Диана Соул

Дизайнер смерти

Часть первая

Глава 1

– Мое тело – это твое тело. – Слова вырываются ровно и даже равнодушно, потому что мне все равно.

– Твое тело – это мое тело. – Мой жених стоит напротив, ухмыляется и самодовольно повторяет слова брачной клятвы. Наверное, в сотый, а может, трехсотый раз.

Сколько у него уже было до меня жен, срок жизни которых исчислялся месяцем, а иногда и меньше?

– Моя жизнь принадлежит тебе, – заученно произношу я.

– Твоя жизнь принадлежит мне.

Я ненавижу его, так же как и многие жители подвластных ему планет. Императора невозможно любить после того, что он сделал и того, что продолжает делать. Подонок, тиран, братоубийца, детоубийца… Ронан Альтазар из дома Жизни.

Это даже звучит смешно, потому что кровь на его руках не смыть ничем и никогда, даже покаявшись в храме Пирамид и после этого искупив грехи самоубийством. Хотя он не собирается этого делать – его и так все устраивает.

– Мое право на смерть отныне твое.

– …отныне мое, – произносит Ронан и поворачивает голову к высокому жрецу с выколотыми глазами.

Тот возводит руки к сводам храма и громко произносит, чтобы эхо разнесло его голос, и каждый, присутствующий на бракосочетании, услышал:

– Пока Дизайнер Смерти не разлучит вас.

* * *

Я знаю, что будет дальше.

Меня и Ронана торжественно проведут к двум тронам – его высокому, моему чуть ниже.

Левитирующая платформа поднимет нас на уровень нескольких метров и понесет по улицам Гризальда.

По сценарию нас должны чествовать радостные толпы народа, но кроме потворствующей свиты, движущейся за нами, и стражи, почти никого нет. Горожанам уже давно наскучили ежемесячные представления со свадьбой императора. Говорят, еще десять лет назад их выгоняли на улицы насильно, но теперь даже это стало лишним.

Все происходящее – всего лишь фарс ради соблюдения обряда, который ни в коем случае нельзя нарушать, иначе молодая жена никогда не понесет наследника от своего мужа. И пожалуй, мысль об этом – единственное, что может подарить мне подобие улыбки.

Я молюсь, чтобы сегодня и весь последующий месяц беременность не случилась, и тогда Ронан убьет меня, променяв на следующую невесту. В моем случае смерть – это свобода.

Поговаривают, что император бесплоден, если за двадцать пять лет так и не сумел зачать наследника ни с одной из девушек, но я знаю другую правду, которая, впрочем, и не секрет вовсе.

Четверть века назад, когда он устроил кровавый переворот и убил своего родного брата – законного императора Урсуна, заняв его место, – он убил не просто очередного правителя, а последнего Дизайнера Жизни – единственного, способного указать Ронану на девушку, способную стать матерью его наследника. Таков был дар истинных Дизайнеров жизни, но Ронан был молод и надеялся, что после смерти брата дар перейдет к нему, обойдя на то время четырехлетнего мальчишку – сына Урсуна. Чуда не случилось, и когда ребенок получил дар, рассвирепевший Ронан убил и его.

Дар Дизайнера Жизни исчез. Совсем.

Ронан оказался властителем без возможности передать престол, и тогда узурпатор начал поиски той самой, кто смогла бы подарить ему сына или дочь. Он пробовал брать в жены разных девушек: и богатых, и бедных. Блондинок, брюнеток. Худеньких или полненьких, но ничего не имело значения…

– Твои родители желали видеть тебя императрицей, – неожиданно произнес он, и я вздрогнула.

До этого мы почти не разговаривали, да и какой был смысл, если я для него никто, лишь очередная вещь, которую он вскоре выбросит трупом для кремации.

– Вы не можете знать, что желали мои родители, – все же выдавила ответ я.

Дело в том, что своих родителей я никогда не видела, потому что выросла на Затурии, куда вместе с нянькой попала сразу после рождения. Это была тихая аграрная планетка, на которую редко залетали даже транспортные корабли, разве что за очередным грузом продовольствия.

В двенадцать мне рассказали, почему я оказалась без родителей – их убил мой нынешний муж во время переворота. Меня же успели вывезти с планеты, причем последним приказом старого императора. Дизайнер Жизни увидел во мне будущую жену для своего сына. Но вот одна беда – ни Урсун, ни его ребенок не выжили.

– Желали, – уверенно усмехнулся Ронан, и меня передернуло от того, как уродливо в узоре морщин изогнулся шрам под его правым глазом. – Иначе не прятали бы, как сокровище, надеясь, что мелкий ублюдок выживет.

Я отвернулась.

– Мне все равно, – холодно ответила, ведь неважно, что я отвечу. На мою судьбу ничего уже не повлияет.

– А мне нет. – Несмотря на то что нас все еще везли по улице, он без стеснения положил свою руку мне на затылок и притянул к себе, заставляя перегнуться через подлокотники кресел.

Его губы впились в мои, а я могла только терпеть, пока он мучает их в подобии поцелуя.

– Сладкая, – бросил он, тут же отталкивая меня обратно, словно фрукт, который надкусил, прожевал и отложил в сторону – потом доест.

– Если Урсун считал, что ты достойна его сына, значит, и мне сгодишься. Кто знает, может, твое лоно не окажется пустым, как у остальных.

После его слов меня начало трясти от нехорошего предчувствия. Потому что озвученное им было моим самым страшным кошмаром. Становиться носителем его наследника я не хотела…

Если с тем, что будет происходить со мной весь следующий месяц, я смирилась и была готова, то к роли матери для ребенка узурпатора – никогда.

– Тебя только потому и отыскали на краю вселенной, – добавил император. – Чтобы ты понесла от меня.

– Буду молиться, чтобы у вас ничего не вышло, – прошипела я. – Лучше смерть.

* * *

Дворец – это огромная пирамида, на вершине которой расположены его покои.

Когда мы добрались сюда, свита разделилась на три части.

Первая отправилась пировать с мужем, отмечать его очередную жену. Вторая из стражников – усиливать охрану дворца, потому что даже до Затурии доходили слухи о мятежниках, которые уже не единожды пытались штурмом взять пирамиду.

А третья, самая малочисленная – из десяти женщин – отправилась со мной.

Готовить молодую императрицу к первой брачной ночи.

Восемь служанок и две женщины, лет на десять старше меня, в дорогих нарядах и со взглядами змей. Я не знала их имен, но успела понять по разговорам, что одна из них жена главного советника, а вторая – начальника стражи. Обе родные сестры.

Думаю, они рады, что так удачно вышли замуж и оказались приближенными к самому императору. Сегодняшней ночью у них будет важная роль, от которой меня до сих пор тошнит и становится не по себе. Потому что с тем, что я овца на жертвеннике, смириться сложно, но с еще одной частью гнусного обряда – еще сложнее.

Пока служанки меня моют, переодевают, красят и всячески наводят лоск перед будущей ночью, эти двое просто смотрят. Наблюдают за каждым шагом моим или прислуги. Едва ли не между ног мне заглядывая, проверяя, все ли там идеально и достойно их драгоценного правителя.

Наконец я не выдержала:

– Зачем все это? – спросила, смотря в глаза той, что повыше. – Это унизительно.

– Молчи, – тут же отсекла она и напомнила. – Твое тело – его тело.

Можно подумать, я не помню. Слова брачной клятвы до сих пор звенят в ушах.

И мне приходится замолчать ровно до того момента, пока в комнату не приносят еду. Много еды, не меньше десятка подносов на выкатном столе, и только тогда надсмотрщицы отвлекаются.

– Еда проверена? – придирчиво оглядывая яства, спрашивает у прислужника младшая из сестер.

– Да, госпожа Кимат, – отвечает он, а я наконец узнаю, как зовут жену начальника стражи. – Дизайнер Смерти лично проверял отсутствие яда.

– Превосходно, – кивает она, отсылая слугу.

Пока сестры гремят посудой, служанка, что плетет мои волосы, тихонечко шепчет мне на ухо:

– Одна из ваших предшественниц отравилась насмерть. С тех пор всю еду жен императора проверяют на яд.

– Счастливица, – одними губами произношу я, глядя на женщину через отражение в зеркале.

Ей лет сорок, с бледным лицом и натруженными руками. По всей видимости, она работает во дворце довольно давно, если знает такие подробности. На мгновение я даже порадовалась, что не все вокруг меня враги.

– И вы будете счастливицей, госпожа Эсмиральда, – тут же портит впечатление женщина. – Когда родите императору наследника.

Мое лицо вновь каменеет, и даже в зеркале я вижу словно не себя, а фарфоровую куклу с белоснежным лицом, пустыми голубыми глазами и контрастно черными волосами, словно вороново крыло. Хотя вру, несколько прядей поседели за сегодняшнюю ночь… а ведь мне всего двадцать пять.

Что ж, это было действительно наивно с моей стороны – рассчитывать, будто вокруг найдется хоть кто-то из искренне сочувствующих.

А ведь я бы с удовольствием умерла прямо сегодня, выбросившись из окна, но там решетки. Отравилась бы, но всю еду проверяют. Зарезалась – но никто не даст мне настоящего ножа, только тупые пластиковые заменители.

До меня было слишком много «императриц», которые нашли возможность покончить жизнь самоубийством и не оставили мне шанса на добровольную смерть.

Когда последние волоски заправлены в идеальную прическу, сестры-надсмотрщицы придирчиво оглядывают мой внешний вид, а после прогоняют всех лишних из спальни.

– Ты можешь идти на кровать, – кивает Кимат и обращается к своей сестре:

– Нинат, разожги свечи и подкати еду ближе. Император бывает голоден после секса.

Странное онемение во всех конечностях наконец накрывает меня с головой. Только сейчас я понимаю, насколько мне страшно, и что вот-вот произойдет, что-то жуткое и мерзкое…

– Чего встала? – Вместо свечей Нинат хватает меня за локоть, довольно грубо подтаскивает к огромной постели и чуть ли не бросает на нее. – Особое приглашение нужно?

Я шиплю и пытаюсь отбиться, потому что держит она крепко и синяки мне обеспечены. И если еще десять минут назад я была уверена, что эти двое мне ничего не сделают, так как должны просто наблюдать за тем, что будет происходить в этой комнате, и потом во всеуслышание огласить подданным, что консуммация состоялась, невеста была чиста и невинна, то теперь сомневаюсь.

Потому что в комнату входит Ронан.

Пока я отбиваюсь от Нинат, он недовольно смотрит на вторую сестру, а после злобно бросает:

– Почему она еще дергается? Забыли ваши обязанности?

Даже в таком шоковом состоянии, как сейчас, я понимаю, насколько сильно он нетрезв. Короля пошатывает, но это не мешает ему приближаться к постели.

Кимат тоже оббегает кровать и хватает меня за вторую руку, плотно держа ее за моей головой. Вдвоем с сестрой они сжимают так крепко, что я чувствую себя птицей, пойманной в силки, которой сейчас выломают крылья.

И теперь я ничего не понимаю. Я ведь не собиралась сопротивляться, потому что понимала бесполезность. Хотела просто лежать с закрытыми глазами и терпеть, пока император делал бы свои дела.

Но вместо этого по моим щекам бегут дорожки слез, а я с ненавистью выплевываю вопрос:

– Зачем?

На него отвечает Ронан, параллельно приспуская штаны, а я отворачиваюсь, чтобы не видеть.

– Одна из твоих предшественниц пыталась меня убить. Удивительно цепкая тварь оказалась. Едва не придушила. Так что это подстраховка, сладкая.

– Трус, – давлюсь слезами я, но мое мнение никого не интересует.

Нинат и Кимат лишь сильнее держат меня за руки, вдавливая их в кровать, пока Ронан задирает ночную рубашку наверх, обнажая бедра.

Дальше я просто закрываю глаза и закусываю губу, потому что отчетливо понимаю: ничего не сумею сделать. Абсолютно.

Мне остается только терпеть и молиться, чтобы вялый член пьяного императора не сделал мне ребенка.

Ведь лучше смерть.

* * *

Слезы сохнут быстро, и когда все заканчивается – мои глаза сухие. А вот на губах кровавые ранки и вкус металла.

Ронан встает с меня и как ни в чем не бывало идет к столу с едой. Похоже, его не особо волнует, что будет дальше, потому что аппетит, с которым он приступает к трапезе, поражает.

– Лежать потом будешь. – Нинат наконец перестает сжимать мне запястья и делает довольно грубую попытку меня усадить. Я же чувствую себя мешком, набитым ватой, который валится обратно без опоры.

– Нужно снять простынь, – подгоняет Кимат, и пока я просто лежу, они вдвоем умудряются выдернуть из-под меня постельное белье – свидетельство, что обряд полностью завершен.

Старшая сестра тут же уходит вместе с доказательством консуммации, пока младшая собственноручно пытается застелить новую простынь.

Ненадолго в комнате наступает тишина, разбавляемая только шелестом расправляемого белья и звоном посуды на столе у Ронана. Чтобы быть еще более противным, императору не хватает только начать чавкать, но он этого не делает.

Откуда-то из нижних залов раздаются радостный гул и крики. Это пьяная свита так приветствует очередную победу узурпатора на постельном фронте.

Кимат все же удается согнать меня с кровати, и стоит мне встать, я понимаю, как сильно саднит между ног. Боль неприятная, но что еще более гадко – унизительная.

Я нахожу в себе силы, обхожу столик с едой и становлюсь ровно напротив мужа.

– И что, так будет каждую ночь? – не скрывая злости, спрашиваю я. – Они будут держать мои руки, чтобы, не дай бог, не придушила тебя?!

Старик поднимает на меня взгляд и кривит губы.

– Тон сбавь. Ты должна называть меня господин, – пригубляя вино, заявляет он. – Я ведь и наказать могу за дерзость.

С моих губ слетает нервный смешок.

– Даже самый страшный ад не продлится дольше месяца. Гос-подин.

– Месяц может пройти по-разному. – Ронан отставляет кубок в сторону и поднимается в полный рост.

И я в очередной раз чувствую себя ничтожеством рядом с ним, потому что даже будучи пьяным и старым, он подавляет своей мощью. Она в надменном взгляде, в развороте плеч и даже в безобразном шраме через все лицо.

– Нинат и Кимат нам больше не понадобятся, – наконец отвечает он на первый вопрос. – Сегодня они были здесь, потому что того требовал обряд. Но уже завтра я покажу, как умею сам справляться со строптивицами.

Он выходит, и вторая надсмотрщица спешит за ним. Когда дверь закрывается, я слышу, как щелкает замок. Даже здесь император проявил трусость, заперев меня, чтобы не сбежала.

Несколько мгновений я осмысливаю ситуацию, а потом бегу в ванную комнату, где под струями воды долго смываю следы секса и его семени. Если бы было можно, я бы вымыла себя изнутри, чтобы избавиться даже от молекул, которые мог оставить во мне Ронан.

Но жаль, что это так не работает.

Мужчинам из дома Жизни всегда подходили только избранные женщины. Это даже не мистика, это генетическая совместимость на не до конца исследованном уровне. Было что-то в их крови, что не позволяло иметь детей от первой встречной. И только Дизайнер Жизни мог разглядеть ту самую. Причем на поиски порой уходил не один год. Например, своему брату бывший император так и не нашел истинную жену… зато для сына сумел разглядеть в едва появившейся на свет мне.

У таких пар беременность наступала очень быстро. Максимальный срок, задокументированный в истории – три недели.

А у невест Ронана не было возможности даже схитрить и зачать от кого-то другого. После завершения обряда понести было можно только от него. Эдакая гарантия верности – привязка к единственному мужчине.

«Мое тело – это твое тело» – опять вспомнились слова клятвы…

Когда же у Ронана ничего не выходило, он безжалостно избавлялся от жены и брал новую.

Ведь по законам у королевского рода нет разводов, у них может быть только траур, и то не очень долгий…

* * *

В ту ночь меня больше никто не беспокоил, а я еще долго ворочалась на кровати, пытаясь уснуть, но ничего не выходило. В итоге я перестелила в кресло и там уснула – сидя не в самой удобной позе.

Но долго проспать не удалось, первые же лучи солнца ворвались в окно и почти сразу залили все пространство комнаты. Я не сразу поняла, в чем дело и почему свет режет глаза так сильно, но разгадка пришла быстро. Все дело в форме здания, где я находилась – пирамида, а точнее ее вершина. Лучи здесь падали и рассеивались совершенно иначе, чем я привыкла на Затурии. Ведь дом, где я жила, был с обычными вертикальным стенами, а здесь, на столичной планете, вершиной власти считается жизнь именно в пирамидах.

Мои мысли прервал шум за дверью и щелчки замков. Абсолютно без предупреждения в спальню вошла целая процессия во главе с императором. Чуть поодаль стояли двое незнакомых мужчин: один молодой, полностью в черном, второй – намного старше, в светлом одеянии и с эмблемой доктора на груди. Остальные – безликие стражники и служанки.

– Что происходит? – Глядя на вторжение, я невольно сильнее вжалась в обшивку кресла.

– Осмотр, – скрестив на груди руки, ответил Ронан и кивнул доктору. – Приступай.

Мужчина в светлом без промедления шагнул к кровати и принялся раскладывать на ней содержимое чемоданчика, который принес, а после обратился ко мне:

– Прошу вас, госпожа Эсмиральда, ложитесь.

Я даже не шелохнулась. С расширившимися от ужаса глазами смотрела на мужа, на толпу охраны за его спиной, на второго мужчину в черном, чей взгляд напоминал мне два темных провала в ад, настолько жутко было даже случайно в них заглядывать, и просто терялась.

– Я никуда не пойду, пока все не выйдут, – наконец твердо произнесла я. – Всем этим людям незачем смотреть.

Ладно еще женщины, но столько мужчин. В моей голове было сильно развито понятие о стыде…

– Здесь я решаю, кто останется, а кто нет, – отрезал император. – Если мне захочется, могу даже отыметь прилюдно. Парочка таких уроков, и ты забудешь, что значит стеснение, и станешь выполнять то, что скажу, без пререканий.

– Попросишь стражу меня подержать, чтобы не придушила, гос-подин?! – с вызовом произнесла я.

Крылья носа Ронана раздулись от гнева.

– Попрошу их присоединиться, – прошипел он. – Все равно ни от кого, кроме меня, забеременеть не можешь.

Даже мимолетного взгляда на императора хватило понять, что не шутит. Действительно, отдаст страже, а судя по ухмылкам на их лицах, уже не единожды так поступал.

Вместо того чтобы совладать с собой и все же дойти добровольно до кровати, я оцепенела. Хотела бы сделать волевой шаг, но просто не могла.

– Мой повелитель, позвольте мне, – раздался ровный голос мужчины в черном. И у меня мурашки по спине пробежали, когда Ронан кивнул.

Что значит «можно мне»? Он же не собирается?..

Незнакомец сделал шаг в моем направлении и уже через мгновение стоял рядом, а после, схватив за плечо так, что я зашипела от боли, сдернул с места. Буквально волоком, не обращая внимания на мои уверения, что пойду сама, он отволок меня к постели и швырнул, слово тряпку, тут же теряя ко мне интерес.

И если вчера я думала, что Нинат и Кимат были со мной грубы, то теперь, когда плечо жгло от его пальцев невыносимой болью, я осознала разницу в сравнении.

Хотелось плакать от обиды и страха, но я засунула эти эмоции глубоко внутрь. Потому что окружающие только упьются моими страданиями, никому тут и дела нет до моих чувств.

Зыркнув на доктора, а после на Ронана с его «цепным псом», так я прозвала садиста в черном, я сквозь зубы произнесла:

– Смотрите что хотите.

Закрыла глаза и попыталась отрешиться – вспоминала тихие денечки на Затурии, как пекли с няней вечерами пироги или читали книги…

Эскулап же проводил осмотр. Довольно бережный. Я даже успела удивиться тому, что после вчерашнего мне почти не больно. Затем надо мной жужжали какие-то приборы, рождая желание открыть глаза и отмахнуться от них, словно от назойливых мух.

– Девушка здорова, император, – наконец подвел итог доктор. – Но сканеры не показали признаков зачатия, даже предварительных. Нужны еще попытки.

Мой облегченный выдох смешался со звуком ломающейся мебели. Резко распахнув глаза, я встретилась взглядом с Ронаном.

Он стоял за креслом, в котором еще недавно сидела я, и сжимал руками спинку так сильно, что она ломалась под его пальцами…

– Мой император, – тут же поспешил успокоить его доктор. – Не нужно так переживать. Еще есть время, целый месяц…

– Знаю, – одернул Ронан, и вид его сделался таким, будто приступать к новым попыткам он готов уже сейчас. – Ты свободен до завтра, Дорнан.

Я же невольно отползла на несколько сантиметров вглубь кровати.

– Мой господин, прошу прощения. – По всей видимости, доктор хотел сказать еще что-то. – Девушка всю жизнь прожила на Затурии, а сутки там на несколько часов короче, так же как и сила тяжести меньше. Поэтому первое время ей необходимо больше отдыха и сна. Это может благоприятно сказаться на зачатии.

– Думаешь? Ладно, подождем до ночи, – с неохотой согласился Ронан и, неожиданно вспомнив, что со вчерашнего утра я ничего не ела, милостиво распорядился меня покормить и небрежно бросил новый приказ своему «псу»: – Хэдок, проверишь еду, которую ей принесут.

Молодой мужчина кивнул и вновь смерил меня непроницаемым черным взглядом. Жуткое ощущение, будто заглядывают в душу, цепляют ее крюками и пытаются вытащить наружу. Огромных усилий стоило вытерпеть эту пытку и не отвернуться, чтобы не показывать слабость.

Просто после комментария Ронана все становится на свои места.

Цепной пес – не кто иной, как Дизайнер Смерти. Тот самый, что через месяц, возможно, лишит меня жизни.

Возможно, потому что смерть от руки Дизайнера еще заслужить надо.

Из того, что мне удалось разузнать до свадьбы, не многие жены императора удостаивались такой чести, хотя бы просто потому, что долгое время при дворе вообще не было Дизайнера – пока ЭТОТ сам не явился в услужение к подонку Ронану.

Когда император удаляется, оставив в комнате лишь служанок и Хэдока, я наконец встаю с кровати. Меня немного колотит после произошедшего, и одна из женщин, замечая дрожь, набрасывает мне на плечи халат.

Меня отводят к зеркалу, где причесывают и красят, а я в отражении наблюдаю не за тем, как становлюсь подобием фарфоровой куклы, а за Дизайнером.

Его присутствие нервирует, пожалуй, даже больше, чем назойливое мельтешение рук служанок с макияжными кистями перед лицом.

Мужчина кажется неживым, фактически не шевелится с того момента, как Ронан ушел, разве что повернул лицо к окну и, не моргая, смотрит на солнце. Странно, что оно не выжигает ему глаза, но, возможно, дело в способностях.

Старая нянька на Затурии рассказывала, такие, как Хэдок, уже не люди, точнее, были когда-то до того, как к ним перешел дар. Их было невозможно убить и даже просто дотронуться, если сам Дизайнер не позволял это сделать. Любое касание без дозволения – причиняло либо сильную боль, либо смерть.

Видимо, именно поэтому мое плечо до сих пор жгло, даже если учитывать одежду, которая не давала коснуться моей кожи.

У Дизайнеров не бывало любовниц, их вообще не интересовали женщины и большинство человеческих ценностей. Они не могли иметь детей. Им бы жить в уединении с таким образом мыслей, но слуги Смерти всегда предпочитали быть приближены к Дизайнерам Жизни, ждали от тех указания на младенца, способного перенять проклятый дар, а такие рождались крайне редко. Взамен даруя посильную защиту.

До поры до времени такое сотрудничество было удачным симбиозом. Ровно до государственного переворота, когда императора Урсуна убили.

Няня рассказывала, что прошлый Дизайнер Смерти был одним из немногих, кого Ронан даже не пытался убить, а после и вовсе отпустил восвояси, когда тот заявил, что не желает служить новому императору – ибо он ничего не может дать ему взамен.

И вот пять лет назад ко двору явился этот – «цепной пес». Даже до тихой Затурии добралась радостная весть, что молодой Дизайнер Смерти пришел добровольно служить новому императору. Многие посчитали это благим знамением, значащим, что попытки Ронана обзавестись наследником дадут плоды и Дар Дизайнера Жизни наконец вернется в императорский род.

Ну, а иначе зачем Дизайнеру Смерти добровольно идти в услужение к узурпатору?

Пока я думала об этом, в дверь постучали и в комнату вкатили столик с едой. Не чета вчерашнему императорскому ужину – всего два подноса, но у меня в желудке все равно заурчало.

Хэдок тут же ожил. Скорость его движений поражала, они смазывались, а глаза просто не успевали за его перемещениями. Ненадолго мужчина замер над столиком, коршуном нависая над едой, будто сканируя ее вплоть до атома.

– Не проще ли просто следить за теми, кто готовит, и качеством ингредиентов, – произнесла я, все еще глядя на мужчину через зеркало, – чем совать нос в каждую тарелку?

Ноздри Хэдока хищно раздулись, и он медленно поднял на меня бездонный взгляд.

– Не всегда смерть – это яд, – почти не размыкая губ, ответил он, отчего приобрел сходство с вещающей статуей. – Иногда достаточно подавиться обычной горошиной или неудачно выпить воду.

– О, – не удержалась я от едкости. – Так вы здесь для того, чтобы постучать мне по спинке?

– Я здесь для того, чтобы исключить саму вероятность возникновения событий, которые приведут к трагедии.

– Да неужели?! Тогда почему позволили мне выйти замуж за узурпатора? – иронично удивилась я, при этом буквально кожей ощущая, как напряглись все служанки, запоминая каждое мое слово. Потом наверняка доложат Ронану. Ну и пусть. – Ах да. Вы же Дизайнер Смерти – вам, в принципе, все равно!

На этот раз он не ответил. Просто выпрямился, резко теряя интерес к разговору, хотя вряд ли он даже был.

– Еда безопасна. Приятного аппетита, моя императрица!

Меня аж тряхнуло от этого обращения. Хорошо, хоть не добавил «моя временная императрица» – это было бы ближе к правде.

Глава 2

Я чувствую себя птицей в клетке, потому что за весь день мне ни разу не позволили выйти за пределы спальни.

Да, я прекрасно понимаю – что здесь пленница, но хотелось бы иметь хоть иллюзию свободы.

Ко мне в покои допущены только служанки и разносчик еды. Два охранника у дверей не в счет, они меняются каждые три часа.

Из занятий мне доступны только перерывы на еду и созерцание города в окно. Я пыталась просить у прислужниц книги, но они отказали, сославшись на то, что без дозволения императора мне запрещено иметь несогласованные вещи.

К середине дня я схожу с ума ровно настолько, что буквально рвусь в ванную комнату смывать с себя ненавистный макияж, который стягивает кожу. Я не понимаю, какой смысл сидеть в четырех стенах и выглядеть так, будто мне выходить на приветствие к подданным через минуту.

Но мне не позволяют даже этого. Та же, что и вчера, женщина терпеливо объясняет мне:

– Император может посетить свою супругу в любую минуту. Вы должны выглядеть прекрасно и ждать своего господина.

– Он не придет до вечера, – шиплю я, помня его обещание дать мне немного отдыха.

– Император может и передумать, – парирует она, тут же поправляя у меня в прическе несуществующее несовершенство.

Так продолжается до вечера.

О его наступлении я догадываюсь только по солнцу, склонившемуся к закату, потому что хронометра в комнате нет.

В этот момент двери комнаты в очередной раз без стука распахиваются, я вздрагиваю, ожидая увидеть Ронана, но вместо него входят двое мужчин. Они несут странный деревянный агрегат с кучей замков и ремней, напоминающий то ли орудие пыток, то ли древнюю табуретку с дырой посередине сидения.

Следом за этой процессией идут уже знакомые Нинат и Кимат. По их мимолетному жесту служанки тут же исчезают, а мужчины оставляют странное приспособление на кровати и встают у дверей.

– Что это такое? – спрашиваю я.

Сердце колотится так сильно, будто готово выпрыгнуть из груди, а я понимаю, что не хочу знать ответ на свой вопрос. Мне он наверняка не понравится.

– Фиксатор, – скупо отвечает Кимат, подходя к «табуретке» и начиная распутывать многочисленные ремни.

– Для чего? – Я не узнаю собственного голоса.

Вторая сестра издает едва слышный смешок.

– Я бы сказала для кого, – тут же отвечает она и обращается уже к родственнице. – Каждый раз поражаюсь, как однотипно мыслят «императрицы». Всегда одни и те же вопросы. «Что это? Для чего это?»

В отличие от других обитателей дворца и даже Дизайнера смерти – эти двое не стесняются мне хамить, тыкать и обращаться как с «мусором». Но надо сказать, это намного честнее, чем бесконечное называние меня госпожой.

– Ну, чего стоишь? – раздраженно бросает мне Кимат. – Проходи, ложись поудобнее. Не заставляй волочь тебя силой.

Я отступаю на шаг. Пусть только попробуют.

Как вчера, я им не дамся, тем более не позволю засунуть себя в эту штуку.

Верно истолковав мое поведение, Кимат выплевывает тихое «дура» и гораздо громче бросает мужчинам, стоящим у двери:

– Нужна помощь!

Словно только и ожидая приказа, эти двое идут ко мне.

Пока я пытаюсь найти путь отступления, меня просто скручивают. Один заламывает руки за спину, второй хватает за затылок так больно, что слезы брызжут из глаз. Хотелось надеяться, что сейчас меня по неосторожности придушат, но мужчины работают так привычно и ловко, словно каждый день только этим и занимаются.

Впрочем, скорее всего так и есть.

Я кричу, пытаюсь извернуться, но ничего не могу сделать против четырех человек.

Пока мужчины держат, Нинат плотно привязывает мои конечности к распоркам и особенно внимательно следит, чтобы мой зад при этом была максимально выпячен вверх. Кимат же защелкивает на шее деревянную колодку.

– Теперь никуда не денешься, – закончив, произносит одна из сестер и отсылает мужчин прочь. – Или ты реально думала, что мы каждый день тебя за ручки держать будем?

Попытка повернуть голову и узнать, какая из этих двух тварей надо мной глумится, проваливается.

– Если у меня будет возможность вас убить, я сделаю это, – обещаю я.

– Да-да, мы уже слышали это раз тридцать. – Перед лицом возникает улыбающаяся Нинат с носовым платком и удивительно аккуратно вытирает мне слезы. – Император не любит сопливых девиц. Для него ты должна быть идеальна.

В этот же момент я чувствую руки второй сестры. Кимат поправляет сбившуюся прическу, бормоча под нос:

– Ну ничего. Скоро привыкнешь, через пару недель научишься сама ложиться без посторонней помощи. А если будешь умной девочкой, может, даже попросишь у нас совета, как доставить удовольствие мужчине. И тогда император дарует тебе легкую смерть.

Сцепляю зубы и молчу.

В своих мыслях я точно не собираюсь становиться «умной девочкой» и тем более сломленной. От того, какой будет моя смерть, исход не изменится. В конце концов, я могу даже выдумать себе высшую цель.

Со мной император потеряет очередной месяц, а ведь он уже не молод. Сколько еще жен успеет побывать на моем месте, прежде чем он сдохнет и на его место найдется кто-то другой?

Сестры уходят, а я еще бесконечно долго нахожусь в этой унизительной позе, словно курица на вертеле – готовая к употреблению.

Пытаюсь хоть немного ослабить ремни, потому что руки и ноги затекают, а в голове мечты о том, какую расправу устрою Нинат и Кимат. Только они не дают мне сойти с ума, когда приходит Ронан.

Я не вижу его, но, судя по звукам (что-то падает, валится, император крепко ругается и еле ворочает языком), – он смертельно пьян. Это вызывает во мне еще большее омерзение, и в глубине души я надеюсь, что в таком состоянии он просто уснет.

Но нет.

Откуда только силы берутся.

Все длится непростительно долго и намного больнее, чем вчера. Под конец на моих губах нет живого места – они искусаны в кровь, а изо рта вырываются стоны боли.

– Вот можешь же, когда хочешь! – подбадривает Ронан, шлепая по бедрам и еще грубее впиваясь в них руками.

Не выдерживая, я кричу, и только тогда это подонок заканчивает.

Похоже, его возбуждает именно чужая боль, а может, в пьяном угаре он путает стон боли и удовольствия.

И все же я плачу, хоть и не собиралась это делать.

Мне мерзко, противно и больно.

Но императору плевать, никакого сострадания. Да и откуда ему взяться, если до меня он попользовал буквально сотню таких же девиц?

Ронан уходит, громко хлопая дверью, на этот раз даже не трудясь закрыть ее на замок.

Да и зачем, хорошо зафиксированная жертва побег не устроит.

Время опять длится бесконечно долго, и мне становится еще страшнее, чем было до прихода этого урода.

Что, если меня оставят так до утра или Ронан собирается вернуться? Или того хуже – придет кто-нибудь еще…

В этот момент дверь открывается, и в комнату входит кто-то. Я напрягаюсь почти мгновенно, потому что поступь ровная и уверенная.

– Госпожа, как вы?! – раздается рядом голос доктора Дорнана, и я облегченно выдыхаю, когда он начинает развязывать ремни.

– Ответ «отвратительно» вас устроит?

– Меня устроит правда, я же доктор, – поясняет он и высвобождает мою голову, а после помогает лечь и выпрямиться на кровати.

Но конечностям и позвоночнику тотчас же бегут болезненные мурашки, и я едва ли не вою от боли. Облегчение приносит только легкий массаж, Дорнан растирает мне руки и ноги.

– Если вас это утешит, – произносит врач, – то я против подобных методов для процесса зачатия и не единожды говорил об этом императору. Подобное не может благоприятно сказываться на психологическом состоянии потенциальной матери наследника.

Его слова меня немного удивляют. За сутки в роли жены узурпатора я уже свыклась с мыслью, что все вокруг исключительно садисты.

– Видимо, ваше мнение не котируется, – отвечаю я, начиная наконец чувствовать кончики пальцев.

– Когда как. Конкретно в этом случае мнение начальника охраны важнее. Слишком часто бывшие императрицы пытались убить господина.

– И с чего бы вдруг?! – с притворным удивлением замечаю я. – Он же такой «замечательный» человек.

Дорнан качает головой.

– Аккуратнее, госпожа, у этих стен много ушей, и каждое ваше слово император обязательно услышит.

Фыркаю. Можно подумать, я об этом не догадывалась раньше.

– Пусть слышит, я могу даже повторить все это ему в лицо. Мне терять, как сами понимаете, нечего.

Но доктор и здесь не согласился.

– Даже смертникам есть что терять. Подумайте о своей нянечке. Когда двадцать пять лет назад Милента покидала эту планету, она оставила здесь своих детей ради вашего воспитания. Подумайте о судьбе этой достойной женщины. – Он взял многозначительную паузу и добавил: – И о судьбах ее сына и дочери.

Несколько мгновений я пыталась понять, что же услышала. А после, пересиливая боль, вырвала свои руки из пальцев доктора и села, глядя на него с презрением.

Я в очередной раз обманулась в людях, захотела увидеть в ком-то подобие союзника.

Но нет, всего лишь очередной подосланный человек, чтобы сказать мне нужную информацию.

– Милента жива?

– Да, – кивнул старик. – И даже если ваша участь будет трагична, ваша няня может прожить еще долгое время. Ронан бывает милостив. То же самое касается ее семьи.

– Где они? – сквозь зубы проскрежетала я.

– Насколько знаю – в темницах, – довольно равнодушно посвятил доктор. – Так что все зависит от вас, госпожа. И вашего смирения.

– Смирения?! – повторила я, и от этого слова меня затрясло. – Уходите. Оставьте меня одну.

Ему не нужно было повторять дважды. Дорнан встал и у самых дверей, обернувшись, произнес:

– Подумайте над моими словами. Все же это последний из ныне живущих людей, кто вам дорог.

* * *

В этот раз замок все же закрылся, надежно отсекая меня от призрачной свободы. Я же от злости схватила какую-то статуэтку с тумбочки и швырнула в стену.

Хотелось разбить ее вдребезги, чтобы рассыпалась на миллион частей, но она невредимой отскочила от поверхности, словно мяч.

– Да, правильно, – крикнула я в пустоту. – А то вдруг надумаю перерезать себе вены осколками. Наверняка кто-то до меня так уже сделал!

Внутри кипели злоба, ярость и полное бессилие.

Я не знала, что делать. Чувствовала себя бесконечно слабой в этих обстоятельствах, но внутреннее желание не сдаваться не давало покоя.

Смирение? Они хотели видеть меня беспроблемной рабыней на месяц. Чтобы вела себя так, как им нужно.

Ложилась под Ронана, стонала под Ронаном, заглядывала ему в рот, выпрашивая милости.

Наверняка эта схема даже работала все прошлые разы. Ведь несложно заставить молодую девушку прогнуться под обстоятельства, заточив ее родителей, братьев и сестер и шантажируя их жизнями.

Вот только у меня никого не было. Никого, кроме Миленты, заменившей мать.

Я вспомнила день, когда попала к императору в невесты.

Если можно назвать словом «попала» то, как в наш уютный домик на Затурии ворвались люди в форме императорской стражи и вкололи мне снотворное в шею. Проснулась я уже здесь – на столичной планете.

Живя на тихой Затурии, из каналов связи и я, и няня прекрасно знали: где-то далеко Ронан совершает свои бесчинства, раз в месяц беря новую жену. Но это казалось далеко. Так далеко, что нас наверняка не коснется.

Да и с чего бы коснулось? Милента считала, что про девочку-младенца, покинувшую планету двадцать пять лет назад, никто не помнит. И эта тайна будет похоронена вместе с ней.

Ради этого она даже ни разу не выходила на связь со своими родственниками.

Но этот подонок нашел нас на краю вселенной.

Я хорошо помню огромный тронный зал и то, как меня подвели к Ронану, сообщив, что уже через два дня я стану его женой.

Предыдущая супруга сидела рядом с императором, мое появление для нее означало почти вынесенный смертный приговор, но девушка даже не фокусировала взгляд на мне. Смотрела куда-то сквозь, а ее лицо не выражало абсолютно ничего.

Как у манекена, которого просто удачно расположили на витрине для вида.

Сейчас мне становилось ясно почему.

Так в понятии Ронана и его свиты выглядело смирение.

Нужно вести себя, как удобно и хочется окружающим, и тогда никто из тех, кто тебе дорог, не пострадает, а смерть покажется освобождением.

В один миг я представила себя на месте той девушки.

Как буду точно так же сидеть и равнодушно смотреть на следующую.

И даже если мне будет очень жалко следующую жертву Ронана, еще более жалко мне будет себя и тех, кто может пострадать, если мое поведение на публике не устроит императора.

Например, кричать, чтобы девушка пыталась бежать…

Ну или мало ли, какая еще глупость придет мне в голову.

Воображение подкинуло картинку, где мне каким-то чудом удается раздобыть нож, и как я перережу им горло если не Ронану, то хотя бы кому-нибудь из сестер.

Глава 3

– Беременности нет, – произносит доктор, а я ликую в душе.

Кажется, от этой фразы я скоро научусь улыбаться, несмотря на всю ничтожность своего положения.

Прошла неделя.

Целая неделя моего непрерывного заточения, попыток Ронана сделать ребенка и утренних унизительных осмотров. Но сегодня что-то меняется, неуловимо.

От фразы доктора Ронан приходит в ярость. Хватает Дорнана за грудки, как будто тот может как-то повлиять на процесс, и кажется, император готов размазать старика по стенке:

– Это ведь ты сказал, что она сможет, – шипит Ронан, глядя в лицо доктора. – Именно ты вспомнил имя девчонки, которую выбрал Урсун своему сыну. Так где результат?

– Но ведь месяц еще не прошел, – сдавленно пытается говорить Дорнан. – Нужно подождать.

– Я уже двадцать пять лет жду! – плюет император и убирает руки от горла доктора.

Тот валится тюком на пол, а я, кажется, впервые за все время почти солидарна с чувствами Ронана. Только он на доктора просто зол, а я ненавижу Дорнана за то, что по его вине моя спокойная жизнь закончилась.

Старик поднимается на ноги, а я прикидываю его возраст – примерно такой же, как и у Миленты. Значит, он еще один живой свидетель того переворота, возможно, даже мог принимать роды у моей матери…

– Я могу идти, мой господин? – спрашивает Дорнан, и Ронан кивает ему в ответ.

Обычно сам император тоже уходит вместе с охраной и Дизайнером, оставляя в комнате только служанок. Но сегодня Ронан медлит.

Смотрит на меня и будто оценивает, причем с какой-то другой стороны – не как обладательницу потенциально плодоносной матки. Это страшно напрягает, и одновременно с тем в душе шевелится что-то похожее на надежду.

– Завтра во дворец прилетают Мандрогиры, – наконец нарушает молчание он, причем видно – говорит с неохотой. – Мне необходимо, чтобы ты присутствовала на приеме. А после еще неделю играла любящую жену.

На мгновение я замираю. Причин несколько: во-первых, любящую? Серьезно? С чего бы такие требования? А во-вторых, я никогда не видела Мандрогиров – другую расу, абсолютно диковинную с точки зрения нашего понятия жизни.

Потому что мы люди – кровь, плоть, углерод, водород, кислород и бог весть что еще, а они – кремниевая форма жизни. Негуманоидная раса, живущая на планетах с невозможными для нас условиями. Океаны из расплавленного металла, невыносимое давление и температура в несколько тысяч градусов. Даже атмосфера у них была из газообразного фтора.

Милента рассказывала, что именно из-за этих абсолютных различий Мандрогирам с нами было нечего делить. Одни и те же планеты нас не интересовали, а любые конфликты, как правило, ограничивались переговорами по разделу транспортных путей. Но даже там мы не мешали друг другу – умудряясь решать относительным миром.

– Зачем этот недельный фарс? Ведь все подданные знают правду!

– Мандрогиры в силу иной культуры несколько иначе смотрят на вещи. В нестабильных условиях их планет у них сформировался довольно любопытный клановый уклад жизни. Одна семья может насчитывать тысячу особей, и при этом они очень привязаны друг к другу. Поэтому наши специалисты считают: для успешного ведения дел гости должны видеть крепкую императорскую семью, – довольно терпеливо пояснил Ронан. – У Мандрогиров есть то, что нужно нам, а у нас – что необходимо им. И от того, как пройдут переговоры, зависит процветание империи на ближайшую сотню лет.

Я подняла злой взгляд на Ронана и ответила со всей искренностью:

– А мне-то что с ее процветания? Я в ней жить уже не буду.

– Зато будет Милента, – напомнил император о рычагах давления. – Кстати, у нее есть не только сын и дочь, но даже внуки…

Я не сумела сдержать гримасу отвращения.

Мною манипулировали, а я позволяла это делать.

Ведь я не могла сказать Ронану, будто мне плевать на свою няню и неизвестных мне людей. Сам факт противопоставления моего хорошего поведения против чужой жизни – лишал выбора.

– Внуков ты тоже посадил в темницу?

Император покачал головой.

– Ну я же не чудовище, а они всего лишь дети.

Хотелось огрызнуться, сказать, кто именно тут чудовище, но сдержалась.

– Я хочу увидеть Миленту, убедиться, что она и ее дети живы, – твердо сказала я. – А потом вы их отпустите, и только после этого я сделаю необходимое.

Ронан вскинул бровь, казалось, он ожидал другого требования.

– Серьезно? Всего лишь отпустить старуху с детьми?

– Да, – глядя ему в глаза, подтвердила я, и он расхохотался.

Смеялся довольно долго, я же не могла понять, что такого веселого в моей просьбе.

– Знаешь, удивила, – наконец произнес он. – Когда нечто подобное я иногда требовал у твоих предшественниц, все они просили сохранить себе жизнь.

– Видимо, не помогло, – сделала очевидный вывод.

– Именно. Но твоя просьба забавна и ничего не будет мне стоить. Пожалуй, даже выполню.

Он повернул голову к Дизайнеру Смерти, который все это время стоял у окна и, как в прошлый раз, смотрел на солнце. Можно было подумать, что его вообще ничего кроме солнца в этом мире не интересовало. Странный тип.

– Хэдок, ты все слышал?

– Да, мой господин, – бесцветно и не отрывая взгляда от светила, ответил мужчина в черном.

– Тогда после завтрака отведешь императрицу к Миленте и проследишь, чтобы моя жена больше ни с кем, кроме старухи, не общалась. После доставишь ее обратно сюда.

– Хорошо, мой император. Будет исполнено.

Ронан подошел к нему, заставляя Дизайнера отвлечься от созерцания, и произнес гораздо тише, но я все равно расслышала:

– В этом дворце я могу доверять только тебе. Вокруг слишком много врагов, желающих лишить меня даже шанса на получение наследника. Поэтому ты должен помнить, что Эсмиральда, возможно, наш единственный шанс вернуть дар Дизайнера Жизни. А это нужно нам обоим.

– Об этом сложно забыть, мой господин. Благодарю за доверие, – склонив голову перед Ронаном, произнес Дизайнер и, уже поднимая бездонный черный взор на меня, добавил: – С головы императрицы не упадет ни волоска. Обещаю.

* * *

Завтрак принесли как всегда вовремя, и пока служанки меня заплетали, я продолжала следить за Хэдоком.

Его присутствие делало воздух в комнате физически осязаемым. Словно сама аура Дизайнера заставляла напрягаться вокруг не только людей, но и предметы.

– Безопасно, – после осмотра еды констатировал мужчина. – Можете приступать. Хотя я бы посоветовал воздержаться и поторопиться к Миленте.

– Если честно, то есть и так не хочется. Аппетита нет.

Мы опять переговаривались через отражение зеркала.

– С другой же стороны, вам необходимо есть. Как мать будущего наследника… – начал он.

– Как мать будущего наследника, – перебила его. – Я удавлюсь, лишь бы не рожать узурпатору ребенка. Найду способ, но инкубатором не стану.

В зеркале переглянулись служанки, и если бы моя воля, отослала их куда подальше. Чертовы шпионки.

– Моя задача не допустить подобного, – отозвался мужчина и отошел обратно к окну.

Я же, едва с прической было завершено, поднялась и прямиком направилась к двери.

– Мне обещали, что я увижу Миленту. Не вижу смысла откладывать это ради завтрака.

Возможно, мне показалось, но на лице Дизайнера возникло некое подобие снисходительной улыбки, по крайней мере, уголок его рта немного приподнялся.

Впервые за долгое время я вышла за пределы комнаты. Казалось, даже воздух здесь пахнет иначе.

Более свежий и яркий. Видимо, такой вкус был у свободы.

– Если хотите видеть свою няню, стоит поспешить, – хмуро произнес Дизайнер, пока я путалась в полах длинного платья. – Скоро смена караула в темницах, можно сказать, вам даже повезло.

Подняв на мужчину взгляд, решила убедиться, что он точно издевается. Возможно, у Дизайнеров такой своеобразный черный юмор, ведь говорить о везении в моем случае было чистой насмешкой. Но Хэдок просто отвернулся и зашагал прочь.

Оставалось только поспешить за ним и тут же едва не споткнуться.

– Дурацкие наряды, – не знаю зачем, пожаловалась я, будто Хэдок мог понять женскую беду. – С тем же успехом ваш любимый император мог бы держать меня в комнате голой. Зачем каждый день меня одевают и красят?

– Ну, сегодня же вы вышли. Не уверен, что большее удовольствие вам принесло бы путешествие по дворцу нагишом.

Мужчина остановился и, обернувшись, смерил меня своим бездонным взглядом, и несмотря на его абсолютно непроницаемое лицо, судя по тону, Дизайнер издевался.

– Ведите уже, – буркнула я, приподнимая расклешенный подол до пола повыше, чтобы не споткнуться снова.

Хэдок двинулся вперед, а я послушно семенила за ним. Отсутствие охраны не смущало. В сопровождении Дизайнера смерти мне мало что могло угрожать. Да и сбежать от него было нереально. Это только кажется, будто он идет и смотрит лишь впереди себя, не обращая на меня внимания. На деле же видит кучу вероятностей возможных опасностей и событий, которые могут к ним привести. Так что даже если я решу кувыркнуться с перил вот того балкона, то вряд ли успею даже до него добежать.

Стоило зайти в лифт, как Дизайнер набрал на панели длинную комбинацию, запомнить которую с первого раза не получилось. На индикаторе высветился пункт назначения «минус десятый этаж».

– Так низко… – выдохнула я.

Но в этот раз мне не ответили, явно не посчитав нужным.

Двери закрылись, и мои внутренности словно решили остаться вверху, когда тело резко и вместе с лифтом устремилось вниз. Мы будто сорвались с огромной высоты в свободное падение и так же неожиданно остановились. Внутри родился приступ тошноты, пришлось даже схватиться за стену, чтобы не упасть.

И только Дизайнеру хоть бы что, он даже не шелохнулся. Стоял, словно приклеенный. Одним словом – почти не человек.

– А можно было не так быстро?! – начала я.

– Нет, если вы хотели попасть к Миленте. Я же предупреждал о смене караула.

Он вышел из лифта и даже не потрудился подождать, пока я выйду. Впрочем, я и так за ним почти бежала по темным коридорам с тусклым освещением.

Здесь было тихо, и никакой стражи на первый взгляд, но я не обманывалась – в месте, где держат политических заключенных, полно сюрпризов.

Удивляло другое. Воздух. Он здесь был таким же, как и в моей спальне. Внешне свежий, но пахнущий закрытыми дверьми и безысходностью. Тюрьмой – одним словом.

Впереди замаячила первая и единственная дверь в этом бесконечном коридоре. Словно других и не было.

Хэдок подошел к ней и приложил ладонь к панели. Сработали сенсоры, распознающие отпечатки, и дверь с шипением отъехала в сторону.

Только сейчас я увидела, насколько она была толстой, не меньше десяти сантиметров в толщину с гермозатворами, как в космическом корабле.

– Зачем это? – не надеясь услышать ответ, спросила я.

– Самая надежная тюрьма та, в которой нет дверей, – снизошел до объяснений Дизайнер. – В этой темнице – одна, но она бывает открыта всего один час в месяц либо на несколько минут, когда привозят новых заключенных. Открыть в другое время ее может только император.

– Но вы же ведь ее только что открыли.

– Сегодня пересменка охраны, – вот уже в третий раз напомнил Хэдок. – Это значит, что в ближайший час отсюда выйдут старые тюремщики, и их заменят новые, а после двери закроются еще на месяц.

Теперь стали ясны причины спешки. В столь узкое «окно» я могла бы и не попасть.

– Сколько у меня осталось времени на общение с няней?

– Около сорока минут. Хотя ради вас, уверен, император лично спустится и откроет двери, если не успеете выбраться. Но я бы не советовал искушать судьбу. Кто знает, каким может быть гнев господина, если он решит, что это лишь очередной способ избежать исполнения вами супружеского долга.

Сцепив зубы, я сдержала в себе порыв ответить, что в моем случае супружеский долг – это ежедневная унизительная экзекуция. И ничем, кроме того, что меня когда-то выбрал Урсун для своего сыночка, я такой «чести» не заслужила.

Мы вновь шли по коридорам, и чем дальше продвигались – тем больше я понимала: на обычную тюрьму в моем понимании это не похоже. Не было камер, решеток, несчастных заключенных. Зато был закругляющийся коридор, словно огибающий что-то огромное и круглое. Изредка от него вглубь уходили новые лучи-коридоры, и тогда я сделала предположение, вспомнив о толщине единственной двери.

– Это ведь не тюрьма изначально была? Корабль?

– Верно, – не оборачиваясь, подтвердил Дизайнер. – Самый первый, на котором тысячу лет назад прибыли на планету представители императорского дома с колонизаторской миссией. Пирамида сверху надстраивалась уже после.

– Тогда почему дверь одна? – продолжала засыпать я вопросами. Даже несмотря на ситуацию, во мне всегда жило любопытство к редким фактам. – Должны же быть грузовые платформы, пассажирские трапы, аварийные выходы…

– Та дверь, которую мы видели, и есть аварийный выход. Если вы хорошо изучали историю на Затурии, должны бы знать, что корабль потерпел на этой планете крушение, довольно глубоко войдя при этом в землю.

«Минус десятый этаж», – напомнила я себе, пока Хэдок продолжал:

– И платформы, и трапы, расположенные в нижних отсеках, остались заблокированы под весом корабля, поднять который оказалось невозможно. Тогда и было принято решение выбираться наружу. Благо атмосфера подходила. Колонизаторы разобрали верхние отсеки и построили новый дом. Сейчас же корабль стал самой надежной темницей во всей империи. Снизу земля, сверху каменные плиты дворца, по краям толстые стены, и абсолютно автономный объект внутри с единственным выходом наружу.

Он рассказывал все это с таким упоением, будто экскурсию проводил, и если бы не осознание, что где-то здесь держат узников, я бы даже прониклась величием тысячелетнего корабля, который до сих пор был вполне функционален.

– Пришли, – останавливаясь у одного из отсеков, произнес Дизайнер и приложил руку к открывающей панели.

Двери в очередной раз с шипением разъехались в стороны, выпуская изнутри клубы пара и собачий холод.

– Это что? Холодильник? – ужаснулась я условиям, в которых держат заключенных. Здесь царил адский мороз, пробирающий до костей. И мое тонкое платье ничуть от него не защищало.

– Почти. Анабиозный отсек. Или императрица считала, что кто-то будет тратить на заключенных ценные ресурсы: воду и еду? Зачем? Куда дешевле и надежнее погружать их в сон. Еще одна гарантия, что они никуда не сбегут.

Едва не плача, я разглядела в глубине помещения сотни капсул с телами внутри. Это было жестоко.

Очень. Да, я понимала – все эти люди живы, но выходило, что Ронан меня все же обманул.

– Мне обещали разговор с Милентой, – произнесла я. – А после ее отпустят вместе с детьми.

– Император редко бросает слова на ветер. Можно думать о нем что угодно, но свои обещания он выполняет. – Хэдок подошел к огромному компьютеру внутри «холодильника», долго просматривал списки имен на экране, пока не выбрал нужные и дал команду на разморозку. – Это не займет много времени, моя императрица. Хотя первое время человек испытывает термический шок. Ваша няня, возможно, будет не совсем адекватна.

Я зябко обхватила себя руками и заскрежетала зубами – от холода, злости и бессилия. Хотя де-факто все мои условия выполнялись, я продолжала чувствовать себя обманутой.

– Теперь нужно подождать в другом отсеке, – указал на дверь Дизайнер. – Миленту приведут туда.

В другой комнате оказалось намного теплее. Здесь были белые стены, один стол и несколько стульев – очень похоже то ли на старую переговорную, то ли допросную. Особенно если учесть огромное зеркало на стене.

– Бывший медицинский бокс, – словно прочтя мои мысли, произнес Хэдок, указывая на стену за стеклом. – Там содержали в карантине тяжелобольных людей, а сюда к ним приходили родственники для общения.

– Вы поразительно много знаете об истории этого места, – удивилась я.

– Изучал, – коротко произнес он. – Даже у такого, как я, бывают увлечения.

В этот момент открылась ранее незаметная дверь. Оттуда вышел мужчина в белом одеянии доктора, он катил кресло-каталку, на котором, дрожа от холода и кутаясь в фольгированное одеяло, сидела моя няня.

– Милента! – Я кинулась к ней, буквально падая на колени. – Милента, как же я рада!

– Эс-с-сми. – В ее глазах мелькнуло узнавание, но женщину, заменившую мне мать, продолжало колотить, отчего взгляд тут же стал мутным, а сама она словно резко решила уснуть.

– Эй! – крикнула я на врача. – Что с ней? Сделайте уже что-нибудь!

– Это абсолютно нормальная реакция после выхода из «заморозки»! – абсолютно спокойно ответил тюремный доктор. – Как правило, термический шок проходит в течение пары часов, а ясность мыслей наступает после продолжительного сна.

– У-у-у… – Мне хотелось выть, но я понимала: не могу позволить себе такой слабости, тем более получив пусть и небольшую победу. Милента дрожала, а я обнимала ее руками, шепча и надеясь, что она все же услышит и запомнит: – Ронан обещал освободить тебя и твоих детей. Все будет хорошо, слышишь!

Если нянечка и понимала мои слова, то я, кроме стука зубов, ничего не могла разобрать. Разве что, когда он начал стихать, я вначале испугалась, а затем поняла – Милента просто засыпает.

– Ее точно отпустят? – повернув голову к Дизайнеру, спросила я. – Надеюсь, это не очередной обман?

– Если моя императрица захочет, я могу проследить за этим и доложить, – эхом откликнулся он.

Я же вновь скривилась от «императрицы» и от того, как могу жестоко обмануться этим его обещанием. Кроме себя в этом замке доверять мне некому.

– От вас в данном случае тоже ничего не зависит. Все будет так, как решит Ронан.

В этот момент Милента вздрогнула, резко скидывая с себя оковы сна, распахнула глаза и схватила меня за руку.

– Рон-нан, – повторила она. – Двое!

– Что двое? – не поняла я.

– Два брата! Ронан и… – Тут няню вновь заколотило.

– И Урсун, – дополнила за нее я.

– Да! – вдруг согласилась она, и ее глаза вновь принялись закрываться. – Урсун…

Пальцы няни разжались, и она окончательно погрузилась в сон.

– Обычный приступ бреда, – констатировал тюремный врач, когда я вопросительно глянула на него. – Часто бывает после разморозки.

– Вашей няне необходимо отдохнуть. – Хэдок прямым текстом намекал на то, что мне пора. – Да и двери закроются через десять минут.

Выпрямившись в полный рост, кивнула, но тут же дополнила:

– Тогда я хочу лично убедиться, что вместе со мной тюрьму покинут Милента и ее родственники. Они могут даже спать при этом, ничего страшного. Главное, я буду уверена, что они не останутся здесь еще на месяц. А то кто знает, вдруг их вновь отправят в криосон.

– Весьма здраво, – согласился мужчина, кивая доктору. – Подготовьте каталки. Эти люди покинут пределы тюрьмы вместе с нами.

– Но приказа императора не было! – возразил тюремщик. – Только на разморозку.

– Был, меньше часа назад. Устный. – Хэдок излагал четко и скупо. – И, как вы знаете, я не тот, кто стал бы врать о подобных вещах.

– Слушаюсь, – отозвался доктор и исчез за дверью вместе со спящей Милентой.

Не прошло и минуты, как каталки с тремя спящими людьми выкатили в коридор.

Я следовала за ними, смотрела на умиротворенное лицо няни и молилась, чтобы, когда она проснется, ее действительно отпустили. В конце концов, за это я продала целую неделю своего поддельного веселья и любви для проклятого узурпатора.

Из тюрьмы я решила выходить последней, перестраховывалась, хотя ощущение обмана даже сейчас никуда не исчезало. Я боялась, что стоит мне выйти, и за моей спиной тут же захлопнутся двери, отрезая от еще находящейся там Миленты.

Поэтому я настояла, чтобы первым вышел Хэдок, затем выкатили каталки, и только тогда шагнула сама, от радости совершенно забывая о неудобной юбке и наступая на подол.

Я толком не успела понять, что вот-вот встречусь с твердой поверхностью и набью парочку синяков, когда чьи-то руки подхватили, не давая даже кончиками ладоней коснуться пола.

Мгновение ушло на то, чтобы осознать, кто именно меня подхватил. Сердце застучало в бешеном ритме от страха, ведь близость Дизайнера и то, как его руки держали меня за обнаженную кожу плеч, пугало возможной болью.

Я до сих пор помнила то жжение, которое было в прошлый раз. Но сейчас кроме прохлады его пальцев я не ощущала ничего.

– Отпустите немедленно, – выдохнула, наконец найдя в себе силы говорить и понимая, как неуютно близко находится лицо Хэдока и его пронзающий взгляд. – Зачем вы это сделали? Ничего страшного бы не произошло. Максимум ссадины.

– Я обещал императору, что с вашей головы не упадет ни волоска, – произнес мужчина, ставя меня на ноги и тут же отступая назад.

Я принялась отряхивать несуществующую пыль с платья, чтобы хоть чем-то занять руки. Сердце грозило выпрыгнуть из груди, а вот мозг соображал как никогда ясно.

– Тогда, выходит, вы не выполнили другое обещание, данное Ронану. Я не должна была беседовать ни с кем, кроме Миленты, но разговаривала с врачом, – победно заявила, глядя Хэдоку в глаза.

Не знаю почему, но именно этот факт вызывал во мне настоящую улыбку. Дизайнер Смерти оплошал.

Но в следующий момент от радости не осталось ни следа.

В конце коридора показались люди, во главе которых я опознала идущего императора. Он приближался настолько стремительно, а на его лице было такое выражение недовольства, что мне невольно захотелось вжать голову в плечи.

Подавив в себе этот трусливый порыв, я обежала каталки со спящими и, буквально загораживая их собой, встала на пути Ронана.

– Кто посмел выпустить заключенных наружу? – прогрохотал узурпатор, останавливаясь в нескольких метрах. – Я давал разрешение только на разморозку. Хэдок, как это понимать?

Фигура Дизайнера, еще пару секунд назад стоявшая у двери в тюрьму, неуловимым движением переместилась, теперь уже загородив обзор мне.

– Я выполнял ваш приказ, господин. Вы обещали своей супруге разговор с Милентой и освобождение пленников.

– Я не уточнял сроков освобождения. До моего особого распоряжения эти люди должны оставаться под надзором.

Тут я не выдержала.

– Вы хотели сказать – в холодильнике, мой император? – То, что Хэдок перегораживает мне возможность смотреть на Ронана, нервировало, пришлось выглянуть из-за Дизайнера и продолжать: – Конечно же, тогда вам будет удобно продолжать меня шантажировать. Вот только если эти люди сейчас же не покинут пределы дворца, я отказываюсь сотрудничать и «играть в чувства» перед Мандрогирами. Можете поискать другую жену для этого занятия, а меня запереть в спальне. Потому что в противном случае я отказываюсь доверять вашим словам.

– Ты смеешь ставить их под сомнение?! – взревел Ронан.

– Смею, – как можно выше задрав подбородок и глядя ему в глаза, ответила я. – Если вы запрете Миленту в тюрьме до следующего открытия дверей, то через месяц, скорее всего, забудете ее оттуда выпустить. А меня уже не будет в живых, чтобы напомнить вам об обещании!

– С таким поведением тебя может не оказаться в живых гораздо раньше, – сквозь зубы прорычал император, я же еще более упрямо продолжала смотреть ему в глаза.

– Пугать смертью меня бессмысленно. Как минимум неделю я еще буду вам нужна, – напомнила я. – Улыбающаяся и очень «любящая».

По лицу императора было видно: он взвешивает мои слова. Так ли сильно ему необходима строптивая жена на официальном приеме чужой расы, или лучше действительно найти кого-то подсадного и более сговорчивого?

– Мой император, – опять заговорил Хэдок. – Церемонию бракосочетания транслировали по всем планетам империи. Госпожа Эсмиральда необходима завтра на приеме.

Скрежет зубов Ронана был отчетливо слышен даже за несколько метров.

– Миленту и остальных перевести на нижние ярусы дворца, – наконец произнес он, отдавая приказ кому-то за своей спиной. – После пробуждения отпустить, но продолжать слежку.

Ронан отделился от толпы своей охраны и подошел ко мне так близко, что его лицо нависло над моим буквально в паре сантиметров. Император пытался подавить меня одним взглядом. Но я не ломалась, терпела. Заставляла свой позвоночник быть ровным, а глаза сухими.

– Но учти, – прошипел он, пожирая глазами. – Если с Мандрогирами что-то пойдет не так, твоя нянька вновь окажется в этом месте. Так что научись улыбаться мне, Эсмиральда. Причем желательно прямо сейчас.

Несколько мгновений ушло на осознание его слов, а после через неимоверное усилие я выдавила улыбку и медленно произнесла:

– Так, мой господин?

– Слишком много яда в голосе. Потренируйся еще, – бросил Ронан. – А теперь иди в свою комнату. Через несколько часов я приду к тебе.

Душа провалилась в пятки. До этого император приходил только по ночам, хотя служанки намекали, что он может делать это в любое время. И вот сейчас Ронан выбрал секс для моего наказания.

– Мне нравится, как ты боишься, – произнес он. – Гораздо искреннее, чем улыбаешься.

Прозвучало, как «знай и помни, где твое место».

– Хэдок, а с тобой я собираюсь поговорить отдельно, – обратил свой взгляд Ронан на Дизайнера. – Но прежде отведи императрицу наверх.

– Слушаюсь, мой господин. – Меня опять довольно грубо дернули за плечо, почти так же больно, как в тот, первый раз в спальне, и поволокли к лифтам.

Плечо опять жгло, а я шипела во всеуслышание, не жалея слов на проклятия.

Что за бессмысленная жестокость? К чему она, если еще десять минут назад Хэдок рассказывал сказочку о сохранности моих волосков и, подхватывая меня за мгновение до падения, не собирался причинять боли.

Или сейчас он так выражал солидарность с гневом императора?

Дизайнер отпустил меня только в лифте, едва двери за нами закрылись.

– Это больно, – обвинительно воскликнула я, потирая плечо. – Очень.

– Не больнее наказания за гнев императора, – отозвался Дизайнер.

– Да что вы вообще знаете о его гневе? – все же вырвалось у меня. – Можно подумать, это вас он насилует каждую ночь.

Я выпрямилась в полный рост и уставилась прямиком в холодное лицо.

– Ну же, что? – повторила я.

– Вы путаете гнев и секс, – ответил мужчина, и его дыхание неожиданно коснулось моей щеки. – И если второй можно вытерпеть, то первый может оставить следы на этом прекрасном лице.

Совершенно неожиданно пальцы Хэдока коснулись моей щеки и едва слышно провели вниз.

– Вы красивы, Эсмиральда. Но даже эту красоту можно испортить одним росчерком ножа или взмахом кнута, – заметил он, пока по моей спине бежали мурашки. – А будущей матери наследника не обязательно иметь красивое лицо, и император вполне может им поступиться.

– Что вы имеете в виду? – пробормотала я, концентрируясь только на его пальцах, которые добрались до подбородка и перешли на одну из витых прядей прически.

– Вы и так прекрасно понимаете что. – Он задумчиво намотал локон на палец, разглядывая, как редкие перламутровые волоски отблесками теряются в черных прядях. – Седина вам идет, моя императрица, но не нужно, чтобы ее становилось больше…

Я растерянно переваривала сказанное, когда Хэдок выпустил локон из пальцев и отодвинулся дальше, ровно за мгновение до того, как двери раскрылись на нужном этаже.

В голове звучала одна мысль: это что сейчас было? Комплимент? От Дизайнера Смерти?

Глава 4

Древняя вера говорила, что Старый бог создал человека по образу и подобию своему. Если так, то Мандрогиров создал какой-то другой бог.

Новая вера дала Богу имя – назвав его Эволюцией, а Старая считала – что мы и есть Бог. Точнее, в каждом из нас есть его крошечная частица…

Мандрогиры же выглядели так, будто они издевка над мыслями Бога – раскаленные сгустки изменяющего форму камня с разумом. Словно ожившая магма в жаропрочном скафандре, который оберегал присутствующих в тронном зале от немыслимой температуры тел пришельцев.

Я сидела по правую руку от Ронана и улыбалась самой тупой и беспечной из улыбок, на которую была способна – именно так в моем воображении должна выглядеть идиотка, способная полюбить это чудовище, а про себя все еще продолжала думать…

Делегация инопланетян состояла из трех особей, по крайней мере, именно три скафандра со светящимся содержимым «вошли» в зал.

Почему именно вошли? Как объяснил один из ксенодипломатов, ведший с ними переговоры, в знак дружбы Мандрогиры решили принять форму, близкую с гуманоидной – то бишь отрастить подобие конечностей и головы, правда, рта у существ не было, и все общение происходило с помощью компьютерных переводчиков.

– Ты же помнишь свою роль? – сквозь улыбку, подобную моей, произнес Ронан. – Чтобы без глупостей.

– Конечно, любимый, – не выходя из роли, замахала я густо накрашенными ресницами, над которыми с утра трудились аж две служанки.

По мне, мои глаза сейчас напоминали двух мохнатых гусениц в стразах, но гувернантки утверждали, что это макияж, достойный императрицы.

Пускай, им виднее.

– Надеюсь, ты родишь мне ребенка. – Ронан остался удовлетворен моим ответом. – Будет неплохо оставить тебя моей женой и дальше. Красивая и умная, по крайней мере, когда тебе это нужно.

– Как будет угодно моему любимому, – продолжала я, а у самой аж сахар на зубах хрустел от приторности и неестественной сладости фразы.

Мандрогиры тем временем приблизились, остановившись в нескольких метрах. Но даже на таком расстоянии я была поражена их исполинскими размерами.

Даже с учетом того, что наши места с Ронаном располагались на высоком постаменте, «головы» инопланетян находились выше наших.

Раздался низкий гул, сопровождающийся легкой вибрацией по полу и стенам, невольно я схватилась за подлокотники кресла и только тогда поняла – что это «гости» начали приветственную речь на своем особом языке.

Тотчас же рядом ожил электронный переводчик:

– Мать Планеты Поющих Камней приветствует Мать Планеты столицы империи и ее мужа. Чистого неба вам над головой!

В зале воцарилась какая-то не очень хорошая тишина. Не сразу, но я поняла, что делегаты стоят с ориентацией не на императора, а сместившись чуть в сторону – ко мне.

Повернув голову на Ронана, я вопросительно уставилась на супруга. И я понятия не имела, что мне делать. Он, судя по лицу, тоже.

Время шло, три исполинские фигуры продолжали стоять и начали немного раскачиваться из стороны в сторону – возможно, так переговариваясь уже между собой.

– Ответь им, – одними губами наконец произнес император.

В полной растерянности я попыталась вспомнить, как и кто ко мне обращался.

– Приветствую вас, Мать Планеты Поющих Камней, – набрав в легкие побольше воздуха, медленно произнесла я, стараясь не выдавать волнения. – Чистого неба вам над головой!

Фигуры перестали раскачиваться, одна из них немного подалась вперед и вновь завибрировала:

– Благодарим за столь величественный прием, Мать Планеты столицы, и просим принять от нас эти дары в знак добрых намерений.

Двери в залу распахнулись, и на левитирующей платформе внутрь въехало несколько десятков контейнеров, под завязку набитые золотыми слитками и какой-то породой.

– На нашей планете эти металлы не настолько редки, как у вас, но мы знаем, как сильно вы цените золото и платину. А также… – Из скафандра вибрирующей глыбы выдвинулся отсек и очень медленно поплыл прямо Ронану в руки. – Мы знаем, что алмазы используются человеческой расой для украшения. Поэтому ваш муж должен оценить их по достоинству. Вне сомнения, они сделают его еще более прекрасным!

В полной растерянности я пронаблюдала за тем, как некое подобие шкатулки все же доплыло до императора, а после эффектно раскрылось – являя миру и ахнувшей толпе с десяток бриллиантов с кулак размером.

Только сейчас до меня начало доходить, что инопланетяне не просто путают меня и Ронана, а вообще меня приняли за главную на этом празднике жизни.

Найдя в толпе глазами побледневшего ксенопсихолога, поняла, что бедняга уже приготовился к смертной казни – потому что иначе, как его оплошностью, происходящее назвать было нельзя.

– Огромное спасибо за эти прекрасные дары, – поблагодарила я, понимая, что спасать ситуацию нужно тоже мне, если не хочу, чтобы вместе с неудачливым психологом пострадала и моя няня. Я была наслышана о гневе императора достаточно. – Но сейчас для дальнейших обсуждений я бы хотела передать слово моему мужу – императору Ронану.

Мандрогиры недоуменно загудели.

– Вы позволяете мужской особи разговаривать с кем-то после брака? – Автоматический переводчик умудрился даже передать удивленные интонации. – Вы удивительно милосердны, Мать столицы.

Так и подмывало ответить: «Да-да, я такая! А подскажите, пожалуйста, способ, как заткнуть Ронана и желательно навеки, ведь судя по вашей реакции, у Мандрогиров богатый опыт», – но разум был сильнее глупой импульсивности.

– Мой муж – лучший представитель человеческой расы, – произнесла я. – И он долго готовился к встрече с вами, а также обсуждению ряда вопросов, которые так волнуют наши империи.

«И о которых я ни черта не знаю, – добавила мысленно, – потому что даже сейчас говорю, словно слепая, боясь ляпнуть что-нибудь лишнее».

Ронан поднялся с места и отдал кому-то приказ жестом внести в зал дары для пришельцев уже с нашей стороны.

Я видела, насколько сильно он раздражен, но вида не показывает. И все, о чем я могла думать – это справилась ли я со своей ролью примерной жены? Вроде бы идеально.

Когда император, перетягивая внимание на себя, повел гостей в другой зал показывать какие-то местные диковины, я все еще продолжала сидеть на троне. Свита двинулась за ним, оставив лишь нескольких стражников в дверях, ну и так не приглашенную «мелочевку».

Про меня словно все забыли.

– А ведь Ронану говорили, что у Мандрогиров ярко выраженный матриархат. – От голоса, раздавшегося над самым ухом, я вздрогнула.

Обернувшись, увидела Дизайнера. Все время церемонии он находился за спиной Ронана, как его лучший охранник и пес, и я успешно о нем не вспоминала все это время. Да и вообще была уверена, что он двинулся вслед за своим хозяином и делегатами.

– Почему вы здесь? – спросила я.

– Кто-то же должен охранять императрицу, и лучше меня этого не сделает никто.

– Вы высокого о себе мнения. Я думала, вы будете и дальше следовать за своим господином или даже участвовать в переговорах. Вы ведь не последняя фигура в империи.

– Я не политик, я – Дизайнер, вижу исход многих событий заранее и не вижу смысла им мешать, – абстрактно ответил он. – А пока встаньте, моя госпожа, я проведу вас в вашу спальню.

Не видя смысла задерживаться в зале, я послушно последовала за ним до уже знакомого лифта. И уже там не удержалась от вопроса.

– Если Ронан знал о нравах Мандрогиров, почему не предупредил меня заранее? Я бы реагировала иначе.

– Эксперт по этой расе счел, что вашего присутствия в благодушном настроении рядом с императором будет достаточно. Да и сами Мандрогиры прекрасно осведомлены о государственном строе империи. Но им в силу своей культуры сложно принять, что мужчина может быть во главе, а женская особь – лишь его дополнение. У них на планете все иначе. Слишком суровые условия жизни до сих пор требуют от них определенного поклонения тем, кто дарит жизнь. А у камней в этом вопросе все весьма запутано…

– То бишь у них все наоборот? Мужчины носят украшения, а женщины…

– Решают, кто этих украшений достоин.

Я невольно усмехнулась.

В голове предстала совершенно немыслимая картина, как я отбираю у Ронана алмазы, гордо заявляя, что он их не заслужил.

Вот только на душе все равно легче не стало.

– Матриархат и патриархат – это крайности. Не должно быть так.

– А как должно? – заинтересовался Дизайнер.

– На Затурии было равноправие, – вспомнила я. – Нашим поселением руководила женщина, а соседним – мужчина. И все было в порядке.

– Вы сравниваете несравнимое, моя госпожа. Небольшую планету без полезных ископаемых, зато с плодородной почвой и целую империю. На Затурии нечего делить. Она вполне могла бы стать планетой-курортом – если бы не тучи ненасытных насекомых, от которых порой нет спасения.

Тут Дизайнер, конечно, преувеличивал, ибо кому, как не мне, знать, что кроме нашествия гигантской саранчи размером от ладони до локтя на Затурии бояться было нечего. И меня, выросшую среди этих условий, огромным кузнечиком не испугать.

– А в масштабах целой системы планет – расклады сил совершенно иные, – продолжал Хэдок. – Мандрогиры ведь не просто так сюда прибыли.

– Может, поделитесь? – спросила я из любопытства. – Вдруг мне пригодятся эти данные в ближайшую неделю, пока буду играть любящую супругу для Ронана.

– В этом нет никакой тайны. Корабли империи нашли новую звездную систему с двумя планетами, пригодными для жизни. Точнее, для жизни людей пригодна только одна, а вторая идеально подошла бы для наших инопланетных гостей. И они весьма заинтересованы в получении такого ценного ресурса.

– Значит, они прилетели просить планету?

– Можно и так сказать. Империю она не интересует, как невозможная ни для разработки, ни для колонизации. Зато у Мандрогиров есть технологии и драгоценные ресурсы, которые очень нужны нам. Поэтому они приехали совершать бартер.

Теперь стало понятным, о чем говорил Ронан, заявляя, что от визита Мандрогиров зависит благополучие империи на много лет вперед. Интуиция подсказывала: даже непригодную планету дешево он не отдаст.

– Мы пришли, моя госпожа, – доводя до дверей спальни, проговорил Хэдок. – Приятного отдыха.

Уголок моего рта дернулся. Отдых – это даже звучало смешно.

– Вы хотели сказать, приятного безделья. Кроме как сидеть перед зеркалом, в комнате совершенно нечем заняться. Нет даже книг.

– Вы могли бы попросить у мужа позволение пользоваться библиотекой.

Я посмотрела в глаза Дизайнеру, вновь ужаснулась непроницаемой черноте внутри. Вроде бы он вел вполне человеческую беседу, вот только глаза у него не людские.

– Боюсь, плата, которую Ронан потребует за книги, будет слишком высока. Обойдусь без них.

С этими словами я открыла дверь и вошла в спальню.

– Скорее всего, вы правы, – бесцветно согласился Хэдок, закрывая за мной.

Щелкнули замки, надежно отсекая меня от внешнего мира в этой роскошной тюрьме.

Я уже хотела отойти от дверей, когда с той стороны раздалось:

– Господин сегодня не придет. Прием гостей потребует от него слишком много времени и сил. Поэтому все же – приятного отдыха, моя императрица.

Замерев, я переваривала сказанное, пока сердце беспокойно колотилось в груди от радости.

Пожалуй, это была лучшая новость за все время моего нахождения во дворце.

* * *

Еще никогда в этом месте я не спала так спокойно. Хэдок не обманул.

Ронан не пришел: ни вчера вечером, ни ночью. Я уже успела расслабиться, когда в дверях провернулся замок, и все так же – без приглашения – в комнату вошел доктор Дорнан с пятью служанками. А вот ни Ронана, ни его стражников с ними не было, зато Дизайнер Смерти оказался замыкающим сию процессию.

– Доброе утро, госпожа Эсмиральда, – поздоровался врач и немедленно поспешил прояснить ситуацию. – Император на переговорах с Мандрогирами, однако я обязан проверить ваше самочувствие. Вдруг долгожданная беременность все же наступила.

– Да, пожалуйста, – без особого сопротивления согласилась я. – Если нравится заниматься бесполезной работой, проверяйте.

Когда в комнате не было ни мужа, ни его стражников – процесс осмотра для моего душевного равновесия проходил как-то более спокойно. Хэдока же я как мужчину не воспринимала. Дизайнерам Смерти ведь абсолютно все равно на противоположный пол, а значит, стесняться его не имело смысла.

Пока лежала на кровати, а Дорнан колдовал надо мной с приборами, задумчиво разглядывала потолок.

Все же как странно устроен человек. Он может привыкнуть абсолютно ко всему, сломаться и вновь срастись под гнетом обстоятельств.

Думать о том, что меня тоже сломали – мне не нравилось, так же как и то, что я стала равнодушно воспринимать многие ужасные вещи в своей новой жизни: унизительные осмотры, приходы Ронана по ночам, я даже улыбаться ему научилась – пусть ради Миленты, но делала это добровольно.

От этого становилось грустно.

– Ну, что там? Чуда не случилось? – лишь бы хоть как-то отвлечься от траурных мыслей, спросила доктора.

– Увы, императрица. Пока нет. Но мы все не теряем надежды.

– Это вы не теряете, а у меня другое мнение по этому поводу, – улыбнулась в знак хоть какого-то протеста. Если мне нельзя дерзить Ронану, то хотя бы с доктором можно отыграться. Чтобы никто не считал, будто я сдалась. – Вы ведь думаете о том же, о чем и я, Дорнан? Никакие попытки не помогут императору завести детей. Ни со мной, ни с кем бы то ни было еще. Нет во Вселенной женщины, способной от него зачать!

Дорнан промолчал, скупо поджав губы, а я лишь шире улыбнулась, понимая, что права.

Тридцать лет попыток с нулевой результативностью. Вот как ему аукнулось убийство родного брата!

– Я посоветую императору быть настойчивее в своих попытках, – стер улыбку с моего лица доктор. – Он, конечно, не молод, но несколько раз за ночь вполне сумеет!

Это была месть с его стороны, и я прекрасно это понимала. Поэтому едва он ушел, лишь скрипела зубами, перебарывая в себе желание – схватить небьющуюся статуэтку и бросить доктору вслед. Прекрасная идея!

В этот момент привезли завтрак.

Хэдок уже привычно отлип от окна и созерцания солнца, покружил коршуном над тарелками, а после коротко бросил:

– Безопасно!

И никакого «моя императрица» в этот раз. Это было даже обидно в какой-то степени. Неужели я начала привыкать?

– Что-то сегодня кусок в горло не лезет, – процедила я.

Служанки тут же окружили меня в попытке подвести поближе к зеркалу, раз уж завтракать я не собираюсь, но Дизайнер остановил их жестом.

– На вашем месте, дамы, – весьма галантно обратился он к ним, – я бы к ней сейчас не подходил. Госпожа только что едва не убила доктора, с вами же может и не церемониться. Императрица сегодня не в духе.

Служанки замерли, напуганные предупреждением Хэдока. Еще бы, с Дизайнером Смерти в подобных вопросах лучше не спорить.

– Советую оставить госпожу одну, – намекнул он, подходя к двери. – Вы все можете покинуть комнату вместе со мной.

Стоит ли говорить, что всех камеристок как ветром сдуло из спальни, и, что абсолютно неудивительно, я только была этому рада.

В одном Хэдок оказался прав – сейчас ко мне лучше было не лезть.

Вопреки заявлениям через пару минут я все же потянулась за тарелкой с салатом. Вместе с ней подошла к окну, где еще недавно стоял Дизайнер, и посмотрела в небо.

– Ну и что ты там разглядываешь? – вслух произнесла я, переводя глаза на солнце и тут же зажмуриваясь от боли. – Зар-раза! Может, потому твои глаза такие черные, что их выжгло жаром?

С этими словами я опустила голову и медленно открыла веки, упираясь взглядом в подоконник. Передо мной плясали черные пятна, мушки и световые круги, медленно растворяясь в окружающей среде.

Но одно пятно так и не желало пропадать. Ушло несколько мгновений, чтобы окончательно осознать – оно не исчезнет.

Я отставила тарелку на подоконник и взяла лежащую на нем книгу, которой, черт возьми, тут точно не было!

Небольшая, чуть больше ладони размером, но довольно толстая, с плотным темным переплетом из кожи. «История первого корабля» – прочла я название.

– Хэдок, – выдохнула я, понимая, что кроме него никто не мог здесь ничего оставить.

Я не знала, зачем он это сделал? Чем руководствовался, тайком оставляя ее здесь?

Ведь не зря же вывел всех, чтобы я нашла ее, будучи одна.

Но одно могла сказать точно: книгу отдавать никому не собиралась, так же как и выдавать ее дарителя, зачем бы он это не совершил.

* * *

Поступок Хэдока позволил мне понять несколько вещей: во-первых, в спальне не было скрытых камер, иначе бы он никогда не передал мне книгу, а во-вторых, сделал он это явно без разрешения Ронана.

И в чем был смысл сего действа, от меня по-прежнему ускользало.

Втереться ко мне в ближний круг?

Сомнительно. Я слишком часто обжигалась, делая выводы о людях, чтобы теперь им доверять, тем более цепному псу Ронана.

Да и дата моей кончины уже была, можно сказать, запланирована. Мысленно я уже обвела ее в кружочек и сама бы не стала заводить с собой никаких связей, потому как бесполезно и не имеет перспектив.

А так как в душевную доброту Хэдока я не слишком верила, вывод напрашивался один – от меня ему что-то нужно. Вопрос только – что именно?

А вот ответ и так был ясен: что бы ни попросил – делать не буду. Книга не та плата, за которую можно ввязываться в сомнительное мероприятие, тем более находясь одной ногой в могиле.

И все же в глубине души я испытывала к нему подобие благодарности. Теперь я могла хотя бы читать тайком в те недолгие часы, когда уходили камеристки, когда покидал Ронан после секса, и я оставалась одна.

А дни тем временем шли.

Несмотря на прилет Мандрогиров, меня по-прежнему продолжали держать в спальне. Видимо, мой муж счел, что официального приема с меня было достаточно на текущем этапе «любовного спектакля», во всем остальном – как и обещал доктор Дорнан – гад-муженек стал проявлять удивительную активность, приходя ко мне не только ночью, но и днем.

А вот Нинат и Кимат стали заглядывать реже. Как сказал на одном из осмотров доктор: нужно менять позу, а посему попросил обойтись без «фиксирующих устройств».

В общем-то, я и не сопротивлялась особо. Просто терпела, позволяя иметь себя и вертеть при этом как угодно. Мысленно уже знала, что скоро все закончится.

– Ты присмирела, – похвалил меня сегодня Ронан, вставая с кровати и застегивая брюки. – Покорность тебя украшает.

Я промолчала и просто отвернулась, закутываясь в покрывало. Императору ведь не нужны мои ответы, а только тело. Не рассказывать же ему, что все в моей жизни стало неважным, а поведение продиктовано только страхом не навредить Миленте. Она, в отличие от меня, останется жить.

– Думаю, стоит поощрить тебя за хорошее поведение, – продолжал рассуждать вслух узурпатор. – Что скажешь насчет прогулок по саду?

– Скажу, что не верю в вашу доброту, – ответила, не оборачиваясь. – И спрошу, что потребуете взамен?

Он рассмеялся.

– И все же ты умная. Намного умнее всех тех, кто был до тебя. Но это даже не удивительно. Урсун не мог подобрать пустышку для своего сына, а значит, еще тогда разглядел в тебе что-то особенное.

– Я была младенцем – чистым листом. Вряд ли мертвый император мог что-то во мне почувствовать в то время. Если же речь о моем образовании, то это скорее заслуга Миленты и воспитания. Так что вы хотите за прогулки?

– Твою подпись на договоре с Мандрогирами, – сухо обронил Ронан.

Я же обернулась, чтобы посмотреть, не шутит ли он сейчас надо мной.

– Зачем им подпись бесправной императрицы? И почему вы не пошли обычным путем и просто не принудили меня это сделать?

Ронан глубоко вздохнул и пересел в кресло, в котором любила сидеть я – теперь придется подыскать себе новое место.

Закинув ногу на ногу, муж медленно скользнул по мне взглядом, прежде чем ответить:

– Из тебя вышла бы прекрасная императрица. Не теряю надежды, что ты сможешь подарить мне сына или дочь. А на твой вопрос ответ прост. – В этот момент он скрипнул зубами и крепко сжал подлокотники. – Как бы ни было странным признавать, но меня эти существа не воспринимают. Хотя при этом прекрасно понимают, кто именно в империи главный. На подписание договора они согласились только при условии, что там будет стоять и твоя подпись тоже. Причем поставленная добровольно. Оказывается, они умеют чувствовать настроения людей. Камни-эмпаты – дурная насмешка эволюции! Кстати, если тебе интересно, ксенопсихолога я уже приказал наказать за непрофессионализм.

Мне тут же стало жалко беднягу. Не факт, что он был виноват в произошедшем, а вот наказание наверняка было ужасающим и, скорее всего, болезненным.

– И вы решили обменять мою подпись на прогулки? – уточнила я.

– Да, в конце концов Дорнан тоже настаивает, что тебе необходим свежий воздух.

– А не боитесь, что я сбегу? Или сотворю какую-нибудь глупость? Например, утоплюсь в императорском пруду. Или меня убьет кто-нибудь из ваших врагов?

Он покачал головой.

– Я приставлю к тебе того, кто не допустит ни одного из этих исходов.

– Хэдока? – догадалась я.

– Хэдока, – подтвердил Ронан. – Либо с десяток стражников. Я еще не решил, где Дизайнер будет нужнее, рядом со мной или в числе твоей охраны.

На несколько мгновений я задумалась. Предложение все же было заманчивым, даже несмотря на подводные камни. Подписать договор было несложно. В конце концов, это будут уже проблемы Ронана, особенно после моей смерти. А вот получить возможность хотя бы немного походить по настоящей земле и траве – было бесценно.

– И еще доступ в библиотеку, – добавила я, раз уж представилась возможность. – Прогулки в саду и книги.

Ронан вскинул бровь, а после равнодушно пожал плечами:

– Не вижу причин для отказа. Подписание завтра после обеда.

– Хорошо, – довольно легко согласилась я и все же решила спросить: – Могу узнать хотя бы, о чем договор? Из-за чего вы решили пойти на ТАКИЕ уступки?

Ответил Ронан неохотно, а перед этим долго медлил, будто сомневаясь, нужно ли мне вообще сообщать.

– Золото, платина, иридий и другие ценные ресурсы в эквиваленте веса ненужных нам планет, которые хотят Мандрогиры. Это баснословные ресурсы, упускать которые империя не может себе позволить.

У меня округлились глаза от масштабов сделки. Как дорого, однако, стоит моя подпись.

– Кажется, я продешевила с прогулками. Нужно было просить что-нибудь посущественнее.

– Например? – заинтересовался Ронан.

Очень хотелось ответить «жизнь», вот только я уже знала – бесполезно.

– Неважно, – скупо ответила и лишь сильнее завернулась в покрывало.

Ронан еще несколько мгновений смотрел на меня, что-то решая, а после просто поднялся и покинул комнату, закрыв за собой двери.

Я же выдохнула с облегчением, все же жаль, что нельзя было попросить у императора взамен на подпись его личную смерть.

Очень-очень жаль.

* * *

Полдень.

Солнце светит невыносимо жарко, припекая в макушку, что особенно ощутимо с моими темными волосами, но я даже рада этому.

Наконец-то я не в спальне на вершине пирамиды, я у ее подножия – в императорском саду. Сижу на одной из скамеек, метрах в десяти от меня стоит пятерка стражей, а вот Хэдока нет…

Но мои мысли текут дальше.

Этот сад – словно оазис посреди огромного Гризальда. Будто кусочек моей Затурии, перенесенный сюда – здесь все утопает в зелени растений, щебечут птицы, журчит тоненький ручеек между оросительными фонтанами. Все слишком по-райски, поддельно идеально, но я все равно наслаждаюсь.

Поднимаю лицо к солнцу, закрываю глаза и впитываю его лучи – почти так же, как это делает Хэдок, разве что я, в отличие от него, не умею смотреть на звезды открыто.

Подписание договора через час, а эта прогулка – мой аванс. Именно так выразился Ронан, когда пришел на утренний осмотр.

«Значит, где-то подвох», – поняла я, не веря в щедрость супруга.

Поэтому даже сейчас, дыша воздухом свободы, не могла позволить себе расслабиться. Где-то на краю сознания я оставалась настороже.

Для себя все же решила, что должна прочитать текст договора, прежде чем подписывать такие документы. Судьбы планет, пусть даже бесполезных, нельзя отдавать в руки другой расы, не вникая. С другой стороны, мое «ценное» мнение вряд ли кого-то заинтересует.

Что-то перекрыло солнечный свет, падавший мне на лицо. Наверное, туча.

Пришлось открыть глаза и обнаружить там Дизайнера. Все же его бесшумные движения могут напугать кого угодно.

– Вы загородили мне свет, – произнесла я.

– Прошу прощения, моя императрица, вы позволите мне сесть рядом?

Сощурившись, смерила Дизайнера взглядом. Можно подумать, я была той, кто может ему что-то запрещать. Но все же кивнула.

Он приземлился на другой конец скамейки, качнув при этом в мою сторону воздух с ароматом окружавших цветов. Уже привычно Хэдок задрал голову и уставился на солнце.

– Император отправил меня охранять вас, а после отвести на церемонию подписания.

– Представьте, я догадалась. – Я отвернулась от него и вновь подставила лицо теплым лучам.

Мне нравилось ощущение их касаний на коже, а также темные и светлые круги, которые возникали под закрытыми веками.

Тишина вокруг расслабляла, я почти растворилась в этом умиротворении, когда Хэдок вновь заговорил:

– Не подписывайте.

Его фраза заставила меня вздрогнуть, распахнуть глаза и повернуть голову в сторону мужчины.

Он, в отличие от меня, продолжал пялиться на солнце.

– Это вам тоже император приказал передать? – спросила я.

Хэдок молчал, чего-то ждал, а потом все же произнес:

– Пункт 309 дробь 18, обратите на него внимание, моя императрица.

– Что там? – потребовала немедленного ответа я, шепча при этом так, чтобы не услышали остальные стражники.

– Вы должны увидеть это сами.

Он приготовился встать, но я запоздало схватила его за руку, тут же пугаясь собственной беспечности. Ведь могла бы и умереть, если бы он захотел.

– Как вы это представляете? – еще более возмущенно спросила я. – Что бы там ни было, я не могу сорвать подписание! Ронан прикончит Миленту. Себя-то мне не жаль, да и что ему потом помешает заставить свою следующую жену подписать?

– Мандрогиры видели вас и ни с кем другим заключать договор не станут. Что же касается Миленты, ваша нянечка с семьей покинула Гризальд и улетела обратно на Затурию. Ее свободу вы выторговали своим хорошим поведением и игрой в любовь для императора. Сейчас же вы рискуете лишиться только прогулок и вызвать гнев господина.

– Господина? – переспросила я, испытывая сомнения в том, что Дизайнер сам верит в сказанное. – Чего вы добиваетесь, Хэдок? На кого работаете? Явно не на Ронана.

Уголок рта собеседника дрогнул, и я увидела усмешку, тонкую и тут же исчезнувшую.

– Я – Дизайнер Смерти, моя императрица. И я не работаю ни на кого, кроме себя. А сейчас прошу простить меня, госпожа Эсмиральда, но прогулку придется завершить. Подписание через двадцать минут. Вам нужно быть там.

* * *

Передо мной почти трехсантиметровой толщины фолиант. Чуть в стороне еще два таких же. Это экземпляры договора с кучей приложений к нему и тысячами уточняющих пунктов.

Я уверена, что над составлением этого труда работали самые лучшие специалисты империи, и я не имею ни малейшего права цепляться хоть к какому-то из пунктов. Более того, я даже не сумею их все прочесть за предоставленное мне время.

Ронан сидит по правую руку от меня, Мандрогиры напротив в конце зала, покачиваются гудящими колоннами и ждут, когда же я прикоснусь вначале в индикатору личности, а затем оставлю его отпечаток на бумаге.

– Я могу хотя бы несколько пунктов прочесть? – спрашиваю у Ронана.

Тот косится на инопланетян, а после, улыбаясь, роняет:

– Конечно, милая.

Переворачиваю страницы, цепляю отрывки фраз и ищу тот самый пункт 309/18. Он находится в середине. Речь о планетах, которые достанутся Мандрогирам после заключения сделки.

Я пытаюсь вникнуть в текст, потому что здесь нет названий, лишь цифровые коды планет и систем, где они расположены. Всего пять объектов, четыре из которых мне незнакомы, но пятый заставляет перечитать пункт трижды.

А после я захлопываю фолиант и поворачиваюсь к Ронану. Внутри кипит негодование вперемешку с безысходностью. Потому что вряд ли сумею сделать хоть что-то.

– Вы сказали, все эти планеты не пригодны для жизни! – обвинительно говорю я.

И самое странное, он сразу понимает, о чем идет речь.

– Я сказал, что все планеты бесполезны для империи.

– Затурия не бесполезна. На ней выращиваются сотни съедобных культур, более того – она обитаема! – продолжаю я. – Как она вообще оказалась в этом списке?

– Затурия, – сдерживая шипение, пытается пояснить мне Ронан, – кроме почвы не имеет никаких преимуществ. Она расположена далеко от торговых путей, не имеет полезных ископаемых, и самое главное – она заменима другими колониями. Ее главный плюс – огромная масса, за которую наши гости готовы платить. Экономисты все просчитали, минусов у этой сделки гораздо меньше, чем плюсов.

Помотала головой.

– Нет, – выдохнула я. – Прогулки по саду не стоят целой планеты. Я не буду это подписывать.

Мне пришлось поднять голову на Мандрогиров, чтобы задать вопрос уже им:

– Зачем вам планета 321–*36152*? Она же не подходит для вашей расы?

Гости низкочастотно завибрировали, и я приготовилась услышать что-нибудь в духе о глобальном терраформировании, когда электронный переводчик выдал:

– Она зеленая. Это удивительно. В нашем мире так мало зеленого, что мы стараемся беречь его, чтобы просто смотреть.

– Смотреть? – переспросила я. – Вы ведь не сможете даже находиться на той планете без скафандров.

– Насколько мы знаем, ваша раса со своими предметами искусства тоже работает в перчатках. Так почему мы не можем смотреть на красивое в скафандре?

Мне опять вспомнилось, что Мандрогиры слишком не похожи на нас. Слишком другие у них ценности и взгляды, но даже это не давало мне права подписывать договор на обмен Затурии за золото.

На планете ведь живет столько людей, они не захотят просто так покидать свое жилище только потому, что это выгодно Столичной планете.

– Я не буду подписывать, – еще раз произнесла я, глядя на мужа. – Я уверена, есть другие зеленые планеты, где не живут люди, и которые устроят наших гостей. Нужно только поискать.

Судя по раздувшимся ноздрям Ронана, отвечать за эту фразу я буду очень болезненно.

А вот гул Мандрогиров был особенно громок, так же как и удивительно радостное восклицание компьютерного переводчика:

– Именно поэтому мы и настаивали на подписании договора вашей супругой. Мать Планеты никогда не отдаст ее, не убедившись в безопасности ее жителей. Мы, в свою очередь, подождем иных условий и замен.

Глава 5

Горячая оплеуха обожгла щеку.

– Дура! – в бешенстве почти прокричал Ронан и тут же отошел от меня подальше, явно боясь убить сгоряча раньше времени. – Ты хоть соображаешь, что натворила?

– Спасла планету, – сдерживая слезы от боли и чувствуя легкий привкус крови во рту, ответила я.

Кажется, прикусила язык.

– Рассчитываешь таким способом продлить себе жизнь до следующего прилета Мандрогиров?

– Даже в мыслях не было, – проговорила чистую правду.

Ронан вновь приблизился, схватил меня за горло и, сжимая пальцы, протащил до кровати, чтобы швырнуть в подушки:

– Признавайся, кто тебя надоумил? Ты знала, что искать в договоре, кто-то тебе подсказал!

Я улыбнулась: нагло и во весь рот. Наверное, потому, что выдавать Дизайнера не собиралась. Хотя бы потому, что если Хэдок мне не друг, то и Ронану он тоже не союзник.

– Вы же сами говорили, я умная. Так почему мне кто-то должен подсказывать, если я в состоянии сама найти необходимые пункты? Вас выдала ваша излишняя щедрость. Вы не похожи на доброго человека, и я начала искать подвох.

– Дура, – еще раз повторил он. – Неужели ты думаешь, что мы не просчитали все моменты, касающиеся потери Затурии? Выгода была колоссальна, а теперь… – Он отошел от кровати, сел в кресло и задумчиво уставился на меня. – Пороть тебя бесполезно, боли ты не боишься. Убивать в наказание раньше срока тоже нет смысла. Смерть тебя не пугает. Даже шантажировать Милентой уже поздно. Мандрогиры все равно улетели и на новые переговоры вернутся только через два месяца. К этому сроку тебя уже не будет в живых.

Он продолжал рассуждать вслух, я же поражалась его холодности. Конечно же, я знала, что для него я всего лишь очередная марионетка, на которую возлагались большие надежды. Но кажется, после сегодняшнего срыва договора мне заранее подписали приговор.

– Интересно, Мандрогиры сильно расстроятся, когда прилетят обратно и увидят вместо меня другую вашу жену? – наугад бросила я. – Наверное, они даже поинтересуются деталями моей смерти.

– Красиво и церемониально – ты не заслужила, – непринужденно ответил Ронан, вставая и поднимаясь в полный рост. – Скорее всего, несчастный случай. Думаю, этот вариант их устроит. Так же, как и Затурия, которую я все равно им отдам, потому что равнозначных замен этой планете нет, и Чужие об этом знают.

– Думаю, вы плохо искали.

– Думаю, ты слишком много говоришь, – зло бросил он, приспуская брюки, и мне вдруг стало страшно настолько сильно, как было только в первую ночь. – Пожалуй, я найду твоему глупому рту лучшее применение. Может, тогда в следующий раз ты подумаешь, прежде чем его открывать!

* * *

Он ушел только под утро.

Я же чувствовала себя растерзанной и уничтоженной, брошенной тут на кровати то ли умирать, то ли существовать оставшееся мне время.

Он не бил меня. Сегодня Ронан взял себе все то, что был вправе брать.

– Твое тело – мое тело, – повторял он, имея мой рот, а после, не обращая внимания на крики, и зад.

Это было извращенно, неправильно, грубо и противно. Но он так наказывал меня за непослушание, способом, который счел достаточно жестоким.

Зато кончал он именно туда, куда приказала мать-природа.

– Мое семя слишком ценно, чтобы тратить его без смысла – напоследок бросил он и хлопнул дверью.

Как уснула, не помню, а может, даже и не спала, просто сознание отключилось, пока я все еще лежала с открытыми глазами и боялась, что Ронан вернется.

Но он не пришел.

Ко мне вообще никто не пришел.

Ни служанки, ни Дорнан, ни Хэдок.

Я бы решила, что про меня вовсе забыли, но в привычное время в комнату уже знакомый слуга принес завтрак. Оставил тарелки у кровати и молча ушел, закрыв за собой двери.

Так я поняла: на мне окончательно поставили точку.

Сколько там осталось до конца отведенного месяца? Чуть больше недели? Видимо, Ронан решил: хватит с меня даже тех почестей, что были.

Кое-как я доползла до ванной, сумела отмыть себя, но облегчения это не принесло.

К еде я тоже не притронулась, разве что выпила воды.

Надеюсь, теперь, когда я в немилости, кто-нибудь из врагов Ронана решит меня отравить, раз еду больше не проверяют. Возможно, эта смерть будет легче, чем та, которую уготовил мне супруг.

От этих мыслей меня лишь немного отвлекло чтение книги, которую принес Хэдок. Теперь я была готова залистать ее до дыр, вчитываясь в каждую букву и запоминая. Эти новые знания вряд ли принесут мне теперь пользу, но история первого корабля, прилетевшего на эту планету, хотя бы чуть-чуть позволяла мне забыться.

Людям, потерпевшим здесь крушение больше тысячи лет назад, было куда страшнее и тяжелее, чем мне. Большинство членов экипажа погибло при экстренной посадке, их криокапсулы были повреждены, оставшиеся в живых выбрались на поверхность и встали перед выбором – пытаться чинить корабль или строить дом здесь. И тогда Альтазар – первый из Дизайнеров Жизни – принял решение остаться на этой планете. Именно этот человек после стал первым главой колонии и дал начало императорскому дому.

Я читала книгу уже в пятый раз и, казалось, скоро выучу каждую ее фразу, а меня все больше начинал мучить вопрос: почему нигде не было сказано, откуда летел корабль, а, главное – куда?

Почему, потерпев крушение, экипаж не послал сигнал бедствия туда, откуда вылетал? И где в таком случае материнская планета нашей расы?

Наверняка ответы на все эти вопросы были в библиотеке, в которую мне теперь путь заказан, а я просто не знала этих общеизвестных фактов в силу своего неполного образования на Затурии. Милента, хоть и была прекрасным учителем, но даже она не могла все знать и обучить всему на свете.

Когда за дверьми раздался шорох, я едва успела спрятать книгу под подушку, прежде чем в комнату вошли уже знакомые Нинат и Кимат, а за ними внесли пыточный фиксатор.

– Мы думали, ты умнее, императрица, – не утруждаясь приветствиями, усмехнулась старшая из сестер. – Господин был удивительно к тебе благосклонен, но ты умудрилась подвести его в такой мелочи, как оставить подпись на договоре.

– Он собирался продать планету с людьми Мандрогирам, – прошипела я.

– И планы его не поменялись, – ответила Кимат. – Ты лишь показала собственную глупость и отсрочила неизбежное на пару месяцев. А сейчас ложись лучше сама, не заставляй нас применять силу.

Я скривилась. У меня был выбор: засунуть голову и руки в фиксатор добровольно, либо поиграть в гордость, но все равно быть заточенной в ремни и распорки. В последнем случае при сопротивлении я рисковала книгой, лежащей под подушкой. В пылу борьбы ее вполне могли обнаружить.

Поэтому мой выбор был очевиден.

– А как же то, что Ронан любит совершенных? – усмехнулась я, когда мою шею плотно зажали в деревянных тисках. – Неужели потерял вкус? Я же не накрашена, заплакана и… О УЖАС! Мои волосы не уложены!

Сарказм так и лился из моих уст, и я ни разу не жалела, что своим внешним видом буду шокировать чувство прекрасного у этого урода.

– Не беспокойся, императрица. Ронан предусмотрел это. – Возникшая перед лицом Нинат развернула какую-то тряпку, хорошо еще, что чистую. – Ткань неплотная, не задохнешься!

С этими словами она довольно грубо натянула на меня мешок, перекрывая обзор и оставляя наедине с собственным дыханием.

– Будь умничкой, – похлопав меня по плечу, пожелала Нинат. – Хотя это явно не про тебя.

* * *

Сестры не успели уйти, когда, если судить по хлопку двери, в комнату вошел еще кто-то.

– Вы как всегда оперативны, – едва ворочающимся языком произнес Ронан.

Опять пьяный, но, похоже, не настолько, чтобы просто рухнуть спать.

– Рады служить вам, господин, – синхронно ответили сестры. – Ваша жена готова.

– Вижу, – буркнул он. – Можете быть свободны.

Вновь хлопнула дверь.

Я осталась в спальне одна с монстром.

Чувства обострились во сто крат. Мне даже показалось, что в отсутствие зрения я слышу каждый шорох.

Ронан же пока все еще стоял у двери, а после, сделав несколько шагов, судя по грохоту, задел что-то на столике. А может, и сам рухнул.

– Надеюсь, когда-нибудь ты все же сдохнешь, – не сдержавшись, прошипела я. – Сам или поможет кто-нибудь.

– Я уже сдох, лет тридцать назад, – зло бросил он и все же подошел ближе.

Долго возился с брюками, после еще дольше пытался в меня попасть. Но, похоже, от алкоголя член был настолько плох и безжизнен, что спустя минут пятнадцать мучений Ронан сдался и просто отошел.

Я слышала, как он упал в кресло, а после захрапел.

Взвыла.

Пожалуй, из всех исходов ночи – этот был не самым плохим, но и перспектива остаться привязанной до утра не могла меня воодушевлять.

Я пыталась звать на помощь, кричала охране за дверью, но никто так и не явился.

Руки и ноги затекли, я окончательно потеряла надежду кого-то дозваться, потому что ответ был прост.

Пока Ронан здесь и не даст приказа, никто не придет. А он спит…

Я плакала от бессилия, после успокаивалась, считала до тысячи и вновь плакала уже от боли, а может, от ее отсутствия – потому что уже не чувствовала ни рук, ни ног.

От интенсивного мотания головой мне все же удалось избавиться от мешка, иначе, наверное, задохнулась бы. Так шли часы… Я охрипла, а руки приобрели цвет земли.

За окном уже светало, когда храп Ронана прервался и краем глаза я увидела, как этот урод вздрогнул во сне и открыл глаза.

Несколько мгновений ушло у него на анализ ситуации, а после он не то чтобы спешно, но все же поднялся с кресла и дошел до выхода, бросив кому-то в коридоре:

– Дорнана сюда.

Врач примчался спустя минут десять, было похоже, что его подняли прямо из постели, и он, наспех запахнувшись в халат, прибежал сюда.

Ему хватило мимолетного взгляда на мои почти иссиня-серые руки и ноги, чтобы все понять:

– Сколько она провела в этой позе?

Ронан ответить затруднился, я же сквозь слезы выдавила:

– Около пяти или шести часов.

– Дело дрянь, – выдохнул Дорнан, но все же принялся медленно распутывать ремни. – Очень длительное нарушение кровотока. Император, это может иметь плачевные последствия для вашей супруги!

– Через неделю у меня будет новая, – сквозь зубы бросил тот. – Или даже раньше, если все будет действительно плохо.

– Скотина. Это все из-за тебя! – дрожащими губами выплюнула я в лицо супругу.

Мне было смертельно больно, когда доктору все же удалось высвободить конечности.

– Или даже раньше, – холодно добавил к своей предыдущей реплике Ронан и произнес уже Дорнану. – Какие варианты исходов?

– Все зависит от того, начался ли некроз тканей. Если да, то я затрудняюсь давать какие-либо прогнозы.

Дорнан растирал мне руки, и как бы я ни ненавидела этого человека, но сейчас мне хотелось чувствовать его прикосновения. Чтобы пронзающая боль прошла, и я ощутила хоть чьи-нибудь руки…

– Возможно, проще будет добить, чтобы не мучилась, – видя, как я корчусь на простынях, проявил подобие «милосердия» Ронан. – Она все равно не беременеет, есть ли смысл в таком случае ждать еще неделю?

Дорнан на мгновение прекратил растирания и посмотрел на хозяина:

– Мой господин, позвольте мне вначале хотя бы выяснить, настолько ли все ужасно с императрицей? Решение о ее смерти или жизни вы всегда успеете принять. Касаемо оставшегося времени – не стоит спешить. Еще есть шансы. Вам ли не знать, что жена Урсуна забеременела от него лишь в последние дни их медового месяца.

– Знаю, – проскрежетал Ронан. – Тогда лечи императрицу.

Он направился к выходу из спальни, но уже у самого выхода его догнала просьба Дорнана:

– Я могу перевезти императрицу в медицинский блок для диагностики?

– Нет, – не оборачиваясь, ответил Ронан. – Он недостаточно защищен.

– Тогда могу ли попросить вас вызвать Хэдока? Он сможет определить некроз тканей, я же бессилен без специального оборудования.

Император ничего не ответил, просто вышел и хлопнул дверью.

Секунды растянулись в вечность.

Старик-доктор продолжал пытаться вернуть моим рукам чувствительность, а я кусала губы в кровь, когда внутри что-то прорвалось. Я позорно разрыдалась, жалея саму себя, не понимая, почему именно мне все это досталось, и прекрасно осознала одно – не хочу умирать.

Вот что бы себе ни говорила, как бы ни храбрилась, но я хотела жить! И сейчас, когда смерть нависла надо мной гораздо раньше оговоренного срока, это стало особенно ясно.

– Вот выпейте. – Доктор сунул мне под нос резко пахнущую жидкость. – Успокоительное, на травах.

Проглотила, закашлявшись, чувствуя на языке отнюдь не вкус настойки из растений, а крепкий алкоголь.

– Не смотрите на меня так, – произнес Дорнан. – Иногда лучше спирта в качестве успокоительного и анестетика ничего нет. Кроме того, он умеет лечить душу.

– Тогда у Ронана она изрядно изранена, – саркастично выплюнула я. – Никак не излечится бедняга.

– Вы язвите, а значит, не все так плохо, – улыбнулся Дорнан. – Я бы сказал, что жить будете. Но сами понимаете, не я решаю.

В этот момент двери спальни вновь открылись, впуская медленно зашедшего Хэдока.

Он, в отличие от доктора, этой ночью будто и не спал. Был, как всегда, одет в черный камзол, вид имел одновременно собранный и отрешенный.

– Господин сказал, что вам необходима моя помощь, Дорнан, – даже не глядя в мою сторону, обратился он к врачу.

Старик отпустил мою руку и поднялся с кровати, кивнув Дизайнеру на меня.

– Конечности потеряли чувствительность. Проверь, есть ли шансы? Или уже начался некроз, и нет смысла даже начинать лечение.

Хэдок просто приблизился к кровати, распростер ладонь над моей рукой и медленно провел сверху.

Я почему-то смотрела на него с надеждой, будто не на мужчину, способного убивать, а на чудотворца. Он же, черт возьми, все же Дизайнер Смерти, почти сверхсущество, может то, чего не могут другие. Так почему бы мне не надеяться на невозможное? Зачем-то же он принес мне книгу, зачем-то подсказал о пунктах по Затурии?

Я всхлипнула.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Дорнан.

– Пока ничего. Я могу коснуться вас, императрица? – Хэдок все же соизволил посмотреть на меня.

И я кивнула. Пусть уже делает что хочет, в моей памяти еще был свеж момент, как он подхватил меня на руки в тюрьме, и мои ощущения от этого. Быть может, они повторятся.

Очень осторожно кончиком пальца мужчина дотронулся до костяшки на моем запястье.

– Что-нибудь чувствуете? – спросил он.

Я покачала головой.

– А так? – Он надавил сильнее, но я лишь могла прошипеть:

– Нет. Ничего.

Это звучало смертельным гонгом в моих ушах. Будто я признавалась в собственном бессилии.

– Тогда мне очень жаль. – Хэдок склонил голову к плечу и, глядя мне в глаза, всей пятерней схватил меня за ладонь, переплетая наши пальцы.

Меня будто током прошибло.

Не эфемерным, а самым натуральным. Словно молния в миллион вольт, которая могла превратить меня в пепел, но не успела, потому что Дизайнер за мгновение до смерти выпустил мою руку из своей.

Я все еще кричала и трясла рукой, когда он отошел от кровати на шаг и, взглянув на Дорнана, выдал:

– Чувствительность на месте. Приступайте к лечению.

Глава 6

Боль медленно отступала.

А я вновь пыталась немного пошевелить пальцами или почувствовать подушечками фактуру хоть какого-то материала, и ничего не происходило. На Хэдока я смотрела при этом как на садиста, хотя головой понимала: я должна быть благодарна за эту жуткую боль. Ею он показал доктору, что в моих руках еще есть нервные окончания, которые можно спасти.

– Тогда я распоряжусь, чтобы из моего кабинета доставили сюда нужное оборудование и лекарства, – произнес Дорнан. – Теперь императрице нужно несколько дней полного покоя. Необходимо выяснить, дает ли терапия результаты.

– Покоя? – с надеждой переспросила я.

– Да, – подтвердил доктор. – Только вы зря радуетесь, госпожа. Времени на зачатие у вас осталось мало, и куда благоразумнее было бы воспользоваться последними днями с пользой. Мы же будем вынуждены упустить этот шанс.

Поджав губы, я промолчала.

За неимением выбора я бы предпочла свои последние дни и вовсе не видеть Ронана, чем «пользоваться шансом». Хотя жить мне теперь хотелось. Пожалуй, еще никогда за свои годы я так ярко не ощущала это желание бороться до последнего.

Могла ли я сбежать?!

Увы, нет. Я была реалисткой.

Ноги и руки меня не слушались, а двери и окна в спальне по-прежнему крепки. Единственным способом сохранить жизнь оставался самый ненавистный – забеременеть от Ронана, что претило моему существу. Да и, судя по всему, было попросту невозможно.

– Доктор Дорнан, – пока еще он не ушел, спросила я. – Вы утверждаете, что Ронан способен иметь детей, значит, проводили исследования. Так почему никто ни разу не пытался сделать ему ребенка с помощью искусственного оплодотворения?

– Вмешательство в репродуктивный процесс в отношении императорской семьи под запретом еще со времен Альтазара, – будто учитель истории, объяснил Дорнан и так общеизвестный факт.

– Не смешите. Запрет, конечно, есть, – отмахнулась я. – Но я не верю, что Ронан ему следовал. Попытки наверняка были, мне-то можете не лгать.

– Вам лучше спросить об этом у Хэдока, – загадочно ответил доктор. – Но попытки, конечно, были, я лично пытался около пятидесяти раз.

Я перевела взгляд на Дизайнера. И почему-то не удивилась, когда обнаружила его опять у окна, пялящегося на восходящее солнце. Интересно, что он будет делать, если однажды светило скроет тучами?

– Хэдок, – окликнула его я. – Вы слышали мой вопрос? Можете на него ответить?

– О самых первых попытках мне ничего не известно, – не поворачиваясь, произнес он. – Меня тогда не было при дворе. А все последние заканчивались неудачей. Эмбрионы гибнут спустя несколько часов после слияния семени и яйцеклетки. Генотип потенциальной матери должен идеально подходить к генотипу императора.

– Чушь какая-то, – скривилась я. – Почему у обычных людей нет таких проблем?

– Потому, что императорская семья никогда не была обычной. Прямая ветвь от самого Альтазара – а это само по себе уже необычно.

– Чем именно? – не унималась я.

– Например, тем, что это единственный выживший род, берущий начало от одного из членов экипажа первого корабля. Больше никого не осталось.

– Это ничего не значит. Столько лет прошло, нет ничего странного в том, что остальные рода вымерли. Но мы ушли от темы, что не так с императорским генотипом, если нужна какая-то особая девушка? И все ее ищут методом случайного подбора.

Дизайнер наконец отвел взгляд от окна и перевел его на меня:

– Если бы Дизайнер Жизни остался жив, то проблемы в поиске не было бы. Что же касается ответа, почему никто не подходит, то он на поверхности. И если вы хорошенько вспомните историю, подумаете, наверняка догадаетесь сами. А пока воспринимайте как данность.

Если бы у меня было настроение препираться, я бы сейчас начала это делать. Потому что не понимала, к чему все эти загадки.

– А сейчас прошу извинить, моя императрица, – поспешил откланяться Хэдок. – У меня дела.

Он уже был у двери, когда я его окликнула:

– Вы сказали, что род Альтазара – единственный выживший за эти годы. Но ведь есть еще Дизайнеры Смерти. Один из вас всегда был рядом с членами дома Жизни.

– Но мы почти не люди, – ответил Хэдок. – У Дизайнеров Смерти не бывает детей. Хотя мыслите вы верно, госпожа. Мы все в той или иной степени дети Первого Корабля.

* * *

Когда я жила на Затурии, иногда мечтала, что однажды мне удастся вырваться оттуда на другую планету. Не навсегда, а ненадолго. Посмотреть, отдохнуть, набраться новых впечатлений.

В своих мыслях я выбирала для этой цели не столичный Гризальд с его пирамидами до неба, огромными храмами, широкими улицами и миллиардами жителей, а более тихий Сингард. Мир, открытый раньше всех после крушения Первого Корабля, когда нашей новой цивилизации вновь удалось выйти в космос.

Сингард был подобен бесконечному морю с редкими клочками суши и с атмосферой из азота и кислорода. У местных колонистов первые годы были сильные проблемы с адаптацией, но со временем они привыкали, и все последующие поколения уже никуда не хотели уезжать из своего водного мира, предпочитая принимать гостей у себя и проводя им экскурсии.

Я же разглядывала картинки в книгах о той планете, любовалась огромными рыбами, неведомыми существами из глубин и мечтала, как увижу когда-нибудь все собственными глазами. Но Милента не отпускала, говорила, что нечего мне делать в других мирах.

И теперь я понимаю ее, видимо, няня опасалась, что меня найдут люди императора.

А я все равно продолжала мечтать, слишком идеализируя другие планеты.

Мечта сбылась, но криво.

Другой мир – Гризальд – оказался жестоким и далеким от курорта, зато впечатлений я набралась тут массу, и вот… даже отдыхаю. Перед смертью, так сказать.

Последние два дня я провела, лежа на кровати под капельницами и присмотром немой медсестры Лоды, которую привел Дорнан. Именно она помогала мне, когда нужно было справить естественные надобности, и отводила в ванную комнату, она же причесывала и умывала. Правда, в отличие от моих прежних служанок, Лода делала это бесхитростно, без всякий красивых подвывертов. Медсестра просто аккуратно выполняла свою работу.

Со мной она общалась жестами, считывая ответы по губам. Чем-то она напоминала мне Миленту, наверное, искренностью. По крайней мере, именно у нее в глазах впервые за долгое время я прочла настоящую заботу.

Дорнан приходил несколько раз в день, проверял мое самочувствие, цокал языком и уходил. А вот Хэдок не приходил ни разу, так же как и муж.

И если в последнем случае я была только рада, то Дизайнеру Смерти мне хотелось задать много вопросов.

К вечеру второго дня терапия начала давать плоды, я впервые почувствовала под пальцами фактуру простыней.

– Отлично, – сказал вызванный Лодой доктор. – Значит, уже завтра к вечеру ваше самочувствие будет позволять вам принять у себя императора.

Меня аж передернуло от такой «прекрасной новости».

– Не кривитесь, императрица, – заметил реакцию Дорнан. – Если хотите жить, должны понимать, что у вас остались считанные дни, а значит, вы должны настроиться и, возможно, даже постараться сами.

Жаль, я не умею сжигать взглядом или убивать прикосновением, иначе сделала бы сейчас это с доктором.

– Если бы вы хоть раз оказались на месте одной из нас, – прошипела я, имея в виду жен Ронана, – то вы бы никогда не произнесли ничего подобного.

– Я понимаю вашу реакцию, – невозмутимо ответил старик. – Но подумайте о другом. На вашем месте я не могу оказаться никак, а вот другую девушку… – Он сделал многозначительную паузу. – Сегодня уже привезли во дворец. Подумайте о том, что уже через несколько дней она может заменить вас.

– Тогда мне остается только посоветовать ей молиться, – не меняя шипящего тона, ответила я.

А у самой сердце почти перестало биться.

Не хочу умирать.

Не хочу – и точка.

* * *

Все дни, что я беспомощно лежала на кровати, книга, переданная Хэдоком, так и оставалась спрятанной под подушкой. Мне было спокойно, что я прикрывала ее собственным телом, и тем самым охраняла свою маленькую тайну.

Спокойно до момента, пока утром следующего дня Лода после очередных утренних гигиенических процедур не пересадила меня в кресло, а сама не принялась перетряхивать кровать, чтобы сменить постельное.

Я не сразу сообразила, что она хочет сделать, а когда медсестра подняла подушку, было уже слишком поздно.

Книга просто упала на пол, открывшись на середине.

Еще большую глупость я совершила, когда испугалась. Нужно было сделать вид, что ничего страшного не произошло, но я, словно ребенок, безрассудно попыталась самостоятельно встать с кресла, чтобы забрать книгу, и тут же рухнула, не рассчитав сил.

Лода не была глупой, она быстро смекнула, что этого предмета в комнате быть не должно.

– Только не говори никому. Умоляю, – взмолилась я, глядя ей в глаза. – Через несколько дней я и так умру. Не делай мою участь еще ужаснее.

Но в глазах Лоды жил страх: гнева Ронана, который может узнать, что медсестра скрыла тайну, она опасалась больше.

Проведя указательным пальцем себе по шее, она кивнула на дверь и отрицательно покачала головой, что на ее языке означало только одно: «Извини, не помогу».

Тогда я пошла на отчаянный шаг, первый, что пришел в голову.

– Расскажи об этом Дизайнеру, – прошептала я, хватаясь за полы ее одежды. – Он страшнее Ронана, но рассудит лучше.

В ее глазах мелькнуло сомнение в моей дееспособности. Еще бы. Мало кто в здравом уме попросит позвать Дизайнера Смерти для справедливого суда. Но в сложившейся ситуации лучше Хэдок. Ведь это в его интересах, чтобы Ронан не узнал, откуда у меня книга.

– Сделай, как я прошу, – продолжала унижаться я, буквально ползая за женщиной на коленях.

Но Лода выбежала из спальни, при этом сжимая книгу в руках и даже не трудясь прикрыть ее, а я понимала – это полный провал.

Медсестра даже не заперла двери, они так и остались нараспашку, рождая во мне крамольные мысли сбежать. Видимо, я была совсем безумна, если решила, что сумею отсюда уйти, но и не воспользоваться отсутствием стражи не могла.

Шаги давались невыносимо тяжело, будто я шла по лезвиям, а не по ровному полу. Кое-как добравшись до двери, я замерла, прячась за косяком, едва услышала разговор в коридоре:

– Откуда это у тебя? – узнала ровный голос Дизайнера и выглянула наружу.

Он стоял у лифта, и похоже было, выходя оттуда, столкнулся с Лодой. Сама медсестра, вжимая голову в плечи, что-то невнятно мычала и явно хотела стать меньше ростом или провалиться сквозь землю.

Я поспешила спрятаться обратно в комнату, но не преуспела. Хэдок уже повернул голову в мою сторону, будто знал и чувствовал, что я здесь стою и смотрю на него.

– Ступай прочь, – донесся до меня приказ, отданный медсестре. – Если хочешь жить, никто не должен знать о книге.

Наверное, Лода кивала ему, но я этого уже не видела, торопливо пытаясь вернуться вглубь спальни, а лучше и вовсе лечь на кровать.

Когда за спиной хлопнула дверь и провернулся ключ, я была на полпути к цели. Замерла и медленно повернулась.

Дизайнер стоял, подпирая спиной дверь, и смотрел куда-то в сторону, будто избегая прямого взгляда.

– Вижу, вам стало лучше, – констатировал он. – Куда-то собрались, императрица?

– Разминала ноги, – без зазрения совести соврала я.

– Надо же, а я почему-то увидел ситуацию иначе. Настолько, что бросил все дела и поспешил сюда, пока вы не натворили глупостей.

Кое-как добравшись до кровати, я села на ее край, зарываясь ладонями в сбитое, так и не поменянное белье. Никогда бы не подумала, что такие простые ощущения подарят мне нечто сродни тактильной эйфории. Чувствительность почти полностью вернулась к рукам.

– Не понимаю, о каких глупостях речь. Если о книге, то я пыталась все исправить и уговорить Лоду отнести ее вам.

– Вы же понимаете, что я сейчас не об этом. – Так и не взглянув на меня, Хэдок отправился к окну.

Склонив голову набок, я пронаблюдала, как он уже привычно поднял лицо, уставившись на солнце, и поняла, что меня начинает бесить эта его манера общения.

Дизайнер положил книгу на подоконник, ровно туда, где я ее когда-то нашла, и продолжил свою речь:

– Я о вашей попытке побега. Вы, похоже, забыли, что я вижу вероятности исхода многих событий гораздо раньше, чем они произойдут.

– Тогда могли бы заранее знать, что книгу обнаружат, – парировала я. – Или это очередной способ испортить мне жизнь еще больше?

– Или, наоборот, облегчить, – эхом отозвался Хэдок.

– Не верю, – отсекла я, вспоминая его же слова, сказанные в саду. – Вы сами говорили, что работаете только на себя, а значит, все сделанное вами лишь способ склонить меня к определенным действиям. Вам зачем-то было нужно, чтобы я не подписывала договор с Мандрогирами. Я это сделала, за что расплачиваюсь до сих пор. А эта книга, – я перевела взгляд на крошечный томик, – всего лишь способ сделать меня немного более благосклонной.

– Неверные выводы, моя императрица.

Я сжала пальцы в кулаки, с удовольствием отмечая, как они слушаются с каждым разом все лучше. А вот Хэдок продолжал бесить. Меня откровенно раздражало то, что он общается со мной, будто со стенкой.

– Тогда расскажите мне о верных выводах? С каких пор Дизайнер Смерти стал беспокоиться о комфорте императриц-смертниц?

– Это не имеет особого значения, – туманно ответил он.

Я с усилием поднялась с кровати и очень тихо шагнула в его направлении. Продолжать вести разговор с его спиной я не собиралась, а вот получить ответы, глядя в глаза, очень даже.

– Знаете что, – добравшись до мужчины и останавливаясь в шаге от него, произнесла я. – Хватит всех этих недосказанностей. Пора поговорить обо всем откровенно, какой смысл скрывать, если мне жить осталось несколько дней?

– Смысл скрывать есть всегда, – ответил он, и тут я не выдержала.

Положила ему руку на плечо, не боясь, что меня сейчас убьет за такую фамильярность, и попыталась развернуть Хэдока лицом к себе.

– Может, хватит уже пялиться на солнце? Неужели так сложно смотреть на меня, пока разговариваете?

На мгновение мне показалось, но каменная спина под пальцами вздрогнула, а затем мужчина медленно, но все же обернулся.

Так медленно, что я сама замерла, впитывая каждое мгновение этого тягучего движения, его пронзительно-черного взгляда, в котором не было дна, и которым Хэдок смотрел на меня так, будто желал, чтобы я утонула в бездне зрачков.

– А если мне действительно сложно смотреть на вас, моя императрица? Так сложно, что лучше выжигать глаза под солнцем, чем видеть вас.

– Я настолько ужасна? – не поняла смысла этой фразы я.

– Нет, вы прекрасны настолько, что слепите, Эсмиральда, так ярко, что это причиняет боль даже мне. – Хэдок сделал неуловимый шаг вперед, окончательно стирая расстояние между нами.

Я же, напротив, хотела отстраниться, но и без того слабые ноги не послушались. Я продолжала стоять, будто вкопанная, ощущая тепло, исходящее от мужчины, и даже его запах – свежий, будто озон после грозы. Хэдок пах дождем и электричеством.

– Тогда вы должны радоваться, что через пару дней меня не станет, – неловко пробормотала я.

– Как раз наоборот, моя императрица, – едва слышно прошептал он, склоняясь все ближе к моему лицу. – Я хочу, чтобы вы жили.

Его губы накрыли мои, и вновь то самое ощущение пляшущего по коже тока, искр по всему телу, будто каждый нерв натянут и сам не знает, чего хочет: то ли разрядки, то ли еще большего напряжения.

– Кто вы такой? Вы же не можете… не можете.

В памяти прекрасно жило знание, что Дизайнеров Смерти никогда не интересовали женщины, они ведь уже «не люди». Но этот поцелуй был глубоким настолько, что из легких выбило воздух и заменило озоном… И я задыхалась, пытаясь выбраться из этого сладкого плена.

– И что вы…что вы делаете? – произнесла будто и не я вовсе.

Мне дурманило голову, а сопротивление выходило слишком вялым.

– Спасаю вашу жизнь, – ответил мужчина, подхватывая меня на руки и направляясь к незаправленной постели.

– Что это значит? – Я задала глупый вопрос, хотя действия Хэдока давали на него однозначный ответ.

Мужчина беззастенчиво, но аккуратно снимал с меня одежду, что еще больше смущало. Хотелось прикрыться руками, спрятаться от его ладоней и взгляда. Ведь то, что сейчас происходило, было неправильным и страшным. Но это был другой страх, нежели с Ронаном.

Если с мужем я боялась грубости и каждый раз оказывалась в ситуации, где была бесправной рабыней, то сейчас боялась, что кто-нибудь войдет в спальню и застанет меня и Хэдока за… изменой.

Непроизнесенное слово громом отдалось в сознании, потому что никак иначе чужие руки на моем обнаженном теле назвать нельзя, так же как и горячие поцелуи на губах, шее, плечах.

Ронан никогда не целовал меня там, и меня начинало тошнить только от мысли, что император мог бы это делать. Но с Хэдоком все было наоборот. Он не вызывал отвращения, хотя мысли о том, что любое его следующее прикосновение может быть похожим на то, что творил со мной мой законный супруг, никуда не исчезали.

Пока я думала об этом, внизу живота все сжималось в тугой ком странного предчувствия. Меня заполнял бесконечный вакуум, непривычный и незнакомый, в то время как холод окружающего воздуха вовсю плясал по моему телу, избавленному от одежды. Я была полностью обнажена перед мужчиной, который не был моим мужем, и терялась в сомнениях, правильно ли поступаю. Зачем позволяю ему все это с собой делать?

– Нет, не надо, это неправильно, – заметалась, пытаясь ускользнуть из рук Дизайнера, которыми он поглаживал мой живот. – Зачем? Я не понимаю зачем.

Прикосновения мужчины, будто батарейку, заряжали меня током, и я не могла этого объяснить, но стоило Хэдоку немного отнять от меня ладони, как захотелось разочарованно ныть. Вот только здравый смысл все еще имел контроль над непослушным телом, а в памяти свеж ритуал бракосочетания из Храма. Мое тело – это тело Ронана. Я принадлежу ему, и никакая измена не даст плодов, что бы ни говорил Дизайнер о моем гипотетическом спасении.

– Меня уже нельзя спасти, – произнесла я, сводя ноги вместе и не желая пускать мужчину дальше. – Что бы вы ни задумали.

– Вы ничего не знаете, моя императрица, – подняв на меня взгляд, ответил он, с легким нажимом возвращая одну ладонь мне на живот. – Даже если не спасу, то я могу подарить вам удовольствие, которого вы были лишены все это время.

Хэдок нависал надо мной сверху, опираясь на вторую руку, смотрел с легким прищуром прямо в глаза, будто я действительно его слепила, а сам медленно продолжал скользить ладонью вниз.

– Вы ведь ничего не теряете, Эсмиральда. Для вас все уже давно потеряно, – шепнул он, прежде чем вновь коснуться уголка моих губ. – Так почему бы не довериться мне?

– Я один раз уже сделала так, и ничем хорошим это не закончилось, – произнесла, прикусывая губы, ведь его пальцы добрались до перекрестья ног и замерли, не торопясь вниз. – Что, если сейчас кто-то войдет в комнату?

– Не войдет, – уверил мужчина. – Я обещаю. В эту комнату сегодня вообще никто не войдет.

Он говорил таким тоном, что на миг я в это действительно поверила. Не будет ни слуг, ни осмотра Дорнана, ни Нинат с Кимат, и даже Ронан не явится. От этой мысли мне стало так хорошо, и я прикрыла глаза, представляя, будто это правда.

В этот миг, воспользовавшись моей слабостью, горячая рука Дизайнера скользнула ниже, накрывая самое сокровенное, но не идя дальше.

И вновь горячие поцелуи по телу. Шея, ключицы, тонкая дорожка к груди, пляска языка на набухших сосках и путешествие вниз.

Я почувствовала прикосновения губ на животе, когда руки Хэдока, преодолевая мое неловкое сопротивление, все же раздвинули мне бедра и скользнули немного вверх, коснувшись ложбинки меж губок. Я вздрогнула.

Мужчина провел пальцами по складкам, раскрывая и обнажая полностью пред собой.

– Вы похожи на розу, моя императрица, – шепнул он. – Которую хочется целовать.

Краска смущения залила мне щеки, когда Хэдок выполнил то, о чем сказал. Его язык скользнул по нежной коже там, и новые искры заплясали теперь уже перед глазами. Инстинктивно вцепилась в плечи мужчины, ощущая легкую обиду от того, что я раздета перед ним, а он все еще в плотном камзоле.

Кончик языка Дизайнера вторгался в мое лоно, а я кусала свои губы, боясь издать даже тихий звук. Но каждая клеточка моего тела пела и просила о продолжении ласки с еще большей силой.

Да, это было то самое удовольствие, которого меня лишал Ронан, о котором я даже и не подозревала, и тянущая пустота внутри меня, которая с каждой секундой становилась все больше, лишь яснее давала мне понять: может быть еще лучше. Мне хотелось, чтобы она была заполнена, чтобы она исчезла, чтобы Хэдок ее уничтожил.

– Я хочу, чтобы ты разделся, – выдохнула сквозь стон, потому что для меня это было важно.

Ронан всегда был в одежде, лишь приспуская штаны, а я была для него как предмет мебели, и сейчас, если Хэдок пытался подарить мне иллюзию нормальности, то я хотела взять от нее все.

Дизайнер не возражал, избавившись от камзола и брюк так быстро, что мои глаза едва уловили эти молниеносные движения. Лишь когда он вернулся ко мне, когда я ощутила жар его тела над собой, аромат озона, которым он пах, я поняла, что назад пути не будет.

Пусть идет к чертям Ронан, но я была слишком слаба, чтобы отказаться от перспективы стать той женщиной, которая переспит с Дизайнером Смерти. По крайней мере, будет что вспомнить на смертном одре.

– Ярче солнца, – зачем-то повторил Хэдок, глядя в глаза, а я прикрыла свои, ощутив, как нечто твердое упирается мне в самое лоно.

Страх перед болью вторжения, живший во мне, сковал тело, и я вновь впилась пальцами в уже обнаженные плечи мужчины.

Я не знала, что он видит на моем лице, но лишь почувствовала нежное касание губ на щеке, а после уверенное стремление идти вперед.

Он входил медленно, растягивая момент и давая мне привыкнуть, ощутить, что боли нет и не будет. После двинулся назад и повторил вновь.

Жар разливался по телу, и я упустила тот момент, когда очередной толчок внутри меня отдался в груди стоном. Мои руки скользнули ниже по спине мужчины, притягивая к себе и будто прося большего. И Хэдок давал, дыша в такт со мной, рыча диким зверем с каждым толчком. Он ускорялся, и я, будто закрученная в торнадо, понимала – мне повезло, что моим вторым и последним мужчиной стал именно Дизайнер Смерти, ведь третьего больше не будет. Потому что невозможно повторить подобное чисто физически – это другие скорости, другие уровни взаимодействия, совершенно иная химия.

Хэдок прижимал меня к себе так крепко, словно желал слиться со мной на уровне атомов, а я царапала его спину, понимая, что, скорее всего, оставляю кровавые борозды на теле.

Но внутри меня уже зарождался ураган, который в одно неуловимое мгновение стал Великим взрывом, когда-то создавшим вселенную.

Меня выгнуло дугой, и сладкий крик сорвался с губ, повиснув в воздухе и слившись с протяжным выдохом моего любовника. Еще несколько толчков его бедер лишь плотнее погрузили меня в пучину оргазма, и все, о чем я могла сейчас думать, это чтобы мгновение продлилось вечно.

Но реальность была неумолима, она медленно проступала вокруг, напоминая, что я все еще в спальне на вершине императорской пирамиды и по-прежнему жена Ронана.

Хэдок медленно поднялся на локтях, нависая надо мной, и внимательно вглядываясь в черты лица.

– У нас мало времени, – произнес он, молниеносно поднимаясь и подхватывая камзол с пола.

В этот миг я испытала смесь унижения с обидой. Так быстро от меня не сбегал даже Ронан. Стало противно…

– Интересно, к другим императрицам вы тоже захаживали? – вдруг озвучила я нехорошую догадку, сверля взглядом прямую спину Дизайнера.

Судя по тому, что движения его замедлились, секс все же был для него делом утомительным, по крайней мере, одевался он не так быстро, как снимал все с себя. Я даже успела разглядеть длинные полосы шрамов на его спине.

– Не говорите ерунды, – не поворачиваясь, произнес он, глядя на выход из комнаты, и в этот момент ключ в дверях провернулся, а сами створки раскрылись.

Ужас, сковавший тело, был настолько силен, что я даже не сумела прикрыться руками.

На пороге стояла Нинат. Она увидела голую и раскрасневшуюся меня, полуодетого Хэдока, и на ее лице расползалось выражение дичайшего удивления, смешанного с осознанием ситуации. Нинат поняла все.

– Я должна рассказать императору, – занося ногу назад, выдохнула она, но сделать полноценный шаг не успела.

Хэдок был быстрее.

Вот он стоял у кровати и пытался одеться, а в следующее мгновение уже находился за порогом комнаты, держа на вытянутой руке за шею ненавистную сестру, которую будто тысячевольтным током било.

Тело Нинат трясло в конвульсиях, но всего пару мгновений, уже через секунду она повисла безвольной куклой, которую Дизайнер просто бросил на пол.

– Я же сказал, что в эту комнату сегодня никто не войдет, – произнес он. – Значит, никто.

Глава 7

Оцепенение спадало медленно.

А внутри поднималась странная смесь чувств из победного злорадства и сожаления, что в комнату вошел не Ронан. Интересно, его бы Хэдок тоже убил, выполняя обещание?

– И что теперь будет? – пытаясь осознать последствия произошедшего, спросила я.

– Это не ваши проблемы. – Дизайнер смерил взглядом тело Нинат и вернулся за брюками в комнату. – Я решу все сам.

Произнесено было так твердо, что я уверилась: однозначно решит, даже если не ради меня, то лишь бы не подставлять свою собственную шкуру.

Что-то с Хэдоком было не так, и игра, которую он вел, была не так очевидна, как казалось на первый взгляд.

– Отдыхайте, госпожа, – произнес он на прощание, стоя у дверей, а после закрыл их за собой.

Я больше не слышала ни скрипа, ни шороха, но чисто интуитивно поняла: мертвую Нинат рядом с моей спальней не найдут.

А когда найдут, было бы хорошо, чтобы и Кимат лежала рядом с ней.

Эти кровожадные мысли вызвали во мне улыбку. На одно мгновение я почувствовала себя отмщенной, но не до конца. В моем списке ненавистных людей значилось еще много имен.

Я поднялась с кровати, чувствуя в теле легкую истому и приятную ломоту, и впервые за несколько дней самостоятельно дошла до душа. Там под теплыми струями воды еще несколько раз прокручивала в памяти произошедшее.

Я изменила мужу.

С Хэдоком.

И совесть меня совершенно не мучила, пожалуй, я бы даже повторила, будь такая возможность и знай я настоящие мотивы Дизайнера. Ибо слишком сладки были речи мужчины, слишком сильно мне хотелось в них верить.

И все же, как он собирался сделать так, чтобы в комнату этим днем никто не вошел? Ведь должна же вернуться Лода, прийти Дорнан, и никто не отменял визит Ронана.

С этими невеселыми мыслями я покинула душ, вернулась к кровати, сама перестелила белье, а после вспомнила о книге на подоконнике. В этот раз я прятала ее куда надежнее, чем в прошлый: за одну из прикроватных тумб. Если не искать специально, случайно наткнуться очень сложно.

А время все текло…

От нечего делать я впервые сама села к зеркалу и принялась плести волосы в замысловатые прически, потому что настроение мое было удивительно прекрасным – будто не мне через пару дней на тот свет отправляться.

Когда же пришел час сна, я еще долгое время смотрела на дверь, мне казалось, что вот-вот в нее кто-нибудь ворвется, но за ней в коридоре была лишь тишина.

Так я провалилась в сон. Впервые спокойно и без волнений, чтобы проснуться на рассвете из-за ворвавшейся в комнату Лоды.

Бледная, с кругами под глазами и перепуганная до смерти, медсестра была похожа на загнанного в ужасе зверька. Увидев меня, она подскочила и принялась что-то объяснять на пальцах, но я ничего не понимала.

– Подожди, – попросила я, подтягивая выше покрывало. – Давай еще раз и помедленнее.

Трясущимися руками Лода достала из кармана лист бумаги и пишущий стик и принялась быстро писать. Руки ее при этом дрожали, а сама она тряслась как осиновый лист.

«Я не должна была вчера покидать вашу спальню, – прочла я, – но когда выбежала, Дизайнер напугал меня так, что я сбежала в собственную комнату на нижних ярусах, где сидела все это время. Но вчера днем госпожу Нинат, жену главного советника, нашли мертвой в саду. И теперь император в ярости. Вся стража поднята на ноги, и все ищут убийцу, ведь не могла же она умереть сама».

Я сделала вид, что очень удивлена новости и даже самую малость шокирована таким вопиющим событием.

Лода же продолжала писать:

«Всю прислугу допрашивают. Мне удалось тайком ускользнуть сюда к вам.

Ведь я не могу сказать им правду. Если признаюсь, что покинула вашу спальню, меня убьют за то, что ослушалась приказа господина Дорнана присматривать за вами. Если же начну объяснять причины и рассказывать о найденной у вас книге, то все равно умру – ведь Дизайнер Смерти сказал, что не пощадит меня».

С последним утверждением Лоды было сложно спорить.

После того как я увидела возможности Хэдока и скорость, с которой он убивал, то была уверена – Лоду не пощадит. Не зря же он намекнул ей о потенциальной расправе, если она только вздумает сообщить кому-то о книге.

В итоге престарелая медсестра оказалась в патовой ситуации, между двух смертоносных огней, а жить ей очень хотелось.

– И ты решила попросить меня соврать, что ты все это время была здесь, – догадалась я.

Лода торопливо закивала.

Я же не видела смысла отказывать. Почему нет, если мы обе можем обеспечить друг другу неплохие легенды.

Поэтому когда через два часа в спальню вошел Ронан в сопровождении Дорнана, Хэдока и кучи охраны за их спинами, я была спокойна до умопомрачения.

– Утренний осмотр, – объявил доктор прямо с порога.

– И несколько вопросов, – хмуро добавил Ронан.

Я вскинула бровь, при этом удивленно нахмурившись. Надеюсь, вышло достаточно правдоподобно.

– Я думала, что с осмотрами покончено, – не без язвительности ответила я. – Зачем осматривать безнадежную смертницу?

– Затем, что даже в последние дни всегда есть шансы, – отозвался Дорнан, подходя ближе. – Смотрю, вам стало легче…

Он начал с осмотра рук и ног, пока Ронан ходил по комнате, высматривая неизвестно что. Вид у него был грозный.

Краем глаза я наблюдала за Хэдоком. Дизайнер мигрировал к окну, правда, изменив традициям, разглядывал вместо солнца подоконник.

– Нинат вчера убили, – совершенно неожиданно решил просветить Ронан, пристально наблюдая за моей реакцией.

На мгновение я замерла, а после, широко улыбнувшись, с вызовом посмотрела на мужа:

– Отличная новость с самого утра. Я рада.

Не знаю, этого ли он ждал, но я бы отреагировала именно так, если бы мне сообщили только сейчас.

– Хотя бы ради приличия вы могли бы изобразить скорбь, – упрекнул меня Дорнан, и тут же заработал мой колючий взгляд.

– Сами и изображайте. А я ее ненавидела.

– А еще ты ей угрожала, – произнес Ронан. – Кимат сказала, что ты грозилась убить ее сестру.

С моих губ слетел смешок, потому что я отлично помнила тот наш разговор.

– И что теперь? Уверена, такие угрозы сестрички получали от каждой вашей жены. Знаете ли, император, сложно любить двух тварей, которые тебя ежедневно связывают для изнасилования.

Очень хотелось добавить «для изнасилования третьей тварью», но сдержалась. Присутствующие в комнате и так напряглись от моей речи, даже Дорнан, я почувствовала это по тому, как он сжимал мою ладонь, замеряя пульс.

– Господин Ронан, – вмешался старик. – При всем моем уважении, но ваша супруга не смогла бы совершить ничего подобного. Она всего лишь слабая женщина, которая едва восстановилась после сильных травм. Вряд ли Эсмиральда сумела бы убить превосходящую ее в силе и росте Нинат. Тем более что все это время с императрицей находилась Лода.

В подтверждении его слов медсестра интенсивно закивала.

– Поддерживаю слова Дорнана, – ожил Хэдок у окна. – Я осматривал тело Нинат. Ее убил мужчина, выше ростом и достаточно сильный, чтобы поднять вес женщины одной рукой и переломать при этом позвонки. На шее есть характерные следы. Думаю, он примерно вашей комплекции, господин Ронан.

В моей груди застыло дыхание.

Император, резко развернувшись к Хэдоку, хищно втянул воздух носом:

– На что ты намекаешь?

– Совершенно ни на что, – бесцветно отозвался Дизайнер. – Я лишь констатировал факт. Императрица не могла убить госпожу Нинат, искать нужно мужчину.

На челюстях Ронана заиграли желваки. Невооруженным глазом было заметно, как сильно его задела смерть Нинат. Что, впрочем, неудивительно. Даже такие чудовища, как он, привязывались к кому-то со временем, а Нинат и Кимат были явно вхожи в близкий круг общения с императором. Уж слишком многое им позволялось…

– Лода, подай мне мой чемоданчик, – отвлек меня от мыслей Дорнан.

Кивнувшая медсестра поднесла ближе кейс с приборами. Дорнан быстро извлек оттуда датчики и, нацепив на меня, принялся делать замеры.

Я же была на удивление спокойна, почему-то, несмотря на все произошедшее между мной и Хэдоком, факт измены меня ни капли не беспокоил.

Дорнан тем временем стоял надо мной, внимательно пялился в экран и хмурился. После принялся стучать по прибору ладонью, бормоча:

– Ерунда какая-то. Одни помехи. – Он стукнул по анализатору еще несколько раз, прежде чем тот выключился окончательно.

Присев на край кровати, Дорнан стал проверять элементы питания.

– Что там? – забеспокоился Ронан, увидев, как привычная схема осмотра дала сбой. – Что-то есть?

– Ничего, – тоскливо выдал доктор. – Прибор сломался. Даже странно, ему всего была пара месяцев.

– Так принеси новый! – не особо вникая в проблему, выдал Ронан.

– Покупка займет время. Боюсь, на сегодня осмотр придется заканчивать, – подвел итог Дорнан. – В любом случае завтра проверим еще раз. От одного раза не убудет.

– Хорошо, – не имея выбора, согласился супруг. Его лицо выглядело разочарованным, кажется, на одно мгновение он действительно поверил, что прибор может показать беременность.

Я же смотрела на Хэдока, стоящего за спиной Ронана, и была готова поклясться: на одно-единственное мгновение Дизайнер улыбнулся.

Нехорошее предчувствие кольнуло в самое сердце, а вчерашние слова мужчины о моем спасении заиграли новыми красками.

Но ведь это невозможно!

Был же свадебный обряд, я не могу забеременеть ни от кого, кроме Ронана… Или все же Дизайнер знал что-то, о чем не знала я?

– В остальном же, насколько вижу, – выдернул из мыслей голос Дорнана, – здоровью императрицы ничего не угрожает. Думаю, уход медицинской сестры больше не понадобится.

– Вот и прекрасно, – с каменным лицом произнес Ронан. – Значит, прикажу прислать сюда служанок.

– Зачем? – возразила я.

Как бы ни повернулись обстоятельства, но Лода мне нравилась, и отпускать ее не хотелось.

– Чтобы привели тебя в порядок, – припечатал Ронан, осматривая меня с некой брезгливостью, будто замарашку. – Ближе к вечеру я собираюсь тебя посетить. Ты должна быть готова.

* * *

После ухода всей процессии и Лоды я недолго оставалась одна. Буквально минут через десять в комнату пришли уже знакомые служанки. Признаться, я по ним даже не скучала. Все те же лица, все те же ритуалы, делающее меня похожей на фарфоровое изваяние.

Не спорю, красиво. И, пожалуй, еще месяц назад я бы с удовольствием любовалась на себя в зеркало, но теперь в отражении видела лишь чужеродную красоту. Будто и не я там, а какая-то другая девушка, отдаленно напоминающая меня.

Слишком большими кажутся мои глаза с таким макияжем, слишком пухлыми губы, слишком острыми скулы.

Все слишком.

И даже прическа давит на кожу сотнями шпилек, которые наверняка бы натерли мне мозоли, если бы не несколько дней передышки.

– Почему всегда одна и та же прическа? – спросила у девушки, подпиливающей мне ногти. – Почему вообще все одинаковое? Даже цвет ногтей.

До меня только сейчас дошло, что за весь месяц мне ни разу не делали других причесок, не меняли цвета теней под глазами. Исключением стали только день встречи с Мандрогирами и мой «больничный».

– Императору нравится, когда его женщины выглядят именно так.

– Прекрасно, – пробормотала себе под нос я. – То есть он нас всех под копирку наряжает. Знать бы еще, кого копирует.

– Тшш, – тут же испугались камеристки. – Что вы такое говорите, госпожа. Просто у всех мужчин есть свои слабости и…

Я остановила ее жестом. Слабость у Ронана была одна – алкоголь, про остальные слушать я не желала, особенно про постельные. В отличие от прислуги я точно знала все его заскоки. Трус и садист, боящийся, что его убьет женщина.

Служанка тем временем принялась красить мне ногти в глубокий коричневый цвет, и еще одна неприятная догадка кольнула разум. Такой маникюр я уже видела, просто не задумывалась раньше и не акцентировалась на деталях, но точно видела. И даже знала на ком.

На руках у Нинат, когда та надевала мне мешок на голову.

От понимания этого по спине пробежались мурашки брезгливости, и я взглянула на отражение новым взглядом.

Точно. И даже прическа та же…

– Да вы издеваетесь! – воскликнула я, делая из всего происходящего свои выводы. – По мнению императора это нормально? Делать жен подобием любовницы?!

Вытащив руку из пальцев камеристки, я вскочила и принялась выдергивать шпильки, а после тыльной стороной ладони размазала по лицу помаду.

Женщины наблюдали за мной с ужасом. Будто я совершаю самое страшное в мире святотатство, одна даже дернулась, чтобы мне помешать, но я оскалилась, подобно дикому зверю:

– Только попробуйте подойти! Никакого макияжа, больше никаких причесок, делающих меня похожей на эту су…

Договорить я не успела, двери за спиной хлопнули. Обернувшись, я увидела Дорнана. Тот стоял, держа в руках другой чемоданчик, и обескуражено смотрел на меня во все глаза.

Я на него, впрочем, тоже. Не ожидала, что он вернется снова.

– Что вы здесь делаете? – не торопясь остывать, спросила я.

– Пришел продолжить осмотр. По счастливой случайности нашел у себя в закромах еще один прибор. Правда, ему уже лет двадцать – устаревшая модель, но до сих пор работает.

– А до завтра это никак не потерпит? – огрызнулась я. – Какой смысл вообще меня вечно сканировать? И я, и вы понимаем, что все бесполезно.

Дорнан тяжело вздохнул и направился к кровати раскладывать чемоданчик.

– Я уже отвечал вам на этот вопрос. Потому что шансы есть всегда. А теперь будьте добры лечь, госпожа Эсмиральда.

Стоящие за моей спиной служанки зашушукались, я, гневно на них зыркнув, вытащила из волос последнюю шпильку и без малейших угрызений совести бросила в одну из женщин, будто метательный нож.

– Вы сегодня как никогда агрессивны, – заметил доктор.

– Да неужели? – притворно изумилась я. – На вас бы посмотрела, будь вы на пороге смерти, а заодно узнай, что все это время вас красили и наряжали как любовницу императора. Я ведь правильно поняла, Ронан спал с Нинат?

– Оу… – судя по лицу Дорнана, я угадала. – С чего вы решили?

– С того, что он похоронил сотню жен и ему плевать было на нас. А здесь умерла… да она ему никто в принципе, но он лично роет землю носом в поисках ее убийцы.

Мне все же пришлось лечь на кровать, послушно вытянув ноги. Наверное, я была сейчас очень «прекрасна»: растрепанная, с грязным от помады лицом и очень злая.

Мне было до слез обидно. Таких, как я, убивали, а Нинат мало того, что издевалась над каждой из нас, так еще и пережила каждую… Ну почти каждую.

– Императора можно понять, – начал оправдывать Ронана старик, закрепляя на мне массивные датчики. – В такой круговерти женщин он должен иметь кого-то постоянного, того, в ком найдет утешение…

– Заткнитесь, – попросила я, не желая слушать эту перекошенную логику, из которой следовало, что чудовище-мужа надо пожалеть.

– Как угодно, императрица.

Дорнан еще несколько минут возился, настраивая свой чудо-анализатор, крутил какие-то тумблеры, щелкал кнопками, пока прибор не начал издавать тихий жужжащий звук. И с первого же мгновения лицо Дорнана изменилось.

Он побледнел, руки затряслись от волнения, а глаза распахнулись так широко, что грозили вывалиться из орбит.

– Быть не может! – пробормотал он, и я нервно сглотнула. – Нужно проверить еще раз!

– Что там? – Теперь уже мои пальцы начались трястись, потому что Дорнан судорожно крутил настройки на приборе и даже начал заикаться.

– П-п-позовите императ-тора, – бросил он одной из служанок. – Ср-рочно.

Та незамедлительно выбежала за дверь.

– Что там? – переспросила я.

– Эмбрион, – озарившись радостной улыбкой, огласил доктор. – Один. Живой. Эмбрион. Вы беременны, императрица.

Я замотала головой. Нет!

Нет!

И мигом принялась сдирать с себя датчики.

– Что вы делаете? – возмутился доктор, но я не желала слушать.

– Избавляюсь от вашей неработающей техники. Вы сами сказали, что это старье. Значит, ему нельзя верить! Я не могу быть беременна!!!

– Нет, можете! – воспротивился доктор, прикрепляя мне обратно на лоб липучку. – Да вы даже ведете себя не так, как обычно. Ваш организм лучше вас знает о своем состоянии и уже сигнализирует об этом.

Меня колотило, сердце выпрыгивало из груди, а пальцы судорожно сжимали простынь.

– Какой срок? – наконец нашла себе силы задать главный вопрос. – Сколько эмбриону?

Дорнан пожал плечами.

– Понятия не имею. Более современные аппараты могут определить с точностью до часа, если речь идет о последних сутках, но в этом приборе такой опции нет. Впрочем, можно предположить, что зародышу уже несколько дней. Ведь именно столько вас не посещал император, а я не проводил замеры.

– Несколько дней… – рассеянно повторила я, наконец осознавая причины поломки прибора утром.

Хэдок просчитал все до мельчайших деталей.

Начиная от смерти Нинат и заканчивая невозможностью определить более точный срок зачатия. Прибор, который это мог сделать, сломан, а завтра будет уже неважно.

Вопрос был в другом: как ему удалось всех обмануть? Как Хэдок обошел ритуал в Храме? И главное: зачем Дизайнеру Смерти нужен его собственный ребенок?

* * *

Что-то изменилось в его взгляде.

В том, как он смотрел на меня, как теперь касался…

Пять минут назад Ронан влетел в комнату, я не могла описать выражение его лица и эмоции в глазах. Но в них точно появилось что-то новое. Трепет – раньше его там не было.

– Это точно? Это правда? – вцепившись в ворот Дорнана и тряся доктора, спрашивал он.

– Да, – Дорнан подсунул императору под нос экран. – Можете сами убедиться.

Несколько долгих секунд Ронан вглядывался в анализатор, а после медленно выпустил старика из рук.

– Наконец-то, – выдохнул император, поворачиваясь в мою сторону. – Я знал, я верил, что ты сможешь.

Я же нервно сглотнула. Ответить было нечего, но Ронан и не требовал.

Опустившись передо мной на колени со священным трепетом, он посмотрел на мой живот, а после поднял взгляд на лицо:

– Ты же понимаешь, что внутри тебя живет мой наследник! Мальчик или девочка! Новый Дизайнер Жизни!

Молчу.

Потому что у меня огромные сомнения в правоте мужа. Да, возможно, мальчик, возможно, девочка, но… точно не наследник Ронана. И от этой мысли мне тепло.

Этот обман дарит мне чувство мстительного удовлетворения…

– Дорнан должен проверить все еще раз, – тихо говорю я, а сама торопливо соображаю, что делать дальше.

Если я действительно беременна, то не от мужа, но он-то думал иначе, и я пока не собиралась его разочаровывать.

Ронан уже отдавал приказы об усилении охраны вокруг моей комнаты, и пока он был отвлечен на эти дела, ко мне вновь подошел Дорнан и едва слышно спросил:

– Ваша задумчивость пугает меня, императрица. Вы ведь не собираетесь исполнить свои угрозы попытаться избавиться от малыша?

Вскинув на него глаза, я прочла во взгляде доктора опасения и покачала головой.

– Нет. Не собираюсь. Ведь пока ношу наследника – я буду жить.

– Верный выбор, госпожа, – с облегчением выдохнул врач, хотя по глазам я видела: не поверил. И за мной теперь наверняка будут наблюдать во сто крат более внимательно.

Наверное, именно поэтому Дорнан подошел к Ронану и принялся что-то активно нашептывать ему на ухо.

Тот хмурился, смотрел косо на меня, а после мрачнел.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Я приставлю к ней Хэдока и наблюдателей. Они не допустят подобного.

Мое сердце пропустило удар, а на лице я едва сдержала улыбку.

Потому что вся ирония ситуации заключалась в том, что именно Дизайнер все произошедшее не просто допустил, но и спровоцировал.

Со своей же ролью и линией поведения я пока не определилась и предпочитала наблюдать, прощупывая почву. А в идеале дождаться момента и поговорить наедине с Хэдоком, у него были все ответы на мои вопросы.

– Может быть, ты чего-то хочешь? – неожиданно обратился ко мне Ронан, и я даже вздрогнула от постановки вопроса. – Тебе ведь наверняка что-то нужно. Помню, ты хотела доступ в библиотеку, я могу предоставить.

Неверяще уставилась на него, он же смотрел на меня, будто на хрустальную статуэтку. Дотронься – разобьюсь.

Пока переваривала свое новое положение, привилегии и бонусы, за меня отвечать принялся Дорнан:

– Итак, для успешного течения беременности необходимо: регулярные прогулки по свежему воздуху, полноценное питание, отсутствие стрессов и секса. Ну, вы же сами понимаете, господин Ронан.

Мне казалось, император будет возмущен, но муж даже глазом не повел.

– Если понадобится, я к ней даже пальцем не прикоснусь. Лишь бы она родила наследника, – произнес он. – Все остальное будет.

– Я могу попросить вернуть Лоду? – робко вставила я, прощупывая возможности дозволенного и тут же добавляя: – И убрать эту прислугу.

– Все, что угодно, – легко согласился супруг и обратился к Дорнану: – Я хочу знать о малейших изменениях в ее самочувствии. Этот ребенок обязан родиться.

* * *

До вечера в комнате была суета, служанки действительно ушли, а Лода, наоборот, пришла, но вместе с тем – в каждом углу теперь были установлены датчики наблюдения, а в коридоре дежурил с десяток стражей.

Признаться, когда Ронан говорил об усилении, я не думала, что о таком. То и дело мой взгляд падал то на одну, то на другую камеру. Пожалуй, теперь я чувствовала себя еще больше под колпаком, чем раньше.

Если до этого я думала, что смогу общаться с Лодой, что-то выведать, то теперь приходилось взвешивать каждое слово.

И даже с Хэдоком мне не удалось поговорить, ведь он был тем самым человеком, который руководил установкой.

Без наблюдения осталась только ванная комната, радовало, что хоть там мне оставили иллюзию уединения.

– Это ради вашей же безопасности, моя императрица, – произнес он, когда последняя камера была вмонтирована. – Чтобы вы и ваш наследник всегда были под контролем.

Меня же это и пугало. Похоже, Ронан всерьез опасался, что я могу сделать что-то с ребенком, и да, я бы наверняка так поступила, если бы это был ЕГО ребенок, но… сейчас была вынуждена лавировать в других условиях.

Например, спустя несколько часов после того, как комната опустела и я легла спать, сон все еще не шел. До меня медленно, но неотвратимо дошла мысль, что не знаю, что буду делать, когда обман раскроется.

А ведь он наверняка вскроется, если не сразу после рождения ребенка, то немного погодя, когда будет понятно, что дар Дизайнера Жизни опять прошел мимо. Да и кто знает, вдруг кто-то надоумит Ронана сделать анализ отцовства.

Впрочем, до этого у меня было время.

Я словно выиграла фору в девять месяцев, чтобы придумать, как выжить дальше.

И в данный момент беременность не казалась чем-то священным, как ее воспринимали другие. Между мной и Хэдоком не было любви, чтобы я мгновенно прониклась какими-то материнскими чувствами к организму внутри меня, более того, нечто чужеродное во мне – даже пугало.

У Дизайнеров Смерти ведь не бывает детей, тогда почему у нас получилось? Как Хэдок обошел правила?

В итоге почти всю ночь я беспокойно проворочалась, сомкнув глаза лишь на несколько часов, утром же ко мне в двери впервые постучались.

Я не поверила своим ушам, но это был самый настоящий стук в двери, а после вопрос:

– Можно войти? – Дорнан все еще стоял за дверьми, но теперь что-то изменилось даже в его поведении. Он спрашивал моего разрешения.

Похоже, статус беременной наконец действительно сделал меня подобием настоящей императрицы. Обитатели дворца впервые задумались о том, что я не гостья на один месяц, а задержусь гораздо дольше.

– Заходите, если пришли, – отозвалась я, присаживаясь на кровати, но не спеша вылезать из-под одеяла.

Доктор был один, зато арсенал его инструментария неожиданно увеличился. Перед собой он вкатил столик с аппаратурой, которую расположил рядом с кроватью.

– Это для ультраточной диагностики, – пояснил он. – Чтобы понять состояние вашего организма, а после подобрать правильную диету и режим дня.

– Какая трогательная забота, – не удержалась от колкости я. – Удивительные вещи творят с людьми перемены. Еще вчера утром всем было на меня плевать. А сегодня я любимая жена и императрица.

– Любой ветер имеет свойство менять свое направление, императрица, – философски ответил Дорнан. – Любой тайфун угасает и превращается в легкий зефир.

– Так же как и зефир может через час стать смертоносной бурей, – парировала я. – Так что не убедили. Впрочем, хватит разглагольствовать, осматривайте уже.

Меня вновь облепили датчиками, долго снимали какие-то диаграммы, даже взяли по старинке кровь из пальца, чем вызвали немалое удивление.

– Что ж, – в итоге подвел Дорнан. – С этого дня вам необходимо минимум по четыре часа находиться на свежем воздухе. У вас низкий уровень гемоцианина. Также в рацион необходимо включить больше мяса и океанических продуктов. Думаю, император сумеет организовать для этого прямые поставки из мира Сингарда.

– Не сомневаюсь, – невесело ответила я. – Что-то подсказывает, для своего будущего наследника Ронан способен на что угодно, раз уж убил столько потенциальных матерей, лишь бы его получить.

После ухода Дорнана привезли завтрак. Спешно поев, я принялась ожидать, что будет дальше.

Около полудня в комнату пришел отряд охраны из пяти человек, их главарь торжественно объявил, что обязан сопровождать императрицу в прогулке по саду.

Разумеется, я не возражала, скорее наоборот. Мне настолько сильно хотелось наружу, что я была согласна на любую охрану, даже если их будет сотня. В любом случае кроме пяти вооруженных мужчин я взяла еще и Лоду.

Как ни парадоксально, но с немой медсестрой общаться мне было легче всего, по крайней мере, я точно знала, что из-за имеющегося у нас общего секрета мы с ней в одной лодке.

Сегодня в саду было прохладно, солнце скрывалось за тучами, а ветер, гуляющий вокруг, был слишком пронизывающим. Но даже это не мешало мне наслаждаться моментом.

Подойдя к пруду, я села на одну из лавок и, хорошенько укутавшись в накидку, принялась любоваться рыбками, плавающими в толще воды. Большие, с зеленоватым отливом чешуи и огромными хвостами, похожими на вуаль.

– Красивые, – кивнув на рыб, поделилась я с Лодой.

Медсестра, достав планшетку, принялась записывать ответ:

– Один из немногих видов, которые выжили, прилетев на первом корабле. Остальные вроде как не перенесли крушения.

– Вряд ли их перевозили в живом виде, – ответила вслух я. – Думаю, клеточные образцы просто были уничтожены при падении. Наверняка был сильный удар, пожар и прочее. Но в любом случае обидно, что осталось так мало животных. Интересно, каким был наш родной мир?

– Этого никто не знает, данных ведь не осталось, – вновь написала Лода. – Наверное, похожим на этот, иначе мы бы не выжили. Нашему кораблю вообще повезло потерпеть крушение именно здесь. Будь эта планета похожа на ту, где живут Мандрогиры, ничего бы этого не было.

– Действительно, повезло, – согласилась я, прикидывая в уме шансы, но тут же отвлекаясь на движение, замеченное краем глаза.

Повернувшись в сторону, увидела Кимат.

Как-то резко стало еще более неуютно, потому что вид у оставшейся сестры был пугающий до трясущихся поджилок, что-то жуткое проступало в ее взгляде.

Я невольно сглотнула.

Кимат же приблизилась, встала в метре от меня и пристально смерила взглядом.

– Не знаю, каким образом ты провела императора, но я не верю тебе, – тихо прошипела она.

– Не понимаю, о чем ты, – как можно спокойнее ответила я.

– Все ты понимаешь. Но я уже сказала Ронану, что знаю, куда шла Нинат в тот день и час. Она шла к тебе в спальню и никак не могла оказаться в саду.

– Не знаю, что ты себе там напридумывала, – начала я. – Но при всей моей ненависти к тебе и твоей сестре я бы не сумела ее придушить. Хотя и очень хотелось.

Кимат повернула голову на Лоду и, сощурившись, просканировала взглядом ее:

– Тебе кто-то помогает. Во дворце есть предатели, и я найду их. И если бы не твоя беременность… – Тут она сделала паузу. – Ну ничего, когда-нибудь ты родишь, и я найду способ выбить из тебя ответы.

От ее интонаций стало не по себе, а от намека, что после родов я вновь стану не нужна, жутко.

– Охрана! – не выдержав, позвала я, на что Кимат лишь расхохоталась.

– Ты забываешь, чья я жена, – победно заявила она. – Они мне ничего не сделают.

После чего, круто развернувшись, скрылась в тени ближайших кустов. Меня же начало трясти и колотить.

Так нервно мне не было, пожалуй, даже в тот момент, когда Дизайнер убил первую сестру, потому что угрозы второй сейчас прозвучали гораздо более пугающе.

Покосившись на стоящих чуть в отдалении охранников, которые даже не шелохнулись, когда я позвала, поняла, что на мою защиту против Кимат они точно не станут. Никто из них не пойдет против жены начальника стражи. Вот только мне с этим что делать? Кто знает, какую гадость может сотворить озлобленная женщина, уверенная, что именно я причастна к смерти ее сестры.

– Вам нужно попросить защиты у императора, – сунула мне в руку очередную записку Лода. – Он не даст в обиду своего наследника. Поставит госпожу Кимат на место.

– Это ты верно заметила, – печально пробормотала я. – Своего наследника он точно в обиду не даст, я же только временно в списке его приоритетов.

И про себя добавила: «А когда узнает, что и ребенок не его, сотрет в порошок всех, кто попадет под руку».

* * *

Подобие свободы, свалившееся мне на голову, кроме возможности более вольного перемещения по дворцу в сопровождении охраны, больше никаких бонусов не давало. Теперь для прогулок был доступен не только сад, но и библиотека, а также одна из террас с видом на раскинувшуюся под ногами столицу.

Но просто так собраться и пойти я туда не могла, предварительно от меня требовали предупредить охрану, а та уже согласовывала маршрут, и только после этого меня торжественно сопровождали до пункта назначения.

Первым же делом в библиотеке я «легализовала» подарок от Дизайнера. Вначале пронесла книгу под платьем, а после унесла в свою комнату с десяток другой литературы, припрятав среди нее заветный томик. Что-то до сих пор подсказывало: не зря Хэдок принес мне историю именно про первый корабль, была тут какая-то загадка, а может, и не загадка вовсе. Но мне действительно было интересно читать про колонистов, попавших на планету, с какими трудностями им пришлось столкнуться, как обживались, насколько дружелюбно их встретил Гризальд?

Все эти вопросы интриговали, на некоторые даже удавалось сразу находить ответы.

Например, что с планетой повезло просто волшебным образом. Вероятность, что она окажется пригодной к жизни, была едва ли не один к миллиону. И все же прибывшие сюда люди не просто выжили, они умудрились даже построить целую империю. Правда, и цена у этого была немалая: вымерли сотни видов местной флоры, хотя со временем их успешно заменили семена растений с корабля, а вот с животными вышло сложнее – большинство агрессивных видов пришлось истребить для безопасности колонии. Из-за этого исчезали целые экосистемы.

Вспомнив рыбок из сада, нашла и про другую живность, которой удалось пережить крушение – кальмары и осьминоги. В общем, не густое наследие нам осталось от родной планеты.

Так я и проводила свое время – прогулка по саду, чтение, осмотры Дорнана.

Ронана я больше не видела, складывалось ощущение, что он действительно собирался выполнить свое обещание и больше ко мне не приближаться. Кимат тоже не появлялась, это дало мне возможность немного успокоиться, поверить в ложное ощущение безопасности.

Так прошло две недели. Дорнан моим здоровьем оставался доволен и все предупреждал – вот-вот может начаться токсикоз, я же себя беременной никак не ощущала. Будто ничего не изменилось в организме.

Иногда я ловила себя на предположении, может, Хэдоку просто удалось обмануть приборы? И эта теория вполне вписывалась в мои ощущения и знания о том, что у Дизайнеров не бывает детей. Но все сомнения развеялись сами по себе, когда одним утром я проснулась разбитой, с полным ощущением, что мир вокруг ужасен, и меня от него самым натуральным образом тошнит.

Повезло, что дежурившая рядом Лода помогла вовремя добраться до ванной комнаты. А пришедший вскоре Дорнан объявил, что это только начало, и вполне вероятно, тошнота и неприятные симптомы в ближайшие несколько недель будут только усиливаться.

– Есть же препараты, – вспомнив о достижениях медицины, с надеждой произнесла я. – Неужели ничего нельзя сделать, чтобы это прекратить?

– Есть, – согласился доктор. – Но беременность – это естественный процесс, в который не нужно вмешиваться без особых на то причин. Миллионы женщин до вас пережили примерно то же самое и успешно справились.

– Пытка какая-то, – возразила я, мрачно глядя на окружающую обстановку вокруг себя, и все вокруг казалось еще более угнетающим и серым.

Ровно до завтрака.

Напрочь забраковав принесенные деликатесы, я съела свежий хлеб, запила его стаканом молока, и жизнь неожиданно показалась прекрасной. Ровно настолько, что появилось настроение едва ли не танцевать.

Схватив себя за голову, я уселась на край кровати и бессильно прошептала:

– Что со мной? – подняв голову на медсестру, повторила вопрос.

Лода присела рядом и, легонько погладив по спине, приобняла. Умей она говорить, наверняка сказала бы что-то ободряющее, но даже простых объятий мне хватило, чтобы немного взять себя в руки.

Это все гормоны, бушующие в крови и заставляющие идти у них на поводу. С усилием взяв себя в руки, я вспомнила о рациональности. Кругом враги, ну, может, кроме Дизайнера и Лоды, и мне нельзя давать слабину, если хочу выжить.

С этими мыслями я привычно принялась дожидаться отряда стражи для прогулки по саду, но сегодня меня ждал сюрприз. В назначенное время вместо охраны на пороге возник Хэдок.

Выглядел он, мягко скажем, неважно с нашей последней встречи: темные круги под глазами, бледная кожа.

– А где охрана? – спросила у него, догадываясь, что он ответит.

– Сегодня я вместо нее, моя императрица. Позвольте сопровождать вас на прогулке, госпожа Эсмиральда?

Ответив кивком, я принялась спешно собираться и остановила жестом Лоду, которая явно собиралась со мной.

– Ты можешь остаться, – разрешила ей. – Отдохни немного. В последние недели ты от меня ни на шаг не отходила.

Несколько мгновений медсестра словно сомневалась, но ее убедили слова Хэдока:

– Со мной императрице точно ничего не угрожает, можете быть спокойны. Дорнан в курсе. Сегодня я буду контролировать прогулку, так что можете быть свободны на эти два часа.

Меня преследовало чувство дежавю.

Мы снова были вдвоем с Дизайнером в лифте, только на этот раз Хэдок не молчал. Он стоял спиной ко мне и почти сразу, как двери закрылись, заговорил:

– Я был уверен, что рассчитал все. Но появились новые переменные. Старые вычисления теперь не верны.

Нахмурившись, я обошла мужчину по кругу и заглянула ему в лицо. Между бровей Хэдока залегла глубокая складка.

– О чем ты? – не поняла я.

Дизайнер посмотрел мне в глаза и несколько мгновений пристально изучал что-то на дне глаз.

– О том, что я больше не могу гарантировать твою безопасность в этих стенах.

– Ты о Кимат? – предположила я.

Хотя я никому и не говорила, но ведь Лода могла доложить Дорнану, а тот Ронану, и тогда неудивительно, откуда знает Хэдок.

– Нет, она ни при чем. Просто, – он неожиданно положил руку мне на плечо и медленно провел до локтя вниз, рождая мурашки по всему телу и особенно много в районе поясницы, таких сильных, что невольно захотелось выгнуться навстречу телу мужчины. – Вы мне верите, императрица?

Я покачала головой, с усилием вновь беря под контроль собственное тело. Нет, не верю.

– Сложно верить тому, чьих мотивов не понимаешь. Вы используете меня точно так же, как и остальные, только ваши конечные цели пока неизвестны.

– Могу заверить, что наши планы в данный момент совпадают.

– Сомнительно. Ребенок в мои не входил, – не согласилась я.

– Ребенок необходим, – оспорил Хэдок. – Он важен в любом из исходов.

О каких именно исходах шла речь, я не понимала, но покосившись на табло на стене лифта, где мелькали уменьшающиеся числа этажей, поспешила высвободить руку и вернуться на свое место, прежде чем двери откроются.

Однако мужчина удержал, притягивая к себе излишне резко, так, что я стукнулась носом о его грудь, вновь вдыхая запах электричества и озона.

– Я расскажу вам обо всем, когда наступит время. Сейчас важно добиться вашего отъезда из дворца, – прошептал Хэдок мне в макушку. – Что бы ни случилось, помните, это ради вашей безопасности, моя императрица.

Горячие губы тронули лоб робким поцелуем. И пока я пыталась осознать эту неожиданную нежность, все прекратилось. Хэдок выпустил меня из объятий и обогнул, оставляя за своей спиной.

Двери лифта открылись напротив коридора, ведущего в императорский сад. Всего сотня метров до благоухающих цветов и кустарников и залитых солнцем полян.

Я поспешила вперед…

В этот момент прозвучал взрыв. В одно мгновение перед глазами прокатился огненный вал, и тут же краем взрывной волны меня же отнесло спиной в заднюю стену лифта. Больно стукнувшись затылком, я медленно сползла вниз.

Последнее, что помню, – фигуру Хэдока, склонившуюся надо мной, и еще один короткий поцелуй.

– Вы будете в безопасности, моя императрица. Верьте мне.

Осоловело моргнув, я прикрыла глаза и потеряла сознание.

Глава 8

Это было похоже на сон. Прекрасный и романтичный.

Я словно плыла по мягким, ласкающим волнам, купалась в солнечных лучах. Мне было тепло и уютно. Кто-то шептал добрые слова, и мне даже почудился голос няни Миленты, просящей меня очнуться, а после все сменилось…

Откуда-то принесло грозовые тучи, и голос превратился в ненавистный – Ронан звал меня, заставляя раскрыть глаза:

– Приди в себя. Ты должна! Ты будущая мать моего наследника!

Император стоял прямо надо мной, и несколько мгновений ушло на оценку обстановки.

Это точно была не моя спальня – слишком много белого света вокруг и писка приборов, бьющего по ушам. Однозначно медицинский блок, да и голос Дорнана где-то в стороне лишь подтверждал эти мысли.

– Она в порядке, император. Хэдок вовремя вытащил ее оттуда. Скоро очнется.

– Уже… – прохрипела я, пытаясь встать. – Уже очнулась.

На лице Ронана проступило облегчение. Словно с его плеч свалился груз в несколько тонн, хотя, как по мне, лучше бы его придавило.

– Лежи, – спохватился он. – Тебе нужно лежать.

– Ну надо же, какая «забота», – не удержалась я, тут же задаваясь вопросом. – Что произошло?

Последнее, что помнила, это слова Хэдока о моей безопасности, вот только в них слабо верилось, если учесть прозвучавшие взрывы.

– На тебя покушались, – ответил император. – Кем бы они ни были, злоумышленники хотели лишить меня последней надежды на наследника. Во дворце предатели. Даже Хэдоку не удалось просчитать эти линии вероятности.

«Либо очень даже удалось, – пронеслось в голове. – Все походит на тончайший расчет».

Мне все же удалось сесть и, свесив ноги вниз с кровати, осмотреть палату. Да, это определенно был медицинский бокс по последнему слову техники, с ощущением идеальной стерильности. Даже воздух тут был неестественно чист, будто проходил через сотню фильтров.

Надо думать, Ронан действительно за меня испугался, если решил вопреки своему прежнему мнению разместить меня не в спальне, как прежде, а здесь.

– Про предателей и раньше было известно, – ощупывая собственный затылок, на котором отчетливо выступала шишка, ответила я и подняла взгляд на мужа. – Удивительно, да? Ты же такой «лапушка»!

– Придержи язык за зубами, – прошипел он. – То, что ты беременна, еще не дает тебе права дерзить.

У меня, конечно, было свое мнение на этот счет, и я бы его озвучила, если бы не Дорнан, который принялся меня осматривать, светя в глаза фонариком, а заодно рассказывая:

– Все, кто был в холле, погибли. Вас, императрица, спасло только нахождение в лифте и то, что Хэдок стоял перед вами. Он принял основной удар на себя.

– Он сильно пострадал? – невольно вырвалось у меня, хотя, кажется, я смутно видела его в последние мгновения перед тем, как отключиться.

– Да что ему будет. Он же Дизайнер Смерти.

– Ну да, – рассеянно согласилась, щурясь от очередного включения света в глаза.

Дорнан тем временем перешел к проверке рефлексов, попутно задавая вопросы:

– Ничего не болит? В глазах не двоится? Шум в ушах?

С последним невольно пришлось согласиться.

– Да, что-то гудит. Будто двигатели…

Ронан и Дорнан переглянулись, рождая во мне ощущение своей правоты.

– Мы куда-то едем? – спросила я.

Император кивнул:

– Летим. У меня нет выбора, если я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я надеялся этого избежать, рассчитывая, что сумею обеспечить условия во дворце, но… видимо, придется поступать так же, как и в прошлые разы.

– Прошлые разы? – удивилась я.

– Да, но это не то, о чем ты подумала. В свое время я и мой брат тоже родились не на Гризальде. А на орбите одной из необитаемых планет – у нее даже названия нет, лишь цифровой код. Наша мать была одной из немногих женщин – Дизайнеров Жизни и опасалась за свою жизнь. В то время были сильны народные волнения – многие колонии хотели отделения и независимости, поэтому ей пришлось временно покинуть Столичную планету, оставив вместо себя мужа.

– Я думала, Дизайнером был ваш отец, – удивленно заметила, мысленно делая заметку изучить на досуге родословную императорского рода.

Все же это был пробел в моем образовании.

– Нет, – коротко ответил Ронан. – Мать. Она находилась на станции почти всю беременность с доктором и Дизайнером Смерти, охранявшим их. Пока на свет не появился вначале Урсун, – при упоминании имени брата на челюстях императора заиграли желваки, – а затем я.

– Так вы еще и двойняшки… – пораженно выдохнула я.

– Близнецы, – поправил Ронан, чем поверг меня в окончательный шок.

Он не просто убил брата, он убил почти точную свою копию.

– Только ему досталось, как первому, все. А мне ничего, – скрипя зубами, прошипел тиран, и пальцы его сжались в кулаки до побелевших костяшек. – Но ничего. Я все забрал сам.

Глядя на это, я нервно сглотнула, а в горле пересохло.

Передо мной стояло настоящее чудовище, и только судьбе известно, что он может сотворить со мной, когда узнает об измене, и что ребенок в моей утробе не его.

– Император, – отвлек от мыслей Дорнан. – Вы нервируете супругу. У нее подскочил пульс. Думаю, не стоит продолжать этот экскурс в историю.

– Нет уж, продолжайте, – настояла я. – Было несколько случаев, когда императриц прятали. Когда еще?

– Урсун прятал Женевру, – выплюнул Ронан. – Уже от меня. Этот трус боялся, что я убью ее вместе с ребенком. Только судьба все равно расставила все по местам. Она умерла при родах, а на Гризальд вернулись только трое – ее новорожденный сын, доктор, принимавший роды, и старый Дизайнер смерти – Мэрдок.

– Но вы все равно потом всех убили, – не узнав свой голос, прошептала я. – Ну, почти всех. Дизайнера не посмели тронуть.

– Это уже неважно, – отворачиваясь от меня, ответил узурпатор. – Старик мог сколько угодно игнорировать меня на престоле, время и так расставило все по своим местам. Хотя Мэрдоку каким-то образом удалось найти преемника без Дизайнера Жизни, но его ученик Хэдок пришел ко двору сам, признав мою власть.

«Если бы», – мысленно произнесла я, складывая в голове свой пазл.

– Так куда мы летим? – вслух спросила я.

– Вы летите, – поправил Ронан. – Я останусь на Гризальде, лишь проконтролирую процесс пересадки на орбитальной станции на другой корабль. Пункт назначения – Сингард. Даже если тебя будут искать, сделать это на морской планете весьма сложно.

Первое мгновение мне показалось, я ослышалась. Слишком похоже было на сказку. Мало того, что планета была той самой, куда я мечтала попасть с детства, так еще и перспектива не видеть Ронана оставшиеся девять месяцев не могла не радовать.

В этот миг в раздвижные двери отсека раздался стук, и после разрешения войти внутрь шагнул Хэдок.

Дыхание в моей груди застыло, а сердце сжалось. Правая сторона лица Дизайнера была обожжена и покрыта зарубцевавшейся коркой. В своих воспоминаниях я не видела, получил ли он травму во время взрыва, но, тем не менее, его лицо крайне красноречиво заявляло о пекле, в котором я могла оказаться.

– Прибытие через десять минут, – доложил он ровным голосом так, словно не чувствовал боли, хотя я была уверена, ожог такой степени должен причинять невыносимые страдания.

– Хорошо, – кивнул Ронан. – Я хочу, чтобы корабль до Сингарда вел ты. Никаких лишних людей на борту, в том числе пилотов. Только Эсмиральда, Лода, Дорнан и ты в качестве охраны.

– Слушаюсь, господин. Императрица будет в безопасности, на этот раз я не подведу вас.

* * *

Сингард.

Мир воды с небольшими островками суши.

По мере приближения к планете я жадно разглядывала ее в иллюминатор, поражаясь необычной красоте и деталям.

Здесь были собраны все оттенки голубого, который можно только представить, от нежно-лазурного до иссиня-черного. Изредка в этом царстве спокойных вод возникали большие светящиеся пятна, как пояснил Дорнан – искусственные острова-города, на которых в основном селились колонисты. Мы же направлялись к одному из природных клочков суши, небольшому острову у экватора планеты.

– Он защищен специальным куполом с поддержанием привычной для нас атмосферы. Здешняя слишком специфична, чтобы приспособиться к ней за день или даже два. Слишком много азота и мало кислорода. На Гризальде все иначе.

– Я помню историю, – ответила доктору. – У местных ушло целое поколение, чтобы научиться существовать здесь комфортно.

– Зато в остальном планета идеальна, – продолжал экскурс Дорнан. – В пище много белка и йода, а фрукты здесь необычные и богаты витаминами. Уверен, вам понравятся.

Кивнула, утыкаясь обратно в иллюминатор.

Признаться, до этого я ни разу не слышала, чтобы на Сингарде росли фрукты, но если доктор сказал, значит, наверняка они были.

Мы приземлились на закате, когда местное солнце уже коснулось кромки воды и теперь разливалось алым заревом по всему горизонту.

– Температура за бортом вполне комфортная, – инструктировал Дорнан, выдавая мне дыхательную маску и внимательно проверяя, как я ее надену. – До купола около тридцати метров, и вы должны чем-то дышать, пока дойдете.

Точно такую же он отдал Лоде, а вот Хэдоку, который уже заглушил двигатели и вышел к нам, маски не досталось.

– А вы дышать не собираетесь? – спросила я, задерживаясь взглядом на его ожоге.

Где-то внутри у меня ныло сердце от этого зрелища, и я не могла отделаться от чувства вины в том, что мужчина пострадал.

– Собираюсь, – ответил мужчина. – Но у меня свои методы.

Шлюз с шипением отъехал в сторону, позволяя выйти наружу. Первым двинулся Хэдок, внимательно осматриваясь по сторонам, и только затем Дорнан.

Старый врач помог спуститься мне, напрочь забывая, что шедшая позади Лода тоже женщина. Но с ней, как с прислугой, он не считался.

Снаружи действительно было тепло, легкий ветерок тут же принялся трепать мне волосы, и мне пришлось силой одернуть свою же руку, чтобы не сорвать маску. Слишком велик был соблазн вдохнуть воздух чужого мира.

Что бы ни говорил Дорнан, я знала, он не ядовит. Просто некомфортен, если дышать им дольше минуты. Но даже это не отменяло желания почувствовать его запах.

Внутри меня жила уверенность, что Сингард пахнет солью, свежестью и чем-то таинственно приятным, названия чего я не знала. Ведь не зря первые колонисты, несмотря на весь дискомфорт, решили навсегда сделать этот мир своим домом… Он их полностью очаровал.

Я замерла на середине пути, остановившись на трапе, наполовину погруженном в воду и ведущем от корабля к куполу, и обернулась к солнцу, жадно впитывая его лучи. В сотне метров от нас из воды выпрыгивала стая неизвестных мне рыб с изогнутыми плавниками. В воздухе разливался шум волн и писк незнакомых белых птиц, которые в огромном количестве летали над водами, а еще сидели сверху на куполе, используя его в качестве посадочной площадки.

– Это не силовое поле, – догадалась я, замечая несколько гнезд, свитых из чего-то похожего на длинные зеленые водоросли. Птичьи домики висели, будто прямо в воздухе, но если присмотреться, то стояли на кромке купола.

– Специальный пластик. Он дешевле и прочнее аналогичной энергоемкой структуры из поля.

– А чистка? – Насколько я уже сейчас могла заметить, птицы образцом чистоты не были.

– Дожди, волны, штормы… – скупо ответил Хэдок, которому пришлось тоже остановиться, пока я любовалась видом. – Сингард не всегда столь миролюбив, как сегодня.

Еще раз оглянувшись по сторонам, где все буквально дышало миром и созиданием, я двинулась за всеми к куполу, про себя продолжая сомневаться в словах Дизайнера. Вокруг будто был морской рай, и даже если здесь случается плохая погода, вряд ли она слишком ужасающая.

Под куполом было немного прохладнее, чем снаружи, сказывалась работа очищающих воздух установок. Они стояли чуть в стороне от дома, в котором нам всем предстояло жить, и наполовину погружались в воду, видимо, используя ее в качестве охлаждения.

Сам дом напомнил мне тот, в котором я жила на Затурии. Никакой пафосной пирамиды, обычное прямоугольное строение из блоков. Высота в два этажа, балкон, терраса с выходом на крошечный пляж, клочок зеленой растительности с претензией на сад.

– Мило, – произнесла я, ступая с причала на песок и тут же зарываясь в него носками туфель.

– Вы можете снять маску, – напомнил Дорнан, хотя моя рука и так потянулась стащить «намордник».

Глубокий вдох, и я все равно закашлялась с непривычки. Голова тут же пошла кругом от свежести, буквально ударяющей по всем рецепторам.

– Под куполом тоже не идеальная копия атмосферы Гризальда. Кислорода на полпроцента больше, углекислого газа меньше. Но это даже полезно, и к хорошему быстро привыкаешь.

– А что это вообще за место? – наконец догадалась спросить я, понимая, что все вокруг было заранее подготовлено к прилету жителя из столичной планеты. А ведь Ронан говорил о секретности и, выбирая место, явно делал это из того, что уже было под рукой. – Я ведь не ошибусь, если предположу: остров использовался в качестве курорта кем-то из знати?

Судя по вытянувшемуся лицу Дорнана, я попала в самую точку. И отвечать мне он не спешил, зато это сделал Хэдок, уже стоящий у дверей дома и набирающий цифровой код доступа.

– Это личная вилла погибшей госпожи Нинат. Господин Ронан подарил ей этот остров за отменную службу.

У меня аж челюсти свело от такой правды.

– Ну надо же. За службу, значит, – протянула я, помня о связи этих двоих. – Тогда никто действительно не догадается, что я здесь. Спрятать жену там, где трахал любовницу – до такого мог додуматься только Ронан.

Стоило закончить, как где-то вдалеке сверкнула молния и с запозданием разнесся раскат грома. Обернувшись, я увидела грозовой фронт, наступающий со стороны заката. Погода словно отозвалась на мое изменившееся настроение.

– Нужно поторопиться с заселением, – произнес Хэдок. – Скоро начнется шторм.

* * *

Когда Хэдок сказал, что шторм будет скоро, я решила, будто речь идет о нескольких часах, по крайней мере, мне казалось, будто тучи находились еще очень далеко, и у нас предостаточно времени. Но когда через двадцать минут сверху на купол стали падать крупные капли, разбиваясь о поверхность, стало ясно – я слишком недооценила ненастья на этой планете.

– Лучше переждать в доме. – Обеспокоенный Дорнан подхватил меня под локоть и потащил к особняку.

Когда уходила, Хэдок все еще находился снаружи, занимаясь переносом вещей в дом. Я попыталась настоять, чтобы Дорнан ему помог, но тот категорически отказался, заявив, что он не носильщик, а доктор, которому необходимо проверить мое состояние после перелета.

Весь следующий час я провела в спальне, выделенной мне на втором этаже. Лода уже раскладывала здесь вещи по полкам, Дорнан проводил анализы, а я вздрагивала каждый раз, когда молнии сверкали снаружи.

Да что там, даже Дорнан и тот невольно вжимал голову в плечи, когда очередной раскат грома бил по ушам.

Казалось, никак не реагировала только глухая медсестра, но даже она то и дело поглядывала в окна.

– Купол точно выдержит? – в какой-то момент спросила я, понимая, что от настоящего ада нас отделяет лишь тонкий слой прозрачного пластика.

– Да, – уверил Дорнан, хотя в голосе и прозвучали интонации сомнения. – Он рассчитан на приливы, а это пострашнее, чем какой-то шторм.

Я невольно поежилась, не представляя, что может быть более пугающим, чем такое буйство стихии.

– И как часто тут приливы? – осторожно поинтересовалась я.

– Раз в двадцать местных суток. Собственно, из-за этого местные жители живут в плавучих городах, а не на суше. Слишком накладно отстраивать все заново несколько раз за месяц.

– И тем не менее Ронан подарил Нинат целый остров, – напомнила я.

– Небольшой остров, который можно накрыть куполом, – в тон мне ответил старик. – Все, с осмотром на сегодня закончено. Плод в порядке, но вам стоит поесть после перелета, императрица.

Он отвлек Лоду от вещей и коротко приказал ей спуститься и накрыть ужин из блюд, которые прилетели с нами.

Медсестра кивнула, лишь жестом спросив на троих или четверых, явно имея в виду, питается ли Дизайнер Смерти обыкновенной едой.

– Четверых, – ответил доктор. – В плане метаболизма Хэдок так же зависим от пищи, как и мы.

Стоило Лоде уйти, и я как бы невзначай поинтересовалась:

– А чем еще Дизайнер отличен от обыкновенных людей?

Подвоха в моем вопросе Дорнан не заподозрил, складывая свой чемодан, он вполне буднично принялся отвечать:

– А разве не заметно? Он быстрее, сильнее, выносливее. Его мозг производит математические и статистические расчеты точнее любого известного нам компьютера. Он может генерировать сильные электрические поля. Именно из-за этого к нему не следует прикасаться без разрешения.

– И как такое возможно? Он ведь генетически когда-то был человеком, что с ним произошло, если он стал таким?

– Если бы кто-то знал ответ, – усмехнулся Дорнан, – у нас была бы армия подобных солдат. Но Дизайнер Смерти один, хотя генетически – да, до сих пор человек.

– И вы не пытались его обследовать?

Дорнан поднял на меня голову и посмотрел так, словно я полная идиотка.

– Вы весьма наивны, если считаете, что Дизайнеры так охотно ложатся под медицинские приборы. Не припомню ни одного случая в истории, чтобы они попросили для себя хотя бы обезболивающее. Им это явно не нужно.

Тут же вспомнился ужасающий ожог на щеке мужчины. И ведь правда, он даже не морщился, будто не чувствовал боли.

Дорнан ушел, а я ненадолго осталась предоставлена сама себе.

Здесь, на острове, никто не боялся, что я могу куда-то сбежать, тем более когда в тридцати метрах бушевала стихия.

Через полчаса за мной поднялась Лода и пригласила есть.

Внизу, в просторной столовой с панорамными окнами, которые выходили на террасу, уже был накрыт стол. Медсестра, хоть не была профильной поварихой, но сразу видно – старалась, умудрившись красиво сервировать несколько видов блюд и пару салатов.

Дизайнер Смерти обнаружился тут же, он стоял у окна и задумчиво наблюдал за огромными волнами, постоянно накатывающими на остров и разбивающимися о барьер.

– Время позднее, – присаживаясь за стол, сказал Дорнан. – Всем нужно поесть, а после отдохнуть от перелета. Сон будет не лишним для всех.

Лода едва заметно кивнула, соглашаясь. По женщине было заметно, как сильно она устала, а вот мне спать не хотелось. Видимо, уже отоспалась, пока лежала без сознания после взрыва.

Ели молча. Все вчетвером за одним столом, забыв о формальностях и статусах.

Это было довольно странно, особенно после месяца жизни во дворце.

Краем глаза я наблюдала за собравшимися.

Лода чувствовала себя не в своей тарелке и даже жевала с опаской, будто ее прямо сейчас могут прогнать.

Дорнан же, наоборот, чувствовал себя крайне свободно, как если бы в его жизни ничего не поменялось, и он каждый день преодолевал по нескольку сот световых лет с планеты на планету и ужинал за одним столом с императрицей, Дизайнером Смерти и служанкой.

А вот Хэдок…

Казалось, он вообще был не здесь.

Мужчина ел механически и отрешенно. Будто на автомате двигая руками, накалывая салат на вилку и отправляя в рот, разделывая мясо и запивая его обычной водой.

Единственное, что бросалось в глаза – делал он это крайне быстро, словно на ускоренной перемотке.

Иногда движения смазывались, а мои глаза попросту не успевали за действиями Дизайнера, но я все равно старалась быть внимательной.

Мой взгляд вновь упал на безобразный шрам в тот момент, когда Хэдок пережевывал жаркое. Пришлось сосредоточиться, чтобы уловить мимолетную, но все же гримасу.

Я была готова поклясться, Дизайнеру все же больно, но все его действия сводились к тому, чтобы не дать окружающим это понять.

Но я все равно заметила.

В памяти всплыли слова Дорнана о том, что никогда Дизайнеры Смерти не обращались за помощью. Все считали их слишком всесильными, воспринимая как неуязвимых охранников.

И решение само пришло в мою голову.

– Кажется, я сыта, – произнесла и посмотрела на Дорнана. – Могу я идти спать?

– Конечно. Лода, сопроводи императрицу.

Медсестра послушно поднялась, оставляя недоеденную пищу.

– Нет, – категорически заявила я. – Поешь, потом поднимешься. Никуда я с острова не денусь!

Пусть и неохотно, но Дорнан согласился, позволяя Лоде остаться.

Я же сама поспешила наверх, вот только не к себе в спальню, а в комнату, которую доктор облюбовал себе под кабинет. Его чемоданчик с медикаментами нашелся тут же.

Щелкнув замками, я быстро пробежалась взглядом по рядам с препаратами, находя нужную мазь. Ее я хорошо запомнила, потому что именно такой мне мазали руки и ноги, когда я лежала и стонала от боли. Она должна была помочь и Хэдоку.

Теперь оставалось только дождаться, когда все уснут, и отнести ее Дизайнеру.

Лишь бы он не отверг мою помощь.

Из кабинета Дорнана я уходила тихо, прикрыв за собой двери, как и было, а после, прошмыгнув в свою спальню, торопливо разделась и легла под одеяло. Теперь моя задача была не уснуть и дождаться, пока все в доме улягутся сами.

Лода пришла спустя минут пятнадцать, она долго умывалась, а после устроилась на отведенном ей диване. Понадеявшись, что усталая медсестра быстро уснет, я принялась ждать, крепко сжимая в руках флакон с мазью и раздумывая над тем, где буду искать Дизайнера, когда выберусь из комнаты.

Пока что я понятия не имела, какую комнату он облюбовал, и комната ли это вообще. Кто знает, быть может, в особняке есть подвал и Хэдоку уютнее находиться там.

Наконец мне показалось, что в доме все стихло. Раздался мерный сап Лоды, и уже давно захлопнулись двери Дорнана, и только стихия продолжала бушевать и греметь за куполом.

Тихо встав с кровати, я очень аккуратно выскользнула в коридор. Внутри жил страх: вдруг Лода проснется, или Дорнан еще бодрствует, но я упрямо шла по дому, радуясь, что половицы не выдают меня скрипом. В голову пришла шальная мысль, что уже через пару месяцев, когда моя фигура начнет изменяться, подобные вылазки не будут даваться с такой легкостью и грацией.

Я насчитала на втором этаже, кроме своей, еще семь комнат, но Дизайнера ни в одной из них не нашлось. Пришлось спуститься на первый этаж, но и там меня постигло разочарование.

В этот момент логика подсказала, что лучше всего вернуться, но я была бы не я, если бы сдалась так просто.

Идея поискать подвал уже не казалась столь глупой, но так и не найдя дверей, ведущих на нижние уровни, я вспомнила, что в доме была еще и крыша.

Кто знает, ведь с любовью Хэдока разглядывать небеса он мог найтись и там.

Я уже собиралась подниматься и искать еще одну лестницу, но меня отвлек тусклый отблеск света с улицы. Раньше я его не замечала из-за постоянно сверкающих молний, но теперь, когда буря начала утихать, стало ясно, что свет идет из постоянного источника.

Подойдя к панорамным дверям, я вгляделась в темноту улицы. Там на краю береговой линии стоял Хэдок. Он смотрел на волны, которые неслись прямо на него, а после, буквально в нескольких метрах налетали на купол и разлетались. Свет же шел от одинокого фонаря, подсвечивающего растения в мини-саду.

Поежившись от идеи выйти наружу, я собралась с мыслями и все же потянулась к ручке, а после шагнула наружу.

Воздух здесь был достаточно холоден, чтобы кожа тут же покрылась мурашками.

– Разве в доме не комфортнее наблюдать за бурей? – спросила я, подходя сзади.

Хэдок неожиданно вздрогнул и обернулся.

– Вам нужно быть в доме, моя императрица, – оставляя без ответа мой вопрос, произнес он.

– А если я не хочу? – Я подошла ближе и протянула Дизайнеру мазь, на которую он уставился с еще большим удивлением.

Складывалось ощущение, будто я ему не лекарство, а ядовитую змею предложила.

– Все же увезти вас с Гризальда было верной идеей, – загадочно произнес он, поднимая на меня взгляд.

– Почему? Я ведь не ошибусь, если предположу, что взрыв твоих рук дело, Хэдок?

– Это неважно, хотя вы и так знаете ответ. Но это действительно ради вашей безопасности, Эсмиральда.

И опять он говорил загадками, не спеша проливать на них свет. Он даже мазь брать не спешил, поэтому пришлось и здесь действовать самой. Открутила крышку, выдавила немного на пальцы и медленно потянулась к больной щеке мужчины.

Дизайнер замер, он будто вновь не знал, что я так поступлю. Словно мои действия, которые он легко просчитывал раньше, вдруг стали для него неожиданными.

Мерцающие в темноте зрачки Хэдока внимательно проследили за моей рукой и тем, как она очень осторожно коснулась поврежденной кожи на его лице. Дизайнер будто оцепенел. Да и я сама почему-то дрожала всем телом, то ли от холода, то ли от волнения.

Мы стояли в нескольких метрах от смертоносных волн, на небе сверкали молнии, а я касалась кожи, возможно, самого убийственного мужчины во всей Вселенной.

– Так что происходит? – спросила я, едва дыша и пытаясь немного отвлечься от мыслей, которых не должно быть в моей голове. – Почему вы устроили взрыв? Какие нерасчетные переменные вмешались в ваши точные, выверенные схемы?

– Это все из-за ребенка, я не знал, что последствия будут такими. Большинство событий, связанных с тобой, для меня с наступлением этой беременности теперь не поддаются вычислениям. Исключения – глобальные действия, которые зацепят множество людей, такие как взрыв. Я просто не мог оставить тебя во дворце, где твоя безопасность и ребенка под сомнением.

– Нашего ребенка, – невольно поправила я, заглядывая Хэдоку в глаза, но тот даже глазом не моргнул.

– С вероятностью 99,9 % мой. Но до момента рождения всегда остается шанс, что это ребенок императора.

Меня словно ударили чем-то тяжелым, даже голова резко заболела. Отпрянув от Хэдока, я, словно оскорбленная, уставилась на него.

– С вероятностью? – переспросила я.

– Да, к сожалению, я не могу отбрасывать математическую статистику.

– Это твой ребенок, – упрямо процедила я. – Плевать на статистику, я просто знаю это, и все тут. И ты это тоже знаешь, иначе бы не заварил всю эту кашу, не обошел бы правила, не обманул брачный обряд. Кстати, как и зачем?! Я имею право знать.

Хэдок вскинул на меня взгляд черных глаз, а после сделал шаг вперед, убивая расстояние между нами.

Его правая рука скользнула мне за поясницу и крепко прижала к твердому мужскому телу. Будоражащий запах озона вновь ударил по рецепторам.

– Хочешь знать как? Все просто. Ты никогда не принадлежала Ронану, и никакой брачный обряд не сделал бы тебя его собственностью. Потому что ты с рождения – моя императрица. А что касается – зачем? – тут еще проще. Я не могу вернуть свое, будучи тем, кто я есть. Но я хочу, чтобы мои дети были там, где должны находиться по праву.

Несколько мгновений я переваривала его слова, а сердце стучало как бешеное. Мозг пытался сообразить и осознать, что же Хэдок имеет в виду, и отгадка находилась только одна:

– Но ведь сына Урсуна убил Ронан. Он не мог оставить его в живых. Ты не можешь быть им.

– Я и не он. Он убил моего брата-близнеца. Потому к Ронану и не перешел дар Дизайнера Жизни, потому что был еще один наследник, о котором он не знал – я.

– Я не понимаю, – дрожа всем телом, прошептала я.

– Тут холодно, – констатировал Хэдок. – Пойдем в дом. Я расскажу тебе все там, пока Дорнан и Лода спят.

Бросив мимолетный взгляд на дом, я убедилась, что окна горят только на первом этаже.

Дизайнер отвел меня в столовую, усадил в одно из кресел, накрыв лежащим рядом пледом, и даже предложил заварить чай из каких-то местных трав. Я окончательно растерялась от того, каким он в этот момент показался… домашним, словно обычный мужчина. Но я-то знала, насколько это обманчивое ощущение.

– Никакого чая, – отказалась я. – Мне нужна правда.

Хэдок сел в кресло напротив, откинув голову на спинку, и устало взглянул на меня.

Да, я поняла, что он именно устал. Что за всеми ширмами неуязвимости по-прежнему был просто человек, желающий скрыть, кто он на самом деле, но по каким-то причинам открывшийся мне.

– Все началось даже не в день моего рождения, а гораздо раньше, – произнес он. – Моя бабушка императрица Римерия была Дизайнером Жизни. Ее правление пришлось на тяжелый период, с которым она, как женщина, справлялась с огромным трудом, но ее всегда окружали надежные люди. Например, как Мэрдок – Дизайнер Смерти, который охранял ее многие года, как ее муж – что взял на себя бразды правления, когда бабушка забеременела, и доктор, принимавший роды.

Опасаясь за свою жизнь, она пряталась на одной из орбитальных станций, пока не родила двоих – моего отца Урсуна и моего дядю Ронана. Двух братьев-близнецов. Такого не случалось ранее в истории императорского дома. Едва Римерия взглянула на детей, она поняла одну вещь – старший Урсун будет Дизайнером Жизни, а младший Ронан идеально подходил на смену Дизайнеру Смерти.

Мои глаза округлились.

– Ронан должен был стать Дизайнером? – Перспектива, что такая сила могла бы попасть к этому человеку, ужасала.

– Мог бы. Мэрдок хотел забрать младенца еще тогда, но Римерия была прежде всего женщиной и матерью. Она обещала найти другого ребенка, сказала, что сделает все возможное, но найдет другого кандидата, лишь бы Мэрдок не забирал у нее сына. И бывший Дизайнер согласился. Тогда он был еще относительно молод и мог ждать.

Но время шло. Близнецы росли, и Ронан всегда оказывался в тени моего отца, всегда на вторых ролях, всегда лишь довесок. Я уверен, его это уязвляло. Последней каплей стало то, что Римерия нашла только одну девушку, подходящую сразу двоим братьям для зачатия ребенка. Мою мать Женевру. И, как ты сама понимаешь, досталась она Урсуну. Точнее, даже не так… – Хэдок набрал в легкие побольше воздуха и продолжил: – Как рассказывал Мэрдок, Римерия никак не ограничивала общение этих троих, с пятнадцати лет они знали друг друга и фактически росли вместе. Мэрдок даже считал, что моя мать больше благоволила Ронану, но вопрос ее брака был решен заранее. Женевра вышла за Урсуна. И мой дядя опять остался ни с чем. Наверное, это и стало последней каплей, которая окончательно предрешила его судьбу.

– Ты так говоришь, будто жалеешь его, – прошептала я.

– В какой-то степени. Ведь я имел все шансы повторить его жизнь. Если рассмотреть все вероятности, я должен быть ему даже благодарен, ведь он избавил меня от такой судьбы.

– Что ты имеешь в виду? – Я опять не понимала его загадки.

– Когда моя мать Женевра умерла во время родов, оставив после себя только меня и родившегося немного раньше Филиппа, отец сразу понял, что история повторится еще раз. Он без сомнений отдал меня Мэрдоку в качестве будущего Дизайнера Смерти с единственным условием: чтобы все оставалось в тайне. А Филипп вернулся на Гризальд единственным наследником, и ему же отец нашел тебя, единственную, кто способен продолжать род с его сыном. Меня уже никто не брал в расчет, про меня забыли, для них я был в тот момент никем. И когда Ронан убил моего отца и брата, дар Дизайнера Жизни перешел ко мне, и произошел парадокс – два дара оказались в одном теле.

Я слушала, раскрыв рот и вспоминая мелкие детали, которые раньше не давали покоя, но которые теперь становились более понятными.

– Дизайнеры смерти лишены чувств… – произнесла я. – Но ты явно что-то ощущаешь.

Он кивнул.

– Почти все и даже больше. Как, например, тот свет, которым ты меня слепишь до сих пор. Он действительно ярче солнца, и понадобилось немало времени, чтобы я научился это контролировать. Зато едва ты оказалась на Гризальде, я увидел тебя издалека и сразу понял, кто ты. С даром Дизайнера Жизни сложно пропустить ту единственную, кто способен родить тебе ребенка.

Я нервно сглотнула, и внутри заворочалась обида за то, что со мной делал Ронан.

– Если ты знал, кто я, почему позволил Ронану жениться на мне? Почему вообще не убил его раньше? Почему не предъявил права на трон? – Под конец фразы мой голос сорвался, и я с усилием заставила себя умолкнуть и вспомнить, что в доме мы не одни.

– Я не могу это сделать. Просто не могу, – понурив голову, ответил Хэдок. – Все сложнее, нежели кажется. Пока он император, я обязан защищать его, если понадобится, то ценой жизни. Хотя не представляю, что могло бы меня убить.

– Но он лишил жизни твоего отца и брата!

– Именно поэтому мой ребенок, рожденный от тебя, потом лишит трона его! Справедливость будет восстановлена.

Тут мне стало жутко, потому что воспоминания об измене и страх быть пойманной на обмане никуда не исчезли.

– Но анализы, если кто-то догадается провести тесты…

– То они ничего не покажут. Ронан идентичен по ДНК моему отцу. Сложись судьба моей матери Женевры иначе, я мог бы быть сыном Ронана. Так или иначе, мы с ним генетически близки ровно настолько, что любой анализ покажет родство императора и твоего сына или дочери.

– Значит, ты просчитал все… – прошептала я.

– Увы, даже я не могу это сделать с абсолютной точностью, но…

Договорить он не успел, шум где-то наверху в мгновение привел его в готовность. Бесшумно вскочив, Хэдок, будто натянутая струна, напрягся, в любой момент готовясь броситься в бой. Секунды замедлились, а в следующее мгновение мужчина подхватил меня на руки, утыкая лицом себе в грудь, чтобы молчала, и метнулся вверх по лестнице.

Пространство вокруг смазалось, все происходило настолько быстро, что я даже не успела испугаться.

Короткий миг, и я уже лежала на своей кровати поверх одеяла, а Хэдок закрывал за собой двери.

За стеной вновь раздался шум. Похоже, Дорнану не спалось.

Хлопнула дверь, и в коридоре раздались голоса:

– Что вы здесь делаете, Хэдок?

– Проверял безопасность периметра. А заодно и императрицы.

– Мне показалось, я слышал чей-то разговор, – прозвучал голос врача.

– Сомнительно, – ровно ответил Хэдок. – Если даже я ничего не слышал, вряд ли ваш слух более чуткий, чем мой.

– И все же я слышал…

– И все же вам следовало бы меньше налегать на спиртовую настойку, которую вы храните в своем чемоданчике. Иначе в следующий раз почудиться могут не только голоса, но и привидения, – парировал Дизайнер.

Судя по молчанию Дорнана, замечание его уязвило. Я же немного злорадно усмехнулась себе под нос. Как бы то ни было, но Хэдок за годы во дворце собрал сведения обо всех и знал такие тайны, о которых многие боялись даже помыслить. И что самое главное, никто даже не воспринимал Дизайнера как диверсанта, пробравшегося в самый тыл врага.

Зато теперь становился немного понятен мотив, почему Хэдок был против подписания договора с Мандрогирами и передачи Затурии инопланетянам.

Не каждому понравится, что его дядюшка разоряет налево и направо по сути твою империю.

В этот момент я впервые невольно погладила низ живота.

Там рождалось странное чувства тепла, которое разливалось по всему телу и дарило мне немного спокойствия. Все же в глубине души было приятно осознавать, что у твоего будущего ребенка такой надежный отец.

Глава 9

Утром меня разбудила Лода. Она энергично трясла меня за плечо, тут же подзывая жестами поскорее подойти к окну.

Медсестра выглядела так оживленно, и я, не особо раздумывая, зевая и протирая глаза, двинулась за ней.

Лода постучала по стеклу, указывая на происходящее на улице.

Заглянув туда, я обомлела.

Все пространство, которое вчера было открытым морем, теперь до самого горизонта заполнилось огромными двухметровыми кувшинками. Гигантские цветы занимали все обозримое пространство вокруг острова и, казалось, не наползли на него только из-за купола, за периметром которого я заметила Хэдока.

Совершенно без страха он ходил по огромным листьям, перескакивал с одного на другой, заглядывая внутрь белоснежных цветов. Иногда он доставал большой нож, срезал что-то круглое с середины цветоложа и прятал в сумку, висящую на плече.

– Что он делает? – спросила я у Лоды, надеясь, что та знает ответ.

Но женщина лишь пожала плечами.

– Тогда мы должны спуститься вниз и узнать, – подговорила ее я. – Думаю, никто не откажет нам в утолении любопытства.

Наскоро переодевшись не без помощи Лоды, я весьма резво сбежала сначала из комнаты, а потом и со второго этажа.

Нужно отметить, нахождение на этой планете, подальше от Ронана, меня несказанно воодушевило. Даже несмотря на вчерашние опасности шторма, я чувствовала себя здесь окрыленной и почти свободной…

Почти, потому что на первом этаже уже ждал Дорнан, которого я воспринимала едва ли не врагом. Он допивал из высокого стакана сок и читал с планшета. Судя по пестрящим картинкам, которые он быстро пролистывал, какие-то местные сводки новостей.

– Доброго утра, – поприветствовал он. – Как ваше самочувствие на этой планете?

– Прекрасно, – честно призналась я, подходя к панорамному окну и вновь разглядывая заросли кувшинок. – Откуда эти цветы? Вчера их не было.

– Дикие заросли съедобной ризарии. Принесло вчерашним штормом. Но они тут ненадолго, судя по метеосводкам, к вечеру ветер сменится, и они передрейфуют на запад.

– Съедобной? – заинтересовалась я, в очередной раз любуясь тем, как Дизайнер кладет что-то вынутое из цветоложа в сумку.

– Да, один из местных фруктов. Хэдок как раз вышел за купол, чтобы принести к завтраку плоды.

Пока Лода возилась, накрывая стол, а я помогала ей, чем могла, Дорнан смотрел на меня крайне неодобрительно.

– Такое поведение не подобает императрице.

– Там, где я выросла, не было императриц. Все работали одинаково. Так что не вижу ничего страшного, чтобы помочь Лоде.

В этот момент в дом вернулся Хэдок. Он поставил на стол сумку, полную небольших желтых плодов с мохнатой шкуркой, душистый запах от которых тут же наполнил комнату, и рука сама потянулась за плодом.

– Вначале ризарию следует вымыть, – занудно напомнил Дорнан. – Все же это дикий фрукт.

Я поняла, что спорить бесполезно, поэтому все содержимое сумки было перемыто и выставлено в огромном блюде на стол.

– А какие фрукты еще есть на планете? – спросила я, смакуя сочную, сладкую мякоть с кислинкой.

Я была готова поклясться, что ничего вкуснее в этой жизни еще не пробовала. Кусочки фрукта я отделяла чайной ложечкой от кожуры, и мякоть медленно таяла во рту, подобно мороженому.

– И почему этот фрукт не экспортируют на другие планеты? – добавила к предыдущему вопросу. – Поля ведь огромные, его тут много. А значит, даже с транспортными расходами он был бы многим по карману.

– Портится, – пояснил Хэдок. – Буквально несколько часов, и он теряет товарный вид. Даже заморозка не помогает.

– Жаль, – произнесла я, неожиданно начиная кашлять.

Но чем дольше пыталась унять приступ, тем больше понимала: что-то идет не так. Во рту все разбухло, язык не шевелился, а я не могла двигать губами, и даже мои глаза вдруг стали слепы. Дышать становилось невозможно, я пыталась хватать воздух, но в глотку будто засунули плотную пробку, через которую не продохнуть.

Голоса вокруг проступали глухо, будто через плотную подушку, о чем-то кричал Дорнан, мне закатывали рукава, пытаясь уложить на ровную поверхность, но я ничего толком не понимала.

– Дыши! – раздался приказ Хэдока сверху.

Поток долгожданного воздуха ворвался мне в грудь, так будто кто-то затолкал его туда силой. В этот же момент обжигающий укол коснулся вены на сгибе локтя, а затем еще один и еще. Похоже, кто-то решил влить в меня целую аптечку лекарств.

Время будто вытянулось в бесконечную ленту, мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем я сумела сделать самостоятельный вдох и немного разлепить глаза.

Перед взором все расплывалось, но даже этого хватило, чтобы понять по смертельной бледности на лицах Лоды, Доктора и Хэдока, насколько близка я была к гибели.

– Ты, – буквально прошипел Дорнан в сторону Дизайнера. – Ты должен был увидеть последствия? Почему не рассчитал заранее возможность аллергии?

Если я бы могла в этот момент глотать, я бы сделала это от нервов и чисто рефлекторно. Ведь знала ответ. Способности Хэдока к расчету в отношении меня теперь давали сбой, и как он выкрутится, я даже не подозревала.

– Шансы были близки нулю. За всю историю на фрукты с Сингарда не было зарегистрировано ни одного случая подобных реакций.

– Откуда бы им взяться, – продолжал гневаться Дорнан. – Если фрукты никто не вывозит за пределы планеты, а местные давно адаптировались. Это твой просчет, Хэдок. Мы могли потерять Эсмиральду.

– Он такой же мой, как и ваш, – в тон ему прошипел Дизайнер Смерти. – Вы проводите сотни анализов, неужели нельзя была провести еще один на аллергены заранее? Нам всем крупно повезло, и все обошлось!

Обошлось? Я чувствовала себя так ужасно, что до сих пор не могла собрать мысли в кучу. У меня никогда не было аллергии, тем более такой сильной.

Но одно я понимала хорошо: ни Хэдок, ни Дорнан не виноваты. Насильно ведь меня никто не кормил, и я сама могла бы догадаться, что следует быть осторожнее с незнакомым фруктом.

– Нужно отвести вас наверх, императрица, – хмуро произнес Дорнан. – И сделать дополнительные анализы. Понять, не скажется ли случившееся на ребенке.

Стоило старику это произнести, как тонкая иголочка беспокойства кольнула в самое сердце. Я впервые испугалась. Причем не за себя.

Но, к счастью, все обошлось. Спустя полчаса док объявил результаты:

– Плод в порядке, хотя нужны дальнейшие наблюдения. Однако что касается пищи, то, похоже, любой местный вид из-за содержания большого количества веществ, превышающих нормы в пище с привычных для вас планет, противопоказан.

– То есть мне вообще ничего есть нельзя? – переспросила, все еще с трудом шевеля языком.

– Почему же, можно. Но не местную. Поэтому либо мне, либо Хэдоку временами придется улетать за запасами провизии для вас, однако это несколько усложнит нашу задачу оставаться незаметными для вашей безопасности.

Я скорчила трагическую гримасу, хотя в глубине души понимала, что вся мнимая опасность была подстроена Хэдоком, чтобы меня вывести с Гризальда.

– Надо, значит надо, – подвела я, на чем тема была окончательно закрыта.

Спустя две недели

Первым за провизией для меня улетел Дорнан, пояснив, что кроме еды ему необходимо пополнить запас каких-то лекарств.

Ранним утром наш малый транспортный корабль покинул Сингард, оставив в доме на острове меня, Лоду и Хэдока.

Дорнан пообещал вернуться до прилива, который должен был начаться на исходе суток, но Дизайнер сразу сказал, что обернуться до Гризальда и обратно в столь короткий срок фактически невозможно.

– Нужно подготовиться к приливу, – едва корабль скрылся в небе, произнес он.

– Он настолько сильный? – поинтересовалась я, засекая береговую линию и пытаясь понять, насколько поднимется вода.

– Сильнее, чем можно представить, – поговорил Хэдок и отправил меня в дом, а сам двинулся к генераторам атмосферы, которые обеспечивали нас воздухом.

Там он долгое время провозился с настройками и лишь спустя несколько часов вернулся.

– Теперь остается только ждать и наблюдать, – стоя у окна и глядя на океан, сказал он.

Мы с Лодой тоже расположились у окна. Медсестра вытащила откуда-то вязание и теперь увлеченно показывала мне вязку ажурных петель. Это настолько увлекло, что, подняв глаза на улицу только спустя час, я изумленно охнула.

Вода за куполом поднялась на два метра вверх и теперь мерно колыхалась, сдерживаемая только прозрачной стеной. Это пугало и в то же время завораживало, особенно если присмотреться к тому, как вода продолжала прибывать.

В следующие часы плотной толщей океана накрыло еще метра три, и чем дальше, тем меньше становился узкий просвет неба над самой вершиной купола.

– И насколько много будет воды? – спросила, наблюдая за тем, как мелкие рыбы подплывают к куполу и стукаются об него носом.

– Несколько километров над нами.

У меня инстинктивно затряслись поджилки. Пожалуй, да – прилив был намного страшнее, чем шторм. Когда снаружи бушевали волны, оставалась хотя бы какая-то иллюзия выжить, если купол треснет. Сейчас же осознание, что вот-вот нас погребет под тоннами воды, заставляло вспомнить все молитвы, которые я знала.

– Купол выдержит, – пообещал Дизайнер. – Всегда выдерживал и будет делать это еще неоднократно.

Не сказать, чтобы меня сильно успокоили его слова, особенно если учитывать последние события, но в статистику верить хотелось.

– Выходит, Дорнан не сможет вернуться…

– Будет ждать на орбите до тех пор, пока приливная волна не уйдет.

Стоило ему договорить, как где-то в стороне раздался испуганный возглас Лоды.

Она стояла у окна и указывала куда-то вдаль, где огромная рыбина размером с половину острова медленно и величественно плыла мимо нас. Она ткнулась тупым носом в купол, издала протяжный звук, похожий на длинный стон и, тут же потеряв интерес, поплыла дальше, огибая нас по широкой дуге.

– Кит. Они достаточно миролюбивы.

Еще несколько подобных созданий приблизилось к острову, они с любопытством заглядывали внутрь купола, я же, раскрыв рот, любовалась тем, как они бьют хвостами и плывут дальше.

В этот момент мне неожиданно пришла в голову мысль, что если бы первый корабль потерпел крушение на Сингарде, то, наверное, никакой империи не было. В этом мире воды никто бы не выжил без подготовки.

– Все же насколько повезло первым колонистам упасть именно на Гризальд, где нет ни приливов, ни губительной атмосферы. Выжившие члены команды были настоящими счастливчиками.

Хэдок издал невнятный, едва слышимый звук, и я удивленно повернулась в его сторону.

– Не было там счастливчиков. И везунчиков тоже.

– Почему ты так говоришь? – спросила, зная, что Лода не услышит.

– То, что сказал. Приземлиться на Гризальде было сомнительным везением во всех смыслах.

– Расскажи, ты ведь что-то знаешь, – попросила я, не скрывая любопытства.

– Есть вещи, которые специально хоронили в истории. Не нужно их воскрешать, – отозвался Хэдок. – А сейчас прошу прощения, моя императрица. Мне нужно еще раз проверить периметр на отсутствие протечек. А после следить за работой генератора атмосферы. Сейчас мы зависим от него особенно сильно.

Стоило ему уйти, я вернулась к Лоде и ее вязанию. Вот только теперь старая медсестра уже не могла сосредоточиться на хитромудрых петлях и то и дело косилась на окно.

– В чем дело? – спросила я.

– Я боюсь большой воды, – написала она. – В детстве чуть не утонула, и теперь меня пугает то, где мы находимся.

– Хэдок считает, здесь безопасно, – поспешила успокоить я.

На что Лода мимолетно скривилась и с опаской покосилась в сторону, куда ушел Дизайнер.

– Во дворце поговаривали, что иногда он ошибается. И последние события только подтверждают это. Да и странный он.

– Что значит странный? – насторожилась я.

Стик в руках женщины замер, будто она раздумывала, писать ответ или нет. Но после она все же решилась:

– Общается он не так, как это делал прошлый. Этот Дизайнер более… человечный, наверное.

– А ты знала прошлого? – зацепилась я за упоминание, чтобы побыстрее перевести тему.

– Издалека видела. Ведь во дворце я уже больше тридцати лет работаю. Так тот всегда молчал.

– Ну, это не показатель, – решила оправдать я странности Хэдока. – Мы ведь ничего толком не знаем о Дизайнерах Смерти. Если люди разные, то и они наверняка тоже.

– Скорее всего, вы правы, императрица, – написала Лода и попробовала вернуться к рукоделию.

Дело не шло, в конце концов я уговорила медсестру принять снотворное из числа тех лекарств, что Дорнан оставил на всякий случай для меня, и отправила ее спать.

Когда в доме все стихло, мне стало скучно.

Хэдок все еще не вернулся, а разглядывание морских обитателей через окно показалось мне слишком неудобным. Решив, что не будет ничего плохого, если выйду из дома и подойду ближе к периметру, я выбралась вначале на террасу, а после на берег.

Здесь до купола оставалась всего пара метров, зато было видно каждую чешуйку на теле проплывающих мимо рыб.

Я потеряла счет времени, любуясь их разноцветными стаями, и лишь когда что-то, сразу показавшееся мерзким, потревожило периферийное зрение, неуютно поежилась.

Под водой нет сторон света, но оттуда, где теоретически был запад, приближалось нечто огромное и бесформенное. Оно было сгустком кроваво-красных щупалец и по размеру намного превышало местных китов.

Существо сразу мне не понравилось.

Это был страх на уровне интуиции.

– Хэдок, – заголосила я, надеясь, что он услышит. – Хэдок!

Меня обдало потоком теплого воздуха. Дизайнер буквально из ниоткуда возник рядом.

– Вы звали меня, императрица? – заглянув мне в лицо, спросил он. Наверное, он увидел там мой ужас, потому что следующую реплику произнес уже на «ты». – Ты испугана.

Я подняла руку и указала на существо.

То, что оно плыло именно к куполу, уже не вызывало сомнений, так же как и хищность его натуры, потому что все рыбы, еще пару минут назад плавающие здесь, неожиданно исчезли как по мановению руки волшебника.

– Вот черт! – кажется, я впервые услышала, как Дизайнер Смерти выругался. – Это кродиус, и он должен проплыть мимо. Теоретически.

– Теоретически? – переспросила я. – А статистически?

– Пятьдесят на пятьдесят, что проплывет мимо, – мрачно ответил Хэдок. – Это разновидность гигантских сотниногов. После массового истребления почти тысячу лет назад они занесены в местную книгу исчезающих видов. Осталось всего несколько особей, поэтому их стараются не трогать. Хотя кродиусы, несомненно, представляют опасность. Собственно, потому их и истребили. Они нападали на города колонистов.

Сотниног приблизился к куполу вплотную. Его склизкие конечности шевелились буквально в паре метров от нас, и, казалось, он вот-вот проплывет мимо. Пока рывком, прямо передо мной и Дизайнером, не распахнулся гигантский глаз чудовища.

Я испуганно отскочила назад, Хэдок инстинктивно прикрыл меня спиной.

Глаз сотнинога моргнул, а в следующее мгновение щупальца монстра метнулись к куполу и облепили его миллионом присосок. Раздался треск.

– Что нам делать? – испуганно пискнула я, вцепляясь в плечи мужчины.

– Иди в дом, – тоном, не терпящим возражений, произнес он.

Я же еще сильнее вжалась в Хэдока.

Что-то подсказывало мне – если чудовище проломит купол – неважно, где я буду находиться, тонны воды беспощадны и затопят остров за секунды. А монстр полакомится тремя человечками из вскрытой «консервы-купола».

– Я никуда не пойду, – возразила я. – В этом нет смысла. На острове есть системы охраны?

– Есть, – процедил Хэдок, по его напряженному лицу было видно, он просчитывает варианты. – Но против кродиуса они бессильны. Все равно что комару пытаться убить слона.

Сверху раздался еще более громкий треск, чем раньше. Монстр сжимал щупальцами купол и явно намеревался его раздавить.

– Ну, мы же не можем просто стоять?!

– Не можем, – согласился Хэдок, оборачиваясь и внимательно заглядывая мне в лицо. – Стой тут. Я попробую решить эту проблему.

Ничего больше не говоря, он сделал шаг в сторону, а в следующее мгновение его смазанная фигура мчалась в сторону шлюза наружу.

Я взвизгнула и тут же зажала себе рот, сдерживая бесполезные звуки ужаса, потому что Хэдок собирался выйти в море и сразиться с чудовищем там.

В памяти, будто это было вчера, всплыл разговор двухнедельной давности. Хэдок не представлял, что могло бы его убить. Я же сейчас видела это существо перед глазами. Кродиус мог сломать Дизайнера, как игрушку, одним щупальцем.

Словно в дурном сне я наблюдала, как Хэдок подплыл к сотниногу, коснулся его ярко-алой кожи голыми руками, и в следующий миг монстра начало скрючивать от боли.

По жуткому телу били разряды тока, но вместо того, чтобы испугаться и уплыть, кродиус еще больше рассвирепел.

Раздался низкий вой, такой, что кровь застыла в жилах. Огромный глаз отлип от купола и обратил свой взор на Дизайнера Смерти. По сравнению с сотниногом мужчина казался песчинкой, неведомо как выжившей в этом царстве воды. Я не понимала, как Хэдок там дышит, и тем более – почему его не раздавило давлением. Ведь по всем законам физики он уже давно должен стать трупом.

Но вместо этого Дизайнер специально дразнил чудовище, заставляя того отплыть подальше от купола.

Хэдок сделал себя приманкой, назойливой и упрямой. Кродиус пытался убить мужчину, поймав в захват щупальцами, но стоило ему только прикоснуться к нему, как морской гад получал разряд тока.

Мое сердце замирало от страха. Каким бы не казался беспечным со стороны бой, я видела мелкие раны, проступающие на теле Хэдока в местах, где монстр дотягивался до него.

Одежда плавала лоскутами в воде, а я не знала, чем могу помочь мужчине. Что мне делать в этой ситуации?

В какой-то миг кродиусу все же удалось поймать Хэдока в свои смертельные объятия, и я закричала. Казалось, все кончено, всего за мгновение монстр сломает мужчине все кости до единой, но новый вой пронзил морские глубины. Сильнейшая судорога сковала тело животного, и щупальце разжалось, отбрасывая бессознательного Хэдока в сторону купола.

Тело Дизайнера стукнулось о пластик и на несколько мгновений просто повисло в воде.

Кродиус все еще выл от боли, но мне уже было плевать на него, так же, как и на то, что монстр улепетывал в неизвестном направлении.

Я мчалась к куполу по колено в воде и кричала Хэдоку, чтобы тот открыл глаза.

– Очнись! Ты же умрешь!

Я колотила ладонью по прозрачному пластику, и, казалось, всего несколько сантиметров отделяют меня от Дизайнера. Я могла даже различить мелкие шарики воздуха, повисшие на его ресницах, а еще глубокие, кровоточащие раны на теле.

– Ты мне нужен! – обессиленно кричала я, задыхаясь слезами. – Очнись! Ты нам нужен!

Не знаю, откуда взялось это «нам», но я точно знала, что без Хэдока мне будет сложно, а моему ребенку тем более.

Ресницы мужчины дрогнули. Он рывком распахнул глаза, будто просыпаясь от столетнего сна, и с моей души упал камень, но рано было радоваться.

– Плыви к шлюзу, – крикнула я и бросилась по воде к переходнику.

Он прочел по губам. Медленное движение одной рукой, будто из последних сил, и Хэдок двинулся в сторону входа под купол.

Вторая рука у него не двигалась, так же как и левая лодыжка была неестественно вывернута. Об остальных повреждениях я пока предпочитала не думать. Лишь бы доплыл.

Шлюз, будто издеваясь, работал слишком медленно. Пока откачал воду из камеры, пока с шипением раскрыл двери.

Я ворвалась в переходник и упала на колени рядом с Хэдоком, который вновь потерял сознание. Дальше пришлось действовать не задумываясь, я подхватила мужчину под здоровую руку и принялась волоком тянуть в сторону дома.

– Лода! – кричала я, совершенно забывая о том, что медсестра глухая, да еще и под действием снотворного.

Ее теперь даже из пушки в упор было не добудиться, но без посторонней помощи я рисковала не справиться.

Оставив тело Хэдока у порога (сама не знаю, как дотащила), я пулей влетела в дом, а после и на второй этаж. Дальше прямо по коридору и в свою спальню, откуда раздавался мерный храп медсестры.

Долгие минуты ушли на то, чтобы растолкать женщину. Она ничего не понимала, лишь осоловело моргала глазами, смотрела на мою мокрую одежду и беззвучно шевелила губами.

– Лода, миленькая, – тянула я ее за руку. – Я все объясню потом. Только помоги. Я не знаю, что делать. Совершенно не знаю.

Прямо в ночной рубашке я вытащила ее наружу, где и указала на не приходящего в себя Хэдока.

– Мы должны ему помочь, – взмолилась я. – У тебя же есть образование. Ты много лет работала с Дорнаном, что нужно делать?

Лода шокированно разглядывала Дизайнера Смерти, ее рот приоткрылся, но через мгновение женщина взяла себя в руки.

Нам пришлось подхватить его тело, чтобы вдвоем занести в кабинет Дорнана. Там взвалить на кушетку, где обычно осматривали меня, а после, пока я пыталась просто отдышаться, Лода орудовала длинными ножницами, срезая остатки одежды с пострадавшего.

Лоскуты падали прямо на пол, оставляя худое тело обнаженным, а глубокие раны открытыми.

Меня едва не стошнило от вида разорванной до самых ребер с левого бока плоти, и лишь самообладание заставило меня подойти ближе и спросить:

– Лода, чем я могу помочь?

Она сунула мне в руки какой-то раствор и много тампонов, показав, как нужно обработать и очистить рану. Превозмогая себя, дрожащими руками я выполняла ее указания.

Хэдок спас нас от морского монстра, значит, мы были обязаны спасти его.

Лода копалась в ящике с лекарствами, доставала все новые препараты, некоторые даже вколола Хэдоку в предплечье, я же продолжала возиться с раной, промокая проступающую кровь и с каждым мгновением понимая, что ребра, которые виднеются под плотью, не похожи на человеческие.

Потому что у людей не бывает металлического скелета.

Но ведь он же и не человек, вспомнилось мне. Точнее, им был когда-то, пока не стал Дизайнером Смерти.

Как вообще ими становятся? Кроме того, что идет некое загадочное «переселение дара» от одного к другому, я ничего не знала. Вот только глядя сейчас на чужеродный металл в живом теле, понимала – без операции не обошлось. А как еще можно вживить в организм новый скелет? Или это напыление? И что еще может найтись внутри Дизайнера?

У меня было слишком много вопросов, и я была не уверена, что мне стоит знать на них ответы.

Подняв взгляд на Лоду, я буквально потребовала:

– Ты никому не должна рассказывать о том, что увидишь сегодня. Ни Дорнану, ни Ронану. НИКОМУ, – выделила я. – Скрыть инцидент полностью нам не удастся, но для всех Хэдок получил небольшие раны, и ты просто зашила их.

Медсестра пока еще не понимала, почему я настаиваю на своем, но кивнула. В этот миг я была рада своему статусу императрицы. Лода была обязана меня слушаться.

Лишь после ее обещания никому не передавать информацию я подвела ее к разорванной ране и произнесла:

– Это нужно зашить.

Женщина смотрела на кости в ране Хэдока, и весь вид ее говорил – она видит подобное впервые. Но вместо того, чтобы немедля приступить к наложению швов, Лода потянулась к стику и быстро написала:

– А если есть повреждения внутри? Кровоизлияния? Травмы органов? Нельзя просто так зашивать без обследования. Последствия могут быть плачевны.

– Ты видишь здесь оборудование для всего этого? – переспросила я. – Его здесь нет. Так же как и Дорнана для точной диагностики. И пока не закончится прилив, помощь не придет, да и к тому времени может быть уже поздно. Так что шей.

Я отдавала распоряжения на свой страх и риск, при этом будучи уверена: найдись у нас нужные приборы, а Дизайнер находись в сознании, то он никогда бы не позволил провести диагностику. Хэдок не просто так скрывал свои тайны.

И в моих интересах было, чтобы они и дальше оставались неразгаданными.

Спустя полтора часа уставшая Лода отложила инструменты в сторону и обессиленно села на ближайший стул.

Я тоже чувствовала себя вымотанной, но только морально. Хэдок все еще не приходил в себя, и мне оставалось только верить, что со своим «лечением» мы ему действительно помогли.

Глава 10

Мы уснули прямо там, в кабинете Дорнана. Лода дремала в кресле доктора, а я застелила себе вторую кушетку. Несколько раз за ночь просыпалась и подходила к телу Хэдока, проверяла, дышит он или нет.

Дышал.

Это успокаивало меня, и я вновь засыпала.

Но в одно из пробуждений, когда открыла глаза, Дизайнера в кабинете не обнаружила. Кушетка была пуста, а те немногие датчики, которые мы к нему присоединили, были отлеплены и валялись на полу.

Сон как рукой сняло.

Я подскочила со своего импровизированного ложа и бросилась на поиски больного. В моем еще не проснувшемся сознании ткались картины, как окровавленный мужчина ползет по дому в горячечном бреду.

К счастью, искать долго не пришлось. Хэдок обнаружился на кухне, около холодильной установки, планомерно и с огромной скоростью уничтожающим запасы продуктов.

– Ты меня напугал, – произнесла я, надеясь отвлечь его от еды. – Если ты голоден, мог бы попросить, и тебе бы принесли. Я или Лода.

На мгновение Дизайнер замедлился, но лишь для того, чтобы посмотреть на меня пустым взглядом, ни капли не похожим на тот, каким он был раньше.

– Уровень повреждений тканей сорок процентов, – произнес он механическим голосом, отчего мне тут же захотелось отшатнуться. – Экстренное восстановление системы.

Я нервно сглотнула. Это было похоже на речь робота, который…

– Уровень повреждения тканей тридцать процентов… – вновь отчитался Хэдок. – Для дальнейшего восстановления необходима перезагрузка. Введите ключ доступа.

Он замер, будто кукла, глядя куда-то сквозь меня, и пока я соображала, что вообще происходит, вновь повторил:

– Требуется перезагрузка. Введите ключ доступа.

– К-какой еще ключ д-доступа? – прозаикавшись, спросила я.

– У любого члена экипажа корабля «Утренняя звезда» есть ключ доступа, основанный на его генетическом коде. Введите ключ.

– У меня нет, – честно призналась я, с опаской подходя ближе.

То, что общалась я сейчас не с Хэдоком, было очевидно, вопрос тогда – с кем? Или чем?

– Введите ключ, – упорствовало нечто внутри мужчины.

– Здесь нет никого из членов этого корабля, – медленно произнесла я, обходя по кругу Хэдока и особенно внимательно разглядывая повязку на его боку.

Крови не было, а это уже хорошо. Значит, швы держались. Да и более мелкие раны на лице и руках будто бы затянулись.

– Введите ключ… Требуется перезагрузка.

– Вот же ж, – выругалась я, пытаясь соображать быстрее. – Так, давай иначе. Чтобы ввести ключ, мне надо понять, с кем я говорю.

– Динамический Интегрированный Зональный Аварийный Искусственный Нейронный Единый Распределитель «Смерть». Обеспечиваю работу систем жизнеобеспечения и безопасность членов экипажа научно-исследовательского корабля «Утренняя звезда» в экстренных ситуациях. Для дальнейшего получения информации введите ключ.

Понимая, что больше ничего не добьюсь, решила зайти с другой стороны. Какую бы чушь мне сейчас не выдавал Дизайнер, но где-то внутри до сих пор ведь был Хэдок. Нужно только достучаться.

Я встала непосредственно перед глазами мужчины и попыталась привлечь его внимание:

– А ведь ты говорил, что я для тебя ярче солнца, – начала я.

Ноль реакции.

– Что я красивая…

– Введите ключ.

– Да, чтоб тебя. Может, тебя по голове стукнуть?

– Введите ключ, – по прежнему была беспристрастна ко мне система какой-то там безопасности с идиотским названием «Смерть».

У членов экипажа корабля было странное чувство юмора, если они так назвали нечто, сидящее в Хэдоке.

Логика во мне дала трещину, никакие аргументы не возымели действий, и я решила действовать вопреки здравому смыслу.

Потянулась к стоящему истуканом мужчине и коснулась его губ. Может, от этого поцелуя система сойдет с ума и перезагрузится?

– Ключ принят. Приветствую вас, младший научный лаборант Альтазар Стаурус… Перезагрузка начата.

Я отшатнулась от мужчины, будто пораженная огнем. Как он меня назвал? Альтазар? Младший научный лаборант? Что за бред я сейчас услышала? Что вообще происходило с Хэдоком?!

– Стереть предыдущие данные? – вновь запросил Хэдок, стоящий истуканом вот уже минут десять.

Я даже вздрогнула.

– Ничего не стирать! – Все во мне грубо возмутилось такому раскладу. – Я рассчитываю получить ответы, когда ты придешь в себя, Дизайнер Смерти.

– Принято, – безропотно согласился он и принялся медленно оседать на пол.

Испугавшись, что что-то идет не по плану, я подскочила к мужчине, и первым делом опять полезла смотреть повязку на боку. Крови не было, а вот при взгляде на лицо я решила – теперь уже у меня галлюцинации.

Шрам, который оставался на щеке Хэдока после взрыва во дворце, стремительно исчезал. Кожа сглаживалась, заменяясь новой, здоровой тканью.

Стало более понятно, о какой перезагрузке шла речь. Проверяя свою догадку, я немного оттянула повязку на ребрах, чтобы убедиться – рана затягивалась и там. Хэдок стремительно восстанавливал повреждения, видимо, поэтому так много перед этим ел. Его организму требовался строительный материал для столь сложной «операции».

– Ты мне точно обо всем расскажешь, – пригрозила я ему и принялась ждать.

Что-то подсказывало: скоро Дизайнер откроет глаза и как ни в чем не бывало продолжит и дальше играть со мной в тайны.

Вот только я должна была знать, от кого собираюсь рожать ребенка: от человека Хэдока, или от непонятной системы, которая сидит у него в мозгах.

Совершенно определенно, что Дизайнером Хэдок стал не от каких-то магических манипуляций. Все имело под собой более объяснимою природу.

Я вспомнила шрамы, которые украшали его спину, видела их в день, когда мы переспали, но совершенно не придала им значения – ведь пришла Нинат. Не до шрамов мне было.

Зато сейчас я была уверена, что это следы хирургического вмешательства.

Да и сведения про корабль, о котором мне сообщил мужчина, не давали покоя.

Я нашарила взглядом информационный планшет, которым пользовался Дорнан, и ввела поисковый запрос по кораблю «Утренняя звезда».

Ноль результатов. При более тщательном изучении вопроса выяснилось, что в империи вообще нет словесных названий кораблей, только цифро-буквенные обозначения.

Хотя я знала как минимум один борт, у которого название было – Первый корабль. Да и то, как меня обозвал Хэдок, принимая некий ключ, наводило на определенные мысли.

Альтазар Старус – младший лаборант. И если совместить с единственным Альтазаром, о котором я слышала до этого, основоположнике императорского рода, то это рождало странные догадки.

Я вновь перевела взгляд на Хэдока, который, прислонившись головой к кухонной стойке, будто бы дремал. Его веки мелко подрагивали, и во мне невольно просыпалось желание подложить мужчине подушку, однако интуиция подсказывала, к нему сейчас лучше не лезть. В том, что я права, убедилась буквально спустя минуту, когда по пальцам Хэдока начали скользить видимые невооруженным глазом искры.

– Проверка всех систем, – пошутила вслух я. – Главное, не убей никого в процессе.

Хэдок раскрыл глаза.

Резко.

Рывком вскочил на ноги, будто не было всех тех повреждений, и принял боевое положение тела, так, словно готовился нанести удар невидимому врагу.

Я опасливо подняла руки вверх и на всякий случай отступила на шаг назад.

– Все в порядке. Это я, твоя императрица.

Несколько секунд он смотрел на меня, неотрывно, и я начала всерьез опасаться, что у мужчины повредилась память.

Но стоило об этом подумать, как Дизайнер моргнул.

– Эсмиральда… – выдохнул он и опустил руки.

Я тоже выдохнула, уже облегченно. Не забыл. Это уже хорошо. Медленно двинувшись к нему, я подошла почти вплотную, остановившись буквально в паре сантиметров и, протянув руки к повязке, прошептала:

– Я могу посмотреть?

Он рассеянно кивнул, я же очень осторожно коснулась его кожи на груди. Кончики пальцев вновь закололо мелкими разрядами тока, а я в очередной раз поразилась перемене в своих ощущениях. Касаться бессознательного Хэдока было не так волнительно, как сейчас. Он дышал, я слышала под пальцами отголоски биения сердца, а еще вновь усилился запах озона.

Я потянула и медленно отогнула край повязки: под ней виднелась полностью здоровая кожа, разве что тонкая красная полоска осталась там, где Лода накладывала шов.

– Спасибо, что вытащила меня, – тихо произнес Хэдок. – Я почти не помню ничего после того, как ты подошла к шлюзу. Только обрывки.

– Зато я теперь спать спокойно не смогу, пока не узнаю, откуда у тебя металлический скелет и что за штука, которая со мной говорила.

– Штука?! – не понял он.

Я честно попыталась воспроизвести длиннющее название:

– Динамический интегрированный чего-то там «Смерть». Это ведь оно делает тебя тем, кем ты стал, Дизайнером? В тебя что-то вживили? Что-то из первого корабля?

Лицо Хэдока изменилось, окаменело так, будто я произнесла нечто неожиданное даже для него.

Мужчина резко подобрался и, вцепившись мне в плечи, принялся трясти:

– Ты с ним разговаривала? Оно говорило?!

Испугавшись такой реакции, я принялась выкручиваться и даже вскрикнула. Лишь тогда Хэдок понял, что творит безумие, и выпустил, оседая на пол и хватаясь за голову.

Я же от него отбежала и упала на диван. Слишком много потрясений за день, половину из которых я не осознавала.

– Что оно говорило? – гораздо тише переспросил он.

– Просило какой-то код и перезагрузку, – ответила я, потирая плечи, на которых наверняка останутся синяки.

Дизайнер был явно не в себе.

И если раньше я думала, что он знает, что в своем теле он, мягко скажем, не один, то теперь была не уверена, будто Хэдок хорошо знал своего соседа. По-крайней мере, его реакции говорили об этом.

– Перезагрузка была? – вновь спросил он и тут же ответил сам, посмотрев себе на ребра. – Очевидно да.

– Он спрашивал, можно ли стереть данные, – тихо произнесла я. – Пришлось ответить отказом, так как я не знала, какими могут быть последствия.

– И правильно сделала. Иначе моя человеческая часть сознания и воспоминания были бы стерты. Я бы тебя попросту не узнал. Полная очистка предыдущих данных допустима только при запуске нового Дизайнера. Чтобы личность предыдущего не мешала его функционированию.

– Человеческая часть? Функционированию? – переспросила я. – Хэдок, кто ты? Что с тобой сделали? Как ты стал таким?

– Никакой мистики, Эсмиральда, – подняв голову, ответил он. – Я – последний экземпляр технологии умершей цивилизации, от которой остались лишь отголоски. Сломанный корабль, дурацкий вкус в архитектуре и любовь к пирамидам, а еще генетический код Альтазара. Это ведь его опознала система для перезагрузки.

Я растерянно кивнула, произнеся:

– Я думала – это ошибка.

– Нет никакой ошибки, – отмахнулся Хэдок. – Есть только последствия сотен экспериментов и попытки одного безумца выжить. Хочешь узнать, почему в той книге, которую я тебе принес о первом корабле, нет никаких сведений о других выживших членах экипажа?

– Хочу.

– Да потому что не выжил никто. Все, кто находился в полете в состоянии криосна, погибли, когда отказало жизнеобеспечение. Многотысячный экипаж умер, так и не приходя в себя. Со всего корабля выжили только двое – Артаксар – лаборант и генетик по образованию, чьей задачей было следить за состоянием криокапсул во время полета, и собака, если так можно назвать то существо, которое скрашивало досуг единственному бодрствующему пассажиру. Эти двое добрались до спасательной капсулы и провели несколько сотен дней на орбите, в то время как корабль рухнул на Гризальд, вызвав огромную взрывную волну, несколько десятков раз обогнувшую планету. Тонны пепла в воздухе, изменение в составе атмосферы, выжженная земля и миллионы трупов местного населения, которое там жило. К тому времени разумного, со своей особой культурой и наукой. Они даже научились выходить в близлежащий в космос, но, как ты сама догадалась, почти никто не выжил. Разве что горстка-другая, кто был поблизости к пещерам и сумел спрятаться в бункерах, чтобы пережить начавшуюся многолетнюю зиму.

Хэдок остановился, переводя дух, я же слушала, открыв рот, и пыталась переварить новое видение истории, о котором даже не подозревала:

– А дальше?

– Альтазар приземлился рядом со своим кораблем. Попал внутрь и стал думать, как жить дальше. Атмосфера Гризальда ему совершенно не походила, ни та, что была, ни изменившаяся после катаклизма. И он принялся за эксперименты… Несколько десятков лет пытался придумать, как ему выйти наружу и восстановить свою цивилизацию. Вроде бы даже пытался клонировать членов экипажа, используя остатки их ДНК, но ничего не вышло.

– А местные? Те, что в бункере?

– Вышли наружу через двадцать местных лет, когда запасы еды подошли к концу. Полный откат цивилизации на самое дно, отсутствие материалов для поднятия промышленности заново. Они фактически вернулись к истокам своего развития, плюс ко всему – новый воздух им не подходил так же, как и Альтазару.

– Но в той книге, – вспомнила я. – Которую ты подарил, все было иначе.

– Книги пишут, чтобы скрыть правду. И она, как правило, ужасна.

– Что может быть ужаснее подобной катастрофы?

– В ней хотя бы никто не виноват. Никто не виноват в попадании метеорита в корабль, а вот в том, что произошло дальше… – Хэдок тяжело вздохнул, зажмурился, будто вспоминал нечто, что причиняет ему особенно неприятные ощущения. – В какой-то момент Альтазар понял, что единственный способ выживания – это выведение нового вида на основе особей из местного населения. Но для начала их следовало, так сказать, отловить. Он не был воином, но его знаний хватило, чтобы провести операцию по вживлению системы безопасности корабля в единственное живое существо, которое осталось с ним – пса. Новый усовершенствованный организм с повышенными боевыми навыками и заложенной внутри программой: охранять последнего члена экипажа и помогать ему во всем. Местные, конечно, пытались оказывать сопротивление, но что такое встретиться почти ничего не понимающему человеку с передовой технологией? У них не было шансов.

– И что сделал Альтазар?

– Представился Богом, который способен их спасти, некоторые его способности и внешний вид вполне позволяли это сделать. У него были крылья, рост больше двух метров, а еще сияющий ореол вокруг тела. Его раса умела читать мысли, и вдобавок он владел технологиями, которые казались чудом.

Взяв образцы клеток у местной расы, он провел сотни экспериментов, не всегда этичных с нашей точки зрения. Совместил чужую ДНК со своей и получил нас – почти такими, как мы есть сейчас. С внешностью тех людей и кровью, идентичной по составу расе Альтазара.

А еще он был тщеславен. Наверное, потому и додумался назвать себя не иначе как Дизайнером Жизни. Ведь это он ее создал фактически заново на Гризальде. Действительно, Бог!

Я слушала и переваривала, в голове тут же возникали вопросы.

– Ты сказал, это заняло у него много лет. Сколько, если быть точнее?

– Больше двухсот. Представители его расы жили гораздо дольше нашей. И эта фора во времени дала Альтазару уникальную возможность заниматься целенаправленной селекцией для выведения лучших особей, тогда как более слабые использовались в качестве рабской силы. Не убивать же, если функционируют. Плюс ко всему они с легкостью клонировались сотнями штук, что позволяло быстро заселить планету и восстанавливать все заново, но уже так, как приказывает император. Старая культура была полностью забыта, а ее следы стерты. Зато теперь у нас есть пирамиды и новые храмы….

– Это ужасно…

– Это был вопрос выживания двух видов, – отрезал Хэдок. – Не нам теперь его обсуждать. Примерно через двести пятьдесят лет после крушения Альтазар все же получил женскую особь, способную от него понести. Родился первый жизнеспособный гибрид, однако тут же вскрылись первые проблемы. Догадываешься какие? Ты же жила на аграрной планете, проведи параллели.

Пришлось напрячь мозги, чтобы вспомнить, как местные работяги рассказывали, что модифицированные помидоры не хотят переопыляться с другими – обычными. Соответственно их семена оказывались бесплодными.

– Гибрид не мог дать потомства, – озвучила вслух я.

– Именно. Точнее, не мог дать его с подавляющим большинством местных самок, хотя исключения все же находились. Примерно одна на миллион. И тогда перед Альтазаром встала новая задача: научить всех своих потомков распознавать необходимых для продолжения рода людей на генетическом уровне. А еще тот самый пес старел… Даже усиленный механикой организм был не способен жить вечно, и Альтазару пришлось искать нового носителя, разумеется, ни одного подходящего животного не нашлось, и тогда выбор пал на человека. Но не каждый организм был способен принять изменения. У кого-то не подстраивалось тело, у кого-то разум отвергал многочисленные импланты, плюс ко всему человек всегда оставался человеком, со множеством эмоций и собственных чувств, и чтобы принять искусственный интеллект, Альтазару приходилось отключать центры мозга, ответственные за эмоциональный спектр. В какой-то момент появился первый из таких, как я, – Дизайнер Смерти в теле человека.

– Но ведь ты умеешь чувствовать, – возразила я.

– Умею, но это отдельная история. Скорее, неизбежное побочное действие совмещения в одном теле двух Дизайнеров.

Я устало потерла виски, все было так сложно и в то же время достаточно легко. Разве что одного я пока не понимала.

– Дизайнер Жизни всегда один, – начала я. – А потомков в разное время было много. Почему Ронан не видит свою пару, а ты видишь?

– Потому что и Альтазар был один. Он так и не придумал, каким образом наделить всех своих потомков этой способностью. Я ведь уже говорил, что он достаточно сильно отличался от нас, например, чтение мыслей никто из гибридов не унаследовал. Зато проявилась другая способность – перенимать на расстоянии часть сознания в момент смерти предыдущего владельца. Когда Альтазар умер, его первый сын проснулся не таким, как прежде. В его голове оказались знания и умения отца. Частички не структурированной информации из генетики, а также способ, как пересадить из одного организма в другой систему Дизайнера Смерти.

– Так значит, все предыдущие Дизайнеры Смерти были сделаны руками потомков Альтазара. Никакой мистики – только хирургия.

Хэдок кивнул.

– Нахождение подходящего человека, а после операция. Теперь ты понимаешь, почему моя бабка не могла пустить под нож своего сына Ронана? Настоящая мать никогда так не поступит. А вот мой отец Урсун был готов сделать подобный выбор. Одно помешало – мой дядя убил его раньше.

– Это ужасно. – Внутри меня все сжималось от осознания такого потребительского отношения к живому существу.

А Хэдок продолжал:

– Но ты не дослушала. Кроме знаний перешло и кое-что еще. Способность воспринимать мир иначе. Так, как его видел Альтазар – раскрашенным в другие краски и цвета, где каждый человек выглядел по-своему, чтобы находить нужных людей.

– И ты тоже так видишь мир?

Хэдок кивнул.

– Мне было четыре, когда это произошло. Предыдущий Дизайнер Смерти Мордок никогда не привозил меня на Гризальд, держа на одной из развивающихся колоний в сотне световых лет. У меня была обычная кормилица, которая не сумела мне объяснить, что же случилось – когда мир вокруг меня изменил цвета. Она даже водила меня по докторам, которые разводили руками. А спустя месяц явился Мордок, он прогнал вырастившую меня женщину и принялся за мое воспитание самостоятельно. А через три года он рассказал мне правду о моем происхождении: о том, что у меня был брат, которого убил Ронан. А еще о моем будущем: что когда мой организм завершит рост, Мордоку придется совершить последнее действие в своей жизни – найти надежного хирурга, способного провести операцию, которая сделает меня новым Дизайнером.

– Но ведь ты мог отказаться! – возмутилась я. – Сколько тебе тогда было? Восемнадцать? Двадцать? Ты мог сбежать!

– Мог, но не стал. Я хотел вернуть то, что у меня отняли. Мою империю, и для этого нужно было оружие. А нет лучшего оружия во всей империи, чем Дизайнер Смерти.

– Тогда что помешало? Явился бы, убил Ронана, заявил права на трон?

Мужчина грустно усмехнулся и постучал себе по виску пальцем:

– Программа. Я был слишком самонадеян, строя смелые планы, и не рассчитал, что система внутри меня тоже получит определенную власть над телом. Я не могу убить Ронана, пока он император. Я обязан защищать всех потомков Альтазара, моя задача сохранять его до последнего вздоха, как тот самый цепной пес на корабле! Так я стал заложником ситуации, и мне пришлось искать другие пути.

– Ребенок, – догадалась я. – Тебе нужен наследник, который сможет стать Дизайнером Жизни и займет трон.

– Все верно. Правда есть одно «но» – для того, чтобы передать ему знания, мне придется умереть. И я пока не знаю, как решить эту проблему.

– Сколько у тебя есть времени? – выдохнула я.

– Несколько лет после рождения сына или дочери. Примерно в это время окружающие начнут по поведению ребенка понимать – есть ли у него Дар или нет.

Я прикусила губы. Обрисованное будущее мне не нравилось, я не понимала свою роль в нем и при этом видела сотни опасностей, которые грозили и мне, и еще не родившемуся ребенку. Не о такой жизни мне мечталось…

Я всегда представляла ее тихой и размеренной, на зеленой Затурии со всеми ее комарами и местной саранчой, которой так боялись на остальных планетах. Меня вот они нисколечко не пугали.

Местные фрукты и сотниноги с Сингарда оказались намного страшнее.

Вспомнив о жутком чудовище, я повернулась к окну и с невероятным облегчением выдохнула, убедившись, что вода за куполом почти ушла.

– Прилив закончился, значит, скоро вернется Дорнан, и к этому времени мы должны быть готовы, – проследив за моим взглядом, произнес Хэдок. – Нужно поговорить с Лодой, чтобы она молчала о тяжести моего ранения.

– Что-то подсказывает мне, ты сумеешь ее убедить, – откликнулась я, поднимаясь со своего места. – А еще необходимо уничтожить все следы. Слишком много образцов крови осталось в кабинете наверху. Лучше не искушать Дорнана их исследовать…

* * *

Объяснительную работу с Лодой проводил Хэдок. К моменту, когда она проснулась, Дизайнер уже привел врачебный кабинет в первозданный вид, а на небольшом клочке суши за пределами дома был разведен костер, который уничтожал улики.

Не знаю, чем Дизайнер запугал медсестру, но на первый этаж женщина спустилась бледнее мела. Мне было ее безумно жаль, но я ничего не могла поделать. Одна-единственная ниточка правды, за которую мог потянуть Дорнан, привела бы туда, куда не следует. Но сейчас я даже думать об этом не хотела, голова была забита другими мыслями.

Я сидела на террасе, смотрела, как догорают остатки окровавленной одежды Хэдока, и временами поднимала взгляд вверх.

Светило яркое солнце в голубом небе, плыли белые облака, и вся картинка казалась идеалистично прекрасной. Но когда я приметила снижающийся корабль, сразу поняла: что-то не так.

Потому что Дорнан улетал на другом. Этот был намного больше, и даже его внешний вид выдавал люксовый класс транспорта, вытянутый, будто скоростная торпеда, золотистого цвета и абсолютно бесшумный.

Я хотела бежать в дом за Хэдоком, но он неожиданно сам обнаружился за моей спиной.

Совершенно невозмутимый и спокойный, будто скала.

– Личный императорский катер Ронана, – произнес он. – Похоже, твой муж решил лично навестить жену, а значит, что-то произошло, если он вознамерился изменить планы.

Где-то в груди сердце сжалось и пропустило удар.

Как бы ни пугал меня Сингард, но здесь я успела привыкнуть к мысли о том, что Ронан далеко, и до момента родов я его не увижу.

Вот только стоило кораблю приводниться около острова и спустить трап, реальность уколола меня своими ядовитыми иглами.

Первыми вышли двое стражей, за ними показался Ронан и только потом – последним номером – Дорнан. Состав делегации хоть и выглядел малым и не внушающим опасений, но весь вид мужа говорил, что сюда он не погреться на солнышке прилетел.

– А если он узнал об измене? – испуганно выдохнула я, наблюдая, как мощная фигура Ронана движется по пирсу прямо к нам. – Что, если он за нами?

– Для этого он взял мало охраны, – отозвался Дизайнер. – Дело в чем-то еще.

Я не успела спросить, есть ли у Хэдока догадки, в этот момент из дома показалась Лода. Она была непривычно бледной и перепуганной появлением большого начальства не меньше меня. Опустив голову, женщина встала позади, смиренно сложив руки.

– Морской воздух тебе к лицу, Эсмиральда, – прозвучала первая фраза. – Рад тебя видеть.

– Не могу сказать то же самое, – не мудрствуя лукаво, ответила я. – Что такого произошло, если ты решил пренебречь собственным словом и мерами безопасности?

– Ты, как и раньше, дерзка, – скривился Ронан, брезгливо морща нос. – Если бы не твоя беременность, то поплатилась бы за свое поведение.

– Так что случилось? – проигнорировав угрозу, спросила я.

– Мангдрогиры, – ответил одним словом император. – Они вновь изъявили желание подписать договор и даже выбрали абсолютно необитаемую планету, которая, как ты и хотела, абсолютно никому, кроме них, не нужна.

– И тебе теперь нужна моя подпись, – догадалась я, вспоминая существ и их особое почтение к женским особям.

Ронан, не сдерживая недовольства, кивнул.

– А еще эти осведомленные камни откуда-то прознали о твоей беременности. Теперь для них ты едва ли не «божество». Мы прояснили ситуацию нашим инопланетным друзьям, и они снизошли до понимания того, что твоя жизнь в опасности, и поэтому согласились на неофициальное подписание за пределами дворца. Именно поэтому мне пришлось лично лететь за тобой.

Я прикусила губу и нахмурилась. Как уже стало понятно, выбора мне особо не давали. Лететь все равно придется, радовало, что хотя бы не на Гризальд.

В этот момент очень захотелось обернуться и посмотреть на Хэдока, чтобы хоть взглядом спросить его мнения и совета, но я не могла этого сделать. Такое поведение наверняка бы насторожило Ронана. Он и так смотрел на меня слишком странно, будто пытался пронзить насквозь.

– И куда нужно лететь? – вновь задала вопрос я.

– Уверен, тебе понравится. На Затурию. И если все пройдет без сюрпризов, разрешу навестить твою няньку Миленту, – снисходительно произнес Ронан. – Дорнан считает, что тебе необходимы положительные эмоции. И раз это в моих же интересах, я не прочь тебе их дать.

Выбора у меня не было, оставалось только уточнить:

– И когда мы вернемся сюда?

– Уверен, что достаточно быстро. Максимум через двое местных суток, – лениво ответил Ронан. – Твоя глухая на побегушках может остаться здесь, не вижу смысла брать на борт лишних людей.

Я поджала губы и все же обернулась на стоящую позади Лоду. То, что она не могла говорить, не давало никому повода ее оскорблять. Однако зная, как сильно переживает женщина, находясь рядом с такими людьми, как император, я увидела в его рассуждениях здравое зерно. Не произойдет ничего страшного, если она несколько дней подождет нас на Сингарде.

– Мне нужно время, чтобы собраться, – произнесла я, но тиран тотчас отрезал:

– Нет надобности. Все необходимое есть на борту либо найдется на Затурии. Сейчас нам нужно поспешить. Не стоит лезть на рожон и срывать подписание второй раз, опоздав на него.

Глава 11

В императорском катере было роскошно. Только это слово приходило мне на ум, стоило ступить на борт. Лучшие материалы, дорогая отделка, последние модели техники.

Мне бы хотелось обмолвиться с Хэдоком хотя бы словом перед тем, как взлететь, но Ронан уже привычным хозяйским жестом отправил Дизайнера, словно собачку, в рубку к пилотам.

– Расчет маршрута на тебе. Уверен, ты справишься лучше бортового компьютера.

– Слушаюсь, господин, – бесцветно ответил Дизайнер и ушел.

Дорнан, который летел с нами, отправился в каюту, которую выделили ему на нижнем ярусе. Мне же достались императорские покои… Совместные с Ронаном.

– Я не хочу быть с тобой рядом весь полет, – сквозь зубы прошипела я, когда поняла, что меня буквально загоняют в клетку к зверю. – Уверена, мне можно выделить каюту попроще, например, соседнюю с Дорнаном.

Ронан хохотнул. Похоже, мое поведение его забавляло, хотя я ничего смешного в нем не находила. Меня буквально выворачивало от близости к этому человеку.

Токсикоз, который исчез на несколько недель, вновь активировался. Хотя, быть может, всему виной была тряска при взлете с планеты.

– Напомню, что ты моя супруга. – Ронан обнажил белоснежный ряд зубов. – И это всего лишь катер, а не транспортный лайнер. Количество кают для персонала ограничено. Так что хочешь ты того или нет, но тебе придется лететь в моих покоях.

Скрипнув зубами, я поплелась за императором. Тот шел достаточно быстро, провоцируя его догонять, я же, наоборот, не спешила.

– Хочу напомнить, что я не скоростной гугот, а беременная женщина, – язвительно произнесла я, шагая нарочито медленно. – И если вас, мой муж, это не волнует, можете и дальше мчаться в свои покои.

– Какая ты все же дерзкая, – почти беззлобно ответил он, но скорость все же снизил.

Покои Ронана оказались огромны. Вдвое, если не втрое больше, чем те, что были отведены мне во дворце. Каюта была поделена на несколько зон – спальную с огромной кроватью, гостиную с невероятного размера диваном, баром и панорамным иллюминатором во всю стену, а еще тут был бассейн. Не то чтобы большой. Но сам факт его наличия на космическом корабле поражал.

– Теперь понятно, на какие блага пойдет выгода от договора с Мандрогирами.

– Намекаешь на то, что я обворовываю бедствующий народ? – вскинув бровь, поинтересовался Ронан.

Он уже сел на диван и теперь без стеснения наполнял бокал вином из витой бутылки.

– Вот вы и сами ответили, – отозвалась, выбирая место подальше от него, на противоположном краю дивана. – Я достаточно хорошо тебя узнала, чтобы сделать выводы. На народ тебе плевать, а сделка с мандрогирами нужна не во благо процветания империи, а всего лишь – одного императора.

– Ты зря делаешь из меня чудовище. – Ронан выпил бокал до дна и наполнил следующий. – Я правитель, который вынужден решать важные вещи и распоряжаться ресурсами. Работа нервная, поэтому я имею право на компенсацию…

Он обвел рукой пространство вокруг и продолжил:

– Роскошь – это всего лишь плата за мою работу, а все люди вокруг не могут жить хорошо – таков закон природы. У кого-то будет больше благ, у кого-то меньше. Кто-то хищник, кто-то жертва. В конце концов, золото, платина и иридий, которые мы получим от Мандрогиров, пойдут не на новые яхты для меня, а на развитие дальних колоний. Я не скажу, что все люди там после этого станут жить лучше, но промышленность сделает скачок вверх, а кто-то из местных возвысится и наверняка получит свой кусок от пирога власти.

– Звучит так, будто ты самый добродетельный император во всей вселенной, – с сарказмом ответила я. – А то, что все ресурсы от промышленности в колониях будут выкачаны в пользу Гризальда, умалчиваешь. Напомни мне, почему колонисты уже не одно поколение хотят свергнуть твой род с трона? Может, потому что им надоело быть дойными коровами?

Ронан прищурился и осушил второй бокал.

– Напомни мне, с каких это пор ты начала разбираться в политике?

– С тех самых, когда меня в нее втянули. Если бы жила себе дальше на Затурии, может, и не вникала бы….

Повисла пауза, разбавляемая только звуком наливающегося вина. Оно струилось по высокому хрустальному бокалу, который Ронан поднял и посмотрел на меня через рубиновую призму напитка.

– Вот смотрю на тебя, Эсмиральда, и думаю, что с тобой делать после того, как родишь? – Он немного пригубил алкоголь, видимо, третий бокал такими темпами, как два предыдущих, уже в глотку не лез.

Я же неуютно поежилась, слыша опасные нотки в голосе мужа. Тема была скользкая, и вопрос, заданный им, меня саму волновал уже не раз. Были у меня свои соображения, далекие от радужного и счастливого будущего…

– Самое правильное было бы убить, как и всех остальных до тебя, – весьма откровенно поделился Ронан. – Свою функцию ты выполнишь, ребенку будешь уже не нужна. С его воспитанием справятся куда более преданные мне няньки и кормилицы. С другой же стороны, может, и стоит оставить тебя в живых…

Он говорил медленно, внимательно следя за моей реакцией. Я же чувствовала, как кровь отлила от щек, а пульс участился от страха перед этим человеком.

– Ты понравилась Мандрогирам. Это выгодно. Ты не глупа и явно хочешь жить, что тоже неплохо, но главное… – Ронан оставил бокал на столик, встал со своего места и начал медленно приближаться ко мне. – Ты красива, Эсмиральда, и мне нравилось тебя трахать. Так почему бы не оставить тебя в качестве полноценной супруги?

От этих слов меня начало колотить, и еще больше дрожь усилилась, когда Ронан приблизился настолько, что мне пришлось вжаться в обивку дивана.

Муж навис надо мной, дыша в лицо и продолжая говорить:

– Думаю, после родов мы можем пересмотреть наши отношения в постели. Понимаю, мы не с того начали, и ты не получала от меня всего того, что я мог тебе дать. – Он медленно провел рукой по моей щеке, отчего уже почти стихшая тошнота вновь начала подниматься из глубин желудка. – Уверен, ты очень страстная натура, тем более с таким строптивым характером. И мы наверняка подружимся, если твой подход к делу изменится. Я даже не буду против твоих любовников. Можешь завести одного или двух. Хочешь мальчиков, хочешь девочек. Любой каприз, если взамен ты примешь меня…

Лучше бы он не говорил ничего из этого, потому что тошнить меня начало желчью и прямо на него. Я попыталась его отпихнуть, зажимая себе рот рукой, чтобы хоть как-то отвернуться в сторону. Но Ронан то ли не понял, что сейчас произойдет, то ли замешкался…

– С-сука! – прорычал он, отшатываясь от меня на метр и брезгливо глядя на испорченный камзол, на котором оказалось безобразное пятно.

Он замахнулся на меня, я же инстинктивно прикрылась руками. В глазах супруга пылала ярость, смешанная с алкоголем и безумием. Я была уверена, что вот-вот он меня ударит, и время растянулось в вечность…

Но император порывисто выдохнул, отступил на шаг и опустил ладонь, а после крикнул в пустоту, явно будучи уверенным, что его услышат:

– Дорнана сюда. Я лично заставлю его стирать мою одежду, если он настолько туп, что не выдал императрице лекарства от тошноты!

* * *

Время до конца полета я провела в каюте Дорнана, тот хлопотал надо мной, словно над родной дочерью, и вид имел удручающе-помятый. Судя по всему, ему крепко досталось от разъяренного Ронана…

– Это моя вина, госпожа, – трижды за полет повторил он. – В спешке я не успел проверить ваше самочувствие, хотя отсутствовал довольно долгое время, и почти два дня вы были без осмотра.

– Это всего лишь два дня. Не думаю, что все остальные беременные женщины в империи наблюдаются у врача ежесуточно.

– У вас особая ситуация.

– Я бы так не сказала. Ничего такого, что бы как-то меня выделяло. Я вообще себя не ощущаю беременной, ну разве что тошнит иногда.

Дорнан усмехнулся.

– Подождите, скоро начнет расти живот. Вы почувствуете первые шевеления. Вот тогда и поговорим.

Мне оставалось только согласиться, потому как пока о будущих периодах беременности я знала только в теории. И спросить было не у кого, вот если бы рядом была Милента, она бы наверняка многое рассказала и подсказала.

– Кстати. – Уже перед самой посадкой Дорнан предложил отличную идею. – Пока мы фактически на вашей родной планете, вам стоит составить список продуктов, которые мы можем отсюда увезти для вашего питания. Как доктор, я готов утверждать, что местный район подойдет для вас наилучшим образом, особенно учитывая вашу аллергию.

Мысль была здравая, тем более что я действительно скучала по родной пище и фруктам. В итоге мой мысленный список грозил вырасти до бесконечности.

Яхта приземлилась в единственном космопорте на всей планете. Как я подслушала одного из охранников Ронана, встречать никто из местных нас не будет. Визит столь громких персон на планету не собирались афишировать. Тем более что гораздо больше шума наделал прилет Мандрогиров.

Местное правительство уже с ног сбилось, развлекая непонятно зачем пожаловавших гостей.

Я лишь горько усмехнулась. А ведь местное правительство даже не знает, что они могли бы потерять свой дом, если бы я поставила всего одну подпись.

Сойдя на посадочное поле и оглянувшись по сторонам, я увидела кроме нашего еще два корабля – транспортный, на который сейчас как раз заканчивали загружать ящики с урожаем, и второй необычный – в форме вытянутой капли и острием сверху.

– На нем прилетели Мандрогиры? – догадалась я.

– Да, они приземлились два дня назад. Знаю, что они специально поделились на две группы, одна отвлекает местных от цели визита, а вторая уже ожидает нас в назначенном месте, – пояснил стоящий рядом Ронан.

– И где же это место?

– Понятия не имею. Координаты есть в системе транспорта, который нас туда доставит. Что же касается безопасности, то там уже все проверено и опасаться нечего. Мои люди прибыли на планету раньше нас, чтобы все подготовить.

К нам подъехало несколько скоростных платформ, в одну сел Дорнан с охранной, во вторую вслед за Ронаном пришлось лезть мне.

Радовало только одно обстоятельство. Хэдок был тоже здесь.

Вначале ехали молча. Я, пристроившись с краю, смотрела в окно и наслаждалась знакомым с детства видом. Никогда раньше я не думала, что буду скучать по этому месту так сильно, но сейчас, – когда мимо проносились вековые деревья, кустарники с ягодами, фруктовые насаждения, а после начались бескрайние поля, – я понимала, как мне этого не хватало. Этой тишины, размеренной жизни, пения птиц, и даже рой огромных комаров, который вился над озером, вызывал во мне приступ умиления. Они ведь даже не больно кусались, если так подумать… Разве что иногда в брачный период до кровавых расчесов…

– Интересно, что вызывает в тебе такую искреннюю улыбку? – спросил Ронан, чем заставил эту самую улыбку тут же померкнуть.

– Ностальгирую. И не понимаю, как можно было додуматься отдать всю эту красоту Чужим.

– Я уже объяснял. Выгода была колоссальна. Лучшие экономисты империи единогласно высказались за продажу столь отдаленной колонии взамен на металлы.

– Иногда математика плохой советчик в принятии таких решений, – возразила я. – Я уверена, что когда колонизировали тот же Сингард, не думали так расточительно относиться к новой планете. Хотя прошу заметить, кроме воды, соли и морепродуктов там тоже почти ничего нет. Ни золота, ни платины, ни иридия.

– Во времена колонизации первых планет мыслили иными критериями, – усмехнулся Ронан. – Не веришь, можешь спросить у Хэдока. Он, как любитель истории, наверняка знает кое-что о том периоде.

Обернувшись, я с интересом уставилась на Дизайнера. Зная, что он использует базу данных, накопленных многими поколениями до него, мне было любопытно послушать ответ:

– Сингард колонизировали как ресурсную базу воды. Некоторое время ее планировалось выкачивать и наполнять заново опустевшие после климатической катастрофы океаны Гризальда. Однако со временем необходимость отпала и колонию оставили для постоянного существования.

– М-да… – скривилась я. – Ну и чем мы после этого лучше саранчи?

Ронан не ответил, но посмотрел на меня очень странно, а затем задал вопрос, от которого захотелось сойти с платформы на ходу.

– А я смотрю, вы неожиданно сблизились на Сингарде, – с прищуром произнес, скользя взглядом по мне и Хэдоку. – Рассказываешь императрице многое…

Я напряглась.

– С чего ты взял?

– Да так… Дорнан сказал, что весьма и весьма часто видит вас говорящими друг с другом.

– Еще немного, и я подумаю, что ты решил меня ревновать к Дизайнеру Смерти, – с легкой издевкой в голосе произнесла я. – Если Дорнан не заметил, то на острове, кроме него и Хэдока, говорить вообще не с кем. А Лода – немая.

– Я тоже так решил, – ухмыльнулся император, переведя взгляд на Дизайнера. – А ты что скажешь?

– Мне нечего говорить, мой император, – все так же бесцветно, как и обычно, произнес он. – Вы приставили меня к госпоже Эсмиральде в качестве охраны, и я выполняю свою задачу.

– Очень на это надеюсь, – ответил Ронан.

Отвернувшись обратно к окну, я сделала вид, что и дальше любуюсь пейзажами, а сама ломала голову, где же мы с Дизайнером прокололись.

При Дорнане ни я, ни Хэдок старались друг с другом активно не разговаривать. Лишь несколько дежурных фраз, и все же доктор заметил.

Платформа уже останавливалась на краю огромного поля, заросшего дикой травой, когда наконец до меня дошло, что я сама допустила ошибку. Мне нужно было удивиться, когда я услышала, что на Гризальде была климатическая катастрофа, начать расспрашивать подробности. Я же отреагировала так, будто знала обо всем заранее. А я и в самом деле знала, потому что Хэдок рассказал то, о чем не должен был.

Скорее всего, он и сам это понял, вот только виду не подал, когда Ронан начал расспросы. В любом случае теперь мне нужно было быть внимательнее и придумать в ближайшее время, как обернуть ситуацию в свою пользу. Прикинуться дурочкой, спросить про катастрофу на Гризальде позже… Ужаснуться миллионам смертей….

– Выходим, – скомандовал Ронан. – Нас уже заждались.

Император сошел с платформы первым, следом Хэдок, и только потом я. От предложенной Ронаном руки я отказалась, гордо ступив на землю сама и вдыхая свежий воздух.

Тут, рядом с полем, витал запах разнотравья, а от всевозможных оттенков зелени рябило в глазах.

Вспомнив пристрастие Мандрогиров к этому цвету, я даже не удивилась, что они назначили встречу именно здесь. Их фигуры в скафандрах виднелись где-то в отдалении. Среди огромного поля Чужие казались статуями неведомых богов – огромные колонны, стремящиеся в небо. Единственное, что выдавало в них живых существ – это низкая вибрация, через которую они общались.

– Это место будет поприятнее зала переговоров, – заметила я.

– Я не сомневался, что тебе понравится, – отозвался Ронан. – Но сейчас, главное, помни свою роль.

– В любом случае я хочу прочесть договор, прежде чем его подписывать, – напомнила я.

В этот раз Ронан к моему желанию остался равнодушен, мол, читай, сколько влезет, теперь скрывать нечего.

* * *

Огромный стол с несколькими стульями во главе поставили прямо на землю, именно к ним теперь направлялась наша процессия. Мандрогиры же расположились с другой стороны и теперь нетерпеливо перевибрировались между собой.

Стоило нам занять свои места: императору на высоком подобии трона, мне рядом, а охране за нашими спинами, как самая большая фигура Чужих немного сдвинулась вперед.

– Приветствую тебя, Мать Планеты, жизнь носящая. – Как и в прошлый раз, главная Мандрогира напрочь игнорировала Ронана, предпочитая общаться со мной. – Благословенна жизнь твоя и здоровье твое.

– Приветствую, – отозвалась я. – Благодарю за пожелания.

Церемония повторялась в точности, как больше месяца назад в тронном зале, разве что теперь все дары, которые привезли Мандрогиры – дарились мне единолично. Ронана умасливать никто не спешил, а вот мое «беременное» положение, похоже, приводило инопланетян в священный восторг, потому что каждый подарок сопровождался благословениями будущему ребенку.

Гора различных подношений за моей спиной все росла, а один из охранников Ронана, который все это перетаскивал от Мандрогиров к нам, вот-вот грозил сорвать спину, потому что с размером и весом подарков Чужие не скупились.

А вот дальше пошло не по сценарию, только я это не сразу поняла. Главная представительница Мандрогиров начала вибрировать на другой частоте и немного сместилась взглядом своего скафандра на Ронана:

– Приветствую и тебя, отец, подаривший жизнь. Да пребудет с тобой здоровье и да умножатся твои потомки, – пискнул компьютерный переводчик.

– Приветствую и вас, – широко улыбнувшись, ответил Ронан.

Я же со священным ужасом смотрела на Хэдока, который стоял за спиной императора и беззвучно шевелил губами в такт его словам.

Я не понимала, как и почему, но Мандрогиры все знали. И обращались совершенно не к Ронану, а именно к Хэдоку. Вот только пока замечала это только я.

Проклятые инопланетные эмпаты разгадали тайну моей измены и, судя по всему, совершенно не видели в этом ничего плохого, потому что продолжали поздравлять, а Ронан млел от подобной чести. По крайней мере, теперь инопланетные каменные изваяния не спешили его наряжать в красивые алмазы, подобно барышне.

– И примите этот дар в знак наших добрых намерений, – в скафандре главной Мандрогиры открылся карман, откуда на стол слевитировал крошечный куб сантиметров пять на пять. – Это редкая уникальная вещь. На нашей планете подобные остались только в музеях – кремниевый процессор первой модели. Глава нашего Рода долго думала и решила, что этот подарок будет вам весьма полезен.

На лице Ронана возникло недоумение, кажется, он был не на шутку озадачен, зачем ему кусок кремния, потому что прошлые алмазы выглядели явно более солидными.

И все же он поблагодарил, отсылая жестом охранника за кубом.

– Мой господин, – ожил позади императора Хэдок. – Могу ли я принести вам эту вещь?

– Она опасна? – едва слышным шепотом спросил Ронан.

– Маловероятно, но я бы предпочел изучить ее, прежде чем вы возьмете ее в руки.

Император лишь кивнул, а я с замиранием сердца проследила за тем, как Хэдок направляется к Мандрогирам, берет в собственные руки коробку и приносит благодарность от лица империи.

Чертов хитрец!

В этот момент я была восхищена им, поражена и одновременно напугана происходящим. Потому что все проходило буквально под носом Ронана. И всего одна неосторожная фраза чужаков могла сотворить непоправимое…

– А теперь приступим к подписанию, – объявил Ронан, когда церемония с подарками завершилась. – Мы уже подготовили все необходимые документы по передаче планет, осталось только подписать.

– Мы ждем решения Матери, – прогудели колонны. – Только ее мнение имеет значение.

Император побагровел, но промолчал. Зато подсунул мне в руки стопку листов с договором, прочесть который быстро не представлялось возможным. Однако я уже знала, где искать, и, найдя тот самый пункт, внимательно прочла цифровые коды планет, которые империя добровольно передавала Мангдрогирам в пользование.

– Мне нужен планшет с доступом в сеть, – потребовала, находя незнакомые названия.

Просьба была молниеносно исполнена, поэтому, когда я вбила соответствующие запросы, тут же убедилась, что планеты необитаемы и на этот раз действительно никакой ценности для человеческой расы не представляют.

И все же, когда ставила подпись, испытывала сильное волнение. Было странно одним росчерком стилуса распоряжаться судьбой огромных небесных тел.

– Благодарим за мудрость, Мать Планет, – завибрировали Мандрогиры. – Договор с нашей стороны будет исполнен в срок. Первые транши с ресурсами уже завтра отправятся на ваши планеты. Но у нас еще одна просьба к вам.

– Какая?

– Мы без ума от мира, где сейчас находимся. От Затурии. Мы хотим просить вас открыть доступ сюда для туристических целей. Хотя бы пару десятков экскурсий в год, чтобы и другие Мандрогиры могли увидеть эту первозданную красоту столь удивительной планеты. Мы готовы щедро за это платить.

Я вопросительно оглянулась в сторону мужа, будто спрашивая, что ответить. Сама же боковым взглядом смотрела на Хэдока. Мне было важно его мнение, потому как мое звучало однозначно – соглашаться. Если столь богатая раса готова просто ездить и смотреть на планету, не превращая ее в собственность, то почему нет.

Дизайнер Смерти едва заметно кивнул, в то время как Ронан задумчиво чесал подбородок.

– Это выгодное предложение, – произнесла я, обращаясь к тирану. – И для планеты, и для империи.

– Весьма выгодное, настолько, что хочется искать подвох, – произнес он, и надо сказать, с этим я тоже была солидарна.

Все же, как бы я ни ненавидела Ронана, полным идиотом он не был.

– Ваше предложение невероятно притягательно, – громко озвучила я Чужим. – Но я не могу сразу согласиться на него, не изучив последствия. Поэтому необходимо время на рассмотрение. Однако думаю, вы можете рассчитывать на положительный исход.

Судя по довольному гулу Мандрогиров, они уже заранее просканировали обстановку и теперь были уверены в будущем согласии. Меня же, наоборот, пугала их способность считывать людей так легко.

Я была уверена, что только благодаря своим способностям инопланетяне знали, от кого я ношу ребенка. И что интересно, в их чужеродном мозгу мой поступок явно укладывался в рамки нормы морали, если они продолжали вести себя как ни в чем не бывало. Разве что подарок достался Хэдоку, а на Ронана обратили внимание, как на комнатную собачку.

С другой стороны, ничего удивительного. Если у них столь выраженный матриархат, то самки наверняка имеют право менять партнеров, как им вздумается, а значит, для Мандрогиров Хэдок был лишь очередным фаворитом императрицы.

Мы уже уходили, когда пораженная одной догадкой, я остановилась и, взглянув на Ронана, попросила:

– Я могу подойти к нашим гостям и спросить кое-что?

– Кое-что это что? – с прищуром поинтересовался он.

– Про ребенка, – бесхитростно ответила. – Ведь если они столь тонко чувствующие, то могут многое знать заранее.

– Хорошо, возьми с собой Дорнана, пусть тоже послушает.

Доктор с готовностью отделился от свиты, так же как и два охранника, последовавших за нами.

Мне пришлось подойти к Мандрогирам совсем близко, настолько, что почувствовала себя совершенно крошечной рядом с их фигурами.

– Простите, – окликнула я их главную. – Я хотела кое-что спросить у вас.

– Спрашивайте, Мать Планеты, – охотно откликнулась она на мой зов.

– Если я правильно поняла, то вы очень много знаете о моем ребенке, – начала я. – О том, которого ношу.

– Знаем, – завибрировали в ответ.

– Кто это будет? Мальчик или девочка?

Отчего-то мне было очень важно узнать об этом заранее.

– Разумеется, девочка, – загудели в ответ. – Когда придет время, у вас будет достойная преемница, Мать Планеты, которой вы сможете гордиться.

– Спасибо, – поблагодарила, отступая на шаг и с горечью думая о том, что Мандрогиры все же ошибаются.

Моей преемницей дочь вряд ли станет, да и не желала бы я своему ребенку такой доли. Но если все сложится хорошо, она будет наследницей Ронана. Той, кто займет трон после него.

Я же… Я же в лучшем случае просто обрету мир. Может быть, даже вернусь сюда – на Затурию. Доживать свой век в тишине и покое.

Глава 12

– Мне была обещана встреча с Милентой, – произнесла я, едва мы погрузились обратно на платформу.

– Я помню о своих словах. – Ронан после подписания выглядел жутко довольным и даже говорить начал вполне ласково. – Ты действительно этого заслужила.

Я глянула на него с сомнением, потому что императорская доброта чаще всего была с подвохом, и все же, чем дальше мы отъезжали от поля с Мандрогирами, тем больше я узнавала родную местность.

Ронан действительно отдал приказ отвезти меня к няне.

– Она до сих пор живет в доме, где я выросла?

– Да. Ей и ее семье после изгнания с Гризальда больше некуда идти.

Я поджала губы. Все же, помиловав мою няньку, Ронан мог бы и не изгонять ее детей, которые долгое время жили на столичной планете, но отчего-то решил иначе. Наверное, потому что после собирался Затурию продать Мандрогирам и плевать он хотел на дальнейшую судьбу жителей.

Впереди показалась деревня. Десяток домов, в каждом из которых жили местные со своими семьями. Наш с Милентой домик располагался на дальнем краю общины, поэтому, чтобы доехать до него, нашей процессии пришлось собрать на себе взгляды всех, кто поспешил увидеть диковинное зрелище и выбежал из дому.

Дети, старики, мужчины, женщины – в мирном укладе этого места появление люксовых платформ в сопровождении императорской охраны не могло пройти незамеченным.

– Это же Эсмиральда! – выкрикнул мальчонка Тонкс, узнавая меня и тут же тыча пальцем. – Смотрите, смотрите! Эсмиральда вернулась! Она же теперь у нас главная! Императрица!

Ронан повернул голову в его сторону, измеряя взглядом дерзкого мальчишку, и мать ребенка тут же поспешила спрятать чадо себе за спину.

– Забавно, они меня боятся, – усмехнулся муж.

– Не вижу здесь ничего смешного.

– Может, и так. Но в случае людей страх означает уважение.

– И ненависть, – добавила я.

Платформа остановилась в конце поселения у дома, в котором я росла.

За те несколько месяцев, что меня здесь не было, тут почти ничего не изменилось.

Единственное, клумбы с цветами, которые сажала Милента, исчезли. Вместо них теперь была разбита песочница, в которой, не обращая ни на кого внимания, совершенно без присмотра возился примерно двухлетний ребенок. Из-за жары на нем были только трусики, но мальчугана нагота явно не смущала.

– Не нужно ходить за мной, – поднимаясь с места, произнесла я. – Мне ведь можно просто поговорить с Милентой без посторонних.

– Да, как я и обещал, – равнодушно позволил император. – У тебя полчаса.

Окрыленная такой «щедростью», я почти выпорхнула с платформы, но прежде чем пойти к дому, направилась к песочнице. Малыш заметил меня, только когда загородила ему свет собственной тенью. Обернулся и недовольно накуксился, явно собираясь заплакать. Похоже, я нагло вмешалась в его игру с двумя огромными экземплярами саранчи, которые, получив мимолетную передышку, тут же попытались свалить. Но кто ж им даст-то.

– Привет, не бойся, – присаживаясь на корточки, произнесла я и улыбнулась. – Почему ты играешь один? Как тебя зовут? Меня – Эсми.

Я протянула ладонь, на которую ребенок посмотрел с недоверием.

– Ты ведь внук Миленты, – догадалась я, угадывая в его лице знакомые черты и точно такой же, как у няни, цвет глаз. – А где твоя бабушка?

– Баба! – оживился малыш и принялся показывать ручонками в сторону дома. – Та-м. Спи-т. Уста-ла.

– Проводишь меня?

– Да. – Малыш все же протянул мне ручку, с тоской взглянул на еле живых после его игр жуков и повел к дому.

Конечно, я могла бы проигнорировать ребенка в песочнице и сразу поспешить к Миленте, дорожа каждой секундой общения с ней. Но оставлять мальчонку одного под присмотром императора и его свиты не хотелось. А еще открытым оставался вопрос, где родители мальчика?

Места тут, конечно же, были тихими, но если вся деревня высыпала наружу посмотреть на нашу процессию, то почему не вышли эти люди?!

– Так как тебя зовут? – вновь спросила я.

– Дин… – Малыш нахмурился, еще раз повторил первый слог имени, а потом с тяжелым вздохом окончательно расстроился: – За-был.

– Тогда будешь просто Дин. – Я толкнула дверь, ведущую в дом, и шагнула внутрь.

Мальчонка тотчас же побежал в сторону спальни Миленты с радостными воплями, сверкая босыми пятками:

– Ба, вставай. Вставай!

Я же поплотнее закрыла за собой двери, не спеша следом за Дином. Мне нужно было осмотреться, сделать выводы, понять, что здесь изменилось…

А почти ничего.

Я ожидала увидеть больше вещей, ведь теперь здесь должны были жить минимум четыре человека, но ничего такого. Все то же количество посуды в мойке – на две персоны. Все то же количество обуви, разве что за одним исключением – вместо моих сандалий в обувнице стояли детские тапочки.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие.

А сколько конкретно родственников Миленты покинуло Гризальд и оказалось на Затурии?

В глубине дома раздался шорох и до боли знакомые шаги. Их бы я узнала даже через сотню лет, такие родные – тихие и всегда немного грустные, сопровождающиеся скрипом стареньких половиц. Милента…

Но прежде чем няня вышла, из-за дверного косяка ко мне вновь вылетел Дин, радостно прыгая и, будто ведущий на спектакле, представляя:

– А сейчас выйдет ба! Ба, ну скорее, чего ты? Тебя тут ждет тетя. Красивая.

Он так радовался, а у меня сердце замирало, потому что измучивший меня вопрос все же вырвался наружу:

– Дин, а где твои родители? – тихо произнесла я, заглядывая ему в глаза.

Малыш замер, а после недоуменно повел плечами и как-то мгновенно загрустил.

– Нет их, – ответила вместо него вышедшая Милента. – Они не вернулись с Гризальда. Отказались покидать свой дом и поплатились за это.

Я подняла взгляд на няньку, и ком тоски застрял в горле.

Женщина, которая меня вырастила, за два месяца постарела на двадцать лет…

– Динар, иди в гостиную, поиграй там, – ласково отправила Милента ребенка в другую комнату. – А мы с Эсмиральдой пообщаемся в столовой.

Мальчонка пусть и недовольно, но все же послушался, и стоило ему уйти, как нянечка кинулась ко мне, а я к ней.

Теплые руки заключили меня в объятия, а я и сама не могла надышаться запахом, который всегда считала материнским.

– Девочка моя, – шептала Милента. – Как же так вышло? Как же так…

– Все в порядке, – попыталась успокоить я, хотя вряд ли она верила. – Ронан дал мне полчаса, чтобы мы поговорили.

– Ронан? – отшатнулась Милента.

– Да, он здесь, – тихо произнесла я. – На улице. Но не бойся, он обещал не вмешиваться. Просто расскажи мне, как вышло, что ты здесь одна с внуком. А твои дети…

Дальше я не смогла говорить, видя, что мои слова причиняют ей боль. И все же я должна была знать. Ведь мне обещали свободу этих людей. Так почему они пострадали? Ронан хоть и чудовище, но напрасные жертвы были не в его стиле.

Мы прошли на кухню, где я, усадив Миленту за стол и убедившись, что старушка немного успокоилась, полезла в шкафчики наверху. Там, где и раньше, нашла коробочку с чаем, который поспешила заварить. Благо нашелся кипяток.

– Когда нас освободили, то сразу объяснили, что у нас есть неделя на сбор вещей, а после мы обязаны покинуть планету. С нами общался глава стражи Ронана и сказал, что нашу экстрадицию контролировать будет лично. Но мои дети… они не понимали, за что им подобная участь. Всю жизнь они считали меня той, кто бросил их самих. Ведь я воспитывала тебя, и они не знали о нас ничего, выстраивали свою жизнь сами. У сына даже родился Динар, и вообще мои сын и дочь были законопослушными гражданами, которые не заслужили участи лишиться в одночасье всего.

Милента затихла и едва слышно всхлипнула.

– Но вы же пытались объяснить?

– Лично мне было нечего объяснять. Для всех я была и есть предательница, которую освободили милостью императора. Даже мои дети, пока были живы, отвернулись от меня, хоть и не прогнали из дому. Но да, они пытались объяснить все властям, писали ходатайства, что не имеют к моим поступкам никакого отношения, и вроде бы даже их готовы были выслушать. По-крайней мере, наш отлет на Затурию отложился… Ходили слухи, что это из-за того, что во дворце грядут перемены, вначале прилет Мандрогиров, затем поползли новости об убийстве жены советника. В народе поговаривали, будто ополчение пробралось во дворец и теперь совершает диверсии. А мой сын и дочь радовались отсрочке, даже надеялись, что про нас забудут, а я с замиранием сердца следила за новостями о тебе, моя девочка. Все боялась увидеть новости о новой свадьбе Ронана, ведь это бы означало твою смерть.

– Я до сих пор жива, – констатировала и попыталась улыбнуться.

– А значит, беременна от него, – с полной растерянностью в голосе ответила няня и продолжила: – В империи достаточно радостно восприняли новость о том, что бесконечные убийства девушек прекратятся. А вот рождение наследника узурпатору… ты ведь сама понимаешь. Твоя жизнь теперь под угрозой, поэтому, когда прогремел взрыв во дворце, все горожане переполошились не на шутку. Стража перерыла всю столицу в поисках виновных, и тут вспомнили о нас.

Я прикусила нижнюю губу, и лишь вкус собственной крови немного отрезвил меня. Пазл складывался.

Похоже, за всеми событиями о Миленте и ее семье действительно просто позабыли. Усиление дворца в связи с прилетом Мандрогиров, после поиск убийцы Нинат, и в довершение взрыв, устроенный Дизайнером.

– К нам явилась жена начальника стражи – Кимат. Сказала, что ее муж занят более важными делами, чем выдворение предателей. Спросила, почему мы до сих пор на Гризальде? По какому праву нарушили приказ? Когда мой сын и его жена пытались ей объяснить, она не пожелала слушать. Лишь меня она пощадила, потому что я умоляла на коленях не трогать Динара. Обещала убраться с планеты первым же рейсом, и Кимат ушла.

– Сука… – выдохнула я, поднимаясь из-за стола и начиная измерять кухоньку шагами.

Это для Миленты все выглядело так, будто Кимат ее пощадила, но я же знала гораздо больше, чтобы сопоставить факты.

Кимат мстила мне за смерть сестры и решила отнять самое дорогое, что оставалось, поэтому в пощаду Миленты я не верила: у этой стервы наверняка был мотив так поступить. Значит, где-то был подвох…

– Кимат не спрашивала обо мне? Милента, милая, вспомни, пожалуйста. Это очень важно.

– Кажется, да, – поморщившись, ответила няня. – Не выходила ли ты со мной на связь? И я ответила честно – нет.

Я выругалась вслух еще раз… теперь все встало на свои места. Кимат убила детей Миленты, чтобы надавить на старушку в надежде, что та расколется, будь у нас с ней канал связи. В остальном же жена начальника стражи искала, куда меня спрятал Ронан, и не могла найти…

Скорее всего, император не был в курсе того, что дети моей няни мертвы… Но теперь я собиралась исправить эту оплошность.

Взглянув на часы и понимая, что время на исходе, я приблизилась к женщине и обняла ее еще раз.

– Мне пора, Милента. Я постараюсь сделать все, лишь бы хоть как-то исправить произошедшее. Хотя это невозможно.

– Не нужно ничего делать, – всхлипнула старушка. – Просто береги себя.

– Ты себя тоже и Дина береги.

– Конечно, у меня ведь больше никого, кроме тебя и его, не осталось.

Я еще раз обняла ее, прижалась щекой и попыталась запомнить эти ощущения тепла и нежности. Мне было жаль, что нашу встречу омрачила Кимат, ведь не так я представляла свой разговор с няней.

Зато теперь я была очень зла и собиралась сделать все возможное, чтобы вторая сестра поплатилась за свою жестокость.

Но для начала я решила требовать у Ронана другой дом для Миленты и ее внука. На другой планете, подальше от Затурии. Потому что мне совершенно не нравилось то, что Кимат знала, где они живут… И могла в любой момент надавить на мою последнюю болевую точку.

Вернувшись к платформе и усевшись напротив Ронана, я произнесла:

– Можем ехать!

– Ты раньше на две минуты, думал, придется отправлять за тобой кого-то из охраны, – удивился Ронан.

– Как видишь, я пунктуальна, и стараюсь действительно выполнять свои обещания и слова.

Я немного лукавила, обвиняя его, но все же решила точно убедиться, что он не в курсе делишек Кимат, иначе все мои увещевания могли пройти даром.

– Тон сбавь. Не понимаю, о чем ты? – император вскинул бровь.

– О семье Миленты! Ее детей убили на Гризальде твои люди. – Тут я выложила все, что мне рассказала няня, и даже немного добавила от себя. – И вообще, почему жена начальника твоей стражи отдает подобные приказы? Кем себя возомнила Кимат? А главное, какое ей вообще дело до того, где я нахожусь после взрыва во дворце?

– На что это ты намекаешь? – прищурился Ронан.

– На то, что ты пригрел на своей груди змей! – прошипела я. – Которые, пользуясь твоей властью, творят, что им заблагорассудится. Может, это она устроила тот взрыв, лишь бы меня убить, и теперь ищет способы завершить начатое?

Я нагло врала, но угрызений совести не чувствовала.

Император призадумался, после чего произнес:

– Дети Миленты нарушили приказ и не покинули Гризальд, а значит, казнены были справедливо, – обжег его ответ, от которого я стиснула зубы от обиды. Неужели Ронан настолько непрошибаемая скотина? – Однако мне непонятно, почему этим занималась Кимат. Ей не должно быть никакого дела до тебя и семьи твоей няньки. Поэтому я разберусь с этим. Хэдок?

Молчавший все это время Дизайнер поднял голову на господина.

– Слушаю, мой император.

– Ты вернешься со мной на Гризальд. Похоже, там для тебя накопилось достаточно дел.

– Позвольте отказаться, мой господин. Я считаю, охрана императрицы более приоритетная задача в нынешний момент.

– С ней справится кто-нибудь другой, – отказал Ронан. – Ты нужен мне во дворце. Я чувствую, грядет что-то глобальное. Похоже, предатели действительно подобрались ко мне слишком близко, и я не могу позволить единственному, кому доверяю безоговорочно, находиться на другой планете. Твоя задача будет вычислить и поймать предателей.

– Слушаюсь, мой господин. – Голос Хэдока прозвучал еще более тускло, чем обычно.

Я же сидела, прикусив язык, и осознавала, что послужила катализатором разлуки с Дизайнером.

Хотела разобраться с Кимат? Вот, держи отдачу…

– И кто же тогда будет охранять меня? – поинтересовалась я, особенно вспоминая нападение огромного сотнинога на Сингарде. Если бы не Хэдок, быть нам всем сейчас трупами. Жаль, только рассказать в подробностях Ронану я об этом не могла, иначе бы пришлось упоминать все те повреждения, что получил Дизайнер. – Из Лоды и доктора так себе телохранители.

– Я пришлю другого, надежного человека, – скупо ответил Ронан тоном, не подлежащим обжалованию.

Однако я все равно была не согласна.

– Ты только что сказал, что веришь только Хэдоку, так откуда вдруг появились еще какие-то надежные люди?

– Такие всегда есть… – загадочно ответил император.

И я умолкла, понимая: спорить бесполезно, потому что иначе могу сделать только хуже.

Всю оставшуюся дорогу до космопорта ехали молча.

Так же и погрузились в яхту. Правда, стоило мне ступить на борт, как я сразу заявила Ронану, что в его каюте не собираюсь проводить ни минуты.

– Я и не зову, – пожал плечами он, равнодушно уходя вперед по коридору. – Пусть тобой занимается Дорнан.

Похоже, приступ моей тошноты надолго отбил у императора желание находиться со мной рядом.

В итоге Дорнан действительно увел меня за собой, только не в свое логово, а в кают-компанию для персонала, которая все же нашлась на яхте.

– Вам необходимо поесть, Эсмиральда, – сказал доктор. – Как только корабль взлетит, я позабочусь о пище. Потому что пустой желудок может только усугубить вашу тошноту.

Я лишь кивнула, решив, что врачу виднее, ведь стоило кораблю завести двигатели, как меня тотчас же начало мутить. В итоге, не выдержав, я выбежала в уборную.

До дверей моей цели в конце коридора оставался десяток метров, когда чья-то рука сграбастала меня и потянула в темную техническую каморку куда-то сбоку. Мне даже не удалось пискнуть, потому что рот зажали, и только когда двери за спиной захлопнулись, над ухом раздался знакомый голос:

– Тшш, это я.

В нос ударил запах озона. Несколько глубоких вдохов, и приступ тошноты магическим образом исчез.

– Другого момента поговорить не будет, – произнес Дизайнер, медленно убирая руку ото рта. – Мне пришлось влезть в систему видеонаблюдения корабля, чтобы затереть все следы этого разговора.

– Хэдок… – выдохнула я.

В каморке оказалось тесно, мне пришлось посильнее прижаться к нему. Впрочем, кого я обманывала. Даже будь вокруг многокилометровое поле, я бы все равно это сделала, потому что так мне становилось спокойнее.

– Прости, я наделала глупостей, – кладя голову ему на грудь, прошептала я. – Вначале не удивилась про катастрофу на Гризальде, потом натравила Ронана на Кимат, и он решил забрать тебя с собой.

– Он бы и так это сделал. – Губы Хэдока легко коснулись моего виска, рождая ощущения щекотки и тепла. – Когда он только прилетел на Сингард, в его планы уже не входило возвращать меня вместе с тобой.

– Но почему?

– Потому, что он о чем-то подозревает. И я не могу пока понять – откуда.

– Это Дорнан, – с ненавистью ответила я. – Все из-за него.

– Док ни при чем. Хотя, конечно, он мог, но мы были осторожны. Присмотрись к Лоде.

– Лоде? – не поверила я. – Это же Лода, она глухая.

– Всегда остается вариант, что не очень-то она и глухая, – возразил Дизайнер. – Ты должна быть настороже.

Кивнула.

И наконец подняла на мужчину взгляд.

В темноте его зрачки светились зеленоватым светом, будто у кота. Это было немного жутковато и в то же время безумно притягательно.

– Пообещай, что прилетишь, сразу, как появится возможность, – попросила я.

Хэдок мучительно скривился и постучал себя по виску.

– Я не могу этого обещать, если Ронан даст на это прямой запрет. Я скован в своих действиях до момента, пока не родится ребенок. Тогда именно он станет для меня главным приоритетом.

– Она, – поправила я, чуть улыбнувшись. – Это девочка. Мандрогиры сказали.

– Она… – повторил Хэдок.

Чуть отстранившись, он полез в карман своего сюртука, откуда достал крошечный предмет, похожий на литую пуговицу, и сунул мне в ладонь.

– Это всегда должно быть при тебе. Сигнальный маячок. Если что-то случится, нажми на кнопку, и я найду тебя в любой точке Вселенной.

– Надеюсь, он мне не пригодится.

– И я тоже на это надеюсь, моя Эсмиральда. – Его ладони скользнули вверх и легли мне на щеки, которые тотчас же вспыхнули под этим прикосновением. – Береги себя и дочь тоже береги.

Хэдок смотрел мне прямо в глаза, а я не могла отвести взгляд, когда наши лица сблизились, а губы соприкоснулись. Этот короткий поцелуй был полон нежности и трепета, так, будто Хэдок целовал самый хрупкий цветок мира, боясь, что его лепестки могут отсыпаться.

Я же прикрыла глаза и тонула в чувствах, захлестнувших с головой. Запах озона кружил голову, душа хотела взлететь и расшириться на всю вселенную. Я желала прижаться к Дизайнеру еще сильнее, настолько, насколько это вообще возможно. Слиться с ним воедино и остаться так навсегда, чтобы все невзгоды и страхи остались позади. Ну, или хотя бы за пределами этой крошечной каморки.

Наши губы разомкнулись, а я все еще стояла, не в силах открыть глаза, и ловила остатки той нежности, которая еще мгновение назад заполняла все пространство вокруг.

– Я не знаю, умеют ли Дизайнеры Смерти любить, – последние слова Хэдока коснулись краешка моего уха. – Но мне бы очень хотелось верить, что я тебя именно люблю, Эсмиральда…

Его руки исчезли от моего лица.

Хлопнула дверь рядом.

И словно тонна холодного воздуха тут же объяла меня своими леденящими руками.

Хэдок ушел, а я осталась одна в тесной каморке.

Глава 13

Хэдок

Челнок с Эсмиральдой и Дорнаном отделился от борта больше часа назад. Императрица и ее доктор ушли на Сингард, оставив за собой лишь инверсионный след топлива и нехорошие предчувствия.

Я пытался их заглушить, но ничего не выходило.

Оставалось лишь стоять на мостике и следить за курсом их корабля ровно столько, сколько позволяли приборы, и пока один из пилотов не проложил уже наш маршрут к Гризальду.

Мы как раз вошли в пространственный тоннель, когда пришел сигнал вызова из императорской каюты.

Пришлось направиться к Ронану, чтобы уже не впервые видеть его ненавистную рожу и выслушивать команды, противиться которым я просто не мог.

Император пил.

Как, впрочем, и всегда.

Иногда я питал надежду, что Ронан просто умрет в очередном пьяном угаре, но дядюшка оказался на редкость живучим.

– Я решаю, что делать с Кимат, – достаточно неожиданно даже для меня произнес он. – Я бы хотел, чтобы ты просчитал варианты для ее наказания и их последствия.

Короткий расчет, и я выдал вердикт:

– 89 % на негативную реакцию со стороны начальника стражи в случае смерти его жены, 50 % на негативную реакцию в случае ареста и последующего погружения в криокамеру…

– Стоп. – Ронан жестом заставил меня замолчать. – Такие варианты даже не рассматриваем. В память о Нинат я не готов так поступать с ее сестрой. Кимат долгое время преданно служила мне, и один проступок – не повод для радикальных мер.

Мне с трудом удалось сохранить беспристрастное лицо, потому что если бы речь шла не о Кимат, а о ком-то другом, вердикт был бы однозначным – смерть.

Убивай своих – чтобы чужие боялись!

– Тогда о каком расчете речь?

Ронан задумчиво покачал полупустым бокалом в воздухе:

– Плети… или изгнание на непродолжительный срок. Кимат должна понимать, где ее место, и больше не совершать никаких поползновений в сторону Эсмиральды.

Я покачал головой.

– Тогда я не гарантирую никакого результата. Только смерть Кимат может дать стопроцентную безопасность императрицы.

– Это слишком радикально, – отмахнулся Ронан. – Впрочем, иди. Я еще подумаю.

– Как вам будет угодно, господин. – Я был вынужден поклониться и выйти из каюты, а после вернуться обратно на мостик.

Остаток полета прошел спокойно, и даже посадка оказалась мягкой.

Благоволило все: от погодных условий до почти пустого космодрома, что было уже крайне удивительным в вечернее время суток.

– Почему так мало кораблей? – спросил я у одного из пилотов. – Разве в этот час не пиковые нагрузки на космодроме?

– Не могу знать, господин Дизайнер, но можно запросить данные у диспетчерской.

– Запроси, – бросил я, буквально нутром ощущая неправильность происходящего.

Данные с расписанием полетов пришли буквально через минуту. Никаких аварий, никаких переносов, отсутствие форс-мажоров.

– Вот видите, – успокоил пилот. – Видимо, так сложились обстоятельства.

– Возможно, – туманно ответил я, все еще глядя на расписание. Словно все было заранее расчищено перед нашим прилетом.

В этот момент в рубку заглянул Ронан.

– Почему так долго? Спускайте трап, – поторопил он.

– Простите, господин, – тут же засуетился напуганный тоном недовольного императора пилот. – Сейчас все будет готово. Только вызову для вас платформу.

Ронан недовольно хмыкнул и, поманив меня за собой, двинулся к выходу.

– Я решил, какое наказание изберу для Кимат, – у самого шлюза поделился Ронан. – В том, что она казнила нарушивших мой приказ, не было ничего плохого. Однако мне не нравится, что она интересуется Эсмиральдой… Возможно, так в ней говорит обида после смерти сестры, в которой Кимат почему-то обвиняет мою супругу. Поэтому лучшим решением будет сослать Кимат подальше из дворца, по крайней мере, пока не родится ребенок.

– И куда же сослать? – поинтересовался я.

– Какой-нибудь курорт, – небрежно бросил Ронан. – Кроме Сингарда. В конце концов, Кимат просто женщина, и ей ничего не нужно, кроме отдыха и шмоток. Погреет кости где-нибудь на периферии, приведет нервы в порядок…

– Странное наказание… – все же не удержался я.

– Я бываю милостив для тех, кто служит мне верой и правдой… – снисходительно произнес Ронан.

В этот момент шлюз разъехался, и внизу трапа показалась платформа с несколькими охранниками из числа императорской стражи.

– Пора во дворец! Дела не ждут! – весьма воодушевленно произнес Ронан, спускаясь вниз. – Нужно подготовить обращение к гражданам, рассказать о подписанном договоре с Мандрогирами. Уверен, этот день войдет в историю как Великий.

Я следовал за дядюшкой, не отставая ни на шаг. Как и всегда – я лишь тень, всего лишь охранник. Дизайнер Смерти.

Иногда соблазн протянуть руку и попытаться убить Ронана ударом тысячи вольт был слишком велик, останавливало лишь осознание, что таким образом я себя раскрою, а силы все равно не сработают. Предохранители древней системы не давали сбоев.

Мы ехали в платформе, когда Ронан нарушил молчание:

– Иногда я смотрю на тебя, Хэдок, и у меня возникает множество вопросов. Например, почему ты все же явился несколько лет назад к дворцу? Неужели уже тогда знал, что рано или поздно в моей судьбе появится Эсмиральда, которая сумеет зачать ребенка?

– Нет. Дизайнеры не умеют предсказывать будущее. Я всего лишь могу делать определенные расчеты, и они не всегда бывают точны.

– Тогда что тебя привело? – продолжал любопытствовать дядя. – Только не говори, что долг. Предыдущий Мордок покинул дворец, и его ничто не держало.

– Есть вещи, которые вам не понять, – совершенно правдиво ответил я. – Разве недостаточно того, что я вам служу?

– Мне ли… – усмехнулся Ронан. – Иногда я просто уверен, ты служишь исключительно себе. А я лишь временное явление на твоем пути.

– Что вы имеете в виду?! – насторожился я, стараясь ничем себя не выдать.

– Что ты будешь делать, когда родится ребенок? Кто будет твоим приоритетом? Император или новый Дизайнер Жизни? Ответь мне честно.

Я бы хотел его обмануть, но был обязан выполнить команду.

– Дизайнеры Смерти всегда защищали Дизайнеров Жизни и род Альтазара. Вам нечего бо…

Договорить я не смог. Платформа резко затормозила. Я лишь успел сгруппироваться и подстраховать от излишней травмы непристегнутого Ронана. Словно куклу, его швырнуло вначале назад, а после вперед. Раздался скрежет сминаемого металла, нас словно стремились раздавить неведомые силы.

Доли секунды ушли на принятие решения – выбить двери платформы и выбросить Ронана наружу. Возможно, он получит при этом травмы, но шансы остаться в живых вне металлической ловушки у него были гораздо больше.

Выполняя этот план, я был не очень аккуратен. Действовать приходилось быстро, раздался звук дробящихся костей.

Простите, господин, но сломанная рука и лодыжка в данный момент меньшая из проблем.

Кажется, при всем при этом Ронан потерял сознание, потому что выбрасывал наружу я бесчувственное тело.

Император упал на землю. Теперь оставалось выбраться самому, но, похоже, я не успевал. Лязг раздался прямо над головой, платформу вокруг продолжало скручивать в тугой шар, стремясь сплющить меня вместе с ней.

Пожалуй, это могло меня даже убить…

Но я не собирался умирать. Не сегодня.

Мне нужно было совершить лишь один прыжок.

Бросок тела вперед, но ловушка уже сомкнулась за спиной. Боль обожгла рецепторы, которые тотчас же отключились под действием сработавшей защиты.

Ноги зажевало исковерканной платформой, а меня по инерции протащило вслед за ней еще с десяток метров, прежде чем остановиться.

Я дернулся и попытался высвободить заблокированные конечности, но будто магнитом меня удерживало внутри. Все тело сковывало такой слабостью, что даже усиленные механизмами мышцы отказывались слушаться.

В стороне раздались голоса, обернувшись, я увидел спешащих к нам людей, в основном в форме императорской стражи, но были и гражданские. Они бежали к Ронану, валявшемуся от меня в сотне метров. Но я не верил, что это спасение.

Впереди разъяренной толпы неслась платформа с начальником дворцовой охраны, а рядом с ним стояла Кимат. Весь ее вид выражал радость.

Она простерла руку кверху, и толпа позади радостно взревела.

– Смерть узурпатору! Да здравствует новая власть! – крикнула она. – Конец роду Альтазара!!! Воздадим смертью Ронану за смерть наших родных и близких!

Бежавшие отозвались подобно голодным хищникам, завидевшим добычу, и лишь увеличили скорость, чтобы быстрее сомкнуться над телом уже бывшего императора.

Безумствующая толпа просто погребла его под собой, и я не видел, что происходило дальше. Лишь звуки разрываемой плоти еще с десяток секунд отдавались в моих ушах, будто Ронан попал не в руки людям, а в зубы голодной стаи. Конец императора оказался жуток, хотя и слишком быстр. Он не заслужил такого…

Кимат взирала на все это сверху с самодовольным видом, так же как и ее муж, раздающий приказы страже.

Как же легко у них все получилось! Меня не было во дворце лишь месяц, но эти двое успели подготовить переворот. Почему я упустил это из вида?

Словно почитав эти мысли, Кимат обернулась в мою сторону, прищурилась и усмехнулась, обнажая ровные зубы.

Она легко сошла с платформы, оставив мужа помыкать толпой, сама же в окружении стражников двинулась ко мне.

Эта тварь знала, что я не могу пошевелиться, наверное, потому и подошла ко мне настолько близко, что носок туфель буквально коснулся моего носа.

– Здравствуй, пес Ронана, – насмешливо произнесла Кимат, присаживаясь на корточки и поднимая при этом облачко пыли прямо у моего лица. – Как тебе зрелище по свержению хозяина?

Я промолчал. Не было смысла что-либо ей отвечать.

– Ах да. Он же тебе и не хозяин, а… дядюшка!

Ее слова огнем прошлись по сознанию. Система анализировала и пыталась понять, откуда эта тварь знает правду?! Неужели Лода что-то рассказала? Но ведь медсестра не знала таких подробностей.

– Как ты узнала?! – едва шевеля губами, прошептал я, одновременно пытаясь разгадать, каким орудием меня сковали повстанцы.

– Датчики в доме на острове Нинат. Моя сестра всегда знала, с кем спит, и предпочитала перестраховаться на всякий случай. Ронан не всегда был адекватен, поэтому она буквально набила дом всевозможными жучками, которые ежеминутно передавали сигнал о происходящем на сервера в Гризальде.

– Но я проверил весь дом после прилета, – прохрипел я. – Всю электронику, ничего не было.

– А никто и не говорит об электронике, – Кимат достала из кармана крошечный кусок кремния, похожий на пульт. – Технологии Мандрогиров, никаких проводов и электромагнитных излучений. Кстати, именно благодаря этой крошечной штучке ты не можешь пошевелиться, – Кимат покрутила пультом у меня перед носом. – Но вернемся к жучкам. Благодаря им я слышала большинство разговоров, которые ты вел со своей…

Тут Кимат буквально затрясло, она сжала челюсти, а в следующий миг встала и со всей силы ударила ногой мне в лицо:

– Я узнала, что это ты убил Нинат. Ты… ты же и обрюхатил эту сучку. Вначале я хотела сдать вас Ронану. Посмотреть, как он изрежет ее на куски, а потом поняла, что мне будет этого мало, а ты, скорее всего, избежишь кары, как когда-то это сделал Мордок, сбежав с планеты. Такой расклад меня не устраивал. И я придумала план получше.

– Какой еще план?

– Как заставить Ронана вернуть тебя обратно на Гризальд. Пришлось подкинуть ему пищу для размышлений, намекнуть на твое предательство, а еще внушить страх, что после рождения ребенка Ронан станет для тебя бесполезным… Видел бы ты, как он испугался за свою шкуру. Он даже выкупил у Мандрогиров технологии, способные сдержать подобного тебе, и совершенно не предполагал, что я обращу это орудие против него. А еще Ронан приказал построить клетку. Особую тюрьму, откуда не выберется даже Дизайнер Смерти… ты скоро с ней познакомишься.

Кимат говорила все это с особым садизмом, наслаждаясь каждой минутой своего триумфа, но меня в данный момент мало заботила моя судьба.

Я понимал одно: Эсмиральда сейчас на Сингарде без защиты, и Кимат почти все время знала, где она прячется.

– Эсмиральда? Что ты сделаешь с ней?!

Кимат усмехнулась:

– Хэдок, ну ты же не глупый мальчик. Я с ней ничего не сделаю, потому что с ней уже сделали все, что нужно! Если хочешь, я даже завтра покажу тебе ее голову. Уверена, ты оценишь это зрелище.

Она еще раз подошла и ударила с ноги в кадык, а после еще и еще раз: в лицо, голову и куда могла попасть.

– Это тебе за мою сестру, ублюдок.

Часть вторая

Глава 1

– Вы хорошо пилотируете, – заметила я, когда Дорнан отстыковался от яхты императора и завернул лихой вираж, уходя на курс к Сингарду.

– В молодости я был военным доктором, нас обучали азам управления, – ложась на маршрут, ответил старик. – А после переворота я решил не идти по военной стезе, а служить в императорском дворце лекарем.

Выходило, что Дорнан не просто человек с гнильцой, но еще и военный предатель. В моей внутренней иерархии подлецов это место было на ступеньку ниже воров и убийц.

– Получается, вы служили еще у Урсуна, а после, когда запахло жареным, переметнулись к Ронану?

– Зря осуждаешь. Захочешь жить – и не так будешь поступать. Зато мои дети были в безопасности, получили хорошее образование, выросли и сейчас живут на разных планетах империи. У них хорошие должности, семьи. Я сделал для них все, что мог, и думаю, после того как вы родите, императрица, наконец смогу уйти на заслуженный отдых.

Мои глаза невольно округлились. Дорнан рассуждал обо всем так спокойно и, судя по его виду, вполне себе представлял уютный домик у моря, который заслужил по выслуге лет. Чем не идеальная старость?

– Вы не говорили о своей семье раньше.

– Если не говорил, не значит, что ее нет. Хотя… – Дорнан выставил автопилот и наконец отвлекся от приборной панели. – По сути, я уже давно один. Жена умерла больше десяти лет назад, а дети стали самостоятельными.

– И вы все так же преданы Ронану… – пробормотала я. – Дорнан, неужели вы никогда не понимали, какому ублюдку служите? Вас совесть по ночам вообще не мучает, когда понимаете, сколько невинных он убил?

– С чего вдруг? Это ведь не я убивал. Я, наоборот, лечу всех, помогаю, чем могу. Что же касается человеческих качеств императора, то разве они имеют значение? Миллиарды людей трудятся на тех, кто им неприятен, но разве это их волнует?

– Значит, Ронан вам противен? – ухватилась я.

– Я такого не говорил, не нужно ловить меня на словах, – улыбнулся Дорнан. – Ронан – это щедрая рука, которая меня кормит, и я не дурак ее кусать.

На этом наш и без того короткий разговор окончился.

Лететь нам оставалось около двух часов. Вначале я пыталась убить скуку, пялясь в безграничный космос, но после сама не заметила, как уснула. Видимо, сказывалась усталость, накопленная за сутки.

Мне снились кошмары. Будто куда-то падаю, людские крики, звуки лютующей толпы, смех Кимат и в довершение женский плач, в котором я узнала свой голос.

Выдиралась из сна я рывками, он будто не хотел меня отпускать, но я все равно выбралась, будто из пучин океана. Вынырнула и судорожно втянула воздух легкими.

– Думал, вы будете спать до самой посадки, – произнес Дорнан. Он по-прежнему сидел в кресле пилота и моим резким пробуждением оказался удивлен. – Не хотелось вас будить.

– Мне снились кошмары, – пробурчала я, вставая со своего места, чтобы размять ноги.

Все же крошечная шлюпка была явно не предназначена для длительных и комфортных перелетов. Тут не было даже каюты с кроватью или диваном.

Зато нашелся небольшой бар с водой.

Я осушила целую бутылку, прежде чем немного прийти в себя и вытрясти остатки пережитого ужаса из головы.

– Садимся через пять минут, – долетел до меня голос Дорнана. – Вам нужно вернуться в кресло.

– Хорошо, – сдавленно ответила я, чувствуя, что, кажется, зря выпила столько жидкости.

Ко мне вновь стала возвращаться тошнота, несмотря на все лекарства, которыми меня пичкал доктор еще на яхте Ронана.

– Если получится, то садитесь аккуратнее, – попросила я, когда Дорнан пошел на снижение. – Меня опять тошнит.

Старик неодобрительно покачал головой.

– Сразу же по прилете нужно вас осмотреть. На этом сроке уже не должно быть такого сильного токсикоза.

– Угу, – вяло буркнула я, сдерживая позывы.

Признаться, я и сама не ожидала такой бурной реакции организма. Настолько сильно меня еще за всю беременность не мутило, даже в каюте у Ронана после его мерзкого предложения.

– Кажется, дело не в токсикозе, наверное, я съела что-то не то на корабле, – вяло отозвалась, когда мы входили в атмосферу и языки пламени плясали по обшивке. Корабль трясло, и я уже подумывала не сдерживаться. Ведь должно же мне было потом стать легче.

Лишь только мысль, что все съеденное в условиях перегрузки окажется на мне, давала силы терпеть.

– Осталось несколько минут, – попытался успокоить доктор. – Как только приземлимся, я сбегаю в дом и возьму нужные лекарства. Обещаю, вам станет легче.

Его слова пролетали мимо меня, и как бы я не «любила» этого человека, но сейчас хотелось верить, что он поможет.

Когда скорость корабля стала замедляться и впереди замаячил знакомый остров, я подумала, что стоит нам приводниться, как моя тошнота должна пройти, но едва судно коснулось воды – стало еще хуже.

Резкая боль острым ножом прошла от солнечного сплетения и до пупка. Будто кто-то ножом рассек, я вскрикнула и схватилась за живот.

Дорнан, мимолетно взглянувший на меня, мгновенно побледнел. На его лице отразился ужас. Старик поспешил высвободиться из ремней кресла, и, не глуша двигателей, бросился ко мне.

– Сейчас, императрица, я вам помогу. Потерпите, – торопливо произнес он и бросился к выходу.

Я же стонала в голос, хныча от боли, и не понимала, почему так происходит? Все же еще утром было нормально?

– Девочка моя, – прошептала я ребенку, которого больше всего на свете испугалась потерять. – Ну что же ты? Прекрати…

Где-то позади раскрылся шлюз, и шаги Дорнана стихли…

Я видела в лобовой иллюминатор, как доктор бежит по пристани, зажимая себе лицо без кислородной маски рукой. Дорнан добрался до переходного отсека, торопливо забрался в переходную камеру, и стоило дверям за ним закрыться, как … боль исчезла.

Тошнота тоже.

Так же резко, как и накатили.

Будто и не было вовсе.

Я смогла дышать нормально. Села в кресле ровнее, вытерла рукой пот со лба.

– Больше не пугай так маму, – прошептала своему животу, стараясь как можно быстрее успокоиться.

Стало даже немного стыдно за «ложную тревогу» и что так сильно испугала пожилого Дорнана. Каким бы он ни был гадом, но за меня переживал вполне искренне. Сейчас он как раз попал внутрь купола и уже бежал к дому, даже споткнулся в какой-то момент. Я уже подбирала слова, которыми стану извиняться перед доктором, когда из дома вышли двое мужчин в черной форме.

Я их не знала.

Не знал и Дорнан. Он поднял на них голову и тут же отшатнулся, сделав несколько шагов назад.

Все происходило мгновенно.

Один из незнакомцев вскинул руку с зажатым бластером и выстрелил в грудь доктора. Безобразное пятно расплылось по груди мужчины, а после он осел на землю и больше не встал.

– Нет! – вскрикнула я, мгновенно понимая, что кто-то из недоброжелателей Ронана нас нашел.

Убийцы, словно чувствуя мой взгляд на себе, посмотрели на корабль. Один из них сказал о чем-то другому, и оба двинулись в мою сторону.

Думать нужно было быстро.

Интуиция подсказывала: если с Дорнаном не церемонились, то Лода в доме тоже мертва. И времени жалеть их сейчас у меня нет…

Я поблагодарила судьбу, что двигатели корабля не выключены, и хоть никогда до этого в жизни я не водила космический транспорт – сейчас самое время было научиться.

Пересев на кресло Дорнана, я принялась вспоминать, как и в каком порядке он нажимал кнопки, чтобы «шлюпка» взмыла в воздух.

Действовала я наугад, просто тыча по панели, едва успевая читать обозначения.

– Ну же, давай! – шептала я, видя, как эти двое уже вошли в шлюзовую камеру.

Схватившись за штурвал, я рванула его вверх что есть сил – и корабль дернулся, натужно ревя двигателями.

Шлюпка, будто выпущенная из катапульты, стартовала в небо, оставляя за собой огненный след и облака раскаленного пара. Перегрузки вдавливали меня в сидение, но я была так напугана, что фактически не замечала их. Волновало – лишь бы с ребенком все было в порядке.

Каким-то чудом я даже умудрилась выйти за пределы атмосферы, и лишь зависнув на орбите Сингарда, несколько минут смотрела в иллюминатор на голубой шар перед собой и понимала, что возвращаться назад мне нельзя. Куда вообще теперь лететь? Выйти с кем-то на связь? А как это вообще сделать?

Я попыталась настроить приемник, но кроме помех ничего не нашла, а после, поймав незнакомую волну, с ужасом услышала:

– Это новостная волна Свободных Колоний, и с вами снова я, Гернард Слимер! – достаточно весело вещал кто-то. – Похоже, наш императоришка наконец доигрался.

На Гризальде объявлено военное положение, кто-то из местных опять перетянул одеяло власти на себя. По последним новостям Ронан и его ближайшее окружение убиты, поэтому предупреждаем и просим временно воздержаться от визитов на Столичную планету ради вашей же безопасности…

Волна утихла, а я, открыв рот, переваривала услышанное.

Ронан убит. Окружение тоже…

Мне бы порадоваться, но что-то подсказывало: в новых обстоятельствах мое положение стало еще более худшим, чем раньше. Кто бы ни пришел к власти, потенциальный ребенок Ронана и бывшая императрица для них будут костьми в горле, которые лучше уничтожить заранее.

– Что же делать? – прошептала я, вспомнив о передатчике, который мне дал Хэдок.

Не задумываясь, я активировала его, потому что была уверена – Дизайнер жив, как бы там не сложились обстоятельства на Гризальде. Такого, как Хэдок, так просто никому не убить, а, значит, он меня найдет. Оставалось решить, где мне спрятаться, пока это произойдет.

Просто так болтаться на орбите, на заметной шлюпке – было равносильно подписанию смертного приговора. Кем бы ни были наемники, они явно не простые люди, и уже наверняка ищут меня, а значит, нужно искать себе временное убежище.

– Ну же, думай, Эсмиральда. Думай! – Я сжала виски руками, после хорошенько продышалась, успокоилась и собралась.

Топлива у меня оставалось мало. Всего ничего, до другой планеты не дотяну, а значит, выбор оставался невелик – либо все же обратно в один из городов Сингарда, либо искать ближайшую космическую станцию. Там у меня были шансы затеряться для всех, кроме Хэдока.

Найдя пеленгатор, я запустила поиск, а после, найдя несколько космических платформ, выбрала самую крупную, куда и направила корабль, сумев настроить автопилот.

В этот момент я благодарила Ронана за то, что его корабль был не старой допотопной техникой, а современной новинкой с понятным интерфейсом. Наверное, только это и помогло мне разобраться в незнакомых системах.

Через полчаса я уже видела в иллюминатор приближающуюся станцию, и в этот момент мне стало особенно одиноко, страшно и тоскливо. Вот только я была не одна… Обняв руками пока еще незаметный живот, я тихо прошептала:

– Не знаю как, но только благодаря тебе мы вдвоем живы, девочка моя. И я постараюсь сделать все, чтобы мы обе такими и оставались.

* * *

Яхту на станцию посадил автопилот, в противном случае сама бы я точно не справилась. Мне лишь приходилось откликаться на вызов диспетчера, который «вел» корабль.

– Борт 1х 978-7, добро пожаловать на космическую станцию 9Х… – Мужской голос назвал цифровое обозначение, которое я тут же выбросила из головы. Сразу же мелькнула совершенно неуместная мысль, что совершенно зря в империи не дают названий крупным станция и кораблям. Это бы облегчило ориентирование. А диспетчер продолжал: – На станции действует стандартизированная имперская валюта. Если у вас колониальные дублоны, слитки драгоценных металлов, цифровая крипта, то обменять их по местному курсу вы можете в специальных пунктах приема.

Наконец мужчина закончил речь, а я, прикусив губу, поняла, что у меня очередная проблема – отсутствие денег. Но горевать долго не пришлось – заприметив вещи Дорнана, я без зазрения совести приступила к их изучению.

Доктору они уже не пригодятся, а мне помогут выжить.

Обнаружились два чемодана: один – набитый медикаментами, а второй – с личным барахлом старика. В основном бесполезное для меня белье, пара рубашек, даже легкие шорты. Все же доктор летел на Сингард, почти на курорт, зачем ему было брать что-то еще? Но, похоже, мне везло: я нашла легкий зеркальный плащ с капюшоном, такие обычно использовали в дни сильного солнца, но мне он пригодится уже сейчас – прикрыть лицо, когда соберусь выйти в люди.

Деньги тоже нашлись, наличные – две тугих пачки. Вначале думала удивиться, откуда такие запасы у доктора, но после вспомнила, что Дорнан летал за провизией, а значит, скорее всего, закупку проводил не с официальных счетов императора, так что ничего удивительного, если часть бюджета осела у него в кармане.

– Никогда не думала, что буду вас благодарить, Дорнан, за жучью натуру.

Я уже хотела захлопнуть чемодан, как меня привлекло еще что-то. Уголок бумажной фотокарточки, выглянувший из внутреннего кармана.

Вытащив старый, потемневший от времени снимок, я тут же с тяжелым сердцем вложила его обратно.

Пожалуй, это было намного более личным Дорнана, чем белье. Изображение молодого доктора в военной форме рядом с молодой женщиной и двумя детьми: мальчик и чуть более младшая девочка. Похоже, погодки.

Было даже немного странно узнать, что Дорнан оказался настолько сентиментальным, чтобы таскать с собой бумажный снимок. Кто вообще в наше время пользуется бумагой, когда есть планшеты, куда можно загрузить миллион фотографий? Сама не знаю почему, но, прежде чем захлопнуть чемодан и оставить его на корабле, я все же вытащила фотографию и переложила к медикаментам, чтобы забрать с собой. Еще захватила пару дыхательных масок, потому что даже не догадывалась, на какую планету соберусь лететь, едва подвернется возможность.

Оставаться на станции долго я тоже не хотела, нужно было найти людей, кто согласится подбросить женщину без документов по пути.

Стоило ступить на железную «землю» станции, как меня подхватила местная суета. Вокруг носились платформы с грузами, шумела техника, переругивались люди, у которых не сошлись накладные, где-то в дальнем конце ангара с шумом готовился к старту корабль. В воздухе витал запах гари, машинного масла и уличной выпечки. Жуткая мешанина.

Я с тоской обернулась на императорскую шлюпку. Даже сейчас она выглядела дороже, чем все те корабли, что стояли рядом. И именно поэтому я хотела оказаться от нее как можно дальше.

Как только я села на станции, бортовой номер катера появился в системе, а значит, за мной уже могли следить. Это только в приключенческих книгах, которые все читают в детстве, в подобных ситуациях герои умудрялись продать трофейный транспорт ростовщикам. В жизни у меня не было шансов на успех, а жадность могла стоить жизни.

Первое время я брела туда, куда глаза глядят, пока не наткнулась на стойку информации, там запросила карту станции и, достаточно хорошо ее изучив, принялась искать место, где могли собираться пилоты на отдых.

Официальную биржу найма я отмела сразу, так же как и гражданский порт. Отойдя от стойки и усевшись на чемодан, я решила пораскинуть мозгами, сложить все знания, которые были, и только потом сделать следующий шаг.

В памяти всплыла задорная песня, которую в детстве услышала на Затурии от одного из местных стариков, бывшего военного, доживающего свой век на зеленой планете. Помню, как ругала Милента, когда я ее спела дома:

«Куда бы ни приплыл моряк за золото и серебро,

Его везде поднимут флаг, ему всегда нальют вино.

Когда моряк на берегу – все девушки бегут к нему,

Они сигают из штанов, меняя деньги на любовь».

На Затурии никогда не было больших морей, зато они наверняка были на колонии, где служил в свое время старик.

И хоть смысл строк песни дошел до меня не скоро, сейчас я собиралась применять знания на практике. Пилоты – это почти моряки. После рейса они хотят выпивки и женщин, а значит, искать надо либо бар, либо публичный дом.

Выбирая между этими двумя местами, я выбрала второе.

Потому что, если меня ищут, бордель станет последним местом, куда пошла бы приличная женщина, а тем более императрица. Другое дело, что такие места на официальные карты не наносят, а значит, нужно спрашивать у местных.

Недалеко я заприметила молоденького прыщавого паренька, уткнувшегося в планшет. Он был одет в форму с эмблемой станции и должен знать тут все.

– Эй, красавчик! – окликнула его я. – Да-да, ты!

Судя по округлившимся глазам паренька, красавчиком его называли нечасто. Он неуверенно поднял голову от планшета и даже заозирался по сторонам. Вдруг рядом еще кто-то есть.

Я же поспешила взять его в оборот, пока он окончательно не растерялся.

– Мне нужна твоя помощь, красавчик! – продолжала я бить в уже сработавшую «болевую» точку. – Как тебя зовут?

– Крис.

– Красивое имя, Крис. Подскажи-ка мне, где я могу найти бордель. С девушками. Самый лучший.

Глаза у парня стали еще больше.

– З-зачем в-вам? – даже прозаикался он. – Вы же тоже… ну эта… девушка.

– И что? – Улыбнувшись, я кокетливо повела плечом. – Одно другому совершенно не мешает. Так куда идти, красавчик? Если проводишь, щедро заплачу.

Последним предложением он, похоже, оскорбился. Он сник и еще тише забормотал:

– Ну что вы… не надо денег. Мне ж несложно, да и тут близко.

И Крис повел центральными подобиями улиц. Мы не плутали по закоулкам, что меня, несомненно, успокаивало, и не заглядывали в подворотни. Просто шли прямо, пока не уткнулись в переливающуюся неоновым светом вывеску «Дырявое дно».

– Я же просила в приличное место, – прочитав название, не удержалась я.

– Так это оно и есть, – будто бы оправдывался Крис. – Единственный бордель на станции. Все, кто хочет отдохнуть с дороги, идут сюда: богатеи между пересадками на космодроме, секс-туристы, которым просто хочется экзотики…Вы же тоже из них. Даже пилоты…

Будто в подтверждение его слов, дверь «Дна» с грохотом впечаталась в соседнюю стену, и из борделя вывалился вдрызг пьяный мужчина в форме пилота. На его плечах висели две полуголые девицы, которых он без застенчивости лапал за задницу.

– Джо, – крикнул кому-то внутри пилот. – Верну тебе твоих цыпочек вечером.

– С вас тройной тариф и скидка двадцать процентов, как постоянному клиенту, – донесся мужской голос, чьего обладателя я пока не видела. – За самовывоз, так сказать.

– Без проблем, – гоготнул пилот, и девицы рядом с ним заливисто захихикали. Пока я несколько рассеянно смотрела им вслед, Крис, стоящий рядом, напомнил о своем существовании:

– Может, вам все же не сюда? – с некоторой надеждой спросил он, будто, если войду внутрь, поставлю на себе клеймо.

– Туда, – покачала головой, а после, поблагодарив, шагнула во все еще открытую дверь.

Стоило миновать порог, как на меня опустилась лавина совершенно иной атмосферы. Здесь громыхали басы, витал запах сигарет и дыма, приглушенный свет то и дело разрывало яркими вспышками цветомузыки. Похоже, снаружи весь этот праздник жизни специально глушился щитами, но внутри бурлил муравейник разврата: тут был и бар с алкоголем, и множество мужчин за столиками, на которых танцевали девушки-стриптизерши, и комнаты для уединения, если верить указателям.

Пока я осматривалась вокруг и ломала голову, с кем же общался тот пьяница-пилот, из пустоты передо мной соткалась голограмма мужчины в костюме цвета фуксии и цилиндре на голове. В руках он держал трость, а глаза были густо подведены черной краской.

– Добро пожаловать. Меня зовут Джо, и я приветствую тебя, путник, в «Дырявом дне»… – начал он, а после, оглядев меня с ног до головы, выдал: – Новеньких на работу не берем! У нас полный штат!

Щеки тут же обожгло краской. Меня приняли за проститутку в поисках работы, впрочем, неудивительно. Девушка, скрывающая лицо в плаще от солнца и с чемоданом в руке, что еще думать?

– Я не ищу работу. Мне нужен пилот!

Голограмма вскинула бровь.

– Биржа найма в следующем секторе станции, а здесь… хе-хе… несколько иное заведение.

– Я знаю, что здесь, – улыбнулась я во все зубы и решила зайти с другой стороны, понимая бесполезность разговора с болванкой. Джо, скорее всего, был просто программой. – Тогда черт с ним, с пилотом, я хочу снять девушку.

– О-о-о, – протянул Джо, потирая виртуальными руками. – Это другой разговор. Тогда выберите столик, и к вам тут же подойдут наши лучшие гурии. Любая из них будет вашей на эту ночь.

– Отлично, – легко согласилась я, указывая на дальний стол в темном углу и направляясь к нему.

Голограмма Джо, как приклеенная, последовала за мной, попутно задавая вопросы:

– Каких девушек предпочитает, госпожа? Цвет кожи? Размер груди? Блондинки, брюнетки, рыжие?

– Умную, – ответила я, присаживаясь за стол.

Голограмма недоуменно замерла.

– Необычный запрос. Обычно уровень IQ не является определяющим в выборе партнерши на ночь. – Кажется, что-то в программе Джо начало давать сбой.

– Тогда я всех посмотрю. И побыстрее, – щелкнула пальцами я. – У меня мало времени.

Похоже, сейчас намечался кастинг на самую умную проститутку, которая поможет мне найти не менее умного пилота.

Глава 2

Передо мной выстроили семерых, совершенно разных девушек. Как и анонсировал Джо: с различным цветом кожи, волос, разной комплекции и поведением.

Двое смотрели на меня с откровенным вызовом, еще двое опустили глаза, кто-то был равнодушен, а в их зрачках не теплилось ничего, кроме усталости.

– Это все? – спросила я.

– Да, – соткалась рядом со мной голограмма. – Остальные уже работают с другими клиентами.

Я со вздохом обвела взглядом стоящую перед собой разномастную компанию.

– Ты, – ткнула я в самую, как мне показалось вначале, адекватную девушку. – Что умеешь делать?

– Все, что прикажет госпожа. – Мне подобострастно заглянули в глаза и призывно облизнули губы, а после стали перечислять: – Искусный глубокий поцелуй вашего цветка…

Я покачала головой, сделав вывод, что девушка, даже если и не идиотка, то явно для моих целей не подходит.

Этот же вопрос озвучила еще троим и, получив ответы в духе: «Позвольте мне провести с вами пару минут, госпожа, и я покажу, на что способна», – я разочаровалась. Правда, краем глаза заметила, что одна из девиц, чей взгляд все это время был опущен в пол, то и дело глаза на меня поднимает и тут же отводит. Надо сказать, и внешность у нее была необычная: ниже всех на две головы, при этом с тонкой фигурой, будто у ребенка, и огромной копной белоснежных волос. Такой, что казалось, на голове девушки огромная шапка с фатой до колен. Да и кожа у прелестницы была необычной, тонкой и светящейся, будто фарфор.

– А ты, – спросила у нее. – Что ты умеешь делать?

– Слушать, госпожа, – тихо ответила она. – И слышать.

Я улыбнулась, указывая ей место напротив себя за столиком.

– Остальные свободны, пока, – щедро отпустила я, наблюдая за тем, как тонкая фигурка в летучих одеяниях из полупрозрачного шифона садится рядом. – Как тебя зовут?

– У нас здесь много имен, для каждого клиента свое, – отозвалась она. – Вам какое?

– Настоящее.

– Тогда я имею право не говорить вам его, – улыбнулась она. – Вы же мне своего не скажете. Для вас я Мика.

Я покачала головой, и все же девочка мне нравилась. Было какое-то внутреннее ощущение, что именно она поможет мне выбраться со станции.

– Я оставила тебя здесь не просто так. Ты ведь хочешь заработать помимо того, что тебе здесь платят?

Она кивнула.

– Тогда ответь мне на один вопрос: если ты умеешь слушать, то что я ищу в этом заведении? С каким вопросом сюда зашла?

Девушка улыбнулась и, перевесившись через столик, ответила, едва шевеля губами:

– Пилота. А по-другому, контрабандиста, потому что для легальных грузов в борделе наемников не ищут.

– Как ты смогла так далеко расслышать? – склонив голову набок, поинтересовалась я. – Остальные тоже знают?

Она покачала головой.

– Нет. Они не могут. – С этими словами она запустила руку в свои волосы, чтобы заправить часть белоснежной копны за ухо.

За очень большое ухо, раза в полтора больше, чем у обычных людей, да и сама форма раковины была вытянутой, с острым концом.

– Я с Эльтурии. Подземный мир. У нас мало солнца, живем в горах, часто бывают обвалы – поэтому мы очень хорошо слышим.

– Полезный навык, а сюда как ты попала?

Девушка зябко поежилась и поморщилась, вспоминая что-то неприятное.

– Сбежала из дома, хотелось приключений, повидать вселенную.

Дальше Мика могла не рассказывать. Скорее всего, она была, как и я когда-то, окрылена мечтами, вот только мир за пределами родных планет – жесток. И судя по месту, где Мика работала сейчас, помотало ее по полной.

– Так что насчет пилота? Если я правильно понимаю, то чужие разговоры ты подслушиваешь чаще, чем это положено, – подмигнула я. – Знаешь тут все и обо всех.

– Знания не означают, что я ими расшвыриваюсь. С моими талантами слушать необходимо уметь и молчать.

– И говорить, когда попросят, – пристально глядя ей в глаза, парировала я и подкрепила свой намек купюрой, пусть и не очень умело, но засунутой ей в лиф.

Если мужчины-клиенты так делают, то чем я хуже. Тем более что на меня уже искоса поглядывали, и это мне совершенно не нравилось. Казалось – время утекает сквозь пальцы, и я его бездарно просиживаю за столиком в борделе.

– Мне нужен пилот, кто вывезет меня со станции.

– Куда? – хитро прищурившись, поинтересовалась Мика.

– Куда угодно. Хотя нет, кроме Затурии, Сингарда и Гризальда.

Девушка призадумалась.

– Это будет дорого стоить, и для этого нам нужно выйти из борделя. Нужный вам человек сейчас в пятом доке. Вчера заглядывал к нам на отдых, а утром ушел. Сказал, стартует около десяти по местному времени.

Оглянувшись по сторонам, я убедилась, что часов в борделе нет, но Мика и без того ответила.

– Это через час. Думаю, он мог бы вам помочь, госпожа.

– Хорошо, веди.

Она едва заметно покачала головой.

– Вначале нужно заплатить. Тройной тариф Джо за вынос товара, ну и мне – за помощь соответственно.

– Сколько?

Мика озвучила сумму. Достаточно огромную, чтобы я сразу ответила:

– Нет. Я не идиотка, девочка, – и назвала цифру втрое меньше.

Мика согласилась. Сразу. Видимо, даже эти деньги ее устраивали, да и блеск в глазах прямо указывал, что клиенты, подобные мне, у нее скорее редкость, чем правило.

Голограмма Джо поймала нас уже на выходе. Преградив путь, виртуальный сутенер потребовал оплаты:

– Четверной тариф, – выдвинул он, глядя на Мику.

– С чего бы это? – воспротивилась я. – Расценки на «самовывоз» иные.

– С того, что эта девка вечно норовит сбежать. Если не вернется, я хотя бы окуплю затраты, которые вечно из-за нее несу.

Повернувшись к Мике, я буквально взглядом спросила, что за ерунда происходит, мы так не договаривались.

– Джо, не дури, госпожа готова платить по тройному тарифу, зачем терять деньги? – начала девчонка, поднимая руку и указывая на один из браслетов. – Ты же знаешь, я никуда не денусь со станции, пока эта штука на мне. В противном случае – лишусь руки.

– А я могу лишиться девки, которая должна мне миллион кредитов, пока не отработает, – рявкнул Джо, и в этот момент я все же засомневалась, программа он или нет. Сутенер перевел взгляд на меня и уже куда более мягким голосом произнес: – Быть может, госпоже угодно подняться в покои наверху? Это дешевле и с гарантией.

Я отрицательно покачала головой.

– Я брезгую постелями, где до меня лежали сотни. Поэтому согласна на тройной тариф, но ни кредитом больше. Думайте сами, иначе я уйду одна, а вы потеряете деньги.

На лице Джо отразилась борьба жадности и рисков потери собственности. Жадность победила.

– По рукам!

Я сунула несколько купюр в автоматический приемник на выходе из борделя, после чего двери открылись.

Мика шмыгнула за мной сразу же и с каким-то облегчением перевела дух, когда проход за нами закрылся.

– Кто такой Джо? – спросила я. – Мне казалось, это программа, но наш последний разговор не был похож на беседу с Искусственным интеллектом.

– Джо – владелец сети борделей по всей империи. Таких, как «Дно», у него сотни, и везде его замещает программа, но иногда в особых случаях он сам подключается к трансляции. Вот как только что. А сам он живет где-то на Гризальде.

Последнее уточнение мне совершенно не понравилось. Когда человек с Гризальда смотрит на тебя – это не к добру. Тем более если это явно могущественный человек, выживший в Столице после очередного переворота. Следовательно, уже наверняка примкнувший к новой власти.

– И что же ты натворила, Мика? – стараясь сохранить голос спокойным, спросила я.

– Пыталась обчистить его сейф, госпожа, – непринужденно ответила она.

Я бы даже сказала, в ее голосе звучала некая гордость.

– И, видимо, не получилось, – догадалась я.

– Почему же? Очень даже получилось. Просто мне не повезло потом, когда пыталась продать очередную партию драгоценностей. Ювелир сдал. Так я и оказалась в борделе. Можно сказать, повезло.

– И в чем же везение? – не сразу поняла я.

– В том, что жива. Могли бы отправить в криокамеру на заморозку, ну или сразу убить.

– Тогда зачем пыталась бежать? Если здесь все так прекрасно? – продолжала донимать вопросами я.

На что Мика гордо вскинула голову и заявила:

– Я одна из лучших воровок в империи, госпожа. Это место не для меня, и если бы не эта штука, – она потрясла браслетом в воздухе. – Меня бы уже давно здесь не было.

Тут я усмехнулась, особенно вспомнив начало нашего разговора и «сказку» про девочку, сбежавшую в поиске приключений. Что-то мне подсказывало – это была красивая ложь для клиентов, чтобы не задавали лишних вопросов.

– И почему ты не снимешь этот браслет, если ты лучшая и можешь вскрыть любой замок?

– Любой, но не этот. – Мика сникла. – Этот может только сам Джо, ну или кто-нибудь из высших чинов империи с правом на помилование заключенных – Дизайнер Смерти, император или его советники. Возможно, я потому до сих пор и жива, что меня сочли полезной на будущее, а такими, как я, не разбрасываются.

– Угу, их запирают в борделе на космической станции, – пробурчала я, задумываясь о том, что лучшими ворами, если это так, действительно не раскидываются. Но куда надежнее их держать в тюрьме, чем торговать их телом.

Разве что тут в очередной раз сыграла жадность сутенера Джо, и он хотел заставить Мику отрабатывать.

– Мы пришли, госпожа, – произнесла она, когда мы добрались до огромного ангара с цифрой пять над входом. – Нам нужно найти Дана, думаю, он вам поможет.

Мика подошла к одному из информационных терминалов, вбила туда запрос, а после, сверившись с высветившейся картой, повела меня вглубь ангара. Мы шли достаточно долго, пока не добрались до синего корабля средней тоннажности. У него было пузатое дно с потрепанной обшивкой, местами замененной новыми панелями. Так, будто иногда корабль попадал в передряги, но хозяин упорно его латал после каждого повреждения. Сейчас в «жук», так я обозвала корабль, роботы грузили контейнеры, а рядом стоял высокий мужчина и покрикивал на них, корректируя действия:

– Железные мозги, что ты творишь! Там же стекло! Аккуратнее, акриловая твоя башка. Тефлон тебе в уши!

– Дан! – окликнула Мика этого мужчину.

Тот задрал голову и несколько мгновений разглядывал девушку. Его глаза сузились, превратившись в узкие щелки, а в следующий момент пилот поджал губы и не удостоил нас ответом. Нам пришлось подойти ближе, прежде чем он заговорил, все так же пристально глядя на Мику:

– Я думал, тебя не выпускают с твоей новой «работы».

– Нас всех оттуда выпускают, Дан, если клиент готов за это платить.

Вблизи пилот оказался зрелым мужчиной, немного за тридцать. Он был одет в серую форму из плотной ткани, без всяких нашивок и эмблем. Хотя деталей, цепляющих глаз, хватало. Например, кожаная портупея с ножнами на бедре.

– И кто же такой щедрый? Где этот пузатый мужлан? – с вызовом произнес мужчина, в его голосе звучали нотки пренебрежения и затаенной мужской обиды.

Мика покачала головой.

– Это вообще не мужчина. – Она указала на меня. – Госпоже нужно покинуть станцию, и она ищет надежных пилотов.

Дан сделал вид, что смотрит по сторонам в поисках чего-то. Влево, вправо, а после, переведя взгляд на меня, ответил:

– Тут таких нет. Вам на биржу!

– Ей к тебе, – возразила Мика, делая шаг к нему ближе и кладя на мужскую грудь руку, которую Дан тотчас же скинул. – Все еще обижаешься на меня…

– Ты попалась! Опозорила род отца тем, где сейчас находишься.

– Зато я жива… – обиженно протянула она, убирая руки. – А ты ханжа, Дан, бегающий по борделям и при этом боящийся коснуться руки бывшей любовницы, которая оказалась заперта в одном из них.

– Это другое…

– Да-да, – легко согласилась Мика. – Конечно, другое, ты же полигамный самэ-э-эц. Но я тут не за тем, чтобы выяснять отношения. Я привела к тебе клиента, и она готова хорошо заплатить, если ты увезешь ее со станции.

Дэн еще раз смерил меня взглядом. Пока он пристально меня изучал, один из роботов-погрузчиков все же уронил палету. Раздался характерный звон битого стекла.

– Да прибей тебя Дизайнер Смерти! – выкрикнул Дан, обозревая мини-катастрофу. – Переплавлю на болты, железная башка! Убирай немедленно!

Пока Дан открыто сокрушался, он незаметно кивнул Мике, и та, потянув за руку, потащила меня к входу в корабль.

– Он что, так просто согласился меня увезти? – не поверила я.

– Нет, конечно, – отозвалась девушка. – Ну не станет же он обсуждать важные вещи в ангаре. Пока что Дан просто согласился выслушать вас, госпожа.

Мика провела меня через грузовое отделение вглубь корабля, после мы поднялись на уровень выше, прошли по узенькому коридору и оказались в подобии кают-компании. По сравнению с той, что была на императорской яхте, эта казалась совсем крошечной, рассчитанной едва ли больше, чем на четырех человек, по крайней мере, ровно столько стульев я здесь насчитала.

– На корабле есть экипаж? – поинтересовалась я.

– Нет, разве что роботы. Дан предпочитает быть один.

– Но ты здесь все знаешь, – сделала вывод я по тому, как девушка хорошо ориентировалась на корабле.

– Я была исключением из правил, – пространно ответила она. – Некоторое время.

В этот момент двери кают-компании распахнулись, впуская Дана. Хозяин судна протирал руки от машинного масла тряпкой, которую тут же выбросил в контейнер для отходов.

А после сел за стол и кивнул мне присаживаться напротив.

– Так куда вас нужно отвезти? – спросил он.

– А куда вы летите? – ответила я вопросом на вопрос. – Возможно, нам по пути.

– Абрасакс – везу стекло местным аборигенам.

Я попыталась вспомнить, о чем мне говорит название планеты. Вышло, что ни о чем.

– Что это за мир?

– Молодая колония, империя только начала освоение. Есть местное население с зачатками интеллекта. Их пока не трогают, потому что они достаточно мирные и при этом трудолюбивые. Вкалывают за еду и стекло. Наверное, потому бывший император их и не истребил.

Упоминание Ронана как «бывшего» императора больно резануло уши. Прошло ведь всего ничего, меньше местных суток, а новость уже разлетелась во все концы вселенной.

– Вы так спокойно говорите о смене власти, – очень осторожно начала я, пытаясь понять, с кем вообще имею дело, какие взгляды у этого человека. Может, если я окажусь на одном борту с ним, меня прирежут быстрее, чем найдут наемники.

– А что о ней говорить, – равнодушно ответил Дан. – Я девяносто процентов времени провожу в космосе и только десять на планетах. Да, на каждой из колоний есть местный божок или царь, и мне нет особого дела, что свергли пусть и самого главного из них. Сегодня Ронан, завтра еще кто-то…

Он говорил безбоязненно, хотя я была уверена, что еще пару дней назад за эти слова можно было поплатиться жизнью…

– А после Абрасакса куда? – продолжала любопытствовать я.

Дан пожал плечами.

– Еще не решил. Так куда вам нужно?

– На Абрасакс, – легко согласилась я. – Обожаю новые миры.

Дан прищурился, еще раз смерив меня взглядом.

– Я обычно не подвожу туристов, но за определенную сумму… – он принялся озвучивать расценки. – Тысяча кредитов – до планеты, еще тысяча – и я везу вас, не задавая вопросов.

– А за молчание после высадки? – поинтересовалась я.

– Все зависит от того, как тихо пройдет рейс, – лукаво усмехнулся Дан. – Оплата наличными.

Я покосилась на Мику. Все же я поступала не совсем умно. Найти в борделе проститутку, оказавшуюся воровкой. Пойти к контрабандисту, который просит у меня деньги наличными. Как я могу верить в его честность?

– Мне нужны гарантии, – потребовала я.

На что Дан вскинул бровь вверх и указал на дверь.

– Гарантии на бирже. У меня же максимум честное слово.

Я вновь покосилась на Мику.

– Ему можно доверять, – заверила она, что в конкретно данный момент меня не очень устраивало.

От сомнений отвлек грохот очередной разбитой палеты.

– Да что же это такое?! – вскакивая с места, вскричал Дан. – Я разберу этих роботов на запчасти. Давно пора заменить их новыми моделями.

Он уже мчался к выходу, когда путь ему преградила Мика.

– Стой! – настороженно заявила она, выставляя руку вперед и к чему-то прислушиваясь. – Это не роботы. Там… какие-то люди.

Дан убрал ладонь Мики и подошел к панели на стене у дверей отсека. Ввел там несколько команд, и на экране возникла площадка перед кораблем.

Там стояли роботы, которые, побросав палеты и выставив вперед руки-манипуляторы с пушками внушительного размера, не пускали на борт двух мужчин в черном.

Их я узнала сразу. Наемники, которые убили Лоду и Дорнана.

– У них оружие, если роботы перешли в боевой режим, – произнес Дан. – И кто эти два хрена? Уж не за вами ли они, госпожа?

Внутри все похолодело. Меня выследили.

Мой взгляд пересекся со взглядом Дана, и я прошептала:

– Нам нужно улетать как можно быстрее. Пожалуйста, любые деньги за старт прямо сейчас.

– Это наемники с Крастора, – опасливо прошептала Мика, глядя на Дана. – С ними лучше не связываться, они убивают, если им не подчиняться. Их просто так не нанимают.

Я же была готова рухнуть на колени, лишь бы Дан закрыл грузовой отсек и немедленно завел движки.

– Помогите, – взмолилась я. – Умоляю. Не отдавайте меня им. Я заплачу.

– Так дела не делаются, – покачал головой мужчина. – Тем более вы не предупредили, что у меня могут быть ТАКИЕ неприятности.

Он уже потянулся нажать еще какую-то кнопку, когда один из наемников, явно потеряв терпение, выстрелил в одного из роботов. Тот полыхнул и просто развалился на части.

Два оставшихся тотчас открыли огонь, но сколько бы ни вылетало зарядов, ни один из них не попал в цель. Наемники передвигались слишком быстро. Так, что на какое-то мгновение я подумала, что передо мной не люди, а киборги, подобные Дизайнеру. А значит, шансов сбежать от них не было.

И все же мой глаз замечал их движения, а вот старенькие роботы Дана по мишеням не попадали.

В ангаре началась паника. Один за одним принялись взлетать соседние корабли, лишь бы по ним не попали случайные выстрелы.

– Нам тоже нужно лететь! Ну же, скорее, – я буквально вцепилась в руку капитана корабля, – чтобы он быстрее принимал решение. Куда угодно, пожалуйста, летим.

– Нет! – вскрикнула рядом Мика, она попыталась стащить мою ладонь с запястья пилота. – Мы не можем никуда лететь. Мне нельзя покидать это место! Дан, мне оторвет руку!

Из борьбы за решение Дана наша схватка с Микой переросла в сражение между собой. Я пыталась убедить его действовать быстрее, и, кажется, он слушал – потому что запирал грузовой люк, оставляя роботов снаружи. Мика же кричала выпустить ее наружу немедленно. Иначе…

– Дура, – крикнул на нее Дан. – Лучше потерять руку, чем голову.

С этими словами он сбросил наши цепляющиеся за него пальцы и выбежал в коридор.

Мика всхлипнула, мгновенно осознавая ситуацию.

Я тоже ее понимала, поэтому инстинктивно попыталась отползти подальше. Ведь если рванет, то…

Думать об этом не хотелось, да и сама девушка пыталась стащить с себя браслет, не жалея на это сил. Но тонкий металлический обруч, казалось, сделался еще меньше, так что ей не удавалось сдвинуть его даже на миллиметр.

– Может быть, его можно чем-то разрезать? – предположила я, ощущая, как корпус корабля начинает вибрировать.

– Только если вместе с рукой, – всхлипнула Мика, глядя в пустоту. – Ну за что, я же не собиралась сбегать?

Похоже, силы резко покинули ее, она осела у стены и теперь просто ждала. Я же поняла, что не могу просто так сидеть, как последняя трусиха. Это ведь из-за меня она может потерять конечность, а значит, надо хотя бы попытаться. У Дорнана были хирургические инструменты в чемодане, даже лазерный скальпель. Что, если попробовать срезать браслет им?

– Сколько у нас есть времени? – выпалила я, бросаясь к чемодану и доставая нож.

– Что ты собираешься делать? – опасливо покосилась Мика, когда я подсела к ней.

– Попробую снять браслет, – пробормотала, чувствуя, как корабль уже оторвался от платформы, пройдет еще немного времени, и мы вылетим за пределы станции. Вот тогда точно будет поздно.

Я подхватила металлическую полоску двумя пальцами и уже собиралась включить скальпель, как раздался характерный щелчок. Браслет раскрылся у меня в руках, стоило за него лишь немного потянуть.

Глупо уставившись на взрывчатку, которая вот-вот могла рвануть, я немного запоздало откинула ее от себя на противоположный конец кают-компании.

– До выхода за атмосферный купол станции три… – из динамиков прозвучал голос Дана. – Два… Один…

Вместо «нуля» прозвучал хлопок, ударяющий по глазам болезненной вспышкой. Браслет взорвался у дальней стены, оставляя вместо себя оплавленное пятно диаметром сантиметров двадцать и несколько языков пламени, плясавших по краям.

– Получилось, – перевела дух я, оседая рядом с Микой.

Девушка же, наоборот, отползла от меня подальше. В ее глазах плескалось еще больше испуга, чем когда она собиралась расставаться с рукой.

– Ты чего? – спросила я. – Все ведь закончилось.

Но Мика и не собиралась успокаиваться, вместо этого она спросила:

– Кто ты такая? И как сняла то, что могли снять лишь несколько человек в империи?

Я прикусила язык. Похоже, мне все же придется рассказать ей правду.

Глава 3

– Поверить не могу, – сокрушался Дан, глядя на меня. – У меня на корабле беглая императрица! Что может быть хуже?!

– Беременная беглая императрица, – подсказала Мика.

Мы по-прежнему находились в кают-компании. И когда час назад сюда влетел Дан с аптечкой, готовый реанимировать потерявшую руку Мику, его ждал «приятный» во всех отношениях сюрприз. Рука у воровки оказалась на месте, а вот объяснения, почему именно так случилось – повергли его в шок.

Я, конечно, пыталась отмолчаться, вот только бесполезно. В империи было не так много людей, кто способен снять такой браслет: члены императорской семьи, Дизайнер Смерти и хозяин Мики – Джо, а так как ни на Хэдока, ни на Ронана я оказалась не похожа, вывод напрашивался сам собой.

– Это действительно императрица Эсмиральда. – Мика вбила какой-то запрос в информационный планшет, после чего, повернув экран в нашу сторону, продемонстрировала мою фотографию со свадебной церемонии. – Ну, и что теперь делать?!

Она задумчиво посмотрела на Дана.

Я тоже на него смотрела, только уже с большой надеждой.

– Понятия не имею. Самое правильное – сдать новым властям, – пробурчал он. – Только я не верю, что после этого нас самих оставят в живых. Уж лучше в космос выбросить…

Я неуютно поежилась, понадеявшись, что капитан так шутит. Бывают же любители черного юмора.

А вот Мика восприняла его слова вполне серьезно.

– Нельзя так. Все же она спасла мне руку, да и ребенка жалко. Он же ни в чем не виноват.

– Это ребенок Ронана, – тут же осадил ее Дан. – Ты представляешь вообще, что это значит? Если кто-то узнает… Да это похуже боеголовки за секунду до взрыва. Нам однозначно нужно избавляться от этого «груза».

– Не надо от меня избавляться, – всхлипнула я. – Я сама уйду, как и собиралась раньше. Просто высадите меня на Абрасаксе.

Дан хохотнул.

– Серьезно?! – вскинув бровь, поинтересовался он. – Ты серьезно думаешь, что мы все еще летим на Абрасакс? Да это верная смерть после того, как мы улизнули из-под носа наемников. Они уже наверняка знают, куда я собирался лететь. Нет уж, дорогуша, на Абрасакс нам теперь путь заказан.

– Тогда на любую другую планету. Обещаю, я не буду доставлять проблем весь полет.

– Ты уже моя огромная проблема. – Дан болезненно помассировал виски. – Сейчас мой корабль наверняка объявлен в негласный розыск, и стоит только где-нибудь засветиться, как за нами придут.

Капитан явно размышлял над тем, как ему поступать дальше. Я же попыталась пустить в ход последний аргумент, который у меня был. Деньги.

Я выложила пачки на стол и выжидательно уставилась на Дана. Тот поднял на меня усталый взгляд, молча придвинул купюры к себе, провел по ним пальцем, не вдаваясь в детальное пересчитывание, а после бросил обратно на стол.

– Впечатляет, но недостаточно для того, чтобы купить новую голову, потому что своих мы скоро лишимся.

– Ну, может, этого хватит на новый корабль? – предположила я.

За свой вопрос я заработала испепеляющий взгляд.

– У тебя неверные сведения о рыночной стоимости кораблей. Этого даже на иллюминатор не хватит! – громче, чем это было необходимо, воскликнул Дан, и я невольно вжала голову в плечи, хотя бить меня явно никто не собирался.

– А может… – робко встряла Мика… – Продать этот корабль и купить другой с доплатой?

Дан всем телом повернулся к ней, а его лицо побагровело так, будто Мика оскорбила мужчину, аж задела до глубины души.

– С ума сошла? Да я вырос на этом корабле, еще мой отец…

– Отец, дед, – Мика принялась показательно загибать пальцы, и вся бравада Дана прошла мимо ее ушей. – Скажи еще, что внуков тут планируешь вырастить. Корабль, конечно, неплох, но цепляться за эту развалюху, тем более когда есть возможность ее обновить, глупо…

– Много ли ты знаешь, женщина! – Дан встал из-за стола, оставив на нем деньги, и уже на выходе из каюты бросил:

– Мне нужно подумать.

Я вновь осталась наедине с Микой, которая смотрела на меня с нескрываемой настороженностью и смесью жалости.

– Что бы ни говорил Дан, он тебя не отдаст. Он не такой, – наконец произнесла она.

– И все же он прав, – я тяжело вздохнула. – Моя компания опасна. Если есть возможность сменить корабль, то лучше так и сделать. А я уйду…

– И куда ты уйдешь, императрица? – как-то совсем незаметно она перешла с «госпожи» на «ты».

Я пожала плечами.

– У тебя хоть документы есть? – вновь спросила Мика.

– Нет, – покачала головой. – Скорее всего, остались во дворце.

– Плохо, – задумчиво протянула она. – Значит, нужно будет сделать. Без них ты долго не продержишься. Впрочем, у меня их тоже нет.

Я подняла на девушку взгляд, не поверив ее словам.

– Серьезно? Ты знаешь, кто мог бы мне с этим помочь?

– Конечно. Считай это моей благодарностью за спасение руки и побег из борделя. Куда бы сейчас ни повел корабль Дан, там обязательно найдутся люди, кто за сотню-другую кредитов сделает новый паспорт.

Ее слова звучали слишком сказочно, так что я даже не испытала должной радости. Нынешняя жизнь достаточно сильно меня потрепала, чтобы не доверять людям, оказавшимся из-за меня в опасности. Кто знает, на что они способны.

От этих мыслей меня отвлекло урчание в животе, да такое громкое, что даже Мика в лице изменилась. Неловко покраснев, потому что быть голодной мне вдруг показалось весьма постыдно, я опустила голову.

– Сейчас поищу что-нибудь у Дана. – Девушка встала из-за стола и принялась открывать шкафчики в кают-компании, пока не извлекла пакет с какой-то сублимированной пищей. – Вот, держи. Вряд ли у Кэпа найдется что-то лучше, тем более Дан не рассчитывал на двух лишних пассажиров.

С тоской взглянув на пакет и припомнив об аллергии, я рассказала о ней Мике, заканчивая словами:

– …Поэтому мне нельзя пищу с других планет.

Но на всю мою тираду она лишь рукой махнула.

– Ерунда полная. Еще никто не отравился солдатским пайком. Он же универсальный, так что смело ешь.

Еще один пакет она достала для себя и, разогрев оба, один отдала мне, а второй без особых церемоний съела сама, пока я мучилась в сомнениях.

И все же голод – штука, толкающая на безумства. Через две минуты я уже уплетала какое-то безвкусное мясо, и оно казалось мне пищей богов.

Именно за этой нехитрой трапезой нас застал Дан. Он встал в дверях и, скрестив руки на груди, хмуро уставился на нас:

– Превосходно, – выдавил он. – Теперь меня еще и объедают.

На что тотчас же получил ответ от Мики:

– Не бурчи. Беременным нужно питаться.

– Про нее-то понятно, а ты что, тоже беременная? – изогнув бровь, поинтересовался Дан. – Очень надеюсь, что нет. С твоей-то работой.

Эту колкость Мика оставила неотвеченной. Лишь забрала у меня из рук пустой контейнер и выбросила его в урну.

– Мы летим на Инфарекс, – наблюдая за ее действиями, проговорил Дан, а после перевел взгляд на меня. – Пришлось многое взвесить, чтобы согласиться с вашим планом. Этот корабль придется продать и там же купить новый.

Произнеся это, он все же подошел к столу и забрал деньги.

– Плата за ваш билет до планеты. Дальше можете идти куда угодно, императрица, чтобы я вас больше не видел. Забудем друг о друге, и никаких проблем.

Мика резко развернулась и возмущенно уставилась на капитана:

– И ты просто так ее там отпустишь? Она же беременная.

Дан пожал плечами.

– Отпущу. Мне она никто. А ты, если что-то не нравится, можешь валить вместе с ней, хотя по старой памяти я все же предложу тебе улететь вместе со мной. Думаю, я могу отвезти тебя к отцу, возможно, он все же простит тебя за проступки.

Мика гордо вскинула голову.

– Никогда. К отцу я точно не вернусь, не после того, как он заявил, что у него больше нет дочери. Если так, то отца у меня тоже больше нет.

– Нашла время играть в гордость, – фыркнул Дан. – Если не ошибаюсь, то после побега из борделя на станции Джо наверняка пустит ищеек уже за тобой, а отец мог бы прикрыть тебя. В любом случае еще есть время подумать, Мика.

Она поджала губы и кивнула.

– Хорошо. Я подумаю, а пока, раз уж все вместе летим, может, выделишь нам с Эсмиральдой каюту.

Дан равнодушно пожал плечами.

– Можете расположиться в твоей бывшей комнате. Впрочем, лететь не слишком долго. К утру по корабельному времени будем на планете.

Договорив, он сам направился в ящикам и принялся оттуда доставать еду, на этот раз уже никуда не спеша уходить из кают-компании и явно собираясь есть. Но трапезу капитана корабля я так и не увидела, меня увела Мика.

Мы шли по коридорам, я послушно следовала за девушкой, думая, что буду делать на новой незнакомой планете без денег. Сжимала в кармане маячок, который дал Дизайнер, и лишь надеялась, что он сможет меня забрать как можно скорее.

Мика же шла впереди и раздраженно бубнила себе под нос:

– А он изменился. Не ожидала… не ожидала… Ну ладно, Дан, я тебе еще покажу… Но вначале… – Она остановилась у одной из дверей, да так резко, что я налетела ей на спину.

– Мы уже пришли? – догадалась я.

– Да. – Мика нажала на панель, и двери перед ней разъехались, являя тесную каюту с одной койкой. Все остальное пространство же было заставлено десятками закрытых коробок. – Ну, хоть не выкинул, и то хорошо. Значит, все же ждал.

Ее голос потеплел на сотую долю градуса, но через мгновение ностальгию в себе Мика придушила и, вновь схватив меня за руку, потащила внутрь.

– Дан, конечно, редкостный козел, – закрыв дверь, произнесла она. – Но если решил, то, скорее всего, так и сделает. Высадит тебя на Инфарексе, и поминай как звали, с твоей внешностью ты там одна и часа не протянешь. Слишком заметная.

С этими словами она приблизилась ко мне и коснулась седой пряди у виска.

– Чересчур заметная. Поэтому извини, но с волосами придется что-то сделать.

Я немного оторвалась и посмотрела Мике в глаза, задав единственный вопрос, который меня мучил уже долгое время:

– Почему ты мне помогаешь? Денег у меня больше нет, неужели дело только в «благодарности» за спасенную руку?

Девушка покачала головой.

– Я могу представить, что ты пережила у Ронана. Это самый страшный кошмар девушек империи – оказаться у него в женах. И если ты выжила с ним, то будет несправедливо, если умрешь после всего, что испытала. И да, я действительно благодарна за руку и еще больше за свободу, потому что отрабатывать миллион кредитов в борделе мне очень не хотелось. – Тут она взяла паузу, а после, устало улыбнувшись, спросила: – Ну, так кем ты всегда мечтала стать? Шатенкой? Рыжей? Блондинкой? Выбирай, пока я добрая и с арсеналом профессиональной воровки для смены внешности.

Глава 4

В своих коробках Мика нашла целый арсенал красок и париков, сказала, что с ее профессий очень часто приходилось менять внешность и делать это в совершенстве. Спустя несколько часов от моих черных волос и седины не осталось ни следа, девушка мастерски превратила меня в блондинку и даже накладными ушами наделила. Теперь их заостренные концы постоянно мне мешались, и каждый раз, поправляя волосы, я цеплялась за них, а моя рука невольно тянулась сбросить с себя чужеродное.

– Не трогай, – тут же одергивала Мика. – Клей должен схватиться. Если все будет хорошо, то тебе с этими ушами не один месяц ходить придется. Вот держи зеркало.

Она протянула мне его, и я с недоверием уставилась на отражение.

Теперь я была похожа на Мику, будто сестра, не близнец, конечно, но вполне смахивающая на кузину. От прежней меня осталось только лицо, но и его, судя по новой распакованной коробке, Мика собиралась немного скорректировать.

– У людей с моей планеты скулы тоньше, а подбородок острее. Понятно, что череп мы тебе никак не исправим, но правильный макияж и не такие чудеса творит.

Моя кожа сделалась бледной и такой же жемчужной, черты лица заострились, и только цвет глаз выдавал во мне бывшую императрицу.

– Когда-то у меня была сестра, – неожиданно призналась Мика. – Старшая, я ее очень любила, а отец души не чаял.

– Была? – переспросила я.

– Была, – подтвердила она и тут же притихла, похоже, жалея, что вообще завела разговор.

Я тоже умолкла, но потом все же спросила:

– Почему была? С ней что-то случилось?

Мика помедлила, а спустя мгновение произнесла:

– На нашей планете довольно тяжелые условия жизни, поэтому каждый ребенок священен. Редко у кого бывает больше двух детей, моему отцу повезло – аж две дочери. Вот только лет десять назад Ронан… – Мика поджала губы. – Ему кто-то нашептал поискать жен среди жителей разных планет. И он выбрал мою сестру в невесты. Его заинтересовал феномен, что дети в нашем роду рождались чаще, чем в остальных – и это стало роковым обстоятельством. Как ты сама понимаешь, через месяц после свадьбы моя сестра умерла.

В горле пересохло, я едва нашла в себе силы сглотнуть и инстинктивно прикрыла живот. Мало ли что взбредет Мике сделать с ребенком, думая, что он от императора.

– Не бойся, – уловила она мое движение. – Я же сказала, дети для нас священны, и неважно, от кого они зачаты. Поэтому смерть моей сестры – еще одна причина, почему тебе помогаю. Я прекрасно понимаю, что пережила ты, и что до этого пережила она. Говорят, Вилента даже пыталась его придушить перед смертью. Жаль, не получилось.

Мне тут же вспомнились многочисленные рассказы о некой девушке, пытавшейся убить Ронана. Выходит, вот кого он всегда боялся.

– Я наслышана о твоей сестре. Ее до сих пор вспоминают во дворце… – произнесла я единственные пришедшие в голову слова.

– Да, Вилента была боевой девушкой. – Мика еще раз тяжело вздохнула и устало села на кровать рядом. – Я никогда не прощу отцу, что он ее отдал.

– Скорее всего, у него не было выбора, – предположила я, зная, как Ронан умел убеждать.

– Ты права, не было. Именно потому я и сбежала в свое время из семьи. Испугалась, что могу стать следующей. Ладно, хватит разговоров, нам нужно немного поспать, пока есть возможность. – Она кивнула мне устраиваться на кровати.

Я же помедлила, помня, сколько косметики у меня на лице.

– А как же грим?

– Не бойся, – махнула рукой Мика. – Грош цена была бы моей маскировке, если бы она легко снималась. Так что отдыхай. Я тоже найду себе где-нибудь на корабле местечко. И да, как проснешься, переоденься. Я оставлю что-нибудь из одежды тут. У нас наверняка даже размер один.

* * *

Проснулась я от голода и тишины. Мне зверски хотелось есть, а уши, уже привыкшие к шуму двигателей, ощущали давящую пустоту.

По ощущениям корабль никуда не летел и даже, скорее всего, сел на планету.

Встав с жесткой кровати, я оглядела оставленную мне одежду, и, не имея особого выбора, переоделась. Простая серая футболка, потрепанная кожаная куртка и свободные штаны из плотной ткани. Из своей старой одежды я оставила только обувь.

А после я вышла из каюты и принялась бродить по кораблю. Вчера я плохо запомнила, как меня вела Мика, но, исходя из размеров «жука», потеряться я тут вряд ли могла.

Вскоре впереди я услышала голоса – мужской и женский, они переругивались. Но вместо того чтобы выйти на свет и прекратить брань, я почему-то спряталась в ближайшей нише.

– И ты согласен бросить ее на произвол судьбы? – возмущалась Мика. – Я все же надеялась, что в тебе больше чести.

– Во мне больше благоразумия, – парировал Дан. – А ты полная идиотка, если решила взять ее под крыло. Не понимаю, на что ты надеешься, особенно после истории с твоей сестрой. Было бы логичнее прирезать ради мести.

– Ты несешь чушь. Во-первых, она спасла меня из борделя, сняла браслет и… – Тут Мика осеклась. – Во-вторых, она ведь носит не простого ребенка, а законного наследника. Ты только подумай о перспективах, Дан. Все эти шавки у трона, которые уже начали грызню, не имеют на него никаких прав. А Эсмиральда сейчас единственная наследница, по крайней мере, до рождения ребенка.

– Так и знал, что ты не просто так играешь в доброту, – усмехнулся Дан. – И все же нет. Пусть она миллион раз наследница, но я не верю, что она выживет, и впрягаться за нее не собираюсь. Десять из десяти – она уже труп, и я не хочу быть трупом рядом с ней. Извини, Мика.

– Трус! – обвинила мужчину девушка.

– Зато умный.

Я притихла у стены, подслушивая разговор дальше и делая из него свои выводы.

– И за что только я тебя когда-то полюбила?! – начала сокрушаться Мика.

Пауза.

– А ты меня любила? – В голосе Дана появились вкрадчивые и заинтересованные нотки.

– Да! Любила! – достаточно грозно и с вызовом подтвердила она. – Всю себя отдала, доверилась… Ты ведь был у меня первым…

Раздался тонкий всхлип, похоже, заностальгировавшись о былом, Мика невольно расплакалась.

– Дан, – ее голос неожиданно стал тих и нежен, – Дан, ну посмотри же на меня. Неужели ты больше ничего ко мне не чувствуешь?

Что он ответил, я не расслышала. Вообще их разговор стал неразборчивым, мне даже пришлось немного выглянуть из своего укрытия, чтобы увидеть, как Мика повисла на шее мужчины, прильнув к нему всем телом. Она целовала его губы, временами немного отрываясь и что-то жарко нашептывая.

Все закончилось излишне резко. Дан будто опомнился от транса и стащил руки девушки с себя, отталкивая ее в сторону.

– Я мог быть первым, но мне жутко думать, сколько потом мужчин было после меня, – процедил он. – Скольких перецеловали эти губы и обнимало это тело. Нет уж, Мика. Твои уловки не выгорят.

Он брезгливо отряхнулся руки так, будто замарал их. Мика же, видя такую реакцию, выкрикнула:

– Губы тоже вытри. А лучше с мылом вымой, чистоплюй хренов! А то мало ли что я еще этими губами делать могла!!!

Дан стоял перед ней и сверлил взглядом, она же находилась на таком взводе, будто вот-вот готовилась взорваться и разнести все к чертям.

– У тебя полчаса, Мика, чтобы убраться с моего корабля, – медленно, но вкрадчиво произнес Дан. – И подругу свою не забудь забрать!

– Не забуду! – прошипела девушка. – Мне и десяти минут хватит. Прощай, Дан. Мне реально жаль, что тратила на тебя свое время.

Она круто развернулась на каблуках и двинулась в мою сторону, я же в панике заметалась, не зная, как сделать так, чтобы Мика не поняла, что я подслушивала.

Пришлось побежать дальше по коридору, но я не успела преодолеть и трех метров, как Мика меня догнала и, подхватив под локоть так, словно ничего не произошло, прошептала:

– Ты двигаешься как слон, императрица. И если ты думаешь, что я не знала, где ты прячешься, то крупно ошибаешься.

– Но ты говорила так, будто… – Ее фраза о том, что меня можно использовать как законную наследницу престола, не выходила из головы.

Мика усмехнулась и лишь быстрее потащила меня куда-то в другую сторону от каюты.

– Я говорила лишь то, что Дан хотел услышать. Ну и лишний раз убедилась: он нам не помощник. Так что пора рвать когти, Эсмиральда, пока Дан окончательно не решил нас с тобой прибить.

Я подняла на нее взгляд и нахмурилась.

– Так он же и не хотел вроде как…

Ее улыбка стала еще ослепительнее.

– Теперь наверняка захочет. – С этими словами она немного подняла край своей кофты и продемонстрировала две пачки купюр, заткнутых за ремень у живота.

– Ты украла у него деньги, – пораженно выдохнула я, узнавая в добыче мою вчерашнюю плату за проезд.

– Взяла в качестве моральной компенсации, – переиначила Мика, и лицо ее на мгновение преисполнилось мести. – Нам они точно нужнее. А теперь пошли, пока он не хватился. Нам еще нужно себе документы состряпать.

С этими словами она нажала на кнопку в стене, и выходной шлюз с шипением отъехал в сторону. В отсек хлынул яркий свет.

Ворвавшийся воздух шибанул по легким, и Мика вдохнула его полной грудью, прикрывая при этом глаза так, будто смаковала этот миг, а после шагнула вперед.

– Ну, Инфарекс, встречай нас! – поприветствовала она новую планету и потащила меня за собой.

Глава 5

Спустя два месяца

Мы поселились на верфи по сбору и ремонту космических кораблей. Не то чтобы здесь было самое безлюдное место, скорее наоборот, но Мика настояла, что первое правило надежного укрытия – это официальная работа.

А на верфи всегда были нужны люди. Нам удалось пристроиться на кухню посудомойками. Днем, когда сотни рабочих были заняты своими делами, мы помогали, чем могли, на кухне, а после загружали огромные горы посуды в посудомоечные автоматы.

Платили гроши, но мы и не за деньги работали – когда нанимались, местный работодатель мастер Пен четко обозначил свою позицию: дает еду и крышу над головой, а если хотим денег, то таким красоткам прямой путь на панель.

Само собой, такой расклад нас не устроил. Да и деньги у нас были.

В первое время мне искренне казалось, что суета вокруг меня стала утихать.

По всем новостным каналам передали, что императорская семья мертва: и Ронан, и я, а вся свита либо заточена в тюрьме, либо казнена за преступления перед народом. А вот про Дизайнера Смерти молчали, про Хэдока словно вообще забыли, и эта неизвестность пугала меня до чертиков.

С экранов восхваляли нового императора – бывшего начальника стражи Ронана и его императрицу – Кимат. Они провозгласили себя освободителями честного люда от гнета узурпатора, однако в эту сказочку никто из простых жителей не верил.

Очень часто мы с Микой подслушивали разговоры обычных работяг, когда те шептались о грядущей революции. Колонии, такие как Инфарекс и другие, хотели независимости, и народ вот-вот был готов начать войну за собственную свободу.

В такие моменты Мика говорила:

– Если начнется заваруха, нужно будет срочно уносить отсюда ноги. Может, даже стоит прикупить собственный корабль. Хотя бы просто шлюпку, чтобы добраться до ближайшей пересадочной станции.

Я кивала и отводила взгляд в сторону, прекрасно понимая, что далеко мы вряд ли улетим. Живот начал расти, я становилась все более неуклюжей, а часть денег стала уходить на осмотры доктора и полноценную пищу для развития ребенка.

Работодатель тоже смотрел на меня косо, но пока молчал, лишь однажды обмолвился Мике: если я перестану работать, в тот же день вылечу. На верфи дармоеды не нужны.

Отдельно радовало, что наемников в черном я больше не видела, хотя иногда они снились мне в кошмарах. Будто я на Сингарде бегу по пристани к кораблю, но срываюсь в воду, тону. Мои легкие разрывает водой, а после звучит голос сверху: «Вскрытие номер шестьдесят пять. Разрез».

Каждый раз после этого я пробуждалась в холодном поту и долго пыталась отдышаться.

Мика тоже просыпалась, а после сидела рядом со мной и задумчиво смотрела в пустую стену.

– Я тоже вижу плохие сны, – однажды призналась она, когда я рассказала ей про свои сны. – Обычно они о том, что меня забирают вместо сестры…

– Это просто страх, теперь тебе точно ничего не грозит. Ронан мертв.

Мика растерянно пожала плечами.

– Головой понимаю, а подсознание все равно считает иначе. Может, и у тебя так же. Ты боишься смерти, и этот страх прорывается наружу.

– А если это страх не за себя, а за другого человека? – спросила я, имея в виду Хэдока, про которого Мика до сих пор не знала. – Вот ты беспокоишься за Дана?

– Да что с ним будет-то, – поджав губы, немного зло бросила девушка. – Поверь, уж он точно живее всех живых!

И я попыталась поверить, так же как и в то, что Дизайнер Смерти тоже жив, просто что-то ему мешает найти меня и забрать.

В тот вечер разговор больше не задался, а Мика ушла спать, делая вид полного равнодушия. Но уже через несколько дней я убедилась, как же сильно она лукавила, заявляя, что не переживает за Дана.

Был вечер, когда мы с Микой после смены шли в общежитие. Мимо нас на транспортной платформе провезли до боли знакомый корабль, похожий на жука, явно на утилизацию.

Сбоку старого судна Дана была прожжена такая дыра, что в нее с легкостью мог бы пройти корабль поменьше.

Едва Мика узнала «жука», она побледнела, а после, ускорив шаг, спешно довела меня до нашей комнатки и исчезла на несколько часов, ничего не говоря.

Девушка вернулась глубоко за полночь, спокойная как удав, чего нельзя было сказать обо мне. В ее ожидании я извелась и сгрызла несколько ногтей.

– Владельцем значился не Дан, а какой-то торговец. Судя по документам, он купил этот корабль в тот же день, когда мы сбежали от нашего контрабандиста. А после торговец сделал несколько рейсов, пока не поймал боком поток метеоритов.

– Сама-то веришь в метеориты? – с прищуром спросила я, на что Мика отрицательно покачала головой.

– Нет. Это явно след от плазменной пушки, боюсь, бедняга-торгаш после него не выжил.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А что делать? Главное, мы живы, а Дан, скорее всего, купил другой корабль и наверняка продолжает бороздить просторы космоса.

Мика говорила неспешно и даже с легкой улыбкой, но в этот раз я не обманывалась. Что бы ни произошло когда-то между воровкой и контрабандистом, внутри каждого из них все еще продолжали жить чувства.

На следующий день, как и во все дни до этого, мы с Микой вышли на смену. На кухне царила невообразимая жара, а посуды, казалось, было в десять раз больше, чем обычно.

– Все, не могу. Устала. – Протерев лоб от пота, я села на перевернутое вверх дном ведро. – Сил нет, и живот тянет.

Мика с беспокойством отвлеклась от загрузки посуды в автомат.

– Когда ты последний раз была у врача?

– Две недели назад. Ты же знаешь, нам нужно экономить. Деньги не вечные.

Мика отложила партию тарелок в сторону и наставительно отчитала:

– Иди сейчас же. Я подменю тебя.

– А начальство? Разгар смены, если толстяк Пен узнает…

– Его тут сроду не бывало в это время. Езжай к доктору и помни легенду. – Она выжидательно уставилась на меня, чтобы я в тысячный раз заученно повторила:

– Меня зовут Лика. Ты моя сестра, и мы улетели с Эльтурии на заработки, но я была дурочкой и влюбилась в одного проходимца, от которого теперь беременна. Избавиться от ребенка не позволяют принципы и воспитание в традициях родной планеты. От политики далека, на других проектах, кроме Инфарекса, не была.

– Сойдет, – не слишком довольно одобрила Мика и отпустила.

Нужный мне доктор обитал в ближайшем мегаполисе, что был от верфи в часе езды на монорельсе. Укрывшись в просторной одежде и плаще с капюшоном, я с успехом добралась до клиники, в которой наблюдалась, но прежде чем войти в двери, оглянулась по сторонам. Каждый раз я боялась увидеть тут наемников, но ни в этот раз, ни в прошлые их не было.

Вокруг жужжала привычная городская суета, в которой никому не было дела до мнущейся у порога клиники девушки.

Доктор Селридж принял меня только спустя час ожидания. Он долго бурчал, что я безответственно отношусь к своему положению, и нужно записываться заранее, и вообще – мое питание и изнурительная работа на верфи могут негативно сказаться на плоде.

– Нам нужно провести генетический анализ, – наконец заявил он, выкладывая на стол какие-то инструменты.

Я мгновенно напряглась.

– Что еще за анализ?

– Ничего особого. Соскоб ткани с внутренней стороны щеки и капля вашей крови. Только и всего.

– И зачем это? – еще больше насторожились я. – Разве моего генотипа, указанного в документах, недостаточно?

То, что документы были поддельными, и генотип там был неизвестно чей, я, разумеется, умолчала.

– Ваши документы совершенно ни при чем, – с ослепительной улыбкой принялся пояснять Селридж. – Точнее, лишь частично при чем. С помощью анализа мы отфильтруем вашу ДНК из документов, выделим ДНК вашего ребенка и проведем ряд тестов на генетические отклонения. Это вполне стандартная процедура уже больше двух месяцев.

От срока нововведения меня буквально затрясло, а док продолжал радостно вещать:

– Раньше процедура была слишком дорога, но новая императрица Климат решила ради здорового поколения своих соотечественников выделить огромные суммы из бюджета.

Ну вот! Теперь мне стало понятно, откуда ветер дует.

– А знаете, – вставая с кресла для посетителей, произнесла я. – Раз все другие анализы в порядке, я, пожалуй, пойду.

Селридж свел брови.

– Лика, будьте же благоразумны. Это всего лишь один укол. Процедура совершенно безболезненна.

– Я боюсь крови, – парировала я. – Очень. Падаю в обморок, и меня начинает тошнить.

– Ерунда. Вы сдавали анализы на прошлой неделе, и все было в порядке. – В голосе доктора появились настороженные нотки. – Лика, если вы сейчас сбежите, я буду вынужден вызвать стражу. Ваше поведение наводит на некоторые подозрения, а за тест, который, к слову, уже вскрыт, я несу материальную ответственность. Мне придется отчитаться, почему я испортил целый комплект!!!

Если он надеялся меня разжалобить последним фактом, то сильно ошибся.

– Извините, док, – бросила я и двинулась к двери.

Из клиники вылетела пробкой, запоздало понимая, что даже не заплатила, и теперь Селридж точно вызовет стражу.

Но как-то плевать было, на оставшиеся деньги я выловила в потоке наемную платформу и приказала гнать к верфи.

Похоже, нам с Микой придется срочно сменить место жительства. На Инфарексе оставаться было больше нельзя.

Когда я влетела в нашу с Микой рабочую подсобку, то застала подругу стоявшей перед начальством.

Толстяк Пен рвал и метал, потрясая тройным подбородком, а Мика смотрела на него, и во взгляде читалось четкое желание – придушить гада.

– Я закрываю глаза на твою брюхатую сестрицу, кормлю вас, пою. А вы, две неблагодарные твари, не можете даже нормы работы выполнить! Признавайся, где твоя кузина? Куда поперлась эта шалава?

Мика сжимала кулаки, явно готовясь врезать жирдяю, я же, хоть и была не прочь отомстить гаду, но попыталась выиграть немного времени, сглаживая углы.

– Извините, мастер Пэн, – возникла я у него перед носом. – Моя сестра не виновата, однако мы понимаем вину и готовы уволиться здесь и сейчас.

– Уволиться? – взревел он. – Где я найду сейчас новых посудомоек? Две недели отработки без жалованья. Вот тогда и увольняйтесь.

– К сожалению, у нас нет столько времени, – виновато развела я руками и повернула голову к Мике.

Та прочла все в моем взгляде, а через мгновение, отодвинув меня в сторону, мастерски вырубила толстяка Пена одним ударом ноги в нос. Тот осел на пол, будто тюфяк с навозом.

Я же в очередной раз поразилась, сколько силы и ловкости скрывалось в изящном теле девушки. При первом взгляде никогда не подумаешь…

– Давно мечтала это сделать, – глядя на толстяка сверху вниз, процедила Мика. – Ну-с, императрица, и где ты прокололась?

– Нигде, – буркнула я, направляясь к выходу. – Это все Климат, она ищет меня по ДНК анализу.

– У тебя взяли кровь? – не поверила Мика.

– Нет, но в моем случае это не имеет значения. Думаю, о подозрительной беременной уже доложили куда следует, и скоро меня вычислят даже по поддельным документам.

Мика промолчала, явно осмысливая информацию, а после выдала сакральное и загадочное:

– Хреново. Значит, с планеты придется выбираться безбилетницами.

Глава 6

Когда Мика говорила, что выбираться будем без билетов, мне представлялось нечто более удобное, чем контейнер с фруктами, куда нас посадили в космопорте.

– Корабль, в котором полетите, теплый, – заверил бородатый дядька Коган, которому Мика отдала едва ли не все наши деньги. – По накладным вы «экзотические ягоды», да и в полете не изголодаетесь…

Тут он хохотнул, я же придавила ногой сочную мякоть приторно пахнущего незнакомого оранжевого плода и едва сдержала подкатывающую тошноту. Помня, чем в прошлый раз для меня закончился подобный приступ, я была настороже, успокаивало лишь одно – Мика тоже зажимала нос и кривила губы.

– Ничего не поделать, – буркнула она, забираясь ко мне в контейнер. – Либо так, либо никак. Придется потерпеть.

– Куда хоть полетим? – спросила я у бородача.

Но Коган пожал плечами:

– Понятия не имею. У меня приказ руководства упаковать триста контейнеров, которые сегодня к вечеру должны улететь с планеты. Оптовый заказ.

Мы с Микой переглянулись, все же доверять такой лотерее было опасно.

– Ты сказал, что проверять контейнеры точно не станут, – хмуро заметила Мика. – Учти, Коган, если подведешь, мой отец шкуру с тебя сдерет.

– Что я, дурак, что ли, связываться с твоим отцом? Если сказал, то все будет в лучшем виде! – заверил дядька и закрыл нас двумя створками дверей.

Первые минуты было слышно, как он опечатывает контейнер, а потом все стихло.

– Ты же сказала, что твой отец от тебя отрекся? – шепотом поинтересовалась у Мики. – И вообще, откуда ты знаешь этого пройдоху Когана?

– То, что от меня отрекся отец, вся вселенная не знает. А Коган… – Мика немного помедлила. – Он давний жук. Я его видела лет семь назад, когда еще жила с отцом. Поверь, этот малый не только ягодки в свои контейнеры упаковывает. Порой что и покруче перевозит.

– Что именно? – задала вопрос я.

– Оружие, например. Папа у него заказывал достаточно крупную партию.

Я закатила глаза вверх, и если бы не темнота вокруг, мое лицо наверняка казалось бы весьма красноречивым. С кем я связалась? Контрабандист, воровка, торговец оружием.

– Мы как-то не говорили об этом раньше, но папа твой кто вообще? – решила уточнить я на всякий случай.

– Эм… – замялась Мика. – Я думала, ты и сама догадалась. Официально он крупнейший экспортер алмазов с Эльтурии, весьма уважаемый.

– А не официально?

– Ну, ты же понимаешь, что искусству воровать я не после побега из дома научилась, – намекнула Мика. – У отца крупнейшая сеть незаконных перевозок и торговли между планетами. Предметы искусства, драгоценности, оружие, продовольствие. Уже после моего побега до меня дошли слухи, что он возглавил оппозицию против Ронана на нашей планете. Многие наши жители давно мечтали о независимости от Гризальда. Ведь не будь мы очередной «дойной» колонией, уже давно подняли бы инфраструктуру куда больше шахтерской каменоломни.

Я тяжело вздохнула… Наверное, отец Мики только порадовался смерти Ронана и свержению старой власти, я же, хоть смерть бывшего супруга и доставила мне удовольствие, хотела, чтобы все вышло иначе.

– Меня пугает перспектива войны. – Устав стоять, я села прямо на фрукты, наплевав на чистоту одежды. Все равно в ходе полета измажусь. – Будет бойня.

– Будет, – согласилась Мика, и, судя по звукам, тоже плюхнулась на плоды. – Я тебе уже сейчас могу рассказать, по какому все будет развиваться сценарию. Эльтурия, Инфарекс, Сингард и другие колонии поднимут бунт и откажутся работать на Гризальд. Новый император со своей женой бросят все силы на восстановление статус-кво, потому что сама по себе столица и яйца выеденного не стоит без вливания ресурсов извне. У них почти не осталось своих полей, нет шахт, нет больших запасов воды. Зато есть куча ртов и армия, которую нужно кормить.

– А еще у них есть деньги, – напомнила я.

– Любую валюту можно обесценить. Сотни лет назад все держалось на страхе перед имперским родом Альтазара. А сейчас? Ронан провел на троне двадцать пять лет, и все убедились – и без Дизайнера Жизни во главе можно прекрасно существовать. Другое дело, что будет пролито много крови – чтобы это доказать всем…

– А если будет другой император? – в моей душе зародилась робкая надежда, что, быть может, Хэдок сможет когда-нибудь занять трон, а после него моя дочь. – Добрый, хороший, умный и справедливый…

– Это ничего не изменит. Кто бы ни был на троне, если только он сам не сдаст власть. Колониям запрещено вести прямую торговлю друг с другом, все проходит под контролем Гризальда. А ведь было бы намного проще, если бы, например, Сингард мог продавать морепродукты напрямую любой другой планете? Без посредников и комиссий. Сейчас же всем нам оставляют лишь крохи, чтобы едва хватало на выживание.

В этот момент в памяти всплыли слова Хэдока и его протест против передачи Затурии Мандрогирам – он не хотел отдавать то, что его по праву. А значит, Мика была права – даже такой правитель, как он, не согласится дать планетам независимость.

Внезапная встряска заставила нас умолкнуть.

Судя по звукам, контейнеры куда-то повезли, а после оставили, и все стихло до тех пор, пока не раздался мерный гул стартующих двигателей.

Летели долго. Я даже незаметно для себя уснула, никогда бы не подумала, что в контейнере, полном вонючих фруктов, может так сладко спаться. Впрочем, запаха я уже давно не чувствовала – видимо, нос привык.

Казалось, прошла целая вечность, хотя куда правдивее – целая ночь, прежде чем тональность двигателей сменилась, и корабль начало чувствительно трясти.

– Садимся, – догадалась я, пытаясь быть не придавленной вонючими фруктами. Но вместо этого пару раз неловко повернулась и раздавила с десяток плодов, а после окончательно упала в их полураздавленную массу.

– Ох и прекрасными мы отсюда выберемся, – пробурчала Мика, нащупывая меня в темноте.

– Главное, вообще выбраться, – невесело пробурчала я.

– С этим проблем не будет, – заверила Мика. – Коган снабдил меня необходимыми инструментами.

Весь следующий час мы провели, не разговаривая, просто потому, что вокруг нас началась суета. Контейнеры разгружали, куда-то везли, были слышны людские голоса, шум платформ, а потом все опять затихло.

– Ну вот, похоже, приехали, – почти торжественно объявила Мика. – Пора узнать, куда нас занесло на этот раз.

Я не сразу поняла, что происходит, но когда в контейнере зажегся яркий режущий свет, то вскрикнула от рези в глазах.

– Не смотри сюда, – запоздало предупредила Мика. – Это лазерный резак. Нужно работать быстро, пока огонь не выжег в контейнере весь кислород.

Она нашла сомкнутые створки дверей и принялась спиливать петли изнутри. Какой бы ни висел замок снаружи, но против автогена изнутри он оказался бессилен. Мика просто толкнула железную дверь, и она с грохотом выпала наружу.

– Упс! – потирая уши, произнесла она. – Как же громко… Пошли, императрица, пока кто-нибудь не примчался.

Щурясь от яркого наружного света, который, казалось, заполнял все вокруг, я двинулась за ней. Мику же подобная смена контрастов явно не смущала, видимо, от жизни на суровой горной планете у нее не только уши были с бонусным слухом, но и зрение к стрессам приспосабливалось быстрее.

Мы находились в огромном ангаре, похожем на склад. Кроме нашего контейнера тут хранились бесчисленные ряды таких же, уходящих куда-то в бесконечность помещения. Людей вокруг не наблюдалось, разве что вдалеке трудился одинокий робот-погрузчик.

– Мы похожи на навозных свиней, – разглядывая себя и меня, констатировала девушка. – И пахнем так же.

В этом она была стопроцентно права. Пахло от нас жутко, пожалуй, при взлете фрукты благоухали куда более приемлемо. Испортились, похоже.

– Боюсь, водных процедур для таких туристов, как мы, не предусмотрено, – грустно заметила я, аккуратно двигаясь за ней следом.

Мика же, оглядываясь по сторонам, неторопливо кралась к ближайшей стойке информационного табло. Народа вокруг по-прежнему не было, из чего она сделала вывод:

– Похоже, какая-то периферийная планета. Иначе тут было бы куда более многолюдно. Но сейчас узнаем точно.

В терминал она вбила буквально несколько команд с поиском рейса и номера контейнера, в котором мы прилетели, а потом, крепко сжав зубы, выдохнула:

– Ну Коган, ну гад… Попадись же ты мне… Фрукты… Это удобрения! Навоз какого-то огромного зверя с хрен пойми откуда. Какая же мерзость!

Она еще раз брезгливо осмотрела себя, меня и медленно выдохнула, стараясь успокоиться…

– Ладно, – начала я. – Это ерунда. Отмоемся. Скажи лучше, куда мы прилетели.

– На Затурию, – равнодушно вычитала в ведомости Мика. – И я ума не приложу, что мы будем делать на этой забытой планете. Тут же даже контрабандистов нормальных днем с огнем не сыщешь! А работу? Кем тут вообще можно устроиться?!

Пока она рассуждала вслух, я соображала. Вот же везение… из всех планет империи меня занесло именно на родную. Туда, куда путь мне был больше всего заказан.

– Я знаю, куда нам ехать, – тихо произнесла я. – Там можно найти еду и воду, только для этого нам нужен транспорт.

Подняв на меня взгляд, Мика тихо фыркнула.

– О, как раз это не проблема – найдем, – она ловко извлекла из-под стойки связку ключей и потрясла ими в воздухе. – А вот и они! Где, как не здесь, их обычно оставляют простые грузчики.

Я невольно усмехнулась. Все же в такие моменты ее совершенно неуместный позитив заряжал оптимизмом.

– Это моя родная планета, – призналась я, чем вызвала у Мики огромное удивление.

– Ты не рассказывала… Что ж, выходит, теперь ты будешь ведущим звеном в нашем тандеме? Дерзай, императрица, веди! Хочу в душ и нормальный ужин.

Глава 7

Хэдок

В лаборатории не было часов, а внутренний хронометр давно сбился. Точнее, его сбили бесчисленными вмешательствами в систему.

Вначале была боль, но чем сильнее она становилась, тем проще было к ней привыкнуть.

Я стал лабораторным кроликом… бессловесным и неспособным дать отпор экспериментаторам.

Окутанный проводами, датчиками, едва ли не разобранный для изучения, и без права умереть.

Этой роскоши мне не позволяли люди, которым Кимат разрешила сотворить все это со мной. И я не мог позволить себе этого сам. Мне было ради чего жить.

Порой единственной мыслью в голове оставалась мысль об Эсмиральде. Я знал только то, что она жива… Ведь передатчик, который отдал ей, постоянно работал, перемещался с планеты на планету, будто мигрирующий маяк в огромной вселенной.

Космическая станция, Инфарекс… и вот пару дней назад Затурия. Я не знал, почему она решила вернуться туда, зачем пошла на такой риск, но был уверен, что ее занесло туда не просто так.

Но лучше пусть там, чем на Гризальде.

Каждую минуту своего нынешнего существования я боялся того, что в один из дней увижу датчик в Столице. Это станет концом. Значит, Кимат добралась до нее…

В лабораторию вошли двое. Не палачи, но ученые в халатах. За время своего заточения здесь я изучил каждый миллиметр их лиц и мечтал убить этих людей, едва представится такая возможность. Но…

Именно после этого самого «но» начиналась область невозможности задуманного. Кимат нашла способ обезвредить меня. Не без помощи извне, но факт оставался фактом, кто-то из Мандрогиров дал ей орудие, способное сделать из меня опытный образец. То, что позволяло мне быть сильнее и выносливее многих, стало моей слабостью.

Металлический скелет – мое слабое звено, перед сильным магнитом он оказался уязвим. Помню, как смеялась Кимат, когда меня перетащили с дороги, где убили Рогана, в эту лабораторию.

– Правда забавно, Хэдок? – произнесла она. – Ты – машина для убийств, которая боится элементарного магнита. Хотя лукавлю, очень сильного и тонко настроенного магнита. И все же вы, Дизайнеры, долго скрывали свои тайны, но ничего… я разгадаю все до последней. Пора сделать много подобных тебе, только вначале нужно понять, как ты работаешь! Даже если для этого придется разобрать тебя на куски!

Она открыто угрожала, но те двое ученых, что хозяйничали в моей тюрьме, пока не спешили исполнять ее слова. Лишь однажды я услышал обрывок разговора, пока был в полузабытьи после очередного истязания, как они спорили с Кимат.

– Мы уже десять лет работаем над подобными технологиями, – говорил один из них. – Наши наемники, прошедшие лишь частичную перестройку тела, одни из лучших солдат во всей империи. Но тут… это совершенно другой уровень. Фактически новый организм, идеальный симбионт тела человека и машины. Мы должны разобраться, как он функционирует.

– Так разберите его до молекул. Чего тянете? – взвилась Кимат. – Я не понимаю, почему он до сих пор жив, а вы с ним возитесь?

– Не учите нас работать, госпожа, – вмешался второй. – Это единственный подопытный экземпляр. Потерять его означает крах эксперимента. Вы вправе нам не верить, но хоть завтра мы можем сотворить сотню, если не тысячу таких же скелетов и микросхем, которые упрятаны в Дизайнере Смерти, наши технологии позволяют это сделать.

– Так чего ждете?! Вперед.

– Я не договорил. Но мы не сможем заставить их работать. Ни один человек не перенесет столь крупное хирургическое вмешательство, если не знать, что именно и как нужно делать. Поэтому нам необходимо время на изучение. Возможно, месяцы или даже годы.

В тот день им явно удалось убедить Кимат больше не лезть в их работу, зато началась моя новая, бесконечная пытка.

– Поразительная регенерация, – восхищался каждый раз тот, что старше. – Всего литр питательного раствора по венам, и подопытный заживляет фактически любую рану, каждый раз приходится резать заново.

Но на этом восхваления заканчивались. Доктор включал съемку, надевал хирургическую маску, брал в руки скальпель и произносил:

– Вскрытие шестьдесят шесть, – каждый раз менялся только номер. – Разрез. Сегодня изучаем работу сердечной мышцы…

Иногда во время таких процедур я терял сознание, но не от потери крови, а от боли, потому что анестезией изуверы пренебрегали, считая ее излишней.

Для них я был воплощением человекоробота, с полностью отключенными рецепторами. Впрочем, именно эту легенду я и поддерживал все время, проведенное во дворце в услужении у Ронана. Поэтому неудивительно, что она мне аукнулась.

Сегодняшнее утро, если это вообще было утро, ведь здесь не было окон, началось, как обычно. Пока мои тюремщики готовились к очередному этапу моего изучения, в лабораторию влетела Кимат.

Она бросила на меня презрительный взгляд и усмехнулась, а после обратилась к более молодому из ученых.

– Растор, – так я впервые услышал его имя. – Ваша «подопытная крыска» еще не утратила способности говорить?

– Разумеется, нет. Мы же не потрошим его, а всего лишь изучаем. Все органы, включая голосовые связки, на месте. Другое дело, захочет ли он сам говорить.

– Что значит захочет? – возмутилась новоявленная императрица. – Вы же сказали, что взломали все его системы…

– Взлом и подчинение – это разные вещи. Себя он пока контролирует исключительно сам. Не считая системы искусственного интеллекта, вшитой ему в мозг отдельно. Мы пока заняты расшифровкой.

Улыбка Кимат стала еще более ослепительной.

– Слышишь! – бросила она мне. – Скоро тебя расшифруют. А потом… Знаешь, новый советник убедил меня не убивать тебя. Сказал, Дизайнер Смерти – это как корона, весомый атрибут власти. Так что, как только мои друзья закончат со своей работой, тебя перепрошьют и сделают моим верным псом.

Если бы у меня была возможность двигаться, плюнул бы ей в лицо, но теперь я даже моргал по команде…

– Верните ему возможность говорить. У меня к нему пара вопросов, – распорядилась Кимат, подходя ближе.

Ученый по ее команде ввел в компьютер нужные команды, и поле, удерживающее меня, стало на сотую долю слабее. Ровно настолько, чтобы я смог шевелить губами и ворочать языком.

– Надо было прикончить тебя вместе с сестрой, – признался я, глядя Кимат в глаза, зная, как сильно ее это бесит.

Но в этот раз она держала себя в руках.

– Свои сожаления оставь при себе, я тут не затем, чтобы их слушать. – Она выставила вперед ладонь, на которой лежал тот самый кубик, который подарили Мандрогиры на Затурии. – Этот предмет нашли в твоих вещах. Что это?

– Спроси у своих дружков, которые продали технологии, лишившие меня сил, иначе поджарил бы вам всем мозги током, – достаточно равнодушно подкинул перспективу я, потому что даже если бы знал, то точно не сказал. Зато с появившейся возможностью шевелить ртом, я осуществил то, о чем задумал изначально – все же плюнул ей в лицо.

Вопль Кимат звучал музыкой для моих ушей.

– Я прикажу вырвать тебе язык!!! – грозила она. – Не хочешь по-хорошему… Я все равно узнаю, прикажу перелопатить твою память до миллисекунды…

– Удачи! – оскалился я. – По моим расчетам, расшифровка всей моей памяти у твоих друзей займет около полутора миллиона лет. Тебе проще меня убить.

– Уж поверь, за мной не заржавеет, – процедила она и вместе с кубом в ладони развернулась и вылетела из лаборатории.

На несколько мгновений повисла тишина, которую разбавил голос Растора:

– Коллега, а вы обратили внимание, насколько эмоциональным было поведение подопытного? Пожалуй, с учетом этого аспекта мы еще не провели еще ни одного эксперимента, ошибочно считая объект неспособным испытывать эмоции.

– Да-да, – задумчиво согласился второй. – Нам определенно пора переходить к изучению его мозга…

Глава 8

Эсмиральда

Мыслей о том, что я могу пойти к Миленте и ее внуку, у меня даже не возникало. Это было бы последнее место, куда бы я сунулась в поисках крова и еды.

Но этого и не понадобилось.

Я слишком хорошо знала Затурию, чтобы выжить на ней без посторонней помощи, ведь это аграрная планета, полная садов, угодий и засеянных полей.

– Когда ты говорила, что это твоя родная планета, – бурчала Мика, сидя у костра и отмахиваясь от очередного гигантского комара, – я представляла толпы проверенных друзей, жаждущих помочь. Но не лес, реку и добывание еды собирательством.

– С друзьями не задалось, – призналась я, ворочая угли. – Хотя, может, оно и к лучшему, мне не за кого переживать. Что же касается собирательства – никто не заметит пропажи десятка плодов с полей. Тут еды полно.

Мика вздохнула и, придвинув к себе несколько картофелин, насадила их на палку и принялась жарить.

– Надо сказать, вкусно, – призналась она с набитым ртом через полчаса. – Пожалуй, самый вкусный картофель, что я пробовала.

– А ведь всю эту планету мы могли потерять, – рассказала я, ведь сейчас эта информация вряд ли имела какую-то ценность. – Ронан хотел отдать ее Мандрогирам.

– Зачем? – Мика вскинула брови. – Ты не смотри, что я бурчу, но планета во многих смыслах похожа на рай. Тут даже дождь теплый.

– Сказал, что она ненужная. Слишком далекая от остальной империи, дорогая транспортировка… все дела.

– Глупости, – возразила Мика. – Мы летели сюда с Инфарекса максимум сутки. По современным меркам – это ерунда. А если у корабля хорошие движки, то и за пару часов можно обернуться.

– Ну да, – согласилась я, вспоминая, что путешествие на яхте Ронана и вправду не заняло много времени. – Тогда, возможно, дело в массе. Мандрогиры обещали за нее очень много, и Ронану пришлось искать замену, когда я отказалась подписывать документы. Да и сами Чужие хотели изначально именно Затурию.

Пришлось рассказать Мике о любви каменных глыб к зеленому цвету.

– Здесь, конечно, замечательно, и все такое… И мне прекрасно понятно, почему Чужие с удовольствием согласились обменять ресурсы на планеты, которые им подходят для жизни, но Затурия… Нужно быть большим эстетом, чтобы тут любоваться пейзажами. – Она хлопнула себя по плечу, убивая очередного комара. – Одни насекомые чего стоят. Если б не костер, уже бы до костей обглодали.

Я рассмеялась.

– Наверное, ты вкусная, – улыбнулась я. – На меня вот ни один не сел. Да и вообще, они меня никогда особо не кусали.

– Еще бы. Посмотрела бы на ту тварь, которая рискнет разинуть рот на императрицу, – с сарказмом отозвалась Мика. – Пошли лучше спать. Завтра нужно подумать, как выбираться отсюда.

Спали мы на угнанной платформе, благо она была крытой. Я на задних сидениях, где можно лечь, а Мика на переднем месте водителя, сидя.

Но каким бы ни был сон, утром все равно приходилось долго разминать затекшие ноги и руки, особенно мне.

– Сегодня едем к космопорту, – после завтрака объявила Мика. – Затаимся, понаблюдаем со стороны за его работой. А дальше решим, как и на чем лучше улететь. И нам бы платформу сменить, но что-то мне подсказывает – это непозволительная роскошь.

Я кивнула. При таком скудном населении планеты, слаборазвитой системе транспорта – любое личное средство передвижения на дальние расстояния было достаточно редким. А вот сельскохозяйственной техники полно, и вообще всего, что хоть как-то было связано с землей и производством продуктов.

Летели мы не спеша, постоянно поглядывая, не едет ли кто-то впереди или следом. Не хотелось ни с кем сталкиваться. Мы как раз двигались около заросшего дикой травой поля, когда мне показалось, я слышу знакомый гул.

Настолько знакомый, что, положив руку на плечо Мики, я попросила:

– Останови.

– Зачем? – не поняла она.

– Останови. Слышишь?

Она заглушила двигатели и тоже прислушалась, а после нахмурилась.

– Будто древний трансформатор.

– Это не трансформатор, – выбираясь с платформы, произнесла я. – Где-то здесь Мандрогиры. Они могут нам помочь.

Стоило только оказаться снаружи, как я поняла, что даже это место мне знакомо. То самое поле, где Ронан проводил переговоры с Чужими, и я совершенно не ошиблась, когда побрела по траве в сторону, где когда-то стояли столы.

– Эй, Эсми, – где-то за моей спиной воскликнула Мика, догоняя меня. – Ты куда пошла? Что за безумие. Стой! Ой! Кузнечик!

Она вскрикнула, встретившись с очередным представителем местных насекомых, а после в считанные мгновения меня догнала, несясь напролом по зарослям.

– Там был вот такой! Вот такой!!! – она развела руки минимум на полметра. – Кузнечик! Он мог меня сожрать!

– Тсс, – поднесла палец к губам, не очень веря в такую гигантскую саранчу. Таких даже на Затурии не водилось. А после я молча указала вдаль на три огромные фигуры метрах в двухстах. – Мандрогиры.

Мика замерла, глядя на них, а после опасливо отступила на шаг.

– Не бойся, – сказала ей. – Они мирные.

– Я просто никогда не видела раньше Чужих. Вот сколько раз была на разных планетах, и ни разу.

– Значит, самое время познакомиться.

Я уверенно двинулась к фигурам и остановилась лишь в нескольких метрах от них, а когда гул резко поутих, я вдруг сообразила, что у меня нет компьютерного переводчика.

И все же я произнесла:

– Приветствую вас, Мать Планеты Поющих Камней. Чистого неба вам над головой!

Одна из фигур выдвинулась вперед, и из подобия кармана ее скафандра вылетел прибор, напоминающий «переводчик».

– Приветствую тебя, Мать Планеты, потерявшая дом, – пропищал он, едва Мандрогира начала свою речь. – Как ты узнала нас? Мы были уверены, что ваша раса не различает наши особи.

– Догадалась, – призналась я. – Кто еще мог прилететь на Затурию и именно на это поле. Хотя эти пункты договора мы так и не успели подписать…

– Женщина, назвавшая себя новой Матерью империи, сообщила нам, что ты мертва. Но мы не поверили, ведь все это время продолжали чувствовать свет твоего не рожденного ребенка. А значит, она лгала нам, лишь бы быстрее получить первые выплаты по договорам, и даже разрешила посещение этой планеты, чтобы войти в наше доверие. Но мы считаем, что у планеты не может быть двух Матерей… только если одна из них Мачеха.

– Я рада, что вы остались на моей стороне, – признала и без того очевидную вещь. – Так выходит, вы не выплатили обещанного золота?

– Нет. Как правящая династия планеты Камней, мы заключали договор с правящей династией Альтазаров. И платить должны тоже вам, пока хоть один представитель рода жив.

Я поморщилась, вот и еще одна причина для Кимат избавиться от меня поскорее – иначе золота на развитие ей не видать.

– Значит, мне с дочерью придется прятаться получше, – сделала из этого свой вывод я.

Колонны загудели уже втроем, и на этот раз заговорила крайняя справа:

– Мы не признаем мужчин главными, но отец девочки тоже принадлежит к роду Альтазаров. И пока жив он…

– Хэдок… – выдохнула я. – Выходит, вы знали даже то, чей он сын… И почему-то не сказали Ронану.

– Есть вещи, в которые не вмешиваемся даже мы. По крайней мере, пока это напрямую не задевает наши интересы. Мы древнее, чем вы думаете, видели рассвет и закат многих цивилизаций, видели, как потерпевший крушение тысячи лет назад корабль потерял весь свой экипаж, кроме одного – Альтазара. Видели его попытку выжить и следили за тем, как наследие последнего Великого переросло в целую империю. Вымирание расы Альтазара – огромная потеря для вселенной, поэтому нам бы не хотелось допустить смерть тех, кого вы называете Дизайнерами Жизни. Это последняя частичка того, что осталось от расы Великих. Хотя не все представители Мандрогиров считают так же.

– О чем вы? – не сразу поняла я.

– Боль мужчины, которого ты называла Хэдоком, мы чувствуем сквозь вселенную. Он в плену у Мачехи твоей планеты и зачем-то нужен ей.

– Но как она вообще сумела взять его в плен? – не поверила я. – Я видела, как он победил сотнинога, как убивал касанием. Как Кимат могла заточить Дизайнера Смерти?

– Не без помощи кого-то из Мандрогиров, – вновь заговорила центральная фигура. – У любого правящего рода, даже у нашего, есть враги. И иногда они сговариваются за нашими спинами, чтобы объединить усилия. Кто-то продал наши технологии новой императрице.

– Тогда скажите мне, как его спасти, – вырвалось из моей груди.

На что колонны тут же возмущенно загудели.

– Ты – мать, и твоя обязанность – беречь ребенка. Твоя дочь важнее любого мужчины, пусть даже это ее отец. Со своей стороны мы и так сделали все для помощи ему.

– Что именно?

– Дали куб – для перезаписи сознания на другой носитель. Его ведь беспокоил вопрос, как передать дар Дизайнера Жизни своему ребенку и при этом не умереть – мы дали ему способ.

– Интересно, как это поможет ему вырваться из тюрьмы?

– У тебя слишком много вопросов, Мать Планеты, на которые у нас нет ответов. Мы не умеем читать будущее, чтобы сказать, как именно он может освободиться, но мы помогли решить глобальную проблему, что гораздо важнее.

– Если Кимат его убьет, то проблема решится сама по себе без всякого куба, – справедливо заметила я, опуская голову и наконец понимая, что зря надеялась на помощь Чужих.

Они действительно мыслили совершенно иначе.

– Ты расстроена, – констатировала факт главная Мандрогира. – Но во благо своего ребенка тебе нельзя волноваться.

Горько усмехнувшись, я подняла на фигуру взгляд, но ничего не ответила. Вероятно, они и этого не поймут. Как я могу не волноваться, если вынуждена скрываться в контейнере с навозом, если Хэдок в плену, если я переживаю за свою жизнь и жизнь ребенка, ночую на платформе, а перед этим ворую картофель с полей?

– Поступи так же, как и Кимат, – загадочно произнесла Мандрогира, в очередной раз будто читая мои мысли. – Найди ее врагов и объединись с ними. Только так можно найти безопасное место и вернуть дом, который у тебя отняли.

– Предлагаете обратиться к повстанцам? Но мне нечего им предложить.

– Законной власти всегда есть что предложить, – возразила Чужая. – А ты можешь дать империи даже больше, чем сама осознаешь. Ты можешь предложить колониям мир.

Я сощурилась и окончательно запуталась.

– Зачем вы все это мне говорите? Какой резон вам от всего этого?

Колонны вновь загудели сразу втроем. Звук выходил надрывным, болезненным, таким, что от него начинало ломить виски и даже зубы. А потом все прекратилось.

– Тебе было сейчас неприятно и больно? – вновь ожил переводчик. – Именно так наша раса ощущает страдания других. Чем сильнее существо, тем на более дальнем расстоянии мы услышим. Обычно люди слабы, но когда вас много и ваша боль совместна – это приносит страдания всей нашей расе. В твоей империи грядет большая война, будет много крови и боли. Гораздо больше, чем обычно, и мы не хотим слышать ее отклики. А во вселенной слишком мало мест, где подобные нам могут спрятаться от этих ощущений. Поэтому можешь считать, что, давая такой совет тебе, мы заботимся о своем комфорте.

– Тогда я подумаю наш вашими словами.

– Думай, – отозвалась Мандрогира. – Наш корабль улетает с планеты завтра. Увезти тебя на нем мы не можем. Он не приспособлен для людей, но мы можем подать сигнал кому-то, кому вы доверяете – чтобы вас забрали отсюда.

– У меня никого нет.

– Зато у нее есть. Она ведь с Эльтурии… – Колонна немного сдвинулась, будто заглядывая мне за спину, где все это время молча стояла Мика. – Все же удивительный мир построил Альтазар. Вы сами не понимаете этого наследия, люди. А ведь первый Дизайнер Жизни подарил вам свободу, о которой большинство рас может только мечтать.

– Вы говорите загадками.

– Когда-нибудь поймете. Если не вы, то ваши потомки. А теперь просим прощения, но мы прилетели на Затурию ради тишины и хотим ею наслаждаться и дальше.

Намек был понят в тот же момент. Я отступила на шаг и повлекла Мику за собой.

– Вот и зачем, спрашивается, мы к ним подходили? – поинтересовалась она, когда мы сели обратно на платформу. – Толку от этих Чужих – ноль.

– Не скажи, – задумчиво ответила я. – Кое-что они все же подсказали.

– Что именно? И кто такой Хэдок? Так же зовут Дизайнера Смерти? И почему они назвали его отцом ребенка?

Я зажмурилась от осознания собственного прокола. А ведь скрывала правду, сколько могла, и на тебе – в разговоре с Мандрогирами выдала тайну Дизайнера Смерти с потрохами!

– О пятая космическая! Ты наставила рога Ронану! – воскликнула Мика, заглядывая в мое лицо. – Как? О боже! Я хочу знать, как тебе это удалось?

Я недоверчиво взглянула на нее. Серьезно? Мику интересовали подробности?

– Да, это ребенок не Ронана, а Хэдока. И да, он Дизайнер Смерти, просто все несколько сложнее, чем можно представить.

– Куда уж сложнее, ты соблазнила Дизайнера Смерти, – восхищенно воскликнула она. – Это вообще реально?!

Пришлось выложить Мике ту часть правды, которую она еще не знала. Про то, что у Урсуна родилось два сына, и один из них должен был стать Дизайнером Смерти, только что-то пошло не так…

Мика даже платформу остановила, слушая мой рассказ.

– Выходит, в твоем животе даже более законный наследник, чем будь он от Ронана.

– Это девочка, – поправила я.

– Да-да… – немного отстраненно согласилась подруга. – Но просто это меняет абсолютно все, и твои Мандрогиры действительно правы. Сопротивление может принять тебя, обеспечить некоторую помощь взамен мирного разрешения конфликта, если ты с дочерью вернешься к власти.

– У меня никогда не было власти, – покачала головой я. – Ронан даже из комнаты меня выпускал лишь пару раз, остальное время держа под стражей.

– Зато юридически – власть твоя. А это важнее. Мы могли бы вызвать Дана, и он помог бы нам связаться…

– Дана? Ты же его обокрала в последний раз.

– Ой, да брось, – махнула рукой девушка. – Он уже наверняка забыл. Его, скорее, все так же беспокоит, с кем я спала после него.

– И все же, я бы не стала пока его трогать, – возразила ей. – Нам нужен совет кого-то более умудренного опытом.

Мика показательно оглянулась по сторонам, будто ища.

– Не вижу тут выстроившихся в очередь. Или у тебя есть кто-то на примете?

Я кивнула.

– Есть, но пойти к ней сама я не могу. Это опасно. Меня узнают… и, возможно, там будут ждать люди Кимат.

– Воодушевляющая перспектива, – скептически заявила Мика. – И на что ты намекаешь?

– На то, что ты могла бы попытаться…

– О нет, даже не проси. Я не самоубийца.

– Согласна, идея плохая, но Милента прожила жизнь, и именно она обучила меня всему, что я знаю.

– Не убедила, – покачав головой, твердо заявила Мика. – Поэтому возвращаемся к первому плану. Едем в космопорт и ведем наблюдения.

Пришлось соглашаться… И весь путь задумчиво смотреть в окно. Конечно же, Мика была права, но я… Да кого я обманывала, мне просто хотелось убедиться, что няня и ее внук в порядке.

– Ой, все! – неожиданно воскликнула Мика. – Терпеть не могу, когда так вот вздыхают. Сама всегда так делала, когда от мужика что-то нужно было. И вот ты со мной проворачиваешь этот же номер. Давай показывай, где там твоя нянька живет. Осмотримся по сторонам, а потом решим, пойду я знакомиться с твоей Милентой или нет.

От ее слов в моей душе все воспрянуло. И уже через полчаса мы остановились в полукилометре от деревни, спрятав платформу в густых зарослях. Остальной путь пришлось идти густым лесом, чтобы не привлекать ничье внимание.

За домом Миленты в конце деревни наблюдать было удобно из-за густых кустарников местного орешника. Плоды как раз созрели, и я, не упуская возможности, открывала их и лущила прямо на месте. Мика смотрела на это с неодобрением.

– Шпион из тебя так себе.

– Хочу напомнить, что я беременный шпион, – раскусывая очередное ядрышко, оправдалась я.

– Тогда помолчи, пожалуйста. Я пытаюсь слушать, – одернула меня Мика, сосредотачиваясь на окружающем шуме.

И я затихла. Прошло около десяти минут, прежде чем девушка заговорила вновь:

– Жаль тебя расстраивать, но в доме пусто. Там никого нет.

Я неуютно поежилась, в голову тут же полезли самые жуткие мысли.

– А вдруг ты ошиблась? Может, они спят с внуком. Или ушли куда-то гулять.

Но Мика уверенно покачала головой.

– Я бы услышала их дыхание. Но в доме все вымерло. Не тикают часы, не шумит вода, нет даже дуновения ветра, потому что заперты все форточки и двери.

Она говорила о чем-то еще, а я смотрела на песочницу, в которой когда-то играл Дин, и понимала: в ней нет игрушек, а песок уже давно прибит дождем…

– Только не реви, – предостерегающие предупредила Мика. – Может быть, они просто уехали.

– Куда? – всхлипнула я. – Они бы не посмели… Это все Кимат.

Мои пальцы сами сжались в кулаки, а мозг нарисовал все казни, которым я была готова подвергнуть оставшуюся сестрицу. Была бы только возможность.

И все же бессильные слезы катились по лицу, и я ничего не могла с собой поделать.

– Так, давай вернемся на платформу, – предложила Мика. – Не хватало еще, чтобы нас тут увидели.

Она помогла мне подняться и повела вперед. Обратный путь запомнила плохо, казалось, я вообще ничего не замечала – даже бившие по лицу ветки не царапали, а скорее отрезвляли, но на доли секунды. А после я вновь скатывалась…

Я не знала, кем должна была быть Кимат, чтобы посягнуть на жизнь ребенка. А ведь эта тварь ничем не гнушалась.

Мика посадила меня на платформу, а после села на свое место и завела транспорт. Мы как раз выруливали из леса, когда едва не налетели на невесть откуда взявшегося мальчишку Тонкса. Платформа лишь слегка боднула его в плечо, прежде чем Мика ударила по тормозам.

Судя по побледневшему лицу девушки, она испугалась не на шутку.

– Нужно посмотреть, что с ним! – выдавила она, пытаясь поскорее слезть.

Но любопытная мальчишеская мордочка уже выглянула из-под носа платформы и принялась прыгать перед лобовым стеклом.

– Тетя водитель, а у вас конфеты есть? – выдал Тонкс. – Если не дадите конфет, расскажу папе, что вы меня сбили!

Судя по бодрому голосу, мальчишка был живее всех живых, а вот я сползла под сидение, лишь бы он меня не увидел.

– Он не должен меня заметить, – прошептала я Мике. – Отвадь его чем-нибудь, или поднимет шум.

Я хорошо помнила Тонкса. Именно он меня узнал в прошлый приезд с Ронаном, а еще он не умел держать язык за зубами. А значит, стоит ему меня узнать – через пять минут в курсе будет вся деревня.

– Милый, ты цел? – спрыгивая с платформы, заботливо проворковала Мика.

– А то ж, – донеслось до меня. – Папа говорит, у меня крепкие кости и лоб. Так конфеты есть?

– Боюсь, что нет!

– Тогда я зову отца, – он принялся шумно набирать воздух.

– Стой! – выпалила Мика. – А давай вместо конфет я тебе кое-что покажу. Спорим, ты такого не видел.

Пауза. Мальчишка явно заинтересовался.

– Что?

– Уши. Большие уши. Я умею ими шевелить! Вот смотри.

– Ну… тоже мне. – Голос Тонкса звучал разочарованно. – Видел я уже такие. С месяц назад.

– Это у кого же? – мгновенно схватилась за неожиданные сведения Мика.

– Да приезжал тут один старикашка. С такими же ушищами. Сразу видно, богатый… Платформа у него во-о-о-о-от такая была. В три раза… нет, в десять больше твоей.

– И к кому приезжал? – задала очередной вопрос Мика.

– Да к Миленте. Долго о чем-то болтали в ее домике. А потом он забрал старуху и ее внука. И уехали все. Мамка говорит, что это, наверное, был любовник старой Миленты. Иначе на кой еще она кому-то нужна после смерти императрицы нашей.

– Понятно… – задумчиво протянула Мика. – А еще что-нибудь приметного у того ушастого было? Родинка там или цвет волос.

– Шрам был. На полморды. От брови через нос и до скулы.

– Неожиданная подробность. Это все меняет… – пробормотала Мика вслух. – Спасибо за помощь, мелкий.

Судя по звукам шагов, она шла обратно к платформе.

– Эй, а конфеты! – возмутился мальчишка. – Я ща папу позову.

– Зови, а я расскажу, что ты под платформы специально кидаешься, лишь бы сладости клянчить, – парировала Мика. – Так что брысь отсюда!

Возражения отсутствовали.

Мика села обратно на платформу, завела ее и, обогнув кого-то по кругу, рванула вперед.

Только тогда я подняла голову из своего укрытия.

– Я не поняла… Кто-то из твоих увез Миленту? – без предисловия спросила я.

– Да, мой отец, – весьма мрачно отозвалась Мика. – Так что сигнал от Мандрогиров Дану отменяется, есть другой адресат.

– Зачем твоему отцу Милента?

– Вот это у него и спросим, когда он прилетит сюда за нами.

* * *

Как и было обещано, Мандрогиры улетели на следующий день. Мы видели, как их корабль взмыл в небо, пока стояли за несколько километров от космодрома.

Мика составила четкую инструкцию для Чужих, что именно и на какой частоте необходимо передать, чтобы ее отец нас нашел. Она даже указала координаты, где мы будем ждать корабль.

– Не боишься, что сообщение могут перехватить люди Кимат? – с осторожностью спросила я.

– Нет. Частота меняется каждый день, нужно знать алгоритм и шифр, чтобы понять сообщение. Поверь, если его получит не мой отец, то ничего не поймет.

Так прошли сутки, теперь на исходе были вторые.

– Если посчитать время, когда отец получил сигнал, а затем отправил корабль, то уже сегодня-завтра кто-то должен за нами прилететь, – сидя у костра и задумчиво глядя на огонь, произнесла Мика. – И все же любопытно, как именно он вышел на твою няню… Только если…

Догадка мелькнула на ее лице, и Мика нахмурилась.

– О чем ты подумала?

– Ни о чем. Слышишь?! – он указала пальцем куда-то вверх. – Кто-то летит.

Я обратила взгляд вверх, но в сумеречном небе только начинали сверкать звезды, и кроме стрекотания местных цикад пока ничего не было слышно. Но уже спустя несколько мгновений и до меня стал доноситься мерный, приближающийся гул.

Вскоре глаза разглядели неясное мерцающее пятно. Оно медленно снижалось в сотне метров прямо на поле, поднимая ветер и пыль.

– На маскировочном поле идут, – перекрикивая турбины, бросила мне Мика. – Но это точно наши. Технология с Эльтурии.

Корабль приземлился, и как только его двигатели затихли, маскировка спала, являя нам почти точную копию «жука» Дана. Разве что этот был явно новее.

– Я так и знала, без него не обойдется, – пробурчала себе под нос Мика и совершенно не удивилась, когда из открывшегося шлюза вышли вначале Дан, а затем высокий седой мужчина с волосами ниже плеч.

Его уши были заметны даже с расстояния в сотню метров, их кончики выступали меж белоснежных прядей, вызывая ассоциации с причудливыми локаторами.

Вот только улыбаться такой «шутке» природы почему-то не хотелось, каждым своим движением мужчина источал власть – последний раз подобные ощущения во мне вызывал Ронан. За одним исключением – этого старика я не боялась.

– А вот и папа, – констатировала Мика.

* * *

За тем, как удаляется Затурия, я наблюдала в иллюминатор. Зеленый шарик плавно отплывал от корабля, чтобы через несколько минут затеряться в необъятных просторах космоса.

Лишь когда разглядывать стало нечего, я повернула голову к остальным собравшимся в кают-компании корабля – Дану, Мике, ее отцу Рикарду и моей няне – Миленте.

Видеть ее было приятно и все же крайне неожиданно. Даже не верилось, что вот она сидит рядом, смотрит на меня, и над нами в этот момент не нависает очередная смертельная опасность…

– И как так вышло, что ты тоже оказалась с эльтурианцами? – спросила у нее.

Милента только открыла рот, как ее перебил отец Мики.

– Наверное, этот вопрос лучше задать мне, – начал он, бросая не слишком довольный взгляд на Дана. – Когда два месяца назад ко мне явился этот идиот и рассказал, что моя дочь сбежала из борделя… Вначале я хотел его прибить за то, что не привез ко мне Мику сразу. Но затем… – Рикард пожевал губы. – Дан рассказал, кому именно Мика благодарна за спасение, да еще и вдобавок взялась оберегать императрицу в ее странствиях. В этот момент думал, убью придурка… Он умудрился потерять сразу двух самых ценных женщин во вселенной одним махом.

Я удивленно вскинула бровь вверх.

– Одну – мою дочь, – поспешил пояснить Рикард. – А вторую – вас, императрица.

Мика фыркнула и, не сдержавшись, высказала:

– Ты от меня отрекся. А тут, надо же, «ценная».

– А с тобой мы потом поговорим, – одернул ее отец. – Отдельно! Если я что-то сказал сгоряча, не нужно это воспринимать сразу всерьез.

– Продолжайте, – вернула его к теме я. – Как вы вышли на Миленту?

Рикард растянул губы в тонкой улыбке:

– Все куда проще, чем вам кажется, Эсмиральда. В отличие от Дана я сразу понял, что с вами можно договориться. Но найти вас на просторах вселенной, особенно зная, как моя дочь умеет прятаться, если ей это нужно, – было сложной задачей. Поэтому я решил сделать первый шаг к дружбе, надеясь, что сведения, где именно находится няня императрицы, дойдут до вас.

– То есть он не твой любовник? – переведя взгляд вновь на Миленту, поинтересовалась я.

Не то чтобы я сильно поверила мальчишке Тонксу, но все же. Я бы уже ничему не удивлялась.

– Нет, конечно, – оскорбилась женщина. – Просто господин Рикард был добр к нам с Даном. Он объяснил ситуацию, рассказал, что ты жива и за мной наверняка рано или поздно придут люди Кимат, чтобы выманить тебя из убежища. Вначале я сомневалась, идти ли с ним, но он пообещал безопасность для внука…

– Взамен на что? – сощурилась я.

– Чтобы я поговорила с тобой, когда настанет время. Чтобы ты помогла им, а они тебе.

Я усмехнулась. Складывалось полное ощущение того, что Мандрогиры были в курсе всего с самого начала. Вначале намекнули, кого именно мне необходимо искать, чтобы заключить перемирие, а теперь все складывалось наилучшим для этого образом.

– Дайте догадаюсь. Предложите помочь вам добиться независимости колоний? Я права, Рикард?

Отец Мики несколько мгновений задумчиво изучал меня взглядом, а после кивнул.

– Есть много способов добиться желаемого нами. На разных планетах свои лидеры сопротивления, кто-то говорит, что необходимо помочь новой власти с вашими поисками, и взамен она дарует свободу планете. Кто-то считает, что безопаснее убить вас, а заодно нового императора с императрицей, а после заново поделить сферы влияния.

– А как считаете вы? – инстинктивно прикрывая живот руками, спросила я.

Здравый смысл подсказывал, что если бы меня хотели убить – уже сделали бы это, и все же инстинкт самосохранения никуда не исчезал.

– На вашем месте могла быть моя дочь. И я бы не хотел, чтобы ее убили только из-за того, что какой-то подонок насиловал ее, пока не заделал ребенка.

Его слова были грубы, и все же… Рикард продолжал:

– Ронан мертв, и это великое благо. Он был отвратительным правителем, хоть и не лишенным некоторых мудрых мыслей. И все же без него всем стало только лучше. Проблема в том, что на его место пришли те, кто намного хуже.

– Даже не думала, что кто-то может быть хуже Ронана.

– Солдафон и мстительная сука, – бросил Рикард. – Поверьте, наши люди пытались договориться с ними сразу после переворота. Нынешний император туп и безнадежен, а его жена, которая сейчас фактически руководит империей, – злобна и ведома властью.

С моих губ исчезла усмешка. Отец Мики даже не скрывал, что они пытались сговориться с той, кого я ненавидела всем сердцем. Однако в итоге пришли разговаривать со мной.

– Так чего вы хотите?

– Вернуть вас на трон взамен на мирное провозглашение колоний независимыми. За это вы получите безопасность, любовь своего народа и спокойствие.

– Я не очень в это верю, – покачала головой. – Слишком радужно.

– Радужно не будет, – возразил Рикард. – Даже такой план грозит массовым кровопролитием. Кимат не сдаст Гризальд без боя. Не все в столице захотят терять деньги и бизнес на других планетах, а у вас появятся новые враги уже из числа тех, кто вчера был друзьями престола…

– Намекаете на себя?

Эльтурианец лукаво усмехнулся.

– Я не договорил. Друзья у вас тоже появятся. Такие, как я. С новыми торговыми договорами и выгодными предложениями. А потом ваш ребенок вырастет и вы вверите власть ему.

– Если останется, что вверять. Вы предлагаете мне разрознить единое на части. – Мне вдруг вспомнились слова Мики о жителях столичной планеты. – А про Гризальд вы подумали? Что будет с ним, когда все колонии от него отвернутся. Миллионы людей останутся без еды, ведь Гризальду фактически нечего предложить в обмен на поставки даже простой провизии. Что уж говорить о других, не менее важных вещах.

– Не умрете, – едва ли не отмахнулся мужчина. – Вы просто пока еще не вникли в систему. Гризальд уже многие века жил подобно жадному ростовщику. Самая развитая банковская система, огромные запасы золота и других ценных металлов. Любым колониям понадобятся помощники в проведении операций с деньгами, особенно в первое время, пока новая система будет только налаживаться. Поэтому Гризальду по-прежнему уготована роль ростовщика, разве что ему придется поумерить свои аппетиты.

– Пирог империи большой, – пробормотала я, наконец понимая, к чему все велось. – Всем хватит. Но я должна подумать.

– Думайте, – охотно согласился Рикард. – Путь до Гризальда займет несколько суток на этом корабле. Так что время есть.

Сердце кольнуло иглой опасности.

– Мы летим в столицу?

– Разумеется. Даже если вы не согласитесь, то существуют десятки других планов, чтобы попытаться свергнуть власть в столице тихо, не убивая вас. Например, развитие шпионской сети. – С этими словами Рикард встал из-за стола. – А сейчас прошу прощения, нам всем необходимо отдохнуть.

Он почти вышел из кают-компании, когда я его окликнула:

– Постойте. Тогда у меня последний вопрос. Где гарантии безопасности меня и ребенка? Я по-прежнему не понимаю, зачем мы вам, если грубая сила и война приведут к тому же результату. Зачем вам «лишнее звено» в этой передаче власти?

– Потому что мало просто передать власть. Нужно, чтобы простой народ поверил этому решению. А как ни странно, в людях сильны традиции, и на престоле хотят видеть Дизайнера Жизни, а не самозванца, который отобрал это место силой.

– Но я не Дизайнер Жизни.

– Зато вы его мать и регент. А этого уже достаточно. Вас любят простые люди, для них вы – мученица, погибшая ни за что. Представьте их радость, когда они узнают, что вы живы.

Глава 9

Эсмиральда

Гризальд. Никогда бы не подумала, что вернусь сюда в столь ненадежное для себя время.

Но у отца Мики все было схвачено настолько, что оставалось только поражаться его продуманности.

Меня поселили на обратной стороне планеты от дворца Кимат. От опасности подальше, как говорится – если это было вообще применимо в этой ситуации.

Раз в неделю люди Рикарда выдавали мне текст с речью, которую я вдохновенно зачитывала на камеру, а после она транслировалась по всей Вселенной. Особенно тщательно повстанцы снимали мой увеличивающийся живот, как они поясняли – простым гражданам интересна судьба будущего Дизайнера Жизни. После же меня отпускали до следующего эфира.

Кроме того, мне выделили персонального врача, который следил за моим здоровьем и ребенком.

Так что условия были более чем комфортными, тем более что в соседней комнате жила Милента, которая отказалась меня покидать в этот тяжелый момент.

Я же пыталась отправить ее обратно на Эльтурию, туда, где остался малыш Дин.

А няня рассудила, что без нее ему сейчас даже безопаснее.

– Когда-то покинув своих детей, я подарила им двадцать пять лет спокойной жизни. Но стоило мне один раз дать слабину – и тебя нашли люди Ронана, а потом я лишилась всего. Поэтому пусть Дан недолго побудет один. Когда ты вновь станешь императрицей, я заберу его. И нам незачем будет скрываться и трястись за свои жизни.

Это ее решение сложно доходило до моего мозга. Будучи беременной, я не понимала, как можно вообще бросить родных детей, что должно меня вести, чтобы я оставила все и ушла с чужим ребенком.

И сколько бы времени ни проходило – понять Миленту я так и не смогла. Возможно, дело было в чувстве долга, которое в ней воспитывалось с рождения, и по-другому она просто не умела.

Так прошел месяц, другой.

Время вообще будто слилось в один непрерывный поток, по которому меня несло течением.

Иногда меня встряхивала Мика, которая заглядывала в гости. Теперь я видела ее редко, из-за своего неугомонного характера она решила полезть на амбразуры – устроилась служанкой во дворец – стала еще одним звеном в шпионской сети против Кимат.

– А Хэдок? Ты его видела? – спрашивала я каждый раз, когда нам удавалось поговорить.

– Нет, – отвечала она, качая головой. – Дизайнера Смерти вообще уже очень давно никто не видел. Возможно, он даже не во дворце.

В эти моменты я сильно стискивала в руках передатчик, который он мне дал, и мысленно кричала мужчине, что я здесь, я рядом, и если у меня получится, то склоню сопротивление спасти его, лишь бы только знать, куда за ним идти.

То, что именно Хэдок отец будущей наследницы, никто, кроме Мики, так и не узнал. Она свято хранила этот секрет, а я тем более не считала нужным распространяться.

А вот Дан в моем поле зрения, наоборот, стал появляться часто. Как я поняла из разговоров других, он по-прежнему таскал с планеты на планету грузы контрабандой, а еще был передатчиком той информации, которую нельзя доверять каналам обычной связи.

Иногда мы перекидывались парой фраз, но чаще всего он просто проходил мимо, лишь здороваясь кивком. Правда, однажды вечером, просто гуляя по дому, я подслушала его пьяный разговор с одним из охранников. Двое мужчин отдыхали после трудного дня, играя в карты и временами прикладываясь к выпивке.

– До сих пор не могу понять, как она меня тогда облапошила. Стащила купюры из-под самого носа, – сокрушался Дан, явно припоминая, как Мика украла у него деньги. – Чертовка.

– Так чего не догнал и не прибил? – удивился охранник.

Дан лишь махнул рукой.

– Такую не прибьешь. Такая сама кого хочет прибьет, – выдохнул он, в очередной раз запивая ответ алкоголем.

Я же, понимая, что слушаю не предназначенное для моих ушей, тихо отступила назад, а после и вовсе поднялась в свою спальню.

То, что между Микой и Даном что-то до сих пор происходило, было понятным, другое дело – обиды между ними по-прежнему оставались сильны и не давали этим двоим открыто пойти на примирение.

В целом жизнь могла бы показаться даже размеренной, но я не обманывалась. Ежедневно приходили новости о забастовках на колониях, восстаниях против официальной власти то там, то здесь. Простые люди жили, словно на пороховой бочке с запалом, не хватало буквально искры, чтобы все взорвалось.

Кимат потерпела поражение на нескольких планетах, и теперь на Гризальде начались первые перебои с поставками провизии. Народные волнения гасились грубой силой, а всех недовольных и громко выступающих либо отправляли в тюрьмы, либо казнили на месте.

А еще Кимат искала меня. Дан рассказал, что мои фотографии теперь висели буквально на каждом углу по всем планетам. А награда за мою голову могла озолотить любого до конца жизни.

– Надеюсь, меня не сдадут свои же? – спросила я однажды у Дана.

– Сомнительно. Рикард тщательно подбирал персонал для этого места. Здесь каждому есть что терять, если ты не вернешься к власти.

Я рассеянно кивала, а сама все глубже погружалась в мысли.

Ну какая из меня будет правительница? Даже сейчас я была скорее лишь орудием для достижения целей повстанцев. Ведомая их словами и действиями и одновременно будто передающая наследие древнейшего рода Альтазаров.

Взамен на пищу и кров я согласилась разбазарить целую империю.

Но любые мои сомнения сходили на нет, когда наступал момент очередного обследования плода. В отличие от Дорнана, местный врач осматривал меня только раз в неделю, показывая на специальном аппарате черты моего будущего ребенка.

– Здоровая девочка, – говорил он. – Почти семь месяцев, развитие согласно сроку.

В эти моменты я замирала, смотря на ее головку, крошечные ручки, ножки, пальчики, и понимала, что делаю все не зря. И пальцы сами по себе сжимались на передатчике Хэдока.

– А это что у вас в руках такое? – внезапно оживился доктор, скашивая взгляд на мою ладонь. – Пуговица?

– Н-нет, – замялась я, стараясь спрятать поскорее дар Хэдока в карман. – Это просто… просто.

– Ну-ка, покажите. – Док очень ловко поймал мою руку и заставил разжать. – Надо же. Передатчик военного образца, такие были на вооружении лет двадцать назад. Ну и зачем вы сюда таскаете эту побрякушку?

– Почему побрякушку? – отчего-то возмутилась я. – Может быть, мне ее дал дорогой сердцу человек, чтобы меня когда-нибудь найти.

– Вот я и говорю, побрякушку, – отдавая обратно «маяк», произнес док. – Или Рикард вас не предупредил, что любые сигналы из этого места намертво глушатся? Иначе бы нас уже давно обнаружили люди императора.

– А как же трансляции? – не поняла я. – Ведь каждую неделю меня снимают.

– Все верно, а потом «связисты», такие, как ваш друг Дан, перевозят записи на другие планеты, и уже оттуда идет вещание. Каждый раз из нового места. Только не говорите, что не знали этого, Эсмиральда.

– Нет, – рассеянно пробормотала я, глядя на маяк, который нежно лелеяла последние месяцы, тайно надеясь, что Хэдок видит мои перемещения и знает, где я нахожусь…

Сейчас же выходило, последний сигнал, который передала «пуговица», был, когда наш корабль сел на Гризальд, а после все исчезло.

Для Хэдока, где бы его ни держали, вот уже как несколько месяцев я была в режиме молчания.

Глава 10

Хэдок

Они научились меня отключать.

Если раньше я хотя бы мог слушать, о чем говорят эти люди, то теперь мое сознание возвращалось ко мне лишь на короткое время, а ориентированием по времени стали лишь номера операций, которые на мне проводили.

Триста сорок первая… сорок вторая… третья…

Теперь я просто считал. Больше мне ничего не оставалось, находясь наедине со своим сознанием. Я фактически сдался, лишь где-то в глубине все еще жила хрупкая надежда, что Эсмиральда до сих пор жива и просто потеряла передатчик.

Но здравый смысл был неумолим.

В один из моментов, около двухсот операций назад, сигнал передатчика возник на Гризальде и уже через несколько часов исчез окончательно. Выводы были очевидны и неутешительны.

Хотя я старался верить, что однажды приду в себя, а передатчик снова работает. Горит, будто путеводная звезда, не давая мне сдохнуть. Но в чудеса я разучился верить еще тогда, как узнал, что моего отца и брата убил мой же дядька.

Кимат я больше тоже не видел. С прошлого раза она так и не появлялась в лаборатории, по крайней мере, пока я был в сознании.

А вот Растор и его коллега продолжали заниматься изучением «моего внутреннего мира», причем, судя по их мрачным лицам, достаточно безуспешно. Возможно, Кимат они рассказывали о своих якобы «успехах», я же с полнейшим равнодушием осознавал – древняя технология так просто не поддастся обычным смертным. Нужно быть кем-то большим, чтобы понимать ее суть. Нужно быть Дизайнером Жизни, чтобы успешно создавать новых Дизайнеров Смерти. Нас невозможно поставить на конвейер.

Один раз Растор даже сел напротив меня и задумчиво протянул:

– Что же в тебе такого, что остальные не подходят?

Ответить ему я мог, но не собирался. Во мне не было фактически ничего особенного, кроме исключительного везения родиться с одним редким геном, позволяющим срастись воедино с «имплантированной в мозг» системой искусственного интеллекта.

Это как аппендицит – у обычного человека почти ненужный рудиментарный орган, так и с этим геном – как пятая рука, он был отсечен эволюцией, еще когда существовала цивилизация Альтазара, проявляясь лишь в очень редких случаях. Ну, не считая той самой «собаки», которая выжила на первом корабле. Возможно, в их виде домашних животных такое не было странностью.

Так что Растор с коллегой могли бы и дальше мечтать скопировать технологию древних, я же точно знал: их мечты несбыточны. Разве что ученым удастся создать свой способ, полностью подходящий для обычных людей…

– Он в сознании? – раздался сверху раздражающий голос Кимат.

– Нет, императрица. Вы же знаете, мы уже больше месяца держим его в искусственной коме. Иначе его сердце может не выдержать нагрузки, которые мы задаем.

– Приведите его в сознание сейчас же! – взвизгнула она.

– Но это опасно. Вы же видите, эти стимуляторы до сих пор в нем.

– Не волнует! Я должна его допросить.

В этот же момент раздался незнакомый голос. Тоже женский, но куда более взволнованный и напуганный.

– Это же Хэдок? Да? Что вы с ним сделали?

– Заткнись! – Звук пощечины. – Хотя нет, я из тебя выжму, почему ты решила украсть куб.

– Да пожалуйста. Ни слова не скажу! – Голос девушки просто источал вызывающую наглость. – Меня найдет отец, а если с моей головы хоть волос упадет… пеняй на себя.

– Очень страшно… – усмехнулась Кимат. – И что же ты сделаешь, шлюшка Джо?

– Я – ничего. Эсмиральда сделает – как только вернется к власти.

Знакомое имя будто разрядом пробило грудную клетку. Мои глаза рывком открылись. Даже несмотря на режущий зрачки яркий свет, я глядел перед собой и видел собравшихся людей. Растора со шприцем, вводившего лекарства в одну из вен. Его помощника у приборов, на которых скакал пульс. Кимат, что с неприкрытой ненавистью смотрела на меня, а после переводила взгляд на незнакомую девушку. Блондинку с длинными волосами и огромными острыми ушами.

Ее держали двое охранников, не давая дергаться, хотя девчонка брыкалась и пыталась даже кусаться.

– Эсмиральда, – прошептал я. – Она жива?

– Конечно жива, – выплюнула девчонка в сторону Кимат. – И эта сука до нее не доберется. Мы не дадим!

За «суку» она получила очередную оплеуху от императрицы, а охрана еще сильнее выкрутила ей руки.

От услышанных новостей в сердце что-то переклинило.

– Мощный выброс эндорфинов и адреналина, – предупредительно выдал Растор. – Я бы рекомендовал прекратить этот разговор. Он может критически повлиять на объект.

– Пульс двести пятьдесят.

– Молчать, – рявкнула на них Кимат, подходя ко мне ближе и вновь показывая куб Мандрогиров. – Я еще раз повторю вопрос. Что это?

– Понятия не имею, – проговорил, неотрывно глядя на девчонку позади императрицы.

Откуда она знает Эсми? Кто вообще такая? Судя по ушам, эльтурианка… но больше я о ней ничего не знаю. Возможно, даже ее словам о том, что Эсми все еще жива, не стоит верить.

– А ее ты знаешь? – Кимат ткнула пальцем в пленницу.

– Впервые вижу. Поэтому, если надеешься шантажировать, причиняя ей боль, бесполезно. Можешь сразу убить.

Императрица лишь фыркнула.

– Вот еще. Убивать ценного пленника – неразумно. Я лучше подожду, пока за ней явится ее папочка-мятежник, а еще лучше – подружка. Уверена, это будет достаточно быстро, особенно после того, как я стану отправлять им эту девочку по частям. Начну, пожалуй, с пальцев. Или что там у воровок главная ценность в жизни?

Эльтурианка в руках охранников задергалась еще сильнее, пока один из мужланов не вырубил ее ударом по затылку. Девчонка вяло обмерла, падая без чувств и теряя всякую способность к сопротивлению.

– Растор, отрежь ей пальцы, только не заляпай тут все кровью, – распорядилась Кимат, подходя ко мне ближе еще на шаг и шипя прямо в лицо. – Твоя беременная дрянь повадилась записывать вдохновляющие ролики для повстанцев. Я запишу для нее такой же и прокручу по всем каналам связи. Уверена, она сорвется с любого места, где бы ни сидела, прибежит ко мне и принесет свое пузо, лишь бы я больше не продолжала.

– Эсми не настолько глупа, чтобы повестись на провокацию.

Кимат еще более нагло усмехнулась.

– Смотря что ей показать. Полуживую подружку по частям и не менее полуживого тебя со вскрытой грудной клеткой, но все еще дышащего, когда я буду держать в руках твое бьющееся сердце. Уверена, ее нервишки долго не выдержат подобных издевательств… Да и как на нее будут смотреть поданные, если она оставит такое без ответа?

– Аккуратнее, госпожа, пульс триста десять, – попытался предостеречь ее Растор, но его проигнорировали.

Я же улыбался.

– Тогда тебе придется показывать ей мой труп. А это так себе замануха.

– Еще один выброс адреналина в кровь! – воскликнул второй, отрываясь от приборов и вскакивая с места. – Он это сам делает! Отойдите от него, госпожа, немедленно.

Кимат отступила на шаг, я же продолжал улыбаться, глядя ей в глаза.

Никто уже не спешил отрезать эльтурианке пальцы, хотя вряд ли моя смерть позволит ей избежать этой участи. Но вот одно я сделать в состоянии – умереть, чтобы Эсмиральде не пришлось идти за мной в ловушку.

– Нужно ввести его обратно в кому! – кричал Растор на помощника, когда тот пытался вколоть мне в вену еще что-то.

– Не успеваем, – отвечал тот. – Его организм и без того сильно изношен. Сердце не выдержит.

– Оно и так не выдержит. Пульс триста тридцать. Триста сорок.

Мое тело трясло, но было как-то плевать. Я умирал, и это не могло не радовать.

Глава 11

Мика

Меня вырубили, но сознание вернулось быстрее, чем они ожидали. Я продолжала висеть на руках охранников, при этом слушая, что происходит вокруг.

Крики узурпаторши, суета лабораторных крыс, которые мучили Дизайнера Смерти.

Когда я решила украсть ту коробку, то даже думать не могла, что попадусь, и тем более не рассчитывала, что меня приведут сюда – прямо к нему.

Увиденное мало походило на человека, который мог все еще жить. Я была уверена, Хэдок мертв, пока Дизайнер не открыл глаза. Потому что невозможно быть живым, когда тело и череп вскрыты, а в органы запущено столько щупов с электродами, что им нет числа.

Я немного приоткрыла глаза, чтобы осмотреться вокруг.

– Смерть зафиксирована в 15–94 по планетарному времени Гризальда, – мрачно произнес старший ученый в халате и обернулся к Кимат. – Мы же предупреждали, что нельзя продолжать разговор. Почему вы не послушали?

Императрица лишь продолжала молчать, поджав губы.

Второй мужчина в это время вытаскивал из Хэдока электроды, а когда закончил, просто накрыл тело белой тканью.

– Такой экземпляр утерян, – сокрушенно выдохнул он. – Огромная потеря для науки.

– Зато теперь вы точно можете собрать его по запчастям, – наконец произнесла Кимат. – Теперь вам ничего не мешает. И да, – она протянула старшему мужчине кубик Мандрогиров. – Я хочу знать, что это и почему его попытались украсть. Выясните.

Тот кивнул.

А я вновь прикрыла глаза, чтобы никто не заметил, что я в сознании. Кубик – черт бы его побрал, да и мое невезение тоже.

Сегодня днем меня поставили горничной в спальню императрицы – огромный соблазн, и я, как последняя дурочка, на него повелась.

Куб стоял на прикроватной тумбочке в огромной комнате, и я сразу поняла по символам на нем, что это предмет Чужих. Ведь именно о нем шла речь, когда Мандрогиры беседовали с Эсмиральдой. Каменные глыбы еще тогда сказали, что эта вещица могла бы чем-то помочь, поэтому я не особо задумывалась, когда положила артефакт в карман, где он был совершенно незаметен.

Не повезло мне позже.

Когда я возвращалась обратно в крыло для слуг, навстречу мне вышел Джо.

Да, тот самый Джо, который был моим сутенером на станции, и у которого я украла много-много ювелирки. Этот гад быстро спелся с новой властью, стал вхож во дворец и узнал меня, едва увидел.

Это был полнейший провал. Я даже пискнуть не успела, а меня уже скрутили и отвели к Кимат. А дальше обыск, нахождение куба, и я поняла, что в очередной раз доигралась.

– Госпожа, а с этой как поступить? – неожиданно пробасил один из охранников, что до сих пор меня удерживали на весу.

– Бросьте в камеру, – отмахнулась Кимат. – Ею потом займемся.

Меня тут же поволокли к выходу из лаборатории, но успели пройти буквально несколько шагов, когда позади раздался голос.

Нет, не так. ГОЛОС, от которого мурашки по коже побежали.

– Уровень повреждений тканей девяносто процентов. Экстренное восстановление системы…

Охранники, не останавливаясь, пошли дальше, а я продолжала напрягать уши и слушать.

– Он жив? – изумился один из докторов.

– Не подходите, – в этот раз уже предостерегла его Кимат. – Я видела такое, правда, в записи. Похоже, нам с вами крупно повезло.

– Что происходит, госпожа?

Чем дальше удалялись охранники, тем хуже становилась слышимость, и все же я продолжала улавливать отдаленные звуки:

– У нас же осталась кровь бывшей императрицы из числа образцов Дорнана? – спросила Кимат.

– Разумеется, госпожа.

– Тогда несите. Если не хотите целовать этот полутруп.

Слова на некоторое время исчезли, превратившись в неясный фоновый шум. Я даже подумала, что охранники отнесли меня слишком далеко, но спустя мгновение неживой голос, в котором я узнала Хэдока, произнес:

– Для дальнейшего восстановления необходима перезагрузка. Введите ключ доступа… Ключ принят. Приветствую вас, младший научный лаборант Альтазар Стаурус… Перезагрузка начата… Стереть предыдущие данные?

Раздался смех Кимат. Такой пронзительный, почти сумасшедший, что мне стало жутко, а я не из пугливых натур.

– Полное форматирование системы, – произнесла она.

– Принято, – отозвался Дизайнер Смерти.

Глава 12

Эсмиральда

Всю ночь я плохо спала. Мысли о том, что передатчик стал бесполезен, не выходили из моей головы, и где бы ни был Хэдок, я не представляла, о чем он мог думать.

То, что он до сих пор жив, знала точно, где-то на интуитивном уровне, чувствовала подкоркой.

И все же волнение не давало уснуть, только под самое утро я забылась беспокойным сном, который прервался, как мне показалось, резким хлопком где-то рядом.

Я открыла глаза, излишне быстро села, уставившись в противоположную стену, а в следующий миг поняла, что простыни подо мной мокрые.

Откинув рывком одеяло, я с ужасом уставилась на огромное пятно, расползающееся по кровати.

– Нет, нет, еще же слишком рано, – прошептала в пустоту, и в этот миг живот скрутило такой судорогой, что я вскрикнула от неожиданности. – Милента!

Я знала, что нянечка спала в соседней комнате и должна была меня услышать.

Судорога через миг отпустила, и, придерживая живот, я сползла с кровати, чтобы выбраться из комнаты и позвать на помощь.

Семь месяцев, почему сейчас? Ведь ничего не предвещало преждевременных родов. Наоборот, доктор всегда говорил, что мою беременность можно назвать образцово-показательной.

– Милента! – еще раз вскрикнула я, добравшись до коридора. – Милента!

Я дошла до ее дверей и принялась колотить. Няня выглянула спустя несколько мгновений, заспанная и всклоченная. Ей хватило одного взгляда на меня и грязный низ моей ночной рубашки, чтобы все понять.

– Милая, я сейчас позову доктора, потерпи.

Никогда раньше не подумала бы, что пожилая женщина еще способна так быстро перемещаться, но сейчас, видя, как ее фигура исчезла за поворотом коридора, я молилась, чтобы нянечка так же быстро прибежала обратно.

Очередная судорога скручивала живот, я была готова выть от боли, а мое сердце разрывалось от понимания того, что происходит нечто неправильное. Так не должно быть.

Мне показалось, прошла целая вечность, прежде чем подоспела помощь. Мой доктор с еще несколькими крепкими охранниками, которые помогли переложить меня на носилки.

– Госпожа Милента, – сухо бросил док няне. – Спасибо за помощь. Дальше мы сами.

– Я никуда не уйду от Эсми, – уперлась женщина. – Тем более сейчас.

Док неохотно кивнул, я же схватила его за руку, цепко впиваясь пальцами в кожу.

– Что с ребенком? Почему сейчас?

– Рано переживать, – попытался успокоить он. – Да, такое случается. Срок хоть и мал, но выживаемость плода даже с учетом недоношенности достаточно велика. Сейчас все зависит от вас, Эсмиральда, и нашей вам помощи.

Он уже цеплял на меня какие-то датчики, снимал показания, хмурился и тут же улыбался мне в лицо. Что-то было явно не так.

– В девятнадцатый Б, – приказал он охранникам, тащившим носилки. – И побыстрее.

Меня катили по коридорам так быстро, что свет потолочных фонарей слился в непрерывную ленту. Я даже успела привыкнуть к этому мерцанию, лишь когда надо мной вспыхнули яркие лампы операционной, поняла, куда меня привезли.

Рядом засуетились уже готовые медсестры, которых также экстренно подняли по тревоге.

– Почему операция? Я ведь могу сама, – продолжала бормотать я, пересиливая боль.

– Матка не готова к самостоятельным родам, а воды уже отошли, – пояснил док. – Времени ждать нет, а мне не нравится сердцебиение плода. Слишком высокое даже для ребенка в утробе. Не переживайте, императрица, мы сделаем все, что сможем, чтобы спасти вас и его.

– Ее! – в очередной раз вскрикнула я, потому что боль стала совершенно невыносимой.

Но моя поправка о поле сейчас была совершенно неважна, одна из медсестер накрыла мне лицо маской, подавая анестезирующий газ. Несколько вдохов, и в глазах начало мутнеть. Казалось, боль постепенно стихает так же, как и мое сознание уплывает куда-то в небытие.

* * *

– Девочка, 15–94 по планетарному времени Гризальда, вес 1912, рост 46, – звучал где-то за гранью голос доктора вперемешку с тихим всхлипывающим плачем. – Ребенка нужно поместить в бокс. Императрицу зашиваем.

В мысли ворвалось беспокойное восклицание Миленты.

– С ними все в порядке?

– Да. Видимо, излишние переживания все же сказались на беременности. Сейчас главное – наладить уход за ребенком, пока госпожа Эсмиральда будет приходить в себя. Нам придется подключить все ресурсы, чтобы как можно быстрее поставить ее на ноги.

Он говорил еще что-то, а я мучительно тяжело пыталась поймать нить его разговора, уцепиться за нее, чтобы прийти в себя, открыть глаза и увидеть свою дочь, пока ее не увезли.

– Покажите мне ее. Я должна ее видеть, – прохрипела я, все же размыкая глаза.

Свет ламп по-прежнему резал глаза, но я попыталась отвернуть голову и найти взглядом дочь.

– Императрица, вам нельзя сейчас волноваться, – тут же подскочил доктор.

– Покажите мне мою дочь, – потребовала я.

Док кивнул кому-то в стороне, и тотчас же одна из медсестер подкатила ко мне закрытый бокс, в который уже поместили девочку.

Излишне худенькую, с красной кожей, слабыми ручками и ножками. Она тяжело дышала, а ее крошечное тельце уже обвили десятки проводов.

– Какие прогнозы? – спросила я.

– Пока рано говорить, – очень осторожно начал док. – Но она вполне крепкая для своего возраста, легкие раскрылись сами – а это уже весьма оптимистично.

Я неотрывно смотрела на кроху, сердце сжималось и буквально разваливалось на куски от каждого удара. Мне было больно видеть своего ребенка таким, казалось, в этом была моя вина. Будто я сделала что-то не так, слишком переживала и не додала ей еще несколько таких важных недель для правильного рождения.

Стоило только об этом подумать, как девочка в боксе умолкла, прекращая плакать. Я испугалась этой тишины, но, видимо, зря, уже в следующий миг она открыла глаза и посмотрела на меня. Будто видела на достаточно большом для младенца расстоянии через стекло и знала, что я тоже на нее гляжу. В большие черные зрачки, совершенно не такие, как на картинках у маленьких детей, а в точности, как у ее отца – Хэдока.

Она унаследовала его взгляд. И, похоже, не только взгляд.

В глубине детских глаз я видела нечто большее, чем простое отражение окружающей обстановки. Там словно существовала целая вселенная, со всеми знаниями, которые могут быть только у Дизайнера Жизни.

Я попыталась протянуть руку к стеклу бокса, чтобы коснуться его, и моя дочь, словно понимая, сделала то же самое – дернула слабой ручонкой в моем направлении.

И в этот момент я отчетливо поняла: это не я родила раньше срока, это моя девочка попросилась на свет – именно сейчас.

Она и раньше давала мне понять, что даже в утробе может подавать знаки о грядущей опасности, и если роды произошли именно сейчас, значит, было в этом что-то более сакральное, чем обычная физиология…

Но что именно, я пока не знала.

– Вам нужен покой, императрица, – выдернул из мыслей док. – А ребенку уход.

Я нашла взглядом Миленту и прошептала ей:

– Следи за ней, я верю только тебе.

Старая нянька кивнула и ушла вслед за медсестрой, которая укатила бокс.

Меня же вновь поспешили погрузить в сон, лишь перед тем, как отключиться, я вновь услышала:

– Вы проснетесь через десять часов. Сейчас сюда летит господин Рикард, ему уже доложили о ваших родах. И у него к вам важный разговор, поэтому к этому времени вы должны быть готовы его принять.

Глава 13

– Эту запись прислали несколько часов назад. – Рикард стоял напротив моей кровати, протягивая планшет. – Взгляни.

Я протянула руку, тут же замирая только над картинкой заставки. На ней была Кимат, а за ней с совершенно пустым лицом стоял Хэдок.

Мой Хэдок!

Точно так же равнодушно он когда-то стоял за Ронаном, готовый в любую минуту исполнять его приказы.

– Ч-что это? – прозаикалась я.

– Включи, – мрачно произнес Рикард. – Я ведь летел на Гризальд даже не к тебе. Еще до твоих родов мне доложили, что Мику поймали, и я сорвался с Эльтурии. А на полпути мне доложили, что ты родила, а еще через несколько часов я увидел это. Ненавижу, когда столько событий прессуются воедино.

Дрожащей рукой я включила воспроизведение, не ожидая увидеть ничего хорошего.

– Это объявление всем повстанцам, – громогласно произнесла Кимат. – С этого момента шутки кончились. Вы избрали свой путь, и империя терпела некоторое время в надежде, что конфликт удастся уладить мирным путем. Но, увы, наше милосердие не бесконечно. Сегодня была арестована преступница – Микаэлла Фирс, дочь одного из ваших лидеров. И ее участь послужит предупреждением для всех вас. Каждый день в эфир будут выходить трансляции о том, как Империя поступает с предателями. Хэдок, исполни приказ!

Дизайнер Смерти выдвинулся из-за спины Кимат, и планшет задрожал в моих руках. Я не хотела смотреть, что будет дальше. Я не хотела этого видеть, но мои глаза против моей воли продолжали пялиться в экран.

Двое стражников поволокли к Хэдоку Мику, она пыталась сопротивляться, упиралась ногами, но ее сил не хватало. Дизайнер же смотрел сквозь нее, а в его взгляде не было ничего, кроме пустоты.

Даже та самая чернота, которая меня всегда пугала, исчезла. Словно душа из человека. Это был Хэдок и одновременно не он, а всего лишь телесная оболочка, исполняющая приказы.

Стражники вытянули правую руку Мики к Дизайнеру, положив ее на некое подобие хирургического стола, на котором лежал нож, больше похожий на тесак.

– Нет, не делай этого, – шептала я в экран, словно меня могли там услышать.

Но Дизайнер Смерти исполнял приказ новой хозяйки.

Короткий замах, и вой Мики будет вечно стоять в моих ушах.

– Сегодня минус два пальца, – насмешливо констатировала Кимат. – Завтра еще два, пока не закончатся. Следом пойдут ее прекрасные ушки, и так до тех пор, пока вы, повстанцы, не выдадите мне беглую императрицу. Время пошло!

* * *

– Мне уже начинать опасаться? – протягивая планшет обратно, спросила я.

– Будь на моем месте кто-то другой, наверное, да. Но моего ума хватает понять, что это ловушка, а Мику не отпустят, даже если я приведу к Кимат вас и вашу дочь.

– Тогда какие варианты? Мы не можем бросить их там!

– Не можем, – согласился Рикард. – Но позвольте уточнить, кого это «их».

– Мику и Хэдока.

– Дизайнера Смерти? – Брови главы повстанцев взлетели вверх. – Вы хотите сказать, что существо, отрезавшее пальцы моей дочери, тоже должно быть спасено? Мои мысли текут в другом направлении – как бы избавиться от него. Он слишком опасен.

– Вы не понимаете. Хэдок не мог… – Тут я запнулась. – Точнее мог. Просто все очень сложно, и вы не знаете того, что знаю о нем я. Кимат что-то с ним сделала, иначе он никогда не стал бы выполнять ее приказы.

– Тогда просветите меня. Почему я должен думать еще и о его спасении?

– Потому что он отец Габриель, – имя само вырвалось у меня из уст. Так звали мою мать. – Моей дочери – будущего Дизайнера Жизни!

Брови Рикарда взлетели вверх, кажется, мне все же удалось его удивить, а в следующие полчаса мне пришлось рассказать ему правду. О том, чьим сыном был Хэдок, и что именно дар, унаследованный от отца, не давал ему стать бездушным Дизайнером Смерти, удерживая на той тонкой грани между человеком и живым роботом, полностью подчиненным искусственному разуму.

– Можно только предполагать, что произошло, – почти закончила я. – Но знаю, что Кимат пытала Хэдока, и кто знает, чего она добилась. Возможно, его даже сумели перепрограммировать, и теперь он считает ее законной императрицей.

– Напомни-ка мне, почему он не мог убить Ронана раньше? – спросил Рикард.

– Из-за его статуса императора. Хэдок ждал, пока родится наша дочь, и программа сместит приоритеты. Единственное, он не знал, каким образом передать ей дар, не умерев самому.

Мужчина, сидящий напротив, задумчиво почесал подбородок.

– А мы можем каким-то образом узнать, до сих пор ли он Дизайнер Жизни? Или дар все же перешел ребенку при рождении?

– Не думаю, что это можно определить анализами. Только если… – Догадка мелькнула в голове. – Мы же можем связаться с Мандрогирами? Теми самыми, что посылали вам сигнал с Затурии?

Рикард кивнул.

– Тогда мне нужно с ними поговорить, – продолжила я. – Они знают и чувствуют гораздо больше, чем говорят, и иногда делятся этим. Может, помогут и в этот раз.

Отец Мики ушел, а я осталась в палате. Один раз ко мне зашел доктор, проверял мое самочувствие и смотрел швы.

– Мы применили новую технологию, ускоренное заживление послеоперационных ран, – пояснил он. – Очень дорогая вещь, чтобы вы понимали, даже для обеспеченных людей. Но ситуация, сами понимаете, обязывает. Сейчас у всех нас нет нескольких месяцев ждать вашего восстановления.

– И через какое время я смогу встать?

– Через пару часов, а к утру шрам должен полностью зарубцеваться.

– А когда я смогу увидеть дочь?

– Тоже через пару часов. Сейчас с ней ваша няня…

– Приставьте еще несколько охранников, – приказала я. – Мне нужно быть уверенной в ее безопасности.

– Слушаюсь, императрица.

Доктор ушел, а я, игнорируя запрет, встала с кровати. Живот все еще тянуло тупой болью, даже несмотря на все анестезирующие препараты, которые ввели мне в кровь.

Сил хватило дойти до двери, но прежде чем я потянула за ручку, она сама нажалась. В открытом проходе стоял Рикард.

– Мне, конечно, обещали, что приведут вас в порядок быстро, но даже я не ожидал столь скорых результатов.

– Появились какие-то новости? – спросила я.

– Да, мы вышли на связь с Мандрогирами. Их глава ждет вас для переговоров и отказывается вести беседу со мной, то бишь с мужчиной. – Голос отца Мики сквозил недовольством, но, пожалуй, не таким, как когда-то было у Ронана. – Все же они своеобразная раса, я удивлен, что вам удалось завести с ними дружбу, императрица.

Глава повстанцев жестом указал следовать за ним.

– Я бы не назвала это дружбой. У них свои интересы, у нас свои. Да и у самих Мандрогиров не все так гладко внутри кланов. Кто-то из них ведь помогает Кимат.

– У любой помощи есть причины, значит, она что-то пообещала им взамен.

– Скорее всего, – мрачно отозвалась я, догадываясь, что бы это могло быть.

За месяцы, проведенные на Гризальде, я много думала о том, почему Чужие так интересуются Затурией. В последнюю встречу они ведь даже намекали, что не все так просто с этой планетой – и в ней есть за что побороться, кроме бесконечного числа оттенков зеленого цвета. Быть может, за это Кимат и пообещала кому-то мою родную планету взамен на помощь…

Когда мы пришли в зал связи, я села в кресло напротив экрана, который отражал каменное лицо – если так можно было сказать.

До этого я видела Мандрогиров только в скафандрах, почти полностью скрывающих их истинный внешний вид, сейчас же я будто глядела в расплавленную магму, чудом принявшую форму чего-то живого.

У существа было даже подобие глаз, а вот рот, нос и уши напрочь отсутствовали. По телу Мангрогиры пробегала мелкая рябь, когда она начинала говорить, а переводчик оживать, выдавая ее слова:

– Наши поздравления с рождением дочери, Мать Планеты. Это великое событие, которое ощутили все представители нашей расы.

– Спасибо, – отозвалась я, нутром ощущая свое недовольство из-за того, что о рождении Габриель знают слишком многие из тех, кому бы не следовало. Может, предатели уже и Кимат об этом доложили. – Я приношу извинения, что попросила вызвать вас совершенно без предупреждений, но у меня нет выбора. Ситуация такова, что без вашей помощи не обойтись.

– Смотря о какой помощи пойдет речь, – прогудела колонна. – Не все, что вы можете попросить, мы сумеем вам дать.

– Для начала я бы хотела задать несколько вопросов.

– Спрашивай, – милостиво позволила Мандрогира.

– В нашу прошлую встречу вы говорили, что чувствуете боль Хэдока. Мне важно знать, что с ним происходило и происходит до сих пор?

– Происходит? – в гудении колонны появилось некое удивление. – Мне очень жаль, Мать Планеты, но отец твоего ребенка вчера умер. Мы испытали его последние страдания вместе с ним, но они сменились нашим счастьем, когда родилась твоя дочь, и частица души представителя великой расы, последнего Альтазара, перешла к ней.

В грудь как будто ударили с размаху, и дыхание сперло. Несколько мгновений я задыхалась от отсутствия воздуха, прежде чем сумела сделать вдох.

– Вы не правы. Хэдок жив, я видела запись с ним несколько часов назад.

– Возможно, – не стала спорить Чужая. – Тогда, скорее всего, это уже не тот, кого ты знала, потому что мы больше не ощущаем его, как раньше. Если его тело живо, то дух нет. Логично предположить, что сейчас им движет только программа Дизайнера Смерти и ничего кроме… В любом случае – это же всего лишь мужчина. Твое горе не должно быть слишком велико из-за одного самца, когда есть сотни других.

Я поджала губы, помня, что им бесполезно объяснять прописные истины. Грустным оставалось лишь то, что Мандрогира, вероятнее всего, права, я ведь видела пустые глаза Хэдока…

Кимат что-то сделала с ним: убила моего мужчину, оставив только Дизайнера, который выполнял ее приказы.

– А тот куб. Вы же говорили, он может ему помочь? – вспомнила я. – Вытащить сознание из тела.

– А есть ли что вытаскивать? – мерно спросило существо. – Раньше внутри тела были двое: Хэдок и частица Альтазара. Они существовали нерушимо, дополняя друг друга, однако сущность Дизайнера Жизни можно было извлечь. Это и произошло вчера вечером, когда твой мужчина умер, а дар перешел дочери. В Хэдоке теперь не осталось ничего, кроме микросхем.

– Я не верю! – отказалась принимать такую реальность я. – Он сам мне говорил, что убить его фактически невозможно. Значит, он заранее что-то придумал, если допустил такой исход. Хэдок ведь всегда рассчитывал вероятности и заранее находил выход.

– Ты переоцениваешь даже его. – Казалось, колонну начал забавлять разговор со мной. – Забудь о нем. Теперь твоя задача воспитать дочь, все остальное тлен. Она – высшая цель.

– Я сама решу, что моя высшая цель, – не сдержалась и огрызнулась я. Мысли носились в голове, а я пыталась соображать. Если программа Дизайнера Смерти все же подавила личность Хэдока, то нужно лишь вытащить ее наружу, что бы там ни говорили Мандрогиры, но я могла бы докричаться до Хэдока, сказать, что у него родилась дочь… наша дочь.

– Какая же ты глупая, Мать Планеты, – прогудела колонна. – Мы рассчитывали на большую твою сознательность.

– Лучше скажите, как использовать куб. Если есть что извлекать, то я вытащу сознание Хэдока, и найду ему другое тело.

– Глупая, – еще раз повторила Мандрогира. – Ты лезешь в ловушку, которую для тебя хитро расставили.

– Я знаю!

– Что ж, это твой выбор.

– Так как работает куб? – повторила я.

– Достаточно поместить его внутрь тела того, чье сознание хочешь изъять. Не нужно нажимать никаких кнопок. У представителей нашей расы перенос занимал несколько минут, у вашей – скорее всего, пару секунд.

– Спасибо, – пробормотала я, размышляя над новой задачкой. Каким образом вначале найти куб, а после заставить Дизайнера его съесть.

– И все же ты глупая, – в очередной раз бросила Чужая. – Это ведь всего лишь мужчина… Нам будет очень жаль, если ты умрешь.

После этих слов связь прервалась.

Еще несколько мгновений я смотрела в пустой экран, а после обернулась на стоящих за моей спиной людей: Рикарда, нескольких охранников, двоих незнакомых связистов.

Они смотрели на меня и тоже молчали.

Первым заговорил отец Мики.

– Пожалуй, я соглашусь с этим существом, ты действительно идиотка, если собралась лезть на рожон. Штурм императорского дворца может пройти и без тебя.

– У вас нет шансов против Дизайнера Смерти, если он охраняет Кимат.

– А у тебя есть?

– Да, – я кивнула. – Пока программа считает ее законной императрицей, Дизайнер будет стоять до конца. У нас появятся шансы, если убедим его, что появился настоящий Дизайнер Жизни – высший приоритет. Поэтому идти должна я. Хэдок должен увидеть меня, и тогда, возможно, поверит.

– А возможно, убьет! – не согласился Рикард. – Однако ты была бы хорошей приманкой для проникновения во дворец. Идеальной, я бы сказал.

Даже без его слов я это прекрасно понимала.

Кимат хочет меня? Пожалуйста. Пусть возьмет.

– Сколько у нас осталось времени? – спросила я.

– До утра. Потом она отрубит Мике еще несколько пальцев.

На несколько мгновений я закрыла глаза, обдумывая про себя свой собственный план.

– Хорошо, я буду готова к этому времени. А сейчас проводите в мою комнату. Мне нужно отдохнуть.

* * *

Стоило дверям закрыться за сопровождающими, и я принялась считать до сотни.

Нужно было выждать некоторое время, а потом действовать.

Как бы ни закончилась наша рисковая вылазка во дворец, я была обязана перестраховаться на случай любого исхода.

Коридоры базы были пустынны в это время, а я спешила по ним туда, где должны были содержать мою дочь – в больничное крыло.

И за очередным поворотом я буквально нос к носу столкнулась с Даном.

Он шел куда-то по своим делам, когда я налетела на него из-за угла.

– Ты удивительно проворна для только что родившей, – оглядев меня с ног до головы, выдал он.

– Чудеса современной медицины, – мрачно отозвалась, в глубине души радуясь, что мне повезло его встретить. – Ты-то мне и нужен.

Я вцепилась ему в плечо и потянула за собой.

– Эй, полегче. Ты, конечно, императрица, но, насколько помню, опальная. Что случилось?

– Ты должен мне помочь, – проговорила я, продвигаясь дальше по коридору. – Скоро штурм, ты ведь знаешь?

– Конечно. Мой корабль будет среди многих. – Голос Дана сделался мрачным. – Эта тварь Кимат захватила Мику, я видел запись, что она с ней сделала! Поэтому мой долг быть там.

– Ты не летишь, – отрезала я. – У тебя будет другое, более важное задание.

Я все еще неслась вперед, когда Дан резко остановился, тормозя меня.

– Я тебе не подчиняюсь. И вообще, с каких это пор ты раздаешь приказы?

– С этих самых. – Я обернулась к мужчине и посмотрела ему в глаза. – Я понимаю, что ты чувствуешь и что тебе важно попытаться спасти Мику, но если это не получится у нас, то ты сам тоже ничего не сделаешь. А я больше не знаю никого, кому можно доверить самое ценное.

– О чем ты?

– О своей дочери.

Я вновь вцепилась ему в плечо и потянула дальше. Благо теперь до больничного крыла оставался буквально один поворот.

Перед дверью в палату стояли двое охранников. Оба они расступились, едва заметили меня, даже не задавая вопросов.

Я вошла в комнату, следом шагнул Дан.

Внутри находилась Милента, она сидела напротив бокса с моей дочерью и неотрывно смотрела за нее через стекло, а вот дока в палате не было, так же как и медсестер.

Дверь за моей спиной хлопнула, и только от этого звука няня вздрогнула, будто пробуждаясь от долгого сна.

– Эсмиральда, – тихо прошептала она. – Я не думала, что ты так быстро встанешь!

– Это сейчас неважно, – одернула ее я, подходя ближе к боксу и замирая рядом с ним.

Моя Габриель. Такая маленькая, беспомощная, еще не способная выжить в этом ужасном мире без тепла и заботливых рук.

Было ли у меня моральное право покидать ее сейчас? Бросать, зная, что могу не вернуться?

Может, права была Мандрогира, и я круглая идиотка, если решила геройствовать? Ради кого? Мужчины? Подруги? Обречь дочь на жизнь без матери просто потому, что переоцениваю свои возможности?

Но и не попытаться я не имела права.

Если не отобрать власть у Кимат сейчас, не попробовать вернуть все на круги своя, то и меня, и Габриель ждет жизнь в вечных бегах. Бесконечные прятки и страх, что однажды нас найдут и убьют.

А ведь искать будет легко. Мое лицо знают все, даже генетический код, если надо, найдут. А вот Габриель… нет.

В случае неудачи у моей дочери отдельно от меня был шанс выжить.

Я обернулась к Дану и Миленте.

– Когда начнется штурм, вы должны улететь с планеты. Забрать Габриель, всю эту чертову аппаратуру и стартовать как можно быстрее с Гризальда.

– Что ты такое говоришь? – не поверила Милента.

– Слушай внимательно. Если я не вернусь и план провалится, ты должна поступить так же, как поступила когда-то, спасая меня. Найди планету, где сможешь вырастить ее и своего внука. И живите счастливо, никому никогда не говоря, кто вы такие.

Я обернулась к Дану, который слушал, раскрыв рот и явно не веря в то, что я все это говорю.

– А ты поможешь им. У тебя есть связи, чтобы обеспечить им документы, и корабль, чтобы забрать с Эльтурии Дина, а потом найти всем новый дом.

– Совсем рехнулась? – вырвалось у мужчины. – Сама-то слышишь, что предлагаешь?

– Слышу. Но иного выхода не вижу. Ты умеешь скрываться, умеешь пилотировать и умеешь молчать. Помоги, Дан. Мне больше не к кому обратиться.

Он посмотрел на меня, на Миленту, после перевел взгляд на крошечную девочку за стеклом.

– Ты осознаешь, какой это риск, императрица?

– Я понимаю, что если повстанцев схватят во дворце, то кто-нибудь из них обязательно расколется, где все это время было наше логово. Сюда нагрянут люди Кимат, и тогда все будет потеряно. Если же обойдется, то вы вернетесь уже на новый Гризальд, где будет нечего опасаться. Так ты поможешь мне, Дан?

Он долго думал, а после едва заметно кивнул.

Я еще раз подошла к боксу, присела рядом с ним, положив руку на стекло. Оно было теплым от ламп внутри, и я хотела верить, что девочке, спящей там, хорошо под ними, так же хорошо, как если бы ее обнимала я.

Сдерживая слезы, я поднялась и отошла от дочери. Повернулась к Миленте, обняла старую нянечку и прошептала ей на ухо:

– Береги ее так же, как меня берегла.

– Обещай, что вернешься, – всхлипнула женщина, но я промолчала.

Не хочу давать обещаний, которые не смогу выполнить.

– На всякий случай держись подальше от Затурии, – подсказала ей под конец я. – Выбери что-нибудь другое. В империи полно планет.

С этими словами я разжала объятия и выскользнула из рук вырастившей меня женщины, устремляясь быстрее к двери.

Теперь главное было – не оглядываться.

Уходить и верить, что Дан и Милента смогут обезопасить мою дочь.

Глава 14

Жизнь – странная штука. Год назад я бы никогда не подумала, что стану императрицей, переживу своего мужа-узурпатора, рожу не от него дочь, и в довершение всего стану бороться за трон, который мне не слишком-то и нужен.

В своих пафосных речах на камеру я врала, что делаю это для народа, но внутри всегда понимала, насколько эгоистичны мои порывы – я желала безопасности для себя и для дочери. Хотела личного счастья, тихого, уютного, подальше от суеты и всех этих политических дрязг, но реальность поимела все мои хотения, как когда-то поимел Ронан.

Теперь между моей уверенностью в завтрашнем дне и отвоевыванием трона у Кимат стоял знак равенства. Сумею вернуть власть, значит, останусь жива, значит, у Габриель будет спокойное будущее, а самое главное – возможно, я дам ей то, чего не было у меня – настоящую семью.

– Взлетаем. – Голос Рикарда прозвучал в крошечном наушнике, спрятанном у меня в ухе. – Выход в открытый космос через десять секунд…. Приготовиться. Десять. Девять…

Он вел обратный отсчет, а я прикрыла глаза, крепче вжимаясь спиной в кресло, где сидела.

В отличие от комфортабельных яхт, этот борт был военного образца, без всяких удобств, зато с бешеными перегрузками при взлете и посадке.

Лететь во дворец Кимат через атмосферу Гризальда мы не стали. Это могло выдать нахождение базы, вместо этого мы создавали иллюзию прилета из другого конца Вселенной. По задумке Рикарда наш корабль должен был обогнуть планету достаточно большим кругом и войти в ее стратосферу в точке, как если бы мы прибыли с Эльтурии.

– Эсмиральда, – подошел ко мне и обратился спустя некоторое время после взлета Рикард. – Ты долгое время жила во дворце. У тебя есть предположения, где могут держать мою дочь?

Я с горечью усмехнулась, вспоминая свою жизнь там, где кроме комнаты и четырех ее стен ничего не видела. Правда, несколько раз я все же выходила за пределы спальни, например, в тюрьму под дворцом.

– Скорее всего, она на Первом Корабле. Там держат всех заключенных. Считается, что проникнуть туда совершенно невозможно – остался всего один вход и выход, который отпирают на пересменку охраны раз в месяц. Хотя бывают исключения…

– Какие?

– Например, прямой приказ императора. Правда, в нашем случае, скорее всего, императрицы. Кимат все прибрала к своим рукам.

– Значит, у нас два пути, – сделал вывод Рикард. – Либо прорываться силой, чего бы не хотелось, либо делать императрицей вас.

– Выходов всегда больше, чем два. Я ведь могу оказаться и не права – и Мику держат совершенно в другом месте. Итак, как все будет происходить? Мы будем таранить в лоб пирамиду? Или есть более искусный план?

Мужчина сделал вид, что улыбается.

– Есть и не один. – Он достал из кармана два браслета-наручника. – Вы же понимаете, Эсмиральда, что иначе нам без боя не подобраться? Мы попробуем обменять вас на мою дочь.

– А дальше? – спросила я, беря в руки один из обручей – тяжелый, холодный, неприятный по своей природе.

– А дальше все будет по обстоятельствам, – загадочно отозвался отец Мики. – Возможно, нам отдадут сразу мою дочь, и после я прикажу штурмовать дворец. Возможно, мы придем в ловушку, и нас убьют, едва сделаем первый шаг. Но скорее всего, нас все же захотят выслушать. Точнее, меня с предложением отдать вас.

– А вы согласны меня отдать?

– Той, кто отрезал пальцы моей дочери – никогда. С другой стороны – некоторые мои советники считают, что теперь, после родов, вы стали несколько бесполезны. И вами можно пожертвовать ради общего блага. Народ любит мучениц…

Я с сомнением заглянула ему в глаза. Вероятнее всего, он говорил правду, вот только не до конца. Если другого выхода не будет – меня бросят, как разменную монету во имя благополучия колоний, тем более сейчас, когда они уверены, что будущая Дизайнер Жизни в их руках.

– Мне самой надеть браслеты? – спросила я. – Или это сделаете вы?

– Самим будет неудобно. – Рикард ловко защелкнул наручники вначале на правой, а потом и на левой руке. – Туго не затягиваю… Здесь есть потайная кнопка, – он указал мне на едва заметный выступ в ободе браслета. – Если потянуть слишком сильно и нажать, то цепь распадется. Только учтите, они одноразовые.

– Буду иметь в виду, – пообещала я, ни разу не тронутая такой заботой. Все же теперь передо мной стоял не факт, что даже друг, и все будет зависеть от исхода сегодняшнего дня.

– Идем на снижение, – раздался в наушниках голос одного из пилотов. – Всем занять свои места, приготовиться к перегрузкам. Входим в атмосферу. Десять… Девять…

Я вернулась на свое кресло, где из-за скованных рук пристегивать ремнями меня пришлось Рикарду. После на соседнее кресло он сел сам.

– Ввожу координаты посадочной площадки, – продолжал пилот. – Снижение через пять, четыре…

Досчитать он не успел, справа по борту что-то полыхнуло и взорвалось. Кусок обшивки сорвало с корабля, и меня ослепило огнем и светом, ворвавшимся внутрь. В наушниках кричали пилоты, судно крутило, а воздух в легких буквально хотел разорвать меня на части. Казалось, даже кровь готова вскипеть…

– Нас подбили. Повреждение сорок шесть процентов, выравниваю корабль, постараюсь сесть…

Падение из стремительного превратилось в планирующее, но даже это не спасло нас от удара о землю. Раздался скрежет металла, чьи-то крики, меня сильно бросило по инерции вперед, но ремни безопасности удержали, больно впиваясь в тело.

Корабль повело носом вниз, из-за чего все сидячие места, наоборот, оказались сильно задраны вверх, а я буквально повисла на ремнях, без возможности расстегнуть их и спрыгнуть.

Рядом застонал Рикард. Его приложило посильнее моего каким-то обломком, но повстанец быстро приходил в себя, а когда оглянулся, первым делом освободился сам и неловко выпрямился на заваленном по горизонту полу.

– Я помогу, – подбираясь ко мне, произнес он и расстегнул ремни. – Выбираемся отсюда. Двигатель может рвануть в любой момент.

Он придерживал меня за руку, я же сдерживала стон от боли в руке, кажется, я ее вывихнула или сильно ушибла. Очень хотелось сдернуть с себя наручники, но при этом я прекрасно понимала, что если за нами следят, то мне лучше выглядеть в их глазах пленницей.

– Выходим! – приказал Рикард мне и другим поднявшимся. – Те, у кого оружие, идут вперед.

Ближайший путь наружу был через зияющую пробоину в обшивке. Стоило только выглянуть наружу, как все стало понятным.

– А вот и встречающие… – пробормотал под нос Рикард. – Впрочем, все было очевидно. Никто не ждал теплого приема.

Там, обступив корабль по кругу, стояли несколько десятков стражников, все они целились в нас.

– Бросайте оружие, – крикнул один из них людям Рикарда. – Иначе будете убиты. У нас приказ стрелять на поражение в случае неповиновения.

Отец Мики усмехнулся.

– Если хоть кого-то из нас убьют, вы не проживете и часа. Или вы думали, что я прилечу сюда, не перестраховавшись? – в ответ прокричал он. – У меня есть предложение к вашему императору и его жене, от которого они не смогут отказаться.

Стражники переглянулись.

– У нас приказ – не вступать с вами в переговоры!

– А с тобой никто не собирается говорить, – будто издевку, бросил повстанец. – Передай своим хозяевам, что если через три часа я, моя дочь и все мои люди не покинем эту планету – от Гризальда не останется и следа. Это говорю я – Рикард Фирс, владелец крупнейшей золото- и алмазодобывающей верфи на Эльтурии, а также подрывных мощностей, способных взорвать планету целиком, если грамотно запустить заряды с орбиты. И я гарантирую, что так и произойдет, если меня не выслушают!

* * *

Нас вели к дворцу, благо идти было недолго, ведь корабль упал в когда-то прекрасный императорский сад, тем самым напрочь испортив оставшуюся часть красоты после взрыва, устроенного Хэдоком.

Меня и Рикарда конвоировали в центре колонны, как самых охраняемых преступников. При этом на отца Мики никто не спешил надевать наручники, отчего складывалось ощущение, будто на мою охрану брошены сразу все возможные силы – и повстанцев, и имперских стражей.

Но я продолжала гордо идти вперед, постоянно ловя на себе взгляды местных. Большинство их них были простыми людьми и, разумеется, знали, кто я такая, точнее, кем была. Наверное, их удивляло отсутствие беременности, хотя еще несколько дней назад все подполье активно муссировало эту новость в своих целях.

Внутри дворца все было как прежде, тут уже давно восстановили холл после взрыва, и к тронному залу вела точно такая же лестница, как и раньше. Мы задержались только у его массивных запертых дверей, потому что впускать внутрь нас явно не собиралась.

– Императрица примет вас, как только закончит со своими гостями, – доложил охранник Рикарду.

На что отец Мики вскинул брови вверх.

– Она, должно быть, плохо поняла мои намерения. Если я немедленно не получу дочь, то терять мне уже будет нечего. Ей, впрочем, тоже, от планеты камня на камне не останется. – Все это мужчина произнес таким тоном, что лицо стражника побелело еще больше.

Складывалось ощущение, будто первый раз он недостаточно хорошо понял всю серьезность ситуации, и только сейчас дошло. Он приказал остальным конвоирам охранять нас, а сам скрылся за дверями. Охранника не было несколько минут, в течение которых обстановка, казалось, все больше и больше накаляется. Складывалось ощущение, будто даже воздух вокруг вибрирует.

Внезапно двери открылись.

Так же, как когда-то к Ронану, теперь я была вынуждена идти к Кимат. Она сидела во главе зала одна, без мужа, зато в окружении многочисленной свиты. Отсутствие императора меня несколько удивило, но стоило только войти вглубь залы, я поняла, почему его нет и каких именно гостей тут принимали.

Две колонноподобные фигуры возвышались у правой стены. Вначале я даже не поняла, что они живые, слишком уж напомнили причудливые предметы интерьера в своих черных скафандрах с вкраплениями огромных алмазов и причудливой вязью из камней. Мандрогиры, только не те, с кем вела переговоры я, а какие-то другие. Возможно, те самые, кто предал союз между двумя расами ради своей выгоды.

Пока я разглядывала их, Рикард толкнул меня в спину, грубо припечатав:

– Шевелись!

И я пошла, понимая, что любая наша игра уже разгадана, сколько ни старайся. Ведь мы не ожидали, что у Кимат в союзниках сегодня будут живые детекторы эмоций, способные разгадать любую ложь.

– Надо же! – восторженно протянула Кимат. – Как быстро. Я считала, что вы будете играть в гордость дольше, господин Фирс. Неужели вам стало жаль дочурку? Думала, вы продержитесь до трансляции с отрезанием ее ушек.

– Уши Микаэллы слишком ценны, чтобы позволять вам просто до них дотрагиваться, – процедил Рикард. – Немедленно отдайте мою дочь, и я отзову корабли с торпедами.

Кимат непринужденно отмахнулась.

– Я не верю в этот бред и по счастливой случайности могу даже уточнить, правда это или ложь, у моих новых друзей. – Она повернула голову к Мандрогирам в черном и спросила: – Младший сын своей матери, расскажи мне. Врут ли эти люди?

Колонна завибрировала, но совершенно не так, как мне было уже привычно. Тональность была другая, гораздо ниже и грубее.

«Младший сын?» – переспросила про себя я. Так вот в чем дело, вот кто, оказывается, все это время был предателем. Самцы Чужой расы, с которыми не желали считаться их женщины… Не так уж, значит, и различались наши образы мышления, если сыновья решили предать матерей ради власти.

– Мы не договаривались работать на вас, – перевел переводчик. – Но так и быть, согласны ответить вам на три вопроса, когда вы выполните свое обещание отдать нам Затурию. Наша часть сделки уже выполнена – мы помогли вам с Дизайнером Смерти.

– Затурию? – не выдержав, выкрикнула я Кимат. – Не смей.

На меня взглянули, будто на муху, которую вот-вот прихлопнут, но как только найдут мухобойку.

Кимат щелкнула пальцами, и из-за ее спины показался советник, кажется, он еще служил Ронану. Старик передал ей планшет, на котором она, не задумываясь, оставила свой росчерк.

– Затурия ваша, забирайте, – легко объявила она. – А теперь ответьте на мой вопрос.

– Он лжет, – прогудели Мандрогиры. – Но не факт, что именно в этом. Мы не умеем читать мысли, лишь чувства.

Кимат заметно напряглась, а Рикард же, наоборот, усмехнулся.

– Ну так что, решишь проверять, лгу ли я насчет торпед? Или отдашь мне дочь?

– Ты знаешь условия. – Она кивнула в мою сторону. – Только в обмен на нее…

Кто-то из людей Рикарда подтолкнул меня в спину, чтобы я буквально вылетела на авансцену этого представления.

Подняв голову, я посмотрела в глаза Кимат, и она с презрительной усмешкой ответила тем же, а потом улыбка сникла.

– Ты же была беременна? Где ребенок? – вскочила с трона она. – Почему никто не доложил?

– Родила, и тебе до него не добраться, – усмехнулась я.

Кимат же вновь сверлила взглядом Мандрогиров.

– Повторю, где ее ребенок? Вы должны чувствовать такие вещи.

Я испуганно обернулась на Чужих, понимая, что если они действительно ощущают, где Габриель, то все мои ухищрения ее спрятать станут бесполезны.

– Вы уже спрашивали это почти полгода назад, – прогудела более высокая колонна. – И мы отвечали еще тогда… Мужские особи нашей расы менее чувствительны, чем женские – мы ничем не можем помочь. Итак, у вас остался один вопрос, и после него мы уходим.

Из моих легких вырвался вздох облегчения, Кимат же, наоборот, зашипела от злости. Выходит, она не просто искала меня своими силами, она даже самцов-Мандрогиров привлекла.

– Позовите Хэдока, – бросила она кому-то за спину. – Пусть приведет заключенную.

Стоило ей это произнести, и мое сердце забилось чаще. Сейчас все решится, он увидит меня, узнает. Он должен все понять и вспомнить…

– Зря улыбаешься, – заметила мою реакцию Кимат. – Если думаешь, что он до сих пор тот, кого ты знала, я тебя разочарую. Теперь Хэдок предан мне – императрице Гризальда.

– Что ты с ним сделала? – прошипела я, решив дать ей расслабиться.

– Отформатировала. – Ее улыбка напомнила оскал. – Ты ведь помнишь то утро на Сингарде, когда поцеловала его?

Вопрос пощечиной ударил по живому: откуда Кимат это знает?

– Да-да, глупая девчонка. Все это время я наблюдала за вами, потому что вы забыли, чей именно это был остров. Моей сестры, которую убил твой чертов Хэдок. И взамен я убила его. Нет, не тело – разум, стерла, не оставив ничего. – Женщина расхохоталась. – Я сделала его тем, кем он всегда должен был быть – Дизайнером Смерти. И теперь он служит преданно мне. Так, как должен был служить Ронану.

– И что дальше? – выплюнула я. – Почувствовала удовлетворение от мести? Стало легче?

– Нет, пока нет. Вот когда у повешу тебя, а затем найду твоего выродка…

Договорить она не успела, возмущенно загудели колонны…

– Дизайнер Жизни должен жить, – прозвучал переводчик. – Это было одним из условий сделки.

– Наша сделка выполнена, – покачала головой Кимат. – Вы получили Затурию, а я то, что хотела, поэтому теперь мне решать, кому жить, а кому нет.

– Значит, мы можем идти. – Колонны в скафандрах стали раскачиваться интенсивнее.

– Нет, вы обещали ответить еще на один вопрос. А после можете убираться.

– Что за вопрос?

Кимат вновь прищелкнула пальцами, и от ее свиты отделился высокий мужчина в белом халате, в его руках я увидела уже знакомый мне куб. Он поднес его к Мандрогирам и спросил:

– Что это такое? Я выдающийся ученый, но не сумел разгадать назначение этого камня. В нем нет ни кнопок, ни микросхем.

Мандрогиры немного склонились над вытянутой ладонью, а в следующий миг завибрировали на другой частоте, как-то насмешливо, будто хохотали.

– Это мусор. Музейный экспонат, который можно выбросить. Наши предки использовали его, когда верили в перерождение в другом теле. Записывали свое сознание перед смертью на эти камни в надежде, что их потомки найдут им новые тела.

– Судя по тому, что вы говорите, у них ничего не вышло? – Я с удивлением узнала свой голос.

Чужие замолчали, но один из них все же снизошел до ответа.

– Эти камни не выдерживали долго. Слишком хрупкие, всего пара сотен лет, и они рассыпались в пыль. Удивительно, что этот до сих пор цел. Скорее всего, потому что пуст. – Колонны вновь выпрямились и, повернувшись условным «лицом» к Кимат, прогудели: – А теперь прощайте. Мы сделали для вас даже больше, чем должны.

Они медленно, но величественно двинулись в сторону выхода из зала. А я, не очень скрывая ненависть, следила за их движением.

Мужчины… Иногда казалось, что все беды в моей жизни происходят именно из-за них. И неважно, из какой они расы – свои или Чужие.

– Так где моя дочь? – напомнил о себе Рикард. – Ваши иномирные друзья явно умнее вас, Кимат, если решили сбежать с Гризальда, пока он не превратился в обугленную пустыню.

– Не торопитесь, – отозвалась она. – Сейчас все будет.

Одна из боковых дверей распахнулась, и оттуда показались двое.

Мика – за одни сутки будто потерявшая несколько лет жизни. Она еле передвигала ногами, а лицо ее было измучено так, как если бы ей не давали спать. На руках запеклась кровь, а обрубки пальцев никто даже не потрудился забинтовать.

Девушку без особой сдержанности тащил за плечо Хэдок. Сам он двигался быстро, без единой капли жалости к несчастной.

Он лишь мельком обвел всех собравшихся взглядом и даже не остановился на мне. Просто последовал дальше, пока не довел Мику до трона Кимат и не бросил эльтурианку к его подножию.

– Ваш приказ исполнен, госпожа, – произнес он голосом, который я слышала лишь однажды. Тем самым утром на Сингарде, когда говорила с системой искусственного интеллекта.

– Благодарю, мой преданный слуга, – улыбнулась ему Кимат. – А теперь подойди сюда и взгляни на эту женщину.

Хэдок так и оставил Мику на полу, а сам двинулся к своей новой императрице, чтобы стать подле нее и только тогда направить взгляд на меня.

– Я тебе рассказывала о ней – лжеимператрица Эсмиральда. Именно из-за нее умер последний из рода Альтазаров – твой хозяин Ронан, а моему мужу пришлось занять его место, чтобы все наследие империи не расхитили повстанцы. Именно она изменила твоему господину – забеременела от другого и утверждала, что носит нового Дизайнера Жизни. Но как видишь, она даже не беременна. Все было ложью.

– Это неправда! – выкрикнула я. – Она врет!

Но в глазах любимого человека не отразилось ничего. Пустота, он просто смотрел сквозь меня, словно я ничто.

– Это правда, – с нажимом произнесла Кимат. – Я давала прослушать Дизайнеру Смерти записи, где ты сама говорила со своим любовником, где сама признавала факт измены.

Я замотала головой, и отчаяние начало накрывать меня с головой. Все было как-то не так, как задумывалось.

– Нет же, Хэдок. Даже если записи и существуют, то я на них была с тобой. Ну же, вспомни. Ты сын Урсуна, ты был Дизайнером Жизни и хотел свергнуть с трона своего дядю Ронана, который его узурпировал. Именно ты отец моего ребенка!

Народ, присутствующий в зале, недоуменно зашушукался. Кимат же хохотала.

– Вы слышите, какой бред она несет? Эта женщина утверждает, что Дизайнер Смерти был и Дизайнером Жизни, и более того, сумел зачать ей ребенка! Вы верите в это? Мне кажется, нас просто хотят обмануть, господа.

Народ как-то неуверенно принялся кивать. Я же не собиралась так просто сдаваться:

– Если я лгу, тогда зачем ты так сильно хочешь убить моего ребенка? Если ты права, то от кого бы я ни родила – мой ребенок никто. Но нет, ты его боишься, потому что знаешь правду.

Я нарочно говорила о дочери, не уточняя пол, боялась, что если проиграю, то это немного собьет ищеек со следа. А еще я видела, что Дизайнер заинтересовался моими словами…

– Ты можешь мне не верить, но я говорю искренне. Кимат что-то сделала с тобой, стерла все воспоминания, стела все-то, что делало тебя человеком. Но я хорошо помню, кем ты был и какие планы строил на рождение ребенка. Ты хотел сам убить Ронана, но не мог из-за программ, заложенных в мозг. Ты ждал, когда сместятся приоритеты, чтобы твой ребенок стал главным, и ты мог защищать настоящего Дизайнера Жизни, а не завоевателя, занимающего трон твоих предков.

– Мои приоритеты – защита императорской семьи, – бездушно произнес Хэдок.

– Я – императорская семья, – с вызовом произнесла, глядя ему в глаза. – И мой ребенок. Он родился и живет – он Дизайнер Жизни. Сколько ты помнишь себя таким, как сейчас, Хэдок? Чуть больше суток? Когда открыл глаза и увидел свою «императрицу»? – Я дернула плечом в сторону Кимат, вспоминая вчерашние переговоры с главной Мандрогирой. – Задумайся, что было до этого? И что я делала все это время? Почему согласилась, чтобы меня привели сюда, рискуя жизнью!

– Императрица Эсмиральда вчера родила, – объявил за моей спиной Рикард. – В 15–94 по местному времени.

Вместе с его словами на полу дернулась Мика. Набираясь сил, она подняла голову и произнесла, глядя на Хэдока.

– 15–94 – время, когда ты умер. Я слышала это и видела. Была в той лаборатории, где тебя держали. Если не веришь – проверь! То помещение где-то на нижних уровнях, и ученые, которые там были, вели записи. – Мика оперлась на локти, немного поворачиваясь к залу и ища взглядом кого-то, пока не наткнулась на мужчину с кубом в руках. – Вот он. Это он тебя пытал. Растор, если не ошибаюсь…

Все перевели взгляд на человека в халате, который заметно напрягся от такого пристального внимания.

– Госпожа, – взглянул он на Кимат.

– Хэдок, – в свою очередь дернула «императрица» Дизайнера Смерти. – Пора прекращать этот цирк. Ты должен убить всех, кроме Рикарда и его дочери. Они нужны мне живыми, чтобы разобраться с угрозами уничтожения Гризальда. Ну же!

Хэдок медлил.

– Вероятность того, что эти люди говорят правду – пятьдесят процентов. Приказ противоречит внутренним настройкам. Дизайнер Смерти не может убить члена императорской семьи. – Он сделал шаг, отходя от Кимат. – Прошу предоставить доступы к записям, о которых говорила заключенная.

– Не разрешаю, – рявкнула Кимат.

– Предоставляю, – выступила я противовесом. – Ты должен помнить, где очнулся. Иди и узнай, что они с тобой делали.

Я била наугад, но стоило мне это произнести, как мужчина в халате опасливо отступил вглубь залы в попытке спрятаться за спинами свиты Кимат.

Это не укрылось от Хэдока. Он принял какое-то свое решение, бросаясь за ним. Толпа испуганно расступилась, пропуская вперед Дизайнера, а спасающегося Растора, наоборот, вытолкнули под ноги. Падая, он даже выронил куб, который, проехавшись по плитам залы, остановился в полуметре от меня.

В моей душе что-то ликовало, та самая надежда, которая почти угасла. Хэдок следовал моему приказу, а значит, еще не все было потеряно.

Вокруг началась суета. Народ, почуявший, что запахло жареным, пытался побыстрее сбежать. Даже королевская стража, струхнув, давилась в дверях, мешая всем остальным.

Люди Рикарда, пользуясь ситуацией, отбирали у своих конвоиров оружие, захватывая тем самым контроль над обстановкой. Сам же глава повстанцев уже стоял рядом с дочерью, помогая ей встать.

Кимат тоже дернулась к выходу, но уткнувшись в заблокированный ход, поняла, что путей к отступлению нет.

– Думаешь, выиграла? – бросила она мне. – Как бы не так. Я теперь очень предусмотрительная и не хожу без оружия.

Она ринулась на меня, на ходу извлекая откуда-то из своего наряда небольшой бластер. Я дернулась в сторону, падая на пол и понимая, что вот-вот прозвучит выстрел. Так и вышло. Кимат промахнулась всего на пару сантиметров, опалив мне волосы и кожу на щеке.

Нужно было вставать, пока не прозвучал второй.

– Если я сдохну, то и тебя заберу с собой, – прошипела Кимат, приближаясь, чтобы на этот раз точно не промазать мимо.

И я сделала единственное, что пришло в голову. Кинулась ей под ноги, валя на пол и выбивая пистолет. Наручники при этом больно врезались в кожу рук, натягивая цепь между ними. Она щелкнула и распалась, даруя такую нужную сейчас свободу.

А вот для Кимат такой поворот оказался неожиданным.

Она пыталась отбиваться от меня руками, выцарапать глаза, придушить, если получится. Тащила меня за волосы, но я была моложе и сильнее, чтобы отвечать тем же.

Я никогда раньше не дралась и никогда не могла представить, что буду этим заниматься, но желание жить во мне было сильнее миролюбивых мыслей.

Пришлось придавить Кимат весом, прижать ее руки к телу, чтобы женщина не могла дотянуться до бластера. Мне казалось, я почти победила, когда она в отчаянии впилась мне зубами между плечом и шеей. Будто волчица, которой уже нечего терять.

Я взвыла от боли. Попыталась оторвать от себя, разжать ее хватку свободной рукой, но Кимат вкладывала все силы, чтобы я хоть на мгновение отвлеклась и дала ей дотянуться до бластера. И тогда я сделала единственное, что пришло в голову.

Увидела тот самый куб Мандрогиров. Он валялся буквально в нескольких сантиметрах от наших голов, и до него дотянулась я. Действуя скорее интуитивно, чем разумно, сунула его Кимат за щеку, раз уж не могла разжать ей зубы.

«У представителей нашей расы перенос занимал несколько минут, у вашей – скорее всего, пару секунд», – вспыхнули в памяти слова Мандрогиры, и одновременно с этим Кимат подо мной замерла.

Ее глаза стали медленно закатываться назад до белков. Она разжала зубы, а в следующий миг несколько мощных конвульсий выгнули ее тело дугой.

Я медленно отползла назад, понимая, что женщина рядом со мной уже не оказывает сопротивления. Кимат просто лежала… не шевелясь, а ее тело будто расслабило все мышцы одновременно. Голова безжизненно упала набок, по полу расплывалась безобразная лужа, а изо рта вместе с нитью слюны выпал куб…

Кто-то помог мне подняться на ноги, и в этом ком-то я узнала Рикарда.

– Она мертва? – не поверил он. – Что ты с ней сделала?

– Перезаписала… – пробормотала я, завороженно наблюдая за тем, как куб буквально на глазах рассыпается в песок.

Глаза Кимат смотрели вперед, но расфокусированно, словно в никуда. Бывшая императрица по-прежнему дышала, но совершенно механически… как растение или как просто тело с мертвым мозгом… Пожалуй, это было даже хуже смерти.

– Я поздравляю тебя с победой, императрица, – шепнул на ухо Рикард, хлопая по плечу. – Ты добыла ее с боем.

Глава 15

Месяц спустя

Я сидела у крошечной люльки и качала в ней свою дочь. Габриель была по-прежнему слишком маленькой и все такой же беззащитной. Только несколько недель назад ей разрешили покинуть бокс, но даже это в моих глазах было самой главной победой в жизни.

Не то, что власть над империей официально теперь была у меня, не то, что люди называли императрицей, а то, что мой будущий Дизайнер Жизни точно будет жить.

Почти весь предыдущий месяц меня разрывало между ней и государственными делами. Я всем сердцем тянулась к дочери, желая находиться рядом каждую минуту, но вместо этого приходил Рикард и строгим «надо» заставлял отвлечься.

– Кимат по сути мертва, ее муж в наших руках, и тебе с трудом удалось вернуть свое положение, но не меньшего труда будет стоить его удержать, – наставлял он. – Ты выполнишь обещание и дашь колониям свободу, но многие посчитают это за слабость и захотят взять больше. Ты не должна этого позволять.

Я кивала и мысленно заставляла себя быть сильной.

Пакт о новом мироустройстве в империи был подписан всего несколько дней назад. Согласно ему все желающие самостоятельности планеты могут получить такую возможность, но, исходя из разработанных пунктов, процесс займет несколько десятков лет, в течение которых экономика должна адаптироваться.

Гризальд по-прежнему оставался де-юре планетой-столицей, а де-факто – местом, где будет собираться обновленная Федерация Колоний, председателя которой избирали голосованием. На первое время решили оставить меня, как дань уважения, а после… после – как карты лягут.

Умом я понимала, что с моей легкой руки, возможно, положен конец всему, что строилось тысячелетиями, а может, и наоборот. Мне хотелось верить, что Федерация лучше, чем единоличное правление – и такой порядок пойдет всем на пользу.

Хотя, конечно же, было много несогласных, но с ними велась своя работа.

Оставалось только решить лишь несколько острых вопросов, каждый из которых слишком сильно меня волновал.

В двери постучались.

– Войдите, – произнесла я.

В комнату зашла новая служанка и тихо проговорила:

– Простите, императрица, вас ожидают в зале переговоров. Там удалось настроить связь с Мандрогирами.

– Хорошо, – кивнула я. – Только позови сюда Миленту, пусть посидит с малышкой.

Девушка поклонилась и ушла, я же вновь задумалась о том, как многое изменилось.

Весь штат работников дворца был сменен, не осталось никого, кто бы работал здесь еще при Ронане или Кимат.

Новых людей пока только набирали, но происходило это гораздо медленнее, чем хотелось. Приходилось тщательно проверять, кого допускаем к себе в окружение.

Когда пришла Милента, я тихо вышла из детской и направилась в малый зал переговоров. Там меня уже ждал Рикард, который почти весь этот месяц помогал мне привести в порядок дела империи, чуть в стороне сидели несколько людей, с кем мы работали еще на базе. В дальнем углу о чем-то переговаривались Дан и Мика, кажется, теперь они снова были вместе, но подробностей я почти не знала. У меня попросту не хватало времени с ними пообщаться, лишь пару раз Рикард обмолвился, что его дочери поставили импланты вместо отрезанных пальцев, но о былой ловкости теперь можно позабыть.

– Связь есть? – без предисловий уточнила я.

– Да, присаживайтесь. Мать Планеты Поющих Камней ждала вас.

Я расположилась в кресле, которое было чуть выше остальных, посмотрела на экран и увидела уже знакомое «лицо» Мандрогиры.

– Приветствую вас, Мать Поющих Камней. Мирного неба вам над головой… – начала я.

– И вам мира на воде и земле, – немного непривычно ответила она. – Приятно видеть вас в правильном статусе. Наконец-то вы заняли законное место.

– Это так, – согласилась я. – Но остались некоторые вопросы между нашим расами, которые требуют незамедлительного решения. Итак, по Затурии…

– Мы приносим вам извинения, – прогудела колонна. – Когда вы сообщили нам о виновных, мы сделали все, чтобы они понесли наказание. Было неприятным открытием узнать, что наши мужчины подняли головы и решили ослушаться своих матерей и жен. Но теперь с ними покончено.

Я склонила голову набок, немного прищурив глаза. В памяти живо всплыли образы двух Мандрогиров в черном, и я задала следующий вопрос:

– Почему вы не ощутили заговор раньше? Насколько помню, ваша раса должна ощущать подобное? Так почему в этот раз не вышло?

– Они скрывались там, где не слышим даже мы. Во вселенной есть места полной изоляции. Их мало, и от этого они ценятся подобными моей цивилизациями. – Мне показалось, что в речи Мандрогиры послышалось что-то похожее на вздох. – Вы никогда не задумывались, Эсмиральда, куда именно летел Первый Корабль, потерпевший крушение на Гризальде?

– Колонизаторская миссия, – вспомнила я. – Искали себе новый дом.

– Раса Великих была чем-то схожа с нашей, они слишком многое чувствовали, видели мир иначе. Более ярким, иногда режущим глаза своими цветами. Многие звуки приносили им боль, и даже мыслить они научились тихо – чтобы не оглушать друг друга. Когда Альтазар остался один на неприспособленной для него планете, он больше не слышал никого из своих, зато слышал людей, которые жили на Гризальде до катастрофы.

– К чему вы все это говорите?

– К тому, что их корабль должен был сесть на Затурии. Вот куда они летели: далекая от Гризальда, зато очень тихая – рядом с ней умолкает все, что дает таким, как мы, почувствовать покой. Поэтому мы и хотели получить ее в свое распоряжение, но получить честным путем.

– Ваши сыновья так не считали… – напомнила я ей.

– Теперь уже неважно. Мы возвращаем то, что не принадлежит нам, но надеемся, что вы по-прежнему будете благосклонны и позволите нам посещать это место.

Я кивнула, помня, что Чужие обещали за это хорошо платить.

– И второй вопрос, – озвучила я. Пожалуй, он волновал меня даже больше первого. – Тот камень, что вы дали. Он убил Кимат, стоило его только активировать. Неужели вы хотели, чтобы Хэдок сделал то же самое с собой? Зачем вы дали ему оружие для самоубийства?

– Это не так. – Гудеж колонны стал откровенно возмущенным. – Камень должен был вытянуть лишь сознание Альтазара, оставив внутри личность твоего мужчины.

– Но камень после всего рассыпался… – напомнила я.

– Так и задумывалось. Покинув камень, дар бы перешел к твоей дочери. И тогда ты получила бы все, что хотела.

Как же гладко это звучало на словах… и горечь буквально застыла в моем горле.

– Я могла убить Хэдока, если бы активировала камень сама. Почему вы не рассказали об этом в наш последний разговор?

– Ты не хотела слушать, да и ничем не рисковала. Я ведь ответила тебе еще тогда. Твой Хэдок мертв – мы не чувствуем его, а значит, и вытаскивать было нечего. Очень жаль, что так вышло.

Я покривила губы. Не жаль ей никого. Для нее он всегда был лишь очередным самцом, каких сотни.

– Спасибо вам за все, – еще раз поблагодарила я и напомнила так, на всякий случай: – Империя ожидает возобновления договора между вами и родом Альтазаров. Когда нам ожидать первые поставки ресурсов?

– В ближайшие несколько суток по вашему планетарному времени, – пообещала Мандрогира, и я кивнула.

На этом конференция окончилась. Связь отключили, а я устало откинулась на спинку кресла, понимая, что нахожусь только в самом начале своего пути. Чувствовала себя маленькой девочкой, на плечи которой взвалили гору, но нужно тащить – иначе ничего хорошего.

И даже помочь мне особо некому.

Как бы ни было, даже Рикарду я не доверяла до конца. У него свои интересы, и великое благо, что они пока совпадают с моими…

– Хэдок все там же? – задала я вопрос окружающим.

– Да, в той лаборатории. Просматривает записи.

– Хорошо, – произнесла я и встала, направляясь туда к нему.

Несколько раз до этого я уже пыталась завести с ним разговор, но не клеилось.

Он отвечал всегда ровно, всегда исчерпывающе. Но отвечал не то, что я хотела услышать.

Я даже к дочери его пока боялась подпускать. Понимала, что лучше него нет охранника на всем свете, и в то же время не могла принять, что Габриель вместо отца будет видеть киборга-охранника, в котором от человека только тело…

Я спускалась вниз, в место, где Хэдока держали и пытали почти полгода, хотела с ним поговорить и наконец расставить все точки над «i».

Толкнув незапертую дверь, я оглядела помещение. Отсюда уже унесли все приборы и медицинское оборудование. Остались только один стул и стол, на котором стоял монитор, где Хэдок смотрел записи с собой же.

Я замерла в проходе, глядя на его ровную спину, и вновь почувствовала горечь в горле. Это не Хэдок, это – Дизайнер. Отрешенный от всего человеческого, машина, не умеющая чувствовать.

Он медленно поднялся и повернулся ко мне. Поклонился, произнося:

– Приветствую вас, императрица. Чем могу быть полезен?

– Здравствуй, – выдохнула я, даже не зная, с чего начать.

Но Дизайнер заговорил сам.

– Когда я могу приступить к выполнению своего прямого предназначения – охране Дизайнера Жизни?

– Когда буду убеждена, что ты понимаешь, кто она и кто я, – тихо ответила, подходя ближе. – Ты что-нибудь вспомнил?

– Я просмотрел записи и сделал выводы, – ответил он. – На девяносто девять целых девяносто девять сотых человек на записях я, или тот, кем был я.

– И что из этого следует? – с надеждой спросила я.

– На записях демонстрируется неправильная модель поведения. Вероятно, это было вызвано сбоем системы. Теперь я починен и функционирую согласно протоколам, – уверенно произнес он, и только сейчас я поняла, что с начала нашего разговора Хэдок ни разу не моргнул.

– Это не сбой. – Мне казалось, я могу его убедить. – Ты жил, умел чувствовать, защищал меня. И, кажется, даже любил…

– Последнее противоречит заложенной программе. Любовь не входит в список обязанностей Дизайнера Смерти.

– Если это не так, то как тогда родилась Габриель? Она ведь твоя дочь. Если не веришь моим словам, мы можем сделать генетический анализ – взять ее кровь и твою.

– Это противоречит системе безопасности. Анализы запрещены. Операции – запрещены, – монотонно перечислял мужчина. – Опыты – запрещены. Любая попытка вмешательства в целостность организма приведет к включению механизма защиты. Исключение на допуск к подобным действиям только у Дизайнера Жизни.

Разговор вновь становился бесполезным.

И как же я устала. Хотелось плакать, потому что происходящее разрывало мне душу на части, но я отказывалась верить, что от моего Хэдока ничего не осталось…

Быть может, когда он увидит Габриель, что-то дрогнет?

– Пойдем со мной, – позвала я. – Я покажу тебе нашу дочь.

Он двинулся совершенно бесшумно, даже ткань его одежды не издавала шорохов. Теперь я видела и понимала различия между тем и этим Хэдоком. Пусть он старался играть перед всеми, держа маску, но это все равно было не то.

В старом Хэдоке иногда проскальзывало человеческое, а в этом существе – нет. Он казался чем-то совершенно потусторонним, пугающим. Почти неживым, и в то же время дышащим.

Удивительно, что тайну Хэдока не разгадали раньше. Скорее всего, сказывались прошедшие года. Никто попросту не помнил, как ведут себя настоящие Дизайнеры Смерти.

Мы добрались до покоев Габриель, и я первой вошла в комнату.

Сидящая Милента тут же подняла на меня голову, а затем испуганно замерла, рассматривая, кто именно стоит за моей спиной.

Это был первый раз, когда она видела Хэдока с тех пор, как мы посещали ее в тюрьме под дворцом. Помню, тогда нянечка даже повела себя неадекватно, начав выкрикивать что-то про двух… будто узнала кого-то.

– Он так похож на свою бабушку, – пораженно выдохнула Милента. – Столько общих черт. Поразительно.

Я обернулась на Хэдока, на лице которого не отражалось ровным счетом ничего, и переспросила у женщины:

– Римерию?

– Да, – кивнула она. – Странно, что замечаю я одна. Неужели Ронан не видел сходства с родной матерью?

Я вспомнила бывшего мужа. Его поведение, ненависть, вечно плескавшуюся в глазах обиду на весь мир и на мать в частности.

– Он ненавидел Римерию, – ответила я и почему-то вспомнила слова Мандрогиров. – Да и… мужчины. Они ведь менее чувствительны к таким вещам. Это мы замечаем…

Я подошла к кроватке и осторожно подняла проснувшуюся девочку. Она только открыла глазки, щурила их, пыталась сучить ручками и так трогательно чмокала пухлыми губками…

– Это твоя дочь, – подойдя к Хэдоку, сказала я. – Посмотри и вспомни. Вспомни, пожалуйста.

Габриель замерла у меня в объятиях и насколько могла, повернула голову к папочке. Она смотрела на него так трогательно и даже руки потянула.

Я видела, как в ее глазах отражается его лицо, знала, что для нее он светится как-то по-особому ярко, и очень хотела верить, что сейчас что-нибудь изменится. Переломится. Хэдок улыбнется, возьмет ее на руки, прижмет к себе и поцелует в лобик.

Но…

– Дизайнер Жизни, – констатировал мужчина. – Высший приоритет защиты.

Сердце разорвало от боли. Хотелось выть от бессилия, потому что я поняла – все зря. Все мои надежды, мечты ничего не значат… Хэдоку уже не стать прежним, и Мандрогиры правы. Человека, которого я полюбила, уже нет. Так же, как нет и отца для моей дочери… Зато есть он – самый преданный, будто тот самый пес с Первого Корабля – Дизайнер Смерти. Вечный охранник со стертой душой…

Эпилог

Пятнадцать лет спустя

Я сидела в комнате одна.

Где-то за окном пели птицы, а в помещение врывался сладковатый весенний аромат свежей травы и первых цветов. Императорский сад в это время года был прекрасен так, что иногда я даже находила в себе силы любоваться им, выходила на террасу, садилась в кресло и просто смотрела вдаль.

Иногда наблюдала, как среди деревьев и кустов играет моя дочь.

Кадры пятнадцати предыдущих лет будто в один миг пронеслись перед глазами.

Вот с ней сидит Милента, показывает какого-то жука, вот Габриель делает первые шаги, после играет с выпрошенным на день рождения котом.

Она растет, меняются и игрушки рядом с ней. Куклы, техника, книги…

Лишь одно остается неизменным во всех кадрах – Дизайнер Смерти, тенью стоящий в нескольких метрах от нее, бдительно смотрящий и наблюдающий.

Иногда Габриель подбегает к нему, тянет руки и даже называет папой, ведь я никогда не скрывала от нее правду. Но потребность в любви отца так и оставалась неудовлетворенной. Хэдок мог поднять ее, даже посадить к себе на плечи, но только в случае приказа…

В четыре года в Габриель впервые что-то изменилось. Ее дар и раньше проступал, но в один из дней это проявилось слишком заметно. Взгляд стал более острым, изменилась речь, а меж детских бровей залегла глубокая складка.

За пару дней до этого Милента читала ей очередную сказку о принцах и принцессах, а Габриель переспросила:

– А Хэдок тоже принц? Заколдованный?

– Да, – с особой грустью кивнула престарелая нянечка.

– Тогда я вырасту и расколдую его, – с полной серьезностью произнесла моя дочь. – Только узнаю нужное заклинание.

Что-то было в тех детский словах, и пусть оно лишь звучало фантазией, мне очень хотелось верить, что у нее выйдет то, в чем провалилась я.

Габриель росла дальше, обзаводилась друзьями – свитой будущей наследницы рода Альтазаров. К ней по-особому относился внук Миленты – проказник Динго, да и две закадычные подружки – дочери Мики и Дана регулярно втягивали мою дочь в какие-то авантюры. В десять лет они даже умудрились угнать корабль отца – но и тут им помешал бдительный Хэдок.

Габриель на него тогда сильно обозлилась и выкрикнула в непроницаемое лицо:

– Да когда же ты станешь человеком?!

Разумеется, Хэдок ничего не ответил – программа в нем не знала правильных слов.

А на следующий день моя дочь села за книги с лицом, полным решимости. Иногда она забывала поесть и все читала, читала, начала вести какие-то свои записи на языке, который не был никому ведом.

На вопросы, что она делает, Габриель отвечала абстрактно, лишь однажды обмолвилась:

– Хочу вернуть своего папу.

– А если некого возвращать? – спросила я, с горечью вспоминая все свои попытки. – Я ведь рассказывала тебе. Его личность стерли…

– Ерунда, – отмахнулась дочь. – Я просмотрела записи, которые остались в той лаборатории. Видела все, что с ним делали.

По моей спине пробежали мурашки от осознания, что десятилетняя девочка видела все те ужасы.

– Кто тебе дал их?

– Хэдок, – равнодушно ответила она. – Он ведь выполняет мои приказы, если это не противоречит безопасности.

Я поджала губы, понимая, что нужно каким-то образом донести до Дизайнера Смерти, что есть вещи, на которые не стоит смотреть ребенку.

Но судя по речам Габриель, увиденное ее ни капли не травмировало.

– Кимат лишь доделала то, что нужно было сделать еще после пересадки всех имплантов в юношестве. Да, ему стерли память, а искусственный интеллект подавил разум. Но это не значит, что внутри некого спасать.

– И что ты хочешь делать? – спросила я.

– Когда во мне пробудятся все знания Альтазара, и я пойму, как он проводил свои операции, как делал новых Дизайнеров, я сделаю все наоборот. Вытащу все эти микросхемы из головы отца и сделаю его тем, кем он должен быть.

– А как же новый Дизайнер?

– Никак. Хватит уже их… – буркнула Габриель и вновь замкнулась в себе.

Сколько бы я потом ни пыталась завести разговор заново, она отвечала лишь общими фразами, еще больше погружаясь в книги.

И вот три месяца назад она подошла ко мне и произнесла:

– Я готова вернуть нам Хэдока. Только мне нужно твое разрешение.

– Зачем? Ты ведь уже все решила? – повернув голову к дочери, спросила я.

Глядя на нее сейчас, я четко поняла, что она выросла. Взгляд у нее был не детский, пусть тело и казалось слишком молодым. В ее глазах отражались тысячи лет, которые прожил Альтазар, и сознания всех Дизайнеров Жизни до нее.

– Неважно, что решила я. Он ведь не только мой, но и твой, мама. И я вижу, как ты цепляешься за него, пусть даже такого искалеченного, как сейчас. Ты боишься, что у меня может не выйти, но и я сама этого боюсь…

– Я просто помню, что стало с той, кто лишился сознания. – В памяти был свеж взгляд Кимат, устремленный в пустоту. – Поэтому да, я боюсь потерять то, что от него осталось. Это лучше, чем ничего.

– Но это хуже, чем все. Поэтому подумай, – ответила Габриель и вышла из комнаты, оставляя меня наедине с нелегким выбором.

Наверное, она была права. Все эти годы я жила наполовину. Делала то, что от меня требует империя, и, надо сказать, вполне успешно справлялась.

Я сумела подавить несколько мелких бунтов против меня, перестроила экономику Гризальда заново, в этом отлично помогли ресурсы, которые прислали Мандрогиры. Я даже пережила Рикарда, когда он тихо и мирно скончался от старости, а я лишилась одного из главных союзников.

Я справилась со всем, но вот душевного покоя так и не обрела. Не смогла подпустить к себе другого мужчину, хотя желающих было много. Все ждала, что в один из дней Хэдок все же вспомнит…

И вот этим утром, стоя у окна, слушая пение птиц, я поняла, что нужно рискнуть. Вся моя жизнь до этого момента была одним сплошным риском, так почему я боюсь шагнуть в бездну еще раз?

Отойдя от окна, я отправилась на поиск дочери, а когда нашла ее в библиотеке, подойдя к столу, произнесла:

– Я согласна! Верни нам Хэдока.

Габриель кивнула и захлопнула бумажный фолиант, над которым сидела.

– Только мы должны полететь на Затурию, – попросила она. – Операцию нужно провести там. Не хочу, чтобы мне что-то мешало.

Подготовка к полету заняла несколько дней.

В особой секретности мы собрали нужное оборудование и погрузили его на корабль к самому надежному пилоту во Вселенной. Хотя Дан к идее сделать Хэдока обратно человеком относился скептически. Он вообще с возрастом становился все более хмурым и задумчивым, зато Мика, унаследовавшая после смерти отца алмазную империю, не потеряла былой легкости.

– Не переживай, императрица, – хлопнув меня по спине, подбодрила она. – Ты столько всего пережила и заслужила кусочек своего счастья. Доверься дочери, она у тебя, в отличие от моих непоседливых курочек, очень умная.

Я повернулась к подруге и невольно усмехнулась. Да и невозможно было не смеяться, потому что «непоседливые курочки» пошли в мать, и не далее как вчера по всей пирамиде за ними гонялся главный советник, у которого две пятнадцатилетки уволокли кольцо прямо с пальца. Прекрасно понимая, что это не смешно, их, конечно, отчитали и выговорили – подумать только, какой скандал. Но что поделать, если гены пальцем не заткнешь.

– Пора, – позвал Дан. – Взлет через пятнадцать минут.

Весь полет я провела в кают-компании совершенно одна. Габриель отдыхала у себя в каюте, а Мика с Даном следили за кораблем в рубке.

Там же находился и Хэдок. Когда я ему пыталась рассказать, зачем именно и куда мы летим, он воспринял все совершенно равнодушно.

– Я должен подчиняться Дизайнеру Жизни, – ответил он, и на этом все закончилось.

Стало понятно, что он совершенно безропотно ляжет на операционный стол и позволит Габриель делать с собой все, что она решит, ведь так заложено в его программу.

На Затурию мы прилетели вечером тех же суток, хотя здесь на планете день только начинался.

За пятнадцать лет тут тоже многое изменилось. Выросло с десяток мегаполисов. Построились несколько центров сотрудничества с Мандрогирами и одна многокилометровая зона комфортного пребывания для Чужих.

Во всем остальном здесь все так же осталась мирная планета, утопающая в зелени и спокойствии. Разве что насекомые…

– Ненавижу комаров, – отмахивалась Мика от очередного.

Наш корабль приземлился в чистом поле, том самом, где когда-то проходили встречи с Мандрогирами. Габриель настояла на этом месте, аргументируя тем, что именно тут тише всего.

И с ней никто не спорил.

Она осталась на корабле, в специально созданном для операции медицинском отсеке, и выгнала всех наружу, за исключением Хэдока. Он тоже остался.

А я хоть и пыталась настаивать на помощи опытных хирургов, Габриель отказалась от моих советов напрочь, заявив, что ей не нужны лишние люди рядом.

– И все же поверить не могу, что ты разрешила дочери копаться у Хэдока в мозгах, – бурчал Дан, разбивая палатку в поле. – Уж насколько мы своих разбаловали, но это верх безумия. Нет, я, конечно, понимаю, она Дизайнер Жизни и все такое, но есть же рамки.

Рядом немного нервно расхохоталась Мика. Смех был скорее натянутым, чем настоящим, но так женщина разряжала обстановку.

– Брось бурчать. Лучше посмотри, где мы. Я владею миллиардами кредитов, алмазными приисками. Ты мой муж, а Эсмиральда вообще императрица. Нам по сорок лет, а мы в голом поле разбиваем палатки для ночевки. Что может быть ироничнее?

– Ты забыла добавить, что здесь еще огромные кузнечики, – я указала пальцем как раз на одного, который приземлился Мике на плечо.

– Фу, гадость какая… – с нескрываемым омерзением она сбросила насекомое. – Я, наверное, никогда не пойму прелестей этой планеты.

Весь день от Габриель не было вестей, я постоянно ждала от нее хоть словечко по передатчику, но вместо этого лишь тишина была мне ответом.

Я изводила себя, кружа у корабля, Мика же пыталась отвлечь беспечными разговорами. Временами она переругивалась с Даном, чтобы хоть чем-то занять себя в ожидании.

Так настала ночь, в которую я не сомкнула глаз. И хоть из соседней палатки раздавался храп Дана, я продолжала сидеть под звездным небом у тлеющих углей костра и ждать.

Молилась всем богам, чтобы у дочери все получилось, и по-прежнему боялась, что увижу у Хэдока тот же взгляд, что и у Кимат когда-то.

Когда на горизонте забрезжил первый луч рассвета, я не выдержала, и хоть был запрет от Габриель входить на корабль, встала и направилась к трапу. Быть может, что-то пошло не так, и ей нужна моя помощь, а я сижу тут снаружи…

– Не ходи, – раздалось позади.

Я обернулась и увидела Мику, выбравшуюся из палатки. Судя по ее глазам, она тоже не спала все это время…

– Доверься ей, – произнесла она. – Если кто-то и может вернуть твоего Хэдока, то только она.

И я послушалась, сошла со ступеней и вернулась к костру. Мика села рядом и обняла за плечи…

– Я их слышу, – прошептала она. – Даже через обшивку, мне никакая техника для этого не нужна. Она работает, волнуется, ее сердце бьется тревожно и быстро. А Хэдок спит – просто спит. И тебе нужно поспать.

Она говорила еще о чем-то долго и монотонно, убаюкивающе и спокойно, так что я и сама не заметила, как задремала…

Проснулась резко, вскочила, оглядываясь по сторонам и понимая, что меня перенесли в палатку.

Мика!

Я выбралась наружу, жмурясь от полуденного светила, и первый же взгляд, упавший на поляну, заставил замереть и забыть о яркости лучей местного солнца.

У потухшего костра сидела Габриель, а рядом с ней, спиной ко мне, закутанный в зеркальные одеяла от солнца – он…

Весь затылок у него был перебинтован, но разве это имело сейчас значение? Габриель кормила мужчину супом, помогала ему держать ложку, направлять ее в рот и беспрерывно улыбалась…

Я медленно сделала к ним первый шаг.

– У нас пока плохо с координацией, – не глядя на меня, пояснила дочь. – Но она обязательно восстановится чуть позже.

Мне пришлось обойти их кругом, чтобы встать рядом и понять, как сильно меня трясет. Колотит мелкой дрожью, а сердце готово выскочить из груди.

Габриель подняла на меня взгляд и улыбнулась еще шире.

Мужчина, сидящий рядом с ней, едва заметно вздрогнул и тоже поднял голову. Осмотрел меня.

И в горле окончательно пересохло, а глаза намокли…

– Кто это? – спросил Хэдок у Габриель.

– Моя мама, – ответила она, беря меня за руку и заставляя сесть с собой рядом.

Ноги буквально подогнулись, и я рухнула вниз, при этом не отводя глаз от Хэдока… – А ты мой папа…

Он напряженно нахмурился, так что меж бровей залегла складка, точно такая же, как у Габриель.

– Я не помню, – мучительно медленно пробормотал он.

– Ничего страшного. Даже если не вспомнишь, всегда можно начать сначала, – ответила ему дочь и вновь посмотрела на меня, буквально впихивая в руки тарелку с супом. – Корми его каждые два-три часа. Ему требуются силы для восстановления.

С этими словами она встала, отряхнула колени и двинулась к кораблю, оставив меня в полной растерянности.

– Ты куда? – позвала я.

– Я не спала почти сорок часов, совершенно очевидно, что спать, – по-подростковому звонко бросила она.

– Но как же… А если у нас ничего не получится? Габриель!

Моя дочь обернулась и посмотрела на меня так, будто я здесь была ничего не знающей девчонкой, а она – умудренной опытом женщиной.

– Вы ведь светитесь друг для друга, вы созданы друг для друга. Во всей Вселенной – ты и он – идеальная пара. Так что у вас может не получиться? – Хоть вопрос и прозвучал риторически, но она сама на него ответила. – Уж Дизайнеру Жизни в этих вопросах точно можно верить, мама! Гарантирую.

Конец

Content

Диана Соул
Дизайнер смерти

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог