении, чтобы увидеть, кто может продержаться дольше. Несмотря на отчаянное желание, Гуннар был уверен, что победит. Он заставит ее корчиться и умолять, чтобы ее трахнули, когда закончит с ней.

Хотя Гуннару нужно было спешить домой, чтобы решить проблему не только с Ареном, он хотел изувечить ублюдка до состояния кровавого месива. Он должен провести ночь в постели со своей парой, заставляя ее кончать снова и снова, а не заниматься предательскими махинациями одного мерзкого козла. Его время с Шелль сейчас должно быть быстрым. Но когда все уладится, он покажет ей, что значит дразнить.

Шелль снова повела бедрами. Ее веки закрылись, и она сжала нижнюю губу зубами. Один клык проколол нежную кожу, и капля крови расцвела там. Гуннар подумал об удивительном, пьяном кайфе, который получил и вытер каплю подушечкой большого пальца, прежде чем слизать ее.

Взгляд Шелль пылал. Запах ее возбуждения усилился. Ей нравилось, когда он брал ее кровь на язык. В изначальной части Гуннара, где его волк безраздельно царствовал, появилось гиперосведомленность. Он сел прямо, схватив Шелль за бедра, когда поднял ее и посадил на свой твердый член.

Она сделала резкий вдох, который закончился стоном. Гуннар склонил голову и прижался губами к ее сочной груди. Шелль запрокинула голову и начала нежно покачивать бедрами. Ее действия были слишком ручными и неуверенными для той животной части Гуннара, которая хотела опустошить ее. Он ущипнул нежную набухшую грудь и застонал. Будто поняв, она увеличила темп, вбирая его глубже.

— Вот так, — прошептал он, схватил ее за бедра и сильно насадил на свой член. — Не останавливайся, дорогая.

Шелль обвила его руками. Ее хватка была твердой, чтобы соответствовать ритму мужских толчков, пока он продолжал направлять движение ее бедер. Ее прерывистое дыхание вызвало у него мурашки по коже. Ее губы задели мочку, прежде чем опуститься ниже. Желудок Гуннара сжался от предвкушения. Ее рот нашел его горло, но вампир колебалась. Опять дразнит? Или что-то еще? Гуннару не следовало выражать недовольство тем, что она дала ему свою кровь. Ее натуре нечего было стыдиться.

— Сделай это, — команда заскрежетала у него в горле. — Укуси меня.

Она прижалась губами к его вене. Ее острые как бритва клыки пронзили кожу, и Гуннар издал низкий стон. Волны тепла пронзили его тело, когда поток интенсивного удовольствия захлестнул его. Глубокие глотки, сопровождаемые ее блаженным стоном, сводил Гуннара с ума. Его член пульсировал с каждым биением сердца, дыхание участилось в груди, мошонка сжалась. Каждая мышца его тела напряглась.

— Кончи со мной, Шелль, — Боги, он хотел, чтобы она свалилась вместе с ним. Он не знал, сколько еще сможет продержаться. Девушка схватила его за шею и продолжила пить. Ее бедра дико двигались, а внутренние стенки сжимались. Они оба были так близки. Гуннар сошел с ума от желания. — Дай мне свою кровь, Шелль, — он хотел снова почувствовать этот пьянящий порыв. Жаждал этого. — Я хочу этого.

Она отпустила его горло и отстранилась, чтобы посмотреть на него. Ее глаза горели серебром, губы покраснели.

— Ты уверен? — Он нахмурился.

— Сделай это, — Гуннар никогда не хотел, чтобы она снова в чем-то сомневалась.

Шелль поднесла запястье к губам и укусила. Четыре капли крови хлынули из проколов, когда она протянула руку. Гуннар поднес ее запястье ко рту и запечатал губы над проколами. Его глаза закатились, когда эйфория охватила его. Он сглотнул, и огненный жар пронесся по его горлу. Лучше, чем стакан выдержанного виски. Богаче медовухи, которую пили в больших залах. Сам Тор никогда не пробовал такую амброзию. Гуннар никогда не испытывал такого блаженства.

Их взгляды встретились. Казалось, в тот момент связь между ними усилилась, будто между ними произошло какое-то священное действие. Бедра Шелль снова начали двигаться, медленно, целеустремленно, глубоко принимая Гуннара. Его бедра дернулись, и Гуннар закричал, когда кончил. Мощное удовольствие обрушилось на него, каждая новая волна сильнее предыдущей. Комната поплыла и взгляд мужчины стал размытым. Он уперся локтями в матрас и поднял бедра навстречу Шелль. Ее глаза расширились, а тело напряглось. Дрожь пробежала по ее губам, когда она услышала всхлипывающие крики. Порыв влажного тепла распространился по члену Гуннара, и ее киска сжала его.

Страсть его пары была восхитительна.

Она упала на него, и Гуннар держал ее на руках. Их тяжелое дыхание было единственным звуком в тихой комнате. Прошли минуты, а они все не двигались. Гуннар мог оставаться в таком состоянии всю ночь. Его член глубоко внутри нее, а руки вокруг нее.

Он был влюблен в Шелль. И после того, как разберется с последним препятствием между ними, он расскажет ей.

Глава 32

Их связь не могла быть сильнее. Гуннар охотно взял ее кровь. Что-то, что шокировало Шелль так же сильно, как и порадовало. Обмен кровью был необходим для укрепления связи. Он не мог знать, какое влияние это оказало на нее, и все же, благоговение в выражении его лица, когда он прижался ртом к ее запястью, заставило эмоции расцвести в центре существа Шелль.

«Связь была абсолютной. Вечной».

Шелль осталась лежать поверх Гуннара после их страсти. У нее перехватило дыхание, и она положила голову на его сильное плечо, крепко обняв. То, что девушка чувствовала в этот момент, не было сравнения.

— Мне нужно уходить.

Слова Гуннара забрали все тепло из груди Шелль. Она знала, что он не останется на ночь. Из-за Арена, бегающего на свободе.

— Знаю. Я пойду с тобой.

Он погладил ее по волосам.

— Сегодня небезопасно. Стая в беспорядке.

Какое это имеет значение?

— Теперь все открыто. Не понимаю, как может быть хуже.

Гуннар медленно выдохнул.

— Поверь мне, любовь моя. Это всегда может стать хуже.

Последние несколько недель были одна сумасшедшая, отчаянная ситуация за другой. Но Гуннар был прав. Они были далеки от завершения.

— Ты прав. Сегодня я буду держаться на расстоянии.

— Как только пыль осядет, все будет хорошо.

Шелль надеялась.

— Мне бы хотелось немного тишины и покоя с тобой. Возможность побыть с тобой была бы просто отличной. Особенно если я скоро поеду в Египет.

Челюсть Гуннара отвисла, когда он изучал ее.

— Что ты имеешь в виду? Ты же не думаешь всерьез вернуться в оплот Сортиари за ключом Макалистера.

Шелль отвела взгляд.

— Мне не нужно.

— Что? — слово сорвалось с его губ. Шелль почувствовала надвигающуюся бурю и откатилась от Гуннара, прокладывая расстояние. Холод поселился на ее коже, и она задрожала. — У вас есть треть ключа Макалистера?

Шелль слезла с кровати.

— Мне удалось выхватить ключ Макалистера, прежде чем его зомби набросились на меня. Вообще-то, он в моей машине. Мне нужен только еще один кусочек.

Его разочарованный взгляд чуть не выпотрошил ее.

— И ты за моей спиной заключила сделку с Джиллиан.

— Да, — нет смысла отрицать это.

— Она будет наказана за это, дорогуша. Жестоко. Ты это понимаешь?

Сожаление горело в груди Шелль. Она знала, что Гуннар не будет счастлив, но надеялась, что будет снисходителен.

— Знаю.

Его кристально-голубые глаза сузились.

— И тебя это не волнует?

Конечно, ей было не все равно. Но она не могла изменить мнение Джиллиан так же, как Гуннар не мог изменить ее.

— Джиллиан знала о последствиях, когда предложила его мне.

Гуннар недоверчиво покачал головой.

— Я думал, ты можешь забыть об этом после вчерашнего, — он поднял руку вверх и прошелся пальцами по волосам, откидывая их на одну сторону головы. — Я думал… — мужчина недоверчиво рассмеялся. — Черт возьми, я не знаю, о чем думал.

— Я заслуживаю ответов, — сказала Шелль. Неужели он не понимал этого?

— За счет потенциальной разблокировки чего-то, что никогда не должно было быть открыто?

— Мы не можем этого знать, — возразила Шелль. — Существует так много мифов.

— И ты знаешь один из них, который оказался правдой, — указал Гуннар. — Так зачем же сбрасывать со счетов это?

— Я должна знать, — Шелль не могла выразиться яснее. — Я должна знать, кто я.

— Ты вампир! — прокричал Гуннар. — Боги! С тобой все в порядке, Шелль! Ты не монстр и не урод! И не что-то еще. Ты позволяешь собственному проклятому страху овладеть тобой.

Девушка отвела взгляд.

— Хотела бы я, чтобы ты хотя бы попытался понять.

— О, я прекрасно понимаю, — сказал Гуннар с отвращением. — Ты ценишь свои ответы больше, чем свою пару.

У Шелль отвисла челюсть.

— Это неправда.

Взгляд Гуннара ожесточился. Он схватил штаны и засунул в них одну ногу, потом другую. Он застегнул молнию с сердитым рывком и схватил рубашку.

— Тогда докажи это. Оставь эти поиски. Верь в нашу связь и не оставляй меня на полпути вокруг проклятого богами мира.

Их связь никого не защитит, если ее силы выйдут из — под контроля.

— Гуннар, пожалуйста. Не надо.

Дальше последовали носки, за ними — ботинки.

— Это все, что мне нужно. Ты выбросишь все, что у нас есть для твоих нелепых поисков.

Шелль сжала кулаки. Неважно, что она стояла голая посреди своей спальни и кричала на разъяренного оборотня. Гуннар пересек черту.

— Нелепых? Ты отбрасываешь мои чувства! Не обращаешь внимания на мои страхи! Вот как должен вести себя любящий, поддерживающий друг?

Он ответил ей возмущенным фырканьем. Не говоря больше ни слова, Гуннар засунул руку в карман. Шелль нахмурилась, он бросил на кровать свою треть Александрийского ключа.

— Возьми, — прорычал он. — Это все, что действительно важно для тебя.

Он повернулся на пятках и направился к двери, распахнув ее с гневным рывком, который чуть не сорвал чертову штуковину с петель. Оборотень бросил последний испепеляющий взгляд через плечо, прежде чем дать двери захлопнуться за собой.

Шелль тупо смотрела перед собой. Она вздрогнула, когда хлопнула входная дверь коттеджа, и прислушалась к звуку собственного автомобиля, который заводился и выезжал с подъездной дорожки. Мило. Он разбил ей сердце и угнал ее машину за пять минут.

Слезы навернулись на глаза Шелль, но она хотела, чтобы они оставались на месте. Она полагала, что заслужила все, что получила, и даже больше.

Она стояла посреди спальни, казалось, часы, глядя на дверь, которую Гуннар захлопнул перед ее лицом. Ее грудь сжимали тиски, и она подавила рыдание. Поставила ли она свои эгоистичные потребности выше их связи? Неужели она проигнорировала их связь, уменьшила ее ценность в пользу квеста, который мог бы принести ей только больше вопросов без ответов?

Шелль никогда в жизни не испытывала такого противоречия. Девушка почувствовала слабость в ногах и опустилась на кровать. Она размышляла о последних нескольких неделях. С тех пор как ее привязали, она определенно успокоилась. Ей удалось контролировать свою жажду и мысли других, которые она не могла блокировать. Теперь, она должна была искать мысли, чтобы слышать их, они больше не были нежеланным белым шумом. Точно так же, вампирша не была атакована воспоминаниями, которые ей не принадлежали. В течение нескольких месяцев ее разум был похож на вихрь, поглощающий воспоминания и случайные мысли так быстро, как она могла их вобрать. С тех пор, как ее привязали, этот водоворот замедлился до спокойных вод. Воспоминания все еще были там, плыли как облака, но они держались на расстоянии, а она держала свои. Ее сила и исцеление не уменьшились, и способность принуждать была все еще экстраординарной, но, возможно, это было не так уж плохо. И Шелль действительно не могла жаловаться на свой иммунитет к серебру. Удалось ли Гуннару успокоить бурю, которая бушевала в ней с момента обращения? Была ли их связь всем, что ей было нужно, чтобы успокоиться?

«И ты собираешься пересечь ради какого-то дурацкого квеста полмира».

Зазвонил телефон Шелль, и она вздрогнула. Ее сердце заколотилось, когда она наклонилась и вытащила телефон из тумбочки. Она провела пальцем по экрану и не смогла собрать силы для сердечного приветствия.

— Что?

— Шелль?

Обеспокоенный голос Джиллиан на другом конце линии заставил Шелль сесть прямее.

— Да. Что случилось?

— Ты должна сказать Гуннару, чтобы он не возвращался сегодня домой.

«Дерьмо».

Шелль скрежетала зубами, покусывая нижнюю губу. Она слизывала кровь.

— Он уже ушел. Он ушел минут пятнадцать… двадцать назад, — черт возьми, может, и дольше. Кто знает, сколько она просидела здесь, питая жалость к себе. — Что случилось?

— Арен здесь, — сказала Джиллиан. — Он говорит, что Гуннар непригоден быть Альфой, так как сформировал связь с вампиром и держал ее в секрете от стаи. После того, как будут соблюдены формальности, Гуннар не сможет отказаться. Они будут бороться за превосходство и контроль над стаей.

Шелль знала, что есть только один способ покончить с этим: убить одного из них.

— Я уже в пути, — она понятия не имела, что будет делать, когда доберется туда, но отказалась сидеть здесь, пока ее мужчина борется за свою жизнь. Она не могла позволить Гуннару думать, что он ничего для нее не значит. Что их связь ничего не значит для нее. В этом мире есть вещи более важные, чем ответы. Все это на тарелке. Ничто не имело значения больше, чем Гуннар. Ничто. И пришло время доказать это ему.

* * *

Гуннар заехал на подъездную дорожку, чувствуя себя так, словно его сердце вырвали из груди ржавой ложкой. Его волк издал скорбный вой в глубине души, и Гуннар хотел сделать то же самое. Все, что угодно, чтобы облегчить боль, которая чувствовалась так, будто ему рвут надвое.

После всего, через что они прошли, Шелль предпочла свои поиски ему. Она не верила в их связь, чтобы позволить ему постичь тайны своего неповторимого существования. «Ты же не предлагал свою помощь, тупой ублюдок. Нет». Вместо этого Гуннар позволил темпераменту взять верх над собой и выбежал из ее дома. Шелль не из тех существ, с которыми можно иметь дело, используя доминирование и силу. Вместо этого, ее нужно брать лаской. Она была диким существом. Он должен был относиться к ней с заботой и уважением, как к дикому существу. Черт побери. На этот раз он действительно облажался.

Входная дверь дома распахнулась. Яркий свет прорезал тьму, прежде чем толпа тел хлынула через порог.

— Гуннар Фальк! — в тихой ночи раздался глубокий голос Арена. — Ты недостоин того, чтобы быть Альфой стаи Форкбеард. Я оспариваю твое право на главенство!

Магия покалывала кожу Гуннара. Не та магия, которую он чувствовал в крепости Сортиари, а скорее инстинктивная магия, которой обладали все оборотни при переходе. Он был такой же частью его, как и волк, и требовал, чтобы Гуннар повиновался.

Вызов был брошен. Ни шагу назад.

Он должен был отдать Арену должное, амбиции ублюдка не имели границ. Не имело значения, что они следили за ним. Что он будет изгнан или что еще хуже, за предательство. Нет, глупый сукин сын вальсировал прямо через парадную дверь, зная, что в ту же секунду, как он бросил вызов, он стал неприкасаемым для всех, кроме Гуннара. Он выровнял игровое поле несколькими словами. Изгнание было бы лучшей альтернативой смерти. Но изгои считались париями среди стаи оборотней. Возможно, эго Арена отказалось позволить ему жить какой-либо жизнью изгоя. Он всегда жаждал власти. Союз с берсеркерами придал ему смелости. Теперь у него не было выбора, кроме как убить Гуннара или умереть.

Гуннар не знал об Арене, но сам не собирался умирать сегодня.

Вся стая собралась вокруг них.

— Каким образом? — Гуннар шагнул к Арену со всей уверенностью своего положения. Его волк тихо зарычал в глубине души.

— Ты взял вампира себе в пару, — Арен усмехнулся. — Ты нарушил закон стаи. Ты держал эту вампирскую сучку в секрете от своей семьи. Но в основном, ты непригоден, чтобы возглавить эту стаю, потому что ты трус, который потерял вкус к битве.

В стае послышался шепот.

Арен заплатит за оскорбление пары Гуннара.

— Прошлой ночью ты видел, кто из нас сильнее. Ты скоро увидишь это снова.

— Это не имеет значения, — Арен с отвращением посмотрел на него. — Даже если каким-то чудом тебе удастся убить меня, не пройдет много времени, прежде чем ты ответишь перед правосудием стаи за то, что взял вампира в пару.

С Гуннара хватит этого дерьма.

— После сегодняшнего вечера закон стаи изменится, — он говорил не с Ареном, а со всей стаей. — Я не буду стоять в стороне и поддерживать архаичную доктрину, основанную на страхе. Мой волк выбрал вампира в качестве партнера. Добровольно! — прокричал он. — Если это табу, тогда скажите мне, почему волк выбрал ее? Брачные узы вне стаи были объявлены вне закона глупыми, суеверными мужчинами, которые прожили свою жизнь в страхе перед миром, в который они были втянуты, и я больше не потерплю этого! Любой присутствующий, кто отказывается принять это, волен покинуть эту стаю сегодня вечером и с этого дня считаться изгоем.

Ни одна душа не высказала даже ропота несогласия.

Гуннар повернулся к Арену, самодовольный.

— Похоже, что ты единственный, кто так думает.

— После того, как я убью тебя, — тихо сказал Арен. — Я собираюсь вновь представить твою пару солнцу.

Угроза свела волка Гуннара с ума от ярости. Он царапал его разум, будто пытаясь выбраться наружу. Мужчина попытался успокоить животное. Весь гнев был сосредоточен на Гуннаре. Мужчина заверил волка, что Арен не только заплатит за угрозу его половинке, но и не навредит ей.

Гуннар потерял вкус к битве? Все комментарии Арена лишь усилили его потребность в насилии.

— Кинжалы! — заявил Гуннар. Один бросает вызов, второй выбирает оружие. Тяжелый палаш утомит его слишком быстро, а рукопашный бой не требует никаких навыков. Кинжалы были сильной стороной Гуннара, и Арен знал это. Оружие ближнего боя. Таким образом, Арен мог смотреть ему в глаза и знать, какая судьба ждет каждого, кто осмелится угрожать паре Гуннара.

Не говоря ни слова, Гуннар направился на обширную лужайку, которая раскинулась за домом. Стая последовала за ним, готовая засвидетельствовать, что их Альфа защищает свою позицию. Прошло несколько минут, и Свен вышел из дома. Он медленно побрел по лужайке туда, где Гуннар и Арен встали. Тела сформировали круг. Свен поднял вверх резную шкатулку из розового дерева и поднял крышку, чтобы показать четыре древних кинжала, заточенных до острых как бритва краев. Гуннар полез в ящик и выбрал два кинжала. Арен сделал то же самое. Свен слегка кивнул и отступил к краю круга вместе с остальной стаей.

Без предупреждения Арен атаковал. Столько чертовых приличий. Гуннар блокировал боковой удар слева и развернулся вправо, едва не пропустив нисходящий удар противоположной руки Арена. Гуннару потребовалось всего мгновение, чтобы прийти в себя. Он вращал кинжалы в руках, чтобы проверить их равновесие, пока Арен кружил вокруг него, одна нога пересекала другую. Золото блестело в глазах самца, давая Гуннару взглянуть на животное, которое жило под его кожей.

— Однажды ты застал меня врасплох, этого не повторится.

Хитрая ухмылка Арена заставила Гуннара захотеть двинуть ему по лицу. Он знал Арена с детства. Его сердце разбилось, когда он увидел, как сильно изменился его друг. Или, возможно, он всегда скрывал эти тайные амбиции и просто хорошо их скрывал. В любом случае, чувство предательства, которое Гуннар ощутил, пронзило его грудь, будто кинжал Арена уже вернулся домой.

Любой перелом в стае был трагедией. Кто бы из них ни пал сегодня, это будет бессмысленная смерть.

— Мы слишком долго прятались, — кипятился Арен. — Держались при себе, когда могли подняться в иерархии сверхъестественного мира. Ты сделал нас отшельниками, когда мы должны были стать королями.

— Ты хочешь сказать, что ты должен был стать королем? — Гуннар был потомком королей. Разве это сделало его Альфой как оборотня? Нет. Сила Гуннара, его характер, его чувство чести сделали его Альфой. Арен никогда этого не поймет. — Разве не поэтому ты заключал с Грегором сделки в подворотне?

Арен бросился на него, но Гуннар отпрыгнул назад, едва не пропустив порез лезвия. Он бросился на Арена, намереваясь удержать его в обороне. Гуннар рубанул левой рукой в тот же момент, когда ткнул правой. Лезвие вошло в плечо Арена. Резкий удар в живот Гуннара. Он выдохнул со свистом и отступил назад.

— Я заключал сделки в подворотне, потому что ты не хотел! — кричал Арен. — Я привел тебя туда, где тебе было угодно спрятаться.

Он бросился на Гуннара, быстрое движение его рук не что иное, как размытие. Лезвия Гуннара столкнулись с его металлическим клинком. Искры выскочили из клинков в темноте, когда они стояли нос к носу, сцепившись в демонстрации грубой силы.

— Ты объединился с безжалостными убийцами! — Гуннар стиснул зубы. — С хладнокровными убийцами!

— Я объединился с силой, — проворчал Арен.

Гуннар позволил себе самодовольную ухмылку.

— И все же вы оба были побеждены.

Арен опустил руки, открываясь. Он запрокинул голову и издал разъяренный крик, когда снова пошел в наступление. Больше никаких оскорблений, никаких позерств. Арен жаждал крови и боролся с решимостью того, кому абсолютно нечего терять. Гуннара оттеснили к краю круга, на который смотрела его стая. Он развернулся, пропустив широкий взмах левой руки Арена и обошел его локтем, поймав мужчину в центре спины. Арен опустился на колени, и Гуннар воспользовался возможностью, чтобы схватить его за горло. Однако Арен был быстрым и откатился с дороги, прежде чем лезвие Гуннара смогло поразить свою цель.

Он был грозным противником. Фактически, единственным из стаи, у кого был шанс одержать верх в бою. Гуннар подумал о Шелль. Ее прекрасные лесные зеленые глаза, летний аромат и огненный дух. Арену не для чего жить, разве он мог взять верх. Плюс у Гуннара было что-то, чего не было у Арена. И связь с парой сделала его еще сильнее.

Независимо от того, захочет ли Шелль когда-нибудь увидеть его снова, он выиграет этот бой. Ради нее.

Глава 33

Шелль остановила Дукати Дженнера у дороги возле собственности Гуннара. Ей удалось уменьшить тридцать минут езды до Пасадены до семнадцати, но все равно это было похоже на годы. Она довела байк до предела, несмотря на предупреждение Дженнера о телесных повреждениях, если мотоцикл будет испорчен. Вдалеке она заметила группу людей, которые образовали широкий круг посреди огромного двора Гуннара. «Боже правый! Они не теряли времени даром, не так ли?» Оборотни не ходят вокруг да около. Когда у них было дело, они его улаживали.

Она поставила байк на подножку и бросилась туда, где оборотни стояли, наблюдая, как Гуннар и Арен пытаются убить друг друга. Ее сердце подскочило к горлу, когда она обнаружила Джиллиан, и стала пробираться между ней и большим мужчиной, которого узнала во время своего второго визита сюда, к Гуннару.

Джиллиан вздрогнула, когда Шелль оттолкнула ее в сторону.

— Боже милостивый, Шелль, ты прилетела сюда?

— Почти, — ее взгляд был прикован к Гуннару, сражавшемуся со всей свирепостью викинга, каким он был. Боги, она никогда не видела более великолепного мужчины. Если бы ситуация не была такой ужасной, она могла бы еще немного полюбоваться им. — Кто выигрывает? — действительно ли есть победитель в этом случае? В любом случае, результаты могут повредить стае Гуннара. И даже если Арен окажется на вершине, самец не доживет до своей победы. Шелль об этом позаботится.

— Они почти равны друг другу, — голос Джиллиан был полон беспокойства, которое Шелль старалась сдерживать. — Но Гуннар сильнее. Быстрее. Он умнее, и ты знаешь, что голова имеет большое значение в бою.

Шелль это знала. К сожалению, было также, что сказать о безжалостности, и Арен имел ее в избытке.

— Кинжалы?

«Боги». Если выбор оружия был за Гуннаром, то Шелль собиралась дать ему пощечину. Почему надо бороться с ножами и опасными бритвами? Неужели он хочет оказаться в таком тесном, чертовом контакте?

— Выбор Гуннара, — ответила Джиллиан. «Конечно, так оно и было». — Но он хорошо обращается с кинжалами, Шелль. Я никогда не видела никого лучше.

Взгляд Джиллиан скользнул над головой Шелль и мимо нее. Она повернулась и увидела, что Джиллиан смотрит на высокого мужчину слева от Шелль. Она повернулась к нему, и ее собственное выражение лица заставило его бросить вызов ее присутствию здесь.

— Вампир, — его глубокий голос вибрировал в груди, когда он произнес это приветствие.

— Волк, — с таким же пренебрежением произнесла Шелль.

— Свен… — предупредила Джиллиан, будто думала, что он может попытаться затеять драку.

Свен снова обратил внимание на драку.

— Как бы то ни было, я думаю, что Гуннар прав, бросая вызов традициям в отношении тебя, — он указал подбородкам на центр круга. — Но ты понимаешь, что дело не в связи с тобой.

— Знаю, — речь шла о власти, простой и ясной. — Но неужели ты думаешь, что я могу просто стоять и ждать новостей о судьбе моей пары?

Свен повернулся к Шелль и нахмурился.

— Пары?

— Да, — сказала она, зная, что он подстрекает ее высказать свои претензии на Гуннара. — Гуннар — моя связанная пара.

Свен расплылся в широкой улыбке.

— Джиллиан была права насчет тебя. С другой стороны, она отлично разбирается в людях.

«Хех». Шелль была рада, что прошла тест на одобрение оборотней, заявив права на Гуннара.

— Ну, для дворняги ты тоже не так уж плох.

Шелль покачала головой, услышав громкий смех Свена. Можно подумать, что смертельные поединки в стиле грома случались каждый день в комплексе оборотней, так же небрежно, как он относился ко всему этому.

— Сколько еще они могут так упражняться? — Шелль была там всего несколько минут, но она знала, что с их сверхъестественной выносливостью бой может длиться часами.

— Пока один из них не умрет, — проворчал Свен.

Что-то нарушило ритм боя. Шаг Гуннара дрогнул, его внимание отвлеклось. Мириады мыслей заполнили разум Шелль, и она заблокировала их. Связь мягко дернула ее грудь, когда Гуннар повернул голову, и его ледяной взгляд упал на нее.

«Сосредоточься, черт возьми!»

Вот почему они были лучше в команде. Разлука слишком сильно отвлекла внимание. Арен использовал это в своих интересах и опустил руку, зацепив тело Гуннара краем лезвия.

Шелль глубоко вдохнула и задержала дыхание. Он проглотил изрядное количество крови за последние две ночи. Это дало ему преимущество. Он быстро поправится. Малиновый цвет расцвел от пореза, пропитывая ткань рубашки Гуннара. Какого черта…? Он не исцелялся. Он истекал кровью, как сумасшедший. Шелль повернулся к Джиллиан, широко раскрыв глаза.

— Они сражаются серебряными клинками?

Джиллиан поджала губы.

— Оборотней нелегко убить, — ее серьезный тон пробудил холодок по спине Шелль.

— Значит, вы даете им оружие, которое поможет отравить друг друга? — слова сорвались с ее губ недоверчивым взрывом.

— Это честный бой, — ответил Свен. — Если Арен так силен, как предполагает его вызов.

Она знала из предыдущих стычек Гуннара с берсеркерами, что, поскольку он был Альфой, его тело могло противостоять серебряному отравлению так, как более слабый оборотень не мог. Это послужило причиной того, что если Арен считал, что обладает силой Альфы, то должен был доказать это несколькими способами.

Шелль никогда не встречала мужчину сильнее Гуннара. Не только его тело, но и разум, и дух. Гуннар был во всех отношениях Альфой, как утверждал, и она не сомневалась, что он выйдет из этой битвы победителем. Это не облегчало наблюдение за тем, как мужчина принимает удары, но девушка верила. В него. В их связь. В свою любовь к нему. Судьба никогда не была так жестока, чтобы так быстро забрать его у нее.

Если бы она не верила в это, ничто не помешало бы ей прыгнуть прямо в драку, чтобы помочь ему.

«Давай же, Гуннар. Покончи с этим сейчас же и избавь меня от многих забот».

Шелль вздрагивала от каждого рыка, стона и крика. Скрежет металла о металл, когда их лезвия сталкивались снова и снова, терся о ее уши и посылал струйку беспокойства в кровоток. Пот струился ручьями по лицу Гуннара. Полоска волос, которая проходила посередине его головы, прилипла к одной стороне. Его ожесточенное выражение лица и решительность сделали его еще более свирепым. Он держал Арена в обороне, и, наконец, Шелль начала видеть, как меняется ритм боя.

Впервые с тех пор, как она пришла, Шелль позволила себе вздохнуть с облегчением. Она засунула руки в карманы куртки. Сжала в кулак третий александрийский ключ Гуннара, который он бросил на ее кровать, прежде чем уйти. В более широком смысле, поиски ответов Шелль мало что значили по сравнению с хрупким балансом жизни. Сегодняшний поворот событий был достаточным доказательством этого. Черт, поворот событий за последние несколько недель был более чем достойным показателем. В любой момент один из них мог умереть. И что бы значили эти ответы? Шелль провела большую часть своего бурного времени вместе, пытаясь убедить Гуннара, что они сильнее как команда. И вместо того, чтобы практиковать то, что проповедовала, она почти сказала ему, что собирается оставить его, а сама убежать искать ответы, которые, возможно, никогда не найдет. Шелль действовала за его спиной и вместо того, чтобы доверять его суждениям, позволила своему упрямству взять верх над здравым смыслом.

Они были командой. Точка. Шелль никогда бы не смогла оставить Гуннара.

Раздался выстрел, и Шелль вздрогнула. Она с ужасом смотрела, как Гуннар опустился на колени. Арен стояла в нескольких футах от нее, пистолет, который он держал в руке, все еще был направлен на ее пару. Крик пронзил ее грудь, и Шелль проглотила его. Она бросилась вперед, чтобы побежать к Гуннару, но Свен схватил ее за руку и удержал.

— Ты лживый сукин сын! — закричала она во все горло.

Ее связь с Гуннаром, ослабла, и колени Шелль подкосились. Если она потеряет его сегодня, безумие будет легкой прогулкой по сравнению с насилием, которое оно развяжет. Это было правосудие стаи? Просто стоять и смотреть, как Арен нагло нарушает правила боя. Если так, то каждый оборотень здесь заплатит за смерть ее пары.

* * *

Жгучая боль от пули, вошедшей в плечо Гуннара, мгновенно заставила его упасть. Широко раскрыв глаза, он уставился на пистолет, все еще зажатый в кулак Арена. Сердитый крик пронзил воздух, и волк Гуннара издал скорбный вой в глубине души.

— Ты лживый сукин сын!

Он не мог сдержать улыбку, которая дернула уголки его рта. Его пара была полна огня.

— Если единственный способ, которым ты думаешь, что можешь победить — это обман, — процедил Гуннар через боль, — тогда вы не заслуживаешь позиции Альфы.

— Ты без проблем переписал наши законы, — отметил Арен. — Так почему бы и нет?

Он решил, что найдет способ оправдать свои бесчестные действия. Арен направил пистолет на Гуннара, ожидая, пока серебряная пуля сделает свое дело. Обжигающий жар распространился по телу, пока он не подумал, что может потерять сознание от боли. Волк затих в его сознании, связь между ними стала прозрачной и тонкой, как паутина. Впервые за столетия Гуннар по-настоящему ощутил свою смертность. Его взгляд переместился к Шелль. Будут ли их последние слова, произнесенными в гневе? Умрет ли он прежде, чем получит возможность сказать ей, что любит ее?

Боль пронзила его грудь. Рука, которой он поддерживал себя, подалась, и он упал. У него перехватило дыхание. Прохладная, влажная от росы трава была бальзамом для его разгоряченной щеки. В правой руке он сжимал рукоять кинжала. У него было достаточно сил, чтобы удержать оружие, и он отказался отпускать его.

Викинг, который умер без меча в руке, никогда не увидит Валгаллу. Гуннар сделает все, что в его силах, чтобы гарантировать свое отправление в загробную жизнь как воина и будет пить в медовых залах со своими давно умершими братьями. «Клянусь богами, хотя бы сделаю это».

— Неееет! — скорбный крик Шелль пронзил тишину, и его волк издал почти неразличимое хныканье. — Гуннар! Вставай!

Даже издалека он чувствовал, как она пытается заглянуть ему в голову. Его упрямая подруга думала, что сможет заставить его встать. Бороться. Чтобы парировать последствия отравления серебром. Он не хотел разочаровывать ее, но даже ее уникальные способности имели свои пределы.

— Вставай! — снова закричала она. — Черт побери, Гуннар! Не смей сдаваться!

Его прекрасная пара, само существование которой противоречило законам природы, требовала, чтобы он встал. Чтобы он сражался. Как мужчина мог ей в чем-то отказать? Как он мог оставить ее здесь одну, зная, что если умрет, ее душа снова будет отделена от тела и отправлена в небытие? Как он мог подумать о том, чтобы оставить ее одну искать ответы на вопросы о ее существовании?

Гуннар не мог. Валгалле придется подождать еще немного, чтобы поприветствовать его. Гуннар никуда не собирался уходить. Он проглотил кровь Шелль. У нее развился иммунитет к серебру. Ее сила принадлежала ему. Их связь была нерушимой.

Плечо Гуннара горело от боли, когда он прижал левую ладонь к траве. Его челюсти сомкнулись, зубы сжались до такой степени, что он почувствовал, как скрежещет эмаль. Пот катился с макушки головы, по вискам и щекам, капая с бородатого подбородка. Он дрожал от усилий, которые требовались, чтобы подняться. Он мог бы позволить своей здоровой руке выдержать вес, но он не хотел оставлять себя незащищенным. Кинжал, зажатый в кулаке, был его единственным шансом победить Арена. Если он собирался выиграть этот бой, ему нужно было встать и доказать раз и навсегда, кто лучший мужчина.

— Я Гуннар Фальк, — выдавил он. — Ведущий свой род от Свейна Форкбеарда, короля Швеции. Я Альфа стаи Форкбеард, — сказал он, тяжело дыша. — В паре с вампиром, которая ведет свой род от бога. А ты, Арен Рагнарсон, сделаешь свой последний вздох этой ночью.

Воздух испортился от беспокойства Арена. Волк Гуннара, хотя все еще был слаб, снова появился в его сознании, чтобы предложить хищный рык одобрения. Они были далеки от завершения. Арен собирался выяснить, что случалось с предателями и узурпаторами.

Ноги Гуннара дрожали, как у новорожденного олененка, но он заставил себя встать. Глаза Арена широко распахнулись, когда он понял, что Гуннар на самом деле не собирался умирать, и он быстро поднял пистолет и выстрелил еще раз.

Она прошла по дуге, не задев правого плеча оборотня. Гуннар вонзил пальцы ног в подошвы своих ботинок и рванул вперед, прямо к Арену. Мужчина повалил предателя на землю менее чем изящным ударом, но этого было достаточно, чтобы Арен потерял контроль над пистолетом. Он упал в нескольких футах, не оставив выбора, кроме как сражаться честно.

Гуннар был далек от ста процентов. Он был ослаблен из-за ублюдка, и его сила была не такой, какой должна быть. Тем не менее, его волк становился сильнее в душе, передавая Гуннару некоторую меру своей силы. Он перекатился, оказавшись с Ареном в клубке конечностей, размахивая кинжалом в правой руке в попытке поймать и перерезать мужчине горло. Арену удалось остановить его, но потребовались обе руки и все силы, чтобы кинжал Гуннара не пронзил кожу.

— Пошел ты, Гуннар! — выплюнул Арен. Его лицо покраснело от усилий, приложенных к удерживанию кинжала на расстоянии, руки дрожали. — Ты загнал эту стаю под землю! Ты забыл, кто ты такой. Кто мы такие. Если мне не удастся убить тебя сегодня, это лишь вопрос времени, когда кто-то другой выполнит эту работу.

У Гуннара не было времени на дерзкие позы. Арен думал еще больше встряхнуть его, бросив недостатки в лицо. Все, что он сделал, это разжег огонь и укрепил его решимость выиграть.

Арена вскинул колено между ними и попал Гуннару в живот. Тот хмыкнул и подался вперед, давая Арену возможность сдвинуть свой вес и сбросить Гуннара. Потеряв равновесие, Гуннар приземлился на левое плечо, где пуля все еще пребывала в мышце. Его рука онемела. Совершенно бесполезная.

В быстрой схватке Гуннар поднялся на ноги. Онемение в руке сбило его равновесие, но он держал большую часть веса на ногах. Мужчина держал левую руку так близко к телу, как только мог. Кровь сочилась из раны. Металлический запах взволновал его волка. Доказательство того, что был ослаблен, было бы благом для волка Арена, и это заставило бы его капитализировать. Конечно, Гуннар ожидал этого. Инстинкт был сильнее здравого смысла.

Арен отступил. Гуннар шагнул вправо, оттягивая левое плечо, чтобы защитить себя. Он работал рукояткой кинжала в ладони, ослабляя хватку, пока лезвие не стало больше похоже на продолжение его руки. Они кружили друг перед другом, пока Гуннар не добрался до брошенного в траве оружья. Он отшвырнул его, убедившись, что их борьба справедлива.

Гуннар сделал левый финт и правой рукой сделал апперкот, вонзив кинжал в горло Арена. Тот увернулся в сторону, но не раньше, чем край поймал его чуть ниже челюсти. Кровь потекла по шее, и волна уверенности хлынула в кровь Гуннара. Запах страха усилился, пропитывая воздух. Способность Гуннара терпеть серебро потрясла другого мужчину, и правильно. Даже Гуннар был немного шокирован. Одно из преимуществ необычной пары. Шелль была с ним в бою, хотя и не была рядом.

Как и сказала Шелль, они были лучше в команде. Гуннар никогда больше не усомнится в этом.

Онемение в руке прошло, когда раны Гуннара начали заживать. Сила возвращалась к нему постепенно: ноги стали тверже, равновесие восстановилось. Кинжал больше не казался тяжестью в его ладони, и тело казалось легче, вместо того, чтобы чувствоваться так, будто оно тянуло его к земле.

Гуннар покончил с этим дерьмом. Настало время покончить с Ареном раз и навсегда.

— Ты был моим братом, — сказал он Арену. Его пронзило сожаление, что до этого дошло. — Моим другом. Ближе тебя у меня никого не было. Твое предательство хуже пули в моем плече, и твоя смерть будет сожалением, которое я буду носить с собой до конца дней.

Шаг Арена дрогнул. На лбу залегла морщина. Золото блестело в его взгляде. Его волк не отступит после того, как вызов был дан. Один из них собирался умирать. Это была единственная правда.

Гуннар атаковал. За годы товарищества и множества сражений, в которых они сражались бок о бок, он был обязан быстрой смертью. Арен отправиться в Валгаллу воином, и когда-нибудь они будут пировать вместе в медовых залах. Все будет прощено. Но сегодня Арен должен был ответить за свои действия. Не важно, как больно Гуннару было выносить наказание.

Арен не был готов к скорости Гуннара. Он развернулся, обхватив себя рукой, движение было плавным и легким, как вода, текущая по руслу. Арен снова поднял руку, чтобы защитить горло, но он просчитался. Кончик кинжала вошел ему в грудь, и Гуннар утопил клинок по самую рукоятку, пронзив сердце Арена.

Тишина была оглушительной. Арен посмотрел в глаза Гуннара, наполовину удивленно, наполовину восхищенно. На мгновение его гримаса боли превратилась в унылую улыбку. Гуннар отпустил кинжал и отступил на шаг, когда Арен упал на колени. Золотой свет потускнел в его глазах, и взгляд стал пустым. Он упал на землю, испустив последний вздох, и полностью затих.

Арен был его старым, добрым другом. Никогда в жизни Гуннар не поверил бы, что именно он убьет его.

— Tills vi ses igen. — пробормотал он.

«Однажды, мы встретимся вновь».

Гуннар обернулся, когда его взгляд остановился на Шелль. Облегчение на ее лице сжало его легкие, пока он не подумал, что не сможет сделать глубокий вдох. Он был дураком, что ушел от нее сегодня. И он поклялся, что никогда больше не уйдет от нее.

Ни за что.

Глава 34

Ноги Шелль чуть не подкосились от облегчения, когда Арен упал. В то же время печаль поднялась в ее груди, такая густая, что девушка едва могла дышать. Однако эмоции не принадлежали Шелль. Их связь была проводником к Гуннару. Смерть Арена опустила его на дно, и это чуть не разбило ей сердце.

Она хотела пойти к нему, но сопротивлялась. Никто из стаи не нарушил круг. Их молчание и благоговейное выражение на лицах приковывали ее к траве. Им было неважно, что Арен вступил в сговор против своего Альфы. Они потеряли одного из своих.

Воспоминания атаковали разум Шелль. Так много людей из стаи Гуннара было с ним с той ночи в лесу, когда они попали в засаду и были укушены. Так много истории. Так много испытаний и трудностей преодолено. Слезы навернулись на глаза Шелль, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить поток, бегущий ручьями по ее щекам. Под воспоминаниями скорбные завывания всей стаи эхом отдавались в ушах Шелль. Это не была победа. Это была настоящая трагедия.

Глаза Гуннара встретился взглядом с Шелль. В кристально-голубых глубинах вспыхнули яркие золотые искорки. Она больше не могла оставаться на месте. Ее ноги действовали по собственной воле, толкая ее вперед, когда она бросилась к Гуннару в центр круга. Его руки широко раскрылись, и Шелль бросилась в его объятия, плача, когда он обнял ее.

— О боги, Гуннар, — сказала она сквозь слезы. — Я… — слова отказывались приходить. Она не знала, стоит ли говорить, что ей стало легче, грустно, страшно. Слишком много эмоций циркулировало в ней, чтобы Шелль могла понять их. — Прости, — наконец сказала она. Было так много вещей, о которых она сожалела. Он сжал ее крепче и тяжело вздохнул. — Мне очень жаль.

— Я упрямый осел, — сказал Гуннар. Его рука коснулась затылка, и она прижалась к его плечу. — Клянусь тебе, я больше никогда от тебя не уйду.

Шелль рассмеялась наполовину, наполовину всхлипнула.

— Я никогда не дам тебе повода.

Прошли минуты, и они просто держались друг за друга. Чувство покоя и удовлетворенности поселилось в Шелль, которому она никогда не знала. Она была там, где хотела быть. Где ей и место. Какое бы ни было их мнение, стае Гуннара придется привыкнуть к парочке вампиров, ошивающихся поблизости, потому что Шелль никуда не денется.

— Я люблю тебя, — эти слова были скорее дыханием, чем шепотом, но Шелль знала, что Гуннар ее слышал.

— Шелль, — ее имя слетело с его уст благоговейной молитвой. — Я тоже тебя люблю.

Слезы продолжали стекать по щекам Шелль, когда Гуннар держал ее. Она не хотела, чтобы он когда-либо ее отпускал.

— Скажи мне, что делать, — они через многое прошли за несколько коротких недель. Все, что она могла сделать, чтобы помочь восстановить трещину в его стае, было важнее любых поисков ответов или лечения. — Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе наладить отношения. Если стае нужно, чтобы я держалась на расстоянии, я тоже могу это сделать. — Оставить Гуннара снова было бы все равно, что потерять конечность, но она сделает это, если придется. — Все, что тебе нужно.

— Мне нужно, чтобы ты была рядом, — сказал Гуннар, прижавшись к ее уху. — Если ты думаешь оставить меня, пара, я прослежу за тобой до края земли.

Улыбка изогнула губы Шелль.

— Мне больше нигде не хотелось бы быть, — сказала она. — Попробуй избавиться от меня, Гуннар, и посмотри, что получится.

— Люблю упрямых женщин, — сказал он со смехом.

— Будь осторожен в своих желаниях. Я — наказание.

— Да, а потом еще кое-что, — согласился Гуннар. — Но я бы не стал менять тебя ради всего мира.

Она чувствовала то же самое к нему.

— Знаешь, ты застрял со мной. Навсегда.

Гуннар отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. От глубины его эмоций у нее перехватило дыхание. Он протянул руку, обхватил ее лицо руками и нежно поцеловал. Один раз.

— «Навсегда» звучит почти правильно.

Это действительно так, не так ли?

Члены стаи собрались вокруг Шелль и Гуннара. Он выпрямился и обнял ее за талию, притягивая к себе.

— Шелль — моя избранница, — голос Гуннара прозвучал властно, и его сила прокатилась по коже Шелль теплой волной. — Если кто-то здесь хочет бросить вызов моему авторитету как Альфы этой стаи по этой или любой другой причине, говори сейчас!

Повисло долгое молчание. Мышцы Шелль напряглись, ее живот сжался, пока она ждала, что кто-то заговорит. Когда никто не бросил ей вызов, она медленно вздохнула и расслабилась рядом с Гуннаром.

— Тогда все решено, — Гуннар склонил голову. — Возьмите нашего падшего брата и приготовьте его тело.

Без единого шепота стая разошлась, каждый из них знал свое дело. Шелль проглотила ком в горле. Сколько своих они потеряли за эти годы? Сколько павших они оплакивали?

Гуннар подтолкнул Шелль вперед, и они направились к дому.

— Нам есть о чем поговорить, — сказал он ей прямо в ухо. — Мне нужно немного уединения. И мне нужно принять душ.

Шелль почувствовала его горе под легкими словами. Пройдет какое-то время, прежде чем сердце Гуннара исцелится от того, что произошло сегодня вечером, и Шелль поклялась помочь ему пройти через это любым доступным ей способом.

— Я никуда не собираюсь, — сказала она. — Просто скажи, что тебе нужно.

— Достаточно того, что ты здесь, — ответил мужчина. — Само твое присутствие — исцеляющий бальзам.

Еще одна волна слез угрожала хлынуть, но Шелль удержала их. Она точно знала, что он чувствовал.

— Ну, по крайней мере, я могу помочь тебе потереть спинку.

Он крепко сжал ее.

— Забавно, я как раз собирался это предложить.

Шелль махнула рукой между ними.

— Видишь? Мы полностью синхронизированы.

— Так и есть, дорогая, — голос Гуннара был пропитал нежностью.

Любовь. Шелль никогда не слышала более сладкого слова.

* * *

По сравнению с домом Гуннара, коттедж у Михаила казался лачугой. Его спальня была сама по себе квартирой, по крайней мере, роскошная тысяча квадратных футов. Украшение подходило Гуннару. Темные цвета леса, мужественная мебель и мягкие плюшевые ковры. В комнате было странно тихо. С таким количеством людей, населяющих одно и то же пространство, она ожидала услышать движение, разговоры, обычную суету.

— Здесь тихо.

Отражение Гуннара подарило ей мягкую улыбку из зеркала в ванной. Он никому не позволял прикасаться к его плечу. Вместо этого он сам вытащил пулю. Мужчина заверил ее, что его тело уже проделало большую часть тяжелой работы, выдавливая пулю к поверхности кожи. Тем не менее, Шелль было трудно наблюдать через комнату, как он использовал клещи, чтобы вытащить серебро. Гуннар вытащил ее из раны с легким сосущим звуком, который заставил ее съежиться. Гуннар тихо простонал и бросил пулю в раковину.

— Весь дом звукоизолирован. У нас должна быть какая-то частная жизнь, согласна?

— Полностью, — Шелль точно знала, каково это — жить вместе, когда у тебя сверхчеловеческие чувства. Гуннар повернулся к ней лицом, и Шелль в восторге уставился на холмы и долины его мускулистого торса. Его тело было произведением искусства, мягкие изгибы и острые углы умоляли восхищаться и исследовать. — Я даже не могу сделать глубокий вдох, чтобы Лукас не услышал.

— Тебе больше не придется об этом беспокоиться, — Гуннар пересек комнату и сел на край кровати рядом с ней. — Как только ты переедешь, у тебя будет тишина и покой.

— Гуннар, — они еще не затрагивали тему обустройства жилья. — Я не могу оставить Лукаса.

Он нахмурил брови.

— Я не жду от тебя этого.

Узел в груди немного ослаб.

— Ну и что? Мы просто переедем, и твоей стае придется смириться с тем, что многовековые традиции меняются по щелчку твоих пальцев? Я многого прошу, даже от того, кто согласен измениться.

Гуннар потянулся к ее руке. Его гипнотический взгляд удерживал ее, когда мужчина поднял ее руку и приложил губы к каждому из суставов.

— Я не предлагаю ничего столь резкого, — когда он посмотрел на нее с такой силой, Шелль могла поклясться, что весь остальной мир растаял. — Но дорогая, я не буду жить без тебя. Я не собираюсь ездить в Лос-Анджелес каждую ночь и возвращаться сюда каждое утро. Я не хочу, чтобы нас разделяло несколько футов, не говоря уже о милях. Я могу сделать это временно, но хочу, чтобы ты жила здесь. Я хочу, чтобы Лукас жил здесь. Стая примет тебя. Те, кто не захотят, могут уйти.

Шелль заставила себя отвернуться.

— Я не хочу быть тем, что встает между тобой и твоей семьей. Я не смогу жить с этим.

— Ты моя семья, — подчеркнул Гуннар. — Мое сердце. Моя душа. Всё. Если они любят меня, они будут любить тебя.

Шелль приподняла уголки губ.

— Похоже, ты в этом уверен.

Гуннар встал и посмотрел на нее. Он взял Шелль за руки и заставил ее встать.

— Ну конечно, — сказал он с саркастичной усмешкой, от которой ее кости стали мягкими. — Я — Альфа. А теперь раздевайся. Кажется, ты обещала потереть мне спинку.

Когда он смотрел на нее с таким жаром, как она могла ему отказать?

— Да, — ответила она с улыбкой. — Может, я и вор, но всегда держу свое слово.

Она сняла рубашку, и улыбка Гуннара превратилась в нечто серьезное и грешное. Девушка сомневалась, что душ будет использован только по назначению. Эх, чистота была совершенно переоценена.

* * *

Гуннар стоял под горячими брызгами и вдыхал пар. Его тело все еще было слабо из-за серебра, но рана, наконец, закрылась и теперь была не более чем сморщенной звездой рубцовой ткани, которая скоро также исчезнет.

Шелль схватила кусок мыла с подноса и намылила его ладонями. Гуннар наблюдал, как вода стекала по ее обнаженному телу, бежала крошечными речками между ее дерзкими грудями, по сочным розовым кончикам сосков, по изгибу бедер и вниз.

Скольжение ее намыленных рук по его коже было раем. Она массировала каждый дюйм его с мучительной точностью, расслабляя узлы в мышцах, когда омывала его.

— Я сказал, что мне нужна помощь со спиной, — Гуннар позволил себе на мгновение закрыть глаза. Боги, ее руки так хорошо ощущались на его коже. — Я и не ожидал, что ты будешь столь скрупулезна.

— Какой бы я была парой, если бы пренебрегала всем остальным? — Гуннар приподнял одно веко и увидел, что горячий взгляд Шелль прикован к нему. Его член зашевелился, и мужчина проглотил стон. — Я хочу, чтобы ты был чистым и опрятным.

— М-м-м, — ответил Гуннар. — Мне придется ответить тем же.

— О да, это так, — с хриплым смехом произнесла Шелль, отчего у него в крови зашевелилось возбуждение. — Если думаешь, что я делаю это, не ожидая вознаграждения за свои усилия, то ты сошел с ума.

Он был в норме, но Шелль сводила его с ума от вожделения. Гуннар потянулся к ней, но она вытянула руку, чтобы держать его на расстоянии.

— Я еще не закончила с тобой.

— Мне наплевать на свою спину, — мужчина схватил ее за запястье и притянул к себе. Ее груди потерлись о его намыленную грудь, и Гуннар застонал. — Боги, Шелль, если я не трахну тебя прямо сейчас, я действительно могу сойти с ума.

Медленная, чувственная улыбка заиграла на губах.

— Я далека от того, чтобы пренебрегать твоим психическим здоровьем.

Ее губы встретились с его. Теплое, влажное скольжение ее языка заставило член Гуннара затвердеть. Сердце заколотилось у него в груди, дыхание слилось с ее дыханием. Он никогда не радовался простому прикосновению?

Она обняла его за плечи. Шелль дразнила пальцами шею мужчины сзади, царапая ногтями обнаженную плоть. Дрожь пробежала по его спине, и Гуннар прижал Шелль к мраморной стене душа, обхватил ее зад и поднял вверх, проникнув в ее плоть.

Терпения не существовало, когда дело касалось этой женщины Ему нужно было взять ее и погасить проклятое желание, которое поглотило его, как лесной пожар. Голова Шелль уперлась о стену душа. Она ногами обхватила его торс, сцепив лодыжки прямо над задницей Гуннара.

— Сильнее, Гуннар, — ее задыхающиеся слова у его уха подстегнули. Она стонала громче с каждым движением его бедер. — Вроде этого. Не останавливайся.

Ее киска сжалась вокруг него. Горячая. Мокрая. Тугая. Боги, ощущение было настолько сильным, что он не знал, сколько еще сможет продержаться, пока не кончит. Но будь он проклят, если сделает это раньше Шелль. Его челюсти сжались, и Гуннар замедлил темп, медленно вставляя с мощным толчком, который заставил ее ахнуть.

— Тебе это нравится, милая? — Гуннар одной рукой уперся в стену, а другой крепко держал Шелль за попку.

— Это ужасно, — сказала она со стоном. — Ненавижу это.

Она сверкнула злой улыбкой, когда мужчина вытащил свой член и снова вонзился в нее.

— А это?

Ее прерывистое дыхание выдало слова.

— Ужасно.

Головкой пениса мужчина скользнул по возбужденному клитору Шелль, и это было все, что он мог сделать, чтобы не врезаться в нее безжалостно. Но оборотень хотел доставить ей удовольствие. Почувствовать, как она сжимает его, когда оргазм овладеет ею.

— О боги, Гуннар, — голос Шелль дрожал. — Так замечательно.

Да, так оно и было. Он трахал ее жестко и глубоко. Вода катилась по их телам, добавляя слой ощущений, которого он не ожидал. Шелль запрокинула голову, и Гуннар оттолкнулся от стены душа, чтобы схватить ее за шею.

— Посмотри на меня, Шелль.

Девушка открыла глаза. Жидкое серебро сверкало в радужках, ртутные глубины заглатывали Гуннара целиком. Она была самым красивым созданием, которое он когда-либо видел. Он все еще не мог поверить, что такое необыкновенное существо выбрало его душу из миллиардов в мире, чтобы обезопасить себя. Гуннар был самым счастливым мужчиной на земле.

— Гуннар! — его имя сорвалось с ее губ.

Мышцы напряглись, а потом сразу расслабились. Ее киска сжалась вокруг него, и Гуннар сильно и глубоко толкнулся, его собственный оргазм прокатился по нему в интенсивном порыве, который оставил ноги слабыми и дрожащими. Он продолжал раскачивать Шелль, каждое сокращение ее тела выманивало из мужчины последние капли. Его дыхание стало рваным, а пальцы впились в податливую плоть ее зада.

— Я люблю тебя, Шелль, — сказал он ей на ухо. — Боги, как я тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю, — глаза вампирши искрились озорством. — И я буду любить тебя еще больше, когда ты помоешь меня.

Она была на сто процентов огнем. И Гуннар не хотел, чтобы его пара была другой.

Глава 35

Саид едва ли не подпрыгивал от нетерпения, как ждал возвращения Саши. С ночи нападения берсеркеров Михаил стал еще большим параноиком, чем когда-либо. Он не оставлял место случайностям, прикрыл все свои фланги. Он, Дженнер и пара Дженнера, Брия, договорились встретиться с Коннором Броуди. Его ковен был одним из немногих оставшихся, с которым Михаилу еще предстояло связаться. Засада берсеркера подвинула расписание короля. Численность вампиров необходимо было укрепить. И быстро. Клэр присматривала за ребенком, а Ронан работал. Что заставило Саида забрать Ванессу сегодня вечером с какого-то школьного мероприятия. Михаил начал охранять ребенка, будто она была своего рода мессией.

«По крайней мере, в этом они могли согласиться».

Саид издалека слушал встречу, которая произошла между Михаилом и Трентоном Макалистером. Он ушел той ночью, надеясь убедить Макалистера помочь ему найти мага, который поработил его огненную фейри. Его план был сорван, когда мужчина понял, что Макалистер не только ищет ее, но и что юная подопечная Михаила больше, чем кажется.

«Оракул».

Саид никогда не верил в такие вещи. Гадалки, те, кто читал предсказания, были, по его мнению, не более чем шарлатанами. Мошенники с возможностью перевода реакции других, чтобы сказать им то, что те хотели услышать. Однако ребенок не был шарлатаном, и не только его глупые надежды заставили мужчину поверить в это.

Дверь машины распахнулась. Саша стояла позади девочки и ждала, когда та сядет в машину. Странно, как нечто столь невинное могло быть столь угрожающим. Аура силы окружала девушку, это нервировало Саида. Макалистер был прав: Михаил недооценивал ее способности.

— Привет, Ванесса, — Саид говорил ровно и спокойно. — Я Саид. Я здесь, чтобы отвезти тебя домой.

Ее глаза сузились, и нежные губы сложились в жесткую линию.

— Я знаю, кто ты, — ответила девочка.

«Безумец». Саид слышал, как она объявила Макалистеру о его намерениях найти фейри. Кого еще она могла иметь в виду? Саид потерял связь со своим рассудком в тот момент, когда Михаил обратил его.

— И ты меня не боишься? — Кто бы не боялся безумия? Саид боялся.

— Нет. — Ванесса забралась в машину рядом с ним. Саша последовала его примеру и закрыла дверь. — Единственный человек, который должен тебя бояться — это маг.

Саид приподнял бровь. Он подал знак водителю, и машина выехала на улицу.

— Трентон Макалистер?

— Нет, — ответила Ванесса. — Другой. Хранитель души.

Ребенок говорил загадками. Коллектив потянулся к разуму Саида, и мужчина отогнал воспоминания.

— Хранитель души?

Ванесса не предложила больше никакой информации об эзотерическом названии мага, и Саид подумал, что лучше не допрашивать ее. Последнее, что ему было нужно, чтобы Михаил заподозрил неладное в его планах.

— Ты проголодалась? Мы можем остановиться и купить тебе что-нибудь поесть. Может быть, мороженое? — хотя прошли столетия с тех пор, как Саид был в компании ребенка, он помнил, что сладости обычно успокаивали их.

С другого конца заднего сиденья Саша бросила на него взгляд. Она знала мысли Саида и его намерения, так что это не должно было удивить ее или раздражить, что он сделает все возможное, чтобы создать ребенку комфорт.

— Я в порядке, — ответила Ванесса. — Клэр готовит лазанью на ужин. Это мое любимое блюдо.

— Может быть, в другой раз, — Саша закатила глаза, и он предпочел проигнорировать это. — Скажи мне, Ванесса, что ты думаешь о Трентоне Макалистере? — было важно знать своих врагов, и если директор Сортиари искал фейри, то он был, по крайней мере, соперником Саида.

Она скривилась, сосредоточившись. Ее маленький лоб нахмурился, когда она обдумывала ответ.

— Пока не знаю, — Саид смотрел вперед, его поза расслабилась. Ванесса еще минутку помолчала, будто обдумывая, сколько из ее мнения она должна раскрывать. — Он боится.

— Чего именно? — Саид задумался.

— Смерти.

«Интересно».

Хотя сверхъестественные существа были далеки от непогрешимости, но были долгожителями, и мысли о смерти стояли в последних рядах их списка приоритетов. Этот Макалистер волновался из-за любопытства Саида.

— Полагаю, это страшно, — однако Макалистер был не единственным, кто искал фейри. Ванесса сказала Макалистеру, что его судьба зависит от того, кто найдет женщину первым: сумасшедший или зверь.

— Что ты знаешь о рыжеволосой женщине? — Саид не мог не спросить. Он хотел узнать о ней как можно больше.

— Я ее совсем не знаю, — сказала Ванесса. — Она мне приснилась только наяву. Она, должно быть, очень популярна, — добавила девочка.

— Почему?

Ванесса улыбнулась.

— Потому что так много мальчиков хотят ее найти.

Саид, Макалистер, это чудовище… сколько еще ее искали? Скольких еще Саид должен убить в погоне за ней, чтобы заявить о себе?

— Кому еще она нужна? — спросил Саид. — Мне, но это ты уже знаешь, и Трентону Макалистеру?

— Человеку с черными глазами, — выражение лица Ванессы наполнилось страхом. — Тому, кто похитил меня и Клэр. Тому, кто причинил боль ей и моей маме.

Грегору? После прихода Михаила к власти пошли слухи. Одним из них было то, что Йен Грегор, лидер берсерков, взял пару Михаила и пытал ее. Саид удивлялся правдивости этих историй, главным образом потому, что Грегор все еще ходил по земле. Не исключено, что Михаил выжидал удобного случая, чтобы отправить ублюдка в загробную жизнь. Засада Грегора на Михаила две ночи назад доказала, что у берсерка были похожие планы в отношении короля вампиров.

— Зачем она нужна человеку с черными глазами? — тревожный прилив адреналина хлынул в кровь Саида. Он бежал наперегонки с часами. Ему нужно было добраться до своей прекрасной фейри раньше остальных.

— По той же причине, по которой Трентон боится ее, — ответила Ванесса.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

Ванесса равнодушно пожала крошечными плечиками.

— Я тоже не совсем понимаю, что имею в виду.

Эти видения, предчувствия… какими бы они ни были… только еще больше расстроили Саида. Девочка была слишком молода, чтобы понять и правильно интерпретировать то, что видела мысленным взором. Его фейри, очевидно, обладала силой. И какими бы ни были ее таланты, их было достаточно, чтобы напугать одного из самых могущественных мужчин на планете и привлечь внимание одного из самых страшных мужчин в сверхъестественном мире.

— Ты знаешь, где я могу ее найти, Ванесса? — все это было бы напрасно, если бы Саид не знал, с чего начинать поиски.

Ванесса сидела тихо, глядя прямо перед собой. На мгновение Саид задумался, услышала ли она его или просто решила проигнорировать. Он покосился на Сашу, которая посмотрела на него с явным отвращением. Она не одобряла увлечения мужчины. Но это не было ее заботой. Он ждал дольше обещанных двух дней, чтобы обратить ее, и пришло время выполнить свою часть сделки. Скоро она станет вампиром и разделит с Диего ответственность за ковен, пока он не вернется. Как только ее душа будет предана забвению, Саше будет все равно, кого Саид ищет и почему. Это будет благословением для них обоих.

— Она далеко отсюда, — тоненький голос Ванессы пронзил тишину.

Как много ребенок может знать о географии? Другой конец города может быть далек от Ванессы. Было слишком много надежд на то, что он найдет свою пару так близко, как Сан-Диего? Саид фыркнул. Возможно.

— Она живет у воды, — сказала Ванесса. — Там высокая башня, похожая на космический корабль, и гора с большим количеством снега.

Саид ломал голову. Мир был покрыт водой и горами. Что касается башни, то он мог придумать несколько мест с архитектурой, подходящей под описание. Возможно, в Коллективе он сможет найти детали, которые Ванесса упустила. Что означало больше поисков. Больше времени впустую. И еще одна часть его разума отдалась безумию.

Слишком скоро машина въехала в сложные ворота к подъездной дорожки Михаила, ведущей к главному дому. Саид медленно выдохнул. Он не сказал бы, что его разговор с ребенком был полной потерей, но и не пролил много света на ситуацию. Знания Ванессы оказались обманчивыми и туманными, как и воспоминания Саида, пробирающиеся ночь за ночью.

Он не вернулся на исходную позицию, но отнюдь не приблизился к ее нахождению.

— Спасибо за поездку, — чирикнула Ванесса, когда машина остановилась перед домом. Ее взгляд сосредоточился на Саиде, и он не мог не быть слегка расстроен грубой силой, которую чувствовал в ней. — Не сдавайся, — торжественно сказала она. — И не бойся.

Зловещие слова, сказанные таким сладким тоном. Ребенок был действительно пугающим.

— Спасибо, что ответила на мои вопросы, Ванесса, — произнес Саид. — Пусть остаток ночи пройдет хорошо.

Ванесса хихикнула, открывая дверь машины.

— Ты говоришь очень смешно.

Не заботясь ни о чем на свете, она подбежала к входной двери и проскользнула внутрь дома.

Машина проехала по кольцевой дороге и отъехала от собственности Михаила. Призрак эмоций толкнул Саида, отчаяние, которое опустошило бы его, если бы у него была душа, напоминающая ему о заботе. Повисшая тишина нервировала его. Он почти хотел, чтобы девушка вернулась в машину, так что, по крайней мере, у мужчины был ее сладкий, мелодичный голос, чтобы отвлечь его. Коллектив звал, и хотя Саид знал, что ему нужно подождать, пока не будет в безопасности в своем доме, но чувствовал, что становится все более неспособным сопротивляться его тяге.

— Она сейчас в Сиэтле, — голос Саши пронзил тишину.

— В Сиэтле?

Саша не смотрела на него.

— Космическая игла — это башня, похожая на летающую тарелку. Это портовый город. И гора Райнер видна из города. Я не могу представить себе больше места, подходящего под описание.

Сиэтл был не близко, но и не был так далеко, как боялся Саид. Чем больше вампир думал об этом, тем больше это имело смысл. Действительно, подходящее место, чтобы начать поиски. Наконец-то проблеск надежды.

— Спасибо тебе, Саша, — она могла бы оставить это откровение при себе, но не сделала этого, доказывая, что волновалась о Саиде. Или, что более важно, она заботилась о его рассудке.

— Я готова, — сказала она, вместо того, чтобы признать его благодарность. — Я хочу, чтобы ты обратил меня. Сегодня вечером.

Тон ее был серьезным, а лицо суровым. Профиль женщины в темной машине предавал ей суровый вид и смертельную опасность. Саша и Диего будут хорошо защищать ковен. И чтобы сдержать свое слово Михаилу, Саид был уверен, что они выбрали достойного дампира в качестве третьего члена группы.

— Очень хорошо, — все встало на свои места. — Спасибо тебе, Саша.

Девушка насмешливо фыркнула.

— Не надо меня благодарить. Потому что у меня такое чувство, что ты пожалеешь о своем решении преследовать ее.

Может быть, но Саид не узнает, пока не попробует. Он слегка кивнул, но в остальном промолчал. Впервые с тех пор, как его обратили, Саид почувствовал хоть какую-то надежду. Это был лишь вопрос времени, когда он найдет фейри и освободиться от Коллектива.

Его душа скоро вернется к нему.

Глава 36

Шелль стояла рядом с Гуннаром. Вдалеке тело Арена положили на костер. Единственное, чего не хватало на похоронах викингов, это лодки, чтобы унести труп в море. В голове Шелль вспыхнуло воспоминание о том, как Гуннар это делал: стоял на скалистом утесе, который выходил на океан, в то время как горящий корабль плыл в море. Это было трагически романтическое видение. То, которое сжимало грудь Шелль и заставляло ее затаить дыхание.

Она взяла Гуннара за руку и прижалась к нему. Холодок пробежал по всему телу. Торжественность момента наполнила ее грустью. Она несла горе Гуннара, как свое собственное. Ей не нужно было представлять, что мужчина чувствует. Их связь позаботилась об этом.

— Мне очень жаль, Гуннар, — слова казались банальными. Она хотела бы избавиться от его боли. Стереть все, что случилось. — Что я могу сделать?

Он посмотрел на нее, его ярко-синие глаза сияли неизрасходованными эмоциями.

— Ты делаешь это, — сказал он. — Давая мне утешающий вес своего тела, когда отдыхаешь со мной.

Член стаи Гуннара, мужчина, которого Шелль еще не встречала, подошел и протянул Гуннару факел. Пламя плясало на легком ветру, единственное светлое пятно в непроглядной тьме. Оранжевое свечение освещало его лицо, отбрасывая тени под острыми углами, что делало его еще более угрожающим. Он отошел от Шелль и медленно направился к костру.

Девушка, молча, наблюдала, как Гуннар говорит с небом ритмичными словами, которые ей были непонятны. Поэзия речи звучала в ушах печальной музыкой, и она проглотила ком эмоций, подступивший к горлу. Слова Гуннара исчезли в тишине, и остальная часть стаи крикнула в унисон: «Арен!». Гуннар прикоснулся факелом к костру, и через мгновение пламя охватило башню из сухого дерева, на которой лежало тело Арена.

Огонь потрескивал и разгорался, пламя тянулось выше в ночное небо, как руки к небесам. Мысли и воспоминания, слишком много, чтобы разделить их на что-то осязаемое. Снова появилось видение Гуннара. Гордого. Сильного. Дерзкого. Одетым в меха и кожу с мечом в руке. Свирепого. Смертоносного. Викинга.

Шелль отошла от стаи к тому месту, где ухоженный газон встречался с опушкой леса. В воздухе пахло дымом, смертью и свежим весенним воздухом.

— Пытаешься убежать, пара?

Шелль была настолько поглощена своими мыслями, что даже не заметила приближения Гуннара. Ночной холод смешивался с жаром костра, заставляя мурашки бегать по коже.

— Просто хотела дать тебе минутку уединения, — тихо сказала она.

— Интересно, как мое сердце может быть таким тяжелым и полным одновременно.

Шелль прекрасно понимала, что он имел в виду.

— Впереди еще неровная дорога.

Гуннар кивнул. Он подошел к Шелль сзади и обнял ее за талию. Она прислонилась спиной к его груди, упиваясь теплом его тела, проникавшим сквозь слои одежды.

— Да, — согласился он.

— Но мы ничего не можем поделать.

Гуннар поцеловал ее в макушку.

— Верно.

Шелль полезла в карман. Она открыла ладонь, чтобы показать Гуннару третий александрийский ключ, лежащий в ее ладони.

— Я не собираюсь открывать библиотеку, — сказала она. — Ты прав, что, возможно, некоторые тайны должны оставаться нераскрытыми.

— Ах, Шелль, — теплое дыхание Гуннара коснулось внешней стороны ее уха, и она задрожала. Он протянул руку и сжал ее в кулак, складывая пальцы над ключом. — Я был неправ, сказав тебе это. Я говорил от страха.

— Иногда страх — это нормально, — сказала Шелль. — Ронан однажды сказал мне, что страх — это все, что стоит между жизнью и смертью.

— Он прав, — сказал Гуннар. — Но страх также может стоять между жизнью и жизнью.

Шелль задумалась, когда интенсивность эмоций, которые она чувствовала, когда была рядом с Гуннаром, начнет успокаиваться. С той ночи, когда они встретились, и ее душа вернулась к ней, она жила в постоянном состоянии гиперчувствительности. Как сейчас, его слова вызвали в ней такое волнение, что девушка чувствовала переполненной.

— Я не хочу, чтобы ты боялась, дорогая. Никогда больше.

«Такой мужчина».

— Как я могу бояться, если ты рядом со мной? — она посмеивалась над Дженнером за то, что тот был ворчливым, темпераментным сукиным сыном после того, как оказался привязан. Наверное, ей следовало дать ему поблажку. Потому что прямо сейчас Шелль всецело принадлежала Гуннару. Мультяшное сердце… глазки… и все такое.

Гуннар крепко сжал ее. Вдалеке погребальный костер Арена продолжал бушевать в ночи.

— Мы найдем ответы, — пообещал ей Гуннар. — Вместе.

Вместе звучало идеально.

— Посмотрим, — сказала она. — Египет довольно далеко. Стая нуждается в тебе.

— Я бы последовал за тобой на край света, — в глубине сознания Гуннара его волк одобрительно зарычал. — Со стаей или без.

Шелль расплылась в улыбке. Она любила мужчину, который держал ее, и так же очень любила его волка.

— Я бы погналась за тобой до Валгаллы, — она должна была сказать ему о том же.

— Тебе не придется, дорогая, — губами Гуннар нашел впадинку в ее горла. — Я никогда не покину тебя.

— Мы будем одним причудливым ковеном, — сказала она со смехом.

— Необычной стаей, — поправил Гуннар.

— Какими бы мы не были, мы будем вместе.

— Верно, — Гуннар поднял голову и посмотрел вдаль. — Что бы ни случилось, это главное.

Воцарилось уютное молчание. Печаль, отягощавшая сердце Гуннара, рассеялась вместе с дымом, поднимавшимся в небо. Его эмоциональные раны не были полностью исцелены, но со временем, Шелль надеялась, они останутся шрамами. Волк затих в его сознании, как и мысли Гуннара. Он стал довольно искусным в защите своего разума от нее, и точно так же, связь позволила Шелль настроиться на его мысли и воспоминания. Они действительно были созданы друг для друга. Душа оборотня терпеливо ждала веками душу вампира, в то время ее душа летела к нему. Верны своей индивидуальности. Судьба действительно была странной вещью. Если бы не ее уникальность, она никогда бы не искала его треть ключа.

— Я никогда не думала, что скажу это, но я рада, что этот ублюдок перевертыш засунул меня в гроб.

Гуннар напрягся.

— Я бы избавил тебя от этой боли, если бы мог. Но если бы ты не прошла этот тест, нас бы сейчас здесь не было.

— Именно.

— Я люблю тебя, Шелль, — глубокий голос Гуннара был таким эмоциональным, что отягощал ее. — Я позабочусь, чтобы ты знала. Каждый день до конца наших дней.

— Я тоже тебя люблю, — она никогда не думала, что произнесет эти слова какому-либо мужчине, не говоря уже о здоровенном, татуированном, бородатом Викинге-оборотне. — Двадцать четыре на семь, триста шестьдесят пять дней в году.

Гуннар усмехнулся.

— Моя необычная пара.

— Верно, — сказала Шелль. — Хорошо, что ты тоже необыкновенный.

Шелль не волновали удары впереди. Потому что девушка знала, пока у нее есть Гуннар, все будет хорошо. Любовь была всем, что имело значение, а она у них была.

* * *

Гуннар сидел в богато обставленном кабинете Михаила Аристова, справа от него расположилась Шелль, слева — Свен. Это была дружественная встреча, но все же, его волк был на грани. Перемены никогда не были удобными, особенно когда ты жил в колее десять или одиннадцать столетий. В одном вопросе Арен был прав: стая больше не могла жить отдельно от остального сверхъестественного сообщества. Пришло время выйти из укрытия и признать, что стая — не остров.

— Я в долгу перед тобой, — сказал Михаил. Он откинулся на спинку стула, расслабившись. — Если бы ты не пришел нам на помощь, Грегор сумел бы закончить начатое.

— Нет никакого долга, который должен быть оплачен, — ответил Гуннар. — Я защищаю свою семью.

Оборотни и вампиры стали жертвами махинаций Грегора в ночь встречи Аристова с Трентоном Макалистером. У Гуннара был только один враг. Берсерк и его планы мести должны были быть закрыты, прежде чем он сделает что-то катастрофическое. Шелль протянула руку и сплела пальцы. Уверенность в ее прикосновении успокоила волка, как и Гуннара.

— У меня нет власти над ковеном Шелль, — сказал Михаил. — Или любых дампирах, которых она захочет обратить. Однако я хотел бы, чтобы дипломатические линии оставались открытыми в интересах взаимной ответственности.

Рядом с ним Шелль тихо фыркнула.

— Если ты думаешь, что я буду бегать по городу, волей-неволей обращая дампиров, тебе не о чем беспокоиться, Михаил. Если только они не захотят покинуть свои ковены и жить в общине вампиров и оборотней, сомневаюсь, что в ближайшее время я кого-нибудь обращу.

Михаил поднял бровь. Его взгляд встретился с Гуннаром, и улыбка тронула губы.

— Общине вампиров-оборотней?

Чувство юмора у Шелль было таким же уникальным, как и она сама.

— Пасадена недалеко от Лос-Анджелеса, — сказал Гуннар. — Но я понимаю, что есть логистика, связанная с близостью дампиров к вампирам. Шелль и Лукас будут жить с моей стаей. Надеюсь, это не окажет негативного влияния.

— Шелль не принадлежит Коллективу и расе, — ответил Михаил. — Ей повезло в том, что она является ее собственным источником силы и власти, и ей не нужно жить близко к эпицентру других вампиров или дампиров.

Шелль крепче сжала руку Гуннара. Ее уникальность была источником беспокойства, и он надеялся, что когда-нибудь они смогут найти ответы, которые успокоят ее страхи. А до тех пор он поддерживал ее во всем и делал все возможное, чтобы успокоить.

— Мне кажется, это своего рода удача, не так ли? — Шелль сверкнула Михаилу дерзкой улыбкой, выдававшей ее тревогу. — К тому же это отдаляет меня от Шивон, верно?

Гуннар нахмурился.

— Шивон?

— О, не волнуйся, — сказала Шелль. — Она безвредна. Я введу тебя в курс дела позже. Хотя, должна ей услугу, — на этот раз девушка говорила с Михаилом. — И я никогда не знала, что она не коллекционирует.

Михаил изучал Шелль, молча, как бы пытаясь расшифровать ее мысли.

— Надеюсь, когда придет время, ты посоветуешься со мной, есть ли повод для беспокойства?

Шелль усмехнулась.

— Ты слишком волнуешься, Михаил. Расслабься. Ее лай намного хуже, чем укус.

Михаил поджал губы, будто не разделял слабого мнения Шелль о женщине. Гуннару придется держать Шивон в поле зрения. Любой, у кого есть нечто в качестве рычага давления на его пару, должен иметь дело с ним в первую очередь. И он не будет таким сговорчивым.

— Скажи мне, Гуннар, как твоя стая относится к тому, что Шелль привязала тебя? По моему опыту, оборотни — это сплоченная группа, которая нелегко принимает чужаков.

Рядом с Гуннаром Свен заерзал на месте.

— Мы сплочены, но не неприемлемы, — гордость поднялась в груди Гуннара, что Свен легко встал в его роль его заместителя и проявил лидерские качества, которыми, как он всегда знал, мужчина обладал. — Шелль и Лукас — стая. Точка.

Шелль ухмыльнулась Михаилу.

— Странно, верно?

Михаил приподнял уголки губ.

— Действительно.

Шелль протянула ключ к столу Михаила.

— Так что да, в основном, поэтому мы здесь. Я съезжаю. Лукас и я проводили большую часть времени у Гуннара в течение последнего месяца, и я не вижу причин откладывать переезд в Пасадену. Мы же не в миллионе миль отсюда, и, конечно, если понадобимся тебе, Клэр или кому-то еще, мы вернемся сюда через секунду.

Выражение лица Михаила смягчилось от нежности. Гуннара согрело то, что король вампиров благосклонно относится к его паре. Его волк пыхтел в глубине души, явно гордый.

— Грегор просто так не уйдет, — сказал Михаил через мгновение. — Он захочет отомстить за срыв планов.

— Несомненно, — ответил Гуннар. — Но мы будем готовы принять его. Грегор собирает врагов с опасной скоростью. Он пожалеет, что оставил защиту Сортиари.

Михаил кивнул.

— Надеюсь. Макалистер захочет, чтобы его голова прервала нашу встречу.

— Я был бы более чем счастлив, отдать его ему, — сказал Гуннар.

— Я надеялся, что смогу считать тебя союзником, — ответил Михаил.

Гуннар подозревал, что их неформальная беседа с королем вампиров действительно была дымовой завесой. Михаил надеялся узнать из их разговора, можно ли рассчитывать на Гуннара, если он понадобится Михаилу.

— Мой первый союз — с моей парой и моей стаей, — ответил Гуннар. Возможно, стая Форкбеард была на пути к изменению культуры, но это не произойдет в одночасье. — Но Ронан член твоего ковена, а значит, и семьи. Если в моих силах помочь тебе, я помогу.

Знающий взгляд и натянутая улыбка Михаила сказали Гуннару, что он не дал королю решительного ответа, на который тот надеялся, но этого было достаточно.

Михаил слегка кивнул.

— Это все, о чем я могу просить, и я бы предложил тебе то же самое.

«Альянс».

Гуннар испустил медленный вздох, когда у него сжалось сердце. Возможно, если бы он был более восприимчив к переменам, Арен не почувствовал бы необходимости заключать сделки с Грегором. Возможно, если бы они были менее закрыты для мира, для сверхъестественных существ вокруг них, Гуннар мог бы спасти свои отношения со старым другом, прежде чем они превратились в перетягивание каната за превосходство.

Шелль снова сжала его руку. Близость их уз успокаивала его. В словах не было необходимости. Она знала его разум, его мысли, его чувства. И он с радостью открыл их ей. Ему нечего было скрывать от Шелль.

— Пришло время взорвать этот стенд для мороженого, — заявила Шелль. Она встала и подтолкнула Гуннара к себе. Свен последовал его примеру, тихий, но бдительный.

— Шелль, если увидишь Шивон, передай ей, что я бы хотел навестить ее в ближайшее время, девушка повернулась лицом к Михаилу и любопытно улыбнулась ему. Он пожал плечами, что было не просто так, как предполагал Гуннар. — Меня давно не оскорбляли, и я подумал, что она хотела бы оказать мне честь.

Шелль засмеялась.

— Поскольку мы оба знаем, что она не откажется от возможности высказаться о тебе нелестно, я обязательно передам, когда увижусь с ней.

Михаил наклонил голову.

— Конечно.

— Не будь чужим, — сказала она на прощание.

Михаил хихикнул.

— То же самое касается и тебя.

Когда они вышли из кабинета в фойе, Шелль обняла Гуннара. Она прижалась к нему, и мужчина глубоко вдохнул ее теплый летний аромат. В течение месяца они делили свое время между ее коттеджем здесь и его домом в Пасадене. Полная луна приходила и уходила, и стая, наконец, дала свое благословение Шелль и Лукасу присоединиться к их рядам. Это была странная динамика, один Гуннар не знал, как ориентироваться.

«Один день за раз», — предположил он, пока Шелль была рядом с ним, не было проблем, которые нельзя было бы преодолеть.

— Расскажи мне об этой Шивон, — сказал Гуннар, когда они вышли из дома и направились к его машине.

Шелль засмеялась. Этот звук пробудил волка Гуннара, и волна похоти захлестнула его. Мужчина не думал, что будет время, когда он не перестанет желать ее. Само присутствие девушки возбуждало его, и он не мог дождаться, когда они вернуться домой.

«К нам домой», — Боги, ему нравилось, как это звучало.

— У нас с Шивон были сумасшедшие времена, — начала Шелль. — Однажды в Каире нас преследовала группа разъяренных кошачьих оборотней. А в другой раз, в Мексике, мы нашли реликвию в храме майя… о боже. Я не думала, что мы выберемся отсюда живыми.

Он любил авантюрный дух Шелль и не мог дождаться, чтобы создать несколько соввместных сумасшедших воспоминаний. — Не могу дождаться встречи с ней, — заметил он, открывая перед ней пассажирскую дверь.

— О, ты ей понравишься, — злая улыбка изогнула ее губы, и озорство вспыхнуло в зеленых, как лес, глазах. — Я определенно собираюсь прописать с ней закон, чтобы она знала, что ты весь мой.

— Весь твой? — Гуннар не знал, сможет ли он дождаться возвращения домой, прежде чем раздеть ее догола. Было бы несправедливо просить Свена идти домой пешком?

— Весь мой. Я бы не променяла тебя ни на какие реликвии или магию в мире.

Гуннар наклонился и поцеловал ее.

— Хорошо. Потому что ты от меня не избавишься.

— Отлично, — она оглядела его сверху вниз, и от жара в ее взгляде он вспыхнул. — А теперь давай уберемся отсюда к чертовой матери и пойдем домой. Я хочу показать тебе, как сильно я хочу, чтобы ты был рядом.

Гуннар не мог придумать лучшего способа, как провести ночь.

Примечания

1

10-4 — полицейский код или код дальнобойщиков — «сообщение принял», «окей» (прим пер.).

2

Ламберсексуал — lumbersexual — человек, придерживающийся в одежде нарочито небрежного, грубоватого ретро-стиля: футболки, фланелевые рубашки, вязаные свитера, жилетки и шапки на меху. Важным атрибутом модного образа является густая окладистая борода, пышные усы и удлиненные волосы. При этом одежда и волосы всегда должны быть чистыми и ухоженными, что требует довольно много времени, внимания и затрат. Образ может быть дополнен галстуком-бабочкой. Есть мода на окрашивание бороды и волос в едином стиле.

3

Esta magia limpiará la tierra — с исп. — Эта магия очистит землю.

4

Другой Мир — с англ. Underworld — серия фильмов боевиков/темных фэнтези о вампирах и оборотнях.

5

Чендлер Бинг — вымышленный персонаж американского телевизионного сериала «Друзья». Его роль в сериале исполнил актер Мэтью Перри.

6

Макаллан — The Macallan (анг.) — шотландский бренд виски.

Content

Кейт Бакстер
НЕПРИРУЧЕННЫЙ ВАМПИР

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Примечания