Алексей Верт

Гонки химер

© А. Верт, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Глава первая

Химеры выходят на стартовую позицию. Это единственный шанс разглядеть их всех сразу. Оценить многообразие расцветок и видов. Подивиться тому, насколько разной может быть приспособляемость.

Потом, когда скомандуют старт, силуэты замельтешат, пропадая из виду и вновь появляясь. Защитная расцветка большинства из них сольется с травой, деревьями, землей, лавой, снегом… Мало ли, какие сюрпризы приготовили организаторы на трассе.

Лишь только несмываемые, нанесенные особым составом номера будут видны. Только поди разгляди их, когда химера несется со скоростью тридцать или сорок километров в час. Хотя говорят, есть зелье, чтобы на время усилить зрение, вот только побочный эффект мешает этому рецепту широко распространиться – на ста метрах муху разглядишь, а человека у себя под носом не увидишь.

Но вот наконец старт. Химеры срываются с места. Какое-то время держатся рядом, но постепенно цепочка растягивается. Вперед вырывается черная, как ночь, химера, похожая на борзую собаку с вытянутым треугольным носом. Следом за ней серая помесь кенгуру с крылатым динозавром. Двигается огромными прыжками, подмахивая крыльями в воздухе. Третьей идет химера, похожая на жеребца. Толстые крепкие ноги мерно передвигаются. Бежит химера не быстро, но упорно. Кажется, такую скорость она способна поддерживать несколько суток. Да еще и когти на копытах впиваются в землю, помогая сильнее отталкиваться.

Первый километр разминочный. Нужен для того, чтобы все растянулись и оценили себя и противников. Дальше начинаются препятствия.

Сначала огненная лава – почти стандарт. Есть везде, но не каждый к ней готовится специально. Рассчитывают преодолеть как получится – может, проиграть здесь, зато отыграть время на остальных участках. Но не всегда этот расчет оправдывается. Вот и сейчас несколько химер безнадежно отстают.

Затем скалистые ущелья и сильный встречный ветер.

Подъем в гору. Бег по заснеженным и оледенелым вершинам.

Почти отвесный спуск, во время которого проходит лавина, так что только половина химер остаются на ногах и добираются до кислотного озера.

В лидерах по-прежнему все те же трое. Это неудивительно. Они фавориты, и ставки на их победу всегда высоки. Но кто именно из трех – выяснится только ближе к финишу, который уже рядом, за озером.

Две химеры почти одновременно выбираются на берег – это Лошадь и Борзой. Птер немного отстал – крылья намокли, а прыжки в кислоте мало помогают.

На берегу Борзой делает несколько прыжков, вырывается вперед, но вдруг останавливается. Качает головой. Рычит в пустоту. Скулит. Ходит по кругу.

Лошадь опережает ее и все тем же мерным бегом двигается к финишу. Победитель ясен.

Но нет!

Борзой взрыкивает, срываясь с места. Нагоняет Лошадь и прыгает. Огромные челюсти с острыми клыками впиваются массивной химере в горло. Та жалобно ржет и встает на дыбы.

Борзой по-прежнему держит ее за шею.

Лошадь силится достать противника копытом, но это невозможно. Тогда химера бросается на землю и начинает кататься, пытаясь придавить громадного пса своим весом.

Эта тактика приносит плоды. Борзой скулит, отпускает челюсти и с трудом выбирается из-под Лошади. Мотает головой и садится рядом с поверженной химерой, которая не может подняться.

Мимо них спокойно и даже где-то демонстративно пролетает в прыжке Птер, чтобы скрыться в роще впереди. Именно там конец трассы.

Борзой, пошатываясь, бредет в том же направлении, а Лошадь остается лежать.

Она так и не пересечет линию финиша. И только вмешательство медиков спасет химеру от смерти. Никогда раньше не было такого, чтобы химеры сходились в бою во время гонки. Даже ставки на подобный исход не принимались.

Но теперь будут.

* * *

Изображение над площадью развеялось сразу после награждения. Клочья тумана разлетелись в стороны, все еще храня часть застывших образов. Можно было выхватить любопытные детали, однако никто не присматривался.

У людей с высокой трибуны были свои, персональные, парогенераторы, а те, кто смотрел гонки стоя, спешили уйти, пока не началась давка.

Марко на этот счет не переживал. Пока с ним Тия, бояться нечего. Ему скорее дорогу уступят, чем преградят. Особенно после такой наглядной демонстрации на экране, на что способна химера в гневе.

Тем не менее Марко решил не ломиться сквозь толпу. Ветер окончательно расчистил небо над площадью. Было солнечно, ярко и совсем не по-осеннему тепло. В такую погоду домой не тянет. От палаток на краю площади доносился запах корицы и карамели. Марко покачался с пяток на носки и обратно, задумавшись. А что? Хороший план: купить пакет кренделей со специями, дойти до Плотинки и сесть на парапет. Болтать ногами над водой, перебивать аппетит перед ужином – по словам мамы, ужасно вредное занятие! – и анализировать сегодняшнюю гонку. Идеальный вечер.

Тут пальцы на руке закололо будто мелкими иголочками, и в ладонь ткнулась головой Тия.

– Ой! Ты чего искришь, как шаровая молния?

Вместо ответа химера фыркнула, подобралась поближе и потерлась лбом о бедро Марко. Может, пойдем отсюда, а?

– Пошли, – согласился он.

На площади уже стало свободнее. Зеваки отправились искать новые развлечения, те, кто поставил на победительницу, – за выигрышем, проигравшие – оплакивать неудачу, а самые вдумчивые зрители – рассуждать и анализировать. Почему все-таки Борзой напал на Лошадь?

Об этом будут еще долго болтать. До следующего состязания – точно.

– У тебя есть мысли, почему это могло случиться? – Марко погладил химеру по голове. – Можешь представить себя на их месте?

Тия фыркнула и посмотрела на Марко как на идиота.

– Интересно, тебя можно изменить так, чтобы ты убивала взглядом? Эй-эй. Не злись, пожалуйста. Я шучу.

– Опять сам с собой разговариваешь? – донеслось из-за спины.

Марко медленно обернулся. Сзади переминались двое одноклассников – самые высокие и тупые. Из тех, кто не вылезает из-за последней парты с первого школьного года.

«Ну, не с вами же разговаривать», – подумал Марко, но промолчал и просто улыбнулся. Он недавно заметил, что если неприятным людям демонстрировать хорошее настроение, то они почему-то начинают беситься, а ты и в самом деле чувствуешь радость.

Потом кивнул, отвернулся и зашагал дальше.

– Эй! – Теперь его схватили за плечо. – Ответить не хочешь?

– Не хочу, – Марко снял потную ладонь с плеча. – А Тия хочет. Я вот уверен, что ей будет очень интересно с вами поболтать… или поболтать вас.

Химера, словно капля ртути, быстро перетекла с места на место. Мгновение назад она сидела в стороне, не обращая внимания на людей, а теперь подобралась, сгорбилась, стала угловатой и очень опасной на вид. Угольно-черные круглые глазищи вперились в любителя разговоров.

– Ты бы это… другое что-нибудь… оригинальное придумал, – одноклассники синхронно шагнули назад. – А то все время одно и то же.

– Зачем изобретать велобричку, если все и так работает?

– Без химеры слабо пообщаться?

– Если вам не слабо ее оттащить в сторону.

– Ты можешь ее отослать.

Марко рассмеялся в голос, а Тия фыркнула.

Первый из «нападавших» отвернулся и зашагал прочь, засунув руки в карманы. Его товарищ сплюнул и также последовал прочь.

Эти двое пришли в класс только в сентябре и все никак не могли привыкнуть к «неприкосновенности» Марко. Как так – все неудачники и заучки посчитаны, поставлены к стенке и напуганы, а этот не желает быть жертвой?

Хотя, возможно, ничего такого они не думали.

– Потому что мозг их не рассчитан на логическое мышление, – пробормотал Марко и двинулся дальше. На Плотинку ему расхотелось, значит – домой? Может быть. Или нет. Посмотрим!

Тия фыркнула и поскакала следом. Марко точно знал, что ей не нравится пугать людей и делать вид «я – машина убийства», но что поделаешь, если нерадивого молодого хозяина приходится то и дело защищать. Не оставлять же его на прокорм злым окружающим.

Чем дальше от главной площади Цатхеринограда, тем меньше становилось косых взглядов. Люди, не видевшие то, что сейчас произошло в гонке, не обращали на мальчика с химерой никакого внимания. Так, легкие взгляды из любопытства, не более.

Тия держалась рядом, иной раз умудряясь на бегу сделать так, чтобы рука хозяина погладила ее по шерсти. Иной раз забегала вперед, а затем оборачивалась и призывно шевелила ушами: мол, что ты там задерживаешься? Идти-то всего ничего осталось! Вот еще три перекрестка, а там повернешь – и домой. Неужели заблудился, хозяин?

Марко дорогу помнил, но погода стояла хорошая, а зуд приключений свербел внутри и призывал к действию. Уж если гонки химер его не удовлетворили, а столкновение с одноклассниками только раззадорило, то оставалось одно проверенное средство – прогуляться по Пешаку.

Когда он свернул налево, Тия обернулась, поводила носом, а затем, заприметив хозяина, бросилась к нему, лавируя между прохожими. Подбежала, тихонько рыкнула, привлекая к себе внимание, а затем покачала головой.

– Знаю, знаю, – отмахнулся Марко. – Надо было предупредить. Но ничего ведь страшного, я тут.

Химера отошла чуть в сторонку, по-прежнему выражая неодобрение, а Марко зашагал по Пешаку. Медленно и степенно, как и положено прогуливаться по этой улице. По левую сторону – меха, одежда, драгоценности, минеральные камни, амулеты всех видов и назначений. По правую – сувениры, расписная посуда и продукты, цена на которые порой превосходила стоимость тарелок, из которых их ели. Даже прохожие здесь изменились. Уже не встретить оборванцев или бедняков – разве что в боковых переулках. Чем дальше от Пешака, тем меньше выбор в лавках, а цены доступней.

Вот здесь знакомых у Марко и Тии было хоть отбавляй. Круглолицый Илец погладил подбежавшую химеру и подмигнул ее хозяину, а дородная Миряна подкинула Тие спелое яблоко, и та, поймав его на лету, побежала дальше, помахивая хвостом. Есть не ела, но из зубов не выпускала. Яблочный сок пробегал по острым зубам, стекая и капая на брусчатку. Марко представил, как это выглядит со стороны, и улыбнулся. Тия знала, зачем они здесь, и работала на публику превосходно.

Впрочем, стоило найти подходящую жертву, чтобы весь этот спектакль не прошел даром.

Марко направился к лавке алхимических амулетов. Большой выбор, множество диковинок, привезенных из дальних краев или сделанных местными алхимиками. Лавка занимала весь первый этаж красивого голубого здания с колоннами и расписными химерами, «охранявшими» водостоки. Каменные звери подпирали окна и невозмутимо взирали на прохожих.

Сев на лавку, Марко принялся изучать посетителей сквозь прозрачные стекла. Тия, как обычно, устроилась подле хозяина и, склонив голову набок, начала рассматривать расписных химер.

Торговля, судя по количеству посетителей, шла бойко. После гонок химер так чаще всего и бывало. Насмотревшись на чудо алхимии, зрители намеревались тут же приобрести себе что-нибудь подобное. Пусть не настолько же могущественное, но памятное. К тому же у Деяна имелось разрешение от гоночной гильдии, так что фигурки химер, каждая из которых хранила отражение настоящей, разлетались в мгновение ока.

Но некоторым казалось, что они должны разлетаться еще быстрей.

Взгляд Марко приковала молодая девушка, которая бродила среди полок, присматриваясь к фигуркам. Она брала то одну, то другую, внимательно рассматривала, а затем ставила назад на полку и переходила к следующей. Двигалась медленно и вдумчиво. Наконец, выбрав одну из фигурок, девушка резко развернулась, так что сумочка ее едва не снесла половину полки, и двинулась к выходу. Марко положил руку на голову Тие и прошептал:

– Пора.

Химера в мгновение ока проглотила яблоко, облизала морду и пружинистой походкой подскочила к хозяину. Сделав несколько шагов, они подошли к крыльцу ровно в тот момент, когда девушка выходила из лавки.

– Ох! – покупательница отшатнулась и посмотрела по сторонам. – Вы бы поаккуратней! Ходите тут, людей пугаете!

Марко промолчал. Стоял и молча рассматривал девушку, чуть склонив голову набок. Совсем как Тия, когда изучала нарисованных химер.

– Чего смотришь? – Девушка оправилась от испуга и теперь разглядывала Марко, поджав губы. – Посторонись, мне надо пройти!

– Сначала заплатите, – сказал он, почти не разжимая губ.

– Я уже заплатила! – она взмахнула перед Марко чеком и фигуркой. – Вот, видишь?

– За эту – заплатили. А за те, которые в сумке?

– О чем ты говоришь? – Девушка нахмурилась. – В моей сумке только то, что принадлежит мне.

– И еще десять коллекционных фигурок из лавки Деяна, за которые вы не заплатили.

Тия чуть слышно рявкнула, и девушка вздрогнула.

– Простите, одиннадцать. Тия считает лучше меня.

– Не понимаю…

– Все нормально? – Деян, заприметив Марко, вышел из лавки, оказавшись за спиной девушки. Та поспешно оглянулась, нахмурилась еще больше и начала стрелять глазами по сторонам.

– Послушайте! Я буду жаловаться! Позову полицию!

– Зовите, – Марко улыбнулся. – Хотите, я позову? Полиция!

– Тшшш, – девушка уже едва не плакала. – Не надо. Вот, заберите. – Она засунула руку в сумку, пошарила на дне, а затем выгребла оттуда фигурки химер и сунула Деяну в руки. – И вот еще вам деньги за беспокойство. Только никого не зовите.

– Что скажешь, Тия?

Химера сделала несколько шагов к девушке, та отступила, но уперлась в широкую спину Деяна. Ойкнула и застыла на месте. Тия втянула воздух и тихонько тявкнула.

– Тия считает, что у вас есть еще шанс исправиться, – сказал Марко.

Посторонившись, химера освободила путь, и девушка тотчас быстрым шагом отправилась дальше по Пешаку.

– Неплохо-неплохо, – усмехнулся Деян, поглаживая бороду. – Расскажешь, как она это сделала? Я ведь обрабатываю каждую фигурку особым составом, ну, ты знаешь. Вынести просто так нельзя!

– Она тоже знала, видимо, – Марко пожал плечами. – Думаю, внутри сумка обработана каким-то другим составом. Она брала одну фигурку, а вторую смахивала рукавом прямо в сумку, дождавшись, пока никто не увидит.

– Повезло тогда, что ты заметил, – Деян вздохнул. – Замки обработаны, фигурки обработаны, повсюду противоворовские устройства, а все одно – ходят и воруют. На вот, держи. Это не плата, не подумай. Это благодарность.

Лавочник протянул одну из фигурок – ту самую Лошадь, которую совсем недавно атаковал Борзой. Марко кивнул, сунул фигурку в карман и двинулся в том же направлении, куда совсем недавно скрылась воровка.

Теперь-то уж точно домой.

Марко спрятал кулаки в длинные рукава куртки – у него всегда почему-то мерзли ладони и пальцы от волнения, а тут, несмотря на уверенную мину, поволноваться все же пришлось, – и зашагал дальше. На север до крытого рынка, где закручивался людской водоворот и богатая публика мешалась с бродягами, хмурые ученики алхимиков – с нарядными барышнями, а зеваки – с покупателями. Продавцы срывали голос, зазывая народ к себе; их крики взлетали под широкий, будто парящий в воздухе купол и звенели над толпой. На прилавках громоздились горы кускового шоколада, длинные тонкие колбасы, обвалянные в специях, жаренные в меду творожные шарики. И тут же, в соседнем ряду – украшения, покрывала, амулеты, часы, говоруны… Просто глаза разбегались.

Марко не пошел через рынок напрямик, а прошагал рядом, стараясь как можно меньше внимания обращать на любопытствующих торговцев и покупателей. Он чувствовал: на сегодняшний день достаточно. Достаточно людей, разговоров, расспросов, необходимости отвечать, помогать, высказывать мнение. Марко казалось, что он похож на песочные часы, в которых верхняя емкость почти совсем пуста. Только сквозь воронку утекает не время, а энергия. Слишком много впечатлений. Или нет, не так.

Одно-единственное впечатление, которое, будто зарубка на мыслях, заставляет возвращаться к себе снова и снова. Как так получилось с химерами? Почему они подрались? Это случайность? Или недоработка команды? Или настоящая диверсия?

За размышлениями Марко не заметил, как прошел уже большую часть дороги. Впереди между зданиями показалась горка с вышкой метеорологов – от нее до дома рукой подать. Тия бежала впереди, подпрыгивая. Вот уж у кого запас сил остался тот же, что и с утра. Будто они не бродили весь день по городу.

В подъезд они зашли чинно и благородно, бок о бок – это если умолчать про кучу-малу, которую Тия ухитрилась устроить на крыльце из себя, чужого самоката, своего хозяина и хозяина самоката. Последние два, правда, были не столь рады происходящему, но что поделаешь с этими людьми.

Всю дорогу вверх по лестнице, на четвертый этаж, Тия весело косилась на Марко и подергивала ушами. Мол, ты чего, весело же!

– Очень весело, – усталым голосом согласился Марко и выудил из кармана связку ключей.

Мама не жаловала новомодные двери с силовыми запорами. Поэтому на входе в квартиру предстоял традиционный квест: одновременно вставить в две скважины и синхронно провернуть два семигранных ключа с длинными бородками – один болтался на длинном шнурке отдельно от остальных, чтобы можно было орудовать обеими руками. Потом правильно произнести кодовое слово и открыть основной замок. И «на закуску» – два маленьких замочка из сплава с серебром. Марко любил шутить, что их квартира больше похожа на тайный бункер, чем на обычное жилье. Правда, шутил он в основном молча, про себя.

– Я пришел! – Задвинуть в угол ботинки, быстро снять куртку и вытереть лапы химере специальным полотенцем. Тия ворчала и рвалась на кухню. – Ты тут?

Никто не ответил. Наверно, пошла в магазин или к соседке. О длинных походах «в свет» мама обычно предупреждала заранее. В отличие от сына, который постоянно задерживался то ли в школе, то ли у друзей, то ли просто шлялся где-то из любопытства.

Из кухни вкусно пахло. Тия зафыркала и потянула туда Марко.

– Уже иду, – отозвался он, но по дороге свернул в кабинет. Там не было ничего, кроме старого рассохшегося стола со стулом, нескольких полок и фотографий на стене. Именно к ним Марко всегда подходил после гонки. Мысленно рассказывал отцу о крутом забеге, жаловался ему на навязчивые идеи, которых в последнее время становилось все больше, или же просто смотрел на выцветшие черно-белые прямоугольники. Пожалуй, он не признался бы никому, даже себе, что эти разговоры с бумажными снимками так важны для него. И для Тии.

– Надеюсь, у тебя все там в порядке и ты скоро к нам вернешься, – сказал Марко тихим голосом, а затем погладил враз присмиревшую химеру и пошел на кухню обедать.

Глава вторая

Прозвенел звонок – последний на сегодняшний день. Задвигались парты, зашуршала одежда, учитель со вздохом опустился на стул, прервав лекцию по основам алхимии. Марко покачал головой и принялся собирать тетрадки. Лекция ему нравилась и учитель тоже, но что поделать. Придется дослушать в другой раз. Или прочитать материалы самому.

Стоило опустить руку вниз, за сумкой, как в ладонь тут же ткнулась Тия.

– Как будто сама не слышала, что звонок, – проворчал Марко.

Химера щекотно лизнула ладонь раздвоенным языком и грациозно выбралась из-под стола. Оглядела класс в поисках опасности, повода для страха или еще чего-нибудь, но бесполезно. Все уже давно привыкли, что под столом у Марко химера. Она спит, но если только потянуться к нему, чтобы дернуть за волосы, налить чего-нибудь за шиворот или приклеить бумажку к спине, как тут же Тия подаст голос. И горе тому, кто после такого предупреждения не остановится.

Хорошо еще, что химера чувствовала, если тянутся с добрыми намерениями. Спросить что-нибудь или предложить. Это случалось редко, но все равно Тия различала настроения одноклассников.

Впрочем, сегодня никто Марко не трогал. Только двое вчерашних тугодумов, которые встретились на площади, зыркнули пару раз в его сторону, пошептались о чем-то и тут же заржали.

Тия чуть слышно рыкнула и покосилась на хозяина.

– Да оставь ты их, – отмахнулся он. – Как будто дел других нет.

Забросил сумку на плечо и вышел из класса. Коридоры школы промелькнули быстро, и вот он уже на улице. Ручеек школьников разделялся на каждом повороте и мельчал. Вскоре Марко шел лишь только с Тией.

Химера снова забегала вперед, кувыркалась на месте, возвращалась, заглядывала в глаза и тыкалась в руку. Но все бесполезно. Марко вроде смотрел на нее, но вместо того, чтобы радоваться фокусам Тии, только хмурил брови, поджимал губы и качал головой.

Наконец не выдержал. Остановился, наклонился и сделал вид, что завязывает шнурок. Тия подбежала и тут же ткнулась хозяину в ухо. Сначала мокрым носом, а потом тонким языком – щекотно!

– Тихо, – прошептал Марко. – Хватит дурачиться. Как будто не почувствовала, что за нами следят.

И посмотрел на химеру. А потом сразу устыдился. В глазах Тии отчетливо читалось что-то вроде: «Ну что ты, хозяин, в самом деле? Разумеется, я заметила. Вот и веду себя как беспородная дворняжка, которую первый раз погулять вывели. И даже не подаю вида, что все уже знаю».

Не дословно, конечно, но явно что-то в этом духе. Марко хмыкнул и, завязав шнурок, подмигнул химере:

– Ну что, Тия, прогуляемся и поиграем?

Химера звонко заклекотала и в три прыжка оказалась у поворота. Марко бросился за ней – не угнаться, конечно, но ведь не в том интерес.

Почти догнал у перекрестка, а затем Тия бросилась через дорогу. Лавировала между машинами, стоящими то тут, то там, и в конце концов привела Марко к Плотинке.

Вот ведь как – хотел сюда вчера, а попал сегодня. И постоянно так со всем происходит.

Дальше Тия спустилась в подземный переход, затем поднялась на другой стороне, чтобы тут же нырнуть вниз опять и оказаться совсем рядом с Марко. Но не остановилась, а поскакала дальше. Послышались визги прохожих, кто-то несколько раз потребовал надеть химере намордник, а затем раздался плеск воды.

Марко что есть силы бросился к парапету, надеясь, что худшего не случилось. За Тию он не переживал, но вот если из-за нее в воду попал кто-нибудь другой, то тут так просто не отделаешься. Полиция, городовые или же сами горожане в один миг выяснят, кто хозяин химеры, и потребуют справедливой кары.

Однако все обошлось. В Рибаре плавала Тия собственной персоной. Отфыркивалась и двигалась к другому берегу. Марко побежал в том же направлении через плотину и успел одновременно с химерой. Как раз вовремя, чтобы оказаться под градом мелких капель – выбравшись на берег, Тия решила отряхнуться.

– Ну и что? – спросил Марко, присаживаясь прямо на нагретый солнцем камень Плотинки, пока химера чистила себя от грязи – вода в Рибаре не отличалась чистотой, и купаться там могла только химера. – Отстали?

Тия фыркнула и склонила голову.

– Эти двое? Вчерашних? – В ответ химера снова фыркнула, но с другой интонацией. – А кто тогда?

Ответа не последовало. Вместо этого Тия пододвинулась ближе к Марко и с шумом втянула воздух. Затем посмотрела ему в глаза и повторила жест.

– Ха-ха! – Марко потрепал химеру по загривку, а потом вытер мокрую ладонь об штанину. – Теперь наш черед поохотиться!

Если бы на его месте был кто-то другой – тот, кто привык решать проблемы силой, – он бы поступил просто. Что делать, если тебя преследуют? Самому превратиться в преследователя! Это же просто, как зеркальный баланс веществ и сущностей или таблица алхимических элементов, напечатанная на обратной стороне тетрадки. Стань из жертвы охотником, и, возможно, тебе повезет.

Только вот Марко не устраивало это самое «возможно». Любое начинание должно подкрепляться стопроцентной уверенностью в успехе, иначе ничего и начинать не стоит. Да, именно за это одноклассники называли его занудой, а учителя ценили. К тому же тщательно просчитанные нестандартные решения всегда лучше тех, которые сразу приходят в голову, разве не так?

Поэтому сперва Марко не стал никого выслеживать и зеркалить чужие действия. Он достал из кармана говорун, сосредоточенно набрал сложную комбинацию клавиш и вызвал маму. Похвастался хорошей оценкой за контрольную, предупредил, что снова будет поздно, «на продленке надо порешать пару сложных задачек» – в случае с Марко звучало правдоподобно. Нажал отбой, встряхнул прибор около уха, будто фокусник – волшебную шкатулку, и уставился на экран.

Да, все как он и думал. Сигнал пытались перехватить: заранее активированное заклинание вывело на экран несколько цифр и бледную стрелку, которая указывала на юго-запад. Четыре пятерки говорили о том, что преследователь – или тут лучше сказать «подслушиватель»? – пользовался услугами «Медной компании». У них были самые дорогие и надежные подстанции, лучшие подавители помех и пожизненная гарантия на «амулеты мгновенной связи». Стрелка указывала на ближайший алхимический усилитель, с которого пришел сигнал.

– Нами заинтересовался кто-то серьезный, – пробормотал Марко, ткнув химеру пальцем в бок. Та фыркнула. Мол, не такой уж и серьезный.

– То, что он не стал прыгать за тобой в воду или бежать за мной по берегу, – ничего не значит. Он и оттуда мог все видеть.

Химера хмыкнула почти по-человечески. И искоса посмотрела на Марко.

– Ты видела его на берегу? Покажешь, где он стоял?

Тия кивнула и степенно затрусила по Плотинке назад, в сторону подземного перехода. Марко не стал ее подгонять – шел, пиная редкие желтые листья, руки в карманах, взгляд мечтательный. Ничуть не похоже, что он кого-то выслеживает.

Химера дошла до ступеней в переход, прошла несколько и остановилась.

– Ага, – протянул Марко. – Он очень не хотел наследить.

На ступенях красовалось свежее граффити – уходя от преследователя, Марко этого даже не заметил сразу. Большая белая черепаха с земным шаром на панцире пыталась нырнуть в подземелье. Краски не пожалели, и она еще не высохла. Поэтому во все стороны от черепахи разбегались цепочки постепенно бледнеющих белых следов.

– Он успел вовремя остановиться или все-таки…

Заканчивать вопрос не требовалось. Тия уткнулась носом в черепаший хвостик и зарычала.

Куда же он потом пошел?

Задумавшись всего на мгновение, Марко сам себе ответил – на Пешак. Если ты следишь за кем-то, кто не любит ездить домой на общественных машинах, ты, скорее всего, предварительно изучил его любимые маршруты. Например, центральную улицу для прогулок.

– Там мы его и поймаем. Если повезет.

Марко и Тия медленно пройдут по улице, заглянут во все витрины, поздороваются со всеми знакомыми, чтобы наверняка быть замеченными. Обойдут рынок и нырнут в знакомый двор, где почти никогда нет людей, зато есть прекрасные гаражи, между которыми можно спрятаться. Как только во дворе покажется человек со следами краски на ботинках, можно считать, что первая часть задачи решена.

Хороший план, за исключение одного – Марко пока не придумал фразу, чтобы выйти с ней из укрытия. Все эти «не на того напали» или «что это вы следите за нами?» звучали нелепо и по-детски. Пожалуй, без правильной фразы и вовсе не стоило показываться на глаза преследователю. Просто запомнить его и ретироваться со двора. Быстро и решительно. А потом уже спокойно обдумать, как воспользоваться фактами.

* * *

Пешак, как обычно, оказался многолюден. На этой улице жизнь не прекращалась ни в выходные, ни в будни. Люди спешили за диковинкам и норовили покрасоваться нарядами, механическими тростями, а то и големами или химерами. Даже ночью здесь повсюду горят огни, в кафе и ресторанах сидят завсегдатаи, а на улицах прогуливаются, горланя песни и читая вслух стихи – поэтов тянуло на Пешак, словно место заговорили, но днем они почему-то редко показывались здесь.

Пожалуй, ни на одной улице в городе Марко и Тия не смотрелись так органично, как здесь. Даже сейчас они успели заметить еще парочку владельцев химер. Высокий и седой господин шел в компании с таким же умудренным жизнью зверем, который снисходительно взирал на остальных и проигнорировал Тию, когда та подскочила поздороваться. А вот девушку, почти ровесницу Марко, сопровождала игривая и ласковая химера, укутанная переливающимся мехом. Однако стоило Тие подбежать ближе, как чужая химера тут же оскалилась и встала в боевую стойку. И лишь убедившись, что Тия не собирается нападать, вновь приняла миролюбивый вид.

«Хороший телохранитель», – подумал Марко машинально.

Он шел по Пешаку неспешно и расслабленно. Даже сдерживать себя не приходилось – после беготни ноги болели и молили о пощаде. Присесть где-нибудь, отдохнуть, купить вкусную булку с корицей, политую еще горячим шоколадом. Съесть большую часть, а меньшей угостить Тию. Потом дойти до питьевого фонтанчика… В другой раз он бы непременно так поступил, но сейчас продолжал идти, разглядывая витрины.

Интересовали Марко, разумеется, не выставленные там наряды из искусственного меха, драгоценные камни, амулеты или даже стационарные големы – у самого такой, да не из простых! – он посматривал больше на людей, которые шли за ним. Или же провожали его взглядами. Но задача, сначала казавшаяся такой простой, обернулась сложностями.

На Марко или глазели в открытую, не таясь, или же не обращали внимания вовсе. Модники и богачи. Купцы и покупатели диковинок. Кто из них не видел живой химеры?

Да еще, как назло, нигде не встречались белые следы. Может, он ошибся? Может, таинственный преследователь и не думает его больше выслеживать? Или он не один? Или обувь поменял? Или… Да что гадать! Надо искать его и думать.

– Ну, а ты как? – спросил Марко у Тии, когда терпение начало иссякать. – Чуешь?

Химера с шумом втянула воздух, затем помотала головой и заскулила.

– Ничего-ничего. Сам нас сейчас найдет.

Марко закрыл на секунду глаза и воскресил в памяти карту города. Вот он тут, на Пешаке, а вот все боковые ответвления и проулки. Если пойти сначала сюда, потом туда, а затем снова сюда… Да! Так и есть!

Поманив Тию, он свернул в боковой проулок. Шел спокойно, но старался не оказываться близко к стенам и поворотам: вдруг кто выскочит внезапно? Прошел один проулок, свернул налево, прогулялся по параллельной улице, затем вновь оказался на Пешаке. Повторил тот же маневр с другой стороны.

Все тщетно! Никто за ними не увязался и даже не пытался смотреть в их сторону.

Марко вздохнул и посмотрел на Тию. Химера потупила взгляд.

– Бывает, – пожал плечами Марко. – Нельзя все время выигрывать.

Уже через минуту он мысленно отставил преследователя на второй план. Захочет – сам появится. А не захочет – ну, жалко, что так ничего и не узнал, но не так обидно, если он потратит несколько дней на поиски и ничего не найдет. Сейчас куда важнее казалось другое. А именно – с каким сиропом съесть булку в уличной кофейне, которая так кстати оказалась рядом. Клубничный был приторно-сладким, кленовый слишком безвкусным, а клюквенный горчил.

Взвесив все «за» и «против», Марко заказал три булки – с разными сиропами. В конце концов, после такого тяжелого дня он заслужил немного сладостей. Сахар, как известно, полезен для мозгов, хоть и вреден для всего остального. Но если его сочетать со здоровой физической активностью…

Не успев додумать, Марко потянулся, зевнул и потрепал химеру по шее. Затем вынул из кармана говорун. Оставалось проверить еще один вариант, так почему бы это не сделать, пока ждешь булку?

Экранчик показывал, что заряд энергии почти на исходе, но на один вызов хватить должно. Марко набрал номер школы и уточнил, нет ли у давешнего учителя по алхимии каких-нибудь дополнительных занятий или просто факультатива. Выяснилось, что нет. Однако, по словам секретаря, Боян Ранджелович порой занимался с учениками, если их надо подтянуть по предмету. Поблагодарив, Марко сбросил звонок и тут же активировал заклинание, надеясь, что заряда хватит и на это.

Повезло. Хватило. Стрелка быстро вращалась вокруг собственной оси и кричала о пяти пятерках.

Марко разом стало холодно, будто и не жара на улице. Медленно, под аккомпанемент тихого рычания Тии, он поднял глаза и встретился взглядом с мужчиной за соседним столиком. У того оказались синие пронзительные глаза, борода в половину лица, широкие скулы, потертая синяя одежда и при этом начищенные до блеска ботинки.

– Здраво! – сказал мужчина, приподнимая чашку в руке. До Марко донесся аромат кофе с кардамоном, а Тия вдруг чихнула и тихонько зарычала.

– Что вам от меня нужно? – выпалил Марко и тут же пожалел об этом. Серная кислота его побери! Надо было хотя бы выдержать паузу для пущей важности… Что-о-о?

Тия, вместо того, чтобы принять боевую стойку, подошла к соседнему столику и шумно нюхала блестящий ботинок. Мужчина смотрел на нее с самодовольной улыбкой. Потом перевел взгляд на Марко.

– Я для них, как почтовый пакет, обогнувший полмира, на котором свободного места не видно за штампами.

– Для них – это для кого?

– Для химер, конечно, – голос мужчины потеплел. В его тоне не было ни страха, ни преувеличенного уважения, ни недоверия, с которым отзывались о чудовищах случайные люди. Он произнес слово «химеры» так, будто говорил о любимых внуках. Или рассказывал про обожаемых племянников. – Соглашусь, метафора с почтовым пакетом была красива, но длинновата и не слишком понятна. Я много времени провожу в обществе… хм, зверей, и даже если чистить ботинки по три раза в день, запах все равно сохраняется. Человек его, конечно, не учует, а вот химера будто книгу читает.

– Вы следили за мной, чтобы прочитать лекцию?

– Нет, просто предпочитаю монологи диалогам. И ничего с этим не могу поделать. Привычка. – Мужчина усмехнулся и протянул руку для приветствия. – Обрад Левич. Владелец команды «Вихри». Друг… твоего отца.

Марко даже сначала не понял, что его больше удивило и взволновало. То ли упоминание о папе, то ли собственная невнимательность. Как он только мог не узнать Левича с первого взгляда? Команда «Вихри» то и дело побеждала на крупнейших гонках, у владельцев химер брали интервью, а лицо их начальника было на рекламных досках, на заставках к северным этапам состязаний и даже на банках с элитным кормом «для маленьких монстров». Как Марко мог его не узнать, если он запомнил Левича раньше, чем большинство соседей? «Банки с этим дядей – не для тебя, а для Тии!» – выговаривала мама, когда обнаруживала, что сын жует фиолетовые шарики из миски химеры. На пакетике, из которого шарики высыпались, во весь рот улыбался сегодняшний преследователь.

– Извините, я вас не узнал, – буркнул Марко и протянул руку. Пальцы дрожали. Почему? Неужели он настолько волнуется? – Я Марко. Но вы, конечно, и так знаете мое имя.

Обрад кивнул.

– Так уж случилось.

– Сейчас будете рассказывать о последней воле моего отца, или передадите от него письмо, или воскликнете «как ты на него похож!»? Я не уверен, что здесь для этого лучшее время и место.

– Нет, – покачал головой Левич. – Дело не в этом.

– А в чем?

Владелец команды «Вихри» недоуменно пожал плечами.

– Странный вопрос. Ты же видел вчерашнюю гонку?

– Конечно.

– И видел, как пострадал Мустанг в драке?

Мустанг. Точно! Вчерашнюю жертву звали Мустангом.

– В-видел.

– Ходить вокруг да около не люблю и не собираюсь. Так что слушай внимательно и взвешивай аргументы «за» и «против». Я хочу предложить Тии стать членом нашей команды. А тебе – превратиться в ее тренера и соратника.

– Подождите! – Марко сжал бумажный стаканчик так сильно, что недопитый чай выплеснулся и заляпал футболку. На секунду подумалось – мама будет в восторге, да уж. – Так не бывает.

– Почему? – удивился Обрад.

– Потому что… – Марко запнулся, подбирая нужные слова. – Потому что только в сказках является джинн, который исполняет желания или отвечает на все вопросы.

Мужчина преувеличенно внимательно оглядел себя с головы до ног.

– Я вроде бы не похож на джинна. И на все твои вопросы точно ответить не смогу. Разве что на те, которые касаются гонок или прошлого твоего родителя. Так уж вышло, что мы работали вместе.

– Мне хочется вам верить. Но я не очень готов. Все слишком странно.

– Понимаю, – Обрад откусил кусочек булки и быстро прожевал его. Желваки на челюстях двигались так заметно, будто под кожей ползали заводные скарабеи. – Я бы на твоем месте тоже удивлялся. Но все обстоит ровно так, как я говорю. От твоего отца мне известно о Тие – это очень сильная, многообещающая химера, которая при должной подготовке может побеждать. Если ты похож на отца, то мне известно и о твоих качествах – умение просчитывать ситуацию, скрупулезность, осторожность. Как раз то, что требуется в команде поддержки. После того как Мустанг вышел из строя, мне нужно как можно быстрее найти ему замену. Я мог бы отправиться на открытый рынок и приобрести зверя, но кто поручится, что сейчас в продаже есть достаточно сильная и мощная особь? Никто. Поэтому я вынужден обратиться к тебе.

– Но почему вы сначала за мной следили? – Марко все никак не мог осознать, что происходящее с ним – не сон и не чья-то злая шутка, поэтому разум подкидывал вопросы один за другим. – Почему не пришли к нам домой? Не поговорили сначала с мамой?

– Мальчик мой, – вздохнул Левич. – Ты когда-нибудь пытался сказать матери, что хочешь забрать ее единственного любимого сына на другой конец света?

– Не пытался, – Марко скосил глаза и обнаружил, что Тия доедает третью булочку. С кленовым сиропом. Ни одну из них Марко так и не попробовал.

– О, тогда тебе предстоит еще масса открытий на этом нелегком пути. – Собеседник достал из портфеля свиток и развернул его на столе перед собой. – Потому что именно это я и собираюсь сделать с любимым и единственным сыном твоей матери…

Глава третья

– Только через мой труп, – повторила мама и отвернулась к плите. Там в широком сотейнике шипело и щелкало масло. – Никаких гонок. Я не хочу, чтобы ты там убился.

– Можно подумать, это я буду проходить трассу, – возмутился Марко. – Тия отправится на дистанцию, а я…

– А ты приходишь ко мне, говоришь, что хочешь бросить школу и уехать куда-то к демону на рога, чтобы заниматься не пойми чем в опасной близости от неизученных и опасных миров, где только химеры и могут нормально существовать!

Да уж. В устах мамы это звучало сомнительно. Теперь Марко понимал, почему господин Левич сначала поговорил с ним. Ни один здравый аргумент на маму почему-то не действовал.

– Ты же понимаешь, что для Тии это шанс? Может быть, лучший в ее жизни?

– Тия – не мой ребенок! – мама стукнула лопаточкой о край сотейника так громко, что звон пошел по всей кухне.

Химера обиженно заворчала из-под стола.

– И нечего тут ворчать!

Марко наклонился к Тие и почесал ей лоб.

– Прости. Я не хотел, чтобы тебе досталось.

– Это ей еще не досталось. – Мама обернулась к Марко, и он с каким-то очень неудобным… неуютным чувством заметил, что в глазах у нее блестят слезы. – Что ты будешь делать, если ей достанется во время гонки? Если она потеряет хвост, лапу, голову, в конце концов?

– Не хочу с тобой спорить, – Марко встал из-за стола.

– И куда ты пошел?

– Поищу аргументы, которые смогут тебя убедить.

– Пока не окончишь школу и не повзрослеешь, ты их вряд ли найдешь.

«Угу, – пробормотал Марко себе под нос. – Интересно, я успею повзрослеть за те три дня, которые мне дали на размышление?»

Химера фыркнула и ткнулась носом в бедро хозяину.

«Вот и я думаю – вряд ли».

После ссоры с мамой все валилось из рук. За те несколько минут, что Марко собирался в школу, он успел стукнуться о ножку стула мизинцем левой ноги (да так, что искры из глаз посыпались), уронить тетради, куда-то задевать учебник по физике и обнаружить, что говорун совершенно холодный и на команды не реагирует – покормить его энергией никто так и не сподобился. Еще бы, накануне вернулся поздно, лег спать в мечтах о дальних мирах, ворочался без сна до четырех утра, продумывая разговор с мамой. Как оказалось – бесполезно, стоило заикнуться о гонках – и сразу никакого конструктива. «Тебя там убьют», «что ты там забыл?», «что я тут без тебя буду делать?» – вся логика выстроенных аргументов разбивается об эмоциональные предположения.

И вот как это победить?

Тия сидела рядом с рюкзаком и шумно сопела. Сочувствовала изо всех химерьих сил.

– Тебе тоже хочется в гонку? Не боишься потерять хвост?

Химера коротко зафыркала, будто засмеялась. Скажешь тоже. Кто будет думать о каком-то там хвосте, когда впереди маячат такие приключения?

* * *

В кабинет директора Марко попал с третьего раза. В первый раз его не пустила секретарь, потому что «господин Астурис еще не подошел», а во второй – табличка «Обед». Пришлось занять место возле двери, а потом, убедившись, что директор возвращается, шмыгнуть за ним сначала в приемную, а оттуда в кабинет.

– Ну-ну, – только и сказал господин Астурис, покачав головой.

Взглядом он указал Марко на стул, а Тие погрозил пальцем. Химера уселась посреди комнаты, потрогала когтем ковер и исподлобья посмотрела на директора. Тот поднял обе руки ладонями вперед, и на морде Тии мелькнуло самодовольное выражение, которое заменяло ей улыбку.

– И что же вас сюда привело, Алхемчар? – спросил господин Астурис, вздыхая. – Желаете выбить очередную преференцию? Хочу напомнить, что вам позволено приходить на уроки с химерой, не посещать основы домоводства – хотя эти уроки чрезвычайно важны для воспитания достойных граждан, – а кроме того, вы имеете право являться в школу без соответствующего головного убора.

Господин Астурис говорил в своей обычной манере – мягко и спокойно. И, как всегда, невозможно было понять: ругается он или шутит. Виной тому иноземный акцент, из-за которого мягкие знаки появлялись в речи директора в неожиданных местах, а каждое слово заканчивалось на едва различимую, но все же слышимую «с».

– Ну-у-у, тут все сложно, – Марко почесал затылок, на котором действительно отсутствовала повязка с зачарованными монетами, которыми ученики защищали голову от посторонних мыслей.

А потом, решив не усложнять и без того сложную ситуацию, Марко просто рассказал вчерашнюю историю, отредактировав некоторые моменты. А дальше пошли уговоры с упором на то, что это уникальный шанс, что скоро уже зимние каникулы, что никаких экзаменов Марко не сдает, а по всем предметам так или иначе наверстает.

– Допустим, – господин Астурис кивнул. – Ты действительно можешь наверстать пропущенное. Это и вправду шанс, который редко выпадает ребенку твоего возраста. И я болею за команду «Вихри» уже больше десяти лет!

Директор улыбнулся, и у Марко сразу потеплело на душе. А Тия от полноты чувств вильнула хвостом, отчего одно из перьев вылетело.

– Но формальности все же есть. Нужно опросить всех учителей, чтобы точно понять, можно ли тебя отпустить.

Марко кивнул и потянулся к выпавшему перу, пряча от директора лицо, чтобы тот не увидел, как улыбка постепенно каменеет.

А что, если он случайно перешел кому-нибудь из учителей дорогу? Вдруг на него точат зуб, а он даже не знает про это? В принципе, так чтобы специально – это вряд ли, но мало ли, кто что про него думает…

Впрочем, когда через пять минут господин Астурис вызвал преподавателей Марко, выяснилось, что переживал он напрасно. Разумеется, учителя сомневались, что Марко действительно приглашен для участия в гонках химер, но у них будет возможность убедиться в этом собственными глазами при следующей трансляции.

Вот только полной свободы Марко не дали. За возможность не доучиваться месяц, а посвятить его гонкам химер, следовало заплатить.

Дневник алхимических наблюдений – это раз. Образцы почвы и грунта – два. Упоминание их школы где-нибудь – это три. Отпечатки лап химер и автографы их хозяев и владельцев команд (в любом количестве, какое получится) – четыре.

Ну, и официальное письмо от матери о том, что она его отпускает и берет на себя всю ответственность.

Нет, разумеется, о чем-то подобном учителя обязаны были упомянуть, но Марко почувствовал себя так, будто долго готовился к ритуалу, подбирал все ингредиенты, чертил схему, высчитывал расположение планет и подготовил все, что только возможно, а в самый последний момент тебе говорят: «Только, пожалуйста, сначала получите разрешение на проведение самого ритуала. Да не у кого-нибудь, а у самого главного алхимика».

И чувствуешь себя совсем обессиленным.

* * *

Марко лавировал между людьми, спешащими с работы и по делам. Шел бесцельно и бездумно, даже не отслеживая, что происходит по сторонам. У любого горожанина рано или поздно развивается этот навык перемещения в толпе, когда между тобой и другими людьми всегда есть расстояние, в которое поместится еще один человек. Ну, или химера, которой никто не указ.

Но даже когда этот навык достигает совершенства, всегда находится тот, кому на это наплевать. Человек, идущий сквозь толпу, как раскаленный нож, разрезающий олово.

Марко увидел, как в господина перед ним врезался какой-то громила в черном балахоне, в капюшоне, натянутом так низко, что и лица не разглядеть. Мысли медленно, словно с трудом переходя на другую шестерню, закрутились. Мелькнуло что-то вроде «Даже не извинился!», и этот же громила врезался уже в Марко.

Плечом в плечо. Так сильно, что с трудом удалось устоять на ногах. Марко обернулся, уткнулся взглядом в спину обидчику и успокаивающе придержал Тию, готовую наказать того, кто посмел причинить боль хозяину.

И тут же пронзительный визг раздался почти над ухом:

– Держите вора! Вы посмотрите на него – думает, химера есть, так никто против него и слова не скажет!

Вот тут мысли забегали с утроенной силой!

Марко провел рукой по карманам – так и есть, что-то лежит с правой стороны в жилете. Нет времени разбираться, что именно, сейчас важно другое.

– Быстрей! Схвати его! – приказ едва успел сорваться с губ, как Тия черной молнией бросилась в толпу.

– Господин! Господин! Остановитесь! Проверьте свои карманы! – продолжал надрываться голос, который казался смутно знакомым.

Марко обернулся.

Господин, которого толкнул громила в балахоне, шарил по карманам. Рядом с ним зеваки уже начали сбиваться в подобие стаи – и если большинство смотрели с любопытством, то у части из собравшихся в глазах плясало злорадство, а где-то даже и ненависть. А та самая воровка из магазина Деяна, о которой он уже и думать забыл, стояла совсем рядом и продолжала верещать:

– Вот посмотрите же на него! Посмотрите! Господин, у вас точно в карманах все на месте?

– Кажется, нет. – Господин похлопал себя по фраку, а затем по брюкам. – Охранный амулет, чтобы в дом зайти, – его нет…

– Во-о-от! А я видела, как химера этого мальчишки взяла и стащила у вас что-то из кармана. А потом ему передала! Пусть карманы покажет!

«Вот и проявляй благородство», – мысленно вздохнул Марко.

– Молодой человек, я, конечно, извиняюсь, но не могли бы вы показать, что у вас в карманах?

Господин смотрел чуть в сторону. Мол, я ни при чем, это все люди говорят. Марко на него даже не злился. Ничего не поделаешь, он же не знает всю историю противостояния с этой воровкой.

И как же своевременно раздался крик боли позади Марко! Он даже не стал оборачиваться, чтобы узнать, что происходит за спиной. Достаточно оказалось взглянуть на лицо воровки – оно разом потеряло всю наглость, а губы скривились, как от кислого яблока.

Марко жестом фокусника достал из кармана амулет и передал его господину. Толпа зевак разом придвинулась, беря Марко в полукольцо, чтобы никуда не убежал.

– Эта девушка немного неправильно выразилась, – сказал Марко, глядя в глаза воровке. – Химера и в самом деле вытащила этот амулет. Только не у вас, а у настоящего вора. Я просто взял его на хранение, пока она занималась поимкой.

Повернувшись, Марко увидел того самого громилу. Капюшон сейчас был откинут, и рябое, покрытое прыщами лицо мелко дрожало. Мужчина боялся. Особенно это было заметно, когда вор косился на Тию, державшую его ладонь в пасти. Клыки химера пока не выпускала, но даже широких жевательных зубов хватало.

– Это правда? – спросил господин.

Тия чуть зарычала и, видимо, сильнее прикусила руку грабителю. Тот тонко взвизгнул и прошипел: «Да. Это сделал я».

– Да кто угодно так скажет, если его за руку схватить! – выкрикнула воровка.

– Кто угодно? – Марко развернулся. – А у вас есть такой опыт? Мне кажется, что если человеку не в чем признаваться, то и боль тут не повлияет. К тому же все знают, что химеры атакуют только тех, кто сделал что-то плохое их хозяевам.

Толпа зашумела и загудела одобрительно. Этот закон знали все. Без него химерам никто не позволил бы спокойно гулять по улицам. Часть зевак, поняв, что инцидент исчерпан, поспешила дальше по своим делам. Осталась лишь небольшая горстка любопытных, Марко с Тией, растерянный господин и воровка с грабителем. В этот момент Марко очень жалел, что у Тии только одна пасть – не может схватить двоих сразу.

– Что вы хотите с ним делать? – спросил он у господина. – Отдадим полиции?

– Нет, пожалуй, – тот засуетился. – Полиция – это рапорты, это какие-то записки, это время. А у меня дела. Спасибо за помощь!

Он повернулся и неожиданно быстро затерялся в толпе. И только тогда Марко подумал, что господин тоже мог принимать участие в этом спектакле. По крайней мере, не стоило исключать подобного.

И сразу ощущение триумфа куда-то испарилось.

– Вот так и бывает, – пробормотал он. – Отпускаешь их, отпускаешь, а они потом еще и месть какую-то придумывают.

Марко посмотрел воровке в глаза, та не отступила и только фыркнула.

– Пойдем, Тия. Брось каку.

Химера тявкнула еле слышно, надавила напоследок на руку грабителю, а затем бросилась догонять хозяина.

* * *

Возвращение домой получилось непонятным. С одной стороны – успешно решил дела со школой и победил грабителей, а с другой – финальное слово все равно будет за мамой, а от победы никакой радости, только досада, будто в грязи измазался. Переступив порог, Марко сразу услышал голоса из кухни – будто сорока стрекочет. Громко, взахлеб. Значит, пришла в гости самая говорливая из соседок, тетушка Вичка, и теперь с мамой ни поздороваться, ни словом перемолвиться – иначе не успеешь оглянуться, как тебе все кости перемоют. Марко терпеть не мог пустых разговоров и сплетен, поэтому, приложил палец к губам, посмотрел на Тию, сделав страшное лицо, и на цыпочках пробрался в свою комнату. Выждать, пока «противник» покинет позиции и можно будет спокойно пойти поужинать. А главное – снова попробовать уговорить маму. Мол, семестр фактически закончил – теперь твоя очередь выполнять обещание.

Сначала Марко взял с полки толстую книгу о земных элементах и завалился на диван, предвкушая час-другой увлекательного чтения, однако что-то пошло не так. Оказалось, что он взволнован предложением господина Левича и протестом мамы слишком сильно, чтобы сосредоточиться. Даже мистические истории про големов и пещерных червей не могли отвлечь Марко от переживаний. Тия чувствовала его настроение и вместо того, чтобы чинно лежать под столом или спать на своей подстилке в углу, скакала по комнате, высоко вскидывая лапы, будто охотилась на невидимое существо.

– Ладно, – сказал Марко и отложил книгу в сторону. – Потратим время с пользой, но по-другому.

Однако уроки оказались тоже не слишком хорошим средством отвлечься. Третий раз переписав одно и то же слово из-за глупой ошибки, Марко закрыл рабочую тетрадь и со всей силы ткнул карандашом в стол. Грифель щелкнул и сломался. Тия тут же сунулась носом под руку, слизнула длинным языком кусочек графита и шумно захрустела – так, будто ей удалось засунуть в рот не крупинку, а кусок, по меньшей мере, размером с кулак. А то и два.

– Уговорила, – Марко подошел к двери и приоткрыл ее. Из кухни все еще слышались голоса. – Баловаться – так баловаться. Играем в сыщиков!

И, неслышно ступая, отправился в отцовский кабинет.

В этот раз он смотрел на фотографии свежим взглядом. Не пытался что-то понять, придумать историю, истолковать прошлое, а искал конкретные детали. Зацепки. Незнакомые лица превратились в элементы задачи, интерьеры – в условия решения, а их сочетание…

– Он, – пробормотал Марко, вглядываясь в большой общий снимок. – Тия, гляди, и вправду он. Я же не ошибаюсь?

Химера поднялась на задние лапы, ткнулась носом в фотографию и помотала головой. Не ошибаешься.

Полтора десятка человек сидели полукругом на лесной поляне вокруг погасшего костра. В плащах, накидках, грязные и помятые – судя по всему, недавно прошел дождь. И все до одного улыбались. Кто-то осторожно, краешком рта, а кто-то хохотал во все зубы. В самом центре, привалившись плечами друг к другу, сидели папа и Обрад Левич.

Они глядели прямо в объектив, сияли всем своим видом и махали фотографу. А с другой стороны от папы примостилась худенькая девочка с круглыми удивленными глазами и осторожной улыбкой. Казалось, что она не до конца понимала, что происходит и чему так радуются все эти люди.

– Э-э-э… – протянул Марко. – Мама?

– Да? – раздалось из коридора. Через секунду мама показалась в дверях. – Тетушка Вичка ушла, но остался пирог. Почему не поздоровался, как пришел?

– Мама, а почему ты не сказала, что была знакома с Обрадом Левичем? – если не хочешь отвечать на неудобный вопрос, лучшая защита – это нападение. – То есть ты знаешь, что они дружили с папой, и все равно не хочешь меня…

– Вот именно! – Мама шагнула к Марко так резко, что даже Тия вздрогнула и вздернула уши. – Я знала его и как раз поэтому не отпущу тебя. Хватит. Один раз они уже с отцом сходили… в поход.

– Что за поход? Ты никогда раньше о нем не рассказывала.

– И не расскажу. Достаточно того, что Левич один раз запудрил мозги отцу, а теперь и за сына взялся. Думает, что я забыла его фокусы? Не забыла!

– Так что за фокусы-то? – Марко почувствовал себя пятилетним малышом, которому взрослые запрещают переходить дорогу в неположенном месте, но не объясняют, почему надо соблюдать правила. Мол, слишком мал еще, не поймет. – Может, если ты расскажешь подробнее, я и сам не захочу с ним связываться.

– Ужин на столе. И разговор закончен.

– Но мам…

– Я серьезно!

Это было сказано таким специальным маминым голосом, по которому было понятно – лучше и вправду не продолжать. То есть придется отложить разговор до завтра. Или послезавтра. И чем ей только насолил этот Левич?

* * *

Покидать дом ночью, тайком, пока все спят, – по мнению Марко, этим умением должен владеть каждый уважающий себя мальчишка. В теории все кажется очень простым: встал, оделся тихо и аккуратно прошмыгнул мимо двери маминой спальни, которую она всегда прикрывает на ночь. Вот только на практике все не так просто, потому что есть Тия. Химере, даже пока она была еще маленькой, всегда требовалось знать, где находится хозяин и чем он занят.

А еще у нее когти, которые противно и громко клацают по паркету.

– Ты не могла бы их спрятать? – спросил Марко, стоя перед дверью своей комнаты. – Мама же услышит и поймет, что ты тут шастаешь. А раз ты шастаешь, значит, и я наверняка не сплю.

Тия пододвинулась ближе, хотя шепот хозяина могла расслышать и со своего места. Единственный ответ, который последовал от химеры, – мягкий тычок носом в руку. Мол, я, конечно, не кошка, но раз ты настаиваешь…

Марко проинспектировал лапы – когтей снаружи не оказалось. Однако он по-прежнему переживал, что в какой-то момент Тия расслабится или ей покажется, что угроза миновала, хотя на самом деле нет. В итоге на каждую лапу химеры Марко натянул по носку. Оранжевые на правую переднюю и левую заднюю, а зеленые на две другие. Не специально в таком порядке, просто торопился.

Дальше все прошло как и задумывалось, и уже в подъезде Марко избавил Тию от носков, которые химера с любопытством обнюхала.

– Если очень нравится, могу так оставить.

Тия фыркнула и быстро сбежала с лестницы, первой выскочив из подъезда. Мало ли что еще взбредет хозяину в голову!

Путь по ночному городу, освещенному фонарями, казался куда интересней, чем днем. Словно совсем по другим улицам шагаешь. Вот, на улице Первоэлементов тени от фонарей складываются в причудливые узоры алхимических символов. Они чуть искажены, но так даже интересней – можно идти и отгадывать, где какой. А вот проходишь мимо памятника солнцу на Ртутной площади, и оказывается, что у него диковинная подсветка, которая сделана таким образом, будто солнце встает из-за горизонта. Еще немного вперед, и вступаешь в дендрарий…

И выясняется, что нужно срочно прятаться за деревом. Потому что тебе прямо навстречу идут те самые двое жуликов, которые сегодня пытались подставить Марко. Идут, обнимаются, ни дать ни взять парочка на отдыхе. Вот только шепчутся они слишком подозрительно для любовных признаний.

– Хотя, может, они просто стесняются на людях нежности разводить? – пробормотал Марко.

Дождавшись, когда странная парочка пройдет мимо, он выступил из-за дерева и погладил Тию, которая рвалась следом за жуликами.

– Не сейчас, – сказал Марко. – Кто его знает, вдруг они чем-нибудь вооружены? Ткнут в тебя каким-нибудь закаленным клинком, и все. И никаких свидетелей. Будут утверждать, что ты сама на них напала.

Впрочем, стоило пройти буквально пару шагов – даже до выхода из дендрария не добрались! – как навстречу попалась еще одна парочка, которую Марко не хотел бы видеть. Два одноклассника. Тугоумных и наглых. Те, что с задней парты.

– У них тут встреча какая-то, что ли? – удивляться уже не было сил, а движение – спрятаться за деревом, подтянуть к себе Тию и держать, чтобы молчала, – получилось почти автоматически.

Марко покачал головой, смотря вслед одноклассникам. Были они чем-то схожи с предыдущей парочкой. Так же шептались, разве что не обнимали друг друга.

Один раз – случайность. Два – закономерность.

Стоило ли после случившегося гулять дальше? В планах было найти гостиницу, в которой остановился господин Левич, и покрутиться вокруг – вдруг чего удастся узнать. Но после подобных встреч… словно сама судьба намекала – не ходи по этому пути!

В судьбу Марко когда верил, а когда – нет. И сегодня хотел бы не верить. Но все эти встречи…

– Думаешь, стоит дальше идти?

Тия почти по-человечески вздохнула и потерлась о ногу хозяина. Высунув язык, химера легла и заскулила.

– Ну, тогда домой, раз ты не одобряешь.

И хотя до гостиницы оставалась лишь пара перекрестков, Марко на самом деле и сам уже расхотел куда-либо идти. Кто его знает, с кем будет третья встреча. И удастся ли ее так же благополучно избежать.

Глава четвертая

Всю ночь Марко ворочался и бесконечно прокручивал в голове навязчивую мысль: «Как попасть на гонку? Если я не могу отпроситься, то как мне туда попасть? Что, если это главный шанс в жизни?» Когда же этот рефрен ненадолго отпускал и удавалось погрузиться в туманное сонное марево, успокоения все равно не было.

Снилось, что Марко готовится впервые проводить трансформацию. Он наизусть помнит инструкции из учебников, нашел все необходимые ингредиенты, начертил на земле сложную фигуру, а главное – хорошо изучил все препятствия на трассе. Он дрожит от нетерпения и возбуждения: еще немного, и его химера изменится, преобразится в новое и гораздо более выносливое существо, с одной стороны… С другой же, останется внутри все той же веселой и привычной Тией. Эта двойственность кажется одновременно странной и очень притягательной. Марко нетерпеливо машет рукой – мол, становись на пересечение линий, и начнем. Но Тия почему-то медлит. Она переступает с лапы на лапу, не решаясь перешагнуть через границу, прочерченную острым аметистовым ножом. Марко нервничает и начинает злиться.

Он пытается прикрикнуть на химеру, но только беззвучно открывает рот. Голоса почему-то нет. Тогда он обходит фигуру и шлепает Тию по загривку. Та вздрагивает и обиженно косится на хозяина. Ему одновременно стыдно и досадно.

Вздохнув, химера все же делает шаг вперед и устраивается в центре октаграммы. Марко начинает торопливо бормотать заклинание – голос как раз возвращается к нему… и тут холодеет, холодеет от ужаса. Он понимает, что неправильно составил формулу, перепутал порядок препятствий, и химера вовсе не напрасно боялась ритуала. Будто чувствовала. Но трансформацию нельзя прерывать просто так, нужно закончить начатое, иначе последствия непредсказуемы. Голос начинает дрожать, подбородок дергается. Алхимик-недоучка Марко Алхемчар-младший смотрит на меняющуюся Тию и понимает, что она может умереть…

Никогда еще Марко так не радовался звонку будильника. Выдернутый в реальность из кошмара, он лежал в холодном поту на мокрой простыне и несколько минут бездумно смотрел в потолок, тяжело дыша. Как хорошо, что он пока не попал на гонку. Слава первоэлементу, что с Тией ничего не случилось.

Мама постучала в дверь комнаты:

– Эй, взрослый и самостоятельный ученик, который готов окончить школу! Ты там не опаздываешь? Опять не успеешь позавтракать!

– Иду! – Марко перевалился на бок, стащил со спинки кровати часы и уставился на стрелки. После пробуждения он всегда был немного не в ладах со временем.

Да уж, мама права. До школы придется бежать. Даже если прямо сейчас вскочить и начать собираться со скоростью гоночного болида. А что? Это вызов!

Марко подскочил на кровати, ловко натянул штаны, всего за полминуты отыскал носки – пусть разного цвета, кому какое дело? – и выудил из корзины с грязным бельем рубашку, которая не выглядела как претендент на срочную стирку. Пыхтя от усердия, застегнул все пуговицы. И только после этого понял, что что-то не так.

Никто не прыгал вокруг, не задирал лапой и не мешал одеваться. Тия лежала в углу комнаты, свернувшись клубком, и тихо сопела.

– Эй, ты что, не проснулась?

Химера приподняла голову и тут же вернула ее обратно на скрещенные лапы.

– Устала вчера?

Тия фыркнула и закрыла глаза. Марко подошел к ней и растерянно топтался рядом. Когда привык к хорошему, абсолютно непонятно, что делать, когда наступает плохое.

– Ты заболела?

Не открывая глаз, химера медленно поднялась. Она двигалась через силу, будто ранена или истощена, однако взгляд, которым Тия посмотрела на Марко, был полон решимости. Если хозяин собрался в школу, то придется идти вместе с ним, чего бы это ни стоило.

– Маа-аам! – крикнул было Марко, но тут же осекся.

– Что-о?

– Сделай… сделай бутерброд, пожалуйста, я сейчас прибегу!

Наверняка мама знает, как лечить Тию. Или знает, где и у кого это можно узнать. Но попросить об этом – значит вооружить очередным аргументом против гонок. Марко вовремя представил, как ему выговаривают: «Во-от, а если с химерой там что-нибудь случится? А ты не знаешь, как поступить? Маму на помощь будешь звать?»

Бррр.

Нет уж. Он сам разберется. Тия ведь всего лишь заболела, а не лежит при смерти!

* * *

К обеду Тие если и стало лучше, то ненамного. Химера по-прежнему выглядела болезненной и сонной. Не скакала вокруг Марко, а плелась следом бледной тенью самой себя. И на уроках не слушала внимательно, будто бы сама учится, а дремала, изредка поскуливая. На последнее очень обижались учителя – замечаний не делали, но смотрели так… с неудовольствием.

Зато одноклассники не сдерживались. Шуточки так и сыпались со всех сторон. Больше всего, разумеется, напирали двое с последней парты – Марко так и не мог запомнить их имена и для себя окрестил их гомункулами. Для големов мозгов не хватало.

– Что, заморил зверушку голодом?

– Это она с тобой нянчиться устала.

– Небось собираешься переродить ее во что-нибудь мохнатое и крылатое?

Оскорбления не задевали сами по себе, но переживания за Тию источили терпение Марко, и сдерживаться становилось все трудней. Потому, не выдержав, он вместо обеда отправился в школьную лабораторию. Конечно, ее оснащение не шло ни в какое сравнение с настоящей мастерской алхимика, но ту еще искать надо, а здесь все под рукой.

Марко, долго путаясь, чертил фигуру в специально отведенном углу.

Периодически в памяти всплывал ночной кошмар, отчего руки дрожали и линии получались кривые и смазанные. Приходилось стирать их и проводить заново. Но спустя полчаса фигура все же была готова, а ингредиенты заняли свои места по кругу.

– Тия, зайди, пожалуйста, внутрь, – попросил он.

И вновь в памяти всплыла картинка из сна. Пришлось что есть силы тряхнуть головой, чтобы выкинуть ее прочь.

Химера, однако, не возразила. С покорностью и обреченностью прошла внутрь фигуры и тут же улеглась.

– Подожди, сейчас все будет хорошо, – пробормотал Марко, сдерживая слезы, а затем скрестил пальцы и произнес активирующую фразу.

Фигура засветилась зеленым, но затем пошла фиолетовыми всполохами. И с каждой секундой они становились все темнее и темнее. Моргнув последний раз, фигура исчезла с громким хлопком, а ингредиенты, обуглившись, развеялись прахом.

– Так-так-так, – сказал лаборант Ненад, появляясь из своего кабинета. – Балуемся? Казенные ингредиенты без спроса пользуем? Еще и мусорим?

– Я как раз собирался убрать, – пробурчал Марко, беря в руку стоявшую в углу метлу. – А ингредиентов я мало взял. Ты же знаешь, я обычно на занятиях экономлю.

Ненад в ответ лишь улыбнулся, поняв намек. Свое испытание на подтверждение статуса алхимика он нес с честью. С детьми никогда не грубил, только подшучивал. А то, что сэкономленные ингредиенты использовал для личных исследований, – так это ничего страшного. Все равно их школа каждый месяц в одинаковых количествах закупала, даже не спрашивая, сколько еще осталось.

– Ну, допустим, – лаборант покопался в карманах и достал оттуда резинку. Секунда понадобилась ему, чтобы убрать волосы в хвостик. – А что случилось-то? Чего без спросу? Я бы разрешил, тебе тем более. Ты же знаешь!

Марко, подумав секунду, рассказал о состоянии Тии.

– Волновался я сильно, вот и забыл спросить, – подытожил он. – И не зря волновался. Кто-то ее отравил. Аура показывает, что там инородное влияние.

Ненад посмотрел на Тию и покачал головой:

– И кому, интересно, понадобилось? А самое главное – как она не почуяла? Она же у тебя запахи различает идеально! Сушеную мандрагору от дурмана отличить умеет.

– И в самом деле, как? – спросил Марко.

Тия подошла ближе и ткнулась хозяину в ногу, а затем осторожно прикусила руку, лишь чуть касаясь зубами. Подождала пару секунд, отошла в сторону и посмотрела Марко в глаза. Со значением!

– Ну конечно! – вскричал Марко. – Вот гады!

– Что такое?

– Да вчера… случай был один. Подставить меня хотели. Я попросил Тию вора поймать, а она его за руку и привела.

– И что же, не почувствовала?

– Видимо, почувствовала, – Марко вздохнул. – Только я ведь сказал: поймать и привести. Она и послушалась.

Наклонившись к Тие, Марко нежно погладил ее. Химера вильнула хвостом и понимающе моргнула.

– Прости, я не знал…

– Та-а-ак, – протянул Ненад. – Это становится интересно, а значит – мне требуется кое-что сделать.

Быстро вытянув из склянок какой-то ингредиент – Марко даже не успел рассмотреть, какой именно, – лаборант присел перед химерой, растер сухой листок в пальцах и быстро сложил их сначала в кулак, затем в подобие козы, а после оставил лишь оттопыренный мизинец.

Почти тут же над химерой высветилось ее призрачное подобие. Марко едва удержался, чтобы не взвыть от зависти. Он почти час угробил, чтобы провести ритуал, а Ненад просто взял и за минуту все сделал. Да, конечно, он без пяти минут алхимик, если последнее испытание сдаст, но все-таки завидно, когда люди вокруг делают вещи, которые тебе недоступны.

– Так-так… так-так, – Ненад заставил призрачное подобие повращаться вокруг своей оси, затем остановил и сосредоточился на темном фиолетовом пятнышке в районе горла. – Спешу тебя обрадовать – это не опасно. Сейчас, конечно, Тия не в форме и еще пару дней будет приходить в себя, но затем ей станет лучше. Никаких побочных эффектов – яд рассосется. Не знаю, сколько они его намазали, вот только у тебя чрезвычайно сильная химера. Просто сейчас все эти силы направлены на то, чтобы переработать отраву. Покой и еще раз покой, и больная пойдет на поправку.

Лаборант прищелкнул пальцами, и призрачное подобие растворилось в воздухе. Затем эти же самые пальцы потрепали химеру за ухом.

– Здорово, – протянул Марко. – Спасибо, Ненад!

– Не благодари. Лучше пообещай, что как-нибудь зайдешь проведать Тима.

– Конечно. Как у него успехи?

– Ну… он освоил сложение и вычитание. Сейчас мы работаем над делением. Думаю, через полгода он уже будет готов вести подготовительные дошкольные курсы. Конечно, для сдачи экзамена мне надо дорастить его до уровня учителя младших классов, но пока и это сойдет. Большой путь начинается с малых шагов.

– Хорошо, мы обязательно навестим его, – Марко подмигнул Тие, а затем пожал руку Ненаду и двинулся из лаборатории.

Напоминание о Тиме – гомункулусе, которого выращивал Ненад, – подействовало отрезвляюще. Нет, конечно, прекрасно, что можно выучиться на алхимика и творить все эти чудесные вещи практически мановением руки, но вот цена… сначала шесть лет постигаешь все в теории, а затем десять долгих лет горбатишься над выпускным проектом. И если завалишь его – тебе даже диплома никакого не дадут. Только бумажку о том, что ты не смог пройти последнее испытание.

Тысячу раз подумаешь, прежде чем показать кому-то такую!

* * *

Когда Марко вышел из школы, солнце уже висело над горизонтом довольно низко, намекая, что обеденное время прошло – и дело к ужину. В животе тут же заурчало – мол, хозяин, что же ты не положил в меня еду вовремя?

– Сейчас-сейчас, – пробормотал Марко, обращаясь то ли к желудку, то ли к Тие, которая тоже оставалась голодной все это время.

Обычно Марко держал себя в руках и по пути домой даже не глядел в сторону переулка, из которого упоительно пахло жареными колбасками, чесночным соусом и паприкой. К тому же, что зря деньги тратить? Однако сегодня для посещения этого заманчивого места имелся весомый повод.

– Будешь картошку с паприкой? И вишневый сок с гвоздикой? – спросил Марко Тию.

Та кивнула и начала мелко-мелко перебирать лапами, будто копила энергию, чтобы рвануть прямиком к еде. Химере очень нравились специи в еде, чем больше, тем лучше, а мама не питала любви к слишком острым или пряным продуктам. Мол, от них желудок испортиться может. Зато на улицах торговали закусками, от которых уже за десять шагов пахло специями.

– По-моему, ты заслужила угощение, – согласился Марко и двинулся к переулку. Против обыкновения, Тия не скакала впереди, а чинно шла сбоку. С другой стороны, химера заметно приободрилась по сравнению с утренним состоянием. К тому же Ненад сказал, что ничего страшного нет и Тия вскоре поправится. Так что можно пока по этому поводу не волноваться.

Конечно, тут же нашелся другой. Вот уже второй из трех данных на размышление дней подходил к концу, а Марко так и не придумал, как попасть на гонку, если мама не отпускает.

Логические аргументы не подействовали. Что еще оставалось? Надавить на жалость? Марко поморщился. Мало того что противно, так еще и абсолютно бесполезно. Это только маленькие дети думают, что, если притвориться бедненьким-несчастненьким, родители сразу все разрешат. Угу, как же. Просто лишний повод для мамы считать, что ребенок еще не повзрослел, а значит, и отпускать его от юбки не стоит.

Обратиться к господину Левичу за помощью? Хорошая идея, если не считать того, что мама его на дух не переносит. К тому же зачем ему в команде человек, который чуть что бежит за подмогой?

Марко не сомневался, что решение этой задачи существует, вот только требуется время, чтобы его найти. Оно так всегда бывает: начинаешь прикладывать формулы, раскладывать известные компоненты по полочкам, строить схемы, и все становится гораздо понятнее. Вот только времени-то почти не осталось, да еще и постоянно кто-то или что-то мешает.

– Эй, куда лезешь? Слепой, что ли?

Марко вздрогнул и шагнул назад. Надо же, задумался и чуть не влез в полицейскую схему. На перекрестке столкнулись велобричка и большой пассажирский мобиль. Вокруг них уже прочертили контур для взгляда в прошлое, а Марко чуть не шагнул внутрь его. Неудивительно, что полицейский кричал. Работаешь и работаешь себе, а потом одно неосторожное движение зазевавшегося пешехода, и начинай все сначала.

– Извините, – сказал Марко и начал обходить место происшествия по широкой дуге. Тия осторожно ступала следом, недовольно глядя на полицейского. Ишь, вздумал кричать на хозяина. Пусть и служитель закона, но все равно нельзя же так.

Из-за аварии ближайший вход в переулок, где прятались прилавки с едой, оказался почти перекрыт. Оставался только узкий проход между углом дома и пандусом полицейского мобиля, на котором выстроились склянки и ингредиенты алхимика-законознатца. В другой ситуации Марко предпочел бы не идти напрямик и обойти препятствие за квартал, но сейчас его терзали голод, волнение и недовольство собственной невнимательностью.

– Тия, иди след в след, – сказал он и направился к узкому проходу. Надо всего-то повернуться боком, втянуть живот и приставным шагом проскользнуть в переулок. Раз-два, и готово.

Сказать оказалось проще, чем сделать.

Марко успел сделать всего пару шагов, когда стена позади внезапно стала такой крутой, что толкнула его в спину. Марко полетел прямо на заградительную линию, успев лишь скрестить руки, закрывая лицо. А дальше все произошло мгновенно.

Звук разбитых склянок.

Какая-то дрянь, моментально пропитывающая одежду.

Коленка взрывается болью.

Ругань полицейского и глухое рычание Тии.

Какая-то порошковая гадость, которая летит сверху, попадая в уши, глаза, рот, ноздри. Все чешется, кожа жжется, хочется чихать и кашлять.

– Быстро вставай!

Полицейский в защитных очках рывком поднял Марко на ноги. Глаза щипало, но все же удалось рассмотреть Тию, растерянно стоящую рядом, хотя и за чертой круга. Несколько выстроившихся неподалеку зевак, среди которых мелькнули знакомые лица…

Вот только понять, что это означает, Марко не успел. Тут же алхимик снова подхватил баллончик и продолжил опрыскивать парня порошком. С ног до головы, не пощадив волосы, и даже прыснул под одежду.

– Все, – алхимик вздохнул. – Кажется, реакцию удалось остановить.

Марко сглотнул и едва не задрожал. Те самые склянки с зельями алхимика, чтобы заглянуть в память устройств и увидеть, как и в каком порядке они деформировались. Выяснить, кто же первым из столкнувшихся нарушил правила, какой силы был удар и откуда пришел. Все эти зелья вырвались на свободу, когда склянки разбились. Да еще внутри уже начертанного круга преобразований…

– Спасибо! – пробормотал Марко. Потянулся к коленке, но тут же отдернул руку – боль оказалась такой нестерпимой, что даже стоять получалось с трудом.

– Спасибо?! – алхимик рывком стянул очки, бросил их под ноги, схватил Марко за футболку и подтянул к себе – Тия зарычала, но полицейский не обратил на нее внимания. – Ты вообще понимаешь, что сделал? Ты разбил все склянки! Уничтожил все ингредиенты! Сломал алхимический круг! Помешал полицейскому при исполнении обязанностей! Теперь мне придется сообщать, чтобы доставили новые зелья, чертить новый круг, а время – уходит! Еще час, и уже ничего нельзя будет понять! И ты говоришь мне спасибо?!

– Извините, – пробормотал Марко, отворачиваясь в сторону. Уши горели от стыда. И даже оправдание, что стена неведомым образом толкнула его в спину, не помогало. В конце концов, он ведь мог и обойти это все. Понимал, какой риск грозит. – Мне стыдно. Если я чем-то могу помочь…

– Чем ты можешь помочь? Единственное, что ты сейчас можешь, так это встать вот здесь и дождаться, пока не приедет мой сменщик с зельями. И тогда я заберу тебя в отделение, чтобы хорошенько побеседовать.

Марко сглотнул. В отделение? Побеседовать? Это ведь совсем не то, что требовалось. После отделения его обязательно возьмут на карандаш и начнут пристально следить. Забирать его придется маме, а это значит – об участии в гонках и думать нечего. До конца года будет сидеть под домашним арестом. И наверняка же сообщат в школу, а там сразу по-другому отнесутся к тому, что он собирался отправиться в путешествие. Никто не поверит, что это была настоящая, а не выдуманная цель. И отношение учителей изменится – не всех, но кто-то наверняка поверит, что Марко все это сделал специально…

Ужас потихоньку пробирался из глубин сознания, захватывая по очереди сердце, мозг и душу. Марко начало потряхивать.

– Может быть, я помогу исправить ситуацию? – сказал знакомый голос.

Скосив глаза в сторону, Марко увидел господина Левича, который деловито осматривал место происшествия.

– Вы? – полицейский посмотрел на него. – Чем вы можете помочь? Садитесь в свою велобричку и ждите, когда я закончу выяснять, кто из вас прав, а кто виноват. Нечего тут вмешиваться.

– Но я немного знаю этого мальчика…

– Послушайте! – теперь полицейский был не просто разъярен. В глазах уже виднелась настоящая ненависть. – Еще одно слово, и я подумаю, что вы позвали этого мальчугана затем, чтобы он тут мне все испортил. Потому что именно вы виноваты в произошедшем!

– Я лишь пассажир велобрички. У нее был водитель.

– Которого вы могли подговорить гнать так, как здесь не положено!

Единственным положительным в появлении господина Левича оказалось то, что полицейский чуть отпустил Марко. По-прежнему держал за ворот футболки, но сейчас хотя бы не пытался поднять над землей.

– Послушайте, офицер, вы не могли бы отпустить мальчика?

– Это еще зачем? Чтобы он удрал, пока вы заговариваете мне зубы?

– Мне нужно кое-что вам сказать. Важная информация, которую не стоит доверять посторонним ушам. Касается того, что на самом деле произошло на этом перекрестке.

Полицейский посмотрел на Марко, а затем на господина Левича. Чуть-чуть подождал и резко отпустил футболку.

– Демон вас раздери! Пойдемте. Надеюсь, это не какая-то чушь! И учтите, вы отвечаете за все головой! Вы-то у меня никуда не денетесь. Я номер вашего удостоверения переписал!

Левич и полицейский отошли в сторону, а Марко остался один. Облитый зельями. Обсыпанный порошком. С разорванной штаниной и стонущей от боли коленкой.

И вдобавок урчание в желудке никуда не делось. Казалось бы, после подобного происшествия голод должен пропасть, но нет. Есть хотелось даже сильнее, чем раньше. Живот словно выворачивало наизнанку.

– Вот мы с тобой попали, да? – прошептал Марко химере.

Тия тихонько взвизгнула, но приближаться к хозяину не спешила. Даже с учетом того, что все реагенты уже «обезвредили», на химер подобные штуки действовали подчас очень странно.

Через минуту ожидания, которое Марко потратил на то, чтобы стряхнуть с себя порошок и не встретиться взглядом ни с кем из толпы, подошел господин Левич.

Присел рядом с Марко и тихонько сказал:

– Сейчас я их отвлеку, а ты – беги.

– Что?!

– Тише ты. Тише. Не надо так кричать на всю улицу. Мне удалось договориться, что полицейский закроет глаза на твой побег. Конечно, составит рапорт за порчу казенного имущества, заведет дело, объявит в розыск, но через пару месяцев, если тебя не найдут, дело закроют. И ты сможешь спокойно вернуться.

– Но… Но тут же куча народа все это увидит.

– Их я беру на себя.

– А что, если я останусь? Мне не хочется превращаться в беглеца. И Тия…

– Ты уже преступник, – господин Левич вздохнул. – Это очень туполобый полицейский. И ему как-то все равно надо оправдаться за разбитые склянки. Сказать, что разбил сам, он не может – слишком много свидетелей. Но с этим вот побегом и закрытием дела – это он предложил. Так ему удастся сохранить лицо. Но если ты хочешь почувствовать себя преступником, то можешь оставаться. Он будет только рад – ему никакого дела раскрывать не понадобится.

Почувствовать себя преступником? Коленка заболела еще сильней, а следом за ней голова. Каким преступником? За разбитые склянки? О… отличный денек, ничего не скажешь…

– Ну, так что? Ты решился?

– Если я останусь, то меня посадят в тюрьму?

– Нет. Думаю, дело закончится штрафом и исправительными работами. Но запись об этом останется в твоем деле. И когда ты окончишь школу и будешь выбирать себе академию, то обязательно столкнешься с этим. Через пять лет из дела все уберут, но многие эту деталь запомнят. И никогда не знаешь, где и как это может всплыть.

Марко посмотрел на толпу зевак, на стоящего в отдалении полицейского, на Тию… к горлу подступил ком, а на глазах – вот ведь стыдоба! – едва не выступили слезы.

Кругом царила одна несправедливость! Как ни поступи, в какую сторону ни посмотри. Он не так уж и виноват в том, в чем его обвиняли, а тут подталкивают совершить еще более серьезное преступление – сбежать, чтобы после остаться чистым и получить надежду на новую жизнь…

И Марко все никак не знал, что именно выбрать.

Глава пятая

Зубной порошок был из той противной породы, который алхимики-косметологи не сдабривают вкусовыми добавками. Вместо свежести мяты или вкуса шоколада во рту только соленый привкус и желание поскорее это выплюнуть. Но Марко пошел уже по третьему кругу, продолжая надраивать зубы так, будто решил истереть их в тонкие полупрозрачные картонки, которыми ничего и прожевать нельзя.

За чисткой зубов оказалось очень удобно размышлять. Прокручивать события сегодняшнего и вчерашнего дня, искать закономерности и тайные связи, постепенно распутывая весь клубок происходящего. Когда картинка наконец-то сложилась, а оставшиеся темные пятна не искажали общей картины, Марко сплюнул зубной порошок, тщательно вымыл щетку и взглянул на себя в зеркало. Попытался улыбнуться так, чтобы увидеть зубы, но когда у него это получилось, то не смог обнаружить никаких заметных изменений. Как были белые, так и остались. Так чего, спрашивается, каждый день прилагать такие усилия?

Выйдя из ванны, Марко взглянул на говорун, лежащий на тумбочке.

Тусклый огонек показывал, что за это время никто так и не подумал связаться с ним и сказать, что он совершил ужасную ошибку. Или совершает. Или еще совершит в не очень отдаленном будущем.

Лежащая возле кровати Тия чуть-чуть махнула хвостом, словно показывая: нет, хозяин, я не сплю, я тут.

– Знаю, что тут, – отозвался Марко. – И я тут. А знаешь, что еще тут?

Химера приподняла морду и посмотрела на него. Показалось или нет, но в глазах словно мелькнул вопрос.

– Тут заговор, Тия. Сначала тебе дают некий яд, чтобы ослабить. А потом два одноклассника толкают меня прямо на алхимические ингредиенты. Это их я, кажется, видел в толпе зевак. Потом выясняется, что меня хотят арестовать, и тут появляется человек, который может спасти меня мановением руки. Только надо сделать именно то, что он говорит… И вот я в гостиничном номере, на чужой кровати и с этим дурацким зубным порошком. И собираюсь сбежать от преступления, которое вроде бы совершил, а вроде бы и нет. Я даже не уверен, что тот полицейский был настоящим! Может быть, это какой-то актер, которого наняли, чтобы он разыграл представление. И остальные тоже актеры! И все ради того, чтобы затащить меня, а вернее – тебя, на эти гонки…

Тия негромко зарычала, а затем, приподнявшись, ткнулась мордой хозяину в руки. Мол, что ты хотел, так обычно и бывает.

– А мама им поверила, – Марко вздохнул. – Посмотрела еще так… обидно, словно всегда от меня такого ждала. И хотя господина Левича до этого терпеть не могла, а все равно взяла и поверила. И отпустила. И со школой я уже договорился. Вот и выходит, что теперь выхода у меня нет.

Химера сделала над собой усилие и встала, а затем, поднявшись на задние лапы, оказалась вровень с хозяином. Заглянув в глаза Марко, она чуть повернула голову набок.

– Хочешь знать, почему я не сбежал? – Марко улыбнулся. – Ну, это мог оказаться настоящий полицейский. К тому же в итоге ведь все вышло именно так, как я хотел. Мы с тобой отправляемся на гонки с разрешения матери. А то, что господин Левич что-нибудь придумает, – это я и раньше предполагал. Если уж он не поленился приехать сюда ради тебя, то наверняка имел какой-то план. Думаю, он тоже знал, как мама к нему относится.

Потрепав химеру по гриве, Марко принялся готовиться ко сну. Но как бы ты ни был готов, иногда сон опаздывает. Он не шел, не бежал и не летел к Марко. Неудобная гостиничная койка казалась слишком жесткой, а подушка, наоборот, излишне мягкой. Промучившись до трех ночи, Марко задремал беспокойным сном, и утром, когда говорун прощебетал подъем, он чувствовал себя разбитым.

– Ничего, в дороге поспим, – промычал Марко в ответ на укоризненный взгляд Тии.

Плеснул в лицо холодной водой, подергал за мочки ушей, пока они не покраснели, а после двинулся на завтрак.

* * *

– Я думал, у вас все по последнему слову науки, – заметил Марко, когда телега в очередной раз подпрыгнула на ухабе и он едва не ударился макушкой о верхнюю перекладину пассажирской кабинки.

Господин Левич рассеянно посмотрел на него, почесал голову, а затем взгляд прояснился, и хозяин «Вихрей» расхохотался.

– А ты думал, тоннель здесь? Выстреливают тебя, как из пушки, а потом прилетаешь в мягкую подушку?

– Хотя бы мобиль какой-нибудь, – проворчал Марко. – Если уж паровозные рельсы сюда пока не проложили.

– Путешествие мобилем заняло бы несколько дней. – Господин Левич хмыкнул. – И пришлось бы останавливаться в городках типа Юужплана, который как раз в дне пути. Не самый плохой городишко, но нам следует торопиться. Гонка совсем скоро. Так что мы пойдем другим путем. Не волнуйся, тут недалеко.

Марко хмуро кивнул, посмотрел на химеру, которая бежала рядом с телегой, и позавидовал ее выносливости. Всего полтора дня прошло с момента отравления – а нет больше никакой усталости и слабости. Он бы и сам не отказался бежать рядом с телегой, а не трястись внутри. Вот только у него сил не хватит. Час-два, а потом упадешь, задыхаясь. Физкультурой Марко в школе пренебрегал. Считал, что тем, у кого есть мозги, заниматься этим совсем ни к чему.

Зря, как выяснилось.

Но он же не предполагал, что когда-нибудь придется путешествовать в компании с владельцем команды химер в какую-то глушь, где, видите ли, у него стоянка команды и расположена…

Стоянка? Расположена?!

Марко едва не подкинуло в телеге. Руки словно прошило электрическим зарядом, а в голове разом прояснилось.

– Врата, – сказал Марко. – Мы пройдем вратами, да? Гонка ведь в другом мире, так что мы…

– Ни в какой другой мир мы не собираемся, так что можешь расслабиться. Но мы пройдем вратами, чтобы успеть к команде. Об этом не принято говорить, но вратами можно путешествовать и внутри одного мира. Это, конечно, дорого, но я со здешними алхимиками договорился еще на пути сюда, так что обратно они нас пропустят без проблем.

Не другой мир? Ну и что! Марко все равно чувствовал распирающее изнутри чувство радости. Он пройдет вратами! Теми самыми, благодаря которым возможно увидеть другие миры! Перенесется за тысячу километров отсюда за одно лишь мгновение. Пожалуй, ради такого приключения стоило вытерпеть то, что случилось с ним за последнюю неделю.

– А почему мало кто говорит о том, что вратами можно путешествовать и у нас? – спросил Марко. – Если все так удобно – раз, и ты на другом конце мира, – то можно было бы использовать это, чтобы зарабатывать деньги.

– Это, разумеется, хорошая идея, – господин Левич ухмыльнулся. – Только не думай, что она тебе первому пришла в голову. Насколько я знаю, ее долго изучали со всех сторон, но в итоге отказались. С одной стороны – это заработок, который гильдиям очень нужен. К тому же статус алхимиков станет значимей, чем сейчас. Но ведь с другой стороны – ритуал требует большого количества ингредиентов и подготовки. Требуется расчет в зависимости от положения солнца и самой планеты, чтобы случайно не оказаться не в том месте. Это отнимает время и ресурсы, которые могут быть потрачены с куда большей пользой, чем перемещение людей с места на место.

– Но ведь можно исследовать, как сделать это доступней и проще. Чтобы ритуалы были качественней, чтобы не требовалось таких подготовок. Там же ученые! Они же… – Марко от полноты чувств не сдержался и обвел руками вокруг себя. – Они же все могут, если только хорошо подумают.

– Наверное, могут, – Левич пожал плечами. – Вот только зачем? Возможность мгновенно перемещаться с места на место – это беспокойство. Сейчас каждый знает, что нужно жить основательно. Чтобы уехать в другой город, нужно подготовиться и все продумать. Посчитать, что тебя там ждет. Понять, чем ты будешь заниматься, зачем вообще там нужен и не лучше ли при таком варианте просто остаться здесь, где все известно и знакомо. А подари людям возможность мгновенных перемещений, и начнется хаос! Они начнут скакать туда-сюда просто в поисках лучшей жизни. Не создавать ее сами, а искать «подходящее» место. С одной стороны – ничего плохого. А с другой – опять же, сколько времени и сил уйдет на попытки найти себя в этом мире. И многие ведь не будут довольны тем, что они нашли. Посчитают, что где-нибудь рядом есть место гораздо лучше. Место, где они станут еще лучше. Люди будут искать место под себя, а не работать над собой, чтобы изменить то место, где они оказались.

Марко нахмурился. Рассуждения господина Левича выглядели логично и даже в чем-то понятно. Но все же душа не принимала такого подхода. Слишком скучно и обыденно. Вроде как твою жизнь всю предопределили с самого начала, и дальше никуда особо не денешься. Хочешь ты или нет, но действительно надо подстраиваться под мир или же подстраивать мир под себя, чтобы жить более-менее сносно.

Но, может, в этом и есть смысл? Бороться изо всех сил, работать над собой и тем, что есть вокруг, чтобы в итоге добиться лучшего. Сумел же он сделать так, что сейчас вместо школы направляется на соревнование химер и собирается пройти вратами. Осталось только понять, что именно здесь от случайности, а что от закономерности. Уж слишком все намешано.

Мысль оказалась такой сложной, что Марко размышлял над ней всю дорогу до врат. Хмурился, поджимал губы, качал головой, потирал переносицу и задумчиво смотрел вдаль, не замечая хитрого взгляда господина Левича и улыбку, то и дело мелькающую у него на лице.

* * *

Врата, появления которых Марко так долго ждал, его не впечатлили. Посреди поля стоял амбар, обнесенный забором. И охрана с арбалетами и ружьями. И это все?

– И это все? – спросил он, не выдержав.

– А чего ты ожидал? – усмехнулся господин Левич. – Огромного каменного монумента? И чтобы все искрилось и переливалось? Молнии бьют, ветер дует?

– Ну-у-у-у, – признаваться, что примерно это Марко и ожидал, не хотелось. – Чего-то более внушительного.

– Алхимия – это всего лишь наука. Не волшебство и не сказки про магов. Она очень практична, поверь. Если бы от формы врат зависела точность переноса, то уверяю – уже подсчитали бы наилучшую. А так – не важно, как они выглядят. Главное, что внутри. Правда, Тия?

Химера, замершая возле телеги, посмотрела на господина Левича, а затем перевела взгляд на Марко. Тот в ответ лишь развел руками. Что именно хотел сказать владелец команды, он тоже не до конца понял, а переспрашивать не решился.

Подъехав ближе, Левич принялся о чем-то долго разговаривать с охранниками. Убеждал, тряс бумагами и шептал на ухо начальнику караула. Тот сначала качал головой, затем начал прислушиваться, а под конец разразился длинной тирадой, из которой до Марко донеслось только: «…да плевать, кто вам подписал! Наказывать, в случае чего, меня будут!»

Кажется, договоренность с охраной оказалась не такой уж и твердой, как говорил господин Левич. Впрочем, что из слов владельца команды оказалось правдой полностью? Наверное, только то, что он потерял одну из химер. По крайней мере, это Марко видел собственными глазами.

Тем не менее их все же пустили внутрь. А дальше началась скучная рутина, которую сложно было представить в столь необычном месте.

Сначала толстый, постоянно вытирающий лысину от пота алхимик заставил их вытащить все из карманов. Поводил рукой над вещами, делая пометки в блокноте, и разрешил все оставить. Затем уже другой алхимик – высокий и широкий, словно шкаф, – взял у людей по капле крови, а у Тии – перышко с морды. Смешал все это в колбе и добавил туда пару реагентов. Один из них Марко опознал – обычный спирт, – а вот второй остался загадкой. Ну а третий алхимик – самый спокойный и неприметный – исчертил лист бумаги символами, поводил в воздухе руками и объявил:

– Шесть часов тринадцать минут. Самое идеальное время. Так что ждите пока. Можете перекусить, у нас тут буфет имеется.

– Буфет, – господин Левич вздохнул. – Ну ладно, пойдем в этот треклятый буфет.

– Там все так плохо? – спросил Марко.

– Там все очень дорого! – многозначительно прорычал владелец команды, так чтобы алхимики его услышали. – Нет, если ты здесь работаешь, то платишь только десять процентов от цены. Все остальное за тебя отдает гильдия. Но если вдруг сюда попадает посторонний, то он-то вынужден заплатить сполна.

Марко нахмурился. Деньги у него, конечно, имелись. Мама дала с собой некую сумму на расходы. Да и господин Левич сказал, что каждому члену команды положено жалованье. Но если тут действительно дорого, то следовало быть осмотрительней.

«На самый крайний случай возьму что-нибудь самое дешевое, – решил Марко. – Для себя и для Тии. Так, чтобы просто голод заглушить».

Однако вид заветренного бутерброда, который выглядел не слишком аппетитно, а стоил как десять булочек и три полноценных обеда в школе, сразу же заглушил этот самый голод.

– Что-нибудь брать будете? – прощебетала девушка в белом фартучке. – Могу я что-то вам посоветовать? Все очень вкусное!

– Спасибо, – пробормотал Марко. Вот уж чего он не любил, так это продавцов, которые не дают спокойно разглядеть витрину, а сразу же атакуют покупателя. Будто он сам не способен решить, нужен ему бутерброд или нет. – Я… Мы подумаем. Тия, хочешь есть?

Химера энергично замотала головой. Не-е-ет, что ты, хозяин, я сытая-пресытая.

Марко виновато развел руками:

– Видите, не хочет.

Очень удобно, когда у тебя такая понимающая химера с прекрасными актерскими способностями.

Правда, за следующие полчаса ожидания Тия от скуки погрызла ножку стула, на котором – от все той же скуки – раскачивался Марко. Однако урон буфетному имуществу был ничтожен в сравнении с дырой в бюджете, которую мог пробить – но не пробил! – тот самый бутерброд. Его, кстати, в итоге сжевал господин Левич, ворча на дороговизну, морщась и посыпая крошками брюки.

Сразу после шести в буфет заглянул первый из встреченных алхимиков и, промокнув лысину рукавом, гаркнул:

– Готовы? Начинаем открытие!

Марко вытер мгновенно вспотевшие ладони о коленки и вскочил. Подумать только! Еще чуть-чуть, и он перенесется за много километров отсюда! Можно сказать, в новый мир. Да что там – в новую жизнь!

Сложно сказать, что его волновало больше: сам факт переноса или грядущие перспективы. В носу чесалось, в уголке губ заворочалась смешинка – и не уймешь ее никак! Удерживала от смеха только одна мысль: вдруг господин Левич решит, что его новый сотрудник ведет себя как ребенок, и передумает…

«Ничего не передумает, – мысленно одернул себя Марко. – Он все решил заранее, причем решил за тебя. Неужели ты думаешь, что его могут волновать какие-то смешки или детское волнение?» Эта мысль подействовала как холодный душ. Как говорила мама: «Следует порой снимать радужные очки с носа». Марко так сделал, и в итоге настроение из волнительного превратилось в раздраженное.

Не самый приятный обмен, но как вернуть все назад – непонятно.

Комната, куда они вошли вслед за алхимиком, на первый взгляд казалась обыденной. Ни сложных инсталляций, ни пентаграммы на полу и даже ни одной склянки, будь они неладны. Только на старом, вытертом почти до белизны линолеуме чуть в стороне от центра комнаты нарисован мелом круг.

– Становитесь внутрь, – махнул рукой алхимик. – И пусть химера не размахивает хвостом лишний раз. Отчекрыжит.

– Что-о? – с опаской протянул Марко, задвигая Тию в самый центр фигуры и для пущей безопасности обматывая ей хвост вокруг лап.

– Во время переноса отчекрыжит, – дружелюбно отозвался алхимик. – Сама она там окажется, а хвост здесь останется. Дуализм-с. Подождите, сейчас проверю настройки, и можно начинать.

Алхимик шагнул к стене, и тут Марко понял, что умудрился не обратить внимания на самое очевидное. Он-то привык, что большинство ритуалов совершается в горизонтальной плоскости. А тут все расчеты и метки красовались на обоях. На каждой из стен тонкими, почти невидными линиями прорисовано три силуэта – один человеческий побольше, другой – поменьше, и третий – с лапами и хвостом – явно принадлежал химере. На каждом из силуэтов прилеплено по пять черных блестящих меток, отмечающих руки, ноги и голову.

Пока Марко оглядывался, пытаясь уловить закономерность в расположении фигур, в кармане у алхимика запищал таймер.

– Ну, счастливого пути, – пробормотал тот буднично и дернул за веревку рядом с дверным косяком.

Зазвенел колокол, и тут же из каждой метки вырвался луч света. Путешественники оказались будто на пересечении огненных нитей. Тия удивленно сказала «выф!» и закрыла морду лапами, Марко потянул руку к внезапно и ужасно зачесавшемуся уху, успел услышать голос господина Левича: «Лучше не двигайся!», и тут мир вокруг развалился на куски.

Словно огромное зеркало разбилось.

Его кусочки разлетелись в разные стороны, оставив перед глазами то ли нестерпимо-темную черноту, то ли, наоборот, слишком яркую белизну. Похоже на круги, которые всплывают под веками, если слишком сильно зажмуриться. Только тут круги размером со всю вселенную.

Потом зеркало склеилось обратно.

Марко потряс головой. Его шатало, очень хотелось пить, и кружилась голова.

– Привет! – крикнул кто-то в заново собравшемся мире. – Мы вас ждали!

– Привет, – пробормотал Марко.

Зрение потихоньку прояснилось. Перед ним оказался молодой мужчина – худое лицо, короткая стрижка, плотный черный комбинезон. А сами они стояли в помещении, похожем на виденные уже ранее врата. Разве что местные алхимики сидели в углу и играли в карты, не обращая на прибывших никакого внимания.

– Никола? – подал голос господин Левич. – Как ты узнал, что мы прибываем именно сегодня.

– Ну, я попросил вот этих ребят, – кивок в сторону алхимиков, – чтобы они связались с теми ребятами, которые вас отправляют, и уточнили время прибытия.

– И зачем такие хлопоты? Думал, я не найду, как добраться до нашего шатра?

– Мне хотелось посмотреть на химеру.

Господин Левич улыбнулся и подмигнул Марко.

– Пойдем на улицу. Причина действительно значимая. Никола будет вашим алхимиком, так что его желание понятно.

Марко с уважением посмотрел на Николу. Алхимик-тренер! Тот, который будет разрабатывать стратегию, рассказывать, как лучше проходить трассы, и следить, чтобы с Тией все было в порядке.

– Так-так, – забубнил Никола, едва они вышли на улицу и Тия встала в лучах заходящего солнца. – Первичная форма необычна, но ты взяла самое лучшее от представителей многих видов. А что у нас внутри? Мммм! Повышенная приспособляемость, возможность локальной трансформации без перестройки всего организма, тяга к спринтерским рывкам… и еще много такого, в чем я пока не разобрался. Первоклассную химеру вы притащили, ребята! Теперь я понимаю, почему за ней пришлось отправляться в такую даль.

На слове «даль» Марко как раз закончил осматривать местность вокруг. Больше всего это напоминало деревню из одной улицы. Только вместо домов и домишек стояли похожие на кубы здания. Судя по всему, это и были «шатры». Наверное, раньше их действительно делали из шкур или тканей, но сейчас все заменил прочный и легкий сплав, скрепленный металлическими конструкциями – кое-где они проглядывали сквозь отделку. Помещение, где находились врата, казалось по сравнению с шатрами крошечным, как и еще несколько зданий – предназначение их было не ясно. И еще у каждого шатра были флаги разных цветов, на каждом из которых изображался один из алхимических элементов.

– Наш вон тот, – сказал господин Левич, показывая на черный флаг, на котором красовался полумесяц серебра. – Флаги каждый год меняются. Все зависит от того, какое место занял в прошлом сезоне. И потом напоминаешь всем о своей победе круглый год. Ну, или каждый раз смотришь на флаг и думаешь, что пора бы продвинуться вперед.

Марко вспомнил расположение небесных светил и решил, что четвертое место не так уж плохо, если учесть, что всего шатров одиннадцать[1].

Внезапно из того самого шатра с полумесяцем выбежал человек. Сделав несколько шагов, он воткнул горящую палку в землю и отбежал на пару метров. Палка выстрелила несколько раз в воздух, взрываясь дивными рисунками фейерверков.

– Никола! – владелец команды рявкнул так, что алхимик вздрогнул. – Не желаешь объясниться?

– Это вечеринка, – сказал тот невозмутимо. – Сами знаете, как это бывает. Команда сидит одна на базе. Готовится к гонкам в неведении – будет у нас вторая химера или нет. Все на взводе. И тут мы узнаем, что сегодня вы возвращаетесь, да еще и не один! У народа целый камнепад с сердца, так что они решили устроить вечеринку. Кто-то позвал друзей. Те – своих друзей, ну, а дальше…

– Можешь не продолжать, – Левич вздохнул. – Только я туда не приду. Есть еще дела. А вот Марко отведи. Ему полезно окунуться в это все. Заодно познакомишь с кем надо. Только следи, чтобы его не обидели. И химеру тоже.

– Разумеется!

Господин Левич быстрым шагом удалился в сторону небольшого одноэтажного домика, стоящего чуть в стороне от шатра. Марко едва не бросился за ним вдогонку, поняв, что так и не узнал, где они с Тией будут жить и как получить туда доступ. А еще неплохо бы найти ужин, потому что в желудке урчало уже так громко, что становилось стыдно.

– Не переживай, – сказал Никола. – Сейчас мы тебя покормим. И химеру тоже. Нальем вкусный натуральный лимонад и познакомим с отличными людьми. Не отличные, которых тоже полно, придут знакомиться сами, но держи с ними ухо востро. Там еще конкурсы, игра в шляпу, контакт, фанты, кегли и так далее. В общем, по ходу разберемся.

Марко сглотнул. Внезапно коленки затряслись. Он никогда до этого не был ни на одной вечеринке. Скучные «классные ужины», которыми учителя завершали каждый год обучения, не считаются. Хотелось получить больше советов: как себя вести, что говорить, над кем можно смеяться, а с кем лучше не связываться…

Но спросил Марко совершенно другое:

– А мы, кстати, где?

– Территориально? Ну, Сиберию представляешь?

– Видел на карте. Она большая.

– Ага. А мы почти в ее центре. Место называется Клоштар. Рядом городок Хордын. Тебе помогло это? Вижу, что нет. Так что пошли развлекаться!

И они все вместе двинулись к шатру.

Глава шестая

– Циклопентанпергидроферантен! – с чувством выругался Никола и отдернул руку. Тия укусила его. – Холестерол, чтоб его через семь колен автоклава! Скажи ей, чтобы не кусалась.

– Тия, не трогай его. А может, все-таки я помогу…

– Если у тебя богатый опыт ходьбы по болотам – то давай, – пропыхтел Никола, засовывая в карман разодранную матерчатую перчатку и извлекая из рюкзака другую, из толстой простеганной кожи.

Марко вздохнул и промолчал. У него не было опыта ходьбы по болотам. Не случалось раньше и длинных, изматывающих прогулок по грязи в резиновых сапогах, да еще и после раннего подъема с головой, гудящей от недосыпа. А еще раньше он никогда не участвовал в делах, в которых совсем ничего не соображал.

Тия прижала уши и зарычала на алхимика. Позади осталась всего четверть тренировочной трассы, а химера уже злая, измученная и с поцарапанным носом. Тия оскалилась, щелкнула зубами, и из уголков ее пасти вылетело несколько искорок. Конечно, выдыхать пламя Тия не умела, но маленькую струйку порой могла и выдать. Обычно, чтобы чуть подтопить зефир для хозяина.

– Нет! – крикнул Никола. – Не смей!

– Но… почему? – Марко ничего не понимал. Да, ему дали карту трассы, проговорили основные задачи химер и обрисовали план прохождения. Вот только из описания он понял от силы половину, потому что совсем не разбирался в терминах и жаргоне «гонщиков». А тут еще эта внезапная дремота, только и поджидающая, пока ты расслабишься, чтобы навалиться со всей силы. И внезапный запрет на какие-то искорки… вчера вот никто не запрещал фейерверки.

– Потому что! – Никола не выдержал и стукнул кулаком по грязи. Коричневые брызги полетели во все стороны, и Марко стал не только измазанным с головы до ног, но еще и немного пятнистым. – Это на полигоне болото мокрое и не горит. Да и то, даже здесь горит, если оно торфяное. А нам предстоит проходить трассу со взрывоопасными элементами. И они могут быть где угодно. В грязи. Во льду. В реке. Понимаешь?

Он обращался скорее к Тие, чем к Марко. Ведь это ей предстояло соревноваться на взрывоопасной трассе.

– Я понимаю, все понимаю. – Алхимик погладил химеру по голове. Та фыркнула, но больше кусаться не стала. – Сила – не твоя выигрышная сторона. Силой может не получиться. А что, если увеличить скользкость? Как у тебя с вязкостью смазочного секрета на шкуре?

Марко вздохнул. Вчера растерянность и непонимание довольно быстро прошли. Ему показали и койку в угловой комнате шатра – с мягким и удивительно удобным надувным матрасом, – накормили, напоили, познакомили со всеми – правда, Марко почти ни одного имени не запомнил… Но подумал тогда, что это ничего, потом по ходу дела незаметно их выяснит. В крайнем случае, попросит список у Николы или господина Левича. На вечеринке было шумно, непривычно, говорили о непонятных вещах и незнакомых ситуациях, хлопали по плечу – неприятно, когда тебя трогают незнакомые люди, но ведь они не со зла! А еще горланили песни хором, поджигали петарды и запаливали алхимические огоньки, один ярче другого.

Зато утром…

Разбудили рано. Не дали как следует умыться и отправили на полигон. Потому что «его ведь займет кто-нибудь другой, так что придется час торчать без дела». Сонный, полуголодный, успевший лишь перехватить засохший пончик со вчерашней вечеринки, он прослушал инструктаж. Попутно злился на себя, что понимает через слово, и на Николу, что не объясняет толком. Даже немного злился на Тию, потому что она, кажется, понимала больше Марко. Затем холодные снега, потом сразу, без перехода, ручей горящей лавы. Джунгли. Каменистые хребты. И, наконец, болото.

Четверть тренировочной трассы! Страшно подумать, что на трех других четвертях.

Марко поежился, вздохнул и попытался вникнуть в происходящее. Кажется, у Тии начало что-то получаться.

– Вот так, девочка, вот так, – приговаривал Никола, кивая головой. – Слейся с этим болотом и двигайся, как оно. Раз не можешь преодолеть, то и выбирайся именно так – тягуче и медленно. Пусть лучше потеряешь время на этом участке, зато точно доберешься до финиша. Не волнуйся, трассы подбирают так, чтобы ни у кого не оказалось преимущества на всей дистанции.

Спустя пять минут Тия выбралась. Отряхнулась так, что комья грязи, гнилой травы и чего-то совсем непонятного забросали Марко и Николу с головой. Но алхимику-то хорошо, у него комбинезон. А вот Марко отправился на полигон в обычной одежде. Даже простого халата ему не выдали, а сам спросить не догадался.

Закончив отряхиваться, Тия повернулась к болоту и все-таки фыркнула в него струйкой пламени. И тут же облачка пара, потянувшиеся от воды, вспыхнули с треском, огоньки пробежали по воздуху и едва не опалили химере нос. Может, и опалили бы, не успей Тия отскочить в сторону. Теперь же она смотрела на болото с легким недоумением. Мол, как это так? Что это жижа противная вдруг решила дать сдачи?

Марко не выдержал и рассмеялся. Никола присоединился к нему, пряча в карман миниатюрный круг преобразования, с помощью которого только что слегка подправил состав болотных газов. Тия посмотрела на них и фыркнула, отбежав в сторону.

– Ничего-ничего, – сказал Никола. – Может, это тебя хоть чуточку научит, что не все так просто на первый взгляд. Ой, и не надо на меня так смотреть, на обычной трассе от твоих резких движений еще и не то может подняться со дна. Скажи спасибо, что ничего живого там не бывает.

Тия ничего не ответила. Махнула хвостом и бросилась бежать дальше. Химера после вынужденного заточения в болоте получала удовольствие от простой возможности перемещаться куда ей угодно.

– Ну, пойдем потихоньку, – Никола потянулся. – Если она чему-то научилась, то подождет. А если нет, то полезет на следующее препятствие сломя голову.

– Это специальная ловушка, да? – спросил Марко тихо. – Химера выбирается из болота, довольная и радостная бежит, ее какое-то время никто не трогает, а затем вдруг – бац!

– Во-о-от! Это я и хотел услышать! Из тебя получится неплохой владелец гоночной химеры, если ты и дальше будешь так схватывать.

И Никола, потрепав Марко по плечу, двинулся вперед. Тот в ответ улыбнулся. Впервые за сегодняшний день случилось что-то хорошее.

* * *

Все-таки Тия чему-то научилась. Реку она перешла по броду, цепляясь когтями за камни на дне, избежав бурного течения. По травяному полю, растянувшемуся за рекой, бежала не абы как, а большими прыжками, избегая ям-ловушек, понатыканных то тут, то там. Однажды даже каким-то чудом успела оттолкнуться от проваливающегося под ней дерна и зацепиться за край ямы.

Марко и Никола шли в отдалении, и алхимик при этом не забывал комментировать происходящее.

– Спринтеры и стайеры. Силачи и ловкачи. Летяги и скакуны. Какое качество ни возьми, почти всегда в пелотоне найдется противоположность. Это не химеры такие ограниченные, это просто люди создают их, исходя из своих представлений о том, как можно выиграть гонку. В дальнейшем можно подкорректировать что-то путем трансформаций, но полностью химеру ты не переделаешь. По крайней мере, не за то время, которое у нас есть.

– Разве не проще создать универсальную химеру, которая будет одинаково неплоха во всем?

– Нет, разумеется. Яркая индивидуальность, даже если она чего-то не умеет совсем, всегда будет в более выигрышном положении. Во-первых, она запоминается. Когда говорят «Птер», то представляют определенную химеру. Когда кричат «Лигр», тут тоже без вариантов. А что кричать тем, кто ничем не отличается от других? А ведь это маркетинговые права. Видел небось настольные игры, фигурки, куклы, посуда, одежда… да все! Это тоже приносит доход командам и владельцам химер. Во-вторых, трассы разные, и на каких-то действительно имеет смысл быть скорее быстрой, чем сильной, ну, и наоборот. А усредненная химера будет одинаково усредненной на всех. Ну, и зачем всегда приходить восьмой и получать четыре очка, если можно на одной трассе прийти первой и получить двадцать пять. Даже если следующие пять ты провалишь и в очки не попадешь, то это все же больше.

– То есть, получается, нужно сделать так, чтобы химера всегда использовала свои лучшие качества, и подтянуть проигрышные, чтобы не было полных провалов?

– В общих чертах все так. Именно этим и занимаются хозяин химеры и алхимик перед подготовкой к гонке. Одна голова хорошо, а две – не самая удачная химера.

Марко хмыкнул. Эту шутку он слышал еще классе в первом. Однако почти тут же в голове засвербела другая мысль. Не может быть, чтобы была только одна причина. Хозяин химеры принимает участие не только потому, что нужно второе мнение…

– А еще хозяин лучше знает, чего химера сама хочет. Как с ней себя вести. И на что она на самом деле способна и…

– И?

– И ради хозяина химера сделает куда больше, чем ради какого-то алхимика, – твердо сказал Марко.

– Именно, – Никола вздохнул. – Тяжело признавать, но этот факт тоже имеет значение. Все в этом мире имеет значение, так что мы вынуждены учитывать любые мелкие возможности и обращать их себе на пользу. А ты, повторюсь, продолжай в том же духе. Смотри, запоминай, мотай на ус. Не знаю, останетесь ли вы с нами после сезона, но все равно пригодится. А сейчас время передохнуть. Вот Тия проползет под теми кустами, и будет полянка, на которой можно устроиться.

На кусты ушло чуть больше времени, чем ожидал Марко, – здоровенные шипы длиной с палец, из которых сочился ядовитый сок, заставили химеру стать вдвое осторожнее обычного. А значит, и вдвое медленнее. Пока химера протискивалась между опасными ветвями, Никола уже выбрался на поляну и утаптывал траву, чтобы расстелить клетчатый плед.

– Ого, – удивился Марко. – У нас будет настоящий пикник?

– После вечеринки осталась копченая колбаса и сыр. Хлеб, правда, немного зачерствел, но на бутерброды сгодится. Я и подумал – что добру пропадать?

Никола говорил и выкладывал из сумки еду. Вдобавок к перечисленному на пледе появились пучок зелени, солонка, перечница и коричница, заклеенные липкой лентой, чтобы специи не просыпались по дороге, маленький горшочек с топленым маслом, банка консервированной фасоли в томатном соусе, два толстых маринованных огурца и половина сливового пирога. Марко даже немного устыдился. Надо же, ныл про себя всю дорогу, что тяжело и сонно. А Никола молчал и даже ни разу не заикнулся о помощи, хотя забираться ему пришлось в такие места, куда Марко предпочел не лезть, чтобы по неопытности в ловушку не попасть.

Тия тем временем наконец разобралась с колючками и выскочила на открытое пространство. Покрутилась вокруг себя, весело повизгивая, подбежала к Марко и уселась, приглаживая лапами попеременно то грязный хвост, то встрепанные перья.

– И тебя тоже накормим, – улыбнулся Никола. – Ты любишь человеческую еду?

– Она ее обожает, – кивнул Марко.

Алхимик общался с Тией совсем не так, как другие люди до этого. Раньше все пытались разговаривать через Марко. «Ой, какая она милая!», «А она может укусить?», «Что это твоя химера на меня уставилась?» В итоге Марко привык отвечать за Тию. А тут Никола говорил с ней напрямую, и Марко почувствовал себя… лишним. Да, пожалуй, именно так.

Пока он, усевшись на краешек пледа, пытался осмыслить это ощущение и сооружал многоэтажный бутерброд, Тия подобралась ближе и ткнулась носом в бедро хозяину. Мол, ты чего? Зачем хмуришься? Гляди, уже больше половины трассы позади, а я молодец!

– Ты молодец, – послушно улыбнулся Марко и погладил исцарапанный нос. – Большая молодец.

– Не такая уж и большая, – раздалось у него за спиной. – Я-то думал, что нам привезли настоящую химеру, а не этого… детеныша!

Марко резко обернулся.

На границе леса стоял худой черноволосый парень чуть постарше Марко с густыми, почти сросшимися бровями. Одежда его выглядела так, будто он пару недель жил в лесу, бродя по зарослям терновника и шиповника.

– Как тебе трасса? – отозвался Никола. – Скажи, огонь?

– Маловато огня, – тот пожал плечами. Подошел к алхимику, прищурился и схватил ломоть пирога. – А чего не до конца пошли?

– Мне надо записать результаты тестов, – алхимик хлопнул по планшету со специальной непромокаемой бумагой. – Лучше я в два приема. А то мало ли, забуду что-нибудь.

– Не перетрудись, – покачал головой чернявый. – Вытащили тебя в поле, а? Да еще с самого утра.

– Я люблю ходить в поле, – Никола улыбнулся. – А где Борсай?

– Наматывает круги вокруг рощи, пока я тут болтаю. Хочу посмотреть, как пройдет всю трассу без остановки.

– Так ты хозяин Борзого? – Марко не имел обыкновения заговаривать с теми, кто начинал беседу со шпилек и неприятных замечаний, но тут другое дело. Тот самый Борзой, который вывел из строя вторую химеру! Тот самый Борзой, благодаря которому, собственно, Марко и оказался здесь! Нет, он и раньше понимал, что придется встретиться с ней и ее хозяином. Но одно дело понимать головой, а совсем другое – ощутить, как оно на самом деле.

– Да. А как ты догадался? Сложно было? Много мозговой энергии потратил?

– Не обращай внимания, – вмешался Никола. – Штефан любит шутить. Особенно когда устает с утра.

– Бывает, и с вечера, – Штефан протянул ладонь. – а ты Марко, мне Левич про тебя рассказывал.

Вот как. Значит, после прибытия сюда господин Левич не счел нужным ввести Марко в курс дела, а другим членам команды о нем порассказывал? Да еще и тем, кто его даже господином не называет. Отлично, что уж там.

– А мне про тебя – не рассказывал, – Марко сделал вид, что не заметил жест собеседника. В конце концов, у него самого руки заняты. В одной – бутерброд, а в другой – ухо Тии. Химера, будто почувствовав настроение хозяина, тихонько зарычала.

– Ну, хоть гонки-то смотрел?

– Твою химеру там видел. Тебя – никогда.

– Ничего. Твою химеру там даже видно не будет…

Тия зарычала еще громче, но не двинулась с места. Может быть, будь ее воля, она бы с радостью прикусила что-нибудь Штефану, но поскольку никакой прямой угрозы не было, то она не могла напасть первой. У Марко даже нос зачесался от желания как-то спровоцировать Штефана, но он вовремя опомнился. Как минимум в таком случае мог прийти и Борзой. И тогда будет совсем страшно.

– Я просто хочу напомнить, что мы делаем одно общее дело, – сказал Никола ровным голосом, смотря в сторону. – Очки команде приносят обе химеры. Независимо от того, кто из них окажется впереди и какие отношения между их хозяевами.

– Повезет, если это наберет хоть какие-то очки.

Штефан поджал губы, покачал головой и, не прощаясь, направился в сторону трассы.

– Я думал, что мы будем одни, – пробормотал Марко, смотря ему вслед и продолжая гладить Тию.

– Полигон занимается командой, а не отдельной химерой. Подобная практика, когда один уходит вперед, а второй догоняет, – вполне нормальна.

– Вот только напарник у меня не нормальный…

– Не стоит так говорить. Ты его совсем не знаешь. Штефан ведет себя так не всегда и не со всеми. Вопросы воспитания и среды, в которой человек формировался. И хотя я не его алхимик, а твой и Тии, просто Радован наверняка еще спит… Но давай не будем обсуждать Штефана, ладно? Мы действительно делаем общее дело. И интересы команды должны стоять на первом месте.

– Только один вопрос, – Марко поймал взгляд Николы. – Я не мог не спросить, но что произошло между Борзым и Лошадью? Вы же должны были разобраться, если интересы команды на первом месте.

– Мы разбирались, но не нашли никаких причин. Более того, не нашла и комиссия гонок, которая занималась расследованием. Списали на галлюциноген, который мог сформироваться в том мире. Борзого допустили до следующей гонки с условной дисквалификацией. Если хоть раз повторится что-то подобное, то его отстранят от гонок навсегда. Для Штефана это станет ударом.

– Ты в это веришь? В галлюциноген?

– Не совсем. Но мы действительно не нашли ничего. Хватит об этом. Надеюсь, ты позавтракал.

И, не дожидаясь ответа, Никола встал и ловким движением выдернул плед из-под еды и Марко, оставив все на своих местах.

– Тия, что осталось – твое. Не тащить же нам это обратно. Налетай!

Химеру не пришлось долго упрашивать. Маленький вихрь заметался по поляне. И хотя сначала казалось, что движется он хаотично, но поразительная точность в движениях и потрясающая координация превратили это в танец.

Когда Тия закончила, Марко не сразу понял, что стоит с открытым ртом. Раньше он и не подозревал о наличии таких талантов у химеры! А стоило повернуться и посмотреть на Николу, как стало ясно – для алхимика это тоже стало сюрпризом, но он уже придумал, как его использовать.

– Ну-ка, ну-ка, – забормотал Никола и принялся расхаживать по поляне, раскидывая какие-то мелкие бумажки из кармана.

Когда алхимик закончил, то позвал Тию к себе, наклонился и сказал ей серьезно:

– Сейчас ты должна будешь пересечь поляну так, чтобы коснуться всех бумажек. Коснуться можешь только один раз, никаких повторений. При этом выбирай самую оптимальную траекторию. Поняла?

Тия кивнула и тут же припала к земле, завиляв хвостом, словно котенок, который собирается броситься на добычу.

– Ну да, ну да… умиление зрителей – это тоже хорошо, но так гонки не выигрывают. Пошла!

И еще один танец маленького вихря. У Марко голова пошла кругом от этих перемещений. Он не успевал отслеживать прыжки Тии, а та, казалось, решила продемонстрировать все возможные способы собрать бумажки. Она то касалась их лапой и тут же отталкивалась, то приземлялась всеми четырьмя лапами на лежащие рядом бумажки, то поддевала их хвостом и сшибала на лету…

А когда закончила, то, тяжело дыша, подбежала сначала к Марко, а после того, как он ее погладил, к Николе.

– Ловкость, скорость, ум и артистичность. Первые три пригодятся для прохождения трассы, а последнее, чтобы завоевать сердца зрителей. Когда к тебе придут и будут предлагать контракт на изготовление фигурок, закладок, картин и так далее – не спеши подписывать. Раза два можешь смело отказать, обязательно предложат больше.

– Я спрошу у тебя, как лучше сделать, – пробормотал смущенный Марко.

Нет, он, конечно, догадывался, что Тия – молодец. И даже знал это. Но чтобы настолько…

– Не витай в мечтах! – Бумажки, слепленные в ком, ударились в лоб Марко. – У нас впереди половина трассы. И теперь, Тия, ты знаешь, какой тактики придерживаться.

Химера взвизгнула, подпрыгнула с места метра на два, перекувыркнулась и приземлилась на четыре лапы.

* * *

Когда они вернулись в лагерь, обед как раз закончился. Повар, который накануне во время вечеринки шумно радовался и обещал накормить-напоить любого, кто пожалует на кухню «хоть в три часа ночи», сегодня не был таким радушным.

«Вы бы еще больше задержались», – буркнул он и выдал Марко и Николе ложки с длинными черенками. Показал в угол, где остывало ведро с супом, и уселся спиной к сокомандникам – чистить капусту.

Супа в ведре осталось совсем немного, на донышке. Все куски мяса из него уже выбрали, пришлось выгребать по очереди гороховую жижу и отскребать от дна куски подгоревшей картошки. Если бы мама узнала, что ее сыну не дали ни тарелки, ни хлеба к обеду и заставили хлебать пустое варево, она бы руками всплеснула от возмущения. Марко успел подумать это, обсасывая ложку после очень быстрого сражения с остатками супа, и улыбнулся. Ему казалось, что это была самая вкусная еда в его жизни. Ну, или почти самая вкусная.

Тия жадно пыхтела около входа в продуктовую палатку, расправляясь с грудой костей, картофельными очистками и луковой шелухой. Последнюю она сначала попыталась раскидать по полу, но Никола успел строго погрозить ей пальцем.

– Тихо, тихо, мы не на трассе! Старайся ничего не тащить из гонки в настоящую жизнь. Волнение, злость, новые навыки, желание порвать всех врагов… пусть они там и остаются. Целее будешь.

– Ты заботливый, – улыбнулся Марко.

– Любой другой на моем месте тоже учил бы тебя всему, что знает. Тем более Левич просил тебе помочь.

– Одного просил помочь. Другому про меня рассказывал, – пробормотал Марко. – А со мной поговорить ему недосуг.

– Если тебе надо, иди и поговори с ним сам, – поднял бровь Никола. – Он, знаешь ли, занятой человек. Не думаю, что он специально тебя игнорирует. Просто дел за время отсутствия накопилось.

Марко даже стало немного стыдно. Действительно, что это он разобиделся, как маленький. Вытер руки о боковые карманы брюк, крикнул повару «спасибо, было очень вкусно!» и поднялся.

– Идем, Тия!

Левич – Марко мысленно попробовал отбросить «господин», и ему это понравилось, – обнаружился в том самом одноэтажном домике. Как выяснилось, он принадлежал ему одному. Дом и контора по совместительству. Или наоборот.

Когда Марко замер на пороге, замявшись – то ли здравствуйте надо сказать, то ли попросить приглашения зайти, Левич быстро обернулся и махнул рукой.

– Можешь сесть вон в то кресло. Мне надо сделать еще пару заметок, и я в твоем распоряжении.

Марко медленно пошел к креслу, оглядывая стены: плакаты, программки с гонок, вырезки из журналов и фотографии, фотографии, фотографии. Учитель композиции в школе любил говорить, что натуры, увлекающиеся фотографией, боялись упустить мгновение и питали склонность к прошедшим летам.

Одна из фотографий выглядела очень знакомой. Марко замер перед ней. Да, здесь компания сидела чуть по-другому… но это были те же люди, что и на стене в кабинете отца. Сам он на фотографии хохотал, закинув голову, а Левич хлопал его по плечу.

– Вы вместе учились? – спросил Марко. – Здесь все такие молодые.

– Нет. Учились мы в разных местах, но дружили. Вместе творили всякое. Твоей маме это не нравилось.

Марко терпеть не мог такие ответы на вопросы. Вроде бы не на что жаловаться. Ответ получен. А с другой стороны, прямо чуешь, как беседу пытаются увести в сторону.

– А где вы познакомились?

– Не помню, – Левич положил карандаш на стол и развел руками. Слишком демонстративно и не очень правдоподобно. – Это было давно.

– Жаль. – Вздох получился непритворным. Марко и вправду чувствовал разочарование. Из-за того, что собеседник врал… а не из-за того, что он что-то там забыл. Но кого это волнует? – Я бы хотел побольше узнать о папе. Мама не слишком любит о нем рассказывать. Да и наверняка не может рассказать того… что могли бы вспомнить вы.

– Ты прав, – неожиданно легко согласился Левич. – Но я бы предпочел удариться в воспоминания о прошлом после того, как мы решим главный вопрос.

– Какой? – спросил Марко и тут же ощутил, как холодный нос тычет его в ладонь.

– Расскажи, как прошла тренировка. – Тон Левича изменился. В голосе появились стальные нотки, которых Марко раньше не слышал. Мгновение – и перед ним уже сидел не старый друг отца, не таинственный хитрый незнакомец, уговаривающий на авантюру, а властный хозяин команды с тяжелым взглядом. «Свинцовый Обрад» – так его называли журналисты за крутой нрав, лаконичность в высказываниях и крутость формулировок. – Мне надо понимать, что я привез тебя не зря!

Глава седьмая

Через три дня Марко уже и сам не понимал: зря его привезли или не зря и привезли ли вообще. Может, это какой-то странный сон из тех, которые сливаются в один большой ком, события скачут, а логику между ними невозможно уловить? Нет, наверняка она там есть, но вот как ее найти?

Постоянные тренировки с Тией и без нее. Изучение всевозможных вариантов сочетаний трасс. Отработка стратегии прохождения. Постоянные ошибки и просчеты. Усталость такая, что по вечерам спишь уже в тот момент, когда чистишь зубы перед зеркалом. В голове только и мыслей, что об отдыхе. И ничего не радует.

– Нет, нет и еще раз нет, – вздыхал Никола. – Когда я говорил, что твоими лучшими качествами являются скорость и ловкость, то это не значило, что надо нестись сломя голову и не разбирая дороги. Я также упоминал ум, разве нет? Почему ты не притормозила перед тем холмом? Пока ты видишь, что все нормально, – беги быстро, но когда не знаешь, что за поворотом или подъемом, будь добра замедлиться и оценить ситуацию!

Тия ворчала и демонстративно падала на землю, пряча голову под хвост. Марко вздыхал и шел ее успокаивать.

– Никола не со зла, так просто надо, – говорил он, поглаживая химеру по голове. – Сама понимаешь, гонки – это трудно.

– Отойдем на пару слов, – попросил Никола, когда увидел это в очередной раз.

Марко покорно последовал за ним. Слишком далеко от химеры уйти было проблематично, к тому же слух у нее отменный, но все же им удалось спрятаться в тени спускавшейся к самой земле ивы и переговорить.

– Это хорошо, что ты заботишься о химере, – сказал тогда Никола. – Но ты подрываешь мой авторитет. Зачем обсуждать, со зла это или не со зла? Зачем говорить «так надо»? Ты сам понимаешь, почему я так делаю?

– Чтобы Тия запомнила, ну, и не повторяла ошибок.

– Вот! Вот именно это ты и должен ей втолковывать. Не «Никола не со зла», а: «Я уверен, в следующий раз ты справишься лучше». Не «так просто надо», а «эти тренировки помогут тебе». И не «гонки это трудно», а «зато после таких тренировок в гонке тебя будет трудно чем удивить». Понимаешь? Тию надо не жалеть, а настраивать на положительный результат. Договорились?

– Договорились, – вздохнул Марко.

Тренировки возобновились, но стало еще трудней. Объяснить кому-то, зачем это надо и как будет хорошо потом, – очень сложно, если сам желаешь только упасть и уснуть где-нибудь на сутки. А еще желательно, чтобы тебя при этом не просто не трогали, а даже не вспоминали о твоем существовании.

К сожалению, о таком оставалось только мечтать.

Хорошо хоть Штефан больше не подкалывал Марко. Борзой мелькал иногда на краю видимости и уносился прочь. Казалось, что они вовсе не команда, а случайно оказавшиеся в пределах одной трассы незнакомцы. Надо сказать, Марко это полностью устраивало. Не ссориться и не подставляться – в этом он специалист. Общаться и дружить с тем, кто изначально неприятен, – увольте. На эту задачу сейчас не было никаких сил – ни душевных, ни физических.

В те моменты, когда полигон оказывался занят, изучали соперников. Потом разбирали варианты стратегий. Если же вдруг выдавалась свободная минутка, то Никола рассуждал о возможных трансформациях Тии, чтобы получить еще чуть-чуть преимущества.

– Она быстрая, – говорил он. – Но коротколапая. Если ноги чуть нарастить, то можно то же расстояние пробегать в полтора-два раза быстрее.

– Но тогда она станет менее устойчивой! На длинных лапах Тию будет больше заносить, да и сшибить с ног проще, – возражал Марко, и химера подтявкивала, прижимаясь к хозяину.

– Зависит от того, какая будет трасса. Но с хвостом точно надо что-то делать. Он слишком длинный. Цепляется за всякое. И за него могут уцепиться.

– Но ведь хвост помогает в поворотах!

– Да. Но тут уж либо длинные лапы и хвост, либо короткие лапы и маленький хвостик.

Споры заканчивались тем, что нужно ждать открытия трассы. Ее всегда готовили втайне и показывали командам лишь за сутки до гонки, чтобы возможная трансформация была короткой и незначительной. Сильно изменить химер за один день никто бы не смог. Так что Марко порой думал, что все эти разговоры про трансформацию лишь способ отвлечься от происходящего.

Лучший отдых – это смена деятельности. Так утверждала мама, когда отправляла его по магазинам после какого-нибудь изнурительного домашнего задания.

* * *

– Через час показывают трассу? – Марко посмотрел на улыбающегося Николу, и тут в голове щелкнуло. – Через час показывают трассу! То есть гонка завтра? Уже?!

– Звучит так, будто ты потрясен до глубины души.

– С этими тренировками я как-то потерял счет времени. Слушай, а ты уверен, что Тия готова? Может…

Никола перебил его:

– Что именно «может»? К сожалению, современная алхимия не знает способов безопасно растянуть время для живого объекта, чтобы дать твоей химере больше времени на подготовку.

Марко кивнул и усилием воли заставил себя закрыть рот. Ему и в голову не могло прийти, что эту закрытую область алхимии можно применить к Тии. Он всего лишь хотел спросить, нельзя ли пропустить гонку… или заявить химеру в запасные… или… Наверняка же предусмотрены какие-то выходы для тех, кто внезапно заболел перед соревнованиями?

Но пока Марко соображал, как бы это потактичней спросить, момент оказался упущен.

– Ну, так что, идешь? Надо успеть поесть перед трансляцией.

В столовую он пришел на автомате. Получил миску и застыл над ней, водя ложкой по поверхности супа и вылавливая куски вареной моркови. Горло сжималось, а в желудок будто напихали холодных скользких камней, которые перекатывались под диафрагмой и мешали даже думать о еде.

В итоге Марко скормил суп Тие. Покончив с этим, сбегал к своей лежанке, чтобы захватить блокнот с карандашом – даже если волнуешься, делай заметки! – и двинулся к выходу, где уже поджидал Никола.

– Тия, нужно остаться в шатре, – Никола положил руку на голову химере. Та в ответ возмущенно фыркнула. – Это надо для сюрприза.

– Какого еще сюрприза? – Марко готов был фыркнуть вместе с Тией, но не умел делать это так гордо и задорно одновременно.

– Соперники еще пока ничего о ней не знают. Даже одного взгляда хватит, чтобы уловить некоторые закономерности. Но если Тия останется здесь, то завтра может действительно преподнести сюрприз.

Тия дернула ухом и посмотрела на Марко. Тот, помедлив, кивнул. Идея и в самом деле казалась неплохой. Вот только Тию сложно заставить выпустить хозяина из-под опеки.

– Со мной ничего не случится, правда, – сказал он. – Там будет Никола и много других людей. Да и не нужен я тут никому.

Помедлив, химера все-таки двинулась «домой». В гнездо из веточек, сухого сена и ярких тряпочек с запахами разных специй, которые она выклянчила у повара на кухне. Все это поселилось рядом с кроватью Марко, отчего он за ночь чихал раза три, не меньше. Хорошо хоть в последнее время научился делать это, почти не просыпаясь.

* * *

Над площадью развернули широкий стационарный экран вместо водно-парового, который использовали для трансляций в Цатхеринограде. Самые хорошие места, по центру, достались победителям прошлого чемпионата, а вот аутсайдеры вынуждены были тесниться по краям. Пока ничего не началось, Марко отвлекся на химер, которых привели с собой большинство владельцев. Почти всех животных он помнил по предыдущим гонкам, за некоторых даже болел. Стрела – серебристая, с широкими крыльями – стояла в игрушечном виде у него на полке с книгами. А Гекко – ящерицеподобная химера с огненной шкурой – красовалась на календаре, который висел в кабинете биологии.

– А ничего, что Тия не увидит трассу сама? – тихо спросил Марко. – У них не будет из-за этого преимущества?

– Ты думаешь, нам сейчас покажут «живую трансляцию»? – Никола покачал головой. – Нет, все гораздо проще. Пара фотографий, характеристика поверхности и препятствий. Индекс сложности. Длина маршрута. Мы их спокойно перескажем Тии. А, и еще особенности мира.

«Какие такие особенности?» – хотел спросить Марко, но осекся.

На экране высветилось: «Главная особенность мира – сила тяжести отличается от нормальной в два раза. В меньшую сторону».

В горле у Марко завибрировало от готового сорваться крика радости, так что пришлось его заглушить. Он громко закашлялся, но это прозвучало естественно среди стонов и радостных восклицаний.

Опомнившись, Марко торопливо записал в блокноте про гравитацию и вновь посмотрел на экран. Теперь там виднелся график высот над уровнем моря… или что там вместо моря может быть в другом мире. Гонка начиналась на отметке «сто метров», затем постепенно доходила до тысячи, дальше следовал провал к ста, а после едва ли не резкое восхождение до полутора тысяч. На протяжении всей трассы такие перепады случались три раза. Следом показали тепловую карту – от минус тридцати на середине трассы до плюс сорока на большей части.

Потом потянулись другие данные: параметры протяженности, извилистости, наличия искусственных скальных образований, количество изменений рельефа местности и так далее. Марко записывал это почти машинально, потому что мысли его так или иначе возвращались снова и снова к тому, что он узнал в самом начале.

Половина от нормальной гравитации! Это же то, что надо!

– Если ты не уберешь эту улыбку с лица, то другие команды все поймут. Если уже не поняли, – Никола слегка наклонился и шепнул Марко на ухо.

– Ага, – кивнул тот и вновь попытался натянуть на лицо маску серьезности. Вряд ли получилось, потому что Никола покачал головой и поджал уголки рта.

«Ну, и пускай, – подумал Марко. – Даже если другие что-то и подумают, то это их проблема. Главное, что Тии будет легко. Быстрая и прыгучая. И тут такой подарок! Это просто не может быть правдой».

Тем временем пошли фотографии. Темные, полуразмытые. Пещера с лавовым потоком, огромный скальный уступ, запутанные лианами гигантские деревья, между которыми не видно проходов.

Марко продолжал фиксировать, но теперь былой энтузиазм улетучился. Кое-что они с Николой упустили из виду – Тия никогда не бывала в ситуации, когда гравитация отличается от нормальной.

Это ведь не просто значит, что ты можешь прыгать в два раза дальше, а бежать в два раза быстрее. Это ведь и необходимость иначе рассчитывать траекторию прыжка. И вообще – совсем по-другому!

Как только просмотр закончился и команды, обсуждая трассу, потянулись к своим шатрам, Марко поделился соображениями с Николой.

– Отлично! Я-то думал, что придется самому тебе это объяснять. А ведь сколько радости было, когда ты только узнал! Запомни: основа основ всей алхимии, на которой держится этот мир и все остальные, – принцип равноценного обмена. Если где-то что-то изменилось в одну сторону, то в другом месте обязательно изменится в обратную. Чаще всего эти вещи на первый взгляд вообще не связаны. Но задуматься, какие плюсы вырастают из этих минусов и наоборот, – первейшая задача. Понял?

– Ага, – торопливо кивнул Марко. Принцип, конечно, был интересный, но сейчас его волновало совсем другое.

– Не волнуйся, для Тии и Борсая мы кое-что придумаем с Радованом. Попробуем устроить небольшую тренировку. Но только ближе к вечеру. А пока – займись чем-нибудь другим.

– Например?

– Например, расскажи все Тие. Я и сам это сделаю, но посмотрим, что она усвоит от тебя. Еще можешь продумать стратегию старта – с последнего места можно прорываться по-разному. Либо сразу атаковать, либо подождать, пока остальные растянутся. Можешь просто погулять с химерой, чтобы она от тренировок отдохнула. Это тоже помогает.

– Ладно, – Марко улыбнулся. – Я понял, что не надо вертеться под ногами и доставать вопросами. Пойду и развлекусь как-нибудь сам.

Никола лишь подмигнул, сворачивая в ту часть шатра, которую занимали алхимики. Самая просторная, самая светлая и увешанная заградительными надписями: «Не входить!», «Идет трансформация!», «Посторонним в…», ну и так далее.

Марко же поспешил к Тие. Рассказать! Продумать! Подготовить!

* * *

Проходя мимо комнаты Штефана – вместо дверей темные мрачные шторы, уж очень напоказ, – Марко понял, что не видел напарника на демонстрации трассы. Был он там вообще? Наверняка. Уж он-то понимает, что с этими знаниями делать.

И все-таки, может, стоит зайти и рассказать про трассу? Или просто спросить совета для Тии? Кажется неплохой идеей. Более опытный напарник советует новичку и рассказывает ему про различные трюки – почему бы и нет? Это может стать началом если не дружбы, то нормального общения. И ничего страшного, что Марко сделает первый шаг.

С этими мыслями он подошел к комнате, размышляя, как лучше дать о себе знать. Постучать по косяку? Кашлянуть, привлекая внимание? Просто спросить, не здесь ли Штефан? Пожалуй, последнее – самое лучшее.

– Это тебе, Борзик, – послышалось неожиданно из-за штор. – Кушай, кушай. Я знаю, пирожные ты любишь…

Послышалось довольное ворчание, а потом чавкающий звук, прерываемый лишь тихим хихиканьем.

Марко будто по голове огрели. Казалось невозможным представить, что Штефан способен на такие «нежности» с химерой. Может быть, это не он? Может, тот самый Радован? Голос похож на Штефана, но трудно сказать уверенно. Марко с ним всего один раз разговаривал – тогда, на пикнике.

– Хороший, хороший, конечно, – и снова тихий смех. – Ничего не бойся и не волнуйся. Ты победишь и получишь еще этих вкусных пирожных. А если не победишь… не переживай, тоже получишь, но не так много. Может, потому ты и не побеждаешь, что слишком много ешь сладкого?

У Марко «горели» уши. Стоять и подслушивать – это ведь стыдно и неправильно! Но никак не получалось оторваться. К тому же он ведь собирался поговорить со Штефаном. В голове вспыхивала то одна мысль, то другая, Марко переминался с ноги на ногу, понимая, что уже несколько человек прошли мимо и видели его. Если не поговорить со Штефаном, то тому обязательно расскажут, что приходил «этот» и «что-то хотел», но так и не вошел. И тогда Штефан может что-то не так подумать…

Ладно. Марко помотал головой и сделал шаг назад. Пусть говорят что угодно. В конце концов, слухи о подслушивании меньше портят репутацию, чем раскрытый факт этого самого подслушивания. Пусть даже все и получилось совершенно случайно.

Еще маленький шажок назад и в сторону, и можно принять независимый вид, засунуть руки в карманы и притвориться, будто просто шел мимо. Обходил чужой закуток по широкой дуге и ничего не слышал. Ни про Борзика, ни про пирожные.

Внутренний голос в голове не выдержал и засмеялся. Борзик, это надо же, Борзик! Огромная черная химера, которая чуть не получила пожизненную дисквалификацию за агрессию!..

Штора перед Марко дрогнула.

– Это кто тут… – проговорил Штефан, резко отдергивая ткань, – …смеется?

Марко похолодел. Не может же быть такого, что он на самом деле расхохотался? Он ведь не вслух это делал, это все мысли… или химера Штефана еще и мысли умеет читать?

Тут из-под руки Марко донеслось отрывистое веселое фырканье. Тия издалека почувствовала приближение хозяина, решила его встретить, бесшумно подобралась и обозначила свое присутствие. Тем более им еще толком не удалось познакомиться с Борзым, а из его закутка так интересно пахло…

Штефан сжал кулаки и покраснел. На его щеках и лбу выступили алые пятна и даже поползли по шее. Как будто он неудачно попал в кусты чертополоха или крапивы во время тренировки. Марко чувствовал, что надо срочно что-нибудь сказать, чтобы разрядить обстановку. Притвориться, что только что подошел, или выпалить что-то важное, что заставит забыть про неловкость ситуации, или удачно пошутить. Но вместо этого он молча переминался с ноги на ногу с глупой улыбкой.

– Обхохочешься, – прошипел Штефан. – Мне тоже смешно, когда зеленые новички и их микрохимеры не готовятся к гонке, а высматривают и вынюхивают чужие секреты.

– И мне смешно, когда некоторые думают, что их секреты и их толстые химеры кому-то настолько интересны, чтобы их вынюхивать!

– Ну и вали отсюда.

– И свалю.

– И мелочь свою не забудь. А то как бы ей не досталось от моей толстой химеры.

– Ой, уже боюсь!

Здравый смысл требовал, чтобы Марко немедленно убрался подальше, пока конфликт не стал серьезным. Но какая-то детская, неразумная и обидчивая часть души заставляла оставаться на месте и выкрикивать обидные фразы. Ведь если он сейчас уйдет, это будет похоже на бегство. И трусость. А он не трус. И Тия тоже никогда и никого не боялась. Вообще этот дурак никакого права не имеет ее обижать!

– И правильно боишься! – Штефан сжал кулаки.

Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы в кармане у Марко не запиликал говорун. В последние три дня он подавал голос только по утрам, призывая хозяина вставать, поэтому Марко удивился – кому это он понадобился?

Как выяснилось, маме.

– Да, мам, привет, – Марко прижал говоруна плечом к уху и развел руками перед Штефаном. Мол, рад бы продолжить разговор, но сам видишь, как я занят.

– Маменькин сынок, – пробормотал тот, не повышая голоса. – Шапку-то надел? Носками теплыми запасся?

– Как ты там? – бодрым голосом в тот же момент интересовалась мама. – У вас тепло? Шапка пригодилась?

Марко развернулся и очень быстро зашагал к выходу из шатра. Лучше позорное бегство, чем дать услышать врагу мамины вопросы. Помимо температурного режима речь обязательно еще зайдет о том, что Марко ест, достаточно ли гуляет и хорошо ли спит. И тут самое главное – отвечать очень убедительным голосом. Не упоминать про опоздание на вчерашний обед из-за того, что Тия застряла в дупле убийственного вяза. Не проговориться про потерянный в трясине ботинок с правой ноги. И рассказывая про крепкий сон, не проболтаться, что его очень мало. Мамам о таких подробностях знать ни к чему.

– Будешь завтра смотреть гонку? – спросил Марко, чтобы не обсуждать дальше забытые вязаные носки – «вот скажи, как ты собирался, а?».

– Да, – мама замолчала на мгновение и неожиданно добавила: – Но о ней мы сможем поговорить завтра. А сегодня я хотела тебя спросить… Вы с этим владельцем команды, Левичем, часто общаетесь?

– Да не особо, – Марко почувствовал, как помимо воли во рту пересохло. – Обычно он своими делами занят, а я своими.

– Ну и хорошо. – Мама, судя по голосу, обрадовалась. – А то они с твоим отцом одно время были дружны, а потом почти видеться перестали… Ты смотри, не привяжись там к нему, чтобы такого не повторилось. И не принимай на веру то, что он будет говорить. Понимаешь?

– Не совсем, – честно признался Марко. – Но обещаю, что не буду принимать его слова на веру сразу. Как минимум потребую доказательств.

– Вот и хорошо, – голос у мамы потеплел. – Я всегда знала, что ты умный мальчик и на тебя можно положиться.

Марко мысленно кивнул. Ага. Сейчас он умный мальчик, который не пропадет. А еще неделю назад, когда просил отпустить его на гонки, считался школьником неразумным, который самостоятельно существовать не способен.

Дальше мама перешла на пересказ домашних новостей: «Дома без тебя почти убирать не надо, представляешь?» – и описание жизни подъезда: «Про тебя наша соседка спрашивала, я сказала, что ты в лагерь уехал, подумала, что не стоит ей сообщать, где ты, вдруг это полицейский ее подговорил?»

Разговор закончился и оставил в груди сосущее чувство тревоги. Мама явно что-то недоговаривала. И это что-то было связано с Левичем. И, возможно, отцом. Обычно она избегала о нем разговаривать. По крайней мере, когда это выходило за рамки их семейных дел. Марко подозревал, что в отцовском кабинете много чего не хватает. Того, что мама сочла слишком опасным и вызывающим.

Что можно принять на веру.

– Нужно поговорить, – пробормотал Марко, пряча говорун в карман.

Тия, про которую он и думать с этим разговором забыл, подскочила и тут же, встав на задние лапы, оказалась лицом к лицу с хозяином. Посмотрев на него, химера чуть слышно тявкнула.

– Нет, – усмехнулся Марко. – С тобой мы еще наговоримся. Сейчас нужно пообщаться кое с кем другим.

* * *

Сказать проще, чем сделать, однако уже через полчаса Марко отыскал Левича. Тот сидел у себя в кабинете и разбирал документы, периодически скармливая некоторые голему, стоящему в углу. Керамический монстр послушно прожевывал бумагу, а затем выдавал результат на экране, закрепленном на животе. Голем был старой модели, в отличие от новых, компактных, так что Марко даже поначалу засмотрелся на него и забыл, за чем именно пришел.

К реальности его вернул именно Левич, который, прибрав на столе, позвал Марко по имени.

– Марко, что такое? Хочешь рассказать про свою стратегию?

– Нет, я думаю, что вам неинтересно. Вы всецело полагаетесь на алхимиков, гонщиков и химер.

– Гхм, – Левич кашлянул. – Допустим. Почти дословно предсказал мой ответ. Тогда, может быть, хочешь записаться на следующий сезон в качестве гонщика?

– Я думаю, что речь об этом можно вести только после окончания этого сезона. Вдруг Тия не создана для гонок? Вдруг вы хотели бы видеть на этом месте кого-то другого? И не стоит забывать, что у меня учеба, а тратить ресурсы на портал, чтобы я возвращался только к гонкам, – это слишком расточительно.

– Гхм два раза. Хорошо, Марко, спрошу иначе: есть ли какой-то вопрос, на который ты не можешь предугадать мой ответ?

Марко пожевал губу, потом наморщил лоб, почесал его правой ладонью и пожал плечами:

– Наверное, мне нужен просто какой-то совет. Напутственное слово. Или что-то вроде того.

– Доверяй химере. Доверяй алхимику. Доверяй себе. А теперь иди и не мешай работать. Это для вас гонка выглядит так, что химеры побежали себе, пробежали и финишировали. А мне нужно кучу бумаг заполнить – допуски на всех, инструктажи по технике безопасности, заявки на оплату и прочую ерунду. Так что не мешай, пожалуйста. Поговорим после гонки, если хочется.

– Хорошо, – Марко кивнул и вышел из кабинета.

Может быть, Левич считал его не таким уж и сведущим в алхимии, а может, решил не привлекать внимания и не дергаться, но Марко определенно кое-что понял из того, что видел сейчас на экране голема.

Это были графики характеристик химеры, которая по всем параметрам могла быть только Тией. И пути возможной трансформации. И кое-что из того, что просто так сложно было определить. Кто их поставляет Левичу?

– Никола, конечно, – пробормотал Марко. – Он ведь на него работает, а не на нас с Тией.

Доверяй алхимику… Ага, как же!

Глава восьмая

Химеры выходят на стартовую позицию. Это единственный шанс разглядеть их всех сразу. Оценить многообразие расцветок и видов. Подивиться тому, насколько разной может быть приспособляемость.

Потом, когда скомандуют старт, силуэты замельтешат, пропадая из виду и вновь появляясь. Защитная расцветка большинства из них сольется с травой, деревьями, землей, лавой, снегом… Мало ли, какие сюрпризы приготовили организаторы на трассе.

Лишь только несмываемые, нанесенные особым составом номера будут видны. Вот только поди разгляди их, когда химера несется со скоростью тридцать или сорок километров в час. Хотя говорят, есть зелье, чтобы на время усилить зрение, подобно орлиному взору, вот только побочный эффект мешает этому рецепту широко распространиться – на ста метрах муху разглядишь, а человека у себя под носом не увидишь.

Пальцы дрожали от напряжения. Марко не знал, куда деть руки, чтобы унять этот зуд. Чесать – не помогало, раздражение только становилось еще сильнее. Убирал ладони в карманы, там сжимал пальцы в кулаки, затем с трудом разжимал, а зуд никуда не девался. Пробовал скрестить руки на груди, но это помогало ненадолго.

Тия там, в другом мире, совсем одна, в окружении враждебных химер, которые хотят опередить ее и стать первыми. А Марко здесь, может просто смотреть – ни подсказать, ни помочь, ни поддержать.

Если с химерой что-то случится, то спасатели постараются ее вытащить, но разве это гарантия? На прошлой гонке тоже спасатели были, а теперь одна из химер до сих пор приходит в себя, не в силах даже встать. По крайней мере, именно такие новости пересказывали друг другу в команде.

Вот-вот все начнется.

Каждой команде выделили персональный экран, который развернули прямо в шатре. Изображение делилось на четыре части. Первая показывала Борзого, вторая – Тию, третья – общий план трассы с высоты птичьего полета, а четвертая сконцентрировалась на лидерах.

Тия стояла самой последней. Она не выглядела растерянной или испуганной, а наоборот – с интересом оглядывала других участниц, переступая всеми четырьмя лапами. Кажется, Тия воспринимала происходящее как игру.

«И пусть она не победит, но лишь бы ничего плохого не случилось», – подумал Марко и искоса посмотрел на стоящего рядом Штефана. На первый взгляд казалось, что он вообще не волнуется. Просто внимательно смотрит на экран. Руки напарник держал неподвижно сложенными на груди. Пальцы у него совсем не дрожали, и лицо спокойное, и поза расслабленная… Тут Марко опустил глаза и увидел, что Штефан перенес вес на одну ногу, а другой мелко постукивает об землю. Тук-тук-тук-тук-тук…

Почему-то это помогло успокоиться. Раз уж опытный партнер по команде не может до конца овладеть своим телом, то куда уж новичку.

«Это нормально, – прошептал сам себе Марко. – Абсолютно нормально. Так бывает».

Почему-то эта нехитрая формула всегда успокаивала его лучше, чем оптимистическое «Все будет хорошо».

– Команда «Вихри» сегодня подарит зрителям две радости! Радость узнавания – на старте Борзой, давно и хорошо знакомый многим! Если вы переживали, допустят ли его до гонки, то самое время расслабиться! Борзой с нами! А вторая – радость новизны! Дебютант среди «Вихрей», свежий бриз среди знакомых торнадо, первый раз на трассе – Ти-и-и-и-и-яаа!

Маленькая остроносая химера будто слышит слова комментатора – хотя сейчас они разносятся в другом мире – и начинает приплясывать на месте, подняв уши. Ее распирают эмоции и желание сорваться с места. Ну, что мы стоит? Чего ждем? Когда же, когда?

Раздается предупредительный свист. Химеры замирают на отведенных им стартовых точках, как изваяния. Под кожей, шерстью и перьями бугрятся мышцы. Глаза прищурены, пасти приоткрыты. Когти впиваются в землю. Пошел обратный отсчет.

– Пять-четыре-три… – вся команда повторяла следом за диктором. Кулаки сжаты, глаза горят, во рту пересохло от напряжения. Они будто тянули на себя время, приближая начало гонки. – Два-один-ста-а-а-арт!

Химеры рванули с места, пробежали совсем чуть-чуть и покатились вниз с глинистого склона. Большой белый Лигр скользил, широко расставив лапы. Длинноклювый Птер бил кожистыми крыльями и ухитрялся лишь слегка касаться поверхности, подруливая хвостом. Еще две чужие химеры столкнулись и неслись вниз меховым шаром. Марко растерялся от происходящего, и дело даже не в количестве изображений. Когда он был зрителем, ухитрялся замечать все детали, оценивать одновременно, что творится во всех углах экрана, и даже анализировать ход гонки. Теперь же его хватало только на то, чтобы судорожно пытаться понять, не отстает ли Тия? Как она там вообще? Есть шансы? Химера неслась по склону длинными прыжками и, казалось, совсем не контролировала движение по маршруту. Ее то и дело заносило, лапы проскальзывали, уши полоскались на ветру, а вид в целом выражал тот самый настрой, который больше всего не любил Никола и называл презрительно «слабоумие и отвага».

Марко почувствовал, что у него горят щеки и краснеют уши. Как будто это не Тия, а он сам катился вниз по склону на глазах у тысяч зрителей. Да еще и наверняка по ходу дела получал едкие замечания от комментатора. Мол, что этот новичок о себе думает? Кто поставит на то, что он сойдет на первой четверти дистанции?

– Ну, давай! Как мы тренирова… Да-а-а! – раздалось сбоку. – Оп!

Штефан приблизился к тому углу экрана, который показывал Борзого, и смотрел на него не отрываясь. Тяжелая химера к тому времени одной из первых добралась к подножию склона, где вместо выката был глубокий провал с осыпающимися краями. Борзой перемахнул его и, не теряя скорости, рванулся по каменистой тропинке к зарослям широколистых сочных растений.

– Это и не препятствие вовсе, – пробормотал Штефан, будто разговаривая сам с собой. Потом повернулся к Марко и добавил: – Так, просто тест на внимательность.

И все химеры его успешно прошли. Тия замешкалась было перед прыжком, заставив Марко пережить пару неприятных мгновений, но в итоге легко отскочила от земли и перелетела маленькую пропасть, сделав сальто перед приземлением.

– Вы посмотрите только на нашего новичка! Никакого опыта, зато какое хладнокровие. А грация? А изящество! О, я прямо вижу в ней будущего победителя. Нет, конечно, не сейчас, а где-нибудь через пару лет, когда наберется опыта. Все-таки пятнадцатое место – это не поступь будущего чемпиона.

Пелотон растягивается, и в нескольких местах химеры бегут рядом друг с другом. Борзой прорывается вперед. С десятого места уже пятый. Пользуясь низким центром тяжести и крупным телосложением, он отталкивает более мелких противников, и те улетают в остролистые заросли, чтобы после вернуться – злобными, израненными и… отставшими.

У Тии другая стратегия и другой план. То, что это именно план, становится понятно, когда она вдруг в гигантском прыжке взлетает вверх и медленно опускается. Но не на землю – на спину огромного Гиппо, который несется, сметая всех противников и ветви на своем пути. Великан не успевает понять, что происходит, как Тия отталкивается от его спины. И попадает точно на спину бегущего впереди Скорпиона. Тот мельче, проворней и злее, чем Гиппо, но Тия успевает прыгнуть, снова взмывая в воздух. И дальше еще несколько химер становятся жертвами расчетливых прыжков дерзкого новичка.

Вот где пригождаются тренировки на сноровку и ловкость. И ослабленная сила тяжести делает такой прием самым лучшим из имеющихся в арсенале химеры.

– Она уже десятая! Прекрасный дебют и отличный маневр!

– Отличный маневр! – воскликнул Марко почти в унисон с комментатором.

Штефан буркнул что-то себе под нос. Вроде бы неразборчиво, но вместе с тем Марко понял, что это скорее одобрение, чем подколка.

Никола с довольной улыбкой подмигнул, но почти тут же приложил палец к губам. Мол, рано радоваться. Еще столько всего впереди, и дело-то, в общем-то, не сделано. Треть трассы лишь миновала. Сейчас участок с лавой, а там дальше может случиться еще много всего интересного.

Оглянувшись, Марко понял, что все сосредоточились на трассе. Да и сам он, надо сказать, почти тут же позабыл про этот маневр, гордость за Тию и за себя самого. Он снова пытался оценить общее положение и результат гонщиков, но все-таки взгляд так или иначе возвращался к той части экрана, которая показывала его химеру.

Участок с лавой оказался легким для всех участников. Никто не отстал, никто не потерялся. По-прежнему Борзой шел пятым, а Тия – десятой.

– Одно очко – тоже неплохо для первой гонки, – пробормотал Штефан, не отрываясь от экрана, и Марко не сразу понял, что эти слова обращены к нему.

– Посмотрим, может, и больше получится. – Он попытался ответить так, чтобы не прозвучало хвастливо или самонадеянно.

В ответ напарник лишь передернул плечами.

Тем временем участники подобрались к следующему участку трассы. Крутая скала с крохотной тропкой, по которой невозможно двигаться вместе, лишь поодиночке, выстроившись друг за другом. Каменная стена справа, даже несмотря на половинную силу тяжести, казалась слишком высокой, чтобы ее перепрыгнуть, а слева виднелась гигантская пропасть. И хотя Марко знал, что там наверняка натянуты сети, чтобы ловить упавших химер… но попасть туда – значило выбыть из гонки, хотя наверняка были случаи, когда кто-нибудь… нет! Не думать об этом. Лучше обратить внимание на то, что сама скала и тропинка вслед за ней изгибались, не давая смотреть вперед дальше чем на пару десятков метров.

– Да что она делает! Что возомнила! – Крик из-за спины принадлежал Левичу. Марко быстро отыскал взглядом часть экрана с Тией, и ему стало плохо.

Видимо, трюк с прыжками по спинам излишне воодушевил химеру. Она действительно задумала кое-что такое, чего делать не стоило.

Пробежаться по отвесной скале. Прямо над пропастью и теми, кто двигался по тропинке. Пробежаться, цепляясь когтями за горную породу. Обежать их по широкой дуге и оказаться впереди.

Сердце Марко сначала бухнулось куда-то в район желудка, а затем ушло в пятки и, кажется, пыталось там вырваться на свободу. Пальцы сжались в кулаки, царапая ладони. По всему телу выступил пот.

«Ну зачем? Зачем?» – спрашивал Марко мысленно и не находил ответа. С каждым движением Тии ему хотелось оказаться там вместо нее. Пробежаться самому по скале, лишь бы с химерой ничего не случилось. Лишь бы все обошлось. Лишь бы…

Нет. Не обошлось.

Уменьшенная сила тяжести сыграла злую шутку – очередной прыжок, когда Тия оторвала когти от скалы, окончился тем, что ее отнесло слишком далеко в сторону. До камня не дотянуться, уцепиться не за что, и остается лишь один путь – вниз.

Прямо на головы всем остальным.

Марко от ужаса закрыл глаза, представив, как Тия падает, цепляет еще парочку химер, и все они срываются в пропасть. Печальный конец для дерзкого новичка, который не рассчитал силы.

Секунду спустя Марко не выдержал и вновь уставился в экран. Тия падала ровно посередине между несколькими группами химер и никого не должна была зацепить. Может быть, ей повезет, и получится приземлиться на четыре лапы? Химера уже подобрала их, чтобы спружинить, но тут порыв ветра отнес ее в сторону, и вместо приземления получилось лишь повиснуть сбоку от тропинки, цепляясь когтями за осыпающийся край.

Вся команда выдохнула в едином порыве. Тем временем Скорпион пронесся мимо Тии, совсем рядом с краем, и на химеру посыпались мелкие камушки и земля. «Зажмурься, – успел подумать Марко и тут же отругал себя. – То есть держись крепче. Как угодно. Только…»

Ветер, будто гигантский заигравшийся кот, дернул химеру вправо-влево, задул сильнее, а потом на мгновение стих.

Выбравшись, Тия отряхнулась и помчалась дальше.

Марко выдохнул. Услышал скрежет зубов Левича позади, успел уловить неодобрительное покачивание головой Николы. Но на это был наплевать. Главное, что Тия жива и невредима. А дерзкий маневр в какой-то мере даже оправдался – уже восьмая.

– Лидирующая группа химер приближается к предпоследнему препятствию! На ваших картах оно выглядит как ступенчатое русло горной реки, однако не спешите верить собственным глазам. Это водовзлеты – система гейзеров, благодаря которым масса воды не падает, а наоборот, взлетает вверх. Здесь есть несколько возможных маршрутов. Первый проходит поверху, над пеной и волнами. Сложности: почти не от чего оттолкнуться и завихрения воздушных потоков. Второй – внизу, в толще движущейся воды и по системе пещер. Сложности: в любой момент тебя может просто выбросить на поверхность, как пробку. Или затянуть в водоворот.

Ведущий на секунду замолчал. В этот момент Штефан оглянулся на Левича и алхимиков:

– Я говорил, что вода будет с сюрпризом, и трансформации понадобятся.

– А я все еще считаю, что Борсай справится и без них, – Радован сложил руки на груди и, судя по интонации, приготовился защищаться.

– В последнее время ты только и делаешь, что считаешь.

– Ты до сих пор думаешь, что это я виноват в их драке?

– Замолчите. Оба, – голос у Левича был абсолютно спокойным. И холодным, как ледышка.

Угу. Дружба между алхимиком и хозяином химеры. Полное понимание и согласие по всем вопросам. Настоящая командная работа. Похоже, те картины идеального сотрудничества, которые Марко успел себе нарисовать, не выдерживали испытания действительностью. С другой стороны, становились понятными и нервозность Штефана, и его выпады, и его волнение перед гонкой. Марко только минуту назад переживал за Тию… а если бы она действительно упала? Он бы винил себя в этом? Конечно. А если бы кто-то все время тыкал палочкой в эту самую душевную рану и раз за разом напоминал о падении? Марко сомневался, что у него получилось бы держать себя в руках и никак не реагировать на слова обидчиков.

Тем временем первые химеры нырнули в поток. Это были как раз Борзой и Лигр. Они шли вперед длинными прыжками, бок о бок, и вошли в воду синхронно, вытянувшись всем телом, в облаке брызг. Следом за ними, с отставанием буквально на пару секунд, подоспел Птер, но он выбрал верхний путь. Логично, если у тебя есть крылья, глупо ими не воспользоваться.

Сегмент экрана, на котором раньше показывали Борзого… то есть Борсая крупным планом, пошел рябью и замигал. Потом включился артефакт, прицепленный к ошейнику. Теперь зрители смотрели будто глазами химеры. Вода оказалась мутной, а в пещерах царила темнота, лишь флуоресцентная разметка вдоль стен сливалась в яркую белую полосу.

– Как они там ориентируются? – пробормотал Марко.

– Именно здесь мы проверим умение химер чувствовать направление! Не сойти с правильного курса, когда движения воды и воздуха пытаются сбить с толку. Когда приходится закрывать глаза, чтобы защитить их от кипятка. Когда…

– А я говорил, что надо поднять резистентность к высокотемпературным средам, – в голосе Радована слышались превосходство и уверенность в собственной правоте.

– Я счастлив, – проговорил Штефан таким тоном, как будто сообщал лютому врагу о смерти своей любимой тетушки.

Тия замерла рядом с первым водовзлетом, хлестнула себя хвостом по боку и вдруг повернула назад. Марко охнул. Испугалась? Но он даже не успел ничего сказать, когда Тия повернула обратно.

– Она берет разгон, – сказал Никола. – Пойдет поверху. Молодец.

– Но она ведь не умеет летать!

– Там есть скальные выступы. Мало, но есть. А прыжки по сложным траекториям она как раз обожает.

– Тем более здесь падать не так страшно, – съязвил Левич.

Марко не стал огрызаться. Или поддакивать. Просто смотрел за тем, как химера прыгает в пене и брызгах. Мир сузился до бурунчиков и перекатов в тех местах, где камень совсем рядом с поверхностью воды. Тия приноровилась их заранее высматривать, потом прыгала, раскинув лапы, в ближайший водовзлет, взмывала вверх и, кувыркаясь, летела на заранее намеченную точку. Ее мотало туда-обратно, она скользила, окуналась с головой, потом снова выныривала. Выглядело это не слишком быстро… но из тех химер, что выбрали нижний маршрут, еще ни одна не показалась на финишной прямой.

– И, кажется, у нас есть победитель! Вы только посмотрите на Птера! Он уже на самом верху, а позади никого не видать!

Лидер действительно уже почти у самого финиша. Отрыв настолько колоссальный, что Птер позволяет себе сделать круг, огласив пространство диким торжествующим криком, и лишь потом перелетает через финишную черту.

– Но это еще не все, друзья. Посмотрим, кто же будет вторым.

Под голос ведущего из воды показывается Лигр и бросается к финишу. Следом за ним выскакивают Борсай и мелкая химера, похожая на броненосца. Они бегут почти вровень, но на длинной дистанции становится очевидно, что лапы Борсая больше приспособлены для бега, чем короткие ножки броненосца. К финишу химера Штефана прибегает, опередив соперника на половину корпуса. Есть третье место!

– А вот и наш дебютант! Стартовав с последнего места, впервые участвуя в гонках, она добралась до пятого места! Поразительно! Настоящая Красотка!

И Тия, действительно красуясь, делает сальто в воздухе, приземляется на четыре лапы и, не сбившись с шага, бежит к финишу.

Едва она пересекла черту, как Марко выдохнул и отвернулся. От напряжения ноги подкосились, и он, не выдержав, сел прямо на пол шатра. Никто, впрочем, не обратил на это внимания. Сначала команда разразилась приветственными криками, а затем бросилась поздравлять Штефана. Тот, однако, не очень радовался.

– Ерунда, – ворчал он. – Если бы провели трансформацию, Борсай вырвал бы второе место. Они вошли в пещеры одновременно.

Но ворчание никто не слушал. Штефана хлопали по плечу, поздравляли, благодарили, желали так держать и дальше. Не у всех получалось до конца искренне, но они старались. К тому же даже это третье место позволило вырваться Борсаю на второе место в общем зачете.

И насколько бы ни был уставшим Марко, он все же заметил спрятанную в глубине глаз Штефана радость. Пусть он ворчал, пусть отмахивался, но все равно торжествовал.

«А может быть, он рад, что его поздравляют?» – подумал Марко.

Однако додумать это у него не получилось. Почти тут же его кто-то подхватил сзади и поставил на ноги.

– Господа и дамы, вы ничего не забыли? – раздался бас Левича. – У нас тут есть еще один человек, которого стоит поздравить. Особенно учитывая нашу ситуацию…

Теперь настала очередь Марко выслушивать поздравления и пожелания продолжать в том же духе. Это оказалось приятно, однако вместе с тем было некоторое ощущение неправильности.

Никола тренировал Тию. Отец когда-то создал ее. А все препятствия химера прошла сама. Так почему же поздравляют именно его? Чем он заслужил? Только тем, что хозяин химеры?

– Ну, ты хоть улыбайся, – шепнул ему на ухо Никола. – А то ведь ребята могут подумать, что они как-то неправильно тебя хвалят. Или что ты слишком высокомерен, чтобы принимать их поздравления.

Марко прислушался к совету, поблагодарил всех, сказал, что без остальных этого бы не было, и хотел еще добавит что-нибудь про важность командной работы, но не успел. Маленький вихрь едва не сбил его с ног. Тия прыгала вокруг, тявкала и норовила то лизнуть хозяина в лицо, то дружески пихнуть его под ногу. Финишные врата перенесли химер в тренировочный лагерь, и те не стали терять время зря, а устремились к своим хозяевам.

– Ты умничка, конечно же, – Марко улыбнулся. – Настоящая Красотка, все правильно про тебя сказали. Только пообещай, пожалуйста, больше не рисковать так, как с этими скалами. А что было бы, если бы ты не приземлилась так удачно?

Химера села и посмотрела на Марко, после чего тявкнула и помотала головой.

– Это ты обещаешь больше ничего такого не делать или говоришь, что никакого риска не было?

Тия начала вычесывать перья, которые намокли от воды. Кажется, на вопрос она решила не отвечать.

Тем временем команда снова готовилась к вечеринке. Очки, набранные Борзой и Красоткой, помогли подняться еще на одну позицию вверх в командном зачете. Теперь они шли третьими. И даже Левич в этот раз не возражал против праздника, а официально выдал разрешение:

– Но чтобы завтра к двенадцати утра все были на ногах! У нас еще море работы, если хотим удержаться на этом месте! – закончил он, а затем подошел к Марко.

– Я буду в двенадцать на ногах, – сказал тот, улыбаясь.

– Это хорошо. Отличная гонка, парень. Жаль, твой отец не оставил координат, а то я бы обязательно передал ему, какая молодец Тия.

В глазах у Марко защипало. Перевод разговора на отца едва не заставил заплакать. Должно быть, от неожиданности.

– Думаю, даже если бы оставил, то все равно не получилось бы с ним поговорить. Слишком много времени прошло с тех пор.

– Много? – Левич почесал бороду. – Ну да, пару лет назад он был тут, провел с нами пару гонок, говорил, что хочет вблизи посмотреть, как это все устроено. А потом однажды ушел не попрощавшись. Даже записку не оставил. Хорошо на вратах сказали, что он отбыл, а то я бы бегал и искал его, вдруг что-то случилось…

– Пару лет?! – Марко не выдержал. – Я не видел его семь! Да как такое может быть?

– Слушай, парень, это ваши семейные дела, я в них не лезу, – глаза Левича забегали по сторонам. – Мне пора идти. Как бы там ни было, но твой отец один из самых умных людей, которых я знаю. И если он решил не сообщать тебе, где он, то так надо, поверь мне. Вдруг он просто не может?..

Начальник команды чуть ли не бегом покинул шатер после этой фразы, а Марко остался стоять на месте, чувствуя, как слезы горечи накатывают на глаза.

– Пара лет, – пробормотал он. – И никак не дал о себе знать. А может, давал? Может, мама мне просто не говорила? Но почему?

«Не принимай его слова на веру», – так она сказала. Но тогда мама должна была знать, что за слова прозвучат.

Тия, почувствовав настроение хозяина, прижалась к нему и тихонько заскулила.

– Ничего страшного, – сказал Марко. – Все будет нормально. Левич сказал ерунду, давай ее забудем и пойдем праздновать твой успех. Хорошо?

Химера радостно тявкнула и снова запрыгала рядом с Марко. Тот улыбнулся и отправился туда, где собиралась команда.

Хороший совет – «забыть ерунду, которую сказал Левич», – но самому Марко оказалось трудно им воспользоваться.

Глава девятая

В первые два дня после гонки казалось, что время застыло, как после серьезного экзамена. Ты готовишься круглыми сутками, начинаешь путать день и ночь, пьешь одну чашку чая за другой, буквально проглатываешь книгу за книгой, и кажется – не успеешь узнать все, что нужно, не догонишь, не поймаешь за хвост. А потом выходишь из класса, и впереди нет ничего, кроме летних каникул, отдыха и солнца. Это стоит того, чтобы порадоваться, но ты сначала ощущаешь пустоту. Как так? Больше не надо спешить, читать, не спать, готовиться?

Если до гонки Марко постоянно не высыпался и голова шла кругом от новых впечатлений, то теперь у него внезапно оказалась масса свободного времени. Алхимики анализировали результаты гонки, поэтому тренировки превращались в формальность. Пройти из точки А в точку Б, а потом вернуться бегом. Никто не подгонял, не требовал выкладываться на все сто и вдвое больше процентов, и, главное, ничего сверхъестественного от Марко не ждал. Оказалось, что ожидания давили больше всего, и когда ноша пропала, даже дышать стало легче.

Если бы не навязчивая мысль про отца… Марко сначала запретил себе размышлять о «ерунде», сказанной Левичем, но возвращался к ней снова и снова. По ночам он ворочался без сна, закидывал за голову руки, потом переворачивался и накрывался подушкой, но заснуть не получалось. Это было все равно что не думать о белой сороконожке, когда тебе запретили о ней думать. То есть невозможно.

На третье утро он встал совсем разбитым и окончательно разозлился на самого себя за неспособность контролировать мысли. Набурчал на Тию и опоздал к завтраку, поэтому вместо омлета получил два подгоревших тоста. Химера обиженно булькала, сунув голову в глубокую миску с молоком, и всем своим видом демонстрировала страдание.

Раз у хозяина настроение плохое, то и я буду не в духе.

Повар сгрузил посуду в таз с горячей мыльной водой и пробормотал:

– А если сюда фыркнуть?

Марко живо представил себе, во что превратится мытье тарелок, если к этому приложит лапу химера. И засмеялся:

– Почему бы и нет? Эй, Тия, хочешь побаловаться?

Та навострила уши.

– Будем пускать пузыри!

Химера кивнула и в два прыжка оказалась рядом с тазиком. Набрала воздуха, зажмурилась и опустила голову в воду. Фррррр! Радужная мыльная пена полезла во все стороны, а несколько пузырей взлетели вверх и поплыли к потолку.

Повар ухмыльнулся:

– Твоя Красотка очень красиво моет посуду!

– Жаль, что посудного этапа на гонках не бывает.

– Это точно, – повар обтер мыльную руку о фартук и протянул ее Марко. – Я Мхит. По-моему, пару раз тебе представлялся, но на вечеринках, а после них, сам знаешь…

Марко улыбнулся и потряс протянутую ладонь:

– Знаю, ага. Голова дырявая и гудит. Зато теперь точно не забуду.

Мхит кивнул в сторону химеры, которая вытащила голову из тазика и начала гоняться за пузырями.

– Вы прикольные.

– Это, скорее, она. Я так.

– Ты нос не задираешь. И она тоже.

– Мы с ней немного не в своей тарелке. Сначала эти тренировки, потом гонка…

– А теперь отходняк, – Мхит поднял палец и пробасил, пародируя интонацию Николы: – После гонки каждой химере требуется восстановление мышечной и нервной массы, которое рассчитывается исходя из ее роста, возраста и веса.

Марко прыснул в кулак.

– Похоже, да? – повар просиял. – Он просто любит прийти на кухню и рассказывать мне в десятый раз одно и то же. Хотя я сам уже помню, как считается еда и для химер, и для их хозяев, и для ребят.

– Ты крутой, – Марко сказал это абсолютно искренне. Наверно, потому, что всегда считал кулинарное искусство сродни алхимии. И не важно: на блестящей кухне, оборудованной десятками кастрюль и сковородок, или в походном шатре, где суп на полтора десятка человек готовится в одном огромном закопченном котелке.

– Крутой, – Мхит хмыкнул. – Обычно так не говорят. Самая большая похвала, которая мне доставалась, это – ничего, жрать можно.

Марко с сомнением посмотрел на повара и увидел притаившиеся в глазах искорки смеха.

– Хорошо, буду знать, как надо говорить, – он понимающе кивнул. – И вообще – приятно, что с тобой можно поговорить. А то как-то… не знаю, в общем, я как будто после гонки никому не нужен стал.

– Нужен, нужен, – успокаивающе пробормотал Мхит. – А если поговорить не с кем, то приходи сегодня после ужина. Часов в семь. У нас тут собирается клуб по интересам. Тем, кому поговорить некогда или не с кем. Общество не самое высшее, но сделай скидку на интеллектуальность беседы и получишь настоящее удовольствие. И Красотку приводи. Думаю, ей тоже скучать не дадут.

– Нет, ты все-таки крутой, – сказал Марко, вставая из-за стола. – А все, кто думает иначе, – просто ничего не понимают. Спасибо за приглашение! Мы обязательно придем. Пойдем, Тия. У тебя по плану легкая пробежка, а у меня курсы психологического тренинга химер.

Тия фыркнула, но все-таки бросила попытки поймать самый большой мыльный пузырь, который каким-то образом прилепился к стене шатра и теперь висел там, недосягаемый и такой желанный. Подбежав к Мхиту, она слегка потерлась об его ногу, а затем засеменила следом за хозяином.

* * *

День снова получился пустой и почти бесполезный. Он тянулся и тянулся, а самое интересное все никак не наступало.

Немного развлекла разве что тренировка. Никола словно пробовался на роль актера-комедианта в образе великого ученого, которому достался не самый удачный партнер.

– Тия, попрыгай с уклоном вперед. Тия, попрыгай с уклоном назад. Может быть, нарастить перепонки? Не дыши на меня огнем, я ведь просто спросил! Теперь давай пробежку вот до того препятствия. Попробуй пробежать его полусогнувшись. Не ворчи так, это я проверяю, как ты, в случае чего, перенесешь не половинную, а двойную силу тяжести. И хватит пытаться прыгать, когда я говорю тебе, что надо бежать!

Но тренировка заняла всего полчаса – дольше шли до полигона и обратно. А потом настали те самые курсы…

– Говори с химерой как с равной. Формулируй свои просьбы без использования отрицания. Всегда говори утвердительно без всяких «не так ли» или «правда же». Настраивай только на победу, но не перегибай палку, ведь химера не должна чувствовать себя под прессингом.

Наверняка это были полезные советы и где-то они обязательно помогут, но как этим людям объяснить, что Марко общается с Тией уже семь лет? Они уже привыкли понимать друг друга с полуслова и выработали свой язык общения. Говорить с химерой иначе – значит выбить ее из колеи. И ведь по лицу этого психолога и по тому, как он себя держит, видно, что объяснять бесполезно.

Хорошо хоть на обеде опять удалось увидеться с Мхитом. И пусть словами не перемолвились – слишком много посторонних вокруг, – зато Марко поймал взгляд повара, утвердительно кивнул в ответ и получил в подарок улыбку.

И еще добавку к десерту тайком от Николы, который закончил с обедом раньше всех и ушел, бормоча себе что-то под нос.

После обеда – хвала Гермесу! – Марко засадили за просмотр прошлых гонок и изучение соперников. Здесь действительно оказалось хоть что-то интересное. Сидеть и подмечать сильные и слабые стороны. Записывать в блокнот. Сопоставлять с действиями самой Тии и обсуждать с ней же, кого и как надо обходить на трассе. Действительно серьезная аналитическая работа, а не дуракаваляние с серьезным видом.

А потом наступил ужин. И когда все разошлись из столовой, Марко, приказав Тии идти тихо, прокрался на кухню.

* * *

Плиты, на которых днем готовилась еда, уже остыли, и духовка не полыхала жаром, но в маленьком помещении все равно царствовали тепло и уют. По углам светились соляные кристаллы, на низкой табуретке в середине кухни горела маленькая пузатая спиртовка, на которой примостился чайник. Пахло травами, корицей и свежим кофе.

Вокруг чайника, кто на пледах, кто на подушках, а кто и просто – на свернутых куртках – сидели пятеро и громко, увлеченно болтали.

– …А я, я его в ответ ка-ак двину! – Белобрысый парень с торчащими зубами, похожий на белку, рубанул ладонью по воздуху так яростно, что Тия удивленно рыкнула. Рассказчик застыл с открытым ртом, и все обернулись. Марко сразу почувствовал себя как новичок в незнакомом классе – на перекрестье оценивающих, настороженных взглядов.

– Привет, – он силой заставил себя улыбнуться. – Меня Мхит позвал. Я Марко. А это Тия.

– А-а, Красотка! – самый старший из присутствующих, плотный краснолицый бородач, приветственно загудел. – Ловко прыгаешь!

– Пробирайся сюда, – Мхит хлопнул по пледу рядом с собой. – Чай будешь? Или кофе?

– А ее можно угостить? – белобрысый улыбнулся во весь рот. – У меня есть коржик.

Потом спохватился и быстро добавил:

– Я Гикки. Ну, то есть Гершеван, но все зовут меня Гикки, и я…

– И он очень много болтает, – перебил бородатый. – Я Волец. Мы с этим трепачом на хозяйстве.

– На хозяйстве? – переспросил Марко, усаживаясь. При слове «хозяйство» в уме сразу всплывала мама, или тетя, или соседка, и звуковым фоном разговоры о том, как хочется иногда отдохнуть от этого домашнего труда: стирка, уборка, глажка, а еще ковер обязательно выбивать хотя бы раз в полгода, и готовка, конечно же. Но если готовит Мхит, то чем занимаются остальные? Убирают в лагере? Гладят знамя команды?

– Ага, – Гикки вытащил из кармана коржик с маком и осторожно протянул химере. Тия понюхала угощение, отхватила сразу половину и стала быстро-быстро жевать, посыпая крошками пол и коленки белобрысого. – Еду закупаем, уголь, газ, реагенты для алхимиков. Чиним всякое. Лежанки, табуретки вот, посуду. Если совсем поломалась – списываем. То есть я чиню, а Волец записывает. Записывает просто все, и по два раза! А иногда и по три…

– Ты это, если все, что хотел, от Гикки узнал, не стесняйся перебивать, – Мхит толкнул белобрысого в бок. – Он треплется громко и занятно, но затыкаться не обучен. Эй, хозяйственный, другие тоже познакомиться хотят.

– Я Кай, – протянул руку – или протянула? – то ли мальчик, то ли девочка, сидевшая напротив Марко. Он с первого взгляда не понял, кто перед ним, да и потом никак не мог разобраться. Голос низкий и хриплый, зато овал лица слишком мягкий, и кожа нежная. С другой стороны, грязная бесформенная одежда. Девочки такую не любят… Нет. Все же непонятно. – Курьер. Одна нога здесь еще, другая здесь уже.

– Умеет гонять на лошади, на телеге, управлять мобилем, летать на дельтаплане… я ничего не пропустил?

– И на химере, на спор! – Коржик закончился, Тия в качестве благодарности ткнула Гикки носом в плечо, и он сиял от восторга. – На нашей прошлой, которая Иноходец!

Это имя понравилось Марко куда больше, чем постоянно звучащее в словах ведущего «Лошадь».

– С ней как сейчас, нормально все? – Марко поймал себя на мысли, что ему очень важно знать про судьбу выбывшей химеры. Все-таки Тия пришла на ее место. И если бы не это несчастье, то они бы в жизни не попали на гонки.

– Не его, а меня спрашивай. – В разговор вступил мужчина, который раньше отмалчивался. Узкое, худое лицо, рыжеватые волосы с залысиной, пенсне на носу, светлая строгая рубаха… ужасно похоже на школьного медика. – Двое суток с ней возился. Я Алекс.

– Он ветеринар, наш Алекс. – Видно было, что Мхит изо всех сил пытается быть радушным хозяином и все разъяснять, чтобы Марко не чувствовал себя чужим. – Но я думал, что вы уже знакомы. Он же осматривал Красотку перед стартом?

– Осмотришь ее, ага, – буркнул Алекс. – Я к Левичу подходил, но он сваливал все на Николу, а тот вечно занят. Так никто осмотр не согласовал.

– А почему ты ко мне не подошел? Ну, если нужно было? – удивился Марко.

Алекс усмехнулся.

– Кто ж наперед знал, что ты такой нормальный.

– Ты не обращай внимания, – затараторил Гикки. – Алекс – он на вид такой чуть-чуть злой, а на самом деле классный, мы его очень любим, и с химерами умеет ладить, и вообще. Это его Штефан все время злит, вот он и бурчит.

– Да ничего не злит. Нудный он просто, – Алекс вновь усмехнулся. – Эта химера сделана по специальному заказу, ее осматривали лучшие алхимики и ветеринары, знаешь, сколько она стоит? Да тебе и в жизни такого не заработать.

Он так похоже изобразил Штефана, что все рассмеялись. И тут же притихли, переглядываясь. Нехорошо обсуждать других людей в их отсутствие, но Марко уже не в первый раз заметил, что это сближает людей. Превращает их в подобие… заговорщиков, что ли. В общем, тех, кто связан общей тайной, которую нельзя раскрывать, разве что под страхом смерти.

И стоило только начаться этому разговору, как внутри Марко пробудилось любопытство. Специальный заказ? Сколько стоит? Он и раньше подозревал, что в вызывающем поведении Штефана должна быть скрыта какая-то причина. И вот она, почти что на ладони.

– Так значит, по специальному заказу, – пробормотал он, ни к кому не обращаясь. – Это многое объясняет.

– Ага, – Мхит кивнул. – Объясняет, что пороли его мало в детстве и все позволяли. Теперь ходит, людей не замечает. Словно мы здесь не работаем на благо команды, а так – прислуга.

– Иной раз так удивляется, когда ты у него на пути попадешься, что с трудом смех сдерживаю. – Гикки изобразил на лице карикатурное удивление.

– Нет, что ты! – Волец ткнул его в бок. – Там не удивление, а искреннее недоумение, что ты существуешь и смеешь преграждать ему дорогу!

Второй «хозяйственник» тоже попытался изобразить Штефана, и вышло еще смешнее. В основном потому что именно этот момент Тия выбрала для того, чтобы напомнить о себе. Шагнув к Волецу, она застыла перед ним, склонив голову набок. Вид у химеры при этом оказался задумчивым и загадочным.

– Красотка изобразила лучше всех, – заключил Алекс.

– А мне его жалко, – сказал (сказала?) Кай. – Вот мы здесь сидим и шутим. Пьем вкусный кофе и едим булочки с корицей. А он там один. Сидит и скучает. Я вот как ни посмотрю, он либо один, либо с Борзым. Так ведь совсем от людей отвыкнуть можно.

Марко вспомнил эпизод, невольным свидетелем которого он стал. Про то, как Штефан общался с Борсаем. Открыл рот, чтобы пересказать остальным, да только тут же закрыл. С одной стороны – они ведь с ним делились слухами и информацией, так что ничего такого, а с другой – в этом было что-то неправильное. Настрой не тот. Судя по хмурым усмешкам, которыми остальные встретили слова Кай, то и его рассказ скорее обсмеют, чем поверят в то, что Штефан может быть обычным человеком, который способен на ласку и любовь.

– Что-то хотел сказать? – спросил Мхит.

– Спросить, – Марко улыбнулся. – А вы часто здесь собираетесь?

– Да почти каждый день. Дела сделаны, чем еще заниматься? Личного времени хватает, если работаешь нормально, а не скучаешь полдня, надеясь все в последний момент сделать. Так что приходи, как захочешь. И Красотку приводи обязательно.

– Она сама вперед меня побежит, – Марко посмотрел на то, как Кай и Гикки в четыре руки наглаживают Тию. – Еще пинками отсюда выгонять будете.

– Пинками не будем. Но часов в десять все отсюда сами разойдутся. Потому что потом Левич может устроить обход. И тогда уж точно попадет всем. Комендантского часа у нас нет, зато командный имеется. После десяти все должны быть по своим углам. А там – читай, думай, спи, но только другим не мешай. Ты разве не в курсе?

– Как-то нет, – Марко вздохнул. – Мы с Тией обычно раньше спать приползали. Первые дни у нас были…

– Суровые? – подала голос Кай.

– Если не сказать хуже!

Теперь он точно понимал, что это девушка. Единственная, кто пожалел Штефана. Да и Тию она гладила совсем не так, как Гикки. Не механически и с напором, а медленно, задумчиво и подолгу задерживаясь на тех местах, где химере особенно было приятно. Та разве что не повизгивала от удовольствия.

Дальше, к счастью, разговоры переключились со Штефана и Марко на общекомандные байки. Как выигрывали, как проигрывали, как готовились. Многие имена казались незнакомыми, а часть юмора слишком специфичной, чтобы сразу понять шутку, но Марко получал удовольствие. Все эти истории, начинающиеся с «А помнишь?», были тем хороши, что под них можно было тихонько сидеть, слушать, чувствовать себя среди друзей и молчать, если никто ничего не спрашивал. Идеальное времяпрепровождение! Его очень не хватало в жизни Марко, как выяснилось.

И когда ближе к десяти, распрощавшись со всеми, Марко и Тия шли назад, в свой угол, он точно знал, что непременно сюда вернется. Может, даже завтра! А почему нет?

Мысль об отце, которая мучила Марко в последние дни… не исчезла совсем, нет, но потускнела, будто отодвинулась на второй план. Даже удалось заснуть почти сразу, не ворочаясь и не сбивая одеяло.

* * *

Утром Тия разбудила хозяина, ткнув его носом в щеку.

– Что случилось? – Марко рывком сел на койке и почувствовал, как сердце забилось быстро-быстро. Как будто от кошмара проснулся. Обычно химера, наоборот, охраняла его сон. Если же будит – значит, где-то опасность. Или…

Снаружи доносились какие-то крики, лязг, шум.

– На нас напали? Конец света? Лагерь переезжает?

Тия фыркнула и мотнула головой. Мол, откуда я знаю? Пойдем вместе, разберемся!

Марко быстро натянул штаны и вытащил из сумки, засунутой под койку, свитер. Он до сих пор толком не разобрал вещи после приезда. Да и куда их развесишь? Ни шкафа, ни вешалки ему не выделили… а в низкую тумбочку помещались только самые нужные штуки: говорун, картонный планшет с рукописными заметками и алхимический планшет со схематичными записями трансляций, кошелек, стопка белья и полпачки шоколадного печенья с фундуком для Тии, купленного еще в городе.

Химера ухватила Марко за край свитера и потянула наружу. Ну, пойдем же! Сколько можно ждать?

Тот даже засмеялся:

– Вот это напор! Иду, иду, ладно.

Даже зубы не почистил и не умылся, выбрался наружу и зажмурился от солнца. Оно только вставало над горизонтом, и оранжевые лучи прорезали утреннюю дымку, как огненные клинки. А на площади посреди лагеря было людно и шумно. Там выросли низкие широкие прилавки, затянутые яркими тканями. На них выгружали что-то съедобное, судя по запахам, а еще какие-то блестящие штуковины, одежду и книги. Чуть подальше, за прилавками, несколько человек собирали что-то вроде передвижной сцены или помоста.

– Торговцы приехали! – крикнул пробегающий мимо Гикки. Он выглядел бодрым и свежим, как будто проснулся уже несколько часов назад. Должно быть, «хозяйственники» вставали одними из первых. – Бродячая ярмарка дядюшки Крокера! Видел его дирижабль?

Марко помотал головой и нырнул обратно в шатер. Кто ж ходит на ярмарку без кошелька? И привести себя в порядок не помешает… хотя чистку зубов можно даже отложить на послезавтрака.

Тия гордо сопела. Мол, не зря разбудила. Нельзя проспать такое веселье, никак нельзя. Тем более что от прилавков уже тянуло кофейным ароматом. Марко улыбался и чувствовал себя как маленький деревянный голем из сказки, попавший на Поле Чудес.

Однако минут через десять восторг его несколько угас. Все дело в ценах. Такое ощущение, что ярмарка дедушки Крокера брала уроки у алхимиков, работающих возле врат.

Пара пончиков стоили как целый торт в городском магазине. Ошейники для химер и попоны с красивыми вышивками выглядели феерично, но за них хотели целое состояние. И, самое обидное, ни на одном товаре не указывали цены. Приходилось спрашивать продавца, тайком ужасаться дороговизне, краснеть и смущаться. Объяснять, что ты прямо сейчас покупать не будешь, немного подумаешь, и, может, позже… И позорно ретироваться.

Тем временем Тия обнаружила прилавок со специями и замерла, навострив уши, возле мешка со стручками ванили. Она зажмурилась и засопела – сначала почти беззвучно, а потом все громче и громче, как маленькая паровая турбина. Марко вздохнул и подошел к прилавку.

– Скажите, а… стручок ванили сколько стоит?

Низенькая круглая продавщица рассмеялась, будто покупатель очень удачно пошутил.

– Ты, милок, хотел спросить – мешочек ванили?

– Нет, – Марко чувствовал, что у него краснеют уши. – Именно один стручок.

– Ладно, могу одну связку уступить. Только тебе, дорогой. Там штучек семь. Пойдет?

Вытащила горсть стручков из мешка, ловко обвязала красной ленточкой и стала заворачивать в кусок серой оберточной бумаги.

– Вы не сказали, сколько она стоит, – Марко уже хотел провалиться под землю от стыда.

– Какая разница? – раздалось сбоку.

Ну, конечно. Штефан. В самый нужный момент.

– Какая разница? – повторил он. – Тебе что, на химеру денег жалко? Бедная Красотка. По ней и не скажешь, что хозяин скупердяй.

Марко аж задохнулся от обиды и возмущения. Стоял и открывал рот, как рыба, вытащенная на берег.

А Штефан тем временем продолжал, обращаясь уже к торговке:

– Дайте мне три мешочка с ванилью. И побольше. Семечек кардамона, еще два свертка с гвоздикой, апельсиновый экстракт и банку меда, пожалуйста. Какой там самый душистый? Разнотравье? Вот его. Да.

Искоса поглядел на Марко. Усмехнулся.

– И не откладывайте эту связочку в сторону. Я за нее тоже заплачу. Когда еще придется угощать чужую химеру?

И вот тут Марко не выдержал.

– Ты и вправду думаешь, что она возьмет подарок?

– А что, не должна?

– Тия, конечно, не человек, – Марко тяжело дышал от ярости. – Но даже она знает, что не все покупается и продается. И если Борзика тебе купили, и по специальному заказу алхимики его так настроили, чтобы он дружил с тобой, то это не значит, что остальные… Что остальных будет так же просто купить.

Штефан схватил Марко за ворот свитера:

– Да ты…

– Что я? Пойдешь, купишь мне пару пирожных, чтобы я тебе гадостей не говорил? Оно так не работает!

Штефан медленно, со свистом выпустил воздух сквозь зубы и так посмотрел на Марко, как будто собрался оторвать ему голову. А потом поджал губы и отпустил. Сделав шаг назад, покачал головой и вздохнул.

– Может, ты и прав, и оно так не работает, – сказал Штефан глухо и чуть в сторону. – Может, я действительно слегка переборщил, но ты понятия не имеешь, о чем говоришь. И поверь: читать морали, чтобы я стал вести себя лучше, – это тоже так не работает.

Оставив продавщице деньги, Штефан развернулся и пошел прочь. А Марко остался стоять возле прилавка. И вроде бы все хорошо – противник бежал с поля боя, да еще после такого удачного «удара», пусть и словесного. А только все равно внутри ощущение, что это Марко сейчас проиграл какой-то важный бой. Что это его макнули в грязь лицом. И что именно он сейчас виноват.

– Пойдем, Тия, – прошептал он. – Кажется, праздника не будет.

Химера чуть тявкнула обиженно, но послушно поплелась следом за хозяином.

Глава десятая

Тот день, когда случилась ссора со Штефаном, Марко провел, погрузившись в странное полусонное состояние. На тренировке Никола в какой-то момент махнул рукой и оставил Марко сидеть в тени деревьев. А на обеде он лишь вяло улыбнулся на подмигивание Мхита и не подошел к нему, когда тот позвал. Ну, а вечером просто рухнул в кровать и ворочался под одеялом, пока не уснул. Даже не раздеваясь.

Сложно сказать, что именно послужило причиной такого странного состояния – чувство вины, ощущение ошибки или все те же последствия напряженных дней перед гонкой. Впоследствии Марко старался поменьше вспоминать о том дне. Окончательно вычеркнуть из памяти не получилось, но хотя бы удалось превратить его в блеклый и странный сон, какой бывает во время болезни.

Вот следующее утро запомнилось куда больше. В первую очередь пониманием, что за все приходится платить. И если для душевных страданий еще можно придумать какие-то оправдания, то самые обыденные вещи сразу напоминают о себе, лишь стоит их проигнорировать.

Стаскивать с себя липкую пропотевшую одежду, потому что ночью внезапно наступило потепление или кто-то перестарался с обогревом. Чистить зубы дважды, как будто это могло помочь с тем, что вчера он не почистил их ни единожды. Затем еще пытаться привести себя в порядок, параллельно размышляя над тем, как вернуть расположение Мхита и Николы, чем бы задобрить обидевшуюся на него Тию, а еще – как бы так помириться со Штефаном, чтобы извиниться, но при этом не унижаться и не закипеть вновь от злости.

Впрочем, все эти мысли враз улетели прочь, едва Марко вышел из ванной комнаты. Утирая лицо полотенцем, он не сразу заметил, что проход ему загородили, и шагнул прямо в чье-то объемное брюхо.

– Ха! – только и выдохнули ему в ответ.

Марко убрал полотенце и увидел перед собой Левича. Ожидал сурового или снисходительного взгляда, однако начальник смотрел удивленно.

– Ничего, освоился, – пробормотал Левич, а затем достал из кармана пачку купюр, отсчитал несколько и протянул Марко. – Держи. Сегодня день зарплаты. Неделя прошла, пора и деньги получать.

– Неделя?

Марко захлопал глазами. Прошла всего лишь неделя? Да как же так? Столько ведь всего успело случиться за это время! И тренировки, и знакомства, и вечеринки, и новые друзья, и новые обиды. Даже всего и не упомнишь! И это все уместилось в неделю? Вот уж где спрятана настоящая алхимия.

– Ну да, – Левич помахал деньгами перед лицом Марко. – Вот я и говорю, освоился уже. Начальство не замечаешь, когда оно под ногами путается.

– Я не…

– Не некай. Деньги я тебе принес в первый раз, чтобы ты понимал, сколько положено и когда этот самый день. Оплата раз в неделю. Найдешь Софию, это такая суровая женщина в очках, и спрашивать деньги будешь у нее. Только смотри, приходи вовремя. В остальные дни она никого видеть не хочет.

– А в этот хочет?

– А в этот тоже не хочет, но так положено. Все. Забирай уже!

Придя в себя, Марко выхватил купюры и, не пересчитывая, сунул в карман штанов. Даже там они ужасно жгли. Хотелось тут же побежать на ярмарку, купить то, это, пятое, десятое. Все то, что вчера хотел! Он уже не будет чувствовать себя бедняком. Сегодня-то он может себе позволить почти все!

– Ярмарка уехала, – произнес Левич и расплылся в улыбке. – Нет, мыслей не читаю. Все новички так думают. А потом узнают, что ярмарка приезжает только один день среди недели. А деньги в нашей команде – не знаю уж как в других – выдают только на следующий день. Понимаешь причину?

– Чтобы не потратили все сразу, – произнес печально Марко. – Чтобы не побежали покупать все, за что взгляд уцепится. А если потратили вчера все, то сегодня это «все» снова появляется.

– Вот! – Левич наставительно поднял палец вверх.

Марко посмотрел в том направлении, куда указывал палец. Там не было ничего. Только розовый воздушный шарик, оставшийся после одной из вечеринок, висел под куполом. Уже наполовину сдутый, но все еще недостаточно, чтобы опуститься.

Вряд ли Левич хотел показать именно на это. Однако он вместе с Марко проследил направление и нахмурился.

– Обормоты, – пробормотал начальник команды и вздохнул.

Развернувшись, Левич сделал пару шагов, но почти тут же повернул голову к Марко.

– Кстати, хотя ярмарки сегодня и нет, но тебя ждет насыщенный день. Завтракай быстрее. Сегодня у тебя будут гости.

И вновь улыбнувшись, начальник команды быстрым шагом двинулся к выходу из шатра. Настолько быстро все сделал, что, пока Марко формулировал очевидный вопрос, отвечать уже было некому.

– Какие гости? – пробормотал он в пустоту и пошел в свою комнатку. Под ложечкой неприятно засосало, и это был отнюдь не голод.

Кто может навестить Марко в лагере? Мама? Но она бы обязательно предупредила о своем приезде. Отец?.. Вот это был бы сюрприз, но такой вариант казался совсем невозможным… и Марко отмел его в сторону, чтобы не расстраиваться, когда эта призрачная надежда не сбудется. Друзья? Да нет у него таких друзей, чтобы поехали за тридевять земель. И денег на такое путешествие, пожалуй, ни у кого из ребят не водилось. Представители закона по поводу того самого «преступления»? Марко похолодел. Но ведь Левич предупредил бы его, если что. Так?

«Не так, – противно прошептал внутренний голос. – Ты ведь уже понял, что ему совсем нельзя доверять. Даже если бы мама тебя не предупредила, ты бы все равно понял. Это он подставил тебя, чтобы забрать сюда. Это он врал тебе или как минимум сказал не всю правду об отце. Это он изучает Тию и моделирует ее алхимические трансформации, не посоветовавшись с тобой. Так что держи ухо востро».

– Держу, – пробормотал Марко и поплелся на завтрак.

Мхит сначала не обращал внимания – или делал вид, что не обращает внимания, – на того, кто снова пришел последним, но Тия подбежала к повару и сунула голову ему под руку. Весело тявкнула – привет, мол. Мы рады тебя видеть. И Мхит не выдержал. Почесал химеру за ухом и спросил:

– Вчера чего не пришли? Я уж подумал, ты решил брать пример со Штефана и загордился в преддверии сегодняшней славы.

– Извини, – Марко отставил тарелку с недоеденным блинчиком, все равно от переживаний кусок в горло не лез. – Просто день не задался. С утра наперекосяк. Не хотел при тебе ныть. Хорошие люди не должны страдать от моего дурацкого настроения, правда ведь?

– Да ладно тебе, – голос Мхита потеплел. – Хорошие люди обычно как раз подставляют плечо, когда нужно, или выслушивают друзей, чтобы те не грустили в одиночку.

– Я рад, – сказал Марко совершенно искренне. – Рад, что ты понимаешь и не сердишься. Тия тоже на меня дулась со вчерашнего. Порой мне кажется, что я довольно нелепый хозяин.

– Да ну. Ты отличный хозяин. По химере всегда видно, что за человек ее направляет. Они бывают нервные, запуганные, злые. Но Красотка ведь не такая?

– Выф, – кивнула химера с важным видом, медленно прошествовала к хозяину и села рядом с ним.

– Угу, – рассеянно поддакнул ей Марко. – Слушай, а что ты там говорил про сегодняшнюю славу? Это о чем?

– Так с Центрального эфира журналисты приехали. Обычно от каждой команды с ними общается кто-то один. И – ставлю все свое недельное жалованье – сегодня этим «кем-то» будешь ты. Красотка произвела фурор, и теперь придется отдуваться.

В этот момент Марко захотелось провалиться сквозь землю, желательно поглубже, туда, где даже заклинанием не дотянуться до говоруна и куда не добивает трансляция Эфира. Он не слишком любил, когда его упорно о чем-то расспрашивали. Еще меньше нравилось, когда расспросы походили на допрос. А уж если у вопрошающих в руках будут микрофоны, и записные книжки, и…

– Что-то я не слишком хорошо себя чувствую, – фальшивым голосом проговорил Марко. – Пойду, прилягу.

Мхит подозрительно на него посмотрел, скептически приподняв бровь.

– Думаешь, они тебя в шатре не достанут? Можно сказать, ради тебя они перлись в такую глухомань, и теперь что, отступят? Сомневаюсь.

– И вежливым «привет, все нормально» я не отделаюсь?

– Вряд ли.

* * *

Через полчаса зашел Гикки и выдал «фантастическую новость»:

– К тебе бегут, к тебе спешат!

Марко сглотнул, взглянул на дрожащие руки и попытался улыбнуться. Гикки в ответ покачал головой и позвал Волеца. У того оказался настой пустырника, который Марко дали понюхать.

– Много нельзя, носом клевать начнешь!

Однако даже запаха хватило. По крайней мере Марко перед репортерами держался серьезно, тщательно обдумывал каждый вопрос и отвечал обстоятельно. Хорошо, что среди журналистов не было ни одного эмпата – те обычно шли работать в полицию или политику, – потому что внутри у «хозяина самой перспективной молодой химеры» по-прежнему тряслись все поджилки, а мысли путались так, что держать себя в руках помогало только одно – Марко представлял себе, что все его собеседники одеты в полосатые купальные костюмы. Это придавало ситуации определенную долю бреда, зато не давало панике прорываться наружу. А поводов для этого хватало.

«Вы очень неожиданно и быстро присоединились к команде, без предварительного согласования и объявления в прессе. Скажите, с чем это связано?»

«Всем известно, что ваш отец много работал с химерами, хотя репортеров он всегда избегал. Это он вас научил с ними ладить? Может быть, вы научите его ладить с нами?»

«Вы соревновались с другими претендентами или место в команде досталось вам по знакомству?»

Вот как можно спокойно отвечать на подобные вопросы?!

И ладно бы дело было только в вопросах, но ведь еще требовались фотографии.

Встаньте так. Замрите. Лицо серьезней. Нет, не страшное, а серьезное. Представьте, что выступаете перед аудиторией. Не боитесь ее, а выступаете. Не стоит улыбаться. Но смотреть строго тоже не надо.

Марко никогда не думал, что мышцы лица способны на такую боль. А она пришла сразу после окончания всех этих манипуляций перед объективом. И хорошо в общем-то, что пришла. По крайней мере, отвлекла от неприятной мысли, что эти фотографии в скором времени окажутся на обложках популярных изданий или мелькнут в Эфире. Кто-нибудь из знакомых все равно увидит, о чем непременно захочет сообщить Марко. Стоит держать говорун подальше, если хочется спокойствия.

Ну а потом уже настал черед Тии позировать. Вот уж кто точно получал от этого удовольствие. Даже когда ее минут пятнадцать заставляли прыгать то так, то эдак, чтобы запечатлеть в воздухе, химера не выказывала никаких признаков усталости.

А потом их наконец-то оставили в покое. И едва журналисты удалились, как Марко со стоном опустился на пол, обнял Тию, прижался к ней и вздохнул.

– Да я лучше пять гонок переживу, чем еще раз это все.

– Ну и отлично, – раздался голос Николы. – А то я уж думал, что такая известная личность не снизойдет до тренировок.

Марко не сделал попытки встать, а просто посмотрел снизу на улыбающегося алхимика. Видимо, в лице Марко было что-то такое внушительное, потому что Никола разом посерьезнел.

– Прости. Это стандартные подколки для тех, кто первый раз пережил интервью. Чтобы звездную болезнь обрубить в зародыше. Но тебе, гляжу, это не грозит.

– Ни капли, – подтвердил Марко. – Мне хватило одного раза, чтобы понять – это не мое.

– Но, может, ты потом войдешь во вкус?

– Нет! Нет! И, пожалуй, нет! А если ты будешь продолжать мне этим тыкать, то запишу тебя в личные враги. И Тия тоже запишет, хотя ей-то, кажется, все понравилось.

Никола усмехнулся и протянул Марко руку, чтобы помочь подняться. Когда они оба оказались на ногах, алхимик похлопал Марко по плечу.

– Не волнуйся. Наш хозяин команды редко кого отправляет второй раз на интервью за сезон. Особенно если человек сам того не хочет. Но тут сам понимаешь – выбора у него не было. Если не отдать им тебя сейчас, то они за все это время напридумывают невесть что и в следующий раз набросятся с удвоенной силой. Так что отбыть повинность именно сейчас – мудрое решение.

– Не знаю, сколько в нем мудрости, только меня о том никто не предупреждал. Я думал, что еду сюда, чтобы участвовать в гонках химер.

– Именно! А потому самое время пойти и кое-что попробовать на полигоне. Через полчаса начнется наше время, так что иди и готовься.

– Отлично!

Стоило Марко воскликнуть, как Тия подпрыгнула и, сделав кувырок, приземлилась на все четыре лапы. Кажется, ей тоже гонки казались милее журналистов и их вопросов.

* * *

Когда они пришли на тренировку, Никола, вопреки ожиданиям Марко, не погнал Тию сразу по препятствиям. Вместо этого он что-то долго уточнял у работников полигона, а только затем подошел к химере и ее хозяину.

– Сегодня будет необычная тренировка, – сказал алхимик. – Если в первой гонке задачей Тии было добраться до финиша, то в следующий раз надо показать результат как минимум не хуже. А с такой силой тяжести может не повезти. Потому-то нужно заготовить парочку сюрпризов. Естественно, все возможные варианты мы с вами не отработаем, но любой хороший экспромт должен быть заранее подготовлен.

– И что, мы каким-то образом поменяем здесь силу тяжести?

– Нет. Во-первых, это сложно, а во‐вторых – дело ведь не в том, насколько хороша Тия в другой силе тяжести. Если она хороша сама по себе, то научится использовать свои преимущества в любой ситуации. Вот, например, если сила тяжести будет в два раза больше, то что изменится для нее?

– Она не сможет так далеко прыгать. Наверное, быстрее устанет, ведь у нее не такая сильная мускулатура. Скорее всего, там будет совсем иной мир, более плоский, раз мало что может подняться выше.

– Хорошо. А что для Тии совсем не изменится?

Марко призадумался. Вопрос был явно с подвохом. Он посмотрел на хитрое лицо Николы, затем на задумчивую морду химеры, а после попытался представить себя на месте Тии. Что останется неизменным, если ты очутился в ином окружении и в иной обстановке?

Ответ пришел почти мгновенно, стоило понять, что почти это же произошло с самим Марко, который оказался здесь, среди гонщиков.

– Сама Тия останется такой же! Она по-прежнему будет самой легкой среди всех, одной из самых быстрых и по-прежнему будет любить трюки!

– Именно! Рад, что за эти дни ты не растерял ничего из того, что производит дельные мысли в твоей голове. Тия останется Тией. И ей просто надо научиться быть Тией всегда и везде. Вот этим-то мы и займемся.

И понеслось.

Час промчался, словно его и не было. У Марко голова шла кругом от того, что происходило на полигоне. Никола превратился в сурового дрессировщика, разве что кнута не хватало, но он компенсировал это грозным голосом и секундомером.

Раньше ведь никогда время на тренировках не засекали, а теперь они останавливались перед каждым препятствием и раз пять-шесть его отрабатывали. Причем помимо того, чтобы каждый раз улучшить время, Никола требовал еще и новый путь преодоления препятствия.

Вот перед тобой густые джунгли с переплетенными лианами. Пробеги среди них, лавируя в свободном пространстве. Продерись напролом, используя когти и клюв. Скачи по ним, словно обезьяна, перепрыгивая с одной ветки на другую. Проползи под ними почти на брюхе, пользуясь тем, что мягкая земля, усыпанная мхом, такая податливая, что по ней можно проскользить, вжав когти.

И все это быстро-быстро, без остановок. Никаких «посидеть и подумать». Некогда этим заниматься. Соперники уже рядом. Вот они дышат тебе в спину. Вот-вот обойдут на повороте. Ну, все, молодец, справилась, а теперь перед тобой скала. Пять-шесть вариантов подъема. Готова? Нет, ну и ладно. Все равно пора начинать!

Марко, с одной стороны, понимал, что пытается сделать Никола, с другой – очень переживал за Тию. Как она к этому отнесется? Справится ли? Получится ли? Все ли будет хорошо?

Но как бы ни было жалко химеру, он не позволял себе ни одной подсказки. На трассе ведь ей придется обходиться без помощи.

Хорошо еще, что Тия после первого препятствия, кажется, вошла во вкус. Вместо того чтобы фыркать и рычать на Николу, как она это любила делать раньше, химера поймала спортивную злость и, не дожидаясь команды, бросалась вперед, чтобы после вернуться и демонстративно сделать кульбит под носом у Николы. А затем вновь ринуться на покорение горы, леса или что там еще преграждало путь.

И не перестала рваться вперед даже после того, как Никола, взглянув на часы, крикнул:

– Хватит! Отлично потрудились на сегодня!

Химера будто не слышала его. Окрик застал ее за двенадцатым прохождением скального участка, усеянного острыми обломками кварца. Тия увлеченно рыла подкоп, фыркала, отдувалась и отталкивала задними лапами комья земли.

Алхимик засмеялся, пробормотал «молодец, упорная!» и отправился отдыхать восвояси. А вот Марко пришлось улещивать Тию и так, и эдак, обещать ей вкуснятину на ужин – только в том случае, если она «сейчас же бросит этот подкоп!», – жаловаться на усталость и даже тянуть ее за хвост. Последнее в шутку, конечно, но факт остается фактом – в лагерь они пришли уже затемно, пропустив обед и даже не надеясь на полдник.

Марко пошатывался, в животе ныло от голода, но настроение было гораздо лучше, чем с утра. Еще немного, и можно будет снять ботинки, завалиться на кровать и вздремнуть перед ужином, а потом либо поболтать с ребятами, либо почитать книгу… Однако не тут-то было.

Первой насторожилась Тия. Она прижала уши и громко фыркнула.

– Что такое?

– Извини. Я не хотел напугать твою химеру. – Из темноты между двумя шатрами появился незнакомец. – И не замышлял ничего против вас.

Мужчина поднял руки, демонстрируя пустые ладони.

– Не бойтесь, она не кусается… без надобности. – Несмотря на то что чужак выглядел безопасно и говорил вежливо, Марко насторожился. В голову полезли непрошеные мысли про шпионов, подосланных конкурентами, еще некстати подумалось, что здесь живут только «свои» и никто не ожидает дурного. А ведь какое раздолье может быть для диверсий!

– Прости, Марко, – мужчина пожал плечами. – Не хотел беспокоить тебя и Тию после тренировки. Понимаю, что вы устали и настрой не лучший, но все же. Можешь уделить мне буквально пару минут?

– Мы разве знакомы?

– Скажем так: нас не представляли друг другу. Но, думаю, любители гонок по всему миру с недавних пор знают, как тебя зовут.

– Но если бы вы были одним из них, то назвали бы мою химеру Красоткой. Так?

– Один-ноль, – кивнул мужчина. И протянул руку. – Я Руперт, журналист. Из тех, что предпочитают знать детали и факты. Громкие прозвища и следовать интересам толпы – не люблю.

– Я уже давал интервью сегодня днем, – Марко на секунду задумался, стоит ли пожимать протянутую ладонь. В итоге решил, что просто пройти мимо будет совсем невежливо, поэтому рукопожатиями с репортером все же обменялся. – Мне правда надо идти. Может, в другой раз.

– Понимаю, – Руперт вздохнул. – Вечно ребята с Эфира получают нужную информацию раньше меня. А все проклятая привычка сначала разобраться с фактами и только потом идти на интервью.

– Если вы думали, что достаточно правильно назвать мою химеру, чтобы…

– Вот этого я не думал. Я надеялся, что тебя заинтересуют мои статьи и ты согласишься ответить на несколько вопросов.

– И что это за статьи такие?

Марко продолжал идти к шатру. Медленно, чтобы это не выглядело бегством, но целеустремленно. Около входа можно будет извиниться и сказать, что посторонним сюда нельзя.

Руперт улыбнулся:

– Я работаю над циклом материалов о мышлении химер и их ментальной связи с хозяином. Особенно интересны случаи, когда человек и химера с детства воспитываются и растут вместе. Сейчас исследую теорию о том, что в экстремальных ситуациях возможны «пробои» Эфира, когда химера транслирует хозяину сложные образы и эмоции, которыми не делится в обычных обстоятельствах. Гонку можно счесть такой ситуацией. И если вы согласитесь поговорить со мной, буду благодарен. На данный момент я опросил уже полтора десятка людей и их химер, но чем больше материала, тем лучше.

– Вы и Тию будете расспрашивать?

– Конечно. Надеюсь, что сумею понять ее ответы… А если не сумею – ты растолкуешь?

– Вы действительно необычный журналист, – Марко невольно улыбнулся. – Остальным бы только фотографировать ее в красивых позах. И придумывать громкие заголовки для статей. Обязательно со словом «Красотка».

– Торжественно обещаю не быть таким, как они, – Руперт с серьезным лицом сложил руки на груди и чуть поклонился. – Тия, клянусь, что расспрошу тебя исключительно по делу.

В ответ химера обнюхала коленки репортера, а потом наклонила голову и весело ткнулась в его бедро лбом.

– Вы ей нравитесь, – не слишком удивленно проговорил Марко. Этот нетипичный журналист ему и самому нравился. Чем дальше, тем сильнее. – Обычно она не трогает незнакомых людей.

– Значит, будем считать, что мы знакомы, – Руперт погладил Тию и достал из кармана блокнот. – Может, присядем где-нибудь? Если хочешь, у меня с собой есть сушки с корицей. И термос с горячим чаем.

– Все бы интервью такими были, – улыбнулся Марко и даже передумал дремать перед ужином.

Глава одиннадцатая

– Давай, Тия! Давай еще раз!

Химера взрыкнула, дернула лапой, а затем принялась в десятый уже раз преодолевать бурный поток реки, преградивший путь. Никола стоял на мостике, располагавшемся поодаль. Прищурившись и прикрываясь рукой от солнца, он тем не менее сумел сохранить строгое выражение лица. Поза алхимика не вызывала сомнений, что если ему что-то не понравится, то он отправит химеру проходить этот участок в одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый раз.

Марко сидел на берегу, опустив ноги прямо в холодную воду – эх, видела бы это мама! – и ждал «ментальной связи». Пробоя Эфира, эмоций Тии и, возможно, ситуации, когда он увидит мир глазами химеры. Руперт вчера пояснил, что подобное порой случается. И хотя официальных алхимических объяснений этому нет, но свидетельства очевидцев, которые в разных ситуациях испытывали нечто похожее, не могут быть просто враньем или сговором.

Когда выяснилось, что у Марко и Тии подобного не случалось, Руперт не особо расстроился. Лишь оставил визитку и попросил сообщить, если связь все же обнаружится. Сам он собирался пробыть здесь еще несколько дней, аккурат до следующей гонки, а потом, если ничего не случится, отправится писать статью. Она должна выйти в журнале «Химеры и жизнь» как раз к концу сезона.

И хотя репортер так легко распрощался с этой темой, Марко она запала глубоко в душу. Показалось обидным, что они с Тией, прожив столько времени вместе и пережив так много разного, до сих пор не сталкивались с «ментальной связью». Может быть, все испытания были недостаточно трудными? А может, они слишком привыкли общаться словами или жестами, чтобы ощутить такое единение? Или просто кто-то из них двоих не способен ощутить эту связь. Вдруг Тия периодически шлет ему картинки происходящего, но он не способен их увидеть?

Как бы там ни было, но эти размышления занимали Марко весь вечер. Даже на собрании повелителей кухни, доставки и инвентаря, на которое в этот раз они с Тией явились, Марко слушал вполуха, все размышляя над словами Руперта.

– Меня эти репортеры вымотали. Я просто посижу и вас послушаю, – отвечал он на все попытки вовлечь его в беседу.

Кажется, никто не обиделся, а может, он просто не заметил. Как с теми же картинками, которые – ну а вдруг?! – шлет ему Тия.

И с самого утра размышления продолжились. Чтобы второй раз не упоминать репортеров, перед тренировкой Марко просто притворился невыспавшимся. Тия, которая всю ночь провела недалеко от хозяина, посмотрела на него удивленно, а Никола просто махнул рукой.

– Главное – не усни где-нибудь посреди дороги, – бросил он и умчался с Тией далеко вперед.

Хорошо еще, что каждое препятствие они, как и вчера, проходили по нескольку раз. А то бы Марко отстал и блуждал бессмысленно по полигону, не в силах их найти. А так он просто садился на берег ручья и продолжал размышлять, пока Никола и Тия тренирова…

– Эй! Ты чего!

Внезапный дождь из брызг, обрушившийся на Марко, заставил его подскочить. Он тут же едва не поскользнулся на мокрой траве, с трудом удержавшись на месте. Высокое солнце мешало разглядеть, кто виноват в произошедшем. Виднелись только силуэты человека и стоявшей рядом химеры.

– Мы с Тией решили, что ты сегодня не умылся как следует, – сказал Никола. – Бодрящий душ просто необходим, чтобы не спать на ходу.

– Если бы он был мне нужен, я бы сам его принял! – огрызнулся Марко, пытаясь утереться рукавом.

– Тия решила, что нужен. Я решил, что нужен. Так что демократия в нашем маленьком коллективе восторжествовала, – Никола подошел ближе и кинул Марко неизвестно откуда взявшееся полотенце. – На сегодня мы закончили, но у нас еще есть минут десять на полигоне. И вот здесь, вдали от посторонних глаз, не хочешь ли поделиться душевными переживаниями, которые грызут тебя изнутри?

– Так заметно?

– Не знаю, как «так», но заметно.

Марко задумался. Рассказать Николе? А он не начнет высмеивать его? Может быть, это всего лишь выдумки Руперта и повод познакомиться? Ну, и вообще, если задуматься, разве стоит это таких переживаний? Даже если все правда, то кто сказал, что нет у них этой «ментальной связи»? Они с Тией понимают друг друга с полуслова, не ссорятся, всегда вместе, всегда помогают друг другу, если что. Так чего еще желать?

Марко неожиданно для себя улыбнулся, встряхнулся всем телом, сбрасывая дремоту, а потом с разбегу заскочил в воду, вернув «должок» из брызг.

Химере хоть бы что, она только рада – тут же принялась скакать вокруг хозяина. А вот алхимик явно не ожидал. На какой-то момент лицо Николы стало растерянным.

– Вы с Тией были правы, – сказал Марко, возвращая алхимику полотенце. – Мне действительно требовался душ. Ну, и я тут же решил оказать вам ответную услугу. Спасибо, кстати!

– Значит, разговора не будет? – Никола пришел в себя и деловито вытирался полотенцем.

– Будет наверняка, но не сегодня.

– Ладно. Тогда пойдемте скорее, пока обед без нас не съели.

И пусть Никола выглядел как обычно, Марко неожиданно почувствовал, что алхимик разочарован. Кажется, он действительно ждал откровений. Но каких? И почему? И из-за чего вдруг расстроился?

«Так, стоп! – приказал себе Марко. – Если я сейчас еще и из-за этого начну столько размышлять, мне придется переплыть этот ручей пару раз, чтобы в себя прийти».

И решив, что подумает об этом в другой раз – например, завтра, – Марко направился следом за Николой, благо сегодня Тия не собиралась проходить препятствия до изнеможения.

* * *

На обед они успели впритык. Почти все уже сидели в столовой, но вопреки ожиданиям ложки не стучали по тарелкам, и не звучали разговоры с набитым ртом. Вместо расслабленной атмосферы Марко, Тию и Николу встретило молчание, прямые спины и сосредоточенные лица.

– Мы, кажется, что-то пропустили, – пробормотал Марко. И поймал взгляд Штефана. Тот глядел сосредоточенно, прищурившись, прикусив нижнюю губу. Как будто Марко был не человеком, а условием сложной задачи, которую надо непременно решить. Алхимик Радован улыбался во весь рост и что-то очень быстро записывал в блокнот. Кристалл розового кварца на навершии карандаша разбрасывал вокруг искорки и разноцветные блики.

– Явились, – громко сказал Левич. Он стоял на возвышении в дальнем углу столовой. При ближайшем рассмотрении возвышение оказалось большим перевернутым котелком. У Марко тут же зачесался нос и очень захотелось рассмеяться. – Повторяю еще раз, но быстро. Организаторы трассы только что объявили первый из финальных экспериментов этого года.

Марко сглотнул, и смеяться расхотелось. Пара финальных экспериментов – это то, что делало последние гонки сезона самыми интересными и непредсказуемыми. Организаторы добавляли или меняли одно из устоявшихся правил. Если изменение шло на пользу – делало забег более зрелищным или признавалось ценным для алхимиков, – его закрепляли в уставе на весь следующий год.

Одна часть Марко с нетерпением ждала, что же объявит Левич, а другая будто испугалась и съежилась. Финальный эксперимент – это значит, что следующая гонка будет предпоследней. Цикл подготовки к старту – две недели. То есть всего через месяц придется возвращаться домой или заключать контракт на следующий год, или… В любом случае придется снова что-то решать.

«Почему же решать? – шепнул внутри гадкий испуганный голос. – Вполне возможно, что все решат за тебя. Можно подумать, прибытие сюда зависело только от тебя».

Марко так разозлился на этот шепот, что изо всех сил ущипнул себя за складку кожи между пальцами. Иногда боль – это хорошо, потому что она отлично прогоняет сомнения, колебания и черные мысли. Жаль только, что они уходят ненадолго и почти всегда возвращаются.

– Они удлинили цикл подготовки… – Марко сначала не понял, что именно Левич имел в виду. Подготовку трассы? Подготовку к старту? А вот Никола прекрасно понял, потому что не выдержал и выдохнул: «Да, да, бром побери!» еще до того, как Левич закончил фразу. – Теперь карту покажут за три дня до забега. У вас будет не один, а три дня на трансформацию.

Вот это да! Полный цикл изменения взрослой химеры занимает от четырех дней до недели, а то и больше. Но трех должно хватить на очень серьезные доработки. Это же… Марко лихорадочно вспоминал все, что знал из учебника по алхимической трансформации, который два года назад выменял у старшеклассника на двадцать школьных обедов. Это же хватит на целую систему органов. Или две. А если химера не очень большая, и массы ингредиентов-противовесов хватит, то можно замахнуться и на большее! То есть раз уж Радован в восторге – а Борсая никак нельзя было назвать маленькой химерой, – то уж Никола должен быть просто на пятом небе от счастья. Однако он почему-то не выглядел таким довольным, как его коллега.

– Это существенно меняет планы.

– Я верю, вы справитесь.

– Всего-навсего верите? – до этого Марко ни разу не слышал, чтобы кто-то спорил с Левичем или подвергал его слова сомнению. А тут Никола даже не скрывал своего настроя.

– А какую формулировку ты хотел бы услышать?

– Увидеть. Отчет о том, что нам хватит средств на ресурсы. Приказ о повышении оклада для алхимиков. И тесты. Как можно больше химических тестов.

– Я уже расписал заказ, – Радован вырвал листок из блокнота и протянул Николе. – Если брать самую дорогую курьерскую доставку, то из «Философского рубина» успеют привезти.

– То есть нам дали карт-бланш?

– За подробностями жду алхимиков у себя, – Левич спрыгнул с перевернутого котелка и махнул рукой. – Остальные могут быть свободны.

И вот тут Марко понял, что ничего не понял. Пока остальные толпились рядом, сочувственно хлопали его по плечу, а Гикки потрепал Тию за шею и громко шепнул «ух, вот это ужас-ужас!», Марко чувствовал себя абсолютным дураком. Вроде бы смысл сказанного был понятен, а вот выводы, которые следовало сделать, от Марко ускользали. Это ведь хорошо, что на трансформацию больше времени? Это ведь можно лучше продумать стратегию прохождения трассы? Это ведь…

– Неплохо так нас подвинули, – тихо сказал Штефан.

– Что? – Марко вынырнул из своих переживаний.

Штефан шумно вздохнул, отвернулся в сторону, однако мысль закончил:

– Сейчас главный в работе с химерой – хозяин. Химера чувствует его настроение. И только он может воодушевить ее на то, на что раньше она была не способна. Химеры – это ведь личности, они все понимают и стараются ради нас. А теперь главными станут алхимики. По крайней мере на эту гонку. И зачем как-то мотивировать химеру, когда ее можно переделать? Заменить стремление на физическую силу, желание – на ловкость, возможность преодолевать – на какую-нибудь дополнительную способность, которую получат путем трансформации…

– Но ведь, – опять понимание ускользало от Марко, – но ведь можно найти баланс! Улучшенная химера, да с мотивацией – это ведь еще круче!

– Нужна им теперь мотивация? – хмыкнул Штефан. – Ты ведь и сам видишь – алхимики хотят как можно больше времени возиться с химерами. Они для них игрушки, на которых можно попрактиковаться. Зачем учиться на алхимика, чтобы потом не пользоваться этими знаниями? К тому же ты уверен, что тебе понравится, как будет выглядеть Красотка после трансформации?

Напарник покачал головой и отошел в сторону. Марко огляделся по сторонам – все вокруг суетились, спешно готовились к чему-то, как будто гонка уже завтра. Лишь он один стоял посередине столовой, не зная, что ему делать и как быть.

«Надо хорошенько все обдумать», – решил Марко. Подозвал Тию и двинулся к выходу из шатра. Прогулки на свежем воздухе помогают прийти в себя и привести мысли в порядок. Пусть на полигоне сейчас занимается кто-то другой, но вокруг ведь дикий лес. И если не уходить далеко, то можно найти спокойное местечко, посидеть на траве, посмотреть на небо через кроны деревьев, поразмышлять, что все происходящее значит для него и для Тии.

Ха! Три раза!

Стоило выйти из шатра, как Марко атаковали репортеры. Теперь это никак не походило на пресс-конференцию, где он спокойно сидел и отвечал на вопросы, пусть и порой каверзные. Со всех сторон замелькали вспышки, каждый выкрикивал слова, которые все вместе сливались в какой-то дикий лай.

– Во что вы превратите Красотку?

– Гонки химер становятся фабрикой монстров, не правда ли?

– Держу пари, вы только и ждали возможности поэкспериментировать!

– Подарите ей крылья!

– Всего один вопрос! Один вопрос!

– Вы считаете правильным такое нововведение?

Они походили на химер во время гонки. Лезли друг на друга. Толкались. Пихались локтями. Стремились очутиться как можно ближе к Марко и Тии. Химера от этого припала на четыре лапы, прижала уши и начала растерянно оглядываться, тихонько рыча. Да и Марко растерялся. Все, что мог, это отступать по шагу назад, пока не оказался снова внутри шатра. Тут репортеры остановились – внутрь команда их пускала только иногда во время гонки или на пресс-конференции.

Марко сделал еще пару боязливых шагов назад и перевел дух. Оглядевшись по сторонам, он вспомнил про еще один выход, который располагался возле кухни. Мхит пользовался им, когда приезжали поставщики с продуктами.

Мысли о том, чтобы остаться внутри шатра, и не пришло в голову. Наоборот, после произошедшего желание Марко сбежать куда подальше только усилилось.

Он бросился на кухню, а затем к заветному входу. Мхит куда-то делся, так что никто не мешал пробраться к дверке, приотворить ее и выглянуть наружу.

Там никого не было.

– Ффух, – выдохнул Марко.

Отворив дверь пошире, он шагнул наружу, однако не спешил закрывать ее за собой. Замок был устроен так, что открыть его можно только изнутри. А вдруг репортеры выпрыгнут из-за угла? Что тогда делать? Куда бежать? Не носиться же от них по всему лагерю или лесу.

Но вокруг была тишина. С этой стороны, вдали от главной улицы, была только узкая дорожка, которая закруглялась и обходила шатер, чтобы перейти в центральный проспект.

Туда Марко не собирался.

Вместо этого он двинулся между деревьев по еле приметной тропинке, придвигаясь в сторону леса. Здесь деревья росли так тесно, что было темно, как поздним вечером. От каждого треснувшего под ногой сучка Марко вздрагивал и едва ли не подпрыгивал. Тия бежала рядом и порой косилась на хозяина с недоумением. «Всего лишь деревья, листья и ветки, – говорил ее взгляд. – Чего бояться?»

Марко и сам не знал, чего именно, но почему-то ждал, что сейчас что-нибудь случится. Что-то странное, безумное, но совершенно логичное.

Например, выскочит Никола, схватит Тию и с криком: «Эксперименты!» – убежит обратно в шатер, чтобы что-нибудь сотворить с химерой.

Или журналисты попрыгают с деревьев, окружат плотной стеной и будут вынуждать отвечать на их каверзные вопросы.

Или…

Или просто попадется Руперт, бредущий навстречу.

– Привет! – он помахал рукой. – Тоже решил прогуляться после обеда?

Марко на секунду помедлил с ответом. С одной стороны, Руперт выделялся из всех журналистов, да и Тие нравился. С другой – все-таки он был репортер, так что наверняка тоже захочет что-нибудь узнать.

– Я хочу побыть в тишине и подумать над этими нововведениями, – все-таки признался Марко. – А там атакуют журналисты.

– О-о-о, – протянул Руперт. – Понятно. Мне уйти? Лес большой, ты не волнуйся, я тебе не помешаю. Ты так произнес это слово – журналисты, – что мне прям теперь неудобно, что я пишу статьи.

– Ну, это ведь не плохо, это такая работа, – Марко понял, что теряет контроль над беседой. – Просто сейчас я меньше всего хочу отвечать на вопросы.

– Отлично! – Руперт хлопнул в ладоши, и звук далеко разлетелся по лесу. – А у меня как раз именно такое настроение. Поэтому выбирай – либо я ухожу, либо отвечаю на твои вопросы.

Это было хитро. Марко оценил. Может быть, никакого двойного дна и не было, но вот только чужие вопросы – уже сам по себе материал для ответов. Поэтому, несмотря на симпатии к Руперту, Марко решил отказаться от приятной, но неожиданной компании.

Но стоило только раскрыть рот, как сзади раздался хруст веток и голоса:

– Звук точно шел оттуда!

– А я видел, как он выбирался из шатра!

– Может, у них тайная тренировка?

– Иди молча! И давай быстрее!

– А есть фонарик помощнее?

Марко резко обернулся и увидел, что за кустами вспыхивают пятна света.

– Повезло. Они идут по оврагу, – прошипел Руперт. Он как-то быстро и беззвучно оказался совсем близко. – Голоса отражаются от склонов и догоняют тебя быстрее, чем эти парни. Так что еще сумеешь спрятаться.

– А вы?

– А я их отвлеку, – усмехнулся репортер. – Пусть они подумают, что всю дорогу шли за мной. Я не живу в лагере, не общаюсь с химерами, а значит – никому не интересен.

– Хорошо, – пробормотал Марко.

– Только куртку сними.

Как он мог так оплошать! Времени переодеться после тренировки не было, да Марко вообще не подумал об этом и остался в светло-серой куртке со светоотражателями на локтях, спине и вороте. Это на полигоне нужно быть как можно заметнее… а вот если решил спрятаться от журналистов, такая одежда совсем не к месту.

Голоса приближались.

Тия фыркнула, предвкушая веселье. Ведь играть в прятки – это так здорово! Тем временем Марко запутался в рукавах и шепотом выругался от досады.

– Так, – Руперт мигом оценил ситуацию. – Меняем план.

Он сдернул с себя темный пиджак, накинул на плечи Марко и толкнул его на землю:

– Ложись прямо здесь! Только откатись с тропинки! – и прошептал в сторону Тии: – А ты запрыгивай на дерево, быстро!

Буквально через секунду после того, как химера совершила прыжок, Марко лежал под пиджаком, ничего не видя и оценивая происходящее исключительно по голосам.

– Только в глаза не светите! Вас что, по темному лесу ходить не учили? – раздалось совсем рядом, почти над ухом.

– О, да это дружище Руп.

– Как всегда. Усугубляет.

– Не темному, а очень темному.

– Да ладно! – в голосе репортера появились ужасно противные, сварливые нотки. – У меня глаза к темноте привыкли. Вы что, задались целью меня ослепить? Специально преследовали?

– Если и преследовали, то точно не тебя.

Журналисты стояли совсем близко, и Марко съежился, не рискуя высунуть голову. Прижимался всем телом к земле и внутренне готовился к тому, что его вот-вот обнаружат.

– Я отомщу! К оружию, фонарикоборцы! – вскричал вдруг Руперт.

– Руп, ты в своем уме?

– Он в своем репертуаре!

– Бегите, глупцы, иначе мой световой меч поразит ваши очи!

– Да проходим, проходим уже.

– Ты, кстати, никого не видел?

– Что-то там слышал. Ломился кто-то. Судя по звуку, двое или трое…

– Спасибо!

– А вот я вас благодарить не буду!

– Не очень-то и хотелось!

И голоса стали удаляться. То есть журналисты прошли в каком-то метре от своей жертвы и не заметили ее.

– Здорово ты их отвлек, – проговорил Марко, поднимаясь. – И за пиджак спасибо.

Тия спрыгнула на тропинку, подошла к Руперту и потрогала его лапой. Тоже поблагодарила.

– Да ладно, – репортер встряхнул измазанный в грязи пиджак, прикидывая – то ли надеть его, то ли не стоит пачкаться. – Прости, но мне кажется, ты все-таки хотел что-то у меня спросить.

– Это про связь с химерой. Вы изучали, как она меняется из-за трансформации?

– Конечно, изучал. Я специально расспрашивал хозяев, что воздействовало на химеру. Пару раз мне повезло, и хозяева-алхимики даже предоставили список ступеней и ингредиентов.

– И… им было это полезно?

– Кому именно?

– Вы же все понимаете! Не надо притворяться! – Марко чуть не зажал себе рот руками. Вот молодец! Человек тебя выручил, а ты на него кричишь. А потом еще говоришь, что это Штефан не умеет ни с кем общаться. На себя бы посмотрел.

– То есть ты хотел поинтересоваться, вот эти три дня трансформации, пойдут они в данном вопросе на пользу вам с Тией? Или нет?

– Примерно так, – буркнул Марко. – Извините, что я…

– Понятно, что ты волнуешься. Я думаю, на твоем месте любой бы переживал. Более того. Я уверен, что сейчас все хозяева химер терзаются плюс-минус теми же вопросами. Разница лишь в том, что стоит на кону. У кого-то потраченные деньги. У кого-то семейные традиции. У кого-то призрак возможной победы. А у тебя – взаимопонимание.

Тия фыркнула. Мол, кто-то слишком долго ходит кругами. Можно ближе к делу?

– Да, Тия, – уж чего было не отнять у Руперта, так это того, что он воспринимал химеру как полноценного собеседника. – Скорее всего, по ходу трансформации ваша связь только укрепится. По крайней мере, у меня нет примеров обратного. А вот факты «за» – есть.

– То есть… вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что три дня на трансформацию, причем в присутствии алхимика, который хорошо изучил химеру, получил карт-бланш на улучшения и не требует за них баснословные суммы денег, – это редкая удача. Глупо было бы ею не воспользоваться. Тем более что это может только укрепить вашу связь.

– Спасибо, – Марко почувствовал, как у него камень с души свалился. Не философский, но все же весомый – не меньше здорового такого кирпича. – Это лучшая новость, которую я слышал за вечер.

– Всегда рад, – ответил Руперт и направился в сторону лагеря. Потом обернулся и напоследок сказал: – Тия ведь уже проходила трансформации? Потому что если нет, то неизвестно, какие будут побочные эффекты.

И ушел. А Марко даже не сообразил сразу, что делать. Не бежать же следом за Рупертом, вопрошая: «Эффекты? Какие побочные эффекты?» Камень, только что упавший с души, вернулся на место – кажется, в удвоенном размере.

Глава двенадцатая

В следующие несколько дней, ожидая прибытия ингредиентов, Никола ходил задумчивый. Марко даже казалось, что смотрел он на Тию уже не с прежним дружелюбием, а скорее… оценивающе. Как столяр, который примеривается к полену, думая, какая отличная штука из него получится. И заодно прикидывая, что именно нужно будет отпилить, а где сделать необходимые углубления. Да, пожалуй, именно как мастеровой, а не как художник. Те обычно ничего не отрезают, а только дорисовывают.

Штефан ходил таким же хмурым, как и всегда, разве что еще больше замкнулся и практически не расставался с Борсаем. Уходил с ним с утра и возвращался только к вечеру усталый и измученный, как будто не химеру тренировал, а самого себя.

Левич от всех разговоров отмахивался, что ему некогда. Нужно для алхимиков закупить то и это, получить разрешения такие-то. И оба раза, когда Марко заходил к нему в домик, он видел распечатки возможной трансформации Тии. Теперь Левич уже ничего не скрывал, а в ответ на все вопросы говорил: «Так, прикидываем. Смотрим, куда пойдет. Ты же сам понимаешь, обратимых трансформаций не бывает. Что-то после можно будет слегка купировать и уменьшить, но в целом – вернуть химеру в изначальное состояние не получится».

От этих слов Марко хотелось забиться куда подальше. Что значит, не получится? Что значит, никаких обратных эффектов? Набравшись смелости, Марко спросил у Николы. Тот поначалу отмахнулся, но затем пояснил, что вернуть-то прежнюю форму можно, но только это еще одна трансформация.

– Вот смотри, мы берем лист бумаги, – он вырвал листок из своего блокнота. – И сгибаем его. А теперь возвращаем в исходное положение. Что получилось?

– Линия сгиба осталась.

– Именно! Это означает, что теперь листок в два раза проще согнуть именно в эту сторону по этой линии сгиба. И она никогда уже не исчезнет. Вот как-то так это происходит.

Нельзя сказать, что слова Николы успокоили Марко, но хоть какое-то понимание предстоящего процесса появилось. Теперь становилось понятно, что прикидывал Левич. Если уж и развивать Тию в какой-то сфере, то выбирать надо ту, где она сможет снова развиться с куда большей скоростью.

Но ведь если листок постоянно сгибать и разгибать, то он в конечном итоге станет не прямым и не согнутым пополам, а застрянет где-то посередине.

– Ты-то сама как? – вздыхал Марко, гладя Тию.

Химера в ответ ласково рычала и терлась головой о щеку Марко. Чуть больно, но приятно. Однако едва ли не впервые за все время он не мог понять этот ответ.

Вдобавок ко всему вечерние посиделки приобрели эпизодический характер. Заказы для алхимиков, которые нужно доставить. Химеры, которых нужно изучить перед трансформацией. Суета, связанная с организацией рабочей комнаты для экспериментов. Все это привело к тому, что вечерами Марко ждал один лишь Мхит. А беседы вдвоем, даже если интересные, в конце концов приедаются. Особенно когда вокруг ничего нового не происходит, так что и обсуждать нечего.

И хотя дни получилась напряженными не физически, а эмоционально, Марко незаметно для себя перестал за ними следить и отсчитывать. Они просто шли и шли. Лишь раз рутина прервалась, когда запищал говорун, сообщая, что пришло время поговорить с матерью.

– Совсем со мной не разговариваешь! – заявила та вместо приветствия.

– Я…

– Понимаю, у тебя там дела, подготовка к гонке и все такое. Совсем уже взрослый стал вот так незаметно… но ты бы хоть все равно рассказывал иногда мне, как идут дела.

– Хорошо, – Марко неожиданно для себя улыбнулся едва ли не впервые за долгое время. – Обещаю говорить не реже раза в неделю.

– Вот и хорошо. А теперь расскажи, как у вас там с погодой, во что ты одеваешься и как там кормят.

И пусть пришлось отвечать на неудобные вопросы, защищать стряпню Мхита и оправдываться за одежду, но этот обыденный разговор на некоторое время помог успокоиться.

Однако тут вдруг выяснилось, что, пока Марко не считал дни, календарь исправно их перелистывал. И оказалось, что уже завтра будут показывать трассу. Аккурат за три дня до гонки, как обещали.

* * *

Утренняя тренировка началась как обычно. Никто и словом не обмолвился о завтрашнем дне, хотя в движениях Николы, который бежал по полигону едва ли не вприпрыжку, сквозило нетерпение. Марко плелся за ними медленно, но целеустремленно. Окончательного решения он еще не принял. Отложил все до показа трассы. Пусть сначала ему докажут, что трансформация Тии необходима, и тогда он будет думать. Оставлять решение на потом – это то, что Марко никогда не любил, однако у него пока не хватало фактов, а те, которые имелись, были слишком противоречивы.

Сама Тия выглядела как всегда довольной. За последнее время у нее в привычку вошло поддевать Николу его же собственными заданиями. Не только утереть алхимику нос, выполнив то, что он просил, но при этом проделать это обязательно демонстративно. Марко не понимал, откуда это все идет. Либо Тия таким образом выражала протест, либо раз за разом показывала, что Никола абсолютно не разбирается в том, на что она способна.

Но все эти мысли разом вылетели из головы, едва они оказались на полигоне. А все потому, что там уже были Штефан и Борсай. До этого они всегда тренировались отдельно, но сегодня почему-то пришли в одно время с Марко. Или это задумка Николы? Может быть, алхимик пожелал сравнить показатели двух химер? Или наглядно доказать необходимость трансформации?

– Мы будем тренироваться вместе? – спросил Марко, не желая гадать, а заодно решив проверить, насколько Никола будет откровенен.

Однако вопрос помимо воли прозвучал слишком громко. Борсай навострил уши, а Штефан ядовито усмехнулся.

– Боишься? Не хочешь, чтобы у Красотки перед гонкой упала самооценка, когда ее оставят в очередной раз позади?

«Не реагируй!» – приказал себе Марко и терпеливо повернулся к алхимику, дожидаясь его ответа.

– Соревновательный эффект, – подтвердил Никола мысли Марко. – К тому же у нас не так много времени остается до начала гонки. Три следующих дня химеры будут заняты трансформацией, а время на полигоне расписано по минутам. Боюсь, это последний шанс потренироваться нормально.

Больше всего Марко выбесило то, что Никола даже и мысли не допустил, что никакой трансформации не будет. Прав все-таки был Штефан. Алхимик сейчас будто ребенок, которому в руки попала дорогая игрушка. Да еще вдруг сказали, что можешь ее разбирать и собирать по своему разумению.

Но, пересилив себя, Марко не стал возмущаться и на этот раз. Слишком часто он в последнее время вдруг оказывался втянут в конфликт помимо своей воли. Пора бы уже научиться находить выходы из подобных положений. Например, просто-напросто в них не оказываться.

Марко лишь кивнул и двинулся к препятствию, не обращая внимания на Штефана, который провожал его долгим взглядом.

«А где, кстати, Радован?» – подумал он внезапно и понял, что никогда не видел, чтобы алхимик Борсая и его хозяин занимались с химерой вместе. Они как будто поделили между собой время. На полигон химеру водил Штефан, и только он учил Борсая преодолевать препятствия, в то время как Радован лишь осматривал химеру и давал советы уже непосредственно перед гонкой.

С одной стороны – странно. Будто кошка пробежала между ними. А с другой – откуда Марко известно, как вообще тренируют химер? С ним возился Никола, потому что сам Марко ничего не знал. Тут-то все понятно. А вот Штефан явно в гонках не первый сезон. Он и сам может справиться. Вдруг и Никола не так уж рад необходимости заниматься с Тией на полигоне? Может, ему как раз не хватает свободного времени, чтобы повозиться в лаборатории?

Впрочем, размышления пришлось оставить на потом. Началась тренировка, и почти сразу Марко понял, что нормально сегодня ничего не получится.

Первое препятствие – проход водопада в несколько путей. Работники полигона соорудили что-то подобное тому, что было на прошлой гонке, хотя и понятно, что ничего не повторяется под копирку.

– Проход по нижнему маршруту, – приказал Никола. – Поехали.

Тия и Борсай рванули с места. Несколько метров впереди была Тия, затем тяжелый Борсай набрал скорость и опередил более легкую соперницу. Внутрь водопада он вбежал первым.

На несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом воды. Марко поймал себя на мысли, что сжимает кулаки, как на гонке, будто бы от того, кто первым появится на вершине, зависит его судьба. Чуть скосив взгляд в сторону, он заметил на лице Штефана такое же напряжение. Да уж, неизвестно, насколько соревновательный эффект сказывался на самих химерах, но на их хозяевах он точно отразился.

И вот из водного потока на вершине вырвался Борсай. Штефан издал радостный вопль, а Марко шумно выдохнул.

Однако ничего еще не было решено. Пару секунд спустя из пещер, словно стрела, выбралась Тия. Сделала несколько быстрых прыжков, набирая ускорение, поравнялась с Борсаем, а потом совершила странный кувырок вбок, который до этого никогда не делала. Перекрутившись в воздухе, приземлилась на широкую спину Борсая и, довольная, въехала на нем под флажок, обозначавший конец этапа.

Марко не смог сдержать смех. Да и Никола едва не расхохотался.

– Технически первым пришел Борсай, – все же объявил он. – Меряется по корпусу, а его голова была дальше головы Тии.

В ответ на это заявление Тия, которая и не думала слезать со спины Борсая, возмущенно фыркнула и хлопнула подушечкой лапы «лошадку» по загривку. Мог бы и втянуть голову, в самом деле, по такому случаю. Химера Штефана не оценила фамильярности. Борсай коротко рыкнул и, развернув голову назад почти на сто восемьдесят градусов, быстрым змеиным движением вцепился в лапу наглой наездницы.

Сначала Марко даже не успел испугаться, но через секунду Борсай дернулся всем телом, крутанулся и сдернул Тию со спины. Навалился на нее сверху, сжимая зубы. Маленькая химера попыталась вывернуться из захвата, но это ей не до конца удалось. Задние лапы и хвост оказались придавлены большой и при этом весьма рассерженной тушей.

«Нет, только не перед гонкой!» – успел подумать Марко и бросился разнимать химер. Он ни на секунду не задумался, как именно будет делать это голыми руками. И ни на мгновение не заколебался, потому что сейчас во всем мире не существовало никакого другого правильного действия. Тия была в опасности, и ее надо было спасать.

Химеры сцепились на каменистой площадке на вершине водопада. Уже было толком не разглядеть, кто кого держит или кто кого придавил. Тия и Борсай превратились в клубок из мельтешащих лап и хвостов, от которого в разные стороны летели искры, высеченные когтями о камень. Марко лез по склону вверх, скользил, цеплялся за стебли травы и тяжело дышал. Надо быстрее, еще быстрее, ну же! И когда, задыхаясь, он почти дополз, клубок из химер вдруг свалился в воду и развалился на две фыркающие части.

Штефан, незнамо как очутившийся на вершине первым, крикнул:

– Остыньте!

А потом чуть тише:

– Борсай, как тебе не стыдно обижать маленьких!

И сказано это было с такой досадой, с таким презрением, что Марко понял – сейчас он сам бросится на соперника. За то, что тот все время ищет случая подколоть Марко. За то, что это его тварь только что укусила Тию. За все те глупые обидные слова, мысли и непонимание – все те несовпадения, которые почему-то словами не исправишь, как ни пытайся. «Никогда не решай конфликты кулаками», – так всегда говорила мама. Но что остается, кроме кулаков, если остальные способы не действуют?

Марко успел съездить Штефану по плечу и скользящим ударом попал по носу, а тот ответил увесистым хуком в подбородок до того, как между ними оказался разъяренный Никола.

– Вы что, обалдели? Вас тоже в воду столкнуть?

Из водопада на происходящее глядели две мокрые морды, ужасно удивленные происходящим. На них читалось одно и то же выражение: «Хозяева, ну вы даете!»

– А что он не контролирует свою психованную тварь? У нее ведь даже челюсти длиннее, чем лапы у Тии!

– А что он не контролирует свою психованную малявку? – передразнил Штефан противным тонким голосом. Из носа у него ползла тонкая струйка крови. – Скажешь, не она первая начала?

– Так она же в шутку!

– А кто сказал, что Борсай всерьез?

– Все, хватит, закончили тренировку! – Никола аж побледнел от возмущения. – Забирайте химер и расходитесь. И не опаздывайте на презентацию трассы.

Внутри Марко все кипело. Хотелось плюнуть и уехать из лагеря, не дожидаясь гонки. Ему было нестерпимо стыдно. И отнюдь не из-за того, что подрался.

Первая мысль была «только не перед забегом»! Не «только бы Тия не пострадала», а «только бы она смогла соревноваться»! Неужели гонки настолько сумели захватить его разум, что заслонили собой все?

– Ты цела? – пробормотал он виновато, когда Тия выбралась из воды, отряхнулась и подбежала к хозяину. Та удивленно фыркнула.

«Конечно, цела, – говорил взгляд химеры. – Можно подумать, маленькая тренировочная потасовка может мне навредить!» Вид у Тии при этом был помятый, растрепанный, но совсем не несчастный.

– Скажи Борсаю спасибо, что не сильно сжимал челюсти, – буркнул Штефан, развернулся и полез вниз.

– Скажи Николе спасибо, что растащил нас, – крикнул ему вслед Марко. – Иначе…

– Что именно иначе? – Штефан посмотрел наверх, и Марко увидел, что он так и не стер кровь с лица. – Ты бы что?

– Я бы тебе еще врезал, раз остальные не решаются!

Штефан, не отвечая, спустился, зачерпнул воды и умылся. Затем неторопливой походкой двинулся прочь с полигона. Борсай бежал рядом с ним, не вырываясь вперед, но порой застывал на месте и оглядывался назад. Марко даже показалось, что чужая химера о чем-то жалеет.

Но вот о чем именно – это оставалось загадкой.

* * *

Час спустя Марко сидел в лесу, на том самом месте, где недавно укрывался от ищущих сенсацию репортеров. Только сейчас рядом с ним не было Руперта, хотя от компании этого спокойного и рассудительного человека Марко бы не отказался. Все-таки тот умел каким-то образом заряжать оптимизмом, не рассказывая при этом ничего такого особенного. Да, легкую дозу паники тоже добавлял, но это казалось не такой уж великой платой за хорошую беседу.

Тия играла в догонялки с бабочками. Замирала неподвижно, дожидаясь, пока крылатые создания окажутся поблизости, а затем резко бросалась в ту сторону, намереваясь напугать их и согнать прочь. Поначалу бабочки пугались и улетали далеко, но после поняли, что грозный вид химеры не имеет ничего общего с ее настроением. Никакой опасности нет, а значит – можно не тратить силы на длинные перелеты. Достаточно просто слегка перепорхнуть в сторону.

В конце концов одна из бабочек – белая, с черной окантовкой крыльев и яркими синими пятнами – уселась Тии прямо на нос. Химера от такой наглости надулась, подскочила на месте и замотала головой. Однако бабочка держалась крепко и улетать не думала. Тогда Тия уселась и, подумав несколько секунд, вдруг резко выдохнула воздух через ноздри. Бабочку снесло потоком, а Тия принялась чесать нос передними лапами, счищая рассыпавшуюся пыльцу.

Марко все это видел, но комичное зрелище не вызвало даже улыбки.

Хорошая погода, дурачества Тии, свободное время и возможность посидеть в тишине – ничего из этого не радовало. В голове раз за разом прокручивался один и тот же эпизод с несостоявшейся дракой. То придумывались те самые слова, которые следовало сказать. То становилось понятно, как и куда следовало ударить, пока была такая возможность. А то просто приходило понимание того, как можно было обернуть все это в шутку, чтобы оставить Штефана в дураках.

К сожалению, переиграть прошлое не было никакой возможности. То, что случилось, наверняка уже стало известно всей команде. И сейчас идет обсуждение, строятся версии, сама история приобретает новые краски, которые будут все ярче и ярче с каждым пересказом.

Во многом именно поэтому и не хотелось возвращаться в шатер. Но это было не единственной причиной.

Жалость к себе, злоба на Штефана и опустошенность от непонимания, что делать дальше, – вот то, что держало Марко здесь. Он надеялся на свежий воздух и прогулку, которые выветрят неприятные мысли из головы, но не получалось.

Тия, закончив чистить нос, подошла к хозяину и жалобно заскулила.

– Что? – спросил Марко. – Я буду в порядке. Наверное.

Химера фыркнула и сделала кувырок в сторону. Легла на землю и принялась смотреть так, как могут смотреть только химеры, переживающие за своего хозяина. Вроде бы сочувственно и вместе с тем чуть в сторону. Мол, я тебя не трогаю, все хорошо, занимайся, чем хочешь.

Это самое действенное оружие, которое есть в их арсенале. Вот и Марко не выдержал дольше десяти минут.

– Ну, ладно, – сказал он. – Пойдем, получим нагоняй от Левича за все, что произошло. Рано или поздно это все равно случится.

Тия радостно взвизгнула, подскочила на месте и быстро-быстро задышала. Летавшая неподалеку бабочка попыталась повторить трюк своей предшественницы и усесться на нос химеры, но та уклонилась и так рыкнула на нахалку, что ее унесло ветром.

Марко не выдержал и все-таки усмехнулся.

* * *

Нагоняя не последовало. Левич встретился Марко, едва тот шагнул в шатер, но вопреки ожиданиям начальник команды лишь скользнул по Марко взглядом, а затем повернулся к Николе и Радовану, с которыми беседовал.

– У вас все есть, все готово? – спросил он.

– Разумеется, – кивнул за двоих Никола. – Любая трансформация, какая потребуется, будет произведена. Ингредиентов хватает с запасом, комнаты подготовлены, необходимые расчеты мы произвели. Может потребоваться небольшая корректировка, но это не займет много времени.

Марко понял, что если он задержится еще дольше, то надо либо включаться в беседу, либо не подслушивать, пусть и невольно. Потому, сделав несколько шагов внутрь шатра, Марко оказался подальше от говоривших и получил возможность оглядеться.

Вокруг царила обычная командная суета. Кто-то куда-то что-то тащил, вяло переругиваясь с теми, кто решался давать советы. Такая расплывчатая характеристика получилась непроизвольно. Просто так сложилось, что все носили туда-обратно разнообразные вещи: от мягких пуфиков до железных цепей, до того спокойно лежавших у стенок шатра. И при этом не удавалось разобрать, куда и зачем это тащат. Проводят генеральную уборку? Освобождают место под что-то? Или же просто решили что-то поменять в этой жизни, ну, вот и таскают предметы туда-сюда, пытаясь определить, что именно должно измениться.

Марко даже забыл про свои переживания, засмотревшись на эту имитацию бурной деятельности, – наверняка находившийся неподалеку Левич был тому причиной. Одно виделось ясно совершенно точно – его уже давно заметили, успели несколько раз попросить подвинуться, потрепали Тию по загривку, но при этом еще никто не спросил, что случилось на тренировке.

Никола явно не стал ничего разбалтывать, а Штефан либо еще не появлялся, либо тоже промолчал.

«Не хочет, чтобы все знали, как его побили», – подумал Марко и почти тут же испугался этой мысли. Она казалась слишком самодовольной и хвастливой, будто не он ее думал, а кто-то другой.

Нахмурившись, Марко двинулся в свою комнатушку, вытянул из-под кровати сумку и принялся копаться в ней, сам не зная, что именно хочет найти. Тия вертелась рядом и все время норовила засунуть голову внутрь, словно желая подсказать хозяину, что оттуда надо достать. В итоге, когда Марко в очередной раз попытался ее отогнать, в пасти химеры оказалась фигурка Лошади. Вернее, Иноходца. Та самая, которую подарил Деян, когда они с Тией предотвратили кражу в магазине. Он разве ее брал с собой? Видимо, сунул машинально, даже не зафиксировав в памяти.

Фигурка неожиданно напомнила о доме. О простых радостях, которые тогда были. Об отсутствии проблем. О заботе, которой окружала мама. Об одноклассниках, которые боялись тронуть.

– Да и сейчас здесь неплохо, – прошептал Марко дрожащим голосом. Лишь усилием воли удалось погасить в себе этот порыв ностальгии и сдержать слезы, появившиеся неизвестно откуда.

– Ты в порядке?

Знакомый голос прозвучал столь неожиданно, что Марко вздрогнул и принялся быстро-быстро утирать глаза на всякий случай – вдруг какая-то из слезинок все же просочилась сквозь заслон?

– Привет, – он повернулся и встретился лицом к лицу с Алексом. – Не заметил, как ты подошел.

– Да, ты весь поглощен был чем-то, – ветеринар вытащил из пальцев Марко фигурку и взглянул на нее. – Говорят, он идет на поправку, если ты грустишь об Иноходце.

Сказал и чуть отвернулся в сторону, словно бы специально давая Марко время, чтобы тот успел шмыгнуть носом и еще раз вытереть лицо рукавом.

– Не так уж и грущу, – признался Марко. – Просто сам не пойму, почему так.

– И причиной ведь не боль от вот этой штуки? – Алекс аккуратно коснулся подбородка Марко, где наливался синяк после удара Штефана.

– Нет, – хотя на самом деле было больно, но не до слез, уж точно.

– Ясно. А откуда она у тебя, не подскажешь?

– Да так…

Марко на секунду замешкался. Говорить правду после того как Никола и Штефан промолчали, – ну уж нет. Он ведь не ябеда. Да и на что жаловаться? Часть его вины в произошедшем была. Нескольких часов хватило, чтобы это осознать.

С другой стороны – врать тоже не хотелось. Потому Марко ограничился лишь пожиманием плечами.

– Занятно, – Алекс усмехнулся. – Полчаса назад Штефан вернулся с тренировки. Ходил сам не свой, а нос красный и распухший. На мой вопрос ответил так же. Не знаешь почему?

– Нет, – Марко даже не пришлось врать. Почему именно промолчал Штефан, он точно не знал.

– Ну и хорошо, – ветеринар похлопал Марко по плечу. – А пока, с твоего позволения, я заберу Красотку на полчаса. Надо ее осмотреть на случай возможной трансформации.

И уже уводя химеру за перегородку, Алекс повернулся и подмигнул.

В тот момент будто камень свалился с души Марко. Сразу стало понятно, что ветеринар спрашивал специально, гадая, станет рассказывать Марко о случившемся или нет.

Возможно, не встреть он Левича и Николу, Марко бы так и поступил, но сейчас решил промолчать и, кажется, прошел некий тест на совместимость, став еще больше «своим» внутри команды.

«Оба дураки, – усмехнулся Марко. – Нечего жаловаться!»

А фигурка Иноходца осталась стоять на тумбочке, словно талисман. И заодно напоминание самому себе, что раньше он умел решать и не такие проблемы.

И никуда это умение от него не делось!

Глава тринадцатая

В этот раз на площади перед экраном было очень шумно. Кроме хозяев химер, алхимиков и просто любопытных работников команд на презентацию пролезли журналисты. Те из них, кто работал с Эфиром, развернули оборудование и уже вели передачу.

– Трансляция из того самого места, где будет показана трансляция с маршрута! Вы одновременно увидите и новую трассу, и реакцию команд, для которых это тоже сюрприз! Вдвое больше эмоций, вдвое больше удивления, рекурсия как она есть!

– Это действительно такое значимое событие? – тихо спросил Марко у Николы, который стоял с краю от экрана. – Или просто лишний новостной повод?

– Соображаешь, – отозвался Никола. – Скорее всего, количество зрителей упало, и эфирные компании решили срочно его поднять. Или появился новый рекламодатель трансляции, и ради него создают дополнительный ажиотаж. Им бы лишь повод найти.

– То есть дело совсем не в маршруте?

Никола пожал плечами:

– Ну, строго говоря, чем ближе к финальному забегу, тем больше всей этой шумихи. Не волнуйся. Перед финальной гонкой они тут просто поселятся. Будут ловить тебя для интервью, пробираться тайком в шатер, выслеживать химер и ужасно надоедать всем. Так что воспринимай эту суматоху просто как еще одну тренировку.

– Я бы лучше лишний раз на полигон сходил.

– Выф, – подтвердила Тия.

Большой экран засветился.

«Ну же!» – подумал Марко. Он и сам толком не мог объяснить себе, что именно входит в это самое «ну же». Уменьшенная сила тяжести. Возможность попрыгать вдоволь. Богатый выбор обходных путей. Словом, все, что пригодится маленькой ловкой химере для победы и убедит Николу в том, что значительная трансформация не нужна.

На экране появилась схема трассы.

– Состав атмосферы – углекислый газ и азот. Состояние углекислого газа – сверхкритический флюид. Атмосферное давление выше текущего в девяносто пять раз. Температура…

Марко делал заметки чисто механически. В голове крутилась только одна мысль: дышать! Как она будет дышать? Чем?

– Перепадов высот почти нет. На пути химерам встретится озеро лавы, система гейзеров, горячие источники, закрытая область с искусственным льдом…

– Теперь понятно, почему они решили удлинить трансформацию. – Вместо того, чтобы фиксировать данные, Никола строчил у себя в блокноте формулы. – Эту трассу не пройдет ни одна химера в текущем состоянии.

– …И облака серной кислоты.

– То есть у всех равные шансы? – Марко пытался найти хоть что-то положительное в том, что услышал.

– Те, у кого есть панцирь, чешуя, копыта и прочие огнеупорные элементы, получают фору. Но у Тии и Борсая с этим не густо, так что придется нам хорошенько потрудиться.

– И обязательно добавить массы! – Радован вырос как из-под земли рядом с Николой и подмигнул. – При таком давлении им понадобится хорошая инерция, и легкие химеры не сумеют ее толком набрать.

Добавить массы? Панцирь? Чешуя?

Марко с ужасом посмотрел на Тию. Он не мог – да и не хотел – представлять, во что может превратиться химера после изменения.

– Я бы не стал так спешить, – Никола на секунду оторвался от блокнота. – Слишком сильные изменения могут отразиться на финальной гонке. Придется или откатывать назад, или думать, что оставить, а что убрать. Сомневаюсь, что в следующий раз нам дадут три дня, а за один мы мало что сможем удалить.

– Риск – благородное дело, – пожал плечами Радован.

– Только рискуете вы не собой, – буркнул Марко. – А Тией, которая вообще-то имеет свое собственное мнение!

– Выф, – Тия завертела мордой и отошла в сторону.

Алхимики не обратили на это внимания. Погрузившись в расчеты, они уже ничего не замечали вокруг.

Марко подозвал Тию и двинулся к шатру. Надежда на благополучный исход, которая жила еще десять минут назад, бесследно растворилась. Теперь совершенно очевидной выглядела необходимость трансформации. Она нависала над Марко, словно занесенный меч, которому, чтобы опуститься, нужно лишь формальное разрешение. Потому что и без этого понятно – рубить придется.

На пути к шатру Марко смотрел под ноги. Стоило поднять глаза, как тут же взгляд натыкался на какого-нибудь репортера, бегущего к тебе со всех ног, чтобы получить комментарий. Хорошо еще, что сегодня по какой-то причине они не бросались в погоню и не хватали за руки. Только шли рядом – с той стороны, где не было Тии, – и продолжали бубнить. Марко стискивал зубы и молчал. Ему казалось, что стоит сказать лишь одно слово, хотя бы даже «без комментариев», как вопросам не будет конца.

И тактика сработала. Нервотрепка закончилась, едва стоило переступить порог шатра. Журналисты, как и в прошлый раз, не последовали за ним, а остались снаружи в надежде поймать более сговорчивую жертву.

Вот только убежать от вопросов не получилось. Стоило вздохнуть свободно и поднять глаза, как тут рядом оказался Левич, призывно машущий рукой. Даже по имени окликнул, так что никакой возможности притвориться, что это не к нему обращаются.

Предчувствуя, о чем пойдет разговор, Марко подошел к владельцу команды. Тия пряталась позади и делала вид, что ее здесь попросту нет. Просто у Марко тень такая странная.

– Ну, что скажешь? – спросил Левич. – Я слышал, условия следующей гонки отвратительные, мягко говоря.

– Ага, – Марко пытался увидеть хоть какое-то расстройство на лице собеседника, а вместо этого – легкая улыбка и даже почти… радость.

Он что, так хочет трансформировать Тию?

Последний вопрос помимо воли сорвался с губ сам собой. Прозвучал не громко, но требовательно.

– Ну-ну, – Левич почесал бороду. – Вот как ты обо мне думаешь? Нет, дружок. Поверь, я навидался трансформаций на своем веку, и этим меня вряд ли удивишь. А вот чего я точно хочу, так это воспользоваться новыми условиями, чтобы получить победу. Команда сейчас на пике, и вот подворачивается шанс поднять этот пик еще выше. Им надо пользоваться!

– То есть для вас Тия все-таки лишь инструмент, – тихо сказал Марко. – Не личность, не друг, а просто вещь, которую можно использовать для собственного блага.

Левич нахмурился. Вновь почесав бороду, он огляделся по сторонам, а затем, схватив Марко за плечо, легонько подтолкнул к перегородке алхимической лаборатории. Там они оказались вдали от глаз и ушей, которые ловят каждое слово и каждое движение, хотя каждый вроде бы занимается своим делом.

Выглядело это все зловеще, но Марко не испугался. Не станет же Левич его бить, пытать или мучить. Да еще и при Тие.

– Послушай, дружок, – начальник команды заговорил шепотом. – Мне не нравится твой тон. Должен признать, что команда для меня важнее, чем химера. За команду я отвечаю, обеспечиваю людей работой, плачу деньги и много чем еще занимаюсь. А ты и она – вы мною наняты. И я сомневаюсь, что до этого ты не учитывал подобное развитие событий. Когда подписывали договор, ты никаких дополнительных условий не ставил…

– А не было договора, – Марко чуть улыбнулся. – Вы же сами сказали, что договоры нужны только тем, кто друг другу не доверяет. А вы – старый приятель моего отца, меня не обманете, перед матерью поручились и так далее. Так что я вам ничего не должен. И Тия тоже. Мы в любой момент можем уйти.

Это была сущая правда. Наличие или отсутствие договора не беспокоило Марко, потому что он раньше доверял хозяину команды. А вот прямо сейчас это обстоятельство, о котором он неожиданно вспомнил, играло на руку.

– И что? – Левич оправился от удара, и теперь на лице владельца команды застыла полуусмешка. – Ты отказываешься? Выходишь из игры? Сваливаешь и бросаешь нас всех?

– Вот вы как заговорили, – вздохнул Марко. – Никого я не бросаю. Я еще ничего не решил. Мне нужно подумать. Оставьте меня в покое!

Повышать голос все же не стоило. Только еще больше настроение себе испортил.

* * *

Непривычно острый нож не резал мясо, а, казалось, просто проходил сквозь него, отделяя тонкие ломтики. Дальше их следовало сложить стопкой, а затем снова нарезать. И снова. И так до тех пор, пока не получатся мелкие, чуть больше песчинки, кусочки. Долгая и кропотливая работа. К тому же надо не только стараться не поранить себя ножом, но и иногда аккуратно и незаметно скидывать куски мяса на пол, где их уже поджидает Тия.

И хорошо, что Мхит не ходит и не ворчит. Ни по поводу внеплановой кормежки химеры, ни по поводу того, что Марко так долго возится. Даже нож доверил, хотя другой мог бы сказать – ты ведь поранишься обязательно!

Марко, конечно, поранился. Разок мазнул чуть мимо, но лишь слегка зацепил кончик ногтя и оцарапал кожу. Несколько миллиметров в другую сторону, и так просто не отделался бы.

Наконец с мясом было покончено. Марко отложил нож в сторону и вытер рукавом сначала лоб – вспотел от напряжения, – а затем и лицо – лук, который нарезал Мхит, оказался забористым, как надо.

– Неплохо, неплохо, – повар оглядел полученный результат, а затем закинул все в большой таз, где уже ждал выдавленный чеснок.

Сдобрив мясо солью и перцем, Мхит сполоснул руки в холодной воде, слегка смочил их маслом и принялся перемешивать содержимое тазика.

– Чевапчичи только кажутся простой едой. Но пока их готовишь, семь потов сойдет. Ну, это ты уже и без меня понял. И хотя выглядят они простецки, так что кто-нибудь может и побрезговать, приготовь правильно – и они способны стать настоящим украшением стола. Вот увидишь, едва я начну жарить, как тут же сбежится половина шатра. Будут ходить, заглядывать на кухню, смотреть умоляюще, в надежде стребовать хоть кусочек на пробу. Но я никому из них не дам и крошки, пока не настанет ужин. Всему свое время!

Разговаривая, Мхит продолжал месить фарш. Вскоре запах действительно стал неповторимым и волшебным. А затем, когда масса в тазике наконец-то стала однородной, повар принялся лепить из нее небольшие колбаски и выкладывать на гигантскую разогретую сковороду, на которой уже шипело раскаленное масло.

– Всем по одной, – наставительно сказал Мхит. – Но как минимум нам с тобой я приберегу еще по одной штучке на вечер, если заглянешь.

– Загляну, наверное.

– Тогда точно приберегу.

Марко улыбнулся в ответ повару, хотя настроение было не из радостных. На какое-то время идея с готовкой помогла – ни о чем не думалось, ничего не беспокоило, кроме необходимости не отрезать себе пальцы. Но сейчас, когда все оказалось позади, выяснилось, что проблема за это время никуда не ушла, а только еще больше выросла. Уже совсем скоро Марко поймают Никола или Левич и спросят: «Ну, что, надумал?»

А он по-прежнему не знал, как именно отвечать. И решение никакое не принято. Потому что, с одной стороны – да, он переживал за Тию. А с другой – Левич в чем-то прав. И не только он, но и Марко сейчас несет ответственность за команду. Отказаться от участия именно в этот момент – подвести всех и вся. Замену не найдут в такие короткие сроки.

Стоило только задуматься об этом, как на кухню зашел Никола и посмотрел на Марко долгим и проникновенным взглядом.

– Кыш отсюда! – скомандовал Мхит, переворачивая очередную порцию. – До ужина еще час!

– Он не к тебе, – вздохнул Марко. – Он к нам с Тией. Мы пойдем. Увидимся на ужине.

– Обязательно! И помни, я кое-что для тебя припас.

Повар улыбнулся и подмигнул. Пожалуй, никогда еще Марко не приходилось так стараться, чтобы ответная улыбка вышла естественной.

Тия подбежала к Николе первой и уставилась на него выжидающе. Мол, какие новости принес, какие из них для меня? Но алхимик не спешил заговаривать с химерой и ее хозяином. Молча кивнув Марко, он развернулся и зашагал в сторону лаборатории.

– Привет, – сказал Марко. Просто так. Чтобы сказать хоть что-нибудь.

В ответ получил еще один кивок.

– Ты случайно лишил себя голоса во время эксперимента?

Молчание.

– Ладно, шутка так себе. Но может, ты хотя бы жестами со мной объяснишься?

– А чем я, по-твоему, занимаюсь? – Никола отворил дверь в алхимическую лабораторию и сделал приглашающий жест. – Я позвал тебя и Тию – вы пошли за мной. Отличная, простая, линейная коммуникация.

– Хорошо, – Марко остановился. – А если я сейчас помашу рукой у тебя перед носом? Ты поймешь, что на самом деле это вопрос: куда и зачем ты нас зовешь?

– Не усложняй. Если звезды сказали тебе, что сегодня день шуток, то это совсем не так. Заходи внутрь.

– Пока ты не ответишь на мой вопрос – не зайду.

– Ты что, действительно думаешь, что стоит перешагнуть порог лаборатории, как я накину тебе пыльный мешок на голову и вместе с Тией уложу в пентаграмму для трансформации?

– Э-э-э. Нет, – ответил Марко, хотя примерно именно так он и думал.

– По-твоему, я похож на идиота, который нарушает регламенты и готов изменять химеру, не поговорив сначала с ее хозяином?

– Нет, – хотя Марко подозревал, что в команде мнение Левича имело гораздо больший вес, чем мнение Марко. А в глазах алхимика, ингредиенты для которого закупались на деньги начальства, уж точно.

– Тогда заходи внутрь, закрывай за собой дверь и давай поговорим о делах, которые касаются только нас троих.

– Выф, – сказала Тия и первая проскользнула в лабораторию.

– У меня к тебе всего два вопроса, – Никола подошел к своему столу и извлек из вороха бумаг длинный свиток. – Первый – ты в деле или бежишь с корабля, как крыса? И второй – если ты не крыса, то возьми список трансформаций, осознай их, зачитай Тие, и займемся наконец делом.

– Я не крыса, – хрипло проговорил Марко и протянул руку за свитком.

Пока он читал список, Тия подошла к длинному стеллажу со склянками и принялась бродить туда-обратно, принюхиваясь к некоторым бутылочкам и мензуркам. Пузырьки из разноцветного стекла, пластиковые контейнеры и пузатые банки, радужные и перламутровые сферы, песочные и водяные часы… В любой другой момент Марко бы не удержался и сам пошел их рассматривать. Но сейчас просто не мог оторваться от свитка.

Чешуя.

Полная замена дыхательной системы.

Сращение когтей на передних лапах.

Костный киль на груди.

Увеличение массы в два раза (подчеркнуто двойной линией и восклицательный знак рядом).

Изменить форму хвоста (и вопросительный знак рядом).

– Давай все обсудим и найдем компромисс, – Марко постарался, чтобы его слова прозвучали весомо и спокойно, а голос не дрожал, но с последним получалось не слишком хорошо.

– Компромисс? – Никола вздернул бровь. – Ты говоришь как унылый взрослый, который просиживает штаны где-нибудь в конторе, оформляя разрешения и рисуя нудные письма. Обычно такие люди считают, что если две стороны сделают по паре шагов навстречу друг другу, то смогут схватиться за руки, и наступят мир, дружба и жевательные палочки лакрицы. А на самом деле компромисс – это отказ от мечты. От шанса. От полета. От выигрыша.

– Или отказ от опасности. От травм. От необратимых изменений.

– Ты говоришь, как на уроке риторики в шестом классе.

– Ты первым начал.

Никола вздохнул:

– Ладно. Просто хотел, чтобы ты понял: компромисс – это уступки, а надо действовать так, чтобы все остались в выигрыше и никому уступать не пришлось. Пойми это, и не будем сотрясать воздух лишними словами. Что именно тебя смущает?

– Например, полная замена дыхательной системы, – Марко присел на краешек стула с засаленной обивкой и разгладил бумажный свиток на коленке. – Что, если ее заменять не полностью? Или просто добавить вторую – дублирующую?

– Зачем?

– Это сложнее, зато Тия сможет адаптироваться не только к той среде, но и в нашей спокойно будет тренироваться. Иначе что, мы ее трансформируем, а потом будем до старта держать в бочке с серной кислотой? И что делать после финиша?

– Хорошо. Допустим. Что-то еще?

– Чешуя. Это же полностью замена покрова. Может быть, просто усилим перья? Придадим им тяжести и прочности, так что они будут способны справляться с высоким атмосферным давлением не хуже чешуи.

Никола нахмурил брови, а затем кивнул. После этого пришел черед обсудить сращение когтей – отказать, а вместо этого усилить их прочность и увеличить длину. Костный киль на груди в итоге решили оставить, но не слишком выпирающим, чтобы его скрывали те же перья. Массу увеличивать, но не в два раза. Утяжеление перьев и костный киль и без того добавляли в килограммах. Ну, а с хвостом решили ничего не делать. Последнему Тия, кажется, обрадовалась больше всего. Во всяком случае, некоторое время смотрела на хвост и мотала им из стороны в сторону.

После того как обсуждение закончилось, Марко понял, о чем говорил Никола. Он действительно ощущал себя так, будто выиграл. Да, пусть Тию и ожидает трансформация, но на тех условиях, которые Марко сам предложил. Это точно не поражение.

– Теперь ты доволен? – спросил Никола. – Чувствуешь, что сделал все, что необходимо, и готов оставить тут Тию, чтобы мы спокойно занялись подготовкой к трансформации?

– Наверное, – Марко пожал плечами и повернулся к химере. – Ты-то что скажешь?

Химера вытянула передние лапы, клацнув когтями об пол, затем прогнулась и подошла к Марко, чтобы потереться о ноги хозяина. Затем, лизнув руку, перебралась к Николе, усевшись возле алхимика.

– Кажется, она все решила.

– Да уж, – Марко пожал плечами, взмахнул рукой, показывая свое непонимание, и сшиб несколько свитков со стола. – Ой! Я сейчас.

Наклонившись, он быстро собрал свитки и вернул на стол. Никола даже не дернулся ему помочь.

– Ну, ладно, я тогда пойду.

– Иди, – Никола кивнул. – И не переживай сильно. Поверь, у меня большой опыт. Первая трансформация для химеры – это большой стресс, но я постараюсь его смягчить, чтобы у нее не осталось неприятных воспоминаний. Разве что соскучитесь друг по другу за это время.

Марко кивнул и вышел за дверь лаборатории. Оказавшись один, он сделал несколько шагов в сторону и что есть силы ударил кулаком о шкаф с пламегасителем. Руку пронзила острая боль. Марко зашипел, но сдержался, чтобы не закричать.

Никаких звуков. Лишь пламегаситель громыхнул внутри шкафа, да еле слышные рыдания, которые сотрясали Марко.

Это не от страха за Тию, не от грядущих нескольких дней одиночества и даже не от того, что приходится принимать такое сложное решение. Все решил один лишь свиток из тех, которые упали на пол. Один свиток, на котором оказалось записано ровно то, до чего они с Николой в конечном итоге договорились. И при этом он ведь ничего не писал, пока они разговаривали. Руки все время были на виду, скрещены на груди или же рисовали в воздухе фигуры того, как будет выглядеть Тия после трансформации.

Алхимик просто уже знал, как он будет трансформировать Тию. Заранее решил. Но хотел, чтобы Марко пришел к этому сам. Хотел, чтобы это выглядело именно победой хозяина химеры, который принял активное участие в ее будущем. Наверняка это все было сделано из лучших побуждений, чтобы Марко осознал необходимость, чтобы меньше переживал и вообще…

Но в таком случае следовало лучше прятать этот клятый свиток!

Именно это и расстраивало Марко. Именно это и заставляло его плакать. Тот самый момент, когда твоя победа оказалась подстроена.

Взрослые постоянно так делают. Даже притвориться нормально не могут, что ты их победил.

* * *

После ужина Марко пришел к Мхиту, но нормально посидеть не получилось. Хотя он и старался держаться весело и спокойно, а вопросов про Тию никто не задавал, но стоило чуть отвлечься от разговора, как уголки губ сами собой опускались, глаза тускнели, а мысли возвращались к тому, что происходит сейчас в алхимической лаборатории.

После нескольких попыток нормального разговора все потихоньку принялись откланиваться, ссылаться на некие срочные дела и покидать кухню. Марко половину из этого пропустил и очнулся только в тот момент, когда Мхит навис над ним и легонько потрепал по плечу.

– Шел бы ты спать, парень, – сказал повар. – Утро вечеру советы раздает. Глядишь, и тебе чуточку достанется.

Марко не стал выяснять, было это подколкой, советом или же сочувствием – скорее всего, все вместе взятое. Кивнул и поплелся в свою комнату. Без Тии маленькая клетушка вдруг показалась огромным пустым и одиноким концертным залом.

Сон сначала не шел – Марко ворочался, то чесал нос, то растирал затекшую руку. А когда удалось наконец-таки нырнуть в забытье, то вместо сновидений пришли кошмары.

Тия, превратившаяся в чудовище.

Тия, не узнающая хозяина и рычащая на него со злобой.

Тия, которая не смогла удачно завершить трансформацию.

Каждый раз Марко выныривал из сна, мокрый от пота, шумно дышал и слушал тишину. То тут, то там из-за стен доносились сонные звуки, чьи-то всхрапы или ночные бормотания. Постепенно под воздействием этой ночной мелодии Марко снова проваливался в сон, чтобы опять встретиться с кошмаром.

В итоге, когда на улице начало светать, он оделся и вышел на утренний свежий воздух, сел возле шатра на холодную землю и дрожал от холода, постепенно приходя в себя. Лишь когда какой-то заспанный репортер сунулся в его сторону, Марко откинул полог шатра и скользнул обратно внутрь.

Меньше всего сейчас он хотел обсуждать что-либо. И даже не важно с кем.

Глава четырнадцатая

К тому моменту, как проснулись все остальные, Марко несколько раз успел дойти в размышлениях до того, что все так плохо, что хуже быть не может. Потом точно таким же образом вдруг пришел к выводу, что ничего плохого не случилось. Затем снова сорвался в пропасть страхов, благополучно оттуда выкарабкался и понял, что устал.

Любые страхи и переживания имеют пределы. Нельзя бесконечно горевать или бесконечно радоваться. Видимо, срабатывают в голове какие-то защитные контуры, наподобие тех, которыми ограждают места сильных и опасных алхимических экспериментов.

С этой мыслью Марко оказался у големов. Посмотрел записи гонок, еще раз проанализировав, как ведут себя соперники. Даже перенес несколько мыслей в блокнот, чтобы после поделиться ими с Тией и Николой.

«А зачем после? Можно же сейчас!» – щелкнуло в голове, и Марко, немедленно вскочив, направился к алхимической лаборатории. Постоял возле двери. Взялся за ручку. Отпустил. Отошел в сторону и нахмурился.

Обидно, когда тебя обманывают другие, но еще обидней, когда собственное подсознание начинает вдруг обходить внутренние запреты. Например, убеждение, что до исхода трансформации не стоит заходить в алхимическую лабораторию, чтобы зря себя не тревожить, – все равно ничем помочь не сможет, да и не пустит его никто внутрь.

– Так, бегом отсюда куда-нибудь! – Марко приказал сам себе и отправился на кухню. Там, правда, никого не было. Завтрак прошел, а до обеда еще далеко, так что Мхит, видимо, решил пока передохнуть.

Но Марко не отчаивался. Отыскав в дебрях переходов и перегородок Гикки, он практически вцепился в него.

– Ты чего? – Гикки едва не отшатнулся. – Дикий стал, да? Вчера смурной, сегодня на людей бросаешься?

– Мне нужно какое-то занятие, – признался Марко. – Тия там, на трансформации, а я не могу сидеть просто так, без дела. Вернее, могу, но только…

– Мысли не в ту сторону, да? Ничего, мы это исправим!

Гикки схватил Марко и потащил следом за собой. Он привел его в небольшую комнату, заваленную всяким хламом. Горы странной рухляди, пыльных книг, тряпок, сломанных механизмов, деталей от них или от чего-то другого, крохотных фигурок, фигурок побольше, посуды… в общем, практически все, что только можно было представить, было в этой комнате. Даже полуразобранный голем стоял в углу, тускло поблескивая в свете желтой лампы.

– Вот! – гордо сказал Гикки. – Это по-умному называется Центральный склад. А по факту – просто кладовка. Все, что здесь есть, чем-то полезно, но чем – мы точно не знаем, – он пожал плечами. – Как-то все времени нет разобрать, рассортировать по полочкам, понимаешь? То беги сюда, то делай это, то принеси то. А вечером – посиделки, сон. А утром – эй, иди сюда, есть задание. Так, иной раз забежишь, схватишь что-нибудь или поставишь…

– Ты хочешь, чтобы я все это разобрал? – Вся хандра вылетела у Марко из головы. Осталось только огромное удивление пополам с возмущением.

– Нет, – Гикки помотал головой. – Это ты хочешь! Ты ведь так и сказал, что нужно чем-то заняться. В кладовке ты можешь заниматься разбором вещей почти вечно! К тому же, как я слышал, тяжелый монотонный труд здорово выбивает всякую дурь из головы.

На последней фразе Гикки подмигнул и почти тут же ретировался, оставив Марко одного. Он даже не был уверен, что найдет дорогу назад, поскольку так и не запомнил, куда именно его вели. Оставалось лишь радоваться, что шатер в принципе конечен. Рано или поздно отсюда можно выбраться.

Оглядев еще раз комнату, Марко засучил рукава и принялся за работу.

* * *

Энтузиазма хватило лишь до обеда. И виной тому вовсе не физическая усталость или пыль, от которой драло глаза и горло.

Поначалу задача захватила Марко, он даже придумал свою систему классификации – механизмы в этот угол, тряпки в тот, инструменты в третий, книги в четвертый, а непонятное сложить посреди комнаты. Однако чем дальше, тем больше накатывало ощущение монотонности и бесполезности, когда ты перекладываешь вещи с места на место. Берешь, оттираешь, ставишь. Вроде бы все просто и понятно, но вот только пустоту в голове потихоньку и исподволь занимают мысли. И спустя какое-то время оставалось только удивляться: ни о чем ведь сначала не думал! Так почему сейчас снова мысли о трансформации и Тии? И как теперь их выбросить прочь? Потрясти головой – не работает. Стараться не думать о них – бесполезно, только еще больше себя расстраиваешь.

И почему нельзя в голове провести такую же ревизию, как в этой комнате?

В итоге, плюнув на все, Марко ближе к обеду вышел из кладовки с желанием туда больше не возвращаться. Даже злился слегка на Гикки – что за дурацкие шутки? Если бы друг попался Марко прямо сейчас, то непременно бы узнал о себе кое-что новое.

Но, по счастью, обошлось. А к тому времени, как Марко добрался до душа, чтобы смыть с себя пыль и грязь, а заодно и отправить одежду в стирку, раздражение уже улеглось.

«Сам дурак, в конце концов, – думал он, развешивая выстиранную одежду на сушилку. – Никто не заставлял сидеть там столько времени. Мог вообще сразу отказаться».

– Ты как? – спросил кто-то сзади. Марко обернулся и увидел Кай. – Гикки сказал, что ты переживаешь из-за Красотки.

– Прямо так и сказал, «переживаешь»?

– Если честно, то нет. Он был в своем духе. «Марко не в себе и мысли в кучу, жареный хрен ее разберешь», – примерно так.

Марко не выдержал и фыркнул. То есть куча хлама была не случайна. Похоже даже на алхимический ритуал, в ходе которого внутренняя трансформация достигается параллельными ей внешними действиями.

– Ну. Так. Немного все же разберешь.

Кай тронула Марко за рукав:

– Я сочувствую и все такое. За Красотку страшно. И если я могу чем-то помочь…

– Чем тут поможешь?

– Хочешь, сходим в палаточный городок? Отвлечешься.

– А… что это?

– С южной стороны Клоштара, где еще остатки старой деревни, перед гонкой селятся репортеры, устанавливают технику, делают тестовые трансляции в Эфир, шпионят друг за другом. Туда же добираются передвижные лавочки и кофейни. В этот раз журналисты приехали заранее и надолго, значит, какие-то торговцы точно будут. И развлечения. Не ярмарка, конечно, но тоже неплохо. Ребята из других команд туда обычно подтягиваются, устраивают посиделки, болтают.

– Не уверен, что мне хочется сидеть с репортерами.

– Прости, не подумала! – Кай всплеснула руками и на секунду задумалась. – А если мы тебя замаскируем?

– Как?

– Для них ты мальчик с химерой. Если ты будешь без химеры, и одет по-другому, и в шапке, например… А еще у меня есть грим, и если ты будешь молчать, то они тебя точно не узнают.

Марко скептически пожал плечами.

– Считаешь, это сработает?

– Еще как!

Через полчаса они вместо обеда отправились в палаточный городок. Одет Марко был в форменный костюм курьера. На голове у него красовалась сдвинутая набекрень кепка в яркую желто-красную полоску, брови подкрашены черным карандашом, а глаза сузились.

«Как хорошо, что у меня есть запасной костюм, если что, скажем, что ты привез нам реагенты из города. Кепка не идиотская! Мне рассказывали, что нужна деталь, на которую все отвлекутся, тогда маскировка сработает! А еще мы тебе подтянем кожу липкой лентой и спрячем ее, то есть ленту, под кепкой».

Марко, поглядев на себя в зеркало перед выходом, решил, что преображение прошло успешно и его вряд ли кто-то узнает, если не будет пристально разглядывать. Тем более вся эта шпионская суета с переодеванием увлекла Марко, и он поймал себя на том, что волнение если не исчезло совсем, то слегка потускнело.

Карманы жгли не потраченные на ярмарке деньги. Марко предвкушал обещанные вкусности, а если удастся краем уха услышать какие-нибудь домыслы и прогнозы о гонке, будет совсем здорово. А также, если там будут ребята из других команд – узнать, волнуются ли они и чего вообще ожидают.

Палаточный городок и вправду оказался интереснейшим местом. Туда-сюда сновали техники, протягивали провода, сочно ругались и проклинали гонки в целом и химер в частности. Двое журналистов натягивали зеленое полотно для оптических иллюзий на криво сколоченную раму. Рядом с низкими маленькими палатками, вокруг костерков, стояли деревянные чурбачки и низенькие скамейки. На них и просто на земле сидели люди, гомонили, хлопали друг друга по плечам, уплетали что-то вкусное из глубоких мисок, пили чай и горячее вино со специями. То тут, то там среди жилых палаток виднелись будки, в которых продавали кофе, сладости и жирную, горячую, пахучую снедь.

– Вон та, зеленая лавка, – пробормотала Кай и потянула Марко за рукав. – Я там была в прошлый раз – у них такой горячий шоколад, что ух!

И вот, не успев толком оглядеться по сторонам, Марко оказался за крохотным столиком, перед ним – длинные плетенки из медового теста, а в чашке с облупившимся краем – какао с шоколадом и корицей. Ни мама, ни Мхит точно не одобрили бы такого обеда, но какая же это вкуснятина! Марко зажмурился от удовольствия и прищелкнул языком, чувствуя, как сладость растекается по небу. Рядом с ним Кай хрустела вафельной трубочкой со взбитыми сливками и малиновым вареньем. И главное, никто не бросался к ним с вопросами. Никому не было дела до двух курьеров.

Какое-то время простая безмятежность царила в душе Марко. Утолив голод, он принялся оглядываться по сторонам, стараясь удовлетворить еще и любопытство.

Например, обратил внимание, что люди здесь собирались компаниями. В отличие от Кай и Марко, которые сидели вдвоем, остальные посетители сдвинули столики и сидели вокруг них – кто на креслах, кто на табуретках, а кто просто на полу. Некоторые так вообще стояли.

Компания номер один, самая ближняя к Марко, состояла из репортеров. Их легко было узнать по постоянным выкрикам, торчащим из карманов странным приспособлениям и блокнотам, раскиданным по столикам. Репортеры постоянно о чем-то спорили друг с другом, то срывались с места и выбегая из кофейни, а то возвращались вновь, жестикулируя и патетически выкрикивая аргументы в воздух.

Вторая компания состояла из зрителей. Тех странных фанатов, которые, вместо того чтобы смотреть гонки у себя дома или в городе, зачем-то приезжали сюда. Хотя никакого лучшего обзора, кроме той же эфирной проекции, им не доставалось. Ну, ладно, можно было порой увидеть химеру на прогулке или даже на полигоне, куда наиболее отчаянные всеми силами стремились попасть, и кому-то иной раз даже удавалось. Одеты эти любители острых ощущений были кто во что горазд, но почти у каждого на куртке, кепке или футболке были выбиты названия любимых команд и химер. Вели они себя при этом вполне спокойно. Иногда принимались спорить, обсуждая достоинства тех или иных команд, но не повышая голоса. А на фоне репортеров так и вовсе выглядели молчунами.

Что касается третьей компании, то там были почти такие же ребята, как Марко и Кай. Персонал команд, общавшийся между собой, выкроив часок-другой в плотном расписании. Судя по количеству народа, трансформация во всех командах шла без конца, так что много кому просто нечем сейчас заняться в командных шатрах.

Уже заканчивая осмотр, Марко вдруг услышал имя Тии. Он вопросительно посмотрел на Кай, но та лишь пожала плечами.

Имя прозвучало вновь, да так громко, что не осталось никаких сомнений – из компании репортеров.

– Всего лишь три к одному, что Тия сойдет.

– Маловатый коэффициент. Почти ничего не выиграешь.

– Походу приговорил ее кто-то.

– Ну, надо признать, что в прошлой гонке этой Красотке повезло.

– Может, они каждый раз будут новую химеру на гонку вытаскивать? Правилами разрешается.

– На это ставки один к десяти тысячам, так что сомневаюсь.

– А на других какие варианты?

– Еще парочка из мелких – десять к одному. Дальше только выше. Лишь Красотка выделяется.

– Да уж… стоп! Что это ты тут делаешь, парень?

Марко сглотнул и отступил. Оглянувшись, он увидел, что Кай смотрит на него расширенными от испуга глазами, хотя уже встала и принялась высматривать кого-нибудь знакомого из персонала команд.

Поддержка сейчас не помешала бы. Желательно, сильная и авторитетная.

– Я еще раз спрашиваю, что ты тут делаешь?

Высокий репортер с обвислыми усами, повторявшими контур угрюмых губ, наступал на Марко, прижимая того к стене. А он отходил и, перебирая один вариант за другим, пытался понять, что же именно стоит сказать. Попутно старался держать лицо в тени кепки – если его сейчас еще и узнают, то проблем будет куда больше.

Но и так вряд ли удастся избежать неприятностей. Вот как, спрашивается, объяснить этим людям, что ты услышал знакомое имя и решил подойти ближе, чтобы послушать. А потом еще ближе. А потом еще. Ну, и вовсе не заметил, что уже растолкал пару человек, втиснулся между двумя креслами и, положив руки на стол, внимаешь происходящему разговору.

Разве такое объяснимо вообще? Простым любопытством вряд ли отделаешься.

– Так и будешь молчать? – спросил репортер.

– Он тебе ничего не расскажет, Милош, – знакомый голос раздался позади, а затем рука опустилась на плечо Марко. – Это мой информатор, и искал он меня. А вы – дураки такие, так напугали парня, что теперь придется еще два часа его отпаивать горячим шоколадом, прежде чем он хотя бы имя свое произнесет.

– Но-но! Он подслушивал!

– Да чего вас подслушивать. Вы же орете так, что любой слышит. Верно, ребята? – Руперт повернулся к болельщикам. Те нестройными голосами зашумели. – Ну, какой коэффициент на сход Красотки?

– Три к одному! – раздался голос из толпы болельщиков. Еще один знакомый голос для Марко, но не для самих фанатов. Те, во всяком случае, заозирались, пытаясь вычислить источник звука.

– Вот видите, – Руперт покачал головой. – Вы бы поменьше языками трепались, в самом деле. А теперь, с вашего позволения, я займусь тем, для чего мы все сюда приехали.

Теперь уже Милош отступил, признавая поражение, хотя приятели-репортеры как могли пытались исправить ситуацию, нестройным хором комментируя происходящее.

– Руперт в своем рУпертуаре.

– Вечно только и делает, что мешает и под ноги лезет.

– Эй, парень, мы можем заплатить больше!

– Да что из него вытрясешь? Максимум, какие носки носят их гонщики и кому пишут любовные послания.

– А хоть бы и это! Ты-то сам ничего так и не придумал, что написать.

По счастью, репортеры отвлеклись друг на друга и про Марко с Рупертом позабыли. А тут еще из толпы болельщиков вынырнула Кай и подошла к Руперту. Тот показал ей большой палец и одними губами прошептал: «Молодец». Только в этот момент Марко понял, чей именно голос комментировал ставки на Тию.

Руперт же больше не говорил ни слова. Подхватив Марко и Кай за руки, он повел их из лавки. Никто не возражал. Оставаться здесь дальше было не только опасно, но и неприятно.

Они прошли по тропинке между палатками до самого края городка, где Руперт махнул в сторону низенького купола из сине-серебристой ткани:

– Забирайтесь. Пересидите здесь, потом уйдете к себе. И разуйтесь. Ботинки можно задвинуть туда, под полог.

Марко забрался внутрь первым, потом в палатку проскользнула Кай, а репортер – за ней следом. Застегнул молнию на полукруглой двери и щелчком запустил маленький вентилятор под потолком, возле узкого окошка. Сказал, будто оправдываясь:

– Тут немного тесно.

– Но очень уютно! – Кай забилась в угол и то ли уселась, то ли улеглась, свернулась калачиком, подобрав под себя ноги. – Это же звукоотражающий материал, да?

– Верно, – усмехнулся Руперт. – В нашем случае это, пожалуй, главное. Потому что я все же не сдержусь и спрошу у Марко, кому его химера успела насолить.

– Все… действительно так плохо? Мне не показалось?

Марко обхватил себя за плечи так, что побелели и заныли пальцы. Хотелось вскочить, бежать, спасать, хоть что-нибудь делать! Биться против этих людей, которые делают ставки против Тии, против тех, кто может это спокойно обсуждать, против алхимиков, которым плевать…

Но ведь не получится.

Трансформацию невозможно прервать на середине. Химеру нельзя вывести из цикла, не завершив полный круг. Иначе никто не знает, что с ней может случиться. В лучшем случае физические повреждения. В худшем – расщепление ума или провал в другое измерение. Эти образы провала, полного провала мелькали перед внутренним взором Марко один за другим, будто кто-то перебирал у него перед лицом колоду карт. Только вот все символы в ней были темными.

– Я бы не назвал ситуацию трагичной, – Руперт сложил пальцы домиком и вздохнул. – Однако надеюсь, что я растолкую тебе некоторые неприятные аспекты происходящего, а ты не будешь вскакивать и бежать отсюда куда глаза глядят. Как минимум я претендую на то, чтобы палатка осталась в целости и сохранности. Обещаешь?

– Обещаю.

– Вот и хорошо.

– Так что за неприятные аспекты?

– Сход химеры с дистанции – редкая штука, но не совсем. Помнишь, в прошлом сезоне парочка химер все-таки умудрилась сойти. Конечно, есть «падальщики», которые раз за разом ставят на несчастные случаи, падения и дисквалификацию участников забега, но таких немного. Даже после того, как Борзой напал на Лошадь, баланс ставок не изменился. И тут, даже не в день объявления трассы, а еще раньше – а поверь мне, эти слухи появились не сегодня, – кто-то демонстрирует уверенность в том, что Красотку ждут неприятности. Причем этот «кто-то» не один. Настолько не один, что его шкурный интерес становится видно невооруженным глазом и он становится темой для обсуждения.

– То есть ее кто-то хочет подставить? Провернуть дело так, чтобы Тия у… упала? Сошла с дистанции?

– А вот тут мы как раз приходим к мысли о том, что ситуация не самая печальная, – Руперт улыбнулся. – Потому что возможны варианты. Может, этому «кому-то» просто нужна шумиха вокруг твоей химеры. Может, он хочет отвлечь внимание репортеров от чего-то или кого-то другого? Или раскачивает рынок ставок, копает под одного из букмекеров, чтобы захапать его бизнес? Любой из этих случаев не предполагает неудачи Красотки во время забега.

– То есть она не причина, а повод? Но почему из всех химер выбрали именно ее?

– Именно поэтому я и спросил тебя, могла ли она кому-то насолить. Новичкам шумиха не идет на пользу. Ты не склонен к общению с журналистами и не даешь лишних комментариев. То есть кто-то убивает трех зайцев. Слухи ползут змеями, ты нервничаешь, а настоящая цель злопыхателя так до конца и не ясна.

Марко кивнул. Звучало логично. Но в районе солнечного сплетения притаился червячок сомнения, который ворочался, заставляя то и дело сглатывать комок, и не давал успокоиться.

– Вы сказали, что это началось еще до объявления трассы, – проговорила Кай. – Когда именно, не помните?

– Конечно, помню. Наутро после того, как официально объявили о трех днях трансформации.

– Я так и думала, – Кай потерла ладонями щеки. – Как раз тогда я слышала, что курьеры болтают о нашей Красотке. Двое из «Философского рубина», которые привезли ингредиенты нашим алхимикам. Я подумала еще, что это Никола что-нибудь сболтнул про Красотку, вот ребята и мусолят тему. Но теперь мне кажется, что причина в другом…

– Никола, – сказал Марко. – Угу.

Хотя сам до конца не понимал, к чему это самое «угу» предназначалось.

– А что именно болтали про Красотку? – спросил Руперт. – Что-то конкретное?

– Ну так, – Кай пожала плечами. – Вроде бы ничего особенного. «Новичкам везет» и «посмотрим, как она там в следующий раз». Один еще сказал: «Все они поначалу чудеса творят».

– Что это значит? – Марко встрепенулся. – Почему поначалу?

– Думаю, это просто фигура речи. Вряд ли это касалось чего-то конкретного.

Марко неожиданно для себя не стал требовать, чтобы Руперт прямо здесь и сейчас рассказал все, что ему известно о тех, кто принимает ставки. Наоборот, слушать про это не хотелось. Не все сразу. Сейчас уже идея пойти и прогуляться не казалась такой заманчивой, как несколько часов назад. По крайней мере, до прогулки тем для переживаний было меньше.

С другой стороны – кто предупрежден, тот вооружен, разве нет?

Глава пятнадцатая

Два дня после той памятной прогулки в палаточный городок пролетели неожиданно незаметно. С одной стороны – переживания за судьбу Тии никуда не делись. С другой – Марко наконец-то нашел занятие, которое помогало отвлечься от переживаний и приносило реальную пользу.

Он выслеживал врага. Того самого человека или же даже нескольких людей, которые пытались втянуть Тию в свою грязную игру, связанную со ставками и возможным сходом. Какой бы ни была их конечная цель, следовало отплатить обидчикам как можно больнее, чтобы в следующий раз выбирали себе жертву попроще.

В своих мыслях Марко представлял, что ему необходимо узнать, но собирать информацию оказалось неожиданно трудно.

О химерах разговаривали повсюду, и Тия не была исключением. Вдобавок совершенно не ясно, чьим словам можно было доверять. С одной стороны, есть те, кто симпатизирует химере, – Руперт, Гикки, Кай, Мхит, Алекс и остальной клуб «После ужина». Есть те, для кого Тия всего лишь инструмент или помеха, – Штефан и Левич. А есть еще и те, с которыми все не ясно, – например, Никола. Ну, и не стоило исключать, что таинственный недоброжелатель мог и не оказаться рядом. Или же быть рядом и не вызывать подозрений. Или вызывать подозрения нарочно, чтобы в определенный момент сказать: «Ну, я же не дурак! Я же знал, что на меня в первую очередь подумают…»

Голова шла кругом от возможных раскладов, так что в какой-то момент Марко просто их отбросил и принялся фиксировать факты в блокноте. На случай, если кто-то захочет подсмотреть, он использовал шифр, который давным-давно разработал, пряча размышления от матери и учителей.

Р. – знает много о химерах, готов помочь, часто оказывается рядом в трудную минуту (подозрительно).

Ш. – задирается, принижает способности Тии, не рассказал о драке, заботится о Борсае.

Н. – вежлив, помогает, пытается учить, настаивал на трансформации.

Л. – много знает о Тии, что-то знает об отце, скрытный.

И так далее. Но, разумеется, в самом блокноте все было записано не так. Для шифра использовался простой способ – написать слова задом наперед, а потом убрать все гласные. Тот, кто не знает, провозится с этим долго. Да и тот, кто знает шифр, тоже потратит время, подбирая слова. Самому же Марко было достаточно только начать разбирать зашифрованные фразы, как он тут же вспоминал, что именно писал. Даже не обязательно было разбирать все целиком. Потому что попробуй разобрать вот это:

,) нлтрздп (тнм ндрт в мдр ствзк тсч. чмп втг. хрмх гнм тнз:, Р

Язык сломаешь только в попытке прочитать, не говоря уже о разгадке.

Естественно, что фактов было куда больше, но Марко старался записывать только самые значимые. К тому же он не мог заниматься расспросами, чтобы не привлекать к себе внимание. Приходилось бродить по шатру и Клоштару, прислушиваясь к тому, о чем говорят люди. Но одного дня с хвостиком хватило, чтобы понять – некоторые могут целыми днями обсуждать одну новость с разными людьми, иной раз даже повторяя ее слово в слово и демонстрируя одни и те же реакции.

– У Левича, говорят, с коленом что-то.

– Да ну? И как же он теперь?

– Да кто его знает. К тому же что переживать. Он ведь все равно почти никуда не ходит.

– Ну да, верно подмечено.

Вот такой разговор удалось подслушать. А следом, буквально через пятнадцать минут, один из этих собеседников встретил знакомого:

– Слышал, у Левича с коленом что-то.

– Ну, со всяким бывает. Пускай к лекарю сходит.

– Да кто его знает, сходит или нет. Может, он не переживает, потому что почти никуда не ходит.

– Ага…

Что интересного в такой беседе? Почему люди так делают? Марко не мог понять и даже на некоторое время едва не позабыл о своих поисках. По счастью, встретил Кай и кое-что вспомнил. А вспомнив, попросил на время снова замаскировать его под курьера.

Беседы репортеров – и не только – в лавках таят в себе много интересного! Там-то наверняка не обсуждают колено Левича.

– Составить компанию? – спросила Кай, выдавая Марко тряпичную стопку: штаны, куртку и кепку, на этот раз в бирюзово-черную полоску.

Тот на секунду задумался. Потом помотал головой:

– Пожалуй, нет.

На самом деле общество Кай было приятно, и в случае чего вдвоем легче отболтаться от посторонних… Но Марко планировал дополнять записи и сверяться с уже написанным. Молчать, не отсвечивать, ни к кому слишком близко не подходить, делать вид, что составляешь список для заказчика и держишь ушки на макушке.

А это трудно, когда рядом с тобой человек, которого обманывать не хочешь, но и довериться полностью не можешь пока.

Переодеваясь, Марко заготовил и заучил несколько ответов на неудобные вопросы: «Что это ты тут делаешь?» – «Привез заказанную магнезию для «Вихрей», жду, когда оформят платежку, пью чай». Или «Ты что, подслушиваешь?» – «А? Вы что-то говорили?»

Звучало по-дурацки. Но если сделать глуповатое лицо, изобразить вид лихой и придурковатый, как будто собеседник – директор школы, а ты нашкодивший третьеклассник с необнаруженной петардой в кармане брюк, должно сработать. Взрослые в большинстве своем легко покупались на этот нехитрый прием. Если собеседник доверчиво глядит снизу вверх и оттарабанивает ответ без запинки, значит, он не виноват.

«Пум-пурум-пум-пум!» – пробубнил под нос Марко, подбадривая себя перед вылазкой. На улице было пасмурно, туман, и водяная мелкая взвесь противно липла к лицу. Но такая погода сейчас казалась самой подходящей – гораздо легче прятаться и скрываться. На расстоянии десяти метров редкие прохожие выглядели как мутные силуэты.

В этот раз Марко облюбовал лавку с коричнево-золотистым куполом. Попросил большую чашку кофе с корицей и кленовым сиропом, забился в угол рядом со стойкой – будто бы греясь о блестящий бок переносной плитки – и приготовился к прослушиванию секретов.

Через полтора часа и еще две чашки кофе Марко понял, что тактику пора менять. Люди за соседними столиками, как нарочно, разговаривали о чем угодно, кроме ставок на предстоящую гонку. Обсуждали погоду, рост цен на алхимические ингредиенты, скандал, разразившийся из-за того, что Птеру не понравились его новые фигурки. И вместо того чтобы позировать в кадре с игрушками, химера решила откусывать им головы. Двенадцать дублей подряд.

– Сссскотина! – с чувством выругался фотограф. – Врата побери этих тварей. Модные показы – и те снимать проще.

Марко фыркнул. Представил на секунду, как химеры, чинно постукивая когтями, вышагивают по подиуму.

Тут между столиками будто из ниоткуда возник сухопарый старичок с огромным белым гусем на шлейке. Гусь поглядывал на окружающих людей так презрительно, как будто он был настоящий хозяин этой лавки… да что там, хозяин всего Клоштара, а люди пришли тут и расселись без спросу! В клюве у птицы была клетчатая мятая кепка с бумажными шариками.

– Всего три динара, и тайная ставка ваша! – продребезжал старичок. – Тайная ставка в обмен на три монеты! Разбирайте!

И репортеры, и ребята из команд, сидевшие за столиками, засмеялись. Кто-то сразу полез за деньгами в карман, кто-то потянулся, чтобы погладить гуся, и получил чувствительный щипок, кто-то засмеялся в голос.

Марко тоже достал кошелек. Три динара – это совсем не дорого, можно купить сразу несколько ставок, потом развернуть их и посмотреть, не попадется ли что-нибудь про Тию. А если внимательно приглядеться и посчитать бумажные комочки в кепке, а еще запомнить, кто и по сколько их брал, то вылазка была совсем не зря. Вот он – материал для аналитики.

Гусь приближался, Марко делал пометки в блокноте и улыбался все шире. Он уже протянул зажатые в кулаке монеты в сторону птицы и успел крикнуть: «Мне пять!», как получил чувствительный удар по плечу.

– Ты что, дурак?! – Обернувшись, Марко увидел Штефана с горящими от ярости щеками. – Ты что это делаешь?

– А ты тут что делаешь? – возмутился Марко. – Следишь за мной?

– Парень, ты ставку-то будешь делать? – казалось, что это проговорил сам гусь, а не его хозяин. – Или я пошел…

– Не будет, – рявкнул Штефан. – Шуруй отсюда, глупая птица!

– Ты что это раскомандовался? – досадовал Марко на внезапное вмешательство.

– А ты в правила смотрел? Хочешь всю команду подставить? – Штефан говорил громким шепотом, но все равно – на них глазели почти все окружающие. И проклятый гусь.

– Я никого не подставлял.

– Да ты что? А то, что хозяевам химер запрещено делать ставки, это тебя совсем не волновало минуту назад?

Марко так и застыл, открыв рот. Как он мог забыть?! Это ведь едва ли не первое, что было записано в правилах. К тому же пару лет назад разгорелся большой скандал с хозяином гоночной химеры, которого поймали за ставками. Его тогда с позором выгнали из гонок, а команда еще долго приносила извинения, что не заметила вовремя и не приняла меры.

И вот сейчас одним движением руки он едва не погубил все. И, что хуже всего, этим бы не только навлек на себя позор, но и сделал бессмысленной трансформацию Тии. Все те мучения, которые сейчас терпит химера, станут бесполезными. Даже если узнают не сразу, то потом все равно раскроется. И пойди докажи, что ты пытался вычислить, кто именно замышляет недоброе против твоей химеры.

Все эти мысли пронеслись в голове Марко мгновенно. Он даже осознать их толком не успел, потому что практически тут же над ухом тонкий голосок заверещал:

– О как! Хозяин химеры! Да не одной! Оба тут, среди нас! Ответьте же на пару вопросов!

– Да-да! Как вы смотрите на ставки, которые процветают в гонках?

– Вы правда хотели поставить?

– А какой именно химеры хозяин?

– Судя по Штефану, эти парни из «Вихрей»…

Люди не просто говорили. Они еще и надвигались со всех сторон, словно сбрендившие с ума гомункулы, про которых Марко несколько раз читал в сборниках страшных историй, а один раз даже видел в спектакле заезжей актерской труппы. В глазах надвигавшихся репортеров горел лихорадочный блеск. Пока глаза смотрели на Марко, руки уже доставали из карманов блокноты и ручки. Механики спешно монтировали приспособления для передачи в Эфир. Кольцо надвигалось и сжималось, так что место у барной стойки казалось теперь самым неудачным из всех возможных.

«Надо бежать! – подумал Марко. – Быстрее! Пока есть шанс прорваться».

Он резко дернулся с места, оттолкнулся от барного стула и в один прыжок попытался проскочить репортеров. Но действительно лишь попытался. На беду Марко и свою собственную, именно в этот момент Штефан тоже решил бежать прочь. В ту же сторону, что и напарник. Столкновение оказалось неожиданным и неизбежным. И если для Марко оно закончилось падением на пол следом за опрокинувшимся стулом, то Штефану не повезло больше. Марко скользнул по носу напарнику кулаком – кажется, туда же, что и несколько дней назад.

– Идиот! – Напарник вскочил почти тут же и навис над растянувшимся на полу Марко. – Ты чего делаешь? Я тебя спасаю, а ты…

– Ты сам подвернулся на пути, – раздраженно бросил Марко, вставая. – Я не хотел.

– Ну да! Рассказывай!

– Не хочешь, не верь.

Марко сделал шаг в сторону и наткнулся на одного из репортеров. Они уже сомкнули круг и теперь стояли плотно, напирая друг на друга. И думать не стоило, чтобы просочиться сквозь эту стену.

– А давайте, вы подеретесь! – проникновенно сказал один из них, неряшливый тип с залысинами в клетчатой рубашке. – Я запишу, дадим в Эфир как эксклюзив, а деньги, если что, пополам. Ну, мне половина и вам половина.

– Эй! Если не возьмете в долю, то я расскажу, как все было, – подал голос другой репортер, коротышка в замызганном балахоне и плотном кепи.

– Да рассказывай. После сюжета это уже не будет иметь значения.

– Да пофигу, кто что расскажет. Драка! Давайте драку! – вскричали из задних рядов. – Штефан наваляет новичку, потом Борзой на трассе наваляет Красотке. Вот смеху-то будет!

– Я готов сделать ставку!

– И я!

– Я тоже!

– Драка!

– Деритесь! Деритесь!

– Звездани ты ему уже!

Марко и Штефан переглянулись. Сжатые в кулаки руки сами собой опустились. Даже если и хотелось набить морду этому выскочке и показать, кто здесь прав, то желания устраивать из этого потеху для публики не было никакого. А уж тем более для такой публики.

Но что-то делать все же следовало. Репортеры перекрывали все пути к бегству и расходиться не собирались. Марко вопросительно посмотрел на Штефана, а затем неожиданно для себя улыбнулся и подмигнул ему. Удивительно, но напарник ответил тем же. Вот еще бы хорошо, если бы он понял, что задумано, и подыграл именно так, как необходимо.

– Спасибо! – радостно заорал Марко так громко, что репортеры от удивления даже перестали галдеть. Очень удачно, потому что именно такой эффект и требовался. – Спасибо, Штефан! Ты настоящий друг!

Пожалуй, это не было похоже на вступление к драке. Однако окружающие все еще надеялись на развлечение. И они его получили.

– Штефан напомнил мне, что я хотел взять у вас интервью! – Марко вытащил из кармана блокнот и помахал им над головой. – Сначала думал написать просто репортаж, наблюдал со стороны за вашим поведением и разговорами. А потом, когда вы раскрыли меня, смалодушничал и хотел сбежать. Но Штефан меня остановил. А главное – привлек ваше внимание…

– Вы же знаете, каково брать интервью у того, кто не обращает на вас внимания? – радостно подхватил Штефан. – Это ведь очень неприятно! Да и бесполезно. И глупо. Потеря времени, и только. Поэтому мы специально привлекли вас этой маленькой пантомимой…

– Да не пантомимой, а антрепризой!

– Эй, не притворяйся слишком умным!

– Эй, мне положено, у меня блокнот!

– Ну так пиши!

– А ты вопрос задавай!

– Задаю, – Штефан во весь рот улыбнулся типу в клетчатой рубашке и очень вежливо спросил: – Скажите, вы уже перестали сливать данные конкурентам вашего издания? Да или нет?

– Я… нет… то есть да…

– Помедленнее! – крикнул Марко. – Я записываю!

И продемонстрировал всем желающим страницу блокнота, заполненную убористым почерком. Конечно же, весь текст был зашифрован.

– Да вы смеетесь! – возмущенно крикнул один из техников. – Что за балаган?

– Мы адсолютно… то есть абсолютно серьезны! – провозгласил Марко, улыбаясь до ушей. Серная кислота их побери, это работало. Действительно работало! Не только на туповатых одноклассниках – гомункулах, – но и на журналистах, которые на скандалах собаку съели. Ты улыбаешься, значит, уверен в себе. Ты знаешь, что делать. И ты управляешь ситуацией, пусть даже колени продолжают трястись от волнения, а во рту совсем сухо. Зато ты знаешь: даже если прервешься, чтобы вдохнуть или сглотнуть, есть тот, кто подхватит мысль.

– Мы самые серьезные люди в команде! – Штефан извлек из кармана и продемонстрировал золотистую блестяшку на ленточке. – Левич даже наградил нас орденами по этому поводу. Они улавливают колебания Эфира и звуковые волны и передают их рекламщикам нашей команды.

– Как связаны серьезность и реклама? – клетчаторубашный оправился от неудобного вопроса и решил перейти в наступление. – Вы же бред несете!

– Вы сомневаетесь в наших словах? – возмутился Марко. – Спасибо, что признались. Тогда мы вычеркнем ваш адрес из рассылки пресс-релиза после гонки, перед гонкой…

– И подадим заявку коменданту Клоштара, чтобы ваш пропуск аннулировали, – припечатал Штефан. – Кстати. Вы не ответили на мой предыдущий вопрос. А еще я знаю, что среди присутствующих есть семеро ваших сообщников. Вы сами предпочтете назвать их имена или мне озвучить?

– Лучше я напишу их на отдельных листах и раздам независимым репортерам! – Марко начал выдирать страницы из блокнота. – Кто хочет получить информацию? Одно имя в одни руки. Ключ к шифру – видоизмененный углерод!

– Я!

– Я!

– Я!

Десятки рук потянулись к Марко.

– Берите! Спасибо за интервью! Ура! Мы придем к вам после гонки! – Штефан подхватил Марко за руку и вытащил из плотного людского кольца. – Всем кофе за наш счет!

Вытащил из кармана несколько купюр и швырнул их в толпу. А потом протянул еще парочку хозяину лавки.

После этого Марко и Штефан выбежали из шатра и, не сговариваясь, припустили наперегонки к лесу. Кому, как не им, знать обходные пути и тропинки, по которым можно выйти почти к самому шатру «Вихрей», минуя основную часть Клоштара.

Продравшись сквозь колючие кусты, они скатились один за другим в ложбинку, проползли по ней несколько метров на четвереньках и уселись, привалившись спинами к большому черному камню. Тот хранил тепло в любую погоду, поэтому вокруг на траве никогда не было росы.

Отдышавшись немного, Марко спросил:

– Сколько ты потратил… То есть я тебе должен?

– Почему ты? Я заплатил журналистам за смешное представление. Скажи, они были смешные?

– Очень. Ты их так озадачил неудобным вопросом.

– А ты – блокнотом.

– Думаешь, они не привыкли, что у них берут интервью?

– Или не привыкли, когда им очень рады? Бедненькие! – Штефан протянул это таким скептическим тоном, что было ясно – репортеров ему ничуть не жаль.

Марко лишь осторожно улыбнулся. Сейчас, когда опасность миновала, он испытывал странные ощущения. Действовать вместе со Штефаном ему понравилось больше, чем против него, но все же прошлые обиды и столкновения сложно так вот просто взять и забыть. Эти двоякие чувства порождали ощущение неловкости.

Да и сам Штефан вдруг посерьезнел лицом и принялся оглядываться, как будто выискивал кого-то. Должно быть, чувствовал то же самое, но вот только кого он высматривал?

– Что? За нами кто-то все же увязался? – спросил Марко, тоже начиная оглядываться помимо воли.

– Нет. Высматриваю, нет ли поблизости кого-нибудь из наших. Не хочу, чтобы нас видели вместе в таком состоянии – не враждующих. Понимаешь, о чем я?

Марко чуть было не обиделся – все-таки сначала в дело вступили эмоции. Но, по счастью, разум интерпретировал вопрос как еще одну догадку, а потому сразу же включился в дело.

– Думаешь, кому-то из команды не стоит доверять?

– Конечно, – Штефан кивнул. – С тех пор как Борсай, который всегда был дружелюбен, вдруг кинулся на химеру моего напарника, я подозреваю, что среди нас есть тот, кому не надо верить. Химеры всегда на глазах, в команде или с владельцем. Перед стартом мы сами ставим их на платформу телепортации. А там с ними работают только распорядители гонок. Либо Борсая подставили они, либо кто-то из своих – больше некому.

– Но… – Марко задумался и не смог сразу понять, что его смущает. – Но ведь подкупить распорядителя тоже можно. Не обязательно, что предатель именно в команде.

Думать о таком не хотелось. То, что алхимики могут относиться к химерам как к игрушкам, – это одно. А то, что кто-то может относиться к химерам как к простым символам на бумаге, которые можно зачеркивать и рисовать по своему разумению, – это совсем другое. Это значит, что доверять не нужно вообще никому. Пусть даже они кажутся нормальными ребятами, отзывчивы, добры и прочее. Никогда не знаешь, кто замышляет что-то против.

– Да, мне тоже было нелегко думать об этом, но пришлось, – Штефан развел руками. – Так что давай договоримся – о том, что произошло, никому ни слова. Хозяин лавки вряд ли будет болтать, да и сами репортеры тоже. Сомневаюсь, что они захотят рассказывать, как их выставили дураками.

– То есть ведем себя так, будто бы ничего не произошло?

– Именно. Хотя я сомневаюсь, что у тебя получится. Мозгов наверняка не хватит.

– Эй! – Марко вскинулся, но заметил усмешку в глазах Штефана. Не злую, а заговорщическую.

– Ладно. Я пошел. Обойду шатер по кругу, а потом зайду с главного входа. А ты иди через кухню.

– Договорились… и это, Штефан, ты прости меня, если что…

– Не стоит. Оба идиоты, так что оставь это в покое. Потом поговорим как-нибудь.

Штефан ушел, а Марко еще некоторое время сидел в укрытии. Сорвал прутик и чертил на земле различные комбинации, пытаясь понять, кому выгодна шумиха против команды «Вихри». В то, что дело касается только его или Тии, – он теперь не верил. Ведь действительно – первоначально все было подстроено против команды, а на месте Марко мог оказаться кто-то другой.

К сожалению, ни одна из версий не казалась очевидной. Мотивы не спешили проявляться. Какие-то важные детали все еще оставались неизвестными, а без них понять, что же происходит, не представлялось возможным.

* * *

Когда Марко уже подходил к шатру, оттуда вдруг стремительно кто-то вынырнул и понесся ему наперерез. Гигантскими прыжками, лавируя среди кустов, не снижая скорости. Преодолев разделяющее их расстояние, этот кто-то резко затормозил на месте, едва ли не в один миг, а затем медленно пошел к Марко, припадая к земле и не то мяукал, не то лаял радостно и жалобно одновременно.

И лишь тогда Марко понял, что это Тия. Он ведь со всеми этими приключениями и забыл уже, что трансформация должна закончиться именно сегодня.

– Ну что ты, ну что ты, – приговаривал Марко, ероша непривычно тяжелые перья, которые больно кололи руку. – Все хорошо, вот я здесь, рядом. Больше тебя мучить никто не будет.

– Выф-выф! – сообщила Тия.

Она тыкалась хозяину в руки, лизала их, терлась мордой, а потом, сев на задние лапы, тяжело задышала. Костный грудной киль чуть выпирал под перьями, но не так уж и заметно. И вообще – если не считать некоторых моментов – например, удлиненных когтей, которые помогли так резко остановиться, – перед Марко сидела все та же Тия.

Ведь характер у нее не изменился. Ни капельки!

Глава шестнадцатая

– …Обратите внимание, дамы и господа, платформа, с которой сегодня стартуют химеры, сделана из сверхпрочного сплава Оррикс-5. Предоставлена нашим спонсором, мануфактурой «Элемент защиты». Если вам требуются устройства и материалы, устойчивые к воздействию агрессивных сред, изделия данной мануфактуры – именно то, что надо!

– Пф, – фыркнул Никола. – Интересно, сколько они отдали за рекламу?

– Хочешь сказать, платформа ненадежная? – забеспокоился Марко.

– Вряд ли. Такую простую штуку трудно испортить, – алхимик развел руками. – Гораздо сложнее заставить диктора говорить о ней…

– …Химеры выстроились на краю платформы! Что их ждет на первых метрах пути? Загадка! Большая часть трассы скрыта паром, жидкостью, плазмой или лавой! Согласитесь, великолепная возможность проверить мощь наших любимых тварей?

– Угу. И отличная возможность подпалить лапы, – поддакнул Радован из-за соседнего экрана. Марко посмотрел в его сторону. Алхимик Штефана явно волновался: переминался с ноги на ногу и хрустел пальцами, быстро перехватывая одну ладонь другой, будто раз за разом сам пожимал себе руку. – Видели, да? Лигру не нарастили копыта. И на что они надеются? На чудо?

Марко молча пожал плечами.

Готовые к стартовому хлопку химеры напоминали маленькое стадо броненосцев. Массивные тела с защитными щитками и чешуйками, массивные лапы и ноги, как можно меньше уязвимых мест, копыта и удлиненные когти. Либо у всех алхимиков мысли двинулись по сходному пути, либо это действительно самый оптимальный вариант. Один только Лигр щеголял мягкими подушечками лап. Иссиня-черными, будто на лапы химере натянули темные носки.

– По-моему, это гремучая кожа, – протянул Никола.

– Или просто измененный фенотип. Отсюда не разглядишь, – Радован, прищурившись, наклонился к экрану.

– После старта поймем.

– Несомненно.

– Что-то у нас сегодня алхимики разговорчивы, а хозяева химер молчат, – Левич внезапно появился за спинами у членов команды. – Что приуныли?

– Если я ничего не говорю, это не означает, что мне грустно, – пробормотал Штефан.

Марко хмыкнул. Напарник с самого утра ходил злой, будто не только встал с неправильной ноги, так еще и обнаружил в ботинке ядовитого скорпиона. Борсай нервничал, не давал себя гладить и скалился, когда его затаскивали на платформу. Алексу даже пришлось забинтовывать Штефану прокушенный до крови палец, а Мхит успел злорадно заметить: «Давно к тому шло. Вот и химера не выдержала его занудства».

«И задранного носа! – добавил Гикки. – Только до самого носа не дотянулась».

«Не прицелилась толком!» – уточнил Мхит, и они оба рассмеялись.

Марко поймал себя на мысли, что еще пару дней назад присоединился бы к этому обидному смеху, но сейчас шутка уже не показалась ему смешной.

Что бы он сам делал, если бы Тия задумала его укусить?

Что бы чувствовал?

– Три-два-один, впере-о-о-о-о-о-од!

Химеры взмыли, оттолкнувшись от края платформы, и нырнули в желтовато-зеленый туман. В течение пяти томительных секунд на экранах никого не было видно, а потом над туманом появились уши, макушки и один задорный кончик бронированного хвоста, покрашенный на удачу оранжевой краской.

Марко выдохнул и медленно разжал кулаки.

Химеры двигались не слишком быстро, но уверенно. Шли плотной группой, никто даже не пытался устроить отрыв, спровоцировать завал или пойти параллельным курсом.

Осторожность, проверка местности, адаптация.

Чтобы развлечь зрителей, которые скучали без головокружительных прыжков, быстрых рывков и мелких деталей, на экран вывели диаграммы со сравнительными характеристиками. Срез маршрута, новый и старый вес каждой из химер, основные различия до и после трансформации. И вновь обращало на себя внимание, как схожи оказались мысли алхимиков разных команд.

Однако вот впереди проступило первое препятствие, и тут уж все остальное отошло на второй план. Изображение на экране высветило лаву. Много лавы. Целое озеро, и в нем ни одного островка, который можно использовать, чтобы хоть чуть-чуть передохнуть. Другой берег виднелся где-то впереди, и, возможно, был шанс убежать в сторону и обогнуть препятствие, но времени на это будет потеряно столько, финишировать будет уже бесполезно… все равно придешь последним.

– Только скорость, – пробормотал Никола. – Больше ничего не поможет.

Марко покосился на алхимика, но ничего не сказал, а лишь сосредоточился на той части экрана, который показывал изображение Тии.

Химера, как и все остальные соперники, скорости не снижала. Однако плотная группа, в которой Тия держалась в районе десятого места, стала рассредоточиваться. Химеры по одним только им известным параметрам выбирали себе точку для входа в озеро лавы.

– Итак, у нас первое серьезное препятствие, друзья! Посмотрим, как с ним справятся наши участники. Судя по всему, ни для кого из них это не станет проблемой… Хотя постойте! Я совсем забыл про Лигра. Интересно, что же придумала его команда. Они не могли не знать, что среди препятствий будет лава!

И почти тут же, словно комментатор специально подгадал со своим восклицанием – а не исключено, что все было именно так, – Лигр ступает на лавовую поверхность и продолжает двигаться спокойно, как будто бы и не замечая того, что под ногами. Вдобавок он потихоньку ускоряется и выходит в лидеры.

– Внутри азот, – сказал Радован. – Зуб даю! Подушечки внутри полые, там жидкий азот для охлаждения.

– Он будет расширяться при нагревании, – покачал головой Никола, хотя в голосе звучали сомнения. – И что ты будешь делать с ним после?

– Его можно перераспределить, – Радован повторил жест коллеги. – Внутри организма предусмотреть полости, которые постепенно будут заполняться азотом. Он создаст необходимую плотность.

– Так говоришь, будто сам придумал.

– Почему же нет? Рассматривал как вариант. Но слишком сложно. Нужно точно рассчитать все, чтобы не возникло побочных эффектов. Слишком рискованно.

Марко так увлекся разговором алхимиков, что едва не пропустил момент, когда лавовое озеро наконец-то закончились. Однако сама лава никуда не исчезла при этом. Просто теперь наступил черед узкой тропы, которая шла мимо вулканистых гейзеров. Тропа извивалась и виляла, словно приглашая попробовать пройти маршрут по прямой, через всю ту же лаву. Однако едва Птер попробовал срезать поворот, как попал под мощный выброс лавы.

И без того неуклюже смотрящуюся в таких условиях полуптицу подбросило и завертело. Частицы горящей лавы стекали с панциря Птера и падали вниз, а сам он лишь с огромным трудом выбрался на тропу. К тому моменту остальные уже оказались далеко.

– Хо-хо! Какая ирония и неожиданность! Лидер чемпионата внезапно оказывается последним. Догнать остальных ему будет трудно! А ведь отрыв от ближайших преследователей в чемпионате не так уж и велик. Как бы не случилось, что это опрометчивое решение будет стоить Птеру чемпионства по итогам сезона!

Марко представил на секунду, что сейчас происходит в шатре чужой команды, и поежился. Не хотелось бы там оказаться.

У них же все шло спокойно – Лигр действительно вырвался вперед, но озеро лавы Тия прошла удачно, сумев отвоевать несколько позиций. Сейчас она шла седьмой, почти дыша в затылок Борсаю.

«Только не обгоняй его», – внезапно подумал Марко, вспомнив, чем закончилось противостояние Борсая и его напарника несколько гонок назад. Не хотелось бы повторить судьбу Иноходца.

И почти тут же, следом за этой мыслью пришла горечь предательства. Собственного предательства по отношению к Штефану, который только совсем недавно стал если не другом, то как минимум товарищем.

Коротко взглянув на напарника, Марко увидел, что тот ходит по кругу, лишь изредка поглядывая на экран. Словно боится увидеть, что там происходит. И то и дело сжимает руку в кулак, не обращая внимания на кровь, выступившую на повязке. Интересно, каково это – беспокоиться не только о том, чтобы твоя химера осталась цела, но и чтобы другие не пострадали? Бррр. Слишком тяжелый груз ответственности.

– Все мы знаем, что жечь может не только огонь! Сейчас начнется настоящее испытание на прочность! Ледяной каток после долины гейзеров! Обжигающий холод после опаляющего жара! Если бы мы включили звуковую трансляцию из Клоштара, то услышали бы, как алхимики скрипят зубами от напряжения. Наверняка вспоминают, защитили ли своих подопечных от резкого перепада температур. Вот и посмотрим!

Химеры взлетают одна за другой на небольшой холмик, и перед ними открывается узкая расселина, дно которой блестит льдом. Будто кто-то решил залить каток с самой сложной траекторией движения для любителей коньков. Крутые повороты, скальные выступы, кристаллическая «терка» – стоит неосторожно повернуть, и тебя придется отскребать от стен. Но главное препятствие – встречный ветер.

– Аэродинамическая труба, кислота ее побери, – пробормотал Никола. – Надо было делать когти длиннее.

– Почему? – Марко еще не осознал, что ждало Тию.

– Потому что разгона не хватит. Ветер в морду остановит метров через десять. Это в лучшем случае. В худшем – опрокинет. И чем мы будем цепляться за лед?

– Когтями…

– Лапнями! – алхимик явно злился. – Вот что мне стоило добавить алмазную крошку? Что?

– Нельзя же все предусмотреть, – пожал плечами Радован. – Ты старался, как мог.

– А ты?

– А я старался еще лучше. – Надо же, нашел момент похвастаться. И расплылся в улыбке.

Границу между горячим газом и зоной искусственного охлаждения химеры проходят без потерь. По крайней мере, на первый взгляд.

Ни у кого не треснул панцирь, не начала облезать шкура, не отвалилась чешуя. Казалось, они даже не замечают перехода.

А вот встречный ветер сразу заставляет с собой считаться. Самые тяжелые рвутся вперед, надеясь на инерцию. Их тут же заносит. Скорость снижается – на льду ведь толком не разгонишься, если у тебя нет в запасе пары когтей-лезвий специально для катания. Ветер меняет траекторию движения, бьет химер о камни, выносит на берег, не давая лишний раз поднять голову и сориентироваться в пространстве.

Скорость пелотона тут же падает. Еще несколько секунд назад Лигр несся вперед огромными прыжками, и вот он уже ползет на пузе по краю расселины, цепляясь когтями за каменные выступы.

– Это он зря, – Радован продолжал сиять. Борсай как раз подбегал к началу «катка», и алхимик явно ждал своего звездного часа. – И остальные зря. По краю ползут.

– Почему? – Штефан наконец перестал ходить туда-сюда и уставился на экран.

– В центре ветер слабее. Если, конечно, ты нормально разогнался…

Борсай перепрыгивает из горячей зоны в холодную, изо всех сил вытягивает вперед морду, хитро подворачивает лапы и влетает на лед, скользя на узких костных выступах. Почти не снижая скорости, он несется дальше. Лапы синхронно двигаются, то прижимаясь к туловищу, то чуть отталкиваясь от него, хвост подруливает на поворотах, и соперники остаются позади один за другим.

Как будто ты с товарищами пошел зимой кататься с горки. И лишь один из всех догадался взять санки. И ветер в лицо, и скорость все выше, а остальные – все дальше.

– Глядите, что творит Красотка! Опять пытается выиграть за счет чужих успехов. В прошлый раз эту тактику она использовала успешно, но посмотрим, как все будет сейчас!

От этой фразы комментатора Марко вздрогнул – последние несколько секунд он наблюдал только за Борсаем и переживал именно за него. А сейчас вдруг почувствовал, что у него горят щеки. Сразу представил, каким будет интервью после гонки.

«Скажите, это вы сами научили химеру жульничать?» – и это еще самый невинный вопрос из тех, что приходили в голову.

Тия скользила по льду следом за Борсаем, защищаясь его тушей от ветра. Конечно, она постепенно отставала, потому что таких костных пластин у Тии не было. Приходилось подруливать одним лишь хвостом, цепляясь перьями-чешуйками за гладкую поверхность льда. Как же хорошо, что его не стали укорачивать!

– Красотка постепенно отстает, но все равно остается на втором месте.

Втором? Каком таком втором? Они что, всех обогнали?

Марко глазам не поверил, но все было именно так, как говорил комментатор. За счет этого маневра Борсай действительно вырвался вперед, и довольно значительно, в то время как Тия, увязавшись за ним, стала второй. И пускай преследователи наступали на пятки, и пока впереди была только половина дистанции, Марко почувствовал, как тепло радости разлилось в груди. Он оглянулся по сторонам, заметив в глазах остальных такую же потаенную радость. Шутка ли – команда «Вихри» имела шанс на победный дубль. Две командные химеры на первом и втором месте. Такое случалось, но редко, потому что чаще всего владельцы команд подбирали разноплановых химер и разделяли между ними тактику. Поговорку про яйца и корзины они знали хорошо.

– Хоть бы…

Но едва Марко только произнес первую фразу, как ладонь внезапно оказавшегося рядом Николы запечатала рот. Не сильно, но резко и неожиданно, так что Марко даже вздрогнул от испуга.

– Молчи, – едва ли не зловеще прошептал алхимик. – Нет ничего хуже, чем случайно произнесенное «хоть бы что-то там». Надо не надеяться, а верить. А когда ты говоришь «хоть бы», ты будто сомневаешься, что это осуществимо. И тогда мировая судьба просто пожимает плечами и забирает у тебя то, во что ты не веришь. Понимаешь?

Марко кивнул. Суть он уловил, хотя можно было сформулировать проще и понятней. Тем не менее он вовсе не собирался тут же бросаться в спор, рассказывать, что это все предрассудки и ничего в словах плохого нет. В конце концов, алхимики куда больше знают о том, что происходит в этом мире и каковы его законы.

К тому же ситуация на трассе не располагала к подобным спорам.

Химеры, покончив с ледяным катком, выстраиваются в некое подобие цепочки. Поднимаются в гору и, миновав вершину, попадают в густой туман. Мало того что он подозрительно зеленоватого цвета, так еще и по плотности не уступает растопленному шоколаду. Тягучий туман обволакивает химер. Он настолько плотный, что даже их зрение не способно пробить густоту дальше чем на несколько метров. Приходится замедлять движение, а плотность тумана только способствует этому.

Все происходит в замедленном темпе, словно бы под водой.

Не лучше и хозяевам химер. Видимость на экранах почти нулевая. Нужно вглядываться до рези в глазах, чтобы различить смутные силуэты, которые продолжают двигаться к финишу.

– Лишь бы выдержала, – прошептал Никола над ухом Марко. – Впрочем, антикислотным покрытием я ее обработал.

«Антикислотным?!» – Марко вздрогнул. Да, конечно, у него появились подобные мысли, когда он только увидел цвет облаков, но ведь это очень опасно! Вдруг кто-то из химер остановится? Что в таком случае собираются делать организаторы? Как будут спасать?

Марко нервно заерзал, бросил взгляды по сторонам, но не заметил особого оживления. Да, все по-прежнему переживают скорее за возможность победного дубля, чем за химер. И в чем тут дело?

«А что ты хотел? – спросила рациональная часть сознания. – Точно так же все могло произойти и на участке с лавой. И с падением со скалы, что Тия уже однажды пережила. Так почему ты вдруг испугался кислоты?»

Марко не знал точного ответа. Может быть, слово само по себе было такое… пугающее. Когда кто-то произносил «кислота», не добавляя при этом «аскорбиновая» или «муравьиная», то на ум сразу приходили только те, которые в один момент разъедают все подчистую.

Однако движение на экране отбросило все сомнения и мысли. Химерам наконец-то удалось вырваться из туманной завесы. Они, словно призраки, выныривали из зеленых, стелющихся по земле облаков, отряхивались на бегу и продолжали путь к финишу.

Первым вынырнул Борсай, чем вызвал крик ликования в шатре «Вихрей». Второй, однако, появилась не Тия, а Лигр. Третьей – похожая на броненосца химера на толстых коротких лапах. Четвертой – еще одна химера, напоминающая шарик на тонких ножках. И лишь следом за ними Тия.

– Кажется, Красотка испытала трудности при прохождении тумана. Но у нее еще есть время наверстать это отставание.

Никогда еще голос диктора не казался Марко таким издевательским. Такое ощущение, что он радовался отставанию Тии. Может быть, тоже поставил на ее сход? Ну уж нет! Уже три четверти дистанции позади, а химера все еще в строю и идет в группе лидеров. Как вам такое, а?

Марко шумно выдохнул, глубоко вздохнул и кое-как загнал ворчащую злость назад в глубины души, откуда та пыталась подняться. Даже если все кажется несправедливым, то это не повод кричать от злости и топать ногами. Лучше сосредоточиться на трассе. И изо всех сил желать Тие победы!

Почему победы? Да потому что она уже четвертая!

– О-хо-хо! Вы только посмотрите на это! Красотка почуяла простор и действительно бросилась отыгрывать отставание. Обратите внимание, что Мячуна она сделала как стоячего!

Последний участок трассы подходил Тие лучше всего. Это была узкая горная тропа наподобие тех, что уже встречались на других трассах. Только никакой пропасти ни с одной из сторон не было, а потому химера могла вдоволь скакать по стенам, цепляясь нарощенными когтями прямо в камень и периодически спускаясь с отвесной скалы на тропу, чтобы пополнить запас сил. Маленькая, по сравнению с другими участниками, масса тела помогала Тие в этом.

Мячун остался позади, и впереди уже показалась фигура Броненосца, который двигался целеустремленно… но медленно, по меркам Тии. Взмыв в прыжке четвертой, химера приземлилась уже третьей и бросилась бежать дальше. Но теперь она встретилась с достойным противником. Шедший вторым Лигр и сам был не дурак побегать. А благодаря азоту, который, как видно, разошелся по телу, химера стала легче и прыгучей. Он даже потихоньку догонял Борсая. Не ясно, хватит ли этой скорости, чтобы опередить его до финиша, но расслабляться не стоило.

И все же Тия не бросила бежать. Медленно, по чуть-чуть, она ждала ошибки Лигра, намереваясь опередить противника.

Не хватило дистанции.

Когда показалось, что еще чуть-чуть и Тия окажется второй, мелькнула финишная черта, и химеры остановились в специальном загоне, позируя и дожидаясь остальных, чтобы после всем вместе переместиться в привычный мир.

Тия тоже переступила с лапы на лапу, на морде мелькнуло недоуменное выражение – я третья? Не шутите? – а затем химера упала как подкошенная и осталась лежать.

Сердце Марко пропустило удар, второй, третий, а затем он не выдержал и закричал от страха и боли в груди…

* * *

– Дыхание?

– Слабое, но есть.

– Пульс?

– Аналогично.

– Общее состояние?

– Сильная слабость и истощение. Похоже, она выложилась больше того, на что была способна.

– Почему вы ничего не делаете?!

Алекс и Никола переглянулись между собой, а затем синхронно повернулись к Марко. Тот стоял на пороге лазарета, сжимая кулаки и не замечая собственных слез. Тия лежала на столе. Грудь химеры еле заметно вздымалась, но глаза оставались закрыты, а сама она выглядела безвольной и столь сильно отличалась от своего привычного бодрого вида, что невозможно, нельзя было просто так стоять и смотреть.

Марко считал, что даже не «нельзя», а преступно по отношению к Тие.

Но ветеринар и алхимик просто стояли и разговаривали.

– Почему вы ничего не делаете? – спросил Марко уже тише.

– Потому что мы пока не знаем, что надо сделать, – мягко сказал Алекс. – Прежде чем начинать лечение, нужно установить причины и диагноз. Иначе мы можем лечить не от того. А сейчас, мне кажется, тебе лучше выйти.

– Я никуда не пойду, – Марко сжал кулаки еще сильней.

Тем не менее, когда Никола подошел и потянул Марко, тот позволил увести себя за дверь, а потом закрыть ее и оставить Тию наедине с Алексом.

Никола похлопал Марко по плечу, помолчал, тяжко вздохнул и тоже скрылся в лазарете. Оставшись один, Марко прислонился к стене и медленно сполз по ней вниз, усевшись на корточки. Откинув голову, он закрыл глаза и слушал, как за стенкой бурчат что-то неразборчиво врач и алхимик.

В шатре царила тишина. Праздничную вечеринку в честь победы отменили, и большинство членов команды либо ушли куда-нибудь в Клоштар, либо занимались своими делами. Обычная жизнь, обычная суета, вот только что-то случилось с Тией.

– Я узнаю, кто это сделал. Обещаю, – прошептал Марко.

Тия его не могла слышать, но это было обещание самому себе.

Глава семнадцатая

На следующий день Марко сбежал из шатра сразу после завтрака. Сначала ему не хотелось вставать и куда-то идти, даже открывать глаза сил не было. Но участливое внимание приятелей, которому в другое время радовался бы, раздражало. Они по очереди подходили, трогали за рукав, пытались угостить чем-нибудь вкусным, давали дурацкие советы и говорили тяжелые, неуклюжие слова, пытаясь сочувствовать. В то время как Марко просто хотелось, чтобы его оставили в покое.

Все до единого!

В итоге он пробрался через задний ход, торопливо дошагал до леса, продрался сквозь кусты и уселся возле того самого камня, где всего пару дней назад – а кажется, будто сто лет прошло с тех пор, – они разговаривали со Штефаном. Марко сидел и бездумно обрывал травинки, одну за другой…

Ничего не хотелось. Одиночество тоже не помогало. Когда люди перестали беспокоить вопросами и пожеланиями, в голову полезли назойливые мысли. «В этой ситуации ты ничего не можешь сделать», – эта была самая безобидная и «приятная» из всех.

Больше всего донимало чувство вины.

Раз за разом Марко вспоминал сон, который видел еще в городе…

…химера все же делает шаг вперед и устраивается в центре октаграммы. Марко начинает торопливо бормотать заклинание – слова как раз возвращаются к нему… и тут холодеет, холодеет от ужаса. Он понимает, что неправильно составил формулу, перепутал порядок препятствий, и химера вовсе не напрасно боялась ритуала. Будто чувствовала. Но трансформацию нельзя прерывать просто так, нужно закончить начатое, иначе последствия непредсказуемы. Голос начинает дрожать, подбородок дергается. Алхимик-недоучка Марко Алхемчар-младший смотрит на меняющуюся Тию и понимает, что она может умереть…

…руки сами сжимались в кулаки, а на глазах выступали слезы, как ни сдерживайся и ни кусай губы.

Сон был вещий. Все указывало на это. А он – вот дурачок – даже не пошел к астрологу. Не рассчитал вероятность этого будущего. Не нашел способы его избежать. Пустил дело на самотек – авось обойдется!

Не обошлось.

С другой стороны, тогда Марко думал, что дурной сон предсказывал отравление Тии. И после того, как с ним справились, бояться нечего.

«Вот видишь, – снова начинало говорить в нем чувство вины. – Тогда химере было плохо из-за тебя. Она не бросила ядовитую добычу, потому что ты приказал ей держать руку вора и не отпускать. Возможно, во время гонки происходило то же самое? Тия чувствовала себя плохо, но все равно вышла на трассу, потому что ты попросил ее это сделать. Не так ли?»

Марко уперся лбом в колени и зажал уши руками, будто пытался свернуться, спрятаться и от окружающего мира, и от собственных мыслей. Мол, я в домике. Не трогайте меня.

«Интересно, – продолжал внутренний голос, – как бы Тия себя повела, если бы не воля хозяина? Что бы сделала? Стояла на месте? Исследовала трассу? Просто отказалась от гонки? А может, без мыслей и стремлений хозяина… химеры просто не существовало бы?»

Эта мысль была горькой и отрезвляющей, как холодный душ. И у нее было весьма логичное продолжение, от которого Марко бросило в дрожь.

Сможет ли он сам существовать без химеры? Без постоянного внутреннего диалога с ней? Без подпитки ее эмоциями, непосредственностью и интересом к миру? Насколько Марко может быть полноценным человеком без Тии?

– Я не готов, – пробормотал он. – Не готов.

«К чему не готов? – не унималось чувство вины. – К тому, что она умрет? Или к тому, что ты останешься один? Тебе страшно за нее или за себя?»

– За нас обоих, – прошептал Марко. Притворяться перед самим собой он не мог. – За себя. И за нее.

В этот момент он очень остро понял, почему ему так завидовали и почему ни за что не смогли бы понять те, у кого химеры нет. Они просто не знали, как это – всегда думать за двоих, заботиться о двоих, бояться за двоих, расстраиваться и радоваться за двоих. Этот феномен объясняли на уроках алхимии и зоологии. Но одно дело – знать в теории, а другое – прочувствовать на собственной шкуре.

Именно поэтому слова утешения кажутся такими неуклюжими, ненужными и неуместными. Они просто не понимают. Не знают, что и как, но пытаются пожалеть и сделать хоть что-то хорошее.

А попытка – это лучше, чем ничего.

Марко вздохнул, скрипнул зубами и поднялся на ноги. Когда ничего не хочется делать, придется заставлять себя делать то, что надо. Надо проведать Тию. Надо связаться с мамой и успокоить ее. Надо утащить с кухни самый вкусный кусок под соусом «сегодня мне можно». А там, глядишь, и день пройдет.

* * *

– Да, мама. Конечно, мама. Обещаю, мама. Разумеется, мама.

В той или иной вариации все эти фразы Марко успел повторить несколько раз, так что они навязли на зубах, словно песок. Мама уже все знала неизвестно какими путями – наверняка через Левича, через кого же еще? – и в том числе про то, в каком сейчас состоянии Тия. Но при всем этом мама ждала, чтобы сын связался с ней сам.

Ведь ей требовалось высказать все, что она думает про эти дурацкие гонки, где живые создания гробят почем зря. Затем напомнить, как «она же говорила, что непременно случится что-то подобное». После – дать несколько полезных советов, заключавшихся в основном в том, что винить себя не надо, врачей и алхимиков слушать внимательно, и никакого самолечения. Ну, и в заключение – спросить, как там Марко себя чувствует, хорошо ли питается, не собирается ли возвращаться и так далее.

В конце концов беседу удалось свернуть, заверив маму, что как только Тия поправится, то они обязательно подумают о том, чтобы вернуться.

По завершении разговора Марко почувствовал себя лучше. Нет, он по-прежнему переживал из-за того, что случилось с химерой, и хотел ей помочь, но теперь в настроение добавилась небольшая тоска по маме и дому, а также раздражение из-за чрезмерной опеки.

Последнее было самое то, чтобы взбодриться!

Желая исполнить оставшуюся часть плана и заодно мамин совет – «И не забывай хорошо кушать! Голодовкой ты Тие не поможешь!», – Марко отправился на кухню.

На удивление, она пустовала. Лишь несколько подсобных рабочих, чьих имен Марко не знал, с постными лицами перемывали гору посуды. Увидев его, они кивнули на стоявшую на столе тарелку, в которой лежали затейливо переплетающиеся крендельки. Синие, красные, зеленые, желтые и даже черные. Видимо, Мхит не пожалел пищевых красителей, желая разнообразить еду. Марко умял три штуки всухомятку, но отличий, кроме цвета, между крендельками не обнаружил.

После похода на кухню он двинулся к себе. Перебрал все вещи и бросил в специальную корзину те, что требовали стирки. Разложил все аккуратно. Заправил кровать так идеально, как никогда до этого не делал. Немного полистал блокнот, сверяясь со своими записями. Подумал о том, что можно еще сходить и потребовать запись вчерашней гонки, чтобы на всякий случай убедиться, что во время нее никто не мог сделать Тие ничего плохого.

«Что, так боишься?» – насмешливо спросил внутренний голос, бесцеремонно вторгнувшись в эти размышления, и Марко сглотнул.

Он не боялся. И чувство собственной вины уже перестало настолько давить. Просто… почему-то трудно оказалось взять и пойти к Тие, чтобы увидеть ее там, лежащую на столе, почти безжизненную.

Очень трудно.

«Трудностей испугался, да?» – продолжил подначивать внутренний голос. И в общем-то хорошо, что он так делал. Потому что Марко встал и решительным шагом двинулся в лазарет. Никаких трудностей он не боялся. А тем более таких придуманных, как эти!

Однако чем ближе он подходил к лазарету, тем сложнее оказалось сохранить прежний настрой. Искушение пройти мимо или вернуться все усиливалось, оборвавшись только в тот момент, когда Марко протянул дрожащую руку к двери.

Первым, что он услышал, оказался смех.

– Ой, да ладно! Ты все сочиняешь! – голос Мхита.

– Чего-чего? Все так и было, – горячился Гикки. – Я едва в городок вышел, как меня давай упрашивать: передай это Красотке, обязательно передай.

– Зачем химере одеяло? – спросила Кай.

– Ну а я знаю? Может, подстилку из него сделает.

И тут все замолкли, увидев Марко. Он стоял в проходе и смотрел на то, как Тия лежит, заботливо укрытая нежно-салатовым полотенцем, на котором чьей-то не очень твердой рукой вышито «Красотка лучше всех!». Мхит, Гикки, Волец, Алекс и Кай при этом сидели за соседним столом, где стояло блюдо с разноцветными крендельками и кувшин морса.

Марко стало стыдно. Он, значит, переживает, в себе копается, вину выискивает и отмеряет, а друзья тем временем делают все как надо – поддерживают правильную атмосферу и стараются тут за него.

– Чего встал? – спросил Мхит, улыбаясь. – Не ожидал нас здесь увидеть?

– Так ведь работы все равно нет, – это уже Волец. – Как всегда после гонки – затишье.

– Вот мы и решили химеру проведать, – сказала Кай. – Ну, посмотреть, как у нее идут дела. Только Алекс нас сначала пускать не хотел, но потом Мхит принес еды и его уговорил. А Гикки зубы вот заговаривает.

– Ничего я не заговариваю! Я честно вам говорю, что красивая девчонка, узнав, что я из «Вихрей», просила обязательно передать Красотке это полотенце. Когда вы уже поверите?

– Когда нам станет скучно тебя подначивать, – усмехнулся Волец. – К тому же я это полотенце и эти нитки в нашей кладовой видел. А у кого-то все пальцы иголкой истыканы.

Гикки быстро посмотрел на свои пальцы, а затем натужно рассмеялся.

– Ага. Очень смешно. А ты что стоишь на пороге? Заходи давай! – Он попытался отвести внимание от себя.

Марко зашел внутрь, сделал несколько шагов и тут же замер, не веря своим глазам.

Дыхание Тии выровнялось по сравнению со вчерашним днем. Да и сама химера уже выглядела не такой деревянной и безжизненной. Но самое главное, она открыла глаза! И сейчас, заметив взгляд хозяина, чуть шевельнула хвостом.

– Очнулась! – выкрикнул Марко и бросился к Тие.

Добежать не успел – на его пути вырос Алекс. И когда только успел выскочить из-за стола?

– Давай полегче, – предупредил ветеринар. – Она еще очень слаба, и не стоит ее волновать. Нужен покой. Так что никаких резких тем для разговоров, попыток погладить и прочее. Я по-прежнему не до конца понимаю, что случилось. Пока могу сказать одно – жизни ничего не угрожает, но слабость такая, что к следующей гонке Тия вряд ли поправится.

Марко пропустил это мимо ушей. Не поправится к гонке? Ну и ладно! Ничего страшного! Если делать такой выбор – здоровье Тии или победа команды, то он, без сомнения, выберет химеру. Ничего больше ему и не надо.

Подойдя к химере, Марко наклонился над Тией. Мордочка уставшая и почти безжизненная. Только глаза бегают из стороны в сторону. И еле слышное дыхание. Сердце снова защемило болью, в глазах защипало, но Марко не обратил на это внимания. Самое главное – Тия жива. И выздоровеет. Обязательно.

– Все будет хорошо, – сказал он. – Обязательно будет хорошо. Ты выздоровеешь, и мы снова будем бегать и играть. Пойдем куда хочешь и будем делать что хочешь. Или просто попросимся и уедем на пляж. Должен же быть здесь хоть один пляж. Будем лежать на берегу, смотреть на волны, строить песчаные замки. Может быть, поиграем с палкой или еще с чем-нибудь…

Марко вздрогнул, когда дверь за спиной закрылась. Обернувшись, он увидел, что друзья оставили их с Тией наедине. Только морс и блюдо с крендельками стояли на столе. Видимо, если захочется перекусить.

– Они странные, но хорошие, – сказал Марко, и Тия согласно вильнула хвостом.

* * *

Дверь за спиной скрипнула снова уже минут через десять. Марко даже не обернулся в этот раз. Наверняка это Алекс пришел, чтобы сказать, что время закончилось. Не стоит больше сидеть вот так возле Тии, смотреть на нее и молчать. Это отлично можно делать и отдельно друг от друга.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – раздался голос Штефана, и вот тогда Марко понял, что чудеса сегодняшнего дня еще не закончились.

Обернувшись, он действительно увидел напарника. Тот смотрел почему-то на дверь, то поджимая губы к носу, то кривя их в нервной усмешке. Наконец, приняв какое-то решение, Штефан быстрым движением задвинул защелку. Теперь снаружи никто не сможет войти.

– Только не пугайся, – сказал он и хихикнул. – Я не собираюсь устраивать разборки в закрытом пространстве. Просто пока эти чудаки там обсуждают, как бы тебя развлечь, я решил проведать Красотку. И не хочу, чтобы кто-нибудь меня за этим застукал. А то подумают еще что-нибудь, и плакала моя репутация заносчивого эгоиста.

Вновь криво улыбнувшись, Штефан подошел ближе и достал из кармана бумажный сверток. Бережно развернув, он показал Марко нечто, похожее на крохотное пирожное. Только пахло оно как-то странно. Скорее солоно, чем сладко.

– Лучшее лакомство для химер, – заявил он. – Все первоматериалы, измельченные в порошок и смешанные с мукой. Все, что необходимо для лучшего выздоровления. На, дай Тие попробовать.

– Я не уверен, что ей это можно, – протянул Марко, с сомнением смотря на бумажку. – Может быть, спросим у Алекса?

– Да брось ты! Конечно, он запретит. Потому что перестраховщик и не хочет ни за что отвечать. А ты что думаешь, Тия? Пойдет это тебе на пользу?

Химера облизнулась и чуть шевельнула хвостом.

– Вот видишь! Она хочет!

– Хочет – это не значит, что ей можно.

– Слушай, ты же не такой нудный, как думаешь. Ну, ладно, держи. Можешь дать сейчас, а можешь потом, когда спросишь у своего ненаглядного Алекса.

– Угу, – Марко бережно взял пирожное, завернул его обратно в бумагу, потом для верности еще и в салфетку, вытащив ту из-под кренделька на столе. Подержал в руках, а затем торопливо сунул в карман.

Тия, глядя на это, стукнула хвостом по столу. Штефан улыбнулся и погрозил ей пальцем.

– Тише, тише. А то сейчас набегут врачи и советчики, и я не успею рассказать твоему хозяину, зачем на самом деле пришел.

– И зачем же? – Марко вытер внезапно вспотевшие ладони о бедра. Сердце забилось, будто маленький молоточек, и в лазарете вдруг стало душно.

Что это? Интуиция? Или теперь от страха за Тию его будет все время кидать то в жар, то в холод от замечаний собеседников, которые даже самую малость кажутся опасными или волнительными?

– Я узнал статистику по ставкам, – Штефан не стал ходить вокруг да около. – Выигрыши уже начали выплачивать, так что вокруг полно тех, кто желает поделиться своим недовольством или радостью. Так вот, самые крупные суммы получили те, кто поставил на сход Красотки с трассы.

– Сволочи, – пробормотал Марко, не понимая, кто именно сволочи. Те, кто желал Тии зла? Те, кто допустил его? Или те, кто стал его причиной? Да пожалуй, все без разбора.

– Но это еще не все. Бывает ставка общая – на то, что химера не завершит гонку. А бывают дифференцированные – например, что она пройдет первое препятствие и срежется на втором. Или наоборот. Их делают очень редко. Гораздо легче угадать, кто придет первым… Да и сходят химеры далеко не на каждом маршруте.

– И?.. – Марко понимал, к чему клонит Штефан, но хотел окончательно убедиться.

– И в этой гонке несколько человек поставили на то, что Тия сойдет либо после последнего препятствия, либо сразу после прохождения маршрута. Понимаешь? Кто-то достоверно знал, что так случится, и рискнул большой суммой… суммами. Потому что выигрышей несколько.

– То есть у нас есть доказательство, что ее болезнь подстроена.

– Косвенное доказательство. Но есть. Как говорят юристы, в деле явно виден выгодоприобретатель.

– Теперь осталось только выяснить, кто он такой. Или такие.

– Да. Сущие пустяки.

Тут из-под салатового полотенца донеслось веселое отрывистое фырканье.

– Что с ней? – вздрогнул Штефан. – Стало хуже? Может, я позову Алекса?

Марко удивленно посмотрел на химеру. Хитрое выражение морды давало явно понять, что «хуже» – это не про нее.

– Нет, – Марко осторожно погладил Тию по носу. Та снова фыркнула. – Она смеется.

– Кислота побери, а я уже заволновался. Борсай вот не смеется.

– Никогда?

– Он не умеет, – Штефан пожал плечами, то ли оправдываясь за химеру, то ли пытаясь скрыть неловкость. – Ну, я пойду. Надеюсь, сумею еще чего-нибудь разузнать, и у Красотки будет лишний повод посмеяться.

– Спасибо, – Марко улыбнулся. Пожалуй, первый раз за день, не заставляя себя насильно растягивать губы. – Удачи.

– И вам тоже, – Штефан махнул рукой Тие. – Поправляйся.

Напарник отодвинул задвижку, осторожно выглянул, чтобы не напороться на знакомых, и быстро выскользнул за дверь, будто его и не было тут.

И стоило Штефану исчезнуть, как на его место тут же пришел невидимый собеседник, который не преминул сразу спросить Марко: «И что, мы ему доверяем, да? Не будем перепроверять информацию о ставках? Не будем думать, что он вполне мог оказаться тем самым выгодоприобретателем?»

Но ведь хозяевам химер запрещено делать ставки.

«А их друзьям, родственникам и знакомым разрешено!»

Тут в кармане задрожал говорун. Марко поднес его к уху, ожидая снова услышать мамин голос – и что ей только могло понадобиться? – но оказалось, что это Левич.

– Зайди ко мне.

– А… почему…

– Почему я через говорун? Возможно, из чувства деликатности, чтобы не нарушать посланцами вашего единения с химерой. Или просто не нашел никого, чтобы отправить за тобой, – когда нужно, все куда-то пропадают. Выбирай любой из двух вариантов. По дороге в кабинет у тебя будет время над ними поразмышлять.

Левич оказался краток.

– Ведь он полностью уверен в том, что я брошу все и пойду к нему, – пробормотал Марко.

И пошел. А что еще оставалось делать?

На пути даже не попалось никого, кто бы спросил, куда Марко так спешит. Ничего интересного, чтобы оправдать свое опоздание. Пришлось идти прямо к цели, какой бы нежеланной она ни была.

Хозяин команды встретил Марко сурово. Всклокоченная борода, высоко поднятые брови, хмурое выражение на лице. Не говоря ни слова, указал на кресло перед собой и, дождавшись, пока Марко усядется, принялся его рассматривать.

Взгляд был испытующим и одновременно с тем завораживающим. Словно бы Левич всеми силами пытался загипнотизировать Марко. А может, просто пытался понять, что за мысли бродят в его голове? Например, гадал, не заберет ли теперь Марко химеру и не убежит ли. И ведь имеет полное право. Да еще и сроки восстановления, о которых Левич наверняка знал…

Марко не выдержал и слегка поежился. Это словно послужило сигналом. Левич отвел взгляд в сторону, а когда вновь посмотрел на Марко, то неуловимым образом преобразился.

Борода по-прежнему была растрепана, но теперь это выглядело мило и по-домашнему. Брови чуть опустились, а лицо разгладилось. Все вместе – ни дать ни взять добрый дядюшка или дедушка, который взирает на тебя с умилением.

– Ты устал, – сказал Левич и многозначительно кивнул. – Ты определенно устал от всего происходящего. Со Штефаном ты не ладишь, с химерой случилось несчастье, а ты во всем винишь себя… Не возражай! Я же вижу, что ты просто места себе от несчастья не находишь.

Марко открыл рот и снова закрыл. Конечно, то, о чем говорил владелец команды, слегка устарело – и про Штефана, и про самоуничижения. Но все-таки до сих пор не ясно, к чему он клонит, так что самым разумным казалось просто помолчать.

– Так вот, я подумал, что тебе полагается отдых, – еще один не менее многозначительный кивок. – Химера пока поправляется, она под присмотром наших лучших специалистов. До гонки еще далеко, а делать пока ничего не надо. У тебя много свободного времени, и необходимо сменить обстановку. А если учесть, что за последнюю гонку нам перепали неплохие призовые за два места на подиуме, то я решил отправить тебя в Новосиберию. Ты рад?

Рад? Даже несмотря на всю печаль и переживания за Тию, Марко переполнял восторг. Единственное, что смущало: как добраться до этой самой Новосиберии?

Глава восемнадцатая

Сначала Марко ехал на телеге. Не так уж и далеко, где-то с полчаса. Телеги отходили от Клоштара едва ли не каждые пятнадцать минут. И все они стремились к Хордыну, небольшому городку неподалеку, и его маленькой железнодорожной станции.

Хозяин телеги сперва долго зазывал к себе людей, предлагал им лучшие места, обещал спокойное и комфортабельное путешествие. После, когда свободных мест не оставалось совсем, а людей набилось столько, что приходилось сидеть в тесноте, прижав руки плотно к телу, хозяин все-таки скомандовал: «Но! Пошла!» Резво тронувшись, телега проехала примерно километр, а затем остановилась в поле. Извозчик потребовал передать плату за проезд, а после ее аккуратно пересчитывал, не трогаясь до тех пор, пока не наберется требуемая сумма.

Марко в этот момент подумал, что наверняка этот ритуал оттачивался долго. Ведь совершенно ясно, что если кому-то вдруг вздумается прокатиться бесплатно, то его ждет разочарование. А затем еще и целый километр пешком, чтобы вернуться в Клоштар. Не такое уж, конечно, и сложное путешествие, ну, а если вдруг дождь? Или снег? Или же просто темнота, ночь и вокруг только дикий лес?

В общем, покончив с расчетами, телега тронулась дальше, и начался тот участок пути, на котором стало ясно, почему извозчики выбирали именно телеги, запряженные двойкой крепких тяжеловесов, а не быстроходный мобиль. Кочки, рытвины, канавы, лезущая отовсюду трава – нормальная дорога отсутствовала как класс. Мобиль здесь бы едва полз или же рисковал расшибиться на первом препятствии. Да на этой дороге с успехом можно было устраивать отдельный полигон!

Неизвестно, почему не положили нормальный ровный асфальт. Не иначе как хозяева телег за это дело приплачивали.

Когда Марко все-таки добрался до железнодорожной станции Хордына, устав от бесконечной тряски и скрипа рессор, он едва сдерживался, чтобы не расплескать содержимое желудка. Да еще и земля под ногами продолжала скакать и покачиваться. И все же удалось отстоять очередь в кассу и купить билет на скоростной паровоз, который за полчаса должен был доставить путника на вокзал самой Новосиберии.

В дороге – ничего интересного. Поля, леса, снова поля, снова леса. Солнце светит то с одной стороны, то с другой. Разок попадется навстречу еще один состав, который везет людей обратно в Хордын. Стук колес о рельсы. В общем, скукота. Единственное развлечение – смотреть на людей. Кто-то погрузился в чтение книг или газет. Некоторые играют в миниатюрные игры. Парочка алхимиков, достав грифельный планшет, о чем-то ожесточенно спорили, чертя мелом. Марко привстал со своего места, надеясь увидеть, что же там такого интересного, но остался разочарован – алхимики играли в балду.

Но больше всех Марко поразили люди, которые в такую недалекую поездку – полчаса тут, полчаса там – набрали с собой столько еды, будто бы отправлялись в полугодовое путешествие. Запахи копченой курицы, вареных яиц, свежих огурцов, сушеной рыбы, яблок, корицы… Едва ли не каждый третий человек считал своим долгом за отведенные ему тридцать минут в поезде съесть то, что иному хватило бы на целый день.

В конце концов Марко решил, что таким образом они экономят время. Пожуют сейчас, а затем побегут по делам. Как хорошо, что у Марко нет подобной проблемы. Он отлично позавтракает в Новосиберии. Тем более Кай подсказала «отличное местечко, где собираются наши, то есть курьеры». А потом можно будет и прогуляться. Ну, и конечно, оставалось самое главное – то, ради чего он, собственно, и ехал.

Марко в который раз достал из кармана бережно завернутый в целлофан кусочек картона с тиснеными буквами, погладил его кончиками пальцев и еще раз удостоверился в том, что поездка ему не снится. Билет на экскурсию в Центр Биоалхимии – одно из немногих мест, где на свет появляются химеры и где проводятся сотни экспериментов и опытов. Неизвестно, от чистого сердца Левич презентовал билет Марко или откупился таким образом от чувства вины, но вне зависимости от намерений хозяина команды подарок получился просто отличный.

Откинувшись на спинку сиденья, Марко сощурился, глядя на солнце за окном, как довольный кот. Одноклассники – примечание, по-настоящему умные одноклассники, – просто обзавидуются. Да и учителя – тоже. Это вам не рисковать жизнью во время гонок, не какой-то там адреналин или ставки, не передача в Эфире или повод для интервью. Наверняка многие мальчишки покрутили бы пальцем у виска, если бы прочитали эти мысли… Но что поделать, если фундаментальная наука всегда казалась Марко по-настоящему сказочной и ужасно привлекательной.

И теперь он пойдет на взрослую многочасовую экскурсию туда, где делают самых надежных и лучших спутников для человека!

* * *

Состав дернулся, тормозя у платформы, Марко вынырнул из мечтаний и засунул билет в карман поглубже. Что же, самое время отправляться навстречу приключениям!

– Приключениям, – кивнул в такт этой мысли Марко и тут же получил тычок локтем от бородатого алхимика с грифельной доской и пятнами мела на одежде.

– Тсс! – прошипел тот и для наглядности приложил к губам белый палец. – Тебе разве никто не говорил, что это запрещенное слово?

– Какое именно? – удивился Марко.

– Слово на букву «п», – алхимик выглядел до смешного серьезно. Не похоже было, будто он шутил. – Оно нарушает симметрию событий на маршруте. Если тебе надо куда-то ехать, а ты сказал запрещенное слово, то пиши пропало. Оно перемешает твои шансы и жребии, как половник капусту в рассольнике. Но если хочешь рисковать – дело твое. Только попутчиков, будь добр, не вмешивай.

– Парень, не обращай внимания, – в разговор встрял второй алхимик, тот, который трижды выиграл в балду за последние пятнадцать минут. – Борода не в духе. И любит придумывать новые функции для старых слов. А уж когда «не в духе» перемешивается со свежей придумкой…

– Опять ты меня перебиваешь! – возмутился бородатый.

Однако Марко не стал дослушивать алхимиков. Он пригнул голову, пытаясь съежиться и стать как можно менее заметным, спрыгнул на платформу и шмыгнул в сторону.

Возле состава было людно. Только что приехавшие в город люди, встречающие и провожающие, торговки с корзинками, служащие вокзала в ярко-синей форме с красной оторочкой, големы-уборщики… Кого здесь только не было! От гомона, шума, ярких впечатлений и необходимости то и дело уворачиваться от столкновения со встречными Марко почти сразу же забыл про запрещенное слово и отправился завтракать.

Он нашел маленькое кафе по подсказке Кай – «обойдешь здание вокзала справа, перейдешь дорогу, сразу же во двор и мимо качелей в подвал». Забился в самый угол, устроился за столом с клетчатой скатертью. Заказал яичницу с беконом и помидорами, крендель с корицей и большую чашку кофе с топленым молоком. Дождался еду, разрезал яичницу на несколько сочных кусков и уже приготовился заглотить первый, непременно с куском ржаного хлеба… как запрещенное слово догнало Марко и стукнуло по затылку.

По крайней мере, ощущение было именно таким, будто врезали по голове. Марко дернулся, в глазах на секунду потемнело, потом картинка поплыла. Клетчатая скатерть пошла бензиновыми пятнами, расползаясь под взглядом, как пленка в пламени горелки. На секунду показалось, что Марко видит металлическую отполированную поверхность, в которой отражается… он сам?

Но стоило два раза сморгнуть, как наваждение исчезло. Осталась только остывающая яичница на тарелке и кислый привкус во рту.

Марко медленно разжал руку, и вилка упала на скатерть. Рукоятка ее оказалась покрыта влажными разводами. Ладони вспотели, щеки горели, а еще внезапно страшно зачесался кончик носа. Марко фыркнул. Пережитое ощущение было одновременно пугающим и притягательным. Как будто разум на мгновение заглянул в омут, в глубине которого таилось неведомое. Он сразу же осторожно отпрянул, но исследовательский интерес не угас… И снова хочется заглянуть туда, пусть это и опасно.

«Чтобы заглянуть куда-то, – рассудительно подумал Марко, – надо сначала понять, как это сделать. Например, из-за чего пришло видение. Хм… меня ведь не могли отравить?»

Не могли. Пока он не успел съесть ни кусочка. Действие какого-нибудь экспериментального газа тоже исключалось. Воздух в кафе был не самый свежий, пахло чуть подгоревшими пирожками и зажаркой, но ничего опасного не ощущалось. Да и остальные посетители не выглядели не то что больными, но даже взволнованными. Марко для верности несколько раз сильно шмыгнул носом. Нет, пожалуй, дело не в воздухе.

Может, те алхимики из поезда… Они могли в шутку подложить ему в карман какой-нибудь ингредиент?

Следующие пять минут он выворачивал карманы и тщательно изучал их содержимое. Несмотря на многочисленные полезные находки вроде куска засахаренного мармелада, двух сушек с маком, огрызка карандаша, маленького ловца снов и охранного амулета от мамы, поиски не увенчались успехом. Никаких ингредиентов с враждебными эманациями или настройкой на проникновение в чужой разум.

– Ну и ладно, – Марко попытался сам себя успокоить и отхлебнул из чашки. Кофе успел остыть, а на поверхности натянулась противная молочная пленка.

Вот так всегда! Почему приходится выбирать между хлебом и зрелищами? Либо наслаждаешься вкусом еды, не обращая внимания на мир вокруг, либо подслушиваешь разговоры журналистов, бегаешь по полигону, маскируешься перед лицом врага, а завтрак тем временем остывает.

Нет в мире справедливости!

Поковырявшись вилкой в яичнице, Марко отодвинул тарелку и выбрался из-за стола. Перекусить можно будет и по дороге, а сейчас глупо сидеть на одном месте. Особенно когда тебя ждет огромный новый город и музей, в который ты всегда мечтал попасть.

Новосиберия была построена на равнине, окруженной холмами, как будто на дне гигантского блюдца. В какую сторону ни посмотри – увидишь не ровную линию горизонта, а зеленые, поросшие травой земляные волны. Это сравнение холмов с застывшими волнами с каждым шагом только усиливалось.

Несмотря на то что отсюда до любого моря было не меньше нескольких дней пути, город напоминал корабль. Или, точнее, паром. Массивный и приземистый, он будто плыл по направлению к холмам. Воздух пах солью и водорослями, в спину Марко дул ровный сильный ветер, слышался мерный шум волн…

Каких волн?

Марко тряхнул головой. Опять галлюцинации, что ли?

Задержав взгляд на стене ближайшего дома, он засмеялся. Вентиляция. Это не шум волн, а вентиляция. Вот почему пахнет морем. Новосиберия стояла на болотах, и местные алхимики создали систему очистки воздуха… Заодно и снабдили его ароматизаторами.

Действительно. Стоило Марко дойти до границы между районами, запах моря пропал. Вместо него появился тонкий аромат коричневого сахара и сладостей. Воздух стал чуть более влажным, и вот уже Марко кажется, что он не на пароме, а на дне гигантской чайной чашки.

Вот это круто!

Впереди показался стеклянный купол. Он возвышался над остальными домами и дробил солнечные лучи на тысячи блестящих искр и прыгучих ярких зайчиков. Это был Центр Биоалхимии. Марко одновременно обрадовался, предвкушая экскурсию, и расстроился, что так быстро добрался до места. Он бы с удовольствием прошелся и по другим районам города – интересно же, на что они похожи, чем пахнет тамошний ветер и чем кажется линия горизонта.

Но это потом, если время останется.

К главному входу Центра вела пешеходная дорожка, выложенная полупрозрачными плитами. Каждая из них символизировала один из первоэлементов. По сторонам дорожки стояли скамейки, охраняемые каменными собаками и кошками. И чем ближе к дверям здания, тем меньше скульптуры напоминали обычных животных. У них появлялись крылья, зазубренные хребты, лишние глаза и конечности. Звери превращались в химер.

К удивлению Марко, на крыльце не было очереди. Он подошел к тяжелой двери, и она медленно отъехала в сторону, пропуская гостя в прохладное нутро Центра. Сразу же после входа справа от дверей располагалась стойка администратора. Чуть дальше – стенд с открытками, журналами и путеводителями. За стойкой никого не было.

Впереди виднелось два турникета, а за ними на полу светились две стрелки, ярко-голубая и желтая. Должно быть, они указывали направление движения для экскурсантов.

– Здравствуйте! – нерешительно сказал Марко. Ему казалось, что под куполом голос должно подхватывать эхо, однако приветствие прозвучало глухо, будто он говорил в коробку, набитую ватой или опилками. Тогда Марко повысил голос. – Здравствуйте! Я на экскурсию! У меня билет…

Неприметная дверь справа начала отворяться, и в этот самый момент голова у Марко закружилась так, что он пошатнулся. Стремясь удержаться, схватился за прохладный металл турникета и глубоко задышал. Когда же поднял голову, то увидел внезапно выходящего из-за двери Николу.

«Откуда он здесь?» – Марко растерялся. Никола приближался, чуть улыбаясь, но тут стало очевидно, что с ним что-то не так. Силуэт алхимика чуть плыл и подергивался, словно бы это шла эфирная трансляция с нестабильным сигналом. Движения ног и рук то задерживались, то ускорялись.

Но вдобавок ко всему этому изменилось и помещение вокруг. Куда-то делись купол и турникеты. Марко лежал на металлической поверхности и видел краем глаза покоящиеся на соседнем столе хирургические инструменты, полки, заставленные старинными трактатами, газовые лампы голубоватого света.

«Это же…» – Марко не успел додумать, потому что в этот самый момент его резко ударили по щеке.

Боль – внезапная и неожиданная – словно в один миг размазала картину перед глазами, превратив ее в мешанину цветов и растекшихся по холсту красок. Несколько раз моргнув, Марко обнаружил себя все в том же холле Центра Биоалхимии. Он по-прежнему держался за турникет, щека горела болью, а прямо перед ним стояла женщина в одеянии алхимика.

– Пришел в себя? – спросила она строгим голосом. – Места другого не нашлось, чтобы в медитацию погружаться?

– Я… – Марко не мог ничего ответить. Он даже не до конца понимал, он ли это, потому его «я…» носило оттенок неуверенности.

– Что? Извиняться будешь?

– Нет, – Марко тряхнул головой. – Точнее, да, буду. У меня билет! – Он порылся по карманам и выудил изрядно помятый уже клочок бумаги. – Я на экскурсию пришел, а тут не было никого.

– И ты решил немного помедитировать, пока кто-нибудь не появится? Очень мило с твоей стороны. Но тогда тебе надо было позаботиться о том, чтобы прийти в себя самостоятельно. И чтобы других не пугать. Когда внезапно видишь человека с открытом ртом и стеклянным взглядом, то это, поверь, не самое приятное зрелище.

– Я не собирался медитировать! – Марко глубоко вздохнул, подавляя раздражение. – Это было как будто видение, понимаете? Я не видел вас. Я видел одного своего знакомого, тоже алхимика. Он будто шел ко мне, но не ко мне, а я был здесь, но не здесь… Я не очень понятно объясняю, извините…

– Да нет, почему же, – алхимик вздохнула. – Я бы предположила, что ты попал в охранные чары, но только сейчас они сняты. Давай-ка кое-что проверим…

Она отошла на пару шагов, закрыла глаза и, вытянув правую руку вперед, чуть подвигала ею, словно бы подкручивая какой-то механизм. Левая рука в это время висела спокойно. Лишь средний палец чуть подергивался, словно бы поглаживая невидимое колесико. Так продолжалось секунд десять, а затем женщина открыла глаза. Взгляд ее потеплел, а сама она смотрела уже куда более спокойно и дружелюбно.

– Кто-то отправлял тебе сообщение, – сказала алхимик. – С далекого расстояния, поэтому, возможно, послание вышло обрывочным. Ну, а чтобы ты нормально принял его, потребовалось задействовать все ресурсы тела. Не знаешь, часом, кто мог это сделать?

– Послание?! – Марко на секунду оцепенел, а затем принялся перебирать всех своих знакомых.

Левич? Сомнительно, что у начальника команды были такие способности. Сам Никола? Ну, можно предположить, но тогда надо понимать, что у гоночного алхимика было куда больше способностей, чем казалось на первый взгляд. Он что, глава какой-нибудь гильдии или ордена и таким образом скрывается от людей? Или, быть может, это кто-то из друзей? Но как? Раздобыли где-нибудь сильный артефакт? Или же, к примеру, это Руперт…

Мысль о Руперте подействовала как спусковой крючок. Почти тут же Марко понял, кто это мог быть. И от этой мысли сердце забилось сильнее, а голова вновь закружилась, так что опять пришлось хвататься за турникет.

– Ты только не вздумай повторять! – сказала алхимик. – Поверь, мне не нравится бить детей, пусть даже для их собственного блага.

– Скажите, а это могла быть химера? – Марко сглотнул. – Один мой знакомый говорил, что были случаи, когда химеры передавали своим хозяевам послания…

– Да, – алхимик кивнула. – Это известный факт. Редкий, но известный. А у тебя есть химера? И она очень далеко? – Марко кивнул. – Ну, тогда я бы посоветовала тебе связаться с ней и выслушать, что она скажет.

– Я не умею, это только она…

– Тогда отправляйся к ней и выясни вживую. Чем меньше расстояние, тем проще.

– Но… – Марко замялся.

Нет, ему, конечно же, хотелось вернуться к Тие и разузнать, что происходит. Возможно, химере просто стало скучно, но не исключено, что ей надо передать кое-что действительно важное. Например, что-нибудь про того человека, который на нее повлиял. Вот только как это объяснить остальным? Как рассказать, что вынужден вернуться, потому что позвала Тия? Поверят ли они? А если поверят, то не окажется ли среди них того самого злоумышленника? И таким образом он будет знать, что его скоро раскроют, и может предпринять что-нибудь, чтобы избежать наказания…

Все эти разрозненные мысли ворвались разом в голову, отчего та заболела еще сильнее.

– Не волнуйся, билет будет действовать, – поняла по-своему его молчание алхимик. – Ты же еще не вошел внутрь, так что он не активирован. Иди, разберись, что там просит твоя химера, а потом возвращайся. Можете, кстати, прийти вместе. У нас нет ограничений на посещение с тварями. Думаю, ей тоже будет интересно.

– Хорошо…

Марко развернулся и нетвердой походкой двинулся к выходу. Однако с каждым шагом его походка становилась все уверенней.

Правильно все-таки говорят алхимики, что думать надо только до того момента, когда принял решение. А дальше – отбрасывай ненужную рефлексию и начинай действовать. Мироздание вокруг всегда чувствует малейшие сомнения. И если ты хоть на секунду представишь себе, что все может окончиться неудачей или же тебе это вовсе не нужно, то это обязательно случится. Как раз для того, чтобы ты мог сказать: «Ну, я же так и думал!»

А думать в такие моменты не надо.

И вот Марко как мог старался не думать всю обратную дорогу до вокзала. И когда остановился возле небольшого уличного лотка, торговавшего вкусными лепешками с мясом и сыром. И когда ехал в поезде, глядя в окно.

А на все то время, пока телега везла его от вокзала в Клоштар, он каким-то образом умудрился задремать, так что даже не заметил, как окончилась эта тряска.

Пожалуй, никогда еще в жизни он не испытывал одновременно такого восторга, волнения, страха и наслаждения.

«Не знаю, что ты хочешь мне сказать, Тия, но я тебе обязательно помогу», – подумал Марко, спрыгивая с телеги и направляясь к шатру.

Глава девятнадцатая

– Тебе совсем не понравилось в Центре Биоалхимии?

Вопрос застал Марко врасплох. Он спешил изо всех сил в шатер, в лазарет, к Тие, как вдруг на пути выросла из ниоткуда Кай. И едва заслышав ее вопрос, Марко понял, что не придумал достойного оправдания. По идее, сейчас он должен бродить с экскурсией по Центру Биоалхимии. Слушать пояснения, внимать цифрам и фактам, а заодно задавать уйму вопросов, которые его интересовали. Вернуться поздно, чтобы уже стемнело, и прийти на кухонные посиделки, чтобы там рассказывать, как все прошло. Делиться впечатлениями громко и с жаром.

– У них сегодня санитарный день, – фраза вырвалась сама собой. Случилось это раньше, чем Марко осознал, что говорит. Будь иначе, он бы наверняка успел подумать о том, что обманывать плохо, и придумал бы какую-нибудь иную отговорку или же просто рассказал бы Кай правду, но…

Но ведь он не знал, кто именно виноват в несчастьях Тии. А значит, нужно учитывать тот факт, что им может оказаться кто угодно.

«И за это я тоже с ним расплачусь обязательно, – подумал Марко, мрачнея. – За то, что я вынужден обманывать друзей и подозревать их».

Возможно, будь рядом кто-то постарше и помудрее, он бы наверняка заметил, что обманывать вовсе не обязательно. И виноват во всем этом вовсе не таинственный неизвестный, а сам Марко, который выбрал именно такой способ вычислить негодяя. Однако никого мудрого рядом не оказалось. Была только Кай, которая покачала головой, смотря на помрачневшее лицо Марко.

– Ты только не расстраивайся, – сказала она. – Если ты билет не использовал, то он все еще действует. Можно в другой раз туда съездить. Если хочешь, вместе. И еще кого-нибудь возьмем для компании. Тогда даже если там опять будет закрыто, то мы сможем просто погулять. В Новосиберии так-то много еще чего интересного есть.

– Ага, конечно, – Марко через силу улыбнулся. – Ты извини. Что-то мне не везет в последнее время. Я не хотел тебя обидеть.

– Ничего страшного, – теперь пришел черед Кай улыбаться. – Ты только не думай, что это все с тобой происходит специально. Просто так иногда получается.

– Хорошо, – вторая улыбка далась Марко легче. – Я пойду, Тию проведаю.

Распрощавшись с Кай, он поспешил в лазарет, но теперь уже шел спокойней и смотрел по сторонам, на случай встречи еще с кем-нибудь из знакомых, однако никого не обнаружил. Послеобеденное и почти предужинное время в перерывах между гонками команда предпочитала проводить вдали от шатра. Так что никого вокруг, хоть устраивай гонки прямо здесь. Да и с препятствиями проблем не возникнет, чего стоят только раскиданные тут и там инструменты, коробки, упаковки и даже одежда.

Видно, Левич давно сюда не заглядывал.

Лишь ближе к лазарету и комнате алхимиков, которая была по соседству, возникло подобие порядка. Здесь все посторонние вещи – например, кубок из папье-маше за «Пятое место в моем личном хит-параде» – стояли аккуратно возле стен, а не лежали прямо посреди прохода.

«А если там кто-то есть?» – успел подумать Марко, прежде чем повернул ручку двери. Как спровадить посетителей, чтобы побыть с Тией наедине? Наверняка его послушают, но ведь это может вызвать подозрения…

«Нет, так точно больше нельзя! – взбунтовалась часть сознания, которая до сих пор молчала. – С этими подозрениями ты сейчас все испортишь. Успокойся уже! Нельзя подозревать всех, а то точно с ума сойдешь».

Ответить Марко не успел. Распахнув дверь, он встретился взглядом с Тией, которая лежала на металлическом столике и смотрела прямо на него. Хвост химеры чуть дрогнул, а из глотки донеслось слабое повизгивание.

И почти тут же сознание Марко раздвоилось. Одной частью он как будто бы видел Тию, в то время как другая смотрела на самого себя. Только изображение лежало на боку… как и химера.

Теперь сомнений не осталось. В Новосиберии он испытал на себе именно связь с Тией.

– Ну ты даешь, – пробормотал Марко, подходя ближе. Сознание по-прежнему оставалось раздвоенным, но он потихоньку начал к этому привыкать. Даже почти получалось не замечать ту часть, которая показывала его самого. – Что случилось, что ты так меня позвала?

Тия вновь завиляла хвостом. Химера попыталась приподнять морду, словно желая очутиться ближе к хозяину. Марко протянул руки и обхватил ими морду химеры, пододвигая ближе.

И тут раздвоение исчезло.

Он видел себя и Тию одновременно, но в этом не было никакого дискомфорта. Кроме того, он вдруг осознал, что именно этого химера и добивалась.

«Смотри, – говорил ее взгляд. – Смотри скорее, что интересное я тебе покажу».

И Марко посмотрел.

Образы засуетились перед глазами. Перескакивали с одного на другое, не задерживаясь ни на секунду. Гонка. Полигон. Шатер. Дом. Улицы Цатхеринограда. Школа. Снова полигон. Снова трасса. Снова шатер.

Образы наконец-то замедлились. Теперь перед глазами Марко уже плыли не разрозненные картины, а кое-что определенное.

Лаборатория алхимиков. Длинные ряды склянок с ингредиентами. Взгляд несколько раз пробежал по ним, а затем пошел медленней.

И вот остановился перед медным купоросом. Продержался несколько секунд и бросился дальше, чтобы замереть перед корнем мандрагоры. Затем метеоритная пыль. После – гашеная известь. И последним штрихом – шелковая нить, клубком свернувшаяся в банке с толстым стеклом.

Взгляд отдалился, а затем вновь пробежался по всем пяти ингредиентам. Только теперь Марко заметил, что картину показывали не по порядку. Взгляд перескакивал с одной полки на другую.

Верхняя, нижняя, средняя, снова нижняя и снова средняя.

Нужная последовательность.

А затем образ химеры, лежащей в кругу преобразования, и пять лучей звезды, вписанной в круг…

Картина моргнула. Отозвалась внутри болью, а затем вдруг та боль резко ушла.

И Марко ощутил себя снова в лазарете. Тия лежала, прикрыв глаза. Язык химеры вывалился. Дыхание было тихим и неровным – грудь вздымалась медленно.

– Ничего себе, – Марко медленно опустил голову Тии назад на стол и отошел в сторону. Руки тряслись, ноги тоже, а мысли скакали внутри, не подчиняясь законам логики.

Что это было? Его мозг сам придумал историю, которую показала химера, или она только что рассказала, что именно может ей помочь? Пять составляющих, чтобы внутренняя боль отступила, оставив лишь облегчение.

Это было или нет?

Он все понял правильно?

У него получится?

Марко потер переносицу, но это не помогло. Он помассировал виски, но и это не принесло желаемого облегчения. Тогда в ход пошла рука, отвесившая самому себе пощечину.

В тишине лазарета звук прозвучал неожиданно громко, но на это было наплевать. Самое главное, что ничего не изменилось – никаких больше видений, а только стойкое ощущение, что Тия именно что сказала – сделай это со мной, и все будет хорошо.

Но как именно она себе это представляет?!

* * *

Час спустя Марко гулял по улице в лучах заходящего солнца, но на красивые виды внимания не обращал. Репортеров, стайкой круживших вокруг, он тоже не замечал. Наверное, даже не разглядел бы, метнись они ему под ноги со своими извечными вопросами и размышлениями. Не до них сейчас. Совсем не до них.

Марко бормотал под нос, качал головой, делал руками странные жесты, то вскидывая кулаки вверх, то указывая на кого-то, то словно бы успокаивающе разводя ладони в сторону.

Сказать по правде, репортеры его тоже старались не замечать. Побаивались – мало ли что у парня с головой? – и все еще помнили встречу в городке. Тогда им пришлось позорно капитулировать, а ведь парень в тот момент выглядел куда адекватней. Поди пойми, чего он в текущем состоянии устроить может.

А Марко тем временем репетировал диалог. Вернее, несколько диалогов – он пока не выбрал, к кому именно обратится за помощью и доверит тайну. Вроде самым очевидным кандидатом выглядел Никола, но ведь алхимик наверняка не поверит. А если даже и поверит, то не факт, что показанное Тией преобразование ему что-то скажет. Он начнет проверять и перепроверять, а драгоценное время уйдет.

Откуда-то – наверняка тоже от Тии – Марко знал, что ритуал необходимо устроить в ближайшее время. Если не в эту ночь, то хотя бы следующим утром.

Кто тогда? Алекс? Ветеринар не доверяет алхимикам, так что вряд ли согласится устраивать нечто такое, да еще и со своей пациенткой. Это ведь Марко и Тия уверены, что все станет хорошо, а его еще убедить надо.

Кай? Мхит? Гикки и Волец? Все они не подходили тоже. Как они смогут понять, что происходит с Марко? Разве у них были химеры? Нет, Марко совсем не против, что у большинства людей их нет, но ведь у них нет и всех этих проблем и переживаний, к которым привыкаешь с детства. И химеру ощущаешь не просто как какую-то зверушку, которая с тобой ходит, а как настоящего члена семьи, о котором надо заботиться и которого всегда надо принимать в расчет.

Левич? Тут вообще без вариантов. Хозяин команды и без того слишком любопытен в части того, что касается Тии. Если он еще узнает, что она способна сама себя лечить и совершенствовать, то не отстанет, пока не выведает всех секретов.

Тогда кто? Кого позвать на помощь? Кому можно доверять и кто поймет все то, что происходит сейчас с Марко?

Вывод напрашивался только один, пусть он и не очень нравился Марко. Но все другие варианты казались еще хуже, так что он развернулся и целеустремленно пошел к шатру.

Некоторые из репортеров даже вздохнули с облегчением.

* * *

Во время ужина Штефан подсел на лавку к алхимикам. Немного послушал, как они спорят о свойствах плазмы, а потом потянулся с громким кряхтением, привлекая к себе внимание, и громко сказал в своей неповторимой презрительной манере:

– Радован, мне кажется, что ты схалтурил.

Алхимик вместо того, чтобы возмущаться или оправдываться, пожал плечами. То ли давно привык к плохому характеру Штефана, то ли не воспринял его фразу всерьез. Но того не смутило, что собеседник решил отмалчиваться.

– Да-да, схалтурил. Особенно если сравнивать тебя и Николу.

Сидящий неподалеку Гикки тут же пододвинулся поближе к алхимикам и навострил уши.

– И чем же я тебя так обрадовал? – Никола заинтересованно приподнял бровь.

– Не ты обрадовал, а Радован расстроил! – Штефан продолжал демонстрировать прикладное применение антидипломатии. – Не то чтобы ты был умнее его… Но его тупость – это как штаны.

– Это еще почему? – Радован не выдержал и начал отвечать.

– Да потому что на голову не напялишь. Только совсем на другое место.

– Ну, почему не напялишь, – Гикки не выдержал и подключился к беседе. – Если затянуть пояс на лбу, штанины очень смешно развеваются на ветру!

В ответ алхимики синхронно повернулись и посмотрели на Гикки с таким выражением лица, что тот раскинул руки в стороны со словами:

– Простите, молчу-молчу!

– Что именно ты назвал тупостью? – спросил Радован обиженным голосом. Его явно задели слова Штефана. А особенно то, что их высказывали при всех за ужином…

– Смотри, – Штефан вытянул из кармана пачку листков, исписанных мелким почерком. – Перед трансформацией мы оговорили это, это и это…

Его палец быстро двигался по бумаге.

– И? – Радован приподнял бровь.

– И при чем тут я? – пробормотал Никола.

Алхимики ответили синхронно, отчего не сразу удалось разобрать, что именно. Но Штефану напрягаться не приходилось, он сидел совсем рядом.

– Радован утверждал, что у кожи Борсая будет повышаться сопротивляемость агрессивным средам при попадании в красный спектр цвета. На случай открытого огня.

– Она и повышается…

– Нет! – Штефан победно взмахнул бумажкой. – То есть повышается, если свет сопровождается теплом, а вот если огня открытого рядом нет, то…

– Стой, – Радован рассмеялся. – Ты же помнишь, что мы запланировали это изменение именно в расчете на пламя.

– У меня этого не записано. Про красный спектр ты говорил точно. Про тепло у меня ничего не записано.

– Даже если и не записано, то логически…

– А меня не интересует логика, – Штефан усмехнулся. – Мне важно, чтобы обещания выполнялись.

– То есть я выполняю обещания лучше? – Никола попытался все-таки узнать, почему его примешали к этому спору.

– Ты их тоже не выполняешь. То есть перевыполняешь. Я взял документацию по изменению Тии, и там ничего не сказано про такую трансформацию. А потом я пересмотрел запись гонки, наложил ее на графики самочувствия химер и выяснил, что именно в красном спектре резистентность чешуи повысилась на целых полтора процента!

– Тьфу ты, – Никола всплеснул руками. – Это может быть погрешность. В линейке общей трансформации шкуры.

– Тем не менее Тия получила преимущество, которое не вносили в документы, а Борсай не получил преимущество, которое в них записали. Почему?

– Штефан, – Никола пытался сохранять спокойствие, но голос его дрожал – то ли от сдерживаемого смеха, то ли от злости. – Уверен, что если проверить записи гонки еще раз, то примерно то же колебание параметра мы найдем и у Борсая. И сможем назвать не погрешностью, а задокументированным преимуществом.

– Зачем смотреть записи гонки, – Штефан поднялся с лавки. – Пошли. Сегодня облачности нет. Закат будет красным. А на улице совсем не тепло. Возьмем с собой резистометр и проверим, есть эти полтора процента – или нет. Если серия хотя бы из десяти замеров покажет, что я не прав, с меня деньги на следующую закупку ингредиентов.

– А если прав?

– Тогда ты добавишь эту трансформацию в протокол для следующей гонки. И повесишь себе на грудь табличку «Я тупой». Можешь даже сделать надпись шифровкой. Если стесняешься демонстрировать свое скудоумие.

Кажется, это стало последней каплей. По крайней мере Радован уже не казался равнодушным. Маловыразительное – обычно – лицо алхимика теперь слегка подергивалось. Нос поворачивался то в одну сторону, то в другую, как будто пытался найти выход из создавшегося положения. Но выхода не наблюдалось. Уже никто из собравшихся в столовой не притворялся, что не слушает. Наоборот, взгляды команды обратились на двух алхимиков и Штефана. И если Штефана открыто недолюбливали, то и к алхимикам особой симпатии не питали. И вот получалась отличная ситуация – люди, которые тебе неприятны, спорят между собой и занимаются подначками. Ну, как не оценить столь увлекательное зрелище?

– Ладно, – хмыкнул Радован. – Хватай Борсая, резистометр и пойдем.

– Расскажете, как у вас все прошло, – улыбнулся Никола, вставая из-за стола. – При любом результате я порадуюсь за победителя.

– Не-е-ет, – протянул Штефан. – Ты пойдешь с нами. А вдруг Радован будет жульничать с помощью алхимии? Я предпочту иметь под рукой независимого профессионала.

– У меня дела…

– Да брось! Какие дела? Красотка валяется в полупризрачном состоянии. Вероятность, что она поправится к следующей гонке, крайне мала. Да и про трассу расскажут еще не скоро. Чем ты там собрался заниматься? Сидеть и смотреть на расставленные банки с ингредиентами?

Не прошло и пяти минут, как столовая опустела. Алхимики вместе со Штефаном отправились проводить замеры на шкуре Борсая, а остальные потянулись посмотреть, чем все закончится. Развлечений между гонками действительно не хватало. К тому же положенную вечеринку после победы Борсая отменили, так что людям не хватало зрелищ, что Штефан с алхимиками и должны были обеспечить.

* * *

Марко, едва оставшись один, в два приема доел пирожок, который микроскопическими укусами растягивал последние десять минут, и торопливо бросился в лабораторию. То, что Штефан отвлечет алхимиков, он не сомневался, а вот почти полная пустота в шатре – это подарок, которым стоило обязательно воспользоваться.

Проскочив мимо двери в лазарет, Марко на секунду задержался, но тут же двинулся дальше. Лаборатория – о, счастье! – оказалась не заговорена. И вроде бы даже, по ощущениям, никаких охранных амулетов не было. По крайней мере, все известные Марко приметы отсутствовали.

Впрочем, зачем это, если на двери крепкий замок. И тут остается только возблагодарить того же Штефана за копию ключа.

«Когда Борсаю грустно, я таскаю оттуда метеоритную пыль. Он ее просто обожает! Никто ни разу не заметил. Обычно Радован думает, что это Никола столько пыли израсходовал, а тот думает на Радована».

В другой раз Марко обязательно задумался бы о том, сколько еще разных тайн скрывается вокруг и не является ли какая-нибудь из них уликой, но сейчас его волновало другое. Чтобы ключ подошел и чтобы Тия выздоровела. С первым проблем не возникло, так что стоило обратиться ко второму.

Стоило только оказаться в лаборатории, а дальнейшее уже было делом техники – начертанный краской круг преобразования белел в углу. Нужные банки с ингредиентами отыскались почти сразу. Единственное, Марко забыл, где находится корень мандрагоры, но едва прикрыл глаза, как тут же всплыли картинки, показанные Тией.

Ингредиентов он достал ровно столько, сколько надо, и постарался вернуть банки на место, как будто их не трогали. Разместил все необходимое в углах звезды. Выдохнул, на секунду замер, а потом вновь оказался в коридоре и нырнул в соседнюю дверь, в лазарет.

Тия при виде Марко попыталась сесть, но он тут же подошел ближе и склонился над химерой.

– Не шевелись. Я тебя понесу. Только… ты уверена?

В ответ химера лизнула руку хозяину и посмотрела чуть грустным взглядом. Мол, раз я тебе сказала, что делать, то уверена, к чему вопросы?

– Да я и сам не знаю, – отчего-то – видимо, от нервов, – хихикнул Марко.

А дальше началось самое трудное – Тия, казалось, весила почти столько же, сколько и сам Марко, даже похудевшая после болезни. Руки дрожали и ныли. Связки грозили вот-вот порваться. Ноги тряслись так, будто того и гляди сейчас разъедутся в разные стороны.

В очередной раз жизнь напомнила, что зарядкой и физическими упражнениями пренебрегать не стоит.

Шаг в сторону двери. Еще один. Третий.

И тут Марко заметил столик на колесиках, на котором лежали инструменты и медикаменты. Хороший столик с удобной ручкой, чтобы катить его именно туда, куда тебе надо.

Еще один шаг, и столик оказался совсем рядом.

Новый шаг – и вот он уже позади.

Хороший столик, но его надо было заметить раньше. Марко боялся, что если сейчас отпустит Тию, то второй раз уже не поднимет. К тому же куда-то все эти медикаменты и инструменты надо деть. А потом вернуть на место, чтобы никто ничего не заподозрил. Получится ли это? Вряд ли.

А вот дверь уже рядом. И как же хорошо, что, войдя в лазарет, не стал ее захлопывать. Теперь можно и ногой приоткрыть. И сделать несколько шагов по коридору. И подцепить носком ботинка дверь в лабораторию. А там – всего с десяток шагов, и окажешься у круга преобразования.

«Интересно, сколько у меня осталось времени?» – думал Марко, укладывая Тию внутрь контура. Сейчас его не беспокоило, что могут помешать – внутрь преобразования никто не полезет, если не дурак. Но вот преимущество таинственности будет утеряно.

«В конце концов, главное, чтобы Тия была здоровой», – успел напоследок сказать он самому себе, а затем активировал круг преобразования.

Белый контур стал зеленым. Затем красным. После – фиолетовым. Дальше – цвета фуксии. Напоследок – ярко-синим топазом.

А затем, мигнув несколько раз, контур погас, всосав разложенные ингредиенты, словно их и не было вовсе.

– Тия? – тихо спросил Марко.

– Выф! – подтвердила химера, пытаясь встать. Голос был слабым, но куда уверенней того тихого поскуливания, которым Тия пыталась общаться до этого.

– Выф… – прошептал Марко. – Выф – это прекрасно…

Глава двадцатая

Обратно тащить химеру оказалось легче. К тому же Марко настолько воодушевился успехом предприятия, что ухитрился не только быстро дотащить Тию до лазарета и устроить ее на столе, но и уничтожить все следы их пребывания в лаборатории: тщательно подмести пол вокруг контура, прикрутить пламя в светильниках и плотно закрыть за собой дверь. После этого он как ни в чем не бывало отправился к своей койке и завалился на нее прямо в одежде, закинув сцепленные руки за голову.

Думал, что сон не придет, однако вроде бы просто прикрыл глаза, а когда открыл – уже солнце встает. И никаких тебе кошмаров или болезненных запоздалых переживаний – все ли получилось ровно так, как требовалось.

Но через минуту созерцания потолка Марко осознал, что просто не может лежать спокойно. Ему требовалась определенность. Понимание того, что его точно не застукали. И точно ни в чем не подозревают. Судя по тишине в шатре и тому, что его не подняли среди ночи, никто не заметил следы чужака в лаборатории… с другой стороны – может быть, туда никто просто еще не заходил?

Марко поморщился. Он внезапно понял один из парадоксов алхимической логики про лягушку Шеридана. Ту самую, которая сидит в непрозрачной банке, и пока не поднимешь крышку, не узнаешь – жива еще лягушка или задохнулась. С другой стороны, открыв банку, ты не знаешь, была бы жива лягушка без этого твоего действия, или вот сейчас выживет только благодаря тому, что ты обеспечил ей приток свежего воздуха.

Когда учитель объяснял этот парадокс на пальцах, кое-какое понимание все же было, но вот полностью осознать – сложновато. Только сейчас Марко ощутил на себе эту самую неопределенность. Которая разрешится только в случае, если поговорить с Николой. И этот самый разговор может одновременно как раскрыть Марко, так и оставить его безнаказанным. И как при таком раскладе можно спокойно ждать? При таком раскладе ждать абсолютно невозможно.

Поэтому он сначала связался с мамой – обещал же держать в курсе! – и пробурчал последние новости.

– Ездил в Новосиберию, химере лучше, нет, в городе был недолго и ничего не случилось… Да, мы ездим иногда в Новосиберию, и что с того, что меня отправили туда в первый раз?.. Мама, ну, перестань волноваться! – Марко закатил глаза и выдержал двухминутное предупреждение о том, что Новосиберия велика и полна опасностей, поддакнул три раза, даже покивал для пущей убедительности, хотя при беседе через говорун это и выглядит смешно. Нажав кнопку обрыва Эфира, взглянул на часы.

Прошло всего пять минут.

Тогда Марко поднялся, пошел на кухню и молча присоседился к Мхиту, который хмуро мыл гору посуды. Видимо, тот вчера после ужина решил себя не утруждать. Вытащил из этой горы самую грязную сковородку и стал ее ожесточенно тереть.

– И почему они не научат этому големов? – задумчиво проговорил Мхит после нескольких минут молчания.

– Может, боятся, что тарелки побьют. А те, которые с точной калибровкой, очень дорого стоят.

– Да уж, я им обхожусь дешевле, – Мхит сказал это то ли с гордостью по поводу собственной важности, то ли с горечью. Еще бы, големов в мире становится все больше, но неприятную работу им почему-то не спешат перепоручать. – А рабочих на помощь мне присылают только по большим праздникам.

– С големом я бы не смог подружиться, – улыбнулся Марко.

– Это точно.

Однако философские мысли о дружбе и посудомоечных големах нарушил Гикки, который ворвался на кухню со смехом и со штанами на голове. Пояс был затянут вокруг лба, а штанины задорно развевались за спиной.

– Ты вчера все пропустил! Он сделал его! – победоносно провозгласил Гикки.

– Кто кого?

– Радован Штефана! По очкам! Шесть – четыре!

– То есть алхимику не придется носить позорную табличку?

– Да-а-а! То есть нет, не придется. Зато Штефан обещал раскошелиться и заплатить за все ингредиенты к следующей гонке.

– А по-моему, вышло нечестно, – Кай появилась следом за Гикки. – Никола вполне мог подыграть Радовану. Резистометр был у него.

– Даже если и подыграл, Штефан все равно получил по носу! – Гикки не скрывал злорадства. – Теперь будет знать, как нарываться! Хотя, мне кажется, он ничего не понял. Уходил с таким же победоносным выражением, как обычно.

Марко поежился. Ну вот, по его вине над Штефаном смеются и радуются его ошибке. С одной стороны, его никогда особо не любили, конечно… И такой способ отвлечь алхимиков он сам придумал. С другой стороны, он бы не ввязался в спор, если бы не просьба Марко.

– Быстро вчера все разошлись? – спросил Марко, чтобы наконец успокоить свою внутреннюю «лягушку» неопределенности.

– Не. Долго спорили снаружи, – Гикки махнул рукой. – Штефан рвался вытащить Красотку из лазарета и провести замеры на ее шкуре. А Никола говорил ему, что он совсем умом тронулся.

– Еще чего. Алекс запретил ее выносить наружу, – Марко закусил губу.

– Вот и я о чем! Штефан ни о чем не думает, кроме своего дурацкого пари!

К Марко мигом вернулись все подозрения по поводу напарника. Не слишком ли он легко согласился помочь? Не собирался ли под предлогом спора поговорить с алхимиками наедине и добиться от них… Чего добиться? Да любой информации о здоровье Тии!

В конце концов, у Штефана был мотив. Может, он боялся, что Тия помешает Борсаю в финальной гонке? Спровоцирует его? Или вообще обгонит? Вполне может быть.

Даже если не это, мало ли что могло послужить причиной? Иной раз не сразу можно понять, почему человек совершает тот или другой поступок. Мотивы порой выглядят смешными, если взглянуть со стороны. Вроде как «его больше любят» или «его химера слишком задается». Мало ли что, в общем.

Ко всему этому прибавлялась и внезапная дружба, которой вдруг воспылал к нему Штефан. Рисковать, подвергать себя неприятностям, и все это ради человека, с которым он еще неделю назад даже разговаривать без нужды не стал бы. С чего это вдруг?

Марко почувствовал, что от этих размышлений голова у него идет кругом. Дух противоречия поселился внутри и затопил настолько, что Мхит в какой-то момент вынул из рук Марко тарелку и пробурчал под нос: «Дырку протрешь».

– А? – Марко посмотрел на пустые руки в пене, смыл ее в воде и пожал плечами.

– Не беспокойся, – заявил Гикки. – Никто твою Красотку в обиду не даст. Никакой Штефан до нее не доберется. А то ишь, удумал! Таскать больную животину туда-сюда…

Голос у Гикки при этом стал такой просторечный, деревенский, куда больше подобающий старушке, приехавшей в первый раз в город. Ходит она, ходит и все осуждает. Причем объяснять ей бесполезно. Осуждение заранее уже прописано во всех фразах.

Вот и Марко не стал ничего объяснять. Лишь чуть улыбнулся, пожал плечами и отправился прочь с кухни.

Ровно затем, чтобы за углом его вдруг схватили за плечи и затянули в мелкую подсобку. Здесь хранились швабры, тряпки, ведра и прочий инвентарь, который уборщик доставал, когда необходимо было вымыть пол.

«Так обычно делают шпионы в книгах», – подумал Марко, и тут его развернули.

– Ну, как? – Глаза Штефана горели радостным возбуждением. – У тебя все получилось? Я все пытался вызнать как-то ненароком, но в лазарете поселился Никола. Не высовывается оттуда и никого не пускает. Даже Алекса. Тот ходит хмурый. Похоже, впервые недолюбливает кого-то больше меня.

Напарник хохотнул приглушенно и тут же зажал себе рот обеими руками. Словно боялся, что смех того и гляди выскочит наружу. Даже глаза увлажнились от усилий.

– Я сделал, – сказал Марко осторожно. – Но не знаю, что именно. Вроде бы ей стало лучше, но я же не врач…

– Да какая разница! Врач, не врач! Ты сам видел, что получилось?

– Ну… вроде да…

– Ладно, – Штефан улыбнулся. – Не хочешь, не говори. Но не забудь, ты мне тот рецепт обещал, если сработает! Я потом с ним к Радовану приду. Это моя месть будет. Я же все просчитал – сначала нужно проиграть, чтобы в следующий раз он с радостью согласился на спор. А уж там я ставки подниму и сделаю его.

Штефан вновь едва не расхохотался, но тут рядом с дверью раздались голоса. Кажется, это были Мхит и Гикки. Расслышать, что именно они говорили, не получилось – дверь оказалась плотной, а приятели говорили тихо. Однако Марко и Штефану пришлось замолчать. Как нельзя кстати, чтобы выгадать паузу и обдумать дальнейшие действия.

Когда Марко рассказывал, что именно собирается сделать, он в последний момент передумал рассказывать Штефану все. По крайней мере, про связь с химерой умолчал. И про то, что именно Тия подсказала способ себя вылечить. Вспомнил алхимиков, которые ехали с ним в поезде, ну, и приписал чудодейственное открытие им. Якобы умудренные опытом алхимики, едва услышав, что произошло, тут же подсказали чудесное преобразование, которое позволит придать химере сил для выздоровления. Марко поверил и, едва выйдя из поезда, тут же купил обратный билет. Вот никуда и не попал в итоге.

Сейчас эта версия, выглядевшая не так уж и правдоподобно, казалась самой надежной. Марко решил ее придерживаться до самого конца.

– Хорошо, я тебе все отдам. Но как только удостоверюсь, что Тия действительно пошла на поправку. Через пару дней, идет?

– Да хоть через неделю, – Штефан хмыкнул. – Главное – перед гонкой. А то там сезон закончится, и я Радована еще не знаю, когда увижу.

– Ладно.

– Ну, тогда я пошел. Первым. Выжди минут пять, а потом следом. Договорились?

– Я тоже читал шпионские книги.

– Вот и хорошо.

Штефан подмигнул на прощание, словно они с Марко действительно были заговорщиками, которые только что обсудили что-то секретное. А затем дверь открылась и снова закрылась. И все. Ушел Штефан.

– Сначала нужно проиграть, чтобы в следующий раз он с радостью согласился на спор, – пробормотал Марко.

Фраза не давала покоя и слегка нервировала. Ее хотелось примерять и так, и эдак. И все лишь для того, чтобы понять: не относилось ли это все и к нему тоже?

* * *

Поначалу Марко не хотел идти в лазарет. Слишком часто в последнее время он там появлялся. С одной стороны – вроде бы все очевидно, хозяин беспокоится за химеру. А с другой – ходит, понимаешь, донимает, покой не обеспечивает. К тому же не стоило забывать, что нужно придумать свою реакцию на то, что Тие стало лучше. Пусть он сказал Штефану, что не до конца уверен, но сам-то вчера видел, насколько преобразилась химера. Сколько жизни вдруг появилось в ней. И все лишь от маленького преобразования.

Интересно, Никола его заметил? И не поэтому ли он там сейчас находится? Или, быть может, обнаружил пропажу ингредиентов, а потом и то, что химере стало лучше. Сложно ли это сопоставить? Кто его знает! К тому же алхимик может и почувствовать след недавнего преобразования.

Это и было третьей – и самой главной! – причиной, по которой Марко избегал лазарета. Но как он ни прятался, а лазарет сам пришел к нему.

Вернее, пришла Тия.

Марко в тот момент стоял и разглядывал историю команды, которая висела на стене шатра, – основатели, достижения, самые памятные гонки и прочая информация для посетителей, если они вдруг попадут внутрь. Раньше он этот стенд даже не замечал и всерьез подозревал, что его никогда не было, но спрашивать было как-то неудобно.

И вот фотография молодого еще Левича, рядом с которым застыл некий Дарко Стефанович, сооснователь, внезапно начала расплываться. Вместо этого перед Марко появился лазарет.

Вчерашний опыт сказывался – в этот раз сразу удалось зафиксировать обе картинки сразу, не проваливаясь в чужое зрение с головой.

Никола склонился над Марко… нет, над Тией. Внимательно смотрел. Водил руками. Хмурился. Бормотал что-то себе под нос.

«И кто же это сделал?» – донеслось до Марко. Голос был глуше и тише, чем обычно.

Затем Никола отвернулся. Походил вокруг стола и вдруг с решимостью достал из кармана балахона кусок мела.

«Сейчас начертит круг!» – понял Марко, и тут же изображение пропало.

Кажется, Тия призывала на помощь!

Марко еще не придумал толком, как именно он собирается мешать алхимику, а ноги уже понесли его к лазарету. Штефан говорил, что Никола не пускает Алекса? Пусть только попробует не пустить хозяина химеры! В конце концов, какое он право имеет…

Дверь лазарета была не заперта, и Марко ввалился внутрь слишком громко и стремительно, чтобы это прошло незамеченным. Успел только запоздало поругать себя. Надо было сначала приоткрыть дверь и заглянуть в щелочку, сориентироваться в ситуации, а уже потом заходить.

Правда, как оказалось, Никола и не думал скрывать свои намерения. Вокруг стола с Тией уже виднелся круг преобразования, и поверх него лежали амулеты, которые показались Марко очень знакомыми. Именно такие он видел вокруг столкнувшихся мобиля и велобрички, где полицейский алхимик затевал возврат времени.

– Нет! – крикнул Марко и бросился к Тии. Он не слушал, что ему кричал Никола, не думал о том, что реакция ингредиентов может быть опасной. Проклятое время! А ведь Никола говорил о том, что не может с ним управляться. Зачем он решил заглянуть в прошлое? Как раз для того, чтобы откатить изменения к лучшему! Увидел, что Тия почувствовала себя лучше, и решил это «исправить», пока остальные не заметили. Для того и Алекса выгнал!

Все эти мысли пронеслись в голове у Марко в одно мгновение. Ну, или в два, которые потребовались, чтобы пересечь половину комнаты, споткнуться о ногу Николы и на пузе въехать в круг трансформации. Конечно же, разбив пару склянок по дороге. В конце концов, не в первый раз.

В воздухе запахло озоном и свежеразрезанным лимоном. Капли жидкости, попавшие на одежду и руки Марко, вспенились крохотными пузырьками и зашипели. Он попытался их с себя стряхнуть… и тут сверху на Марко низвергнулся ледяной душ.

– Идиот, – громко сказал Никола.

– Выф, – предательски поддакнула ему Тия со стола.

– Я просто подумал… – Марко так и не придумал толком, как оправдаться перед Николой. И сказал ту самую фразу, которую очень удобно договаривать за собеседника. Учителя порой покупались на это. И даже мама. Но Никола, вместо того, чтобы продолжить разговор, расстроенно осмотрел «поле битвы» с разбитыми склянками и стершимся контуром, сплюнул и молча вышел из лазарета.

Марко медленно поднялся на ноги. Положил руку на спину Тии.

– Ты в порядке? Он ничего не успел сделать?

– Нет, он НИЧЕГО не успел сделать, – Никола вернулся с толстой синей губкой, присел на корточки и начал оттирать остатки контура с пола. – Сумасшедший хозяин химеры решил покататься на животе по полу лазарета, поэтому алхимик даже при всем желании не преуспел бы.

– И… извини.

– Не извиню. И не говори, что ты случайно влетел сюда.

– Влетел не случайно. А вот об ногу твою споткнулся…

– Если бы ты об нее не споткнулся, то забежал бы в круг, не разбив ключевую сферу, – алхимик указал на осколки стеклянного шарика. – И вся конструкция могла сдетонировать. Она не рассчитана на людей и их процессы. Так что, когда придешь в себя, можешь меня поблагодарить за спасение.

– А на что она рассчитана?

– На химер. Тие стало лучше. Мне надо было поймать вектор процесса. Увидеть динамику изменений и понять, как их усилить. Я запустил анализ, а дальше на сцене появился ты и исполнил этот прекрасный и вредительский прыжок.

– Разве… – Марко собирался спросить, разве нужно для диагностики обращение времени, но вовремя прикусил язык. Кислота побери! Ведь он сразу мог бы понять, что ошибся. Запах разлитых ингредиентов абсолютно не походил на тот, что был вокруг места аварии. Антидот тогда использовался в виде порошка, а теперь Никола вылил на него ковшик воды. Марко обознался. А хуже того, потерял расположение алхимика и показал себя дураком. – Прости, пожалуйста. Просто я очень переживаю за Тию. Мне показалось, что она меня зовет.

– Слуховые галлюцинации от волнения?

– Типа того.

– Тяжело же тебе приходится, – по голосу Николы оказалось сложно разобрать, поверил он или нет.

Вместо ответа Марко молча погладил химеру по голове.

– Ладно, – через минуту Никола сжалился. – Поможешь мне в следующий раз убрать лабораторию, и мы в расчете.

– Спасибо тебе.

– За перспективу уборки?

– За то, что спас меня.

Никола махнул рукой.

– Всех спасать не наспасаешься. Команда разваливается на глазах. То Штефан с Радованом грызутся, то Кай по углам рыдает, то Левич никак не может сказать толком, что ему от Тии нужно.

В любой другой момент Марко удивился бы тому, что, во‐первых, Кай плачет, а во‐вторых, Никола как-то успел это заметить. Но в свете последней части фразы было не до того.

– Левич? И что же ему нужно?

– Какие-то бумажки заполнить по поводу самочувствия Тии. Сразу после финиша, через час после гонки, потом через сутки. Трясет меня по нескольку раз в день по поводу коэффициентов ее здоровья.

Та-а-ак. Очень интересно.

– Но ведь он должен знать, как это все заполняется? Ведь одна химера в команде уже сходила с трассы?

– Да там парни со страховой что-то намутили. Ужесточили форму отчетности после того случая и требуют каждый чих вписывать. Левич и суетится. Чтобы из-за неправильно заполненных бумажек деньги не потерять.

– Ага, – сказал Марко, тщательно отмеряя то, что он хотел сказать. – Это, конечно, очень важно.

– Тебе, кстати, ничего не достанется, – Никола пожал плечами. – Да и мне тоже. Страховка оформлена на команду, то есть – на владельца. Хотя я парней из страховой понимаю. Тут ведь как получилось – химера финишировала, деньги и очки набрала, а затем вдруг – бац, потеря сознания. Будь я из страховой, я бы все жилы из Левича вытряс…

Марко подумал, что он бы тоже наверняка вытряс. Если не жилы, то хотя бы правду. Все эти варианты с трансформациями Тии, которые были у Левича. То, что он ни разу не пришел химеру проведать. Да еще и попытка откупиться от Марко поездкой в Новосиберию. Все складывалось один к одному.

Или не складывалось.

Потому что слишком заметно, слишком очевидно и вообще – слишком слишком, как бы ни бурчал учитель чистописания по поводу подобных словесных конструкций. Если Левич и вправду был тем, кто все это устроил, то он попадал под первейший вопрос, который должен был задать любой следователь. «Кому выгодно?» – именно так они всегда спрашивали в книгах. И неизменно находили этого выгодоприобретателя.

А тут – неужели все так просто? Или это часть какого-то сложного плана? Может быть, Левич не сам все сделал, а только подстроил. Повлиял на Штефана или Николу. А то и на обоих. А теперь пожинает плоды, оставаясь в тени…

Голова пухла и кипела. Марко настолько погрузился в мысли, что пришел в себя только когда Никола ткнул его несколько раз пальцем в лоб.

– А? Ты чего делаешь?

– Ищу ту точку, которая запускает жизненные процессы. Кажется, нашел, раз ты наконец-то среагировал. А то я, понимаешь, собираюсь тут продолжить то, что ты так мастерски прервал. Но сначала следует выпроводить тебя вон. Потому что ингредиентов на второй раз у меня хватает, а на третий – не факт. Опять, видно, Радован что-то тут устраивал, позабыв меня предупредить. Метеоритная пыль всегда заканчивается в самый неподходящий момент!.. Ты еще здесь?

– Ухожу, – буркнул Марко, а затем посмотрел на Тию.

– Выф! – заявила та. Мол, иди, хозяин, не беспокойся, просто хотела тебе кое-что показать. Кто ж знал, что ты как полоумный помчишься сюда?

«Я и сам не знал, – подумал Марко. – Но я точно какой-то полоумный стал. Так больше продолжаться не может!»

Это умозаключение привело к тому, что, выйдя из лазарета, Марко понял две вещи. Во-первых, ему нужен был четкий план, чтобы не метаться туда-сюда, как та игрушка – колечко на веревочке, – которую показывал Гикки. Если уж подозреваешь нескольких человек, то начни методично проверять все, что про них знаешь. Рано или поздно добьешься нужных фактов. Лучше, конечно, рано. А то кто их знает, что они сделают в следующий раз.

Ну, и во‐вторых – нужно выяснить, почему Кай плачет. Потому что гениальный план может подождать и вообще пока не придумывается. А плачущий друг – это неправильно. Совсем-совсем!

Глава двадцать первая

Марко ощущал себя героем-идиотом. Есть такой тип персонажей, который иной раз встречается в книгах, но чаще на ярмарочных представлениях. Обычно герой-идиот совершал какой-нибудь благородный и трудный поступок, который оказывался никому не нужен. Или нужен, но не настолько, чтобы прикладывать столько усилий. А может, поступок и стоил этих усилий, но весь конфликт разрешался как-нибудь иначе, и весь героизм начинал выглядеть полным идиотизмом, когда все это выяснилось.

– Две унции серебра, пожалуйста, – произнес Марко ровным тоном.

– Двести десять динаров, – с улыбкой сказал торговец. Был он сухим, выжженным солнцем и с каменным лицом, на котором только губы и улыбались.

– У меня только двести.

– Двести десять.

– У меня только двести.

– Двести пять?

– У меня только двести…

Опытным путем, обойдя уже четырех торговцев, Марко выяснил, что проще всего повторять одно и то же, как попугай. Тогда тебя, конечно, считают слегка умственно отсталым, зато рано или поздно сдаются. Главное – не платить больше, чем записано на листке, не впадать в эмоции, не начинать торговаться и не апеллировать к соседним торговцам. Не поможет. Только еще хуже сделаешь.

Вот и сейчас южанин сдался. Пробормотал что-то на своем наречии, нахмурился, но выдал две маленькие серебряные плитки, получив взамен двести динаров.

Марко тщательно запрятал серебро в пояс курьера и двинулся дальше по рынку. Оставалось еще два места, куда требовалось зайти, и он наконец-то будет свободен от этой каторги. Сможет заняться важными и неотложными делами – например, наконец-то придумать план, который поможет вывести злоумышленника – или злоумышленников – на чистую воду.

А ведь все начиналось так благородно! Он нашел плачущую Кай и выяснил, что ее отправили со срочным заказом в городок, чтобы закупить недостающие ингредиенты. А сегодня ведь праздник в Театре Силуэтов! Будет красивое представление, разыгрывают древний миф о рождении Тени! И у Кай даже билет есть. Но вот срочный заказ, список со всем необходимым и выданная сумма.

И Марко, как настоящий друг, предложил помочь. Поговорить с тем, с кем надо, чтобы Кай отпустили в театр. А купить все самое необходимое она успеет потом. Ну, или завтра. Ничего ведь не случится?

Выяснилось, что случится. Что это нужно для специальных исследований. Радован с Николой задумали устроить химерам щит от нежелательных воздействий. Но сначала нужно его оттестировать. Даже договорились с какой-то лабораторией, чтобы там проверили формулу на местных химерах. Но уже завтра нужно передать цифры, список фигур и веществ. И вообще – ингредиенты нужны были еще вчера, просто Кай сначала сидела с Тией, потом помогала Мхиту, потом ее заставил работать Гикки, ну, а после она не удержалась и тоже пошла смотреть на спор Радована и Штефана…

Марко в тот момент почувствовал себя героем. Бескорыстно предложил помощь. Пройти по базару со списком? Ха! Ничего страшного. Разве он не ходил так по лавкам, когда его отправляла мать?

Но это сначала казалось благородным, а потом начали выясняться детали.

Например, костюм курьера, потому что без него тебе ни за что не продадут ингредиенты по этим ценам. Ведь будут думать, что говорят с покупателем. А так – ты всего лишь курьер, у которого список и приказ. И если хотите спорить – то идите к хозяину и спорьте. А я не уполномочен!

Или же то, что на базар нужно приходить ближе к вечеру. Торговцы в этот момент уже прикидывают, сколько заработали за день, и сумма им обычно не нравится. Всегда кажется, что можно было и больше. В такие моменты они сговорчивей. Ведь иначе, если упустишь покупателя, может никто больше и не прийти.

И еще куча всяческих оговорок, разных «но» и прочих условностей. Марко потратил около получаса, запоминая их. И вот, когда с этим покончили, Кай убежала на представление, а Марко остался один.

В костюме курьера, со списком и деньгами, а заодно – наконец-то с пониманием, что все можно наверняка сделать иначе. Например, поговорить с Гикки и позвать его за компанию, чтобы не так неловко действовать в одиночку. Или просто заплатить деньги, наняв другого курьера. Или же отправив самого Николу или Радована. В общем, героизм уже начинал попахивать идиотизмом, и все это только усиливалось по мере продвижения по пунктам списка.

Больше всего Марко не нравилась необходимость принимать лихой и придурковатый вид перед торговцами. Если тебе всю жизнь казалось, что залог успеха – быть логичным и убедительным, правильно аргументировать свою позицию и быть на стороне истины, то сейчас эта позиция доказывала свою несостоятельность. Притворись тем, кем не являешься, изобрази тупость, повторяй одно и то же, как десять попугаев… тогда успех обеспечен. А если будешь пытаться вступать в диалог – пиши пропало. Ничего у тебя не получится. Нет, конечно, Марко и раньше подозревал, что жизненные стратегии не всегда совпадают с теми, которые описаны в книжках о любимых героях. Но все же столкновение с действительностью – вот именно такой, дурацкой – выбивало его из колеи. Пожалуй, даже сильнее, чем нападки журналистов или неудачи команды во время гонки.

Марко поморщился, засовывая в сумку брусок какого-то особенно вонючего жевательного табака, и мысленно зачеркнул последний пункт в списке.

Уфф! Готово!

Вокруг уже темнело, хлопали тенты, скрипели складные прилавки. Торговцы собирались, сметали товары в ящики, заворачивали их в пергамент и складывали в морозильные лари с ледяными амулетами. Марко шел между рядами, глазел на каркасы павильонов и опустевшие столы. Весь этот рынок с вращающимися зубчатыми дверями на выходе казался ему остовом дракона, который стремительно трансформируется до скелета, чтобы в следующий базарный день снова нарастить плоть и стать живым.

Что же, не герой-идиот убил это чудовище, зато он успел справиться с заданием и сейчас несет мешочек с ингредиентами для прекрасной дамы… которая наверняка не ждет его, потому что представление еще не закончилось.

Марко хмыкнул. Кай тянула на роль прекрасной дамы примерно так же, как сам он – на сказочного героя Гжедко, всадника-на-химере, победителя драконов и завоевателя миров. Что ж поделать, если реальность выходит вот такая нелепая. И события пытаются идти совсем не в ту сторону, чтобы персонажам удавалось проявить себя красиво, благородно и по-книжному.

Вертя эту мысль в голове то так, то эдак, Марко шагал к шатру. Казалось бы, вот она, возможность снова погрузиться в планы по разоблачению врага, но, по закону подлости, думать о них не хотелось. Ладно, доберется до своего уголка, завалится на койку, откроет блокнот…

Тут из беседки возле дороги послышался громкий шепот:

– Тс-тс!

Марко вздрогнул, напрягся. Но сначала не понял, что это его зовут.

– Эй, Марко!

Он шагнул в сторону беседки и увидел два силуэта. Сделал еще шаг и обнаружил третий силуэт – за скамейкой горбился кто-то большой и явно не человек.

– Борсай?

– Мы тут прячемся, – прошипел Штефан. – Хочешь прятаться вместе?

Вот так. Стоит разрешить себе хоть ненадолго отвлечься от «шпионских мыслей», и снова, как говорится, добро пожаловать.

– Купил? – Ого, а это Кай.

Интересно, что это они вдвоем сидят в беседке?

– Вы меня ждете? – Марко решил притвориться простачком. В самом деле, если у них романтическое свидание, то надо дать повод влюбленным опровергнуть эту версию. Поступить благородно.

– Нет, – Кай подвинулась на край скамейки, чтобы Марко мог усесться между ними. – Но я знала, что ты пойдешь по этой дороге.

Где-то минуту все дружно молчали. Просто сидели и болтали ногами. Потом Марко спросил:

– А что, твое представление так быстро закончилось?

Кай заерзала и обиженно буркнула:

– Нет. Самое интересное я посмотреть успела, а потом пришлось уйти. Левичу понадобился курьер, он меня вызвал, а когда я прибежала, он передумал. Ну, а обратно в театральный шатер не пускают. Тогда я начала злиться на Левича и родителей…

– И встретила меня. Я тоже злился на начальника и папашу своего, так что мы решили устроить алхимическую реакцию. Соединить два минуса и два минуса, чтобы получить два плюса. Пожаловаться друг другу, проще говоря, – Штефан опустил руку и почесал Борсая. Тот в ответ утробно прорычал. Глухо и совсем не как живое существо. Будто гигантский каменный чайник со смолой вскипает. – Вот твои родичи как относятся к гонкам?

– Мама сначала была против. Потом смирилась. Папа… – Марко запнулся. Хотел было сказать, что тот вовсе не знает о том, что сын здесь. Потом откуда-то пришла непрошеная шальная мысль – а вдруг знает? – Я не знаю, что отец об этом думает.

– У тебя все неплохо, – Кай не стала дальше расспрашивать про отца, и Марко был ей за это благодарен. – Родители выперли меня из дома чуть ли не насильно. Ты уже большая, надо работать, надо привыкать к взрослой жизни, надо доказывать, что девочки тоже на что-то годятся… Тьфу. Доучиться спокойно не дали.

– Мои наоборот, – Штефан усмехнулся. – Все ждут, когда же сыночек наиграется и займется серьезным делом. Отец каждый раз спрашивает – ну что, когда ты эти игрушки бросишь? Все надеется, что вот я выиграю… или с треском проиграю, не важно. И вернусь обратно в лоно семьи.

– Ты думаешь, им все равно, выиграешь ты или проиграешь? – удивился Марко.

– Иногда мне кажется, что да. В любом случае они могут сказать: «Хватит, уже наигрался». Просто оттенок у этой фразы будет разный.

Марко подумал, что такой вариант, конечно, вполне вписывается во взрослую логику, но все же Штефан не производил впечатление человека, которого так легко одной фразой загнать назад, домой.

– Мне кажется, все-таки им проще дождаться, пока ты выиграешь. Так долго шел, достиг многого, пора уже и чем-то другим заняться.

– Вот примерно так мне и сказали, – вставила Кай. – Читать-писать умеешь, а если хочешь чему-то еще выучиться, то денег заработаешь сама.

– А мне вот кажется, что меня валят, – глаза Штефана опасно сверкнули. Так неожиданно, что Марко едва не отодвинулся от него. – В последнее время неприятности одна за другой, словно бы все сговорились вышвырнуть меня прочь из команды, а затем из гонок. Я даже какое-то время думал, что тебя мои родители послали.

– Меня?!

Марко вскочил с разинутым ртом, взмахнул руками… и медленно сел.

– Меня… – повторил уже тише и покачал головой.

– Ну да. Появляешься из ниоткуда с отличной химерой наперевес. А затем за несколько недель достигаешь почти тех же результатов, которых я достиг за пару лет. И все это так шутя, спокойно. И в команде тебя любят, и Левич к тебе благоволит, и публика, и вообще…

– Но меня никто не посылал! Я уверен!

– Потом я понял, да. Справки кое-какие навел. Но поначалу очень злился. Можно сказать, ревновал.

Штефан хохотнул и подмигнул Марко. Тот неуверенно улыбнулся в ответ. С одной стороны – удивление и злость от таких внезапных и несправедливых обвинений никуда не делись, а с другой – приятно же, что тут говорить. Просто поразительно, что тебе завидовали. И кто – почти чемпион, уже не новичок в гонках и к тому же человек, который тебя на несколько лет старше.

От глубины переживаний Марко даже слегка покраснел и тут же порадовался царящему вокруг полумраку.

– Надо идти, – сказала Кай и покачала головой. – Ингредиенты следует доставить до темноты. И пока еще есть шанс сказать, что темнота неполная и кое-какой свет есть. Что, мол, успела.

Марко сначала хотел сказать, что он и сам может отнести, чтобы оставить ребят наедине – наверняка им было что еще обсудить. Затем понял, что ингредиенты заказывали Кай. Если их принесет Марко, то будут лишние вопросы. Потому можно сослаться, что у него здесь еще дела, а Кай со Штефаном пока прогуляются…

– Вы идите, у меня тут еще дела, – сказал напарник, не дав Марко и рта раскрыть. – Хорошо поболтали. Пар стравили, на какое-то время хватит.

– Ага, – Кай встала и потянула за собой Марко. – Пойдем скорее. Надо успеть, а то мне попадет.

Пришлось идти за Кай. А местами даже почти бежать – там, где дорогу можно было разглядеть, не боясь споткнуться о какой-нибудь внезапный корень, брошенную бутылку, мусорную корзину или любое другое препятствие, которые почему-то кучковались именно там, где никаких фонарей не было.

Наконец тропинка стала почти ровной, без препятствий. Можно идти, смотреть по сторонам или просто размышлять. Ну и, в конце концов, задать тот самый вопрос, который так долго прятался внутри.

– Не думала, что вы со Штефаном так хорошо общаетесь, – сказала в этот момент Кай.

Похоже, в этот день люди договорились опережать Марко во всем. Наверное, после похода на базар и повторяющихся фраз он стал слегка заторможенным. Оставалось надеяться, что это пройдет после ночи хорошего здорового сна. В противном случае… нет, думать про это не хотелось.

Да и на вопрос уже пора было отвечать. А то Кай еще и начнет за него отвечать. И это уже совсем не годится!

– Ну, мы не так давно это начали делать, – признался Марко. – Просто был один случай, в городке. Пришлось объединиться, чтобы дать отпор журналистам. И тут как-то само собой выяснилось, что мы в команде лучше действуем, чем если друг против друга.

– Понятно. Жаль, что я не видела, как у вас это все получилось.

Марко собрался рассказать, что именно произошло, и описать прекрасный способ укрощения строптивых журналистов, как тут же понял, что это ненавязчивый, но почти сработавший способ отвлечь его от беседы. Ну уж нет! Теперь-то он точно спросит! Тем более что сейчас этот вопрос уже не будет таким бестактным.

– Я тоже про тебя так не мог подумать, пока сегодня не увидел.

– А, ну мы тоже не так давно. Как-то они с Борсаем помогли мне собрать рассыпавшуюся доставку. Потом мы поболтали один раз. Потом другой. В общем, ничего такого, что сделало бы нас лучшими друзьями. Но вполне достаточно, чтобы понять – мы все до этого думали про Штефана слишком плохо.

– Ну он и сам не особо старается людям понравиться.

– Ага, – кивнула Кай. – Он как будто специально концентрирует в себе то, что люди не любят в других. Может быть, ему так нравится. А может – родители приучили.

– Как к такому можно приучить? – искренне удивился Марко.

– Ну, знаешь, все начинается в детстве. Тебе говорят, что все вокруг тебе завидуют. Что стараются поддеть тебя. Что только и ждут, когда ты покажешь собственную слабость. И так день за днем долбят и долбят. А если как-нибудь разок ты вдруг подумаешь, что родители ошибались, и попробуешь довериться кому-нибудь, как вдруг выяснится, что конкретно про этого человека родители оказались правы. А ты подумаешь, что все одинаковые, – Кай пожала плечами, словно бы говоря: «Вот так оно и бывает».

И хотя Марко был не согласен, но тем не менее подумал, что и Кай наверняка что-нибудь говорили такое в детстве. Но вот спросить, что именно, он в этот раз не решился.

Дальше его мысли пошли по совсем другому пути. Утихшая на какое-то время подозрительность активизировалась с новыми силами. Теперь стало вдруг странно, что Штефан в последнее время начал дружить с людьми. Марко, Кай… даже этот спор с Радованом был устроен на потеху публике. Наверняка алхимиков можно было отвлечь как-то иначе, но Штефан устроил из этого целое представление.

Зачем ему так себя вести? Старается отвести подозрения? Стремится завоевать чужое доверие, потому что понимает – вскоре понадобятся соратники? Конечно, можно предположить, что он просто решил исправиться, но чего же он все предыдущее время не старался это сделать?

«А может, старался, но просто никто не замечал?» – спросил внутренний голос.

Марко не знал, что ему ответить. Но как бы ни сильна была подозрительность, однако этот вариант тоже нельзя отметать сразу.

Опять эта странная раздвоенность и непонимание того, что происходит. Разброд и шатания в отдельно взятой личности. Все-таки что ни говори, но в походе по базарам есть свои преимущества. По крайней мере, там не надо так много думать. Все просто и понятно. И всегда знаешь, что сказать.

Под такие неожиданно невеселые мысли они с Кай добрались до шатра. Курьер ушла с ингредиентами, а Марко с горькими размышлениями.

Он бы с удовольствием поменялся с ней местами!

* * *

Долго предаваться мрачным размышлениям Марко не дали. Похоже, сегодня люди не только договорились опережать его собственными фразами, но заодно и вовлекать его в малоприятные дела.

Например, в суд. Или в осуждение. Или же просто в сплетни за спиной у других.

Инициатором, как Марко понял, оказался Гикки. Именно он собрал Мхита, Алекса и Волеца. Именно он нашел Марко и притащил на кухню. На вроде бы привычные вечерние посиделки, вот только тон их теперь был другой. Собравшихся объединяла не любовь к совместному времяпрепровождению, а неприязнь к одному из тех, кого здесь не было.

К Штефану. А опосредованно через него – к Кай.

– Это точно были они, – рассказывал Гикки. – Я возвращался после того, как мы с ребятами закончили партию в боулинг. Разумеется, я набрал больше всех очков, но это к делу не относится. Иду, значит, и вдруг слышу знакомый голос. Думаю – Кай! Как неожиданно! Надо пойти и поздороваться. Едва делаю шаг и вдруг слышу второй голос – а это Штефан. Так что пришлось подойти на цыпочках и посмотреть, как они сидят и беседуют. Едва за руки не держались. Прям идиллия.

– Да уж, – хмыкнул Мхит. – Какая любопытная встреча. Интересно, как же это они так встретились.

– Наверное, заранее запланировали, – пожал плечами Алекс. – Молодость, романтика, свидания. Все достаточно прозаично. Не вижу в этом ничего такого.

Марко тоже не видел ничего такого. От этого вдвойне неприятно сидеть здесь и слушать подобное. Втройне неприятно, что точно так же могли сидеть и обсуждать его, если бы Мхит и Гикки обнаружили Штефана и Марко в комнатушке со швабрами. Интересно, Кай бы тоже сидела и слушала, как он сейчас?

– Как ничего такого?! – заводился тем временем Гикки. – Но ведь это выглядит как предательство. Почему она нам ничего не сказала? Когда она собиралась это сделать?

– А зачем она должна рассказывать? – прозвучал вопрос, который, к своему удивлению, задал сам Марко. – И вообще, почему вы его так не любите?

– Эй! – Волец поднялся со своего места. – Ты не заболел, случаем? Я слышал, ты там в ингредиенты какие-то вляпался. Может, тебе разум повредили? Это же Штефан. Как можно его любить?

– Можно просто узнать его с другой стороны, – Марко неожиданно для себя обнаружил, что выступает в роли адвоката Штефана. И почему-то это, вкупе с его недавними размышлениями о том, что напарнику нужны друзья, подстегнуло Марко еще больше. – Можно просто понять, что он не совсем такой, каким хочет казаться. И вообще я не хочу все это обсуждать! К тому же за спиной у Кай! Что она сделала вам, что из-за одной такой встречи вы вдруг начинаете поливать ее грязью? Я в этом участвовать не буду! Если желаете, то продолжайте дальше без меня. И, если хотите, обсудите и меня тоже. Я ведь со Штефаном в последнее время почти подружился. Во всяком случае, мы нормально общаемся, и он недавно помог мне, хотя самому ему пришлось несладко.

Сказал и вышел за дверь в полнейшей тишине. В груди клокотала ярость, которую хотелось выместить на ком-нибудь. Или на чем-нибудь. Но, к сожалению, в шатре все потихоньку укладывались спать, так что никто под руку не подвернулся. Зато послышался чей-то храп, похожий на свист закипающего чайника. Марко прислушался, а затем криво усмехнулся. Весь гнев испарился с этим звуком. Осталось только опустошение.

А еще внезапно захотелось домой. До этого мысли о возвращении больше приходили в связи с Тией – спрятать, уберечь, защитить. А теперь захотелось самому. Школа, учителя, одноклассники, мама, прогулки по Пешаку, привычная и размеренная жизнь. И дело даже не в спокойствии, а в том, что там он чувствовал себя куда больше на своем месте.

«Но ты же хотел участвовать в гонках», – напомнил внутренний голос.

«Хотел и поучаствовал. А теперь не хочу», – отмахнулся Марко.

«А чего хочешь?»

«Не знаю. Пока не решил. У меня еще время есть. Но точно не ждать победы или когда меня выгонят. Я попробовал, что-то мне понравилось, а что-то нет. Ну, и хватит на этом».

Марко поерзал на кушетке, вздохнул, закинул руки за голову и закрыл глаза.

Однако внутренний голос не унимался. Он все пытал и пытал Марко, стараясь понять, что же тот хочет. Иной раз у голоса прорезались интонации Гикки, и сейчас это было скорее болезненно, чем смешно. Марко отмахивался от внутренних вопросов сначала тоже мысленно, а потом не выдержал и начал махать руками вживую.

В один из моментов в руку знакомым движением ткнулся знакомый же нос. Марко на секунду замер, а потом аккуратно пробежался пальцами по морде Тии, которая неизвестно как оказалась рядом.

– Тебя отпустили? – шепотом спросил он.

– Выф? – спросила химера. Мол, как это можно меня отпускать или не отпускать? Я сама тут решаю.

– С тобой ничего не случится?

– Выф!

– Вот и хорошо. Только тише, а то людей разбудишь.

Сам Марко в этот момент почувствовал, что засыпает. Внезапное появление Тии, ее знакомое посапывание рядом – все это подействовало как снотворное. Уже проваливаясь в сон, Марко улыбался.

Тия сказала, что с ней ничего не случится. А ей уж точно можно было доверять.

Глава двадцать вторая

Наутро все друг на друга дулись. Алекс наорал на Николу, решив, что раз химеры нет – это алхимик утащил ее из лазарета в лабораторию. Кай демонстративно не разговаривала с Гикки, а тот страшно бесился из-за того, что кто-то положил ему на одеяло маленького вонючего кадавра с огромными ушами. Пока разбирались с кадавром, Волец ни от кого не дождался помощи, в одиночку взвалил на себя мешок с системой перегонных кубов для лаборатории и потянул спину. Мхит в голос ругался на нерадивых закупщиков, потому что в недавно купленной крупе нашлись мелкие черные жучки. В суматохе кто-то наступил на хвост Борсаю, тот уселся посреди шатра и завел воющие рулады. На просьбу прекратить «это непотребство» Штефан картинно пожимал плечами и отвечал: «А что я могу поделать?» Левич зачем-то пришел в лабораторию, но, не пробыв там и двух минут, выскочил наружу и ушел, бросив через плечо: «Развели дурдом!» Радован щеголял свежеобугленной бровью. И посреди всего этого балагана Марко чувствовал себя несказанно, абсолютно счастливым. Впервые за последние несколько ночей он не переживал за Тию.

В итоге, когда Штефан все-таки утихомирил Борсая, Мхит пожарил гигантскую яичницу на сорок желтков, а Алекс забрал Волеца в лазарет, в шатре настали мир и тишина, прерываемая звуками громкого чавканья и хруста.

Люди уплетали яичницу с черным хлебом на пивной закваске, а химеры взапуски жевали скорлупу, полезную для костей и зубов. Правда, Марко не был уверен в том, что скелеты химер состоят именно из кальция… в любом случае еда Тие нравилась, и это главное. Когда химера ест сама и с удовольствием, это уже прогресс.

После завтрака Марко отправился в лабораторию узнать, как там дела с защитным щитом для химер.

– Никак, – отрезал Никола. – Нужен второй контур, а Радован где-то гуляет.

– Я могу помочь, – заикнулся было Марко, но алхимик воспринял предложение помощи как издевательство.

– Можешь-можешь. Ты мне уже один раз помог. Спасибо, больше не надо.

В ответ на это Тия весело фыркнула. Мол, помню-помню. Было весело.

– Весело, – поддакнул ей Никола. – Но повторять не будем.

Марко почувствовал укол ревности. Никола общался с Тией как с человеком и, казалось, понимал все, что она хочет сказать. Как будто это он был ее хозяином. Сначала такое отношение радовало, но сейчас все больше и больше раздражало Марко. Казалось, что Никола подлизывается. Или пытается усыпить подозрения на свой счет.

Тут Марко стало противно. Он представил, что кто-то – предположим, алхимик, – сначала доводит Тию до бессознательного состояния, а потом лицемерно делает вид, что заботится о ней, жалеет, может, даже вкусности приносит и одеялком накрывает… Кем надо быть, чтобы так поступать?

«А кем надо быть, чтобы подозревать в подобном?» – прошептал внутренний голос.

– Тогда я пошел, – грустно сказал Марко и зачем-то добавил: – Хотя мне казалось, что мы друзья.

– Это здесь при чем? – возмутился Никола. – Дружба дружбой, а работа работой. Марко, поверь, я хорошо к тебе отношусь, но еще пара незапланированных реакций, и я стану очень сильно злиться. Поверь, тебе не хочется довести до этого.

– Не хочется, – пожал плечами Марко и вышел из лаборатории. Общаться с приятелями после вчерашнего не хотелось, Штефан куда-то запропал, а тратить время на разглядывание фотографий или разбор хлама казалось глупым. С того самого момента, когда Тия пришла в себя, Марко почувствовал прилив энергии, которой теперь надлежало правильно распорядиться. Как минимум выйти наружу.

Снаружи было пасмурно и собирался дождь. От влажного воздуха перья разбухли, и Тия стала похожа на пушистый мячик. Поначалу пыталась привести шкуру в порядок, но стоило прилизать в одном месте, как начинало топорщиться в другом.

В городке почти никого не было. Только вдали, на краю площади, маячила знакомая фигура. Да ведь это Руперт! Марко чуть не подскочил от радости и быстро зашагал к нему. Правда, по дороге энтузиазм его чуть поугас.

Первым желанием было похвастаться. Сказать, что связь между химерой и хозяином существует. Сам проверил! Работает!

С другой стороны, стоит ли рассказывать о таких сокровенных вещах, о которых не проболтался ни единой душе, постороннему человеку? Пусть даже он помог тебе несколько раз. Может, это он так бдительность твою успокаивал. Кто знает?

В итоге Марко в очередной раз за сегодняшний день – и, наверное, в сотый за последнюю неделю – укорил себя за подозрительность. С каждым разом возвращаться к нормальному состоянию было все проще, но что-то при этом неуловимо терялось. То ли былой задор, то ли искренняя доверчивость. С одной стороны – вроде хорошо быть всегда осторожным и рассудительным, а с другой – как же все-таки это тяжело и скучно.

– Я смотрю, на тебе прям лица нет, – сказал Руперт, приветствуя Марко поднятой ладонью. – Ты как будто бы одновременно радуешься и боишься. Неужто я вызываю такие противоречивые эмоции?

– Нет, это то, что я хочу рассказать, – спрятался Марко за полуправду. – У Тии случилось несчастье сразу после гонки. Ей было очень плохо, так что пришлось несколько дней провести в лазарете. Переживать не стоит, сейчас вроде все нормально, но вот за это время у нас случился тот самый ментальный контакт, о которым ты говорил. Мысленная связь.

– Выф! – подтвердила Тия.

– И ты теперь боишься, что стал не таким, как все? – хохотнул Руперт. – Ну, я же тебе говорил, что это совершенно нормальная ситуация. У многих такое происходит в той или иной степени. Если хочешь, чтобы я выставил диагноз «нормальности», то лучше расскажи подробней.

Марко, волнуясь и периодически сбиваясь на междометия, рассказал, что именно произошло. В детали того, что показывала Тия, не вдавался и даже на всякий случай добавил про «туманность образов», «не всегда понятно, что именно» и «ну я, может, просто не привык смотреть глазами химеры или у нее зрение совсем иначе устроено».

– Про зрение – это ерунда, – отмахнулся Руперт, доставая свой блокнот и делая несколько записей. – Химера видит иначе, но при ментальной связи твой разум интерпретирует образы так, как если бы ты сам смотрел на то, что происходит. Должно быть, у вас просто еще не налажен этот канал. Ну, или химера слишком слаба, чтобы до тебя достучаться. С расстоянием связь становится хуже.

Марко кивал, а сам тем временем прикидывал расстояние от шатра до Новосиберии. И одновременно с этим вспоминал, какой четкий был сигнал. Он ведь видел лазарет вполне отчетливо. И Николу, который в тот момент заходил к Тии. Не отлажена связь? Сигнал уменьшается? Ха! Интересно, что бы сказал Руперт, если бы об этом услышал.

«Но он, естественно, не услышит, – подумал Марко. – Во всяком случае, не сегодня».

– Что, испугался, когда это все началось? – подмигнул Руперт. – Судя по тому, что говорили другие, поначалу происходит дезориентация. Не можешь понять, где ты сам смотришь, а где взгляд химеры.

– Все так, – признался Марко. – Сейчас уже более-менее понимаю, пусть и не сразу, а в первый раз не разобрался. Если бы не знал, что такое возможно, так ни за что бы не поверил. Думал бы, что сам заболел, как и Тия.

Руперт хотел что-то сказать, но неожиданно вместо этого сделал шаг вперед и, приобняв Марко за плечи, повел его в сторону.

– Там из твоей команды, алхимик. Смотрит на нас. Думаю, лучше отойти в сторонку. Кто его знает, вдруг он слегка изменит свойства воздуха вблизи и прибавит ему звукопроводимости.

Все это прошелестело горячим шепотом в ухо Марко. И даже несмотря на всю серьезность звучавших фраз, от дыхания репортера было слегка щекотно.

Марко, изо всех сил стараясь, чтобы выглядело естественно, обернулся и мазнул взглядом по окружающим.

Какие-то репортеры. Маленькая девочка с лакричным мороженым на палочке. Два курьера в форме разных команд. Хозяин Птера со своим питомцем. И Радован. Последний стоял и ковырял землю носком сапога, поглядывая по сторонам, будто ждал кого-то.

«А Никола, значит, везде его ищет», – подумал Марко.

Он уже хотел повернуться, подойти к алхимику и сказать, что его ждут в лаборатории, но Руперт, уловив порыв, удержал Марко.

– Ты куда?

– Его Никола ждет, – сказал Марко. – Эксперименты собираются ставить.

– По улучшению твоей связи с химерой?

– Нет. Они про это даже не знают. По крайней мере я не говорил.

– Хорошо, что уточнил. Алхимикам не обязательно говорить. Они и сами понять могут. По каким-нибудь неосторожным действиям.

«Например, когда ты вдруг врываешься в лазарет и стараешься испортить ритуал», – мысленно закончил Марко. Еще бы чуть-чуть, и покраснел бы, вспомнив собственную неуклюжесть и неуверенные попытки ее оправдать.

– Тогда хорошо, – Руперт кивнул. – Никола не упустил бы такой шанс. Он и без того, несомненно, рад, что наконец-то в его распоряжении творение Алхемчара.

– Что? – Марко показалось, что он ослышался. И не найдя ничего лучше, повторил еще раз: – Что-что?

Ощущение, будто вставал с кровати и со всей силы ударился о книжную полку, которая висит на стене над тобой. Или с разбегу прыгнул в холодную воду, находившись по жаре. Или проснулся с температурой, и голова закружилась. Или…

– Это же химера твоего отца? Никола большой его поклонник. По крайней мере, когда мы брали у него интервью, он с огромным уважением о нем отзывался, упоминал про его исследования, даже не самые известные… Мне кажется даже, что Алхемчар для него вроде кумира, на которого хочется быть похожим.

Руперт словно не понимал, что происходит с Марко. А если понимал, то лучше фразы не мог и придумать, чтобы окончательно ввергнуть собеседника в ступор.

* * *

– Вот почему так получается? Ты пытаешься не думать о чем-то. Старательно, изо всех сил забываешь об этом. Отбрасываешь мысль как можно дальше. Но стоит отвернуться, она прилетает обратно – как лопасть бумерлета – и бьет тебя изо всех сил по затылку. Это честно, как по-твоему?

Собеседник ничего не ответил Марко. Но вовсе не из вредности. Если ты голем без специального заклинания, оживленной беседы с тобой не выйдет. Даже если предмет ее очень важен.

– Так ты его будешь покупать или нет? – донеслось от двери.

Марко поднялся с пыльного складского пола и печально посмотрел на голема, на двух игрушечных собак – одна без уха, зато с действующей ритуальной печатью на загривке, – и кучу прочего преинтересного хлама.

– Нет, – крикнул он в ответ и побрел к выходу. – Мы так и не нашли общего языка.

– С тебя четыре динара, – буркнул хозяин склада и протянул ладонь ковшиком. Пришлось раскошеливаться.

После разговора с Рупертом Марко просто не в силах был возвращаться в шатер. Он боялся, что не сумеет сдержаться и тут же побежит выяснять у Николы, что тот знает про отца, почему он ни разу не расспрашивал Марко о нем и что за ритуалы он проводил над Тией? Почему-то не было никакого сомнения в том, что алхимик вышел за пределы своих служебных обязанностей.

Чтобы не наговорить и не натворить глупостей, Марко быстро и скомканно распрощался с Рупертом и пошел шататься по лагерю. Хотелось убежать на полигон, завалиться на спину на какой-нибудь полянке, глядеть в небо и раскидывать мысли, как осенние листья… Но Тия впервые вышла на улицу после болезни и пока не готова была ни бегать, ни преодолевать большие расстояния, поэтому Марко потащился в кофейню, но не дошел до нее, потому что по дороге встретил ребят из соседней команды. Они зазывали всех желающих на расчистку старого склада, на котором, по слухам, завалялись несметные богатства, и их даже можно будет купить за полцены… Если что-то из найденного особенно обрадует. Платишь за вход совсем чуть-чуть, зато можно докопаться до всяких раритетов.

Почему-то наплыва уборщиков не наблюдалось, а вот Марко вспомнил о том, что это занятие здорово успокаивает нервы, и провел два часа в пыльном помещении, чихая с Тией в унисон и разгребая завалы из гомункулусов, големов, деревянных кукол и свитков с прикладными заклинаниями. Здешний алхимик специализировался явно не на взаимодействиях элементов, а на балансе жизненной энергии в неживых механизмах.

Выйдя на улицу, Марко вздрогнул. Вместо привычного лагеря перед ним раскинулось желто-оранжевое поле. Над ним дрожало туманное марево, и было страшно жарко.

От жары пришлось спасаться все-таки в кофейне, там по крайней мере лопасти вентиляторов хоть как-то перемешивали превратившийся в кисель воздух. Посетители все как один пили то, что можно подавать со льдом, а проклятья, адресованные погоде, не прекращались.

Переждав часок там, Марко все-таки рискнул выбраться на улицу. Там он вспомнил, что обещал учителям и директору школы по сувениру, и двинулся на рынок. Привычного уже костюма курьера не было, да и химера тут под боком, но жара повлияла и на продавцов. Стремясь как можно меньше показываться из-под навесов и не драть глотку почем зря, они отдавали товар, не торгуясь. В итоге ближе к вечеру Марко покинул рынок с тяжелой котомкой на спине.

– Уфф, – сказал он, остановившись передохнуть, и вытер вспотевшие ладони о штаны.

– Вуф! – раздалось сбоку.

Видение начало расплываться, и в желтом тумане духоты проступили очертания шатров.

– Опять ты?..

Марко не закончил вопрос. В самом деле, что надо было спрашивать? Опять ты со своими видениями? И что Тия на это должна подумать? Что Марко не нравится смотреть чужими глазами?

– Извини, – поспешно прошептал он. – Извини. Я просто не привык пока. К этому сложно привыкнуть. Что ты хочешь показать?

В лицо подул ветер. То есть в морду. Видение перестало быть статичным, и Марко понесся над чужим миром, не смея вздохнуть и обливаясь потом. Маленький вихрь по левую руку вдруг превратился в Борсая. Тот рявкнул и пошел на обгон. Вдоль всего тела, от шеи до хвоста, на шкуре химеры разгорались яркие полоски. Красно-оранжевого спектра. Почему-то это казалось очень важным, но…

– Круть, – раздалось под ухом. – Его ищут, а он тут прохлаждается.

Марко тряхнул головой, отгоняя видение, и обнаружил перед собой Радована.

– Тебя тоже ищут.

– Зачем?

– Вы же хотели защитный щит…

– Мы его уже протестировали два часа назад.

Марко сглотнул. Да, про время он действительно позабыл. Все дождь виноват. Вот если бы тот вовремя пошел, Марко давно бы пришел в шатер!

Прозвучавший на небесах гром и первые редкие капли, упавшие на землю, послужили незримым укором.

– Полчаса назад уже ужин закончился, а его все нет и нет. Ты же вроде просто на прогулку собирался, не говорил, что на весь день. А еще с Тией недавно беда была. Вот и решили, вдруг чего стряслось, надо бы проведать. А он, видите ли, на рынок ходил, сувениры покупал… – продолжал отчитывать Радован. Судя по алхимику, он был только рад найти причину поворчать.

– Тогда я, наверное, пойду, – сказал Марко осторожно.

– Да уж, сделай милость. Самое главное – найди всех остальных и скажи им, что волноваться не стоит и тебя больше искать не надо. И что они зря переживали.

Марко раскрыл было рот, чтобы сказать что-нибудь в свое оправдание, но в итоге лишь передернул плечами и поплелся в сторону шатра. Что тут говорить, если ты действительно виноват. Остается только и в самом деле разыскать остальных и извиниться.

* * *

– Гикки расшиб лоб, разыскивая тебя. Это, конечно, его вина частично – споткнулся-то он сам. Борсай вроде нашел твой след, а затем нашел какого-то голема, сел возле него и принялся выть, так что еле успокоили. Не говоря уже о том, что Левич все уши прожужжал, будто тебя похитили страховые агенты, потому что Тие стало лучше, и теперь-то они будут требовать выплаты назад под угрозой отправить химеру на исследования и сорвать следующую гонку. Про то, что самой Тие непозволительно так вести себя, едва выздоровев, я даже говорить не буду. Теперь будешь говорить ты. Желаю слышать оправдания.

Надо отдать должное Николе. Он распекал Марко не так, как обычно это делали взрослые. Никаких апелляций к высшему наказанию, «за что мне это все» и прочее. Никаких призывов «наконец-то повзрослеть». Никаких эмоций. Как настоящий алхимик, Никола разложил весь проступок Марко на составляющие, а теперь ждал, что же получится в результате эксперимента.

– Так случайно вышло. – Уже начав говорить, Марко понял, что этого недостаточно, но остановиться не мог. – Так обрадовался, что Тия выздоровела, что провел с ней весь день. О времени даже не задумался.

– То есть ты хочешь сказать, что просто повел себя безответственно.

– Нет. Хочу сказать, что увлекся.

– А как тогда ты объяснишь состояние, в котором тебя нашел Радован? Тоже увлекся? Стоял, замерев, почти без движения. И химера возле тебя так же стояла. Если бы не слабое дыхание и подрагивание пальцев, с вас можно было бы писать картину – мальчик с химерой.

Да. Никола был настоящим алхимиком. Выслушав первое оправдание, он тут же добавил новый ингредиент. Не исключено, что если ответить на это, то тут же последует новое обстоятельство. Например, сам Никола кое-что выяснил о том, как выздоровела Тия. Или еще что-нибудь в таком роде. Медленное и методичное препарирование.

– Ничего страшного, – Марко пожал плечами, меняя тактику. – Я прошу прощения за то, что произошло. И перед ребятами уже извинился. Больше такого не повторится.

– Ну-ну, – Никола хрустнул костяшками пальцев. – Ну-ну. Сделаем вид, что я тебе поверил. А теперь оставь Тию и иди поешь что-нибудь. Тебе собирались оставить ужин.

– А Тия…

– А Тия должна пройти обследование. Надо узнать, как на нее повлиял этот день. Не забывай, химера только что лежала почти при смерти, а тут целый день скачек.

Марко посмотрел на Тию. Химера лежала у ног, свернувшись калачиком. Задние лапы подсунула под морду, а все это сверху накрыла передними. Мама всегда говорила в таком случае, что будет мороз. Вон, химера заранее греется.

Потом посмотрел на Николу. Холодное спокойное лицо алхимика. Ни тени усталости на лице. И даже не похоже, чтобы он переживал из-за того, что Марко пропал на какое-то время.

– Почему осматривать будешь ты, а не Алекс? – спросил Марко. – Не терпится еще больше времени провести с творением Алхемчара?

И куда только делось спокойствие Николы? Тут же уголки губ задрожали. Один пополз вверх, а второй так и остался на месте. Вышла кривая усмешка на половину лица. И голос внезапно стал хриплым и каркающим:

– Рассказали, значит. Ну, я так и думал. Не я сам, так кто-нибудь другой обязательно. И пусть. Это что-то меняет?

Марко пожал плечами. Присел рядом с Тией, погладил химеру, а уже затем поднял глаза на алхимика.

– Может быть, тебе просто интересно, как она устроена? Я не обижаюсь, мне бы тоже было интересно, наверное. Но…

– Договаривай. Хотя нет, я сам договорю. Ты думаешь, что я сам устроил что-то с Тией? Что я провожу над ней эксперименты? Что пытаюсь разобраться, как она устроена? В чем-то ты прав. Я действительно пытаюсь разобраться. Как она вдруг заболела. Как вдруг вылечилась. Что тут происходит и не скрываешь ли ты от меня что-нибудь. Но я вижу, что если и скрываешь, то ничего не расскажешь. Что ж, поделом мне. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я способен причинить химере вред. Независимо от того, кто ее создатель.

Если бы рядом была дверь, то Никола непременно бы ею хлопнул. По крайней мере, так показалось Марко. Но, к счастью или нет, поблизости никакой двери не обнаружилось. Так что алхимик просто развернулся – почти одним движением – и ушел, чеканя шаг. А Марко остался сидеть возле Тии.

Самым странным же в этом было то, что он оставался совершенно спокоен, а рассудительный алхимик вдруг психанул и ушел. Как будто они поменялись ролями. Договорились заранее или же путем какого-нибудь алхимического преобразования.

– Выф, – грустно пробурчала Тия и лизнула Марко руку.

– Да, я знаю, что это несправедливо, – он вздохнул. – Но у меня есть ты, а потому нет права на ошибку.

Глава двадцать третья

Марко забрался под одеяло с фонариком и раскрыл блокнот. Настало время упорядочить версии, записать новые подробности и понять, что делать дальше.

Первый подозреваемый – Штефан. Веские улики: «Есть мотив – Борсай должен выиграть». Аргументы против: «Несколько раз помог, оказался неплохим парнем».

Второй подозреваемый – Никола. Веские улики: «Есть мотив – интересуется химерами Алхемчара». Аргументы против: «Интересуется химерами Алхемчара» (утверждение, как палка о двух концах, содержит алхимический дуализм).

Третий подозреваемый – Левич. Веские улики: «Есть мотив – получить деньги от страховой компании». Дополнение: «Часто говорит неправду».

Ни на одного из подозреваемых не найдено материальных улик.

Марко почесал карандашом за ухом. Пожалуй, стоило заняться Левичем. Если удастся обнаружить страховой сертификат, то по дате заключения можно судить о многом. А заодно узнать название страховой, а потом, например, расспросить Руперта о ее репутации. Вдруг эта компания и раньше оказывалась завязана в каких-то сомнительных сделках.

Интересно, где Левич хранит страховку?

Марко перевернулся на спину, погасил фонарик и положил раскрытый блокнот домиком на живот. Ему вдруг стало очень жарко, и зачесался кончик носа. Осторожный внутренний голос спросил: «Ты же не собираешься за ней идти?»

«Разумеется, нет! – ответил он сам себе. – Сейчас уже поздно. Все спят. Левич наверняка храпит у себя в домике, а я не знаю, насколько чутко он спит. И спросить особо некого. Но утром он точно оттуда уйдет…»

Засыпая, Марко улыбался так, будто завтра его ждал праздник середины лета и подарки.

Однако сразу приступить к выполнению плана не вышло. За завтраком Левич не появился. Даже завтрак приказал подать ему прямо в кабинет. После этого Марко то и дело будто невзначай прохаживался мимо домика Левича и наблюдал в окне одну и ту же картину: тот сидит, склонившись над столом, читает или пишет.

– Как будто чувствует, – пожаловался Марко Тии. – По закону подлости.

Та согласно закивала и стала тыкать хозяина носом в бедро.

– Что такое? Идти? Куда идти?

Химера фыркнула и пихнула Марко лапой. Мол, какой ты недогадливый. На кухню, куда же еще!

– Я уже завтракал, да и ты тоже. – Бросать наблюдение не хотелось. Вдруг Левич куда-то решит выйти именно в этот самый момент.

Но Тия была такой настойчивой, что Марко сдался. Бросив последний взгляд на сидящего за окном Левича, они отправились на кухню.

* * *

Уже на подходе Марко почуял, почему так нетерпелива химера. А едва оказавшись там, увидел, как Мхит раскладывает по баночкам только что доставленные специи и развешивает связки зелени под потолком. Когда Тия подбежала к нему и буквально затанцевала вокруг от полноты чувств, повар улыбнулся.

– Гляжу, Красотке получшало!

– Ага, – согласился Марко. – Она всегда голову теряет от специй.

– Как и все химеры, – кивнул повар. – Уж что-что, а они любят запахи.

– Выф! – Тия сунула нос в банку со стручками ванили и замерла, зажмурившись.

– Рррр, – послышалось от окна.

Мхит и Марко разом обернулись и обнаружили там морду любопытствующего Борсая. Тот явно хотел зайти и всем видом изображал выжидательное страдание.

– А ему что, нельзя сюда? – спросил Марко.

– Наверно, можно, – протянул Мхит. – Если только будет осторожен и не снесет посуду с полок. Красотка поменьше все же будет.

– Так давай его позовем… – начал говорить Марко и осекся, когда в окне появилось лицо Штефана.

– Тогда мне тоже придется зайти, – сказал тот. – И Мхит расстроится.

– Почему это я расстроюсь? – возмутился повар.

– Ну, мало ли. Ты же не особо мне радуешься?

– Да я…

Мхит смешался. Даже если ты кого-то недолюбливаешь, очень сложно прямо сказать ему в лицо: «Да, не радуешь ты меня. Иди отсюда». Особенно когда рядом с этим кем-то торчит ни в чем не повинный нос химеры.

– Ну, ладно, заходите. Только осторожно.

Через несколько минут уже две химеры усиленно сопели над банками, а Штефан внезапно оказался знатоком пряностей.

– Вот эту больше не заказывай, – сказал он, понюхав связку орегано. – То есть не именно эту траву… Торговец схалтурил.

– Почему?

– Он ее хранил неправильно, – Штефан еще раз втянул воздух носом и закашлялся. – Точно тебе говорю.

– А ты откуда знаешь?

– Я с пяти лет покупаю Борсаю игрушки и пряности. Сначала промахивался. Потом научился отличать плохие от хороших. Потом во всяких тонкостях разобрался. Ну, не хочется мне платить за плохие вещи. За хорошие – наоборот.

– Не знал, что у тебя такой талант есть, – пробормотал Мхит.

– У меня много разных талантов. Пять лет я занимался игрой на фортепьяно. Четыре года посвятил изучению всеборья. Два года плавания и прыжков в воду. Еще не стоит забывать всякие факультативы вроде прикладной алхимии, приборостроения, этикета и прочего.

– Когда же ты жить успевал?

– В основном последние пару лет, – улыбнулся Штефан. – С тех пор, как появился в этой команде. За что вам огромное спасибо.

– Да не за что…

Марко еще никогда не видел Мхита таким растерянным. Даже когда он сам пару дней назад выговаривал повару за его отношение к Кай, Мхит не выглядел растерянным. Обозленным и непонимающим скорее.

Но сейчас, смотря, как повар переставляет одну и ту же банку с пряностями и старательно прячет взгляд, Марко понял, что тот действительно не знает, как ответить.

– И у меня есть еще один талант, – продолжал между тем Штефан. – Я не обижаюсь на то, что говорят про меня. Но когда дело касается моих друзей, то я начинаю злиться. Могу и как-нибудь отомстить. Возможностей, как ты понимаешь, для этого много.

Мхит метнул из-под опущенных бровей гневный взгляд на Марко, но тот поднял руки ладонями вперед.

– Нет, это не Марко рассказал. И не Кай. Я просто еще и очень наблюдательный. Но я не хочу с вами ссориться, – Штефан снова улыбнулся. – Вы можете по-прежнему насмехаться надо мной сколько влезет. Только Кай не трогайте, ладно?

– Ладно, – буркнул Мхит, принимая вызов и смотря прямо в глаза Штефану.

– Отлично! Рад, что мы договорились. Я бы, конечно, предпочел, чтобы мы стали друзьями, но и так пока сойдет. Пошли, Борсай, у нас тренировка!

Спустя секунду Марко и Мхит остались на кухне одни. Повар старательно делал вид, что ничего не случилось и вообще: никого, кроме их двоих и Тии, на кухне не было. Поняв, что лучше сейчас удалиться, Марко без слов двинулся к двери. Он шел тихо-тихо, почти на цыпочках, стараясь не нарушить то, что сейчас происходило.

В звенящей тишине кухни почти отчетливо слышалось, как с хрустом и грохотом стереотипы рушились и падали в пропасть, освобождая место для свежего взгляда.

* * *

Вернувшись на пост наблюдения, Марко обнаружил, что Левича в домике нет. Хозяина не было видно, как ни вглядывайся. Неужели за то время, пока они изучали пряности и таланты Штефана, он куда-то вышел? Интересно, куда именно и как долго его не будет?

«Не думай, а действуй!» – подзуживал внутренний голос, и чем дальше, тем больше это навязчивое желание становилось похожим на самую настоящую чесотку. Когда зуд возникает ровно в том месте, которое никак не достать без посторонней помощи или какого-нибудь приспособления. Например, ровно по центру спины.

Первым делом Марко подошел к двери и тихонько постучал. Ни звука.

Затем он постучал еще громче, но снова ответом была тишина, а не просьба зайти или приказание убираться.

Марко потянул за ручку, но дверь оказалась закрыта. Что ж, очевидно же, что открытой ее никто оставлять не будет. Особенно если хозяин выйдет надолго. А в том, что Левич ушел надолго, Марко сейчас уже почти не сомневался.

Путь, с одной стороны, был свободен, а с другой – оказался закрыт самым простым образом. Взломщики, ремонтники и алхимики умели открывать дверные замки. Возможно, и Штефан мог с этим что-то поделать. Не исключено, что подобными талантами обладал и Руперт.

– Но где они все, когда так нужны? – пробормотал Марко.

В отчаянии он двинулся в обход домика, выискивая альтернативный путь. Маленькую неприметную дверцу. Тайник для запасного ключа – например, их соседка обычно хранила отворные амулеты в почтовом ящике. Но ничего такого не находилось.

Если, конечно, не считать того самого окна, чьи створки, как заметил Марко, были слегка приоткрыты. Словно их хотели захлопнуть, но в последний момент это сделали небрежно, так что наверняка даже защелкой не заблокировали.

Оглядевшись, Марко подозвал Тию и приказал ей стеречь периметр. Окно, по счастью, выходило на окраину и лесную опушку, но мало ли кто захочет здесь прогуляться.

– Если кого-то увидишь, то подай сигнал, – напутствовал Марко химеру.

– Выф!

– Вот так, только еще громче.

– Вы…

– Тихо! Не сейчас. Только если кого-то увидишь.

Химера посмотрела на хозяина с сомнением. Подошла и потерлась об него. Затем, аккуратно уцепившись клыками за рукав, попыталась увести в сторону.

– Нет, я не могу, я должен туда пробраться. А ты сиди и сторожи. Не волнуйся, я быстро.

Тия вздохнула почти как человек и уселась, отвернувшись от хозяина. Словно бы обиделась на что-то.

«Потом разберусь», – подумал Марко и аккуратно потянул створку окна на себя.

Как он и думал, оказалось не заперто. Ну и вдобавок – створка даже не скрипнула. Видимо, хорошо смазывали, не жалели.

Привстав на цыпочки, Марко заглянул внутрь, ежесекундно ожидая окрика из-за спины. Левич или кто-нибудь еще – не так важно, кто именно застанет его за таким занятием. Сейчас еще можно отшутиться или сказать, что просто высматривал, где же там начальник, чтобы с ним пообщаться.

Но стоит лишь оказаться внутри, как уже не будет никаких оправданий.

«Неужели ты готов это сделать?» – спросил внутренний голос. Марко даже не стал ему отвечать, а просто подпрыгнул, подтянулся и влез внутрь.

По счастью, стол Левича стоял как раз под окном. Очень удачно! Оставалось лишь аккуратно перенести ноги, стараясь не задеть ни одной бумаги, а затем так же аккуратно слезть со стола.

Две минуты сосредоточенного сопения и вымокший от пота затылок, и дело сделано. Марко стоял посреди кабинета владельца команды. Теперь оставалось самое сложное – понять, что искать и где именно.

На столе были лишь какие-то недописанные письма. Большинство из них начиналось со слов: «В связи с юбилеем нашей команды мы предлагаем вам скидку на оказание спонсорских услуг…» Дальше в разных вариациях расписывалось, в чем именно эта скидка будет заключаться. Ни одно из писем так и не закончили. Должно быть, Левич не определился с конечным текстом. Возможно, пошел посоветоваться с кем-нибудь. А может быть – просто прогуляться в ожидании свежей и дельной мысли.

– И где же у него бумаги по страховке? – пробормотал Марко, осматривая стол и десять ящиков – пять с одной стороны, а пять с другой.

– В правом нижнем, – подсказал голос за спиной.

– Спасибо, – кивнул Марко и потянулся к ящику.

Затем замер.

Сглотнул.

Оглянулся.

Увидел перед собой ухмыляющегося Левича.

– Едва увидев тебя второй раз напротив окна, сразу понял, что ты что-то задумал. Оставалось только спрятаться и понять, что же именно ты хочешь найти.

Марко сглотнул еще раз. Некстати вспомнил, что Тия настойчиво советовала ему пойти отсюда подальше. Неужели чувствовала Левича? Тогда почему ничего не сказала?

– Я – идиот, – пробормотал Марко, вспомнив сигналы химеры.

– Именно, – улыбнулся Левич.

– Выф!!! – подтвердила Тия, стоя под окном.

– Может, теперь ты соизволишь объяснить, почему тайно лез через окно, вместо того, чтобы просто попросить у меня эти документы? – Левич сложил руки на груди и вопросительно поднял брови. Его голос звучал мягко… подозрительно мягко для сложившейся ситуации. Вместо того чтобы возмущаться и давить на Марко, он решил уступить ему право первого хода. Ловушка? Он хочет, чтобы Марко проговорился и выдал свои подозрения? Ох, надо быть начеку.

– Никола сказал мне, что вы никак не можете заполнить нужные документы про Тию… Или я неправильно понял, и люди из страховой просто не хотят их принимать, – если не знаешь, как выгородить себя, упомяни других значимых людей. Отвлеки внимание. Даже не надо перекладывать на них вину… достаточно хотя бы доли ответственности. Метод, несколько раз проверенный на учителях – если повезет, разговор пойдет в сторону…

Однако не получилось.

– И? Как это соотносится с тайным проникновением?

– Я подумал, что здесь что-то не так. Вы же прекрасно знаете Тию. Все эти чертежи и схемы по трансформации… Я подумал, что-то тут не то. Может, вы знаете о ней больше, чем я? – А что, хорошая формулировка вопроса.

– С чего ты взял?

– Может, вам что-то отец рассказывал?

– Умный мальчик, – пробормотал хозяин команды себе под нос. Достаточно тихо, чтобы это выглядело случайно вырвавшейся ремаркой. И достаточно громко, чтобы собеседник мог ее расслышать. Добавил уже в полный голос: – И давно ты догадался?

– Когда узнал, что он сравнительно недавно был здесь. Никола как-то оговорился, что очень ценит его работу. Ну, так если ваш алхимик так думает, то и вы, наверно.

Вместо того чтобы продолжать разговор, Левич молча прошел мимо Марко и выдвинул правый нижний ящик стола. Достал оттуда прошитую стопку бумаги толщиной в два пальца. Тяжело бухнул ею об стол.

– Хорошо. С любопытством разобрались. А что ты надеялся вычитать здесь?

Марко сглотнул. Он-то думал, что страховой договор – это такая бумага. Ну, в крайнем случае, две. И еще протокол гонки в приложении. Он не ожидал увидеть настоящую книгу.

– Что же ты ждешь? Листай. Ты же явно знал, что искать?

Вот теперь Марко почувствовал себя еще большим идиотом, чем когда его застукали. Тоже мне шпион. Даже не озаботился заранее выяснить, что он ищет, а туда же. Он шагнул к столу и перевернул пару листков. На них были ряды цифр и диаграммы. Левич насмешливо продолжал:

– Или мы не осведомлены о всех твоих способностях, и ты отлично разбираешься в страховых коэффициентах? Если так, я буду тебе очень благодарен. Мне как раз требуется консультация.

– Нет, не разбираюсь, – Марко нашел в себе силы поднять глаза и посмотреть в лицо Левичу. – Но ведь Тия не просто так сошла с дистанции. Это не случайность.

– Ты так думаешь? Или знаешь наверняка?

– Химера не может заболеть просто так! – Сейчас Марко очень требовалась поддержка. Хотя бы в виде носа, который тычется в ладонь. Но Тия была снаружи.

– Верно. Но что ты предлагаешь? Бездействовать, пока мы не выяснили причину?

– Без… бездействовать? Почему это бездействовать?

– Ну вот видишь. Все делали свою работу. Алекс и Никола ее лечили. Ты ее поддерживал. Остальные не путались под ногами и, в свою очередь, поддерживали тебя. А я заботился о том, чтобы команда сумела получить выгоду даже в негативных обстоятельствах! Ты что, думаешь, это первый раз, когда я застраховал химеру?

– Н… нет, наверно.

– Так пойди и спроси Штефана. Или Николу. Если доверяешь им больше, чем мне. Перед каждой гонкой я страхую участников. Консультанты подсказывают, какие пункты обязательно учесть в зависимости от рельефа. А какие лучше вычеркнуть… Или погоди-ка… – Левич подошел к Марко и положил ему руку на плечо. – Ай-ай-ай. Не считаешь ли ты, что Тия сошла после дистанции из-за того, что я застраховал ее по этому пункту?

Именно так Марко и считал. По крайней мере, рассматривал эту возможность. Тем более у него имелись веские причины так думать.

– Но вы же сделали так, что она оказалась здесь, – сказал Марко. – Тогда, в Цатхеринограде, именно вы подстроили ту ситуацию, когда я был вынужден бежать из города.

– Почему ты решил, что это я?

– Потому что в противном случае за мной давно бы пришла полиция! После того, как я дал интервью и вместе с Тией позировал для фотографов, они должны были понять, где меня искать. Но никто ведь так и не пришел.

– Ну, ладно, – Левич ухмыльнулся. – Я все равно не думал, что удастся это утаить. К тому же я делал это не только для себя. Ты явно хотел отправиться на гонки, но требовалось как-то помочь тебе это устроить. Но при чем тут это все?

– При том, что вы ее отравили. Прямо перед этим подговорили двух мошенников, чтобы они ослабили химеру!

– Что?!

Марко не очень разбирался в актерской игре, но что-то ему подсказывало, что подобное изумление так просто не изобразишь. Но дальше пришлось удивляться уже ему – Левич подошел и потрогал лоб Марко. Тот не успел понять, что происходит, и даже не отшатнулся.

– Температуры вроде нет. Жаль. Я-то надеялся, что ты просто бредишь. – Владелец команды вздохнул. – Если же это действительно твои мысли, то не стоит задумываться о соревновательной карьере. Магическое мышление ценится разве что на алхимических факультетах. Я же предпочитаю логику и простой расчет. Как ты сам думаешь, что мне выгоднее: получить химеру и ее хозяина или рисковать, что он испугается болезни и никуда не поедет? Единовременно выиграть деньги на страховке или потерять одну из химер команды перед финальным забегом?

Вот тут Марко понял, что его переиграли… нет, не так! Его поставили на место. Показали, что не стоит считать себя самым умным в месте, где умных на каждом шагу хватает.

Он ведь действительно испугался тогда за Тию и вполне мог отказаться от участия, не окажись химера настолько сильной, что выдержала ту гадость.

И сомнительно, что Левич добровольно лишит себя химеры перед финальной гонкой – где он новую-то возьмет? Он ведь никак не мог знать, что Тия поправится. Или знал? Все эти схемы модификации…

Да нет же, нет! Не стоит искать оправданий, а лучше честно признаться самому себе, что ударил со всего размаха – и мимо!

Вообще он мог бы продолжать этот сеанс самоуничижения, но, по счастью, Левич заметил, что происходит.

– Ты только не думай, ты не первый совершаешь такую ошибку. – Он вздохнул и как-то разом растерял весь боевой задор, с которым вот только что выкладывал перед Марко один аргумент за другим. – Мы и с бывшим партнером так рассорились, когда он решил, что я его обманываю. В итоге свою правоту мне доказать удалось, только партнерами мы быть перестали. Так что не надо сильно расстраиваться. Думаю, сегодняшний день будет для нас обоих уроком. И в следующий раз, когда захочешь посмотреть какие-то документы, касающиеся Тии, ты только попроси. Хорошо?

Марко не смог ничего ответить. Что бы там ни говорил Левич, но стыд все равно ощущался. Уши горели, руки вспотели, мысли все разбежались из головы, даже сказать было нечего. Повернувшись, Марко сделал шаг вперед, но почти тут же Левич его окликнул:

– Эй, парень, если я перестарался с моралью, то так и скажи.

– Да нет, – выдавил из себя Марко. – Почему вы так решили?

– Потому что ты собираешься выйти в окно, хотя можешь сделать это через дверь.

– А, я просто, в общем, не знаю.

Поняв, что сейчас лучше помолчать и больше ничего не говорить, Марко вышел-таки через дверь и встретил укоризненный взгляд Тии. «Я же предупреждала!» – говорил он.

– Знаю. Ты – молодец, а я – не очень, – буркнул Марко и двинулся куда глаза глядят, хотя глядели они под ноги, чтобы случайно не встретиться с кем-нибудь взглядом. Потому что наверняка эту отличную шутку про Марко, который в очередной раз попал в неприятности, кто-то уже кому-нибудь рассказал. Увидел, услышал, узнал от Левича – пусть и прошло с момента разговора не больше пары минут, – и все, теперь не отмоешься.

Однако стоило выбраться из одной неприятной ситуации, чтобы тут же угодить в другую. Пока Марко предавался отчаянию и самоуничижению, он смотрел только под ноги. А смотря под ноги, трудно избежать столкновения с тем, кто идет тебе наперерез.

– Ох! – Марко схватился за лоб.

– Да уж… – Кай потирала висок. – Ты чего бодаешься?

– Да так, – хороший ответ, позволяющий выйти из положения с достоинством, вертелся где-то рядом, но все никак не находился.

– Чего «так»?

– С Левичем разговаривал. Про страховку на Тию. Я думал, что он что-то знал, потому специально ее застраховал. А он сказал – я постоянно всех страхую…

– Ну, постоянно – не постоянно, всех – не всех, тут сложно. Он действительно что-то знает, а потому страхует, – Кай улыбнулась. – Для этого и нужны курьеры. А еще механики, уборщики, грузчики и прочий мелкий персонал, который никто не замечает. И разговаривают при нас свободно. А потом мы передаем ему, если что-то про команду услышим. Про ставки против Тии, например.

– И он страхует только после этого?

– Ну да. Вернее, он страхует всегда, но только там сумма от количества пунктов зависит. Как-то так объяснял. Мы и Иноходца лечили на деньги от страховки. И даже ее хозяину что-то там перепало на восстановление.

– Понятно, – протянул Марко. – А я-то уж думал…

– …Что это он сам? Нет, Левич бывает злым, но он себе не враг. У страховых агентов знаешь какие алхимики и сыщики? Если все подстроено, они обязательно докопаются!

– Чего-то в этот раз не докапывались.

– Может, приедут еще. Деньги-то всегда можно назад вернуть, – Кай улыбнулась. – Ладно, я пошла. Меня Мхит звал. Он сказал, что какое-то фруктовое мороженое придумал. С энергетическим эффектом. Если вкусное, то я попрошу, чтобы тебе тоже оставил.

Дождавшись, когда Кай уйдет, Марко снова уставился себе под ноги. Только теперь, во избежание, решил никуда не ходить, а просто стоять на месте и думать.

Заодно так отлично работал вспомогательный эффект Тии, которая тыкалась в ладонь хозяина носом и ворчала, что они никуда не идут.

А Марко все думал и думал про Левича. Тот явно что-то скрывал, но, кажется, все-таки не был причастен к случившемуся с Тией. Выгоды в том было не так уж и много, а уж ее-то начальник команды всегда учитывал.

Но вот воспользоваться его предложением «зайти и посмотреть бумаги про Тию» стоило. Не сегодня и, наверное, не завтра, но в ближайшее время.

Те самые схемы трансформации, которые он получил от отца. Если кто и имел на них право, так это Марко.

Глава двадцать четвертая

Следующие два дня прошли как в тумане. На Марко напала рассеянность – то и дело спотыкался, сталкивался с товарищами по команде, скомканно извинялся и шел дальше, засунув руки в карманы. А еще не ходил на вечерние «кухонные» посиделки. Возможно, его там обсуждали – дружбу со Штефаном или вторжение к Левичу, а может, еще какие-нибудь неважные глупости, – но Марко было не до того.

Имена подозрительных личностей в блокноте были вычеркнуты. Несколько листов были исписаны фразами, которые обрывались буквально на половине слова: «А что, если…», «Виноватыми можно считать…», «Проведем небольшой анализ…», «Вот схема судей на старте…» И никаких решений.

Между тем приближалось время заключительной гонки. Марко иногда позволял себе думать: «Ничего, всегда можно сняться перед забегом», но ему очень не нравилась эта мысль. Потому что она значила, что некий враг, которого Марко так и не сумел опознать, победил. Да, Тия почти здорова. Но кому какое дело до этого, если химера не выйдет на старт? С другой стороны, пускать ее туда тоже рискованно. Что, если недоброжелатель не угомонится и болезнь – лишь начало?

Развивать эту мысль не хотелось, но и перестать думать Марко не мог. Постоянно казалось, что он упускает какую-то мелочь, из-за которой не может подобраться к разгадке. Он складывал имеющиеся сведения и так, и эдак, но логика не помогала. А когда какой-то детали не хватает, то требуется «прозрение», чтобы понять, какой она может быть, чтобы вся головоломка сложилась.

Он пытался разговаривать с Тией, чтобы та продемонстрировала картину происходящего со своей, химерьей точки зрения. Четко и по полочкам. Таким же образом, как был «продиктован» рецепт лечебного ритуала. Однако химера то ли не знала ответа на вопрос, то ли уже показала все, что могла. Дело оставалось лишь за хозяином – расшифровать увиденное.

– Что поделать, если тебе достался тупой хозяин, – резюмировал Марко, глядя на ярмарочные шатры. Он выбрался наружу, уселся прямо на траве, нагретой солнцем, и задумчиво чесал Тию за ухом. Та довольно щурилась и стучала хвостом по земле.

– Как пантера! – заметил Гикки, пробегая мимо. Марко не успел поинтересоваться, где именно Гикки приходилось встречаться с пантерами и разглядывать их хвосты.

На углу рынка установили массивный коротконогий прилавок из темного дерева. Сувенирная лавка из Новосиберии привезла новую партию фигурок. После завершения сезона все будут штамповать фигурку победителя всех размеров и цветов… Но это потом. А пока в лагерь приехали все химеры, вырезанные из агата молочного цвета. Штефан подгадал к самому открытию лавки и купил себе всю коллекцию, а еще фигурку Борсая в подарок Кай и фигурку Тии «в подарок Красотке». Именно так он и заявил, уронив каменного звереныша Марко на коленки. Тот придирчиво осмотрел фигурку. Дал ее понюхать Тии. Она одобрительно рыкнула.

– Похожа, да?

– Выф!

– Скажи спасибо Штефану.

– Да не за что! – Тот пожал плечами. – Просто я подумал, что круто первую фигурку своей химеры не купить самому, а получить в подарок.

– Угу, – Марко улыбнулся.

Рассеянно погладил фигурку. Теплый отполированный камень очень удобно ложился в ладонь. Его хотелось то и дело трогать, перекладывать из руки в руку, гладить кончиками пальцев.

– Над ними работали не только резчики, но и алхимики?

– Да, – согласился Штефан, но почему-то покачал головой. – Только вот там всего один стандартный ритуал. Защита от сглаза.

– Чтоооо?

– По договоренности с командой нельзя делать фигурки без такой защиты. Иначе представляешь, какое было бы поле деятельности для злодеев? Повлиять на химеру через ее изображение… бррр.

– П… представляю. – Тут Марко порадовался, что фигурка Тии появилась уже после того, как она выздоровела. Иначе круг подозреваемых вырос бы в сотни раз.

Штефан с Борсаем ушли в шатер, а Тия посмотрела им вслед и фыркнула. Марко почувствовал, как снова проваливается в оранжевый движущийся мир, где химеры бегут одна за другой. Это было самое непонятное и неприятное из того, что ему показывала Тия. Слишком жарко, слишком быстро… если провести там дольше чем пару секунд, Марко начинало тошнить и закладывало уши.

В лицо подул ветер, и Марко – то есть Тия – понесся над чужим миром, не смея вздохнуть и обливаясь потом. Маленький вихрь по левую руку вдруг превратился в Борсая. Тот рявкнул и пошел на обгон. Вдоль всего тела, от шеи до хвоста, на шкуре химеры разгорались яркие полоски красно-оранжевого спектра.

В этот раз вынырнуть получилось почти сразу. Казалось, сама Тия вытолкнула его наружу, словно бы говоря – ну, я подсказала, как ты просил.

– И что это значит? – Марко взглянул на Тию.

Химера разочарованно опустила морду, прижала ее передними лапами, закрывая глаза, и заскулила. Жаловалась мирозданию, что послали ей нерадивого хозяина, который ничего не понимает.

Но если не понимает сам, то ведь можно спросить, разве нет? Раз некоторые фамилии исчезли из списка подозреваемых, то не значит ли это, что им можно доверять? И вообще – вести расследование в одиночку дальше, конечно, можно, но ведь вокруг так много умных людей, которым Тия небезразлична. И которые наверняка будут рады помочь.

Например, рассказать, что же значила та полоса на Борсае. И, более того, разъяснить, насколько это важно.

Встав, Марко двинулся в сторону шатра. Никола наверняка на месте, в своей лаборатории, и уж пару минут-то уделит. Тем более раз он хочет превзойти Алхемчара, то Марко даст ему эту возможность – оказаться на высоте там, где Алхемчар сплоховал.

Конечно, в данном случае Алхемчар-младший, но это уже детали.

– Эй! Привет!

Марко продолжал двигаться к шатру, когда Тия вдруг схватила его за рукав.

– Ты чего?

Химера отпустила рукав и повернулась в сторону. Марко проследил направление ее взгляда и увидел, что за прилавком сувениров из Новосиберии стоит знакомая женщина. По крайней мере, кажется, именно она была то ли администратором, то ли экскурсоводом в том самом музее, куда Марко не смог попасть.

– Привет, говорю! – Она махнула рукой. – Как у тебя дела? Поговорил с кем надо?

– Ага, – Марко подошел ближе, чтобы не кричать. – Вот с ней и поговорил.

– Выф!

– О! Какая отличная химера. Ну-ка, ну-ка… да, вот! У меня есть твоя копия! – женщина продемонстрировала Тие точно такую же фигурку, как и та, которую подарил Штефан пять минут назад.

– У нас тоже есть, – Марко показал подарок. – Но что вы здесь делаете? Эти фигуры делает музей?

– О, не обращай внимания. Сейчас я тут частное лицо в отпуске. Моя подруга работает на мануфактуру, которая делает и продает эти фигурки. Сейчас Ирма пошла прогуляться и посмотреть на химер вживую, а я ее пока подменяю. У нас в музее тоже есть сувениры, но они не посвящены гонкам. Ученые, знаешь ли, не очень жалуют такое использование химер. Нет, конечно, это не кроваво и даже интересно, но как-то бессмысленно, не находишь?

Марко моргнул. Затем еще раз. После этого вынужден был пожать плечами. Он ничего бессмысленного не видел.

– О, ты хотя бы не бросаешься спорить. – Женщина рассмеялась. – Обычно все отсюда начинают возмущаться. Что такого, чтобы множество очень и очень дорогих, сложных и умных созданий занимались просто выяснением того, кто из них быстрее? Обычно мне начинают рассказывать про демонстрацию интеллекта, скорость реакции и умение просчитывать. А я рассказываю, как можно использовать химер, чтобы они приносили реальную пользу, а не просто развлекали публику. В общем, спор растягивается на несколько часов.

Женщина-алхимик снова рассмеялась, а Марко удивлялся тому, как люди преображаются, когда оказываются вдалеке от своего рабочего места. С них разом спадает налет официальности и куда-то пропадает вся серьезность. Неужели и Левич или Никола, а может, даже и Радован, закончив работу, становятся весельчаками, которые ходят и развлекают себя и окружающих?

Трудно поверить, но вдруг?

– Если уж говорить о науке, – сказал Марко, когда женщина отсмеялась. – Что значит красно-оранжевый спектр на шкуре химеры?

– Красно-оранжевый? Дай-ка подумать: а есть какие-то исходные данные?

– Ну, перед этим у химеры была трансформация. Всего я не знаю, но точно понимаю, что была повышена сопротивляемость шкуры красному спектру и теплу, – Марко вспомнил итог спора Штефана и Радована.

– Вот это она и была, – Женщина пожала плечами. – Только странно, что ты ее увидел. Обычно человеческий взгляд не способен это уловить. Даже не все химеры это видят.

– Ну, я не сам видел, – Марко натянуто улыбнулся. – Это големы зафиксировали, изучая запись.

– М-м-м…

Марко понял, что ему не поверили. Он попытался вспомнить, умеют големы подобные штуки или нет, но так и не смог.

– Ясно. Ну, спасибо, что подсказали. Я на следующей неделе собираюсь приехать и все-таки пойти в музей.

– Выф!

– Поправка – мы собираемся.

– Приезжайте, конечно, – женщина усмехнулась. – Экспозиция интересная. В том числе для химер. Наверняка им интересно узнать, как именно они устроены.

– Выф!

Марко поспешно увел Тию подальше от прилавка. Боялся, что женщина-алхимик разбирается в интонации химер так же, как и он сам. Ведь Тия вовсе не подтвердила свою готовность посетить музей и узнать новое. Как раз наоборот. Это «Выф!» в данном случае значило – я и без того знаю, как я устроена.

– Теперь нам по-прежнему нужен Никола. Ну, или Радован. Чтобы узнать, чем же так примечателен этот красно-оранжевый спектр. Правильно?

– Выф!

– Ну хоть что-то прояснилось.

Тия даже комментировать это не стала. Просто пошла впереди Марко, периодически оглядываясь и подгоняя взглядом. Непутевый хозяин все норовил застыть на одном месте. И это при том, что никаких картинок Тия в этот момент ему не показывала.

Марко вдруг показалось, что в разговоре он сам сказал что-то такое, что может служить ответом на все вопросы.

Ощущение сродни тому, когда ты весь вечер пытаешься решить сложную задачу, сверяешь коэффициенты, раз за разом продираешься через химические уравнения… и тут понимаешь, что до правильного ответа рукой подать. Что ты не зря потел и исписал половину тетради. «Это големы зафиксировали, изучая запись». Где он уже слышал похожую фразу?

«А потом я пересмотрел запись гонки, наложил ее на графики самочувствия химер…», а дальше что-то про резистентность чешуи в красном свете. Точно!

Марко даже хлопнул себя по лбу от полноты чувств. Тия вздрогнула и опасливо посмотрела на него. На этот раз-то что случилось?

– Прости, что не могу показать тебе… Это Штефан поспорил с алхимиками, когда ты болела и была в лазарете, – Марко лихорадочно продолжал вспоминать. «Тия получила преимущество, которое не было внесено в документы, а Борсай не получил преимущество, которое было записано. Почему?»

Тогда Марко подумал, что Штефан просто ловко воспользовался погрешностью в измерении, чтобы разозлить алхимиков и отвлечь их внимание. Но что, если никой погрешности не было? Что, если по какой-то причине вместо Борсая часть трансформации применили к Тие? И, так как она не была запланирована заранее, мог случиться конфликт ингредиентов, и тогда…

«Опять, видно, Радован что-то тут устраивал, позабыв меня предупредить. Метеоритная пыль всегда заканчивается в самый неподходящий момент!..» Про пыль – ладно, это Штефан пояснил. Но «опять устраивал» значило, что нечто подобное уже происходило. Если один алхимик не предупреждает другого о маневрах, то, вполне возможно, это могло произойти перед той самой гонкой.

– Нам нужен Радован, – Марко тряхнул головой. – Именно он. Расспросим про этот самый спектр…

В лаборатории Радована не оказалось. В его личной комнатке тоже никого. Ни в столовой, ни на кухне алхимика не видели. На складе – пусто. Вокруг шатра – тишина. Пришлось возвращаться на ярмарку и прочесывать ряды один за другим, пытаясь не обращать внимание на зазывания продавцов.

Бесполезно.

Расширив круг поисков, Марко обошел главную площадь, заглянул в палаточный городок журналистов, сунул нос в зеленую кофейню, потом в бордовую, немного поругался на входе в синюю, потому что какой-то фотограф решил щелкнуть Тию с хозяином без спросу, за что получил лапой по колену.

Бром побери этого алхимика, умеет же запропасть!

– Ладно, пошли… – начал говорить Марко, и вдруг Тия бросилась к нему под ноги и стала оттирать с дороги за угол синей кофейни, в узкий темный проход. Вспомнив о позорном вторжении к Левичу, тот решил, что сначала надо послушаться, а потом уже выяснять причины.

Марко отшатнулся в проход и присел, сделав вид, что у него развязался шнурок на ботинке. Тия юркнула ему за спину и распласталась на земле, притворяясь, что ее здесь и вовсе нет.

Через полминуты Марко решил спросить:

– Ну, и зачем…

Не дав ему договорить, Тия зашипела яростно, как маленькая, но очень горячая гейзерная кофеварка. С такой не поспоришь.

Потом Марко услышал приближающиеся голоса.

– …Ты-то зачем явилась?

– Ты не спешил делиться деньгами.

– У меня их еще нет! Самому пока не заплатили, хотят убедиться, что страховая ничего не найдет…

Мимо спрятавшегося Марко по тропе прошли трое.

– Очень надеюсь, что ты нас не обманываешь.

– Я никогда не обманываю партнеров…

Марко встал на четвереньки и высунул голову из-за угла кофейни, чтобы посмотреть в спину идущим.

То, что он увидел Радована, – это полбеды. А вот то, что он узнал по голосу еще одного человека, и со спины по комплекции и цвету волос можно было понять, что это не ложное узнавание…

Тия сердито чихнула. Вывалила язык из пасти и тяжело задышала.

– Ты тоже ее опознала, да? – сердито проговорил Марко. Встал на ноги, стал отряхивать коленки и чуть не упал от неожиданности. Все-таки он еще не привык к этой самой связи с Тией.

Он увидел, как в образе химеры гонится за человеком. Прыгает ему на спину, тот чуть не падает, но все же остается на ногах. Химера ловко скатывается со спины на землю и в полете хватает человека за руку.

Во рту становится кисло, и остро, и сладко. Мерзко. Кружится голова. Но хозяин приказал поймать его и привести обратно. Поэтому отпускать руку нельзя.

Человек трясется, дрожит и делает вид, что ему больно. Это не важно. Надо провести его сквозь толпу. В кольце людей стоит хозяин. Напротив него – девица-воровка.

Та самая, что только что разговаривала с Радованом.

– Вот сволочь, – Марко вытер непрошеную слезинку, которая сама выползла на щеку. – Ну, сейчас они у нас получат.

И зашагал к шатру «Вихрей».

На площади монтировали демонстрационный экран. Марко подумал, что, наверно, это для показа финальной трассы, но внутри не всколыхнулось даже подобие интереса. Сейчас у него появились куда более насущные и важные размышления, которые срочно надо было проверить.

Никола нашелся на складе. Он, посвистывая, разбирал старые пыльные склянки. Увидев Марко, алхимик сначала приветливо помахал рукой, а затем нахмурился.

– Ты, кажется, хочешь мне сказать что-то такое, что мне не понравится.

– Очень не понравится, – кивнул Марко.

Путаный пересказ событий занял не так много времени, как думал Марко. Все лишнее он просто отбрасывал, а если забывал упомянуть что-то нужное, так тут же голос подавала Тия, требуя вернуться и дорассказать. Никола с каждым фактом становился все угрюмей и угрюмей. Он ни разу не перебил Марко, однако в паре мест – связь между химерой и хозяином, а также то, как Тия сама подсказала свое лечение, – посмотрел так выразительно, что было красноречивей любых слов.

– Это все? – уточнил алхимик, когда Марко закончил.

– Вроде как да. Но надо срочно что-то делать, Радован – он…

– Спокойно. Надо, и сделаем. Пойдем. Теперь тебе придется повторить свой рассказ, но уже для Левича. И позови Штефана.

– Зачем?

– Во-первых, это его алхимик, так что он может знать куда больше, чем заметил ты или я. А во‐вторых, надо же собрать вместе всех тех, кто пострадал от твоих подозрений, – Никола вдруг улыбнулся, а Марко почувствовал, что кончики ушей у него порозовели. – Вот и будем думать, как спасать репутацию.

– Я не…

– Все нормально. Будем считать, что у тебя были весомые причины, и я не обижаюсь.

– А ты и вправду не обижаешься?

– Я же сказал – будем считать.

* * *

Найти их не составило труда. Тие понадобилось всего пятнадцать минут, чтобы вывести небольшой отряд к маленькому домику, располагавшемуся напротив синей кофейни. Приличное место, где каждый желающий мог снять комнату на день или два. Хозяева – пожилая семейная пара – жили в этой местности еще до того, как принялись проводить гонки. Тогда здесь, конечно, никакого городка не было. Так, небольшая деревенька.

Никола зашел внутрь дома и вышел спустя минуту. Свернув за угол, где прятались Марко, Тия и Ивица – человек из службы безопасности гонок, – он уверенно кивнул.

– Они там и деньги взяли.

– Метки? – уточнил Ивица.

– Конечно. Деньги помечены. Но вам лучше поспешить.

– Мы знаем, что нам лучше. Они что-нибудь сказали?

– Только уточнили, почему Радован не пришел сам. Я сказал, что он готовится к гонке, и в последнее время за ним приглядывают. Кажется, они не удивились, решив, что я тоже в этом замешан.

– Хорошо.

Повернувшись к кофейне, Ивица махнул рукой в сторону окна. Затем точно такой же жест он адресовал кому-то из сидящих на соседней крыше. После – достал из кармана говорун и, когда установилась связь, сказал всего лишь одно слово: «Начинайте».

Дальше ничего не происходило. По крайней мере, ничего такого, что достойно упоминания. Проходили какие-то люди, проехало несколько повозок. Никого приметного или знакомого. Никола смотрел на стену дома, но с таким видом, будто на ее месте представлял нечто иное.

Тия вяло ковырялась в земле когтями и в какой-то момент все-таки нарыла червяка, но лишь понюхала его, после чего брезгливо забросала землей обратно. Марко изнывал от скуки, от яркого солнца, ожидания и томительного ощущения, что все пройдет совсем не так, как они задумали.

Точнее, как задумал Ивица. Весь план был целиком и полностью его. «Доверьте это дело профессионалам, – так он сказал, когда Левич вызвал и вкратце изложил суть происходящего. – Просто выведите нас на этих мошенников и можете быть спокойны».

Разумеется, версия, которая была рассказана Ивице, изобиловала сокращениями. Редкие способности Тии не упоминались вовсе, а знакомство Марко с этими личностями подавалось вкратце. В остальном, конечно, подозрения и подозрения. Фактов как таковых практически не было.

Однако, как ни странно, этого хватило. Ивица отнесся к подозрениям серьезно и тут же предложил это все прекратить.

– Мы схватим их с поличным, – сказал он. – Но понадобится ваша помощь.

И вот сейчас, когда Тия нашла их, а Никола передал меченые деньги якобы от Радована, оставалось только ждать, как все это закончится.

– А вот и они, – пробормотал Никола, чуть толкнув Марко.

Тот вскинул голову и действительно увидел тех самых отравителей – парня и девушку. На губах у каждого сверкала печать молчания, а руки сковали наручниками, но взгляды, которые бросали эти двое на Марко, не оставляли сомнений, что и они его узнали. Тия зарычала и сделала шаг вперед, однако рука Марко легла химере на загривок, останавливая.

– Ничего страшного, – сказал он. – Они теперь будут наказаны. И мы долго их не увидим.

– Надеюсь, что так, – Ивица кивнул. – Но все будет зависеть от того, в чем они признаются. Думаю, будут отпираться до последнего. И тут вся надежда на Радована, который захочет спасти себя и начнет закладывать их.

– Думаете, так и будет?

– О, почти не сомневаюсь.

* * *

– Да он даже не сопротивлялся, – сказал Штефан, кидая Борсаю мяч. Тия ревниво проследила за броском, но вмешиваться в чужую игру не решилась. – Едва я вывел его к охранителям, как он тут же поник. Спокойно дал себя сковать и увести. Было ощущение, что он вздохнул с облегчением.

Марко покачал головой и тоже вздохнул с облегчением. Ему бы хотелось поговорить с Радованом. Расспросить, почему он так поступил с Тией. Вызнать, зачем он связался с этими двумя – или это они с ним связались. Разобраться в том, что в действительности произошло с Тией и какие из странных событий в последнее время были вызваны алхимиком, а какие произошли сами по себе.

Однако по настоянию Левича расследование передали «людям, которые в этом разбираются». Никаких тебе возможностей сделать все самим. Никаких засад и погонь. Все прошло буднично и спокойно, и это нервировало. Все те переживания, которые одолевали Марко до сегодняшнего дня, требовали подобающей расплаты, но кто его знает, как все будет дальше.

«Они опасны. И мы не знаем, сколько их на самом деле. Нельзя забывать, что Радован – алхимик, а это само по себе страшно, если он поймет, что терять ему нечего. К тому же я владелец команды, а не сыскного бюро или какого-нибудь там охранительного агентства». Аргументы Левича звучали убедительно. Серьезно и правдиво.

Но до чего же скучно! А вдобавок – еще и предстоит ждать, чтобы узнать, что же на самом деле происходило и кто в этом виноват. Но это если Ивица выполнит свое обещание и все расскажет…

А вдруг нет?

– Вот вы где, – подошел Никола, сопровождаемый Борсаем. Химера рычала на алхимика, потому что в руках у того был мяч, за которым Борсай охотился. – Прохлаждаетесь?

– Спасли мир и отдыхаем, – хмыкнул Штефан. – Ведь именно так положено делать.

– Нет, – алхимик покачал головой. – Положено готовиться к завтрашней гонке. Дирекция гонки пошла навстречу и сейчас устроит нам закрытый показ трассы. Они понимают, что мы физически не могли там присутствовать. Вдобавок, раз я теперь единственный оставшийся алхимик, то придется много поработать. Тактика, тактика и еще раз тактика. Плюс осмотр. Плюс, возможно, легкие улучшения, если на то останется время… вы еще сидите?

Марко уже вскочил, а следом поднялся и Штефан.

Обыденно и скучно? Ну что ж, теперь мир предоставлял отличную возможность поразвлечься.

Глава двадцать пятая

– Итак, дорогие друзья, разрешите вас порадовать – финальная гонка сезона стартует сегодня! Прямо здесь и прямо сейчас! А это значит, что совсем скоро мы узнаем имя победителя! Ну, а чтобы усилить интригу, в этот раз за победу начисляем двойные очки. И это значит – шансы на итоговый выигрыш есть у шестерки претендентов!

«Двойные очки, ага». Марко зевнул. Сказывалась ночь, проведенная за тактикой и подготовкой к гонке. Спать они отправились, когда за окнами уже начинало светать. А до того времени спорили до хрипоты то с Николой, то со Штефаном, то с Левичем, то с Алексом, а под конец – с Гикки, который явился заспанный и заявил, что так больше продолжаться не может. В смысле, что кто-то должен спать прямо сейчас. И раз уж это не Гикки, ведь его разбудили, то пусть тогда отправляются все те, кто здесь собрался.

В конце концов они все-таки ушли, хотя детали тактики в итоге пришлось дорабатывать уже с утра, прямо перед отправкой химер на трассу.

На первый взгляд, незамысловатая тактика, но требовалось множество усилий, чтобы заставить эту простоту работать.

– Птер, Бронни, Астро, Гекко, Лигр и Борзой – вот они, красавцы, которые претендуют сегодня на то, чтобы стать чемпионами. И, как вы знаете, сегодня все будут уравнены в правах. Даже старт произведем общий. С одной линии.

О, это и было главной особенностью трассы. Вернее – никаких особенностей. Проще не придумаешь. И если уж говорить начистоту, то на полигоне химерам приходилось сложнее.

А здесь – обычная сила тяжести, никаких экстремальных перепадов температур, почти никакой разности высот, лишь географические заморочки.

Трасса начиналась с огромной равнины, где все химеры стартовали с одной линии. Затем наступал черед бутылочного горлышка длинного ущелья, чьи почти отвесные стены не оставляли никому преимуществ. Разве что летающие химеры могли что-то там придумать, но стоило помнить, что они не столько летали, сколько планировали и порхали. А попробуй это сделать со шквальным встречным ветром.

Потом шло расширение для горного озера. После – снова сужение до ущелья. Под конец – спуск к песчаной площадке, которая вскоре становилась болотом лишь с одной нормальной тропинкой.

В итоге так и получалось, что химеры большую часть дистанции бежали друг за дружкой, лишь в трех случаях имея возможность вырваться вперед.

– Разумеется, мы не могли пропустить тот важный факт, что в гонке участвует Красотка! Постоянные зрители, должно быть, помнят, что с ней случилось на финише прошлой гонки. Имелись серьезные сомнения, что она сможет выйти на старт. А сейчас – посмотрите-ка! Она здесь, она во всей красе, она радует нас своим задором! Быть может, это хитрый ход команды «Вихри», чтобы усыпить внимание оппонентов?

«Усыпить, ага», – Марко кивнул, закрыл глаза и почувствовал, что проваливается в дрему. Тут же дернулся всем телом. Пока усыплять получалось у ведущего. Скорей бы гонка, а там наверняка захватит адреналин, и все как ветром сдует.

Еще, разумеется, сложно было «усыпить» внимание мамы. Говорун с утра принимал вызов раз пять, прежде чем Марко удалось продрать глаза и ответить. Сначала досталось ему, потом Левичу, который заставляет их работать по ночам. Следом снова Марко – «Ты опять рискуешь Тией! Как ты изменился!». Напоследок мама непоследовательно пожелала удачи, обещала переживать и велела сообщить, когда Марко возвращается домой – сегодня ведь последняя гонка!

– И-и-и, начинаем обратный отсчет перед стартом! Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть!..

Вот тут наконец получилось окончательно проснуться. Не только ведущий сейчас отсчитывал секунды. Все хозяева химер и алхимики, все работники команд и их владельцы, болельщики и случайные зрители по всему миру, знакомые и незнакомые, сжимали в кулаках фигурки любимых участников гонки и, будто заклинание, повторяли:

– Пять! Четыре! Три! Два!

– Один… – шепнул Марко и зажмурился.

Когда он открыл глаза, на экране бушевал вихрь из оранжево-бурой пыли. Химеры разом бросились вперед, взбив лапами сухую землю, и над ними заплясали маленькие пыльные смерчи. Первые метры никто не пытался оттереть друг друга в сторону или повалить. Химеры бежали плечом к плечу, будто спортивная команда, которой надо во что бы то ни стало достичь противоположного края поля, не пустив врагов на свою половину. Казалось, что они даже дышат в такт. Синхронно сопели и топорщили шерсть, чешую, перья и иголки на загривках. Это было завораживающе красиво. Оператор гонки превзошел самого себя, приведя эфирные передатчики на механолетах совсем близко к бегущему строю.

Однако не успели зрители насладиться гармонией и единым ритмом, как несколько химер вырвались вперед. Бок о бок, оттирая друг друга плечами от намеченного курса, неслись Лигр и Гекко, а чуть позади, будто оседлав ветер, мчался Птер. Борсай словно не заметил их рывок. Он ровно перебирал ногами, дышал широко раскрытой пастью, и ниточки красной слюны тянулись справа и слева от него, как смешные тонкие усы.

Тия, кажется, могла прибавить – по крайней мере, ей хватало времени на прыжки, взмахи хвостом, игры с «усами» Борсая и даже два кувырка. Когда она в первый раз нырнула головой вперед в песчаный вихрь, Марко вскрикнул от неожиданности – ему показалось, что все кончено, ей то ли стало плохо, то ли она споткнулась… а догонять всегда сложнее. Но через мгновение сбоку от Марко засмеялся Никола, и стало понятно – Тия просто балуется.

Конечно, делать выводы и подводить итоги еще рано, однако Марко с облегчением выдохнул. Тия не выглядела больной. Это значит как минимум, что мама не будет волноваться.

– В гонке появились лидеры! Уже совсем недалеко до ущелья, а значит, преимущество получат те, кто достигнет его первым. Вы, наверно, думаете, что я забыл о летающих химерах? Как бы не так! Чем выше над поверхностью почвы, тем сильнее встречный ветер! А для любителей прыгать по отвесным стенам припасены осыпи и пласты кремния. Достаточно одной искры, чтобы заставить эти скалы полыхнуть. Риск – благородное дело, скажете вы. А я отвечу – только если он оправдан!

Штефан поморщился.

– Нет. Ты слышал, что он несет? Как будто не комментатор самых захватывающих соревнований в мире, а скучный учитель физкультуры. Все самое интересное рассказывает, а не дожидается, пока люди сами увидят.

– Может, он раньше работал учителем физкультуры? – предположил Никола.

– Или осторожным скалолазом. В прошлой жизни, – добавил Левич.

Химеры тем временем достигают скальной гряды. На входе в ущелье Лигр всем телом подается в сторону. Гекко не удерживается на ногах и боком врезается в каменную стену. Он трясет головой и через мгновение приходит в себя. Отталкивается мощным хвостом и рвется вперед, но Лигру все равно хватает времени, чтобы оказаться первым.

Птер пытается забраться в высоту, но тут же пикирует вниз и несется вслед за противниками, почти расстилаясь над землей.

– Только не говори, – пробормотал Левич, – что Тия собирается повторить свой трюк с вертикальной пробежкой.

– Как вы угадали, – радостно воскликнул Никола. – Знаете такую поговорку? Если не можешь преодолеть безумие, возглавь его!

– Не знаю, – отрезал Левич.

Борсай вбежал в ущелье седьмым. Тия – девятой.

Химеры растянулись в цепочку, но пока никто не сумел толком оторваться от остальных. То ли не хотели тратить силы на первой трети маршрута, то ли выжидали подходящего момента.

– Вот это да! Пока остальные выбиваются из сил, Красотка решила поразвлечься! Безусловно, зрители одарят ее овациями! Похлопаем нашей замечательной Красотке – этот прыжок на стену весьма эффектен. Однако сумеет ли она продержаться, не свалившись вниз? Не подпалит ли свой любопытный нос?

Искра! И еще одна! И еще!

– Кажется, Красотка настолько самонадеянна, что даже не прячет когти!

– Даже! – прокомментировал Никола. – Мужик, ты сам-то со втянутыми когтями пытался бегать по стенам? Нет? А что тогда глупости говоришь?

Наверно, это была попытка не столько высмеять ведущего, сколько развеселить и подбодрить Марко, который сжал кулаки и почти не дыша наблюдал за Тией. Да, накануне она десять раз сказала «выф» и уверила всех, что бегать по стене – это все равно что раз кислотой плюнуть. Но это же не отменяет волнения, да?

Левич молчал, сложив руки на груди. О том, что он волнуется, говорили только подрагивающие пальцы.

«Или делает вид, что волнуется, – в голову Марко вернулась заплутавшая шпионская мысль. – Страховка же оформлена».

Через мгновение Тия принялась за выполнение следующей части плана, и стало не до размышлений. Химера взвизгнула от напряжения, рванулась вперед, как стрела, и ухитрилась догнать Птера и Гекко. В тот момент, когда она оказалась над ними, из-под лапы химеры вырвался сноп искр, и горючий газ в ущелье сдетонировал.

Взрыв. Летящие обломки. Пыльная завесь, застилающая глаза.

И секунды ожидания, растянувшиеся на годы.

Казалось, даже диктор не знал, что сказать. Выглядело все так, будто бы каменный обвал похоронил под собой всех в этом ущелье.

Марко почувствовал острую боль в языке – прикусил от напряжения. Быстро посмотрел по сторонам: Штефан замер, подавшись вперед, в то время как Никола скрестил руки на груди, а Левич и вовсе отвернулся от экрана.

И вот наконец-то пыльная завесь начала рассеиваться. На первом месте бежал Лигр. За ним Птер, Гекко, Тия и Борсай. Пятерка химер оторвалась от всех остальных, которые, сумев в последний момент затормозить и избежать завала, сейчас пытались аккуратно перебраться через каменную стену, образовавшуюся на пути.

– Если это не случайность, то я готов отдать приз лучшим тактикам в команде «Вихри». Благодаря этому маневру Красотки основная масса участников оказалась отрезана, и теперь финальное распределение мест наверняка произойдет среди этой пятерки. К тому же, «Вихри» теперь являются основными претендентами на первое место в командном зачете. Если я не ошибаюсь, то им нужно выиграть буквально еще пару мест, чтобы после финиша оказаться на вершине.

– Рано еще делать выводы, – буркнул Левич, однако в уголках его губ спряталась улыбка. Наверняка хозяин команды уже примерял, куда потратит призовые деньги.

«Только мы их еще не заработали», – осадил его мысленно Марко. Первая часть тактики – самая трудная и непредсказуемая – прошла удачно. Борсай, готовый к тому, что сделает Тия, в последний момент ускорился и проскочил под падающими камнями. Конечно, планировалось, что они отсекут как можно больше соперников, но кто же знал, что Птер, несмотря на огонь, сумеет спланировать под камнями, а Гекко скользнет в открывшуюся щель.

Ну, ничего. Впереди еще большая часть трассы. Будет время отыграться.

Тем временем химеры все в том же порядке вырвались из ущелья. Спуск к горному озеру постепенно расширялся, так что уже к самой воде они вновь бежали почти одной линией.

На экран, который демонстрировал отставших, Марко не смотрел. Они теперь не соперники. Все действо разворачивается сейчас между игроками первой пятерки. Интересно, припасены ли у кого-нибудь еще сюрпризы?

Словно по заказу именно в этот момент химеры снова начали оспаривать лидерство друг у друга.

Птер, набиравший разбег, перед самым озером оказывается сбит Лигром. Почти взмывшую в воздух химеру – шквального ветра здесь нет, такой простор – прыгучий гигант лишь слегка задевает на взлете, но этого хватает. Птер падает в озеро, верещит, машет кожистыми крыльями, пытаясь выбраться. Вот только бесполезно. Легкое оперение почти тут же мокнет, гигантские крылья виснут бесполезными парусами и уже не могут поднять химеру в воздух. Ей приходится плыть, отталкиваясь задними лапами, которые для подобного не приспособлены. Когда остальные химеры уже минуют середину озера, Птер еще только-только подбирается к первой четверти.

Лигр, рассекая волны, плывет впереди. За ним, пристроившись в кильватере, скользит Гекко, извиваясь в воде, подобно змее. Тия и Борсай плывут чуть в стороне, стремясь оказаться подальше от места возможных разборок.

И, собственно, не зря. Перед самым берегом Лигр замедляется, резко двигает задними лапами, поднимая волну, и ударяет хвостом прямо перед Гекко. Тот пытается вильнуть в сторону, попадает в бьющий из глубины водный ключ, вертится на месте и в итоге на берег выбирается уже четвертым. А там – снова узкое горлышко скал, вот только уже не подъем вверх, а спуск вниз.

– И что мы видим – Птер отстает, хотя время догнать еще есть. Гекко близко, но не успевает за быстроногими химерами. Кажется, первые три места поделят между собой Лигр, Красотка и Борзой. О! Я прям чувствую, что нас ждет незабываемое зрелище!

Незабываемое? Марко помнил уже одно такое зрелище. Кажется, что это происходило так давно, где-то в прошлой жизни, а на деле – прошло не больше двух месяцев. И так же две химеры «Вихрей» бежали впереди. Но потом случилось что-то странное, и одна из них вцепилась в другую.

Марко покосился на Штефана. Тот стискивал зубы до скрежета, потом одергивал себя и пытался улыбаться, но не получалось. Словно сама собой улыбка скукоживалась, превращаясь в оскал. И вновь скрежетание зубов.

Так хочет победы или тоже вспомнил? Марко не мог определить, но боялся спрашивать. Вообще все вокруг перестали разговаривать. Только шумное дыхание, покашливания, щелчки пальцами, зубовный скрежет и еле слышное неразборчивое бормотание.

За те несколько минут, пока химеры бегут по ущелью, ничего не меняется. Лигр, Тия и Борсай лишь еще ближе подтягиваются друг к другу и теперь идут на расстоянии не больше пяти метров. Гекко постепенно отстает, а вот Птер бежит резво, периодически пытаясь взлететь, хотя перья еще окончательно не обсохли, так что каждая попытка продолжается не более пяти секунд.

– И вот, друзья, мы наконец-то подобрались к самому главному. Последний шанс изменить позиции. Широкий песчаный участок, который впоследствии сменится болотом. Здесь еще есть возможность обгонять, если у участников хватит сил. Конечно, они могут преподнести сюрприз на болоте, но я сомневаюсь. На сегодняшний день уже достаточно сюрпризов, как вам кажется?

Марко многое мог рассказать о том, что ему кажется. Особенно о том, что касалось сюрпризов. Комментатор пусть говорит что угодно, но прямо сейчас решалась судьба первого места. И все заготовленные сюрпризы кончились. Борсай и Тия дальше полагались только на себя, а их хозяева и персонал команды могли только переживать и мысленно желать удачи.

Никаких вариантов повлиять на исход того, что происходило на трассе. Это-то и раздражало. Настолько, что хотелось взвыть.

«Вот только чем это поможет?» – спросил внутренний голос, и Марко задержал эту мысль, переварил ее и нашел правильной. Кажется, что помочь они ничем не могут, вот только…

– Как обогнать Лигра? – спросил Марко, не обращаясь ни к кому конкретному. – Какое у него слабое место?

В молчании, царившем вокруг, звук голоса показался слишком громким. Люди тут же словно вышли из оцепенения. Левич дернул себя за бороду и поморщился, Штефан переступил с места на место, Никола покачал головой.

– Самонадеянность, думаю. Больше минусов у него нет. Не конкретно здесь, но для этой трассы это одна из самых совершенных химер. Он ведь выигрывает чемпионаты один за другим. Сильный, прыгучий, умный, хитрый и расчетливый.

– Но самонадеянный?

– Да. Иной раз, как мне кажется, думает, что ему все по плечу. Любого сделает, так что даже переживать не стоит.

Тем временем полоски на шкуре Лигра пошли волнами, подстраиваясь под окружающий пейзаж, и стали желто-коричневыми. Почти неразличимый силуэт по-прежнему опережал Тию и Борсая, которые, как кажется, совсем выдохлись и уже не могли ничего сделать.

– Первое место в командном зачете, – тем временем прикинул Левич. – Очень хорошо.

«Но не отлично, – покачал головой Марко. – Если Борсай не окажется впереди Лигра, то чемпионат он не выиграет. И я даже не знаю, удастся ли ему в следующий раз подобраться так близко. Так что думай. Давай, думай!»

Легко сказать, но что можно придумать в такой ситуации? Как превзойти того, кто похож на совершенство? Только если намеренно поставить его в такую ситуацию, где нельзя быть идеальным.

Марко закрыл глаза, отсекая себя от реальности и стараясь не слышать того, что происходит вокруг. Мысленно он потянулся к химере, пытаясь нащупать ту ментальную связь, которая соединяла их.

Сможет ли он передать ей то, что видит сам? Сможет ли передать то, что только воображает? Сможет ли вообще дотянуться до химеры, которая находится в ином мире?

Когда он находился в Новосиберии, за сотню километров отсюда, Тия смогла дотянуться. А ведь она была куда слабее, чем сейчас. Правда, тогда химера не бежала гонку, сосредоточив все силы на том, чтобы преодолевать препятствия.

И все же…

Он мысленно тянулся и тянулся. Обращался к Тие. Звал по имени и пытался докричаться сквозь пространство, разделявшее их.

Ничего не получалось. Словно стена, которую пытаешься пробить лбом.

Еще одно усилие! И еще одно! И еще!

Темнота. Капли пота выступили на лбу и скатываются вниз. Чей-то голос, пробивающийся сквозь тишину. И…

Марко бежит. Несется по песку прыжками. Видит впереди полосатый, еле различимый силуэт. Дыхание надрывается. Все мышцы болят. Каждый кусочек тела ноет от перенапряжения. Но он старается и старается. Другого пути нет.

«Есть! – мысленно говорит себе Марко, не зная, слышат ли его и сколько в запасе времени. – Самонадеянная химера впереди. Слишком гордая химера впереди. Слишком крутая. Победить можно. Поиграй с ним. Он любит выигрывать… Вот пусть и выиграет, но так, чтобы проиграть».

В себя Марко пришел на полу. Над ним склонились Никола и Алекс. Последний, заметив, что он пришел в себя, вздохнул.

– Ну, слава первоэлементам! Я все-таки ветеринар, а не врач.

– Ты в порядке? – это уже Никола.

– Более или менее, – попытался улыбнуться Марко. – Что-то переволновался, видимо.

– Да уж. Стоял себе и стоял, а потом вдруг заваливаться начал. Хорошо еще, что подхватить успели.

– Тогда, может, и встать поможете?

Никола протянул ему руку. А затем, когда Марко встал, едва ли не силой заставил усесться в кресло. Хорошо еще, хоть подвинул остальных, чтобы экраны были видны.

Остальные, как казалось, на произошедшее с Марко не обратили внимания. Не отрываясь, смотрели на происходящее на трассе.

«Интересно, услышала ли меня Тия?» – подумал Марко. И тут же, осознав, что творится в гонке, понял, что наверняка услышала.

Тия догоняет Лигра. Медленно, но неотвратимо. Неизвестно, какие резервы выжимает она из себя, но все-таки расстояние между ней и первым местом неуклонно сокращается. Лигр, оглянувшись, ударяет себя хвостом по боку и наращивает скорость, пытаясь восстановить разрыв.

Не выходит. Тия все приближается.

Тогда Лигр, оскалившись, взрывает лапами песок, поднимая его в воздух. Химера стремительно несется к тропинке, ведущей на болото. Бежит к первому месту и очередному чемпионству. А позади ее нагоняет выскочка, которая может рассчитывать разве что на победу в этой отдельно взятой гонке.

До болота и тропинки из кочек остается всего ничего. Вот уже дорога начинает сужаться. Борсай бежит на третьем месте, но все никак не может догнать двух стремительных химер, устроивших соревнование в скорости. Постепенно он отстает, а Тия уже подбирается к Лигру на расстояние одного корпуса.

И вот песок сменяет хлюпающая трава, и почти тут же резкий обрыв – болото, и впереди одинокая кочка.

В этот момент Тия начинает резко тормозить, едва ли не упираясь лапами в землю. Лигр, бросив взгляд назад, скалит пасть в ухмылке и грациозным движением прыгает на первую кочку.

Но не попадает.

Уже в воздухе Лигр понимает, что происходит, пытается броситься вниз, но набранную скорость не так-то просто сбросить. Лидер просто-напросто перелетает кочку и плюхается куда-то посередине между первой и второй.

Болото благодарно принимает жертву.

Обиженный и обозленный рык разносится по округе. Мощные лапы принимаются за работу, вырывая тело из тисков. Соревнование с топью Лигр постепенно выигрывает, но какой ценой…

Тия перескакивает с первой кочки на вторую. Затем на третью. На четвертую. И так дальше и дальше, на пути к финишу. За нею следует Борсай – пусть не так грациозно, но аккуратно и расчетливо вымеряя нужное усилие для прыжка.

– Вот это номер! Вот это гонка! Вот это Чемпионат! Красотка, что же ты делаешь со мной и всеми нами! Химера, ворвавшаяся в этот спорт всего лишь за три гонки до финиша, творит одну сенсацию за другой! Вы только посмотрите! Она же мчится к своей первой победе. Да здравствует Красотка!.. Стоп! Что это? Почему она остановилась? До финиша ведь метров сто. Она пропускает Борзого вперед?! Это неподражаемо и неповторимо! Команда «Вихри» мало того что делает дубль, так еще и дает своей основной химере нужное количество очков для победы в общем зачете чемпионата! Предвижу море протестов, но спешу напомнить, что командная тактика нигде не запрещена, так что они в своем праве…

«И мысленно связываться с химерой тоже нигде не запрещено», – устало подумал Марко. Он только что убедился, что Тия пересекла линию финиша и не упала, а затеяла шуточную возню с Борсаем, будто бы и не устала вовсе.

В шатре стоял шум. Крики радости. Кто-то скандировал: «Вихри» победные веют над нами!» Кто-то пел песни. Кажется, обнимались до треска костей – это Левич старался.

А Марко, закрыв лицо руками, отгородился от всего этого и был очень благодарен, что никто его не трогал. Пусть даже думают, что он плачет.

На самом деле он просто не мог сдержать рвущийся наружу смех – вспоминал разочарованную морду Лигра – и хохотал с надрывом. А прятался, чтобы не подумали, что это истерика.

К тому же это наверняка была именно она.

Эпилог

Телега катила по проселочной дороге. Подпрыгивала на ухабах и проваливалась в рытвины. Лошадь меланхолично тащила ее вперед, не особо торопясь, но и не замедляя шага.

На телеге сидели Марко и Левич. Тия лежала позади, посапывая, и лишь изредка поднимала голову, когда рядом пролетала какая-нибудь птица. После гонки химера все никак не могла набраться сил, хотя Никола и Алекс в один голос заверили Марко, что это именно усталость, и никакой болезни и в помине нет.

– Точно не будешь участвовать в следующем сезоне? – спросил Левич где-то на середине пути.

Сначала спросил хрипло и невнятно, так что в итоге пришлось повторить вопрос. Видимо, долго готовился и собирался с мыслями.

– Нет, – покачал головой Марко. – Я все решил.

Этот вопрос ему успели задать с десяток раз. И Штефан, и Мхит, и Кай, и Алекс, и Гикки – когда они толпой поехали в Центр Биоалхимии в Новосиберии. И Никола – когда записывал преобразование, которое подсказала Тия, чтобы себя вылечить. И много кто еще, особенно репортеры, которые внезапно присмирели и теперь спрашивали разрешение, прежде чем лезть с вопросами.

Ответ ни для кого не менялся. Решение Марко принял еще до последней гонки. Быть может, если бы не удалось совершить задуманное, он бы еще сомневался. Но сейчас чувствовал, что все, что можно, уже здесь сделал. Многому научился, но нужно двигаться дальше. Куда именно? Пока не придумал, хотя зацепка была.

– Я не настаиваю, – сказал Руперт, протягивая визитку. – Но если когда-нибудь захочешь, то тебя будут ждать там с распростертыми объятиями. Я замолвлю словечко.

Марко посмотрел на карточку. «Канта. Специализированный интернат». И адрес где-то в соседнем регионе.

– И что там за специализация?

– Там учатся люди с химерами. И желательно, чтобы у них была особая связь, – Руперт подмигнул. – Но, опять же, я не настаиваю. Смотри сам.

– Я подумаю.

Марко все еще думал. Карточка спряталась в сумке среди вещей, сувениров и подарков, ожидая своего часа. В конце концов, следующий год у него выпускной из средней школы. Быть может, действительно имеет смысл отправиться в этот интернат вместе с Тией? А может, лучше заняться чем-то другим? Например, выводить мошенников на чистую воду. С этим тоже получилось неплохо. Хоть и страху натерпелись, но зато благодарность от дирекции гонки заработали. Даже грамота была, тоже лежала на дне сумки.

– Благодарим за поимку особо опасных преступников. Как выяснилось, ставки на победу «Вихрей» были высоки, так что кое-кто не собирался платить выигрыш, если это произойдет. Сначала они попытались не пустить вас в команду, затем с помощью уже подкупленного алхимика пытались повлиять на результат, ну, а уже после хотели провернуть авантюру еще раз, но не вышло.

– А зачем это Радовану, – спросил Штефан, который тоже пришел на встречу с Ивицей. – Чего ему так не хватало?

– Он хотел поступить в магистратуру. Мечтал о карьере государственного алхимика. Но у него не хватало средств, чтобы поступить, а пройти отбор на бесплатное обучение Радован оказался не способен.

– Он чуть не убил Тию…

– Он не собирался, – Ивица пожал плечами. – По крайней мере, говорит так. Вроде как старался выбирать те средства, которые замедляют и ослабляют химеру, но не убивают ее.

К счастью, это все осталось в прошлом. Мошенников ждал суд, а потом тюрьма. Марко и Тию – родной дом. Надо как-то разобраться со школой и поговорить с мамой, чтобы она отпустила его еще раз. Теперь уже к Штефану в гости. Он приглашал на каникулы в домик у озера. Достаточно вместительный для двух приятелей и парочки химер. Марко обещал подумать.

Он вообще собирался со всеми поддерживать связь и намеревался сдержать это обещание. Такие друзья, с которыми пережито столько всего, они на вес золота!

– Ты опять в обморок не упадешь? – донесся голос Левича.

– А? Что?

– Да я тебе уже второй раз говорю, что мы почти приехали. Домой, извини, я тебя не повезу. Если надо, арендуешь повозку. Деньги у тебя уже есть.

Это да. Деньги. Много денег. Марко даже специально не уточнял, какая именно сумма ему полагается. Судя по серьезному лицу Левича – весьма внушительная. Потому, торопясь избежать искушения, Марко попросил перечислить все маме. А ему оставить лишь небольшую часть, на карманные расходы.

Хозяин команды в ответ заявил, что Марко ничего не понимает в этой жизни, и сообщил, что перечислил маме половину. А на остальные деньги открыл счет в банке на имя Марко. И он еще спасибо скажет, когда ему срочно что-то понадобится.

Марко был вежливым, а потому спасибо сказал сразу. А там – посмотрим, когда и что понадобится.

– И еще, вот, держи, – Левич, не смотря на Марко, достал из кармана потертую и засаленную записную книжку и протянул. – Это твоего отца. Думаю, он будет не против, чтобы ты ее получил.

Марко торопливо схватил книжку и принялся листать страницы. Левич скрывал от него такое сокровище! Но почему?

– Но почему? – спросил Марко вслух.

– Чтобы ты не отвлекался от гонок, – хмыкнул тот. – Она ведь все равно зашифрована.

Это было правдой. Страницы покрывала вязь странных символов. Разве что даты были написаны привычно. И в том числе… даты совсем недавние.

– Он был здесь? Недавно? Неделю назад? Когда он оставил эту книгу?!

– Да не кричи, – Левич ухмыльнулся. – Это какая-то алхимия, которую я не понимаю. Он либо мысленно туда пишет, либо где-то есть вторая книжка, записи которой повторяются в этой. Они постоянно появляются новые. Вот уже года два, как видел его в последний раз, наблюдаю за этим. Все надеялся, что там будет что-то полезное, но все без толку.

Марко вздохнул. Про полезное он понимал – именно из этой книги были те схемы трансформации Тии, которые Марко видел у Левича до этого. Просто увеличенные отпечатки страницы, в то время как сама книга содержала куда больше секретов, если их разгадать. Что ж, можно заняться и этим как-нибудь.

«И наверняка Левич себе сделал копию того, что уже тут написано, – подумал Марко, косясь на начальника команды. – Я очень удивлюсь, если это не так».

Продолжая листать записную книжку туда-сюда, Марко то смотрел по сторонам, то косился на Тию, то вглядывался в даль, когда же появится Цатхериноград. Дойдя до последней страницы, он собирался уже захлопнуть записную книжку и убрать в сумку или карман, как вдруг на чистом листе начали появляться буквы. Обычные буквы, без всякого шифра.

Ладони мигом вспотели, но Марко не издал ни звука, не желая привлекать внимание Левича. Спустя минуту, когда надпись появилась целиком, он уже не сомневался, что все сделал правильно, – послание предназначалось ему одному.

«Горжусь тобой, сын!»

И сегодняшняя дата.

Сноски

1

(https://commons.wikimedia.org/wiki/File: Astrological_Glyphs.svg?uselang=ru).

Content

Алексей Верт
Гонки химер

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Эпилог

Сноски