Рейчел Коттон

Только здесь

© Гуляева М., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Маме. Ты самый главный человек в моей жизни. Я бесконечно сильно тебя люблю.

Глава 1

Это было жаркое и знойное лето, но хотя я с нетерпением ждала вечера, солнце подсказывало: мы успеваем доделать нашу работу.

Когда наступит ночь, нам придется остановиться. Нам придется бросить поиски до наступления следующего дня.

Я опустила флаер в прорезь для писем и услышала, как он падает на коврик. Я изо всех сил старалась не смотреть на мрачное лицо с бумаги, находящееся под крупной надписью «ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ».

Сейчас эти действия казались чем-то обыденным.

Когда с одной улицей было покончено, мы переходили на другую. И каждый раз делали одно и то же. Мне стало интересно, сколько людей прочитает то, что я дала себе труд напечатать, сколько потратят минуту своей жизни на то, чтобы подумать о написанном на наших тоненьких флаерах, и сколько сразу же, не переживая, выбросят их в мусорное ведро, потому что это их не касается.

А затем я поймала его взгляд. Взгляд человека с флаера. Взгляд, которого я пыталась избегать. Его зеленые глаза блестели от вспышки фотоаппарата. Лицо исказила сердитая гримаса, ясно дающая понять: в тот момент он не хотел фотографироваться. Темно-каштановые волосы, короткие и непричесанные, падали ему на глаза.

Тео Локхарт. Мальчик, которого никто в нашей школе толком не знал, мальчик, с которым случилось что-то ужасное.

В начале десятой пройденной мною улицы меня ждали другие помощники, они отдыхали, валяясь на траве и греясь в лучах вечернего солнца. Отдыхали с закрытыми глазами, ожидая, что усталость уйдет, прежде чем они вернутся к поискам. Я присоединилась к ним, плюхнувшись на небольшой, покрытый травой клочок земли.

Ступням стало намного легче, когда они освободились от веса моего тела. Я закрыла глаза и насладилась легким, ласкающим кожу ветерком, сдувающим волосы с липкого от пота лица. Но вскоре мгновение покоя закончилось, к нам быстро подбежала Грейс, она хмурилась – верный признак плохих новостей. Вы уж поверьте.

– Вот, – твердо сказала она, бросая на землю рядом со мной пачку бумаги. – Джони Уэсту пришлось пойти домой, поэтому нам отдали оставшиеся у него флаеры.

Она сняла пиджак, под которым оказался черный топ-жилетка, заправленный в джинсовые шорты.

Я поднялась с земли и оглядела оставшуюся у меня пачку бумаги.

– Но мы не успели обработать даже половины наших флаеров.

Грейс пожала плечами, обмахиваясь от жары ладонью, как веером.

– Я думаю, в конце дня нам просто придется вернуть то, что мы не успеем рассовать по почтовым ящикам.

– Думаю, да, – пробормотала я, ощущая, как последние солнечные лучи осветили мое лицо, а затем солнце скрылось на ночь.

– Найя не против того, что вы отменили сегодняшнее свидание?

Грейс тепло улыбнулась при мысли о своей девушке. Они встречались уже два года, с тех самых пор, как Грейс призналась во всем родителям и мне.

– Она понимает, как это важно. На самом деле, может статься, она тоже захочет помочь.

– Тогда в следующий раз, как ее увидишь, передай, что она задолжала мне шоколадный маффин, который стянула вчера за обедом.

Грейс мелодично рассмеялась, и я присоединилась к ней. Было тихо, подходящий момент, чтобы насладиться последним летним теплом до наступления холодов. Я слушала болтовню других добровольцев и мелодию, которую выводили сидящие на деревьях рядом птицы. На какой-то миг вечер показался просто идеальным, а потом я вспомнила, зачем мы все здесь.

– Я думаю, Тристан хочет к нам подойти, – мгновением позже голос Грейс привлек мое внимание. – Он все время на тебя смотрит.

А затем, как будто услышав ее слова, Тристан Майерс позвал:

– Эй, Роуз! – он отделился от группы своих друзей и подбежал к нам. Его лицо слегка покраснело.

Грейс улыбнулась мне со знанием дела, но я предпочла проигнорировать эту улыбку.

– Привет, Тристан. Все в порядке? – улыбнулась ему я, когда он приблизился к нам. Грейс откашлялась и встала.

– Думаю, мой перерыв закончен, – сказала она, забирая половину бумаг из нашей пачки.

– Я догоню, – откликнулась я. Она кивнула и, пока Тристан не видел, подмигнула мне, к моему ужасу. Я еще не успела сделать ей замечание, а она уже сорвалась с места и побежала по другой улице.

Тристан тихо кашлянул, заставив меня снова перевести на него взгляд.

– Я просто подошел поблагодарить за помощь. Немногие захотели пожертвовать ради этого своим свободным временем, поэтому то, что ты вызвалась, очень ценно, – сказал он, проводя рукой по волосам. Тристан был старостой. Оно и понятно: он участвовал в каждом кружке, организованном нашей школой, и умудрялся во всем достигать превосходных результатов. Грейс всегда шутила – однажды он станет премьер-министром. Неудивительно, что он считал себя начальником поисковых работ.

Я встала, мы оказались на одном уровне, его ярко-голубые глаза внимательно смотрели на меня.

– Честно, тут нет ничего особенного, Тристан, – я растянула губы в едва заметной вымученной улыбке. – Есть что-нибудь новое?

– На данный момент мы обыскали большую часть местности, – ответил Тристан. – Мы пытались найти какие-нибудь зацепки, чтобы понять, куда он мог пойти, но пока ничего не обнаружили.

Последовала пауза, я обдумывала его слова. Отсутствие зацепок оказалось плохим сигналом. Для меня это было знаком, что кто-то не хочет, чтобы его нашли, знаком, что кто-то не хочет возвращаться.

– Думаешь, с ним что-то случилось? – брякнула я секундой позже, мой голос был чуть громче шепота.

Взгляд Тристана встретился с моим, полным беспокойства.

– Тео пропал всего лишь два дня назад, Роуз. Давай мы сейчас будем думать только о том, как его отыскать.

И он был прав. Тео Локхарт, мой одноклассник и сосед по занятиям химией, с которым я сидела два года, отсутствовал только сорок восемь часов. Никто его не видел и с ним не разговаривал. Никто не знал, почему он исчез и куда мог пойти. В школе попросили всех, кому что-либо известно, рассказать об этом, высказать любые догадки, где он может находиться. Этого никто не сделал. Как только он исчез, стало ясно, что о нем совершенно ничего не известно.

Если бы кого-то попросили описать Тео, о нем было бы практически нечего сказать. Он редко появлялся в школе. На уроках опускал голову. Я никогда бы не заклеймила его как искателя неприятностей, но слышала о нескольких неприглядных историях, произошедших в прошлом году, когда его вызывали в кабинет директора. Глупые драки, дерзкие ответы учителям – ничего из ряда вон выходящего. А иногда он отлынивал – спал на уроках или опаздывал.

Казалось, ему нравится химия. Конечно, он мне этого не говорил. Сказать по правде, Тео вообще мало что говорил, но, кажется, он всегда сдавал работы вовремя и помогал во время экспериментов, даже несмотря на то, что ему нравилось, чтобы я ими руководила. Хотя мне бы и в голову не пришло, будто наше взаимопонимание на химии можно рассматривать как «полезную информацию», поэтому, когда Тео исчез, я осознала, что вообще ничего о нем не знаю.

Для всех нас он был загадкой, и казалось, что именно этого он и добивался. Кем бы вы ни являлись, вам бы не удалось вытянуть из него и нескольких слов, и вы не смогли бы убедить его сесть с вами вместе за обедом. Я разговаривала с ним только на уроках химии.

И даже несмотря на все это, его исчезновение вызвало в школе совершенно разные реакции. Кто-то постил на Фейсбуке и в Твиттере отчаянные мольбы, чтобы он вернулся, но это были девушки, которым он нравился, любительницы мелодрамы. Другие полагали, что это часть какой-то придуманной им игры и что в любой момент он может шагнуть в класс, у нас всех отвиснут челюсти, а он будет наслаждаться этим зрелищем. А еще были люди, похожие на меня, которые не знали, что и думать, и предложили организовать настоящие поисковые отряды, ведь это лучшее, что мы можем сделать, чтобы найти этого таинственного мальчика.

Но правда была в том, что никто не имел ни малейшего представления, куда он исчез. Тео не из тех, кто заводит друзей, поэтому у него их и не было. Но даже несмотря на это, он мог бы получить все, что пожелает. Черт возьми, если он хотел популярности, то для этого хватило бы одной его привлекательной внешности. Но ему это было не нужно. Он никогда не хотел внимания.

Вот почему большинство людей начало говорить, что с ним случилось что-то ужасное.

Наш городок не очень большой. Мы находимся всего лишь в часе езды от Лондона, но у нас тихо, спокойно, и люди знают друг друга. Что, в свою очередь, означает – сплетни повсюду. До Тео никто никогда не пропадал. Это была самая важная новость нашего городка за последние годы, поэтому она быстро распространилась.

– Что ж, здорово, мы можем попробовать что-то изменить. Я уверена, родители Тео благодарны за помощь, – сказала я Тристану. Тот только пожал плечами.

– На самом деле нам показалось, им вообще мало дела до поисковых отрядов, – ответил он.

– Что? – я открыла рот от изумления и в замешательстве покачала головой. – Почему им не интересны поисковые отряды?

Было очевидно, Тристан знает больше, чем говорит. Я видела, он не хочет, чтобы другие услышали то, что он собирается сказать: он всё время вертел головой в разные стороны, проверяя, чтобы никто не подслушивал.

– Пару часов назад мы компанией ходили к ним домой, и они вовсе не казались обеспокоенными. Затем, когда приехала полиция, они все время говорили приглушенно, чтобы мы не могли подслушать, – Тристан стал произносить слова чуть тише. – Я думаю, они знают что-то, чего не знаем мы. Как будто они ожидали, что Тео сбежит, еще до того, как он исчез… А может быть, они в шоке.

Мне пришла на ум тысяча возможных объяснений, многие из них вселяли надежду, а другие заставляли отчаиваться. Я никогда не встречала родителей Тео. Возможно, они во многом напоминали его самого, в том смысле, что держались сами по себе, но разве исчезновение сына не должно было взволновать их куда больше?

– Возможно, они знают, что он вернется, – я решила озвучить одну из самых радужных моих мыслей. – И поэтому не хотят, чтобы мы тратили время на поиски.

– Да, но тогда почему они не сказали, из-за чего он исчез?

Как будто моя надежда была свечой, а Тристан только что опрокинул на нее целое ведро воды. Должно быть, он заметил, каким безнадежным стал мой взгляд, поэтому сочувственно мне улыбнулся и нежно сжал мое плечо.

– Все будет хорошо, – пробормотал он. – Мы найдем его.

– Да, – ответила я бесцветным голосом. Мой взгляд снова переместился на лицо Тео на флаере. Оно идеально отражало всю его сущность – задумчивость и отчужденность, но еще у него проявлялись какие-то нечитабельные эмоции, которые я не могла распознать, как ни старалась. Что-то похожее на печаль. – Я уверена, найдем.

К тому времени как я пришла домой, тьма накрыла город как одеялом. Я сбросила пиджак и повесила его на вешалку, включила везде свет.

Конечно, дом был пуст, наш дом практически всегда пуст. У моих родителей невероятно ответственная, отнимающая много времени работа. Они работают в одной и той же юридической фирме. На самом деле это невероятно милая история, именно там они и познакомились, и влюбились друг в друга. А несколько лет назад их сделали партнерами, что, в свою очередь, означало: их рабочий день начинался рано утром и заканчивался поздно вечером. И даже находясь вне работы, они постоянно проверяли свою электронную почту и звонили клиентам или закрывались у себя в кабинете, поэтому я практически их не видела. Они все время заняты, от этого одиноко, и это выматывает; я не могу припомнить ни одного случая с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, чтобы они пришли с работы и мы бы поужинали вместе, как нормальная семья. Я привыкла большую часть вечеров проводить одна.

Но меня это больше не тревожило. Я прекрасно справлялась и одна и привыкла к тому, что всегда и во всем мне помогал брат, а не родители. Я знаю, если бы он мог, то проводил бы все время дома, чтобы побыть со мной, но так как он учился в университете, это едва ли было возможно.

На письменном столе меня ожидала гора домашних заданий, которые надо сделать к следующему дню, но я предпочла ее проигнорировать и направилась прямиком в душ, чтобы смыть с себя этот день. Там я провела много времени, наслаждаясь прохладной водой, тонизирующей, бьющей мне в лицо и сбегавшей по коже. Я могла бы провести так несколько часов, потеряв счет времени и ни о чем не беспокоясь.

Но мне не удалось полностью от всего отключиться. Я знала, ситуация все еще оставалась мрачной – у нас не было вообще никаких зацепок, где мог находиться Тео, порой приходило в голову, что он может так никогда и не вернуться. Меня беспокоило, что с ним могло случиться что-то плохое. Вылезая из душа, я заметила в зеркале собственное отражение, на меня уставились карие глаза, во взгляде грусть. За лето веснушки стали еще более заметными, а мои от природы прямые волосы отрасли ниже подбородка, почти до плеч. На первый взгляд я казалась обласканной солнцем и здоровой. Но когда я снова посмотрела на свое отражение, под глазами у меня были мешки, и я сгорбилась от усталости, вызванной поисками.

Но сейчас мне надо было выкинуть все это из головы и позабыть свои тревоги, чтобы завтра начать поиски заново.

В холодильнике меня ждала оставшаяся со вчера миска со спагетти «Болоньезе». Я быстро их разогрела, пока помешивала на плите содержимое кастрюльки, у меня урчало в животе. Как только с этим было покончено, я с жадностью их умяла, обжигая язык. Я все еще чувствовала себя опустошенной. Почему последние несколько дней так меня обескровили?

Взгляда на часы хватило, чтобы понять – я не смогу сделать домашнюю работу на завтра, не засиживаясь всю ночь. Я громко выругалась и решила махнуть на нее рукой, подумав, что учителя могут проявить немного снисходительности, когда услышат – я весь вечер искала Тео. Вместо того чтобы делать домашнюю работу, я поднялась обратно на второй этаж, чтобы надеть пижаму и хорошенько выспаться.

Но я так и не получила, что хотела, потому что как только улеглась в постель, раздался дверной звонок. Я бросила взгляд на настенные часы и когда поняла, как сейчас поздно, во мне закипело негодование. К нам часто заходили без приглашения соседи, чтобы перекинуться парой слов, но никто никогда не приходил в такой поздний час.

– Иду! – прокричала я, быстро надевая футболку и шорты, в которых ходила до этого.

В дверь позвонили еще раз. И еще раз. И еще раз. Кто бы ни ждал на пороге, он определенно был нетерпелив.

– Я сказала, иду! – сердито заорала я и сбежала вниз по лестнице, завязывая волосы в конский хвостик и направляясь прямиком к двери.

Я взялась за ручку, рывком открывая дверь прежде, чем успела собраться с мыслями. На краткий миг, когда меня обдало порывом холодного ветра и я невольно задрожала от холода, я пожалела о том, что не прихватила джемпер. Но затем я посмотрела на гостя, и эта мысль улетучились. На самом деле, все мысли улетучились, пока я стояла на пороге в полном изумлении.

– Роуз Валентайн, – шепотом сказал Тео Локхарт, в глазах у него застыла самая настоящая, отчаянная паника. – Мне нужна твоя помощь.

Глава 2

Затем Тео вошел ко мне в дом, будто был здесь хозяином. Он подвинул меня и перешагнул через порог, на секунду его рука коснулась моей, и у меня по спине побежали мурашки. Он даже не оглянулся, а тут же отправился в другую комнату, исчезнув из моего поля зрения.

Ноги сами понесли меня за ним. Осознав, что так и не успела закрыть рот, я быстро его захлопнула и покачала головой, стараясь привести мысли в порядок.

Тео ждал меня в гостиной, в грязной одежде, с растрепанными волосами, и я еще никогда не видела, чтобы он выглядел так плохо. Гигантский спортивный рюкзак, казавшийся практически пустым, перекинут через плечо, и он так сильно сжимал его в руках, будто это было последнее, что у него осталось, и он им очень сильно дорожил.

Тео услышал звук моих шагов и склонил голову набок, наблюдая за тем, как я вхожу в комнату. Когда я посмотрела в те же самые глаза, которые глядели на меня с флаера весь день, в животе все сжалось. Только теперь они были не на бумаге, а принадлежали живому человеку. Я потеряла дар речи и была в смятении. Тео засмущался, открыв рот, чтобы что-то сказать, а затем быстро закрыл его обратно. Казалось, он так же отчаянно, как и я, пытается подобрать нужные слова.

А затем все вокруг начало вращаться. Мне стало трудно дышать, я пыталась не выпасть из реальности. Пока я отчаянно стремилась сохранить равновесие, моя рука схватилась за первый попавшийся предмет.

– Дыши, Роуз, – прошептал мне на ухо Тео, и я осознала, что это за него я схватилась. Я цеплялась за парня, как утопающий за соломинку. – Просто дыши.

Я закрыла глаза, чтобы мир прекратил вращаться, а он тем временем продолжал говорить мне на ухо что-то успокаивающее, его голос был мягким, как мед.

– Все в порядке. Это просто паническая атака, Роуз. Сконцентрируйся на своем дыхании.

Стараясь вздохнуть, я поймала себя на том, что прислушиваюсь к нему. Даже когда комната вернулась в прежнее состояние, а моя грудь перестала быстро вздыматься, он не давал мне упасть. И только когда я открыла глаза и встретилась с его обеспокоенным взглядом, он тихо и с облегчением вздохнул и высвободил меня из своих объятий.

Наконец, переступая с ноги на ногу, Тео прервал установившееся в комнате молчание.

– Привет, Роуз.

– Привет, Тео, – в глубине души я была шокирована и говорила так же удивленно.

Сейчас, когда я снова владела ситуацией, мне стало понятно: он ждет, когда я забросаю его вопросами, ждет, что я нападу на него как из засады и не успокоюсь до тех пор, пока он не ответит на мои вопросы. А у меня было много вопросов. У меня столько всего вертелось на языке… Но затем я заметила, как ужасно он выглядит.

За сорок восемь часов многое может измениться, и когда я посмотрела на Тео, это стало очевидно. С его лица сошел характерный для него загар, сейчас оно выглядело бледным и больным. У него были мешки под глазами, гораздо хуже моих, а глаза в любой момент угрожали закрыться от усталости, он дрожал всем телом, а голые руки пошли гусиной кожей. Тео оказался выше меня, но только на несколько дюймов: я могла разглядеть каждую деталь его лица, каждую появившуюся от волнения складочку, а золотые крапинки в его зеленых глазах, обычно такие очаровательные, сейчас были тусклыми и безжизненными.

Я знала, что не могу этого сделать, я не могу устроить ему настоящий ад. Мои иррациональные эмоции взяли верх, и я почувствовала, как забываю все свои вопросы, и вместо того чтобы его расспрашивать, хочу помочь. Как он только что помог мне. С вопросами можно подождать.

– Ты выглядишь продрогшим, – мягко сказала я.

Я перевела дыхание, и мой голос стал не таким напряженным. Его глаза блеснули от удивления, но я не дала ему и слова выдавить, тут же добавив:

– Хочешь чаю? Я как раз собиралась заварить.

Он внимательно меня оглядел, пытаясь понять, шучу я или нет.

– Ты серьезно? – спросил он, будто я сказала глупость не подумав.

– Будем считать, что это «да», – твердо произнесла я и, не оглядываясь, направилась на кухню. Неожиданно Тео последовал за мной, взглядом прожигая дыру у меня в затылке.

Пока я доставала из буфета две чашки, мои руки дрожали. После секундного колебания Тео поставил чайник. Он занял место за барной стойкой, а я тем временем накрывала на стол, замечая, что он смотрит на меня вопросительно.

Возможно, он подумал, я попытаюсь позвонить в полицию, или тяну время, пока родители не придут с работы, чтобы им его выдать. Или, может быть, он решил, что, предлагая ему чашечку чаю, я пытаюсь его умаслить, чтобы развязать язык, а потом разражусь неизбежной тирадой и забросаю вопросами. Видимо, ему не пришло в голову, что меня все это не интересует. Что я, Роуз, девушка, никогда не переходящая границы дозволенного, совершенно позабыла о том, как надо себя вести, и все, что меня интересовало в данный момент, так это, чтобы с Тео все было в порядке.

Я поймала себя на подглядывании за ним, будто мне нужно постоянное подтверждение: он здесь. И каждый раз, как я на него смотрела и наши взгляды встречались, я первая отводила глаза.

– Вот, – я осторожно, чтобы не пролить, поставила перед ним чашку. У меня все еще дрожали руки, и я быстро спрятала их за спиной, чтобы он не заметил. – Я сейчас вернусь.

Я не стала дожидаться его ответа, а сразу помчалась вверх по лестнице. Я бросилась к себе в спальню и привалилась к двери, когда она со щелчком закрылась у меня за спиной. Я опустила глаза и стала ждать, когда мир прекратит вращаться. «Что ты делаешь, Роуз?» — спросила я себя. Но ответ оставался прежним: «Я не знаю».

Я схватила со стоящего рядом с моим письменным столом стула толстовку и накинула ее, затем подошла к шкафу и перерыла остальные свои свитера. А затем вцепилась в тот, что был мне на несколько размеров велик.

Когда я вернулась на кухню, Тео все еще сидел там, спокойно попивал горячий чай с едва заметной улыбкой на лице. Заметив меня, он торопливо поставил чашку на стол.

– Вот, – я бросила ему свитер, который был мне велик. – Надень это.

Он без труда его поймал и стал рассматривать с добродушной улыбкой.

– Обычно это парни одалживают свои свитера девушкам, а не наоборот, – заметил он.

– Ну, я вижу, там у тебя свитера нет, – я жестом указала на его рюкзак. – Поэтому пока надень мой.

Выражение его лица быстро изменилось, стало робким, ситуация больше не забавляла.

– Единственный свитер, который был у меня с собой, насквозь промок. На самом деле все мои вещи промокли. Пока ты сидела в школе, шел дождь.

– Тогда давай его сюда. Я высушу.

Я сгребла свитер и бросила в сушильный барабан, небрежно отмахнувшись от благодарностей. Тео надел мою толстовку, и она подошла ему удивительно хорошо, разве что немного свободнее, чем надо. В его внешности что-то изменилось, и у меня появилось странное чувство, будто я никогда раньше не замечала его как следует. Он был на несколько дюймов выше меня, и волосы падали ему на глаза, прямо как на той фотографии с постера. Каштановые волосы, как всегда, выглядели всклокоченными, будто он только что встал с постели, и это ужасно ему шло.

– Ой, а мы оделись похоже, – тихо пробормотал он.

Я поглядела вниз и, конечно же, обнаружила, что выбрала практически такую же толстовку, как и у него, только размером поменьше.

– Ой… Да, когда мой брат уехал учиться в университет, то отдал ее мне, – объяснила я, сбитая с толку его шутливым замечанием. Осторожная улыбка исчезла с лица Тео, и он кивнул мне, неловко кашлянув. Я уселась напротив него за обеденным столом и отпила чаю, теплая жидкость успокаивала. Не сводя с меня глаз, Тео тоже сделал глоток.

Наконец, он глубоко вздохнул и наклонился вперед, так и не отводя взгляд.

– У тебя, наверное, много вопросов.

– Да, – кивнула я и поставила чашку на стол. – Но я до сих пор не могу оправиться от изумления, что ты пришел сюда.

– Я знаю, – согласился Тео, перебирая шнурки толстовки. – Я вижу, тебя это совершенно сбило с толку. Но прежде чем ты начнешь задавать мне вопросы и прежде чем я на них отвечу, мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещала.

Я выпрямилась со все возрастающим любопытством.

– Что же?

– Мне нужно, чтобы ты пообещала, что не будешь звонить в полицию. Независимо от того, останусь я здесь или нет.

Я сделала глубокий вдох, мой ум лихорадочно заработал, я пыталась переварить его слова. Я посмотрела ему в глаза и увидела за внешним спокойствием страх быть пойманным. И хотя в тот момент я поняла, что не стану звонить в полицию, я все же наклонилась вперед и встретилась с ним лицом к лицу.

– Я думаю, до тебя пока не дошло, – медленно сказала я, проводя кончиком пальца по краю пустой кружки. – Но придя сюда, ты вверил свою судьбу в мои руки. Придя ко мне домой, ты во что-то меня впутал, а я даже ничего об этом не знаю. Твоя судьба в моих руках. И если я захочу позвонить в полицию, то это сделаю, и ты это знаешь.

Я увидела, как на его лице промелькнула паника.

– Я знал, во что ввязываюсь, – заявил он. – И поверь мне, Роуз, я не хотел тебя во все это впутывать. И до сих пор не хочу. Поэтому, если ты хочешь позвонить в полицию… Если ты захочешь кому-нибудь рассказать о том, что я здесь, тогда я не буду оставаться и подвергать тебя опасности. Я уйду еще до того, как твое имя втопчут в грязь.

– Но почему ты здесь?

– Потому что ты нужна мне, Роуз, – Тео протянул руку, чтобы коснуться моей ладони, лежащей на кружке. – Мне нужна твоя помощь.

– С чем именно? – прошептала я в ответ, практически бесшумно. Но Тео меня услышал. В комнате было так тихо, как будто мы снова оказались на уроке химии и молча проводили эксперимент.

– Мне нужно спрятаться где-нибудь на несколько дней, – он внимательно на меня посмотрел, дожидаясь, пока я переварю его слова. – И мне нужно, чтобы ты никому об этом не говорила.

Я вырвала руку и выпрямилась, пребывая в совершеннейшем ужасе.

– Ты не всерьез. Это безумие, – пробормотала я, отворачиваясь от него. – Это самое настоящее безумие.

Но я поймала себя на том, что мои действия были еще более безумными, чем просьба Тео. Я не знала о ситуации ничего – ни где прятался Тео, ни что он сделал, ни даже почему именно сюда пришел. Мне всем своим существом хотелось его выдать, поступить разумно и отправить обратно домой. И все же, вот она я – проигнорировала все эти импульсы и стала его слушать.

– Я знаю, – пробормотал Тео. – Но я бы не стал просить, если бы не находился в отчаянном положении.

Мне снова стало трудно дышать, и я взяла минутный тайм-аут, чтобы прийти в себя, а затем вопросительно на него посмотрела.

– В таком случае, где ты был последние сорок восемь часов?

– В нескольких милях отсюда есть земельные участки внаем, а там – множество заброшенных сараев, в них можно спать.

– Ты спал в заплесневелом сарае?

Я представила себе, как он лежит в углу темной сырой хижины в одном свитере и джинсах, и задрожала, мне стало холодно от одной этой мысли.

– А днем я вернулся в город. – Тео на мгновение остановился, а затем добавил: – Ты знаешь, я видел, как вы все помогаете. Вы раздавали флаеры.

– Потому что мы о тебе волновались, – ответила я. – Оказывается, это была пустая трата времени.

Тео весь сжался. Сказав это, я тут же пожалела: он не предполагал, что его внезапное исчезновение как-то повлияет на жизни других людей. Тем не менее секундой позже он сел прямо, и в его глазах засияла упрямая решительность.

– Наверное, я должен извиниться… Но домой я не вернусь, Роуз, – сказал он, вперяясь в меня взглядом, так что я увидела, какими честными были его глаза.

– Почему ты не можешь вернуться? – спросила я. – Что случилось?

И вот так я увидела, как Тео замкнулся в себе. Все открытые мною границы тут же оказались наглухо закрыты, а он выпустил мою руку и откинулся назад, закрыв эту тему прежде, чем мы начали разговор.

– Я не могу тебе этого сказать.

– Почему?

– Потому что ты не хочешь, чтобы я тебя в это впутывал, так ведь? Теперь это неважно, мне просто надо понять, что делать дальше.

Я затихла. В голове у меня прокручивалась тысяча разных мыслей.

– Тогда почему я? – я ощутила, как краснею, и тут же заметила: он опускает глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… – Я попыталась внятно сформулировать свою мысль. Я хотела знать, почему он пришел ко мне, почему просил помощи у меня, но я не спешила спрашивать, не будучи уверена, хочу ли знать. – Почему ты выбрал меня, хотя даже не хочешь сказать, из-за чего убежал? Почему ты думаешь, что я тебе помогу?

Тео печально и горько улыбнулся.

– Подумай, Роуз. Не так уж и много людей, к которым я могу обратиться, – прежде чем я успела ответить, он добавил: – Кроме того, если бы даже и был кто-то еще, я бы все равно в первую очередь подумал о тебе.

– Но почему? – мне стало неуютно под его пронизывающим насквозь взглядом. – Мы практически не общались в школе. Я даже и не думала, что тебе нравлюсь…

Я вспомнила обо всех тех эпизодах, когда Тео игнорировал меня и остальных. Я всегда испытывала к нему что-то похожее на жалость, но, возможно, это чувство произрастало из моей потребности нравиться. За несколько первых проведенных с ним уроков химии я поняла, что мне никогда не удастся выудить из него больше, чем несколько слов кряду. Когда я спросила, не хочет ли Тео сесть за обедом вместе со мной и моими друзьями, и когда он вежливо отказался – только для того, чтобы и дальше сидеть в одиночку в углу столовой, я поняла, такой порядок вещей его устраивает. Тео нравилось быть одиночкой, ему так было комфортно, и он отвергал мои дружелюбные поползновения, потому что хотел оставаться один.

Но я не чувствовала себя неловко в его обществе. Во время экспериментов по химии он проявлял ко мне интерес, следил за мной взглядом, и внимание его никогда не ослабевало. Было очевидно, он понял: я люблю все контролировать. Поэтому он всегда доставал требующееся нам для каждого опыта оборудование и дожидался, пока я не объясню ему, чем он может помочь. Он часто списывал у меня домашнюю работу – когда думал, что я не вижу, но я всегда считала это очень милым. Я вспомнила, что иногда, только иногда, мне и в самом деле казалось, будто Тео хочет узнать меня поближе, и даже несмотря на то, что наши диалоги всегда были короткими и отрывистыми, я чувствовала – мы понимаем друг друга.

– Я не знаю. Я думаю, ты… другая, – Тео пожал плечами. – Просто мне всегда казалось, что ты хороший человек. Я подумал, если и найдется кто-то, готовый не отправлять меня с ходу домой, а выслушать, то это будешь ты. Ты всегда была со мной мила, а я знаю, со мной не очень-то легко.

– Ну, я думаю, надо давать людям возможность объясниться, – пробормотала я, смущенно.

В этот момент я приготовилась сказать «нет». Сказать, что не могу ему помочь, что даже не знаю, с чего начать, и это не моя проблема. И что мне не нравится нарушать правила, особенно сейчас, в неведении. Мне было ясно: возможно, я укрываю преступника!

Но когда я открыла рот, чтобы сказать, что я просто не подхожу на эту роль, то пролепетала:

– И что же… И что же мы тогда будем делать? Мне прятать тебя в своей комнате от родителей, до тех пор, пока ты не сможешь вернуться домой?

Последовало долгое молчание. Я наблюдала за сидящим в кресле Тео. Черты его лица исказились от шока и недоверия. Он выглядел таким пораженным, и я подумала, ему понадобится какое-то время, прежде чем он заговорит снова, но его слова прозвучали секундой позже.

– Ты собираешься мне помочь?

Я безоружно пожала плечами, сама себе поражаясь.

– Я просто не могу выставить тебя на улицу в холод, разве нет? А в полицию ты позвонить не позволяешь.

– Если ты это сделаешь, я отсюда сматываюсь, – сорвался Тео. – Серьезно, Роуз, если ты хочешь это сделать…

– Не хочу. Разве я не сказала? – резко перебила его я.

И я действительно хотела помочь. Я знала, что это просто смешно; я знала, какие у моих действий будут последствия, каких усилий это потребует и как трудно будет держать это в секрете. Впервые в жизни я не знала только, что получится в итоге. На самом деле я ничего не знала – как долго это продлится и почему это все случилось. И все же я на это согласилась. Во взгляде Тео было что-то такое – то же самое, что зачаровало меня сегодня днем, только раньше. Я должна помочь, если я ему откажу, это будет неверное решение.

Возможно, я плохо все обдумала, возможно, позже об этом пожалею. Но я никогда раньше не делала ничего рискованного, и, возможно, сейчас было самое время поддаться моменту. Возможно, пришло время сказать «да».

– Это только на пару дней? – уточнила я. – Я не хочу, чтобы в итоге ты остался тут на несколько недель, мои родители буквально в любую секунду могут тебя поймать.

Тео уверенно покачал головой.

– Я клянусь, это только на несколько дней. Мне просто нужно некоторое время, чтобы привести мысли в порядок. И кроме того, Роуз, я пообещал тебе, что ты не будешь в этом замешана, и я собираюсь сдержать свое слово.

Я снова кивнула, цокнув языком. Он, как и прежде, наблюдал за мной. Но на этот раз в его взгляде было что-то еще. Надежда. Надежда, что я окажусь другой, надежда, что, может быть, – только на этот раз – я нарушу правила, и все это ради него.

– Ты уверен, что я никак не смогу убедить тебя поговорить с родителями? Если бы ты просто отправился домой и постарался уладить…

Мой голос стих.

– Я не могу этого сделать, Роуз. Я просто не могу, – его голос звучал так напряженно, что я взяла парня за руку.

Как только мы соприкоснулись, Тео снова одеревенел, и мне стало любопытно, отдернет ли он руку. Но вместо этого он только схватился за меня сильнее, расправляя плечи.

– Все в порядке, – мягко сказала я, сжав его ладонь. – Мы можем поговорить об этом позже.

– Спасибо, – ответил Тео. Когда наши взгляды встретились, в его глазах читались облегчение и благодарность.

И в тот момент казалось, что все хорошо. Я нашла потерявшегося мальчика и на самом-то деле была рада, что он со мной. В тот момент я гордилась собой, потому что решила рискнуть, потому что вышла из своей зоны комфорта.

Мне следовало бы знать, что это чувство долго не продлится.

Глава 3

И только после того, как мы обо всем договорились и Тео сказал, что он устал, я осознала, в какой неловкой ситуации мы очутились.

Он последовал за мной вверх по лестнице, и мы зашли в мою спальню. Я тут же подошла к шторам и задернула их, скрыв подмигивающие в ночном небе звезды, а затем развернулась к висящим по комнате цветным фонарикам. Я зажгла их все, так что они осветили пространство приятным мерцанием.

– Я могу спать на полу, – сказал Тео. Его голос был мягким, но я все равно подпрыгнула от неожиданности.

Внезапно я заметила, как мала моя комната. Двуспальная кровать занимала большую часть пространства, а платяной шкаф и письменный стол – оставшееся место, поэтому единственная территория, на которую Тео мог бы втиснуться, находилась прямо рядом с моей кроватью.

В доме не было других комнат, где он смог бы переночевать. Когда Брент уехал, родители превратили его спальню в офис, а гостевых комнат у нас не имелось.

Когда родители стали зарабатывать больше, они подумывали перебраться в дом попросторнее. Но на тот момент я отвергла их предложение, потому что мне нравился уют нашего маленького домика, и тот комфорт, который он мне обеспечивал, когда я была одна. В данный момент я пожалела об этом решении.

– Хорошо, – я обернулась, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он медлил на пороге, казалось, парень не хочет входить без моего разрешения. – Ты можешь устраиваться. Я только схожу в старую спальню Брента и посмотрю, удастся ли мне раздобыть для тебя спальный мешок и пижаму.

Теперь Тео вошел в комнату и с любопытством рассматривал мою доверху набитую книгами полку. Пока я говорила, он развернулся ко мне и сказал:

– Пожалуйста, только пижаму. Я сохранил спальный мешок из сарая, – как будто чтобы доказать свою правоту, он с гордостью вытянул его из рюкзака.

– Ну да, – я вымученно ему улыбнулась и направилась к двери. – Я сейчас вернусь.

Уезжая в университет, брат забрал с собой большую часть одежды, поэтому, когда я быстро просматривала единственный оставшийся в комнате платяной ящик, выбирать особо было не из чего, тем не менее я смогла отыскать рубашку и пару спортивных штанов, которые были бы Тео впору. Я схватила еще одну рубашку для себя (я решила, что не хочу, чтобы Тео видел меня в моей обычной пижаме, которая открывала больше, чем надо) и затем направилась прямиком к себе в комнату.

Когда я вернулась, Тео устраивался поудобнее, он уже вытащил и развернул спальный мешок и готовился в него забраться. Когда я вошла, он поднял на меня глаза, и на его лице появилась улыбка.

Я бросила ему одежду, он сказал спасибо и стал, нахмурившись, ее изучать.

– Мне это не нужно, – заявил он мне, возвращая спортивные штаны. – Я сплю в одних только боксерах.

Я покачала головой и швырнула спортивные штаны обратно.

– Только не в моем доме, здесь ты этого делать не будешь.

С минуту он просто смотрел на меня, как будто пытался понять, шучу я или нет. Но затем он просто пожал плечами, раздевшись до трусов, сменил рубашку, а секунду спустя надел треники. Я слишком поздно отвела взгляд от его обнаженной груди, наблюдая за тем, как упругие мышцы перекатываются, пока он через голову надевал рубашку. Он так быстро переоделся, что я даже не успела покраснеть: парень только в буквальном смысле передо мной разделся.

Я удивленно моргнула.

– Ладно. Теперь я пойду и переоденусь сама, – я махнула рукой в сторону ванной комнаты. – Я сейчас вернусь. Ничего не трогай, пока меня не будет.

Он усмехнулся и что-то пробормотал, но я не стала слушать, а побрела в ванную, закрыла за собой дверь и на всякий случай ее заперла. Я еще никогда так быстро не переодевалась, а когда случайно увидела свое отражение в зеркале, то вся сжалась при виде растрепавшихся в разные стороны волос и раскрасневшегося лица. Я постаралась вычесать колтуны, пожалев, что, когда сушила волосы, не выпрямила их, как я всегда обычно делаю, а затем завязала их в свободный узел. Пока я смотрела на себя в зеркало, почувствовала странный всплеск адреналина. Что я делаю?

Когда я вернулась в комнату, стало ясно, что Тео повеселел. Он взглянул на меня, на его губах появилась едва заметная улыбка.

– Ты всегда носишь одежду, которая тебе велика?

Я посмотрела на гигантскую футболку, которую взяла еще до этого.

– Так удобнее, – я пожала плечами. – И вещи не мои. Большая часть того, что я ношу дома, принадлежала моему брату.

– Ты по нему скучаешь? – спросил Тео.

Я поймала себя на том, что перевожу взгляд на доску из пробкового дерева, висящую у меня на стене. Фотография, на которой были мы с Брентом, снятая в прошлом году, висела посередине. На ней мы оба смеялись. Он обнимал меня, и у нас были беззаботные и счастливые лица.

– Дом опустел, – признала я, но тут же добавила: – Но теперь я к этому привыкла. Все равно он приезжает домой так часто, как только может.

Тео понимающе кивнул, хотя я уверена, будучи единственным ребенком, он не знал, что это такое.

Я должна признать, когда год назад мой брат уехал в Даремский университет, мне стало одиноко. С тех пор как родителей сделали партнерами в фирме, их работа стала чрезвычайно ответственной и отнимала очень много времени, поэтому мы с Брентом научились заботиться о себе сами. С тех самых пор, как я себя помню, мы всегда были вдвоем, и он всегда заботился обо мне, неважно, насколько со мной бывало трудно. Поэтому, когда он уехал, я провела несколько месяцев одна дома, мечтая, чтобы он вернулся; мне стало одиноко. Но это было естественной частью взросления, и мы оба знали, что когда-то мне придется заботиться о себе самой. И я действительно сама о себе заботилась.

Но сейчас, когда в моем доме появился Тео, я буду заботиться уже не только о себе одной, я буду заботиться и о нем тоже. Может, мы и были ровесниками, но он не сможет ничего делать сам; в течение нескольких следующих дней парень будет привязан к моей комнате.

– Ладно, – я откашлялась, направившись к его рюкзаку, который он швырнул мне на кровать, и сбросила его на пол.

– Я думаю, нам надо установить несколько основных правил. Номер один, – я жестом указала на кровать. – Тебе нельзя находиться на моей кровати, совсем.

Тео еле слышно что-то пробормотал, но я решила его проигнорировать и продолжила:

– Номер два, – я приподняла с уголка постели простыню, чтобы показать ему пространство под кроватью, где сейчас лежал его рюкзак. – Если сюда кто-то попытается войти, ты немедленно должен спрятаться туда.

– И номер три, – я приберегла самое важное напоследок, и надеялась, что Тео тоже осознает, как это важно. – Пока ты находишься здесь, ты ни в коем случае не должен выходить из моей спальни. Слишком велик риск, что тебя поймают.

– Хорошо, – Тео пожал плечами, как будто это все была ерунда. – Но что будет, если я нарушу одно из этих правил?

Я поняла, что он надо мной насмехается, очевидно, я его совсем не напугала. Но я поймала себя на том, что подыгрываю ему. Я подошла к Тео поближе, надеясь, что выражение моего лица окажется достаточно мрачным.

– Лучше тебе не знать ответа на этот вопрос, Теодор.

По его лицу стала расплываться улыбка, но так как он привык скрывать свои чувства, он быстро ее спрятал. Я увидела, что у Тео в глазах пляшут задорные огоньки, и задалась вопросом, не происходило ли того же и со мной?

А затем, на какую-то долю секунды его взгляд опустился ниже и остановился на моих губах, я могла бы в этом поклясться. Но в следующее мгновение он снова смотрел мне в глаза, и мне ничего не оставалось сделать, как предположить, что просто показалось. Должно быть, я все напридумывала.

Тео открыл было рот, чтобы заговорить, но звук открывающейся парадной двери заставил его замолчать. Или, если быть более точной, это в моем доме открылась парадная дверь.

Потому что родители наконец-то пришли домой.

Когда я уставилась на Тео, то увидела, что он ошеломлен точно так же, как и я, вся сдерживаемая мною паника неожиданно вышла из-под контроля. Мы оба замерли, напряженно прислушиваясь к шуму внизу. Я слышала, как мои родители тихо переговариваются, и звуки шагов.

Неожиданно Тео схватил меня за руку. Я подпрыгнула на месте и склонилась к нему.

– Твоя комната запирается на ключ? – тихо спросил он.

Я кивнула, не в силах произнести ни звука, а он тихонько подошел к двери и повернул ключ в замке, постаравшись сделать это максимально тихо.

– Ну вот, – мягко сказал он. – Если мы не пустим их сюда, они никогда и не узнают, что я здесь.

Я автоматически кивнула, но так и не сдвинулась с места. Я неподвижно застыла. На меня неожиданно обрушилось осознание того, что я делала – что мы делали – и я засомневалась, что смогу сохранить такой большой секрет.

Тео сразу же сообразил, в чем дело, и подошел ко мне поближе, но потом передумал и шаркая отошел назад.

– Эй, все в порядке, – сказал он. Его голос был приглушенным, он говорил успокаивающе. – Все будет хорошо, Роуз. Они не узнают, что я здесь. Ты будешь ни при чем.

– Но я не умею врать, Тео. Я не сумела бы соврать даже ради спасения собственной жизни, – призналась я, наконец-то обретя голос. – Что же мне делать?

По природе своей я всегда и все старалась контролировать. Правила всегда служили мне якорем, помогали почувствовать, что я как-то контролирую свою жизнь, в то время как все вокруг казалось нестабильным. А еще я чересчур много анализировала, на страницах каждой прочитанной книги оставляла самоклеящиеся бумажки, на которых делала беглые записи о характере действующих лиц, пытаясь понять, какие они. И вот чем я попыталась заняться в ту первую ночь: я попыталась во всех мельчайших подробностях проанализировать характер Тео, потому что мне надо было его понять. Мне требовалось больше информации, чтобы почувствовать наконец, что я владею ситуацией.

Но на самом деле, скорее всего, это происходило, потому что я никак не могла разгадать загадку Тео Локхарта, и меня это огорчало. Он походил на замысловатый пазл, головоломку с сотнями тысяч фрагментов, от которых голова шла кругом, если попытаться сложить их вместе.

Позже, тем же вечером, я перевернулась в постели и украдкой бросила на него взгляд. Его каштановые волосы разметались по подушке, глаза были закрыты, и он легонько похрапывал. Завернувшийся в спальный мешок на полу моей спальни, он выглядел так, будто ему уютно, и у него ушло совсем немного времени на то, чтобы крепко заснуть.

Я, к сожалению, не смогла этого сделать с такой же легкостью. Это было для меня привычным делом – мы со сном не в лучших отношениях. Каждую ночь, прежде чем наконец-то впасть в забытье, я часами ворочалась в постели из стороны в сторону, и часто на следующее утро я просыпалась из-за этого уставшей.

Но эта ночь превратилась в совершенно иной опыт, совершенно новую главу в книге бессонницы. И пока я наблюдала за тем, как на моем будильнике мерцает, каждую минуту меняясь, время, я не могла не поглядывать на спящего Тео.

Возможно, поэтому – из-за того, что я глазами прожигала в нем дыру, он неожиданно повернулся, оторвал голову от подушки – при этом его зеленые глаза блеснули, и тихо прошептал:

– Прекрати об этом думать, Роуз.

Я вся обмерла и, не приподнимая голову с подушки, посмотрела на него.

– Откуда ты знаешь, что я все еще не сплю?

– Потому что я в буквальном смысле слышу, как у тебя в голове вертятся мысли, – последовала пауза, и я подумала, что он, должно быть, снова заснул. Но затем я услышала громкий вздох и, взглянув на него, увидела, как он снова откинулся на подушку.

– Прямо сейчас тебе вовсе не обязательно об этом волноваться. Все будет хорошо.

Он будто прочел мои мысли. На мгновение я растерялась, не будучи уверена, что сказать, но затем выпалила:

– Ты что, не понимаешь, все может пойти наперекосяк! Во-первых, ты, похоже, забыл о том, что я живу в этом доме не одна, и остальные не знают, что ты здесь.

– Я тебе уже говорил, не волнуйся, ты не будешь в это замешана, – прошептал в ответ Тео сонным, но твердым голосом. – Я уже говорил, что ты будешь ни при чем. Я не позволю тебя в это втянуть.

Я перекатилась на спину и уставилась в пустой потолок. В соседней комнате кто-то заворочался и зашаркал ногами, и я затаила дыхание, волнуясь, что мы наделали слишком много шума. Но за этим ничего не последовало, и я почувствовала, как снова расслабляюсь.

– Но почему ты так уверен, что я не буду замешана? – спросила я Тео.

– Спи, Роуз.

И я подумала, что разговор закончен. Но затем Тео поднял голову и посмотрел на меня еще раз, на его лице играла озорная улыбка.

– Или ты хочешь, чтобы я присоединился к тебе на кровати?

Я была рада, что в комнате темно и Тео не видит, каким ярким румянцем залились мои щеки.

– Конечно, не хочу! – огрызнулась я, но почувствовала, как у меня в животе все затрепетало.

– Ты уверена? – он улыбнулся еще шире и сел. – Просто я слышал, это помогает от бессонницы – спать с кем-то в обнимку.

– Спать в обнимку? – я рассмеялась. – Нам что, по пять лет?

Тео усмехнулся. Пока он ворочался в спальном мешке, чтобы устроиться поудобнее, спутавшиеся во сне кудри упали ему на лицо, но мне все еще были видны его глаза, как и их озорной блеск.

– Ну, я просто предложил. На самом деле, на полу не очень удобно.

– Мне кажется, у тебя нет особого выбора, – спокойно отрезала я. – Спокойной ночи, Тео.

Когда Тео откинул голову на подушку и автоматически закрыл глаза, он все еще ухмылялся.

– Спокойной ночи, Роуз, – пробормотал он в ответ, а затем я увидела, как он заснул, оставив меня одну – таращиться в темноту, и сна у меня не было ни в одном глазу.

Следующий день – сплошная ложь.

Первый раз мне пришлось соврать в буквальном смысле сразу по пробуждении. Когда я встала, мои родители все еще были дома, они оба уже оделись на работу и пытались приготовить на всех нас завтрак. Мне пришлось соврать, что я умираю от голода, тогда как на самом деле я слишком сильно нервничала, чтобы проглотить хоть кусочек; и все это ради того, чтобы положить еду в салфетку, которую я сжимала в руках, и потом отнести ее Тео.

А дальше было все больше и больше лжи, так много, что у меня голова пошла кругом от того, как легко можно все испортить. И делала я все это не ради себя.

Это было ради Тео.

– Если ты хочешь прекратить, Роуз… – мягко произнес он тем утром. – Если это уж слишком, просто скажи, и я через пять минут уйду.

Но я знала, что просто не могу этого сделать. Я знала, что чем бы оно ни было, то, что заставило меня открыть Тео дверь и позволить ему остаться, не испарилось за одну ночь. Он был в отчаянии, и я это видела. Но мне хотелось, чтобы он остался, чтобы я смогла ему помочь и выяснить, что же он сделал. Я хотела его понять. Поэтому весь день продолжала врать.

Я уверена, что, когда пришла домой – после долгого учебного дня и поисков пропавшего мальчика, который в данный момент сидел у меня в спальне, – у меня был изможденный вид. Я плохо себя чувствовала и выглядела не лучше, но когда вошла в комнату, Тео не стал этого комментировать.

– Ты в порядке? – спросил он, на его лице читалась озабоченность.

Он сидел на своем спальном мешке и определенно только что вышел из душа, потому что с его мокрых волос стекала вода. Висящий на стене телевизор был включен, а Тео держал в руках книгу, которую, должно быть, взял с книжной полки.

– Отлично, – отрывисто ответила я и, даже не взглянув на него, направилась к шкафу, чтобы вытащить полотенце.

Тео положил книгу на прикроватный столик и встал, несколько секунд он оставался на месте и выглядел при этом робко.

– Знаешь, тебе вовсе не обязательно меня искать…

– Обязательно, – отрезала я. – Если я перестану помогать с твоими поисками, все остальные поймут: что-то тут не так.

– Я знаю, – тихо ответил Тео. – Я просто… Проехали.

Я не стала заморачиваться и докапываться до того, что он так и не договорил, а вместо этого подошла к комоду и выудила новую бутылку шампуня. Я перекинула полотенце через плечо и, наконец, развернулась, чтобы как следует взглянуть на парня.

– Я собираюсь принять душ. Тебе что-нибудь нужно? А то я уйду.

Он покачал головой, и я поспешно вышла из комнаты и направилась в ванную. Я захлопнула дверь и на секунду привалилась к ней, закрыв глаза и переводя дыхание. На меня медленно наползала усталость, один день, прожитый с этим секретом, уже успел испортить мне настроение.

В душе я едва смогла устоять, все время поскальзываясь на влажном кафеле. Я завернулась в полотенце и поплелась назад, к Тео, вслепую нащупывая путь.

Когда он заметил, что я еще не переоделась, он удивленно раскрыл глаза и неловко откашлялся.

– Я выйду, чтобы ты смогла переодеться, – едва сказав это, он унесся в ванную.

Придя в чувства, я покраснела и быстро выудила из шкафа приличную одежду, а затем, одевшись, позвала Тео. Он проскользнул обратно в комнату, его щеки приятно порозовели.

– Что ты хочешь на ужин? Я могу приготовить нам на двоих, – сказала я, подавляя зевок и направляясь к двери, чтобы спуститься вниз.

Тео остановился передо мной, положил мне руки на плечи и повел обратно к кровати.

– Тебе надо поспать, Роуз, – прошептал он.

Я постаралась высвободиться, но он вцепился в меня еще сильнее.

– Я в порядке, Тео, серьезно.

– Нет, ты не в порядке, – пробормотал он, не сводя с меня взгляд.

Я горячо и тихо запротестовала, когда он повел меня к кровати и усадил на нее.

Он спокойно и уверенно поднял мои ноги с пола и уложил меня на матрас.

Я едва знала Тео, и все же вот он – ласково подкладывает мне под голову подушку и укрывает одеялом.

– Что ты делаешь? – сонно спросила я, уже чувствуя, что засыпаю.

– Помогаю тебе, – угрюмо сказал Тео, прикрывая мои плечи одеялом. – Это меньшее, что я могу сделать, учитывая все, что ты для меня сделала и делаешь до сих пор.

Мои веки слипались. Я из последних сил боролась со сном, но все же смогла на него посмотреть и сонно ему улыбнуться.

– Спасибо.

И засыпая, я все еще чувствовала: Тео не сдвинулся с места. Он был рядом, и я сонно гадала, наблюдает ли он за мной, чтобы убедиться, действительно ли я заснула. Я улыбнулась: даже несмотря на то, что тут не было ничего особенного, мне стало ясно, что Тео есть до меня дело, и это значило куда больше, чем можно было подумать.

Глава 4

В итоге я проспала большую часть ночи, и это меня освежило и дало возможность отдохнуть, впервые за несколько дней мне удалось выспаться. Я проснулась рано и, после того как проворочалась час, снова пытаясь заснуть, решила, что эти попытки бесплодны. Поэтому вместо этого я спустила ноги на мягкий коврик, встала и направилась к окну, чтобы раздернуть шторы.

Я открыла окно и заслушалась птичьим пением. Я улыбнулась и прислушалась, звуки чириканья меня успокаивали.

– Роуз, – голос Тео вывел меня из размышлений, и я подпрыгнула, а затем обернулась, чтобы взглянуть на него. Он растянулся в своем спальном мешке, волосы были спутаны, а во взгляде полузакрытых глаз читалось раздражение.

– Доброе утро, Тео, – весело сказала я и улыбнулась.

Он заворчал и сел, будучи все еще завернутым в спальный мешок, а затем развернулся ко мне.

– Какого черта, который час?

Я бросила взгляд на прикроватный столик.

– Шесть тридцать.

Он моргнул.

– Тогда какого черта мы встали?

Я не смогла сдержать ухмылку. Пропустив его грубость мимо ушей, я отошла от окна к шкафу, чтобы достать трикотажную рубашку: мне хотелось прикрыть свои голые руки.

– Я собираюсь пойти вниз и взять что-нибудь на завтрак, потому что не могу больше спать, и я уже… – я помедлила, чтобы подсчитать в уме, – двенадцать часов как не ела.

– Ты что, не боишься разбудить родителей? – спросил Тео, потирая глаза и делая неуклюжую попытку проснуться.

– А они уехали, – я жестом махнула в сторону окна. Я уже успела заметить, что их машин нет на месте. – Иначе я не пошла бы вниз, они ужасно злятся, когда я мешаю им спать.

– Как мило с твоей стороны считаться с тем, что кто-то может спать, и не шуметь, чтобы никого не разбудить, – сухо пробормотал он.

Я пожала плечами и вышла из комнаты прежде, чем он успел отпустить еще какой-нибудь сердитый комментарий.

Я ожидала, что, когда выйду из комнаты, Тео снова заснет, но когда я направилась на кухню с тем, чтобы сделать себе пару тостов, его голос раздался со второго этажа.

– Эй, – позвал он. Приятный голос эхом разнесся по дому. – По случаю того, что твоих родителей нет дома, можно я нарушу это правило никогда не покидать твою комнату и спущусь на кухню, чтобы самому взять завтрак?

Я пожала плечами, не увидев в этом никакого вреда, а затем поняла: он меня не видит.

– Думаю, да! – прокричала я в ответ. – Но это особый случай. Не становись очень уж дерзким, не надо все время сюда спускаться только потому, что моих родителей нет дома. Они могут в любую минуту вернуться.

Тео практически в прямом смысле пронесся на кухню, обрадованный тем, что может побыть в другом помещении, отличном от того, где был вынужден провести последние два дня. Он направился прямиком ко мне и забрал у меня из рук хлеб, а затем закинул два ломтика в тостер.

– Я сама хотела сделать, – начала было протестовать я, но он меня оборвал.

– Сегодня еду готовлю я. Без обид, но я не вижу тебя в роли повара.

Вообще-то я довольно хорошо готовлю, но пропустила его комментарий мимо ушей и поймала себя на том, что улыбаюсь, уже во второй раз за утро. В кои-то веки я просто уселась и позволила готовить еду кому-то другому. И было так здорово отдохнуть, по крайней мере пока Тео не сжег мой тост.

Бывают в жизни моменты, которые никак нельзя предсказать.

Жизнь – такая хрупкая штука. Некоторые повороты судьбы делают тебя беспомощным, выбивают из колеи, и вот ты уже не чувствуешь, что управляешь своей жизнью. Иногда наша жизнь кажется слишком запутанной, чтобы все это было просто совпадением и чередой случайных ситуаций, и все же, кажется, что мы совсем не контролируем все эти события.

И думаю, именно с этим я больше всего и воевала: я ненавижу чувствовать себя бессильной. Я ненавижу, когда не владею ситуацией.

Как я и сказала, мне нравилось планировать – я любила строить детальные планы. Мне нравились рутинные дела, я придерживалась правил, и у меня были распланированы следующие пять лет жизни. Я всегда знала, чего хочу. Другие еще и подумать не успеют, а я уже все спланировала.

Когда учителя сказали нам выбрать университеты, я уже изучила этот вопрос, посмотрела колледжи и составила список из трех заведений, которые понравились мне больше всего. Я всегда первой вручала свою домашнюю работу, я не пропускала ни дня занятий, чтобы не отстать, и мне было всего лишь семь, когда я решила, что стану учителем. У меня все было распланировано, надо только придерживаться этого плана. Думаю, вы могли бы решить, что я скучная, но мне не нравились поиски неизвестного, и я чувствовала, что слишком привязана к своему плану, чтобы что-то могло сбить меня с толку.

Но после того как появился Тео, что-то изменилось. Что-то в Тео заставило меня захотеть окунуться в неизвестное. Я перестала размышлять о своем пятилетнем плане, единственное, о чем я думала, так это о том, как бы прожить следующие несколько дней и сделать так, чтобы совершенно странная ситуация, в которой мы очутились, не открылась. Мы с Тео были как два корабля, которые всегда проходили друг мимо друга, никак не соприкасаясь, но теперь мы друг в друга врезались и отчаянно пытались не утонуть.

– Вот, – Грейс и Найя ухмыльнулись, наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица, когда я заметила двойной шоколадный маффин, который они положили передо мной на обеденный стол. Все еще крепко держась за руки, они плюхнулись напротив меня, но я едва ли обратила внимание – я была слишком занята маффином.

– Знаешь, – с набитым ртом сказала я Найе. – Мне кажется, это первый раз, когда ты что-то мне возвращаешь.

Найя пожала плечами, отбрасывая с лица длинные пряди прямых черных волос.

– Ты всю неделю была не в настроении, поэтому я решила тебя подбодрить.

Я смахнула со стола крошки, громко сглотнула и ответила:

– Я была не в настроении, потому что мне его портило ваше постоянное проявление чувств на публике.

Но мы все знали, что за этим стоит нечто большее. Удовольствие, которое я испытала сегодня утром, поедая подгоревший тост Тео, давно испарилось, исчезнув в хаосе школы, и чем больше я врала, тем меньше вспоминала события утра.

Двум лучшим подругам тоже приходилось лгать. Было слишком рискованно говорить им о том, что Тео прячется в моей спальне. Но на данный момент он уже провел там две ночи, и по мере того как проходили дни, мне становилось все труднее объяснить свои странные перемены настроения.

– Ты знаешь, что публичное проявление чувств в школе запрещено, – напомнила мне Грейс, выгнув бровь идеальной формы. – Так что дело не в этом.

Я пожала плечами и отвела от них взгляд, переведя его на стол, где лежал мой полусъеденный маффин. Мне вовсе не обязательно было поднимать голову, чтобы почувствовать, как Грейс с Найей переглянулись: я так хорошо их знала, и они были до такой степени на одной волне, что я могла предсказать их реакцию на любую ситуацию.

– Мы что, чем-то тебя расстроили? – мягко спросила Грейс, ее тон заставил меня резко вскинуть голову и встретиться с озабоченным взглядом.

Грейс отняла у Найи руку и протянула ее, чтобы дотронуться до моей.

– Если ты чувствуешь себя третьей лишней, все, что тебе надо сделать, так это просто нам сказать. Мы не обидимся. Если хочешь, можешь даже приходить на наши вечерние свидания, в этом не будет ничего странного…

– Грейс, дело не в этом. Правда. То, что вы с Найей встречаетесь без меня – вообще не проблема и никогда не будет проблемой, – вставила я.

Грейс вздохнула с облегчением, но на лице Найи все еще читалась озабоченность.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем, – когда они обе кисло на меня посмотрели, мне пришлось отвести от них взгляд.

– В самом деле, ни в чем, – продолжала я. – Я в порядке. Вам не надо за меня волноваться.

Было ясно, что ни одна из них мне не поверила, они откинулись на свои стулья и стали критически меня разглядывать. Они были полными внешними противоположностями. Грейс – блондинка с голубыми глазами и светлой кожей, усыпанной родинками и веснушками, в то время как Найя обладала черными волосами, карими глазами и более смуглой кожей, сказывались индийские корни. Но по характеру они оказались невероятно похожи: обе умны и практичны, и в то время как Грейс имела склонность драматизировать и проявлять защитные реакции, спокойная натура Найи ее уравновешивала. Я завидовала их паре и мечтала, что когда-то и у меня будут с кем-то похожие отношения. Я много лет дружила с обеими – Грейс и Найей, даже еще до того, как они стали встречаться, и они всегда видели, когда со мной что-то не так.

И когда я отводила от них взгляд, меня волновало только то, что со временем они догадаются, в чем дело, и я знала: если они хоть близко подойдут к истине, я уже никак не смогу им соврать. Я успокаивала себя тем, что правда настолько абсурдна, что им такое даже в голову не придет, но меня это мало чем утешало.

Поэтому вместо того чтобы паниковать, я вымученно улыбнулась и снова взяла свой маффин, откусила большой кусок и закрыла глаза, изображая удовольствие. Но шоколадное тесто походило на клей у меня во рту, и я с трудом его проглотила, съедаемая чувством вины.

– Ладно, – Грейс наконец сдалась и покачала головой, как она всегда делала, когда что-то было уж слишком. – Проехали.

Она наклонилась вперед, чтобы еще раз встретиться со мной взглядом, и я ясно увидела, каким искренним был ее взгляд. А затем она добавила:

– Но мы всегда с тобой, Роуз. Поэтому, когда будешь готова об этом поговорить, ты знаешь, к кому тебе идти.

И вот так меня захлестнуло чувство вины. Меня тронуло, насколько сильно две мои подруги обо мне заботятся, но я так плохо себя чувствовала из-за того, что не могу им рассказать правду.

Я знала, что не могу этого сделать. Не сейчас. Не тогда, когда так много поставлено на карту. Я не знала, что я выиграю, если сдержу секрет Тео, просто в глубине души чувствовала, что слишком много потеряю, если проболтаюсь.

По правде говоря, придя домой и обнаружив, что мама ждет меня в гостиной, я была в шоке.

Когда я училась в начальной школе, она делала так постоянно, каждую пятницу приходила домой пораньше и ждала, что я вернусь, ворвусь в комнату, и она выслушает, как прошел мой день. Мы смотрели фильмы и лежали, свернувшись на диване, набивая животы шоколадом и попкорном, и говорили обо всем на свете.

Это была традиция, время, когда мы могли укрепить нашу связь, только между нами, девочками. Мы никогда не приглашали на наши киновечера папу и брата: это было наше и только наше мероприятие.

Но я стала старше и перешла в пятый класс, а мамина карьера пошла в гору, и киновечера стали не единственным, что сошло на нет. А вместе с тем сдулись и наши отношения.

И все же вот она, завернувшаяся в одеяло, на своем привычном месте на диване, руки уже тянутся к шоколадным батончикам, готовясь закинуть их в рот. На журнальном столике стояла коробка со старыми фильмами, а рядом лежал пакетик с попкорном. Это было совершеннейшее дежавю – увидеть ее здесь, ожидающую моего прихода.

Но ощущение продлилось всего мгновение, а затем я вернулась в реальность и вспомнила, что я больше не та маленькая девочка, которая любила каждую пятницу смотреть с мамой фильмы, и что она уже не та женщина, что смотрела со мной кино.

Когда я осторожно вошла в комнату, она подняла голову и посмотрела на меня, ее лицо осветила широкая улыбка.

– Эй, – весело сказала она. – Хочешь посмотреть фильм?

– Что это значит? – спросила я, подходя к ней, как настороженное животное, приближающееся к протянутой руке. – Тебе разве не надо сидеть на работе?

Мама пожала плечами и подвинулась на диване, освобождая мне место.

– Мы закончили пораньше, и я решила, что возьму выходной, чтобы приехать домой и посмотреть с тобой кино, как в старые добрые времена.

Еще в ту пору я привыкла к тому, что родители большую часть времени проводят на работе. Карьера всегда была у них в приоритете, и они всегда допоздна работали по вечерам. Но только несколько лет спустя, когда мы с Брентом стали постарше и родители смогли больше фокусировать внимание на работе и меньше – на нас, я осознала, что мы совсем друг от друга отдалились. Иногда я чувствовала себя так, будто мы живем на разных планетах: мы больше никогда не проводили вместе время и даже несмотря на то, что жили в одном доме, нас друг с другом ничто не связывало. Они не находили времени, чтобы позвонить Бренту, учащемуся в университете, и я была абсолютно уверена, что они не смогли бы назвать ни одного из моих друзей или учителей. Сходным образом мы больше не спрашивали их о работе. Ни я, ни Брент не смогли бы сказать, над чем сейчас работают наши родители. Мы стали чужими людьми, живущими под одной крышей, и от этой мысли делалось больно.

Поэтому, когда я увидела, что мама дома и пытается провести со мной время, я опешила. Я слегка прищурилась и уставилась на нее, у меня пропал дар речи. Казалось, она заметила мою неуверенность, но не расстроилась, а похлопала рукой по дивану.

– Подойди, присядь.

Я подошла поближе и уселась, ужасно напряженная и чувствуя себя не в своей тарелке.

– У нас здесь полно всего, – пробормотала она, вытаскивая пару старых DVD и протягивая их мне. – Есть какие-нибудь идеи?

Я взглянула на один из дисков у меня в руках, испытывая при этом незнакомые эмоции – странную смесь ностальгии и смутного желания.

– На самом деле, мне кажется, сейчас твоя очередь выбирать, – сказала я не своим голосом. Мы всегда выбирали фильмы по очереди, чтобы все было по-честному, и я все еще помнила, как вытянула фильм – «Русалочку», а потом мы навсегда забросили нашу традицию.

Мама открыла рот от удивления:

– Ты все еще помнишь? – по глазам было ясно, она удивлена.

Я просто кивнула.

– Хорошо, – мама отвернулась от меня и снова заглянула в коробку. Какое-то время она в ней рылась и бормотала что-то себе под нос, пытаясь принять решение.

Я поняла, как сильно она, должно быть, старается, как сильно хочет, чтобы это сработало. Для нее это было не просто выбором фильма, это было единственным способом снова воссоединиться со мной. И это наполнило мое сердце теплом. Я почувствовала, что меня все еще любят. Она старалась, и мне этого оказалось больше, чем достаточно.

Затем мама повернулась ко мне, и ее улыбка трансформировалась в озорную ухмылку, а глаза загорелись воодушевлением.

– Это все старые фильмы, – сказала она, и я поняла, к чему она клонит. – Как насчет того, чтобы вместо этого посмотреть что-нибудь другое?

– У тебя есть что-то на примете? – спросила я. Но я знала маму слишком хорошо и уже догадалась, что она ответит.

А затем я увидела, как ее глаза снова блеснули, сделав ее моложе, сделав ее в точности такой же, как та женщина, которая любила сидеть со мной на этом самом диване, выбирая фильм по вкусу. И неважно, что она осталась в костюме, и неважно, что ее волосы были завязаны в тугой узел на макушке, вместо каскада свободно ниспадающих прядей до плеч, как она носила раньше. Потому что она была здесь, и сейчас я понимала, что это та самая женщина из моих воспоминаний. Я просто редко ее видела.

– Я подумала, может, мы посмотрим ужастик? – предложила она, и я почувствовала, как по моему лицу расплывается ухмылка.

Это идеальный выбор. Потому что несмотря на то, что раньше она бы такой фильм не предложила, он показывал, насколько все изменилось. Я больше не была десятилетним ребенком, который смотрел только диснеевские мультики, я была взрослой. И все же во мне все еще жила эта маленькая девочка, точно так же, как та мама, которую я знала прежде, жила в ней.

– Лучшего выбора не найти, – ответила я, и ее улыбка тут же отзеркалила мою.

Хотя я и обещала себе этого не делать, я не смогла сдержать громкий смех, когда мама закрыла лицо диванной подушкой. Оно было бледным, но глаза блестели – мы смеялись до слез.

– О господи, я не могу, – пробормотала она.

– Все не так уж и плохо, – ответила я, но даже мне было тяжело смотреть на экран. – По крайней мере, ей выбили только один глаз.

От моего комментария она только скорчилась на стуле и еще раз весело хихикнула. Волосы стали выбиваться из узла у нее на голове, а костюм помялся. Я смеялась с ней вместе, откидывая назад голову и вытирая глаза.

А затем момент был испорчен.

Мы с мамой обе закричали, она подняла руки и схватилась за грудь. Она побледнела от ужаса, и я почувствовала, как мое сердце заколотилось от страха.

Мама обернулась к лестнице, широко раскрыла глаза от ужаса.

– Что это было?

Наверху что-то громко грохнуло.

Должна признать, пока мы с мамой укрепляли наши отношения и дурачились, ели шоколад и пугались, – так глупо – и совершенно ни о чем не заботясь, я забыла про Тео. Но как только она заговорила, на меня обрушилась реальность, вернув с небес на землю: прямо над нашими головами прятался безбилетный заяц.

– Я не знаю, – ответила я.

Мама встала, и сердце подскочило у меня в груди. Я знала, что если она пойдет наверх, то, видимо, все будет кончено – она зайдет ко мне в комнату, увидит Тео и настанет конец всему. Я отреагировала молниеносно, встала вместе с ней, слегка потеряла равновесие и на цыпочках прокралась вперед.

– Я схожу, – сказала я, дотрагиваясь до ее руки, чтобы она остановилась. – Видимо, что-то упало у меня в спальне. Я проверю.

К моему облегчению, мама остановилась, но глядя на меня, нахмурилась:

– Я не против пойти проверить.

Все это было шито белыми нитками, но я слишком сильно нервничала и не контролировала себя. Я покачала головой, пытаясь скрыть за вымученным смешком нервное напряжение.

– Все в порядке. Я сейчас вернусь.

Когда я открыла дверь своей комнаты, Тео стоял у книжного шкафа, одну руку он запустил в волосы, а другой прижимал к себе книгу. Когда я зашла, он ко мне обернулся, у него было виноватое выражение лица, как будто он уже знал, что я поднимусь наверх, и ему влетит.

– Что ты делаешь? – зашипела я на него, закрывая за собой дверь.

– Извини, я вытаскивал эту книгу, а вместе с ней выпали несколько других, – прошептал он, протягивая книгу, чтобы показать.

– Моя мама внизу, – сказала я. – И она могла подняться и…

– Роуз!

Я замолчала, слова застряли у меня в горле, когда я услышала, как мама стоит у подножия лестницы и зовет меня.

Тео широко раскрыл глаза от ужаса и шумно вздохнул. Мы замерли на месте, не осмеливаясь ни двигаться, ни говорить. Я прижала палец к губам и практически выбежала из комнаты, направляясь туда, где стояла мама – к подножию лестницы.

Я была уверена, что она увидела у меня в глазах панику, но она смотрела с недоумением.

– Все в порядке?

– Да, – сказала я, переводя дыхание, отчаянно пытаясь придать голосу нейтральное выражение. – Просто кое-что упало с моего книжного шкафа. Хочешь возьмем другой фильм?

Она прищурившись взглянула на меня, но не стала комментировать.

– Ок, – ответила она. В ее голосе звучали нотки подозрительности, но она развернулась и снова направилась в гостиную.

Прежде чем закрыть к себе дверь, я в последний раз посмотрела на Тео, у меня учащенно билось сердце. Невероятно серьезный, он посмотрел мне в глаза, одним взглядом сказав то, о чем мы оба подумали. Чуть не попались. Теперь я понимала, что, когда мои родители дома, держать присутствие Тео в секрете будет трудно вдвойне. Мы ходили по очень тонкому льду, и скоро кто-то из нас неизбежно провалится.

Глава 5

Тем же вечером, когда Тео решил сказать мне, что иногда он разговаривает во сне, я встревожилась. Я тут же мысленно представила, как поздней ночью родители услышат доносящееся из моей комнаты бормотание мальчика. И мне стало еще страшнее, пугала даже всякая ерунда. Я считала, мы в безопасности только ночью, когда все спят, и нас никто не может раскрыть.

– Ты слишком много переживаешь, – пробормотал он, когда я стала докапываться до его спальных привычек, мой ум лихорадочно работал. Тео перевернул страницу книги, которую читал. Он пытался меня игнорировать, а я тем временем непрерывно расхаживала по комнате.

– Вообще я делаю это очень редко. Это случается, только когда мне приснится особенно плохой или хороший сон, вот и все.

Может быть, я и правда слишком сильно волновалась, но у меня имелась такая привычка. У нас всех есть дурные привычки, и моей определенно было слишком серьезно все обдумывать. Но легче сказать, чем сделать и выкинуть это все из головы.

И на следующий день рано утром меня разбудили именно разговоры Тео во сне. Сначала его бормотание показалось мне бредом. Он пробормотал несколько слов – довольно громко, и еще раз сильно всхрапнул, а затем снова затих. Каждый раз, как он замолкал, я закрывала глаза, но проходила минута, и он начинал сначала, лопоча все новую абракадабру, что не сильно способствовало успокоению моих нервов.

Но чем дольше он говорил, тем больше я разбирала его слова, до тех пор, пока он не сказал нечто – и это прозвучало настолько отчетливо в утренней тишине, что я почувствовала, как на мгновение мое сердце замерло.

– Роуз…

Услышав, как с его губ слетает мое имя, я резко подпрыгнула в кровати и метнула на него взгляд, чтобы проверить, спит ли он. Естественно, Тео лежал на прежнем месте, его глаза были закрыты, а рот открыт. Он еще несколько раз легонько всхрапнул, а затем опять пробормотал мое имя.

– Роуз…

И в том, как он это произнес, было столько деликатности и нежности – как будто ему снился хороший сон со мной; у меня в животе запорхали бабочки, и я против воли улыбнулась.

Это помогло мне поставить на место еще несколько кусочков пазла, который представлял собой Тео Локхарт, пазла, который я собирала с тех самых пор, как он пришел сюда три дня назад. Картина становилась все яснее, и я осознала, что чем больше я о нем узнаю`, тем больше мне хочется. Я хотела узнавать о нем тривиальные вещи. Мне нравилось, что я знаю: он не любит пить перед сном горячий шоколад, потому что для него это равносильно дозе кофеина и он всю ночь не может заснуть. Мне нравилось, что я знаю: в уме он постоянно сочиняет обо всем рифмы. Двигаясь по моей комнате, он часто напевал их про себя. И мне нравилось, что я знаю: иногда он говорит во сне.

Мне хотелось знать о Тео все. Он был пазлом, который я собиралась собрать.

Но его было непросто раскусить. Тео Локхарт, несмотря на его новый статус моего соседа по комнате, оставался для меня загадкой. Он всегда держался сам по себе. Я читала в его взгляде легкую панику, и когда он говорил, то выбирал слова с осторожностью, как будто боялся, что слишком многое выдаст. Он хотел оставаться загадкой, потому что всегда ею был. Его никто по-настоящему не знал, а те, кто думал, что знают его, знали всего лишь мелочи.

Подумать только, я даже не знаю, почему он у меня в комнате, я не знаю, почему он убежал и почему попросил у меня помощи. Мне стало страшно, когда я это осознала. Я рискнула ради него всем, нарушила столько правил, которым всегда следовала, и нарушила все свои границы комфорта. И я даже не знаю, ради чего.

Ну, это было не совсем так, я знала, что делаю это ради Тео. Это все было ради Тео.

Я наблюдала за тем, как он ворочается в спальном мешке. Он еще несколько раз пробормотал мое имя, а затем глубоко уснул, комната наполнилась его шумным храпом. И тогда я поняла, что мне не заснуть и что бабочки у меня в животе никуда не исчезнут.

– Он снова на тебя смотрит, – пробормотала на ухо Грейс, вручая мне пачку флаеров, ее взгляд был прикован к кому-то у меня за спиной.

Я склонила голову влево и, скосив глаза, увидела Тристана. Казалось, он застыл в сторонке, в то время как его друзья болтали друг с другом и ждали, что их опять отправят на поиски.

– И что? Это имеет значение? – спросила я, изо всех сил стараясь говорить тихо.

Грейс округлила глаза и строго на меня посмотрела.

– Он хочет пригласить тебя на свидание.

– Что-о? – задохнулась я. Мои щеки стали ярко-красными. – Нет, не хочет.

Но я знала, что это правда. Это продолжалось всю неделю – когда он был недалеко, то наблюдал за мной и подходил, чтобы начать разговор. Грейс постоянно меня подразнивала, все время подшучивала надо мной, когда Тристана не было рядом, и складывала губы в притворном поцелуе у него за спиной, когда он подходил.

– Он тебе нравится? Если все-таки пригласит на свидание, ты скажешь «да»? – с нажимом спросила она, не отводя от меня взгляд.

Я открыла рот и автоматически закрыла его снова, у меня пропал дар речи. Я опустила голову и посмотрела на мальчика, глядящего на меня с передовицы флаера.

– О господи, он и правда тебе нравится, – Грейс открыла рот от удивления. – Ты так сильно покраснела!

Я смотрела в пол, отчаянно пытаясь спрятать свои покрасневшие щеки, перекинув волосы так, чтобы они закрыли лицо. Но было уже слишком поздно.

– Кто бы мог подумать, что ты можешь так покраснеть из-за мальчика, – Грейс покачала головой и игриво улыбнулась. – Он тебе и правда небезразличен.

Я начала было возражать, но Тристан позвал меня со своего места, и это заставило всех замолчать.

– Эй, Роуз!

Когда он направился к нам, Грейс жеманно мне подмигнула. Она забрала половину флаеров из моей пачки и крепко прижала их к себе.

Казалось, Тристан заметил Грейс только несколько секунд спустя после того, как подошел, и на его лице отразилось разочарование.

– О, привет, Грейс. У тебя все в порядке?

– Хорошо, как никогда, Тристан. Спасибо, – она улыбнулась. – На самом деле я думаю, мне пора идти и снова начинать поиски. Скоро увидимся, Роуз.

Перед тем как убежать, Грейс еще раз нарочито мне подмигнула, я не сдержалась и округлила глаза, отвечая на ее сдержанный смешок. А потом она убежала и присоединилась к остальным поисковикам. Тристан даже не посмотрел ей вслед.

– Ну… – Тристан неуклюже поднял руку, чтобы почесать шею. – У тебя все в порядке?

– Я в порядке, спасибо, Тристан, – сказала я и посмотрела на наручные часы. До того момента, как стемнеет, оставалось совсем немного, а я хотела раздать все свои флаеры и как можно скорее вернуться домой к Тео. – Тебе в чем-то нужна моя помощь?

Если Тристан и до этого вел себя неловко, то это было ничто по сравнению с тем, как он вел себя сейчас. Он все время шаркал ногами и смотрел на них, нервно облизывая губы.

– Вообще-то, я просто хотел убедиться, что у тебя все в порядке, – выдал он и, собравшись с духом, снова посмотрел на меня. – Я имею в виду все то, о чем мы говорили на днях.

Я нахмурилась.

– А о чем мы говорили? – начала было я, но затем мой взгляд упал на флаер, который я держала в руках, и хмурое лицо Тео ответило на этот вопрос. Взгляд Тристана последовал за моим, и я почувствовала, что он снова пялится на меня, чтобы прочитать выражение моего лица.

– Я не могу поверить, что уже пять дней с тех пор, как он… – Тристан запнулся. Его фраза повисла в воздухе, незаконченная.

Я никак не могла оторвать взгляд от флаера, мне стало тяжело дышать, а сердце билось все быстрее c каждой проходящей секундой. Меня захлестнуло чувство вины от осознания того, что этот мальчик ждет дома, в то время как все остальные его ищут, и я чуть не задрожала, когда Тристан подошел на шаг ближе.

– Подумывают о том, чтобы организовать пресс-конференцию с его родителями, – сказал Тристан. Его голос был не громче шепота. – Хотят, чтобы бедолагу разыскивало больше людей. Это все может оказаться гораздо серьезнее, чем все изначально думали.

И только в этот момент я осознала, как мало времени мне остается провести с Тео. Я волновалась только о том, как бы нас не поймали, и у меня не оставалось времени на то, чтобы поразмыслить о чем-то еще. Но чем дольше Тео находился у меня, тем сильнее я к нему привязывалась. Я даже не думала о том неизбежном моменте, когда ему придется снова отправиться домой. Сейчас я почти хотела, чтобы он не уходил никогда, в то время как поначалу я только об этом и мечтала.

– Ты в порядке?

Я резко вскинула голову и встретилась глазами с обеспокоенным Тристаном, через силу улыбнулась.

– Я в порядке.

Он кивнул.

– Знаешь, это очень трогательно, то, что ты так о нем переживаешь, хотя вы и не были близки. Не то чтобы это имело какое-то значение, – он прочистил горло. – Но знаешь, таких людей поискать. Ты очень неэгоистичный человек, Роуз.

Я видела, что сейчас произойдет, и отчаянно пыталась от этого уклониться.

– Ой, не знаю…

– Так и есть. На самом деле, отчасти поэтому ты мне и нравишься.

В глазах Тристана появилась уверенность, и уголки его губ поползли вверх, он слегка улыбнулся.

– Еще и поэтому я хотел пригласить тебя на свидание в эту пятницу.

Он уставился на меня с надеждой, отчаянно пытаясь распознать мою реакцию, чтобы получить ответ на свой вопрос. И тем не менее я обнаружила, что не могу на него взглянуть. Единственное, на чем я могла сфокусировать взгляд, так это на флаерах, которые я все еще сжимала в руках, теперь они были измяты.

– Мне очень жаль, Тристан, – начала я, наконец заставив себя взглянуть на него. – Но я должна сказать «нет».

– Ох, – Тристан постарался скрыть удивление и разочарование, но ему это не удалось. – У тебя есть для этого какая-то конкретная причина?

– Это никак не связано с тобой, – уверила его я, пытаясь выказать максимум искренности и чувствуя себя при этом не в своей тарелке. – Я просто не думаю о тебе в таком смысле.

Тристан посмотрел на меня, выражение его лица было нечитабельным. А затем его глаза блеснули, он понял.

– Тебе нравится кто-то другой.

Я открыла рот от изумления. Тристан улыбнулся мне со знанием дела, как будто знал меня лучше всех. Прежде чем я успела возразить, он выставил вперед руку:

– Ты ничего не должна мне объяснять, Роуз. Подробности ни к чему. Но совершенно ясно, тебе нравится кто-то другой.

Я все еще не находила слов, мои эмоции оказались мне непонятны несмотря на то, что они были ясны взглянувшему на меня Тристану. На его лице не осталось больше и намека на разочарование, а только самодовольная улыбка, будто он знал, что поймал меня.

Мой ум лихорадочно работал. Но было совершенно ясно, что Тристан не хочет стоять рядом и ждать, пока я разберусь в своих чувствах, поэтому секундой позже он развернулся и направился обратно к подзывавшим его друзьям.

– И, Роуз, – Тристан остановился и оглянулся на меня. – Ты никогда не знаешь заранее, если признаешься в этой любви самой себе и расскажешь ему о своих чувствах, может быть, выяснится, что и ты ему тоже нравишься.

Тео встал с пола и подошел к моему книжному шкафу, чтобы поставить на место последнюю прочитанную книгу.

– Знаешь, – он обернулся и посмотрел на меня – я лежала, распластавшись на кровати. – Мне кажется, я тебе этого никогда не говорил, но мне по вкусу твоя спальня.

– Это что, шутка такая? – спросила я, переворачивая страницу учебника по биологии и просматривая убористый текст.

– Нет, – поспешно пояснил Тео. Когда я начала отвечать на один из заданных на дом вопросов, он по-прежнему смотрел на меня. – Я хочу сказать, твоя спальня сильно отличается от того, что я себе представлял, но в лучшую сторону.

Моя комната была очень скромной и, за неимением другого слова, пустой. Голые стены однородного кремового оттенка, двуспальная кровать с белым одеялом, маленький голубой коврик, лежащий в центре комнаты на деревянном полу. Вся остальная мебель – платяной и книжный шкафы, а также письменный стол тоже были кремовыми. Комната не маленькая, но в ней умещалось так много крупногабаритной мебели, что она казалась полностью заставленной. Сильнее всего бросался в глаза книжный шкаф. Это настоящая махина – больше, чем моя гардеробная, и доверху набит книгами всех размеров и форм. Даже журналы о пони, которые я обожала в десятилетнем возрасте, все еще стояли на полках.

– В самом деле? – я отложила шариковую ручку и села, чтобы взглянуть на него. – А чего ты ожидал?

Он виновато улыбнулся.

– Честно? Что все будет розовым. И я думал, ты куда более организованная, – он указал на мой письменный стол, неряшливо заваленный обрывками бумаги, разномастными карандашными стаканчиками и всякой всячиной. – Но меня приободряет, что ты такая же безалаберная, как и я.

Он подошел к книжной полке, взял с нее первый попавшийся роман и пролистал его; я оставила на страницах сотни пометок.

– И я никогда не думал, что ты пишешь в книгах. Сказать по правде, я считал, так никто больше не делает, один только я.

Я пожала плечами.

– Честно говоря, я ни за что не позволила бы себе такого с любимыми книгами, так что далеко не все они исписаны. Так делала моя мама, думаю, я унаследовала эту привычку от нее. Но я пишу только карандашом. Никаких шариковых ручек или маркеров.

Тео кивнул и продолжил расхаживать по комнате, подойдя к письменному столу, он остановился и оглядел всякую всячину, которой была замусорена его поверхность. Он подобрал пару ручек и поставил их обратно в стаканчик для карандашей, рассмотрел обложки учебников.

– Моя комната меньше, – рассеянно сказал он, подобрав еще одну ручку и читая помещенный на нее логотип. – Родители никогда не позволяли мне оформить собственную комнату по своему вкусу, и раз я мальчик, они решили сделать все серым. Серым! У меня не хватило духа признаться им, что я ненавижу этот цвет, – он отрывисто рассмеялся.

– Вообще-то, когда мы въехали в дом, эта комната именно так и выглядела, – сказала я и перевела взгляд на кремовые стены. – Я просто хотела привнести в нее что-то личное, но вместо этого она стала просто неряшливой.

– Нет, – поправил меня Тео. – По ней видно, что тут кто-то живет. Мой отец одержим чистотой, поэтому если бы он увидел, что я где-то развел беспорядок, у него случился бы припадок. Но я думаю, беспорядок свидетельствует, что комната по-настоящему твоя. Ты имеешь право делать в ней что хочешь, – он повернулся ко мне и вымученно улыбнулся. – Извини, это довольно нехорошо с моей стороны – ты пытаешься делать домашнее задание, а я обсуждаю спальни.

На самом деле мне было очень интересно послушать про комнату Тео, в кои-то веки мне представился шанс узнать что-то о его семейной жизни. Но я постаралась вести себя как ни в чем не бывало, просто пожала плечами, взяла ручку и начала снова писать в тетради.

– Значит, твои родители довольно сильно тебя контролируют? – спросила я секундой позже, эта мысль не шла у меня из головы.

– Я думаю, они ничем не отличаются от других родителей, те тоже все любят контролировать. Но будучи ребенком, я никогда не слушался, поэтому мы часто ссорились. Отчасти поэтому я… – Он замолчал и покачал головой. – Неважно.

Неожиданно мне отчаянно захотелось попросить его продолжать. У меня появилось ощущение, что это могло бы пролить свет на то, почему он убежал. И меня одолело любопытство.

– Тео…

Но меня прервала пришедшая на телефон эсэмэска.

Тео оглядел мой стол и потянулся за лежащим в уголке мобильником. Он развернулся и протянул его мне.

– Тебя, Мисс Популярность.

– Это всего лишь Грейс, – без выражения сказала я, мой голос звучал уныло. – Можешь проверить, если хочешь.

Он нажал кнопку, и включившийся экран осветил его лицо. Я села, наблюдая за тем, как он читает эсэмэс, по глазам парня было совершенно невозможно что-то прочитать.

А затем он одеревенел. Тео молча стоял, я открыла было рот, чтобы спросить, в чем дело, когда он вскинул голову и посмотрел на меня.

– Грейс хочет знать, пригласил ли Тристан тебя на свидание? – сказал он не своим голосом и отвел от меня взгляд. Он бросил мне телефон. – Наверное, тебе следует ей сообщить.

Я с легкостью поймала телефон и сжала его в руках. «А на какой ответ ты рассчитываешь?» – спросила я про себя, но так и не осмелилась выдать это вслух.

Пока я отправляла Грейс ответную эсэмэску, воздух был наэлектризован от напряжения, Тео отводил от меня взгляд. Он развернулся на месте и с фальшивым интересом посмотрел на книжный шкаф, лишь бы не смотреть на меня. Я сжала свой рассказ о том, что произошло, до сообщения одной строкой и, обкусывая губу, отложила телефон в сторону. Я не представляла себе, что делать.

– Так пригласил? – небрежно спросил Тео.

Я взглянула на Тео и поймала себя на том, что хмурюсь. По-прежнему стоя ко мне спиной, он взял еще одну книгу и начал читать ее аннотацию.

– Что?

– Я имею в виду, он тебя пригласил? – Тео наклонил голову, чтобы взглянуть на меня. – Тристан? Он наконец-то позвал тебя на свидание?

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

– Да, пригласил.

Тео резко повернул голову и посмотрел на книгу, которую держал в руках.

– Но я ему отказала.

Тео пошел с книгой обратно к своему спальному мешку. Он сел и скрестил ноги.

– Ты сказала «нет»? Почему?

Я скользнула на край постели, чтобы взглянуть ему в лицо, и свесила ноги.

– Он не интересует меня в этом смысле, – я пожала плечами. – А кроме того, у меня нет времени на свидания. Особенно теперь.

Как только последние слова слетели с моих губ, я вздрогнула, ожидая, что ответит Тео. Я не хотела, чтобы он подумал, будто стал для меня обузой или что повлиял на мою жизнь гораздо сильнее, чем хотелось бы, но, конечно же, он тут же именно так и подумал.

Он сел прямо, на его лице читалась озабоченность.

– Роуз, это же не из-за меня ты сказала Тристану «нет», так ведь?

– Конечно, нет, – тут же соврала я.

Но в глубине души я знала, что он имел в виду другое.

– Хорошо, – секундой позже Тео прервал молчание. – Потому что мне ненавистна мысль встать на пути твоего счастья.

Я не смогла сдержать тихий смех.

– Поверь, тебе не стоит об этом переживать, – сказала я. – К тому же я отказала Тристану, он мне не нравится.

– Не нравится?

– Нет, не нравится, – я покачала головой, сгребла тетради и ручки с кровати и переложила их на стол. – Поэтому нет нужды волноваться, Теодор.

Я рассматривала беспорядок на столе и размышляла, не прибраться ли. Но боковым зрением я видела, как Тео смотрит на меня и на губах у него играет легкая улыбка.

– Что? – неуверенно спросила я.

Тео покачал головой.

– Ничего.

– Нет, – немедленно откликнулась я, стараясь на него надавить, чтобы он высказал, что у него на уме. – В чем дело?

– Просто… Ты единственная, кто называет меня полным именем, – признался он.

– Ой. Извини, – я даже не обращала на это внимание. – Я больше не…

– Я же не говорю, что мне не нравится, – Тео слегка покраснел. Он отвернулся от меня, снова отгораживаясь.

– Ок, – я решила никак не комментировать его совершенно явное смущение. – Тогда я и дальше буду так тебя называть.

Тео кивнул, и на этом разговор был окончен. Я вытащила из шкафа толстовку, которая мне велика, надела ее и подошла к окну, чтобы выглянуть на улицу. Солнце только начало садиться, и небо оказалось забрызгано розовым, желтым и оранжевым, цвета смешивались с белыми облаками и рисовали прекрасную картину акварельного заката.

– Родители скоро придут домой, – сказала я, посмотрев на наручные часы. – Лучше мне спуститься и приготовить нам ужин.

Я знала, Тео огорчается из-за того, что не может покидать мою комнату, но то утро, когда я разрешила ему спуститься, было исключением, и я не хотела, чтобы он к этому привыкал. Я боялась, что, если начну слишком часто разрешать ему спускаться вниз, он станет чересчур самоуверенным, а если он будет постоянно спускаться вниз, думая, что моих родителей нет дома, велики шансы, что нас поймают.

Я решила приготовить побольше еды, с тем чтобы следующим утром можно было съесть остатки. Я знала, Тео любит лазанью, поэтому именно ее я и намеревалась приготовить. Получалось, что его любовь поесть и моя любовь стряпать идеально друг друга дополняют, особенно когда мне не надо стряпать обед на себя одну.

Все то время, что я была внизу, я поглядывала на часы, но родители так и не появились, наверное, они до сих пор торчали на работе.

Когда я вернулась, Тео все еще сидел на том же месте и терпеливо ждал моего прихода. Я тут же вручила ему тарелку с лазаньей и отмахнулась от благодарностей.

Большую часть ужина мы провели в молчании, до тех пор, пока Тео не положил вилку и нож на тарелку и не прочистил горло.

– Действительно вкусно, – сказал он, указывая на почти пустую тарелку.

– Спасибо.

Последовала пауза, я ела, а Тео смотрел на меня, будто обдумывая, стоит ли добавить что-то еще. В конце концов он прочистил горло и назвал меня по имени, чтобы привлечь мое внимание.

– Роуз.

– Да? – сосредоточенно спросила я, накручивая на вилку пасту с фаршем.

– Ты думаешь, я поступаю глупо? – он помедлил, а потом пояснил: – Я имею в виду то, что я прячусь.

Я постаралась скрыть свое удивление. С тех самых пор, как он появился у меня на пороге, Тео как мог избегал разговоров о своем исчезновении, и то, что он заговорил об этом, заставило меня отвлечься от еды.

– Тео, – мягко начала я. – Я понятия не имею, почему ты это сделал, поэтому не могу делать вид, будто понимаю всю суть. И, может быть, я знаю тебя недостаточно хорошо, но ты не из тех, кто чуть что, сразу убегает. Поэтому нет, я не считаю, будто ты поступаешь глупо. Ты просто потерялся.

Последовала долгая пауза, Тео смотрел в свою тарелку.

– Знаешь, я никому не рассказывал столько, сколько тебе, – тихо произнес он в следующую секунду. – Я имею в виду, о себе. Я просто…

– Не нужно объяснять, Теодор. Я понимаю, – прервала его я, улыбнувшись и понадеявшись, что улыбка вышла понимающей и легкой.

Он взглянул на меня, на его лице ничего не отразилось. Он посмотрел мне прямо в глаза и рассеянно откинул волосы.

– Ты считаешь, я потерянный?

Я на секунду задумалась, не зная, что сказать. Но затем я обрела дар речи.

– Когда мне было десять лет, я убежала из дома, – начала я, передвинувшись, чтобы сесть рядом с ним на его спальный мешок. – Мы с Брентом ужасно поссорились, и мои родители – они в тот момент были дома – оба встали на его сторону. Я так из-за этого расстроилась, у меня случилась истерика, я обвинила их в том, что им нет дела до других, собрала рюкзак и тут же ушла из дома.

Но о чем я не подумала, так это о последствиях своих действий. Мне было некуда пойти, и обо мне некому было позаботиться. Кончилось все тем, что я несколько часов бродила по улицам – до тех пор, пока меня не нашли родители. Я сидела на обочине и рыдала в три ручья.

И после того как они забрали меня обратно домой, я спросила маму, почему она вообще вернулась, и она сказала мне: «Роуз, когда бы ты ни потерялась, когда бы ни случилось так, что ты не можешь найти дорогу и тебе нужна моя помощь, я всегда рядом. Потому что пока есть люди, которые о тебе беспокоятся, тебя всегда найдут, где бы ты ни потерялась».

Я хочу сказать, Тео, что неважно, как ты сейчас себя чувствуешь. Ты всегда сможешь вернуться домой, потому что есть люди, которые о тебе беспокоятся.

С минуту Тео молчал, переваривая мои слова, и пока мы сидели рядом, он мягко привалился ко мне, касаясь меня плечом. Это было приятное молчание, и я поймала себя на том, что впервые по-настоящему расслабилась с тех самых пор, как согласилась ему помочь.

На самом деле, в последнее время я ощущала что-то отдаленно похожее на спокойствие, только когда Тео был рядом. Он походил на таблетку успокоительного, помогал мне расслабиться, а тем временем все больше вклинивался в мою жизнь – каждый раз, как мы вместе проводили время. Несмотря на постоянный страх, что его обнаружат, мы хорошо проводили время. На самом деле было удивительно, насколько хорошо мы поладили. Он оказался забавным, гораздо забавнее, чем я думала. Я поймала себя на том, что радуюсь, когда он увиливает от обсуждения всей серьезности ситуации, потому что чувствовала: я узнаю его лучше всего, когда мы говорим обо всем и ни о чем. Те моменты, когда мы обсуждали наши предпочтения в еде или когда он пытался пересказать мне сюжет одной из своих любимых книг, или когда признался, как ужасно плохо знает химию – приятно отвлекали от мира снаружи. И именно в такие моменты я и стала понимать, что страстно хочу, чтобы он остался. Тео стал моим наркотиком, моим удовольствием с оттенком вины.

Он повернул голову, взгляд его невероятных глаз упал на меня, и мне стало нечем дышать.

– Значит, тебе есть до меня дело? – спросил он, его ровный голос был музыкой для ушей.

Я с трудом соображала, когда он смотрел на меня вот так, его напряженный взгляд пронизывал меня насквозь, и все же я смогла кивнуть.

– Да, – прошептала я. – Есть.

Глава 6

Если и был в моей жизни человек, которому я не могла врать, так это Брент. Он подмечал все признаки вранья – от дергающегося левого глаза до горящих кончиков ушей. Каждый раз, когда я делала что-то неположенное, он тут же это обнаруживал, отчасти поэтому я и стала так строго придерживаться правил.

Но Брента не было рядом, хотя мы регулярно разговаривали по скайпу. Ради такого случая я решила ему позвонить. Возможно, по телефону мне удастся соврать: он меня не увидит и не сможет понять, что я говорю неправду.

По крайней мере, я на это надеялась.

– Ты от меня что-то скрываешь, – голос Брента трещал, искажаемый помехами, но даже, несмотря на это, в нем слышались обвинительные нотки.

«Откуда ты знаешь?» — чуть было не спросила я, но в ответ только залепетала и попыталась все отрицать. Но не сработало.

– Розалин Гертруда Валентайн, – сказал Брент, растягивая слова, и я поняла, что он усмехается. – Ты что, нарушаешь правила?

Я вздрогнула оттого, что он назвал меня полным именем, и покачала головой, и только потом осознала, что он меня не видит.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Он хмыкнул; я ждала, что он начнет давить и продолжит свои расспросы.

– Хорошо, – просто сказал он, закрывая тему.

Вот почему я любила брата больше всего на свете – он все понимал. Он не хотел, чтобы меня что-то ограничивало, и ему не было дела до того, каким способом я этого добьюсь. Он просто хотел, чтобы я жила своей жизнью.

– А как вообще студенческая пора? – спросила я, испытывая страстное желание сменить тему.

– Ужасно, – Брент драматично вздохнул. – У меня в буквальном смысле все закончилось: мне нечего читать, нечего надеть и нет чистого нижнего белья.

– Гадость какая, ладно, ладно, хватит, не хочу знать, – перебила я, сильно передернувшись от отвращения. – Хотела бы я сказать, что мне жаль, но ты сам виноват – взял недостаточно вещей, и винить в этом можешь только себя.

Я подошла к духовке и открыла ее, прижав телефон плечом к уху, и вытащила новую порцию печенья. По воздуху поплыл аромат выпечки, я удовлетворенно улыбнулась и отложила печенье в сторону, готовясь услышать очередной взрыв негодования.

– Эй, – с сожалением выдал он. – Не моя вина, что ты ничего не дала мне почитать и ничего не разрешила взять с собой.

– Несколько книг я тебе дала! – запротестовала я.

Брент усмехнулся.

– Ага, три. Между прочим, я проглотил их в первую же неделю.

Я начала перекладывать печенье на специальную стойку, чтобы оно остыло. Услышав эти слова, я округлила глаза.

– Тогда покупай книги сам.

– А какой в этом смысл, Роуз? У тебя же не комната, а самая настоящая чертова библиотека.

– Следи за языком, – обругала его я, не удосужившись ответить на этот выпад. Даже Тео заметил, как много у меня в комнате книг, но он глотал их каждый день, и я начала уже задумываться, не купить ли мне новых, чтобы он сидел тихо и ничего не натворил.

На другом конце провода Брент снова рассмеялся, и я поймала себя на том, что тепло улыбаюсь. Что-то в его смехе имело надо мной власть, заставляло мысленно возвращаться в те времена, когда мы были детьми, когда мы только и делали, что шутили и играли в игры. С ним были связаны мои самые счастливые воспоминания, и стоило мне услышать его смех, как я переносилась в детство.

– Я по тебе скучаю, – призналась я, внезапно почувствовав боль утраты.

На другом конце провода повисло молчание, как будто Брент не хотел задавать следующий вопрос.

– Значит, мама с папой по-прежнему редко бывают дома? – спросил он наконец, хотя его тон и заставлял думать, будто на самом деле в ответе нет нужды.

Вопрос не требовал ответа. И мне, и Бренту было больно оттого, что у родителей на первом месте стоит работа, а не мы, но мы оба к этому привыкли. Тем не менее я бы соврала, если бы сказала, что меня это больше не злит. Сначала, когда их не оказывалось рядом, было трудно, но вскоре Брент взял родительскую роль на себя. Он готовил мне обеды, говорил со мной о школе и укладывал спать. Это нас сблизило, но мне стало тяжело, когда он уехал учиться, оно и неудивительно.

Брент попытался сменить тему и сказал:

– Что ж, скоро я приеду домой.

– Когда? – с надеждой спросила я, чувствуя, как настроение поднимается.

Брент рассмеялся.

– Не могу загадывать, иначе я тебя разочарую. Но в следующие два месяца нагрузки чуть уменьшатся, и я смогу приехать домой и всех вас повидать. Я в этом уверен.

Вскоре мы закончили разговор, пообещав друг другу созваниваться чаще и спланировать его визит домой. Печенье все еще лежало на стойке, теперь оно довольно основательно остыло, поэтому я не обожгла язык, когда схватила парочку печеньиц. Я быстро положила их на тарелку и направилась вверх, в свою комнату, где меня ждал Тео.

– Дочитал еще одну, – со вздохом сказал он, когда я зашла в комнату, и бросил книжку мне на кровать, взглядом проследив за тем, как она приземляется на белое одеяло.

А затем он увидел у меня в руках тарелку и выпрямился, сидя за моим письменным столом, прямо как послушный щенок. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Оно…? – начал было Тео, не сводя глаз с печенья.

Я подошла и осторожно поставила его на письменный стол.

– Оно шоколадное, я знаю, ты его очень любишь. Можешь наедаться вдоволь, родители не любят…

Тео ринулся вперед и налетел на печенье. Я наблюдала за тем, как он впился в выпечку зубами. Закрыв глаза от удовольствия, он умял печенье за считаные секунды.

И лишь съев половину, заговорил.

– Ты приготовила его для меня?

Я пожала плечами.

– Я всегда что-то пеку по воскресеньям, а так как знаю, насколько тебе не хватает твоей ежедневной порции «Oreo», я подумала, оно поможет тебе продержаться…

Казалось, Тео собирался что-то сказать, но передумал, вместо этого он благодарно мне улыбнулся. Секундой позже он отвернулся обратно к тарелке и взял еще одно печенье.

– Домашнее все равно вкуснее.

Его слова запали мне в душу, в животе запорхали бабочки. Но я сказала себе не выставлять себя на посмешище, Тео всего лишь похвалил меня за умение готовить. Я взяла печенье, просто чтобы не сказать какую-нибудь глупость.

– Знаешь, по чему я скучаю больше всего? По чипсам, – продолжил Тео, говоря с набитым ртом. Он проглотил печенье и добавил: – Особенно по «Frazzles».

Я округлила глаза, подошла к двери спальни и закрыла ее.

– Я не фанатка чипсов с ароматом бекона, поэтому мы их не покупаем, – сказала я и пожала плечами. – Но при случае прихвачу.

Тео положил руку на сердце.

– Не знаю, что бы я без тебя делал, Роуз Валентайн.

Несмотря на шутливый тон, он так на меня взглянул… В животе все перевернулось, и я перекинула волосы так, чтобы они упали мне на лицо и прикрыли мои пылающие щеки, краснеющие с каждой секундой все сильнее. Если даже Тео и заметил, что я покраснела, то он ничего не сказал. Но он по-прежнему продолжал пристально на меня смотреть, и из-за этого взгляда я с трудом соображала.

Я прочистила горло.

– Хочешь, посмотрим сегодня фильм или займемся чем-то еще?

Тео вышел из состояния задумчивости и кивнул.

– Да, конечно.

Картонная коробка с DVD, стоящая на дне платяного шкафа с тех самых пор, как я пошла в школу, в основном состояла из фильмов, которые подарил мне Брент. Он был просто одержим кино и часто смотрел новые вещи, и когда ему становилось негде хранить эти диски, он отдавал старые мне. Я забросила их на какое-то время, ибо страстно увлеклась «Netflix», но я не собиралась их выбрасывать, потому что не хотела навлекать на себя гнев Брента: если он узнает, что я рассталась с какими-то дисками, то разозлится.

Я вытащила коробку, она оказалась тяжелее, чем я думала. Но Тео с огромным энтузиазмом помог мне втащить ее на кровать, и как только мы поставили коробку на одеяло, он начал в ней рыться.

– Тут богатый выбор, – сказал он мгновением позже, выкладывая всевозможные фильмы и откладывая какие-то в сторонку.

Тео взял один из дисков и рассмотрел упаковку, его брови взлетели вверх.

– Я не знал, что твой брат любит венгерский артхаус.

– Я думаю, нет таких фильмов, какие ему не интересны, – откликнулась я. – Однажды он даже пошел в кино, и закончилось все тем, что он посмотрел фильм о коллекционировании денег. Несколько месяцев спустя он его купил и пытался убедить меня посмотреть этот фильм вместе.

Тео рассмеялся. Но когда он вытащил из коробки нечто отличное от диска, довольное выражение быстро исчезло с его лица, он тут же нахмурился.

– Ты забыла здесь рамку для фотографий.

Я тут же поняла, о какой рамке идет речь, и подошла к окну, чтобы его открыть; я не хотела, чтобы Тео видел мое лицо.

– Да?

– Ну да, – он вытащил рамку, чтобы взглянуть получше. – Это что, снимали на зимнем балу, когда нам было по четырнадцать?

Мне не требовалось смотреть на фотографию, чтобы ответить «да», но я все равно повернулась, чтобы взглянуть на рамку, которую протягивал мне Тео. На фотографии я стояла в красном платье – я искала это платье несколько месяцев, мои волосы завиты и убраны на одну сторону, и я была в объятиях мальчика, улыбающегося почти так же широко, как и я.

– Ну, я на этой фотографии с Ксандером, поэтому да, – я почувствовала ком в горле.

– А, ну да. Ксандер Эверетт, – было что-то неправильное в том, что это имя произносил Тео. – Вы встречались?

Мне так отчаянно не хотелось об этом говорить, но все же я кивнула.

– Да, мы стали встречаться после того, как он пригласил меня на зимний бал.

Наш напряженный диалог прервался, и повисла пауза, Тео молча смотрел на фотографию. Он рассматривал нас обоих, а затем задержал взгляд на руке Ксандера, которую тот положил мне на талию. Казалось, он не может отвести взгляд.

Я снова заговорила, осмелившись сказать то, что было у меня на уме с того самого момента, как он вытащил это фото.

– Думаю, мне надо поблагодарить за это тебя, – сказала я наконец. И от этих слов осталось горькое послевкусие.

Он нахмурился и взглянул на меня.

– Правда? А почему?

Его неведение стало для меня ударом. Тео развернулся и пошел к стоящему у письменного стола стулу. Рамка с фото по-прежнему оставалась у него в руках, но он кинул ее на стол, фотографией вниз, и переключил все внимание на меня.

– Ты не помнишь? Я приглашала тебя на зимний бал – еще до того, как меня пригласил Ксандер, – кротко сказала я. Я смотрела куда угодно и на что угодно, пытаясь сфокусироваться на чем-нибудь, лишь бы не встречаться взглядом с этими блестящими зелеными глазами, которые отчаянно искали мои, чтобы прочесть, о чем я думаю.

У меня в памяти возникла картина: Тео заходит в школу под руку с девушкой-блондинкой.

Кажется, он и сам вспомнил, потому что сглотнул, его адамово яблоко дернулось, а затем Тео сказал:

– И я отверг тебя ради того, чтобы пойти с Ханной Маршалл.

– Да, – выдохнула я. Мой голос был таким тихим, я его едва расслышала.

Я ясно видела ее внутренним взором. Светлые волосы с оттенком рыжины, всегда идеально завитые и струящиеся по спине. Ярко-голубые глаза, не мигающие и притягательные, способные заставить любого мальчика к ней подойти. Вишнево-красные губы с их извечной усмешкой. Она всегда усмехалась, прежде чем оскорбить ничего не подозревающую жертву. Ее жертвами стали многие, в том числе и я.

И я позволяла ей себя оскорблять. Я закрывала на это глаза. Я привыкла игнорировать ее выпады и жестокие слова, когда она называла меня заучкой, или дразнила, говоря, что я одержима идеей все контролировать, или что я хожу в любимчиках у директора. Но глубоко в душе я пылала ненавистью к Ханне Маршалл, и ничто не смогло бы погасить эту ненависть, и когда Тео отверг меня ради нее, мне стало очень больно.

Тео рассмеялся, чтобы прервать молчание, но смех был горьким и звучал натянуто.

– Я сделал это только потому, что она еще раньше потребовала, чтобы я пошел с ней.

Я промолчала. Ко мне вернулись воспоминания, а в животе появилось неприятное ощущение, и оно все никак не уходило. Я по-прежнему не могла заставить себя взглянуть на Тео, поэтому я отвернулась, пытаясь от него отгородиться.

Я все еще ясно помнила то время. Как я подошла к сидящему в одиночестве Тео. Собрала всю свою храбрость в кулак и пригласила на бал. Я все еще помнила, как он тогда на меня посмотрел, в его глазах промелькнуло чувство вины, он засомневался, а потом сказал: «Мне очень жаль, Роуз, но я уже приглашен».

После этого я поторопилась уйти и направилась в спортзал, чтобы поискать уголок, где я смогла бы в одиночку пережить свое унижение. Тео был моей первой настоящей влюбленностью, и боль, которую я испытала, когда он меня отверг, заставила расплакаться. Я никогда ему этого не говорила и не собиралась. Но Ксандер Эверетт стал единственным, от кого мне не удалось это скрыть, потому что он застал меня с поличным.

Ксандер Эверетт, золотой мальчик, которого все любили. Ксандер Эверетт, мальчик, который обладал шармом и смекалкой и мог заставить весь класс смеяться. Ксандер Эверетт, мальчик с глазами, в уголках которых собирались морщинки, когда он смеялся надо мной и постоянно подкалывал.

В классе мы сидели рядом, и наши отношения представляли собой любовь-ненависть: его постоянные подколы и шуточки сводили меня с ума. Он находил меня забавной, и я считала, что это единственная причина, по которой он со мной разговаривает. Как выяснилось, я нравилась ему куда сильнее, вот почему он был так рад спасти меня от этого унижения.

– Пойдем на зимний бал со мной, Валентайн, – сказал он, проводя большим пальцем по моей мокрой от слез щеке. Он всегда называл меня Валентайн, и вплоть до того момента я никогда не осознавала, насколько мне это нравится.

Я никому не рассказывала о том, что Тео мне отказал – ни Грейс, ни Найе, ни даже Бренту. Я была так унижена, что никому не смогла бы об этом рассказать, и если бы не Ксандер, я бы вообще вряд ли попала на тот зимний бал.

Тео почти сразу же заметил, как я отвернулась, но я ощущала на себе внимательный взгляд.

– Эй, – сказал он примирительным тоном, его голос был бархатным. – Ты же не расстраиваешься до сих пор из-за всего этого? Ведь так? Просто тогда я был четырнадцатилетним идиотом, и если бы это случилось…

– Это не имеет значения, Теодор, – твердо перебила я.

Я сглотнула, отчаянно пытаясь избавиться от горечи старых обид.

– К тому же в итоге вышло чудесно, разве нет? Если бы все сложилось по-другому, Ксандер никогда бы не позвал меня пойти с ним на бал, и мы с ним так никогда и не стали бы встречаться.

Я все еще отводила взгляд. Я не собиралась смотреть на Тео и вспоминать прошлое унижение, я так отчаянно пыталась об этом забыть. И я не хотела, чтобы он меня успокаивал.

– Да, – пробормотал Тео, теперь в его голосе звучала отчужденность. – Полагаю, у нас всех все сложилось удачно.

Я не сказала ему, что он разбил четырнадцатилетней Роуз сердце. Я не сказала ему, что он всегда ее интересовал. И я определенно не собиралась ему говорить, как отчаянно хотелось четырнадцатилетней Роуз, чтобы он ее заметил, и как она огорчилась, когда вместо нее он обратил внимание на хорошенькую и популярную девчонку, которая над всеми издевалась.

Мне стало любопытно, имело ли то, что Тео меня отверг, какое-то отношение к его просьбе о помощи. Он подумал, что мне нравится? Возможно, он подумал, что я все еще питаю к нему чувства. Наверное, это было видно по тому, как я себя вела, по тому, как краснела, когда он звал меня по имени, и по тому, как дрожала, когда мы соприкасались обнаженной кожей.

Он никогда не выдавал своих чувств, но в этом был весь Тео – абсолютная загадка. И он казался таким уже тогда, когда нам было по четырнадцать.

– Ты по нему скучаешь? – Тео решил прервать молчание.

– Прошу прощения?

– По Ксандеру, – пояснил он. – Он переехал, когда вы все еще встречались, разве нет? Ты по нему скучаешь?

Я честно не могла разобраться в своих чувствах, а Тео только усугублял ситуацию, мешая понять, что же я чувствую на самом деле.

– Это было давно. Но я думаю, да, иногда я по нему скучаю.

Мы с Ксандером очень плохо расстались, и шрамы, которые оставили мне те отношения, заживали долго. Я не хотела о нем говорить. Я не хотела вспоминать боль, которую испытала, потеряв свою первую любовь. И я думаю, Тео это понимал: он неловко кашлянул и отвел глаза.

– Тогда как насчет этого фильма? – спросил он и полез в коробку, а затем выудил первый же попавшийся диск. Он держал в руках «Клуб «Завтрак». – Это же настоящая классика.

Я искренне рассмеялась.

– Звучит здорово.

Я встала, приготовившись открыть футляр и вставить диск в DVD-плеер. Но Тео прочистил горло и отвлек меня от этого занятия. Я посмотрела на него, собираясь спросить, в чем дело.

– Эй, а почему бы нам вместо этого не спуститься и не посмотреть его внизу? – неуверенно предложил он. Он смотрел на меня вопросительно, пытаясь распознать мою реакцию.

Я замерла.

– Внизу?

– Да. У тебя же есть гостиная?

– Ну да, но…

Тео улыбнулся, как будто с самого начала знал, я буду не в восторге от идеи. Как будто он читал мои мысли и заранее догадался, что я отвечу, хотя я еще не успела отреагировать.

– Но это против правил? – догадался он. Когда я ответила ему молчанием, Тео рассмеялся, и я почувствовала, что снова краснею.

– Роуз, ты же понимаешь, ничего плохого не случится, если ты в кои-то веки нарушишь какое-нибудь правило?

– Нет, на самом деле не понимаю, – на автомате сказала я. Зато я понимала, что если мы пойдем вниз, то это будет слишком рискованно. Слишком легко нас будет поймать.

– Роуз, твоих родителей никогда нет дома! Ты можешь делать что душе угодно. Тебе вовсе не обязательно все время быть паинькой.

Услышав эти слова, я застыла на месте. Так вот что он обо мне думает? Мне повезло, потому что родителей никогда нет дома? Я слишком скучная и благоразумная и не в состоянии пользоваться своей свободой на всю катушку? Глаза защипало от слез, и я отвернулась.

Не заметив, что я молчу, он невозмутимо продолжал:

– Роуз, о твоей свободе мечтает каждый подросток. Ты можешь делать что хочешь. Но ты так строга по отношению к самой себе. Во всем. Я этого не понимаю!

– Да, Тео, ты не понимаешь! – не задумываясь, огрызнулась я. – Мне не нужна эта свобода! Я бы что угодно отдала, лишь бы от нее избавиться! Я была бы счастлива, если бы моим родителям не было начхать, чем я занимаюсь!

Тео ответил не сразу, а я смутилась собственного взрыва негодования. Я сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки. Я чувствовала, Тео на меня смотрит, но не могла заставить себя взглянуть на него.

– Роуз, – тихо сказал Тео.

Я его оборвала, покачала головой и выдавила из себя улыбку.

– Я в порядке. Все в порядке.

– Нет, Роуз, прости. Это было глупо с моей стороны.

Я пожала плечами и посмотрела себе под ноги, боясь, что снова могу расплакаться.

– Просто… Я не знаю, почему я такая, ок? Наверное, я всего лишь считаю, что если буду следовать правилам, мне будет легче справляться. Меня никто не заставляет этого делать. Ну да, я знаю, это превращает меня в скучную паиньку.

Тео вздрогнул.

– Я не это имел в виду. Это вовсе не так уж и плохо, – он протянул ладонь и сжал мою руку. – Роуз, посмотри на меня. Давай останемся здесь. Мы можем посмотреть кино и тут.

Я ему улыбнулась, и он тут же расслабился. Я заметила, что он все еще держит меня за руку. Проследив за моим взглядом, он быстро разжал ладонь. С минуту мы оба молчали, но в молчании не было неловкости. Оно казалось приятным.

– Я думаю, родители не вернутся допоздна… – сказала я, широко улыбнувшись при виде того, как у Тео опять загорелись глаза.

– Это только на пару часов, – заверил меня он. – Как только фильм закончится, я сразу же пойду наверх. Пожалуйста! Я чувствую, что схожу здесь с ума.

Его глаза светились надеждой, и я поймала себя на том, что не могу сказать Теодору Локхарту «нет», в особенности, когда он так на меня смотрит.

– Ок. Тогда пойдем.

Я пошла вниз, а Тео с радостью последовал за мной. Он предложил сделать попкорна, но после истории с тостом, я взялась за это дело сама, побоявшись, что он спалит кухню.

Я села на диван, поставив себе на колени миску попкорна, и с интересом стала наблюдать за тем, как Тео пытается включить DVD-плеер. Было совершенно ясно: ему в радость, в кои-то веки он не заперт в моей комнате. Он выглядел беззаботным, расслабился и повеселел.

Он подошел ко мне и вместо того чтобы сесть с другого края дивана, плюхнулся прямо рядом со мной, так близко, что наши бедра соприкоснулись.

– Готова? – спросил он, развернувшись, чтобы взглянуть на меня, и я почувствовала его дыхание на своей шее.

– К чему? – глупо переспросила я, все мои мысли были заняты только тем, что мы сидим так близко. – А, ну да. Извини. Конечно.

Тео улыбнулся, наблюдая за тем, как я запнулась и покраснела.

– Ты в порядке? – спросил он, подшучивая надо мной.

Я только кивнула: я не доверяла своему голосу. Он прикусил губу, чтобы не рассмеяться, но никак не стал комментировать, а нажал на «Play».

Мне показалось, мы молчали целую вечность. Тео внимательно смотрел фильм, в то время как я пыталась отвлечься от того, что он сидит совсем рядом, касаясь меня. Время от времени он брал пригоршню попкорна из миски и тихонько его жевал. Пока он смеялся над фильмом, я едва могла разобрать, что там говорят – у меня в ушах стучала кровь. Если Тео и заметил, то решил ничего не говорить. Он повернулся ко мне только на середине фильма, когда я встала, решив приготовить еще попкорна, а затем села обратно, намеренно оставив между нами побольше места.

Не говоря ни слова, он придвинулся ко мне, сокращая расстояние между нами.

– Что ты делаешь? – прокаркала я, когда он сел так близко, что мне снова стало трудно дышать.

Он взглянул на меня, на его лице читалась растерянность.

– Что? Ты хочешь, чтобы я подвинулся ближе?

– Вряд ли у тебя бы получилось, даже если бы ты захотел.

– Ой, извини. Мне отодвинуться? – он начал было отодвигаться.

– Не надо, – слишком быстро ответила я.

Тео тут же остановился и посмотрел на меня, его это все позабавило. Казалось, мой ответ его обрадовал: он прикусил губу, словно пытаясь сдержать улыбку.

– Значит, ты хочешь, чтобы я сел ближе? – шутливо спросил он.

Пытаясь расслабиться, я сделала вдох, а затем скрестила руки на груди и округлила глаза. Я посмотрела в его ярко-зеленые блестящие глаза.

– Не льсти себе, Теодор, – сказала я.

Он рассмеялся. Тео снова придвинулся ко мне, одну руку он тихонько запустил за спинку дивана, а затем обнял меня и прижал к себе. Забилось мое сердце, оно стучалось о ребра.

– Иногда ты слишком легко заводишься, Роуз, – выдохнул он мне в ухо. – Это так мило.

Я легонько ударила его в грудь, но ничего не ответила. Мы оба вернулись к просмотру фильма, он еще не закончился, но Тео так и не убрал руку с моего плеча.

Пока мы сидели вот так в обнимку, мне казалось, что так и надо. Если бы не вся эта странная история с его побегом, сидеть вот так было бы в порядке вещей. Когда я была с Тео, казалось, нет ничего более естественного. Это мгновение принадлежало нам и только нам, и ничто не могло помешать, ничто не смогло бы испортить этот момент. Мне хотелось, чтобы время остановилось.

Но конечно же, как только закончился фильм, мы вернулись с небес на землю. Тео высвободил меня из своих объятий и встал. Когда он взял с журнального столика пустую миску из-под попкорна, у него на лице появилась легкая улыбка.

– Хочешь еще?

Я понимала, пришло время сказать Тео, чтобы он вернулся обратно наверх, напомнить ему, что мы договаривались: как только фильм закончится, он вернется в мою комнату. Не нужно было оттягивать момент и готовить новую порцию попкорна.

И все же я только и смогла ответить:

– Конечно.

Становилось поздно. Родители не сказали мне, во сколько вернутся, но я знала, что если позволю Тео остаться внизу, то времени у нас будет в обрез. Тем не менее, я не запротестовала, когда он пошел на кухню, а последовала за ним, как во сне.

И конечно же, прошло совсем немного времени, и мы услышали, как в двери поворачивается ключ.

Тео застыл на месте. Мы в тихом ужасе уставились друг на друга, а тем временем входная дверь открылась и захлопнулась, отец крикнул мне, что пришел домой.

– Поднимайся наверх! – как могла тихо рявкнула я на Тео. – Немедленно!

– Как? – спросил он яростным шепотом, показав на лестницу, которая была как раз рядом с входной дверью, где сейчас стоял мой отец. Это было невозможно: он не смог бы подняться наверх незамеченным.

Тогда я начала действовать и бросилась ко входной двери, стоя рядом с которой отец снимал пальто и шарф. Когда я подошла к двери, чтобы его поприветствовать, он удивился, а когда я полезла обниматься, он удивился еще больше.

Должно быть, Тео понял, что я задумала, и воспользовался моментом. Он двигался быстро и бесшумно. Пока я наблюдала за тем, как он проносится мимо, Тео на бегу показал мне «класс». Я как могла старалась продлить объятия. Я обняла отца впервые за несколько лет. Казалось, мы целую вечность стояли обнявшись, и когда отец нерешительно похлопал меня по спине, я только и ждала, чтобы все это поскорее закончилось. Мгновением позже отец кашлянул, будто чтобы дать понять: ему тоже хочется это прекратить. Я отстранилась, довольная, что Тео удалось подняться незамеченным.

Я уверена: должно быть, мама сказала отцу, что последние несколько дней я веду себя странно. Поэтому он и выглядел таким ошарашенным. Он открыл рот, но ничего не сказал. Обычно я была такой спокойной, такой отстраненной. Я никогда не обнимала родителей, никогда не встречала их с работы – я практически никогда их не видела. Я всегда сидела в своей комнате, а они всегда были на работе. И мне оставалось только надеяться, что отец слишком устал и не будет добиваться, чтобы я объяснила, в чем дело. А судя по темным кругам у него под глазами, возможно, мне повезет.

– Добро пожаловать домой! – только и додумалась сказать я. Отец смотрел на меня смятенно, как будто не мог поверить в произошедшее. Он выглядел ошеломленным, и было ясно, что он нервничает, а я поймала себя на том, что смутилась.

Я не стала дожидаться его реакции, а убралась из коридора как могла быстро и направилась вверх по лестнице.

Глава 7

Проходили дни, приближался октябрь с его пронизывающими ветрами и холодом. Я знала, мне надо поговорить с Тео о его возвращении домой.

Прошла уже неделя. Неделя с тех пор, как он исчез. В школе все становились нервознее, и с каждым днем обстановка делалась более напряженной, слухи шли один причудливее другого, а я понимала, что если не сделаю что-нибудь в ближайшее же время, то вскоре искать будут уже не пропавшего мальчика, а тело.

Но я поймала себя на том, что мне нужно больше времени, больше, чем те несколько дней, которые мы провели вместе, пока Тео прятался у меня дома. Я знала, это неправильно, знала, нельзя заставлять других волноваться, ведь мне совершенно точно известно, где он, и все же я все время откладывала разговор о возвращении Тео домой.

Казалось, Тео делает то же самое: он никогда не касался этой темы и даже если мы хоть отдаленно подходили к его исчезновению и к тому, как оно повлияло на других людей, он всегда переводил разговор на что-то другое. И я поняла, что спускаю ему это с рук, ибо так же отчаянно хочу отодвинуть неизбежный момент прощания и хоть еще день прожить без грозящих обрушиться на нас неприятностей.

Когда мы были одни у меня в спальне, у меня возникало ложное чувство безопасности, оно отвлекало меня от созданной нами неразберихи и заставляло забыть обо всех моих переживаниях. Когда меня не было дома, я отчаянно хотела вернуться, одержимая идеей как можно больше времени провести с Тео, прежде чем все это кончится. Прежде чем нам придется столкнуться с последствиями наших действий, а мы оба знали, что последствия не за горами.

Но я не могла оставаться в уютном счастливом коконе, в который забиралась каждый раз, когда была с Тео, потому что, в отличие от него, контактировала с внешним миром, и мне приходилось выслушивать болтовню окружающих.

Он был тихим, этот шепот, витавший в школьных коридорах, но если слушать внимательно, можно было расслышать все. Каждое предположение, куда мог деться Тео Локхарт, каждую догадку о том, кто же он в действительности, и каждый шепоток, какой из слухов правда.

Какие-то слухи были абсурдными, как, например, что Тео совершил гнусное преступление, о котором еще никто не знает. Некоторые представляли собой смехотворные клише: Тео был в банде и ударился в бега. Но часть этих слухов вполне могла оказаться правдой. Какие-то из них были настолько правдоподобны, что даже я задумывалась, есть ли в них какая-то правда.

Мне и раньше приходилось слышать о Тео разное, поэтому я знала, что думают о нем люди. В школе он мало общался с другими учащимися, но его невероятно привлекательная внешность и драки, в которые он ввязывался, притягивали к нему внимание.

Раньше никто из учащихся нашей школы не пропадал, в самом деле, казалось, никто в целом городе никогда не исчезал бесследно. Это всем было в новинку, поэтому исчезновение Тео по-прежнему обсуждали, и, разговаривая друг с другом, люди то и дело предполагали, куда он мог деться. А я ненавидела, когда о нем говорили. И тогда, как он не мог сделать этого сам, мне хотелось его защитить и уберечь от этих нападок, но в то же время я не могла не задумываться, была ли какая-то правда в том, что говорили другие школьники. В особенности, когда я знала – он ждет меня дома. И когда я смотрела на него, у меня в голове мелькала одна и та же мысль: а что стоит за всеми этими драками и за всеми этими слухами?

– Ты что, заболел? – спросила я Тео на восьмой день, передавая ему тарелку каши.

Тео снова закашлял, эти звуки разбудили меня сегодня утром ни свет ни заря и уже стали мне привычны.

– Я в порядке. Это всего лишь простуда.

– Ты уверен? Я могу принести тебе снизу лекарства, у нас весь буфет полон…

– Роуз, – прервал он, мягко улыбнувшись. – Не переживай об этом.

Я кисло на него посмотрела.

– Мы оба с тобой знаем, что легче сказать, чем сделать.

Он громко рассмеялся, его смех наполнил комнату, а затем перешел в сухой кашель.

– Почему бы нам сегодня чем-нибудь не заняться? – неожиданно спросил он, садясь на своем спальном мешке и глядя на меня.

Я в нерешительности замерла.

– Чем, например?

– Не знаю. Чем угодно. Я устал все время сидеть тут взаперти.

Я вздохнула и начала было говорить:

– Тео, ты же знаешь правила…

Заметив, что я смутилась, Тео округлил глаза. Он прервал меня еще до того, как я закончила предложение.

– Да ладно тебе. К черту правила! Тебе что, никогда никто не говорил: правила существуют, чтобы их нарушать?

– Даже если бы мы и могли их нарушить, я сегодня не могу. Мне надо в школу…

– А ты не можешь прогулять денек? – продолжал настаивать он. – Роуз, ты же вообще никогда не пропускаешь занятия.

Я пыталась объяснить ему свой взгляд на ситуацию – с практической точки зрения. Я знала, Тео куда более рисковый, чем я. Он безрассуднее меня, вот почему сейчас сидел в моей комнате. Но я не могла так себя вести, и мне было невероятно трудно объяснить ему, почему, в особенности сейчас, когда он стал таким беспокойным, надо оставаться осторожными.

– Если я пропущу школу, это только привлечет к нам внимание, – попыталась урезонить его я. – Тебе не кажется, что люди будут задаваться вопросами, где я…

Я замолчала, увидев, как он поник.

– Да, ты права, – коротко сказал он, махнув рукой, чтобы я замолчала, и отвернулся от меня. – Забудь.

Я нахмурилась, пытаясь до него достучаться.

– Тео…

– Хорошего дня в школе, Роуз, – резко перебил меня он, а затем встал с полу и подошел к книжному шкафу, чтобы выбрать себе очередную книгу.

И так я ушла в школу, проигнорировав свою интуицию, которая подсказывала мне – что-то не так. День тянулся мучительно медленно, мое беспокойство о больном Тео сменилось отчаянными попытками вести себя как ни в чем не бывало. Ложь друзьям и семье стала даваться очень легко, но по мере того как проходили дни, а о местонахождении Тео по-прежнему ничего не было известно, мне приходилось практиковаться в ней каждый день, практически в каждом разговоре.

– Забавно, правда же? – сухо спросила Грейс, когда мы стояли в очереди в столовой. – Пока он был тут, никому не было до него дела, а как только он исчез, о нем стала говорить вся школа.

– Так всегда и бывает, – я пожала плечами, взяла бургер и положила его на тарелку у себя на подносе. – Если бы это была я или ты, произошло бы то же самое.

Грейс с отвращением покачала головой.

– Это настолько неправильно. Никому не было до него дела, но теперь, когда он стал таким интересным, все только и мечтают его найти.

И она права: с тех пор как в школе всем стало известно, что Тео пропал, число добровольцев, записывающихся на его поиски, увеличивалось день ото дня. Девушки, которые до исчезновения Тео не знали даже его имени, теперь строили предположения, куда он мог убежать, а другие расстраивались из-за мальчика, с которым даже не были знакомы.

– По крайней мере, теперь у нас осталось не так много флаеров, – это все, что я сказала в ответ, отходя от нее и от очереди.

Ханна Маршалл оказалась в числе девушек, сильно встревоженных судьбой Тео. Те сведения о нем, что она получила несколько лет назад на зимнем балу, хотя и были ограниченными, сильно ее выделяли: у других и этого не было. Я рассказала все Тео, и он просто округлил глаза.

– Здорово. Она по-прежнему обожает устраивать из всего мелодраму, – пробубнил он, а затем попросил меня закрыть эту тему. И больше никак не стал комментировать.

Тем же вечером, к тому времени, как мы решили прервать поиски Тео, было уже темно. И только наши фонарики освещали улицы. Мне очень хотелось от всех отвязаться и отправиться домой, поэтому я быстренько отдала те несколько флаеров, что не успела раздать, и ушла, не попрощавшись.

– Тео, – позвала я, как только зашла в дом. – Я дома.

Я сняла пиджак и повесила его на вешалку, ожидая, что Тео меня поприветствует. Когда он не удосужился этого сделать, я пошла наверх.

Входя в комнату, я держала в руках пакетик печенья «Oreo», которое купила после школы, в магазине на углу. Я думала, Тео сидит в комнате и ждет меня.

Но вместо этого я увидела лишь темноту.

Моя рука тут же потянулась к выключателю, зажегшийся свет наводнил комнату и подчеркнул, насколько она пуста.

– Тео, – начала было я, хмурясь.

Затем я почувствовала, что откуда-то дует, и автоматически взглянула на стоявшее открытым нараспашку окно. Оно было открыто достаточно широко, чтобы в него пролезть.

На мгновение я остолбенела, я не могла пошевелиться, просто стояла на месте. У меня учащенно забилось сердце, а в груди стало настолько тесно, что я чуть не упала в обморок.

Я подошла к окну. Проводя кончиками пальцев по подоконнику, представила себе, как Тео вылезает из окна и убегает.

Я заметила в окне свое отражение. На лице шок, обида и крайняя степень удивления. Растрепанные, торчащие во все стороны волосы, широко раскрытые глаза и покрасневшие на морозе щеки. Но у меня не было причин для подобных чувств, у меня не было причин ощущать себя так, будто меня предали, тогда как мы оба знали, рано или поздно это непременно случилось бы.

Просто я думала, что перед тем как уйти, он предупредит заранее.

Я автоматически вскинула руки, схватилась за оконную раму и опустила ее вниз. Закрыв окно, я перекрыла доступ задувающему в комнату настойчивому и колючему ветру. Я щелкнула замочком и задернула шторы, а затем отвернулась. Смотреть на улицу было бессмысленно: Тео от этого не вернется.

Я занялась своими обычными делами. Я поужинала у себя в спальне. Я приняла душ и переоделась. Я залезла в постель, завернулась в одеяло и сказала в пустоту: «Спокойной ночи».

Но все это казалось неправильным. Я научилась не позволять одиночеству брать надо мной верх, и все же без Тео я чувствовала себя одиноко, как никогда. Он провел со мной всего лишь пять дней, но я все равно чувствовала себя так, словно не могу без него жить.

Сон не шел. Я часами ворочалась с боку на бок, наблюдала за тем, как меняют свое положение стрелки часов, гадая, где он, что делает и все ли с ним в порядке… Я не хотела о нем думать. И все же не могла прекратить.

Было тихо, слишком тихо. Я привыкла к тому, что кто-то храпит на полу, к легкому бормотанию, в котором слышалось мое имя или другие слова. Ночь была тихой, но на душе у меня скребли кошки. Мне стало плохо.

Поэтому, когда раздался тихий стук, сначала я его проигнорировала. Я сказала себе, что мне показалось, что я схожу с ума, что это игра моего воображения. Но так как легкий стук продолжался, я не смогла игнорировать его и дальше.

Я отшвырнула одеяло и нерешительно подошла к окну, кажется, именно оттуда шел этот звук. Я раздернула шторы и обнаружила за окном Тео Локхарта, он усмехался.

Тео ничего не угрожало, он стоял на выступе под окном, но опасно раскачивался из стороны в сторону. Я открыла окно и уставилась на него, открыв рот от изумления.

– Роуз Валентайн, – сказал Тео, растягивая слова. Он криво усмехался. – Мне нужна твоя помощь.

Меня так и подмывало закрыть окно прямо у него перед носом.

Было бы так легко закрыть окно и уйти. Оставить его там, на холоде, и чтобы у него не осталось никакого другого выбора, кроме как пойти домой. Он нарушил все мои правила, ушел, оставил меня одну, он больше не заслуживал моей помощи.

Но даже я понимала, что все не так просто.

Поэтому я помогла ему забраться в комнату. Он схватился за мою руку, и я втащила его внутрь. Тео упал ничком на пол и пару секунд лежал неподвижно. Пока я стояла, нависая над ним, он сумел встать на ноги. Поднимаясь, он хихикал, а встав, начал шататься из стороны в сторону.

– Где ты был? – спросила я. Даже несмотря на то, что я говорила шепотом, мой голос звучал резко. Я не хотела, чтобы кто-нибудь проснулся, но была не в состоянии контролировать свою ярость.

– Расслабься, Роуз. Я просто вышел погулять, – заявил Тео, неопределенно махнув рукой в глубь дома. – В твой сад.

– И ты все это время был в саду? – мой взгляд переместился на бутылку, которую он держал в руках, я впервые ее заметила. – Где ты это взял?

Тео только захихикал, тихо икая. Меня обдало резким запахом алкоголя.

– У твоих родителей есть специальный тайник в шкафу, в столовой. Я всего лишь отведал чуток прекрасной русской водки, – увидев шок у меня на лице, он усмехнулся. – Ты что, не знала?

Я была слишком зла, чтобы разговаривать. Поэтому только покачала головой, не веря глазам своим. На меня накатила волна ярости.

– Я поверить не могу, что ты это сделал, – сказала я низким голосом. – Я просто не могу поверить.

Тео уставился на меня, не произнося ни слова. Он стоял неподвижно и следил за мной взглядом, в то время как я расхаживала по комнате.

– Почему ты злишься? Ты что, не понимаешь, как мне здесь скучно? – сказал он наконец нетерпеливым тоном. – Я целыми днями сижу в этой комнате и просто смотрю в стену.

И тогда я сорвалась:

– А почему, ты думаешь, это все происходит? Потому что ты просил меня о помощи! Совсем не понимаешь, скольким я рискую, чтобы тебе помочь?

– Я понимаю. И я действительно ценю это, Роуз, – сказал он. Чувствовалось, что он говорит правду, но так как от него несло алкоголем, эффект от его слов получился прямо противоположный.

– То, что ты украл у моих родителей выпивку и напугал меня до смерти, выпрыгнув из окна, идеально это демонстрирует, – с сарказмом сказала я, протягивая руку, чтобы взять бутылку. – Давай сюда. Я пойду и поставлю ее на место.

Он молча вручил мне бутылку. Я держала ее в руках, гадая, заметят ли родители, что она заметно опустела с прошлого раза. Последовало долгое молчание, действительно долгое, а затем Тео тихо произнес:

– Прости меня, Роуз. Я был не в себе.

Я вздохнула и на секунду закрыла глаза, чтобы постараться обуздать свой гнев, все еще грозящий вырваться наружу.

Он мною воспользовался. Все те правила, что я установила, все, что я предприняла, чтобы удержать это в секрете… А Тео чуть все не разрушил, ему стало скучно. Он пренебрег всем, о чем я ему говорила, и я имела полное право его вышвырнуть.

И все же я не могла ничего поделать: несмотря на весь мой гнев, я испытала облегчение.

Облегчение.

Облегчение от того, что он ушел не навсегда, от того, что все это еще не закончилось. Испытывая облегчение, я тихонько взяла его за руку и решила не выставлять вон. Пока что.

– Давай-ка проспись, – сказала я, пытаясь подвести его к все еще расстеленному на полу спальному мешку.

Но Тео был слишком пьян, чтобы полностью отдавать себе отчет в том, что он делает. Посетившее его, когда он извинялся, просветление быстро улетучилось, и теперь он просто стоял на месте, раскачивался из стороны в сторону и отказывался сдвинуться с места, как бы сильно я ни старалась. Я потянула сильнее, но он от меня отмахнулся и прикрыл рот рукой.

– Сейчас вырвет, – пробубнил он приглушенным голосом. Я тут же запаниковала, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было бы подставить, но ничего не нашлось. Даже корзины для мусора.

Секунду спустя, когда Тео отпустило, он выдавил из себя смешок. Он робко мне улыбнулся.

– Я принесу тебе ведро, – застонала я, отворачиваясь от этой пьяной улыбки, которая творила с моим сердцем невообразимые вещи. – Подожди здесь.

Внизу было темно. Я, запинаясь, прошла на кухню, не заморачиваясь тем, чтобы включить свет, и схватила ведро, которым мы обычно пользовались для мытья пола. Я чувствовала, как лихорадочно работает мой мозг, но старалась оставаться спокойной и мыслить трезво. Направляясь наверх, я надеялась, что Тео не вырвало, пока меня не было.

Его не вырвало. Вместо этого я обнаружила, что он свернулся калачиком у меня на кровати. Теперь он нарушал правило номер один. Он завернулся в одеяло, голова уютно лежала на подушке, а глаза были закрыты. Запутанные волосы падали ему на лицо, он дышал медленно и тяжело.

Я остановилась как вкопанная и уставилась на него, не веря глазам своим.

– Тео…

Он сонно мне улыбнулся, все еще не открывая глаз, и от этой улыбки у меня замерло сердце.

– Я и тебе оставил место.

Я всем своим существом хотела свернуться калачиком и лечь спать рядом с ним, и все же я сомневалась. Сама мысль, что мы окажемся так близко, заставляла мой мозг лихорадочно работать.

Я подошла и подняла одеяло. На кровати осталось достаточно места, чтобы я смогла лечь и не касаться его при этом. Я осторожно забралась под одеяло, напрягаясь всем телом. Я развернулась так, чтобы оказаться к Тео лицом. Мы лежали так близко, что я заметила мельчайшие детали его внешности, то, на что раньше не обращала внимания.

Я увидела у него на носу веснушки, маленькие и изящные, едва заметные. Я увидела его темные ресницы, длинные и густые, они трепетали при каждом вдохе. Я увидела его потрескавшиеся губы, красные и влажные: он только что их облизал.

Мне было видно все. И в этом таилось нечто куда большее, я не просто на него смотрела. Я почувствовала себя так, словно вижу его насквозь, будто мне видна его душа. Я никогда в жизни не ощущала ни с кем такой близости.

– Роуз, – пробормотал Тео. Он открыл глаза и встретился со мной взглядом.

– Да? – выдохнула я тихим голосом.

А затем момент был испорчен.

Тео открыл рот и произнес то, что я так отчаянно надеялась услышать, но уже больше не хотела знать. Он сказал правду о том, почему сбежал.

– Меня исключили из школы.

– Что? – я резко села и с недоумением взглянула на него.

Когда он посмотрел на меня, в его налитых кровью глазах была вина, а черты исказились отчаяньем. Он пытался распознать мою реакцию.

– Вот почему я пропал. Я прятался от родителей, не смог бы вынести их ярость. Ты не понимаешь, Роуз… И… Я просто запаниковал и убежал, но теперь я только еще больше все запутал и не знаю, что мне делать дальше. Я не могу вернуться домой. И я не могу начать все сначала. Я все испортил, Роуз.

По мере того как Тео изливал на меня свои откровения, я начала понимать, почему он никогда раньше не говорил, отчего убежал. Я слышала, как в школьных коридорах шепчутся о том, что его исключили, но игнорировала все это, как и другие слухи. В основном все считали, что произошло что-то ужасное, а на самом деле реальная причина, по которой он прятался в моей комнате, состояла вот в чем: Тео не мог совладать с последствиями своего поведения. Он втянул меня во все это, заставил думать, что случилось нечто кошмарное. Я видела, как он расстроен, но не могла найти ему оправдания. Я не могла понять: мне его жаль или я на него злюсь? Я чувствовала себя виноватой из-за того, что прятала его все это время, хотя на самом-то деле с ним не случилось ничего ужасного, и злилась на себя за то, что оказалась такой легковерной, за то, что заставила себя поверить в то, что произошло нечто непоправимое. Меня переполняли противоречивые эмоции, поэтому я просто уставилась на Тео, совершенно сбитая с толку.

А затем я рассмеялась.

Когда я захихикала, Тео открыл рот от изумления. Я откинула голову назад и засмеялась еще сильнее.

– Я что, сплю и вижу сон? – спросил он. – Почему ты смеешься?

– А ты как думаешь? – ответила я, наконец взяв себя в руки. Я вытерла выступившие на глаза слезы.

– Я думал, ты разозлишься. Черт, да я думал, ты вообще не захочешь со мной после этого разговаривать. Что тут смешного?

Он смотрел на меня неподвижным изучающим взглядом, пытаясь понять, что происходит у меня в голове. Но даже я не соображала, что там творится, и чем дольше смеялась, тем сильнее сомневалась в сохранности своего рассудка.

В конце концов я беспомощно пожала плечами. Меня переполняла злость из-за всей абсурдности ситуации, и единственной возможной реакцией стал смех.

– А какой смысл злиться? Для этого уже поздно. Прошлого этим не вернешь. Я все равно уже тебе помогла, и этого не изменить. Что сделано, то сделано. У тебя были причины убежать, а у меня были причины тебе помочь. И нет смысла об этом спорить, потому что это ничего не изменит.

Последовала пауза, Тео обдумывал мои слова. А затем он прошептал: «Знаешь, ты потрясающая».

Я проигнорировала его замечание, даже несмотря на то, что в животе у меня снова запорхали бабочки.

– А за что вообще тебя исключили?

– Я сильно ударил Люка Бейкера, он потерял сознание, – признался Тео.

Впервые с тех пор, как он сказал мне правду, Тео отвел взгляд.

– За что ты его ударил?

– Это не имеет значения.

– Нет, имеет, Теодор, – давила на него я. Мне отчаянно хотелось протянуть руку и коснуться его лица. – В школе никто никого просто так не вырубает до бесчувственного состояния. Значит, что-то случилось, либо…

– Он сказал о тебе гадость, понятно? Он говорил гадости о тебе и о других школьницах, мне это все не понравилось, я взбесился и ударил его. Просто… Парни не должны считать, будто могут обращаться с девушками как им заблагорассудится. Просто я думаю, подобные комментарии нельзя спускать с рук.

Его слова так меня поразили, что я замолчала. С минуту я это обдумывала. А затем нахмурилась и сжала губы.

– То, что ты его ударил, едва ли что-то решило.

А затем любопытство взяло надо мной верх.

– Что он сказал?

Тео презрительно усмехнулся, будто я спросила несусветную глупость.

– Я совершенно точно тебе этого не скажу. Подобные разговоры не для твоих хорошеньких ушек, – сказал он, растягивая слова, поддразнивая меня, но я все равно удивленно округлила глаза.

Я хотела докопаться до истины. Я хотела заставить его ответить, из-за чего он подставился. Но вместо этого я неуклюже выпалила:

– Ты считаешь мои уши хорошенькими?

Тео снова взглянул на меня. В его глазах промелькнуло что-то, что я не смогла распознать, а затем он прошептал:

– Роуз, я думаю, ты вообще невероятно красивая.

У меня пропал дар речи, но мне и не нужно было ничего говорить, потому что в следующую секунду Тео закрыл глаза и крепко заснул.

Тео Локхарт сгреб на себя все одеяло.

Всего несколько часов назад пьяный Тео забрался в окно, а затем лег на кровать и уснул, а мне совсем не удалось поспать. Он сгреб на себя все одеяло, и мне ничего не осталось. Я попыталась перетянуть часть одеяла на себя, но спящий Тео только заворчал и выдрал его обратно, еще прежде чем я успела как следует за него ухватиться, оставив меня замерзать, усталую и злую.

Я горько пожалела о том, что еще одно правило оказалось нарушено. Тео и так покинул мою комнату, тогда как не должен был этого делать, а теперь он лежал на моей кровати, точнее, в кровати. Всего за несколько дней он нарушил уже два правила. И это я позволяла всему этому сходить с рук.

И в итоге я позволила ему сломать стены, которые я возводила целую вечность, он прокрался в мое сердце и заполучил его.

Но было что-то успокаивающее в том, что он лежит рядом со мной, в том, что наши тела соприкасаются. Благодаря этому я чувствовала себя в безопасности. Было в этом что-то правильное. И это пугало меня больше всего.

Тео сменил положение, и я бросила на него взгляд из-под ресниц. Он слегка передвинулся на кровати, подкатившись ко мне. Его губы зашевелились, и он пробормотал что-то во сне. Я не расслышала, что он сказал, а в следующую секунду он обнял меня за талию.

Он обнял меня и крепко притянул к себе. Секундой позже наши ноги переплелись, и он накрыл меня одеялом.

– Роуз, – пробормотал он в следующее мгновение. Его голос был сонным, полным дремоты, будто он только проснулся.

Я выжидала, возможно, он просто говорил во сне.

– Роуз, – нетерпеливо пробормотал он, нарушая молчание.

– Да? – шепотом ответила я. Мой голос был слабым и дрожал.

– Знаешь, почему я попросил помощи именно у тебя?

У этого вопроса имелся двойной подтекст. Я знала, что он объясняет, почему попросил меня помочь, но было совершенно ясно, что бы он сейчас ни сказал, это прольет свет на нечто куда большее.

– Все эти годы ты была так добра ко мне, и ты всегда думала, что я этого не замечаю, – продолжил он, и хотя все еще говорил заплетающимся языком, я услышала в его голосе теплоту. – Но я все замечал, Роуз. И я давно тебя…

А затем, еще прежде чем я успела спросить его, что он имел в виду, комнату наполнил его тихий храп.

Глава 8

Проснувшись следующим утром, я тут же поняла, что проспала.

Светившее сквозь раздернутые занавески солнце сияло сильнее обычного, а птицы чирикали громче. Внизу родители хлопали дверцами буфета и торопливо собирались на работу, по доносящимся звукам было ясно: они тоже опаздывают. Я знала, что и мне надо вставать и собираться.

И все же сейчас я совершенно не волновалась из-за того, что опоздаю в школу – как только я увидела мальчика, спавшего рядом со мной в одной постели, все мысли улетучились из моей головы, все равно что вода сквозь решето.

Наши тела и ноги крепко сплелись, моя голова лежала у Тео на груди, а он обнимал меня, притянув к себе. Я откинула голову, чтобы взглянуть на него, но мне не удалось высвободиться из сильных объятий.

Тео все еще крепко спал, его лицо было безмятежным, а рот широко открыт. Я только и могла что уставиться на него.

– Роуз! – позвала с лестницы мама, и звуки ее голоса заставили меня подпрыгнуть. Казалось, это сработало: Тео тоже проснулся. Его веки затрепетали, он открыл глаза и посмотрел на меня.

Он не замер и не запаниковал. Несколько секунд он изучающе смотрел мне в глаза, и ни один из нас так и не заговорил. Я подумала было спросить его, как он себя чувствует, слова вертелись у меня на кончике языка, но я их так и не произнесла.

А затем он подвинулся ко мне еще ближе. Мы смотрели друг другу в глаза, и я чувствовала его дыхание. Я снова открыла рот, чтобы что-то сказать – да что угодно, но мне хотелось посмотреть на его реакцию. Я не хотела разбивать объятия, я мечтала, чтобы это мгновение длилось вечно.

Я не знаю, как долго мы лежали, глядя друг на друга. Это могло продолжаться несколько секунд, минут или часов. Мне было все равно. Я просто не хотела, чтобы этот момент прервался. Но я не знала, что все только начинается.

Потому что Тео выбрал самый подходящий момент. Он нежно наклонил мою голову назад, и я почувствовала его губы на своих губах.

Время как будто замерло. Казалось, поцелуй будет длиться вечно. Единственное, о чем я думала, так это о Тео. О том, как Тео притягивает меня еще ближе и ласкает мои бедра. О том, как Тео сплетает наши ноги, словно собирает сложный пазл. О том, как Тео целует меня, его язык проталкивается ко мне в рот, и поцелуй становится еще более страстным.

В этот момент он стал для меня всем: кислородом, помогающим жить и дышать, воспламеняющейся желанием кровью, бегущей по венам, моим отчаянно бьющимся о ребра сердцем.

Я думала о Тео. И только о Тео.

Мы прервались, только когда нам стало нечем дышать. Моя грудь резко вздымалась, то же происходило и с Тео, мы тяжело переводили дыхание. Я напряглась всем телом и, когда посмотрела ему в глаза, поняла: он чувствует себя так же.

– Что ты со мной делаешь, Роуз? – прошептал он, и я почувствовала, как у меня внутри все тает. Он мягко взял меня за руку и прижал ее к своей груди, и я ощутила биение его сердца.

Это был идеальный момент, идеальным казалось абсолютно все. И даже несмотря на то, что это не первый мой поцелуй, я не могла перестать мечтать о том, чтобы он им стал, потому что ни один другой поцелуй не смог бы сравниться с этим. Я никогда раньше не верила в сверкающие искры, но покалывание во всем теле заставило меня пересмотреть свои взгляды. Я почувствовала себя героиней сказки, я все глубже и глубже падала в мир Теодора Локхарта, и в тот момент ничто не могло бы принести мне большего счастья, большей гармонии.

Но реальность всегда нарушала все планы, и на этот раз она вмешалась в виде моей мамы, которая прокричала:

– Роуз! Если ты сию минуту не спустишься, то опоздаешь в школу!

Поэтому мне пришлось оторваться от Тео. Мне пришлось встать с постели, выйти из своей комнаты и покинуть мир Теодора Локхарта. И пока он наблюдал за тем, как я выхожу из комнаты, я отчаянно мечтала вернуться в этот момент, и чтобы он продолжался вечно.

Если бы только я догадывалась, как бесценен этот миг, я бы постаралась его продлить. Я бы проигнорировала маму. Я бы отказалась идти в школу. Я бы осталась с Тео на весь день. Я бы смаковала каждую секунду до тех пор, пока у нас не осталось бы времени. Эти воспоминания остались бы со мной навсегда, они бы впечатались в мою память и до конца моих дней текли бы у меня по венам.

Я не знала, что наше с Тео время истекло, но я действительно ощущала, на пороге стоит какая-то беда, чувствовала ее нутром. Время проходило и подводило нас к неизбежному концу. Когда правда откроется, больше не будет украденных моментов счастья, тщательно оберегаемых секретов или поцелуев. Тем утром выходя из комнаты, я заставила себя позабыть обо всех этих переживаниях. Я отказывалась думать о том, что произойдет, когда все наконец закончится.

Просто невероятно, как один поцелуй может изменить совершенно все.

У меня стало легче на душе. В тот момент, как наши губы соприкоснулись, все мои переживания улетучились, и я больше ни о чем не беспокоилась. Это чувство оставалось со мной весь день. Все давалось мне легко: не сходящая с лица улыбка, легкие шаги. Казалось, жизнь прекрасна, и прекраснее уже некуда.

Если бы я знала, что поцелуй с Тео Локхартом может творить такое, я бы поцеловала его гораздо раньше.

– Сегодня ты выглядишь счастливее обычного, – заметила Найя, когда я на целых пять минут раньше зашла в класс, где проходил наш первый урок, и плюхнулась на свое место рядом с ней.

Мне стоило таких огромных усилий не проболтаться; было так трудно не улыбаться, как идиотке. И если я думала, что будет сложно держать в секрете то, что Тео прячется у меня дома, то это все было ничто по сравнению с тем, как мне было тяжело молчать о том поцелуе.

Тео меня поцеловал.

Я повторяла эту мысль про себя, она еще не успела улечься у меня в голове.

– Просто день хороший, – вот и все, что я сказала в ответ, пожимая плечами и изо всех сил стараясь не выдавать своих эмоций.

В класс стали заходить другие учащиеся, и я выглядывала среди этого моря людей Грейс, а Найя не сводила с меня глаз. Она озадаченно хмурилась.

– О чем ты говоришь? Мы же в школе, – заявила она, все еще глядя на меня как на ненормальную.

Я только пожала плечами, взяла ручку и притворилась, будто что-то пишу, лишь бы только думать об одном зеленоглазом мальчике.

Когда начался урок, я почувствовала, что мои мысли где-то очень далеко. Я рассеянно вскидывала руки и прикасалась к своим все еще покалывающим губам, проверяла, насколько они гладкие, и вспоминала, как Тео прикасался к ним своими губами. Я чувствовала, что пришедшая с опозданием Грейс наблюдает за мной исподтишка, но мне было все равно. Я застыла слишком захваченная своими мыслями.

Уроки пролетали один за другим, и так продолжалось весь день. Должна признать, я обращала мало внимания на то, что говорили учителя, ибо все мои мысли были заняты воспоминаниями и снами наяву, и единственное, на что я обращала внимание, так это на бабочек у себя в животе.

Но еще я испытывала самый настоящий ужас, будто не за горами что-то кошмарное. Это было то же самое чувство, что появилось у меня утром. Я знала: время уходит и вскоре не останется никаких секретов. Это было началом конца.

Глава 9

Я никогда не видела, чтобы кто-то выглядел настолько близким к срыву, до тех пор, пока тем же днем не заметила мать Тео, идущую вместе с его отцом по школьному коридору.

Они шли вместе и все же выглядели такими далекими друг от друга. Мужчина крепко держал жену за предплечье, но, казалось, он ее совершенно не поддерживает, и он все время внимательно за ней наблюдал, даже когда говорил стоявший рядом с ними директор. Но миссис Локхарт только кивала в ответ, и не обращала на своего мужа внимания. В ее взгляде было ужасное волнение невероятной силы, я такого никогда не испытывала и надеялась, что никогда в жизни не испытаю.

Другие школьники проходили мимо, бросая на них любопытные и жалостливые взгляды, но супружеская пара была слишком поглощена разговором, и они этого не замечали. Мистер Хампфри изо всех сил старался игнорировать эти взгляды, но он все время следил глазами за наблюдавшими учащимися и раздраженно сжимал губы. Миссис Локхарт смотрела на него во все глаза, а мистер Локхарт все время следил за ней. Я терялась в догадках, пришли ли они в школу для того, чтобы обсудить исключение Тео.

Когда они подошли ко мне ближе, я вся одеревенела, на меня натыкались другие учащиеся, а я неожиданно встала посреди коридора как вкопанная. Мозг отключился, и я уже не могла контролировать свое тело. Это был сплошной сюрреализм: увидеть, как родители мальчика, который прячется в моей комнате и поцеловал меня утром, сходят с ума от беспокойства о нем.

Я поняла, что это зрелище представляет собой яркий контраст с тем, как обрисовывал ситуацию Тристан, рассказывая о том, как они справлялись, когда Тео только исчез. У меня в голове звучали слова: «На самом деле нам показалось, им вообще мало дела до поисковых отрядов». Возможно, раньше Тео иногда и прогуливал школу, но он никогда не исчезал так надолго. Сейчас его родители выглядели более чем обеспокоенными, и, видимо, это означало: что-то изменилось. Или они в самом деле стали терять надежду, что их сын вернется домой целым и невредимым.

Меня они, конечно, не заметили. Ни один из них не смотрел в мою сторону несмотря на то, что я в открытую на них глазела. А если даже они меня и увидели, я ничем себя не выдала. Они бы не догадались, что их сын прячется у меня в комнате, они даже не догадывались о моем существовании. Но именно в тот момент я почувствовала, как меня захлестывает чувство вины. Вот она я, чувствовала себя счастливее некуда. И все из-за мальчика, который навлек на них столько боли. И все это из-за меня, девушки, которая пообещала не говорить им правды. Это было ужасно. Это пугало.

Я столкнулась с кошмаром.

Казалось, мистер Хампфри закончил говорить, потому что он протянул руку для рукопожатия, легонько похлопал миссис Локхарт по плечу, в последний раз посмотрел на них полным сожаления взглядом и направился назад в свой кабинет. Родители Тео еще немного постояли на месте, разговаривая друг с другом приглушенными голосами, а затем пошли в мою сторону.

Я запаниковала. Я попыталась отпрыгнуть в класс, чтобы дать им пройти, но спешащие мимо школьники не дали мне этого сделать, и я просто-напросто врезалась в миссис Локхарт. Я сшибла ее пакеты, и весь пол оказался усеян вещами.

– О господи! – тут же вскрикнула я и начала собирать разлетевшиеся по полу вещи. – Прошу прощения.

– Всё в порядке, – миссис Локхарт говорила приглушенным голосом. Ее муж просто стоял на месте и смотрел, как она наклоняется, помогая мне собирать вещи.

Мы поднялись одновременно, и я нервозно одернула юбку. Мы с миссис Локхарт смотрели друг на друга и неловко молчали, а затем она прочистила горло и отвела взгляд, вручая мне мои книги и бумаги.

– Ой, спасибо, – пробормотала я, посмотрев на свои работы и понадеявшись, что щеки не станут пунцово-алыми.

– Это что, имя твоего учителя по химии? – неожиданно спросил отец Тео. Он сощурившись изучал учебник, лежащий поверх стопки книг.

Я забыла о том, что он стоит рядом, и подпрыгнула от звуков его голоса. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, но читающаяся в его манерах подозрительность заставила меня быстро перевести взгляд на учебники. Я так сильно вцепилась в них, что уголки книг стали царапать мне ладони.

– Да, – еле слышно пробормотала я.

Мистер Локхарт чуть ли не прожег во мне дыру взглядом.

– Значит, ты знаешь нашего сына?

– Прошу прощения? – Я взглянула на него, решив притвориться, что не понимаю, о ком идет речь, вместо того чтобы демонстрировать панику.

– У нашего сына и у тебя один и тот же учитель химии. Тео Локхарт, мальчик, который пропал. Ты его знаешь?

В его тоне были обвинительные нотки, и от этого у меня побежали по спине мурашки. Он говорил так, будто Тео его собственность и сейчас находится в неположенном месте, и это доставляет ему неудобства. В его голосе не было ни заботы, ни беспокойства, ни любви, он просто говорил сурово, в авторитарной манере.

Я с трудом подбирала слова, неожиданно очень его испугалась.

– Я…

– И ты выглядишь его ровесницей, – прервал меня он, говоря так же требовательно и грубо. – Вы, конечно, одноклассники?

Миссис Локхарт совершенно определенно заметила, что ее муж меня нервирует, протянула ладонь и коснулась его руки.

– Кристофер…

– Вообще-то мы соседи по парте, – призналась я, перебив при этом миссис Локхарт.

Женщина удивилась моим словам сильнее, чем ее муж, у нее отвисла челюсть, и она уставилась на меня, совершенно сбитая с толку и ошарашенная.

– Ты Роуз, – утвердительно сказала она, и я застыла, испытывая не меньшее удивление. Я не знала, что и думать.

Миссис Локхарт смутилась так же сильно, как и я.

– Тебя так зовут? – отрывисто спросил муж, а затем посмотрел на миссис Локхарт. – Откуда ты, черт возьми, знаешь, как ее зовут?

Казалось, миссис Локхарт не пугал резкий тон мужа, она просто поправила ремень сумки у себя на плече и тихонько от него отодвинулась, чтобы он оказался от нее подальше.

– Тео упоминал ее раз или два, – мягко произнесла она, пытаясь говорить как ни в чем не бывало.

Мистер Локхарт сжал зубы.

– А почему ты мне раньше об этом не сказала? – спросил он. Его спокойный тон был наигранным, стало совершенно очевидно, что он пытается скрыть гнев.

– В этом не было необходимости…

– Ну конечно же, – в его голосе послышались издевательские нотки. – Это ты так думаешь.

Последовала пауза, и мы все замолчали, с каждым отрывистым вдохом мистера Локхарта напряжение все нарастало. Миссис Локхарт смотрела в пол, и я поняла, что она держит на своих плечах огромное количество забот, она была так напряжена, словно одеревенела. Я обнаружила, что мне хочется что-нибудь сказать, но остановилась, когда увидела: мистер Локхарт потянулся к жене. Я наблюдала за тем, как он взял ее за руку, а затем стиснул, чтобы успокоить.

– Извини, – сказал он. И я не поняла, обращается ли он ко мне или к ней. – При сложившихся обстоятельствах становится сложно контролировать наше отчаянное желание найти сына.

Он снова посмотрел на меня, на этот раз выражение его лица было куда спокойнее, а во взгляде не читалось ничего, кроме любопытства.

– Вы двое много общались?

– Только на занятиях, – ответила я, неуклюже переступая с ноги на ногу и переживая, как бы мои глаза меня не выдали.

– И больше ни о чем не разговаривали? – настаивал он, отчаянно пытаясь выудить побольше информации о предполагаемом местонахождении сына.

Интуиция подсказала мне вести себя, общаясь с мистером Локхартом, как можно осторожнее, и когда я посмотрела в глаза миссис Лохкарт, я только утвердилась в этой мысли.

– Нет, больше ни о чем не разговаривали, – соврала я, даже несмотря на то, что меня сжигало чувство вины. Но я ничего не стала рассказывать. Я дала обещание Тео Локхарту и сейчас не могла его нарушить. Если бы я нарушила его, то разбила бы себе сердце.

Теперь поиски Тео были объявлены бесполезными.

От меня больше не требовалось помогать и раздавать флаеры. Теперь все знали об исчезновении мальчика, который жил всего через несколько улиц, и, казалось, все пришли к ошеломляющему выводу, что он исчез навсегда.

– Нет никакого смысла вручать людям флаеры с его именем, когда его никто не видел, – сказал Джордж Мак Аллен, один из волонтеров, отвечающих за поиски. Мы с Грейс как раз подошли взять у него стопку флаеров. – И нет никакого смысла ходить по округе и искать его, когда мы уже проверили все возможные места.

Я вскинула брови и посмотрела на него, не веря ушам своим, но он вовсе не выглядел обескураженным. Он устало посмотрел на нас с Грейс.

– Значит, все? – спросила Грейс.

– Послушайте, либо Тео покинул город, и я не могу его винить за то, что он решил уехать из этой дыры, либо с ним случилось нечто куда более ужасное. Пора оставить это полиции, – сказал он скучающим тоном, а затем ушел.

Должна признать, я не знала, какие полиция предпринимает меры, чтобы найти Тео. Я не смотрела новости и никого не пыталась расспрашивать о происходящем. Честно говоря, думаю, мозг блокировал всю эту информацию в отчаянной попытке позабыть о находящемся за пределами моей спальни реальном мире.

Но я была не в состоянии избавиться от чувства вины, хотя и пыталась его похоронить. А оно лезло наружу и когтило мне душу, и только обеспокоенное выражение на лице Грейс вытащило меня из тьмы, в которую я проваливалась.

– Значит, вот и все, – задумчиво пробормотала она, опустив глаза. – Тео Локхарт сбежал.

И в этот момент я чуть было все ей не рассказала. Я чуть было не рассказала ей обо всем, что от нее скрывала, обо всем, что случилось, и обо всем, чем я рисковала ради мальчика, чье имя только что слетело с ее губ. Но я попридержала язык за зубами, пообещала себе, что вскоре все ей расскажу – когда Тео вернется домой и это безумие закончится. И хотя я и не знала, когда это произойдет, мысль грела мне душу.

– Ну, тогда нам, наверное, лучше пойти домой, – Грейс вышла из размышлений, взглянула на меня и выдавила из себя улыбку. – Увидимся завтра, Роуз.

– Да, – пробормотала я, когда она пошла прочь. – Увидимся завтра.

По пути домой я зашла в супермаркет и, прежде чем возвращаться к Тео, купила пару мелочей. В магазине было, как всегда, тихо, редкие посетители не заговаривали друг с другом, они торопились наполнить свои корзинки и уйти. Я взяла упаковку макарон, а затем мой взгляд упал на полку с чипсами и остановился на огромных пакетах «Frazzles», лежавших в центре, в окружении других брендов. Это зрелище заставило меня улыбнуться, я подошла и взяла пару пакетиков, швырнула их к себе в корзину, а затем направилась к кассе.

Когда я пришла домой, обе машины родителей были припаркованы на подъездной дороге, но, когда я зашла, в доме было тихо, а это означало, что, скорее всего, они пошли куда-то поужинать, снова оставив меня одну. И все же я сначала поднялась наверх и только после этого, уже оказавшись перед собственной дверью, позвала мальчика, прячущегося у меня в комнате.

– Тео, – тихо пропела я, легонько постучав в дверь своей комнаты. – Я сходила в магазин и купила тебе…

Открыв дверь комнаты, я замерла. «Frazzles» полетели на пол.

Тео нигде не было видно.

Но у меня на кровати сидели родители, и на лицах у них читались гнев и разочарование.

Глава 10

Как будто время неожиданно остановилось.

Все замерло: дыхание у меня в груди, мои мысли и сердце. Я просто стояла на месте, с нечитабельным выражением лица, и это длилось бог знает сколько времени. Я оглядела пустую комнату, все мое тело онемело от накатывающего ужаса, волны страха перекатывались и ударяли меня снова и снова.

– Где он? – спросила наконец я, голос сломался.

Родители одновременно встали с кровати. Они осторожно переглянулись. Я понимала, что они пытаются придумать, как наилучшим образом выйти из этой ситуации, но я начинала терять терпение.

– Роуз, – мама протянула ко мне руку, но неожиданно ее опустила, словно передумала.

Я почувствовала, как во мне нарастает паника, у меня в голове прокручивалась тысяча разных мыслей о том, что могло случиться с Тео.

– Где он? – повторила я, не желая говорить ни о чем другом.

Ответ был до боли очевиден, но мне все равно нужно, чтобы кто-то произнес эти слова вслух.

– Его здесь нет. Он ушел.

От этих слов что-то во мне переменилось. Я уставилась на родителей, внутри разгорался страх.

– Куда он ушел?

С минуту родители молчали. Наконец отец прочистил горло.

– Мы отправили его домой, – объяснил он тем же механическим, лишенным интонаций голосом, каким разговаривал последние десять лет.

Я не сразу поняла, что означают эти слова. А затем на меня обрушилось осознание.

Тео ушел. Его раскрыли. Его отослали домой, игра закончена. Мои родители все знают. Как будто каждый момент, что я провела с Тео, каждый состоявшийся у нас разговор, каждое общее воспоминание: все было на виду. Как будто про нас написали историю, и наше совместное прошлое превратилось в книгу, и ее мог прочитать каждый. И когда я посмотрела на родителей, осознавая, что они в курсе всего, происходившего в течение последней недели, у меня по спине побежали мурашки.

Словно мой мозг отказывался воспринимать их слова. Я покачала головой, слово «нет» было готово сорваться с моих губ.

– А как вы…

– Он был в твоей спальне, Роуз. Конечно, мы бы рано или поздно его обнаружили. Удивительно, что мы нашли его только сейчас, если учесть, как странно ты себя вела последние несколько дней, – нетерпеливо и резко оборвала меня мама. Она не колебалась ни секунды, вместо этого повернулась ко мне и неодобрительно посмотрела. – О чем ты только думала?

Мне нечего было сказать, ничто не смогло бы меня оправдать. Поэтому я стояла на месте, глядела на родителей и молчала. Они выжидали и все больше злились, но я решила держать рот на замке и не говорить ни слова.

Я ожидала, что мама заговорит первой, выпустит пар. Но заговорил папа, и его голос был таким спокойным и холодным, что лучше бы «выступила» мама. Даже если бы она на меня наорала, и то было бы лучше.

– А она не думала, разве нет? – сказал он. Затем он посмотрел на меня, в его взгляде был холод. – Роуз просто делала, что хотела.

Я почувствовала, как мне на глаза наворачиваются слезы, а затем я отвернулась, не желая больше видеть разочарование на их лицах.

– Все всегда случается в первый раз, – пробормотала я, но сомневаюсь, что они меня услышали.

А затем я пришла в действие, схватила пиджак, надела его и направилась вниз по лестнице. Родители быстро опомнились и последовали за мной.

– Ты куда?

Я ощутила, как мама дышит мне в спину. Неожиданно почувствовала, что задыхаюсь, и ускорила шаг.

К нему. Эти слова вертелись у меня на языке, но я так их и не произнесла. Я не знала, где Тео, у меня не было его адреса, и, кроме того, у него дома мне будут не рады. Я знала, что не смогу его увидеть, но все еще надеялась, что на самом деле он не ушел, я все равно смогу с ним встретиться, все равно смогу его найти. И я уцепилась за эту надежду, как утопающий хватается за соломинку.

– Я не могу здесь оставаться, – только и сумела сказать в ответ я. Мое дыхание стало затрудненным, во мне нарастала паника: я оказалась в ловушке.

– Роуз…

На этот раз мама протянула ладонь и коснулась моей руки. Я отскочила от нее, отодвинувшись подальше.

– Роуз.

Я больше ее не слушала. Я завязала волосы в конский хвост, застегнула куртку и попыталась пройти мимо отца ко входной двери. Но мама еще не закончила.

– Роуз, – настойчиво продолжала она. – Я знаю, у Тео сейчас очень сложная ситуация дома, но сегодня, когда я подвозила парня домой, его мама сказала мне, что она с этим разбирается…

Я остановилась и резко развернулась на месте, чтобы взглянуть на нее. Неожиданно на меня накатила тошнота.

– Что?

Я замерла на месте, почувствовав себя так, словно очутилась в кошмарном сне, совсем одна, и Тео не было рядом, чтобы помочь мне справиться.

Мама удивленно моргнула.

– Я… Я думала, ты знаешь, – запнулась она.

– Знаю что? О том, что происходит у Тео дома? – с нажимом сказала я, не в силах думать ни о чем другом.

– Роуз, – начала было мама. И глядя мне в глаза, она произнесла слова, которые разбили мне сердце: – Отец Тео… Он… Он домашний тиран. Он его бьет. Очевидно, это продолжается уже много лет.

Мне стало нечем дышать.

Я разваливалась на кусочки, прямо на глазах у родителей, и они не знали, чем мне помочь. Они уставились на меня, ожидая, когда я все это переварю и снова стану вести себя адекватно, но я знала: уже ничего не будет по-прежнему.

Я мысленно прокручивала время назад, выискивая в своих воспоминаниях какие-то намеки на то, что у Тео с его отцом были куда более сложные и неприятные отношения, чем я думала.

– Как давно вы в курсе? – с трудом спросила я, мой голос был сухой, как наждачная бумага. Я по-прежнему не смотрела на родителей.

– Мы узнали об этом сегодня днем. Когда заговорили с Тео о том, чтобы он отправлялся домой, я поняла: там что-то не так. Мне удалось все это из него вытянуть, – сказала мама.

Я чувствовала, как она взглядом прожигает во мне дыру.

Набравшись храбрости, я взглянула на родителей, но тут же об этом пожалела. Мама, всегда такая аккуратная и опрятная, выглядела помятой, морщинки обозначились четче, и вместо того чтобы стоять прямо, она горбилась. У отца от всего этого стресса появились черные круги под глазами. У него на лице не осталось ни кровинки, а взгляд блуждал. Пока я наблюдала за тем, как он пытается переварить происходящее, я поняла, что впервые вижу на его лице живые эмоции. Должно быть, вся ситуация виделась им совершенно ирреальной. Я знала, что когда все откроется, их это шокирует, но молилась, чтобы они как можно дольше оставались в неведении.

– И что ты сделала? – спросила я. Но я уже знала ответ на этот вопрос, и не имело значения, насколько сильно мне хотелось, чтобы это было не так.

– Я отвезла его к матери, Роуз, – мягко сказала она. Ее голос был слабым и невыразительным.

Во мне разрасталась ярость.

– Ты отвезла его домой! Ты должна была кому-нибудь сообщить, пойти в полицию…

– Полиция уже в курсе, Роуз. Мать Тео дала делу ход и переехала к своему брату. Тео сейчас там. С ним все в порядке, я тебе обещаю. Все позади.

Я ошеломленно замолчала.

Мама подняла руку и распустила свой пучок, позволив волнистым волосам свободно упасть ей на плечи. Она утомленно вздохнула. Папа так и продолжал стоять на месте, он ссутулился, и по его лицу ничего невозможно было понять.

– Отцом Тео займется полиция. Главное, что Тео и его мать сейчас находятся вне дома и они в безопасности. Очевидно, она давно собиралась уйти, а исчезновение Тео просто стало последней каплей. Она владеет ситуацией и сделает так, как будет лучше для них с Тео. Пока они снова не встанут на ноги, они поживут с ее братом. Так что я… Мы уже ничем не можем помочь, Роуз, только оставить все так, как оно есть.

Пытаясь переварить услышанное, я пребывала в глубоком шоке. Я пыталась понять, почему Тео не рассказал мне о своей домашней ситуации. Что его остановило, отчего он не поведал мне нечто настолько важное? Мне нужно было на него надавить и заставить все это рассказать, мне следовало бы понять, что за его исчезновением стоит нечто куда более мрачное. И я должна была что-то предпринять. Я могла бы что-то предпринять. А теперь я чувствовала себя совершенно беспомощной и растерянной.

Почему он не мог просто сказать правду? В конце концов я нашла только одну возможную причину.

Он мне не доверял.

Теперь это очевидно. Он всего лишь хотел попросить у меня помощи, не больше. И хотя для этих целей я оказалась хороша, очевидно, я была недостаточно хороша для того, чтобы он стал рассказывать мне свои секреты. Он не доверял мне. Я была настолько наивна, что посчитала: он явился сюда, потому что поверил. Но, очевидно, он не уважал меня в достаточной мере, чтобы быть со мной честным. Я пришла к этому горькому выводу, решив, что он обратился ко мне только потому, что я была доступна. Глаза защипало от слез. Он пришел ко мне потому, что я была скучной и со мной было безопасно. Потому что он настолько мне нравился, что я как-то пригласила его на бал.

– Я просто… – попыталась выдавить я, но у меня пересохло во рту, и я не нашлась, что сказать.

Мама все еще внимательно за мной наблюдала. Я почувствовала, что она заметила блестевшие у меня в глазах слезы, и увидела, как она в задумчивости прикусила нижнюю губу.

– Тео никогда тебе не рассказывал? – спросила она.

Я покачала головой.

– Тогда почему ты согласилась ему помочь? – хриплым голосом спросил отец.

Я промолчала, на ум не шли никакие объяснения. Как будто мой мозг отключился. Я не двигалась и только смотрела в одну точку на стене, я перестала что-либо отражать.

– Ты… ты влюблена в этого мальчика, Роуз? – тихо спросила мама, словно она не хотела знать ответ. Казалось, она боится того, что я могу ответить.

– Нет! – воскликнула я, на автомате соврав.

Последовала пауза. Я почувствовала, что родители пытаются понять, о чем я думаю, как будто стараются определить «границы дозволенного», но так, чтобы я не взбесилась и не сбежала.

– Ну, так значит, он тебе нравится? Больше, чем как друг? – настаивала мама. Ее голос был мягким.

– Я не знаю, – я пожала плечами. Я почувствовала себя слабой, усталой, как никогда. Желание уйти из дома и найти Тео действительно пропало. Мне просто хотелось лечь спать и проспать целую вечность или, по крайней мере, пока не пройдет шок, пока я не переварю все эти новости. – Видимо, да.

В детстве, когда мы с Брентом не слушались, всегда случался скандал, родители орали, а затем несколько следующих недель отпускали язвительные замечания.

И лучше бы я выносила все это, чем то, с чем я столкнулась на следующий день, когда проснулась и пошла вниз: молчание.

Они сидели за барной стойкой и вместе завтракали, попивая кофе и читая газету. Они всегда делили газету на две половины, а затем менялись, дочитав свою часть, таким образом можно читать одновременно.

Я не ожидала, что они все еще будут дома; я думала, они к этому времени уже уедут на работу, чтобы избежать встречи со мной. Они больше не представляли, как со мной обращаться, это было ясно. А еще я втайне думала, что они не станут заморачиваться на всякую пустую болтовню с тем, чтобы призвать меня к дисциплине: не тогда, когда так заняты работой. Но казалось, что это часть наказания – заставить меня сидеть с ними и есть завтрак в то время, как они притворялись, что меня не существует. И это определенно сработало, пытка та еще.

В комнате было тихо, слышно только, как мы жуем, я – тосты, а родители – кашу. Время от времени отец прочищал горло или мама вздыхала над чем-то, прочитанным в газете, но, помимо этого, в комнате царило молчание. Холодное и недружелюбное.

Поев, я взяла свою тарелку и помыла ее. Затем я скрепя сердце развернулась и посмотрела на родителей. Они погрузились в чтение и не замечали ничего, кроме газет и еды.

– Я пойду собираться в школу, – сказала я, нарушая тишину. Я молилась, чтобы они хоть что-то ответили. Но они оба продолжали смотреть в свои газеты, а на меня даже не взглянули.

Я почувствовала, что мне на глаза наворачиваются слезы, но я проглотила обиду и пошла прочь. В конце концов, это из-за меня возник весь этот бардак, и на данный момент я даже не понимала, стоило ли оно того. На это мог ответить только Тео.

Поэтому в кои-то веки я торопилась, чтобы попасть в школу. Я переоделась быстро, как никогда, и вышла из дома раньше обычного, отчаянно надеясь убраться от родителей подальше. Днем я найду убежище в школе.

Если бы я только догадывалась, что меня ждет. Если бы я знала, может быть, у меня хватило бы ума не ходить в школу и дать себе день передышки, прежде чем мне снова разобьют сердце.

Глава 11

Невозможно передать, какой я получила шок, когда пришла в школу и обнаружила, что Тео Локхарт сидит на уроках и ведет себя как ни в чем не бывало.

Весть о том, что он вернулся, распространилась словно пожар, и вскоре уже все знали о возвращении Тео, независимо от того, было ли им до этого какое-то дело или нет.

По слухам, в школе решили, что приняли в отношении Тео слишком поспешное решение, а его маме удалось убедить правление войти в их положение и дать ему последний шанс. Кого-то шокировало, что ученику разрешили вернуться: это была не первая драка, в которую он ввязывался, но она оказалась самой серьезной, так как удар, который Тео обрушил на Люка Бейкера, оказался настолько сильным, что привел его в отключку. Никто не знал, о чем они говорили до того, как подрались. Видели только, как Люк Бейкер ухмыляется Тео в лицо, а затем падает, после удара кулаком в лицо.

Что до меня, то когда я зашла на занятие по химии и увидела Тео на его обычном месте, рядом со мной, я словно оказалась в параллельной Вселенной и мне захотелось из нее выбраться.

Когда я вошла в класс, он поднял на меня глаза, в ту же секунду мы оцепенели. Я резко вдохнула и впервые с тех пор, как все это случилось, посмотрела на него. Меня не отпускало чувство, что между нами столько всего произошло, открылось столько секретов, и меня переполняло столько эмоций и смутных, бегущих по венам желаний.

Но когда он нарушил визуальный контакт и снова посмотрел на парту, мне стало ясно, что я ошибаюсь. Между нами ничего больше не было.

Я в замешательстве остановилась. Наверно, он почувствовал, что я все еще на него смотрю, но проигнорировал мой взгляд, упорно разглядывая парту, его руки лежали на столе и были сжаты в кулаки.

Я ощутила наворачивающиеся на глаза слезы и покачала головой, чтобы прогнать боль, которая начала раздирать мне внутренности. Я на деревянных ногах подошла к своему месту и, садясь, затаила дыхание, а затем еще раз взглянула на Тео, чтобы проверить его реакцию.

– Тео? – осмелилась позвать я. Он лишь передвинул свой стул подальше от меня и стал вести себя так, будто меня здесь нет.

Учитель как ни в чем не бывало начал урок, и я изо всех сил пыталась сконцентрировать внимание на занятии, но толку от этого не было. Мне очень сильно хотелось выбежать из класса, но я приказала себе оставаться на месте. Я отчаянно делала вид, что все в порядке.

Нам не пришлось разбиваться на пары, чтобы ставить эксперимент, и мое облегчение не знало границ. Тео весь урок сидел с каменным лицом, ни на кого не глядя, даже несмотря на то, что на него были устремлены взгляды всего класса.

Когда прозвенел звонок, я облегченно вздохнула. Я сгребла свои вещи и не стала заморачиваться тем, чтобы положить их в рюкзак. Я бросилась вон из класса, подальше от того, кто причинял мне боль. Проносясь мимо учителя, я почувствовала на себе взгляд Тео, но не решилась оглядываться, побоявшись, что он увидит, какую навлек на меня агонию.

Ему больше не было до меня дела, это понятно. Я не могла как-то по-другому объяснить его поведение по отношению ко мне, я не могла придумать ни одной другой причины. С нашей сделкой покончено, поэтому ему больше не надо за меня переживать.

Я столько всего хотела ему сказать, когда только увидела его на химии. Я хотела до него достучаться. Я все еще хотела до него достучаться. Я хотела ему помочь. Но он воздвиг между нами стену, и эта стена разрушила зарождающиеся между нами отношения, и по мере того как он цементировал разделявший нас барьер, крохотные трещинки у меня в сердце все разрастались.

Тео не сидел рядом, но вместе с тем он был везде: наводнял мои сны, преследовал меня в мыслях… Везде, куда бы я ни пошла, я натыкалась на воспоминания о нем.

В школе он все время попадался мне на глаза: в классе, в столовой, на своем обычном месте вдали от всех, на траве во дворе школы. Но каждый раз, когда мне отчаянно хотелось подойти к нему и поговорить, он отворачивался, как будто даже взглянуть не мог в мою сторону.

Сказать, что мне было больно, это не сказать ничего. И куда бы я ни пошла, все повторялось. Я носила свою боль в себе. Она тяжким грузом легла мне на плечи и при каждом шаге тянула вниз.

Я столько всего хотела у него спросить, но меня бы устроил любой знак внимания. Мне было бы достаточно и кивка или сказанного в коридоре «привет». Любого подтверждения, что между нами что-то было. И с каждым разом мне все сильнее хотелось поговорить с ним, но я не могла заставить себя подойти к нему, ибо было совершенно ясно: он меня избегает.

Почему ты не рассказал мне о своем отце?

Эти слова вертелись у меня на языке каждый раз, как мы хоть на мгновение встречались взглядом, но я не хотела спрашивать, потому что уже понимала, каким будет ответ.

Тео мне не доверял.

О чем он думал? Иногда я просто сидела, уставившись ему в затылок, как будто если стану смотреть долго и пристально, то увижу, что делается у него в голове. Но как бы я ни старалась, Тео Локхарт все еще оставался для меня загадкой, и я никогда не смогла бы ее разгадать.

Но в одном я была уверена наверняка, и это тревожило меня больше всего: со мной было удобно. Я оказалась доступной и предсказуемой. Мне стало совершенно очевидно: меня разгадать легко. Он выбрал девушку, которую читал насквозь. Он увидел мою доброту и нежность. Увидел и одиночество. И тогда как мне казалось, что я контролирую ситуацию, легковерной была именно я.

И от этого больно. Больно видеть его везде – в классе, в коридорах… от всего этого больно. Потому что все напоминало о том, через что мы прошли. Напоминало о том, как мало это все для него значило, и как много – для меня.

– Роуз, – Грейс вывела меня из состояния транса. Мы сидели в большой столовой, в окружении других учащихся, и я повернулась, чтобы взглянуть на нее. Она перевела взгляд на Тео: я только что на него смотрела. А затем Грейс снова одернула меня.

– Ты в порядке?

Я сглотнула и кивнула.

– Я в порядке.

– Я спрашиваю только потому, что ты уже полчаса сидишь и ни разу не притронулась к еде.

Я посмотрела к себе в тарелку и заметила, что она и в самом деле полная, но у меня пропал аппетит. Грейс с Найей не сводили с меня глаз, и, когда я отодвинула тарелку, на их лицах появилась озабоченность.

– Я сегодня не голодна, – сказала я.

– Ты и вчера была не голодна, – заметила Найя. – И позавчера.

Не желая смотреть им в глаза, я опустила голову.

– Это как-то связано с Тео? Потому что он все время на тебя глазеет, – заметила Грейс, и я резко повернула голову, чтобы взглянуть на него. Ладно, я развернулась тихонько.

И, конечно, Тео смотрел на меня, выражение его лица было нечитабельным. Но как только он заметил, что я тоже на него смотрю, он быстро развернулся и стал делать вид, что ничего не произошло.

Я вздохнула, мне в лицо полезли волосы, но я не удосужилась их откинуть. А затем я рассказала им все.

Поделившись всем этим, я испытала облегчение. Я знала, что могу положиться на Грейс с Найей, и они не станут болтать, поэтому я тихонько рассказала им обо всем, что произошло на той неделе в моей спальне. Но я не рассказала им о поцелуе – сейчас мне было слишком больно об этом говорить, и это больше не имело значения, и, конечно же, я ничего не сказала им об отце Тео. Если Тео даже мне не сказал, то я не имела права выдавать его секретов.

Когда я договорила, они замерли на месте, совершенно ошеломленные.

Какое-то время они обе молчали и только переглядывались, будто общались молча, одними только глазами. Вскоре я решила, что с меня хватит.

– Ты злишься? – выпалила я, глядя на Грейс и пытаясь выяснить, правильно ли поняла.

Она оторвала взгляд от Найи, провела рукой по волосам и вздохнула.

– Ты могла бы мне сказать. Ты же знаешь, я бы не стала никому трепаться.

Я открыла рот, горя отчаянным желанием извиниться, но она прервала меня еще до того, как я заговорила.

– Но я понимаю, почему ты ничего не могла сказать. Шансы, что вас поймают, были слишком высоки.

– Мы твои лучшие друзья, – заметила Найя, нахмурившись. – Мы бы не стали никому рассказывать.

– Да, – виновато сказала я. – Мне очень жаль. Я не знаю, почему вам ничего не сказала.

– Но ты хотела сохранить Тео в секрете, – заметила Грейс, и я удивилась ее прямолинейности. – Ты хотела, чтобы то, что между вами произошло, было только между вами. Вашим общим секретом.

Грейс знала меня лучше меня самой. Она была напористой и разбиралась в людях; она понимала, какие мотивы скрываются за поступками людей, и она видела всех насквозь.

Я по-прежнему хмурилась, изображая, будто не понимаю, о чем она говорит.

– Что ты хочешь этим сказать?

Грейс помолчала, улыбнулась мне и посмотрела со знанием дела.

– Роуз, он тебе нравится. Он нравится тебе больше, чем ты готова признать.

На какое-то время у меня пропал дар речи. Найя просто наблюдала за мной, будто старалась прочитать мое выражение лица, понять, была ли какая-то правда в том, что сказала сейчас Грейс. Наконец я вздохнула:

– Да, он мне нравится.

Я вскинула брови.

– Ну вот, я это признала. А теперь вы меня простите? У нас все хорошо?

Они переглянулись. Затем Грейс драматически выпалила:

– У нас все хорошо.

Но когда я снова поймала на себе взгляд Тео, улыбка быстро исчезла с моего лица. Он стоял в очереди за обедом, крепко сжимая в руках поднос. При виде моей улыбки у него на лице промелькнула какая-то боль. Как только он понял, что я на него смотрю, Тео бросил свой поднос на ленту раздатки и, не оглядываясь, ушел из столовой.

– Но почему теперь он тебя игнорирует? Что произошло, почему он так себя ведет? – неожиданно вмешалась Грейс. Она говорила мягко, в голосе недоумение.

– Я не знаю, Грейс, – тихо ответила я, все еще смотря в том направлении, куда только что ушел Тео. – Я правда не знаю.

Каждый раз, как я видела Тео, у меня сжималось сердце. Я представляла себе его губы на своих губах, как он шепчет мне что-то на ухо, как наши ноги сплетаются…

А затем я возвращалась в жестокую реальность.

Временами я ловила на себе его взгляд. Я поворачивалась и замечала, что он смотрит на меня, а затем он в панике отворачивался. Но я знала, он за мной наблюдает. Он всегда за мной наблюдал и, тем не менее, делал вид, что меня не существует.

Мама сказала, он больше не живет с отцом. Но я не знала, что произошло после того, как он вернулся домой. Я не знала, все ли с ним в порядке. И меня убивало, что я не могу его об этом спросить.

Хуже всего мне приходилось на химии, больнее всего. Приходя на каждый урок, я видела его на месте: глаза опущены, кулаки сжаты. Мы оба изо всех сил пытались сконцентрироваться на уроке и разговаривали друг с другом только по делу, когда учитель просил нас что-то обсудить.

Я не знала, что же сделала не так, я не знала, почему Тео не хочет больше ничем со мной делиться.

Через неделю после того, как Тео вернулся, мы сидели на химии, игнорируя друг друга, и слушали инструкции нашего учителя.

– Горелки Бунзена лежат в шкафу справа. Я хочу, чтобы вы поработали в парах и заполнили лежащие перед вами таблицы, а позже мы всем классом обсудим ваши находки, – голос учителя вывел из транса, секундой позже меня заставила вздрогнуть сутолока, которую подняли встающие со своих мест учащиеся. Тео тоже встал. Он весь одеревенел и прошел мимо меня к шкафу, около которого все столпились.

Я слышала, как он заговорил с кем-то из одноклассников. Его голос казался тихим, но мне все равно было слышно, что он говорит расслабленно, беззаботно и легко. Я украдкой бросила на него взгляд, волосы упали мне на лицо, и я не стала их убирать, чтобы Тео не заметил, что я на него смотрю. Я наблюдала за тем, как он схватил горелку Бунзена и направился обратно ко мне, приближаясь, он все больше напрягался.

Я руководила всем экспериментом, но, следуя инструкциям, делала все достаточно медленно, чтобы Тео за мной поспевал. Я неплохо училась по химии, поэтому мне не было необходимости обсуждать с Тео ответы, которые я заносила в тетрадь, но мне стало ясно, что он с трудом поспевает за классом, особенно после того, как пропустил неделю. При обычных обстоятельствах я предложила бы ему свою помощь, и при обычных обстоятельствах он бы меня о ней попросил. Но теперь мы оба просто молчали, если не считать тихого ворчания Тео, когда он дошел до секции с вопросами, которые не понимал.

Пока другие учащиеся болтали друг с другом, мы некоторое время сидели в молчании, затем я открыла было рот, чтобы спросить Тео, нужна ли ему помощь, но быстро его захлопнула и посмотрела в лежащую у меня на столе тетрадь. Я всем своим существом хотела поговорить с ним, выйти из этой неловкой ситуации и хотя бы попытаться все исправить, но это оказалось намного сложнее, чем я думала.

Странным образом, это именно Тео заговорил со мной впервые с тех пор, как вернулся домой, и тема, которую он выбрал для разговора, стала для меня неожиданностью.

– Я не хотел сообщать в полиции о том, что ты меня приютила, – тихо сказал он. – Я не хотел, чтобы у тебя были неприятности.

Я резко вскинула голову.

– Что?

– Я соврал, когда меня спросили, где я был все то время, – объяснил Тео, глядя мне прямо в глаза. – Я обещал не втягивать тебя во все это, и я сдержал свое обещание. Но моя мама знала правду и заставила сообщить полиции. Мне пришлось.

Он ничего больше не сказал, и у меня упало сердце. Он не попытался передо мной извиниться и, казалось, он не хочет обсуждать то, что между нами произошло. Поэтому я проглотила свою обиду, выпрямилась и сгребла учебники – был конец урока, и все уже складывали вещи.

– Что ж, – заявила я, отводя глаза. – Спасибо, что поставил меня в известность.

А затем, как только прозвенел звонок, я бросилась вон из класса, чтобы оказаться как можно дальше от Тео, хотя мое отчаянно бьющееся сердце и подсказывало, что будет очень нелегко забыть его навсегда.

Глава 12

Проходили недели, а я чувствовала себя по-прежнему: изнуренной и разбитой, неспособной остановить поток язвительных мыслей. Я не знала, чувствовал ли Тео то же, что и я, и не знала, чувствует ли он себя потерянным из-за всего, что случилось, но темные круги, залегшие у него под глазами, ясно давали понять: он тоже не мог спать спокойно.

Но он нашел себе другой столик, за которым сидел теперь в столовой. Однажды я зашла в обеденный зал и обнаружила, что он сидит рядом с Ханной Маршалл. Она оживленно с ним болтала и при этом его обнимала. Мне стало очень плохо.

Я знала, с тех самых пор, как он вернулся и стал центром притяжения всеобщего внимания, она на него вешается, но я видела, что он ее избегает и чуть ли не бросается наутек, когда она к нему подходит. Но сейчас казалось, что она его одолела, и все ее лицо светилось триумфом, а она смотрела на него как на сияющий трофей.

Я не могла сдвинуться с места или отвести от них взгляд, у меня все расплылось перед глазами, а руки затряслись.

Мне было трудно совладать с тем, что я вижу, трудно столкнуться лицом к лицу с быстро обрушившейся острой болью. Это странно, но я чувствовала себя так, будто меня предали, хотя мы с Тео не разговаривали уже почти месяц, и он мог сидеть где ему угодно. Но то, что он сидел не с кем-нибудь, а рядом с ней… Вот что делало всю ситуацию невыносимой.

Должно быть, Тео почувствовал, что я на него смотрю – он перевел на меня взгляд и поймал с поличным: я стояла, уставившись на него. Как только мы встретились глазами, он неловко отвел взгляд и высвободил руку из мертвой хватки Ханны. Но секундой позже она снова повисла на нем, и он больше не делал попыток от нее отстраниться.

А затем кто-то коснулся моего плеча, заставив меня отвести взгляд от этого ужасного зрелища.

– Все в порядке? – добродушно спросил Тристан.

Выражение его лица было мягким, и я увидела по глазам, что он понял, в чем дело.

Я заставила себя кивнуть и сглотнула, чтобы избавиться от горечи во рту.

– Все в порядке, – только и сумела прохрипеть я.

А затем я позволила ему отвести меня к столику, за которым уже сидели Грейс с Найей.

Когда мы подошли к столу, Тристан сел рядом со мной, чем всех нас удивил. Он улыбнулся мне. Затем, заметив, что я дрожу, он полез в свой рюкзак и достал из него толстовку.

– Вот, – он протянул ее мне. – Надень это, тебе станет тепло.

– Ой, нет, – я быстро покачала головой. – Я в порядке.

Брошенный им взгляд ясно дал понять, что он мне не поверил.

– Даже отсюда видно, что у тебя руки покрылись гусиной кожей.

И впервые за этот день я искренне улыбнулась и покачала головой, на этот раз в знак капитуляции.

– Спасибо, – я встала и взяла у него свитер. – А ты не замерзнешь?

Пока я натягивала на себя толстовку, Тристан пожал плечами. Как только мягкая ткань коснулась моей кожи, мне тут же стало тепло. Толстовка была мне слишком велика, я в ней утонула, но мне всегда нравилось носить большие свитера, поэтому я чувствовала себя уютно. Я наслаждалась тем, что она такая мешковатая. Я чувствовала, Грейс с Найей внимательно за нами наблюдают, но решила их проигнорировать. Тристан настолько сильно меня отвлек, что я позабыла обо всех, включая и его, и за это была очень благодарна.

Меня удивило, что он решил сесть со мной рядом. Помимо уроков, я редко когда видела Тристана в школе, но сегодня он был поблизости. Оттого, что он рядом, я испытала облегчение. Он всегда с легкостью со мной заговаривал, и с ним было легко отвлечься.

– Я никогда не мерзну, – объяснил Тристан. – У меня вся семья теплокровная.

Я рассмеялась, вытягивая из ворота толстовки свой конский хвостик.

– Хотела бы я сказать то же самое, но я всегда мерзну.

Тристан легко рассмеялся, и я еще шире улыбнулась в ответ. Рукава его толстовки были слишком длинными и скрывали мои кисти, я сжимала пальцами ткань.

– Мне пора идти, – Тристан неожиданно встал и забрал полупустой поднос. – У меня репетиция с группой, и я на нее уже опоздал.

– Ох, – удивленно выдала я. – Значит, я должна вернуть тебе толстовку?

Я схватилась было за край свитера, готовая его снять.

– Оставь себе, – снова пожал плечами Тристан, и у него на губах появилась та же ослепительная улыбка. – У меня их много, поэтому я могу отдать ее тебе.

И он удалился, дружелюбно помахав мне рукой.

Как только он ушел, мои внутренности снова завязались узлом: так продолжалось уже несколько недель. Я снова украдкой оглянулась и посмотрела туда, где сидел Тео. Но рядом с Ханной Маршалл никого не было, а у нее на лице читалось раздражение.

Мой взгляд остановился на подносе с едой, который Тео оставил на столе. Он так ни к чему и не притронулся.

Я ритмично постукивала по столу карандашом. Тук, тук, тук, эти звуки нарушали тишину. Я все время переводила взгляд на часы на стене, чтобы проверить, не ускорилось ли каким-то чудом время за те несколько секунд, что я не смотрела на них. Нет, на часах все еще было 14:48. Две минуты до конца урока.

Сидящий рядом со мной Тео неуклюже прочистил горло. Я почувствовала, он смотрит на часы и тоже напряженно проверяет время в ожидании звонка.

Когда ждешь чего-то с нетерпением, время всегда замедляется до такой степени, что кажется, будто оно остановилось. Я постоянно слышала, как тикают часы, и все равно казалось: время стоит на месте, момент длился уже целую вечность, и это была пытка. Я задыхалась в этой комнате, задыхалась, сидя рядом с ним.

Когда наконец прозвенел звонок, обозначающий, что еще один урок закончен и мы чуть-чуть приблизились к концу учебного дня, другие учащиеся тоже вздохнули с облегчением.

Все остальное было просто. Я перекинула сумку через плечо и сгребла со стола все учебники. Время имело огромное значение: каждая лишняя секунда – неловкость, пытка находиться в обществе Тео Локхарта. Так что я постаралась как можно скорее убраться из класса.

Но в моем плане всегда были погрешности. В конце дня мне часто приходилось возвращаться в класс и разыскивать свои очки для чтения и пенал. И этот день не стал исключением, но сегодня не я заметила, что позабыла кое-что.

– Роуз!

Я обернулась и увидела – ко мне идет Тео. Я дошла только до середины класса, а он шел ко мне, ему понадобилось всего несколько шагов.

– Ох, – пробормотала я, когда он подошел. Я ни слова не смогла из себя выдавить.

– Ты забыла книгу, – сказал он, протягивая ее мне. – Я имею в виду, ты просто ее оставила, и я сомневаюсь, что ты сделала это нарочно.

– Я не специально, – перебила его я, слегка улыбнувшись. Я заправила волосы за уши и неожиданно почувствовала себя не в своей тарелке. – Спасибо.

– Не за что, – спокойно ответил Тео, и я чуть не растаяла от звуков его голоса. Я осознала, как скучаю по разговорам с ним, как скучаю по этому голосу, но в то же время мне захотелось убраться от него подальше, и чем скорее – тем лучше.

Последовала пауза. Мы оба стояли на месте и не решались сдвинуться. Я смутилась, не будучи уверена, как реагировать. С одной стороны, я злилась, а с другой, мне требовались ответы на мои вопросы, и, возможно, сейчас был самый удачный момент, чтобы получить их. Я почувствовала себя огорченной, огорченной из-за того, что он до сих пор не объяснился со мной, и нахмурилась. Как будто мы посторонние. Или всего лишь знакомые. Будто это не я ему помогла. Будто это не со мной он целовался.

– Послушай…

– Тео!

Слова замерли у меня на губах, когда мы с Тео повернулись и увидели стоящую в дверях Ханну Маршалл, с нетерпением ожидающую, что он к ней присоединится. Увидев нас, она холодно на меня посмотрела и подозвала Тео кивком головы.

У меня упало сердце. Тео вздохнул: он понимал, что Ханна все испортила. Мы тут же снова закрылись друг от друга. Я неловко прочистила горло.

– Лучше не заставляй ее ждать, – посоветовала ему я, и он снова посмотрел на меня. – Я слышала, в прошлый раз она закатила истерику, когда ее бойфренд не бросился к ней сию же минуту, как она позвала. А после этого она до конца недели с ним не разговаривала.

– Я ей не… – быстро сказал Тео, но я не дала ему договорить, выставив вперед руку.

– Не имеет значения, – я покачала головой, словно меня все это не интересовало. – Спасибо за книжку, Тео.

– Тео, – тихо повторил он, словно бы пробуя имя на вкус.

Я от него отвернулась.

– Увидимся позже, – сказала я. Он ничего не ответил, и я ушла.

И только завернув за угол и оказавшись вне поля его зрения, я осознала, что назвала его не Теодором, как в былые времена. Я не понимала, почему его это беспокоит, но Тео – это не мой Теодор.

Теперь он стал просто Тео.

Глава 13

Вскоре наступил декабрь и принес собой морозы, колючие ветры и праздничное настроение. В школе ощущалось радостное волнение, которое только усиливалось по мере того, как праздники становились ближе, и все выглядели чуточку счастливее.

Это был мой самый любимый сезон и самое любимое время. Снег всегда казался мне волшебством, и когда он появлялся, то всегда приносил удачу. И пока я наблюдала за тем, как за окном падает первый снег, держа в руках чашку горячего шоколада, я не могла сдержать расползавшуюся по лицу улыбку.

– Вот, – сказала Грейс.

Мы были у нее на кухне. Она залезла в один из буфетов и достала оттуда пакетик с зефиром, а затем бросила его мне.

– Я знала, что они где-то тут.

– Спасибо, – с благодарностью сказала я, открывая пакетик и бросая несколько зефирок себе в чашку. – И спасибо, что вчера меня приютила.

Грейс лучезарно улыбнулась, подошла ко мне и села рядом за обеденный стол, чтобы вместе смотреть, как падает снег.

– Да без проблем, – она поднесла чашку к губам, отпила, а затем задала вопрос: – Значит, с родителями по-прежнему не наладилось?

Я кивнула и не стала вдаваться в подробности. Мы обе знали, почему семейные отношения все еще оставались натянутыми. Но я не ожидала, что даже через несколько месяцев после всех тех событий атмосфера дома по-прежнему будет такой напряженной. Родители решили во что бы то ни стало наказать меня за плохое поведение, и для этого они придумали сделать мою жизнь дома еще более невыносимой. Теперь они находились дома постоянно, следили за мной и в то же время игнорировали.

– Все наладится, – заверила меня Грейс и легонько толкнула локтем. Она схватила лежащий напротив пакетик с зефиром и закинула в рот зефирку.

Я промолчала, наблюдая за тем, как снег мягко падает на землю, тихие порывы ветра подхватывали снежинки, и они носились вокруг, как взвесь в воздухе. От этого зрелища я испытывала благоговение, я была им очарована, порабощена. Оно казалось мне таким волшебным.

– Хорошо бы все наладилось поскорее, – пробормотала я. Грейс подала мне пакетик зефирок, и я протянула руку, чтобы взять одну. – Сейчас ситуация дома просто невыносимая.

Я рассказала Бренту о том, что делается дома, но ушла в себя, когда он начал расспрашивать, из-за чего вообще все это началось. Мне было неловко говорить с братом о мальчиках. И хотя я и знала, что если мне понадобится его помощь, то он поможет, сейчас мне не хотелось обсуждать с ним такую чувствительную тему, настолько личное.

– Все действительно плохо? Или дело еще и в Тео? – Грейс подтолкнула разговор в нужном направлении и посмотрела на меня озабоченно.

Я не ответила, а вместо этого продолжила глядеть в окно.

– Вообще, снег – это знак, – продолжила свою мысль Грейс, снова толкнув меня локтем. Я развернулась к ней и увидела ее широкую улыбку, она была полна надежды. – Поверь мне, снег – это знак: произойдет что-то хорошее. Может быть, тебе выпадет шанс начать все сначала.

– Надеюсь, – пробормотала я, на самом деле в это не веря. Я еще раз отпила горячий шоколад и взглянула на наручные часы. – Как ты думаешь, раз такая погода, занятия сегодня отменят?

Грейс покачала головой, и в стороны разлетелись ее аккуратные кудряшки.

– Чтобы занятия отменили, понадобилась бы настоящая метель, – она тоже посмотрела на часы, а затем встала и отнесла пустую кружку к посудомоечной машинке. – У нас есть еще немного времени до выхода. Хочешь блинов?

Я тоже встала, допила свой напиток и вручила кружку Грейс, чтобы она смогла поставить ее в посудомоечную машинку.

– Вообще-то я бы не прочь прогуляться в снегопад, – сказала я, подходя к вешалке и беря шарф.

– Ок, – ответила Грейс. – Я тебя догоню.

Я набросила пальто и намотала на шею шарф. Толстый свитер кололся. Как только я открыла дверь, ветер ударил мне в лицо, выбившиеся пряди волос прилипли к моему блеску для губ, став клейкими и неприятными. Но как только я очутилась в зимней Стране Чудес, все это стало неважно.

Ветер был достаточно сильным, у меня покалывало лицо, но это того стоило: просто увидеть, как за мной остается дорожка следов на снегу, а мои ботинки становятся белыми прямо до щиколоток. Я провела рукой по крыше своей машины, позволив снегу облепить кончики пальцев, а затем стала наблюдать, как снежинки тают у меня на ладони. Стоя снаружи и глядя на то, как падает снег, накрывая все белым покрывалом и делая мир прекрасным, я давно не чувствовала себя такой счастливой.

И это ощущение счастья никуда не исчезло, даже когда мы с Грейс приехали в школу; машина заскользила по льду, останавливаясь на парковке. Прежде чем зайти внутрь, мы повстречали пришедшую в резиновых сапожках и термобелье Найю, а затем ахнули, когда нас обдало теплом из школы: внутри оказалось жарко, как в тропиках.

В тот день мне было сложно сконцентрировать внимание на уроках, так как снег падал и падал. Меня все время отвлекал открывающийся из окна вид. Мне хотелось бы гулять снаружи и наслаждаться этой погодой, пока она не переменилась. Меня все это настолько отвлекало, что на переменах я шла, не разбирая дороги.

И я не обратила внимания на то, каким скользким был скрытый под снегом лед, несколько раз чуть не упала лицом вниз. Я так сильно в кого-то врезалась, что если бы меня не схватили за руку и не помогли устоять, я бы отлетела в сторону.

– Прошу прощения, – выдохнула я, желая убедиться, что твердо стою на ногах. И только после этого я посмотрела на того, кто все еще удерживал меня от падения.

Мы с Тео встретились взглядами, его зеленые глаза ярко сияли на фоне окружающей белизны. Он был весь в снегу, и его волосы тоже, а затем он провел по ним рукой, от чего белые хлопья упали ему на плечи.

– Все в порядке, – ответил он. Легкая, нервозная улыбка приподняла уголки его губ.

В тот момент он выглядел таким ошеломительно-прекрасным, от этого просто дух захватывало, и мне стало трудно соображать. Я все еще чувствовала себя не в своей тарелке, поэтому единственное, что смогла сделать, так это недоуменно на него уставиться. Его губы слегка припухли от холода и были розовее обычного. Казалось, веснушки у него на носу выступили сильнее, а ямочки на щеках обозначились четче. Было так легко утонуть в нем… А потом я вспомнила, что между нами произошло и кто мы друг для друга.

Я выбралась из его объятий и оправила пальто, чтобы оно не топорщилось. Я прочистила горло, еще раз пробормотала «спасибо» и пошла прочь. Но у Теодора Локхарта были другие планы.

– Роуз, – мягко сказал он.

Я развернулась к нему. Я совершенно точно покраснела, и меня это расстраивало. Мне хотелось выглядеть спокойной, будто я владею собой. Поэтому я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Да? – спросила я. Когда я заговорила, от моего дыхания пошел пар, легкий, похожий на дым.

– Эм… – Тео снова запустил пальцы в волосы, он чувствовал себя не в своей тарелке. – Моя мама хочет пригласить тебя на обед к нам домой.

Я удивленно на него посмотрела.

– Пригласить меня на обед?

– Да. В качестве благодарности за все, – объяснил он.

Затем он посмотрел на меня, в его глазах я прочитала сожаление. Но я стояла перед ним и молчала, совершенно ошеломленная.

Секундой позже он отвернулся, моментально спрятав от меня лицо.

– Мы только что переехали от моего дяди в новый дом, и мама настояла на том, чтобы я пригласил тебя на обед в эту пятницу… она смогла бы с тобой познакомиться.

– Эм… Ок, – только и сумела выдавить я, чувствуя, как мне на бровь садятся несколько снежинок. Секундой позже они растаяли, и капельки воды сбежали вниз по моим щекам, как будто чтобы их остудить.

– Конечно, если ты не хочешь идти, то приходить не обязательно, – торопливо сказал Тео. – Я могу придумать какой-нибудь предлог…

Я не дала себе возможности обдумать его слова, а тут же, повинуясь сиюминутному импульсу, приняла решение и выпалила ответ:

– Нет, все в порядке. Я приду.

Тео удивленно на меня посмотрел. Теперь уже он потерял нить своих мыслей и с трудом переспросил:

– П-правда?

Его растерянное выражение лица заставило меня улыбнуться, я изо всех сил старалась казаться спокойной. Заметив, что его шея слегка покраснела, я вскинула брови. Мы словно поменялись местами: сейчас контролировала ситуацию я. И это было приятное ощущение.

– Что-то не так? – спросила я.

– Нет, это потрясающе, – выпалил он. Его шея покраснела сильнее, и румянцем занялась челюсть. – Это… Забудь. Хочешь, я заеду за тобой на машине?

– Не стоит. Я могу подъехать сама, – сказала я, переминаясь с ноги на ногу.

– Прекрасно, – Тео натянуто улыбнулся.

Последовало молчание; прозвенел звонок, сигнализирующий, что начался следующий урок.

– А во сколько? – спросила я.

– В семь. Мама написала на карточке наш новый адрес и как проехать тоже, – ответил он, а затем полез в карман и вытащил небольшую открытку и свернутый лист бумаги. Он осторожно отдал ее мне, постаравшись сделать это так, чтобы не соприкоснуться руками.

– Спасибо, – пробормотала я. Неожиданно снег пошел сильнее, снежинки падали мне за шиворот, заставляя дрожать от холода.

– О черт, извини, ты что, замерзла? – Тео начал снимать шарф. – Вот, возьми мой…

Я покачала головой, заставив его замолчать. Неожиданно мне очень захотелось убраться от него подальше. Оттого, что Тео попытался проявить ко мне доброту, мои давние чувства к нему грозили вырваться наружу.

– Все хорошо, Тео. Я в порядке.

– Ох, ну ладно, – у меня сжалось сердце при виде того, как осунулось его лицо. – Тогда увидимся в пятницу.

– Да, увидимся в пятницу, – сказала я, убегая в противоположном направлении. По мере того как я уходила от Тео все дальше, у меня делалось тяжело на сердце. Все это напомнило мне: несмотря на то, что он такой холодный и вместе с тем такой горячий парень, по всему моему телу всегда будет разливаться тепло, даже когда вокруг ужасно холодно.

Пятница наступила быстрее, чем я ожидала.

Я слишком много времени провела, пытаясь подобрать подходящий наряд. Платье казалось слишком уж вычурным, а джинсы слишком повседневными. В конце концов я остановила свой выбор на юбке с узором, чуть не доходящей до колена, и на идеально сочетающейся с ней кофте с вырезом лодочкой и длинными рукавами.

Мама стояла в дверях моей спальни, наблюдала за тем, как я собираюсь, и медлила, не решаясь что-то сказать. Она скрестила руки на груди и сдвинула брови.

– Еще раз, куда, ты сказала, идешь?

Я схватила колготки и стала натягивать их на ноги.

– Домой к Тео, на ужин.

– Тео, – повторила она, перекатывая его имя во рту, словно пробуя на вкус. Она сомневалась.

– Значит, вы выяснили отношения?

Я не спешила с ответом. Я порылась в верхнем ящике стола в поисках косметички и села так, чтобы видеть себя в зеркале. А затем спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Я думаю, это из-за него ты в последнее время впала в такие настроения.

На этот раз я предпочла не отвечать, а вместо этого сфокусировала внимание на том, чтобы нанести основу под макияж. Боковым зрением я видела, она хочет сказать что-то еще.

– Если бы ты удосужилась предупредить меня о сегодняшнем ужине заранее, я бы помогла тебе придумать, что надеть, – пробормотала она наконец. – Хотя не то чтобы твой наряд выглядит плохо.

Последовало молчание, я нанесла слой туши, а затем схватила помаду и намазала губы розовым.

– Тебе надо было спросить у меня или у отца разрешения пойти туда сегодня вечером, – сказала мама. Она повысила голос, в нем появились авторитарные нотки. Из-за этого тона мне снова захотелось ее проигнорировать, но я крутанулась на стуле и посмотрела на нее, прищурив глаза.

– Ни одного из вас не оказалось дома, не у кого было спрашивать.

– Мы стали бывать дома чаще. Мы оба изменили свое расписание, – запротестовала она.

– Только потому, что переживаете, как бы я не привела домой еще одного мальчика и не спрятала бы его у себя в спальне. А не потому, что вам хотелось бы проводить со мной время.

– Роуз!

Мои слова удивили не только маму, но и меня саму. Я была не из тех, кто спорит с родителями. До всей этой истории с Тео я всегда соглашалась с тем, что они говорят, и если мне хотелось с ними поспорить, я держала язык за зубами. Но что-то во мне распрямилось, как пружина. Я чувствовала, что меняюсь.

– Ты даже не можешь этого отрицать, так ведь? – Я развернулась, чтобы взглянуть на нее. Ее волосы все еще были убраны в строгий пучок, а костюм безупречен, несмотря на то, что она весь день провела на работе. Если смотреть на вещи поверхностно, она была воплощением идеала, если только не копать глубже.

– Вы что, всерьез думаете, я опять выкину такой же фортель? Вы что думаете, я до такой степени идиотка?

– Вообще-то, я считала, ты достаточно умна, чтобы и первого раза не случилось. Так что я не знаю, чего от тебя ожидать, Роуз! – огрызнулась она. Ее глаза стали дикими от ярости.

Ее гнев меня ошеломил. Раньше она вела себя так только по отношению к Бренту, поэтому мне стало неуютно, ведь эта ярость сжигает все на своем пути. Но с меня было довольно. С меня было довольно стараний всем угодить.

– А чья это вина? – спросила я треснувшим голосом.

Мама замерла на месте, из нее буквально сочилась злоба. Не сказав больше ни слова, я протолкнулась мимо нее, направилась вниз по лестнице и вышла через парадную дверь, так и не удосужившись попрощаться. На глаза грозили навернуться слезы, но я отчаянно заморгала и выждала, когда это пройдет.

Подходя по снегу к машине, я чувствовала, что родители за мной наблюдают. Я смахнула снег с лобового стекла, забралась внутрь и хлопнула дверцей, а затем схватила листочек с новым адресом Тео. Я вбила адрес в строку поиска на телефоне и подождала, пока на экране появится маршрут. Когда я посмотрелась в запотевшее зеркальце заднего вида, то заметила одинокую слезу, скатившуюся по моей щеке к подбородку. Я смахнула ее кончиком пальца, одним быстрым движением стерев все следы боли.

Я сделала глубокий вдох и завела машину, а затем отъехала, так и не оглянувшись на дом. Просто я могла выдержать только какую-то одну пытку за раз и была уверена в том, что провести целый вечер в одной комнате с Тео станет для меня еще одним испытанием.

Глава 14

Я нажала на дверной звонок.

Глубоко вдохнула. Постаралась взять себя в руки. Заправила волосы за уши.

Дверь открылась.

Миссис Локхарт не дала мне сообразить, что происходит, она тут же ласково взяла меня за руку и, широко улыбаясь, втянула в дом.

– Заходи, заходи! Не стой на холоде, – слова полились потоком. Она захлопнула дверь и перекрыла путь холодному воздуху.

Чувствуя себя неловко, я вымученно ей улыбнулась. Я думала, что готова к этому, а оказалось, нет. После всего произошедшего и после всего, что я узнала, я была не готова встречаться с мамой Тео. У меня закружилась голова, и я ощутила острую боль в груди.

И тут почувствовала чье-то успокоительное прикосновение.

– Дыши, Роуз, – неожиданно рядом со мной возник Тео. Он нежно прошептал: – Просто дыши.

Я крепко зажмурилась, на меня накатило ощущение дежавю. В памяти всплыли воспоминания: Тео обнимает меня в моем доме и шепчет на ухо те же самые слова.

Миссис Локхарт все еще не сходила с места. Когда она увидела нас с Тео вместе, у нее на губах заиграла улыбка. Неожиданно мне очень захотелось отстраниться, но я ничего не могла предпринять: мама Тео внимательно за нами наблюдала. Тем не менее его слова меня успокоили, и теперь боль в груди притупилась, а потом и вовсе ушла.

– Я очень рада тебя видеть, Роуз, – сказала миссис Локхарт, крепко меня обнимая и тем самым отстраняя от Тео.

– Я тоже очень рада вас видеть, миссис Локхарт, – заикаясь произнесла я, нервы были на пределе.

Она тепло улыбнулась.

– Пожалуйста, называй меня Ники. Так, давай-ка я уведу тебя из коридора и согрею. Тео, забери у Роуз пальто, ладно?

Тео повернулся ко мне, пытаясь поймать мой взгляд, а затем осторожно принял пальто. Я отвернулась и проследовала за Ники в гостиную, оставив его стоять в коридоре.

– Итак, Роуз, – Ники еще раз назвала меня по имени, перекатывая его на кончике языка. – Это сокращение от какого-то другого имени? Розали или Розалин?

– Розалин, – ответила я. – Мое полное имя Розалин Валентайн, но все зовут меня просто Роуз.

Тео зашел в комнату, и Ники улыбнулась шире. Я заметила, что она стала выглядеть выше, более живой. Счастливее. Я подумала, это оттого, что она наконец освободилась от мужа.

Ники задумчиво кивнула и взялась за подбородок.

– Теодор и Розалин, – ее голос прозвучал тошнотворно приторно. – Хорошо сочетается. Тео, ты знал, что Роуз – это сокращение от Розалин?

Тео прочистил горло.

– Нет, не знал, – ответил он, посмотрев на меня и встретившись со мной глазами.

– Меня все называют Роуз, – тупо повторила я. Мой голос был хриплым и звучал неестественно.

Последовала пауза, мимолетная, но ощутимая. Мы все стояли и молчали. Я чувствовала, Ники переводит взгляд и смотрит то на меня, то на Тео, пытаясь понять, что же между нами произошло. Тем не менее я продолжала смотреть в пол, не осмеливаясь говорить.

– Я думаю, обед почти готов, если хотите, давайте пройдем в зал, – сказала наконец Ники. – Роуз, я надеюсь, ты любишь жареную говядину?

Я почувствовала, что Тео переводит на меня взгляд, и широко улыбнулась.

– Люблю, – ответила я и позволила себе еще раз посмотреть в его сторону. Мы снова ощутили особую связь.

На этот раз он не отвел взгляд.

– Ну как?

Я прожевала до конца и отпила из своего бокала.

– Потрясающе.

Я посмотрела в тарелку, пытаясь нанизать на вилку кусочек побольше, но не желая при этом выглядеть, как поросенок. Родители никогда не готовили, и каждый раз, как Брент пытался соорудить нам что-то домашнее, он умудрялся это сжечь, поэтому я не привыкла, чтобы кто-то готовил мне еду, особенно такую вкусную.

Тео на секунду оторвался от обеда, на его лице промелькнула улыбка.

– Мама несколько лет проучилась в кулинарном институте, еще до того, как родила меня, – пояснил он.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но Ники меня перебила.

– Ты любишь готовить, Роуз? – дожидаясь моего ответа, она поднесла к губам бокал с вином и отпила.

– Да, но мне больше нравится печь, – призналась я и пожала плечами. – Я всегда была сластеной.

Ники улыбнулась.

– Вот поэтому на десерт я испекла соленое печенье с карамелью.

У меня от одной только мысли потекли слюнки.

– Я уже хочу попробовать!

Столовые приборы ударялись об тарелки, и комната наполнилась звоном. Я наелась до отвала, пока не почувствовала, что в меня уже ничего не влезет. Тем не менее я не собиралась останавливаться, еда была вкусной, мне хотелось съесть все подчистую. Я подняла голову, намереваясь еще раз похвалить Ники, как все вкусно, но она заговорила первой.

– Я просто хочу сказать тебе спасибо, – выпалила она, словно не могла больше сдерживаться.

Я захлопнула рот, у меня пропал дар речи. В комнате повисло напряженное молчание, и с каждой секундой ситуация делалась все более неловкой. Я заерзала на стуле, чувствуя на себе пристальный взгляд Ники.

– Мама… – Тео беспокойно заерзал на стуле.

– Ты так помогла Тео, когда он оказался в беде, – продолжала Ники, не обращая на него внимания. – Ты сделала то, что не смогла сделать я. И хоть я и переживала за него все это время, я не могу сердиться на тебя за твою смелость. Я не могу сердиться на тебя за то, что ты помогла Тео, когда он попал в беду.

Ники говорила так искренне, что я ощутила прилив сочувствия. И когда я осознала, через какую боль ей пришлось пройти, мои эмоции взяли надо мной верх. Глаза защипало, и я заморгала, чтобы не расплакаться.

– О, Ники, не стоит благодарности…

– Ты была так добра к Тео. Я уверена, он очень тебе благодарен.

И я поняла: она не в курсе, как Тео со мной обращается, и не знает всего. И словно по команде мы обе выжидательно на него посмотрели, согласится ли с нами?

Тео заерзал на стуле.

– Ну да, – сказал он, чуть улыбнувшись. – Благодарен.

Время остановилось. Я была не в состоянии отвести от Тео взгляд. И в этот момент я ощутила, что понимаю его и знаю.

Но Ники прервала молчание:

– Я просто обязана была пригласить тебя на обед, ведь чувствовала себя такой виноватой, что не поблагодарила. Особенно учитывая, как это было трудно. Я уверена, это далось непросто.

Я повернулась к ней, снова переведя взгляд с Тео на Ники.

– Я справлюсь с последствиями.

Ники молитвенно сложила руки и выпрямилась.

– Мне очевидно, что в идеале всего этого вообще не должно было случиться, – она нервно рассмеялась, как будто чтобы сгладить неловкость. – Но учитывая, какая плохая ситуация сложилась дома, Тео поступил правильно, отправившись к тебе.

Ники посмотрела на сына, выглядевшего так, словно ему очень неуютно: Тео опустил глаза, его шея покраснела. А потом она обернулась ко мне, и у нее на лице появилось подобие улыбки.

– А самое правильное во всем этом то, что он выбрал тебя.

Неожиданно Тео резко отодвинулся на стуле, оцарапав им пол, и встал.

– Мне… Мне нужно выйти подышать свежим воздухом, – отрывисто сказал он, направившись вон из комнаты.

– Тео, дорогой… – попыталась было позвать его Ники, но он уже ушел и захлопнул дверь.

Я поспешно вскочила.

– Прошу прощения, – только и сумела выдавить я. А затем направилась вслед за Тео.

Когда я нашла его, он сидел на крыльце и смотрел прямо перед собой. Его всего трясло.

Чтобы согреться, я подошла и уселась рядом с ним, а затем обняла его за плечи. Когда я сделала это, он даже не взглянул на меня, продолжал сидеть неподвижно.

Кто-то из нас должен был заговорить, сказать что угодно, и все же ни один из нас не шелохнулся, мы молчали. Поднялся ветер и лихо бросил мне в лицо волосы, я протянула руку, чтобы заправить их за уши.

– Я столько раз пытался тебе открыться, – проговорил наконец Тео, его голос звучал хрипло.

Я повернулась к нему, удивленная неприкрытой эмоциональностью его тона.

– Тео, тебе вовсе не обязательно…

– Каждый раз, когда я открывал было рот, чтобы рассказать… Я просто не мог заставить себя произнести эти слова. Я потерял сон, провел столько беспокойных бессонных ночей. Я все время гадал, как ты отреагируешь, если я тебе скажу, но в итоге я слишком сильно испугался… Я побоялся тебе сказать. Я все откладывал и откладывал разговор… А потом стало уже слишком поздно. Ты узнала обо всем не от меня.

Я попыталась встретиться с ним взглядом, но он отвернулся, отгородившись.

– Почему ты на меня не смотришь, Тео? – прошептала я, нежно прикоснувшись к его руке. Мы соприкоснулись кожей, и по моему телу побежало тепло, я вся просияла.

– Потому что каждый раз, когда я смотрю тебе в глаза, Роуз, я вижу боль и предательство, все то, что ты почувствовала, узнав об этом от посторонних. Когда я должен был сам все тебе рассказать. И это меня убивает, – признался он, а затем взглянул на меня. Этого было достаточно, чтобы я поняла, какую он испытывает боль.

Я пыталась подобрать слова, что-то, что помогло бы нам склеить наши разбитые отношения. Тео ждал, продрогший и напряженный.

– Может быть, еще не поздно со мной поделиться, – мягко сказала я. Мои слова прозвучали так тихо, что я засомневалась, расслышал ли он.

Тео закрыл глаза и сделал глубокий вдох. На какой-то момент мне показалось, он сейчас уйдет в себя или оттолкнет меня, у него это хорошо получалось. Но он точно так же отчетливо, как и я, понимал, как сильно ему необходимо выговориться.

– Это происходило не часто… Вроде бы, – начал он. Его голос дрожал. – Только если я давал ему повод, если он был разочарован или зол. Мой отец… Каждый раз, как он на меня злился, то пускал в ход кулаки, поэтому я стал держаться от него подальше. Но в основном было без разницы, что я натворил. Когда он пил, доставалось либо мне, либо маме – он не делал ради нее исключения. Я знал, она беспомощна против него. Я и сам чувствовал себя беспомощным, потому что не мог ее защитить. Уходя в школу, я изо всех сил пытался спрятать синяки. Но скрывая их, я чувствовал себя так, будто покрываю его… – Слова лились нескончаемым потоком, а я его не перебивала. Наконец я почувствовала, что поняла мальчика, сидящего со мной рядом.

– Я был так напуган… И я стал отталкивать людей, никого не мог подпустить близко. Наверное, мне стало стыдно. Я не хотел, чтобы кто-то узнал мой секрет, поэтому делал все возможное, чтобы держать все это в тайне. Так легче.

И тогда он по-настоящему взглянул на меня, впервые за последние семь недель. Я увидела все его эмоции, все, что он хотел мне сказать, все, через что он прошел. Я все это увидела. Я увидела все это в его взгляде, настолько пронзительном, что Земля перестала вертеться на своей оси.

– В тот день, когда мне сказали, что собираются исключить, я запаниковал. Я понимал, что не могу пойти домой, но я не знал, что мне делать. Я… Я ничего не соображал. Поэтому я сделал первое, что пришло в голову: собрал рюкзак. Я ушел из дому, но мне было некуда пойти, я не имел ни малейшего представления, к кому податься, а потом… Не знаю… Я подумал о тебе. Я хочу сказать, после того как ты пригласила меня на тот зимний бал, я подумал, что нравлюсь тебе, но дело не только в этом. Я ничего не планировал, просто у меня появилось чувство, что если я попрошу у тебя помощи, ты мне не откажешь.

А он все продолжал смотреть, и у меня стучало сердце. Я чувствовала, как оно трепещет и ударяется о ребра, словно птичка, отчаянно мечтающая взлететь и зачирикать.

– Когда после всего, что произошло, я вернулся в школу и увидел тебя на уроке химии, то тут же все понял. Я понял, что ты уже знаешь про моего отца, и я понял, тебе больно оттого, что не я тебе все рассказал. Но я все равно не хотел это обсуждать. Я все еще не был готов менять ситуацию. Я хотел, чтобы все было по-прежнему. Девчонки вроде Ханны Маршалл стали оказывать мне внимание, неожиданно со мной стало очень «интересно», но я никогда всего этого не хотел. Думаю, я воспользовался ею, чтобы не подпускать тебя близко. Слава богу, она довольно быстро потеряла ко мне интерес, и я вернулся к своему привычному одиночеству. К тому, что делал всю жизнь. Прежде чем…

Он остановился, покачал головой, еще раз закрыл глаза и отвернулся от меня. Но мы уже зашли слишком далеко, останавливаться было поздно.

Я подняла руку и мягко коснулась его плеча, призывая вернуться в реальность.

– Прежде чем что, Тео?

Тогда он развернулся ко мне, его глаза ничего не выражали.

– Прежде чем ты полюбила кого-то настолько сломленного, как я.

В этот момент я увидела истинную сущность Теодора Локхарта: травмированный мальчик, слишком долго державший все в себе. Но то, что случилось с Тео, то, что он пережил, хотя и было совершенно ужасным, не сломало его. Я не знала никого настолько же сильного, и после всего услышанного лишь утвердилась в своем мнении. Его не нужно было собирать по кусочкам: жизнь его не сломала. И мне хотелось сказать ему об этом, но я понимала, что всему свое время. Поэтому я просто взяла его за руку, крепко ее сжала и прошептала:

– Слишком поздно.

И когда я посмотрела ему в глаза и мягко улыбнулась, увидев в них искры, поняла: с Тео все будет хорошо. С нами обоими все будет хорошо.

Когда я вернулась в комнату, Ники бросила на меня быстрый взгляд, пытаясь оценить ситуацию, у нее на лице читалась озабоченность.

– Мне очень жаль. Не следовало затевать эту тему, когда все уже позади, – сказала она и улыбнулась, словно извиняясь. – Я просто хотела, чтобы ты знала, как я тебе благодарна, Роуз.

В глазах Ники заблестели слезы.

– Я тоже не хочу об этом думать, – мягко вторила ей я. – Спасибо вам большое, Ники. Ужин был просто потрясающий.

– Ты останешься на десерт?

Я открыла рот, чтобы отказаться, но меня перебили.

– Да, – Тео вернулся в комнату, его волосы были взъерошены ветром, на губах легкая улыбка. – Оставайся.

Я обнаружила, что улыбаюсь ему, расслабляясь всем телом.

– Ну хорошо, – согласилась я, и он улыбнулся еще шире. – Может быть, останусь.

Глава 15

Я надеялась, что сумею прожить зиму без того, чтобы заболеть, но в понедельник утром – после ужина у Тео дома – я резко села в постели и почувствовала, как у меня кружится голова. И я поняла, мои надежды не оправдались.

Нос покраснел, глаза опухли. И хотя я еще не успела закашлять, у меня першило в горле. Жар моей кожи резко контрастировал с холодом на улице.

После того как мама услышала, что я чихаю пятый раз подряд, она зашла ко мне в комнату и нависла надо мной, сжав губы. Она лишь подтвердила то, что я и так уже знала:

– Ты заболела.

– Со мной все будет в порядке, – прохрипела я, стягивая с себя одеяло. Я встала и оперлась об изголовье кровати. Оказавшись на холоде, я почувствовала, как у меня по спине побежали мурашки.

Мама неодобрительно цокнула языком и вышла из комнаты – только для того, чтобы через минуту вернуться с термометром в руках.

– Вот, – она вручила его мне, и я на минуту засунула термометр в рот, а затем отдала ей. Увидев отобразившееся на экране значение, она сощурила глаза. Сверившись с термометром, она снова посмотрела на меня. – У тебя жар.

Я чихнула, и она отпрянула назад, будто я только что дохнула на нее огнем.

– Великолепно, – пробормотала я, когда она выбежала вон из комнаты. А затем я снова свернулась под одеялом.

Я закрыла глаза и стала ждать, когда усну, тишину нарушали только тихие звуки, доносящиеся снизу, – мама собиралась на работу. Как раз, когда я почти задремала, она вернулась и заглянула в комнату.

– Я позвонила в школу и сказала, что ты не придешь.

– Я и сама могла бы позвонить, – слабо запротестовала я.

– Все равно я это уже сделала, – мама посмотрела на наручные часы и нахмурилась. – Мне пора на работу. Ты справишься сама?

– Думаю, придется.

– Я могу позвонить Грейс и Найе и попросить их проведать тебя после занятий. Я уверена, они не станут возражать.

Заметив, что она не изъявила желания остаться дома, чтобы позаботиться обо мне, я чуть ли не рассмеялась. Для мамы болезнь была равносильна пропуску рабочего дня, и я совершенно точно знала, она не хочет ко мне приближаться: лишь бы не подцепить мою болячку.

– Все в порядке, мам, – прохрипела я. Теперь горло болело все время, при каждом вдохе, каждое слово давалось с трудом. – Со мной все будет хорошо.

Какое-то время она продолжала на меня смотреть, и я уже стала гадать, не передумала ли она, не захочет ли остаться. Я взглянула на нее. Она снова цокнула языком.

– Ок, – сказала она и попятилась к двери. – Я приду домой около шести. Если хочешь, закажем пиццу.

Мне стало плохо от одного упоминания еды, но я заставила себя кивнуть.

– Обязательно. Звучит здорово.

Мне так отчаянно хотелось, чтобы она ушла, я мечтала снова заснуть и провести весь день в постели. Но мама все мешкала, она осторожничала и была чем-то взволнована.

Мне пришло в голову, что, может быть, она на самом деле за меня переживает. Поэтому я поборола желание закрыть глаза и уснуть. Вместо этого я снова бросила на нее взгляд. И конечно же, она смотрела на меня, но теперь я заметила, что она волнуется, морщинки у нее на лице обозначились четче. Она попыталась улыбнуться, но улыбка быстро исчезла, уступив место хмурому выражению лица.

– Мам, со мной все будет в порядке, – мягко сказала я, пытаясь ее утешить. – Правда.

Казалось, мои слова вывели ее из транса, и она коротко кивнула, а затем перевела взгляд.

– Хорошо, – выдала она. Ее тон был очень деловым.

Я не смогла сдержать улыбку: в этом-то и все дело, у моей мамы два лица. Я всего несколько раз видела проблески той прежней женщины, которой она была раньше – доброй, любящей, заботливой. Здорово, что она взбиралась вверх по карьерной лестнице, но дома она выглядела другой: она как будто стала вести себя одинаково что на работе, что в семье – прохладно и отчужденно. И только когда я мельком видела ту, кем она была раньше, например, как сейчас, когда она стояла у меня на пороге и выглядела озабоченной, я понимала, что она все еще моя мама, та, кого я знаю всю жизнь. Но по тем или иным причинам мы обе изменились, похоронив старых себя глубоко внутри.

Мы всегда звонко сталкивались лбами. И я уже и не думала, что прежняя мама когда-нибудь вернется. Но мне было приятно видеть ее такой, и неважно, насколько краток этот миг.

Я закрыла глаза, а она вышла из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Я уснула задолго до того, как она дошла до парадной двери. Ощущая умиротворение, я снова впала в забытье.

Настойчивый звонок стал действовать мне на нервы.

Кто-то уже несколько минут звонил в дверь, а я игнорировала звонок в надежде, что кто бы это ни был (судя по всему, пришел торговый представитель), он потеряет терпение и уберется восвояси. Но в дверь ломились уже по меньшей мере минут пять и, похоже, прекращать не собирались.

Я чувствовала слабость. У меня раскалывалась голова, а жар стал еще сильнее, чем утром. Я не хотела вылезать из постели, не хотела вставать и проделывать весь этот долгий путь вниз только ради того, чтобы открыть дверь человеку, с которым не хочу разговаривать. Тем не менее я сумела стащить себя с постели и, шлепая по ковру, спуститься вниз; я все еще была в пижаме, волосы всклокочены и завязаны в неопрятный узел, на плечи накинуто одеяло.

Открыв парадную дверь и увидев за ней Тео Локхарта, с пластиковым контейнером в руках, я подумала, что у меня горячечный бред.

– Тео? – только и смогла спросить я, моргая, словно он сейчас исчезнет прямо у меня на глазах. Но он не исчез.

Вместо этого он застенчиво улыбнулся, и у него на щеках появились ямочки.

– Привет!

В дом задувал холодный ветер, у меня побежали мурашки, но мне не было до этого никакого дела.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнула я.

– Грейс пришла эсэмэска от твоей мамы, она просила ее прийти проведать тебя в обеденный перерыв, но вместо этого вызвался я, – пояснил он, а затем показал мне контейнер. – Можно войти? Я принес суп.

Я молча посторонилась, все еще как во сне. Тео прошел в дом, оттерев меня в сторону; мы соприкоснулись кожей, и я буквально подпрыгнула. Он это заметил и тихонько извинился, вручил мне контейнер, а затем стал снимать туфли, пальто и шарф.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, снова забирая у меня контейнер и проходя на кухню. Я не колебалась ни секунды и тут же последовала за ним. – У тебя все еще температура?

– Похоже, да, – ничего не соображая, ответила я.

Тео здесь, Тео здесь. Когда он был здесь в прошлый раз, его поймали мои родители, и все пошло насмарку.

В последний раз, когда я видела его в этом доме, он меня целовал.

Я почувствовала, как от этого воспоминания у меня загорелись щеки, и я попыталась успокоить отчаянно бьющееся сердце. Тео окинул меня полным озабоченности взглядом, точно так же смотрела на меня мама.

– Ты горяча, – заметил он. И тут же встревожился, осознав, что сейчас произнес, и широко распахнул глаза. – Я… Я хочу сказать, ты выглядишь так, будто у тебя все еще температура, вот и все.

– Я в порядке, – только и смогла ответить я. Сердце немного успокоилось, но по-прежнему билось быстро, ударяясь о ребра. Даже несмотря на то, что на мне надета мерзкая пижама, а волосы спутаны, я была рада, что он пришел.

Тео прочистил горло.

– Ты не возражаешь, если я пойду тебе это разогрею? – он показал на контейнер.

– Конечно, не возражаю.

Направившись в кухню, Тео указал в сторону гостиной.

– Можешь подождать там. Я сейчас вернусь.

Я дошла до дивана и тут же на него свалилась, совершенно обессиленная. Закрыв глаза, я прислушивалась к тому, как грохочет посудой Тео. Вскоре последовала череда ругательств.

Тео здесь. Тео здесь.

Теперь мне ни за что не удастся расслабиться, в особенности, когда из кухни доносится весь этот шум.

– Тебе помочь?

Опять что-то загрохотало. И он снова выругался.

– Я в порядке, – сказал он секунду спустя напряженным голосом.

Прошло совсем немного времени, и он зашел в комнату. В руках нес поднос с большой тарелкой супа и несколькими ломтями хлеба.

– На, – сказал Тео, вручая мне ложку, а затем добавил:

– Ешь суп.

Он неуклюже уселся на диван рядом со мной и развернулся ко мне лицом.

Я решила его поддразнить.

– А не слишком ли много ты требуешь?

Но Тео тут же отпрянул, выглядел он озабоченным.

– Извини… Я не это хотел сказать…

– Тео, все в порядке, – сказала я. – Я просто пошутила.

– Ох, – пробормотал он и почесал шею. – Ну конечно.

Последовала неловкая полная напряжения пауза. По-прежнему уже не будет, подумала я про себя. Неожиданно на глаза навернулись слезы. Все было уже по-другому. Могло ли быть иначе? Мне следовало бы понять, что, как прежде, уже ничего никогда не будет, прошло слишком много времени – несколько месяцев. Наши отношения кардинально изменились. Но они с самого начала казались странными, поэтому мне только и оставалось надеяться, что наши новые отношения будут ничуть не хуже, чем раньше.

Пытаясь разрядить обстановку, я оторвала корочку хлеба и обмакнула ее в тарелку с супом, а затем бездумно отправила в рот. И тут неожиданно вернулись воспоминания о том, как Тео сжег тост, и мне стало очень жаль.

Тео перевел на меня полный нетерпения взгляд.

– Ну как? – уверенно спросил он, ожидая, что я похвалю суп.

– Вкусно, – честно сказала я.

Он широко улыбнулся, наблюдая за тем, как я взяла еще хлеба и обмакнула его в тарелку.

– Я весь в маму, Розалин.

Розалин. Он назвал меня Розалин. Мое сердце пропустило удар.

– Ммм. А когда ты жил здесь, не ты ли сжег мой тост?

Вспомнив об этом, Тео рассмеялся. Он склонил голову набок и закрыл глаза.

– Я много практиковался.

Секундой позже он развернулся и посмотрел на меня; у него на лице отобразились какие-то эмоции, которые я не смогла распознать. Я почувствовала, как меня всю затрясло.

Тео отвернулся от меня. Он почесал шею, и я увидела, что она пошла красными пятнами. Его дискомфорт бросался в глаза.

– Невероятно вкусно, – пробормотала я, заглатывая еще ложку супа.

Тео слегка подвинулся и снова повернулся ко мне.

– Ну ладно, я должен тебе кое в чем признаться, – сказал он, робко улыбаясь.

– Я слушаю.

– Я попросил маму, чтобы она сварила тебе суп. Я всего лишь разогрел его на плите.

Я громко расхохоталась, Тео же изо всех сил сдерживал смех. У него было озорное и одновременно виноватое выражение лица. Вся неловкость тут же ушла, а Тео не смог сдержаться и наконец захихикал.

– Теодор Локхарт, вот врунишка! – поддразнила я, тихонько пихнув его в бок. Я чувствовала, что смех надрывает мое саднящее горло, но старалась не обращать внимания.

Тео весь просиял.

– Что такое? – спросила я, отсмеявшись. Внезапно я опять оробела.

– Просто твой смех звучит настолько… естественно, – сказал он тихо, но искренне. – И ты снова стала называть меня Теодором.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, от вспыхнувших во мне чувств сердце затрепетало.

– Я знаю.

– Ты единственный человек, кто так меня называет, – заметил он.

– А ты единственный, кто называет меня Розалин, – выпалила в ответ я.

Обычно мне не нравилось, когда меня называют моим полным именем, но из уст Тео оно звучало совершенно естественно. И было в этом что-то правильное.

– Я буду иметь в виду.

Я заметила, что он взглянул на часы, и вскинула брови.

– Тебе не пора вернуться в школу?

Тео пожал плечами.

– У меня еще есть немного времени.

Я знала, что он не особо печется о своем образовании: на уроках Тео никогда не тянул руку, и когда учителя говорили, он слушал их невнимательно. Но мне не хотелось, чтобы он пропускал из-за меня занятия.

– Теодор, я не хочу, чтобы ты пропускал школу из-за…

– Все в порядке, Розалин. Правда, – отмахнулся он. – Я нагоню.

– Ну да, конечно, а ты уже нагнал то, что пропустил на той неделе? Когда тебя «исключили»?

– Меня и правда исключали, – поправил он. – Мама приняла меры, и меня приняли обратно. Она рассказала директору о моем отце, и руководство изменило свое решение. Что касается учебы, то я нагнал через неделю, когда вернулся в школу.

Я недоверчиво вскинула брови.

– Правда? Как это вообще возможно?

Тео коротко рассмеялся.

– Ты же понимаешь, я пропустил всего неделю. Если учесть, что я специализируюсь только на четырех предметах, то не так уж и много там было нагонять.

Я обдумывала его слова, до меня дошло, он прав – нагнать было легко. Но затем мне пришла в голову еще одна мысль.

– Погоди, ты готовишься к поступлению в университет по четырем предметам? Разве ты не должен был отказаться от одного из них еще в прошлом году?

Тео изогнул бровь, этот разговор явно его развлекал.

– Ты всерьез меня недооцениваешь, Розалин Валентайн. Знаешь, не одной тебе позволили заниматься по четырем предметам.

Я была поражена.

– Извини, я не ожидала…

Смех Тео заставил меня замолчать.

– Все в порядке, Роуз. Я и сам от себя не ожидал.

У меня екнуло сердце. Потому что в это мгновение, сидя со мной, он выглядел таким счастливым. Я давно не видела его таким счастливым. И я осознала, что тоже чувствую себя счастливее некуда.

Я ощутила, что у меня снова начинают гореть щеки, но не стала отворачиваться, пытаясь это скрыть. Вместо этого я позволила ему увидеть, как заливаюсь румянцем, и по ямочкам у него на щеках поняла – он заметил.

– Господи, тебе и вправду нравится мое полное имя, – мягко сказала я, не желая продлевать молчание.

– Оно чудесное, – искренне ответил он.

А затем запикали его наручные часы. Нахмурившись, он взглянул на них.

– Думаю, мне пора в школу. Ты как себя чувствуешь, в порядке?

Я кивнула, от мысли о том, что он уходит, стало очень тоскливо. Тео еще раз мне улыбнулся и схватил пустой поднос, чтобы унести его из гостиной.

– Теодор, – мягко сказала я. Он обернулся, выжидая. – А на самом деле почему ты пришел?

Тео улыбнулся. Улыбка осветила все его лицо, и от этого он стал даже еще роскошнее, чем обычно. У меня просто дух захватило.

– Потому что надо ухаживать за теми, кто тебе дорог, – искренне произнес он. А затем склонил голову набок и поглядел на меня, по-прежнему улыбаясь. – И сейчас, когда ты снова вернулась в мою жизнь, я не могу стоять в стороне, Розалин Валентайн.

Глава 16

До Рождества оставалось всего несколько недель, и атмосфера была суматошная. Уроки закончились, мы повторяли материал перед сдачей пробных экзаменов, и нам давали консультации по поступлению в университет. У меня не осталось времени ни на что, кроме школы и учебы, я чувствовала стресс, поэтому о Рождестве даже не вспоминала.

Но вовсе не все были такими паникерами, как я, и по иронии судьбы спокойнее всех выглядел Тео, мальчик, пропустивший неделю занятий. Однажды он пришел на занятия по химии, насвистывая «Jingle Bells», и поставил передо мной обернутую подарочной бумагой коробку.

– Что это? – удивленно спросила я, бросив на стол карандаш и указав на нее.

Тео округлил глаза и ухмыльнулся еще шире.

– Это рождественский подарок, Роуз, – оповестил меня он, говоря четко и раздельно. В его тоне была насмешка. – Господи Боже, я знаю, ты вся закопалась в учебники, но я никак не предполагал, что ты перестанешь понимать, какое сейчас время года.

Я почувствовала, как краснею. Взяв коробочку в руки, я начала проводить пальцем по напечатанным на бумаге снежинкам.

– Но… Я еще не успела купить рождественские подарки, поэтому у меня для тебя ничего нет…

– Не беспокойся об этом. Просто открой ее.

Он с нетерпением следил за тем, как я разрываю обертку. Я извлекла «Повесть о двух городах» Чарлза Диккенса и стала рассматривать обложку.

Затем я улыбнулась.

– Спасибо, Тео.

Но когда я начала запихивать книгу в сумку, Тео прочистил горло и полез в карман; у него покраснела шея.

– Это тоже тебе, – пробормотал он, вытаскивая длинную прямоугольную коробочку и передавая ее мне. Я развязала ленточку и откинула крышку, и тут же удивленно раскрыла глаза.

– Господи, Тео… – я аккуратно вытащила из коробки ожерелье, держа его так, чтобы рассмотреть получше. Это была светло-голубая подвеска чудесной и замысловатой формы, свисающая с длинной серебряной цепочки. Я смотрела на нее с восхищением, пыталась и не могла найти слов.

– Ее выбирала мама, – объяснил он, проводя рукой по шее и отводя взгляд. – Она сказала, подвеска будет тебе под цвет глаз.

– Ага, – я поднесла ожерелье к лицу и захлопала ресницами, чтобы продемонстрировать, как хорошо оно сочетается с цветом моих глаз.

– Идеально подходит.

Тео посмотрел на меня, у него на лице появилась легкая улыбка.

– Идеально подходит, – повторил он.

И мы просто сидели и не сводили друг с друга глаз. Другие ученики оживленно болтали, ожидая прихода учителя, но я не замечала никого, кроме Тео. Я сфокусировала на нем все свое внимание.

Он снова прочистил горло.

– А что ты сегодня делаешь после школы? – спросил он. Я вскинула брови, ожидая продолжения, и он добавил: – Хочешь куда-нибудь пойти? Неважно, куда.

– Ну да, – сказала я, совершенно сбитая с толку. – Конечно.

Тео улыбнулся и провел рукой по волосам, взъерошив их так, что несколько спутанных прядей упали ему на глаза.

– Хорошо. Тогда я зайду за тобой после уроков? – предложил он.

Я согласно кивнула, теряясь в догадках, почему он так сильно хочет встретиться.

В тот день, после того как последний урок закончился, Тео уже меня ждал. Он привалился спиной к стене и так далеко выставил вперед ноги, что просто чудо, как это никто об него не споткнулся. Но внимание на него обратили все ученики. Когда Тео отделился от стены и, широко улыбаясь, направился ко мне, я заметила их удивленные взгляды.

– Готова? – спросил он, когда я подошла к нему, и жестом указал на дверь у себя за спиной.

Я кивнула, засовывая руки в карманы – для тепла, и предоставила Тео возможность вывести меня из здания школы. Но, увидев, куда мы направляемся, я остановилась как вкопанная.

– Погоди, за рулем будешь ты? – спросила я, когда мы вышли к старой и проржавевшей машине Тео.

Он странно на меня посмотрел, а мы тем временем подошли к сиденью водителя.

– Ну да, собираюсь.

Я застыла, и он помедлил, открывая мне дверь, а затем вскинул брови, дожидаясь, пока я озвучу свои сомнения.

– Ты уверен, это не опасно?

Он ухмыльнулся.

– Ты что хочешь сказать, я плохо вожу?

– Нет!

– Роуз, ты даже еще никогда не видела меня за рулем!

– Ты просто немного безрассудный, вот и все, – на секунду я задумалась, а затем добавила:

– Вообще-то, ты самый безрассудный из всех моих знакомых.

– Ну что ж, могу тебя заверить: я вожу очень аккуратно, – преувеличенно искренне сказал Тео, а затем сделал шаг вперед и открыл дверцу. – Не переживай, Розалин, со мной ты в безопасности.

Затем он мне подмигнул и залез внутрь, как будто разговор был закончен.

Я торопливо села в машину и, пока Тео вставлял ключ в зажигание, быстро накинула ремень безопасности. Через минуту мы уехали, вывернув со школьной стоянки на покрытую льдом дорогу.

– А нам надо будет потом возвращаться за твоей машиной? – спросил он, будто его только что осенило.

– Нет, не надо, – ответила я. Хотя я и говорила беззаботно, меня трясло от холода. Автомобиль Тео был настолько старым, что печка перестала работать, и какую бы температуру я ни выставляла, она лишь выдувала холодный и пыльный воздух. Я наклонилась вперед, чтобы ее выключить. – Я сегодня пешком.

– Слава богу, – пробормотал он, не сводя глаз с дороги и сбавляя скорость, когда мы приблизились к особенно большому участку льда.

– Куда мы едем? – спросила я, глядя на мелькающие за окном пейзажи.

– Куда глаза глядят.

– Тогда решай сам, куда ехать, – пожала плечами я. – Мне без разницы.

– Ок.

Какое-то время мы ехали молча, я смотрела из окна. Снова пошел снег, белые хлопья облепляли машину. Тео сфокусировал все внимание на дороге, не сводил с нее глаз и сбавил скорость. Поэтому, когда снег пошел сильнее, это не сбило его с толку. Он просто включил фары и продолжил путь.

– Можно я у тебя кое-что спрошу? – сказала через некоторое время я.

Держась за обитый кожей руль, Тео пожал плечами.

– Смотря что ты хочешь спросить.

– Ты не хочешь возвращаться домой?

Он вздохнул, а я пристально на него посмотрела, пытаясь распознать реакцию на мой вопрос. В какой-то момент я почувствовала себя неуверенно, побоялась, что пересекла какую-то границу дозволенного или заговорила о запретном. Но он только поудобнее устроился в кресле, слегка ослабил свою хватку и перестал изо всех сил сжимать руль. Я снова расслабилась.

– В последнее время мама сводит меня с ума, – объяснил он. – С тех пор как мы ушли от папы, она стала навязчивой и ведет себя как курица-наседка.

Я понимала, о чем он, но мне было больно за Ники. Я и сама видела, что Тео страдает от гиперопеки, но его мама милейшая женщина.

– Просто она о тебе заботится, – я попыталась мягко его урезонить.

Тео снова виновато вздохнул и покраснел.

– Я знаю. Но иногда это уж слишком. Понимаешь? – он покачал головой и сильно прикусил губу, та стала наливаться краской. – Господи, я говорю как самый настоящий урод.

– Нет, вовсе нет, – заверила его я. – Я понимаю, о чем ты говоришь, я хочу сказать, на самом деле я не представляю, о чем ты, но…

Я расстроенно замолчала, вспомнив о своей домашней ситуации. Тео на секунду перевел взгляд на меня, а затем снова посмотрел на дорогу.

– С родителями отношения так и не наладились?

– Наверное, они не наладятся никогда.

– Мне очень жаль, – в его голосе было столько искренности, что во мне открылся какой-то шлюз, высвобождающий дорогу целому морю эмоций, и мне стоило огромных усилий не вылить это все на него.

– Не расстраивайся. Это не твоя вина.

– Да, но если бы ты меня не прятала…

– Они больше не сердятся, – перебила его я. – Они вообще не сердятся, просто они… отстранились. Но знаешь, мои родители вовсе не так уж и плохи. Иногда они ведут себя по-другому, переживают за меня. Но ощущение такое, словно мы чужие, и я сомневаюсь, что когда-то ситуация исправится.

Иногда отношения рушатся, и ты уже не можешь вернуть их в прежнее русло. Так обстояли дела и с моими родителями. Они навсегда останутся моими родителями, но никогда не оправдают моих ожиданий: они никогда не станут прежними. И я старалась это принять.

– Но у тебя есть Брент. Так ведь? Вы ведь поддерживаете с ним связь? – с надеждой спросил Тео. Он хотел, чтобы я увидела положительные стороны ситуации.

– Да, поддерживаем, – согласилась я. – Мне повезло, что у меня есть такой брат.

– Он же приедет домой на Рождество?

– Через пару недель. Как раз накануне двадцать пятого декабря. Он хотел приехать раньше, но ему еще надо подтянуть кое-какие хвосты.

Вообще-то Брент упоминал, что хотел бы познакомиться с Тео. Я мало о нем рассказывала и так темнила, что Брент решил: он просто обязан познакомиться с мальчиком, которого я несколько дней прятала у себя в спальне и ради которого в кои-то веки ослушалась родителей. Но я не планировала рассказывать об этом Тео. На самом деле я намеревалась сделать все, чтобы удержать их как можно дальше друг от друга. Сводить парней вместе – только накликать беду. Я знала, что могу «положиться» на Брента: ему будет достаточно отпустить какой-нибудь пустяковый комментарий, и мои отношения с Тео будут испорчены, и именно тогда, когда все начало налаживаться. Брент всегда слишком сильно меня опекал, говорил все, что придет в голову, а это приводило к неловким ситуациям.

– Что ж, по крайней мере, он приедет, – сказал Тео, выводя меня из размышлений.

– Да, будет очень здорово с ним встретиться.

Машина резко дернулась вперед, и я села ровно, выглядывая из окна.

– Погоди, почему мы остановились?

Тео, улыбаясь, повернулся ко мне.

– Мы приехали.

Я удивленно моргнула и открыла рот.

– Мы же в парке.

– И что?

– Тео, ты что, не заметил, какой на улице холод?

– Но мы ведь тепло одеты, разве нет? К тому же согреемся от ходьбы.

А затем, еще прежде чем я успела что-то возразить, он вылез из машины. И если я не хотела попасть в ловушку и до смерти замерзнуть в его автомобиле, единственное, что мне оставалось, так это последовать за ним.

– Ты сумасшедший, – покачала головой я, когда он подошел ко мне, взял за руку и повел ко входу в парк.

– И только мне могло прийти в голову приехать сюда. Пойдем, Розалин.

В парке не было никого, кроме нас, что и неудивительно. Мы шли, оставляя следы на снегу, и у нас в волосах запутывались носившиеся в воздухе снежинки. Тео показывал дорогу. Когда он зачерпнул снега и слепил тугой снежок, а затем запустил в воздух, на его лице появилась радость. Я ухмыльнулась и обняла себя за плечи, отчаянно пытаясь сохранить тепло тела.

– Теодор, ты и вправду идиот, – заругалась на него я, когда он остановился и стал ждать, пока я его догоню.

Он широко улыбнулся и подмигнул мне.

– И все же ты как-то меня терпишь.

Я округлила глаза и пошла дальше, его слова звучали у меня в голове снова и снова, как заезженная пластинка.

– Мне кажется, я узнаю это место, – сказала я секундой позже, отчаянно надеясь, что Тео прекратит так на меня смотреть.

Он вскинул брови.

– Да? И откуда же?

– Я уже здесь бывала. С Ксандером.

Тео перевел взгляд на раскачивающиеся вокруг деревья. Мы огибали большой замерзший на жутком морозе пруд.

– А, ну да. Вы тогда встречались?

– Да.

Я оглядела парк, подмечая каждую деталь: он практически не изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз.

– Мы тогда только начали встречаться. Вообще-то, он привел меня сюда на первое свидание.

Тео хмыкнул, легонько поведя плечами.

– Он привел тебя в парк?

– Эй, не будь злюкой, – я шутя пихнула его в бок, Тео отшатнулся, сделав вид, что ему больно. – Когда нам было по четырнадцать, парк казался романтичным местом.

– Могу себе представить, – сухо заметил он.

Он так это сказал, что я призадумалась: что же у него на уме в самом деле? Но я так и не спросила, меня отвлекла другая мысль.

– А куда бы ты повел девушку на первое свидание?

– Куда угодно, но только не в парк, – когда я усмехнулась, он бросил на меня игривый взгляд. А затем добавил со значением: – Знаешь, я бывал на свиданиях.

– Что? – я чуть было не остановилась от удивления. Неужели загадочный Тео занимался чем-то настолько банальным – ходил на свидания. – Ты серьезно?

– Да.

Мне в голову полезли непрошеные мысли: Тео с другой девушкой, они вместе смеются, он ее целует, он ее обожает. Я постаралась не ревновать и сглотнула, чтобы избавиться от горечи во рту.

– И с кем же? – я изо всех сил старалась говорить как ни в чем не бывало, но голос получился придушенным.

Я заметила, что на губах Тео заиграла улыбка, ясно дающая понять – он осознал, какой эффект возымели его слова, но продолжал темнить.

– Ты их не знаешь.

– Их? Она была не одна?

После этого он обиделся и посмотрел на меня с упреком.

– Ты что, всерьез считаешь меня настолько непривлекательным, что ни одна девушка не захотела бы пойти со мной на свидание? – Мы оба знали, я думаю прямо противоположное, мы оба знали, он пытается меня поймать, но все равно его слова меня задели.

– Нет, я так не считаю, – быстро возразила я, краснея. – Я просто думала, ты не из тех, кто флиртует, в школе я ничего такого не замечала.

Он коротко рассмеялся.

– Ну, если тебе станет от этого легче, я и встречаясь этого не делал. Я не любитель флиртовать.

– Но сейчас же ты со мной, – заметила я.

– Потому что ты – это ты, Розалин.

Я не знала, как на это реагировать. Мой ум лихорадочно заработал, я обдумывала его слова.

– Но я всяко разно планировал свидания лучше, чем Ксандер.

– Не говори гадостей, – заругалась я. – Ксандер был хорошим парнем.

– Не сомневаюсь.

Я вскинула брови.

– Ты никогда его не встречал?

– Роуз, мы же все учились в одной школе. Конечно, я его встречал.

– Нет, я не это имею в виду. Ты когда-нибудь с ним разговаривал?

Тео взглянул на меня. У него на лице появилось какое-то нечитабельное выражение, а затем он ответил:

– Нет, никогда.

Мы еще час гуляли по парку на пронизывающем холоде, а потом Тео отвез меня домой. К тому времени, как он остановился у моего крыльца, я почти не чувствовала ног.

– Извини, – сказал он, выключая мотор. – Я не планировал так долго держать тебя на холоде.

– Все в порядке. Спасибо за прогулку по парку.

Тео открыл было рот, чтобы ответить, но тут у меня зазвонил телефон, трубные звуки раздавались на всю машину. Я вытащила его из сумки, бросив на Тео быстрый извиняющийся взгляд, и поднесла телефон к уху.

– Алло?

– Ты чем-то взволнована, – послышалось на другом конце провода. Голос немного искажался помехами, но было отчетливо слышно, что говорящего все это веселит.

– Брент? – удивленно отозвалась я. Тео выпрямился и посмотрел на меня с любопытством.

– Почему ты звонишь? – спросила я и широко улыбнулась, когда он рассмеялся в ответ.

– А мне что, уже и позвонить нельзя? – поддразнил меня он.

– Конечно, можно, но ты же никогда не звонишь, – я помедлила, а затем спросила:

– У тебя неприятности?

– Что?

– Тебе нужны деньги?

К этому моменту Тео начал беззвучно смеяться, его всего трясло, и он изо всех сил старался не шуметь.

– Зачем бы мне понадобились деньги, когда я через три дня приезжаю домой? – Брент говорил медленно, как будто старался, чтобы до меня дошел смысл сказанного.

– Затем, что… Погоди, через три дня?

– Вот поэтому я и звоню, – объяснил он, а на линии опять раздались помехи. – Сегодня я разговаривал со своим преподавателем, и он сказал мне, что работу, которую я делаю, вовсе не обязательно заканчивать до Рождества. Я смогу приехать пораньше.

– Брент, это потрясающе! – Я почувствовала, как Тео дотронулся до моего плеча, и попыталась его проигнорировать. Но он все никак не унимался, а я старалась сфокусировать внимание на том, что говорит Брент, и чувствовала, как начинаю злиться. Я резко пихнула Тео в бок, чтобы он прекратил, и он тихонько заскулил от боли. Я вздрогнула, а Брент тут же замолчал.

Несколько секунд он ничего не говорил, а потом спросил:

– Что это было?

– Ничего, – покачала головой я, хотя он меня и не видел, и еще раз сердито посмотрела на Тео. – Не обращай внимание. Так почему только через три дня?

– Мы оба с тобой знаем, что добраться до дома не так-то просто, – заметил Брент. – Особенно в праздники. К тому же у меня есть еще кое-какие дела.

– Тогда позвони мне, когда будешь выезжать.

– Обещаю. Скоро увидимся, Роуз.

Я уже почти собиралась повесить трубку, когда Брент прочистил горло.

– Подожди, не клади трубку. Передай от меня привет Тео, – и я отчетливо представила, как он сидит в своем студенческом общежитии и смеется. – Скажи ему, что я жду не дождусь, когда увижу своего будущего зятя.

И неожиданно я засомневалась, хочу ли, чтобы брат приехал домой.

Глава 17

Следующие несколько дней пронеслись в мгновение ока, и, ко всеобщему облегчению, в пятницу закончились занятия, мы пошли на каникулы. А затем наступила суббота, день, когда должен был приехать Брент. И большую часть дня я провела, выглядывая его из окна.

Вскоре у дома остановилась машина, и я мельком увидела растрепанные и непослушные волосы Брента. Он вылез из машины и стал не спеша вытаскивать с заднего сиденья свои вещи, а затем перекинул через плечо три большие сумки и, широко улыбаясь, пошел по дорожке.

Он не успел позвонить в дверь: я распахнула ее настежь и бросилась в его объятия, отчего он выронил все вещи.

Когда я на нем повисла, Брент застонал, но все же обнял меня за талию, хотя я вовсе не собиралась его отпускать.

– Привет, Роузи, – сказал он, когда мы наконец оторвались друг от друга. При виде ухмылки у меня на лице Брент улыбнулся шире.

– Подумать только, четыре месяца! – ответила я и тихонько пихнула его в бок. – Я не видела тебя четыре месяца, и вот как ты меня встречаешь!

Брент рассмеялся. Он поднял с земли разбросанные вещи, передал часть из них мне и пошел в дом.

– Ты же знаешь, я не мог не назвать тебя моим любимым прозвищем, – крикнул он, проходя мимо меня.

– Я по тебе скучала, – призналась я. Мои слова заставили его обернуться. А затем он снова сбросил вещи на землю и подошел ко мне, чтобы еще раз крепко обнять.

– Я тоже по тебе скучал, – мягко сказал Брент. Он говорил искренне. Но тут же отстранился и грубо ущипнул меня за щеки.

– Ты так быстро растешь, – проворковал он. Его глаза улыбались, в них светилось какое-то шутливое волнение. А я тем временем пыталась высвободиться.

– Брент, – отпихнула его я, когда он снова начал смеяться.

– Извини, – сказал он. – Просто ты все еще такая низенькая. Ты вообще хоть сколько-нибудь подросла с тех пор, как я уехал?

Он меня дразнил, но я присоединилась к нему и тоже рассмеялась.

– И кто это говорит? Великан! Если ты самый высокий из всех моих знакомых, это еще не повод считать меня низенькой.

Брент оставлял за собой шлейф аромата от пены для бритья, он висел в воздухе и постоянно напоминал мне о том, что брат дома. Что он и в самом деле вернулся. Что он никуда не уйдет.

Неожиданно Брент посерьезнел и, нахмурившись, посмотрел на дом.

– Вау, – вздохнул он. – Тут вообще ничего не изменилось.

Он провел рукой по трещине в стене, которую заделывал в прошлом году и которая все еще оставалась незакрашенной.

– А чего ты ожидал? Декор – это не мое, – ответила я, потом подошла к его вещам и стала снова их собирать.

– Что правда, то правда, – цокнул языком Брент, а затем забрал у меня один из брезентовых мешков и, перекинув его через плечо, проследовал за мной в гостиную. – Так куда я должен положить вещи на этот раз?

Я подошла к дивану и скинула на него мешки, жестом показав Бренту, чтобы он сделал то же самое.

– Я думаю, ты будешь спать здесь, поэтому можешь бросить вещи.

Я знала, что он будет разочарован, и все же это было бесценное зрелище: когда Брент взглянул на диван, на котором ему предстояло спать следующие две недели, у него отвисла челюсть.

– Ты что, серьезно? – застонал он, уронив сумку на пол и проводя рукой по волосам. Какое-то время он это обдумывал, очевидно, перебирая в уме варианты, а затем посмотрел на меня вопросительно. – А что случилось с надувной кроватью, которая стояла в моей старой спальне?

– Ты же ее проколол, когда приезжал в прошлый раз, – напомнила ему я и заметила, как его лицо тут же осунулось. – А твоей настоящей кровати больше нет – родители переделали комнату, поэтому ты либо спишь на диване, либо идешь и покупаешь себе надувной матрас.

Брент немного поразмыслил, а затем пожал плечами.

– Я думаю, диван подойдет, – пробормотал наконец он. – И, пожалуй, на нем удобнее, чем на надувном матрасе.

Меня слегка удивило, что он не полюбопытствовал, где же спал Тео, пока жил у нас. Состоявшийся у нас с Брентом разговор о Тео был неловким и кратким, и мы больше не касались этой темы. Я уверена, у Брента было еще много вопросов, но казалось, брат понимал, что есть границы, которые нельзя пересекать, ведь тема Тео в нашем доме табу.

– Мама с папой дома? – спросил он.

– Нет, – ответила я и пожала плечами. – А что?

– Они звонили мне несколько дней назад.

Эта новость меня шокировала. Когда родители звонили Бренту в прошлый раз, они сообщили ему о том, что я прятала Тео, а это было три месяца назад. После этого он тут же перезвонил, спросил, правда ли все это. По его мрачному выражению лица и виноватым глазам я поняла, что на этот раз они обсуждали нечто куда более серьезное.

Я решила сохранять спокойствие.

– О, в самом деле? И о чем же вы говорили?

– Кхм, – Брент провел рукой по своим спутанным волосам. – Мы говорили о тебе.

У меня сбилось дыхание.

– Да? И?

– Они волнуются, – Брент засмущался. Казалось, он вообще хочет уйти от этого разговора, поговорить о чем-то другом. – Роуз, твои отношения с Тео…

Это было три дня назад. Три дня назад брат дразнил меня из-за того, что я встречаюсь с Тео, но теперь его тон совершенно изменился. И все из-за какого-то разговора. Я взбесилась.

– Это их не касается, – резко и холодно сказала я. Явный признак, что я больше не хочу об этом говорить. Но Брент никогда не понимал намеков.

– В конце концов, они наши родители. И пока ты живешь с ними под одной крышей, это их касается.

Я решила проигнорировать его замечание.

– А что они рассказывали о Тео?

Брент зашаркал ногами по ковру, он выглядел не в своей тарелке.

– Им не нравится, что вы вместе. Мама сказала, с тех пор как он появился в твоей жизни, ты стала очень… Кхм… «Эмоционально нестабильной».

– Мы с Тео не вместе, – быстро возразила я. – И если я не такая вежливая, как раньше, это еще не значит, что я эмоционально нестабильная.

Я помедлила, обдумывая его слова. Общение с Тео плохо на меня влияет? В самом деле, его присутствие в моей жизни никогда не было безоблачным: мне приходилось ради него врать, и когда он меня оттолкнул, я испытала боль. Но когда я общалась с Тео, непредсказуемость мне нравилась. Он был безрассудным, и это волновало.

Тео – это Тео. Он как глоток свежего воздуха в моей невероятно скучной жизни.

– Они беспокоятся о нас гораздо больше, чем ты можешь себе представить, Роуз, – продолжал Брент, не замечая, что я призадумалась. – Я знаю, ты на них злишься, и имеешь на это полное право. Их никогда не было рядом. Но они обратились ко мне, потому что понимают, ты не станешь их слушать. И это значит, что мы им не безразличны. Им всегда есть до нас дело.

Брент наклонился и тронул меня за плечо, а затем вышел из комнаты, унося с собой грязное белье и предоставляя мне возможность все обдумать.

День накануне Рождества мы с Брентом, как обычно, провели вместе: занимаясь на кухне готовкой, в то время как родители в спешке упаковывали нам подарки.

Я провела несколько часов онлайн, выискивая Бренту подарок, и закончилось все тем, что я, как всегда, заказала ему стопку дисков с фильмами. Но я не чувствовала себя виноватой, ибо знала: он подарит мне книги. Он делал так каждый год. Те подарки, что умудрились купить нам родители – в перерывах между работой, лежали под елкой. Наверное, прожив год как чужие люди, мы испытаем неловкость, даря друг другу подарки. Но в конце концов, это не имело значения, ведь мы наедались всякими вкусностями и проводили вместе время, а это было поистине бесценно.

– Между прочим, мне нравится твое ожерелье, – сказал с набитым ртом Брент, пережевывая индейку, и указал на свисающую у меня с шеи подвеску.

Я бездумно до нее дотронулась, и у меня на лице появилась легкая улыбка. Я ощутила, что родители смотрят на меня вопросительно.

– Нравится?

– Оно тебе идет, – сказал он.

Я не стала комментировать, не хотела обсуждать это при родителях, но, странным образом, потеряла аппетит и попыталась скрыть свое нервное состояние, уставившись в тарелку с жареной картошкой.

Зимние каникулы летели очень быстро, но мы старались не думать о том дне, когда Брент уедет, а вместо этого с удовольствием проводили вместе время. Мы каждый вечер смотрели кино до тех пор, пока у нас не начинали слипаться глаза, ели всякие вкусности и выходили погулять по снегу – должно быть, последнему в этом сезоне. Но к Новому году Брент от всего этого заскучал.

– Давай устроим на Новый год что-нибудь особенное, – предложил он однажды утром, когда я вручила ему кружку горячего шоколада и уселась рядышком на диван. Его глаза загорелись от предвкушения.

– Что ты хочешь этим сказать? – я сморщилась. Идея мне не понравилась.

– Я хочу сказать… – Он взволнованно сел. – Можно пойти куда-нибудь и отпраздновать с дорогими нам людьми. Вовсе не обязательно проводить все время вдвоем.

– Я думала, тебе нравится наша традиция.

Брент бросил на меня взгляд, его явно это все веселило.

– Но мы уже целую неделю занимаемся одним и тем же.

– Но это же наша традиция.

Честно говоря, по вечерам мне всегда нравилось оставаться дома. И в то время, как Брент выбирался куда-то каждый вечер, я всегда приглашала в гости с ночевкой Грейс с Найей. И мы смотрели телевизор, наедаясь попкорном. Я любила оставаться дома, а идти куда-то означало выходить из зоны комфорта.

– Не переживай, – уверил он. – Нам вовсе не обязательно звать тех, кто нам неприятен. Давай просто позовем Грейс и Найю, я сто лет их не видел. И почему бы тебе не позвать Тео? – Увидев, как я угрожающе прищурилась, Брент робко добавил: – Было бы классно с ним познакомиться.

Нервно перебирая ворот пижамы и проигнорировав полный радостного нетерпения взгляд Брента, я быстро взвесила имеющиеся у меня варианты.

Я не могла сказать «нет», и он это знал. В конце концов, он был дорогим гостем, и его желания закон. В то же время он выглядел таким милым: хотел убедиться, что я не возражаю.

– Ладно, – как только слова слетели с моих губ, Брент начал действовать. Он тут же схватил с журнального столика телефон и вручил его мне.

– Тогда позвони им и спроси, – сказал он. – Может быть, у них уже есть другие планы.

Я была совершенно уверена, что ни у одного из них нет никаких планов, но все равно позвонила, просто на всякий случай. И вскоре я начала готовиться к новогоднему ужину, не имея ни малейшего понятия, чего от него ожидать. Но я сказала себе, что с людьми, которых я пригласила, вечер обещает быть интересным.

Глава 18

В итоге мы пошли ужинать в паб.

Грейс с Брентом долго спорили, куда нам пойти, прямо как в старые добрые времена, когда брат еще не уехал учиться. Он, как всегда, выиграл.

– Говорю тебе, это был правильный выбор, – сказал Брент, когда наше такси остановилось на парковке. Паб, который он выбрал, оказался на окраине города. Я развернулась и посмотрела на Тео, тут же встретившись с ним взглядом. По пути сюда он вел себя довольно тихо, периодически подсмеивался над спорившими Грейс и Брентом, но не ввязывался в их дискуссию. Он еле заметно улыбнулся мне с заднего сиденья.

Как только мы вышли из такси, Грейс стукнула Брента по руке, а он обнял ее и рассмеялся. А затем он обнял и Найю тоже. Несмотря на то, что они так давно не виделись, отношения Брента и двух моих лучших подруг ничуть не изменились.

Паб был прекрасен: старинное здание, увитое плющом, тянущим свои усы вверх, будто к небу. Внутри он был отделан деревом, и в конце большой комнаты пылал открытый огонь. Мы собирались здесь с тех самых пор, как Брент дорос до водительских прав, и теперь, когда он был дома, выбор места казался очевидным.

Как только мы уселись, Брент громко заявил, что нам надо выпить шампанского, и вскоре оно появилось на столе.

– За старый год, – сказал он тост, когда все мы подняли бокалы со сверкающим на свету шампанским. – И за новый год, чтобы он принес только хорошие воспоминания, и чтобы они остались с нами на всю жизнь.

Мы все чокнулись бокалами, и я сделала большой глоток шампанского, холодные пузырьки затанцевали у меня на языке и слегка обожгли горло. Я допила свой бокал и жестом показала Бренту, чтобы он снова его наполнил.

Начиная с этого момента, мы только и делали, что громко смеялись. Брент хотел пообщаться с Грейс и Найей и наверстать упущенное, а я старалась не растаять от того, как Тео произносит мое имя. Как только нам принесли наши заказы, Брент наклонился ближе к сидящему по другую руку от меня Тео.

– Мне кажется, до того, как уехать, я тебя никогда не встречал.

– Вообще-то, мы встречались, – перебил его Тео, у него на губах появилась улыбка.

Брент удивленно моргнул.

– Правда? А когда?

Теперь все замолчали и с нетерпением стали ждать, что же ответит Тео. А он прочистил горло, его глаза сверкнули, вся ситуация забавляла.

– Ты в то время как раз заканчивал учебу и как-то вылил на улицу ведро воды, а я попался тебе под руку, – пояснил Тео.

Брент рассмеялся, но его взгляд затуманился: он пытался вспомнить тот день.

– Господи, я почти не помню последний звонок, – он покачал головой, будто желая привести мысли в порядок. – Зато я припоминаю кое-какие слухи о тебе, Тео.

Я чуть не подавилась. Грейс с Найей переглянулись, у них на лицах было написано любопытство. Тем временем Тео молчал.

Я даже и представить себе не могла, что когда Брент учился в школе, о Тео распускали слухи; я не предполагала, что кто-то вообще догадывается о его существовании. Если бы он только этого захотел, Тео мог бы стать самым популярным мальчиком во всей параллели: он определенно был красив, умел очаровывать и быть забавным, но только когда этого хотел. Тем не менее мне всегда казалось, он избегает внимания… Как будто ему хотелось слиться с ландшафтом.

Но, очевидно, я ошибалась.

– Правда? И какие же? – Я легонько пихнула Брента в бок, заставив оторваться от шампанского.

Брент быстро допил и поставил бокал на стол.

– А такие: будто он несколько лет назад отверг мою маленькую сестричку, когда она пригласила его на зимний бал.

Атмосфера за столом тут же переменилась.

Я развернулась к Тео, подмечая неестественность его позы и то, как он потупился, а затем посмотрела на ухмыляющегося Брента, тот глядел на нас. Я честно не знала, что делать. Конечно, я никогда не рассказывала брату о случившемся давно казусе. Значит, он всегда знал, но молчал.

Грейс наклонилась вперед и нарушила молчание:

– А почему я об этом узнаю последняя?

Я отвернулась и от Брента, и от бросающего сердитые взгляды Тео, порадовавшись, что могу отвлечься.

– Грейс, ты тогда без памяти влюбилась в Найю и только о ней и говорила, – заметила я, и ее щеки налились румянцем.

Грейс неотрывно смотрела на меня, изо всех сил игнорируя поддразнивающую улыбку Найи.

– Но ты ведь пошла на бал с Ксандером?

– Ну да. Тео же мне отказал.

– Меня пригласила Ханна Маршалл, – мигом вклинился Тео, слова слетали с губ с невероятной скоростью. Будто он отчаянно хотел объясниться, опасаясь, что мы осудим его за события четырехлетней давности. – Скорее даже так: Ханна Маршалл подошла и потребовала, чтобы я пошел с ней.

При упоминании имени Ханны Маршалл все отреагировали по-разному. Грейс округлила глаза, а Найя скривилась.

Брент тем временем усмехнулся и одобрительно кивнул Тео.

– Ну да, я ее помню.

Я пихнула Брента локтем в бок, а когда тот отпрянул от меня и выругался, бросила на него яростный взгляд.

Найя с интересом посмотрела на Тео, словно пытаясь его раскусить.

– Но ты же был влюблен в Роуз, разве нет? Я в этом уверена.

Тео перевел взгляд на меня. На мгновение все стихло, я посмотрела в его зеленые глаза, золотые крапинки сияли в свете ресторана.

– Да, – тихо сказал он, время будто застыло. – Был.

Я знала, что выпила совсем немного и не пьяна, но ощущение было такое, словно захмелела. Возможно, я захмелела не от выпивки, а от того, что сказал Тео, и от него самого.

Я поняла, что все взгляды обращены на меня, но этого не замечала, смотрела только на Тео. А затем я опустила глаза, уставилась в стол и прочистила горло.

– Роуз? – осторожно спросила Найя. Ее голос был мягким и ласковым, но чувствовалось, она меня поддразнивает. – Ты тоже была в него влюблена?

– Да, – пробормотала я, едва ли осознавая, что именно она сейчас спросила. Я снова посмотрела на Тео. – Была.

Как только я это сказала, уголки его губ поползли вверх, и я почувствовала: у меня сильнее забилось сердце. Неожиданно мне захотелось наклониться, взять его за руку, прикоснуться к нему. Все это походило на сон.

– Забавно, как здорово получается, – неожиданно произнес Брент. Он снова взял свой бокал с шампанским, а потом заметил, что тот пуст. – В какой-то миг нет ничего сильнее твоих чувств, а в следующее мгновение их уже ни-ни, будто никогда и не было.

Мы заказали еще одну бутылку шампанского и выпили по стаканчику.

– Ну не знаю, не знаю, – сказал Тео, отвечая Бренту. – Не думаю, что чувства уходят.

– Да, – добавила я, снова переводя взгляд на Тео – он уже внимательно за мной наблюдал. – Я думаю, они могут снова воспламениться, и неважно, сколько прошло времени.

И уголки его губ поползли вверх.

– Или, может быть, они никуда и не исчезали.

А затем я поймала себя на том, что на какую-то секунду мой взгляд остановился на его губах. Но и одного мгновения хватило, чтобы он все понял.

Я даже не заметила, что все остальные по-прежнему разговаривают, но неожиданно к нам наклонилась Грейс, и момент был упущен.

– Брент, а как твоя девушка?

Я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

– О которой из них речь?

Брент сердито на меня посмотрел.

– Не так уж их было и много.

– С тех пор как ты начал учебу в университете, их было по меньшей мере десять.

– По сравнению с тем, что делают другие студенты, это вообще ничто, – сказал он, занимая оборонительную позицию.

– А я так до сих пор ни с одной из них и не познакомилась, как Натали?

Все сидящие за столом рассмеялись. Грейс выпила достаточно шампанского и сейчас начала пьянеть, рассеянно проводя пальцем по краю бокала. Она ушла в свои собственные мысли, ее взгляд блуждал.

– Мы все еще вместе, – сказал Брент. Он застыл, а потом добавил: – Пока что.

Я хихикнула.

– Звучит многообещающе.

– Вообще-то я планирую с ней расстаться, когда вернусь, – Брент прикусил губу. Выглядел он виновато.

– Ты серьезно?

Я знала, Брент обращается со своими девушками хорошо и не играет с их чувствами. И все же меня беспокоило, что я никогда не встречала ни одну из них и он почти ничего о них не рассказывает. Я надеялась, если когда-то найдется девушка, отношения с которой станут серьезными, он сразу меня с ней познакомит. Возможно, ему просто не везло в любви.

Брент пожал плечами, как будто было совершенно неважно, что он собирается порвать с Натали, как только вернется в университет.

– Она просто мне не подходит, Роуз.

Грейс покачала головой, скрестила руки на груди, откинулась в кресле и произнесла:

– Ты свинья.

– Я не свинья! – Брент оглядел окружающих, быстро переводя взгляд с одного человека на другого, а потом остановился на единственном присутствовавшем за столом мальчике. – Тео знает, откуда у этого всего ноги растут.

Брент посмотрел на Тео, ожидая, что тот его поддержит. Но Тео лишь покачал головой.

– Вообще-то нет, не знаю.

Брент усмехнулся, округлил глаза и с издевкой посмотрел на Тео. Было ясно, что и он уже навеселе, у него остекленели глаза, а реакции стали неадекватными.

– Да? То есть ты считаешь, так легко найти ту, кто тебе подходит?

Я перевела взгляд на Грейс с Найей, думая о том, с какой легкостью они нашли друг друга. Брент тоже взглянул на них, и я увидела, как его лицо слегка осунулось.

И тогда я увидела все это: желание найти кого-то особенного, того, кто всегда будет рядом, и неважно, что произошло. Несмотря на всю свою браваду, Брент был безнадежным романтиком, и я об этом знала.

– Кто знает? – сказал Тео, и мы все на него уставились. – Может быть, я уже ее нашел.

Если бы я стояла, взгляда, который бросил на меня Тео, хватило бы, чтобы я растаяла и стекла на землю. Меня переполняли счастье и радость, и я пыталась справиться с головокружением.

– Эй, давайте выпьем за наступление Нового года, – внезапно сказала заплетающимся языком Найя.

Брент так отчаянно закивал, что я только одному удивлялась: как это у него еще не закружилась голова?

– Да, давайте!

– Вы, ребята, пейте, – заявила я, вставая и отодвигая стул (его ножки заскрипели по полу). – А мне надо быстренько сходить в туалет.

И торопливо выходя из зала, я чувствовала, что один из них провожает меня взглядом до самого выхода. Мне все еще было слышно, как окружающие кричат и смеются, даже когда я завернула за угол, направившись вместо туалета к пожарному выходу. Я открыла дверь.

Как только я вышла наружу, меня обдало холодным, пронизывающим до костей ветром.

Я оказалась в саду паба, на открытой площадке, где можно сидеть летом. Она была изолированной и находилась в окружении украшенных сотнями мигающих фонариков деревьев, огоньки сияли в темноте. Деревянные скамейки для пикника покрыты инеем, а обычно открытые летом зонтики сменились большими банками с толстыми свечами, мягко мерцающими на ветру. Каждый раз обедая с семьей в пабе, мы ели на улице, но меня интересовала не эта часть сада. Нет, меня интересовала бегущая в конце парка река, прекрасный источник, протекающий по заднему дворику и устремляющийся в леса.

Я приходила сюда каждый раз, как мы приезжали, и неважно, какая стояла погода. Мне просто хотелось посмотреть на реку. Было что-то успокаивающее в шуме омывающей берега воды. А отражающаяся в реке луна представляла собой волшебное зрелище.

Сейчас река замерзла, но была по-прежнему прекрасна. Я подошла к забору, отделяющему меня от крутого берега, спускающегося к воде, схватилась за него и сделала глубокий вдох. Меня трясло от холода, но я этого не замечала. Пытаясь расслабиться и не выпасть из реальности, я закрыла глаза и сконцентрировала внимание на своем дыхании.

А затем я услышала шаги, мерзлая земля похрустывала. Я обернулась и увидела Тео, он держал в руках пиджак.

– Привет, – медленно и осторожно сказал он.

– Привет, – мягко ответила я, легонько ему улыбнувшись.

Он подошел на шаг ближе.

– Можно я к тебе присоединюсь? Там слишком шумно.

В отдалении слышался шум ресторана, и смех моего брата перекрывал все остальные звуки.

– Боюсь, именно так Брент себя и ведет, когда напьется.

Тео протянул мне пиджак, а затем повернулся к реке.

– Он хороший парень.

– Самый лучший.

Я натянула пиджак, продернув руки в его рукава, наслаждалась теплом.

– Вау, – сказал Тео, оглядываясь вокруг. – Я и не знал, что тут так красиво.

– Да, – согласилась я. – Я выхожу во дворик всякий раз, как мы сюда приходим. Когда луна отражается в воде, река выглядит потрясающе.

Тео кивнул, и мы погрузились в приятное молчание.

До нас по-прежнему доносился шум, но с каждой секундой, что я проводила с Тео, он делался все тише. И вскоре я забыла обо всем на свете и ощущала только присутствие Тео. Тео и только Тео. Он придвинулся ко мне поближе.

– Летом я люблю сидеть здесь, забравшись на забор, – мягко сказала я, и Тео повернулся ко мне. Я указала на простирающийся внизу берег. – Я могу свесить ноги вниз, и они не будут касаться воды.

Тео помедлил, глядя на то место, куда я указала, будто пытался себе представить, как я там сижу. Он тихонько фыркнул, а затем спросил меня:

– Как ты думаешь, а я достал бы ногами до воды?

И я не смогла сдержать улыбку. Я наклонилась вперед, опершись о забор локтями, и положила голову на ладони. Тео тоже подался вперед, он ждал, что я заговорю.

– Не знаю, – легко ответила я. – Надо проверить.

– Значит, надо будет вернуться сюда летом и посмотреть.

При этой мысли я не смогла сдержать улыбку – при мысли о том, что через шесть месяцев мы по-прежнему будем общаться. Казалось, Тео понял, что только что сказал, и широко улыбнулся.

– Тогда свидание? – спросила я и повернулась к нему, чтобы посмотреть на его реакцию.

Тео вскинул брови, удивленный такой формулировкой, но никак не прокомментировал. Вместо этого он просто придвинулся ко мне ближе.

– Розалин, – сказал он, сокращая расстояние между нами и протягивая руку, чтобы легонько коснуться моей щеки.

Он впился в меня глазами, его взгляд был таким пронзительным, что я едва осмеливалась дышать.

– Мне сейчас очень хочется тебя поцеловать, – прошептал Тео.

Я повернулась к нему и подняла голову.

– Так сделай это.

Глава 19

Его не пришлось просить дважды.

Тео тут же накрыл своими губами мои, мягко, но настойчиво, жадно, но в то же время – осторожно. Я обвила руками его шею и ответила на поцелуй. Вскоре его язык проскользнул ко мне в рот.

Я так отчаянно ждала этого момента – с тех самых пор, как мы поцеловались в первый раз, три месяца назад. И принимая во внимание все то, что происходило после, и все, через что мы прошли, мы заслужили пережить этот момент. Поэтому мы расслабились, растягивая удовольствие.

Через некоторое время Тео неохотно от меня отстранился – только чтобы перевести дыхание. Мы все еще соприкасались лбами.

– Ты себе не представляешь, как я об этом мечтал, – прошептал он, и я вся растаяла в его объятьях.

– Спорим, представляю! – ответила я и счастливо рассмеялась.

Он снова начал меня целовать. Но на этот раз поцелуй был другим. Он получился напористым и страстным. Мы так отчаянно хотели наверстать упущенное время, что забыли обо всем на свете. Поэтому, когда Тео попытался поцеловать меня в третий раз, я отстранилась и отвернулась в сторону.

– Нам надо возвращаться, – сказала я. Но вместо того чтобы так и поступить, он легонько поцеловал меня в подбородок.

– Еще минутку, – пробормотал Тео, и, когда он тихонько прикусил мне мочку уха, я обняла его сильнее.

И опять я почувствовала на моих губах его губы, бог знает, как долго это продолжалось. А потом я пришла в себя.

– Тео, – снова отстранилась от него я, но так и не выпустила из объятий. – Нам пора вставать.

Он застонал, уткнувшись мне в шею: «Поверь, Роуз, ты сейчас заставляешь страдать не только меня».

Я не удержалась от смеха.

– Я думаю, это останется между нами. Сегодня чудесный вечер, давай не будем никому об этом рассказывать.

Тео кивнул и взял меня за руку.

– Хорошо, – нежно сказал он, сплетая наши пальцы. – Но мне будет нелегко от тебя оторваться.

Тео меня поддразнивал. Я добродушно улыбнулась и потянула его назад – в шумный и теплый паб.

Как выяснилось, Брент, Найя и Грейс даже не заметили нашего отсутствия. Когда мы подошли к нашему столику, они пели. Мы с Тео весело переглянулись, присаживаясь друг напротив друга.

Пока нас не было, они заказали еще одну бутылку шампанского и наполнили наши бокалы. Остальные стали отсчитывать оставшиеся секунды до Нового года, и все собравшиеся уставились в висящий посреди зала телевизор – по нему показывали обратный отсчет.

– Три! … Два! … Один! С Новым годом!

И все начали кричать и поздравлять друг друга.

По всему зданию разносился смех: люди праздновали окончание старого года и начало чего-то нового. Грейс с Найей бросились друг другу в объятия и стали целоваться – долго и самозабвенно, а Брент обнимался с какими-то незнакомцами, сидевшими за столиком позади нас.

Пока все вокруг радостно кричали, я поймала взгляд Тео, и парень широко мне улыбнулся, не разжимая губ. Но наблюдая за Грейс с Найей, мне было ясно, о чем мы оба думаем: вот бы и нам так же. Мне безумно хотелось подойти к нему и зацеловать до смерти, но я сдерживала это желание. Пока что стоило сохранять наши отношения в тайне. Они только начинались, и сначала нам надо было разобраться самим, что же между нами происходит, и только потом делиться этим с окружающими.

– С Новым годом, – произнес он одними губами. И подмигнул мне. Я сделала то же самое, и при виде его широкой улыбки у меня загорелись щеки.

Мы еще долго праздновали, но в конце концов веселье подошло к концу. Ранним утром все стали расходиться, и мы присоединились к потоку людей, расталкивающих друг друга в попытке поймать такси.

Выйдя на улицу, я почувствовала на себе чье-то прикосновение и отшатнулась в сторону, столкнувшись при этом с каким-то человеком из толпы. Кто-то вытянул меня из этого столпотворения и затащил за угол здания.

– Тео…

Но он не дал мне договорить. Сократив расстояние между нами, он начал меня целовать, позабыв обо всем вокруг. Он прикусил мою нижнюю губу. Нежно лаская бедра, он привалил меня к каменной стене и встал так, чтобы нас не было видно. Я запустила руки ему в волосы. Поцелуй продлился недолго: у нас было мало времени. Но это того стоило – поцеловаться еще раз, это стоило всех волнений и опасений, что нас могут поймать. И когда Тео отстранился и посмотрел мне в глаза, я поймала себя на том, что улыбаюсь.

– С Новым годом, Розалин, – мягко сказал он, касаясь своим носом моего.

– С Новым годом, Теодор, – ответила я и еще раз чмокнула его в губы.

Неожиданно в толпе раздались крики, кричали Брент и Грейс. Очевидно, они нас потеряли.

– Я скоро тебе позвоню, – пообещал Тео, когда понял, что это последний шанс поговорить со мной.

– Да уж, позвони, – ответила я, и он улыбнулся еще шире.

– Обещаю. – И тут он схватил меня за руку и положил ее себе на грудь, туда, где сердце. Я услышала, как оно бьется. В точности как в тот раз, когда мы впервые поцеловались. – Положа руку на сердце.

Мое собственное сердце сделало сальто-мортале, но еще прежде чем я успела ответить, Тео снова затащил нас в толпу. Мы направились к такси, все остальные дожидались нас.

Пока мы ехали домой, все болтали, но я не смогла заставить себя заговорить. Я слушала собственное отчаянно бьющееся сердце, с тех пор как Тео меня поцеловал, оно вышло из-под контроля.

Через несколько дней Бренту предстояло уезжать.

Стоя в дверях в окружении сумок, он притянул меня к себе, чтобы в последний раз обнять.

– Звони. Каждый день звони, – пробормотала я, прижимая лицо к его груди. Неожиданно меня захлестнули эмоции.

Брент весело рассмеялся.

– Если я стану звонить каждый день, тебя начнет от меня тошнить.

– Нет, никогда не начнет, любимый брат.

Мы отстранились друг от друга. Он еще раз взъерошил мне волосы и перекинул сумку через плечо.

– Поезжай осторожно, – напутствовала я, открывая перед ним входную дверь. Он прошел мимо меня и отправился к машине.

– Непременно, – ответил он, а затем с усмешкой на губах наклонился ко мне. – Поцелуй за меня Тео.

Улыбка исчезла с моего лица, и я открыла рот от изумления. Но я быстро взяла себя в руки и бросила на Брента сердитый взгляд, а тот покатился от хохота.

– Заткнись.

Он подмигнул и забрался в машину. А затем уехал – свернул с подъездной дорожки и направился вперед, а я махала ему вслед. Родители попрощались с ним еще рано утром, бегом собираясь на работу, поэтому, когда Брент уехал, я осталась дома одна. И как только закрыла дверь, мне тут же стало одиноко.

Но тишина продолжалась недолго – еще прежде чем я успела дойти до гостиной, раздался звонок в дверь. Предполагая, что Брент что-то забыл, я только покачала головой.

Открывая входную дверь, я все еще улыбалась.

– И как ты только умудрился забыть…

Когда кто-то протолкнулся мимо меня в дом, у меня пропал дар речи.

На Тео была надета шапка, но из-под нее все равно выглядывали спутанные каштановые волосы. Он повернулся ко мне спиной и начал рыться на вешалке.

– Тео? – спросила я, нахмурившись. – Что ты делаешь?

Он не звонил мне с Нового года, но в последние дни я была слишком занята отъездом Брента, и у меня не осталось времени об этом думать. Тем не менее в глубине души меня это тревожило, я гадала, сожалеет ли он о том, что между нами произошло? Он что, передумал?

А теперь он пришел ко мне в дом. И одного этого хватило, чтобы я успокоилась.

– Где твое пальто? – спросил Тео, так и не удосужившись ответить на мой вопрос или удостоить меня взглядом.

– А тебе зачем?

Секундой позже Тео нашел пальто под ворохом папиных пиджаков. Схватив с другого крючка мой шарф, он триумфально вскрикнул.

– Потому что мы, – он вручил мне одежду, – идем на свидание.

– Да? – удивленно спросила я.

Казалось, Тео сам удивился своей самоуверенности, потому что неловко почесал шею и пробормотал:

– Я хочу сказать… Конечно, если ты не против…

Я не дала ему возможности договорить. Я уже набрасывала пальто и заматывалась шарфом. Тео наблюдал за мной, и на красивых губах расцветала улыбка, я давно не видела его таким счастливым.

– А куда мы идем? – спросила я.

– Это сюрприз.

Выяснилось, что туда нельзя проехать на машине, поэтому Тео повел меня на вокзал, и там нам пришлось простоять десять минут, дожидаясь нужного нам поезда. Но как только Тео заметил, что, стоя на холодной платформе, я дрожу от холода, он взял меня за руку, и от его прикосновения у меня по спине побежали мурашки, а по телу разлилось тепло.

В поезде мы ехали недолго, но, сидя в нашем битком набитом купе, я нетерпеливо притоптывала ногами по полу, а поезд ехал со скоростью улитки. Но вскоре Тео схватил меня за руку, и мы вышли на нужной нам остановке. Как только мы ушли со станции, нас снова одолел ветер.

– Хэмптон-Корт? Что мы тут забыли? – спросила я, когда мы присоединились к толпе людей, переходящих мост, ведущий во дворец, который когда-то принадлежал Генриху VIII. Под мостом бежала Темза.

Тео рассмеялся, отпустил руку и притянул меня поближе к себе.

– Разве это не очевидно? Мы идем кататься на коньках.

Я взволнованно улыбнулась и повернулась к нему. Он посмотрел на меня и снова рассмеялся.

– Значит, ты любишь кататься на коньках?

– Конечно, люблю, – ответила я. – Сто лет здесь не бывала.

Когда-то давно у нас с Найей и Грейс была традиция приезжать сюда раз в год и кататься на коньках. Мы обедали в одном из ресторанчиков по другую сторону моста и брали горячий шоколад. И хотя в итоге нам приходилось несколько часов выстаивать в очереди и на обратном пути домой у меня всегда нещадно болели ноги (оттого, что на мне так долго оставались коньки), это всегда был один из самых веселых дней в году. Но в какой-то год стало недостаточно холодно, и каток закрыли. И после этого мы забросили нашу традицию.

– На самом деле, я никогда здесь не бывал, – признался Тео.

Я вскинула брови.

– Серьезно? Ты всю жизнь прожил рядом с Хэмптон-Корт и так ни разу и не приехал покататься на коньках?

Тео пожал плечами.

– Мама плохо катается на коньках, – сказал он. – Всегда говорила, что если мы пойдем, она нас опозорит, ибо все время будет падать.

– Ты что, всерьез считаешь, что каждый, кто сюда приходит, умеет кататься? Поверь, сегодня ты увидишь множество падающих людей, и это произойдет еще до того, как мы попадем на каток.

Тео легонько рассмеялся, и от этого смеха у меня стало тепло на душе.

– Я буду их считать.

Как выяснилось позже, еще прежде чем мы попали на каток, Тео насчитал двенадцать эпических падений.

Но Тео больше интересовали умелые фигуристы. Посреди катка всегда виднелись стайки людей, которые, рассекая воздух, с легкостью скользили вокруг либо лавировали, объезжая тех, кто ехал слишком медленно. Почти каждый раз кто-то из них пытался проехаться задом наперед, и им всегда блестяще это удавалось – до тех пор, пока они не врезались в кого-то позади себя.

И, конечно, были люди, которые изо всех сил хватались за бортики катка, отчаянно пытаясь не упасть и не испачкать джинсы, не набить себе синяков на пятую точку. Грейс с Найей всегда оказывались в их числе, и даже несмотря на то, что мы приезжали сюда годами и у них было достаточно времени, чтобы попрактиковаться, они так и не добились никакого прогресса.

Меня ни в коем случае нельзя было назвать спецом по фигурному катанию, но как только мы с Тео вышли наконец на каток и поехали, мне стало совершенно ясно, что это именно я буду его вести.

Практически в ту же секунду, как Тео выехал на лед, он заскользил слишком быстро, у него разъехались ноги, и он вскрикнул, хватаясь за меня, чтобы не упасть. Я не смогла сдержать смех, а Тео сделался пунцовым. Он быстро схватился за бортик и восстановил равновесие.

– Тут скользко, – сказал он, глядя на меня из-под своих длинных ресниц.

Я прикусила губу, чтобы сдержать смех.

– А чего ты ожидал? Это же лед.

Тео робко и осторожно посмотрел на каток. Я поняла, что он еще не скоро осмелится сдвинуться с места.

– Хочешь, прокатимся вдвоем? Сделаем круг? – спросила я, протягивая ему руку.

Но, глядя на лед, Тео покачал головой, а затем снова посмотрел на меня, у него в глазах застыл страх.

– Мне нужно к нему привыкнуть. Ты иди и прокатись. К тому моменту, как вернешься, я буду готов.

Конечно, я понимала, что мне придется проехать не один круг, пока Тео снова почувствует себя уверенно, но когда я «пролетала» мимо него уже в пятый раз, я начала гадать, сможет ли он вообще привыкнуть ко льду. Он почти не сдвинулся с места. Все время пытаясь сохранить равновесие, но постоянно поскальзываясь на месте, наблюдая, как все его обгоняют.

Пока я с легкостью скользила по льду, я чувствовала на себе внимательный взгляд. Каждый раз, как мы смотрели друг на друга, у него на губах появлялась смущенная улыбка. Но при виде его патетичных попыток выйти на лед мне стало так грустно, что я подъехала к нему и снова протянула ему руку.

– Пойдем, – начала уговаривать его я, хватая за руку. – Я тебя поведу.

Тео глубоко вдохнул и оттолкнулся от перил. Он так сильно схватил меня за руку, что я испугалась, как бы он ее не сломал. Мы поехали медленно, но все равно быстрее, чем если бы Тео ехал один. Видя, как он каждый раз напрягается, чудом избежав падения, я смеялась, и мой смех эхом разносился над катком.

Наконец мы вошли в ритм и поехали по льду с одинаковой скоростью. Я крепко держала Тео за руку, и нас обдувал легкий ветерок.

Но нельзя было не заметить, что когда мы вышли с катка, Тео испытал огромное облегчение: ступив на твердую землю, он расслабился.

– Пойдем, – сказала я и повела Тео к стенду с горячим шоколадом.

– Что ж, – весело произнес он, вручая мне чашку горячего шоколада и улыбаясь. – Это было интересно.

Согревая в руках чашку, я не удержалась и некрасиво хрюкнула.

– Тебе явно не понравилось.

– Понравилось! – с притворным негодованием запротестовал он. – Каждый момент, что я провожу с тобой, – бесценен!

После этих слов меня чуть не разорвало от переполняющих сердце эмоций, а в животе стало тепло.

– Могу сказать то же самое. – Я сделала последний глоток горячего шоколада, а затем подняла глаза от чашки и посмотрела на Тео. – Спасибо тебе за чудесное свидание, Теодор.

Он подошел на шаг ближе.

– Спасибо, что согласилась, – мягко произнес он. Не отводя от меня взгляд, он добавил: – Надеюсь, их будет еще много.

Он сократил оставшееся между нами расстояние и прижался ко мне губами, нежно. У его губ был вкус шоколада и мяты, и, когда он прильнул ко мне сильнее, я застонала, а Тео целовал меня все настойчивее.

– Так ты… – снова заговорил он, осыпая мои губы легкими поцелуями. – Я просто хочу прояснить ситуацию. …Ты станешь моей девушкой, Розалин?

Я улыбнулась и чуть-чуть отстранилась, задев Тео носом. Казалось, он вообще перестал дышать. А я склонилась к нему и снова поцеловала, и, когда наши губы встретились, я улыбалась.

– Если ты до сих пор этого не понял, – сказала я. – Да, я хочу быть твоей девушкой, Теодор.

Глава 20

Когда начинаешь отношения, самое волнующее – узнавать о другом человеке новое. Это была моя любимая стадия отношений, когда я встречалась с Ксандером, именно ею я и наслаждалась больше всего. Мне нравилось узнавать Тео. Он не был похож ни на одного из моих знакомых, и каждый день я узнавала о нем что-то новое.

Как, например: у него аллергия на укусы пчел. Или он не может сидеть в машине со включенным радио без того, чтобы не подпевать, или же барабанит пальцами по рулю. Он обожает майонез и добавляет его во все свои сэндвичи, независимо от того, что именно собирается в них положить. Или даже так: когда его друзей нет поблизости, мама называет Тео Медвежонком – по идее, мне не следовало бы об этом знать, но она случайно назвала его так при мне.

У нас была еще неделя до окончания каникул, и мы проводили вместе каждый миг. Я и представить не могла, как отреагируют другие ученики, когда узнают, мы с Тео пара, но казалось, Тео хочет, чтобы правда скорее открылась, потому что утром в первый же день занятий он ждал меня под окном моего дома. Он стоял рядом с машиной, на нем была надета черная куртка дутик.

– Мы что, договаривались? – спросила я, подходя к нему.

– Я уже не могу подвезти свою девушку до школы? – бросил он в ответ, а затем притянул меня к себе. Мы целовались долго и не спешили отстраняться.

– Конечно, можешь, – ответила я, когда мы оторвались друг от друга. Я все еще не выпускала его из объятий. – Сэкономишь мне деньги на бензин.

Я злорадно ухмыльнулась, а Тео округлил глаза. Мы прекратили обниматься, и он открыл мне дверцу.

– Ну хоть какая-то от меня польза.

По пути в школу мы ехали в уютном молчании, каждый раз, когда останавливались, Тео барабанил пальцами по рулю.

– Знаешь, сегодня нас впервые увидят вместе, – сказала я, когда мы повернули за угол и перед нами показалось здание школы.

– Ну да, – Тео произнес это так, будто до него только сейчас дошло. Он поискал глазами мои глаза, а затем снова уставился на дорогу. – Ты волнуешься?

Я впервые за все утро взглянула на него по-настоящему. Он казался таким расслабленным. И я поняла: не имеет никакого значения, что думают другие, потому что меня волновало только его мнение.

– Нет, – честно сказала я. – У меня есть ты. Все равно все остальные скоро выкинут нас из головы.

Останавливаясь на парковке, Тео улыбнулся, а затем сжал мою руку.

– Ты права, они выкинут нас из головы. К концу дня появятся другие поводы для сплетен, а новость о нас станет вчерашним днем. Я в этом уверен.

В итоге никто на нас не глазел и не шептался, но к обеду все уже знали, что мы встречаемся, и эти новости морально устарели.

Когда мы вместе вышли из машины и Тео обнял меня, я почувствовала, что все взгляды обращены к нам. Но если Тео и заметил это пристальное внимание, то ничего не сказал, он просто довел меня до моего шкафчика и быстро поцеловал, после чего отправился на свои занятия. Я позавидовала его способности вести себя как ни в чем не бывало – как будто все в порядке вещей, тогда как другие учащиеся следили глазами за каждым нашим жестом.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросила Найя.

Мы сидели за столиком в столовой, и Тео меня обнимал.

– Наконец-то у нас образовалось две пары, и теперь нам есть с кем ходить на двойные свидания.

Я пожала плечами, а Тео протянул руку и взял с моей тарелки пару чипсов.

– Звучит здорово. Что ты задумала?

– Мне всегда хотелось съездить в Лондон и посмотреть какую-нибудь театральную постановку, – предложила Найя. – Там сейчас идут великолепные пьесы.

Мы с Грейс с энтузиазмом закивали, и я посмотрела на Тео, чтобы проверить его реакцию, но он был слишком занят тем, что подбирал с тарелки чипсы и обмакивал их в кетчуп.

– Тео?

Он поднял взгляд и увидел, что мы все смотрим на него и чего-то ждем.

– Я за любой кипиш, – сказал он наконец и слегка пихнул меня в бок.

Грейс громко фыркнула.

– Погоди, она еще заставит тебя петь все мужские партии из «Гризеров» [1] и подпевать ей, – пошутила она. – И тогда ты пожалеешь о своих словах.

Тео коротко рассмеялся и вскинул брови. Смех вышел похожим на лай.

– Она что, всерьез? Ты бы заставила меня это сделать?

Все рассмеялись, а я скрестила руки на груди и покраснела, бросив на Грейс сердитый взгляд, отчего она рассмеялась пуще прежнего.

– Это была шутка, – попыталась урезонить его я, но меня больше никто не слушал – все громко смеялись.

– Когда мы посмотрели фильм, она целую неделю только об этом и говорила, – добавила Найя, присоединяясь ко всеобщему веселью. – Ей так хотелось, чтобы ее будущий молодой человек был хорошим певцом.

– С уложенным гелем хохолком, – вставила Грейс, и обе девушки разразились смехом.

Я почувствовала себя так, словно умираю. Мне захотелось провалиться сквозь землю или по крайней мере куда-нибудь исчезнуть. Но потом Тео перестал смеяться и секундой спустя легонько пихнул меня локтем, он обнадеживающе улыбнулся и заставил отвлечься от этого унижения.

– К сожалению, я не очень хорошо пою, но зато я довольно неплохо танцую.

Я удивленно на него посмотрела.

– Ты умеешь танцевать?

Под заинтересованными взглядами Грейс и Найи Тео почувствовал себя не в своей тарелке, а те ждали его ответа. Он наклонился ко мне поближе, так, чтобы расслышала только я, и тихо сказал:

– Я до тринадцати лет занимался танцами.

– Ну и как? Тебе нравилось?

– Нет, – ровным голосом ответил он. – Меня заставила ходить мама. Каждый понедельник, по вечерам, ей в буквальном смысле приходилось тащить меня на занятия бальными танцами.

Я начала смеяться, и мои плечи заходили ходуном. Тео неловко заерзал на стуле, проигнорировав любопытные взгляды Грейс и Найи. А им стало очень интересно, в чем же таком он мне сейчас признался и что в этом смешного. Тео весь порозовел, и это было ужасно мило.

– Я хотела бы увидеть, как ты танцуешь, – сказала я и наклонилась к нему, наши губы практически соприкоснулись. – Обещаешь пригласить меня как-нибудь на танцы?

Тео легко улыбнулся.

– Хорошо. Обещаю, – прошептал он. А затем он добавил, поддразнивая меня: – Но я тебя предупреждаю, я очень хорошо танцую. Тебе будет непросто за мной угнаться.

– Я постараюсь, – ответила я и легонько чмокнула его в губы.

Иногда я смотрела на Тео и задумывалась, знаю ли его вообще. Пойму ли я когда-то мальчика, сидящего со мной рядом? Он постоянно меня удивлял, всегда говорил или делал что-то неожиданное и рассказывал о себе нечто такое, что мне бы и в голову никогда не пришло. Он походил на огромный пазл, и у меня не получалось найти все недостающие кусочки. Но мне нравилось быть с кем-то, кого я не могла до конца раскусить. Когда я была с Ксандером, я читала его как открытую книгу. Он так на меня похож… В то время как Тео был моей противоположностью. И я надеялась, что так будет всегда, я надеялась, что всегда буду открывать в нем что-то новое, потому что именно это меня в нем и волновало, потому что от одной его улыбки у меня трепетало сердце.

Тео Локхарт навсегда останется для меня загадкой, но именно это мне и было нужно.

Глава 21

Я проснулась в объятиях Тео.

Наши ноги сплелись, словно составленный вместе гигантский пазл, кусочки которого идеально подходили друг к другу. Он обнимал меня, крепко прижимая к груди. Я улыбнулась и снова закрыла глаза, расслабленно вдыхая его запах, этот аромат сводил меня с ума.

Тео все еще спал, его дыхание было ровным, а обнаженная грудь вздымалась и опускалась. Прошлым вечером, когда мы укладывались спать, я попробовала запротестовать против того, чтобы он раздевался до трусов, но одного взгляда на его загорелые мышцы хватило, чтобы мои протесты стихли. Он был невероятно красив, и он это знал. По тому, как он наблюдал за мной (я с трудом переводила дыхание), снимая рубашку и слегка улыбаясь одними уголками губ, мне стало ясно, что именно такой реакции парень и ждал.

Тео пошевелился, и я оторвала голову от его груди, наблюдая за тем, как он открывает глаза и моргает. Мы встретились взглядом, и он сонно улыбнулся, и от этой улыбки у меня екнуло сердце.

– Доброе утро, – мягко сказала я, проводя руками по его груди и улыбаясь при виде того, как Тео задрожал от моего прикосновения.

– Доброе утро, – хрипло ответил он. Не сводя с меня глаз, он сел. – Знаешь, я мог бы просыпаться так каждое утро.

Я улыбнулась шире.

– Правда?

Тео кивнул и крепко сплел наши пальцы.

– Лучшего начала дня и придумать нельзя: когда первое, что я вижу утром – это твое лицо. – От его слов у меня голова пошла кругом. Но затем, еще до того, как я сообразила, что ответить, он добавил:

– Вообще-то, знаешь, чего сейчас не хватает? Если бы у тебя в руках лежал сэндвич с беконом, все было бы просто идеально. – Он задумался и помолчал. – Или если бы ты была голая.

Я не знала, мне рассмеяться, покраснеть или стукнуть его, поэтому сделала все вместе.

– Ты всерьез предпочел бы сэндвич с беконом? Вместо того, чтобы увидеть меня голой? – спросила я, ткнув его пальцем в живот и ощутив твердые мускулы. В моем голосе звучали обвинительные нотки. – Конечно, ты накачал такой пресс, питаясь вовсе не бутербродами с беконом.

Тео поднял руки вверх, словно защищаясь. Он подавил смешок.

– Эй, еда всегда на первом месте. К тому же, если я и дальше буду распалять себя подобными мечтами, то не знаю, что сделаю.

У меня есть идея.

Эти слова вертелись у меня на языке, но я так и не смогла их произнести, это было до такой степени на меня не похоже. И поэтому несмотря на мое страстное желание избавить его от этой пытки, я промолчала и вместо этого сменила тему.

– Вчера я отдала тебе полкровати, поэтому определенно заслуживаю первое место в твоем списке приоритетов.

Тео немного помолчал, обдумывая мои слова.

– И то правда. Я очень тебе за это благодарен, – но он снова испортил момент. На его губах опять появилась ухмылка. – Все равно хорошо бы позавтракать.

Мне захотелось его убить, ведь он дразнит меня в такую рань, но мой взгляд наткнулся на стоящий у него за спиной предмет, и мне пришла в голову идея получше.

– А как насчет стакана холодной воды? – спросила я приторно-сладким голосом и потянулась за стаканом на прикроватном столике, готовая вылить его содержимое на Тео.

Тот понял, что я собираюсь сделать, еще прежде, чем я дотянулась до воды.

– Роуз! – он сдавленно ахнул и бросился вперед, накрыв меня своим телом как панцирем, чтобы я не смогла дотянуться до стакана. В следующую секунду я поняла, что оказалась под ним. Он прижал мои руки к постели, тем самым меня обездвижив.

Я прекратила смеяться, и, когда мы встретились взглядами, улыбка на лице Тео превратилась в серьезное выражение лица. Неожиданно наше дыхание сделалось тяжелым.

Мгновением позже я почувствовала его губы на своих губах, он целовал меня с такой жадностью. Я только однажды испытывала нечто подобное – когда мы поцеловались на Новый год – больше двух месяцев назад. Я обвила руками его шею, притягивая парня еще ближе к себе, и ответила на поцелуй с такой же необузданностью.

Я понимала, как быстро все происходит, но одновременно мне казалось, что время остановилось. Так как мы решили развивать наши отношения постепенно и не форсировать события, так далеко мы еще не заходили. Но момент был идеальный, и мы остались одни в пустом доме, казалось, ничто не может нас остановить.

Тео дотронулся до края моей безразмерной футболки, а затем отстранился, прервав поцелуй, чтобы заглянуть мне в глаза. Он ждал моего согласия ее снять. Я кивнула и подняла руки вверх, чтобы ему помочь. Но прежде чем он успел снять с меня футболку, донесшийся снизу шум заставил нас замереть.

А затем послышался мамин голос.

– Роуз, ты собираешься вставать?

Мы в ужасе уставились друг на друга, и Тео отпрянул, глядя на меня с неописуемым страхом.

– Твои родители дома? – зашипел он.

Я была ошарашена не меньше его.

– Я не знала!

Было воскресное утро, но я все равно не ожидала, что они окажутся дома. Они так много пропадали на работе, я редко их видела. Мимолетный период, когда они не хотели оставлять меня дома одну – из боязни, что я снова нарушу правила – закончился, и сейчас родители были, как никогда, заняты работой.

А я, как и в старые добрые времена, прятала у себя в комнате Тео. Когда он оставался на ночь, мы ложились еще до того, как родители приходили домой, а по утрам они так рано уезжали на работу, что мы могли сразу по пробуждении идти вниз и завтракать. Эта система была идеально отлажена, но теперь мне показалось, что все вернулось на исходную позицию, и сейчас нас снова застукают родители.

И тут нам стало еще страшнее. Услышав мягкие шаги мамы на лестнице, мы еще раз обменялись полными паники взглядами.

– Пожалуйста, скажи, что ты вчера заперла дверь, – выдохнул Тео, и я почувствовала прилив самого настоящего ужаса.

– Я думала, ты ее запер!

– Роуз, – мама попыталась повернуть дверную ручку, но она не поддалась. – Зачем ты заперла дверь?

Мы с Тео вздохнули с облегчением и расслабились.

– Мам, я сплю, – только и сумела ответить я, отчаянно стараясь говорить спокойно.

Последовала пауза. Я слышала, как она топчется снаружи.

– Вставай, пожалуйста. Мы с папой собираемся пойти в кафе, позавтракать с друзьями, а потом нам надо ненадолго заехать на работу, я положу тебе на буфет список домашних дел.

Тео с меня слез и мягко перекатился на край кровати. Он схватил с полу рубашку и набросил ее.

– Хорошо, – ответила я. И мы оба легли и уставились в потолок, дожидаясь, когда она уйдет.

Как только услышала, как хлопнула входная дверь, я вздохнула и свесила ноги с кровати. Момент с Тео был упущен, поэтому я встала и подошла к платяному шкафу, чтобы во что-нибудь переодеться. Я чувствовала, что Тео на меня смотрит.

– Когда ты собираешься рассказать им о нас? – осторожно спросил он.

– Как только сумею добиться аудиенции: их же почти никогда нет дома, – ответила я, все еще перебирая свою одежду. – Каждый раз, как я пытаюсь с ними поговорить, у них неожиданно вырисовываются какие-то другие дела, они как будто заранее знают, что я хочу сказать.

Тео помолчал.

– Я знаю, они не очень-то меня любят…

Я быстро развернулась и посмотрела на него. Он покусывал нижнюю губу, на лице тревога.

– Это не имеет значения. Мне нет дела до того, что они думают.

– Может быть, нам всем вместе пообедать? – предложил Тео.

– Нет.

Он встал и подошел ко мне.

– Розалин…

– Совершенно неважно, что о тебе думают мои родители, – твердо сказала я. – Это ничего не меняет.

Тео коснулся моей руки.

– Я хочу им понравиться, – признался он.

Я смягчилась.

– Я знаю. И думаю, это очень мило с твоей стороны, но пожалуйста, не заморачивайся насчет моих родителей.

Казалось, в Тео происходила какая-то внутренняя борьба, а затем он сказал, осторожно подбирая слова:

– Но правильный бойфренд всегда хорошо ладит с родителями.

Не уверена, что мне нужен был «правильный бойфренд» – только не с точки зрения родителей. Мне просто нужен был он. Но это был не тот ответ, которого он ожидал, поэтому я протянула руку и обняла его за шею.

– Тогда считай, что Брент и есть мои родители. Когда я ему рассказала, он очень за нас обрадовался.

– Ну хорошо, – нехотя согласился Тео, а я улыбнулась и чмокнула его в губы.

– Теперь можно пойти приготовить завтрак, – предложила я. – Ты голодный?

Тео энергично закивал, а я легонько рассмеялась. Он взял меня за руку и вывел из комнаты, а затем, к моему удовольствию, притянул к себе, и мы направились вниз.

Я не ожидала, что научить Тео готовить окажется такой сложной задачей.

Пока мы жарили яйца, каждый раз, как сковорода плевалась маслом, Тео забавно взвизгивал. И если я хоть на минуту оставляла его без присмотра, он тут же делал что-то не так. Удивительно, как это нам вообще удалось что-то приготовить, но вскоре мы уже наполняли тарелки и выкладывали на них завтрак. Бекон получился слишком уж хрустящим, но тем не менее оказался вполне съедобным.

– Где ты научилась так вкусно готовить? – спросил Тео, когда мы поели и собрали тарелки, чтобы отнести их в посудомоечную машинку.

Я отставила чашку с чаем.

– Не знаю, – пожала плечами я. – Но ведь и ты тоже помогал, так что это были совместные усилия.

Он усмехнулся и подошел ко мне. Я клянусь, в утреннем свете Тео был красив, как никогда: помятый со сна он выглядел особенно привлекательно. А просачивающийся сквозь окно солнечный свет окружал его свечением, от которого у меня дух захватывало.

– Мы же оба знаем, что в основном готовила ты. И вышло невероятно вкусно, – он наклонился и поцеловал меня, но тут же отстранился. – Спасибо.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Не за что.

Тео откинулся назад, вытянул вперед ноги и потянулся; я зачарованно смотрела, как играют его мышцы.

– Я пошел наверх – за джемпером, тебе что-нибудь принести?

Не сводя с него глаз, я покачала головой. А Тео направился в мою комнату и скрылся из вида.

Я была так счастлива и взволнованна, что у меня голова шла кругом. Погрузившись в свои радостные мысли, я почти не обратила внимания, когда лежащий на столе телефон Тео завибрировал. Я автоматически наклонилась, пытаясь прочитать неожиданное сообщение.

Моя улыбка тут же начала угасать. Я взяла телефон, разблокировала его и ввела пароль, отчаянно надеясь, что мне просто показалось. Когда на экране появились сообщения, я нахмурилась. Пробежавшись по ним взглядом, я впала в глубокую задумчивость.

Когда Тео спустился вниз и увидел выражение моего лица, то замер как вкопанный. Переведя взгляд на телефон у меня в руках, он весь одеревенел. Он ничего не сказал: в этом не было необходимости.

И все равно я произнесла эти слова вслух. Я посмотрела на него в упор и пробормотала:

– Твой отец пытается с тобой связаться.

На мгновение Тео закрыл глаза, а потом дважды кивнул.

– Да, – подтвердил он.

Я резко вдохнула.

– И как давно это продолжается?

– Две недели.

Я не знала, как реагировать. Отец Тео пытается с ним связаться, и это после нескольких месяцев молчания? Происходящее было очень важно, поэтому мне отчаянно хотелось спросить Тео, что он чувствует и думает. Но если бы он хотел со мной поговорить… Его молчание ужасно меня задело, хоть и не хотелось это признавать. Я заерзала на стуле, пытаясь подобрать нужные слова.

– Извини, я не хотела смотреть, – только и сумела сказать я. – Это вышло случайно.

Тео подошел ко мне поближе.

– Розалин…

– Ты собираешься с ним встретиться? – неожиданно спросила я.

На какое-то время он завис. Мне стало интересно: Тео ожидал, что я буду его бранить? Было ясно, вопрос застал его врасплох.

Последовала пауза.

– Я еще не решил, – напряженно сказал он.

Я не знала, что и думать, поэтому заговорила, отодвинув свои эмоции на второй план:

– А ему разве можно с тобой встречаться? Я хочу сказать, ты должен продумать все варианты. Тебе ведь не обязательно общаться с ним долго, можно просто встретиться за чашкой кофе…

В глазах Тео промелькнула печаль.

– Роуз, – пробормотал он.

– Наверное, тебе надо спросить у мамы, убедиться, что это не причинит ей боль, – продолжала я. – Мне очень жаль. Это все меня не касается, и тебе вовсе не обязательно со мной делиться…

Я знала, что веду себя как ненормальная. Я приняла все слишком близко к сердцу, но все равно не могла остановиться.

Я всегда была такой целеустремленной, владела ситуацией, а теперь, встречаясь с Тео, стала уязвимой. От природы безрассудный и безалаберный, он был моей полной противоположностью, тогда как я строго регламентировала свою жизнь. Когда мы были вместе, правил не существовало, и я не всегда могла контролировать ситуацию.

– Роуз, – твердо произнес Тео. Я тут же замолчала и немного растерялась.

– Да?

– Прекрати вести себя как ненормальная, ты же на меня злишься, так выплесни эту злость.

Я почувствовала, что плотину скоро прорвет, и мои эмоции хлынут наружу.

– Я на тебя не злюсь, – честно сказала я, но мой голос слегка дрожал. – Я просто… Ты же мне ничего не рассказал.

Выражение его лица снова стало виноватым.

– Я не знал, как.

– Мне больно из-за того, что между нами опять появились какие-то секреты.

– Я понимаю.

– В особенности теперь, когда мы вместе, – я просто не могла остановиться. Слова слетали с моих губ, и я даже не успевала их обдумать. – Мы встречаемся уже два месяца. Я была уверена, что если бы произошло что-то настолько важное, то ты бы со мной об этом поговорил или хотя бы рассказал.

Я знала, Тео нелегко было открыться и заговорить об отце. Но разве не в этом состоял смысл отношений – в доверии? Я пыталась показать Тео, что мне можно доверять. Я знала, он имеет право на личное пространство, и все же мне было так больно оттого, что он по-прежнему что-то от меня скрывает, будто опасается моей реакции.

– У нас крепкие отношения, – возразил он. Его тон сменился. – Мы над ними работаем, Розалин.

Он вздохнул и запустил руку в волосы.

– Я не собирался с ним встречаться, не поговорив с тобой.

– Я понимаю, – мягко произнесла я. – Но почему ты раньше ничего мне не сказал?

– Потому что не хотел поднимать эту тему, ок? – проворчал он.

И хотя я и так уже все поняла, когда услышала эти слова от Тео, они меня поразили.

– Каждый раз, когда я говорю о нем, каждый раз, когда думаю о нем, я вспоминаю прошлое. И я ненавижу, когда это случается, потому что тогда я чувствую себя слабым. Воспоминания воскрешают все те эмоции, которые я хотел бы забыть навсегда. И я не желал, чтобы ты снова увидела меня в таком состоянии, особенно сейчас, когда в наших отношениях все так безоблачно.

На какое-то время я задумалась, переваривая услышанное, его слова не укладывались у меня в голове.

– Тео, – медленно произнесла я, дожидаясь, пока он посмотрит на меня. – Ты не можешь просто заглушать свои чувства в надежде, что они исчезнут. Ты не можешь такое игнорировать, об этом нужно разговаривать, это важно. Я не поменяю своего отношения к тебе только из-за того, что ты расскажешь мне о своих чувствах.

Выражение его лица смягчилось.

– Я знаю, – он снова подошел ко мне, я не отстранилась. – И я над этим работаю, правда.

Я промолчала; смотрела на обеденный стол, туда, где лежал телефон Тео. Экран все еще был разблокирован, и на нем светилось сообщение от его отца. Тео ласково взял меня за подбородок.

– Я не собираюсь с ним встречаться, – сказал он. – Пока идут разбирательства по делу, он не должен контактировать ни со мной, ни с мамой. Но он очень хочет поговорить. Я не знаю, как поступлю. Я пока не готов об этом говорить, для этого еще не пришло время.

Тео заглянул мне в глаза.

– Но ты станешь первым человеком, с которым я захочу это обсудить.

Я едва заметно улыбнулась.

– Я знаю, как тебе тяжело, правда, знаю. И когда ты захочешь об этом поговорить, я буду рядом. Я знаю, это все не столько про тебя, сколько про меня, но мне действительно нужно знать, что я могу доверять тебе.

– Розалин, – Тео посмотрел на меня, и на его лице появилось такое выражение, какого я никогда раньше не видела: мягкое и нежное. И я почувствовала, что он хочет обо мне заботиться, холить и лелеять – всегда. – Я доверяю тебе как никому другому на целом свете.

– Я тоже тебе доверяю, – глаза защипало от слез. Я быстро их сморгнула. – Но ты по-прежнему хранишь от меня секреты.

Я гнула свою линию.

Он отпустил мой подбородок, но я не сдвинулась с места, даже когда он взял меня за руку и сплел наши пальцы.

– Я больше не буду этого делать. Никогда. Больше никаких секретов.

Я посмотрела на него из-под ресниц.

– Обещаешь?

Он поднял мою руку и положил себе на грудь, туда, где сердце, прямо как в тот раз, когда мы целовались в канун Нового года.

– Положа руку на сердце.

Тем же вечером я рассказала родителям о нас с Тео. Они просто сидели и молча слушали, переглядываясь, но ничего не говоря в ответ.

Когда я закончила, они дали понять, что приняли это к сведению, кивнули и установили несколько новых правил. Я не обратила на них никакого внимания и вовсе не собиралась им следовать. А затем родители вернулись к себе в спальню, им хотелось обсудить новости. Они разговаривали тихо и приглушенно.

Но стены оказались тонкими, и мне все равно было слышно, что они говорят. Я поднялась на второй этаж, чтобы уйти к себе, но помедлила и не стала уходить с лестницы: мне хотелось еще немного послушать. Родители переживали и жаловались на безрассудство Тео. Их беспокоило, что я потрачу много сил и энергии на того, кто мне не подходит, и в конце концов он причинит мне боль, ситуация повторится.

Но хуже всего было то, что я волновалась о том же самом. Даже несмотря на обещания друг другу стать более открытыми и не держать друг от друга секретов, все эти переживания крутились у меня в голове и не желали уходить.

И мне просто пришлось поверить, что все то доверие, которым я его наградила, стоило того, что мы этого стоили.

Глава 22

Странным образом желание Тео исполнилось: буквально через несколько дней родители пригласили его на ужин.

Я привыкла к тому, что в отношениях с моими родителями периоды заботы сменялись периодами отчуждения. На какой-то миг мне удавалось увидеть за их холодностью тех, кем они были прежде, но в следующую секунду они отстранялись и общались со мной только по делу: хотели убедиться, что дома порядок и быт налажен. Но приглашение Тео было равносильно предложению перемирия. Они показывали этим, что уважают мои решения и хотят участвовать в моей жизни.

Если сравнивать с тем изобилием, что наготовила для нас Ники, когда я была у них с Тео, то сам обед был ужасен. Моя мама никогда не считала себя великим шеф-поваром и определенно им не была. И с этим ничего нельзя было поделать, жаркое получилось практически несъедобным. Но Тео отчаянно хотелось улучшить впечатление о себе, поэтому он был невероятно учтив. И даже несмотря на полусырую, залитую маслом жареную картошку, вечер получился отличный, Тео все равно ее проглотил и, широко улыбаясь, сказал маме, что получилось невероятно вкусно.

После обеда родители повеселели, и мама даже сказала, что Тео «славный мальчик». Я знала, на большее рассчитывать и не приходится, и когда почувствовала наконец, что они его одобряют, счастью моему не было предела.

Тео старался. Он на самом деле старался. Было очевидно, что ему хотелось загладить собственное молчание об отце, и поэтому он отчаянно хотел мне показать: я могу ему доверять, и я действительно ему доверяла. Выражаясь метафорически, мы вместе спрыгнули с утеса. Держась за руки, мы вместе преодолевали преграды, а тем временем все падали и падали и больше друг в друга влюблялись.

Тео хотелось каждый момент наполнить смыслом. В то время как мне нравилось оставаться дома и, свернувшись клубочком, смотреть кино, Тео любил проявлять спонтанность. Он часто возникал на пороге моего дома и требовал, чтобы я пошла с ним; мы заскакивали в поезд и ехали в Лондон, а затем смешивались с толпой людей на станции Лондон-Ватерлоо или терялись на узеньких пешеходных улочках, где торговали цветами, едой и антиквариатом. А если нам нечем было заняться, мы шли в парк и сидели на качелях, держась за поручни замерзшими руками, разговаривали о наших родителях, школе и всяких пустяках. Ему всегда хотелось куда-нибудь выбраться – куда угодно. Тео был импульсивным и легковозбудимым – полная противоположность мне, но именно поэтому он так будоражил. Он умел вывести меня из зоны комфорта.

Я была одержима Теодором Локхартом и совершенно ничего не имела против.

Когда начался март, мы с Тео встречались уже два месяца, погода становилась все теплее, и казалось, что жизнь наконец наладилась.

– Место отстой, – сказал однажды вечером Тео, когда мы выходили из небольшого французского ресторанчика, где только что поели. Мы шли по улице вдоль текущей через город реки, и Тео крепко меня обнимал. Легкий ветерок сдувал с моего лица волосы.

Я улыбнулась и уткнулась лицом ему в грудь.

– А я тебе говорила, фастфуд лучше улиток.

– Не говоря уже о том, что порции такие крохотные и стоят больше, чем все, что на мне надето, – едва слышно пробормотал он. Я подавила смешок. После секундного молчания он вздохнул, признавая свое поражение. – В следующий раз идем в «Макдоналдс»?

Я улыбнулась: наконец-то Тео сдался и согласился с тем, на чем я настаивала последние несколько недель.

– Мне больше нравятся куриные наггетсы, – призналась я.

Тео рассмеялся и обнял меня крепче.

– Розалин, детка, для тебя все, что хочешь.

Детка. Обычно мне не нравились прозвища, как не нравились они и самому Тео, но когда это слово слетело с его губ, мое сердце пропустило удар. Мы шли еще какое-то время, каблуки стучали по асфальту, а затем подошли к его машине и влезли внутрь.

– Ну вот, – мягко сказал он.

Мы уселись, и Тео взял меня за руки. Он поднес их ко рту и нежно обогрел своим дыханием. Мгновением позже он их растер, согревая меня в прямом и переносном смысле.

– Так лучше?

Я вся просияла и улыбнулась ему покрытыми рубиново-красной помадой губами.

– Просто превосходно.

Он улыбнулся в ответ и наклонился вперед, чтобы включить зажигание; берясь руками за руль, он снова бросил на меня взгляд.

– Так, – сказал он, медленно растягивая слова, будто нам принадлежала целая вечность – а она нам принадлежала. – Куда едем дальше?

Стоял март, и вечерний воздух был довольно холодным, пробирающим до костей – на мне легкое платье, но мне не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась.

Поэтому я улыбнулась и прошептала:

– С тобой куда угодно».

Следующие несколько недель мы с Тео проводили все свободное время у Грейс; она жила с мамой и двумя кошками. Грейс оступилась на лестнице и сильно повредила ногу, поэтому теперь мы за ней ухаживали. Она не могла обслуживать себя сама и была вынуждена целыми днями лежать в постели, поэтому настояла на том, чтобы кто-то находился рядом и помогал ей. И хотя Найя очень ее любила, вскоре она устала от постоянного нытья и попросила нас помочь – проследить за тем, чтобы Грейс не перетруждала больную ногу – не стало бы хуже.

Но были в этом и свои плюсы – Грейс часто спала днем, а ее мама работала по выходным, и это значило, что вся гостиная и коллекция фильмов оставались в нашем распоряжении.

Мы быстро привыкли к заведенному порядку вещей. Я проверяла, как там Грейс и не надо ли ей чего, сидела с ней, дожидалась, пока она уснет, а Тео тем временем выбирал фильм и делал закуски.

– Итак, – сказал Тео, когда мы уселись.

Я положила ноги ему на колени, а он обнял меня за талию и притянул к себе.

– Прошлым вечером я занес отца в черный список на телефоне.

Я резко подняла голову.

– Правда?

– На этот раз окончательно, – заявил он. – Его в моей жизни больше не будет.

– Тебе это и не нужно, – мягко сказала я. – Даже если сейчас он сожалеет. И это после всего того, что он сделал вам с мамой.

– После всего этого я не хочу больше его видеть, – добавил Тео.

Я кивнула и взяла его за руку. Я бы в любом случае поддержала его решение, каким бы оно ни было, но казалось, он сделал правильный выбор.

На заднем фоне начался «Гарри Поттер и узник Азкабана».

– Знаешь, я просто не хотел, чтобы наши отношения закончились плохо, – помолчав, сказал Тео. – В конце концов он мой отец. Он не всегда вел себя подобающим образом, но мне не нравится оставлять дела недоделанными. Тео помолчал и тихо усмехнулся. – Но, по-видимому, когда имеешь дело с ним, все и всегда заканчивается плохо.

– Я понимаю, о чем ты, – я сплела наши пальцы вместе. – И я всегда с тобой, знай это, если когда-то захочешь поговорить.

– Спасибо, – сказал он и сжал мою руку. – Это здорово – поговорить с кем-то, кто понимает мои чувства.

Тео снова сконцентрировал внимание на фильме, а я засомневалась, не будучи уверенной, стоит ли высказывать то, о чем я подумала. А потом призналась:

– Я понимаю, это не одно и то же, но мы с Ксандером тоже плохо расстались, и от этого мне до сих пор иногда больно.

Последовала пауза. Я почувствовала, что Тео очень хочется что-то сказать.

Через некоторое время он прошептал мое имя:

– Роуз.

– Да? – я легонько массировала большим пальцем тыльную сторону его ладони, рисуя воображаемые круги. И все сильнее сплетала наши пальцы.

– Что между вами произошло?

Я пожала плечами, стараясь не выдавать своих эмоций.

– Рассказывать особо не о чем. В тот вечер, когда он сказал мне, что уезжает, мы поссорились.

Даже сейчас я четко помнила все события того вечера. Виноватое лицо Ксандера, разгорающийся внутри меня гнев, а затем слезы. Я была так зла на него за то, что он уезжал и слова мне не сказал заранее, а потом на меня навалились смятение и печаль, и Ксандер увидел, как я прямо перед ним разваливаюсь на кусочки. Я не хотела бы вспоминать тот вечер, но, казалось, не могу все это отпустить.

Тео напрягся, а затем тихо произнес:

– На следующий день ты пришла в школу заплаканная.

Я удивленно вскинула брови.

– Ты помнишь?

Поведение Ксандера и все произошедшее прошлым вечером настолько выбило меня из колеи, что как только я увидела в столовой Грейс с Найей, то тут же расплакалась, а они обеспокоенно смотрели на мои опухшие глаза и расстроенное лицо. Я не припоминала, чтобы Тео попадался мне в тот день, но, должно быть, он сидел рядом и стал невольным свидетелем этой сцены: я непонятно из-за чего растекаюсь лужей слез.

– Я помню, – мягко сказал Тео и сильнее сжал мою руку.

Мне не хотелось продолжать…

– Ну, да. Меня все это очень расстроило, и я хотела все исправить. Но после той ссоры я никогда больше его не видела.

– Серьезно?

Я покачала головой, чувствуя, как трусь затылком о грудь Тео.

– Я пыталась ему звонить и даже приходила к нему домой. Но он отказался со мной разговаривать, сказал, что не хочет меня видеть. После той ссоры я никогда больше его не встречала, он уехал, не попрощавшись.

Я осознала, что все те эмоции до сих пор никуда не исчезли, те чувства, что я испытывала, встречаясь с Ксандером, так никогда и не ушли. То были не любовь или желание, а печаль и сожаления. И я носила все это в себе, эмоции наслаивались, придавая всему незавершенность, и от этого становилось тяжело на душе.

Я ощущала, что Тео по-прежнему напряжен: он запустил пальцы мне в волосы и некоторое время их перебирал, а затем пробормотал:

– Мне очень жаль.

– Тебе не о чем сожалеть, это не твоя вина, – я подняла голову и взглянула на него.

Когда он посмотрел на меня, выражение его лица было нечитабельным, но, заметив печаль в моих глазах, он смягчился, а я выдавила из себя улыбку.

– Знаешь, я просто хотела бы узнать, почему? Я не поняла, почему он меня оттолкнул, и всегда гадала, моя ли в этом вина. Думаю, может быть, поэтому с тех пор у меня и не было бойфренда – до того, как появился ты. Я боялась, что меня оттолкнут и снова причинят боль.

Тео улыбнулся, стараясь меня приободрить, он наклонился ко мне, приблизив свое лицо к моему.

– Этого не произойдет.

– Я знаю, – мягко сказала я, еще крепче прижимаясь к нему. Теперь наши лбы соприкасались.

Мы снова откинулись на спинку дивана и стали молча смотреть кино, наслаждаясь установившимся взаимопониманием. А затем Тео пошевелился, поднял руку и почесал шею. Он уселся так, чтобы снова посмотреть мне в лицо.

– Я рассказывал тебе о моем первом свидании? – спросил он. И пока он говорил, на его губах играла улыбка.

И хоть я его и приревновала – слегка, неожиданно мне стало очень интересно.

– Нет, не рассказывал.

Он закрыл глаза и покачал головой, все еще еле заметно улыбаясь.

– Господи, это было ужасно, – он открыл свои невероятные зеленые глаза и пристально на меня посмотрел. – На самом деле, все свидания, на которые я ходил, были ужасны.

Я хихикнула.

– Тогда зачем ты вообще на них ходил?

– Я не знаю. Думаю, в глубине души мне хотелось чувствовать себя сопричастным. Несколько лет назад, когда одна девочка пригласила меня на зимний бал, нужно было ответить «да», но я был идиотом и не знал, что терял, – он мне подмигнул.

– По крайней мере, к твоим услугам была Ханна Маршалл.

– А потом ты сошлась с Ксандером, – продолжил он.

Я улыбнулась Тео и прижалась к нему сильнее.

– Ну не могли же все твои свидания быть настолько плохи, – задумчиво сказала я, полагая, что Тео излишне все драматизирует.

Его глаза весело блеснули, и он посмотрел на меня.

– Ты так в этом уверена?

А затем он начал рассказывать мне свои истории, и все они были полны неловкости. Он упомянул каждый забавный момент, каждый эпизод, после которого хотелось сквозь землю провалиться – начиная с того, как ему пришлось идти на свидание, подстроенное его мамой (девушка не сказала ему ни единого слова), и заканчивая тем, как он пытался порвать с другой девушкой, сидя в модном кафе – в итоге она закатила истерику и выплеснула на него чашку кофе. И пока мы до слез смеялись над всеми этими историями – у меня аж заболело от смеха лицо, – я осознала, что Тео удалось отвлечь меня от мыслей о Ксандере и о прошлом, а именно этого он и добивался. А еще я поняла, что все сильнее и сильнее влюбляюсь в мальчика, который сидит рядом со мной.

Глава 23

Сонным субботним утром стук в дверь заставил меня вылезти из постели. Я потащилась вниз по лестнице и открыла парадную дверь, усталая, в накинутом на плечи халате и с непричесанными завязанными на макушке волосами. С порога со мной поздоровался мужчина, держащий в руках большой букет цветов.

– Я ищу мисс Розалин Валентайн, – сказал он скучающим голосом, а потом поднял на меня глаза и поразился моему внешнему виду. – Это вы?

– Да, – только и сумела выдать я, все еще не сводя глаз с цветов.

Розы для Роуз. Ну конечно. Я протянула руки, чтобы принять цветы, и мне захотелось рассмеяться.

– Вот, пожалуйста.

Я зарылась лицом в бархатные лепестки, вдыхая аромат роз, и просияла, глядя на почтальона, но тот не улыбнулся в ответ, а лишь протянул мне бумажный планшет. Он подождал, пока я распишусь, а затем махнул рукой в ответ на мое «спасибо», вернулся в свой фургончик и уехал.

Розы были светло-розовыми – Тео всегда нравилось, когда я надевала этот цвет. Я начала вытаскивать цветы из обертки, чтобы обрезать стебли и поставить букет в вазу, и тут из него выпала карточка и, перевернувшись в воздухе, приземлилась на кухонную стойку. Я подобрала ее и прочитала надпись на обороте.

Будь готова к 8 вечера, это сюрприз. Оденься нарядно. Спасибо, что превратила последние четыре месяца в сладкий сон наяву.

Т.

Тео. Я улыбнулась до ушей и убрала карточку в карман халата. И что же мне надеть?

Я уже бывала на свиданиях с Теодором Локхартом, и все же, разглаживая мое шелковое светло-розовое платье, нервничала. Дожидаясь, пока он приедет, я критически оценивала себя в зеркале.

Мне было настолько тяжело определиться с выбором одежды, что ко мне на помощь пришли Найя с Грейс; Грейс, прихрамывая, скакала вокруг, твердо намереваясь подсобить мне с выбором идеально подходящего платья. Они выгребли из шкафа всю мою одежду и прокомментировали каждый наряд: «Слишком скучно», «Слишком вычурно», «В стиле 90-х», «И о чем ты только думала?» Они отбраковывали все, пока не остановились на этом платье. «Идеально» – они вручили его мне и потребовали, чтобы я примерила наряд. Я совсем о нем забыла, но еще прежде, чем успела надеть, поняла: это то, что нужно, особенно если учесть цвет роз. Увидев меня, Грейс и Найя шумно выдохнули. Они настояли на том, что этот вариант – превосходный выбор, и ничто с ним не сравнится.

Они осторожно уложили мне волосы, завив аккуратные кудряшки, каскадом ниспадающие на плечи, и накрасили губы под цвет платья; выбирали это все для меня они сами, так как обе утверждали, что когда речь заходит о прическах и макияже, я безнадежна. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я почувствовала себя так, словно это не я, а кто-то другой, совершенно незнакомый человек, ведущий жизнь, совсем не похожую на мою – скучную и обыденную. Я выглядела слишком утонченной и нарядной, непохожей на саму себя, и от этого у меня появилось ощущение нереальности происходящего.

Но как только раздался дверной звонок и я пошла открывать Тео дверь, я снова пришла в себя.

На нем был надет костюм, в такой одежде я его еще никогда не видела. Костюм сидел идеально, и когда Тео улыбнулся, не спеша меня оглядев, я почувствовала, что вся замерла и затаила дыхание.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал он и взял меня за руку.

Я притворилась, будто критически его оглядываю, и постаралась не рассмеяться, когда он угрожающе прищурился.

– Ты и сам неплохо приоделся, – я остановила взгляд на его галстуке, обратив внимание, как он гармонирует по цвету с моим платьем.

– А то, что мы оделись в цвет – совпадение? Или мы просто угадали и попали в яблочко?

Тео повел меня к своей машине, при этом он, как всегда, меня обнимал.

– Мне помогала Грейс, – признался он, открывая передо мной пассажирскую дверь.

Я игриво ему улыбнулась.

– Боюсь, за это я сниму с тебя несколько очков.

Он забрался в машину и покачал головой, изображая шутливое разочарование.

– Вот черт, а все так хорошо начиналось.

Я рассмеялась, и он ко мне присоединился, вставляя ключ в зажигание.

– Так куда мы едем? – спросила я, глядя в окно на быстро мелькающие пейзажи. От этой быстрой езды у меня чуть не закружилась голова. Вскоре я перестала узнавать местность – мы выехали из города и поехали по незнакомой мне дороге.

– Это сюрприз, – просто сказал Тео, повернулся ко мне, улыбнулся, а затем снова сконцентрировал внимание на дороге.

По пути мы вместе подпевали радио (выяснилось, что Тео большой фанат Destiny`s Child), а затем мы приехали. Когда Тео остановился около какого-то большого здания, я все еще не имела ни малейшего представления о том, где мы находимся. А он припарковал машину и развернулся на своем сиденье, глядя на меня выжидательно, как будто мне хватило бы оглядеться вокруг, и я сразу бы поняла, где мы.

– Что это за место? – спросила я, оглядывая стоянку в поисках подсказки.

На парковке была слышна громкая музыка, доносящаяся из здания. Она звучала у меня в ушах, гремя так громко, что под нами дрожала земля.

Когда Тео взглянул на меня, его глаза блеснули, он улыбался во весь рот, выставляя напоказ жемчужно-белые зубы.

– Я обещал, что свожу тебя потанцевать, – просто сказал он. А затем он вылез из машины. – Пойдем.

Я торопливо вышла, спотыкаясь на своих высоких каблуках. Накренившись вперед, я врезалась в Тео.

– Осторожнее, – поддразнил он, ловя меня в свои объятия и обдавая мое ухо горячим дыханием. – Ты в порядке?

Я почувствовала, как у меня горят щеки.

– Я в порядке. Спасибо.

– Ты уверена, что сможешь танцевать? Ты сумеешь твердо стоять на ногах? – спросил он. Было совершенно очевидно, парень старается сдержать ухмылку.

Я вырвалась из его объятий и округлила глаза, а Тео громко рассмеялся.

– Заткнись.

Я от него отвернулась, но он снова прижал меня к себе и обнял, и мы вместе направились в здание. Внутри музыка стала намного громче, а я удивленно распахнула глаза. Комната сильно отличалась от того, что я ожидала.

Я ожидала увидеть бальный зал – множество стоящих по сторонам и разговаривающих друг с другом людей, посреди комнаты раскачивались бы парочки, а все остальные за ними наблюдали. Вместо этого над танцполом нависали огромные лампы, наполняющие все пространство светом и освещающие танцоров, которые вращались и крутились под музыку. Никто не стоял на месте, они все танцевали, даже когда один трек сменялся другим. На женщинах были надеты похожие по стилю сверкающие платья ярких тонов, а все мужчины пришли в костюмах. Оглядываясь вокруг, я чуть не позабыла о Тео. Он схватил меня за руку и потянул на танцпол, на тот единственный пятачок, что был свободен. От постоянного мельтешения танцующих у меня закружилась голова.

– Тео, – выпалила я, когда он сгреб меня и поставил наши руки в нужную позицию, готовясь начать. – Я понятия не имею, как это делается.

– Не волнуйся, – сказал он, кладя руку мне на спину. – Я тебя поведу.

А затем он нас повел, вращая меня с такой скоростью, что мне пришлось закрыть глаза – лишь бы только сохранить равновесие. Но, к моему изумлению, мы двигались синхронно с остальными. Привыкнув к ритму, я обнаружила, что танцую как надо и смотрю на Тео, а не на остальных, поэтому меня ничто не отвлекало. Я порадовалась, что не безнадежна и несколько лет назад вместе с Найей и Грейс брала уроки танцев. А мы все танцевали и танцевали, пока не кончилась песня. Под конец трека Тео подбросил меня вверх, подхватил за талию и опустил вниз. Я ахнула оттого, насколько близки были наши тела.

– У тебя хорошо получается, – сказал он, перекрикивая музыку. – Только, пожалуйста, смотри, куда ставишь ноги. Ты несколько раз отдавила мне пальцы.

Я откинула голову назад и рассмеялась. Игравшая на заднем плане песня сменилась, на этот раз ее темп был медленный, от меня требовалось только обвить шею Тео руками и покачиваться из стороны в сторону, как делали все вокруг.

– Ну так расскажи, – я посмотрела ему в глаза. – Как ты нашел это место?

Тео смутился, будто не хотел отвечать.

– Я приходил сюда брать уроки танцев, – признался он наконец. – Днем это место превращается в танцевальную школу.

Его слегка порозовевшие щеки стали пунцово-красными. У меня перед глазами возник образ: одетый в костюм Тео – на несколько лет младше – танцует. Подумав о том, как мило он, должно быть, выглядел, я не смогла сдержать улыбку.

– Тогда понятно, почему ты такой замечательный танцор, – сказала я и посмотрела в пол, на ноги Тео. Он двигался в такт музыке, каждое движение было идеально выверенным. – Я не думала, что ты настолько хорош.

Тео обнял меня крепче. Я сильнее обвила руками его шею, мои ладони коснулись его спины, и я придвинулась ближе.

– Я выигрывал в нескольких соревнованиях, но хвастаться особо нечем, – пояснил он, и выражение его лица ясно дало понять: хвастаться он и правда не собирается. – Мне просто и в голову бы не пришло кому-то рассказывать.

– Ты всегда был тайной за семью печатями, – заявила я, вспоминая события полугодовалой давности. – Поэтому, когда ты исчез, никто не знал, где тебя искать.

Он подмигнул мне и улыбнулся со знанием дела.

– С тех пор я проделал гигантский путь, – сказал он. – И ты тоже.

А затем, прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня. Я с энтузиазмом ответила на поцелуй, наши губы двигались одновременно, мы целовались не спеша, а над нашими головами мерцали яркие огни танцпола.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, Тео склонил голову набок.

– А я говорил тебе, что ты удивительная?

– Я думаю, за тебя говорят твои действия, – ответила я и улыбнулась ему в ответ.

Затем я положила его руки себе на талию, и он снова повел меня в танце.

Весь остаток вечера мы не сходили с танцпола. И только когда нам надо было отдышаться от танцев нон-стоп, мы шли в бар, расположенный в конце зала. Выяснилось, когда хочется остановиться на танцполе, лучше двигаться в такт с остальными, а не стоять на месте, рискуя, что тебя сшибет какой-нибудь энергичный танцор.

А еще я узнала: большинство присутствующих занимались танцами и поэтому были куда более искусными танцорами, нежели я. Но мне не о чем переживать, у меня есть Тео, и это лучше всяких подарков.

Когда мы решили уйти, и Тео вывел нас из здания, с меня ручьями тек пот, платье прилипло к телу, а волосы были влажными и пристали ко лбу. Как только мы вышли наружу, меня обдул легкий ветерок, и вместо того чтобы задрожать, я просто закрыла глаза, наслаждаясь прохладным воздухом.

Тео взял меня за руку и осторожно повел к машине, словно сомневался, смогу ли я дойти сама. Я чувствовала, что у меня на ногах уже образовались волдыри, но оно того стоило, и любой, кто увидел бы мою веселую, не сходящую с лица улыбку, решил бы так же.

– Так я хорошо придумал? – спросил Тео, когда мы залезли в машину, ему все равно нужно было подтверждение. Он помедлил и не стал вставлять ключ в зажигание, а посмотрел на меня. – Я имею в виду, со свиданием и с этим местом…

– Тео, – прервала его я, и он перестал нерешительно мямлить. – Это потрясающе. Спасибо. Лучше и быть не может.

Он весь просиял. А потом наклонился вперед и задал мне вопрос, который мечтает услышать по случаю каждая девчонка:

– В «Макдоналдс»?

– Превосходное окончание превосходного вечера, – немедленно отозвалась я. Мое сердце бешено стучало о ребра.

– А знаешь, что самое классное? – Тео наклонился еще ближе, и в его голосе появились соблазнительные интонации. Он говорил, медленно растягивая слова. – Можешь заказывать все, что пожелаешь. За мой счет.

Я уставилась на него с обожанием.

– Теодор Локхарт, лучше тебя в целом свете никого не найти.

К тому времени, как мы вернулись из «Макдоналдса», дом был погружен во тьму. Выяснилось, что родителей все еще нет, об этом красноречиво свидетельствовали пустые парковочные места, где обычно стояли их машины.

Когда Тео припарковал у тротуара машину, я развернулась к нему. Неожиданно при мысли о том, что я собиралась спросить, у меня вспотели ладони, но, увидев, как Тео на меня смотрит, я ощутила прилив уверенности:

– Ты зайдешь?

Мы оба знали, о чем я спрашивала на самом деле. Но Тео лишь беззаботно пожал плечами, как будто в моем вопросе не было ничего такого, а потом он открыл дверцу машины и поднялся по ступенькам на крыльцо, дожидаясь, когда я отопру дверь.

Когда мы вошли внутрь, он снял пиджак и закатал рукава рубашки до локтей. Верхние пуговицы были расстегнуты. Стоя в коридоре, мы вдруг почувствовали себя неловко.

– Хочешь чаю? – предложила я, отчаянно пытаясь снять возникшее напряжение.

Тео тепло улыбнулся.

– Было бы неплохо.

Я не знаю, как так вышло, что в итоге вместо того чтобы пить чай, мы начали целоваться. Я набирала в чайник воду и ставила его кипятить, а в следующее мгновение Тео уже обнимал меня сзади, мягко целуя мой подбородок и шепча мне на ушко всякие приятные глупости. И я почувствовала, что таю. А затем наши губы встретились в отчаянном порыве: мы оба сгорали от желания.

Он обнял меня руками за талию, а я тем временем исследовала его тело, ощупывая туго натянутые мышцы рук и рельефные контуры его груди. Я запрокинула голову, чтобы Тео было сподручнее меня целовать, нащупала его затылок и притянула к себе еще ближе.

– Роуз, – неожиданно Тео прервал поцелуй и попытался вернуть нас с неба на землю. – Может, нам стоит остановиться? Пока еще в состоянии.

Я знала, мы подошли к точке невозврата, мы были очень близки к тому, чтобы сделать следующий шаг и навсегда изменить наши отношения.

Но пока мы стояли вот так и Теодор Локхарт выглядел таким безупречным, я поняла, как же сильно я его хочу. Он заставлял меня волноваться и трепетать, он был моей терапией. Последние четыре месяца, что мы встречались, походили на американские горки, и если бы сегодня я сказала «нет», это было бы все равно что сойти с аттракциона еще до конца поездки, а этого мне совсем не хотелось. Я действительно желала Теодора Локхарта, во всех смыслах, но не могла заполучить его целиком. Однако сегодня ночью я определенно смогу это сделать.

Поэтому я посмотрела на него и призывно улыбнулась.

– Может быть, я не хочу останавливаться.

Тео улыбнулся, а затем снова притянул меня к себе и осторожно провел рукой по моему лицу. Он откинул мою голову назад, и я почувствовала его губы на своих губах. Я пробежалась руками по его плечам вверх и снова вскинула их к его затылку. Я запустила пальцы ему в волосы и притянула ближе к себе.

Но Тео все равно нужно было подтверждение. Он снова от меня отстранился и выдохнул:

– Розалин.

Не обращая никакого внимания на его попытки поговорить, я лишь запустила руки ему под рубашку и ощутила горячую кожу и бешено бьющееся сердце.

– Розалин, ты уверена, что хочешь это сделать?

У меня горело лицо, волосы растрепались, и идеально завитые кудряшки рассыпались. Я с трудом переводила дыхание, и, судя по тому, как сильно вздымалась и опадала грудь Тео, с ним происходило то же самое. Пытаясь распознать чужую реакцию, он вгляделся в мое лицо. Я слегка кивнула, и уголки моих губ приподнялись в улыбке.

И когда он налетел на меня с поцелуями, я поняла, что теперь мы станем очень уязвимы друг перед другом. Как никогда раньше. Маски, которые мы надевали каждый день, общаясь с другими людьми, слетели, и возникли мы настоящие.

И когда я увидела, какой Тео на самом деле, когда я узнала, какой он под маской, я только влюбилась в него еще сильнее. Мне хотелось быть только здесь и нигде больше, ни с кем другим, а только с ним, деля вместе эти блаженные часы танцев и любви.

Глава 24

Следующим утром меня разбудил беспощадный свет, струящийся из-за занавесок. Я все еще была уютно закутана в одеяло, лицо прижато к подушке. Застонав, я отвернулась от окна. По-прежнему не открывая глаз, я протянула руку, но нащупала лишь одеяло, под ним никого не оказалось. Я села в постели и посмотрела на пустующее место рядом с собой.

Тео исчез.

Я запаниковала, не будучи уверенной, что предпринять. А затем я заметила на подушке рядом со мной листок бумаги и протянула за ним руку. Я развернула записку и обнаружила аккуратно выведенные по центру слова:

Я внизу, готовлю завтрак и варю кофе.

Улыбаясь, я встала с постели, сгребла халат и направилась вниз, к Тео.

По мягкому звуку моих шагов он понял, что я спустилась. Он развернулся от плиты и тепло мне улыбнулся, а затем вернулся к своему занятию – снова стал переворачивать на сковороде ломтики бекона.

По какой-то непонятной причине, глядя на него, я нервничала и думала обо всем, что произошло между нами прошлой ночью. Я не жалела о случившемся, но переживала, не сожалеет ли он. Эта мысль не шла у меня из головы и заставляла ум лихорадочно работать. Я беспокоилась, что теперь наши отношения изменятся. Я нервно зависла в дверном проеме, ожидая, когда он заговорит и снимет возникшее напряжение.

– Привет, – сказал он наконец, снова оглянувшись на меня через плечо и прищурившись, когда заметил, что я так и не сдвинулась с места. – Ты в порядке?

Я прекратила переживать, покачала головой и подошла к нему.

– Да. Извини, я до сих пор усталая.

– Хочешь вернуться в постель? – улыбка Тео вышла такой естественной и беззаботной, что я тут же расслабилась. – Если желаешь еще немного поспать, я могу принести тебе завтрак в постель.

– Нет, я в порядке, – тут же мягко перебила я.

А затем рассмеялась и провела рукой по волосам.

– Ты приготовил мне полный английский завтрак.

Глаза Тео радостно блеснули, ситуация его забавляла.

– Ну да, – он наклонился ко мне поближе. – Я так устал ждать, когда ты проснешься и приготовишь мне бекон, что решил сделать это сам.

Он надо мной подшучивал, в ответ я округлила глаза.

– Как великодушно с твоей стороны, – сухо прокомментировала я.

– Ну, я же и правда проснулся рядом с тобой, и ты была голой, второй пункт из моего списка выполнен, так что получилось недурно, – пошутил он.

А затем Тео перевел взгляд на сковородку, в которой все еще жарился бекон. Попытавшись убрать ее с огня, чтобы не сжечь бекон, он разразился ругательствами.

Я с удовольствием наблюдала за тем, как он неуклюже пытается разложить мясо по тарелкам, а потом потянулась ему помочь.

– Дай сюда, – сказала я, протягивая руку к сковородке. – Я только ее помою.

– Нет, не надо, – заявил Тео и энергично покачал головой. – Я обо всем позабочусь. А ты сядь и расслабься.

Я охотно послушалась. Мы ели молча, но каждый раз, как я отправляла в рот ломтик бекона, в комнате раздавался хруст. Мясо подгорело, и я старалась не кривиться, но когда Тео не видел, я с жадностью прихлебывала кофе, стараясь избавиться от неприятного послевкусия.

Но он все равно заметил. И я поняла, что, несмотря на мою склонность подолгу все обдумывать, мне плохо удается скрывать секреты: Тео читал меня как открытую книгу. Он ничуть не уступал Бренту и с такой же легкостью, как и брат, мог понять, когда я лгу. Ему хватило одного взгляда на меня, чтобы осознать: его стряпня снова вышла ужасно.

– Извини, – с досадой сказал он. – Я знаю, готовлю отвратительно.

Мне отчаянно не хотелось портить ему настроение, поэтому я покачала головой и постаралась его убедить, что вышло вполне сносно.

– Получилось не так уж и плохо, – мягко произнесла я, но полный сомнения взгляд, которым одарил меня Тео, ясно дал понять, что он не купился.

– Бекон подгорел до состояния угля.

– Но я все съела, – запротестовала я.

Тео убрал тарелки в мойку и подошел ко мне. Он меня обнял, а я прижалась к нему и закрыла глаза, наслаждаясь теплом и уютом его объятий.

– Это потому, что ты потрясающая, – сказал он, а потом легонько поцеловал меня в лоб. – И мне с тобой ужасно повезло.

– Аналогично, – ответила я и вся просияла, улыбаясь.

Через несколько дней приехал Брент. Начиная с Нового года это был его первый визит домой.

У него выдались свободные выходные – ни занятий, ни работы, поэтому он решил, что самое время проведать семью. Я не могла дождаться его приезда.

Тео тоже хотелось встретиться с Брентом, когда тот приедет домой. Было ясно, что он все еще мечтает произвести хорошее впечатление. И так как на этот раз он впервые увиделся бы с Брентом в качестве моего бойфренда, нежели просто друга, ему не терпелось показать себя в наилучшем свете.

Конечно, Брент опоздал: он никогда не имел ни малейшего представления о времени. Его автомобиль показался на подъездной дорожке уже после обеда, но как только он вылез из машины и я открыла ему входную дверь, то улыбнулся в ответ, и все это стало неважно.

Я, как всегда, бросилась ему на шею, а он скинул все вещи на землю и обнял меня, пытаясь сохранить равновесие – ведь я повисла на нем, как камень. Я чувствовала на себе взгляд стоявшего в дверях Тео, он с улыбкой за нами наблюдал.

Когда я отстранилась от Брента, он звонко рассмеялся и взъерошил мне волосы.

– Привет, Роузи, – сказал брат, а я бросила на него сердитый взгляд и рывком убрала его руку от моих волос, чтобы он прекратил их путать.

– Не называй меня так, – огрызнулась я, но не смогла сдержать улыбку. – И хватит уже исчезать на несколько месяцев.

– А ты не можешь приезжать и навещать меня сама? – бросил в ответ Брент, а затем его взгляд упал на Тео. – Привет, Тео.

Я еще никогда не видела, чтобы Тео чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Он вел себя как пойманный в свет фар олень: весь одеревенел. И когда он помахал Бренту, было совершенно ясно, что улыбается он наигранно. Тео пытался произвести хорошее впечатление, но казалось, брат не заметил, как сильно нервничает мой бойфренд, поэтому Брент шагнул к нему и протянул руку для рукопожатия.

– Рад тебя видеть, – сказал он, и я заметила, Тео расслабляется и расправляет плечи. – Я сомневался, позволит ли мне Роуз с тобой встретиться: теперь, когда ты стал ее бойфрендом, она могла побояться, что я ее опозорю.

Я округлила глаза, а Тео коротко рассмеялся.

– Я тоже очень рад тебя видеть, Брент.

А затем Брент обратил внимание на внешний вид Тео, подмечая и спутанные волосы, и помятую одежду. Хмурясь, он заглянул Тео в лицо.

– Ты что, у нас ночевал?

Брент всего лишь над ним подшучивал, но Тео запаниковал. Я с удовольствием наблюдала за тем, как он выкручивается на ходу.

– Н-нет, – пролепетал он и энергично покачал головой.

Брат продолжал его разглядывать, застенчиво улыбаясь.

– Давай-ка я помогу тебе затащить вещи.

Испытывая отчаянное желание замять эту тему, Тео бросился к раскиданным сумкам Брента и стал их собирать, а брат подошел ко мне. Не сводя глаз с моего возящегося с сумками бойфренда, он наклонился к моему уху, случайно задев за руку.

– Он что, ночевал здесь? – Брент спросил тихо, так, чтобы Тео не услышал.

Я была не в силах этого отрицать, поэтому просто пихнула его локтем в бок и пробормотала:

– Заткнись, Брент.

А затем я подошла к Тео и помогла ему занести вещи в дом.

Мы решили сходить в итальянский ресторан и устроить поздний обед, Брент нас угощал: он так давно не был дома.

Брат решил ехать на собственной машине – у него еще были договоренности, и он собирался уйти пораньше. Я подозревала, что дело в собеседовании, но так как он сам ничего не рассказывал, я решила не спрашивать, не хотела, чтобы он подумал, будто я лезу не в свое дело.

К тому времени, как мы добрались до ресторана, я проголодалась. Как только мы расселись, я чуть было не заказала все меню. И это несмотря на то, что официантка еще даже не успела спросить, готовы ли мы сделать заказ.

Когда у нас приняли заказ и официантка отошла от нашего столика, Брент мягко заметил, подшучивая надо мной: «А ты все такой же поросенок, Роуз».

Я сердито на него посмотрела и открыла было рот, чтобы ответить, но меня перебил Тео. Он рассмеялся.

– Это еще ничто по сравнению с карнавалом, на который я ее позвал несколько недель назад, – сказал он и положил руку на спинку моего стула. – Мне пришлось купить ей восемь порций сахарной ваты.

Брент громко рассмеялся, а я сердито взглянула на Тео и скрестила руки на груди.

– Мне разрешают есть сладкую вату только во время карнавала, – попыталась урезонить его я. – Поэтому, когда я дорываюсь, то использую эту возможность по максимуму.

– И даже не делишься со своим бойфрендом, – тут же заметил Тео.

– Значит, в следующий раз, когда мы куда-то выберемся пообедать, я разрешу тебе попробовать еду с моей тарелки, – предложила я. – Ты доволен?

Тео убрал руку со спинки моего стула, обнял меня за талию и притянул к себе.

– Очень, – сказал он и легонько поцеловал меня в щеку.

Я поймала на себе взгляд Брента и почувствовала, что краснею, тут же вспомнив, где мы и с кем. Если бы это он вел себя так со своей подружкой, а я сидела напротив и казалась третьей лишней, наблюдала, как влюбленный Брент с ней сюсюкает, то была бы не в восторге. Поэтому я тут же выпрямилась и высвободилась из объятий Тео.

Нам принесли еду, и мы начали с энтузиазмом подкрепляться. Я решила, что нам удалось отвлечь Брента от увиденного: обедая, мы поддерживали непринужденную беседу. Но как только Тео покончил с пастой, он тут же решительно взял меня за руку и ни за что не хотел отпускать. Взгляд Брента упал на наши сплетенные вместе руки, затем он посмотрел на нас.

– Я не знаю, что и думать: то ли меня сейчас вырвет, то ли я от души за вас порадуюсь.

Тем временем он продолжал нас разглядывать, но играющая у него на губах улыбка подсказала: он склоняется к последнему варианту.

– Давай ты не будешь устраивать мелодраму и порадуешься за нас, – ответила я.

– Мне просто надо к этому привыкнуть, – Брент указал на нас с Тео. – Роуз, это же твой первый настоящий бойфренд.

Послушать его, так если тебе семнадцать и у тебя был всего один бойфренд, то это настолько ненормально; я заняла оборонительную позицию и всплеснула руками.

– Эй, а как же Ксандер?

Я знала, Брент просто надо мной подшучивает, как всегда, подначивает, но он так ухмыльнулся, что мне захотелось дотянуться до него через стол и ударить в лицо, лишь бы стереть эту улыбочку.

– Когда вы начали встречаться, тебе было четырнадцать, – он покачал головой. – Это не считается.

– А ты как думаешь? – Брент повернулся к Тео и спросил его: – С Ксандером все было серьезно?

Сказать, что Тео почувствовал себя не в своей тарелке, это не сказать ничего. Мне захотелось, чтобы Брент замолчал или сменил тему, чтобы он не заводил с моим новым бойфрендом таких странных разговоров. Но ему доставляло удовольствие смущать Тео, и он вовсе не собирался останавливаться. Я знала, он не со зла, ему просто нравилось меня бесить, но иногда он заходил слишком далеко. Тео неловко пожал плечами.

– Я не знаю.

– Тео, но ты ведь знаком с Ксандером, разве нет?

Я открыла было рот, чтобы поправить Брента, сказать, что Тео никогда не встречался с Ксандером, и попросить его заткнуться, но последовавшие за этим слова заставили меня замереть.

– Точнее, по слухам, Ксандер знаком с твоими кулаками. Конечно, если я ничего не путаю.

Я резко развернулась, чтобы взглянуть на Тео, я была в шоке. Он отводил от меня взгляд и упорно смотрел в стол, но этого хватило, чтобы понять: Брент сказал правду.

От этого открытия я вся онемела, пыталась переварить услышанное.

Наше молчание стерло улыбку с лица Брента, он выглядел растерянным.

– Прошу прощения, я что-то не так сказал?

– Нет, – хрипло перебила его я. – Все в порядке, не переживай.

Я сжала челюсти и отвернулась от них обоих.

Брент заерзал на стуле.

– Ну так мне пора. У меня тут неподалеку живут друзья, и я обещал к ним зайти, как освобожусь. Увидимся дома? – спросил он, а затем встал, полез в карман и бросил на стол пачку купюр. – На вот.

Я села прямее и покачала головой.

– Брент, тебе вовсе не обязательно…

– Я же сказал, что обед за мой счет, помнишь? – Он улыбнулся, но я заметила в его взгляде озабоченность. Брент смотрел то на меня, то на Тео. Он пытался встретиться со мной глазами. Я понимала: он не хочет уходить, не убедившись, что я в порядке, поэтому кивнула ему.

– Тео, был рад повидаться.

– И я тоже, – только и смог выдавить из себя Тео.

– Пока, ребята.

Мы сидели и неловко молчали, наблюдая за тем, как Брент пробирается к выходу, лавируя между столиками; он пытался обходить других посетителей, и его крупное тело врезалось в стулья. И только после того как за ним закрылась дверь и он исчез из виду, Тео умоляюще на меня посмотрел.

– Роуз, я…

К нашему столику подошла официантка, и он замолчал, а я вручила ей лежащие на столе деньги. Несмотря на то, что мы уже расплатились, ни один из нас не сдвинулся с места, она смутилась.

– Желаете что-то еще?

– Нет, спасибо, – я вымученно ей улыбнулась и встала, не осмеливаясь взглянуть на Тео. – Думаю, мы уже уходим.

– Роуз!

Я чуть ли не побежала, мне не терпелось оттуда убраться. Я не знала, куда мне идти, и понимала, что не могу бросить Тео без машины, его надо подбросить до дома, но мне хотелось отстраниться, оказаться от него как можно дальше.

Он схватил меня за руку.

– Роуз, пожалуйста, выслушай…

– Тео, я не хочу с тобой разговаривать, – огрызнулась я и вырвалась. – Не сейчас.

Но он все равно не отставал и быстро заговорил:

– В тот день, когда я ударил Ксандера, ты пришла в школу заплаканная.

– Я сейчас не хочу об этом говорить, – твердо заявила я, но он все равно отказывался замолчать.

– Я не понимаю, почему ты так расстраиваешься из-за того, что я ударил Ксандера. Я сделал это ради тебя. Я и так уже в тот день был в плохом настроении, а когда увидел, что Ксандер тебя обидел, то взбесился. Но я сделал это ради тебя. Я причинил ему боль, потому что он причинил боль тебе. Я сказал, чтобы он никогда больше с тобой не разговаривал, потому что думал, для тебя так будет лучше. Чтобы он больше не смог причинить тебе боль.

Я остановилась как вкопанная и резко развернулась, чтобы взглянуть Тео в лицо. В его глазах было столько боли и раскаянья, на него стало страшно смотреть, я почувствовала, что мне нечем дышать. Тем не менее я заставила себя заговорить. Я заставила себя признать свои чувства и высказать ему все.

– Дело не в том, что ты ударил Ксандера, хотя это и было неприемлемо! – сказала я, ругая себя за сбивчивый голос. – Проблема в том, что ты об этом промолчал. Когда я тебя спросила, разговаривал ли ты с ним когда-нибудь, ты мне наврал.

Тео попытался снова взять меня за руку. Я тут же ее вырвала, на глаза навернулись горячие слезы.

– Роуз, прости. Я хотел тебе сказать…

– Так почему же не сказал? Почему ты всегда и все от меня скрываешь?

Теперь он был в отчаянии, а мне так же хотелось уйти.

– Розалин.

– Я хочу, чтобы между нами больше не оставалось никаких секретов. Я больше этого не потерплю. Я хочу быть уверена, что ты не начнешь снова от меня отгораживаться.

– Ты мне не доверяешь, так ведь? – прошептал он, и мои глаза наполнились слезами, я отчаянно пыталась их сморгнуть.

– Тео, ты и раньше от меня убегал.

У меня в голове вертелся вопрос, который я так и не решилась задать.

Откуда мне знать, что ты не поступишь так вновь?

Он сжал челюсти и отвернулся.

– Я думал, мы закрыли этот вопрос.

– Закрыли.

– Очевидно, нет, раз ты все еще так на этом зациклена.

Его слова меня задели, но я заставила себя ответить:

– Я на этом не зациклена! Только ты по-прежнему продолжаешь хранить от меня секреты, но ты ведь знаешь, насколько мне важно полностью тебе доверять, Тео.

Он снова перевел на меня взгляд, в его глазах было столько боли, что я чуть не развалилась на кусочки – прямо здесь и сейчас. Мне захотелось сказать: «Давай просто об этом забудем». Сделать вид, будто ничего не произошло, словно все нормально; но я знала, что не могу так поступить. Он обещал мне, что не будет больше лгать, что не будет скрывать от меня правду, и он нарушил свое обещание. И хотя мне отчаянно хотелось закрыть на это глаза, я не могла так поступить.

Это из-за Тео Ксандер отказался со мной разговаривать. Я не смогла понять, почему наши отношения закончились так плохо, и из-за этого на них была отброшена тень. Гнев и замешательство портили приятные воспоминания, и теперь я узнаю, что все это произошло из-за Тео.

Я думала, что знаю мальчика под маской, а на самом деле было совершенно очевидно – это не так. Он по-прежнему прятал от меня настоящего себя, и пора мне прекратить свои попытки помочь ему раскрыться.

Теодор Локхарт казался загадкой. Прекрасной тайной. Но, может быть, он навсегда останется для меня тайной за семью печатями.

– Ты можешь мне доверять, Роуз. Можешь, – он умолял, в его глазах тоже стояли слезы. – Я обещаю, больше никаких секретов. Никогда. Пожалуйста, поверь мне. Пожалуйста. Доверься мне.

Он так на меня смотрел, как будто я раздирала его сердце в клочья, кусок за куском. Возможно, так оно и было. Но то, что я собиралась сказать, разбило бы сердце и мне. Тео посмотрел мне прямо в глаза, словно хотел, чтобы я увидела, какую причиняю ему боль. Но его боль была и моей болью, и мне стало страшно на него смотреть.

– В этом-то и проблема, Тео, – мягко сказала я, и мое сердце раскололось надвое. – Я больше не знаю, могу ли тебе доверять.

Глава 25

Следующий день начался точно так же, как и вчерашний, и позавчерашний, последние несколько дней начинались одинаково: в щели между занавесками заглядывало солнце, его лучи скользили по моему лицу, нарушая мой крепкий сон.

Благодаря всему этому я обманывалась, думая, что у меня все хорошо.

Но все было плохо. Я поворачивалась в постели, замечала, что Тео нет рядом, и возвращалась в суровую реальность; и из-за всего этого у меня с самого утра портилось настроение.

Но несмотря на все мое смятение, приходилось продолжать жить дальше, будто ничего не произошло. Я не могла позволить себе провести день, валяясь в постели, смакуя свое несчастье и обдумывая, как же жить. Можно было и дальше жалеть себя или же рассматривать все это как шанс вернуть контроль над ситуацией. Снова начать управлять своей жизнью, вернуть ее на круги своя и обрести себя прежнюю. Теперь, когда в моей жизни не было Тео, мне больше ничего не надо было скрывать, не было взлетов и падений, я снова владела ситуацией. Но самое ужасное заключалось в том, что я уже не была уверена, нужно ли мне все это.

На самом деле, уже ничто не было как прежде. Я потеряла сон и аппетит и с трудом соображала. Я оставила Тео на парковке, так и не выяснив с ним отношения. Весь остаток вечера я не могла успокоиться, винила себя за то, что бросила Тео, и злилась на него из-за Ксандера, и от мысли, что я его потеряю, у меня разрывалось сердце.

В конце концов мне удалось уснуть, но проспала я всего пару часов, после чего меня разбудила ругань внизу. Затем последовали грохот и возня.

Брент воевал со своим вещмешком, он громко сквернословил, пытаясь набить его под завязку и одновременно застегнуть молнию. Стоя на лестнице, я наблюдала за ним до тех пор, пока он не почувствовал мое присутствие.

– Ты уезжаешь, – только и смогла хрипло сказать я.

– Да, – ответил Брент и грустно мне улыбнулся, проводя рукой по волосам. – Мне надо возвращаться на занятия.

– Все в порядке, – я пожала плечами. – Ты что, собирался уехать, не попрощавшись?

Было совершенно очевидно, Брент не знает, как себя со мной вести. Прошлым вечером, когда он пришел домой, я попросила его рассказать мне, что же произошло в тот день, когда Тео ударил Ксандера; начала вырисовываться цельная картина. Как и сказал Тео, в тот день он был в плохом настроении, и когда увидел, что я плачу, и узнал о Ксандере, то взбесился. Брент сказал, что Тео предупредил Ксандера, чтобы тот держался от меня подальше и больше никогда со мной не разговаривал. Брат считал, Тео затеял драку с Ксандером не только из-за своего дурного настроения. Я всегда была с ним мила, и он знал, что мне нравится. Все это каким-то образом заставило его думать – если он подерется с Ксандером, то отплатит мне добром за добро.

Брент видел, что что-то не так: ему хватило одного взгляда на мои заплаканные и припухшие глаза. Поэтому, как только он закончил рассказывать, то тут же меня обнял, и я весь остаток вечера проплакала у него на груди. Слова были лишними. Когда речь заходила об эмоциях, Брент был словно слон в посудной лавке: он никогда не знал, что сказать, и часто говорил невпопад, и от этого только еще сильнее хотелось расплакаться.

– Ты спала, и я не хотел тебя беспокоить, – признался наконец он.

– Не говори глупостей, – я спустилась с лестницы и открыла ему объятия. – Иди сюда.

Брент быстро подошел ко мне и крепко обнял: он хотел не словом, а делом продемонстрировать свою заботу. Наслаждаясь моментом, я положила голову ему на плечо и закрыла глаза, вдыхая его запах – аромат мыла. Брент пах домашним уютом. И сейчас, когда я была настолько потерянной, это утешало и ободряло.

– Занимайся усердно, – сказала я, когда мы отстранились друг от друга.

К моему ужасу, у меня сломался голос, поэтому я отвернулась, отчаянно пытаясь не расплакаться.

– Роуз, – Бренту было за меня больно. – Извини…

– Тебе не за что извиняться, – быстро перебила его я, снова беря себя в руки.

Он немного помедлил, и я поняла, ему отчаянно хочется задать вопрос.

– Что произошло? – спросил он наконец. – Это все из-за того, что я сказал вчера за обедом про Ксандера? Несколько месяцев назад я познакомился в универе с его братом, он-то мне об этом и поведал, я думал, вся школа в курсе…

– Это не имеет значения, – твердо перебила я. Мне отчаянно хотелось убедить в этом не столько его, сколько себя. – Все будет хорошо.

Брент смутился и бросил на меня осторожный взгляд.

– Вы с Тео…?

– Брент, может, хватит в самом деле? – я покачала головой, дожидаясь, пока схлынет новая волна боли, стараясь запереть ее внутри. – Я не знаю, что сейчас между нами происходит.

Брент озабоченно на меня посмотрел, у него всегда было такое выражение лица, когда он переживал. Возможно, иногда он меня и заводил, но вместе с тем он был ужасно заботливым. И после всего произошедшего брат говорил о том, что ему есть до меня дело и всегда будет.

– Звони. В любое время, – сказал он мне на ухо и в последний раз обнял. – Я серьезно, Роуз.

– Я знаю.

Я помогла ему собрать сумки и донести их до машины и махала рукой ехавшему по улице Бренту до тех пор, пока он не завернул за угол и не скрылся из виду.

А затем я снова осталась одна.

Кассирша в магазине действовала мне на нервы.

Пока я рылась в сумочке в поисках мелочи, она не переставала на меня таращиться. Она практически прожигала взглядом, и после того как с ее губ слетело уже пятое за последние полминуты «ну», я решила просто не заморачиваться и не покупать ни шоколада, ни конфет, вообще ничего не покупать.

– Извините, – сказала я.

Подхватив корзинку, я пошла в противоположном направлении, проталкиваясь мимо всей очереди, только и ждавшей, когда уже я расплачусь и уйду.

– Хорошего вам дня, – я пыталась как можно скорее убраться, а заученный ответ кассира, полетевший мне вслед, прозвучал скорее как угроза.

Подходя к прилавкам со сладостями и раскладывая по нужным отделениям конфеты, я проклинала себя за глупость и трусость. Я так отчаянно старалась не расплакаться, что даже не заметила, как ко мне кто-то подошел и остановился рядом, покашливая, чтобы привлечь мое внимание.

– Вопрос, – спросил кто-то позади меня. – Восемь шоколадных батончиков – не много ли для одного человека? Или это недостаточно?

Я резко развернулась, узнав голос.

– Ники.

Ники Локхарт тепло мне улыбнулась, притворившись, что не заметила моего удивления. Она обняла меня за талию, и наши корзинки стукнулись друг об друга.

– Привет, дорогая, – мягко и ласково сказала она. – Давно не виделись.

У меня пропал дар речи, в голове прокручивалась тысяча разных мыслей. Я не видела Ники всего несколько недель (Тео часто приходил ко мне, а не я ездила к нему – дом был в моем распоряжении, а водить по вечерам я не любила), но она смотрела на меня с таким обожанием, как будто мы не виделись несколько месяцев. Ники не заметила, как я напряглась, увидев ее – маму моего бойфренда, и это все именно сейчас, когда в наших с ним отношениях наступил критический момент. Но казалось, она, наоборот, очень рада нашей случайной встрече.

– Как ты поживаешь? У тебя все хорошо? – спросила она, рассматривая шоколадные батончики. И тут она обратила внимание, что моя корзинка почти пуста, и вскинула брови.

– У меня все хорошо, – соврала я, изо всех сил пытаясь говорить как ни в чем не бывало.

Я помолчала, не в силах придумать, что бы еще сказать. Ники продолжала внимательно на меня смотреть, ожидая продолжения.

– Так вернемся к моему вопросу, – заявила она, когда поняла, что я больше ничего не собираюсь добавить. Она подняла свою корзинку так, чтобы мне стали видны лежащие внутри шоколадные батончики. – Это уж слишком?

Я улыбнулась, отчаянно пытаясь расслабиться. У меня не было причин стесняться Ники. Стало очевидно, она не в курсе произошедшего, и не надо ее во все это впутывать.

– Я бы сказала, в самый раз.

– Ну наконец-то хоть кто-то встал на мою сторону, – она подмигнула, и я слабо рассмеялась. – Тео всегда говорит, что это уж слишком, но в отличие от тебя, Роуз, он не понимает мою одержимость шоколадом.

– Я люблю шоколад практически так же страстно, как и вы, – ответила я.

– Это единственное, чего мне сейчас хочется, – пожала плечами Ники. – Я каждый день мечтаю о шоколаде. А я считаю, нужно слушать свое тело.

– Абсолютно согласна. Надо же в конце концов как-то восстанавливать энергию и набираться сил.

– Ты права. – Ники рассмеялась, и все ее лицо просияло. – Кроме того, я праздную. У моего брата родился ребенок, и я впервые стала тетей.

Было трудно поверить, что это та же женщина, что и семь месяцев назад. Тогда она стояла с мужем в школе и разговаривала с директором о своем пропавшем сыне, взволнованная и хрупкая. Сейчас я как будто смотрела на совершенно другую женщину: она вся светилась, ее глаза лучились, и она выглядела здоровой и счастливой. Их с Тео жизнь так изменилась за последние несколько месяцев, и Ники наконец-то обрела счастье.

– Отличные новости! – я постаралась изобразить энтузиазм.

Ники нахмурилась.

– Тео тебе не сказал?

– Я вчера выключила телефон, – перебила я.

Это была правда, но мне не хотелось вдаваться в подробности и объяснять, почему я его выключила.

– Я так за вас счастлива! Вы рады?

– Чрезвычайно рада, – она еще сильнее расплылась в улыбке и посмотрела на меня с любовью. Ее глаза сияли. – Наша жизнь так изменилась.

Я ощутила укол вины и почувствовала, как у меня сводит желудок.

– Да, – когда я заговорила, мой голос звучал неестественно. – Все очень сильно изменилось.

Последовала пауза. Ники отвернулась, чтобы положить в корзинку еще шоколада. Кидая к шоколадкам, устилающим дно корзины, большой батончик «Galaxy», она тепло мне улыбнулась.

– Дорогая, – сказала она и снова взглянула на меня. – Мне надо тебя покинуть, ты спокойно делай покупки, а мне пора на автобус.

– Погодите, вы не за рулем? – спросила я. – Я вас подвезу.

Мое предложение ее удивило, но против моих ожиданий она не запротестовала, а вместо этого просто предложила купить мне шоколадный батончик, и мы поехали к ней домой.

Как только я села в машину, то поняла, что это была плохая идея. Скорее всего, Тео окажется дома, и я понимала, что раз уж я подвожу Ники, мне будет трудно придумать предлог, чтобы не повидать и его тоже. Тем не менее я была не в силах с ним встречаться. Только не сейчас, когда мне хватит одного взгляда на него, и мое сердце будет разбито вдребезги.

И конечно же, когда я остановилась у дома Ники и даже пальцем не пошевелила, чтобы выйти из машины, женщина замерла и, ничего не понимая, повернулась ко мне.

– Ты не зайдешь?

– Мне нужно ехать домой, – я изо всех сил делала вид, что мне очень жаль, стараясь скрыть свои истинные эмоции.

На лице Ники показалось сомнение, но она пожала плечами и открыла дверь, а затем снова повернулась ко мне.

– Ну тогда спасибо, Роуз.

Я улыбнулась шире и покачала головой.

– Не за что.

– Нет, – перебила она. – Я благодарю не за то, что ты меня подвезла. Спасибо тебе за то, что делаешь моего сына таким счастливым. Он снова раскрылся, – и она так на меня посмотрела – будто я вырезала луну и звезды и вернула их на небо, словно ее жизнь стала полная чаша, и все это благодаря мне. Мои глаза наполнились слезами, и все возведенные мною стены рухнули. Я отвернулась, чтобы она ничего не заметила.

– Еще увидимся, – сказала она и вышла из машины. Ники забрала из багажника свою сумку и направилась в дом. Перед тем как закрыть дверь, она еще раз мне помахала.

Я знала, что нужно уезжать, но все равно не двигалась с места. Обдумывая все, что она произнесла, я отчаянно жалела, что не зашла с ней в дом, когда мне представилась такая возможность.

Глава 26

Ники Локхарт оказалась куда хитрее, чем я думала.

Утром следующего дня – после того как мы столкнулись в супермаркете, я проснулась несусветно рано, разбуженная пронзительным звоном городского телефона, эхом разносящимся по дому. Я заснула перед телевизором, зарывшись в мягкое одеяло, на журнальном столике лежала пустая обертка из-под шоколадного батончика, который купила мне Ники.

Я застонала и направилась из гостиной в коридор.

– Да! – практически зарычала в трубку я. Мой голос все еще был хриплым ото сна.

– Роуз? Извини, что побеспокоила, не могла дозвониться тебе на мобильный, – услышав голос Ники, я вся замерла.

– Я… забыла его включить, – только и смогла с ходу придумать я, все еще с трудом соображая.

Я живо представила, как Ники вскидывает брови. Последовала долгая пауза. Она знает, не может быть, чтобы она не знала. Должно быть, она обмолвилась Тео о том, что встретила меня, и по его реакции поняла все остальное.

А теперь, когда она узнала, что мы поссорились, Ники хотела нас помирить, пока не стало слишком поздно; это было очевидно.

– Ах вот оно что, – сухо сказала она. – Вообще-то, я звоню только потому, что забыла у тебя в багажнике кое-какие покупки: шоколадные батончики.

Я одеревенела. Я понимала, к чему она клонит.

– Неужели?

– Да, – невинно заявила она, стараясь говорить легко и беззаботно. – И я подумала, может быть, ты заедешь ко мне и привезешь их? Конечно, если ты не против. Я бы пошла и купила сама, но моя машина все еще в гараже, так пришлось бы ехать на автобусе.

Сегодня мне надо было заниматься. Нас на неделю отпустили – готовиться к выпускным экзаменам. Я понимала, что для поступления в выбранный мною университет я должна хорошо сдать экзамены, и на меня это давило, поэтому, прежде чем писать выпускную работу, мне не помешало бы еще позубрить. Оставалось совсем немного времени. И все же я поддалась на уговоры Ники и поймала себя на том, что соглашаюсь и киваю головой, не сразу сообразив: она меня не видит.

– Нет, все в порядке, – легко сдалась я. – Я их привезу.

Она выиграла. Она получила желаемое – я снова увижу Тео. Но задним умом я понимала, что сама хочу его увидеть, даже несмотря на то, что все еще на него злюсь, возможно, поэтому и позволила ей выиграть.

– Правда? Ты такая лапочка, – заворковала Ники. – Я лежу в постели, у меня ужасно болит голова, но Тео откроет тебе дверь.

Ну конечно. Несмотря на то, что все это было шито белыми нитками, я не смогла сдержать улыбку.

– Все в порядке. Увидимся.

Я собиралась не спеша, нервничая и волнуясь. Пытаясь унять дрожь, я взяла с вешалки безразмерную толстовку. Снаружи было холоднее, чем я ожидала, и пока я запирала входную дверь и шла к машине, ветер трепал мне волосы.

И конечно, пакетик с шоколадными батончиками лежал прямо посреди багажника, его было просто невозможно не заметить. Я округлила глаза, схватила шоколадки и положила их на пассажирское сиденье, после чего отправилась к Тео.

Когда я припарковалась на их подъездной дорожке и вышла из машины, держа в руках пакет с шоколадом, то понадеялась, что Ники предупредила Тео о моем визите. Я не знала, как он меня встретит, и была не уверена, как себя вести. Но я поймала себя на том, что после всего случившегося мне по-прежнему хочется его видеть и быть с ним. И это пугало больше всего. Больше, чем ссоры, тревога и всякие мысли.

Подойдя ко входной двери, я сделала глубокий вдох, немного поколебалась, а затем нажала на звонок. Мне нужно было время собраться с мыслями, хотелось, чтобы к двери подольше никто не подходил.

Но она отворилась тут же.

Практически сразу, как я нажала на звонок, кто-то рывком открыл дверь, и я увидела на пороге Тео.

– Привет, – ляпнула я. Неожиданно у меня вспотели ладони.

Тео встретился со мной взглядом. Он весь одеревенел.

– Привет, – ответил он. Его голос был хриплым.

Последовала неловкая пауза. Пытаясь унять дрожь пальцев, я протянула ему пакетик.

– Я привезла шоколад.

Он удивленно моргнул. А затем до него дошло.

– Ну да, – сказал он и кивнул, посторонившись, чтобы я смогла пройти. – Мама упоминала, что ты его привезешь.

– Мы столкнулись в супермаркете. Я предложила подвезти ее до дома, и она забыла это, – объяснила я и передала ему шоколадки, стараясь не соприкоснуться кожей. – Хотя, если учесть ее одержимость, я вообще не понимаю, как она могла их забыть.

– Это точно, – он коротко рассмеялся и запустил руку в волосы. – Она еще обмолвилась о домашней «шоколадной колбасе». Я собираюсь ее приготовить.

Я удивленно вскинула брови.

– Ты собираешься готовить?

Тео усмехнулся и открыл было рот, чтобы ответить, но его перебили: послышались шаги. Мгновением позже меня позвала Ники.

– Роуз? Это ты?

– Привет, Ники, – ответила я, не сводя глаз с лестницы и ожидая, что она спустится вниз. – Я привезла твой шоколад.

Я впервые видела, чтобы кто-то так радовался шоколаду. Ее глаза буквально засияли от радости.

– Мы как раз говорили о том, что я собираюсь приготовить «шоколадную колбасу», – вставил Тео.

Мысль о его готовке явно напугала ее: было очевидно, она в курсе, как посредственно он готовит.

– А, ну да, – пробормотала она, и я почувствовала, что расплываюсь в улыбке. – Я вот тут подумала… Роуз, если у тебя есть свободное время, не могла бы ты помочь Тео? Мы же обе с тобой знаем, какой из него повар.

Улыбка на моем лице слегка поблекла. Когда я украдкой бросила на Тео взгляд, он скривился, словно от боли. Было совершенно очевидно, от этого грубого замечания ему стало неловко.

– Роуз, тебе вовсе не обязательно… – начал было он, глядя на меня. По его лицу было видно: он чувствует себя не в своей тарелке.

– Да, – ответила я, не в силах на него взглянуть. – Но это пара пустяков. Я знаю, как готовить «шоколадную колбасу».

– И печенье, – сказал Тео. – Твое печенье просто исключительное.

Последовала пауза. Ники переводила взгляд с меня на Тео и обратно и триумфально улыбалась.

– Ну тогда, если хочешь, можешь приготовить еще и печенье, – она решила прервать наступившее молчание. – Эта головная боль меня просто убивает, я пойду прилягу, но попозже спущусь вас проведать. Спасибо тебе, Роуз.

– Да не за что.

Она еще раз посмотрела на нас долгим взглядом, а потом пошла наверх, снова оставив нас одних.

Тео направился в кухню, он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, иду ли я следом.

– Ну так… Я… Уже успел взвесить кое-какие ингредиенты.

– Ок, – ответила я и вскинула брови. – А ты правильно взвесил?

Тео округлил глаза.

– Думаю, уж ингредиенты-то я взвесить в состоянии.

– Ну конечно, – сказала я, поддразнивая его. – Мы же оба с тобой знаем, какой ты великий кулинар.

Я направилась к одной из стоящих на буфете мисочек и заглянула внутрь.

– Что говорится в рецепте? Сколько нам надо кукурузного сиропа?

– Три столовые ложки.

Я подняла мисочку, чтобы Тео смог разглядеть ее содержимое, и он посмотрел на плещущийся внутри кукурузный сироп.

– И ты считаешь, что это три столовые ложки?

Он перевел взгляд с мисочки на меня и робко улыбнулся.

– А разве нет?

Я не смогла сдержать смех.

– Бери печенье и начинай его ломать.

– А как это делается? – с невозмутимым видом спросил он, прикидываясь дурачком.

Я бросила на него испепеляющий взгляд, и он усмехнулся. Я не купилась на его уловку и отвернулась. Он следил за тем, как я передвигаюсь по комнате и просматриваю содержимое буфетов над раковиной – у меня забилось сердце.

Наконец он спросил:

– Тебе разве не нужен рецепт?

Я открыла другой буфет, просмотрела его содержимое и, не найдя того, что искала, снова закрыла.

– «Шоколадную колбасу» готовить просто. Я так часто ее готовлю, что знаю рецепт практически наизусть.

– Ок, – он по-прежнему не сдвинулся с места и не сводил с меня взгляд. – Что ты делаешь?

– Ищу стеклянную миску, которую можно было бы поставить поверх кастрюльки.

– Сейчас, – сказал он и наконец подошел ко мне. Оказавшись позади меня, он наклонился и полез через мое плечо в буфет. Оттуда выудил нужную мне миску. – Все емкости в этом буфете.

По его голосу я поняла, что он улыбается.

– Спасибо, – еле слышно сказала я напряженным голосом.

Он немного помедлил – мы стояли близко друг к другу, – а затем отстранился и направился к печенью, чтобы наконец раскрошить его в миску. И я снова смогла перевести дыхание.

Пока мы оба работали, я пыталась придумать, что сказать. Мы стояли спиной друг к другу, я растапливала на сковороде масло, а он продолжал крошить печенье.

Но я напрасно волновалась о том, как же начать разговор, неожиданно Тео сказал:

– Так, значит, ты уже знаешь новости о дяде Адаме?

Я развернулась и посмотрела на него.

– Да, знаю, – у меня в памяти возникла стоящая в супермаркете Ники, улыбающаяся от уха до уха. – Ты станешь двоюродным братом.

– И бесплатной нянькой, – заметил он и в шутку скривился.

– Ты счастлив? – Я потянулась за шоколадом и начала осторожно замешивать его в тающее в стеклянной миске масло.

Он задумался, а потом тихо рассмеялся и провел рукой по волосам.

– Ну да. Я довольно близко общаюсь с дядей Адамом. Он нам очень помог после… После всей этой истории с моим отцом. Думаю, я рад за него. И за тетю Тину. Я хочу помогать всем, чем только смогу. Но мне понадобятся советы, как приглядывать за маленькими детьми.

– Боюсь, тут я бессильна помочь, – сказала я и прикусила губу, продолжая помешивать массу. – У меня нет ни младших братьев, ни сестер.

– А ты хотела бы?

Я ответила на этот вопрос, не задумываясь.

– Нет. Если бы родители завели еще одного ребенка, это значило бы, что нянчиться с ним теперь мне, ибо они вечно заняты, а я и за собой-то присматривать не могу, не то что за ребенком.

Я попыталась представить себе, какой была бы жизнь, если бы нас стало трое. Если бы я не осталась одна, когда Брент уехал в университет. И вместо того чтобы заботиться о себе, мне приходилось бы присматривать за кем-то еще, в то время как родители пропадали бы на работе. Такая жизнь в корне отличалась бы от того, к чему я привыкла. Мои родители никогда не хотели заводить еще одного ребенка, и когда я об этом задумывалась, меня это невероятно радовало.

Тео еще раз впился в меня взглядом.

– Ну ты же за мной ухаживала, когда я у тебя прятался.

– Это не одно и то же. Мы с тобой ровесники. Ты в состоянии позаботиться о себе сам, – заметила я.

Я снова подумала о том времени, казалось, это все было очень давно.

– Господи, кажется, сто лет прошло.

– Так это и было давно, – задумчиво сказал Тео. – С тех пор мы проделали долгий путь.

– Да, долгий.

У меня в памяти возник образ: Тео Локхарт, на полгода младше, со спутанными волосами и дикими глазами, в разодранной одежде стоит у меня на пороге и усмехается – в точности как я люблю, и говорит, что ему нужна моя помощь. Я тайком бросила на него взгляд, сейчас его было почти не узнать. И даже несмотря на то, что он мало изменился внешне, я столько о нем узнала и так сильно его полюбила, что теперь он мне казался совершенно другим человеком.

Он поднял глаза и заметил, что я на него смотрю.

– Роуз, – мягко сказал он.

– Да, Тео, – выдохнула я.

– Можно я у тебя кое-что спрошу?

Я засомневалась, не будучи уверенной, что за этим последует.

– Да, – я сфокусировала свое внимание на Тео и только на Тео, с нетерпением ожидая вопроса. Все остальное померкло.

Но он всего лишь поднял миску с печеньем, так, чтобы мне было видно. Он измельчил его практически до состояния пудры.

– Я все правильно делаю?

Приготовление «шоколадной колбасы» заняло у нас совсем немного времени, хотя Тео и пришлось заново измельчить печенье.

А еще я испекла ту же самую выпечку, что готовила, когда Тео жил у нас дома. Пока я нарезала порциями «шоколадную колбасу», Тео подкрепился печеньем.

– Ну что ж, – сказала я, пряча получившиеся батончики в холодильник, чтобы они застыли. – Я думала, это будет катастрофа, а вышло не так уж и плохо.

Тео развернулся и посмотрел на меня. Дожевав одно печенье, он тут же взял новое.

– А теперь ты признаешь, что не такой уж я плохой повар?

Я покачала головой и широко улыбнулась.

– Ну уж нет. Ты все равно готовишь ужасно.

Отмахнувшись от моего замечания, он показал мне язык.

– Врушка.

Я от души рассмеялась, и он задержал на мне взгляд, но сам не засмеялся. Когда я подняла глаза, он смотрел на мои губы и хмурился. Осознав, что я на него пялюсь, он очнулся от своих мыслей.

Тео попытался заговорить.

– Послушай, Роуз…

– Как у вас здесь вкусно пахнет, – в кухню зашла Ники, и Тео замолчал. Мне стоило огромных усилий не попросить ее выйти, чтобы Тео смог договорить то, что начал, и глядя на его раздраженное лицо, я поняла: он думает о том же.

Я протянула Ники печенье, и она с радостью взяла его с тарелки, закинула в рот и громко зачавкала. В этот момент она так походила на Тео, что я чуть не рассмеялась.

– Потрясающе, – простонала она, дожевав, и еще раз с большим энтузиазмом откусила от печенья. – Роуз, у тебя настоящий талант. Твоя выпечка изумительная.

Я изо всех сил старалась не покраснеть.

– Спасибо.

Ники повернулась к Тео и вскинула брови.

– Ты помогал мешать, так ведь?

Он нахально улыбнулся.

– И стер в порошок печенье.

Ники покачала головой и слегка улыбнулась.

– Я честно не знаю, от кого у тебя эта неспособность готовить, но это для всех тяжкая ноша.

Мы рассмеялись, а затем Ники подошла к оставшимся шоколадкам, выбрала себе батончик и начала его открывать. Мы с Тео какое-то время наблюдали за ней, а потом наши взгляды снова притянулись друг к другу. Он не опустил глаз, и на лице у него появилась улыбка.

Я собралась было спросить, что он хотел сказать до того, как нас прервали, но чувствовала: Ники внимательно за нами наблюдает, и с каждой секундой мне становилось все неуютнее.

– Ну ладно, мне пора идти, – сказала наконец я, тихо и неловко.

Я выпрямилась. Улыбка на лице Тео поблекла.

Но мне вовсе не хотелось уходить. Я хотела выслушать объяснения Тео. Нам надо было выяснить отношения и попытаться их наладить, но этого невозможно было добиться, пока один из нас чуть что сразу же убегал. Тем не менее я не могла выяснить с Тео ничего, потому что Ники стояла на месте и никуда не собиралась уходить, а мне не хотелось обсуждать такие вещи при ней.

– Ох, – высоким голосом заговорила она. – Может быть, ты останешься на чай?

Я прикусила губу и неохотно покачала головой.

– Мне еще готовиться к экзаменам, – сказала я. – Правда надо домой.

Не дожидаясь ответа, я торопливо выбежала из комнаты. Я подошла ко входной двери, но позади послышались шаги, и я остановилась. Обернувшись, я увидела Тео, он неловко переступал с ноги на ногу и избегал моего взгляда.

– Ты побежал за мной, – тихо и медленно произнесла я.

Тео перестал отводить взгляд. Он резко поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Я побежал за тобой.

– Почему?

Я попыталась прочитать выражение его лица, чтобы понять, о чем он сейчас думает. Но мне не пришлось долго гадать. Замерев на месте, он выразил все свои чувства в двух предложениях, и пока он говорил, у меня замирало сердце.

– Потому что говорят «Если любишь – отпусти», – сказал он. В его голосе звучало отчаянье. – Но… Роуз, я так сильно тебя люблю, что не могу отпустить.

Я изумленно распахнула глаза и открыла рот. Неожиданно у меня все вылетело из головы: его секреты и ложь. Потому что секрет, которым сейчас поделился со мной Теодор Локхарт, был прекрасен – он меня любит. С этим ничто не могло бы сравниться.

Глава 27

Тео ждал, что я отвечу.

Я должна была принять решение, нельзя было уходить от ответа.

Но суть в том, что когда надо рассказать о тысяче разных вещей и излить душу, все мысли куда-то пропадают и улетучиваются.

Все мои чувства к Тео, все, что я хотела ему сказать с тех самых пор, как мы только начали встречаться, с тех самых пор, как я стала в него влюбляться, вылетели у меня из головы. Я запаниковала, отчаянно пытаясь связать вместе хоть пару слов, рассказать ему о своих чувствах, прежде чем он махнет на нас рукой из-за моего глупого молчания.

Несколько дней назад, когда обнаружила, что Тео соврал о Ксандере, я запаниковала. Мой ум лихорадочно заработал, заставляя меня вспомнить, как подл был Ксандер и тем самым вдребезги разбил мне сердце. Я испугалась, что мне снова причинят боль. Я испугалась, что Тео меня бросит и разобьет мне сердце, в точности как это сделал Ксандер.

Но он меня любит. Теодор Локхарт меня любит. И я знала, он не хотел причинять мне боль, точно так же, как и я не хотела причинять боль ему.

И даже пока он ждал моего ответа, я видела, его глаза сияют любовью. Она исходила от него, любовь, и еще нежелание меня отпускать. Я это чувствовала.

Наша история не закончилась. Она не закончится никогда. С тех пор как он возник у меня на пороге и попросил его приютить, наша жизнь изменилась.

Но… Роуз, я так сильно тебя люблю, что не могу отпустить.

Тео переступил с ноги на ногу и прочистил горло, словно пытаясь дать понять: он все еще здесь, ждет. Я поймала себя на том, что мое лицо озаряет улыбка.

Я подошла к нему поближе. Когда мы встретились взглядом, в его глазах была надежда.

Я подошла еще ближе и почувствовала, как он весь напрягся, ожидая моего ответа.

А затем послышался звук шагов, и я замерла. Тео уронил руки – он как раз хотел дотронуться до моей щеки, и с его нежных губ слетел вздох. Он понурился, пытаясь скрыть разочарование.

– Ой, я прошу прощения, – сказала Ники. Осознав, что испортила момент, она всплеснула руками и остановилась как вкопанная. – Я помешала?

Тео взглянул на нее, пытаясь не выдать своих чувств.

– Все в порядке, мам…

– Вообще-то… Ники, вы не могли бы нас оставить на пять минут? – перебила его я.

Они оба посмотрели на меня с удивлением. Я слабо улыбнулась, ощущая волнение.

Но Ники поняла, что я задумала, и очень быстро. Не говоря больше ни слова, она пошла вверх по лестнице.

Когда она ушла, Тео повернулся ко мне и прошептал:

– Зачем ты это сделала?

– Затем, что я не хотела целовать тебя у нее на глазах.

На этот раз мы не ходили вокруг да около, я не прятала свои эмоции за обтекаемыми и невразумительными словами, не пыталась сказать что-то поэтичное, чтобы передать настоящие чувства и желания. Я даже не дала Тео возможности переварить услышанное, а подошла к нему – на этот раз по-настоящему близко, и нашла его губы.

Тео отреагировал моментально. Повинуясь импульсу, его руки взметнулись вверх, и он нежно провел пальцами по моим щекам, целуя меня с такой жадностью, словно я была нужна ему как воздух. Когда я прильнула к нему, целуя все более страстно и прижимаясь всем телом, он тихо вздохнул.

Ни одному из нас не хотелось отрываться друг от друга. Ни один из нас не хотел, чтобы поцелуй закончился. Но нам становилось трудно дышать, идеальный момент грозил быть испорченным, так что вскоре мне пришлось оторваться от Тео, чтобы перевести дыхание. Но я по-прежнему к нему прижималась.

– Ты меня любишь, – мягко сказал он минутой позже.

– Я тебя люблю, – счастливо ответила я, и он широко улыбнулся.

А затем он подхватил меня и закружил по комнате. Я засмеялась, обвила руками его шею и вцепилась в него мертвой хваткой. Вскоре я опять почувствовала теплые губы на своих губах, и на этот раз я улыбалась, целуя его, потому что наконец-то обрела настоящего Теодора Локхарта. И я ни за что не собиралась его отпускать.

Глава 28

– Вот, – мама подала мне брошюру, показывая на интересующую страницу идеально наманикюренным ногтем. – В Греции должно быть хорошо в это время года.

– Мам, ты даже никогда не бывала в Греции, – заметила я и разве что не вытаращила глаза, откидываясь на стуле. Сидящий рядом Тео положил руку на спинку моего кресла и фыркнул.

Мама покачала головой и поджала губы, собираясь возразить, ее раздражение бросалось в глаза.

– Вовсе не обязательно куда-то ехать, чтобы понять, как там красиво. Пару лет назад туда ездила моя подруга, и она рассказывала, там славно.

– Послушай, мы сказали, что всего лишь подумываем, не поехать ли летом в путешествие. Это еще не окончательно. Мы пока ничего не решили.

Мама поставила локти на стол, несколько журналов слетело на пол. Проспекты лежали на всеобщем обозрении и покрывали собой всю свободную поверхность.

– Роуз, тебе осталось сдать всего лишь один последний экзамен, – напомнила она. – И впереди тебя ждет целое лето. Тебе же надо будет чем-то заниматься.

– Но нам вовсе не обязательно планировать что-то прямо сейчас.

Я знала, мама хочет помочь. Когда она услышала, как мы с Тео обсуждаем планы на лето – он предложил поехать путешествовать, – она тут же подключилась к разговору и стала давать советы и рекомендации. Она страстно любила путешествовать, но из-за работы не могла делать это так часто, как хотелось бы, так что она горела желанием помочь нам спланировать отдых.

– Я еще не знаю, смогу ли поехать, – сказал высоким голосом Тео. Он убрал руку со спинки моего стула и обнял меня за плечи, стараясь приободрить. – Мама обещала, если я оплачу большую часть поездки, то она мне поможет. Но я не знаю, смогу ли позволить себе Грецию.

Мы переглянулись, стараясь сдержать улыбку, когда мама вздохнула и кивнула, признавая свое поражение и соглашаясь отложить этот разговор.

– Хорошо, но если передумаете, обращайтесь.

– Непременно, мам, – честно ответила я, радуясь, что в кои-то веки она принимает активное участие в моей жизни. – Обещаю.

На ее лице расцвела улыбка. Я не удержалась и улыбнулась в ответ.

Но как только она ушла, Тео плюхнулся на стул, закрыл глаза и громко застонал.

– Три часа, – захныкал он, в изнеможении потирая лицо. – Мы три часа обсуждали, куда поехать. Да ну к черту.

При виде его мучений я изо всех сил постаралась не рассмеяться.

– Ну что тут поделать? Моей маме нравится говорить о путешествиях.

– Сказать так, это не сказать ничего.

Я вздохнула, наклонилась вперед и оперлась подбородком о руки.

– Тео, она просто старалась проявить доброжелательность. Она хотела помочь.

Но должна признать, когда мама спустилась вниз и предложила порекомендовать нам туристические направления, пообещав помочь в выборе лучших мест, это стало для меня неожиданностью. Увидев, как заблестели ее глаза, я не смогла ей отказать. Впервые за долгое время она выглядела взволнованной, и я готова была сделать все, что в моих силах, лишь бы на ее лице сияла эта улыбка. В конце концов она оставалась моей мамой, и я ее любила, и была счастлива, когда видела счастливой и ее.

Тео бросил на меня слегка виноватый взгляд, он оторвался от стола и сел как следует.

– Я знаю. Я просто не ожидал, что это займет столько времени, – он на секунду замолчал, и я услышала, как у него заурчало в животе. Когда этот звук эхом прокатился по комнате, он прикусил губу, пытаясь сдержать улыбку. – Я умираю от голода.

На этот раз я хихикнула.

– Брент вернется с минуты на минуту. Мы можем пойти пообедать с ним.

Тео встал и потянулся, под его рубашкой заиграли мускулы.

– Значит, сегодня у него было еще одно собеседование? – спросил он, и я смущенно отвела взгляд от мускулов и взглянула ему в лицо.

– Ну да, – ответила я. – Сейчас, когда он закончил университет, ему отчаянно хочется съехать. Я думаю, до него дошло, что в сентябре, когда я уеду учиться, он останется с родителями один.

Тео покачал головой, его все это развеселило.

– Мы можем позвонить Грейс с Найей и пригласить их, – предложил он, пожимая плечами. – Можем устроить что-то вроде праздничного ужина – в честь окончания экзаменов.

Я начала собирать оставленные мамой туристические проспекты, теперь они были разбросаны по всей комнате.

– Звучит здорово, – сказала я, рассеянно открывая один из журналов и пролистывая его.

Мой взгляд наткнулся на один заголовок, и я быстро пробежала страницу глазами. И так как я продолжала читать, Тео встревоженно на меня смотрел и уже беспокоился.

– Господи, что ты делаешь?

Я пошла к двери, за которой исчезла мама.

– Я должна задать пару вопросов…

– Роуз!

В итоге мы снова пошли в паб.

Грейс с Брентом заспорили, что заказать, и Брент опять выиграл, все как всегда. Ему непременно надо добиться своего, но на этот раз никто из нас не возражал, потому что мы были очень рады оказаться в том же пабе, где праздновали Новый год. С этим местом оказались связаны дорогие нам воспоминания, и было что-то соблазнительное в идее прийти сюда снова, после того как столько всего изменилось.

Конечно, нам с Тео это место дороже, чем остальным. В этом ресторане было положено официальное начало нашим отношениям. Учитывая, через сколько всего нам пришлось пройти до Нового года и после него, очень странно зайти сюда рука об руку и увидеть, что здесь ничего не изменилось. Мы даже сели за тот же самый столик.

– Давайте выпьем за окончание нового периода, – почти прокричал Брент, когда нам принесли выпивку. И мы все подняли бокалы и приготовились к тосту. – И еще за новые начинания.

Брент не стал снова заказывать шампанское. На этот раз оно нам не понадобилось.

– Я хотел бы поднять тост за мою маленькую сестричку и произнести речь о том, как быстро она выросла, но я знаю, это ее только смутит, – сказал Брент и бросил на меня шутливый взгляд. Я же раздраженно нахмурилась. Он сделал паузу, задумался, а затем добавил: – Но я все равно это сделаю.

Пока он произносил долгую и пространную застольную речь, подробно описывая каждый прожитый мною год и вдаваясь в мельчайшие детали, рассказывая о каждом унизительном опыте нашего детства, припоминая все, что придет на ум, все громко его подбадривали.

Позже, когда он договорил свой тост, и друзья снова начали болтать, я извинилась и вышла из-за стола, решив, что настал идеальный момент, чтобы сбежать на улицу.

Внутренний дворик ресторана тоже не изменился, оно и неудивительно. Все столики и стулья стояли на своих местах. Казалось, все в этом ресторанчике замерло, дожидаясь моего возвращения. Я перевела взгляд на реку и поймала себя на том, что улыбаюсь, на душе стало легко.

Я подошла к забору на берегу реки, но на этот раз вместо того чтобы встать рядом с ним, перекинула через него ногу и с легкостью перелезла. Ступни ударились о землю, поросшую мягкой береговой травой.

Я присела и свесила ноги к воде. Они до нее не доставали, но сидеть мне было удобно. Слушая, как течет вода, думая обо всем, что произошло за последние несколько месяцев, я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов.

Я слышала, как хрустнула ветка: ко мне кто-то шел. Но я не обернулась даже тогда, когда «незнакомец» стал с трудом перелезать через забор. Все равно я знала, кто это. Я узнала его по звуку шагов. Настолько хорошо изучила.

– Розалин, – медленно произнес Тео.

Мы сидели рядом, и наши бедра соприкасались. Тео тоже спустил ноги к воде.

– Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не уходила вот так?

– Ну ты же догадался, куда я пошла, – я округлила глаза, но тем не менее улыбнулась. – Ты же знаешь, что я прихожу сюда каждый раз, как мы тут ужинаем.

Он сел ко мне поближе, и наши ноги переплелись.

– Ты могла бы попросить меня пойти с тобой, – напомнил он.

Я проигнорировала его взгляд, продолжая смотреть на реку.

– Ты был слишком занят тем, что набивал себе живот. Я не хотела тебя беспокоить.

Тео рассмеялся. Смех вышел лающим, его плечи заходили ходуном. А затем он обнял меня и прижал к своей груди.

– Чистая правда, Розалин, – мягко пробормотал он, горячее дыхание обожгло мне ухо. – Но я так тебя люблю, что готов пожертвовать даже едой.

Я вскинула брови. Его замечание меня позабавило.

– А несколько месяцев назад ты говорил по-другому.

– Ну, это было тогда, а мы с тобой говорим про сейчас. Ты для меня важнее еды.

Я прыснула со смеху и уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая сводящий с ума аромат – его запах.

Мы просидели так какое-то время, наслаждаясь обществом друг друга и слушая, как течет вода. Тео крепко держал меня за руку.

– Знаешь, – сказал он высоким голосом. – Я слышал, в Париже очень славно в это время года.

Я улыбнулась и вскинула голову.

– Мне показалось, или ты сейчас действительно это произнес?

– Мы могли бы поехать с «Eurostar», – предложил Тео, говоря медленно, будто эта мысль только что пришла ему в голову, и он ее обдумывает. – Мы могли бы съездить на несколько дней.

– И когда мы сможем поехать? – нетерпеливо перебила я, и он откинул голову назад и рассмеялся, глядя на небо.

– Значит, ты «за»? – спросил он и улыбнулся.

– Звучит лучше не придумаешь.

Я практически в буквальном смысле ощутила его радость, а он еще крепче взял меня за руку.

– Я завтра же посмотрю билеты. Только пообещай, когда мы туда приедем, ты не бросишь меня ради какого-нибудь французского щеголя.

Я пихнула его локтем в бок.

– Вообще-то французский акцент очень сексуальный. А еще я слышала, что французы умеют готовить…

Тео застонал, провел рукой по волосам и насмешливо покачал головой.

– Господи. Розалин Валентайн, ну разве можно так меня волновать?

Прижавшись к нему сильнее, я улыбнулась, когда заметила, что у него сбилось дыхание. Я коснулась его губ своими, и вскоре мы уже целовались. А затем я отстранилась и тихо прошептала:

– Аналогично, Теодор Локхарт.

Он не дал мне возможности отстраниться окончательно. Протянув руку, он коснулся моей щеки, и я почувствовала его губы на своих губах. Я вздохнула и ответила на поцелуй, поддавшись преследовавшему меня весь день искушению, каждодневному искушению. Целуя меня, он улыбнулся, отнял руки от моих щек и опустил их пониже.

Но он слишком быстро отстранился, и я нахмурилась. Я потянулась было еще раз его поцеловать, но в последнюю секунду он отвернулся, и мои губы наткнулись на его щеку.

– Лучше нам вернуться, – прошептал он.

Я проигнорировала его замечание. Не обращая на сказанное никакого внимания, я начала проводить губами по его подбородку и осторожно целовать в шею, слегка прикусывая нежную кожу. Тео подавил стон, и я снова улыбнулась.

– А надо ли? – спросила я, на мгновение прерываясь.

– Знаешь, если я ничего не путаю, в прошлый раз это я не хотел уходить, а ты настаивала на том, что нам надо возвращаться.

Я придвинулась ближе и прикусила его за ухо, в точности как Тео в канун Нового года, когда я настаивала, что нам пора.

– В тот раз я была пьяна и совершенно точно не в себе.

– Видимо, да, – ответил он, а затем игриво изогнул бровь и указал на себя. – В смысле, кто ж откажется от этих объятий и от перспективы провести в них всю ночь?

Я так сильно засмеялась, что чуть не свалилась в реку.

– Тео, ты уверен, что хочешь, чтобы я высадил тебя здесь? Я могу подъехать поближе к твоему дому.

Брент обернулся, останавливаясь на обочине. В ответ Тео лишь пожал плечами.

– Спасибо, тут будет в самый раз.

И правда, в самый раз: Тео припарковал свою машину за углом.

– Хорошего тебе вечера, Роуз, – Тео повернулся ко мне и подмигнул, давая понять, что приводит в исполнение подлый план, и изо всех сил стараясь не рассмеяться. – Сладких снов.

Я наклонилась и легонько поцеловала его в губы, пытаясь вести себя как ни в чем не бывало.

– Доброй ночи, Тео, – мягко сказала я, игнорируя изображаемые Брентом рвотные позывы, доносящиеся с переднего сиденья и свидетельствующие лишь о его незрелости.

Тео вышел из машины и захлопнул за собой дверцу. Пока мы отъезжали, он провожал нас взглядом. Я посмотрела на него, а он на меня. Его глаза сияли предвкушением задуманной шалости. Тео еще раз мне улыбнулся и исчез из виду.

Когда мы с Брентом приехали домой, родители все еще не ложились спать, они ждали нас, и как только услышали, как хлопнула входная дверь, тут же вышли из гостиной. Они смотрели, как мы снимаем пиджаки.

– Хорошо повеселились? – спросил отец.

Мы с Брентом переглянулись, и я пожала плечами.

– Да, славно.

Было что-то совершенно нереальное в том, что родители наблюдали, как мы раздеваемся, в том, что в кои-то веки мы все вместе. Как будто мы вернулись в прошлое, и Брент жил дома, еще не уехал учиться в университет, и для родителей были важнее мы, а не работа.

Мама колебалась, а потом спросила:

– Не хотите посмотреть с нами фильм? Мы выбрали ужастик.

Я была ограничена по времени, но не могла пропустить такую возможность – сесть и всей семьей посмотреть фильм – мы не делали этого годами. Родители поставили ужастик, и мы все уселись на канапе, придвинувшись поближе друг к другу, чтобы всем хватило места.

Фильм был кошмарный, папа ни на минуту не замолкал, Брент громко чавкал попкорном, прямо мне под ухо, а мама каждый раз кричала, когда показывали страшные сцены, но я ничего не имела против. Мы сидели вместе, и мы хорошо проводили время. И я давно не была так счастлива, находясь в кругу семьи.

Фильм закончился, и мама повернулась к нам с Брентом, она вся светилась от счастья.

– Хотите посмотреть еще один фильм?

Брент уже кивнул, но я только посмотрела на часы и скривилась, когда поняла, который час.

– Вообще-то, я устала, поэтому собираюсь пойти наверх, – соврала я и поднялась с канапе.

Родители слегка разочарованно кивнули, а я ощутила укол вины, и у меня в животе тут же все сжалось. Поэтому, испытав порыв вдохновения (а оно часто на меня находило в последнее время), я подошла к родителям и поцеловала их на ночь.

– Было здорово. Надо будет повторить, – сказала я, а они посмотрели на меня с легким удивлением.

Брент остался сидеть, выходя из комнаты, я поймала игривый взгляд. Он улыбался со знанием дела, и по выражению его лица было легко прочитать все, что он думает. Он знал. Не мог не знать. По прошествии всего этого времени, несмотря на обилие лжи и оберегаемых мною секретов, я так и не научилась его обманывать. Я думаю, есть люди, которых просто невозможно обмануть.

– Ну хорошо, – застенчиво сказал он. – Доброй ночи, Роуз.

Я выдавила из себя улыбку и постаралась поскорее уйти, но так, чтобы это не вызвало подозрений.

– Доброй ночи, Брент.

А затем я направилась к себе в комнату и закрыла за собой дверь. Я быстро подошла к окну и раздернула шторы. И конечно же, снаружи ждал Теодор Локхарт. Он стоял на карнизе, ожидая, когда я впущу его внутрь, так происходило каждый вечер с тех пор, как Брент вернулся и родители стали чаще бывать дома. Тео приезжал сюда на машине, прятал ее и забирался ко мне по растущему под окном дереву. Сейчас разработанный несколько недель назад план был доведен до идеального исполнения, и мы каждую ночь претворяли его в жизнь.

Увидев, что, стоя на улице, он дожидается, пока я открою ему окно, я мысленно вернулась в прошлое, на девять месяцев назад. Почти девять месяцев назад я побежала вниз, ко входной двери, и под непрекращающуюся трель звонка открыла дверь, обнаружив на пороге непричесанного мальчика с потрясающими зелеными глазами и неотразимой улыбкой. И меня шокировали произнесенные им слова – те самые, что он шептал сейчас.

– Роуз Валентайн, – Тео Локхарт протянул ко мне руку. – Мне нужна твоя помощь.

Я знала, что никогда не смогу отказать в помощи Теодору Локхарту. И неважно, кем мы тогда будем друг другу приходиться, неважно, когда это произойдет, неважно, где мы при этом окажемся, если он появится на моем пороге и попросит меня о помощи, я ему помогу. Даже когда мы были едва знакомы, он стал для меня всем, и он всегда будет для меня всем.

Когда я взяла его за руку и помогла залезть внутрь, его зеленые глаза блеснули в лунном свете. Забираясь ко мне в спальню, он случайно коснулся моей руки и прошел в комнату с таким видом, будто это место принадлежало ему. Мгновением позже я оказалась в жарких объятиях и прижалась к его груди, слушая, как бьется влюбленное сердце.

И ощущая, как мое сердце бьется в унисон, я знала, что хочу быть только здесь, и нигде больше.

Благодарности

Спасибо всем моим читателям – новым и давним за то, что вы дали этой книге шанс. Я надеюсь, вы читали историю Тео и Роуз с таким же удовольствием, с каким писала ее я.

Спасибо моей маме, ты всегда заставляешь меня добиваться лучших результатов. И моему отцу за то, что ты мною гордишься. Спасибо моей сестре и семье за вашу поддержку и за то, что вы заставляете меня улыбаться даже в самые тяжелые времена.

Огромное спасибо ребятам из «Ink Road» за то, что вы исполнили мои мечты. В особенности Меган и Роузи – за вашу помощь в работе над книгой. Вы помогли мне создать то, о чем я всегда мечтала. Я не смогла бы сделать этого без вашей помощи.

Спасибо моим друзьям за то, что вы терпели мои бзики, переживания и стенания, предшествовавшие публикации и становящиеся все сильнее по мере того, как ее дата приближалась!

И наконец, спасибо Шарлотт Харви, моей преподавательнице по креативному письму, вы столькому меня научили! И помогли поверить, что моя мечта стать опубликованным автором может сбыться, и она действительно сбылась!

Примечания

1

«Grease» – мюзикл 1971 года о гризерах, представителях молодежной субкультуры, которая появилась в США в 1950 годах.

Content

Рейчел Коттон
Только здесь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Благодарности

Примечания